Чередий Галина

КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ

Глава1

— Верни меня назад, гад! — заорала я до рези в горле, отчаянно молотя пятками и локтями куда придется, одновременно с паникой наблюдая, как исчезает из виду поляна с разыгравшимся там странным боем.

Что, на хрен, за дикая тварь напала на Мак-Грегора и, несмотря на то, что была размером с муху, сумела вот так его мордовать?

— Войт, приказываю прекратить дергаться, или угробишь нас обоих! — рявкнул бывший командир, сжимая только крепче вокруг талии.

— Да пошел ты со своими приказами! — огрызнулась я и, остановив хаотичное сопротивление, решила нашарить какое-нибудь оружие на теле ликтора. — Ты и так покойник после того, как спер меня у виверна, и больше мне не начальник! Вообще им никогда не был по-настоящему, я сама себе хозяйка!

Поняв, что я пытаюсь провернуть, Крорр схватил меня свободной рукой за правое запястье, но ха-ха, у меня-то две незанятых конечности, в отличие от него, а нож так удачненько оказался болтающимся на бедре этого вояки именно с левой стороны.

Раз-два, и увесистый тесак стал моим честно сворованным трофеем.

— Только посмей! — зарычал Крылатый.

Да ты, видно, подзабыл, с кем имеешь дело, мужик?

— Опускай меня на землю, или я тебе сейчас искромсаю все, до чего дотянусь, сволочь! — пригрозила я, бесстрашно сунув кисть с клинком между своих ног и упершись острием наверняка куда-то в район его паха. Вот уж при любом раскладе выигрышная позиция: куда ни ткни — везде ущерб будет катастрофичным.

В этот момент мы уже со скоростью молнии неслись над рекой, и пейзаж по берегам быстро сменялся с леса на скалистую местность.

Вместо того чтобы послушать меня по-хорошему, ликтор закувыркался в воздухе, как гребаный бойный голубь, лишая на несколько секунд ориентации, и, мгновенно отпустив мою правую руку, поменял свои в захвате поперек моего тела, сграбастал меня теперь за левое запястье, рывком отодвигая от своего мужского оборудования, и стал сжимать до жуткой боли, вынуждая бросить оружие. Я вопила что есть мочи, в глазах замельтешили черные точки, но упорно отказывалась отпускать рукоять, не прекращая при этом попыток ударить его затылком в лицо.

— Войт, прекрати! Я же помочь тебе хочу! — закричал Бронзовый мне в ухо, оглушая наполовину.

Но и второй половины слуха мне хватило, чтобы услышать устрашающий рев Киана, взвившегося над верхушками оставшихся позади деревьев.

— А вот и смертушка твоя летит, ликтор! — злорадно зашипела я, сдаваясь и отпуская-таки проклятый нож, пока этот придурок не раздробил мне все кости.

Мой ящер и так порвет его как грелку, без предварительных надрезов.

— Это мы еще посмотрим, — фыркнул ликтор и неожиданно резко пошел на снижение.

Да чем ему помогут эти жалкие маневры, когда Мак-Грегор нагоняет нас с такой скоростью? Смешно!

Как выяснилось, что не очень. Виверн был уже прямо над нами, накрыв огромной тенью, хотя, как понимаю, от мелкой чокнутой пиявки так еще и не избавился, на что указывали хаотичные болтания его рогатой башки и рысканья в воздухе туда-сюда, как вдруг Крорр сложил крылья и камнем начал падать вниз, прямо между двумя близко стоящими скалами, образовывавшими тут узкое ущелье, в котором относительно плавно текущий прежде поток превращался в пенную несущуюся глубокую стремнину. Долетев почти до самой воды, ликтор с шумом распахнул крылья и легко понесся вперед между каменными стенами, в то время как огромный ящер зашелся в яростном и болезненном вопле наверху, не в силах проникнуть в слишком узкое для него пространство. Мощь прозвучавших в его голосе эмоций передалась мне, словно прямой импульс, и, снова взбесившись, я начала сопротивляться еще отчаяннее прежнего.

— Да прекрати же ты, глупая женщина, я же на твоей стороне! — стал увещевать меня на повышенных тонах бывший начальник, опять обездвиживая то одну мою шарящую в поисках его оружия руку, то другую, и в какой-то миг, он слишком на это отвлекся или мне просто повезло, но очередной удар головой назад достиг цели.

Раздался смачный хруст, у меня в черепушке засверкало и зазвенело, будто я саданула совсем не по лицу ему, а с разбегу боднула летающий грузовой транспорт, и захват на моей талии разжался. Я, кувыркаясь в воздухе, полетела вниз, сопровождаемая душераздирающим воплем Киана.

Шлепнулась я об воду классически неудачно — лицом и всем телом, плашмя, так что кожа вспыхнула, как от ожога, но ледяная жидкость тут же сняла это ощущение. Рядом плюхнулся Бронзовый и резко пошел на глубину, потому как моими стараниями каким-то чудом таки вырубился, и, несмотря на мое субъективное мнение, дерьма в нем не хватало для всплытия, а оружия было достаточно для утопления. Ну и пусть бы тонул, черт с ним… но… сука, нет же! Войт же дура, какие излечению не поддаются!

Нырнув в бурный и почти непрозрачный поток, что нес нас с убийственной скоростью, я ухватилась за широкий ликторский ремень и попыталась потянуть его к поверхности. Удачи мне, конечно! Долбаный драконий потомок весил, очевидно, как слон, к тому же его расслабленно раскинутые крылья сработали тут как подводный парус, утягивая нас обоих все глубже и быстрее. Сколько бы я ни бултыхалась — результата ноль. Эта битва проиграна, прости уж, Крорр, но ты сам пришел.

Разжав пальцы, я рванулась вверх, но не тут-то было! Придонное течение стало просто безумным и перло вперед, а мои попытки всплыть оказались смехотворными. Легкие запылали, паника взорвала светошумовую гранату в башке, руками и ногами я заработала остервенело, и… ничего. Ну трындец! Все же я тону.

Мысль еще не осела в голове, как меня приложило спиной о подводный камень. Извернувшись, я только и успела заметить, как стремительно меня тащит на еще один, и инстинктивно закрыла лицо руками, будто это могло спасти. Но в последний миг между мной и валуном появилась упругая кожистая преграда, смягчившая столкновение, что должно было меня убить, скорее всего, а потом и я, и вся окружающая вода, и очнувшийся и спасший меня Бронзовый ухнули куда-то вниз и после нескольких секунд ощущения свободного падения, снова вмазались в гладкую водяную поверхность. Ну чем вам не чертовы аттракционы в аквапарке?! Весело, блин, но только включите кто-нибудь уже сраную веселенькую подсветку, хочу лицезреть довольную рожу того, кто меня подписал на эту экстремальную радость, а то боюсь промахнуться, когда плевать буду в благодарность!

Сильная рука уцепилась сзади за ворот моей одежды и выволокла из круговорота, образовываемого падающей сверху водой. Несколькими мощными гребками Бронзовый дотащил нас обоих до места, где под ногами почувствовалась твердая почва. Разглядеть пока ничего, кроме более светлого круга где-то высоко наверху, откуда с громким шумом непрерывно лился поток, не удавалось, но хотя бы получилось кое-как выкарабкаться по скользким камням на сушу, где меня и начало выворачивать. Рядом, судя по звукам, ликтор точно так же избавлялся от лишней недобровольно проглоченной влаги. Спустя некоторое время тело перестало скручивать, а перед глазами уже не мельтешили искры — они попривыкли к окружающему мраку. Похоже, нас затянуло течением в некий провал на дне реки, что вел в пещеру с подземным озером, куда и отправлялась часть воды. Нехорошо, потому как без вариантов выбраться обратно так же, как и вошли, но, однако, очень хорошо, что сразу за этой щелью в камне оказалось свободное пространство с воздухом, а ведь мог быть просто глухой тоннель не в один километр, по стенам которого нас бы размазало, или же просто не хватило бы сил организма доплыть без нового вдоха. И выкинуло бы тогда наши трупы на радость местным рыбам или прочим обитателям.

Кстати, об обитателях. Помимо плеска волн вскоре я стала различать еще звуки. Шелест, поскрипывание, как от шагов по каменному крошеву, что-то протяжное, вроде уханья или посвистов, какие издавали рисе. Вполне возможно это глюки из-за сквозняков, это от шума водопада или бульканье воды в моих ушах. Или…

— Крорр? — позвала я, и ликтор заворочался бесформенной кучей в нескольких метрах от меня.

— Я в порядке, — ответил он.

— Очень жаль! — вернулась к своей злости, одновременно чувствуя, что адреналин покидает тело, а с ним уходит и тепло. — Откуда ты вообще взялся и за каким хреном утащил меня?

— Я специально пошел за тобой, — пробормотал он, со стоном принимая сидячее положение. — Хотел спасти, если только виверн не убил тебя сразу после похищения.

— Спасти? Я что, выгляжу как кто-то, нуждающийся в спасении? — хотелось закричать на него, но спина и бок отозвались болью, напоминая о первом ударе о камень, а заодно и о том, благодаря кому выжила в последующем. И, в принципе, если посмотреть с точки зрения Бронзового, что видел меня предпоследний раз в лапах улетающего ящера, а последний — орущей на него, пытающегося заграбастать меня обратно под крыло… Ну да, с такого ракурса выглядело все не очень оптимистично для меня.

— Что за мелкое чудовище ты натравил на Мак-Грегора? — перешла я к более насущным вопросам. — Оно способно серьезно повредить ему?

— Такую же противоестественную тварь, как и он сам! И только не говори, что ты переживаешь о судьбе этого ядовитого гада! — вскинулся ликтор и тут же снова застонал. Так тебе, блин, и надо!

— Не смей его так называть! — мгновенно вскипела и вскочила. В голове поплыло, убавляя воинственности.

— Ядовитым гадом? Мерзкой тварью? — поднялся напротив меня Крорр, подчеркивая, что выше почти на голову. — А что в этом не правда?

— Да все! Уж не тем, кто сажает ни в чем не повинных людей в клетки, морит жаждой и голодом и пытает, кривить породистой рожей в сторону существ, чья вина лишь в том, что они такие, какими родились, и хотят нормально жить, не подвергаясь ежедневно угрозе быть убитыми за свое происхождение! — ткнула я в него пальцем.

— Вот, значит, как? — рявкнул крылатый. — Они, по-твоему, милые безобидные зверушки?

— Они, по-моему, живые разумные создания, имеющие право…

— Какие чертовы права у тварей?! — не дал мне закончить ликтор. — Ты на их стороне, Войт? Была с самого начала и морочила мне голову, лишая разума, или они тебя успели так обработать уже?

— Я, мать твою, всегда и везде была и буду на своей стороне! Живу своими мозгами и всем советую! А если тут кто и обработан, то это ты, ликтор!

— Заткнись, — сказал он, неожиданно понизив голос и схватившись на кобуру на своем бедре.

— О, ну да, давай теперь пристрели меня, вояка! — насмешливо выплюнула ему в лицо, на самом деле просчитывая варианты внезапно отпрыгнуть за ближайший валун.

— Я сказал — заткнись и отойди мне за спину, Войт! — прошипел Крорр, выхватывая свое оружие и направляя его куда-то за мое плечо.

Резко развернувшись, прищурилась и смогла рассмотреть несколько щуплых знакомых фигурок, бледными тенями замаячивших дальше по берегу подземного водоема, где темнел явно проход дальше в пещеру.

— Стой, стой! — накрыла я ликторский ствол ладонью. — Эти малыши совсем не враги! Они хорошие!

— Да ты из ума выжила, женщина! — Крорр постарался стряхнуть мою руку с оружия.

— Сам ты придурок зомбированный! — огрызнулась я, вставая так, чтобы перекрыть ему возможность для прямого выстрела. — Вы всех тут считаете злобными монстрами без разбору, а это не так! И я тебе сейчас докажу!

Ага, заодно и весточку попробую отправить наверх Киану.

— Стоять! — дернулся Крорр ко мне, но я уже припустила, спотыкаясь, по каменным обломкам к нашим визитерам.

Рисе заволновались и стали очень быстро отступать в темноту тоннеля.

— Эй, ребята, привет! — помахала я рукой, дружелюбно оскалившись. — Я друг!

— Войт, дура, стой же ты! — преследовал меня Бронзовый, но я и сама уже начала замедляться, понимая, что чем ближе подхожу, тем меньше у этих созданий знакомых черт «поющих сурикатов».

Эти скорее уж напоминали злобных хорьков с торчащими вперед жуткого вида зубами и землисто-серой кожей. И смотрели они на меня… как на ходячее мясо. Вот ведь зараза.

Крылатый схватил меня за плечо, отбрасывая назад как раз в тот момент, когда на нас, страшно ощерившись, кинулись сразу трое этих пещерных жутиков. Двоих снесло яркой голубоватой вспышкой, но третий таки достал меня, успев вцепиться в лодыжку. Превозмогая дикую боль, я сумела чудом сохранить остатки ясности мышления и поэтому не запрыгала и не упала, а перенесла вес на ногу, что терзал ублюдок, сбивая его сильным ударом второй в голову, как прилипший кусок дерьма.

— Назад! — приказал бывший командир, паля в тоннель, и теперь я и не подумала ослушаться, тем более после того, как вспышки его выстрелов осветили бесконечную шевелящуюся массу тварей, что перли на нас.

Вот только куда, сука, бежать отсюда?

— Обратно в воду! — рыкнул драконий воин и пихнул меня, посылая в полет, и тут же плюхнулся рядом. — Туда греби!

Он указал на еще один темный провал в стене, куда уходил поток воды, льющейся с поверхности. Плыть оказалось легко, течение на этот раз было нашим союзником, а не противником. Преследователи, попрыгав и поорав на берегу, тоже начали по одному сигать следом. Нехорошо! Нехорошо! Как только очутились под сводом прохода, напоминающего водопроводную трубу, Крорр забил по воде крыльями, разворачиваясь, и стал палить в потолок. После третьего выстрела громадные куски камня отделились от скального основания и упали вниз, устраивая преграду между нами и преследователями. Черт, надеюсь, что здесь есть и другой выход на поверхность и впереди нас не ждет еще большая армия этих кривозубых хорьков, иначе мы в полной заднице.

Глава 2

Не знал, что меня можно до такой степени шокировать и выбить из колеи дважды за одни сутки, но все когда-нибудь случается впервые. Свалившаяся мне на башку сумасшедшая букашка, источающая одновременно вибрации своего вида и чего-то абсолютно чуждого, сбивая этим с толку, первым же сокрушительным ударом вышибла из разума все страдашки по поводу истинности-ложности чувств между мной и Летти. А окончательно доделало эту титаническую работу понимание, что ублюдочный ликтор умыкнул мою женщину, пользуясь суматохой и моим сиюминутным отупением перед инстинктом, гласящим: «Самку ранить недопустимо!». А пахла агрессорша, размером с один мой глаз, в который она старательно пыталась ткнуть какой-то зубочисткой, именно как виверна… и в тоже время иначе. Но к хренам все это, когда соперник наложил свои грязные лапищи на мое! МОЕ!!! Никаких сомнений, колебаний, ковыряний в истоках и испытания подлинности того, что мощно всколыхнулось в душе. В теле близкой, как родная кожа, и жесткой, как сталь, красавицы теперь бьется мое сердце, и с каждым новым метром между нами мерзкий вор вытягивал его из меня вместе со всеми потрохами, разрывая нас с Летти. Разделяя то, что неделимо отныне.

Замотав головой, я стряхнул свирепую непонятную пиявку и рванулся с земли, боясь только одного — потерять Войт и ее покойника-похитителя из виду, но липкая мелкая гадость ухитрилась каким-то чудом снова оказаться на ногах и вцепиться в последний момент в мой хвост, нисколько не впечатлившись наличием там смертельно-ядовитого почти для всех шипа, и стала прямо в полете карабкаться по мне, как обезьяна по дереву, осыпая какими-то бессмысленными оскорблениями и колотя по ходу куда придется. Кувыркание и попытки сбить ее крыльями, ухватить зубами ни к чему не привели. Как только я вроде избавлялся от нее, она снова тут же появлялась на мне, но уже в другом месте, не представляю как. Но гори она огнем, мне не до этих фокусов!

Я уже протянул когти, готовый вцепиться в крыло поганого мутанта, собираясь оторвать его к хренам, как этот гад рухнул в ущелье, куда мне не протиснуться. Идиот, куда ты денешься от меня?! Скалы заканчиваются через несколько километров, а за каждую лишнюю секунду, что ты лапал мое, я с тебя по дополнительному куску оторву. Медленно!

Бум! — по моей многострадальной черепушке опять прилетел такой удар, что перед глазами на долю секунды потемнело. Да откуда в этой поганке такая силища?!

Зрение прояснилось, но вслед за этим из груди рванулся истошный рев. Где чертов крылатый и Летти? Их не было ни над водой, ни в неистово несущемся потоке! Заметавшись в воздухе, я рыскал глазами, выискивая хоть что-то, не ощущая больше продолжавших сыпаться градом ударов и ругательств, потому что в груди появилась и стремительно разрасталась огромная дыра. Не отдавая себе отчета в том, что рвется из моего горла, обернулся прямо в воздухе и рухнул в поток, вынырнул из ледяной воды и завертелся, судорожно ища мою потерю, борясь с неуклонно несущейся стремниной. Ничего! Но как?!

Орал как безумный, захлебывался, нырял, шарил по дну, бился всем телом о подводные камни, выныривал и снова звал, срывая голос. Но все тщетно! Река, с грохотом и шумом миновав ущелье, выплеснулась снова на равнинный участок, становясь опять почти спокойной и открытой гладью на несколько километров вперед. Сменил ипостась и полетел над самой поверхностью, с ужасом ожидая увидеть разбитое и поломанное стихией тело любимой… Любимой! Моей!

Нет ни ее, ни ликтора — гореть ему вечно! Назад, к ущелью, снова слабое человеческое тело, вплавь, глаза шарят по отвесным скалам в надежде. А вдруг зацепилась, выбралась, держится, это же моя Летти, она не может просто взять и утонуть. Нет, самой смерти эта невероятная женщина скажет: «Отсоси!» На крыло, обшарить весь берег, округу, нельзя исчезнуть бесследно!

Но время шло, паника росла, внутри полыхало и замерзало одновременно, а никаких следов Войт не находилось. Упав на камни, обратился в человека, но долго ревел обезумевшим зверем, пока не выдохся, проклиная все и всех, отказываясь признавать утрату.

— У тебя волосы не черные. Почему? — раздался звонкий голосок за спиной, и, мало что соображая и видя перед собой, медленно повернулся, чтобы воткнуться диким взглядом в ту, кто так же виноват, как и ненавистный противник.

Нельзя вредить самке? Да неужели?

— Удавлю! — зашипел и двинулся вперед.

Руки уже сомкнулись на тонкой шейке, собираясь сломать ее, подобно спичке, как вдруг в них остался только воздух! Пальцы еще ощущали тепло чужой кожи, образ гадкого куклячьего личика с широко распахнутыми, озадаченными, но отнюдь не испуганными глазищами не стерся с роговицы, но сама бешеная блоха стояла в паре метров от меня и бомбила хаотичными и совершенно бессмысленными вопросами.

— А раньше они были у тебя черными? А длинными? Обращаться очень больно? Летать не страшно? Я когда-то смогу так, как ты? — протарахтела она хрустальным голоском, а потом неожиданно поменялась в лице и практически зарычала: — Помнишь мою мать, сволочь?! Это твоя вина, что она умерла и у меня такой бардак в голове!

Мне было плевать на эту ересь. Все, что реально существовало сейчас, — жажда убийства и разрушения, и поэтому я бросился на нее снова. И снова. И опять. И все с тем же результатом — нулевым. Как бы стремительно ни атаковал, все равно она успевала перемещаться и не переставала болтать на два голоса и интонации, то любопытствуя о сотнях абсолютно не имеющих значения вещей, то говоря, как ненавидит меня или не меня, а всех самцов вивернов — предателей, бросивших ее мать и ее саму. Полнейшая чушь, потому как я не знаю других вивернов здесь, кроме себя и Харда, и у меня точно нет никаких детей, да и у наставника их быть не может — он предан своей семье, оставшейся в нашем мире. Все его помыслы и усилия направлены на возвращение, а не на поиски доступных развлечений, но даже если бы он каким-то образом и заделал кому-то ребенка — все мы бываем слабы — то не бросил бы! Это же поганей некуда!

Собственно, все эти мысли мелькали как-то фоном, на поверхности по-прежнему царили ярость и отчаяние, но после очередного неудачного броска что-то щелкнуло внутри, и я понял, что за каким-то чертом трачу время на бессмыслицу, пытаясь выплеснуть злость на конкретный объект, вместо того чтобы продолжать поиски моей Летти. Я не видел ее тело, живой или мертвой она тоже не покинула то проклятое ущелье. Выходит, не беситься на эту гадость приставучую нужно, а искать-искать-искать.

Сплюнув под ноги, развернулся и побежал обратно, чтобы пешком обследовать скалы, ощупывать каждый камень.

— Тебе что, трудно со мной поговорить? — и не подумала отставать странная малявка.

— Отвали!

— Хамло! А я вот, да будет тебе известно, посмотрела внимательней и поняла — ты не мой отец!

— Поздравляю тебя с этим открытием, но все равно отвали! — не обращая на нее внимания, я ложился на живот, заглядывал в расщелины и прислушивался, силясь расслышать слабый стон сквозь грохот воды.

— Но то, что ты не мой отец, вовсе не снимает с тебя обвинения в том, что ты поганый виверн, и наверняка где-то есть такая же, как моя мать, несчастная брошенная женщина, которую ты влюбил в себя, обрюхатил и смылся! — рявкнула она другим голосом.

— Идиотка полоумная! Единственная женщина, которую я хочу влюбить в себя, сделать ей когда-то ребенка и не бросать ни за что и никогда, пропала по вине твоей и гребаного вора-ликтора!

— Ой, точно, Крорр-то пропал! — изумленно пробормотала мелочь, как будто только что это заметила. — Но, между прочим, он сказал, что это ты первый украл у него девушку!

От вспышки гнева даже в глазах потемнело, и, развернувшись, я взревел ей в лицо:

— Летти моя! МОЯ!!!

Девчонка скривилась, чуть отклоняясь назад и глядя на меня как на чокнутого. На меня! И это тогда, когда с момента своего появления она вела себя как бешеная фурия и городская сумасшедшая поочередно.

— Ладно, как скажешь, — неожиданно согласилась она. — Тем более Крылатый меня, выходит, обманул.

Мне не было никакого дела до этого, и, забив на нее, вернулся к обшариванию каждого сантиметра камней и берега.

— Он обещал, что мы вместе станем искать моего отца и его… э-э-эм… то есть твою, ага, твою эту девушку и не перестанем, пока оба не получим чего хотим. А сам вон чего, — она горестно вздохнула, — похоже, все мужики, у которых в любой ипостаси есть крылья, — обманщики и предатели.

Так тебе и надо, бестолочь!

— Не обобщай! — огрызнулся я, хоть ни капельки не хотел с ней говорить, но, блин, она выглядела внезапно такой жалкой. — Не знаю, что там за мутная история с твоим родителем, но насчет ликтора ты сама виновата. Они никого, кто живет по эту сторону границы, не считают существом, достойным жизни. Мы для них, типа, богопротивные твари, а поэтому слово свое держать не нужно. Какие вообще с нами договоры?

Пару минут тишины, по всей видимости, ушли у нее на переваривание информации, а я успел спуститься к кромке воды по почти отвесной скале к тому месту, где видел Бронзового гада с Летти в руках последний раз. Ничего нового, лишь пенный белесый поток, бесследно сожравший мою женщину и ее похитителя.

— Ты же понимаешь, что их могло затащить под большой валун, и они там застряли? — опять прорвало прилипчивую незнакомку, просто появившуюся на уступе рядом.

— Спасибо, обнадежила! — лязгнул я в ее сторону зубами.

— Меня Ингина зовут!

— Как будто мне не начхать!

— Я тут, чтоб ты знал, пытаюсь извиниться! — ляпнула и засопела она. Нет, ну у нее еще и наглости обидеться хватает!

— О, да неужели? Говоря мне то, что тело моей девушки, возможно, сейчас застряло под каким-то камнем в этой проклятой реке? Да лучше бы ты попыталась никогда не попадаться на нашем пути!

— Я имела в виду совсем не это, глупый грубый виверн! В скалах бывают пещеры! Или там подземные русла, куда они могли попасть. Если тела не вынесло из ущелья и не выкинуло нигде на поверхность, то логично же предположить, что ликтор и твоя Летти провалились куда-то.

— Логично было подойти с вопросами, прежде чем бросаться драться! — указал ей я, ощутив импульс надежды. — Зараза, как же найти тогда вход в это русло или пещеру? Я шарил по дну и ничего такого не обнаружил.

— Ты слишком сильный и не подчиняешься полностью течению, — почесав висок, выдала… Ингина. — А все что нам нужно, это просто утонуть.

Я моргнул, недоумевая, где были мои мозги. Сгорели или были временно недоступны от паники и злости? Утонуть — так утонуть.

Глава 3

Темнотища после обрушения потолка наступила такая, что ее впору было резать ножом. Волнами, поднятыми упавшими камнями, меня швырнуло куда-то, и о том, где сейчас мой нежелательный спутник, оставалось только угадывать по плеску. На пару секунд я себе позволила запаниковать, представив все и сразу: и голодную медленную смерть в непроглядном мраке, после изматывающих поисков выхода, и новое нападение кровожадных мелких гаденышей, и даже в красках увидела нападение какой-нибудь пещерной акулы с вонючей пастью и зубами в шесть рядов. Ладно, последнее — полная хрень, такое здесь плавать просто не может, мелковато, но вот стая мерзко-бледных от отсутствия света пираний — легко!

Эй, Летти, стопэ! С чего это внезапный разгул фантазии с уклоном в зоотриллер? Белоснежный и невыносимо яркий, после пребывания во тьме, свет ударил в лицо, заставляя зажмуриться и даже вскрикнуть от неожиданности и болезненности в глазах.

— Какого черта?! — зарычала, прикрываясь рукой. — Не в глаза же!

— Прости, я не знал, где ты точно находишься, — извинился ликтор и стал шарить дальнобойным лучом вокруг.

Смотреть особенно было не на что, с одной стороны завал, с другой — похожий на прямую трубу тоннель с отполированными потоком стенами. Потолок метрах в трех над нами, уровень воды — мне по грудь, но быстро падал, из-за того, что поступление было перекрыто искусственным ликторским затором.

— Нам нужно уйти отсюда и побыстрее, — деловито сообщил Крорр, пощелкав чем-то на фонаре, заметно снизив его яркость и сделав теперь не бьющим узко и однонаправленно, а освещающим круг размером несколько метров.

Стало видно дно, и там, слава богу, ничего не мелькало, не шевелилось и не затаилось. Ну на первый взгляд точно. А еще я сразу разглядела, что правое крыло Бронзового не сложено привычно и аккуратно, а провисает, бессильно расплывшись по поверхности.

— Есть вариант, что вода, которой мы перекрыли дорогу, пойдет в тот тоннель, откуда приползли кобо, но и велика вероятность, что под ее тяжестью завал рухнет и вся она хлынет сюда, — продолжил он свои пояснения, не обращая внимания на травму, в то время как я размышляла, как на это реагировать мне. — И тогда нам весело не будет, Войт.

— А сейчас я прям вся ликую, — огрызнулась и решила, что я не доктор, чтобы помощь предлагать, и если ранение не парит самого Крорра, то и я сестру милосердия изображать не стану, тем более зла на него все еще ой-ей как. — Ты хоть немного представляешь, куда ведет этот проход?

— Если подземное русло совпадает с направлением поверхностного, то через десяток километров мы окажемся в районе одного из старых городов. — Мужчина, морщась, но при этом ловко и несуетливо застегнул впереди лямку от своего рюкзака и зашагал вперед, рассекая толщу воды, как военный крейсер. — Если так, то в наших интересах появиться наверху в светлое время суток.

— Почему? — Я пристроилась позади него — больше-то идти некуда.

— Потому что не в моих планах становиться кормильцем у кровососов.

Точно. На лекциях, доверия которым, конечно, у меня немного, упоминалось, что вампиры предпочитают селиться в старых городах. И сразу вспомнилось ощущение пристального жутковатого взгляда, когда мы с Кианом пролетали через один из них. Вот, кстати, о Мак-Грегоре и планах в принципе.

— Имей в виду, бывший командир, как только выйдем на свет божий — каждый своей дорогой!

— Не пори чушь, Войт! — бросил через плечо Крорр. — Я, по-твоему, во все это вляпался только для того, чтобы отпустить тебя в Зараженных землях на все четыре стороны и позволить стать закуской первого же монстра? Судя по тому, как ты рьяно рванула налаживать общение с плотоядными подземными, и пяти минут не протянешь без моего прикрытия.

— Правда, что ли? — озлилась я. — Вообще-то до твоего появления со мной ничего хренового не происходило. И для чего ты в это влез — это твои проблемы, не мои.

Вранье лишь отчасти, знать об инциденте с «гостеприимством» Тамары и явном дискомфорте моего виверна от появления его патлатого дружка ликтору совсем не обязательно.

Крылатый резко крутанулся, оказываясь со мной лицом к лицу.

— Моя главная проблема — это ты! — произнес он жестко. — И я сказал, что мы возвращаемся обратно, и на этом точка! Никто тебя от договора не освобождал!

— Да пошел ты, солдафон! — Зараза, и почему тут не свернуть и не разминуться? Иди теперь с этим… — От вашего гребаного договора я себя сама односторонне освободила, и вот это и есть точка.

— Не ерепенься, Войт, — отрезал Бронзовый и снова двинулся вперед. — Тебе здесь не выжить, и знаешь это не хуже меня.

— А как же «подлая тварь, местная шпионка, которая морочила тебе голову и совращала»? — фыркнула я ему в спину. — Небось, среди своих не пропаду.

— Не смеши! Твоя эскапада с кобо внесла ясность для меня в этом вопросе, — отмахнулся он. — Пошевели мозгами, ты что всерьез намерена остаться по эту сторону границы? Что ты тут будешь делать?

— Этого я пока не знаю, но вот в чем уверена — буду драться и рвать тебя зубами, но не вернусь в вашу сраную цитадель, в клетку, где меня станут пытать и медленно убивать жаждой и голодом.

— Ты сгущаешь краски, — возразил Крорр, но при этом замедлился, не оборачиваясь, а потом резко ускорился.

— Ну конечно-о-о! — едко протянула я. — Это же такая мелочь — сидеть за решеткой, как животное, в ошейнике и кандалах, что стирают кожу, и где хреначат тебя магразрядами или ядом, опорожняться в углу клетки у всех на виду, не есть, не пить, не спать, потому что тебя пытают долбаной музыкой и светом, и вести высокоинтеллектуальные беседы с моральным уродом Верховным, для которого твоя жизнь ничтожнее, чем грязь под ногами! Ты тоже стоял с ним там, за стеклом, а? Наблюдал, как я корчусь и загибаюсь от жажды и усталости? Прикольно было? Видно, решили: если шпионка и какая-то тварь — расколется рано или поздно, а если человечишка — сдохнет, но туда ей и дорога? Мало, что ли, вы нас своим Одариванием положили!

Бронзовый останавливался в процессе моего гневного спича постепенно, как будто неожиданно ему навстречу стал бить ветер ураганной силы, и поворачивался ко мне медленно.

— Ты сейчас лжешь! — зарычал он, оскалившись. — Одаривание — это честь, а не пытка! Мы не пытаем людей!

От возмущения несправедливостью ситуации и его непрошибаемой твердолобости у меня аж речь отнялась. Подняв руку, просто постучала костяшками по командирской башке, причем Крорр не отмахнулся и не заблокировал мое движение, что странно.

— Зачем это? — спросил он, хмурясь, словно анализировал, что ощущает от моего прикосновения.

— Хотела узнать, зазвенит или нет слой брони у тебя в голове, — раздраженно пояснила я, но потом, махнув рукой, обошла его и зашагала вперед. — С другой стороны, правда ведь. Мы же бандюганы, убийцы, насильники — за людей нас грех считать.

— Прекрати. Ты должна понимать, что мы находимся в состоянии перманентной войны, все должны быть настороже — это нужно для выживания. Все меры, даже те, что могли показаться тебе чрезмерными, — на самом деле суровая необходимость, — забубнил мне в спину Бронзовый.

— Показаться, мать его? — вскипела я опять. — У тебя мозг вообще на входящие обновления работает, ликтор? Или, блин, реальны только первоначальные базовые настройки, и коррекция невозможна? Пошли вы, пардон, в жопу со своей необходимостью! Тебе самому в голову ни разу не приходило, что если бы вы не только убивали и пытали всех, кто не соответствует вашим стандартам правильности, то и война эта гребаная уже закончилась бы?

— Естественно! Полной и безоговорочной победой тварей! — парировал он.

— Ничьей, зараза, ничьей победой! Просто миром! Нормальной жизнью без страха и ограничений для всех!

— Ты говоришь как предательница собственной расы, которую как раз и притесняют эти гады, а мы защищаем!

— Ой, ну меня-то вы назащищали чуть ли не до смерти! Знаешь, я, пожалуй, отныне и впредь откажусь от вашей опеки и заботы. Читай — лучше рискнуть и попытать счастья по эту сторону, но не возвращаться. На сем нашу дискуссию считаю закрытой.

— А я нет! Летисия, отбрось ты свои обиды за то, что стала жертвой ошибки и моего неправильного поведения, и постарайся подумать спокойно. Ты готова отказаться от нормальной жизни, от шанса хоть когда-то увидеть сестру, добиться чего-то стоящего и выбрать просто быть изгоем, на которого станут охотиться всегда? Вернешься со мной, и я стану свидетельствовать в твою пользу, докажу всем, что ты не шпионка и можешь стать достойным человеком…

— Да себя-то послушай! Почему я должна выбрать доказывать что-то кому-то, когда сама знаю, что в кои-то веки невиновна? И это еще и имея подавляющий процент шансов, что ни меня, ни тебя никто и слушать не станет, а пристрелят на подлете для верности! И что значит это твое «станешь достойным человеком»? Буду до конца дней какой-нибудь лучшей из худших рядовой в вашем сраном корпусе и никогда не равной хоть кому-то из вас, сиятельные вы летуны?

— Ты снова все утрируешь и искажаешь, — в возражении Крорра не было прежней интенсивности.

— А ты в упор отказываешься видеть очевидное. И, между прочим, почему это ты один? Где Илэш, Заар, Рилейф?

— Там, где и должны быть. Это мое дело, не их.

Хотела посмотреть в его лицо, но потом забила. Да к черту!

— Вот теперь я все поняла, — усмехнулась себе под нос. — Тебя пнули под зад искать меня? Типа, надо вернуть наглую беглянку и покарать показательно? А взамен что? Повышение? А-а-а, нет же! Прощение косяков! Точно!

— Я сам подал прошение об одиночном рейде с целью обнаружения тебя, Войт! — рявкнул ликтор мне в затылок. — И приказ Верховного — принести твою голову. Но я решил для себя, что верну тебя живой, добровольно, и вместе с тобой буду требовать детального разбирательства, снятия с тебя обвинений и разрешения продолжить службу в корпусе.

Ну вот тут я уже не могла не повернуться.

— Охренеть можно! — шокировано уставилась на Бронзового. — Вот видала я на своем веку фантазеров или непробиваемых упрямцев, но ты всем сто очков вперед форы дашь. Ну, ликтор, чё — вы же во всем людей на раз делаете! Невозможно для меня никакое добровольное возвращение, не существует на белом свете для этого доводов и причин! Не будет никогда никакого разбирательства, а уж тем более признания ошибок и снятия обвинений, вы же непогрешимы и безупречны, сука. И служить ни я, и никто из якобы кадетов в вашем чертовом войске не стал бы! Не для того нас травили… ой, прошу прощения, одаривали, конечно же, одаривали! И в связи со всем этим, у меня назрел вопрос: ты меня считаешь абсолютно тупой, раз впариваешь такую херь или сам реально в это веришь, и тогда уже под сомнением твои умственные способности.

Глава 4

Всплеск надежды, оказывается, может пинать в зад, придавая невиданное ускорение и силы ничуть не хуже отчаяния и ярости. В принципе, большая часть моей жизни была посвящена надежде, но то было растянутое во времени чувство, типа как наблюдать за тем, как медленно тает снег. Знаешь, что однажды он обязательно исчезнет, но нервничать из-за неспешности процесса — бессмысленно. Но сейчас совсем другое дело. Возможно, что от моей поспешности зависит жизнь моей Летти, принимая во внимание мои знания об обычных обитателях пещер и наличия у нее в спутниках ликтора, факт присутствия которого способен заставить атаковать даже виды, обычно предпочитающие не конфликтовать. И я уже молчу о том, что сам этот гребаный, исходящий на мою женщину слюной ублюдок представлял основную из угроз. Вернувшись по скале опять к тому месту, где потерял из виду его и Летти, я мысленно прикинул примерную траекторию его падения и вдруг задался вопросом, с чего ему вообще было падать? Целиться нарочно в провал в дне он же не мог? Или есть такая вероятность? Да наплевать!

Подобрал неподалеку приличных размеров булыжник как утяжелитель, на всякий случай учитывая, что у придурка был лишний вес в виде оружия и моей пропажи, поднял его к груди, совершенно не вслушиваясь в незатыкаемое чириканье бывшей ликторской соучастницы, и, повернувшись спиной, рухнул в реку. Уже на лету понял, что липучая гадость таки прицепилась со мной, не придумав ничего лучше, чем схватить прямо в полете за лодыжку. Был соблазн пнуть ее, сбивая, но тело врезалось в поток, сразу уходя на дно, и это стало не важно.

Ощущение, когда тебя волочит бешеной стихией по дну, шарахая об камни и сдирая кожу, однозначно не будет в числе моих предпочтений для повторения. Но что было в тысячу раз сложнее, так это взять и расслабиться, позволить воде делать с тобой что угодно, как, блин, с мусором, и не сопротивляться, не выплыть, прекрасно зная, что можешь. Звериная половина сначала была в недоумении, но чем меньше в легких оставалось кислорода, тем больше восставала, требуя от меня действий. Я же просто позволил образу Войт загореться на первом плане сознания, и ящер заткнулся, позволяя мне и дальше плыть расслабленным дерьмом по течению.

Провал действительно был, и ухнул я в него пусть и долгожданно, но все равно чуть не обратился сдуру. А потом изнутри и снаружи все заныло, потянуло. Как же я ненавижу сраные пещеры, замкнутые пространства, маленькие помещения, где виверну в истинном облике никак не поместиться или, по крайней мере, будет в крыльях жать. И еще это запах… ну и мерзость. Счет к и без того уже покойнику ликтору стремительно рос, а его смерть в моем воображении разнообразилась все большим жесткачом.

— Летти! — рявкнул во всю мощь легких, едва вдохнул нормально, и звук заметался под потолком небольшой пещеры, а спустя пару секунд откуда-то со стороны темного полукружья почти затопленного тоннеля, выходящего отсюда, донеслось нечто совсем другое.

— Какие же противные голоса у этих кобо, и они так дурно пахнут! — прокомментировала Ингина, вынырнувшая рядом.

И была права: воняло действительно этими гадкими пещерными червями, и это снова взорвало мой разум страхом за Летти. Какова вероятность, что, свалившись сюда, они с Крорром, еще дезориентированные или даже без сознания, сразу попали в лапы этих паскудников? Если кобо в курсе существовании провала, откуда периодически может падать нечто съедобное, глупо попавшее в поток, то очень-очень велики. Великим умом они не блещут, но где есть шанс пожрать запомнить в состоянии.

— Я порву этого проклятого ликтора! — прорычал во мрак. — И тебя вместе с ним!

Погреб вперед что есть сил, понимая, что как бы ни торопился, может быть уже поздно, и при каждом движении втягивал с шумом воздух, отчаянно боясь уловить среди смрада кобо запах свежей человеческой крови.

Через несколько минут заметил первые мертвые тушки, которые позабивало в щели камней, но, судя по завываниям, впереди оставалось еще достаточно кобо, чтобы это представляло опасность для Летти. Тем более не на пустом же месте они там подняли суету. Успеть бы, только бы успеть.

Но впереди ждало только разочарование. Выяснилось, что весь шум-гам из-за того, что прибывающая вода быстро затапливала места обычных гнезд пещерных, и они, словно крысы, ползли все выше по стенам к узкому просвету в потолке, пытаясь спасти свое многочисленное потомство. Мне даже иррационально жаль их стало. Очевидно же, что ни Войт, ни Бронзового тут нет, да и если были бы, кобо сто процентов сейчас не до нападений.

— Хоть они и бледные вонючки, но детеныши почти симпатяги, — прокомментировала мои собственные мысли Ингина.

В жутком столпотворении, от которого вся площадь стен шевелилась, пещерные черви в панике сталкивали друг друга в воду, взрослые подвывали, а мелкота истошно визжала. Нет, смотреть на такое невыносимо, черт возьми.

Кривясь от их отвратительного амбрэ, я сам вскарабкался по стене к пролому в потолке и грозно зарычал на отчаянно пихающих в него малышей самок. Те взвыли еще громче и отчаянней, очевидно, думая, что им теперь полный конец. Схватившись за каменный уступ одной рукой, второй стал молотить по краям трещины, сбивая костяшки, расширяя ее. Неожиданно рядом повисла Ингина и присоединилась ко мне, начав сильнее расшатывать пласт породы, на котором я наделал трещин.

— Брысь! Пшли вон! — крикнула она толпе, собравшейся под нами. — В стороны все!

При всем скудоумии, кобо прекрасно ее поняли и расползлись подальше по стенам, прямо как цепкие насекомые, а те, что бултыхались внизу в воде, отплыли.

— Раз-два, взялись! — С озорной улыбкой странная девушка отпустила уступ, за который держалась, и повисла всем весом на уже расшатанном нами участке скального монолита.

Трещин стало больше, камень накренился, грозясь отвалиться вместе с ней и прибить эту чокнутую.

— Брось, бестолочь, он же тебя убьет нафиг! — крикнул я, теперь пытаясь схватить ее за шкирку.

Но она увернулась и пуще прежнего принялась качаться и дергать, хихикая, будто находилась на аттракционе. Нет, если дамочка хочет самоубиться, кто я такой, чтобы отказывать ей в подобной мелочи? Но вопреки разуму, когда громадная глыба сорвалась наконец вниз, взмахнул рукой, ловя ее, однако поймал лишь воздух.

Нашими усилиями щель в потолке расширилась раза в три, и терпевшие до этого пещерные ломанулись вперед, причем на то, что я еще болтаюсь тут, им явно было уже наплевать. Не желая быть облапанным и исцарапанным прорывающимися к спасению вонючками, рухнул вниз в воду, думая о том, что как-то потом стоит поинтересоваться у Ингины, что это за фокусы с перемещениями. Она как раз нашлась внизу, стояла, как цапля, на выступающем над поверхностью камне, и брезгливо, двумя пальцами на предельно вытянутой руке, удерживала одного кобо за загривок, а тот извивался, визжал, щелкал кривыми зубами и отчаянно жестикулировал.

— Твоей девушки и Крорра тут нет, — констатировала очевидное моя неожиданная спутница. — Они устроили обвал и ушли по другому коридору.

— С чего взяла?

— Я милая и умею находить общий язык со всеми, — заявила она и тряхнула своего пленника так, что чудом не вышибла из него дух, и рыкнула уже иным голосом: — Ты же не брешешь мне тут, червяк? Я тебя хорошо запомнила, учти! Узнаю, что наврал — вернусь, из любой норы откопаю и в клочки порву! Знаешь, я какая мстительная, я тебя…

Не слушая дальше, как она креативит с угрозами, поплыл против течения, возвращаясь в тот подземный зал, что был сразу под донным провалом, и начал нырять, ощупывая и пытаясь осматривать стены. Заваленный тоннель нашелся очень быстро, но вход в него уже полностью находился под водой, а значит, просто развалить перекрывающий его затор — это как взорвать плотину. Весь поток тогда попрет туда. А если Летти ранена, не в состоянии передвигаться и лежит где-то там неподалеку?

Вынырнув, закрутился волчком в ярости бессилия и замолотил руками по воде, на самом деле представляя, как крушу кости проклятого ликтора.

— Что, опять скажешь, что убьешь и Крорра, и меня? — Ингина, насупившись, смотрела с безопасного расстояния, плавая туда-сюда.

— Как догадалась? — рявкнул, сжигая ее взглядом.

— У тебя такое лицо серьезное, когда ты хочешь кого-то прикончить.

— Серьезное? Серьезное?!!! Ты совсем-совсем ненормальная? — Да о чем я спрашиваю! Будто это сейчас важно, или ответ не ясен, как день.

Забив, нырнул снова, более тщательно обследуя верх завала и гадая, не случится ли обрушение, если начну вытаскивать валуны по одному. В любом случае на аккуратный разбор этого дерьма уйдет уйма времени, и что там с Войт — подумать страшно.

— Мы можем сначала сделать малюсенькую щелочку, и я пролезу посмотреть, как обстоят дела, — заявила Ингина, едва моя голова оказалась опять на воздухе.

— Ты вообще могла бы взять да переместиться туда, если уж хочешь быть чем-то полезной! — огрызнулся я, не в силах совладать с кипятящей кровь злостью и тревогой.

— Я же не видела, что там! Вдруг огромная куча камня, и я перескочу в самую его толщу и умру? — сказала она возмущенно, но тут же замолчала и как-то скисла. — Но на это же тебе наплевать, да? Всем наплевать.

Бесшумно и стремительно она погрузилась, и сам не знаю почему, я торопливо последовал за ней, желая остановить, но девушка провернула свой фокус с исчезновением, а мне осталось только снова взорваться в бесполезной ярости, понимая, что, возможно, сейчас прикончил ее своей грубостью. И с какой стати должен испытывать за это стыд?

Не было Ингины, кажется, вечность и я уже решил, что ей пришел конец, но внезапно она вылетела на поверхность, как ракета, в метре от меня.

— Ломаем! Они там были, но далеко уже ушли, я не смогла догнать! — завопила малявка, сияя широченной улыбкой.

Я был так рад видеть ее живой, что поддавшись мгновенному импульсу, прижал к себе и чмокнул в лоб и тут же ушел под воду, не обращая внимания на выражение шока на ее лице.

Со всей дури вмазался плечом в верхнюю часть каменной кучи, и еще раз. За глотком воздуха и новый бросок, и в этот раз Ингина присоединилась ко мне. С третьего захода мы таки обрушили стену, и потоком нас понесло вперед, но мне было недостаточно быстро. Как только первоначальная мощь стихии ослабла, я попер по тоннелю то вплавь, то уже на ногах со всей доступной скоростью, руководствуясь ароматом моей Летти, как важнейшей в жизни путеводной нитью.

Глава 5

— Объяснись! — приказал Крорр, упрямо запрещая своему разуму двинуться по безнадежному и разрушительному пути бесконечных сомнений во всех и во всем. Вступить в спор, защищая привычный взгляд на мир и то, во что верил вечность, — вот что диктовал ему инстинкт самосохранения, но Войт, как всегда, не предоставила ему такой возможности.

— Ничего я тебе объяснять не обязана, — отрезала она, отворачиваясь и пускаясь дальше по тоннелю почти бегом, и Бронзовый понял: она вовсе не уклоняется от столкновения мнений, просто действительно не нуждается в том, чтобы доказывать что-то кому-то. Плевать хотела эта непредсказуемая женщина на мнение окружающих. И на него ей тоже плевать.

А вот у него почему-то не выходило игнорировать ее: какого-то черта ликтор нуждался в том, чтобы знать, что же творится в ее голове и что за мир открывается вокруг с ее точки зрения. Он мог схватить ее, унести куда захочет, обладал достаточной силой принудить вернуться с ним, но хотел совсем другого. Вот только чего? Сейчас этот вопрос встал с новой четкостью, и отгородиться от него не выходило. По-прежнему, всего лишь глядя ей в спину, он ощущал это противоестественное воспламенение в своей крови, некое мощное движение внутри, будто что-то огромное и дикое ворочалось там, желая вырваться, сжигая способность к логическому мышлению. Даже сейчас, в этом проклятом подземелье и перед лицом опасностей, о которых ему следовало думать, он не в состоянии был избавиться от жара, разливающегося по телу. Все так же желал от нее чего-то безумного, абсолютно животного… освобождения… вот только от чего?

Что он станет делать, когда они выйдут на поверхность? Потащит ее в цитадель? Попытается убеждать вернуться добровольно, пока не охрипнет и не потеряет голос? Но она однозначно дала понять, что не последует за ним ни за что, а водворение ее назад силой окончательно уничтожит даже весьма призрачные шансы на то, что между ними когда-то разовьется… Его мозг вскипал, подбирая определения и образы возможных отношений между ними, но все было тщетно. Ничего не вылепливалось и не обретало форму, осыпалось пеплом. Взять и не ломать голову над этим сейчас, позволить пока событиям развиваться бесконтрольно? Но это претило самой его натуре, было неправильным, лишало перспектив. Однако усилия разглядеть эти самые перспективы приводили его опять же к выводам, от которых он старался заслониться привычным восприятием.

Верховный пытал Войт — ей незачем врать об этом. Пытал, хотя должен был знать после всех анализов, что она обычный человек. Зачем? Нет ответа.

Рахбрун приказал ему убить Летти. Без суда и следствия, хотя логичней было бы как раз устроить громкое показательное разбирательство, что установило бы, шпионка она, соучастница виверна, обычная дезертирка или же вообще просто жертва обстоятельств. А значит, и тут Войт до противного права: не станут слушать ни его, ни ее, и единственное, что ждет, — немедленное уничтожение. Почему так? Нет ответа.

— Ты не можешь заявить мне, что никакой службы в Корпусе для вас не предполагалось, а потом отказаться хоть что-то объяснять, — сказал Крорр, догоняя девушку и сжимая зубы от грызущей потребности снова трогать ее. Ну как его может скручивать от такого желания, когда близость к ней кипятит, поджаривает его заживо, и словно рвет некие прочные связи в теле и сознании, и это ни в коей мере нельзя назвать приятным. Летти ведь даже не нравится ему — не его тип женщины, характера, безбашенной сексуальности. Это какое-то примитивное зверство, а не нормальное притяжение к возбуждающей особи противоположного пола.

— То есть утверждение, что не существует на белом свете доводов, что подтолкнут меня к добровольному возвращению в Корпус и то, что никакого честного суда мне не светит, ты обсуждать не собираешься? — взглянула Летти искоса и с искренним любопытством. — Волнует только то, что ваш Верховный использовал вас втемную в своих каких-то планах?

— Он наш руководитель, и его право не отчитываться нам в чем-то, что нас, возможно, пока не касается! — огрызнулся Бронзовый.

— Ну, тоже верно, — пожала она плечами, — но и я не должна тебе ничего разжевывать тем более. Смысл? Что бы я ни сказала, ответ у тебя будет один — все это ложь.

— А ты попробуй.

Недоверчиво хмыкнув, Войт помолчала еще пару минут, а потом все же заговорила. Крорр слушал не прерывая, но не потому, что верил или пытался уловить хоть какое-то здравое зерно. Он реально не находил слов, чтобы выразить свое потрясение этой чушью о причинах Изначальной катастрофы, безумному заявлению о том, что не существует никакого священного для него Драконьего дыхания, что все дело в каком-то глупом Краеугольном камне, и что именно для его поисков был затеян этот эксперимент с набором уголовников. Даже опуская, что половина из этого была ересью чистой воды, за которую нужно отдавать под суд, все услышанное — бред сумасшедшего, никак иначе.

— Ты соображаешь, что тот, кто наплел тебе все это, как минимум чокнутый, а по сути — враг, чья задача очернить все и всех по нашу сторону границы? — заставив себя сделать с десяток успокоительных вдохов, спросил ликтор.

— Ну, в принципе, я другого и не ожидала, — скривилась девушка совершенно разочарованно и прибавила шагу, ясно давая понять, что на этом их разговор окончен.

* * *

На кой черт я вообще пустилась в эти пояснения, будто язык у меня не держался за зубами, были в наличии несколько лишних метров нервов, или в самом деле не начхать, что там думает Крорр. Нам во всех смыслах и при любых раскладах не по пути, и все, что мы еще сделаем в этой жизни вместе, — это вылезем из проклятых мокрых катакомб, от которых меня уже начало мутить и морозить. Если в первый момент вода не ощущалась особенно холодной после горячки от адреналина, то с каждой минутой я мерзла все больше, и пусть уровень упал до чуть выше колена, все равно чудилось, что из меня все силы вытекают в черный поток, струящийся под ногами. А еще эта навязчивая, все усиливающаяся потребность свернуть куда-то назад и немного вправо… ага, прямо в гладкую стену тоннеля. Ерунда полнейшая, но избавиться от давления какого-то противоестественного голоса внутри, бухтящего, что идти нужно не туда, не выходило, и степень раздражения росла и росла.

— Войт, знаешь, рассматривая все, допустим, с самых истоков, несправедливо, что ты приняла чью-то версию таких глобальных событий и мироустройства в принципе на раз и ждешь чего-то подобного и от меня! И когда я, имея полные основания, согласись, отказываюсь это делать, считаешь абсолютно безнадежным, — явно не собирался прекращать наш спор ликтор. — Разве тебе были предоставлены хоть какие-то доказательства или подтверждения данной версии событий?

— Я не ждала от тебя мгновенного перенацеливания, Крорр, но хотя бы не этого «все херь и вокруг враги!». И мой жизненный опыт утверждает, что справедливость — вещь в принципе мифическая, — отклацнулась я, вынужденная себе признаться, что в чем-то Бронзовый и прав. Я поверила словам Мак-Грегора, руководствуясь чистой интуицией, утверждающей, что он не врет.

Но вот ведь какая штука: когда кто-то действительно сам верит в то, что говорит, то и для других выглядит убедительно, при этом, реально ничего, кроме стройной и правдоподобной устной истории Киан мне не предоставил. А с другой стороны…

— Во-первых, никаких доказательств, что и официальная точка зрения на те события правдива, тоже не существует… — указала я.

— Если тебе о них неизвестно, как и большей части широкой общественности, то это не значит, что их нет, — перебил меня Крорр.

— С удовольствием о них послушаю, — прокомментировала язвительно, точно уже зная ответ.

— Секретная информация на то и секретная, Войт, чтобы не быть предметом пустой беседы от скуки в пути, — пробурчал он.

— Ну, ясно-понятно, ни черта-то ты и сам не знаешь, но морду кирпичом ради соблюдения невдолбенного имиджа Корпуса надо держать, — отмахнулась я. — Предлагаю молчать до конца пути, ибо общение у нас как-то не складывается.

— Оно не складывается, потому что темы не те, которые стоит обсуждать в подобной обстановке и когда мы оба на стрессе.

— Упоминать, что это ты нас обоих обеспечил этим конкретным стрессом тоже, я так понимаю, не стоит? — Меня уже легонько потряхивало, а в глазах появилась неприятная резь.

— Не стоит, — мрачно подтвердил Крорр.

— О чем тогда? Мне тебя о детстве расспросить? Типа, как часто тебя мама роняла головой об пол, что ты таким непрошибаемым стал? — Да, гадость сказала, но очень уж хотелось прекратить вообще всякие разговоры.

— Моя мать пропала без вести в Зараженных землях, когда мне было два, — голос Бронзового обрел безэмоциональное, сухое и бесцветное звучание. — У ликторов детство заканчивается в пять лет, принято в этом возрасте отправлять детей в младшее отделение Корпуса и приступать к обучению, после этого впервые мы возвращаемся в семью, пройдя полное Одаривание и только на время всеобщих праздников. У меня есть старшие брат и сестра, но я последние пять лет видел их исключительно мельком, пересекаясь на заданиях. Но, между прочим, даже эта информация запрещена для оглашения посторонним.

Ладно, как-то не так я представляла себе юные годы Крылатых… Да, честно говоря, я их никак не представляла, но звучало уныло. У этих ребят, собственно, ничего больше в жизни и нет, кроме службы? Одна гребаная муштра, учеба и жесткая дисциплина… но мне нет до этого никакого дела, да? А так же до того, что последняя фраза вроде как намекала на то, что я не отнесена в категорию «посторонняя».

Плеск воды и наши шаги стали отдаваться странным эхом, и Крорр сразу переключил фонарь на дальний свет. Я вздохнула с облегчением и надеждой, заметив впереди, как тоннель переходит в большущий зал. Не знаю, найдем ли мы там выход или нет, но брести вот так, понимая, что обвались позади плотина и мы утонем, как крысы, уже осточертело.

Зал выглядел однозначно рукотворным. На это указывало наличие посредине его огромного озера четкой прямоугольной формы, но самое главное — ржавые перила, его ограждающие, и металлический мостик, что вел с той стороны, откуда вышли мы, к противоположному берегу. А дальше луч упирался в лесенку наверх и наглухо закрытые двери с колесом запирающего механизма, напоминающим руль авто.

Крорр подошел к мостику и попробовал его на прочность, но я сразу пошла в обход бассейна, или что это было, потому как не имела желания становиться героиней третьесортного ужастика, когда долбаная железяка обрушивается в самый неподходящий момент, а в воде оказывается особенно кровожадная тварь, что сжирает туповатых неудачников.

Бронзовый последовал на мной, но у лестницы обогнал и поднялся по металлическим ступеням на удивление бесшумно. Однако его старания пошли прахом, когда при первом же повороте отпирающего колеса раздался дикий скрежет. Он неожиданно так резанул по моим нервам, что даже в глазах потемнело.

Впереди появилась галерея с рядом лишившихся стекол окон, часть ее была захвачена ползучими растениями и всяким хламом. По освещению очевидно, что на улице дело шло к вечеру. Свежий воздух ударил мне в голову. Вдруг нога зацепилась за какой-то корень, тело почему-то отказалось быстро реагировать, колени подогнулись, и я рухнула вперед, разбивая ладони.

— Гадство! — прошипела я, поднимаясь, проигнорировав протянутую руку ликтора.

— Ты в порядке? — спросил он. — Идти можешь?

— И куда же идти отсюда тому, кто та-а-ак приятно-о-о пахне-е-ет! — сказал нараспев незнакомый голос откуда-то сверху.

Глава 6

Я задрала голову, чтобы понять, кто говорит, а вот Крорр не стал тратить время на то, чтобы поглазеть, а молниеносным движением выхватил оружие и выстрелил куда-то в высокий потолок галереи, под которым странным образом зависло темное облако. Сам выстрел был, конечно, практически бесшумным, но вот вспышка наверняка видна будет издали, да и отвалившийся здоровый кусок и так изрядно потрескавшегося свода грохнулся вниз отнюдь не тихонько.

— Войт, быстро встань спиной к моей спине и двигайся, будто прилипла! — приказал Бронзовый, когда еще даже шум не стих, и растопырил оба крыла, создавая защитную ширму, хоть раненное и явно провисало и сто процентов причиняло ему боль. Преображение ликтора из вполне себе нормального парня, ведущего со мной относительно либеральные дебаты и разговоры личного характера, в вояку-профи и жесткого командира было мгновенным и впечатляющим.

— Сразу палить? — возмутился голос уже откуда-то справа с изрядной долей издевки в тоне. — А как же поговорить?

Новое хлоп — и еще один кусок старого бетона упал в нескольких метрах от нас, но Крорр при этом не стоял на месте, а потихоньку теснил меня к одному из разбитых окон галереи.

— Не оспариваю твои боевые навыки, но здравая мысль, между прочим, — заметила я.

— Заткнись, Войт, — грубо огрызнулся ликтор. — Вампу только и нужно, что втянуть нас в разговор, установить визуальный контакт и подчинить волю. А потом и очнуться не успеешь, как он уже будет лакать из тебя, как из гребаного фонтанчика для питья. Доберемся до окна — живо лезь наружу и беги на самый освещенный участок.

Вроде бы же упоминалось на лекциях, что кровососам солнце не смертельно, не особенно любят всего лишь или типа того, да и улице не самый полдень.

— Фу, какая неэстетичная картинка! — нарочито оскорбленно фыркнул наш все еще невидимый оппонент, что опять уже успел переместиться.

— Не думаю, что подойду ему в качестве кормушки, Крорр, — возразила я. — В нашем раскладе это как раз тебе лучше мной прикрываться.

— Что за ерунду ты несешь? — буркнул мой спутник и настойчиво пихнул меня задом к проему с остатками пыльного стекла. — Шевелись лучше, пока сюда вся их кодла не сползлась!

— Прошу прощения, но не кодла, а клан, — обиженно поправили Крылатого. — И называть милую девушку, что так умопомрачительно пахнет, «кормушкой» — грубо. Но ты продолжай, булочка с корицей, мне тоже интересно, почему это ты не подходишь!

Крорр выстрелил еще несколько раз, едва не вызвав полный обвал, и стал пихать меня уже совсем не легонько. Учитывая, что у меня какого-то черта заплетались ноги, появились проблемы с координацией и мышечная слабость, очередной толчок отправил на заваленный обломками бетона пол.

— Да кончай ты палить и толкать! — рыкнула я. — Не нужно меня спасать! Сам выбирайся. Подавится он меня сожрать!

— Почему? — спросил ликтор, одновременно таки пытаясь упрямо вздернуть меня на ноги за шиворот.

— Не то чтобы я собирался жрать, но… да, почему? — поддержало его темное облако, словно дразнясь, появившееся над самыми нашими головами.

— Да я ядовита настолько, что могу прикончить вас, метко плюнув в глаз! — раздраженно выкрикнула им и отползла к стене. Естественно, уверена на сто процентов в своих новых убийственных качествах я не была, а о местоположении лица преследователя, не говоря уже о вышеупомянутом глазе, понятия не имела, но так хотелось передышки от чертова экшена и движняков. Господи, как же приятно посидеть, к чему-нибудь привалившись, никуда не бежать и не идти! Еще бы и прикрыть глаза, на полминутки всего.

— Войт, поднимайся и кончай нести чушь! — рявкнул ликтор, опять пальнув куда-то. Да сколько можно-то! Неужели человеку нельзя капельку побыть в тишине?

— Это не чушь, — вяло отмахнулась я. — Во мне столько крови и… м-хм… другой телесной жидкости виверна, что запросто могу взять псевдоним Плюющаяся Кобра.

В голове зазвенело и окончательно поплыло. Что-то мне вот прям сильно плохо и нужно чуточку полежать.

— Ты с ним… — зашипел Бронзовый, явно приходя в мгновенную ярость и, похоже, забывая в этот момент о непосредственной опасности. — Ну не дура же ты трахаться с тварью, Войт! Он же чертово животное!

— Оу! Ну надо же, разборки любовников! — прокомментировал вампир, внезапно проявляясь рядом со мной на долю секунды абсолютно отчетливо. Обычный парень, темноволосый, среднего роста, в заурядной футболке с изображением какого-то кумира и сильно поношенных джинсах, разве что очень уж бледнокожий. Стремительно наклонившись, он просто взял и понюхал воздух у моего виска и так же быстро снова обратился туманной серой завесой, прежде чем Крорр успел выстрелить в него.

— Мужик, соболезную, но теперь, при ближайшем обнюхивании, я понимаю, что девушка сказала правду, — сообщил он не пойми откуда и ехидно хихикнул. — Какая досада… для тебя. Недоступна-недоступна-недоступна-а-а, хоть и очень аппетитна-а-а! — издевательски пропел клыкастый любитель поразвлечься за чужой счет.

— Заткнись, мерзость! — вызверился на него мой бывший командир и «наградил» целой очередью, зарычав как-то сильно уж не по-человечески и начав трястись всем телом.

По всей видимости, не особенно хорошо сейчас не мне одной, если его так не от злости вставляет, конечно. Тогда на берегу его переклинило от вида нашего с Кианом поцелуя, так что впадение в бешенство вполне вероятно. Ну что мне с этим делать? Думать головой, прежде чем ляпать языком, не пробовала, Летти?

— Поднимайся! — Бронзовый схватил за ворот моей одежды, рванул вверх, почти душа, и стал пихать в окно. — Наружу, я сказал.

Шарах! Двери, через которые мы попали сюда, распахнулись, врезаясь в стены с такой силой, что те пошли трещинами, и в проеме появился Мак-Грегор, бледный, оскаленный, с безумными глазами — ну чисто ангел мщения собственной персоной.

— Лапы на хрен оторву! — взревел он и понесся на нас, в то время как Бронзовый развернулся к нему, ощерился по-звериному в ответ, перенацеливая оружие. Мою вялость и странную рассредоточенность тут же как ветром сдуло, мышцы сократились, словно от разряда тока, посылая только что бывшее похожим на кисель тело вверх и вперед, отталкивая руку Крорра в сторону.

Ликтор отбросил меня в стену, естественно, чисто инстинктивно, и я сжалась, группируясь, в предчувствии жесткого столкновения с твердой поверхностью, но его не случилось. Киан преодолел остаток расстояния между нами за крошечную долю секунды, ловя в воздухе одной рукой в считанных сантиметрах от бетона надежно и при этом аккуратно, будто я была из стекла и могла разбиться. Фактически опрокинув на себя и прижав ближе некуда, с такой же невообразимой молниеносностью он схватил за ствол оружие ликтора и отбросил его куда-то. Уклонившись от смертоносного взмаха здорового крыла, что вполне могло снести нам головы (мою уж точно), управляя мной то ли как куклой, то ли как мегавластно ведущий в танце партнер, развернулся и нанес сокрушительный удар ногой прямо в центр груди Крорра, послав его в эпичный полет в одно из разбитых окон уже безнадежно расхреначенной галереи. И сразу же снова полностью сосредоточился на мне, обхватив лицо и всмотревшись тревожно в глаза. На все действо ушло не больше пары моих быстрых рваных вдохов.

— Детка, быстро говори, где болит?! — нетерпеливо приказал он, без промедления перейдя уже к ощупыванию.

— Уже нигде, — неожиданно для себя рассмеялась я и, можно сказать, не соврала. Испуг за него так стимульнул меня, видимо, адреналином, что боль и слабость исчезли полностью. Понятно, что вернуться они с удвоенной силой.

— Что он сделал? — не унимался квочка Мак-Грегор, пытаясь обнаружить на мне повреждения, судя по выражению его лица, как минимум несовместимые с жизнью. Да ради бога, чего кудахтать, в порядке я, небось, раньше и не в такие передряги попадала. Хотя правильнее будет сказать, что вот в такие точно еще никогда не встревала.

— Ничего, ничего не сделал! — Я сама захватила его искаженную волнением физиономию в ладони и прижалась губами к губам, притормаживая заботу на сумасшедших оборотах. В груди что-то сжалось и защемило… Блин, я, что это… типа, по нему соскучилась?

Киан ответил на поцелуй кратко, будто урвал сладкий кусочек, не позволяя себе большего, но ягодицу, на которой лежала его лапища, сжал очень даже требовательно и обстоятельно.

— Все равно убью к хренам! — пробормотал он, переводя взгляд на окно, куда спровадил ликтора.

— Погоди чуток… — начала я.

— Да у меня сегодня аншлаг! — раздался голос вампа, наполненный искренним восхищением и радостью, и виверн резко вскинул голову, угрожающе задирая верхнюю губу и шумно принюхиваясь. — Какие движняки, страсти у честного народа! Как же скучно я живу!

— Ну вот, собственно, об этом я и хотела предупредить, — сказала Мак-Грегору, стараясь переместиться так, чтобы не мешать ему, если что.

— Ой, а тут вампиром пахнет! — звонко сообщила появившаяся в дверях незнакомка, миниатюрная, но потрясающе, прямо-таки невозможно красивая. Это так, между прочим, как и то, что сюда она, по всей вероятности, приперлась в компании моего виверна. — Ни разу еще не видела живого вампира!

— Покажись! — угрожающе рявкнул Киан кровососу, сдвигая меня еще больше себе за спину, но сжав ладонь, словно нуждался в непрерывном контакте. — И назови имя клана!

— Ящер, мое родовое имя не главная проблема для тебя сейчас, — последовал ответ.

— Отойди от нее! — похоже, ребродробильный посыл Мак-Грегора не нанес Крорру ущерба, требующего длительного восстановления, и вот, пожалуйста, он опять тыкал в нашу сторону своим оружием, стоя в оконном проеме снаружи и выглядя при этом малоадекватным.

Бронзового колбасило так, что черный зрачок ствола рыскал туда-сюда, дыхание в совершенно хаотичном ритме, лицо пунцовое и пошло прямо какими-то буграми, как при остром приступе аллергии, глаза то становились мутными и невидящими, то снова обретали фокус, при этом он жутко скрипел зубами и начинал трястись еще больше, очевидно, прикладывая дикие усилия, чтобы возвращать себе четкость восприятия.

— Детка, ляг на пол и не поднимайся, пока не скажу, — растянув рот в кровожадно-предвкушающей улыбочке тихо велел виверн. — Мелочь, ты тоже свали куда-нибудь.

— Не… Деткай… Ей! — ломающимся голосом выплюнул ликтор, используя для каждого слова не только отдельный вдох, но и притормаживая, как если бы ему требовалась пауза вспомнить произношение или сообразить, что для этого должно происходить в его рту. — М-м-м-моё!

— Цитируя мою любимую женщину: отсоси, Крылатый! — Киан чуть наклонился вперед, меняя позу, излучая более чем откровенную агрессию и жажду немедленно атаковать. — Летти, я сказал — вниз! Живо!

— Мням, как же тут вкусно пахнет назревающим хорошим мордобоем, — произнесла явившаяся с моим ящером пигалица кардинально иным тембром.

— Кранты моему укрытию, ну и ладно, оно того стоит! — это уже прозвучало от вампира.

А вот я была единственной, кто буквально завис, не в состоянии выдать хоть какую-то реакцию, а все потому, что внезапно начала улавливать непонятные разогревающие содрогания, проходящие сквозь тело и сознание, весьма отдаленно напоминающие те, что прокатывались сплошной мощной волной в моменты оборота виверна, но и нисколько не похожие при этом. И если импульс Мак-Грегора впервые ощущался перемешивающей все внутренности и измельчающей кости вибрацией, то здесь это было откуда-то знакомое мне звучание, вроде шума все сильнее разгорающегося потока пламени, сопровождаемого еще и приливом жара. Причем, мой мозг забуксовал, не в силах решить, исходит от этого опасность или нет. Одна часть разума твердила, что да, так и есть, едва ли не смертельная, а вторая почему-то испытывала нечто напоминающее медленно нарастающую эйфорию.

— Летти, я тебе лечь сказал! — уже совсем не милым тоном окрикнул застывшую меня Киан и, не став дожидаться, пока отмерзну, взял и надавил на плечо, принуждая опуститься.

— Про-о-очь!!! — Это был даже не рев, а какой-то сейсмический взрыв, которому сопутствовали все вытекающие: пол дрогнул под ногами, отправляя-таки меня на карачки, остатки стекол брызнули, как вода, стены пошли огромными трещинами, сверху посыпались обломки и одновременно с этим из меня вышибло дух, когда набиравшее в воображении силу пламя полыхнуло так, что на пару мгновений или на целую вечность почудилось — не осталось никого и ничего вокруг.

Наверное, я истошно орала тогда… а может, не я… — не имею представления. Первое, что удалось вспомнить позже: обожженное до черноты, извивающееся в муках тело моего Киана на полу, я невредимая на коленях над ним, обезумевшая от его страданий, зверски скалящаяся на всех в окружающем мире, готовая драться за него насмерть, защищать ценой всей своей крови и способная на любую жестокость в тот момент. И огромная нависающая над нами крылатая тень, что чувствовалась в один и тот же миг врагом, источником боли близкого… но и чем-то от меня… частью… творением.

Глава 7

Крорр рухнул на землю как будто с огромной высоты, разбивая свое тело на миллион никак не связанных между собой частей и не в состоянии не орать надсадно от невообразимой боли. Но не она была худшим испытанием. Осознание уродливого извращенного изменения, которое произошло с ним только что. Превратившего его из себя, существа, кем он был всю свою сознательную жизнь в… нечто.

Разум отказывался воспроизводить в памяти весь процесс, когда его буквально взорвало изнутри, выворачивая наизнанку, распирая каждую мышцу и орган, изгибая и растягивая кости, уродуя, обращая в чудовище. Самым отчетливым моментом «до» было абсолютно бесконтрольное, спонтанное нарастание гнева до чудовищных размеров и исключительная неспособность хоть как-то управлять им, затормозить. Все попытки — в пыль, все равно что пыжиться остановить горный обвал искусно набрасывая аркан. Знаешь как и делаешь все верно, да толку-то! Осознание факта близости Войт, ради которой он пустил под откос свою жизнь, с тварью, с виверном… Близости явно добровольной, той к которой она собиралась вернуться немедленно, как только появится возможность… Пламя, что она в нем разжигала с самого начала и что он давил, поливал щедрым потоком долго взращиваемого самоконтроля и цивилизованности, взревев, прорвало выставляемые Бронзовым заслоны, торжествуя и безжалостно прокладывая себе путь наружу. Остаток неиспепеленного сознания, принадлежавший ему прежнему, нормальному, «до Войт», отчаянно взывал к адекватности, как если бы старался стальными крючьями удержать его в этой реальности. Но как бы ни крепка была эта сталь прежнего сознания, неимоверный жар, распиравший изнутри, сделал ее мягче воска. Крорр стал сосудом, до предела наполненным жидкой лавой взрывчатки, а спусковой крючок, детонатор, катализатор, назови как угодно, оказался связан напрямую с женщиной, замершей напротив, имя которой уже и испарилось из его кипящего заживо разума. От него к ней словно протянулись провода под заоблачным напряжением, и именно она и была источником электричества, что питало изменения, свирепым потоком катившиеся по ликтору. А вот повелительное, собственническое прикосновение другого, чужого, его голос, приказывающий так, как если бы получил на это право, стали каплей через край, нажатием проклятой красной кнопки… финалом всего, чем Крорр до сих пор являлся.

Дальше… он едва ли помнил. Ослепительная вспышка, океан огня, наполненный таким количеством его оттенков, что их невозможно уместить в голове, какие-то краткие мгновения потрясающей, немыслимой свободы, его крылья внезапно в полнеба, его тело великолепно, оно правильно, как никогда, сознание целостно и многомерно, нет никаких отторжений и противоречий, а следом — оглушительная паника от того, что так не должно быть… нельзя… противоестественно, и пламя будто схлопнулось, отвергло его, швыряя об землю с сокрушительной силой, слепого, оглохшего, беспомощного и разрушенного до основания.

— Тише-тише ты, громила крылатый! — зазвучал над ним смутно знакомый звонкий голосок, внезапно принесший облегчение, остудивший жар внутри и снаружи, касания прохладных пальцев — и его голову приподняли и уложили на что-то гораздо мягче каменных осколков. — Вот это ты шарахну-у-ул! Вау просто! Я даже забыла, что хотела тебе врезать при встрече… ну, прежде чем виверн раскатает тебя совсем в блин за то, что спер его девушку. Знаешь, он так несся, так несся, я уж думала все, пристукнет тебя на месте, и я не успею тебе сказать, что плохо быть таким засранцем и бросать компаньонов на полпути. А оно вон как вышло! Расскажешь, как это было? Все-все только, пожалуйста-пожалуйста! Вдруг и у меня когда-то получится. Ты же мне поможешь? Ты ведь теперь один из нас!

Один из нас! Крорру как шаровой таран влетел прямиком в живот от этих слов и окончательности осознания приговора, и он резко свернулся клубком, застонав и заскрипев зубами. Один из них! Тварь! Мерзость, против которой он сражался всегда. И почему он не сгорел заживо?

* * *

— Куа-а-а, ш-ку-а! — надоедливо зудело где-то на периферии, заставляя отвлекаться от переставшего биться в агонии и задышавшего хоть сколько-то ровнее Киана и дико раздражая. — У-й-с-ся-я-я!

— Какого хрена?! — предположительно именно это вылетело из моего рта, но уверенности нет, потому как было наплевать на все, кроме страданий мужчины передо мной, и слух все еще шалил. Контузило? — Отвалите!

Какой-то незнакомый парень появился рядом и махал передо мной рукой, стоя на безопасном расстоянии и произнося непонятную абракадабру. Ладно, поднапрягшись, я вспомнила, что парень — вампир, а звуки, что исходили из его болтливого рта и долбили в мой и так пульсирующий и наполненный грохотом мозг, — призывы успокоиться и предложение помощи. Ага, от кровососа. Мало того, что я не представляю, чем и как можно помочь Мак-Грегору в таком его состоянии, посреди этого гребаного черт-те где, так еще и вампира к нему подпустить?

— Отвали, сказала! — зашипела я змеей и схватила ближайший увесистый осколок бетона с куском торчавшей из него ржавой арматуры. Может, и не угроблю, но точно все сделаю, чтобы покалечить.

— Эй, булочка с корицей, расслабься! Я не враг вам! — поднял перед собой раскрытые ладони бледный парень, способность слышать которого возвращалась ко мне стремительно. — Я реально помочь хочу! Давай его хотя бы вынесем из этого пекла.

Оглянувшись, как в первый раз, я увидела только оплавленные обломки и догорающую вокруг обшивку стен (или хрен его знает, что тут еще могло полыхать) вместо недавно стоявшей приличных размеров галереи. Пусть здание и было изрядно попорчено ликтором в процессе «знакомства» с его постоянным обитателем, но оно существовало, а вот сейчас практически исчезло, открыв вид на довольно густой лес, где среди крон виднелись и крыши старых высотных зданий с одной стороны, и какой-то странный огромный котлован — с другой, откуда торчали остатки металлических конструкций непонятного назначения, едва заметные в гуще оплетавших их лиан и мелких деревцев, зацепившихся корнями за любую пригодную поверхность.

Руины еще источали жар, и вампир был прав: для Киана находиться здесь, когда почти вся его кожа и так обгорела до черноты, — наверняка настоящая пытка. Господи, он же не умрет от этого? Нет? С любым человеком было бы уже покончено, но это же Киан-всегда-найду-лазейку-мой-Мак-Грегор, что ему какое-то адово пламя, о происхождении которого я думать пока не собиралась, лишь о том, чтобы он был в порядке. Я могла бы его вынести отсюда, схватить под мышки и волочить или попробовать поднять как-то и закинуть себе на плечи — своя ноша не тянет, и на край света донесу. Но как, черт возьми, даже дотронуться до него, когда живого места нигде не видно, не превратив перемещение в новое издевательство? Я заметалась взглядом, мозг буксовал, не находя ответа, и тут опять влез вамп.

— Эй, девушка! — снова махнул он ладонью, призывая сосредоточиться на нем. — Положи свое орудие массового поражения. Позволь мне подойти и взять его на руки. Клянусь, буду с ним нежнее матери родной! Вот там внизу есть места, где мы его уложим в холодную воду, и это быстро снимет боль. Понимаешь меня, эй? Все с твоим ящером будет нормально, если еще дышит. Нужно только чуточку помочь и облегчить процесс.

Я несколько раз моргнула, борясь со сплошной пеленой агрессии и первобытного защитного инстинкта, что грохотал внутри — «никого не подпускать, рвать, крушить, оберегать» — и все же переместилась с колен на задницу, перестав нависать над виверном, прикрывая его собой. Вампир осторожно, будто был уверен, что брошусь и растерзаю за любое резкое движение, опустился с другого бока. Не далек он был от истины в своих опасениях.

— Родовое имя! — прорычал вдруг лежавший до этого, казалось бы, без чувств Киан и резко сел с выкриком на выдохе, широко распахнув мутные невидящие глаза и умудряясь стать преградой между мной и кровососом.

Парень от неожиданности шарахнулся и потерял на пару секунд осязаемый облик, витиевато выругавшись. Матерящееся облако. Что еще мне предстоит увидеть?

— Да обосраться от такой картинки можно! — возмутился он, возвращая нормальный облик и плотность. — Имя моего клана — Лейфельм, и уймись уже, ящер!

Понятия не имею, что такого важного в этом имени, но Мак-Грегора оно, видимо, полностью устроило, потому как он облегченно выдохнул и, обмякнув, начал валиться обратно, благо мы с вампом успели одновременно подставить руки, не дав ему шваркнуться головой об обломки.

С легкостью подхватив бесчувственное тело Киана, что указывало на немалую силу, парень, одетый как обычный среднестатистический житель городских окраин, сморщил нос.

— Блин, теперь я весь провоняю горелой плотью, — ехидно заметил он. — Ну что, помчались, шашлычок из экзотического сорта мяска. Ароматная наша, не отставай!

Ляпнул и растворился в воздухе. Хотя точнее будет сказать, что втопил вперед и вниз по склону котлована с такой скоростью, что мое зрение едва успевало уследить, но это я осознала только после нескольких мгновений оглушительной паники, за которые чуть не успела впасть в бешенство вперемешку с отчаянием. Осадив панику, я ломанулась за ним, ругаясь распоследними словами на всяких нелюдей, что окружают меня в последнее время и выматывают долбаные километры моих нервов.

Мне все время попадались какие-то непонятные препятствия, между которыми Кианов носильщик изящно лавировал, и только почти в конце пути я сообразила, что за объект скрывался под буйными зарослями. Здесь раньше был самый настоящий аквапарк, с горками и прочими аттракционами. Не пришлось побывать в подобном сооружении прежде, так свезло теперь. В самом низу, как и обещал юноша из клана Лейфельм, действительно оказалась целая цепь бывших бассейнов разной глубины, но за время заброшенности неподалеку пробила дорогу на поверхность одна из частей реки, видимо, и сейчас чистая вода просто текла потоком из одного в другой, исчезая где-то в густых кустах в десятке метров отсюда, прекрасно справившихся с тем, чтобы взломать слои бетона и когда-то сверкавшей плитки своими корнями.

— Я бы предпочел, чтобы ты была поближе, — повернулся ко мне вампир, останавливаясь на бортике очень мелкого, всего-то по колено искусственного водоема. — Желания быть покалеченным в благодарность у меня не имеется. Поддерживай его голову.

Я послушалась, подсунула обе ладони под затылок Мак-Грегора и сблизила наши лица, едва не разрыдавшись, как слабачка, от вида. Ни волос, ни бровей с ресницами, кожа — черно-красное месиво, такой грешный и умелый рот — всего лишь уродливая щель с растрескавшимися в кровь краями.

— Ну, с богом, опускаем! — совсем по-человечески выдохнул кровосос, и мы синхронно двинулись, наклоняясь, но едва кожа Киана вошла в контакт с ледяной водой, он изогнулся дугой, взревев мне в лицо, практически оглушая, а добровольный помощник молниеносно ретировался, обратившись в дым.

Несколько секунд мой виверн так и оставался застывшей намертво дугой, рвано со свистом дыша и пялясь ослепшими глазами прямо на меня, но при этом в никуда.

— Летти? — прохрипел он, начав расслабляться очень медленно.

— А кто же еще, — ответила, усаживаясь на подогнутые под себя ноги, так, чтобы удобнее было придерживать его голову над водой.

— Ты же знаешь, что эта хрень ненадолго? — спросил Киан с какой-то непонятной нервозностью в сиплом голосе. — Дурацкий огонь не задержит меня и на день, уж будь уверена, и ни черта страшного мне не сделает. Ты ведь знаешь это? Скажи!

Что еще за рефлексия? Такого я от него еще не видела.

— Ну вы воркуйте, а я смотаюсь на других моих гостей гляну, — заторопился вамп. — Я, конечно, никого из вас не звал и, благодаря разборкам двух ящеров, превратился в бездомного, но подходящее местечко найти тут несложно, а когда еще такое представление увидел бы.

И он испарился, не дожидаясь моего полетевшего вслед «спасибо».

— Войт! Ответь мне! — Киан поднял руку, что напоминала сейчас растопыренную корявую древесную ветку, и осторожно притронулся к моему лицу, замер, будто ждал, что отпряну, и только после этого стал, едва касаясь, ощупывать, изучая состояние, хотя больше казалось — выяснял выражение лица. — Детка!

— Успокойся! — Я и так-то понятия не имею, как утешать нужно, а попробуй приласкать кого-то, на ком живого места нет! — Мне прекрасно известно, что с тобой все скоро будет хорошо. Подумаешь, в пламени искупался. Нарастет новая шкурка лучше прежней, ведь так?

Под конец голос меня предал, и я сочла за благо заткнуться.

— Точно, лучше прежней, — повторил он, окончательно расслабляясь. — Дай мне несколько часов.

— Кончай болтать, сил набирайся.

Мак-Грегор закрыл глаза и полежал спокойно минут пять. Меня тоже начало понемногу попускать.

— Он обратился, — неожиданно произнес он четким, почти совсем прежним голосом. — Не знал, что такое вообще возможно.

— Угу, — подтвердила тот факт, о котором до сих пор старалась не думать. Крорр действительно был драконом, пусть и считанные секунды, изрыгнувшим на нас поток пламени, что искалечило моего парня, но не сожгло на мне ни волосинки, ни единой нитки на одежде. Почему? Кто бы мне сказал.

— Мне по хрен на то, кто он теперь, слышишь, детка? — Киан схватил меня за руку, сжав почти до боли, и в его тоне прозвучало еще больше нервозности: — Тебя я ему не отдам! Он не сильнее… не сильнее… Я из шкуры вылезу, но его ты не выберешь.

— Да оставайся ты в своей шкуре и залечивай ее скорее, — покачала я головой, бесконечно сожалея, что даже погладить не могу. — У меня в планах нет сменить одного ящера на другого.

Глава 8

«Он обратился!!!» — металась паническая мысль в моем разуме, как пуля, никак не способная перестать рикошетить от стенок черепа и разносящая его содержимое в пыль настолько сильно, что физические страдания отступали на второй план.

«Гребаный вор, подлый соперник, жизни недостойный конкурент обратился прямо на моих, чуть не выскочивших из орбит от изумления глазах!» — билось без остановки в сознании, что сейчас было намертво заковано в клетку немощной человеческой плоти, переживающей настоящую агонию и пока слишком-слишком бесконечно-невыносимо медленно регенерирующей. Давая моей женщине избыток времени «полюбоваться» на меня изуродованного, слабого, никчемного, словно мешок с дерьмом, с балластом, который сбросить со счетов должен ей велеть инстинкт. Войт сильная, жесткая, и терпеть слабость, тем более в самце… мужчине, с которым делила постель, наверняка хуже нет для нее.

«Невозможно-невообразимо-быть такого не должно!!!» — ревело в протесте и восставало все внутри. Драконы не существуют, они лишь миф, воспоминание из такой махровой старины этого мира, что о них не осталось никакой настоящей памяти, лишь домыслы, хитрые фантазии никому не известных создателей ликторов, что сочинили красивую легенду о родстве с древнейшими ящерами ради возвышения своих генетически сляпанных созданий.

Так было для меня всегда, и я хочу, чтобы так и оставалось! Для меня, для моей Войт. Я, я, я единственный ящер, на меня она должна смотреть с этим затаенным восхищением, что, она думает, прячет очень искусно, но мне известна правда, ее могу обонять в полете, улавливать каждой порой тела в любом обличии. Поэтому никаких чертовых драконов быть не может, на хрен, в бездну, к бесовой матери!

Но сколько бы я ни кипел, с реальностью не поспоришь, и долбаного, черного, как мой самый поганый кошмар, дракона я видел, пусть и всего секунду до того, как он окатил меня, раззявившего в шоке пасть тупого идиота, шквалом огня, превращая в едва дышащую до сих пор головешку. Но не причинившего ни малейшего вреда Летти. Почему? То есть слава всем богами, местным и нет, живым и давно почившим из-за неверия в них, что она цела… но почему?!!!

Те версии, которые лезли мне в голову по аналогии с невосприимчивостью к яду вивернов, мне не просто не нравились, они бесили. Учитывая, что дать выход гневу сейчас совсем не вариант, оставалось лежать, отмокать снаружи и выкипать изнутри от дум о том, что, я знаю, случилось между Войт и этим… и что я решил для себя игнорировать, стереть, отнести в графу «до нас» и наплевать, хоть мой виверн и грыз меня, требуя обязательно крови пронырливого конкурента и его кишок, живописно развешанных по кустам на максимальной площади.

Но вот полная, противоестественная огнеупорность Летти буквально скалилась мне в лицо своей неоспоримой очевидностью. Ведь не может такого быть, что у нее возникла нерушимая связь с ним и его… мля, драконом, да, клятым драконом, провалиться ему в небытие! Или есть такая вероятность? Его мерзкое пресмыкающееся и он сам имели шанс опередить меня? И теперь, когда он обратился и предстал во всей красе, она… Она. Останется. Со. Мной! Моя! Не отпускаю! Не отдаю!

Я не ноющая мямля, чтобы скулить и пасовать перед каким-то недоделком, потому что он чуток побольше, как будто бы сильнее и плюется огнем. Эффект неожиданности срабатывает лишь один раз, теперь представляю, чего ожидать от придурка, и уделаю его хоть в звериной, хоть в человеческой ипостаси. Прямо на глазах у Летти. Даже если какая-то там никчемная связь между ними и протянулась, то я ее быстренько зарублю на корню! Отрихтую его до полного уродства за свою попорченную мордаху, которая так нравилась Войт, пусть и врала, что дела нет, приколочу гада к дереву и трахну мою женщину на его глазах, чтобы видел, где тут чье и кто главный.

Ладно-ладно, я в курсе, что если попытаюсь провернуть что-то такое, Летти меня самого отымеет, преимущественно в мозг, по самое не балуйся, и вообще мне бы не об этом думать в такой охрененно потрясающий все мои сведения об окружающем мире момент. Но сенсация «эй, драконы, оказывается, существуют» никак не отменяет того факта, что один из этих внезапно реальных засранцев претендует на мою девушку, и с этим что-то нужно делать.

— Ты же не расчленяешь сейчас мысленно Крорра на тысячи крошечных драконов, Киан? — спросила Войт, касаясь моего лба дыханием, и спасибо тебе, Вечность, я наконец смог увидеть хотя бы очертания ее лица, пусть и как через мутную пелену. Значит, совсем скоро я буду снова на ногах и решу одну рыжую проблему… ну, правильнее сказать — порешу.

— С чего бы это? — Горло еще саднило, и легкие жгло после глотка чистого пламени, но стало намного-намного лучше.

— Как-то ты подозрительно ерзаешь и чуть ли не кипишь, хоть мы и сидим в ледяной воде. — Как же я тащусь от ее голоса, особенно когда она слегка ехидничает. Или не слегка. Или стонет. Кричит. Всхлипывает. Психует и обзывается особо заковыристо… Хм… а снизу-то все работает исправно и в таком состоянии, однако.

— Поверь, я ерзаю совсем по другой причине, и, если вода тут достаточно прозрачная, она для тебя уже должна перестать быть секретом, — попытался ухмыльнуться по привычке… но да, еще не время для гримас.

— Кто о чем, а Мак-Грегор о славном перепихе, — тихо рассмеялась Войт и, едва-едва притрагиваясь, провела по моему виску, и все это фигня, что я не готов скулить. Готов, еще как, и тянуться за ее пальцами, словно попрошайка. — Если и дальше твое исцеление пойдет в таком темпе, то скоро, очень скоро. Но я спросила к тому, что к нам спускаются сейчас вамп, голый Бронзовый и твоя миниатюрная смазливенькая подружка, и я очень надеюсь, что вы не начнете с ним мериться приборами. Как-то я подустала для экстрима за сегодня. Кстати, где это ты ее подцепил? И шагу не можешь ступить, чтобы на тебе девицы гроздями не повисли, бедняга?

Вот тут я не смог не улыбнуться торжествующе и самодовольно даже сквозь боль. Моя злючка ревнует. Да-а-а! Это же ка-а-айф! Но… эй, голый Бронзовый?!!! Какого хрена?

— С кем мериться? — закосил под дурачка я. — С вампом, что ли?

— Ты знаешь, о ком я, — с шумным вздохом ответила Летти, и я прямо-таки увидел, как она закатывает свои бесконечно изменчивые глаза. Они то как тяжелый, тускловатый свинец, то будто гладкое серебро, в котором отражается мое любимое небо. И смотреть должны на меня, а не на всяких там… голых и смешных.

— Обещаю — первый не начну, — проворчал, осторожно переворачиваясь на бок, пристраивая голову на ее коленях поближе к самому сокровенному и как бы невзначай обхватывая за талию. Неудобно, но зато четко видно. Даже издалека.

— Отчего же мне в это с трудом верится? — очень тихо спросила Вселенную Войт, а я уже четко мог уловить приближающиеся шаги.

Напряг раздражающе еще паршивое зрение, изучая три фигуры, и вдруг услышал шокированный вздох Летти, который заставил меня подорваться, вмиг забыв про боль.

— Что? Кто? Направление скажи просто! — рявкнул, ненавидя свои глаза и того, кто обрек на это бессилие.

— Господи, да ляг ты обратно, полоумный виверн! Я просто офигела от того, что у Крорра крыльев-то теперь нет.

— В смысле?

— В смысле совсем. Вообще!

— Ну и… — Так ему и надо, ибо не хрен и все такое. — Странно, однако.

Мысленно я без остановки посылал «вали на все четыре стороны по-хорошему» волны, но они, гад, не работали, потому как бывший ликтор приблизился, остановился шагах в пяти и наверняка впился в нашу с Летти идиллию своими наглыми зенками, судя по нарастающему сопению. Я тоже начал внутренне собираться, стараясь никак не выдать это внешне. Но тут рядом материализовалась Ингина и что-то затарахтела на два голоса в своей несносной манере, причитая и отвлекая.

— Войт, мне нужно поговорить с тобой об очень серьезных вещах, — еле расслышал я сквозь сплошной поток сознания Ингины охрипший голос соперника и к тому же уловил стойкий запах гнева, который стала источать кожа моей взрывной женщины. Блин, ну чего они все приперлись-то, толком и кайфануть от аромата ревности злючки-колючки не дадут!

Незаметным быстрым движением, ориентируясь чисто на незатыкаемую акустическую волну, несильно пнул по голени Ингину, удачненько роняя ее в воду и тем самым останавливая хоть на несколько секунд звуковые помехи, шумно вдохнул, нарочно привлекая внимание, чтобы внятно донести до этого свежевылупившегося дракоши, что нет вещей, о которых ему нужно разговаривать с моей Летти, кроме разве что «нам лучше никогда больше в жизни не встречаться», но тут опередили уже меня, и мягкая ладонь, которую хотелось целовать и немножко прикусить, стремительным и удивительно нежным движением накрыла мой рот. При этом сама Войт как-то странно качнулась и задышала в ином, беспокоящем ритме.

— Если обещаешь не приближаться, не нападать, никуда не пытаться меня тащить или убеждать с тобой уйти, то можем и поговорить, — голос Летти почему-то осип, и это напрягло меня больше, чем близость явного врага. — В противном случае обещаю с тобой сражаться любым доступным образом, и плевать, кто ты и насколько сильнее.

Убеждать уйти? Ладно, позже об этом поговорим. Главное ведь, что сразу и не задумалась уйти? Или колебалась? Даже если и так, это ведь нормально… ну, для человека. Живя среди них давно уже понял, что, несмотря на любовь к разговорам о «единственных избранных», «парах раз и навсегда», «узнавание своей половины», никакой инстинкт большинство из них в подобных вопросах не ведет.

— Мне некуда теперь идти самому и тебя позвать тоже. — Ой, сколько драмы в тоне! Нам тебя искренне жаль, но лишнего местечка нет — самим тесно. — Но речь сейчас совсем не об этом. Дело в том… я предполагаю… нет, я уверен, что ты моя Пиро!

— Кто? — удивленно переспросили хором Летти и снова стоящая на ногах Ингина.

— Так, стоп! — приподнялся на локте я, чувствуя, что ящер уже зашелся внутри в угрожающем рыке, и от этого грудная клетка задрожала, и ткнул пальцем в смутный силуэт Крорра: — Никем твоим МОЯ девушка не является и быть не может!

— Погоди… — начала Войт, но бывший летун-биоконструктор перебил ее.

— Не лезь в это, виверн! — гавкнул он. — Это только между ней и мною!

В меня будто кто-то швырнул зарядом чистой силы, отключая чувствительность к боли и подбрасывая на ноги.

— Все, что между вами еще возможно, — это твое вежливое извинение перед НАШЕЙ парой за причиненные беспокойства и не менее вежливое прощание навсегда! — ответил, почти вслепую шагнув ближе и чувствуя, как в некоторых местах на теле, где, видимо, регенерация шла быстрее, стала лопаться размокшая корка, принося еще большее облегчение. Хотя черт знает, прежде ни разу не сгорал заживо.

— Слушайте, околоводные пиротехнические шоу, особенно в вечернее время, отличаются большей зрелищностью, безусловно, — влез с ехидно-обеспокоенным замечанием вамп, — но и лишнее внимание они способны привлечь, и мне кажется, что девушки предпочти бы ужин у костра и здоровый сон, а не новое дежурство над двумя полудохлыми ящерами. Вон булочка с корицей не очень выглядит.

Здравое замечание, но разве я тут придурок, не понимающий очевидного?

— Мак-Грегор, прекрати, ты повредишь себе! — Летти аккуратно, но настойчиво обхватила меня за талию и начала оттягивать обратно к воде.

— Ты не могла бы перестать прикасаться к нему, хотя бы передо мной! Бесит! — гаркнул на нее поганый недодракон.

— Ну вот, мне снова хочется тебе врезать, ликтор! А ведь ты мне уже начал сильно нравится! — влезла с комментарием Ингина.

— Не смей, на хрен, приказывать моей женщине! — Это я, перекрывая ее.

— Заткнитесь оба! — Войт неожиданно тихим голосом.

— Ой, Кианчик, дракон снова весь покраснел, сейчас его опять прорвет. Все в воду!

— Да пусть прорвет, на том его и порву! — огрызнулся, ощущая, что сил на оборот уже хватит.

— Прекратите, мать вашу! — пробормотала Летти, отпустила меня, и это к лучшему — не хочу ее задеть.

— Ори сколько хочешь, виверн, но того факта, что она моя Пиро, не изменишь, и придется тебе это проглотить! — ломающимся голосом отбил Бронзовый, и в воздухе точно запахло горячим. Вот только не я в этот раз буду тем, кому поджарят хвост! Один и тот же трюк дважды не сработает.

— Чокнутые рептилии, остановитесь! — выкрикнул вамп, а за моей спиной раздался вздох и тихий всплеск.

— Войт! — рванулся на меня экс-ликтор.

— Конец тебе… — взревел я, но вдруг по нервам словно хлестнула ледяная плеть, отрезвляя. Летти!

Развернулся на месте, забывая про соперника, и не увидел ее фигурки за собой. Силился шарить своими полубесполезными глазами, втягивая запах и трясясь всем телом. Оставшаяся обгорелая кожа лопнула на вздувшихся и готовых к мгновенному перевороту мышцах и начала сходить, освобождая новую, и вдруг зрение тоже прояснилось, как и мой долбаный ум, что был, очевидно, в моей же заднице, еще минуту назад.

— Войт! — снова заорал Крорр, и я неожиданно осознал и рассмотрел, что только и остались мы — два готовых разодрать друг друга идиота, крутящиеся посреди мелкой лужи, а Летти, вамп и Ингина исчезли. — Что это за фокус? Она стояла, потом упала, и тут они все исчезли!

— В общем так, дорогие мои рептилоидные мальчики! — раздался с берега звонкий перелив голоска полукровки. — Девушке плохо и, судя по всему, от ваших дурацких споров!

— Войт в порядке? Ты просто должен был дать мне поговорить с ней! — рявкнул дракон, практически синхронно с моим:

— Как она? Твоя вина, не лезь к чужому!

— Ладно-понятно, а я еще так стремилась научиться обращаться… что-то уже не очень горит — и так-то с головой беда, — нахмурила тонкие бровки Ингина. — Мы пока что ее забрали, позаботимся, а вы, когда будете готовы опять превратиться во взрослых и адекватных мужчин, а не грызущихся зверей — зовите. Как только станете вести себя прилично, так сразу ее снова и увидите.

— Да что ты себе… — взревели в два голоса, но маленькой гадости уже и след простыл.

Глава 9

— Рискну предположить, что симптомы более всего напоминают резкое энергетическое опустошение, — привел меня в сознание незнакомый, немного занудно звучащий мужской голос. — Впрочем, восстановление протекает в весьма стремительном темпе, что указывает на отменное здоровье девушки или специфические способности организма, приспособленного к режиму таких вот опустошений-наполнений. Она чей-то добровольный донор силы, или кто-то принуждает ее делиться энергией?

— Думаю, пока в этом вопросе нет особой ясности, — услышала я милягу-кровососа, прости господи за такую характеристику.

Насторожившись, незаметно посмотрела сквозь ресницы, оценивая, где я, с кем и насколько успела влипнуть, умудрившись отключиться не пойми отчего на ровном месте. По ощущениям лежала я на обычной постели, помещение напоминало некую подвальную комнату, с парой свечей в качестве освещения и отсутствием окон. Белый потолок, белые стены, такого же цвета халат на мужчине средних лет с немного удлиненным аристократическим лицом, что, видимо, и обследовал меня, и почти в тон всему его бледная кожа, намекающая на принадлежность к вампирскому племени, как и у моего недавнего ехидного знакомца. Так, вот теперь мой разум запустился на полную, посылая вселенной сразу миллион запросов о Мак-Грегоре, Крорре, их дурацком противостоянии, шокирующем обращении ликтора и последствиях почти испепеления моего виверна. Где я? Где они? Что сейчас происходит? Они не поубивали друг друга?

— Я бы рекомендовал хорошее питание, тренировки для обучения управлению потоками и установление ограничителей по достижению опасного порога отдачи энергии. На данный момент мы можем провести небольшую общеукрепляющую процедуру…

Незнакомец посмотрел в сторону изголовья моей кровати, а я воспользовалась его отвлечением и, мгновенно сгруппировавшись, скатилась с койки, становясь сразу в оборонительную стойку и оценивая всю перспективу целиком.

— Надеюсь, вы в курсе, что уже лет двести кровопускание не считается медицинской процедурой? — проворчала, глядя на вскочившего псевдо-доктора, смазливую прилипалу, которую Киан на хвосте притащил, и снова довольно скалящегося вампа.

— Почему она нам это говорит? — удивился бледный мужик. — Она что, не знает?

— Эй, потише, булочка с корицей, голова может закружиться, — поднял руки парень. — Упадешь, поранишься, а нам потом за каждую каплю твоей крови двое ящеров армагеддец устроят. Никто тебе здесь не угрожает, мы помочь хотим.

— Клан Лейфельм — Принимающие, а не Отнимающие, бояться нечего, — звонким голосом сказала мелочь, уставившись на меня почему-то крайне мрачно, и вдруг встрепенулась и прорычала совсем по-другому: — Разве справедливо, что ей достаются сразу два ящера, а у меня нет ни одного?

Понятней не стало, но молниеносно родившаяся мысль о вероятных претензиях этой пигалицы на Мак-Грегора вызвала всплеск острого раздражения. Хотя и вариант отдать ей Бронзового… Здрасте-приехали, это еще что, на хрен, за спонтанные размышлизмы «все мое, никому не отдам, даже если порвет от жадности»? Я аж головой тряхнула, избавляясь от сумасбродных мыслей.

— Мы где и куда девались Крорр и Мак-Грегор? — в лоб спросила присутствующих, прислушиваясь к шуму откуда-то снаружи, и молодой вамп закатил глаза.

— Твои рептилоидные поклонники остались на скамейке штрафников. Мы дали им дополнительное время на воспоминание о существовании у них вменяемой человекоподобной половины, а также на воскрешение в памяти хороших манер… ну или шанс порвать в клочки друг друга, не причинив при этом вреда никому больше. Там как пойдет. Согласись, мы гении?

— Летти! — донесся громовой вопль виверна из-за двери.

— Войт, отзовись! — прокатилось гулко следом от ликтора.

— Ну надо же, сработало! И как быстро! Они оба живы и даже могут передвигаться и орать, — вздохнул нарочито сокрушенно вамп. — А я уже почти понадеялся…

— Почему-то мне кажется, что мое присутствие тут пока излишне, — пробормотал тот, что в белом халате, и тут же стал бестелесным темным облаком и исчез, слившись с тьмой под потолком.

— Девушка является нашей гостьей и увидеть ее можно только по ее же согласию, — сказала за дверью какая-то женщина, чей хрипловатый сексуальный голос и манера говорить, как будто с легкой самоуверенной ленцой, создавали в воображении образ некой роковой красавицы.

— Ты ведь сейчас не становишься между мной и моей женщиной на самом деле, Леор? — вкрадчиво спросил Киан с потрясающим коктейлем вымораживающей до костей вежливости и сжимающей нутро угрозы.

— А ты же не притащил в мой дом чертова ликтора, который потом приведет целую толпу своих карателей, что попытаются убить нас всех и сровнять с землей наши убежища, правда? — в тон ему ответила неизвестная.

— Он разжалованный ликтор. Смотри, даже крылья отвалились!

— Я дракон! — рявкнул Крорр, и его гнев словно вклинился мне куда-то в район солнечного сплетения, посылая по телу импульс тянущей слабости.

— Многовато пафоса, — фыркнул Мак-Грегор.

— Какой дракон? — изумилась их собеседница.

— Никакой, я тебе скажу, вообще никакой — ни рожи ни кожи! — отмахнулся Киан. — А теперь отойди и дай мне увидеть мою Летти.

— Право называть ее своей надо еще заслужить! — степень раздражения Бронзового возросла, а меня качнуло так, что пришлось схватиться за изножье койки под пристальными взглядами вампа и девчонки.

— А вот, как я понимаю, и явился реципиент энергии, — констатировал целитель сверху. — Который из двух?

— Во дела, — тихо сказала попутчица моего виверна. — Она действительно его Пробуждающая.

В этот момент двери таки распахнулись, и Мак-Грегор с Крорром буквально втиснулись одновременно, явно не желая уступать ни сантиметра преимущества оппоненту.

— Детка! — устремился ко мне Киан, а в меня ударило таким жаром и выворачивающим нутро натяжением, что практически инстинктивно шарахнулась к стене, запрещающе выставляя руки перед собой.

— Стоять оба! — сипло выкрикнула, чувствуя, как ноги опять подгибаются, а в голове зарождается опустошающий звон, точно как перед тем, как меня отключило во время их склоки у той лужи. — Ни шагу ближе и ни слова друг другу пока!

Крорр замер на месте и вытянулся, будто получив приказ от высшего начальства, а вот Киан еще сделал по инерции пару шагов, а на его лице отразилось полнейшее недоумение, быстро сменившееся настороженностью и сдерживаемой агрессией. Оба они уже обзавелись где-то одинаковыми свободными штанами, оставаясь босыми и сверкая обнаженными торсами, но только за Мак-Грегора мой взгляд по-настоящему цеплялся, несмотря на обстоятельства, и сердце невольно сжималось при виде его почти лысого черепа, напоминающего, через какое страдание он только что прошел.

— Какого черта, Войт? — с глухим порыкиванием тихо спросил он. — Мне казалось, все между нами уже решено.

— Учитывая последние события, выходит, что и не все! — огрызнулась я, борясь со слабостью, требующей найти опору хотя бы для задницы, и с приступом моей всегдашней подозрительности, вернувшейся после недолгого отпуска с новой силой. — Местный облачный доктор утверждает, что кто-то из вас двоих тянет из меня энергию в катастрофических масштабах, и никакой моей личной симпатии не хватит для того, чтобы смириться с ролью твоей личной батарейки.

— Херня! — рявкнул Мак-Грегор и подался вперед, явно собираясь приблизиться, но я на него откровенно оскалилась и ткнула пальцем, требуя соблюдать дистанцию. — Да с какой стати тебе в голову такое могло прийти? Мне-то это зачем?

На заднем плане что-то сказала безумная мелочь, наделенная, похоже, каким-то переключателем в башке, но пока я была сосредоточена на виверне и не уловила смысла.

— Ты вцепился в меня, как клещ, с самого начала, врал и все утаивал на каждом шагу, преследуя собственные цели, и до сих пор не особенно-то поменялся. Зачем-то таскал за собой этот гребаный булыжник, хотя сам говорил, что это подсаживает на него, как на наркоту. Чего ты, нафиг, добивался?

Киан дернул головой, на мгновение разрывая визуальный контакт, будто торопясь спрятать нечто, чтобы я не успела рассмотреть, и снова стремительно натянул на себя непрошибаемое выражение лица.

— Здесь не место это обсуждать! Готов признать, что определенные мои действия… не вызвали бы твоего одобрения, вынеси я их на открытое обсуждение между нами, но, блин, никогда не отбирал у тебя никакую долбаную энергию! Право принимать некоторые решения — да, но не жизненную силу. Зачем? У меня своей выше крыши! Это все он, — Киан указал на Бронзового. — Сама подумай, только он приближается — и тебе хреново!

— Кианчик прав, — поддакнула смазливая подпевала, вызвав новый виток моего раздражения.

— Я не собираюсь выслушивать молча эти обвинения, — ощетинился бывший ликтор. — Я никогда не владел способностью к подобному заимствованию, это исключено! Потреблять чью-то жизненную силу? Даже мысль о таком мне отвратительна! Это свойство всяких тварей…

— Ты сам пару минут назад признал себя одной из тварей, назвавшись сраным драконом! — оборвал Крорра виверн. — И именно ты нес ахинею про то, что Летти какая-то там твоя Пиро. Детка, тут гадать нечего — он к тебе подсасывается, прибить гада — и вся недолга.

— А мощи-то хватит прибить, змей ядовитый? — набычился ликтор, краснея и стремительно заводясь, отчего мне стало невыносимо жарко и дурно.

— Захлопнули пасти, мать вашу! — гаркнула, собрав все силы, и оба тестостероновых фонтана уставились на меня. — Так, Киан-перекручу-все-в-свою-пользу и Крорр-уперто-ни-во-что-не-верю сейчас, блин, молчат как рыбы, говорить обо всем, что знает, будет тронутая дамочка.

Устав бороться со слабостью, все же опустилась обратно на койку, устроившись полусидя, так, чтобы держать всех в поле зрения, пусть и отдавала себе отчет, что ничегошеньки никому не смогу противопоставить в случае атаки любого свойства.

— Я? — изумилась девица. — Тронутая? Чем?

Застонав, я откинула голову и тут же поймала краем глаза движение Киана, которого явно прямо крючило от желания приблизиться, но ответила ему предостерегающим взглядом, и он, хоть и скорчил оскаленную гримасу в ответ, но остался на месте.

— Просто расскажи, что ты там заешь о Пиро и Пробуждающих и почему это должно быть связано со мной. Пожалуйста.

Как ни странно, с каждой новой секундой самочувствие налаживалось и слабость уходила.

— Ничего я не знаю ни о каких Пиро, — досадливо нахмурилась девушка. — А легенды о Пробуждающих… их кто вообще не знает-то?

Четыре вопрошающих взгляда, очевидно, были достаточно красноречивым ответом.

— Господи, — закатила глаза наша случайная информаторша, — ну там все проще некуда, как и полагается в старых сказках или мифах. Давным-давно жили-были драконы, но на свет они все появлялись в человеческом облике и в нем же и оставались до тех пор, пока дракон внутри… ну не знаю, не вызревал, что ли. И тогда приходило время искать ему Пробуждающего, который согласился бы его провести через Освобождение и Овладение.

— А Пробуждающие… они были люди? — уточнила я.

— Кажется, да. И селились в те времена драконы и Пробуждающие рядом, сосуществовали мирно и в гармонии, как всем и положено в пресловутом Золотом веке.

— А что потом?

— Да мне-то откуда знать? Это было так давно, что вряд ли вообще правда! — с ноткой возмущения ответила рассказчица. — Драконы все сошли на нет почему-то, а вслед за ними канули в вечность и Пробуждающие. Может, рассеялись по миру, может, вымерли, кто же теперь скажет?

— Полная чушь! — отрезал Крорр. — Никогда ничего не слышал о каких-то Пробуждающих, и Пиро — это точно не они! Пиро — это те, кто разрушает и сжигает ликтора, пробудив в нем все самые примитивные и стихийные силы, описания которым нет, ибо никто не переживал последствий настоящего взрыва, уничтожающего все и всех вокруг, включая самого воспламененного и источник его горения.

— М-да? И почему же тебя тогда не порвало и не спалило? — едко осведомился Мак-Грегор. — Сделал бы всем большое одолжение.

Глава 10

— Я не знаю, — пробормотал Крорр, неожиданно потеряв весь свой боевой настрой и запустив пятерню в свои медно-красные волосы. — Я ничего уже не понимаю, но невозможно дальше отрицать очевидное.

Его широкие плечи опустились, голова поникла, а взгляд стал рассеянным, как если бы он пытался охватить им слишком много одновременно в себе и снаружи и терпел поражение, а меня окончательно отпустило физически, зато в более чем ощутимой форме пришло нечто новое: лишающая присутствия духа растерянность и импульс стать чем-то вроде опоры, выправить что-то, что сейчас потеряло твердость и прямоту, и еще невесть откуда знание, что мне это под силу. Именно мне.

— Очень надеюсь, что ты не рассчитываешь на мою помощь ни в понимании происходящего, ни в… Как его там? Освобождении и Овладении? Потому как я сама ничего не знаю, знать не хочу, явно не гожусь на роль какой-то там помощницы и не имею ни малейшего намерения продвигаться впредь на этом поприще.

— Облом-облом, — пробормотал под нос притихший до этого вамп, почесывая висок и разглядывая нас всех из своего угла с нескрываемым интересом. — А я уж размечтался, что мы как соберемся да как отправимся загадки прошлого разгадывать.

— Тебе-то что до них? — нахмурился на него Мак-Грегор.

— Здрасти-и-и! Любопытно же!

— Я вообще не уверен, что эта мифологическая история про Пробуждающих и их функции хоть в чем-то достоверна, но ты ведь тоже не можешь игнорировать факт того, что мое обращение связано напрямую с тобой, учитывая, что драконий огонь спалил все вокруг, но не навредил тебе. Неужели не желаешь понять почему и что нас ждет дальше?

— Никаких «вас» не существует, — пробурчал Киан, но все же не вспылил, как до этого, только подошел ближе еще на шажок.

Бронзовый вскинулся, мне снова прилетело раскаленным подобием воздушного тарана в диафрагму, но только на секунду, но потом выдохнул, справляясь с собой, и жар стремительно откатился.

— Я уже достаточно осведомлен, что Войт допустила между вами отношения определенного уровня, — процедил он. — И с этого момента ее право на этот выбор оспаривать не собираюсь. Но очень надеюсь на то, что у тебя, виверн, хватит порядочности и достоинства принять возможные изменения, если она их захочет.

— Порядочность и смирение — это для людей, враг мой, — огрызнулся Мак-Грегор. — А мы с тобой так-то уже не они. Так что никаких изменений!

— Они опять? — поинтересовалась у вампа девушка, которую мой парень почему-то назвал полукровкой. Еще один вопрос, что я намерена ему задать.

— Пока мне снова не пришлось орать на вас и требовать заткнуться, вы, может, вспомните, что я в сознании и нахожусь прямо перед вами, а это, безусловно, значит, что в состоянии сама принимать любые решения? — немного повысила я голос.

— Естественно, — сразу откликнулся Мак-Грегор. — И самое разумное и первоочередное из них, на мой взгляд, это попросить свалить всех на х… из помещения и дать нам спокойно побыть наедине и… поговорить… ага, поговорить тоже не мешало бы. Но, само собой, решать тебе, детка, я могу и под дверью подежурить немного, пока остальные пойдут погуляют на все четыре стороны.

Как бы мне ни хотелось — чисто из вредности и в наказание за его самонадеянность — сказать, что не нуждаюсь в общении с ним в ближайшее время, но не признать, что оно нам реально необходимо по множеству причин, было неразумно. Одна из них — наорать на него, потому как жуть аж распирало отчего-то, вторая — накрутить колокола на кулак, узнавая, что там за единственная или типа того, о которой упомянул его патлатый дружок, где он, на хрен, подцепил эту блоху смазливую, что тут мне «кианчикает», вытрясти наконец правду о его стремлении держать Краеугольный камень рядом со мной… ну и еще прямо-таки невыносимо хотелось коснуться его обновленной кожи, убедиться, что все с ним в порядке, жив-здоров и стал не хуже прежнего.

— Скажу раз, и советую меня услышать, — начала я. — Меня в принципе не интересуют никакие тайны любой степени древности, я не планирую никому, блин, помогать ничего там проходить-выяснять-постигать, не собираюсь вникать в чужие тусняки с противостоянием, плевать кого с кем. Я намерена просто научиться здесь жить, а все подвиги и великие там дела — мимо меня. Любой, кто попытается мне помешать и втянуть во что-то, — автоматически мой враг, каждый желающий хоть как-то помочь — друг. Ясно?

— Эх, люблю девушек, которые всегда четко знают, чего хотят от жизни, — прокомментировал вамп, впрочем, без особого энтузиазма.

— А сейчас и правда вынуждена настаивать на том, чтобы все ушли… — Надо было видеть Киана. Он резко вдохнул и набычился, однозначно собираясь вступить со мной в спор, убеждая в наличии у себя эксклюзивных привилегий, но я коварно обломала весь его запал: — Кроме моего мужчины.

Бывший ликтор засопел, в меня снова полетели порывы жаркого ветра, вытягивающего силы, но мелкая подошла, положила пальцы ему на локоть, Крорр вздрогнул — и разом похолодало.

— Я все равно не согласен уйти совсем, пока мы не выясним хоть что-то про это, — он указал от меня к себе, словно там пролегало нечто осязаемое, и, развернувшись, ушел, увлекая за собой болтающуюся практически на его руке эту… Да без разницы!

Кровосос без единого замечания последовал их примеру, а Мак-Грегор, не мешкая, закрыл за ними дверь и запер, обернувшись ко мне с торжествующе-похотливой ухмылкой на губах.

— Твоего мужчины, да? — промурлыкал он самодовольно.

— Ага, но я бы сейчас на твоем месте этому не радовалась, виверн, — не предвещавшим ничего хорошего тоном ответила ему. — Глядишь, минут через пять ты уже не будешь так счастлив этой перспективе.

Вместо того чтобы напрячься, нахальный ящер рванул ко мне, опустился, почти грохнулся на пол и уткнулся лицом в колени, а макушкой в живот, беспардонно просунул руки под ягодицы, сжал их, заворчав нечто бесконечно удовлетворенно-возбуждающее, давая ощутить тепло своего дыхания на бедрах.

Ну вот и как с ним ругаться прикажете?

Я аккуратно опустила ладонь на его уже ставший чуть колючим затылок, не в силах пока до конца поверить, что можно до такой степени легко восстановиться от тех повреждений, что у него были.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через такую боль. Ожоги были просто жуткие, — корявенько у меня получалось выражать сочувствие. Никогда в этом не была сильна. Даже с измордованной и практически растерзанной сестрой в больнице рядом сидела как немая. Мое — это защищать, если возможно, бешено драться, даже когда почти нет шансов на победу, лелеять злость, разрабатывая планы мести, не умея ничего прощать. А вот жалеть… не-а, не умею что-то.

— Ну она всяко полегче была, чем понимание, что могу тебя никогда больше не увидеть, потому что чертов ликтор или утопил тебя, или скормил кобо, или… да что угодно сделал, сучок криворукий, — проворчал Киан, повернув голову набок и подтянув мою ладонь к губам.

— Не-е-ет, с задачей скормить себя кобо я и сама неплохо почти справилась, — фыркнула, вспомнив свою дурную попытку приветствовать подземных. — На самом деле, если бы не Крорр, глодали бы они уже сейчас мои косточки.

— Обязательно выражу ему мою безмерную признательность, когда буду провожать в добрый путь, — мягко огрызнулся виверн, целуя чувствительную кожу, и я не смогла сдержать прерывистый вздох от беспрепятственно распространяющегося по телу возбуждения.

Всего и понадобилось — теплое, чуть щекотное прикосновение его губ и прислушаться к трансформации ритма его дыхания. Оно становилось резче, ускорялось — я заводилась все сильнее, Мак-Грегор наверняка чуял мою реакцию, вбирал запах чаще, целовал скорее, выше, поднимаясь от запястья к локтю, потираясь щекой о мою грудь через ткань, разгоняя и зажигая мою кровь, заставляя льнуть к нему в ответ, подстегивая и поторапливая уже его… Такой вот наш личный замкнутый круг взаимного дразнения и распаления страсти, начавшийся с невинного прикосновения и стремительно переросший в полную потерю контроля и понимания, где мы и что вокруг, до того момента, пока не будет испит до дна хоть первый глоток или сотня сотен, немного не поутихнет жажда ощутить друг друга на плотском уровне, самом примитивном, но и самом неопровержимом, таком, что убедит окончательно наши взведенные все это время, как тетива на грани разрыва, нервы в том, что вот они мы, все еще есть, доступны для прикосновений, поглощающих поцелуев, будоражащих укусов, заискивающего и отнимающего разум облизывания, обоюдного поглощения и полной отдачи.

И я не отдавала себе отчета в движениях, позволяя и активно помогая раздеть себя, сползла, растягиваясь на спине на узкой койке, потому что мне нужно больше обнаженного гибкого тела Киана, прижимающегося к моему сверху, вдавливающегося повсюду исключительно правильно, дрожащего от нетерпения в унисон со мной. Сопела, пыхтела, сто процентов ни черта не эстетично, извиваясь под ним, изыскивая идеальный угол, хотя куда уж и так идеальнее, глаза завидущие как бы не завалились. Обхватила ногами цепко, будто он готов был ускользнуть. А гадкий виверн тормозил нас, выцеловывая, оглаживая, молча, но так напряженно, что начало казаться: он нарочно пытается дотянуть до моего спонтанного самовоспламенения. Но терпение никогда не было моей добродетелью, а покладистость — основной чертой характера, и я, отрывисто рыкнув от досады, вцепилась пальцами обеих рук в его офигенски твердые ягодицы и требовательно прекратила этот долбаный танец-ускользание его бедер, одновременно подняв навстречу свои.

— Хрен с ни-и-им, — простонал Мак-Грегор, поддаваясь моему ультиматуму, приправленному вероломными теплом и влагой тела, перед которыми ему не устоять. — Никакой прелюдии, потом будет опослялюдия.

Наши рывки навстречу были лишены всякого изящества, слишком для этого мы переполнены зверским голодом. Столкновение тел на бешеной скорости, почти суматошное, настоящая гонка за наслаждением на запредельной скорости. Шлепки мокрых от пота тел и стоны безостановочны и просто оглушительны в полной тишине неизвестно где находящегося подвала. Мы цеплялись, вдавливая пальцы в кожу до белизны, впивались ртами до привкуса соли и металла, до отчетливых отметин, до безусловного заявления: «Мое! Сдохну, но не отдам!» Переплетались, подталкивая и утягивая — я его, а он меня — к так необходимому обоюдному апофеозу, и наконец сорвались в это взрывное насыщение физическое и облегчение душевное, вслед за которым наступило время затишья, пока мы еще в полном контакте, разгоряченные и бурно дышащие, но уже бесконечно спокойные. Осязаемое, страстное свидетельство того, что мы оба живы и все по-прежнему между нами получено, и я, медленно оседая обратно на землю, словно поднятая ураганом пушинка, познавала и признавала внезапно без тени страха, насколько же нуждалась в подтверждении этого факта.

До какой степени же я уже умудрилась влипнуть в этого несносного виверна?

Глава 11

Мак-Грегор переместился на бок, оставшись буквально влипшим грудь к груди, чем вынудил повернуться и меня, приподнял мою голову, уложив на свое предплечье, да так мы какое-то время и лежали — две прижатые лицом к лицу селедки, которым ни капельки не тесно на узкой жесткой койке. Я, кажется, целую вечность и пошевелиться была не в состоянии, а вот у виверна руки ни секунды не бездействовали. Он то мял кожу моей головы и основание шеи, нежно, но с нажимом, отчего хотелось замурлыкать, как разморенной сытой и обогретой солнцем кошке, то оглаживал бок и скользил чуткими, дарящими ненавязчивое, но такое отчетливое удовольствие пальцами вдоль позвоночника, то начинал бесцеремонно, почти до боли стискивать мои ягодицы, словно тесто месил, и тут же заласкивал, настойчиво натирая ладонью, отчего мое тело совсем скоро оказалось предельно расслабленным сверху и будто постоянно равномерно подогреваемым легкой степенью возбуждения внизу. Такое потрясающее ощущение.

— Как самочувствие, детка? — негромко спросил Киан и потерся мягкими губами о мои переносицу и брови, а снова твердым членом — об живот.

— Прекрасно, — расслабленно пробормотала я. — Не могу и вспомнить, когда чувствовала себя так же хорошо.

На самом деле, может, и могла, но кому сейчас нужны начавшие тускнеть в последнее время воспоминания, что неизменно притащили бы на хвосте застарелую боль и все, к чертям, испортили бы? Между мной и Кианом в это безразмерно растянутое чудо-мгновение не было места даже лишнему воздуху, не то что мыслям о прошлом.

— А как же все мои старания ублажить тебя на высшем уровне в наринге? — дурашливо выпятил нижнюю губу Мак-Грегор. — Они что, пропали даром?

— Это было другое «хорошо», — прикусила я его подбородок. — Иного качества.

— Надеюсь, на этом все вопросы о том, кто тебе вредит, а кто как бальзам на все тело исчерпаны? — хоть спросил он и сохраняя шутливый тон, я не пропустила затаенной тревоги в тоне.

Прислушалась к своему состоянию, выискивая проблемы или недомогания, но ничего не нашлось. Наоборот, внутри будто ворочалось море придремнувшей сейчас за ненадобностью энергии. Легкое раздражение вызвала лишь тихонько зазудевшая тема в мозгу, что ни хрена не избежать нам разборок, что же это за фигня между мной и Бронзовым, но я ее отправила точным пинком на дальние задворки сознания. Бывают же вещи в жизни, которые если долго и старательно игнорировать, то они рассасываются сами собой? Вроде простуды.

— Угу, — подтвердила я. — Прости, что подозревала. Что-то не в себе была немного.

Это не снимало других вопросов между нами, но они как-то чуточку подождут, пока я покайфую…

Однако в планы моего парня мораторий на вопросы не входил.

— А нынешнее «хорошо» лучше или хуже прежнего? — спросил он с изрядной долей самодовольного предвкушения.

Ла-а-адно, не я первая начала.

— Ты на развернутые и подробные комплименты, что ли, напрашиваешься… Кианчик? — сымитировала я писклявый голос прилипчивой пигалицы и подняла вопросительно бровь: — Кто, кстати, и откуда у нас сия красавица будет?

— Красавица? Только не говори мне, детка, что ты решила на девочек переключиться и Ингина станет нашей разлучницей! — театрально закатил наглые зенки Киан и тут же совсем не мужественно заорал, когда я ткнула его прямым пальцем под ребра, и полетел с кровати на задницу. — Переходим к моему допросу с пристрастием, да?

— Сам напросился.

— Признайся, что ревнуешь, — ухмыльнулся он, вползая обратно.

— Ты в курсе, что это немного ненормально, добровольно желать лишиться одной обычно ценной для мужиков части тела? — коварно отзеркалила его усмешку, бегло глянув в направлении его паха. Привет-привет, одноглазый дружище, что ж ты смотришь так пристально, несгибаемый ты наш! — Давая мне повод для ревности, ты автоматом подписываешься на кастрацию, ящер.

— Правда-правда? — и не подумал, естественно, Мак-Грегор испугаться. — То есть или твой, или ничей?

— Своеобразная у тебя трактовка, — хмыкнула я и ответила уже серьезно: — Нет, Киан, не правда. Я тебя за яйца держать не собираюсь. Вообще никак. Пойму, что уже все не так — просто уйду.

С его лица тоже мигом слетело шутовское выражение.

— И не надо меня за что-то держать, детка, — нахмурившись и глядя прямо в глаза, произнес он. — Ты за меня держись, а я за тебя, и повода отпустить не жди. Я его давать не собираюсь.

А вот зарекаться не стоит, но и включать прожженную пессимистку без реального повода тоже, так что я просто кивнула, соглашаясь.

— Надеюсь, ты не решил, что уклонился от пули, разведя меня на сантименты? — вернулась я к упертому мелкому рогатому скоту. — Итак, я слушаю, кто такая эта Ингина и где ты ее подцепил?

* * *

— Ты прикалываешься надо мной? — приподнялась я на локте, и Киан тут же воспользовался неожиданным удобством, начав облизывать ближайший к его рту сосок. — Эта… колибри — виверн?

— Наполовину. По крайней мере, мое чутье это безоговорочно утверждает, да и сила в ней неоспорима. Вторая половина — нимфа.

Чутье у него… А что за повод был ее обнюхивать? Я сама себе отвесила мысленную затрещину. Не подходящее время вдруг сильно поглупеть только потому, что у меня, похоже, чувства открылись.

— А в вашем мире частенько случаются вот такие полукровки? — выпалила сначала, но потом поняла, что опять не подумавши. — Блин, ты же и не помнишь о таком наверняка.

Кстати, что-то не припоминаю, чтобы в обучающей программе ликторов вообще упоминались какие-то нимфы. Они еще что за чудовы звери и чего от них ждать?

— Не помню, — легкомысленно пожал плечами виверн, и его губы оставили в покое мою грудь, но только для того, чтобы эстафету перехватила загребущая ладонь, взвешивая, сжимая, как если бы он проводил экспертизу ценного экспоната. — Но тут не в этом главная интрига.

— М? — Я начала обводить кончиками пальцев очертания рельефных мышц на его торсе, и они тут же напряглись, выглядя еще четче, а Мак-Грегор засопел чаще. А чего ты хотел? Не ты один любишь непринужденно облапать кое-что этого достойное.

— Основное в том, что нимфы — это дети вашего мира, не нашего, — сообщил мне он, как бы невзначай подтолкнув мою ласкающую руку пониже, к самому ценному. — И до последнего времени считалось, что гибриды не рождаются у вступающих в связь иномирцев: мы и вы, типа, можем скрещиваться исключительно между, так сказать, урожденными по ближнему территориальному признаку. Но вот уже лет двадцать стали появляться слухи, что многое изменилось и полукровки появляются повсюду.

— И я так понимаю, что это о чем-то говорит?

Сказать честно, единственное, почему меня это интересовало, — это потому, что хотелось знать, не осложнит ли это мою будущую жизнь в Свободных землях. Хотя, с другой стороны, если это важно для моего мужчины, то должно быть значимым и для меня. Это ведь совершенно нормально?

— Угу. Думаю, это признак активизации Краеугольного камня.

— В смысле? — Не догнала я и прекратила все наши заигрывания, сев прямо. — Ты сказал, что он, по сути, источник магии для обоих наших миров, так? Нечто постоянное, как мне представляется. Как он может стать еще активнее?

— Не «еще», детка, а «опять», — озадачил Киан меня окончательно.

— Прекрасно, теперь я совсем ничего не соображаю, — пробормотала себе под нос.

— Я и сам не слишком понимаю, и все что есть — мои догадки и предположения, — поспешил объяснить Мак-Грегор. — Мне кажется, что после той катастрофы Камень вроде как дремал, потому что пережил принудительную огромную растрату энергии, а в последние годы восстановился и снова проснулся.

— Ты говоришь о каком-то булыжнике, как о живом существе, — с сомнением посмотрела я на него, неожиданно воодушевленного.

— Мне он чем-то таким и представляется, — кивнул виверн.

— Хорошо, к чему это, по-твоему, приведет в итоге?

— Без понятия.

Я почесала висок и решила, что время для осмысления гипотез будет потом, а сейчас есть нечто более насущное.

— Ты таскал обломок камня все время с нами. Зачем? — спросила напрямую и сразу предупредила: — И если опять попробуешь схохмить, отвлечь или наврать, то у нас проблема.

Мак-Грегор встал и отошел к стене, почти покидая доступную сиянию свечей территорию, убеждая меня все больше, что честный ответ мне ой как не понравится и прочистил горло, как будто в нем что-то застряло. Правда, судя по всему. Я не торопила и не давила, но внутренне напряглась, констатируя неоспоримый факт, что хорошие моменты в моей жизни, видимо, никогда не будут долгими. Больше.

— Прежде чем захочешь убить меня или возненавидишь, дай себе немного времени обдумать, а мне на то, чтобы придумать оправдание, которое ты сочтешь достаточным для прощения, — сказал он из своего теневого укрытия.

— Ты опять передо мной извиняешься заранее? — Ну все, уверенность в том, что грядет дерьмо, стала полной. А было-то как хорошо, жаль недолго.

— Нет, не извиняюсь, скорее уж торгуюсь. Дело в том… что я все время держал активный кусок Камня поблизости и всячески снабжал тебя своей… хмх… ДНК, потому что надеялся, что это волшебным образом запустит в тебе изменения.

— Изменения? — Нет, я не вскипела… ну не так, как в принципе могла бы.

Точнее уж это напоминало здоровенный такой кулак разочарования, прилетевший в район груди. Вот, значит, как все обстоит в моей жизни в последнее время. Ни для кого я не хороша такой, какая есть. Все норовят поменять чего-нибудь, придать, блин, удобную для себя форму и позу. И ладно ликторы, для которых я, в числе прочих, изначально являлась экспериментальным материалом для определенных манипуляций. Но и чертов Бронзовый жаждал вроде и меня, но с внесением определенных поправок, что сделали бы достойной занимать место рядом с ним. Теперь еще и виверн… А кто спросил, хочу ли я хоть в чем-то меняться? Не подарок? Эгоистичная, грубая, не желающая идти на контакт и работать над собой? Да я эту хрень большую часть своей жизни слушаю! И нравлюсь себе какой есть! Никому не навязываюсь!

— Летти? — встревоженно спросил Киан и шагнул поближе, а я растянула губы в улыбке, призванной скрыть рвущееся наружу бешенство.

— Да, дорогой? Как же еще и ты изменить меня желаешь? — сладким почти до приторности тоном спросила его. — Какие, на хрен, предпочтения?

— Знаешь, ты лучше ори на меня, — зябко дернул плечом Мак-Грегор. — Когда так говоришь, у меня чувство, что я налажал безвозвратно.

— Да ладно, чё такого-то? Захотел и сделал, да, Кианчик? На кой меня спрашивать? Ты же все из лучших побуждений?

— Да, — неуверенно кивнул он.

— Ну тогда я же тебя простить и понять должна, так?

— Так, — кивнул виверн и гулко сглотнул.

— А ни хрена не так! — заорала я. — Не так!

— Детка…

— Да пошел ты, ящер! Мы же, мать твою, уже ругались на эту тему! Ты думаешь, что раз я тогда стерпела это дерьмо с принудительным сокращение числа возможных партнеров по жизни до тебя одного, то и дальше так покатит? Подобные вещи должны быть осмысленным выбором, а не принуждением!

— Все не так!

— А как? Давай свою гребаную версию, которая, естественно, опять позволит тебе соскочить со сковородки!

— Нет у меня никаких версий и оправданий! Мы, блин, встретились… и на этом все! — и он развел руками совершенно бестолково.

Я даже переспрашивать не стала, просто вытаращилась на него, чувствуя, как брови поползли вверх. Что, к чертям, это за объяснение такое?

— Ты имеешь полное право на злость, Летти. — Ой, ну спасибо! — Но, как бы бесяче или смешно ни прозвучало, я действительно все делал их этих самых лучших побуждений! Я хотел подарить тебе крылья!

— То есть эти твои манипуляции должны были обратить меня в виверну?

— Теоретически это возможно.

— Теоретически? А если я стану проклятой жабой? Или еще какой-нибудь жуткой тварью?

— Не станешь. Тут два варианта: или ничего не выйдет вовсе, или ты изменишься и станешь одного со мной вида. Камень способен на все что угодно.

— Это ты, гад, способен на все что угодно! Кто сказал, что я хочу быть зеленой и в чешуе?

Мак-Грегор уставился на меня так, словно не понимал смысла вопроса. Ага, типа, ну кто же такого может не желать?! И при всем психе, нужно признаться, я хотела… как бы дико это ни прозвучало. Все те ощущения во время полета и во сне… я хотела, чтобы они были моими, настоящими, реальными, но вот только, очевидно, следовало спросить себя, не были ли они, эти ошеломляющие и поразительные чувства и видения, просто навеяны всеми этим манипуляциями Киана. Они мои или навязаны как-то им? И почему я во имя гребаной несуществующей справедливости должна взять и принять все как есть?

«Мы, блин, встретились и все». Это и есть все объяснение?

— Летти, чуть подумай, прежде чем проклинать меня и обвинять в деспотизме и неуважении твоих границ! Я хочу наделить тебя силой, неуязвимостью для врагов, продолжительностью жизни, которая не светит тебе в прежнем состоянии. Я не готов однажды потерять тебя, уж точно не потому, что каждая тварь вокруг сильнее, опаснее и не потому что тебя отнимет время! И если уж на то пошло, ты сама подписала отказ от собственной человечности, согласившись встрять в эту ликторскую программу. Вот уж где тебя не пойми в кого еще превратили.

— Ну спасибо, ты меня спас, причем неоднократно, облагодетельствовать желаешь, а я не ценю, — огрызнулась я, ощущая, как гнев безнадежно ускользает. Было что-то обезоруживающее в том, как Мак-Грегор смотрел на меня, виновато и беспомощно и одновременно почти одержимо уперто, и в том, как говорил, вроде и умоляя, и твердолобо не собираясь уступать ни на йоту.

— Детка…

— Нет, я сейчас даже не язвлю, но злиться перестать не могу, понимаешь? Я человек! Живое, наделенное собственным разумом и волей существо, и имею право на выбор!

— Разве я это отрицаю?

— Нет, виверн, ты это элементарно игнорируешь с самого начала. Ты решаешь — ты делаешь, я лишь вынуждена смиряться с последствиями. Мне не подходят такие отношения. — Он передернулся всем телом, как от разряда тока. — Я могу быть человеком, слабым, на твой взгляд, и мало живущим созданием, но это не должно делать меня не равной тебе, уж не в вопросах, напрямую касающихся меня, точно. Называть кого-то своим не значит присвоить его как вещь. Есть хоть один чертов шанс, что ты когда-то действительно поймешь это, а не соврешь мне сейчас, чтобы в следующий раз опять поступить как вздумается?

— Я понимаю… — начал Киан, но наткнувшись на мой свирепый взгляд исправился. — Я клянусь тебе над этим работать.

— Никакого вранья, тайн и манипуляций за спиной? — надавила я.

— Да, — вздох его был тяжелым и нисколько не наигранным. — Могу я теперь снова подойти и прикоснуться к тебе?

Мне это и самой было нужно, чего уж там. Ярость никак не отменяла тяги к нему и столь быстро родившейся необходимости, почти зависимости в его тепле.

— Вообще-то, это не я удрала подальше, — ответила ворчливо, укладываясь обратно, и не стала скрывать долгий удовлетворенный вздох, когда Киан торопливо вытянулся рядом и прижался губами к моему виску.

Глава 12

То, как ликтор плечом к плечу с виверном мчался сначала по зарослям, а потом и по улицам внешне заброшенного города, ведомый непонятным инстинктом, требующим найти Войт во что бы то не стало, он припоминал смутно. Если врага-попутчика вел, скорее всего, его сверхъестественный нюх, то сила, волочившая его вперед, не имела названия. Так же смазанной картинкой на периферии сознания были и все, кто им попадался на пути, включая и вампиршу, что пыталась не допустить их в подвальную комнату. Что-то говорили ему, что-то отвечал он, или точнее уж огрызался. Попустило только тогда, когда он увидел Летисию, и вернулась способность к ведению хоть сколько-то адекватного диалога, а обуявшее его примитивно-звериное нечто откатилось вглубь.

И вот теперь Крорр просто не мог поверить в то, что добровольно оставил Войт другому мужчине. Сопернику, виверну, стопроцентному врагу… и тому, быть с кем она выбрала сама. Когда она называла этого ядовитого засранца своим мужчиной, в ее глазах и голосе не было колебаний или сомнений, и никто на нее не давил, не принуждал. Не делал ничего из того, чем по большей части занимался он, находясь рядом.

Там, где он пер напрямую и требовал признания своей правоты, этот скользкий ящер буквально заискивал перед ней, лип, как патока, к коже, практически бесстыдно облизывал ее взглядом и словами, оставаясь способным мгновенно броситься в схватку хищником для всех остальных. Это Крорр видел четко. Проклятый виверн готов был стелиться под ноги Летти, нисколько не теряя при этом жесткости и яростной решимости отстоять свое. А своим он считал ее. Вот это нужно такой женщине, как Войт? Или же все дело в том, что ей в принципе был нужен именно этот конкретный смазливый гад, каким бы ни был, и никто другой не подойдет, как бы ни старался? Тот момент, когда ему нужно отступить и убраться с позором с их пути? Просто как мужчина прежде он бы это и сделал, но сейчас-то все изменилось. И, похоже, впереди их ждет море дерьма, потому как он не уйдет, пока не разберется, что же теперь такое, как связан с Войт и можно ли вернуть себе нормальную жизнь.

Ибо жить вот так, когда в груди будто поместили постепенно набирающий температуру ядерный реактор, невыносимо. Даже сейчас он не давал ему нормально дышать, пылал внутри, жег кожу, сводил разум и тело спазмами обжигающего вожделения, и с каждым шагом становилось только хуже. Вернись-отбери-захвати-возьми!

Маленькая полукровка снова коснулась его локтя, заставляя Бронзового почти ощериться на острое ощущение от этого контакта. Первым, абсолютно животным импульсом было броситься на нее, схватить за волосы, вжать в стену и выпустить на волю грозящую взорвать его похоть. Плевать, что она не Летти, на то, что они не одни, плевать на все. В конце концов, ее тело — тело женщины, и оно способно дать ему хоть краткое облегчение от этого невыносимого кошмара. Но следом пришел стыд, и от легкого касания тонких пальцев опять покатилась по нему волна прохлады и облегчения. Крорру захотелось вцепиться в ее узкую ладонь, приложить к своему пылающему лбу или вообще засунуть в центр груди, заставив обхватить его молотящееся в испепеляющем огне сердце. Что же за ужас с ним творится? Неужели он окончательно встал на путь утраты человечности?

— Я могу помочь тебе, — тихо сказала Ингина, и идущий впереди вамп, что вел их неизвестно куда по лабиринту подвальных коридоров, обернулся и знающе ухмыльнулся.

— Нимфочки — они такие.

Ликтор только собирался возразить, как из-за очередного поворота появилась изящная фигура той самой вампирши. Аура властности окружала ее так же отчетливо, как и аромат очень дорогих духов. Платье цвета сливок льнуло к ее телу, идеальный маникюр и макияж, тяжелые драгоценности. Их вид обожал роскошь, несмотря на то, что большую часть времени они существовали на подземных этажах полуразваленных городов. Крорр всегда задавался вопросом, где кровососы брали все это в Зараженных землях. Ну да, всегда, когда разглядывал очередной труп убитой им твари.

— Ты привел в мой дом слишком много гостей, от которых разит проблемами, Рихор, — промурлыкала она с легкой ленцой, что, однако, не скрывала ноток угрозы. — Значит ли это, что ты решил вернуться насовсем?

— Это значит лишь то, что я готов щедро отплатить тебе за причиненные беспокойства, — в тон ей ответил их проводник, нахально обвив женскую талию рукой и потершись бедрами. — Дай мне их только устроить, и я сразу приступлю.

— Отплатить? За то, что в моем доме появился ликтор? Чем интересно? — в голосе женщины прорезалось раздражение.

— Это хорошо, что тебе интересно, — беспечно ответил парень и обошел ее, знаком призывая следовать за ним.

— Ликтор, очень советую тебе не высовываться, пока ты здесь. Многие тут имеют к таким, как ты, личные счеты и желают пересечься с тобой в темном углу совсем не для того, чтобы немного пригубить из горлышка! — прорычала вампирша им вслед.

Они шли еще минут пять, и наконец Рихор толкнул одну из дверей и отошел, пропуская их с Ингиной внутрь.

— Чудная птичка, оставляю его на тебя, — произнес вамп с усмешкой. — Сдается мне, что ты сможешь позаботиться о том, чтобы слегка охладить его. А я пошел расплачусь по полной за ваше пребывание в гостях. И не стоит благодарить — процесс вполне себе нравится и мне самому.

— На твоем месте я бы оскорбился его словами, — процедил Крорр сквозь зубы, мрачно оглядывая комнату, что выглядела бы нормальной спальней с двуспальной кроватью и еще одной дверью, очевидно, в ванную, если бы не отсутствие окон, делающей ее больше похожей на чертов склеп.

— Почему? — удивленно подняла крутые бровки полукровка, уставившись на него своими огромными глазищами с золотистыми искрами, которых вроде бы стало больше, и взялась расстегивать свои брючки. — Нимфы — народ моей матери — обожают секс и считают его лекарством почти от всех проблем и стрессов. И совершенно уверена, именно он сейчас лучшее средство от твоей.

Немного притухшее недавно жестокое жжение стало снова набирать силу, как угли костра, раздуваемые чьим-то злонамеренным дыханием.

— Откуда тебе, черт возьми, знать, в чем действительно моя проблема? — прорычал Крорр, приказывая себе отвернуться и не следить за неспешным разоблачением девушки. Абсолютно безразличной ему к тому же.

— Точно знать я, конечно, не могу, — пожала она узенькими плечиками, и это заставило ее небольшие, но великолепной формы груди качнуться, а ликтора сглотнуть пересохшим горлом, — но, понаблюдав за тобой уже некоторое время, поняла: дело в том, что у тебя и девушки Киана появилась какая-то странная связь. Ваши эмоции непонятным образом зависят теперь друг от друга. И учитывая, что ребятки на данный момент там далеко не в карты играют, ты заведен до невозможности. Не говоря о том, что этого не скрывают твои штаны, от тебя прямо пышет похотью. И я это тоже ощущаю всем своим существом.

— То есть ты готова взять и облагодетельствовать меня, переспав по-быстрому, и тебе совсем плевать, что хочу-то я не тебя? — постарался изобразить пренебрежение Бронзовый, но мышцы лица, как до этого и глаза, явно отказывались его слушаться. — Как насчет чувства собственного достоинства? Никогда о таком не слышала?

— А на что мне обижаться? Ты ведь сейчас не меня пытаешься оскорбить, а себя. И ни фига не понимаешь, что желаешь не Летти, а просто сгораешь от вожделения, которое созвучно тому, что переживает сейчас она, плюс навязывает твоя вторая половина. Вот только дракон в тебе вожделеет нового освобождения, жизни — всего и сразу, а не просто секса, но понимания у вас нет, значит, твой разум все и трактует доступным образом, превращая это в понятные мотивации: голод, гнев или секс.

Оказавшись полностью без одежды, Ингина подошла к нему не торопясь, но с видом человека, уверенного в своих действиях, и положила ладошки ему на плечи. Крорр напрягся всем телом, застыл неподвижно… но рук ее не оттолкнул и не отстранился.

— Да откуда такие выводы? — резко севшим голосом спросил он.

— Ой, я тебя умоляю, кому все знать о непонимании двух ипостасей, как не мне! — постучала девушка по виску, и, судя по прорезавшимся порыкивающим ноткам, более жесткая половина впервые подала голос за это время.

— Памятуя твое дурацкое раздвоение, я бы не слишком доверял этим утверждениям, — пробормотал Бронзовый, почти грубо притиснув ее к себе. Пусть уже испугается и отвалит от него со своими глубокими умозаключениями. Но в кольце его рук эта хрупкая, но сильная девушка ощущалась поразительно приятно. Так, что разжимать объятий не хотелось.

— Предположениям, ликтор, всего лишь предположениям. Которые мы вполне в состоянии взять и проверить, — тихо рассмеялась полукровка, дразня все его нервные окончания, и одарила поцелуем в шею.

Это ласковое прикосновение опять вскипятило его кровь, возвращая к состоянию неминуемого взрыва, и ликтор, мстя ей за это, подхватил Ингину под ягодицы, вынуждая обхватить его ногами, и, развернувшись, безжалостно вжал собой в стену, бесстыдно толкнувшись между бедер.

— И в чем же будет состоять проверка? Я тебя трахну и волшебным образом пойму, что не хочу именно Войт? Тебе стоит знать, крошка, что мужчина может неистово желать одну конкретную женщину, но без проблем иметь других. Вот такие мы скоты! — гневно рычал он, начав осыпать ее скулы и шею скорее уж укусами, чем касаниями губ, но несносная девчонка только выгнулась навстречу его агрессии, безоговорочно принимая ее.

— Вовсе нет. Все, что тебе нужно, — это прочувствовать, что твои желания — это одно, а то, чего алчет дракон, — другое.

Крорр должен был рассмеяться, оттолкнуть, отрицать, но ничего этого сделать не смог, забыл, когда чокнутая полукровка с магическими золотистыми искрами в радужках легчайшим касанием победила его. Обхватила его лицо и поцеловала в кривящийся в неверии рот по-настоящему. И он понял и действительно ощутил. Как мучительный жар уступает место дразнящему теплу, убираясь с первого плана, пусть и не уходя совсем, но оседая где-то в затылке и позвоночнике и позволяя выйти на свободу желанию. Естественному, нормальному, чисто человеческому, страстному, но не имеющему ничего общего с той зверской одержимостью, которую он испытывал рядом с Войт. Бронзовый отчетливо, как наяву, увидел себя — мужчину, охваченного чувственным удовольствием и потребностью к женщине в его объятьях, и особняком — дракона, взирающего на все это отстраненно и с большой долей непонимания, потому как ему требовалось что-то иное.

— Спасибо, — пробормотал он, неожиданно захлебываясь от благодарности, облегчения, нежности. — Спасибо-спасибо-спасибо.

И нет, то, чем они занялись дальше, не было голым сексом… это было нечто совсем другое.

Глава 13

Естественно, я превратил наши обнимашки в новый раунд секса. Потому что примирительный секс гораздо эффективнее, чем примирительные зажимания. А еще потому что все еще никак не мог успокоиться, оказавшись столько раз за последние сутки перед угрозой потерять Летти.

Она могла погибнуть, и я был на грани поверить в это на краткий момент. Она могла бросить меня к чертям, когда я облажался, подставился и лежал там обожженный и бесполезный. Она могла взбеситься и перечеркнуть все между нами, узнав о моих махинациях, ибо право имела за то, что я попытался провернуть с ней, но без ее ведома.

Конечно, без вариантов, что я бы отпустил ее и перестал липнуть, сколько бы ни гнала и ни психовала, благо на случай ее крайней злости есть за пазухой масочка непробиваемого дурня, которому все как с гуся вода. Но вот перспектива того, что это я сейчас мог быть на месте рыжего, то есть тем, кому указали на дверь, вообще не радовала. И понимаю я, понимаю, что мои поступки и откровенное присвоение и самой Летти, и всех возможных изменений в ней мою девочку выводят из себя. Мягко говоря. Придется как-нибудь научиться сначала посвящать ее в суть своих, безусловно, гениальных планов, а потом уже начинать выполнять их. Но и ей нужно как-то усвоить, что: а) не всегда есть достаточно времени и некоторые ситуации разрешаются непосредственно в процессе развития, б) многие вещи мне известны, а ей нет, и я знаю, как лучше, но на первый взгляд так может не казаться, а учитывая упрямство и чрезмерную самостоятельность Войт, мы рискуем каждый раз увязать в спорах, скандалах и как неизбежное последствие наших противостояний — в сексе. В последнем я всегда только «за», но не о том речь. Ибо есть еще и «в». Я не человек. Не человеческий мужчина даже близко, как бы им ни прикидывался. Я самец виверна, и в некоторых аспектах жизни мне сложно думать и действовать по-людски вовсе не потому, что не уважаю личные границы Летти (Хотя кому они к чертям нужны? Если я провожу в ней большую часть нашего совместного времени, то какие границы вообще?), но опять же тут смотри пункт «б» — в подавляющем количестве случаев я знаю, как лучше, а она нет.

— Нужно помыться, — сонно пробормотала бессильно распростертая на мне после оргазма Летти, — но нет сил.

Она поерзала поверх моего тела, напоминая о пережитом несколько минут назад, когда я не просто кончил — досуха излился, и такое чувство, что и никакой не спермой, а гребаным чистым ликованием. Если для других Войт и была Крушительницей, то мне впору ее начать называть Опустошительницей. Она мне не яйца выжимает, до самой души выцеживает все до капли, и ничего лучшего со мной не случалось.

Но над всем физическим кайфом превалировало нечто совсем иное — ее признание меня своим мужчиной. Смириться с тем, что мне она необходима, и я ничего (внезапно и несмотря на все обстоятельства против) так не хочу уже в жизни, как присвоить ее — удовольствие одного порядка, но оказаться перед фактом, что и в ответ присвоили меня — вот уж что заоблачно. Это как сравнить плавание и свободное парение. И то, и это, само собой, ощущается супер, но какая же огромная разница!

— Если не превращусь в виверну, свалишь ведь однажды, — снова бубнеж под нос, пока Войт сползла-таки с меня и пристроилась рядом с закрытыми глазами.

— Нет! — рявкнул громче, чем нужно, и Летти вздрогнула и вскинула голову, непонимающе щурясь.

— Ты чего орешь? — недовольно сипло спросила она, и я осознал, что вопрос-то она, судя по всему, задала во сне. Вот только без разницы — ответ на него оставался прежним.

Нет. Не «кто знает — жизнь длинна», не «скорее всего, нет», не «если сама меня не бросишь». Я не врал и не юлил, когда давал ей объяснение. Мы встретились — и все. Запустилась череда событий и изменений, которые не повернуть вспять и не отменить. Постепенно, но неизбежно все прошлое перестало иметь прежнее значение, первым и главным моим приоритетом стала Войт. Не возвращение домой, не поиск Камня, не противостояние замыслам ликторов. Да, я тоскую по семье, да, я хотел бы еще хоть раз взглянуть на родные края… но уже с Летти, и да, я все еще уверен, что каждый долбаный курятник Крылатых необходимо расхреначить до основания, но-но-но…

В твоих загребущих лапах вдруг оказывается все, что тебе нужно, существо от которого не хочется отрываться, рядом с которым твои потребности и помыслы становятся элементарными до безобразия. Уютный кров для двоих, пища, вода, минимум бытовых мелочей, не мне — ей, и сто лет уединения, что не нарушат ни посторонние, ни общемировые катаклизмы. Тебе никуда не упирались оба мира и все войны, ты конченый эгоист, и от этого нисколечки не стыдно. И как же дико жаль, что нельзя просто взять и отгородится от всего и всех, зависнув в пузыре собственного счастья.

И раз уж пришлось думать об этих «всех»… Надо бы смотаться и проверить, как там команда беглецов, они же мои ищейки, и забрать обратно осколок Камня. Интересно, можно эту случайную фразу Летти во сне трактовать как «Да, милый, я согласна уже добровольно продолжить усилия по превращению в виверну»? Или мне все равно следует официально испрашивать у нее согласия действовать дальше? Что ж все так заморочено-то у людей? Почему всегда проще их ставить перед свершившимися фактами и неизбежностью их принять, чем убеждать, что именно так будет правильно? Почему их чертова интуиция настолько слаба, а инстинкты включаются на краткое время и то не в полную силу?

Я покосился на мирно сопящую Войт в очередной раз, чуть не начав раздуваться от гордости за собственную способность сотворить это простое чудо — внушить своей маниакально недоверчивой партнерше достаточную степень чувства безопасности, чтобы она погрузилась в отдых и мир своих грез безмятежно и полностью, а не была настороже, даже пребывая в дреме. Как же не хотелось порушить это, но слишком долго замереть на месте, в замкнутом подземном помещении было чревато неприятностями. Ликторы сейчас наверняка рыскали в Свободных землях, прочесывая их частым гребнем, и, несмотря на огромную территорию, долбаному Бронзовому как-то удалось выйти на дезертиров, а значит, и другие могут. А отдавать им ни самому мне нужных ребят, особенно после того, как их способность следовать за излучением Камня я проверил опытным путем, ни осколок в планы не входило.

Да и вопрос с приставшим, как репей, нововылупленным драконом надо как-то решать. Мне ближе радикальный метод, но сто процентов Летти будет против. Помимо этого, еще вставала проблема, как преподнести новость Харду и нашим сторонникам. Утаивать — нечестно и бесполезно. Слух разойдется, как пожар, и наверняка, наставник и остальные будут единодушны со мной во мнении, что дракона надо давить на упреждение, мало ли во что выльется его появление. Но беда в том, что я до сих пор не понял природы связи с ним Летти и абсолютно не имел желания посвящать в факт ее наличия кого бы то ни было. Эх, прибить бы всех свидетелей, бросить после себя руины и улететь спокойно с девушкой в лапах. Ага, Войт это оценит, безусловно.

— Что не так? — почти совсем не сонный голос Летти застал меня врасплох.

— В смысле? — честно уставился в ее глаза.

— Ты чертовски громко сопишь и хмурился. Что не так? — Ну вот, похоже, степень ее расслабления в моем присутствии самонадеянно преувеличил. Как давно она проснулась и наблюдает за мной, а я даже не обратил внимание на изменение дыхания.

— Это из-за Крорра или из-за Камня?

Вызвала ли у меня раздражение очередность упоминания? Естественно.

— Это из-за урчания в твоем животе, — отшутился я. — Нужно тебя накормить.

— Сначала помыть. Количество высохших прям на мне биологических жидкостей реально зашкаливает.

— Я не против, это ведь показатель хорошо мною проделанной работы. Ублажить, накормить, защитить. Порядок действий может быть произвольным в зависимости от обстоятельств и потребностей моей женщины.

Летти приподнялась на постели, пригвоздив меня каким-то нечитаемым и поэтому вводящим в замешательство и тревогу взглядом.

— А ты ничего не пропустил в этом уравнении?

Я моргнул, соображая, но она не стала дожидаться ответа — поднявшись, сладко потянулась, искушая меня просто со страшной силой, и приказала:

— Мыться!

Немного поплутав по коридорам, мы нашли-таки место проживания местных вампирских кормильцев, где с нами охотно поделились едой и одеждой, обеспечили горячим душем со всем нужным, и это вызвало у Летти такие блаженные стоны, что я чуть не кончил их слушая, пусть мне и велено было ждать снаружи. Если у нее такой восторг вызвать способны шампунь, пахучий гель и бритва, то мне следует отвесить хорошего пинка за то, что о таких вещах я не удосужился подумать. Ладно, когда у нас наконец появится свой постоянный дом, я добуду Летти горы этой девчачьей дребедени. Только когда это еще будет.

Во время трапезы Войт с огромным интересом рассматривала молодых парней и девушек — основных обитателей общаги кормильцев, потому как более взрослые и семейные жили отдельно — отметины на их запястьях и шеях и явно сгорала от желания задать мучившие ее вопросы. В ответ на нас пялились с не меньшим любопытством. Однозначно, все уже были в курсе, что за гости у них.

И только когда мы покинули подземный уровень и поднялись наверх, ее прорвало. Снаружи была ночь с яркой луной, и прямо перед нами открылась обыкновенная спортивная площадка, где сейчас происходил самый банальный баскетбольный матч. Кровососы и их кормильцы играли вместе, толкая и шутливо задирая друг друга, а на трибунах, изрядно покореженных и поломанных, пусть и очень тихо за них болели девчонки, сидя точно так же, вперемешку, не разбирая расы.

— Я не понимаю, блин! — прошептала Летти, глядя на них. — То есть я же ни разу не расистка или что-то в этом роде, но… зараза! Вот сейчас они все тут выглядят совершенно нормально, играют, веселятся, еще, небось, и сексом занимаются, а потом кто-то кому-то в глотку впивается и, считай, жрет его заживо! Как так-то? Почему люди на это подписываются? Быть пищей.

— Детка, ты на все смотришь под слишком мрачным углом, — обнял я ее со спины, но она осталась жесткой в моих объятиях, продолжая будто что-то искать в лицах людей за сеткой площадки.

— Да? А под каким надо? — Она не цеплялась, действительно пыталась понять.

— После катастрофы действительно какое-то время творилось нечто жуткое. Но тогда все были дезориентированы, прежняя жизнь исчезла, была разрушена, и все без исключения оказались перед необходимостью выживания. Но не каждый, кто выглядит чудовищем или чей образ жизни мнится тебе чудовищным, действительно монстр.

— Это я понимаю, Киан. Но добровольно стать едой для кровососов…

— Не совсем так. Вампирские кланы, такие, как этот, берегут своих кормильцев, дают защиту от других существ, в том числе и кланов себе подобных, кто предпочитает до сих пор охотиться и пить досуха, а не жить в мире, обеспечивают всем необходимым, считают равными, и кормление здесь — сугубо добровольное дело. Это обмен, причем взаимовыгодный.

— Ну еще бы, взаимовыгодный, — раздался из-за наших спин презрительный голос долбаного рыжего. — Дают пищу, одевают, от других хищников защищают, только чтобы самим всю кровушку доить. Какое человеколюбие и взаимная выгода!

Я чуть отстранился от Летти, поворачиваясь к нему, чтобы не выдать мгновенно вспыхнувшего бешенства. Рядом с Крорром опять стояла Ингина, держа его за руку — прям парочка детишек, мля. Нашла мелочь к кому прилипнуть!

— Конечно, это ведь тебе и твоим бывшим сослуживцами говорить о человеколюбии, разжалованный-уже-не-ликтор-недодракон, — язвительно ответил я. — Это ведь от большой любви к людям вы умерщвляете каждое живое существо, когда находите места обитания вамповских кланов. Мужчин, женщин, детей — без разбору, к какому роду племени они принадлежат. Сам-то лично скольких прикончил?

— Достаточно! — рявкнул Бронзовый. — Я делал то, что считал правильным!

— Ну раз так, то отчего же не поступишь правильно и с собой? Пойди вздернись или пусти пулю в башку, ведь сам теперь тварь неведома, — выплюнул я и ткнул пальцем в руку нимфы на его локте. — Да отцепись ты от него, мелкая!

В ответ Крорр таким специфичным жестом задвинул Ингину за спину и ощерился на меня, и только тут до меня вдруг дошло.

— Ты переспала с этим… Да ты издеваешься!

Нет, ну что за дура полукровная! Из всех похотливых ублюдков в мире обязательно было выбрать этого козла генно модифицированного? Если так прижало, то пусть бы с вампом или с человеком, но не с ним же! Она хренова почти что виверна, а он…

— Мак-Грегор, остановись! — приказала Летти, немного осаждая мой гнев.

— Он долбаный ликтор! — указал я обеим недогоняющим девушкам на очевидное.

— Он дракон! — возразила Ингина.

— Да чтоб он сдох! — выпалил я.

— Боюсь, тебя это не слишком порадует, пока он связан с твоей подружкой, — выступила она из-за мужской спины и указала на Войт: — Сам смотри! На него и на нее смотри!

В гневе я уставился сначала в покрасневшую рожу бывшего ликтора, что выглядел так, как если бы в любой момент у него готов повалить дым из носа и ушей, и тут же оглянулся на Летти. Она снова была бледной, и взгляд ее стекленел.

— Убью на хрен! — в бешенстве заревел и двинулся на ублюдка, но мелочь кинулась вперед и уперлась мне в грудь ладонями, а на локте сомкнулись похолодевшие пальцы моей женщины.

— Нет! — в два голоса, возразили они.

— Не доводи опять до края. Кажись, я влипла, — пробормотала Летти, и, к моему удивлению, повторила недавний жест дракона, словно могла видеть нечто осязаемое между ним и ею. — И похоже, радикальные меры тут не сработают, Киан. Придется разбираться, как расцепить эту гадскую связь.

Мне пришлось осадить беснующегося виверна, которому надоело дожидаться расправы и потратить несколько секунд на успокоение и только потом развернуться, и прижать к себе Войт, не опасаясь ей кости переломать в собственническом судорожном захвате и натыкаясь взглядом на десятки уставившихся на нас глаз остановивших игру парней и девушек.

Все они глядели на нас настороженно, большинство вампов уже держали за руки или обхватив вокруг тел ребят кормильцев, готовые и сами спасаться и их перенести.

— Мы влипли, детка, — ответил я Летти, вдохнув запах ее волос. — И раз нужно — разберемся.

«Но потом я все равно рыжего угроблю», — подумал, но не сказал.

Глава 14

Все-таки чертовски много всего валилось на меня в последнее время и как-то чересчур стремительно. После месяцев вымораживающего безделья в тюрьме с момента попадания в ликторский корпус события неслись вскачь, и даже как следует осмыслить их не представлялось возможным. Поганейшее ощущение полной потери контроля над собственной жизнью. Как если бы меня затянуло в водоворот, с мощью которого бороться без вариантов, и единственное, что остается, — пытаться увернуться от всякого дерьма, что крутит здесь одновременно с тобой.

Теперь еще и необходимость признать, что между мной и Бронзовым установилась какая-то хренова связь, и, похоже, каждый раз, когда он выходит из себя, моя внутренняя батарейка в бешеном темпе садится. Кстати, увеличение между нами расстояния тоже ощущалось некомфортным, сейчас я четко прочувствовала это. Пока Крорр с полукровкой не появились на площадке, у меня внутри как-то ныло и тянуло, нечто вроде нудной, постепенно нарастающей и раздражающей зубной боли, но вот только по всему телу или даже не только телу. Короче, гадость реальная, что прекратилась буквально за секунду, стоило ликтору нарисоваться поблизости, правда, нормально разобраться времени у меня не было, так как парни тут же ожидаемо сцепились языками и началось опустошение.

Блин, и реальность теперь, судя по всему, у меня! До того, как станет понятно, как разорвать связь между мной и Крорром, нам, очевидно, придется тусить рядышком, а учитывая, что стоит им с Кианом оказаться в зоне видимости друг друга, и оба начинают вскипать, ждет меня настоящая веселуха. Так и буду постоянно находиться на грани энергетического истощения, что ли?

Ну нет, меня такое положение вещей совершенно не устраивает. Моя жизнь и еще непонятые толком мною чувства в отношении виверна — тут уж нет вопросов, что в итоге перевесит.

Отстранившись от Киана я посмотрела в его до невыносимости привлекательное лицо, пересекаясь с тревожно-ищущим ответным взглядом, хотя скорее уж уставилась в себя, а потом на ликтора, который уже практически совсем успокоился, отчего отметка моих сил поползла бодренько наверх. Ингина действительно буквально прилипла к рыжему, поглаживая тонкими пальцами по его лицу и шее, и пусть бывший ликтор глядел на меня не отрываясь и вопрошая, но я заметила крошечные движения, еле заметную податливость, с которой он встречал ее прикосновения. И это раздражало необъяснимо, будто эта маленькая женщина была каким-то препятствием.

— Думаю, самое время нам поговорить нормально, без вспышек, — я покосилась на Мак-Грегора.

— Обещаю не заводиться и ликтора не цеплять, — мгновенно отозвался он, будто ответ готовил заранее, но талию мою сжал чуть сильнее и проворчал едва слышно: — Твоя безопасность для меня сейчас в приоритете, я его всегда позже прибить смогу.

Крорр сверкнул глазами, явно испытав желание поспорить с тем, кто кого, но сдержался и сделал глубокий шумный вдох.

— Летти Войт, официально заявляю, что на тебя никак больше не претендую, потому что разобрался в природе моего к тебе влечения, но возможности убраться от тебя подальше пока не вижу. Так что до того, как мы не найдем способ избавиться от взаимной зависимости, стоит набраться терпения.

— Мне остается только согласиться, — вздохнула я. — Есть соображения, где мы могли бы разжиться информацией?

— Я бы настоятельно советовал перенести все дальнейшие обсуждения ваших слишком интересных вопросов подальше от десятков очень чутких ушек, — рядом материализовался вамп-шутник и кивнул на молодняк на площадке. — Если все готовы отчалить отсюда, то можем трогаться и продолжить разговор на некотором удалении от мест обитания клана.

— А тебя-то с какой стати мы должны с собой брать? — фыркнул Киан.

— Он забавный и помог нам просто так, — предложила свой вариант Ингина, невинно похлопав ресницами. Чего же она так раздражает-то меня?

— Просто так не бывает, — слегка шокировав меня, поддержал виверна ликтор. — Какой твой интерес, кровосос?

— Вопрос и является, по сути, ответом, — пожал плечами бледный парень. — Мне любопытно. Не так часто везет стать свидетелем чего-то реально значимого, монотонная жизнь — сплошная скука, так почему нет?

— Вампы обожают скуку, столетиями живут в одних и тех же местах, ненавидят все новое и терпеть не могут путешествия, — припечатал Мак-Грегор.

— Я какой-то неправильный среди своих, думаешь, почему поселился подальше?

— Ты, естественно, тоже желаешь составить нам компанию? — сдерживая рвущуюся наружу язвительность, спросила я мелкую полукровку, и та охотно закивала. — Прекрасно. Мы долбаная команда несуразностей: полувиверна без царя в голове, бывший ликтор, он же дракон, коим быть совсем не желает, я — предположительно какая-то Пробуждающая, понятия не имеющая, что с этим делать, и кровопийца, которому поперек горла обычаи и нравы себе подобных.

Я повернулась к Киану и невесело усмехнулась.

— Один ты тут нормальный, так что есть шанс свалить от нашей команды неудачников, пока не поздно.

— Нормальный на такую, как ты, детка, не запал бы до потери способности соображать. — Он наклонился и потерся кончиком своего носа об мой, и вышло немного щекотно. — Так что я более чем уместен здесь, мало того, являюсь самым ценным и полезным, а главное — избавиться от меня, пока ты член этой команды, совершенно без вариантов.

— Ты должен знать, что если встанет выбор между тобой и моим выживанием из-за этой гребаной связи с Крором, я выберу не тебя. Прости, — прошептала еле слышно ему в губы.

Линия челюсти Киана стала жестче, и, кажется, я услышала, как скрипнули его зубы.

— Значит, мне следует делать все, чтобы так выбирать тебе никогда не пришлось, — ответил он отрывисто. — Сейчас за осколком?

— За беглецами, — согласилась я, это на данный момент было самым насущным, пусть и понятия не имела, что нам делать еще и с кучей новобранцев-дезертиров. — Только вот как быть с Крорром? Летать он ведь больше не может… ну не в этом облике точно.

— Мне его еще и тащить? — театрально закатил глаза Мак-Грегор. — Потом лапы отмывать задолбаюсь.

— Я, вообще-то, беспокоюсь больше по поводу твоего яда, — уточнила и посмотрела на довольного вампа. — Вряд ли у вас тут костюм химзащиты завалялся.

— Детка, должен тебе признаться, — прижавшись губами к моему уху, прошептал Киан, — с определенного возраста виверны прекрасно могут управлять степенью своей ядовитости. Если нужно, то мы безопасны, но это информация… э-э-эм-м… интимного характера.

Услышанное осело в моем разуме, и я взяла и укусила брехливого засранца за подбородок. Ну не гад ли он? То есть он мог меня не травить, считай, адаптировать и делать ядовитой для других, но поступил наоборот.

— Мы еще поговорим на эту тему с тобой, Киан-я-твой-единственный-вариант-Мак-Грегор, — пригрозила ему. — И надеюсь, ты усек: обманешь меня снова — и последуют репрессии. Я не шучу.

— Усек, злючка моя, но это никак не меняет аксиомы, что я действительно твой единственный вариант.

— Мне казалось, мы собирались выдвигаться, — едко заметил ликтор, Киан зыркнул на него зло в ответ, но на удивление этим и ограничился.

Повернувшись ко всем спиной, Киан снял штаны, запихнул их в сумку, которую пристроил на моем плече, многозначительно при этом косясь на меня, смешно поигрывая бровями и подмигивая, отступил на десяток шагов, обратился, привычно заставив пресечься дыхание и завибрировать внутренности. Грациозно и явно красуясь, развернул крылья во всю ширь, вытягиваясь на задних лапах, заревел и вдруг склонился, чтобы потереться огромными ноздрями об мой живот, и только после этого протянул раскрытую лапу, предлагая устроиться как удобно. Со стороны спортплощадки донеслись удивленные и испуганные вздохи.

— Ты в курсе, что твой мужик — страшный выпендрежник? — хмыкнул сзади вамп.

Естественно, в курсе! Главное, что адресовано это хвастовство исключительно мне.

— Может себе позволить, — отмахнулась, забираясь между когтистых пальцев.

— А я на спину! — взвизгнула полукровка и вскарабкалась, устраиваясь там. Нет, у нее такой вид, словно мы отправляемся кататься на аттракционе! Как же достает! Это мой аттрак… виверн! Мой, и точка!

— Ну а мне, слава эволюции, транспорт не нужен, — произнес кровосос и стал темным облаком.

Ухнув своими громадными опахалами, Киан оторвался от земли и, только будучи уже в воздухе, грубо цапнул Крорра поперек тела и стал набирать высоту.

Летели мы недолго, но я успела пораскинуть мозгами, пытаясь хоть как-то охватить все происходившее в последнее время и попробовать понять, нет ли повсюду скрытой связи.

Смысла гадать, когда мы «сцепились», так сказать, с Крорром, не видела, скорее всего, что это случилось во время той моей истерики в карцере… или нет, да не суть. Поражала степень вероятности того, каковы вообще шансы были у нас столкнуться в ликторской программе и при определенных обстоятельствах. А что если количество людей с древними генами тех самых Пробуждающих не так и мало в общей массе? По этой причине ликторы всегда жили настолько обособленно?

Но при этом Бронзовый упоминал о случаях этой их «спонтанной детонации», причем во множественном числе, а значит, это не являлось исключительным событием, пусть и редким. Ясное дело, что их руководство не полные дебилы и подобные взрывные воспламенения с множественными жертвами и разрушениями им были ни к чему, а Пробуждающие с такого угла зрения для них реально враги и вредители. Но удивляло другое. Они столь громогласно объявляли ликторов драконьими потомками, но были абсолютно против их полноценного обращения в этих самых драконов. Постулат «любое существо, способное менять ипостась — враг и тварь» звучал однозначно. Почему? Можно предположить, что при состоявшейся связке «дракон-Пробуждающий» переставали действовать какие-то внешние приказы и обратившийся ликтор становился существом неуправляемым для прежних авторитетов. Свободным. А кому, к чертям, нужны такие солдаты?

Плюс, учитывая мои собственные психологические характеристики и предположив, что все Пробуждающие не склонны к подчинению и даже где-то антисоциальны, выходил ужасный тандем между ящером и человеком, который в принципе невозможно приструнить.

Домыслы, все это мои домыслы. Крорр говорил, все столкновения ликторов и так называемых Пиро приводили к летальному исходу для обоих, а у нас нет. Чем мы отличались? Правильно, наличием в этом уравнении Мак-Грегора, что подпаивал меня своей кровушкой, перестраивая мой организм под себя. Это повысило мою жаропрочность, ладно, а как быть с самим Бронзовым? Он-то тоже не сгорел, пусть и шарахнуло охренеть как! Нет, ну я могу сделать ма-а-алюсенький допуск, что тех капель, что его притравили во время поцелуя, хватило для повышения его шансов, но слишком уж смехотворна эта вероятность. Или пресловутая связь работает вот так? Выживает Пробуждающий, жив и дракон? Нет, так конец обоим?

Однако есть еще и возможная активизация Краеугольного камня, о которой говорил Киан, и именно усиление его воздействия и могло не только спровоцировать обращение моего бывшего командира, но дать шансы пережить его нам.

Опять же домыслы. Ведь существует еще один вариант. Что мы с Крорром некая идеально совпавшая пара взаимозависимых элементов, и удача избежать летального исхода заключается исключительно в этом? Ведь я не могу отрицать, что до настойчивого захапывания меня Мак-Грегором испытывала интерес и влечение к ликтору на чисто физическом уровне. С другой стороны, он — привлекательный мужчина, с которым я взаимодействовала после чертовски долгого периода «засухи» и не совсем же глыба льда, чтобы вообще не реагировать. В любом случае этот аспект уже не актуален.

Да, блин, мозг себе можно сломать, перебирая все гипотезы!

Неспешно летевший по прямой виверн резко кувыркнулся в воздухе, а вместе с ним и мой желудок, и стал натурально падать вниз. В общей темноте я лишь заметила блеснувшую полоску реки, услышала визг Ингины, удаляющиеся ругательства Крорра и едва не заголосила сама. Летать — круто, падать — ни капли!

Приземление было жестким, хоть и не нанесло мне никакого вреда. Мак-Грегор умудрился буквально создать защитный кокон вокруг меня и грохнулся на бок, принимая всю силу удара, и тут же обернулся.

— Какого… — только и успела вякнуть, как он навалился на меня и зажал рот ладонью.

— Тш-ш-ш! — зашипел он, вскакивая и увлекая за собой. — Тут что-то случилось, и ты туда не пойдешь!

— Что случилась? С кем? — прошептала, пытаясь разглядеть хоть что-то, но Киан настойчиво, едва ли не грубо стал поворачивать мою голову к себе и одновременно куда-то потащил.

— Ой, а тут мертвый мальчик! — с дрожью в звонком голосе сказала Ингина где-то неподалеку, и я дернулась, оборачиваясь, а Киан издал пораженческий стон.

Полукровка действительно сидела на корточках перед какой-то темной кучей, что оказалась человеческим телом при лучшем рассмотрении. А чуть поодаль виднелись еще два, и все они были одеты в слишком узнаваемую форму новобранцев ликторского Корпуса.

Глава 15

Я не испытывала вроде никакой эмоциональной привязанности к бывшим кадетам, скорее уж они все и каждый раздражали меня за время пребывания рядом, но почему-то при взгляде на мертвое тело парня, имени которого так и не запомнила, почувствовала, как внутри стал разрастаться ледяной склизкий ком.

Ясное дело, что все мы в этой ликторской программе были изначально поганками рода человеческого, но теперь, когда я знала, что отнюдь не для попытки превращения в порядочных людей нас Крылатые набрали, смерти этих только начавших жизнь парней и девчонок выглядели гаже некуда. Несправедливо, даже относительно того, что некоторые из нас успели совершить. Пока человек жив, у него есть шанс начать исправляться, если ему это вообще нужно, а когда умер в качестве расходного материала в чьих-то опытах — нет. А то, что сейчас передо мной, — это последствие дерьма, затеянного верхушкой ликторов. Окончательный штрих, подтирание концов, гребаная убор…

— Как здесь странно пахнет, Кианчик! — снова продребезжала полукровка поблизости, отвлекая от подбора более точного определения того сволочизма, который я обозревала перед собой в виде уже почти десятка разбросанных повсюду тел.

Еще бы не странно, чокнутая, это смертью тут разит во всех возможных смыслах. И еще почему-то гарью, но не как от костра, а как будто неподалеку спалили автомобиль… или даже десяток.

— Ингина, помолчи! — с нажимом сказал Мак-Грегор, продолжая нависать надо мной, пока я осматривала место, нет, не побоища, правильней будет сказать — избиения младенцев. Ведь даже после прокачки и тренировок бывшие криминальные отморозки и безбашенные девки никакие не настоящие противники были реальным драконьим потомкам.

Раздраженно зыркнула на Киана, который прямо-таки окутывал, едва ли не заключал меня в клетку собой, будто я могла броситься наутек или же на нас должны были начать сыпаться камни с небес.

Что, кстати, не так уж и фантастично, учитывая, что ликторская карательная команда могла еще не убраться далеко. А значит, нам стоило бы свалить отсюда от греха подальше, а не бродить потерянной тенью, как я, вглядываясь в застывшие в последней муке лица, почему-то боясь увидеть кого-то… Веронику? Рамоса? Хильду? Если они и тут, то какое мне дело? Но от понимания, что они не просто мертвы, а так и останутся здесь, брошенные как мусор, корм падальщикам, склизкая удушающая тяжесть под ребрами становилась объемнее и обрастала ледяными шипами. Так не должно быть! Хоть кто они и что там совершили! Не по-людски вот так…

— Нет, ну правда, — в этот раз высказаться решила более агрессивная версия, сидящая в башке у Ингины, — несет поджаренными ликторами, людьми и еще… — девушка шумно, совсем не по-человечески принюхалась и глухо зарычала, поражая тем, что кто-то подобного мизерного размера способен издать столь низкий и мощный звук. — А еще таким, как ты Кианчик!

— Подтверждаю! — поддержал ее обретший форму вамп.

— Да заткнитесь вы оба! — огрызнулся на этих двоих Мак-Грегор. — Летти, нам нужно отсюда убираться. Сейчас же!

Я кивнула — тут не с чем спорить, но зло покосилась на молчаливого Крорра, импульсивно желая ткнуть его в дела рук его бывших сослуживцев, по приказу, между прочим, тех, в чью непогрешимость он так верил.

— Есть повод гордиться методами работы Драконьего корпуса, декурион Крорр? — едко спросила я и почти ожидала, что он начнет возражать, ища целесообразное оправдание, а Киан, наоборот, использует это как повод подчеркнуть необходимость избавиться от ликтора при любой возможности.

Но Бронзовый стоял как изваяние, изображающее безмолвный гнев, стиснув челюсти до того, что аж вылезли побелевшие желваки, и напрягся всем телом, не отрываясь уставившись на трупы, а виверн навязчиво так и порывался тащить меня прочь. И это сильно напрягло меня.

— Хочешь сказать, что чуешь еще одного ящера? — без обиняков спросила я Ингину, которая продолжала принюхиваться, даже закрутилась волчком и начала рыскать туда-сюда, явно придя в непонятное возбуждение.

— Это ведь может быть он? — практически рявкнула она, глянув на Киана с безумным огнем в глазах. — Мой отец? Он убил их всех? Зачем?

— Да почему же ты язык свой не прикусишь! — вызверился на нее он, едва не сделав меня глухой на левое ухо. — Никто не говорил тебе, что необязательно вываливать наружу все, что в голове твоей пустой появляется?

— Не ори на нее! — отмер бывший командир. — Ингина, что ты имеешь в виду?

— Ничего она не имеет! Несет всякую хрень! — огрызнулся Мак-Грегор и попытался сильнее обвить мою талию, но я вывернулась из его захвата и рванула вперед по следу из мертвецов, как по проклятым и ужасающим хлебным крошкам.

С каждым шагом запах гари становился отчетливее и к нему примешивалась вонь паленой плоти. Уж я-то этот запах знаю, почуяв его хоть раз, даже давно, уже никогда не забудешь.

Сорвавшись на бег, не обращая внимания на окрики виверна, требующего остановиться, я бежала вперед, но тут он схватил меня за руку, с силой разворачивая и заставляя по инерции врезаться в его обнаженную грудь.

— Детка, стой, прошу! — практически взмолился он. — Некоторые вещи просто не нужно видеть и знать. Не сразу и, может, вообще никогда.

— Почему, виверн? — со злой язвительностью спросил Крорр. — Потому что тогда созданный тобой имидж хороших парней, борющихся за права всех угнетаемых подлыми ликторами развалиться к чертям?

— Заткнись на хер! — взревел Мак-Грегор и мелко затрясся всем телом. — Ты жив только потому, что я пока не знаю, повлияет ли как-то на мою женщину, если ты сдохнешь!

— Никаких тайн, помнишь, Киан? — спросила я его, накрывая рот ладонью. — Ты не хочешь мне ничего сказать? Прямо сейчас.

Я давала ему шанс, смотрела открыто в глаза и предлагала свое доверие, готовая принять даже самую мерзкую правду, пусть только вывалит ее на меня сам, добровольно.

— Нет. Я не хочу ничего сказать, я хочу взять и утащить тебя отсюда!

— Ладно, — обреченно кивнула я, чувствуя опять разочарование. Ничего-то между нами недавние проникновенные речи не изменили, и чертов воз вранья и недомолвок все там же, где и был. Киан-говорю-только-то-что-сам-хочу-Мак-Грегор не способен стать для меня открытой книгой.

Оттолкнув его, я решительно пошла вперед и вскоре обнаружила целую просеку в лесу, образованную сломанными и обгоревшими стволами, которые были повалены в одну сторону и словно указывали направление. В конце этой проломленной широкой прогалины обнаружился один из расхреначенных в хлам транспортов корпуса, что еще вяло дымился. У почти оторванной напрочь аппарели я увидела около десятка тел кадетов, но кроме них там, широко раскинув крылья и уставившись в небо с перекошенным лицом, лежал бездыханный декурион Заар.

— Ни черта себе! — пробормотала я в шоке и позвала чуть громче: — Ау! Живые есть?

— Здесь точно нет, — ответил на мой вопрос вамп, как и Ингина принюхиваясь и озираясь. — Если тебя, конечно, интересуют люди и Крылатые.

— Нам валить отсюда нужно, неужто вы все этого не понимаете? — рявкнул Мак-Грегор с нотками отчаяния в голосе. — Мне плевать на остальных, но тебя я забираю, Летти.

— Естественно, хватай ее покрепче и неси подальше, друг-предатель! Больше-то тебе ничего не остается, как бежать и прятаться. — Неприятный тип с черными длинными патлами появился как из ниоткуда, стоя в полный рост сверху разбитого корабля и взирая на нас оттуда с угрозой и презрением. — Так всегда и бывает, когда размениваешь что-то важное и ценное на собственные низменные инстинкты.

— Летти, уходи сейчас, — тихо сказал Киан, глядя исключительно на меня, как будто все вокруг лишь декорации, не имеющие особого значения. — Ты же помнишь, как найти рисе?

— Спрячь-спрячь ее, мальчишка, — насмешливо почти пропел Хард. — Только от нее правду вечно прятать не получится!

— Не всякая правда бывает ко времени! — огрызнулся наконец Мак-Грегор, настойчиво пихнув меня к ближайшим деревьям. — И называть меня предателем у тебя нет никакого права!

Полукровка прямо-таки окаменела, уставившись на патлатого снизу вверх застывшим взглядом и открыв рот, словно ничего прекраснее или ужаснее не видела в жизни. Кровосос счел за благо раствориться в воздухе, Крорр же стал перемещаться в мою сторону, двигаясь плавно и немного жутковато, не совсем по-человечески. А еще он явно «грелся» — я это безошибочно поняла по нарастающему оттоку собственных сил.

— Нет? — театрально удивился Хард. — Ты пускаешь под откос так тщательно подготовленную операцию по добыче жизненно необходимых нам сведений из-за того, что не сумел справиться со своим стояком на какую-то девку, которая подписала договор с нашими врагами, смею напомнить. Врешь мне и изворачиваешься, преподнося себя едва ли не героем, что нашел выход в виде этих ликторских выкормышей, но при этом забываешь упомянуть, что прихватил из цитадели осколок Камня, и без оглядки пускаешься догонять эту свою Войт, бросая без присмотра тех самых кадетов, на которых, по твоему же утверждению, мы должны сделать ставку. Само собой, возможность присунуть ей еще разок-другой куда как важнее, чем наши цели! И это учитывая то, что эта проклятая похоть к ней даже не твоя!

— Заткнись, Хард! — громыхнул Киан и задышал шумно и часто. — Летти, убирайся отсюда к чертям!

— Рискнешь меня заставить замолчать? — картинно широко раскинул руки его оппонент, я же просто не могла себя вынудить отступить от Киана и вместо этого, наоборот, положила ладонь ему на плечо. Наши разборки — это одно, противостояние внешним угрозам — совсем другая песня, а выпендривающийся на фоне ночного неба придурок точно был угрозой.

— Нет? — глумливо продолжил Хард. — В качестве апофеоза давай-ка упомянем, что ликторские ищейки нашли беглецов и наверняка забрали бы их, не предотврати я это, а тем временем ты появляешься как ни в чем не бывало и притаскиваешь на хвосте не только бабу, что лишила тебя мозгов, но и одного из наших противников!

— Убить всех без разбора ты называешь «предотвратить»? — язвительно спросил у него Мак-Грегор.

— Они не достались обратно Крылатым. С каких пор способы достижения цели стали для тебя важны? — ухмыльнулся плохой виверн.

— Ты мой отец? — отмерла Ингина, спросив очень тихо, но была проигнорирована.

— Может, с тех, что я пожил среди людей и их личности и жизни стали для меня значимыми? — ответил Мак-Грегор.

— Эта сейчас была эффектная фразочка, специально заготовленная для ушей твоей девки? — фыркнул гад. — Когда ты человеколюбие изображаешь, она ноги охотнее раздвигает или глотает без возражений?

— Ты мой отец? — повысив голос, уже потребовала ответа полукровка, но Хард даже не взглянул на нее, продолжая сверлить взглядом Киана.

— Я не предавал ни тебя, ни наших целей, но если ты позволишь себе еще хоть одно нелестное высказывание о моей женщине — нашей дружбе конец, — мрачно предупредил мой ящер. — Не остановишься — и тогда пеняй на себя.

— Вот, выходит, как? Неужто попытаешься напасть на меня из-за нее? Оно того стоит, мальчишка? Кем ты станешь тогда? Врагом и им, — он ткнул пальцем в Бронзового, что стоял уже в паре метров от меня, — и нам. Что у тебя тогда останется? Человеческая подстилка, которая рано или поздно наскучит? А если и не наскучит, то сколько она будет с тобой, после того, как узнает правду? Всю правду!

Изящная фигурка Ингины появилась рядом с разоряющимся на нас Хардом и, схватив за длинные волосы, она отдернула назад его голову, едва не сворачивая ему шею.

— Я. Спросила. Ты. Мой. Отец? — прорычала она отрывисто жутким голосом, но в следующее мгновение получила неуловимый для моего зрения дико сокрушительный удар, отправивший ее в полет куда-то в темноту.

Жаром от дракона меня окатило так, что впору было тут же самовоспламениться, но была и странность: вместо того, чтобы стремительно иссякнуть, мои силы вернулись и как будто еще и умножились, как если бы имеющий единое направление с крорровским гнев не истощал, а укреплял меня. Или нас?

— Нет, идиотка! — презрительно сказал Хард, возвратив себе равновесие и тряхнув кистью, словно тронул что-то неприятное. — Если я и трахал когда-то по слабости душевной твою мамашу-шлюху, то это вовсе не значит, что признаю своим ребенком какую-то никчемную полукровку. А еще никакая дружба и привязанность не остановит меня от убийства предателя, так называемый Киан!

Спустя долю секунды покореженный металл заскрежетал под когтями обратившегося сволочного ублюдка, а Киан с силой пихнул меня в руки бывшему командиру, прежде чем и самому сменить ипостась.

— Забери и береги! — отрывисто гаркнул он напоследок Крорру и, едва став виверном, отбросил нас в заросли мощным движением крыла.

Глава 16

Мой виверн врезался грудью в своего противника как раз в тот момент, когда мне слегка вышибло дух от падения на грохнувшегося об землю первым ликтора. Охренеть, что же это был за звук! Если столкновение Киана и Тамары произвело на меня неизгладимое впечатление, то тут просто волосы вставали дыбом от смертоносной мощи и ослепительной ярости, которые бесконтрольно излучали в окружающее пространство два этих кувыркающихся в темном небе и рвущих друг друга ужасающих зверя.

— Войт? В порядке? — Крорр быстро сместил меня вбок, вскакивая.

— Я нормально, тебе не обо мне стоит беспокоиться! — ответила, глянув на него лишь на долю секунды и вернув все внимание воздушному сражению, где сейчас вместе с Кианом пребывала и моя душа, если она вообще существует. По крайней мере, нечто огромное и неистовое рвалось и выло внутри, проклиная мою бескрылость и неспособность помочь своему мужчине.

— Нужно спрятать тебя! — говоря мне это, сам бывший ликтор выглядел как человек, которого реально рвет на части. Стоял рядом со мной, как привязанный, руки протянул, а они подрагивали, а глаза с тревогой и практически отчаяньем шарили по кустам, куда ударом черного урода отбросило полукровку.

— Да иди ты, мужик, тебе есть и без меня сейчас чем заняться! — огрызнулась я. — Иди найди ее, может, помощь ей нужна.

Честнее, наверное, было бы сказать «может, она еще жива». Ясное дело, девчонка не человек, но и саданул ее сраный ублюдок с совсем нечеловеческой силой. Сильные не синоним бессмертные, а эта Ингина такая… неоднозначная, что ли. То кажется крепче алмаза, то чудится хрупкой, как стекло. И то и это способно сиять гранями, но только состояние для этого должно быть абсолютно разным.

Что за херь лезет в голову?

Крорр рванулся, сделав несколько шагов, и вдруг резко затормозил, его как-то странно выгнуло, раздался низкий, опять похожий на сейсмическое колебание рык, а меня снова окатило злым пламенем и слабостью.

— Я, черт возьми, не могу! — прохрипел Бронзовый, разворачиваясь ко мне. — Не могу, пока ты в опасности!

Буквально принудила себя оторваться от слежения за сражением вивернов и повернуться к бывшему командиру. Он уставился в ответ с гневом, неверием и яростной безысходностью, а глаза его вопрошали: «Почему это происходит?»

Как будто я имела представление.

Делало ли меня совершенно эгоистичной сукой то, что мне нисколечки не хотелось вникать в трудности этого новоявленного дракона и сдвигаться с места, отрывая хоть ненадолго взгляд от моего виверна? Загвоздка в том, что его проблема — моя проблема.

С оглушающим грохотом два гигантских тела рухнули на дымящийся корпус ликторского транспорта, сплющивая металл, и я рванулась вперед, не в силах разобрать, кто был внизу, а кто сверху. Но тут же остановила себя. В этой драке я — помеха, отвлекающий фактор для Мак-Грегора. Однако зверская потребность броситься, помочь, сделать хоть что-то, а не стоять тут за деревьями и дожидаться уготованного судьбой исхода раздирала на части, выжигала до пепла.

Противники свалились на землю с расхреначенной консервной банки, и понятия не имею, как мне удалось отличить в темноте в этой куче плоти своего виверна от чужого, но от сердца чуть отлегло, когда поняла, что это Киан сейчас сверху, рвет и вколачивает в землю долбаного Харда. Да, получи, мразь патлатая! Я знала, что мой парень уделает тебя по полной! Он у меня круче всех!

Хард внезапно обмяк, разбрасывая свои изрядно подранные крылья в стороны. Вот так, добей его к херам, пела моя кровожадность, но Мак-Грегор тоже моментально остановился. Опустив свою рогатую морду в башке противника, распростертого под ним, он взревел, меняя интонации и явно что-то донося до тупых мозгов идиота. Блин, да какого с ним вообще разговаривать, мочить надо!

Хард ответил каким-то жалким пораженческим ворчанием моему виверну, тот еще разок гневно фыркнул и, припадая на правую лапу, слез с туши поверженного скандалиста и поковылял в мою сторону. Очевидно, рептилии озвучили взаимные претензии и пришли к какому-то подобию согласия. Заключили перемирие? Сочли конфликт исчерпанным?

Я успела сделать, кажется, всего один облегченный вдох, начав готовиться к отражению недовольства моего ящера за то, что никуда так и не делась отсюда, и тут же подавилась воздухом в крике, когда только что бессильно валявшийся и демонстрировавший покорность Хард стремительно взвился за спиной у Мак-Грегора и обрушился на него всей тушей, смыкая жуткие челюсти на загривке. Ах ты ж тварь вероломная!

Произошедшее дальше было вроде и со мной, но как будто вне моего разума. Вместо крика из горла рванулся жуткий рык, пальцы скрючились, подобно когтям, а в груди взорвалась атомная бомба, вся мощь которой была направленна на того, кто в эту секунду пытался убить мое.

Время изменило свое течение, зрение и сознание обрели поразительную, противоестественную четкость, из-за спины выкатился ревущий огненный поток, что снес к хренам так и не успевшего до конца сомкнуть челюсти Харда с Киана, не причиняя последнему никакого вреда. И вслед за пламенем туда же понесся и громадный дракон, подгоняемый моим безмолвно-оглушительным «убей-убей-убей».

Не представляю, сколько времени все длилось, его хватило лишь засечь, что Киан успел подняться, а дракон, ухватив зубами подлого ублюдка за крыло, трепал Харда из стороны в сторону, словно расшалившийся щенок тряпку, а я до хруста сжимала челюсти, ликуя от вкуса вражеской крови. Но изворотливый козлина каким-то чудом вырвался, взвился в небо, кувыркаясь и вихляя, и исчез в темноте. Опасность миновала.

Мое внимание тут же переключилось на Мак-Грегора, все остальное потеряло значение, непонятное слияние с Крорром лопнуло, развеялось, и он тут же вернулся в человеческий облик, а я на полной скорости врезалась в обнаженное тело тоже обратившегося Киана, хватаясь за него, щупая и целуя, как умалишенная.

Но спустя уже несколько секунд поняла, что он не отвечает на мой почти истерический порыв, не обнимает и стоит неподвижным столбом, пока я едва не облизываю его кожу, желая убедиться, что он невредим.

Отстранившись, увидела мрачнейшую физиономию своего мужчины, который нарочито пристально уставился через мое плечо. Ждал, что я устрою допрос по поводу многозначительных намеков патлатого?

— Я бы справился сам, Летти! — ошарашил меня Киан, когда уже открыла рот заверить его, что поиски всей правды сейчас не мой приоритет. Жив — и слава Богу!

— Что, прости? — напряглась я.

— Я не тот, кому требовалось вмешательство этого твоего… цепного дракона, чтобы победить соперника, нанесшего тебе оскорбление! — практически огрызнулся Киан.

— Ты дебил? — с полпинка начав злиться, уточнила я. — А чего ты ждал? Что я в самом деле брошу тебя к чертям и побегу прятаться, пока ты дерешься? И, в конце концов, я понятия не имела, что выйдет вот такая штука с Крорром! Но, блин, на извинения за это от меня не рассчитывай! Если ты серьезно говорил о том, что тебе нужна подруга, которая всегда будет отсиживаться в сторонке, дожидаясь любого исхода твоих схваток, то ты охренеть как промахнулся, выбрав меня!

Последнее я уже прямо-таки рявкнула, хоть и свистящим шепотом и, развернувшись на месте, чуть не влетела в появившегося из воздуха вампа с Ингиной на руках. Крорр стремительно преодолел разделявшее нас расстояние и настойчиво потянулся забрать полукровку.

— Она в порядке? — спросила, пытаясь разглядеть сквозь упавшие на лицо девушки густые волосы наличие или отсутствие ран и переключить свои мысли с конфликта, возникшего на пустом, считай, месте. То есть я ожидала недовольства виверна, но не упрека в помощи уж точно. Тем более что и процессом, по сути, не управляла. Уж не осмысленно.

— Кровью не пахнет, но что-то не так, — сообщил парень, передавая свою ношу бывшему ликтору.

Бронзовый подрагивающей рукой отвел темные спутанные пряди, и меня даже передернуло от выражения опустошения на мимишной мордахе Ингины. Глаза были широко распахнуты, черты обострились и окаменели — такое ощущение, что жизнь покинула ее, хоть она еще и дышала и никаких явных травм не наблюдалось.

— Что с ней такое?

— Думаю, это просто шок, — пробормотал Крорр, прижимая ее голову к своему плечу, словно хотел закрыть от всех и от всего, включая и нас тоже.

У него самого вид был ошарашенный, взгляд рассеянный, да и я наверняка выглядела не лучше. Уставившись друг на друга, мы с ликтором так на пару минут и зависли, отходя от произошедшего только что. Об осознании еще и речи не шло, лишь об успокоении. Мак-Грегор же подступил ко мне сзади и вдруг уткнулся лицом в затылок, почти беззвучно выдохнув в волосы «прости», и раздражение во мне вскипело, за долю секунды опалив нутро, и тут же осело, обернувшись интенсивным, каким-то окончательным облегчением.

— Ну и каков план действий теперь? — спросила всех, протянув руку назад, найдя его ладонь и переплетя наши пальцы. — Лично я считаю, что уйти, не позаботившись о телах погибших, — погано, пусть и отдаю себе отчет, что торчать тут опасно.

— Везде теперь опасно, как я понимаю, — ответил Бронзовый, сверкнув глазами на Мак-Грегора. — Особенно, когда не обладаешь всем объемом оперативных данных.

Киан, как ни странно, огрызаться не стал. Молчаливый и все такой же мрачный, он направился в кусты и вернулся через минуту с телом какого-то парня из кадетов. Крорр, вздохнув, устроил все такую же окаменевшую полукровку на траве на боку, каким-то совершенно не брутальным и не вязавшимся с его личностью движением огладил ее макушку и быстро ушел внутрь раздолбанного транспорта, чем-то там погрохотал, выбросил наружу несколько рюкзаков и плотно свернутых пакетов, повышвыривал нам под ноги ножи и даже пару ликторских пистолетов и только потом вышел со свернутым одеялом в руках.

— Предлагаю забрать все, что вообще может пригодиться, сложить тела внутрь, натаскать дров и поджечь, — сказал он, укутывая Ингину. — Другого разумного варианта погребения я сейчас не вижу.

Вслух никто ему не ответил, но вскоре мы все занялись перетаскиванием тел отовсюду и ношением веток и ломаных стволов, которых после крушения вокруг было в достатке. Я не знаю даже, что чувствовала, занимаясь этим скорбным трудом. Скорее уж, пока ничего. Идешь-берешь-несешь-не-анализируешь-пока-шевелишься. Ты шевелишься, а они уже никогда не будут. Возможно, однажды вся степень скорби настигнет меня, но пока нет, опустошение было слишком всепоглощающим, чтобы поддаваться эмоциям уже сейчас.

Наткнувшись в темноте на два тела, лежащих совсем рядом навзничь, я взялась перевернуть женский труп, как вдруг меня оглушило истошным визгом, и та, кого я приняла за мертвую, вскочила и что есть сил, ломанулась в ближайший кустарник, продолжая оглашать лес диким воплем.

Мак-Грегор появился тут же, как из ниоткуда, и, окатив сначала меня сканирующим взглядом, кинулся наперерез девушке, ловя ее всего-то шагов десять спустя. Она дралась, царапалась, рыдала и была больше похожа на фурию, но быстро сдалась и прорыдала: «Нет! Пожалуйста, не надо!», и я узнала в этом бесновавшемся чудовище Веронику.

Поддавшись какому-то непонятному мне импульсу, о котором пожалею сто процентов минуту спустя, я кинулась к ним и обняла бывшую кадетку так, будто хотела удушить.

— Войт? — дрожа и клацая зубами, спросила она и снова взвыла, вцепляясь в меня в ответ намертво. — Во-о-ойт! Родненькая!

Глава 17

— Все, стоп! Кончай выть! — с нарочитой грубостью приказала Войт, не спеша, однако, отстранять трещотку Веро от себя, а я принюхался, пытаясь понять, в чем тут подвох и как она могла выжить среди трупов.

— Я так рада, так рада! — не унималась та, продолжая всхлипывать и цепляться за мою женщину. — Я уж думала все, капец, прикончат сейчас, как и всех. Какой это ужас был!

Судя по запаху, ни ликторы, ни Хард до Вероники не дотрагивались, но как ей удалось ускользнуть?

— Тише! Пойдем к остальным, объяснишь нам все толком, — отстранила ее от себя наконец Летти, радуя этим меня. Естественно, девчонка не соперник, но, блин, все равно раздражает. Тискает мое, время отнимает, когда и так между нами опять все стало шатко. Я-то найду способ выкрутиться и все наладить. Бесит ее связь с драконом, как же дико бесит. Да и вообще, когда все ее внимание не на меня направлено, виверн так и ворчал постоянно: «Укради-унеси-спрячь-люби до одури». Но раз это нереально и слово дал терпеть пока, значит, хорош лажать.

А с другой стороны, пусть Вероника подольше отвлекает Летти от неизбежного объяснения со мной, ибо так до сих пор и не знаю, как на нее вывалить всю правду. Извернуться и наврать было бы легче и безопаснее сейчас, когда и так все на взводе, но тогда у Харда по-прежнему будет оставаться грозное оружие против меня, которое он, как теперь уж понимаю четко, обязательно использует, как только снова представится подходящий момент.

Верил ли я в то, что он действительно способен напасть на меня? Да. С моим взрослением отношения между нами неизбежно натягивались — это нормально для нашей звериной натуры, она требует подтверждать силой свое положение в иерархии или же бросать вызов, чтобы оспаривать ее. Рано или поздно стычка между нами на предмет того, кто кому подчиняется, произошла бы, отношения с Летти — лишь повод сцепиться. Но это не бой насмерть и уж тем более, не могло быть никакого подлого нападения со спины после того, как вопрос, кто сильнее и кому диктовать дальше правила, был исчерпан в честном поединке. Вот такого гадства от бывшего друга и наставника я не предвидел и поэтому чувствовал себя сейчас погано. Мало того, что в один миг оказался разочарован и предан тем, кого знал и кому верил почти всю сознательную жизнь, так еще и перед своей женщиной опять был выставлен идиотом, слабаком и тем, кто все еще хранит от нее грязные секреты. И плевать, что последнее — правда, это не касается никого, кроме нас с Летти.

— Де… декурион Крорр! — при виде ликтора у Вероники едва не подогнулись ноги, и она дернулась, как будто порываясь снова ломануться в кусты, а потом уставилась ошалело на меня с Войт, с перепугу, очевидно, вообще не замечая метаморфозы в облике рыжего. — Так вы… с ними… но… как? Ты же научил нас, как и куда бежать, уговорил рискнуть! А сам с ликторами?

Я закатил глаза и подтолкнул девушку ближе к закутанной в одеяло лежащей Ингине и нажал на плечи, заставляя сесть рядом.

— Мы не с ними, это просто бывший командир с нами, — внесла ясность Летти, хотя, судя по выражению лица Вероники, особенно понятно ей не стало. — Не важно. Ты лучше скажи, как спаслась и что было.

— Да не знаю я толком как! — все еще переводя расфокусированный от стресса и удивления взгляд с одного на другого, ответила кадетка. — Мне же теперь постоянно в туалет хочется, ну… по-маленькому, ребята на привалах рычали на меня за то, что все время периметр охранный приходилось отключать и выпускать. А тут лежу, терплю, смотрю — Хильда с Рамосом сидят на страже, пошептались и потихоньку вырубили тревожку да покрались в лес… понятное дело зачем. Они же только для виду вроде как не вместе, она наци, он цветной — не пара и все такое, дурость какая, прости господи, а реально… — Войт издала раздраженный вздох, и рассказчица встрепенулась, возвращаясь к теме: — Я на радостях тоже побежала в кусты. И только присела, тут все и началось. Прожекторы сверху врубились, сирена заорала, декурион Заар, как глас божий, грохочет: «Всем встать и немедленно погрузиться в транспорт! За неподчинение или попытку бегства смерть на месте!» Я тут же чуть еще и не обделалась. Крики, суета, с перепугу ломанулась не туда. — Вероника опять начала всхлипывать и лежавшая до этого деревяшкой Ингина, поднялась и погладила ее сочувственно по плечу.

Полукровная мелочь выглядела разом осунувшейся и будто повзрослевшей на несколько лет, и мне остро захотелось врезать Харду еще и за нее. За его лицемерие, за сам факт появления ее на свет, за то, что пока все еще осознавал постепенно: он предатель. Он, не я. Он предал свою семью в нашем мире, связавшись с матерью Ингины, он предал саму беднягу нимфу, бросив ее с ребенком, от предал свое дитя-смесок, хотя наверняка знал, что должен быть рядом, помогая постигнуть собственную натуру и принять животную половину, он задурил меня, вбивая в голову, что никто и ничто в этом мире не важен и все, чему мы должны себя посвятить, — это борьбе за возможность вернуться домой и разъединить опять наши миры, возвращая все к истокам, не считаясь с жертвами, и наплевать какими средствами. А я, как лох распоследний, верил ему и образу аскета непогрешимого, всего себя положившего на достижение главной цели, отказавшегося от всего и учившего этому нас. А что теперь вижу на деле? Ни в чем он сам себе не отказывал, ну да, связь с местной нимфой, типа, за измену своей единственной же не считается, а ребенок, от нее родившийся, — никто, мусор. Ублюдок!

Манипулировал нами, внушая, что жизнь здесь — это и не жизнь в самом деле, ни к чему нельзя привязываться, никого подпускать близко… Я же от Летти всерьез думал отказаться, игнорировать невыносимую тягу к ней, отрицать то, что с первого мгновения ощутил — нам дальше только вместе. Я — придурок, а Хард — урод.

Вероника настороженно покосилась на взъерошенную полунимфу и продолжила:

— Потом сверху бабахнуло, заскрежетало, заревело страшно, свет стал метаться по лесу, совсем все смешалось. Я решила — убивать нас начали, и побежала сломя голову. Грохнуло, земля задрожала, кричать стали страшно, я упала, через минуту рядом тело шлепнулось, чуть не на меня, только хотела откатиться — слышу, рядом дышит кто-то, да так жутко, что у меня едва сердце не встало. Как заморозило всю. Так и лежала, и оно, видно, решило, что и я мертвая.

Я покачал головой, стоя за спиной у Вероники и прямо глядя в глаза Летти. Хард бы ни за что не ошибся, стук сердца девушки был слишком отчетливым — обмануться невозможно. Хотел бы он ее смерти, не дышала бы уже.

— Погодите, — Войт, кивнув мне понимающе, взглянула на Бронзового. — Мне не попались тела Рамоса и Хильды, а вам?

Я не особенно всматривался в лица, но этих двоих точно не переносил в будущий крематорий.

— Нет, их я не видел, — замотал в унисон со мной башкой бывший ликтор.

— Как думаешь, они могли выжить? — с надеждой спросила Летти.

Я скрипнул зубами, борясь с желанием соврать и успокоить ее, априори избегая обязательных последствий, но таки выдал ей то, что думал на самом деле. Время лжи неуклонно подходит к концу.

— Предполагаю, что Рамоса Хард, скорее всего, убил, а вот Хильду и Веро оставил для того, чтобы использовать в качестве ищеек.

Войт шумно потянула воздух носом, запрокидывая голову и сжимая челюсти, и по мне волной прошлась ее очевидная боль.

— Ну и дерьмо, — пробормотала она. — Какое же все это конченое дерьмо! Причем со всех сторон. Почему все, на хрен, должно быть так? Неужели никак по-другому?

— Если ты имеешь в виду то, что эти двое обрекли на гибель других, поддавшись своей похоти… — начал дракон, но Летти его оборвала:

— Ой, вот только пафоса о человеческих пороках и эгоизме мне тут не надо! Чем бы им помогло, если бы контур был включен? Оттянуло бы просто время, продлило ликторскую охоту? Их бы все равно нашли, не сегодня, так завтра, через неделю. Если не загребли или не перебили бы вояки, то прикончил бы этот патлатый гад! — она постепенно повышала голос, явно заводясь, и я заметил, как рыжий тоже задышал чаще. — Дело не в том, что ребята, решив перепихнуться, подставили других, а в том, что все они и так были обречены. Никаких шансов хоть здесь, хоть в гребаной цитадели! А все почему? Потому что кто-то захотел использовать живых людей как какие-то сраные инструменты, не считаясь с их судьбой! И здесь нет правой и неправой стороны! Ликторы — говно, но и их противники ничем не лучше! Для всех важен только чертов Камень и то, что с него хотят поиметь, а не чужие жизни! Найти бы его и взорвать к хренам, прям в пыль, чтобы никому не достался!

У меня все тело заныло от необходимости приблизиться к ней сию же секунду, обнять и погасить в себе часть охватившей ее яростной боли, тем более что изрядная доля моей вины была в произошедшем. Моя же идея — использовать сворованных у драконьих выродков новобранцев как поисковые устройства, и ею я поделился на свою голову, задействовав как предлог отвлечь наставника, потому что думать в то время мог только о том, как вернуться к Летти, в ее жар и влагу, получить дни и дни на то, чтобы быть погруженным исключительно в нее и построение наших отношений. Все остальное я эгоистично и беззаботно отодвинул на второй план, на потом, когда перестанет мозги клинить до такой степени на маниакальном стремлении привязать к себе Войт намертво. Стыдно ли мне за это? Не настолько, насколько, наверное, должно быть. Летти со мной, моя — и этим все оправдано. Для меня — так, на мнение других мне глубоко плевать, кроме разве что самой же Летти, но я собой не буду, если не сумею извернуться, отмазаться и предстать и тут ни в чем не виноватым.

Сука Хард! Ведь ему реально ничего не стоило отбить ребят у карательной команды с минимальными для них потерями, но он предпочел их перебить. С точки зрения жесточайшей логики, это, конечно, стратегически верный ход. Вряд ли ему удалось бы удержать большинство кадетов от бегства от него, а значит, ситуация с выслеживанием и возвращением Корпусу могла повториться в любой момент. Но где теперь я и где беспощадная зверская логика, если она то, что ранит любимую женщину!

Развернувшись, Войт зашагала в темноту, всем своим видом демонстрируя желание получить хоть немного пространства для уединения. Но как бы не так! Тенью последовал за ней. Когда она начала с остервенением швырять камни в воду и на противоположный берег реки, просто встал рядом. Летти села на землю, уткнулась лбом в колени, а я, почти крадучись, подошел и плюхнулся позади, потихоньку придвигался, ожидая каждую секунду схлопотать локтем по ребрам или по зубам, пока моя злючка не оказалась между моих раздвинутых ног, прижатая к моей груди одеревеневшей спиной. Бесчувственная ли я совсем тварь, если только что стал свидетелем стольких смертей, а единственное, что для меня сейчас важно — это понимание, что Летти все еще есть у меня?

— Расскажи мне всю правду, Киан, — после долгого молчания вдруг хрипло сказала Войт, и сердце сжалось, превращаясь в супертяжелый камень, и ухнуло вниз, круша по пути мои скрутившиеся узлом кишки. Виверн так и вовсе отшатнулся вглубь, сворачиваясь в тугой клубок и предоставляя мне самому разбираться в человеческих заморочках. Трусливая чешуйчатая скотина!

— С чего ты хочешь, чтобы я начал? — сглотнув, спросил, отчаянно желая оттянуть хоть немного роковую минуту. Детка, давай забьем, хотя бы не сейчас, не когда ты вся как струна за миг до разрыва, как граната без чеки, готовая рвануть…

— Со всего! — отрезала Летти. — Ты мне охотно растолковал, что Камень — такая силища, что плохим парням из Корпуса его ни за что получить нельзя. Но это твой недавний дружок и единомышленник устроил там бойню, и я ни хрена на поверю, что это от того, что вы просто хотите держать ликторов подальше от долбаного булыжника. Он вам нужен, так же, как и Крылатым. Вот и поведай мне честно — зачем.

Ладно, речь не о том, чего я боюсь сильнее всего, типа, пронесло, но и эта тема совсем не та, где моей женщине понравится услышать все без утайки. Но что поделать, вилять и умалчивать больше нельзя.

Глава 18

Естественно, я уловила то напряжение, что сковало тело Киана после моего требования быть наконец правдивым. Будучи прилепленным ко мне сейчас, как кусок размягченного пластилина, ему просто нереально скрыть это волной прошедшее мгновенное одеревенение мышц и краткую остановку дыхания, хоть он и справился с этим, по своему обыкновению, почти сразу. Его руки на моей талии из просто прикасающихся, дабы подтвердить неизменность факта нашего единства, вдруг сомкнулись в кольцо, став удерживающими оковами. Мак-Грегор уткнулся лицом мне в шею и стал тереться губами, посылая по коже и дальше вглубь уже отдрессированные им дразнящие мурашки, словно стремясь напомнить мне, что в каком бы раздрае я ни пребывала, у него есть суперспособность добраться до моей чувственной стороны сквозь любые другие эмоции.

Не стала отодвигаться, мне действительно был необходим этот глоток неоспоримо хорошего, что родилось между нами, посреди всего окружающего дерьма. И не повторила свой вопрос, пусть и гадать не приходилось — Киан молчит и тянет, откровенно пытается меня отвлечь, наверняка перебирая сейчас в голове все варианты ответов из возможных, решая, какой из них наиболее безопасен. И внезапно задалась вопросом, насколько это неправильно между нами. Да, само собой, мой виверн был скользким и набитым по самые уши секретами с нашей первой встречи, и не дура же я, чтобы злиться на нежелание ими делиться тогда, ведь были друг другу, считай, никем. Но все изменилось. Прямо-таки радикально. И теперь никаким тайнам между нами не место, я это ему четко озвучила. Но Киан продолжает колебаться и искать способ увернуться. Почему? Правда настолько плоха? Она несет в себе нечто такое поганое, способное разлучить нас, иначе не вцеплялся бы так. Или дело в моем несладком характере и неспособности спокойно воспринимать неудобные для себя вещи, взрываться, рвать и убегать? Когда тебе врут и что-то от тебя утаивают те, кто ближе некуда, всегда ли это потому, что их цель — обмануть, унизить тебя ложью, провернуть за спиной нечто отвратительное. Или же это скорее говорит и о том, что ты сам слишком заносчив, слеп и эгоистичен и не в состоянии видеть дорогого человека в правдивом свете, таким, как есть, и ему нужно изворачиваться притворяясь. Не ради лжи, как самоцели, а ради угождения твоим о нем представлениям, ради того, чтобы сохранить тебя и то, что между вами есть. Справедливо ли это, тогда как моя собственная жизненная позиция — жрите такой, какая есть, не под кого гнуться и меняться не собираюсь? Чихать на всю гадскую вселенную с ее обитателями. Но разве честен такой подход с тем, кто важен для тебя?

Как бы в душе у меня ни клокотало, его близость ощущалась правильной и необходимой, он мне давал ее просто так, без моей просьбы, даже вопреки всему, что демонстрировала внешне. А что взамен, кроме моих постоянных требований? Да, я в своем вроде праве, да, наши отношения не моя инициатива, да, изначально это было едва ли не насилие, но нынешних моих чувств это не меняет. Я его приняла как своего мужчину, и пора сделать это не только на словах.

— Киан, просто скажи! — произнесла твердо и сжала его обхватывающую мой живот ладонь своей точно так же — сильно, до боли, давая понять, что готова уже держаться за него, как он за меня. — Черт знает, как так вышло, что я тебе нужна, но и ты мне теперь тоже. Правда не обратит меня в дым и не унесет гребаным ураганом.

— Не зарекайся, — пробормотал Мак-Грегор в мою кожу. — Правда правде рознь, детка. Почему бы не плюнуть на нее, если кое-что уже совершенно неважно стало, да в принципе, никогда и не имело особого значения?

— Если бы это было так, то тебя бы не корежило при одном упоминании о полной откровенности. — Я погладила большим пальцем кожу между его пальцами и потерлась виском о колючую щеку. — Обещаю, полная честность нас не разлучит, ящер мой. Я не идиотка и поняла, что значил этот мордобой с патлатым: ты отныне сам по себе, он тебе враг, и случилось это из-за меня, как же мне теперь тебя такого героя и рыцаря бросать? Я больше не вижу себя твоей пленницей, и мое присутствие рядом не вынужденное, какими бы методами ты этого ни добивался. Короче, я свободна, вот и ты освободись.

Киан отодвинулся стремительно, выпуская меня из своих объятий, но только для того, чтобы опрокинуть на спину и взгромоздиться сверху, почти нахально распихнув мои бедра своими и умостившись между ногами, как в колыбели. Впился в основание косы, лишая шанса отвернуться, и огладил щеку тыльной стороной ладони, глядя в глаза с тяжелой, настойчиво врезающейся в глубь пристальностью. Интенсивность его взгляда рождала тревогу и заставляла усомниться в необходимости вывернуть его наизнанку.

— Поклянись, что не оттолкнешь, не откажешь в праве прикасаться, быть в тебе! — приказал он, абсолютно сбрасывая с себя маску любящего подхалима и готового к любым уступкам милахи. — Божись, что не побежишь опять от меня, ни в прямом, ни в переносном смысле!

— Мы же вроде уже решили это, Киан. Я не могу утверждать, что никогда не стану злиться на тебя или не захочу временной дистанции…

— Нет! — перебил он меня, и карие глаза полыхнули яростно и как-то болезненно. — Дистанция — нет и никогда, Летти. Бесись, ненавидь, проклинай, но никакого расстояния!

— Я сказала тебе — никуда не денусь, — нахмурилась, вспоминая, что вообще-то это я тут та, кому нужны ответы.

— Ладно, — кивнул Мак-Грегор с таким выражением, будто получил в разы меньше, чем необходимо, но принимает и это, и скатился с меня, улегшись на землю и уставившись в небо.

— Мы разыскивали Краеугольный камень, потому что собирались с его помощью повернуть все вспять, — голос его звучал глухо, но каждое слово он произносил отчетливо. — А точнее, мы собирались вернуть все и всех своих обратно и разъединить миры насовсем, не считаясь с тем, что после этого произойдет с вашим. Хотели бросить весь вновь накопленный камнем магический ресурс, чтобы защитить от разрушения и гибели в момент обратного перемещения и наши территории, и каждое существо из своих, а вы хоть огнем горите. Мы считали, что это справедливо, потому что не мы были виновниками первой катастрофы, так что плевать, что будет тут со всеми — мы имеем право на компенсацию и возвращение всего своего в целости и сохранности, невзирая на ущерб, что оставили бы после нового катаклизма.

Я несколько раз моргнула, пялясь в ярко звездное небо, пока смысл и масштаб его признания медленно оседал в моем разуме и обретал всю отчетливость и объем возможных последствий их стремления. Конечно, это была чудовищная затея, но пришла она в головы совсем не монстрам в полном смысле этого слова. Просто существам, людьми по своей сути не являвшимся, а значит, лишенным нашего общепринятого и часто лицемерного взгляда на мораль и всепрощение. Созданиям, попавшим в дикую ситуацию совершенно не по собственной воле и лишившихся по большей части всего привычного и дорогого. Осудить их за обуявший гнев, за безразличие к судьбам обреченных ими? Если по-честному, то не за что. Вот я вроде человек чистокровный, но разве мой жизненный принцип — это подставлять другую щеку, не опускаться до жесточайшей мести или пресловутое «не убий»? Черта с два! Так что, рассматривая ситуацию беспристрастно и отстраненно, я могла бы понять желание Киана и его бывших уже, скорее всего, соратников расхреначить все на пути достижения своей цели. Могла бы… но, сука, в этом самом мире, каким бы уже и так перекошенным и поврежденным он ни был, у меня жила сестра, а кроме нее куча еще хороших и не очень, но не совсем уж конченных людей, что не заслуживали новых испытаний или вообще смерти. Хотя бы потому, что были абсолютно непричастными к первопричине катастрофы лохами, какой еще совсем недавно была я. Да, я за месть, хоть плюйте, хоть камнями бейте, но за месть адресную, иначе она смысла не имеет.

И, блин, не нужно пытаться меня убедить, что для того же урода патлатого его хотелки найти Камень и уйти, очень громко хлопнув дверью, чтобы и стены обвалились, вовсе не желание отплатить, а просто потребность установить справедливость или любой ценой прорваться домой. Никакой долбаной справедливостью тут и не пахнет, разве что в стиле «вы случайно угробили несколько миллионов наших, и теперь мы без разбору замочим столько же, а то и больше ваших». Бесконечный путь в никуда, порождающий только все новые жертвы, потери, боль, ненависть.

Из процесса осмысления меня вырвал жесткий захват Мак-Грегора на запястье. Я, оказывается, села и уставилась невидящим взглядом куда-то в темноту на той стороне реки и наверняка молчала слишком долго. Грубовато рванув, опрокинув себе на грудь, виверн оплел меня руками и даже сцепил ступни, фиксируя под коленями, словно исполнял борцовский прием по удержанию и обездвиживанию противника.

— Ты мне обещала, — хрипло пробормотал он, и впился зубами в стык шеи и плеча, не больно, но будто предостерегая от попыток освободиться. — Обещала, детка.

— Обещала и от своих слов не отказываюсь, — ответила я, нарочно расслабляясь поверх его одеревеневшего тела и ощутив, как волна дрожи промчалась по мышцам Киана. — Но ты же понимаешь, что теперь и для тебя, и для меня многое изменилось, и нам следует обсудить, во что превращаются наши дальнейшие жизни?

Я ни хрена не понимаю пока, что делать с его откровением, но, в самом деле, нельзя же с этого момента и всерьез размышлять о том, что все, что мне нужно, — это по-прежнему свобода и навыки выживания в новых условиях. Когда ты в курсе, что где-то совсем рядом есть те, кто намерен раздолбать всю ту вселенную, к которой ты собираешься приспособиться, то насущнее как-то становится проблема что-то с этим сделать. Ибо смысл учиться жить в тех условиях, коих может скоро не стать?

— Нет, — отрезал Мак-Грегор, прикусив теперь за ухом и начав буквально сдирать с меня штаны, активно помогая себе стаскивать их и ногами. — Не сейчас, не сейчас, потому что это еще не все.

Я отдавала себе отчет, что в любую секунду сюда могут выйти наши спутники, свалиться на голову новая поисковая команда ликторов, или решит вернуться и взять реванш оклемавшийся Хард, но, приподнявшись и взглянув в лицо своему виверну, поняла, что остановить его сейчас нереально. Его глаза в ночи выглядели темными провалами, в которых, поблескивая, кипела густая смола дичайшего возбуждения, попав в нее, было уже не освободиться, все усилия пошли бы прахом, с таким не борются в принципе, лишь позволяют себе уйти на дно, если достигнуть его вообще возможно.

Не давая мне ни сантиметра для маневра Мак-Грегор избавился от нижней части моей одежды, перевернулся, подминая под себя и втискивая свои бедра между моими, и я сразу же ощутила раскаленную твердость его обнаженного члена, вдавившегося в мою моментально наступившую влажность. Чертов фокусник, когда только исхитрился и успел!

— Скажи, что можно! — потребовал он, награждая поцелуями-укусами мою скулу и подбородок, и я, кивнув, сцепила пятки на его пояснице, давая добро. Плевать, насколько мы ненормальные, беспечные и даже бессердечные, если намерены взять друг друга совсем рядом с таким ужасом. Мой мужчина отчаянно нуждался в подтверждении, что я у него есть, а мне необходимо дать его Киану.

Первое проникновение обожгло, причинило изощренно-сладкую боль из-за собственной неполной готовности, прострелило по позвоночнику до мгновенно поплывшего мозга, заставив скрипнуть зубами и выгнуться. На мне, во мне, вокруг меня — повсюду мой виверн ощущался неимоверно правильно, хорошо в высочайшей степени этого понятия, окончательно, что ли, тем, лучше чего просто не может быть.

А вот то, что погрузившись в меня до самого предела, он замер, правильным не было. Чуть взбрыкнув под ним, потребовала тех самых его рывков и скольжений, что начисто уносили меня в пространство безграничного кайфа, но в ответ Мак-Грегор только выгнулся, пригвоздив меня к земле и упершись своим лбом в мой, перехватил мои шарящие по его телу руки, подняв над головой и обездвижив.

— Еще не все, Летти, еще не все, — просипел он, и полубезумный блеск его глаз заставил и меня замереть снаружи, хоть внутренние мышцы и сходили с ума, сжимая его раз за разом, отчего Киан мощно вздрагивал, провоцируя во мне все новые тягучие сокращения. Мы снова были подобны воде — не важно, кто порождал первую волну, все равно она вся приходила в движение, бесконечно отражаясь, волнуясь и захватывая обоих.

— Что же еще? — Я лизнула его губы, стараясь заманить в поцелуй, что уж точно разрушит его долбаное заклятие неподвижности, начавшее заводить меня сейчас сильнее его прежних долгих и бесстыдных ласк.

— Чувствуешь меня в себе? Меня? — прошептал он и толкнулся совсем чуть, а меня тут же выгнуло. — Глубоко, охренеть как глубоко, детка. Знаешь, что я жить в тебе готов? Потому что это так и есть… так и будет… Скажи, что любишь это, так же охеренно сильно, как и я!

— Да, да, люблю, — сгорая в нетерпении, откликнулась я и безуспешно постаралась податься бедрами ему навстречу — эта неподвижность убивала меня просто.

— Ты же понимаешь, что это именно Я, Я, Я и только Я? — Да о чем он на фиг? Я рехнуться готова! — Это МОЕ желание к тебе, МОИ руки, губы, член заставляют тебя испытывать все это, от моих ласк ты так обалденно кончаешь.

— Естественно да, чокнутый ты ящер, и я невыносимо хочу кончить прямо сию секунду! Хватит мучить меня!

— Все для тебя, детка, все! — рыкнул он, крутнул и свирепо ударил бедрами, входя под отчаянно идеальным углом раз и еще, еще, и я стартанула в свой оргазм, как чертова ракета.

— Прежде чем стал таким, я должен был присвоить человеческую душу, Летти, — сквозь рваное дыхание и пелену кайфа, окутавшую мое сознание, быстро заговорил Киан. — Мне все равно было чью, тогда все равно, и у нас была договоренность с кое-кем из города, кто должен был меня обеспечить… необходимым. Но так вышло, что пока я ждал в пустыне, то наткнулся на брошенного там практически мертвого парня. Его жизнь не просто едва теплилась, он сам не хотел ее больше удерживать, потому что не было ради чего. И я поглотил его душу.

Пережитое наслаждение еще ревело и грохотало в моей крови, ушах, и я едва была способна четко уловить смысл его слов, но внезапно захотелось попросить его остановиться.

— Клянусь, что я не знал, кто он, да и значения это не имело тогда. Для меня не имеет и сейчас, и для тебя не должно, — прозвучало как ультиматум и нижайшая мольба одновременно.

— Ради бога, Киан, просто скажи, о чем ты, — простонала под ним. — Я не в состоянии соображать нормально, пока ты все еще во мне.

— Лукас, того парня звали Лукас, детка.

Глава 19

Крорр запретил себе пока пытаться дать моральную оценку последних событий. Прежняя однозначность мировоззрения разнесена до атомов, вывернута наизнанку, и Войт действительно права: на данный момент ничья позиция в окружившем их пространстве бесконечного конфликта не выглядит правильной и справедливой. Да и его личная проблема — признать себя совершенно иным существом, нежели думал всю сознательную жизнь, была намного актуальнее, чем любые обобщенные терзания относительно разрушения идеальности картины бытия. К черту все это! Пока ему нужно определиться с тем, что имеет реально место быть в его жизни, а чего больше нет. В первый список попадало немного: наличие самого настоящего дракона под собственной кожей, необходимость постоянной относительной близости с Летти, неизвестность в будущем, появление рядом маленькой полукровки… которая почему-то важна. Ее присутствие поблизости тоже ощущалось чем-то вроде необходимости, хоть разум и говорил, что для пробуждения романтических порывов сейчас исключительно не время и не место. Да и не знал он, было ли это романтикой или просто желанием держаться за кого-то безвозмездно отдающего ласку и тепло, когда все, что составляло его существование, исчезло и не обещало вернуться. Друзья, служба, дом, вера…

Впрочем, он, похоже, единственный, кто считал, что для чего-то чувственного не время сейчас. Вон и кадеты наплевали на безопасность и поддались страстям, да и проклятый виверн с Войт отнюдь не просто беседой по душам баловались, судя по подобию электрических зарядов возбуждения, что бегали по телу бывшего ликтора из-за дурацкой связи с Летти. Странно, но его больше ничуть не выводило из себя четкое понимание, что женщина, которую он еще недавно желал, как никого в жизни, отдает себя другому, к тому же совсем и не человеку, врагу. Сам-то теперь тот же нелюдь, да и процесс отделения своих эмоций от драконовых набирал обороты. Так что да, раздражение открытое уединение виверна и девушки вызывает, но из-за неуместности тратить на подобное время, когда в любую секунду на голову может свалиться новая опасность, а не потому, чем они там конкретно занимались.

Но удивительней всего было еще и невесть откуда взявшееся понимание, почему этому Мак-Грегору понадобилось так срочно и практически внаглую доказать и себе, и окружающим, и своей женщине наличие между ними особых отношений. Хищник метил территорию, оказавшись перед неизбежностью присутствия рядом с его главной ценностью другого хищника. Убеждался и уверял, что не утерял своих позиций и то, что его было, таким же и остается. По крайней мере, некий внутренний голос так и утверждал, пусть и, с точки зрения прежнего Крорра-вояки, это нисколько не оправдывало подобной легкомысленности. Им решать, как дальше быть надо, а не…

Ликтор взглянул на Ингину и вторую… Веронику, замечая, что девушки теперь сидели вдвоем под одним одеялом, прижавшись и тихо всхлипывая, не говоря ни слова, взирали на темный искореженный корпус транспорта, которому суждено вот-вот стать местом огненного успокоения стольких ребят… Нет, раз решил он пока не вдаваться в раздумья, за что, почему и кто виновен больше, то и не станет этого делать! Достаточно он предавался бессмысленной рефлексии.

Крорр направился за еще одним древесным стволом для погребального костра, но прямо перед ним в воздухе материализовался кровосос, заставив резко остановиться.

— Я тут нашел еще кой-кого, — сообщил упырь сходу. — Одеты в кадетскую форму. Парень едва ли живой, с огромным укусом на правой ноге, и девушка, вроде цела, но ведет себя слегка неадекватно, как и эта поначалу.

Вампир кивнул на Веронику.

— Оба провоняли виверном, но поблизости его не засек. Девушка рыдает, бормочет не пойми что и упрямо волочет парня по лесу прочь отсюда. Я проявился и пытался поговорить, предложить помощь, так она стала бросаться, словно озверелая, скалиться и хотела даже стрелять, но я оружие отобрал по-быстрому, нам тут лишнего шума-то не надо, и решил за кем-то из вас сгонять. Я так понимаю, они из ваших, так что, может, если знакомые лица увидят, то реагировать понормальней станут.

— Нужно позвать этих… героев-любовников, пусть подежурят, пока Ингина и Вероника слегка не в себе, а ты отведешь меня к тем двоим, — привычно приказным тоном распорядился ликтор и развернулся, собираясь немного пройти в сторону реки, чтобы не пришлось орать через половину леса, когда ему прямо в центр груди сначала врезался шокирующий импульс боли, больше похожий на удар здоровенного копья, а потом до слуха донесся жуткий звук.

Крик, или скорее истошный страшный вой, полный таких муки и отчаяния, что у много чего повидавшего Крорра волосы зашевелились. И еще до того, как сделал первый шаг, он уже точно знал, кто это зашелся в таком выворачивающем душу вопле. Летти Войт.

Мчался он до берега не разбирая дороги и, вылетев на открытое место, увидел картину, вызвавшую у него дикое желание убить мерзавца-виверна. Обнаженная ниже пояса Летти была намертво прижата таким же полуголым телом урода к земле и дралась за свою свободу с насильником что есть сил. Мгновенно взбесившись, Крорр рванулся на помощь, но буквально натолкнулся на физически ощутимую тугую волну звериной ярости.

— Не смейте приближаться! — раскатисто прорычал Мак-Грегор, продолжая удерживать Войт под собой, но при этом не делая ни единой попытки уклониться от ее ударов или зафиксировать руки. — Все убирайтесь! Это только между нами!

Крорр сделал еще пару шагов по инерции и замер, не отпустив злости, но начав стремительно оценивать обстановку с профессиональной точки зрения и включив свою новую способность — восприятие окружающего драконом. Его ликторские инстинкты однозначно указывали: происходит нечто, совсем иное, нежели ему показалось изначально. Атмосфера вокруг была пропитана тяжкими флюидами горя и страдания, но не унижения и отвращения.

Он ведь видел Войт в боевом взаимодействии, и пусть она уступала ему самому в разы, но в любом случае знала толк в эффективном сопротивлении и, имея свободными руки, способна была нанести серьезный ущерб противнику. Сейчас же она просто хаотично колотила своего любовника, с остервенением, словно желая изничтожить его или же наплевать, кого и что прямо перед собой, и в тоже самое время бестолково, явно выплескивая разрывные эмоции, а не стремясь нанести адресный вред.

К тому же, несмотря на первичный импульс человеческой злости, вторая, драконья, половина Бронзового оставалась почти безразличной к развернувшейся картине. Как если бы была сторонним зрителем, точно уверенным, что события его не касаются нисколько.

— Какого черта происходит? — рявкнул Крорр. — Что ты с ней сделал?

— Да свали ты уже отсюда на хрен! — гаркнул ему в ответ виверн, безропотно ловя новые и новые удары. — Мы сами разберемся!

Будто растеряв всю энергию, Летти вдруг выгнулась, запрокидывая голову, и снова закричала:

— А-а-а-а-а-а-а! Отпусти-и-и-и! — провыла она раненным зверем. — Видеть тебя не могу! Ненавижу! Больно!

Крорра снова тряхнуло от вида ее неимоверно бледного лица, упавших, как в крайнем бессилии, рук, хватающего воздух рта и широко распахнутых глаз, сейчас больше всего напоминающих черные провалы на неживой белизне кожи, ведущие во внутреннее пространство, где все выгорело до черноты.

— Тише, детка, тише, моя хорошая, — неожиданно прямо-таки трепетно заворковал над ней Мак-Грегор. — Это пройдет… нужно просто потерпеть… Я тебя не отпущу, буду держать, потому что это тебе и нужно, девочка моя… Все в прошлом… все-все… теперь есть только мы… мы настоящие, нерушимые… никуда друг без друга…

— Что ты сделал? — вопросил ликтор, приближаясь, но нарвался на оскал и глухое рычание виверна, как если бы и не было этого нежного дрожащего шепота только что.

— Я сказал — отвали! Сделаешь еще шаг — я обернусь и унесу ее, наплевав на вас всех! Хоть сгорите! Я ее не потеряю! — Черт, да и сам ящер выглядел немногим более вменяемым, чем Войт.

— Летти! Войт! — упрямо все же попытался дозваться Крорр. — Скажи мне, что случилось? Тебе больно?

— Бо-о-ольно-о-о! — подхватила девушка и разрыдалась, замолотив руками и ногами по земле, как человек утопающий и делающий отчаянные попытки выплыть к воздуху, и неожиданно Бронзовый понял, что такое ее состояние ему слишком хорошо знакомо.

Точно такой же она была тогда в карцере, когда он совершил отвратительную вещь, воспользовавшись ее бьющими через край эмоциями. Позволил случиться тому, чего между ними никогда не должно быть. Пусть по незнанию, но испоганил пятном похоти отношения, коим суждено было носить совершенно иной характер, другую степень интимности и связи, не окрашенную примитивными плотскими порывами. А все потому, что подменил свирепое желание своего дракона выйти на свободу на элементарное мужское освобождение. Да, не знал, даже примерно не ведал. Да, это объяснимо по всем канонам психологии, но вины это никак не снимает. Однажды он обязательно поговорит об этом с Войт и попросит прощения за то, чему не нужно было между ними происходить.

— Войт, мне уйти? — настаивал Крорр, беся Мак-Грегора, хоть и понимал, что вряд ли получит внятный ответ, когда она в таком состоянии. Но взять и уйти, бросая ее вот так, вставало поперек горла.

— Оставьте же вы нас в покое! — вызверился Киан. — Дайте нам гребаное время разобраться и успокоиться! Клянусь всеми вашими долбаными богами, что ни за что своей женщине вреда не причиню, но если не уберетесь прямо сейчас — порешу всех без разбора, по хрен на последствия! Пошли во-о-он!

Виверна затрясло, как от жестких разрядов тока, и он таки обернулся и заревел в их сторону, клацая зубами, при этом укутывая Летти одним крылом, скрывая полностью от чужих взглядов.

— Не ошибись, придурок бешеный! — огрызнулся в ответ на него Крорр. — Если ты что-то с ней… Порву, так и знай! Час вам на все!

Развернувшись, ликтор увидел, что позади него стоят все остальные их спутники, наблюдая за событиями, и повелительно развел руки, призывая их уйти отсюда.

— Пусть разберутся тут! Мы уходим, дел хватает и без их личных трагедий! — приказным тоном сказал он.

А в спину им донеслось приглушенное протяжное ворчание, больше всего напоминающее утешающее раскатистое мурлыканье.

Глава 20

Я не просто обернулся, а буквально провалился в свою звериную ипостась, да так капитально, как не случалось, пожалуй, ни разу после обретения человеческой сути. А все потому, что это был отчасти трусливый побег от той боли, что причинил Летти своим признанием, и еще от той интенсивности, с которой она на это среагировала. И если первое и было сочувствием, бесполезным пока из-за полнейшего отказа моей женщины его принять, то второе — абсолютно неприкрытой эгоистичной чернющей завистью. У меня аж кровь закипала от понимания, насколько же глубоко остаются проросшим сквозь мою Войт ее чувства к этому, еще совсем недавно безвестному и не имеющему для меня значения парню, если с ней творится такое безумное дерьмо.

Так что спрятаться за толстой шкурой ящера было удачным выходом, ибо мое здравомыслие висело на волоске. Ненавистно, что кто-то еще важен был и остается для той, что моя. Да, я разума не лишился и понимаю, что у Летти была жизнь до меня, да только на это плевать с того момента, как я решил окончательно и бесповоротно ее присвоить. С той минуты ничему из прошлого не позволено было дотягиваться до нее и цепляться, удерживать. Все мое и все мне. А я весь для нее.

Мое обращение неожиданным образом подействовало успокаивающе на Летти, но при этом напугало меня. Похоже, в образе виверна я не вызывал у нее желания отвергнуть, оттолкнуть, бежать. Войт затихла, растянулась во весь рост в колыбели моего крыла, и ее всхлипы медленно, но верно становились нормальным дыханием. Смотреть ей прямо в лицо я откровенно не решался, не готовый увидеть там приговор всей добровольности, что была между нами. Ведь пожелай она разорвать нашу близость — я уйти ей не дам и стану удерживать хоть как. Но что если теперь еще долго, а то и всегда, она не сможет смотреть на меня, человека, спокойно и расслабленной будет лишь в компании ящера? Что если гребаной правдой, которой она сама и требовала, я уничтожил все, что было между нами и еще могло быть? Почему только не поступил по своему обыкновению — не промолчал, за каким чертом вообще раскрыл рот? Задницу свою прикрывал на будущее? Но разве не извернулся бы, как всегда, даже вывали на Войт однажды все Хард? Еще как смог бы, пел бы соловьем, ни одна сука лжи бы не просекла! Но нет же, все для тебя, любимая, и даже правда, которой себе теперь хоть вены вскрой и подохни от неминуемых последствий!

— Нам нужно закончить тут с ребятами и решать, как быть дальше. — Каким бы непрошибаемым ни было мое восприятие на животном уровне, все равно прямо тряхнуло от хриплого тихого, но совершенно безэмоционального голоса Летти.

Бледная, с враз запавшими щеками, растрепанная, избегающая устанавливать визуальный контакт, как и я, она поднялась и выбралась из кокона моего крыла, нашла на прибрежной гальке свою одежду и стала натягивать ее немного рваными, будто механическими движениями. Страшно ли мне было возвращаться в человеческую шкуру? Еще как! Ведь это подразумевало необходимость говорить, а я и так уже наболтал себе на смертный приговор. Однако от шанса услышать о себе все, что хотел и не очень, выжидание в образе виверна меня не освобождало, так что…

Натянув свои штаны, я практически подкрался к Летти и обнял ее сзади, готовый к чему угодно. Удару, крику, новой вспышке отчаяния или ярости. Но вышло даже хуже. Летти на мгновение, словно ее тело обладало собственным разумом, прильнула ко мне, опустила взгляд на мою руку и тут же шагнула вперед, создавая дистанцию, что мне точно нож в кишки, и пробормотала под нос:

— Не могу.

Был бы я хороший, понимающий, чуткий идеальный парень, я бы отступил. Дал бы ей время, заговорил зубы, подобрался обратно, выбрав позже удачный момент. Но я не такой. Я долбаное животное, для которого она — необходимость для выживания. И нельзя, нельзя и все, чтобы она была вон там, а я вот здесь, пусть и расстояние меньше шага. Поэтому приблизился снова, но трогать не стал, только уткнулся лицом в волосы и пробормотал:

— Сможешь. — Не отдам никому и ничему, уж не проклятому, давно мертвому прошлому. Нет мне дела, насколько бесчеловечно так думать, мне можно, что возьмешь со стопроцентного толстокожего ящера? Бей-плюй-пинай — мне все нипочем. — Не сейчас, но сможешь. По-другому никак.

— Это же ад будет для нас обоих, Киан, — тихо возразила она. — Я все время стану смотреть… и искать сколько в тебе от… него.

— Меня ад не пугает, если ты там со мной будешь, — отрезал, беря ее за руку. — И смотри сколько хочешь, быстрее поймешь, что я — это я, и никаких теней под моей кожей не спрятано.

— Как это может быть, если в тебе его душа? — Войт не стала дергаться, отнимать у меня свою ладонь, и я счел это хорошим знаком.

Надо нам поторопиться, надо, но все равно я предпочту быстрое объяснение с моей женщиной, нежели общую безопасность. Ее-то я защищу, как там ни пойди, а остальные — сами за себя, небось не младенцы. А вот вытряхивать из женской головы то, что она себе напридумывает от недостатка правильных (в моем толковании) сведений, потом замаешься.

— Детка, выражение «поглотить душу» — всего лишь удобоваримое определение для действа по получению некоей информации, врожденной для одного вида, в нашем случае — человека, но инородной для другого, то бишь меня, как виверна. — Осторожно, как ведя в очень медленном танце, развернул Летти к себе лицом и едва не подпрыгнул от радости, заметив, что она больше не выглядит такой мертвенно-бледной, какой была несколько минут назад. Она возвращалась, моя желанная гордость неразрушимая. Боль, может, и сбила ее с ног, но не отняла упорства подняться снова. Исцеловал бы всю за то, что вот такая. Взрывается, распадается на окровавленные части и восстает.

— Врожденные? Это значит, что приобретенных его воспоминаний у тебя нет? — спросив, она сжала зубы и уставилась мне в глаза пристально. Соврать под таким взглядом сложно, но не для меня, тем более что и ложь мизерная, частичная, так сказать.

— Нет. После поглощения я учился жить в человеческом теле, а это нелегко поначалу. Ты дышишь, ходишь, владеешь всеми мышцами и координацией абсолютно по-другому. Разобрать свое тело и собрать его в новую форму, не совершив фатальных для жизни ошибок — этому нельзя просто научиться, для этого нужно получить некую матрицу, основу и именно ее мы и берем у другого вида, учась принимать иную ипостась. Так что личные воспоминания и переживания — лишний багаж.

Хватит с нас полной честности! Что бы там ни скреблось во мне при первой встрече — его уже нет. Остальное, что я испытываю к Летти, — мое и только мое. Все равно этот жар, вспыхнувший между нами, был неизбежен, пофиг, изначальная искра чужая или нет. Нет ничего привнесенного в моих эмоциях к ней, так что, это Лукас в нашем уравнении — ошибочный, случайно попавшийся элемент, а не я. Вердикт окончательный! Аллилуйя!

— Люди вкладывают в понятие души несколько другой смысл, нежели вы, очевидно. — Задумавшись, Войт перестала сверлить меня глазами.

— Да, пожив среди вас, я это понял, хотя, прости, большинство не обладают той самой душой, о которой принято пространно рассуждать. — Ага, в них только и есть, что этот самый «суповой набор» базовых настроек: «дышать-жрать-трахаться-гадить».

— Значит, ты понятия не имеешь о том, что… обо мне и Лукасе… — Она затрудненно сглотнула. — О том, как было между нами и чем все закончилось?

Самым отчетливым для моего слуха в ее фразе стало «закончилось». Это же замечательно, лучше всего! Ясное дело, после встречи со мной для моей девочки закончилось все прошлое по умолчанию. Но ведь одно дело — «я так решил, по хрен на возражения», а другое — было и прошло, а я тут и ни при чем, и никакого тебе насилия.

— Нет, не знаю и не настаиваю на откровениях, детка. — Брехня, меня внутри подпекает заживо от необходимости выяснить, что же могло уничтожить чувства, даже отзвуки которых способны мозг взорвать и в хлам раскромсать сердце, еще с того времени, как впервые ощутил это в себе и уловил по оброненным фразам Летти. Но говорить об этом — равносильно заставить снова вспоминать о днях и ночах, проведенных с этим Лукасом, а я разве дебил, подталкивать к такому?

— А напрасно не настаиваешь, — горько усмехнулась Войт, задрала голову к небу, рассеянно уставилась на звезды. — Вдруг тебе бежать от меня нужно, а не удерживать?

— Ничто из того, что было с тобой раньше, никак не может повлиять на нашу действительность, — отрезал я и, нажав на ее подбородок, заставил снова глядеть мне в глаза. — Ничто.

— Как знать, Киан, — покачала головой она. — Я любила Лукаса, так, что и слов передать подобное не подобрать. — Эй, парень, ты везунчик, что уже на том свете, или я бы срочно отлучился откусить твою башку. — Он был по-настоящему частью меня, но предал, изменил… или просто совершил ошибку, ведь не ошибаются только те, кто вообще не живет, а я… не простила его… Ушла, бросила, отказалась. Понятно? Оторвала с кровью и оставила позади… Потому что не умею прощать. Совсем. Не представляю, как это, даже ради любви… да хоть ради чего! И я пошла дальше, больная, поломанная, но пошла, а он не смог, видишь? — Летти судорожно вдохнула, почти захлебнувшись воздухом. — И самое жуткое во мне знаешь что? То, что я и сейчас не простила Лукаса. Я. Не. Могу! Я такая жестокая сука, лелеющая свою боль и обиду, что и смерть для меня не компенсировала, не стерла… Хотя, клянусь своим поганым черствым сердцем, ни за что умереть ему я не желала! Даже когда ломало и выворачивало от боли так, что ночами зубами в подушку вцеплялась и выла!

— Ударь меня, если есть такая необходимость, детка, но что прошло — то прошло, — пробормотал я мягко, погладив по запавшей щеке. — Его нет больше с тобой, а я есть. Изменять не буду, но не ошибаться не обещаю, а уйти и оставить себя не позволю, с этим просто смирись. И прощать, но исключительно меня любимого, я тебя научу, ибо куда ж тебе от этого деваться, если мы теперь рядом, пока не отойдем в мир иной.

— Дурень ты, Мак-Грегор. — Войт обхватила мой затылок и столкнула наши лбы. — От меня ведь ничего хорошего не жди, все, что умею, — ненавидеть и разрушать. Сам посуди, что сталось с тобой с того момента, как мы встретились. Все планы твои наперекосяк, для своих — изгой. А завтра что?

— Лавры черной вдовы спать спокойно не дают, детка? — ухмыльнулся я нахально. — Прости уж, но со мной тебе их не видать, я безвременно почить не собираюсь, от одной только мысли, что ты достанешься кому-то другому, восстану.

— И на кой я тебе сдалась, такая вот замороченная, Киан? — Вот бестолковая женщина, будто у меня был выбор в этом вопросе, как и у нее. — Ты весь как вода, а я камень камнем. Что у нас за отношения могут быть? Или мне тонуть в тебе, или перекрывать свободу твоему течению?

— Идеальные отношения, милая! Я тебя стану обтекать-облизывать-стачивать-просачиваться в поры, а ты меня держать в рамках, не давать забывать, что излишняя пластичность не есть хорошо, — возразил я, сочиняя всю эту чушь прямо на ходу. В этом же я профи, заболтаю, подстроюсь, без мыла куда хочешь проскользну.

— Ладно, давай просто посмотрим, что из нас выйдет, — вздохнула Войт и направилась к поляне с ликторским транспортом. — С насущным разберемся, и посмотрим.

Смотри-не смотри, вариант «мы вдвоем» — единственный из всех возможных, любимая.

Глава 21

Шагая с Мак-Грегором к поляне, я не чувствовала ничего. После испепеляющего шквала, прокатившегося по мне от известия о смерти Лукаса, внутри воцарилось опустошение, хотя можно было бы это трактовать и как некую форму освобождения, облегчения, как бы ужасно это ни звучало и если бы у меня вообще были силы на оценку. От видения в ликторском карцере я ощущала лишь намек на это, пусть он тогда и чуть не разорвал меня в клочья. Но в том потрясении не было завершенности, настигшей меня сейчас. Это было как взболтать внутри все, взбаламутить, но едва все прекратилось — и наполняющие меня воспоминания и эмоции осели в хаотичном порядке обратно, никуда не исчезая. Теперь… они исчезли, отфильтровавшись осознанием безусловной окончательности.

Два года после расставания с моей первой любовью, я продолжала носить в себе ее изрядную часть, боролась с этим, принуждала себя забывать, отпускать, но так и не сделала это. Где-то на задворках разума, злобно запихнутая подальше засела идиотская, периодически нудящая фантазия, что однажды наши пути вдруг пересекутся, и я… ничего не буду испытывать. Стану смотреть на своего бывшего возлюбленного, и нигде не дрогнет, не засаднит… а ему это все еще будет причинять боль. Порочная, гадкая, мстительная мечта, которой, слава богу, больше никогда не суждено сбыться. Была бы я хоть сколько-нибудь нормальным человеком, меня это устыдило бы. Но нет, я не такая, никогда не была, и бесполезно уже надеяться, что стану.

Больше никакого насилия над собой не требовалось, и наконец я могла позволить себе уловить крошечные зачатки сожаления, той самой обреченной грусти, что, по утверждениям окружающих, и следовало испытывать, пережив полностью крах отношений, отягощенных столь сильными чувствами, что были у меня к Лукасу. Что были у него ко мне. Скорее всего, со временем я начну познавать и вину за то, что так все закончилось для него, по-настоящему, не так как сейчас, лишь отголоском, однако пока я пребывала в состоянии разбитом, но и почему-то освобожденном. Нечто, истязавшее меня так долго, завершилось. Эгоцентрично ли вздохнуть полной грудью после такого? Жалко-инфантильно? Жестоко? Постигну это потом. Как и то, как жить с тем, что в Киане где-то спрятано что-то от Лукаса. Уже имея представление о личности моего виверна, могу утверждать, что, возможно, никогда и не узнаю, сколько именно, но заставлять и его таскать груз переживаний, что был только моим, я не собираюсь. Лукас был кем-то для меня, не для Мак-Грегора, и если я намерена реально оставить прошлое прошлому, то полным идиотизмом будет нагромождать старые обломки на нашем, едва наметившемся фундаменте. Пока в душе тишина и только едкий запах сгоревших до пепла корней минувшей любви, я могу рассуждать об этом отстраненно и адекватно, раскладывая в этой пустоте все по верным полочкам. Какой бардак случится, когда и если мои чувства оживут, черт знает каким образом… Да кто его разберет, я же не прорицатель. Но буду пытаться и с этим идти вперед, я ведь всегда так и делаю.

На поляне ко мне сразу метнулась Вероника и спросила, хватая за руки и устанавливая столь напрягающий меня чрезмерно близкий контакт, что же было, но Киан мягко, однако решительно оттер ее от меня, лишая шанса достать.

— Виверн, останься здесь, — приказал Крорр, на что Мак-Грегор только сверкнул «следи за тоном» взглядом. — Вамп, похоже, нашел Рамоса и наци, мы смотаемся за ними.

— Еще балласт? — проворчал Киан. — Если думаете, что я гребаный школьный автобус, чтобы таскать всех на себе, то хрен вы угадали!

— Предлагаешь оставить их этому своему дружку-убийце? — окрысился бывший ликтор.

— Мы тут все убийцы, состоявшиеся или потенциальные, — огрызнулся виверн уже в спину уходящему Бронзовому.

Никто не разговаривал, пока мы дожидались возвращения вампа и Крорра, я стояла, глядя на транспорт-склеп, Мак-Грегор замер рядом, держа меня за руку, но уставившись куда-то в темноту леса, и мне чудилось, будто делал он это не просто так. Когда среди крайних кустов влажно блеснули огромные глазищи парочки рисе, я поняла, что была права.

Ингина отнеслась к их появлению спокойно, а вот Веро чуть было не впала в панику.

— Кто это?! — взвизгнула она, едва не запрыгнув на Киана. — Ты можешь заставить это уйти?

— С какой стати? — ворчливо ответил Киан. — Мы собираемся устроить тут гигантское кострище, но у меня нет ни малейшего желания спалить и весь лес на мили вокруг. А эти ребятки как раз за этим проследят.

— Они жуткие! — пропищала бывшая кадетка, щурясь во тьму.

— Не переживай, рисе — безопасные и дружелюбные… по большей части, — ответила ей полукровка.

Вероника не сказать, что успокоилась, продолжая трястись и пялиться в заросли, где все прибывали маленькие существа, но хоть заткнулась, и на том спасибо. Мак-Грегор же с явной неохотой разорвал контакт наших рук, отошел к краю просеки и, опустившись на колени, безмолвно уставился в глаза ближайшему рисе.

— Что он делает? — подрагивающим голосом спросила Веро.

— Договаривается о помощи, очевидно, — сквозь зубы ответила я. Говорить не просто не хотелось, произнесение слов сейчас казалось трудом, заниматься которым я совершенно не желала.

— Каково это… спать с… таким? — Вот что за человек эта девчонка? Заикается от страха, но, блин, ей нужно зачем-то знать то, что ее в принципе касаться не должно. — Я ведь подумывала об этом… раньше.

Ага, я в курсе, что каждая женская особь, имеющая глаза, не избежала участи начать протекать при виде моего виверна, и в другое время я бы, безусловно, нагрубила, но сейчас всего лишь проигнорировала. Злости нет, ревности нет, вообще ничего во мне пока нет.

Киан закончил свои загадочные переговоры с рисе как раз к прибытию Крорра с Хильдой, которые волочили Рамоса, закинув его руки себе на плечи. Естественно, ликтор и сам бы его прекрасно донес, но волчица цеплялась за парня с каким-то одержимым остервенением.

— Что с ним? — не утруждаясь приветствием, осведомилась я, двинувшись им навстречу.

— Зачем эти твари здесь? — ответил вопросом на вопрос Крорр, впиваясь взглядом в подземных жителей, пока Хильда смотрела на меня, словно не узнавая или не веря.

— Надо так.

— Если эти гады попытаются жрать мертвых… — угрожающе начал Бронзовый, но я остановила его жестом.

— Они не такие и здесь не для этого.

— Я уже слышал нечто подобное от тебя, — пробурчал ликтор, устраивая Рамоса на земле у дерева.

— Тогда я ошиблась, но не в этот раз. Киан знает, что делает.

— Ну да… — немного желчно начал Крорр, но его прервал громкий стон, почти крик раненного.

Наклонившись к нему, на черной коже форменных штанов я рассмотрела множественные дыры, как от перфорации, из которых сочилась поблескивающая кровь.

— Хард укусил его, — сказал над самым моим ухом Мак-Грегор. — Надо же, я думал, что просто башку откусит или шею свернет. Рамос, ты прям везунчик!

— О да, он реально светится от счастья! — съязвил Бронзовый. — Не думаю, что он жилец.

Выглядел бывший одногруппник действительно скорее мертвым, чем живым, зато, реагируя на мрачный прогноз ликтора, отмерла Хильда.

— Не говори так! — выкрикнула она, едва не бросаясь вперед с кулаками.

— Ага, — поддакнул ей виверн, — не разевай пасть не к месту, бескрылый.

Крорр прищурился и весь напружинился, поднимаясь.

— Вы не будете цапаться, ящеры, — почти безразлично произнесла я, по-прежнему не улавливая в себе никакого зарождения хоть какого-то эмоционального движения. Ноль. Пустое место.

— Я и не думал, детка, — тут же подлизался Киан. — Я лишь указал на то, что обладаю большей информацией в данном вопросе, и она дает мне повод для оптимизма.

— Оптимизма? — искривил рот Бронзовый. — Его, черт возьми, цапнул долбаный виверн! Он — труп!

— Да неужели? А вот другой долбаный виверн, то бишь я, утверждает, что у него очень даже хорошие шансы выжить, потому что раньше делился с ним своей кровью!

— Правда? — подалась к нему Хильда. — Это сработает?

— А когда я врал? — пожал плечами Мак-Грегор, но натолкнулся на мой пристальный взгляд и чуть скривился. — Процентов семьдесят против тридцати, что Рамос выкарабкается. Но это займет дня два, которых у нас нет, чтобы торчать на месте и дожидаться этого.

— Бросать их тоже не вариант, — возразила я. — Делать такой подарок Харду с нашей стороны как минимум глупо.

— Тащить нельзя, бросать нельзя, прибить тоже не подойдет, — пробухтел под нос Мак-Грегор и недовольно закатил глаза. — До чего же неудобно иногда быть хорошим парнем. Ладно, найдем укрытие и переждем, пока он встанет на ноги. Потеряем кучу времени, но сделаем благое дело. Молодцы мы какие!

— Спасибо! — практически прорыдала Хильда, хватая Киана за руку, но он смотрел исключительно на меня и не двигался с места, пока я не кивнула и беззвучно не поблагодарила одними губами.

— Он опоил своей кровью и тебя тоже? — спросил Крорр у меня, как только виверн отошел для новых переговоров с рисе. — Когда?

— Всех. И только благодаря этому мы выжили, когда твой белесый вождь устроил нам тотальное истребление на последнем испытании, — нехотя пояснила, не вдаваясь в подробности о том, что тогда был не первый раз.

— Не Рахбрун устроил эту бойню, — лицо Бронзового исказилось. Судя по всему, ему еще доставляло боль понимание, что его идеальный мир оказался фальшивкой.

— Конкретно эту — да, но то, что он не собственноручно пускал кровь тем новобранцам, что не перенесли ваших Одариваний, не значит, что он не палач.

— Я не понимал с самого начала, зачем устроили этот эксперимент с набором чистокровных людей для изменения, — посмотрев в темноту, процедил сквозь зубы бывший ликтор. — И не хочу… не могу поверить до сих пор, что все затеяно ради какого-то камня.

— Если допустить, что этот булыжник и в самом деле способен крушить и выворачивать наизнанку целые миры, то удивительно, что в ваши залы Одаривания не загоняли людей тысячами без разбору.

— Предназначение драконьих ликторов — оберегать человечество! — дернул головой Крорр, как будто получил пощечину.

— Только от чего оборонять? От того, что сами и накосячат? И посмотри на себя: какие, к хренам, драконьи ликторы? Ты настоящий дракон, и сколько вас еще таких, кто носит ящера в себе, но понятия об этом не имеет? Чья гениальная задумка вводить всех в заблуждение?

— Не знаю! — буркнул мужчина. — Но причина для этого быть должна, не может ее не быть.

— Тут согласна.

— О каком камне идет речь? — влезла в разговор Вероника, Хильде же было вообще не до нас. Она, присев рядом со своим парнем, что-то нашептывала ему на ухо, не придавая значения тому, что он был в отключке.

Отвечать любопытной сороке никто не стал, а спустя полминуты вернулся Киан и без объяснений поднял Рамоса на руки.

— Пошли. Отсидимся в подземельях рисе, — скомандовал он и скривился: — Как же я, блин, люблю эти долбаные места, где неба не видать.

— Буду тебе должна. — Я дотронулась до его локтя, но стремительный и гибкий, как жидкость, хитрец умудрился наклониться и клюнуть меня носом в щеку, не обращая внимания на нелегкую ношу.

— Знаю замечательный способ для тебя расплатиться и мотивировать меня и впредь оставаться дурачком, готовым на все ради парочки… поцелуев, ага, — промурлыкал он и зыркнул на Бронзового. — Но на самом деле должна мне не ты, а он. Чтобы уговорить рисе пустить и его на постой, мне пришлось пообещать завалить их подношениями.

Все потянулись следом за моим виверном в сторону берега, и вскоре он остановился перед большой плакучей ивой, росшей на одном из обрывистых мест, склонил голову набок, вдруг шагнул вперед и исчез. Нырнув за ним в свисающие до самой земли ветки-плети, я очутилась перед дырой в почве, очень напоминающей вход в то убежище, где мы ночевали в первую ночь после побега из цитадели.

Продвигаться пришлось хоть и не ползком, но согнувшись в три погибели, и наверняка тащить в таком положении еще и немаленького Рамоса Киану было ох как неудобно. Спустя минут десять такого продвижения мы свернули влево и попали в некое помещение, попросту полость в земле размером метра три на три, низкий потолок которого слабо светился, а все стены напоминали сыр или же соты — повсюду темные неглубокие отверстия, и где пол был выстлан сухими листьями и еще черт знает чем.

— Гостеприимные хозяева выделили нам одну из своих спален, — сообщил Киан, укладывая Рамоса у стены.

— Нам правда нужно быть здесь? — заныла Вероника. — Разве нельзя было спрятаться где-то еще? Тут страшно и пахнет плохо.

— Не будь дурой, — одернула ее я. — Здесь нас ни Хард, ни местные хищники не достанут.

— А по мне — местечко просто супер, — оптимистично оскалился вамп, осматриваясь.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул Крорр. — И раз мы в безопасности, самое время решить, что делаем дальше. В глобальном смысле.

— А чего тут решать, — Мак-Грегор подошел ко мне и по-хозяйски обхватил за талию, — первым делом выясняем, как отцепить тебя, дракон, от моей женщины, а после — прощай-прощай, мы с Летти сами по себе, вы тоже катитесь куда хотите.

— С первым согласен, а вот во втором случае, считаю, ты не прав. Разве не разумнее держаться вместе, учитывая окружающую обстановку, и отправиться на поиски этого самого, так всем нужного камня в нынешнем составе?

— Здесь я с Крорром согласна. В количестве есть масса преимуществ, — поддержала я ликтора, и это моментально вывело из себя виверна.

— Поддерживаю! — встрял кровосос.

— И я, — тихо отозвалась Ингина.

— О ну да, давайте возьмемся за руки, друзья, и найдем чудо-камень, — зарычал Киан, вздергивая верхнюю губу в оскале, — чтобы бывший крылатый смог принести его в зубах своим и получить за это отпущение всех грехов!

— Я так поступать не намерен! — набычился в ответ Бронзовый, и внутри у меня стала подниматься температура. — А вот ты что намерен делать с ним, если найдем?

— А я прям взял и отчитался тебе! И не забывайтесь, здесь не гребаная демократия, устроили, блин голосование!

— Прекратите! — рявкнула я.

— Прекратил, — раздраженно ухмыльнувшись, ответил Киан. — Я иду на охоту, дабы расплатиться за постой. Ты со мной, Войт, или желаешь остаться и обсудить совместные с драконом планы?

— Типа ты и правда мне дашь выбрать, — усмехнулась я в ответ.

— Моя умненькая девочка, — вроде бы сразу успокоился виверн и потащил обратно по низкому коридору.

— Но планы и в самом деле нужно обсудить, а скалиться и рычать — это не обсуждение, — сказала я его… заднице, потому что в таком положении только ее и видела.

— Наши планы, детка, исключительно наши. Согласен еще на прицеп в виде полукровки, вамп тоже путь рядом ошивается, авось пригодится, даже Хильду с Рамосом готов на шею посадить, но никаких драконов и беременных девчонок!

Насчет Вероники я согласна — она нам не спутник, только обуза, ее бы куда пристроить, а вот насчет Бронзового готова поспорить. Огнедышащая хрень размером с самолет на нашей стороне лишней не будет. Только как убедить в этом виверна, которого клинит от одной мысли, что Крорр находится рядом?

Глава 22

Еще не выйдя из норы рисе, уловила запах гари, а позже появились и отблески недалекого пламени, поднимающиеся выше деревьев. На секунду притормозила, глядя в сторону погребального костра, но Киан настойчиво потянул меня прочь, с легким, но ощутимым нажимом оглаживая тыльную сторону моей ладони своим большим пальцем, как будто в поисках некой волшебной кнопки, что переключит все мое внимание на него одного. Быстро обернулся на берегу и приглашающе протянул когтистую лапу, настаивая на скорейшем отлете.

— Ты же понимаешь, что не можешь просто взять и унести меня отсюда насовсем всего лишь потому, что тебе этого сильно хочется? — на всякий случай решила уточнить я, мало ли, вдруг в зверином обличии благоразумия у виверна куда меньше, чем в человеческом.

Киан вздохнул протяжно и шумно, раз склонил огромную точеную голову и дернул лапой, намекая пошевеливаться.

Мощные взмахи крыльев, сопровождаемые будоражащим глубоким уханьем и пробуждающие во мне уже такие знакомые искры глубинного возбуждения, подняли нас над землей. Что же, выходит, не настолько и отшибло все мои чувства совсем недавно. Характеризует ли меня это конченой стервой, так легко способной двинуться дальше, оставив за спиной выжженное поле столь тесно некогда связанной со мной судьбы, или просто является показателем того, что я жива, а значит, дышу, испытываю голод, нуждаюсь в тепле, возбуждаюсь. Физиология против вроде как необходимых терзаний совести. Не припомню, когда задавалась таким количеством вопросов о собственной личности — самоанализ никогда не был для меня привлекателен. Мое — это неизменная и постоянная взрывная реакция на любые внешние раздражители и бескомпромиссная агрессия. Взрослею, что ли?

Набрав высоту, ящер неожиданно сложил крылья и камнем понесся вниз, где я ни черта не видела, но все равно перехватило дух от предвкушения, что, очевидно, было очень кстати, учитывая, что мы вообще-то на охоте. Силуэты каких-то крупных животных, удирающих от нас, я заметила за мгновение до того, как Мак-Грегор резко прижал лапу со мной вплотную к чешуйчатому брюху, а второй цапнул жертву поперек спины. Рогатое создание взвыло, оглушая меня, но будучи встряхнуто один раз, затихло, обвисая. Бросив его наземь, виверн устремился за остальным стадом, бегущим между деревьями с огромной скоростью. Ну да, он же сказал, что за пребывание Крорра в подземельях нужно щедро заплатить, так что одной убиенной скотинкой не отделаться, плюс и нас сколько ртов.

Очередной бросок Киана не увенчался успехом — эффект неожиданности пропал, и теперь копытные неслись что есть мочи, постоянно непредсказуемо меняя направление. Мои руки невольно скрючивались, как если бы у меня там были способные хватать когти, сердце билось сильно и гулко, дыхание стало шумным, ноздри дергались, ловя запахи, а кровь бурлила, как будто это я здесь главная охотница. Таиться уже не было смысла, поэтому я свистела и кричала, давясь встречными потоками воздуха, требуя от своего ящера лететь быстрее и хватать скорее, одурев от упоительной, несущей меня вперед мощи и рвущейся на волю нечеловеческой потребности догонять, сминать, побеждать.

Но спустя какие-то минуты в центре груди стало пустеть и холодеть, словно вместо очередного вдоха я хлебнула жидкий азот, азарт стремительно иссяк, в глазах потемнело. Только что кипевшая от мандража кровь застыла, и вдруг мне показалось, что я не слышу своего сердца. Судорожно прижав ладонь к груди, осознала, что так и есть, и тут же завопила, борясь с тьмой, охватывающей разум:

— Поворачивай!

Понятия не имею, услышал ли меня увлеченный преследованием виверн, но сквозь все уплотняющуюся вату, начавшую окутывать меня, донесся далекий рев. Я уже ничего не видела и не соображала. Когда он стал ближе, онемение попустило, а за ребрами дернулось и грохнуло, оглушая отчетливостью этого удара вновь запустившегося сердца.

Виверн кувыркнулся в полете, и в процессе переворота я увидела нечто напоминающее берущийся из ниоткуда поток пламени посреди темного неба и лишь долю секунды спустя разглядела извергающего его черного дракона, несущегося на нас. Действуя, очевидно, на своих звериных инстинктах, Мак-Грегор практически рухнул на землю, отпихнул меня подальше в заросли, рявкнул нечто похожее на «Беги!» и раскрыл крылья, оскаливаясь и явно готовясь дать бой. Ну где у него мозги?!

Оббежав здоровенное кожистое опахало, я попыталась встать так, чтобы стремительно приближающийся и, судя по всему, малоадекватный из-за испытания на прочность нашей связи и взрыва моей паники дракон четко мог засечь меня — живую и здоровую. Но дурной виверн с его разбушевавшимися защитными инстинктами опять упрямо постарался скрыть меня за ширмой крыла, за что и получил немедленно пинок, который вряд ли особо прочувствовал, и малоцензурную тираду, но ее-то он точно хорошо расслышал, учитывая, что свои действия по укрывательству меня прекратил.

Крорр опустился на землю неуклюже, почти снеся меня при торможении. Видно, летать и приземляться в ликторском обличии — это одно, а в виде громадного ящера — совсем иная песня.

— Все нормально! — закричала я и замахала руками, ощущая себя какой-то идиотской козявкой, блохой, блин, скачущей между двумя чешуйчатыми исполинами и пытающей найти способ выключить охватившую их взаимную злость. — Успокоились оба!

Виверна за спиной я не видела, но у дракона, похоже, с тем, чтобы отрубить режим гнева, были проблемы. Опустив гигантскую башку, он практически уткнулся ноздрями мне в район сердца, и тут понеслось…

Мак-Грегор умудрился совершить бросок вперед, не задев меня, но опрокидывая Крорра на спину, и, невзирая уже ни на какие мои надрывные вопли, они сцепились и покатились, круша в щепки деревья, и все, что оставалось, — это свалить в сторону. Спустя несколько минут передо мной уже вдохновенно мутузили друг друга два обнаженных мужика. Я же села на землю неподалеку, вытянув ноги и привалившись спиной к дереву в ожидании, когда они наконец выбьют взаимно из голов дурь и мы сможем обсудить мое новое открытие.

Прошло еще минут пятнадцать до счастливого момента отрезвления, и теперь оба валялись на траве, тяжело дыша и наверняка готовые сцепиться опять, но это не входило в мои планы.

— Если вы закончили спускать пар и готовы слушать, а не только вдохновенно бить друг другу морды, то у меня для вас новость, — осиплым после криков голосом сообщила я.

— Он пытался унести тебя! — подняв с земли голову, обвиняюще ткнул пальцем в виверна дракон. — Знал, что хорошим не закончится, но все равно потащил, а все потому, что он эгоистичный безмозглый идиот!

— Что за новость, детка? — преувеличенно мило улыбнулся мне Киан, демонстрируя окровавленные зубы, и, сплюнув в сторону Крорра, рявкнул ему: — Ничего я такого не делал! Я себе крылья скорее отгрызу, чем нарочно наврежу Летти! А ты, брехливый рыжий мудила, дал слово не претендовать на нее никогда снова, но полез, будто право имеешь приближаться!

— Да заткнитесь оба на хрен! — не выдержав, гаркнула я и тут же закашлялась. — Вышло недоразумение, в основном по моей вине, если вам обоим нужен крайний! Я сама понукала Киана гнаться за добычей, в азарте забыв, что теперь между мной и драконом существуют ограничения по расстоянию. Когда осознала, что натворила, было поздно — эмоции и намек на разрыв связи, я так понимаю, вытащили наружу дракона, причем в мало что соображающем состоянии, и, догнав нас, все, в чем он нуждался, — убедиться в прямом контакте, что все нормально, а это спровоцировало тебя.

— Ему следовало убеждаться на допустимом расстоянии! — огрызнулся Мак-Грегор. — И прикройся, к такой-то матери, бескрылый! Какого черта светишь своими причиндалами перед моей женщиной?!

— Я бы прикрылся, было бы чем, и вовсе тут не оказался, если бы кое-кто не увлекался и думал верхним мозгом! У тебя же на уме только одно — утащить подальше и потрахаться подольше! — не остался в долгу Бронзовый. Общение с нами, похоже, дурно влияло на его прежде сдержанный характер.

— Тебя никаким местом не касается когда, где и сколько раз мы занимаемся любовью!

— Слушайте, нам всем нужно привыкнуть к существованию в новых, пусть и временных обстоятельствах, ибо забываться или игнорировать — чревато, — вздохнув, сказала я, переводя взгляд с одного на другого. — Только что я выяснила, что прерывание связи моей и дракона светит мне не просто тотальной потерей сил или там запредельным дискомфортом. У меня в какой-то момент остановилось сердце. Совсем.

Крорр не издал ни звука, только сглотнул как-то болезненно и отвел глаза. Киан же рвано выдохнул, будто пропустив мощный удар под дых, подался ко мне, но тут же замер на месте, как примороженный, опустил голову и согнулся, опираясь на кулаки. Затрясся всем телом, громко, совсем не по-человечески щелкая зубами, и даже в темноте было отчетливо видно, как вздулись все его мускулы. В такой позе лица его мне было не разглядеть, и вдруг промчалась навылет сквозь разум мысль, как же он похож сейчас на Лукаса. Когда тот сильно злился на меня за что-либо, то точно так же упирался в стол, стену или кровать кулаками и сгибался, пряча от меня свое лицо, шумно дыша и скрипя зубами, удерживая себя от выплескивания наружу взрывного нрава. А вот за мной никогда подобной сдержанности не водилось… Как, черт возьми, мы умудрились не поубивать друг друга однажды?

Откат в реальность был таким жестким, что я тихо охнула, и тут же захотела двинуть себе же посильнее. Что еще за проклятое сравнение? Я дала себе слово не допускать этого! Не позволять прошлому беспардонно являться и портить мое настоящее, где и так проблем завались. Что же тогда это было только что? То самое долбаное подсознательное, о котором так любят толковать всякие мозгоправы? Как управлять этим гадством? Насколько часто меня будет долбить подобными молниями-воспоминаниями?

— Нам нужно возвращаться, пока наше мясо не стянули всякие ушлые создания, — хриплым и непривычно безэмоциональным голосом сказал Мак-Грегор, поднимаясь на ноги. — Тебя, Летти, я понесу в лапе, а ты на спине поедешь. Отныне и до изменения наших сраных обстоятельств передвигаться мы станем только так! Ты, дракон, не отходишь от моей женщины дальше, чем на сто метров.

— Не похоже, чтобы критическое расстояние было настолько… — начала я, тогда как Бронзовый все так же молча кивнул.

— Я не собираюсь устраивать гребаных экспериментов и рисковать. Это ясно?! — рявкнул виверн, глядя при этом в сторону.

Впервые он откровенно орал на меня, и я физически ощущала густую атмосферу гнева, окутавшую нас обоих. Его ярость пульсирующими, свирепыми ударами била прямиком мне в голову и область сердца, причиняя боль, а нарочитый отказ от визуального контакта еще больше усиливал ее. Но ответного взрыва, всегдашней реакции на любой негатив, обращенный в мою сторону, все не возникало. Зато легкие неожиданно, как жестоким кулаком, стиснуло от мысли: «А что если это конец всему между нами? Что если эта моя смертельная неразрывная связь с драконом — уже перебор для моего виверна? То, что перечеркивает сразу или уничтожит по капле и без того малообъяснимую для меня его одержимость нашей близостью?» Сердце снова споткнулось, замерло, сорвалось, зачастило и опять застыло, и способность нормально дышать вернулась не сразу. Что же это? Считанные дни назад, я собиралась вполне себе спокойно расстаться с Кианом при первой же возможности и начать автономное существование, после — вроде как свыклась с фактом, что никуда от него не деться и он мой, а вот сейчас холодею от одного призрака его ухода из моей жизни?

Длинные чешуйчатые пальцы сомкнулись на моей талии, не дожидаясь, пока отомру от своих дум, но теперь уханье крыльев меня окатывало все новыми волнами злости, а совсем не привычного возбуждения, и от этого тоже хотелось съежиться, что-то сделать с зоной пустоты, разрастающейся под ребрами.

В нору рисе мы вернулись в полном молчании. Доведя меня до выделенной нам «спальни», Мак-Грегор только кивнул мне, предлагая остаться, все так же не встречаясь глазами, а сам буркнул, чтобы Бронзовый и вамп шли с ним разделывать тушу.

Отсутствовали они около двух часов, которые я провела в состоянии, прохожем на дремоту, слушая негромкие стоны Рамоса и тихие воркующие уговоры держаться Хильды с одной стороны и абсолютно игнорируя бесконечную болтовню Вероники — с другой. Поначалу она, кажется, пыталась задавать мне какие-то вопросы, но потом смирилась, видимо, с тем, что общение недоступно, и просто изливала на меня бесконечный поток своего сознания.

Мужчины вернулись с уже готовым, жаренным на огне мясом на больших листах и раздали его нам. Виверн сел рядом со мной, устроив импровизированную тарелку на моих коленях, привалился спиной к стене, не давая соприкоснуться нашим плечам, стал таскать куски, упрямо уставившись перед собой.

— Высказаться не хочешь? — Да офигеть можно, я прямо как мои чертовы психологи.

— Не хочу, — буркнул Мак-Грегор.

— Злишься на меня?

Он кратко скосился, снова отвернулся и резко выдохнул, почти фыркнул.

— Считаешь, что имеешь на это право? — не отстала я.

— Даже если сто раз не так, все равно… бесит, — соизволил процедить Киан.

Я заставила себя прожевать пару кусков мяса, не ощущая вкуса из-за нового расширения ноющей пустоты внутри и, так же вперив взгляд в противоположную стену, спросила, как можно безразличней:

— Так что, романтической сказочке конец?

— Что? — развернулся ко мне Мак-Грегор. — Это ты сейчас о чем?

— О том, что всего связанного со мной дерьма тебе, видно, уже через край, и ты решил поставить крест на нас?

Киан смотрел на меня с полминуты так, словно я на его глазах превратилась в некое неведомое чудище, вызывающее у него острое желание прикончить того на месте, потом тряхнул головой, прошипев под нос что-то матерное, вскочил. Схватил меня за руку, заставляя встать, безжалостно уронив на пол наш ужин, и потащил прочь.

Глава 23

Поглощающие остаток добытого животного рисе буквально шарахнулись подальше от догорающего костра в темноту, как только мы стремительно вывалились наружу.

— Когда? Когда, к такой-то матери, ты, женщина, наконец поймешь, что нет ни одной гребаной причины на свете, способной оторвать меня от тебя? — заорал на меня Мак-Грегор, заставив вспорхнуть сонных птиц над головами и не утруждаясь отойти подальше от входа в нору. Присутствие ее хозяев, настороженно сверкающих огромными зенками, его тоже, похоже, не колыхало. — Как мне еще это сказать? Нет, невозможно, никогда, даже не воображай, без вариантов, не бывать такому?!

— Я же вижу, что эта моя связь с Крорром тебя раздражает, — просто констатировала я очевидное, так как его вопрос, на мой взгляд, не требовал ответа. Да у меня его толком и не было.

— Раздража-а-а-е-е-ет? — протянул Киан, и его лицо натурально перекосило. — Да меня за малым на части не рвет от понимания, что он постоянно крутится возле тебя и этого никак пока не избежать! Хочешь, чтобы я честно сказал, что меня злит?

— Хочу.

— Тебе в хронологическом порядке или хаотично, детка? — съязвил он. — Меня прямо клинит от понимания, что он прикасался к тебе, был в тебе, даже какое-то время представлял вас вместе в перспективе! — рявкнул виверн, дико сверкнув глазами, и мои кулаки сжались от поднявшейся злости, но возразить мне Киан не дал: — Волнует ли меня то, что тогда нас еще не было, скорее всего, от тебя это никак не зависело, ибо кто бы повелся на него добровольно, особенно, когда под рукой есть я, или что сам не мог предложить тебе ничего ощутимого из-за обязательств, которыми был связан? Должно. Должно, но ни-хе-ра! Я его мертвым желаю видеть так, что аж нутро сводит! Это выставляет меня полнейшим уродом в твоих глазах, ведь ни черта несправедливо, но мне начисто мозг выносит от факта этой вашей проклятой связи! Понимать, что ты насмерть привязана к другому самцу, мужчине… Да лучше бы мне сдохнуть, но не терпеть такое! Знать, что исчезни я — и ничего с тобой не будет, пойдешь дальше, а вот уйди подальше он — и тебе не жить… Что же я за мразь, если меня заживо жжет от зависти, ненависти, от борьбы с потребностью все равно утащить, скрыть, иметь только для себя! Я сегодня чуть не убил тебя, Летти!

Последнее прозвучало уже больше отчаянно, чем яростно, и моя злость мигом осела.

— Я знаю, но…

— А все потому, что меня наизнанку выворачивает от того, что клятый дракон присвоил какую-то часть тебя! — не стал слушать меня он.

— Это не так.

— Это. Так! — опустил Киан голову, словно собирался пробить своей упрямой башкой невидимую преграду. — Но есть еще кое-что, делающее меня законченным гадом, эгоистичным животным. Я абсолютно не могу совладать со своими инстинктами, хотя они опасны для тебя. Это вообще противоестественно, так не должно быть, они должны быть направлены исключительно на благо для тебя, невзирая ни на что. Только дурак стал бы ревновать до умопомрачения в этой ситуации, но я ревную до черноты перед глазами и озверения, до необходимости непрерывно держать тебя под собой. У меня нет никакого права беситься на тебя за наличие этой, сука, зависимости от дракона, но охренеть как сильно продолжаю психовать. И на себя за то, что прежде всегда мог обуздать эмоции, а теперь и близко нет, и снова на тебя, на себя, на весь этот долбаный расклад между нами. Мне думать нужно о миллионе вещей, а в черепушке застряло одно и тоже! Что мне, на хрен, с этим делать, детка?

Впервые за все время мой виверн демонстрировал такую степень уязвимости, и это породило во мне потрясающий по силе трепет и потребность стать к нему еще ближе. Не его подпустить, а именно самой скинуть еще неизвестно сколько слоев защиты и сказать… опасную правду.

— Ну, в вопросах обуздания собственных неадекватных порывов я худший советчик из возможных, — нервно усмехнулась, затыкая внутренний голос, велящий держать язык за зубами. — Но сегодня мне было гораздо больнее от мысли о том, что ты решишь забить на меня, чем от реальной остановки сердца, если тебя это хоть немного успокоит. Прощения просить за то, что случилось однажды между мной и Бронзовым, не буду, я и помню лишь сам факт, что это было, но больше ни малейшего отпечатка. Просто скажу, что момента, когда нас отцепит друг от друга, я жду с нетерпением, а вот тебя отпускать не готова. И, наверное, никогда не буду готова.

— Это правда? — Киан посмотрел на меня исподлобья, все еще мрачный, но я заметила, как стала расслабляться его линия плеч.

— Я замечена в склонности чесать в интересных местах чье-то эго? Даже твое?

— Нет, — виверн улыбнулся еле заметно, но уже со своим извечным лукавством. — Ты же в курсе, что я все равно буду периодически выводить тебя из себя своей ревностью и требованиями подтвердить мои права, как самая натуральная истеричка? Ведь по-другому из тебя признаний в любви не вытянуть.

— Я ни слова про любовь не сказала! — закатила глаза, не в силах сдержать ответную улыбку. — И обещаю тебя тоже регулярно выбешивать своими сомнениями в крепости наших отношений, ну и куда же тоже без ревности.

— Хорошо-о-о-о! — промурлыкал Мак-Грегор, подступая ко мне вплотную с похотливым выражением на лице. — А теперь в честь примирения мы можем быстренько поиграть в мою любимую игру «мальчик в девочке»?

— Что-то я не вижу тут ни одного мальчика, — хмыкнула я, бесстыдно потеревшись об него в ответ и с наслаждением ощутив наливающуюся твердостью плоть между нами. — Только озабоченного на всю голову ящера.

— Ну я же не жалуюсь на то, что вместо девочки мне досталась кусачая и безбашенная женщина, самая великолепная из возможных, — проворчал он еще интимнее мне в ухо, стискивая ягодицу и беспардонно толкаясь стояком в живот. — Давай-ка найдем местечко потише.

Но устроить непристойное родео в лесу нам не дали. Моего запястья вдруг коснулось нечто прохладное, заставив вздрогнуть и отвлечься от заигрываний Мак-Грегора.

— Что? — не слишком довольно спросил Киан у подошедшего к нам рисе, что и привлек мое внимание, дотронувшись. Выглядело существо, к слову, немного по-иному, чем виденные мною прежде его сородичи. Кожа еще бледнее, глаза прищурены, будто даже лунный свет для него чересчур ярок, при этом голова побольше, да и сам покрупнее.

Рисе посмотрел мне в лицо очень пристально, устанавливая прямой визуальный контакт, и в моем разуме неожиданно нечто сдвинулось, поплыло, как изображение на глади встревоженной воды, а потом как-то само собой пришло понимание.

— Он хочет, чтобы я пошла с ним… к их матери… матке… главной, вроде того, — пробормотала под нос, облекая в речь образы, переданные извне. — Офигеть, эта штука с передачей мыслей такая странная… жутковатая.

— Быть того не может, — ошарашенно прошептал Мак-Грегор. — Никто и никогда не видел бессмертных маток рисе… живыми уж точно.

— Как-то это не особо хорошо звучит, — нахмурившись, прокомментировала его заявление. — Пояснить не хочешь?

Он, может, и хотел, но бледно-тощий посланец снова тронул мою руку, уже настойчивее, явно намекая, что стоит поторопиться.

— Похоже, это приглашение на свидание с неведомым имеет ограниченный срок действия, — пробормотала я, двинулась за проводником обратно к норе, и, само собой, Мак-Грегор пошел следом, но рисе тут же остановился и недвусмысленным жестом показал ему остаться.

— Э-э-э, нет! — Киан мгновенно обвил мою талию сзади, демонстративно смыкая пальцы на моем животе. — С этой девушкой я иду всегда в комплекте. Хотите ее для чего-то — получаете и меня прицепом.

Подземный замахал конечностями, возражая и настаивая, но мой виверн только прижал меня поплотнее. — Не обсуждается.

— Да что они мне сделают, — недоуменно посмотрела я ему в лицо через плечо. — Ты же говорил они, типа, друзья наши теперь и послания будут передавать.

— Летти, не будь наивной, — ворчливо ответил Киан и нервно прикусил мочку моего уха. — Понятие дружбы между существами настолько разными весьма относительно. Черт знает, что в мозгах у э-эм-м… особи женского пола, живущей столько раз и вынужденной хранить в своей голове туеву кучу всяких сведений, что стекаются отовсюду.

— Офигеть, теперь ты меня прямо заинтриговал. Точно пойду. — Я даже попыталась освободиться от его захвата.

— Не раньше, чем я получу разрешение сопровождать тебя, — отрезал ящер и вопросительно уставился через мое плечо на рисе.

Недорослик с минуту еще пробовал возражать на языке жестов, очевидно надеясь переубедить Мак-Грегора. Наивный. Даже мне уже стало четко понятно, что объяснения заключались в том, что мой мужчина, собственно мужчиной и является, а значит, не положено, но сквозь толстую вивернячью лобовую кость и похренистичную ухмылку доводы не просачивались, и, наконец, посланец замер с остановившимся взглядом.

— Вызывает командный центр, — хмыкнул Киан, и действительно минуту спустя рисе отмер и опять позвал меня за собой, больше не возражая против сопровождения.

В боковой ход мы свернули, не достигнув отведенной нам «спальни», и еще, как мне показалось, чрезвычайно долго топали по темным коридорам, сворачивая и, могу поклясться, петляя и заморачивая голову, а учитывая, что передвигаться приходилось в полусогнутом состоянии, моя поясница вскоре взмолилась о пощаде.

— Что ты имел в виду под «живут столько раз», — придумала я отвлечь себя интеллектуальной беседой от нытья мышц.

— Слухи ходят, что маткам рисе, когда они физически стареют, подбирают новое юное вместилище. Сознание берут и перемещают туда, и она просто продолжает жить дальше.

— Круто, конечно, — пробормотала я поежившись, — но, блин, жутко.

В конце концов, наш проводник решил, видимо, что достаточно задурил и заблудил нас, и вывел-таки к некоему помещению, разглядев содержимое которого, я инстинктивно захотела попятиться.

Практически вся площадь пола была тут вымощена копошащимися телами рисе, они создавали в нем подобие живого ковра, а в центре него располагался особенно большой клубок переплетенных между собой созданий, будто некий кокон, из которого только и торчала чья-то большая безволосая голова с закрытыми глазами. Здесь было еще темнее, чем в коридорах, но странным образом я могла разглядеть все, не особенно напрягаясь, не четко и в красках, коих тут в принципе и не было, а словно смотрела сквозь экран камеры ночного виденья на черно-белое изображение.

Наш сопровождающий помчался к живому кокону, нисколько не смущаясь наступать на своих соплеменников, махнул мне следовать его примеру и исчез, как растворившись в сотнях остальных перепутанных себе подобных.

— Да ну на хрен! — передернулась я. — Не стану я наступать на этих ребят.

При звуке моего голоса башка сверху клубка резко повернулась в мою сторону, и я поняла, что глаза у этой, судя по всему, матки не закрыты, их просто нет, вроде как у пещерных рыб, а по ее окружению прокатилась волна какого-то невнятного шипения, несущего тревогу и угрозу, и вот они-то в меня и впились сотнями настороженных взглядов, а поперек тела снова железной хваткой сомкнулись руки виверна. Зараза, если бы не его надежное присутствие позади, то могла и обделаться на месте от всей этой картины, словно нарочно выдернутой из ужастиков, причем самых мною нелюбимых.

Куча-мала зашевелилась, вызывая невольное желание поморщиться и ломануться отсюда куда подальше, и из нее показалась еще и рука матки. У всех рисе они выглядели худосочными, ровными трубочками, как если бы почти не имели мускулов, и с очень длинными пальцами с широкими плоскими подушечками. Такой же была конечность и альфа-самки, только размерами побольше, а шевелящиеся, как без костей, пальцы напомнили мне здоровенное насекомое. Не мне судить о достоинствах и недостатках внешности иных видов, но довольно неприятное зрелище. Тем более что эта паукообразная кисть настойчиво велела мне приблизиться.

— Пусть дадут мне дорогу, — упрямо повторила я, указывая на рисе — половое покрытие.

Прекрасно, Летти, ты приперлась по приглашению в святая святых других существ, а еще и командуешь, указывая, на минуточку, слепой королеве, что там надо убрать. Не слишком умно и красиво, но наступать на живое создание, рискуя раздавить его к чертям, тоже не по мне. Я не тяжелая, но много ли этим субтильным рисе нужно?

После полуминутного молчания, копошащийся и дышащий ковер все же раздвинулся, создавая узенькую тропинку, и я, освободившись от удержания Мак-Грегора, шагнула внутрь помещения. И тут же покачнулась от неприятного ощущения, прошедшего сквозь меня. Это было как шагнуть сквозь воздушную завесу с холодной улицы сразу в жарко натопленную парную. Даже в мозгу слегка поплыло от горячего, дико влажного и отнюдь не пахнущего благовониями воздуха. Да уж, собравшись в таком количестве и при такой температуре рисе совсем не благоухали, хотя и настоящей вонью, говорящей о неимоверной антисанитарии, амбрэ было не назвать. Другая атмосфера, чуждая и создающая моментально на коже сплошную пленку собственного пота и практически повисших в тяжелом воздухе микроскопических капель жидкости, — вот что это было.

Сглотнув подошедший к горлу ком, я постаралась абстрагироваться от жары и вони и неторопливо приблизилась к матке. Ну и что мне сделать? Поклониться, произнести речь, упасть ниц? Нет уж, только не последнее. Под ногами что-то чавкало.

Прерывая мои раздумья насчет правил местного этикета, альфа-рисе резко переместилась впритык ко мне вместе со всем своим копошащимся коконом и, прежде чем я успела сдать назад, ни на кого не наступив или не споткнувшись, вскинула руку, взгромоздив мне ее прямо на макушку. Прикосновение ее кожи было почти обжигающим и цепким, как если бы мне на голову плюхнулась ловушка, вырезанная из изрядно подогретых камней, из которой вырваться вряд ли удастся, не пожертвовав целостностью черепа.

Но не с моим упрямством не попытаться. Стремительно присев, я рассчитывала выскользнуть, но не успела, ибо в мозгу полыхнуло, опустошая его и превращая в подобие чистого листа, где одна за другой начали проявляться тут же захватившие все мое внимание яркие картины.

Глава 24

Первым был Камень. Понятия не имею, откуда узнала это, но, однако же, это был именно он, заполняющий весь мысленный «экран». Он вибрировал и подрагивал, как если бы обладал собственным пульсом и дыханием, и излучал абсолютно осязаемую, интенсивную энергию, пропитывающую и пронизывающую собой все вокруг. Данный образ был понятен: магический булыжник, или чем он там является по факту, — источник, фундамент и связующая сила для всего. Можем идти дальше.

Камень отодвинулся, перестав заслонять весь обзор, но оставаясь все равно строго по центру, стал некоей переливающейся всеми цветами из возможных точкой отсчета, от которой начало расползаться просто невообразимое количество чуть извилистых нитей, напоминающих кровеносные сосуды, и к концу каждой было прикреплено живое существо. Разнообразие поражало: люди, или, по крайней мере, ими на первый взгляд они выглядели, подземные, что-то четвероногое, птицы, виверны, даже деревья. Постепенно все пространство заполнилось этой мерцающей сеткой, и один из концов уперся прямо в меня. Никаких новых ощущений за этим не последовало, и я решила, что это констатация факта: связь между мной и Краеугольным камнем есть, что, впрочем, после понимания ликторских Одариваний не новость.

Неожиданно все почти непроглядное, окружившее меня хитросплетение сосудисто-энергетической сетки пропало, сконцентрировав внимание снова на Камне, только теперь он чувствовался чем-то… ну не знаю… нуждающимся в защите, что ли. А следующим «кадром» возле него, подобно мотыльку у фонаря, закружился весьма узнаваемый силуэт черного дракона. Магический артефакт как будто весь потянулся к нему, и ящер опустился, уже совсем отчетливо видимый и изрядно увеличившийся, накрыл его практически полностью и оскалился в никуда, похоже, демонстрируя готовность чуть что кинуться в бой. К первому дракону присоединился еще один и еще, и внезапно внутри воцарилось некое спокойствие, так, словно было сделано что-то правильное, гармоничное.

Это что же выходит, волшебному валуну нужны драконы в качестве защитников? Других версий у меня не появилось. Продержав эту картинку достаточно долго, очевидно, чтобы она как следует впечаталась в мою память, альфа-рисе пропустила через мой разум волну негатива, одновременно создавая образ Крорра, что беспрерывно перекидывался из человеческой ипостаси в звериную. Понятно, таким, как он есть сейчас, бывший ликтор ой как не нравился этой королеве подземелья, и часть этой неприязни, между прочим, излучалась и на меня. Это еще почему?

Ответ поступил немедленно. От проекции обращающегося без остановки Бронзового ко мне протянулся довольно толстый жгут, типа, пуповина, олицетворяющая нашу связь, вот только вид у нее был какой-то нездоровый. Откуда знаю, как должна выглядеть здоровая связь? Да кто бы мне сказал! Присмотревшись, я осознала, что дело в том, что энергия между нами курсировала туда-сюда, как вода через трубочку в сообщающихся сосудах, и это ощущалось неверным. Чего-то явно не хватало. Сила не наполняла ни меня, ни его, просто хаотично переливалась без всякого толку.

— Ну и что делать? — спросила я, естественно, не вслух.

И вот теперь я смотрела на себя саму, только в районе живота, под горлом и над глазами вместо бровей высвечивались пятна сияния, судя по всему принадлежащие Камню. Они выглядели не чужеродными, а вполне себе частями тела.

«Мало Камня, — всплыло в разуме, и пятна на той второй мне стали расползаться, пока не обратили в полностью излучающую радужный свет фигуру. — Мало Камня, нужно больше».

— Летти, детка! — взорвало мой слух яростное рычание Мак-Грегора, и я шокировано заморгала в темноту коридора, передергиваясь от реально холодного после хором матки рисе воздуха тут.

— Ты в порядке? Скажи мне, что все хорошо! — умолял Киан, которого я толком не видела, потому как перед глазами все еще стоял собственный силуэт, горящий как лампочка. — Я убью их всех на хер! Закопаю так, что вовек не отроются!

Он только что душу из меня не вытрясал, добиваясь реакции, одновременно ощупывая всю, а до меня лишь сейчас дошло, что на сеансе мозговыноса его рядом почему-то не было и что я уже как-то очутилась снаружи, хотя мгновение назад еще тяжесть руки подземной альфы давила на мою макушку.

— Спокойно, ящер, я в порядке, — прокаркала и почувствовала, что, оказывается, держала что-то в руках, крепко прижимая к груди. — Только давай меня помоем и больше никогда не пойдем ни в какие гости. Плевать на приглашения.

Подняв на уровень глаз свое неожиданное приобретение, увидела тот самый вещь-мешок, в который виверн упаковал осколок Камня, и, судя по весу, тот был внутри.

— Ну вот, ценное имущество нам зато вернули, — констатировала, тряхнув перед Мак-Грегором неожиданным презентом, но он словно и не заметил этого.

Выхватил рюкзак, швырнул на пол, порывисто толкнул меня грудью, прижимая к стене, окутал собой, захватывая одной рукой основание косы, весьма далеко от нежности, второй сжал чуть пониже шею позади, намеренно фиксируя, не давая сдвинуться, и стал неистово тереться губами, щеками, лбом о мое лицо, подбородок, шею. Веки прикрыты, грудная клетка сотрясается в гулком ворчании, в общем, видок малость невменяемый. Но я уже поняла, что подобная реакция, неотложная необходимость подтвердить факт моей реальности и наличие связи между нами — это нормально для моего виверна. Более того, эта его почти маниакальная потребность всегда быть убежденным, что я все равно есть у него, не могла не покорять, наплевать, что сантименты мне чужды, а выражалось это слегка чрезмерно, если исходить из человеческих реакций. Он и не человек, а я, как ни крути, девушка, а мы обожаем, когда нами дорожат, хоть и какие независимые и резкие по натуре.

Я обняла Киана вокруг торса, поглаживая и унимая нервную дрожь в его теле, и подумала врезать себе по голове за тот трепет, что во мне стали порождать его прикосновения. Вообще не чувственность, совсем не страсть… глубже, мощнее, опаснее.

— Купаться, мне срочно нужно выкупаться, — напомнила я Мак-Грегору, отстраняя, и он нехотя подчинился, успокоившись наконец.

— Что там было?

— А ты разве не видел? — удивилась я.

— Нет, детка. Только ты ступила внутрь, чертов проход исчез прямо перед моим носом, — ворчливо ответил Киан, оглядываясь и явно не очень понимая, куда нам идти. Зато в моей голове, как ни странно, четко прослеживался нужный курс. — Эти рисе — профи в создании всяких барьеров и скрытых пространств, засранцы. Если они на твоей стороне — хрен тебя кто найдет, разве что случайно.

Я пошла туда, куда указывала воображаемая светящаяся стрелка, и виверн даже не подумал возразить или спросить, уверена ли я. Такое чувство, что он все же еще не до конца успокоился и его, собственно, мало волновало направление передвижения, главное — что была возможность то и дело облапать меня то тут, то там или уткнуться на ходу в затылок, сбивая с шага нас обоих.

Где-то впереди раздался звук, подозрительно напоминающий зычный голос бывшего ликтора, орущего мою фамилию.

— Ему-то какого нужно? — раздраженно спросил Киан, подтверждая, что его слух получше моего будет.

— Войт! Отзовись! — послышалось уже совсем явственно спустя полминуты.

— Мы идем, стой, где стоишь! — отозвалась я и пояснила, разглядев и в полутьме, как скривился Киан: — Нам реально нужно обсудить то, что мне там показали, и он будет при этом весьма полезен.

— Ну да, раз выбросить нельзя, надо хоть по делу использовать, — буркнул мой ревнивец.

— Ты пропала. Совсем ненадолго, но все равно! — В тоне Крорра было пополам тревоги и обвинения. — Ужасное ощущение.

— Прости, я не знала, что так будет. — Я, не притормаживая, прошла мимо него, стремясь на воздух, к реке, потому как казалось, тяжелая влажная атмосфера логова альфа-самки, осевшая на коже, не давала ей дышать, вызывая зуд.

— Еще извиняться перед ним, — завел любимую пластинку виверн. — Бедный дракончик.

Пронесшись по лесу, не обращая внимание на тихое возмущение Мак-Грегора, я прямо в одежде плюхнулась в воду, застонав от облегчения. Поболтавшись немного так, стала снимать одежду, прополаскивая ее и одновременно пересказывая как можно подробнее, со всеми запомненными мелочами видения, показанные маткой рисе.

— Ну и какие варианты у кого толкования всего этого? — спросила, выходя на берег, у пожирающего меня глазами Киана и спины Бронзового.

— Что-то я не верю, что драконы являются защитниками Камня, — нахмурился Мак-Грегор, обнимая сзади и согревая собой, пока я старательно выжимала тряпки.

— Потому что тогда придется признать, что создание ищеек и стремление найти его, опережая вас, приобретает иной, совсем не отрицательный смысл? — не упустил возможности уколоть дракон.

— Фигня! — отмахнулся Мак-Грегор. — Что-то ты не слишком обрадовался своему обращению в настоящего дракона, и клык даю, что твои бывшие сослуживцы и командиры, узнав о таком, без колебаний бы постарались замочить тебя. Так что хрена с два эти поиски Камня были затеяны с тайной благой целью стать опять его положенными защитниками!

— Драконье дыхание всегда считалось огромной ценностью у ликторов! — возразил Бронзовый.

— Эй, стоп! — прервала я их. — Вы опять не в ту степь! Кончайте делить этот долбаный булыжник то так, то эдак! Ваши версии по поводу «Нужно больше Камня»?

— Мне кажется, то, что рисе вернули именно тебе осколок, говорит само за себя, — пожал плечами Киан. — Нужно держать его постоянно при себе, это поспособствует тому, что эта дрянь между вами типа вызреет, а потом можно от нее и избавиться.

— А тебя не смущает, что инфа о связи была мне подана совсем не в первую очередь, и, по моим ощущениям, этот аспект был из разряда побочных в том, что до меня пытались донести?

— Я тоже так считаю, — подключился бывший ликтор, едва импульсивно не повернувшись, но не стал делать это, после предупреждающего рыка виверна. — Осколок тут, подозреваю, не при чем, он для чего-то другого, а главное в том, что нам следует-таки найти сам Камень, и только после этого можно будет завершить всю эту непонятную ситуацию с неполноценной связью. И «больше камня» объясняет именно то, что Войт так и не прошла до конца Одаривание, и, выходит, пока качеств и способностей для этого в ней недостаточно. В принципе, это как раз и объясняет возврат части. Она нужна, чтобы найти целое.

Киан отпустил меня и стал надвигаться на Крорра, отчетливо источая волны ярости в окружающее пространство.

— Ну вот мы и перешли к главному, да, бескрылый? — каким-то не своим голосом загрохотал он. — Надеешься затащить мою женщину обратно в одну из этих ваших пыточных и сдать своему начальству?

— Достал своей паранойей, придурок влюбленный! — не выдержав, рявкнул Бронзовый, становясь с ним лицом к лицу. — Заставь уже свои мозги работать нормально! Нет возврата к прежней жизни ни мне, ни тебе, ни Летти! Что-то происходит, изменяется безвозвратно не только для нас, а в глобальном смысле! Не имею представления, откуда знать такие вещи примитивным подземным червям, но для меня послание понятно: драконам пора вернуться и заняться своей прямой обязанностью в этом мире — беречь Камень, а Войт предназначено пробудить не только меня, но и других таких же, чей зверь не знает, как найти свободу! А для этого ей нужно измениться, стать многократно сильнее.

Глава 25

Секунду мне казалось, что еще одной драки не избежать. Мак-Грегор походил на готовый рвануть паровой котел, который с дикой силой распирает изнутри, и я поспешила шагнуть к нему и положить ладонь на его обнаженную спину, прямо между лопаток. Он дернулся, словно первым порывом было огрызнуться, но, вздохнув рвано пару раз, вдруг расслабился, разжал стиснутые кулаки и подался назад ко мне, как выпрашивающий ласки кот.

— Ты считаешь, он прав, детка? — спросил Киан сквозь зубы.

— Я думаю, что он не во всем не прав, — ответила, не желая провоцировать новый виток его гнева, порожденного тотальной ревностью к Крорру. — Его версия имеет право на существование.

Одновременно я запустила пятерню в отросшие волосы на затылке моего виверна, и его веки потяжелели, а суровые складки на лбу и у рта разгладились.

— А ты не забыла, что это их последнее Одаривание ты и остальные пережили только благодаря моей помощи и кровавому пожертвованию? — пробурчал он уже скорее сварливо, чем зло. — Неужели у тебя есть желание пройти все это заново? Лично я категорически против подвергать тебя подобному. Если тех раз не хватило, чтобы сделать из тебя сверхчеловека, то и черт с ним. Я потерплю, если дракон будет околачиваться рядом хоть до скончания века, а вот твою смерть вряд ли переживу.

— А вам не приходило в голову, что как раз твое, виверн, вмешательство и испортило весь эффект от последнего Одаривания? Если бы все прошло как надо, сейчас у Летти могло бы быть достаточно сил, чтобы все получилось.

— Наивный ты рыжий пупсик, если до сих пор веришь, что это последнее зверство и правда было рядовой процедурой Одаривания! — язвительно скривился Киан. — Ваш гребаный бледный хрыч был уже тогда уверен, что среди кадетов есть шпион нечеловеческого происхождения, и поэтому шарашили по всем убийственной дозой, дабы «найти» таким оригинальным способом меня. Или сейчас опять начнешь нас убеждать, что ваш вождь и учитель ни за что не поступил бы так с людьми — они ж не твари?

Я слегка дернула его за мочку уха, заработав косой подобострастный взгляд, что, однако, не помешало Мак-Грегору тут же упрямо уставиться на оппонента, который, впрочем, не спешил ему возражать.

— Для меня вопрос не в том, поможет или нет мне новое чертово облучение стать достаточно пригодной для полноценного пробуждения дракона… — я нарочно сделала паузу, — именно дракона, потому как на массовое, блин, их производство я подписываться не стану. Так вот, главное дело не в том, что недостаточно ресурса, а в том, что будь его хоть сверх меры, но никто из нас все равно не знает как, и вокруг не наблюдается желающих дать подробную инструкцию или продать нам по дешевке руководство. Начиная с первого же раза, дракон появлялся на пике эмоций, чисто спонтанно, никакой закономерности, кроме дикой жары внутри и упадка сил, будто из меня всю кровь выцедили, я не прослеживаю. К тому же обратно обращался Крорр так же абсолютно бесконтрольно. По здравому размышлению, так быть не должно. Какая польза от дракона, что выскакивает и исчезает непредсказуемо. Нет, я уверена, это все должно быть вполне управляемо и осмысленно. И только после достижения такого уровня мы, очевидно, расцепимся.

Вообще-то, если хорошо подумать, то я — последнее существо, что могло бы помогать в обуздании и управлении чем-то импульсивным, учитывая, что сама поддаюсь эмоциям мгновенно и до адекватности в такие моменты мне ой как далеко. В паре Крорр-Войт это мне нужно было быть бешеным драконом, а бывшему ликтору — пультом его временного управления. Хотя с нашего первого с ним пересечения явно мы оба менялись. Ледяной и сдержанный Бронзовый, каким я его увидела поначалу, постепенно становился все более подверженным порывам, а я как раз наоборот, все чаще стала ловить себя на самоанализе, чего за мной сроду не водилось.

— В любом случае наш основной вопрос сейчас — где узнать, как управлять и налаживать эту долбаную связь, и только после этого можно взвешивать наличие или отсутствие у меня достаточного количества силы, — подвела я черту.

— Ну, допустим, с этим я мог бы попытаться тебе… Эй, спокойно! — едва проявившийся на берегу вамп был вынужден испариться и обрести форму в паре метров от меня, потому как оба прозевавших его приближение ящера, чуть не затоптали бедолагу. — Это всего лишь я!

— Какого черта ты тут ошиваешься? — зарычал Мак-Грегор. — Подслушиваешь?

— Слушаю, а не подслушиваю, — огрызнулся парень. — Если не хотели этого, стоило вокруг развесить таблички: «Идет секретное совещание, просьба не беспокоить».

— Мы волновались о вас, вот и пошли поискать! — раздался из-за крайнего дерева звонкий голосок Ингины и тут же поменялся: — Предупреждать надо, а то и по шее схлопотать недолго!

— И ты здесь, — закатил глаза Киан. — Прям общий сбор, мать его!

— Что ты там начинал говорить, — повернулась я к кровососу… Зараза, к собственному стыду, я так и не запомнила до сих пор его имени. Нехорошо как-то.

— Я сказал, что могу попробовать воззвать к твоей кровной памяти, — пояснил он.

Мы все уставились на него: я недоуменно, Крорр недоверчиво и чуть с отвращением, Киан сразу же набычившись, а полукровка широко раскрытыми глазами, словно ожидая чего-то увлекательного.

— Ну, это вампирские штучки, сечете? — не выдержал нашего молчания вамп. — Кровь — наша пища и основа жизни и все такое, мы умеем к ней взывать и пробуждать таящиеся в ней тайны… ну, типа того.

— Сколько раз тебе случалось делать эти вампирские штучки? — насупился Мак-Грегор еще больше.

— Ну…

— Ну?

— Ни разу. Но только потому, что и необходимости-то не было.

— Будто мы о ерунде какой-то говорим, а не о пробуждении родовой памяти! — едко заметил Крорр. — Что если у тебя ничего не получится?

— Я бы на вашем месте переживал больше о том, что слишком хорошо получится, — быстро пробормотал вамп себе под нос.

— Что? — Мак-Грегор и Бронзовый и прозвучали синхронно-одинаково, и даже позы приняли идентично угрожающие.

— Чем мне грозит твое «слишком хорошо»? — полюбопытствовала я.

— Ничем! — отрезал Киан. — Потому что ничего такого мы делать не станем.

— Если я чуть переборщу и копну сильно глубоко, то тебе дальше придется жить с некими воспоминаниями и инстинктами весьма примитивного и доразумного свойства. Ну, или, скажем, вдруг ты не чистокровный человек… проснется что-то не совсем приятное от твоих предков, — скорчив беспечную мордаху, бледный парень почесал в затылке.

— Ну разве не мило? — желчно прокомментировал виверн.

— Второе исключено. Я тщательно просматривал личные карты и дела всех кадетов. В программу набирали только стопроцентных людей, — твердо возразил рыжий.

— Да? Тогда отчего же это ваш Верховный бледный гад пытал меня, морил жаждой и голодом в той клетке, требуя признаться, что на самом деле я какая-то неведома зверушка? — прищурилась я в ответ. — Ах да, знаю, он просто от самого процесса тащился! Кому-то секс нужен, а он у вас выше такого примитива, его вставляет только кое-что покруче.

Наверное, продолжать бывшему ликтору тыкать прегрешениями тех, на чьей стороне он больше не был, неправильно, но как-то само собой вышло. Каждый раз, вспоминая, что пришлось вытерпеть в той ловушке, я с трудом могла обуздать свой гнев.

— Ладно, по крайней мере, благодаря стараниями Рахбруна, стало понятно, что я скучно-банально человек и никто больше, — продолжила уже примирительно. — Так что этого не опасаемся. А насчет чрезмерного углубления… Ну уж постарайся себя как-то сдержать, приятель.

— Ни хрена! — рявкнул Мак-Грегор, и у меня зазвенело в ухе. — Ни он, и никто другой не станет углубляться в тебя никаким способом.

Вот откровенную же пошлость сказал, засранец, а мне, неумной, приятно.

— Да брось, мужик, ничего такого же это не подразумевает! — стал уговаривать вамп. — Хочешь, можешь мне руки за спиной связать, чтобы я ее и пальцем не тронул, когда укушу?

— Укусишь, — повторила я, скривившись.

— Когда ты питался в последний раз? — спросил Киан, отступая на пару шагов и буквально волоча меня за собой.

— Не настолько давно, чтобы прям умирать от голода! — закатил глаза кровопийца. — И мы не берем ничего из того, что не предлагается добровольно, забыл?

— Ой, ну какие вы скучные! — вмешалась грубым голосом Ингина. — Давайте я сначала покормлю Рихора, а потом он уже проделает этот фокус с Летти.

— Нет! — громыхнул Крорр, и я заметила, как он сжал огромные кулаки, точно готов был начать крушить все вокруг. — Если этому… так нужно пожрать для обеспечения безопасности Войт, то пусть пьет из меня!

— Ну надо же, какой, сука, герой, — съязвил Киан.

— Кровь ликтора, который еще и дракон… хм-м-м… это будет незабываемый опыт, — тут же заинтересовался вамп, зато Бронзового передернуло так, словно вот-вот вывернет наизнанку. — Ну давай же, булочка с корицей, за тобой решающее слово.

— Не нужно, детка, — прошептал мне на ухо Киан, — мы что-то еще придумаем… Если он навредит тебе… — в его груди завибрировало так мощно, будто сюда стремительно приближалось землетрясение, — я не могу дать гарантии, что не убью засранца даже за попытку… только прикоснется пусть, и я…

— Тш-ш-ш! А что если это наш шанс побыстрее разобраться во всем этом бардаке? Рискнем, а?

— Ну почему ты у меня не из тех девушек, что визжат при виде пауков и мышей и ревут, отговаривая своего парня от любой авантюры? — вздохнул он и прикусил кожу за моим ухом.

— Мог бы выбрать и такую, но свою удачу упустил. Отделаться от меня, не потеряв свои колокола, будет непросто. Ты же помнишь, как меня звали кадеты? — усмехнулась я.

— Кто переживает о яйцах, если ты мое чертово сердце носишь в кармане? — фыркнул Мак-Грегор. — Рихор, я тебе настоятельно советую не увлекаться, хлебая из бескрылого, ему, знаешь ли, все его силы понадобятся, чтобы удерживать меня, когда твои гребаные клыки окажутся в моей женщине, — сказав это, он содрогнулся всем телом. — Мелочь, твоя помощь в удержании тоже будет совсем не лишней. Если все же не совладаю с собой и начну оборачиваться — постарайся уж вырубить меня сразу, а то всем не поздоровится.

— Жалко тебя бить, конечно, — пропищала полукровка и тут же «переключилась»: — Жаль, но надо, так надо. Приложу от души, не сомневайся.

Рихор подошел к Крорру, который при всем желании не мог скрыть брезгливости и раздражения. Ко мне эти его эмоции текли прямо полноводной рекой, и это стало поднимать нашу общую температуру. Я же решила сосредоточиться на контроле дыхания: во-первых, это помогало придержать рост внутреннего жара, а с ним и неизбежной слабости, а во-вторых, отвлекало от самого действа вампирского питания, потому как несколько капель, что вливал в меня Мак-Грегор — это одно, а глотать из человека, как из фонтанчика для питья… Короче, нужно переключиться.

— Ну не лицом же к лицу! — прорычал Бронзовый вампу.

— Если мое присутствие рядом с твоей задницей более комфортно для тебя, пожалуйста! — ухмыльнулся Рихор, обходя его.

— Не прижимайся! — последовала новая команда от моего бывшего командира.

— Ой, да расслабься, в этом смысле я исключительно по прекрасному полу, брутальные мужики меня не заводят, даже такие рыжие, — пробормотал уже немного шепеляво кровосос, а я засекла его реально увеличившиеся клыки, блеснувшие в лунном свете. Зараза, и этим он и меня будет кусать? Гадость-то какая, прости господи! Вот ведь субъективное восприятие. Спать с мужиком, который оборачивается гигантским ящером — ничего, а быть укушенной очень даже человекоподобным вампиром — мерзко для меня.

Крорр тихо зашипел, когда Рихор приник к его шее, температура внутри меня скакнула так, что мое дыхание стало фырканьем и уханьем, но, к счастью, закончилось все очень быстро.

— Ух ты ж! — вскрикнул кровосос, отшатываясь от своего кормильца и тряся головой. — Ни фигасе какой приход! Да от тебя и трех глотков хватит, чтобы ощутить себя заправленным ракетным топливом! Супер!

— Ну-ну, покайфуй, — сквозь зубы процедил дракон, хватаясь за место укуса, — это твой единственный шанс, повторений не будет.

— Приступим? — Глаза у Рихора все еще возбужденно блестели, когда он повернулся к нам с Кианом.

— Детка-детка-детка, — Мак-Грегор буквально присосался к моему горлу, однозначно оставляя след этим яростным поцелуем, и только после этого отпустил, начиная при этом трястись и скалиться еще до того, как вампир приблизился. — Вы, двое, держите меня, сказал!

Крорр встал у него за спиной, обхватывая локтем горло, как в удушающем захвате одной рукой, а второй удерживая обе конечности виверна в заломленном виде, а Ингина перед Кианом, обхватив его лицо, что невероятно бесило меня, и тихо, немного нараспев, забормотала, безуспешно пытаясь отвести от меня его взгляд.

— Ну, поехали, — выдохнула я полностью, сцепляя свои пальцы замком перед собой, дабы не садануть Рихору локтем по ребрам чисто инстинктивно, и острые клыки прокололи мою кожу прямо поверх метки, оставленной Мак-Грегором с неприятным звуком, похожим на прорвавшуюся натянутую резину.

Глава 26

Черт, реально не представляю, как эти самые кормильцы вампиров подписываются на такое гадство добровольно и на постоянной основе. Может, для этого нужен какой-то иной взгляд на процесс изначально, чтобы абстрагироваться и не слышать мерзкого звука, как кто-то сосет и глотает, или вообще не заморачиваться на то, что делает он это именно с твоей кровью. Или же дело в том, что и прежде прикосновения любого рода посторонних вызывали у меня всегда однозначное отторжение и агрессию, а теперь почему-то и вовсе любой, ступивший в мое личное пространство, кто не Киан-хочу-его-до-шума-в-ушах-Мак-Грегор, воспринимается как враг и нежеланный чужак. И, оказывается, момент, когда клыки покидают прокушенное место, не менее болезненный, чем сам укус.

— А сейчас быстро и самое худшее, — едва-едва слышно прошелестел Рихор прямо мне в ухо. То есть до этого это все еще лучшее было? — Глотай! Живо!

И к моему рту прижалась его ладонь с открытой кровоточащей раной посредине, пока второй он обхватил меня в подобии удушающего захвата, предоставляя выбор: или сделать глоток, или начать всерьез сражаться, отказавшись.

— Не-е-ет! — заорал не своим голосом Киан и вдруг отшвырнул Крорра и Ингину от себя с такой силой, что они просто улетели пушинками в противоположные стороны на несколько метров и приземлились на задницы с одинаково ошалевшими выражениями на лицах.

— Я временно отчаливаю, — произнес вамп уже где-то в отдалении, прежде чем Мак-Грегор ураганом пронесся мимо меня, явно стараясь его достать.

Но, естественно, того след уже простыл, по крайней мере в осязаемой и доступной для вымещения ярости форме. Так что мой виверн взревел и стал крушить ближайшие деревья, пока я с брезгливостью сплевывала противный вкус чужой крови и вытирала рот. Метнувшись ко мне, Киан почти прижался носом к моим губам, сделав пару резких вдохов, запрокинул голову, послал в небо вопль раненного зверя и бросился к ближайшему валуну на берегу. Поднял его и швырнул в воду. И еще один. И еще. Пробушевав так минут пять, он внезапно остановился и опять подошел ко мне, тяжело дышащий, потный, но внешне невозмутимый.

— Не могу перенести мысли, что хоть какая-то часть другого в тебе, — пояснил он произошедшее только что почти ровным тоном и улыбнулся, немного кривовато и вымученно, впрочем. — Но даже не обратился. Я потрясающий, скажи?

— Я никогда не отрицала этого, — покачала головой, не в силах сдержать ответной улыбки и протягивая к нему руки. — Даже в самом начале, ибо ты потрясающе бесил меня тогда. Никто с тобой не сравнится.

— Хорошо. Это хорошо, — пробубнил виверн, устроив новый сеанс обнюхивания и трения своими губами и щеками об мои, и, держась за его плечи, я буквально пальцами ощущала, как неимоверное напряжение покидает моего мужчину.

Странное дело, насколько же быстро я стала воспринимать как нечто вполне само собой разумеющееся эти его чисто животные замашки и постоянную маниакальную, вообще не свойственную людям жажду перманентного подтверждения нашей близости и его прав на меня. Мне уже вообще не нужно было повторять себе, что избранный мною мужчина — совсем не человек по своей сути и его поведение нормально среди ему подобных, очевидно. Потому что мне было уже глубоко плевать, даже если это не так и мой виверн — единственный такой чокнутый. Он ведь чокнутый на мне, и, видать, правы были все психологи насчет моих сбитых начисто умственных настроек, потому как день ото дня это нравилось все больше. Его потребность цепляться за меня и реветь в неистовом желании отогнать всех и каждого взращивали что-то в глубине моей души… некую уверенность, что разочароваться мне не случится никогда. И до того, как это выглядит с точки зрения всех пресловутых нормальных людей, дела мне нет.

— Могу я уже вернуться и закончить… э-э-э… процедуру? — спросил невидимый Рихор.

— Вот уж было бы неплохо, пока они не перешли в горизонтальную плоскость, забив на то, что мы все еще тут, — ворчливо заметил Крорр, уже поднявшийся на ноги.

— Ой, а мне нравится на них смотреть! — пропищала Ингина. — Так романтично!

— Возвращайся! — приказал Киан, оторвавшись от меня.

Но стоило только Рихору проявиться в нескольких метрах от нас, Мак-Грегор мягко, но неописуемо стремительно сдвинул меня в сторону и совершил молниеносный бросок, опрокидывая вампа на спину, и сжал его горло до того, как он смог снова рассеяться.

— Ты ведь друг нам, кровососущий? — спросил он измененным голосом с отчетливым шипением и угрожающим посвистом, поворачивая голову так, словно хотел взглядом вскрыть тому черепушку. — Конечно друг, Рихорчик, ведь ты не дурак и не самоубийца, верно?

— Верно, — булькнул придушенный парень.

— Верно-о-о, — протянул Киан, медленно, по одному разжимая пальцы, — потому что, не приведи бог, или кто там у вас, тебе однажды надумать предать нас и воспользоваться своей кровью в моей женщине для какого-нибудь дерьма. Не будет такого места, где я не найду и не покараю тебя за это, и таких союзников, что защитили бы тебя.

Он слез с вампа, возвращая себе обычный невозмутимый и даже беспечный вид.

— Ну ты, блин, и параноик, ящер, — сипло сказал ему Рихор, причем с вполне отчетливым восхищением в тоне.

Остальная процедура взывания к моей родовой памяти заключалась в том, что наш заклинатель крови, поводил раскрытыми ладонями вокруг меня, от уровня пупка и до головы, не прикасаясь при этом, что-то беззвучно произнося одними губами.

— Все, — сообщил кровосос спустя минут пять, и я уставилась на него в удивлении.

— В смысле? Я ничего не почувствовала… Где эти долбаные воспоминания или знания, ради которых мы это все затеяли?

— Ты же не ждешь, что они будто лампочка у тебя в разуме зажгутся?

На самом деле, нечто такое вполне бы меня устроило.

— Думаю, тебе нужно лечь поспать. Мы же взывали к бессознательной части тебя, так что это логичнее всего, — посоветовал кровавый, явно криворукий маг.

— Думаешь? — набычилась я, ощущая себя обдуренной, как лохушка безмозглая ей-богу!

— Я почти уверен, что во сне придут нужные ответы, — закивал Рихор, начиная пятиться. — Ну или они пробудятся в момент, когда в них будет самая безотлагательная потребность.

— Я так и знал, что это какой-то дешевый цирковой трюк, — насупился рыжий.

— Нет, это я вам всем говорил, что баловство с кровью — полная херня! — подключился Мак-Грегор.

— Одни дурацкие пессимисты! — заключила злая половина полукровки. — Нет в вас веры в чудеса! Вам поговорка «утро вечера мудренее» ни о чем не говорит?

Ну ладно, допустим, она и права.

— Давайте тогда действительно вернемся в нору рисе, и я попробую поспать, — пожала я плечами. В конце концов, приснится что-то — супер, нет, так я, собственно, ничего пока и не потеряла, кроме нескольких миллилитров крови.

— Вряд ли тебе это там удастся, — скривилась Ингина. — Тот парень совсем плох, стонет все время, а беременная ноет и рыдает без остановки, что ей плохо, воняет, нет сил все это терпеть и она хочет нормальные человеческие условия и еду. Мы потому и сбежали. Мне их всех, конечно, очень жаль, но слушать это все время просто невыносимо.

Ну да, Веро — такая Веро!

— Твою мать, Камень! — вскинулся Мак-Грегор. — У них, похоже, ломка без него! Потому и Рамосу не лучше, и трещотку крючить начинает. Странно, что Хильда еще до сих пор молчит.

Подобрав небрежно брошенный у кустов рюкзак с обломком, мы все, не сговариваясь, молча кинулись обратно в лес.

Уже на входе в нору я услышала невнятные завывания. Рыдающий голос Вероники, искаженный акустикой извилистых проходов, производил угнетающее впечатление, будто мы собирались отправиться в логово неупокоенного духа.

— Стало еще хуже, — прокомментировала полукровка.

Пробежавшись почти на четвереньках до отведенного нам убежища, мы нашли беременную кадетку валяющейся по полу, как впавший в истерику ребенок, и выкрикивающей что-то маловнятное сквозь всхлипы о том, что она хочет домой-домой-домой. Чертова истеричка, ничего что об этом нужно было думать до того, как совершать нечто, за что сажают за решетку, не говоря уже о том, чтобы нарочно залетать и подписываться на хрен знает какие сомнительные программы. Нет, я не стала внезапно праведницей, вообще не о том, но, сука, почему есть люди, ожидающие, что всегда должен быть кто-то, кто появится и решит проблемы, пока они позволят себе валяться и жалеть себя любимых.

Несмотря на то, что определенной части меня было жаль эту слабачку, я наклонилась, рывком подняла ее голову с земляного пола и отвесила несильную пощечину.

— Кончай выть! — рявкнула, приведя ее слегка в чувство. — Ты соображаешь, что никто здесь не обязан выслушивать твои жалобы?

— Во-о-ойт! — проныла она и потянулась ко мне обниматься. — Мне та-а-ак пло-о-охо!

Стиснув зубы от раздражения, я вытерла-таки ее заплывшие от слез глаза своей еще влажной футболкой, ворча о том, как же все это ненавижу.

— Сюда ее давай для верности! — скомандовал мне Киан, и, оглянувшись, я рассмотрела, что он склонился над Рамосом, подкладывая рюкзак с обломком ему прямо под голову. Жестковатая подушка, конечно, но если и правда поможет, то экс-аспид это переживет.

Волчица тоже выглядела не ахти. Бледная настолько, что аж страшно, она смотрела перед собой пустым взглядом и монотонно слегка раскачивалась, не выпуская при этом руки Рамоса из своей ладони. Но не выла, в отличие от, блин, некоторых. Крорр помог мне практически подволочь безвольную, как тряпичная кукла, девушку и усадить по другую сторону от раненого.

— Что-то еще нужно сделать? — с любопытством спросила полукровка.

— Не думаю. Просто ждем, — ответил нахмурившийся Мак-Грегор.

— Может… — Я кивнула на его запястье, намекая на кровавый допинг, но он покачал головой.

— Нет, в тот раз я поил, именно чтобы защитить от слишком интенсивного воздействия Камня, а сейчас у нас ситуация с его острой недостачей. Ждем.

Вероника еще какое-то время продолжала плакать, пусть молча и без завываний, и ерзать, словно была не в состоянии оставаться в неподвижности. Было ли мне стыдно за то, что я на нее вызверилась? А почему должно? Не я ее во все это втравила изначально, не я та, кто причиняет ей боль, и не я несу за нее и все, что с ней происходит, ответственность. Но, однако, как бы меня это ни выводило из себя, как раз я чувствовала иррациональную необходимость… позаботиться и том, чтобы с этой, ни к чему не приспособленной бестолочью и ее будущим ребенком все было нормально. Дурость, на самом деле, учитывая, что не знаю, что будет завтра.

— Давай попробуем вздремнуть пока, — тихо сказал Мак-Грегор, подходя ко мне, и, посмотрев на Веронику, как и я, кивнул, как если бы мог слышать мои мысли: — Мы должны сплавить их обратно в один из городов за пустыней. Брать с собой нельзя — балласт, оставлять хоть где-то — тоже. Не хер делать подарки ликторам или Харду.

— Сплавить нужно, но как? — так же еле слышно спросила, позволяя ему увести меня в дальний угол, откуда хорошо было видно и предположительно излечиваемых камнем, и устраивающихся так же для отдыха Бронзового с полукровкой.

— Как — не проблема, детка, за определенную плату их не только переправят в город, но и забабахают им новые доки, такие, что не подкопаешься, и заплатить есть чем, — пробормотал виверн, сначала устраивая меня у себя на коленях лицом к лицу, а потом и вовсе, недовольно рыкнув, вытянулся на спине, укладывая меня сверху.

— Так ты у меня состоятельный ящер? — усмехнулась я, утыкаясь лицом в его шею, на что последовал незамедлительный отклик его тела.

— Да уж не нищий, — хмыкнул он. — Теперь больше тебе нравлюсь?

— Придурок, — беззлобно огрызнулась я и приподнялась, поняв, что в нашей подземной спальне наступила тишина.

Хриплое надрывное дыхание Рамоса стало ровным и бесшумным, а девушки свернулись по обоим бокам от него в почти зеркальных позах и явно погрузились в глубокий сон.

— Работает! — радостно сообщила я Мак-Грегору. Будто он и сам не понял.

— Угу. Хватит ерзать, Летти, тебе нужно уснуть, — с ненастоящей строгостью указал он мне и, откинув голову, закрыл глаза.

Я тоже попробовала расслабиться, памятуя, что вроде как во сне должно озарить, но черта с два это удавалось, учитывая, что Киан подо мной оставался жестким, причем во всех смыслах. Как бы он ни изображал невозмутимого засыпающего, все его мышцы были так напряжены, что даже подрагивали иногда, сердце молотило в мою грудь, а уж о его гудящем, как провод под высоким напряжением, стояке и упоминать нечего. Его однозначно буквально распирало и поджаривало изнутри, пусть он и всеми силами старался удержать это. Понятно, что полностью справиться с его взрывоопасностью не выйдет до тех пор, пока не прервется моя связь с драконом, но я не наивная девственница и знаю, как можно выпустить хоть часть бешеного пара у мужчины, к какому роду-племени он бы ни относился. Знаю и хочу это сделать.

— Вставай! — буркнула ему в ухо и собралась приподняться, но Киан сцепил на моей спине руки в замок, не позволяя.

— Не нужно, — попросил, морщась от моих выкрутасов на нем.

— Никто из нас не уснет вот так вот, — я откровенно толкнулась к его твердости. — С этим что-то нужно делать.

— Не нужно, — упрямо повторил Киан, зашипев сквозь стиснутые зубы. — Детка, вся эта хрень с драконом… короче, я сейчас не смогу быть хорошим или хотя бы немного сдержанным.

— Напомни, когда это я упоминала о сдержанности или своем пристрастии к хорошим мальчикам? — Все же вывернулась из его захвата и добавила уже приказным тоном: — Вставай, спать на бомбе я не собираюсь, так что пойдем разминируем тебя.

— Хоть знаешь, на что подписываешься? — с намеком на угрозу пробубнил в мой затылок Мак-Грегор, но вышло у него, скорее, ворчание с проглатыванием звуков от мощного нетерпения.

— Смутно предполагаю, — я отрицательно мотнула головой на вопросительный взгляд вскинувшегося Крорра, когда мы, совсем не крадучись, проходили мимо, — но, надеюсь, ты удивишь меня.

Глава 27

Вести себя я позволил Летти всего лишь несколько шагов за пределами выделенной нам спальной дыры, и то только для того, чтобы убедиться: она абсолютно уверена, что готова получить сейчас меня таким, как есть, — в паре вдохов от перспективы порваться на части от маниакального собственничества, что и так провоцировало постоянное присутствие гребаного дракона рядом с ней, а теперь еще и добавила жару вся эта кроваво-кусательная хрень от вампа, сопровождавшаяся прикосновениями. Зверь едва не удавил меня в попытке прорваться во время этой (разумом понимаю, необходимой, возможно, дающей нам шанс на скорейшее разрешение от всех проблем), мать ее по-всякому, процедуры. Даже когда все закончилось, и моя Войт явно постаралась заверить меня своими обнимашками, что все нормально, между нами как было, так и осталось, внутренне меня продолжало колбасить, как бы я ни усмирял эту смесь бешенства и похоти. Не будь у нас столько всего подвешенного над головами и чертова прицепа на хвосте, хотя скорее уж петли на шее, я бы утащил Летти подальше, дал волю своей жрущей изнутри ненасытности, держал бы ее под собой до тех пор, пока не пропиталась бы мной до кончиков ногтей или не взбесилась от того, что затрахал я ее во всех смыслах. Второе — однозначно про мою женщину.

Перехватив инициативу, я рванул вперед, ведомый нюхом, подсказывающим, что этот боковой коридор не самая оживленная трасса рисе, и пинаемый в зад уже клинившим мозги вожделением. До зубовного скрежета мне приспичило просто толкнуть сейчас мою женщину, мою самку к стене, сдернуть проклятущие штаны с обоих, насадить на себя что есть дури и долбить-долбить-долбить, пока башню начисто не снесет от вида и осязания ее финального кайфа, вышвыривая вон все это мешающее адекватно мыслить дерьмо из моей гудящей башки, пока буду лететь без всяких тормозов следом. И я прекрасно чуял, что препятствий никаких не будет — Летти уже не нужны были никакие поцелуи, прелюдии, долгие ласки, в которых я ее топил обычно. Она текла с каждым шагом все сильнее, я ловил этот охрененный запах так четко, как если бы выжимал эту влагу прямо из ее источника языком. Чумею от него, от нее, от того, что вот такая, непонятная, жесткая и в то же время настолько мне созвучная. Будто я какой-то долбаный композитор, а она сотворенная мною мелодия, или все вообще наоборот, да не пофиг ли, когда вот так. Но засранцы-рисе рыли коридоры под свой рост, так что устроить стоящую перед глазами секс-эквилибристику тут не судьба, но мне уже насрать. Мне так нужно в мою Войт, что как — уже не имеет ни малейшего значения.

— Ну все, хватит! Прямо здесь! — приказала Войт, демонстрируя, что у нее терпения еще меньше моего, и схватилась за пояс своих штанов.

— Я сам! — остановил ее запястье, точнее, попробовал.

— Как бы не так, мне эти шмотки нравятся! — огрызнулась Летти и, не стараясь скрыть участившегося дыхания и требовательного прищура, который, как я уже знал, признак, что она реально заведена.

Сдернув ткань к щиколоткам, она одарила меня всего одним жестким кратким поцелуем и развернулась спиной, буквально падая на колени, тут же прогнувшись по-кошачьи, чуть не вырубив меня этим оргазмовышибающим зрелищем. Я даже завис, вдруг забыв, что умирал от желания всадить себя в нее едва ли не с разбегу. Летти, яростная, упрямая, стервозная, требовательная, даже в самые страстные моменты, — это одно. Но Летти, неожиданно покорная, просто отдающая себя, а не позволяющая взять после ласк-борьбы, — это реально вынос моего и так изрешеченного ею, как картечью, мозга.

— Ну же! — рыкнула она через плечо, напоминая, что это подчинение моей Крушительницы — подарок с ограниченным сроком действия, и если хочу вкусить его по полной, то тащиться от вида и смаковать ощущения придется позже. Сейчас нам обоим край как нужно действие.

Рухнув на колени позади нее, я, не помня о нежности и деликатности, осыпал укусами-метками ее вздернутые мне навстречу ягодицы, одновременно освобождая свой гудящий, как столб бешеного пламени, стояк.

«Еще следы! Повсюду!» — взвыл в экстазе ящер, поддерживаемый поощряющим шипением от Летти.

Вдоль ее позвоночника зубами, царапая, прикусывая, облизывая до лопаток, и лишь одно предупреждающее скольжение по влажности внизу, от которого за малым не спускаю.

— Прости, детка! — Нет больше никакого терпения, нет шанса вспомнить, что такое контроль. — Убьешь меня за это позже.

Вцепился в ее растрепанную косу, превращая и без того великолепный прогиб спины Летти в ослепительный и крышесносный, врезался бедрами, проталкиваясь с протяжным стоном в мое-мое-мое. Члену не нужна помощь рук, он знает дорогу домой, он бы вообще никогда из него не выходил, стал бы одержимым на обе наши головы домоседом. И все, улетел от того, как стиснула в себе, замолотил, дурея-зверея-беснуясь. Захлебываясь воздухом, обливаясь потом, воспринимая не кожей, слухом, глазами или пальцами приближение взлета Летти, а будто всем нутром, той самой душой, которой у меня вроде как и нет.

— Не кончай! — рявкнула она, прежде чем зайтись в содроганиях и крике. Вогнал зубы в собственное предплечье, только бы удержаться, остановить то, что практически удержать невозможно.

Трясущаяся, с покрасневшим мокрым лицом моя Войт извернулась, высвобождая волосы и срываясь с моего пульсирующего на грани члена, заменяя тугой захват тела сжатием ладони.

— Надеюсь, ты не станешь изображать хорошего мальчика, останавливаться и спрашивать, готова ли я проглотить? — ухмыльнулась она порочно, все еще задыхаясь, и, не дожидаясь моего ответа, захватила ртом.

Моему разуму начхать, откуда Летти узнала-почувствовала, что именно этого я от нее хотел, но просить-давить-заставлять не стал бы ни за что. Шалею от ее рта! Пусть хоть заживо жрет, лишь бы он был на мне. Как последний бессовестный эгоистичный поганец впился пальцами в ее затылок, толкаясь навстречу так отчаянно, будто в мою задницу тыкали раскаленными вилами, и сразу позорно кончил, вопя и хрипя, освобождаясь с такой мощью, что наверняка моя черепушка взорвалась.

Колени прям кто-то подрубил, рухнул на пол, а потом и на голую задницу, приваливаясь к так кстати оказавшейся близко стене, хватая Летти за запястья и затягивая на себя верхом. Она, не сопротивляясь, уселась и уткнулась мне в ключицу, шумно выдыхая и сглатывая.

— Ну что, спонтанная детонация нам теперь не грозит? — спросила, хмыкнув и чуть царапнув кожу зубами.

— Это ненадолго, — честно признался я, опуская голову и начиная тереться о ее губы своими, с наслаждением вдыхая свой запах там, где недавно была бесящая вонь чужой крови.

Естественно, излейся я хоть сто раз в Летти повсюду, это не меняло тревожащего меня факта, что в ней есть теперь пусть несколько капель, но другого самца, причем того, кто, насколько до меня доходили слухи, способен как-то влиять с их помощью на нее. Хорошо, что Рихор, типа, наш союзник, и в любом случае я его замочу быстрее, чем он додумает нас предать, невзирая на все эти его фокусы с перемещением и потерей осязаемости. Я их уже почти полностью просчитал, вычислил скорость, с которой он проворачивает эти свои появляшки-исчезашки, и она, возможно, и слишком велика для человеческой реакции, но не для моей же, да и запах никто не отменял. Предупредил его, и если увижу или даже мне почудится, что задумал не то — прощай упыренок.

— Я знаю. Обращайся, если что, — пробубнила Войт не очень внятно, и по выравнивающемуся дыханию и обмяканию всех мышц понял, что ее вырубает прямо на мне.

Как же все-таки вставляет от того, что она так легко и спокойно засыпает рядом со мной, особенно потому, что помню, как она спала прежде. Это едва ли не такой же кайф, как и секс с ней, а может, и больший. Ведь как бы меня ни вымыкала гадская фантазия о ней с кем-то там еще, но, с другой стороны, самолюбие изрядно грело понимание: хрен бы вот так же она заснула с кем-то другим, кого бы поимела. Именно поимела, потому что это же Войт, она, и отдаваясь и покоряясь, остается той, кто верховодит. Я не обольщаюсь по поводу своих непревзойденных талантов в постели относительно нее. То есть, какая уж тут скромность, они действительно непревзойденные, но для этой женщины они были бы ничем, если бы она сама меня не захотела. Соблазнить любую можно — фигня делов, а вот удержать…

«Мой мужчина», — позволил я проигрываться ее голосу в своей еще недавно гудящей, как улей, который кто-то отпинал, голове, и расплылся в довольной ухмылке. Расслабился, прикрывая глаза, собираясь служить лежанкой для Летти сколько понадобится, и накрыл ладонями ее обнаженные ягодицы, защищая от прохладного воздуха и взглядов рисе, что иногда тут ходят. Хотя им до таких вещей дела нет — они по большей части существа бесполые, но все равно. Она сопит мне в шею, пот еще и не просох, в воздухе стоит терпкий аромат нашего секса, внизу все звиздец как мокро и липко, ну разве не предел мечтаний?

Как и где нам жить дальше, когда все эти движняки с Камнем закончатся? Конечно, правильнее было бы задаваться вопросом, чем они предположительно кончатся и переживем ли мы это, но после только что испытанного удовольствия и краткого, уж точно знаю, периода затишья от всего, что вызывает непрерывную ярость, размышлять о таких мрачных вещах не хотелось. Представлять, как мы выбираем место для жилья с Войт, как обустраиваем его, как едим вместе, спим, болтаем в то мизерное, естественно, время, когда не занимаемся любовью, было куда как приятнее и оптимистичнее. Интересно, она предпочтет поселиться где-нибудь, где пожарче или ей умеренный климат ближе? Есть у меня одна пещера на примете, с горячими естественными купальнями в глубине, ей она приглянется? Или пошлет меня, проорав, что она не животное жить в дыре в скале? Дом в дереве лучше? Зараза, там соседи больно близко, всего каких-то часов десять пешком. Ну ничего, я могу ведь и запугать всех, жутких предупреждений, трупов там вокруг навешать, чтобы ни один смертник не совался. Захочет она всякие там коврики-занавески-подушечки? Она ведь у меня, как ни крути, девочка. Я, само собой, костьми лягу, но все это барахло ей добуду, покажу, что жить с ящером и в диких дебрях не значит не иметь того комфорта, какой только вздумается. Но почему-то мне кажется, что начхать моей Стрекозе на всю эту дребедень и моей главной проблемой будет не где и с какими удобствами нам жить, а не дать ей заскучать, не позволить моей физиономии опостылеть и примелькаться, ведь надо признать, я намерен мозолить ей глаза беспрерывно. Потому что… ну а как нет-то?

Где-то между вялыми и пока бесполезными мысленными изысканиями, как не дать захотеть Войт еще чего-то кроме моей постоянной компании, я и отключился, да так внезапно основательно, что умудрился проспать момент, когда Летти проснулась и села на мне прямо. Пусть всего и несколько секунд, но, однако, как я умудрился-то? За эти секунды, которые я позорно пропарил, сделать можно было что угодно! Придурок беспечный, как твоя женщина станет тебе доверять и снова засыпать рядом доверчиво и крепко, если ты умудряешься так облажаться!

— Детка? — позвал я, всматриваясь в ее бледное в полумраке и какое-то отрешенное сейчас лицо. — Все в порядке?

Нет, сука, не в порядке, я у тебя придурок, но больше такое не повторится, и давай сделаем вид, что все обошлось и здорово.

— Я вроде как знаю теперь, что делать, — сонно и хрипло пробормотала Летти, — но, блин, ни мне, ни тебе это не понравится.

Глава 28

Разрозненные яркие картинки еще продолжали обретать свои места в моей голове, как куски сложного пазла, и ощущалось это, надо сказать, довольно неприятным образом. Напоминало противное щекотание лапок насекомых, только ползали они не по коже, а пробирались прямиком в разум, выстраиваясь в гладкое непрерывное полотно знаний, но от этого чем-то менее чужеродным не казались. Все же от понимания, что им там не место и взялись они черт знает откуда, точнее, из чужих жизней, отстраниться сложно. Да и информация, которую они приносили с собой, не из разряда способной порадовать.

Я, сонно моргая, уставилась в слегка ошалевшее и смущенное лицо Киана, задаваясь вопросом, как же мне вывалить на него все то, что обретает четкость в мыслях. Он офигенски нравился мне таким, каким я его застала, едва открыв глаза, — расслабленно сопящим, обернутым при этом вокруг меня максимально в этой позе. Внезапно вспомнился первый раз, когда я его увидела в ликторском транспорте и окрестила про себя анимэшной принцесской, кажется, за это невыносимо смазливое личико, роскошные ресницы, пухлые губы. Тогда он вызвал у меня едва ли не пренебрежение — слишком уж был хорош. Сейчас же? В моих глазах он еще лучше, вот только смазливым назвать его уже язык не повернется, правильнее уж, восхитительно, до сжимающихся зубов и гребаных предоргазменных судорог внутри сексуальный, неотразимый, ядовитый, безбашенный хищник. Моя зверюга. И я эту зверюгу, скорее всего, вряд ли увижу такой же расслабленной еще раз. Блин, да зная его, впереди у нас реальный ядерный коллапс.

— Ну, давай же, детка, не заставляй меня опять начать беситься от самых худших предположений, — пробормотал хрипло Мак-Грегор, обхватив щеки ладонями и тревожно всмотревшись в глаза.

Да уж, я вот и зависла, взвешивая, как рассказать тебе все так, чтобы как раз и не бомбанул. Но, видимо, или торможу, или нет таких волшебных слов, и моя задница-интуит отчетливо предсказывает нечто поганое.

— Первое и главное, — вздохнув, решилась я, — связь с драконом не разорвать.

Виверн завозился подо мной, глянув или больше уж дернувшись вправо, потом влево.

— Ты имеешь в виду, не разорвать сейчас, или… — Прекрасно видела, что он понял, о чем я, но вот принимать этого явно не желал. Что же, он тут такой не один.

Узнать вдруг, что, однажды не пойми как связавшись с драконом, стала его… ну, по сути, собственностью навсегда — далеко не веселое открытие. Но по версии, выуженной из моей крови фокусами вампа, так и выходило: драконы никогда не отпускали свое, а Пробуждающих таковыми и считали, так что связь была пожизненной. Для Пробуждающего, само собой, не для крылатой рептилии — срок, отпущенный природой чешуйчатым, гораздо больше человеческого.

— Фигня! — рявкнул Киан, начиная заводиться. Я чувствовала это не только по голосу и все большей мрачности — его тело опять напряглось, и началось это глубинное подрагивание мышц. Очевидно, так наружу прорывалось раздражение ящера. — Матки рисе — охрененно умные заразы, детка, они хранят в своих больших башках столько знаний, что никому и не снилось! И она сказала тебе, что просто нужно больше Камня, и все! Мы с этим что-то придумаем, отдерем от тебя этого рыжего прилипалу, и я пну его так сильно, что хрен мы его еще встретим!

— На самом деле, она мне показала только, что эту самую связь нужно сделать полноценной, и опять же все вращалось вокруг проклятого булыжника. — Как же сложно возражать, когда не просто и сама не хочешь этого делать, но и предпочла бы, чтобы как раз меня кто-то убедил в обратном.

Мак-Грегор взвился вверх, приложив нас обоих макушками о земляной потолок, зашипел что-то матерное, хватаясь за мою голову, рванулся куда-то на полусогнутых, притиснув меня к себе, запутался в собственных штанах и повалился на пол, переворачиваясь так, чтобы я плюхнулась сверху.

— Ар-р-р-р-р-р! — В его груди загрохотало, он несколько раз шарахнулся об землю затылком, пока я не сунула под него ладонь. — Расскажи все!

Так и сделала, описывая, что увидела во сне и что еще продолжало вроде идти потоком в мое сознание. Видения сотен и сотен таких вот пожизненных тандемов дракон-Пробуждающий, обязательно разнополых, с обязательным удалением от всего живого на момент становления потоков их энергий, с отношениями гораздо более интимными, чем готовы были принять мы оба, причем, никакой там любовью для ящера это не являлось. Просто неразрывная привязанность, собственничество в отношении второй половины этого уравнения. Не было там никаких истинных пар, их драконы создавали исключительно между собой и после ухода в мир иной своего Пробуждающего. А вот физическая близость присутствовала, и, естественно, для бедолаг, приклеенных к драконам, без вариантов было иметь семью и потомство с кем-то еще.

— Я не верю! — резко сел Мак-Грегор, на протяжении всего не слишком последовательного пересказа узнанного мною мотавший головой, будто реально не желал, чтобы все эти слова припарковались в его мозгу. — Ну кто бы на такое согласился добровольно, Летти? Все эти люди, они что, чокнутые были, связывать себя вот так?

Я потерла виски, словно могла выдавить нежеланное.

— Не похоже, что бы и им, и самим драконам предоставлялся в этом судьбой какой-то выбор, — пожала я плечами, продолжая ковыряться в этом информационном хламе, все еще надеясь выудить… хоть что-то. Шанс. Намек на него. — Я так понимаю, миру нужен этот долбаный Камень, Камню нужны драконы, драконам необходимы Пробуждающие, и, типа, это невдолбенная честь для всех и прямое предназначение. Жрите как хотите, не подавитесь.

Зараза. Мои мозги уже буквально распирало от нарастающего потока знаний из прошлого. Не моего прошлого. Не нашего прошлого с Кианом, потому что у этого прошлого не было связи с нашим общим будущим, а значит, и моего принятия.

— Да в задницу! — в неожиданно нахлынувшей ярости рявкнула я, заставив Мак-Грегора дернуться.

— Детка, это сейчас просто эмоциональное восклицание или же прямое указание к действию? — извечное похотливое ехидство не могло скрыть нервозность в голосе моего мужчины. Моего мужчины!

— Это сейчас общий жизненный принцип, которому мы, блин, станем следовать, — пояснила я и поцеловала его крепко, жадно, как своего, кем он и являлся. Он, а не кто бы то ни было во всей гребаной Вселенной, катись она со всеми, сколько их есть, мирами и их глобальными заморочками.

— Охренеть как приятно, и я очень и всегда «за», но чуть больше ясности было бы неплохо, — просипел оживившийся весь и всюду виверн.

— Нам с тобой ни черта не подходит вся эта древняя фигня, — твердо заявила я.

— В каком смысле?

— А ни в каком. Я не стану ни укреплять, ни завершать связь с драконом. Мне по хрену опыт всех этих давно сгинувших поколений. Это был их выбор — служить долбаному Камню только потому, что миру нужна магия. Не собираюсь класть свою жизнь, наши с тобой жизни на защиту этого булыжника. Я конченая эгоистка, никогда не умела быть какой всем надо, и не фиг начинать.

— Летти, будь обстоятельства другими, я бы сейчас от радости завизжал, но ты отдаешь себе отчет в том, что от дракона нам все равно не отвязаться. Он — петля на твоей шее, а если Камнем завладеет Хард, то нам, возможно, и не выжить, как, впрочем, получи его ликторские шишки, скорее всего, тоже. — Киан уставился на меня обеспокоенно, словно я на его глазах впадала в бредовое состояние. Но ерунда — в разуме стало все четко и ясно, как никогда.

— Я все понимаю, но знаешь что? Петля может никогда и не затянуться, поношу как украшение, а что касается волшебного валуна — нам всего лишь нужно сделать так, чтобы он стал навсегда недоступен для всех. Скрыт. Потому что однажды это случилось, и так и должно быть.

Голословное, естественно, утверждение, но мне нравится думать в этом направлении. Так все вписывается.

— Детка, потише, я что-то вообще не успеваю за ходом твоей мысли. Разжуй своему туповастому ящеру получше.

— Жую. Все, что пробудил в моей памяти Рихор, было очень-очень, вот прям преочень давно, сечешь? Жили-жили драконы и Пробуждающие, а потом раз и не стало ни тех, ни других. То есть понятно, что не одномоментно, и потомки остались, но сами-то они давно не то что мифами, а мифами о мифах стали. И тут опачки — откуда ни возьмись появляются ликторы, которые будто бы носители драконьих кровей, а потом катастрофа и весь этот бардак, в котором никак не наступает хоть какой-нибудь уже мир и спокойствие.

— Все еще не врубаюсь, — настала очередь виверна тереть лоб и виски.

— Ты сказал, Краеугольный Камень живой. А все живое имеет свойство рождаться, ну брать исток, тут уж как на это смотреть, развиваться как-то, набирать силу… — У меня в фантазии эта абстрактная картина была достаточно четкой и логичной, но, подбирая слова, я ее теряла. — Блин, я так мысль упущу, короче, что если, пока Камень был… ну, скажем, юным, что ли, он нуждался в защите — для того и существовали драконы, а потом он перестал в них нуждаться, вот они и исчезли. И все было тихо-мирно, все путем, эволюция своим ходом, магия спокойна, но вот появились прорву лет спустя какие-то заумники, что булыжничек-то наш отыскали и давай от него куски ломать, эксперименты ставить и прочей изыскательской похабенью заниматься, вроде создания ликторов, которые, по сути… э-э-эм-м… допустим, действительно драконы по происхождению, но этим их придурошным производителям не нужны были настоящие драконы, ими же не поуправляешь, да и за фокусы с Камнем они их шаловливые ручонки поотрывать могли, вот те при помощи извращенной с точностью до наоборот магии осколков и удерживали их в этом недопырочном состоянии Крылатых. А потом крейзи-ученые еще что-то намудрили с этими проходами между нашими мирами, и рвануло. Камень оказался утрачен, одни осколки и остались, да и, учитывая масштаб катаклизма, сами зачинщики, по всей вероятности, сгинули, остались их идейные последователи из числа уже тех же ликторских командиров.

— И они ждали столько лет, чтобы затеять новые поиски Камня? — нахмурился Мак-Грегор.

Да знаю я, что это только для меня все так ясно и складно внезапно стало, попробуй кому это объясни.

— Для задержки есть миллион причин. Предположим, большую часть инфы они тоже потеряли и вели новые исследования. Или смогли найти совсем недавно, или этот способ с созданием из людей ищеек только изобрели, или, как ты сам и говорил, Камень мог быть вроде в спячке после мощного выброса энергии и проснулся всего ничего, а они как-то об этом узнали. Вот, кстати, этот вариант с прокачиванием людей для розыска кажется мне еще одним подтверждением, что они умеют извращать как-то воздействие Камня. На ликторах это работает как запрет на полное обращение, а на людях, наоборот, на насильственное насаждение качеств, каких нам от природы не полагается. А как только этого воздействия нет, то посмотри: и Крорр взял и стал обращаться, и кадетов ломает. И как по мне, то в их, то есть вообще в нашем случае, нужно не «больше камня», а как раз меньше. Детоксикация своего рода. Возвращение к тому, как было.

— Погоди, но если, по твоей теории, Камню уже не нужны были драконы, то с какого этот-то вылез на свет божий, и почему тебе матка рисе показала и других?

— Э-э-э-эм-м… вот тут я еще не додумала, — скривилась я, заерзав на нем. Не великий мыслитель я далеко, просто пытаюсь найти обоснование для нашей свободы и все. — Вдруг после всех этих псевдонаучных выкрутасов Камню опять понадобилась защита… как вариант еще — у рисе, вроде как, устаревшая информация… ну или, черт… живой булыжник реально хочет все свои куски обратно, и ему нужно содействие. Не в том суть, а в том, что я отказываюсь выбирать судьбу вечного придатка к дракону и лишать нас с тобой нормальной жизни. Я предлагаю добыть все осколки, что есть у ликторов, вернуть их к целому, а потом спрятать от всех и навсегда. Время не стоит на месте, и пусть прежде работали те правила, наше право на них забить и поступить по-своему.

— Идея раздолбать все цитадели, в которых есть осколки, мне по душе, ведь после такого они уже не оклемаются и им будет совсем не до войны со Свободными землями, но это за уточнением, что ты в этом не участвуешь.

— Виверн, ты не…

— Молчи, женщина! Я не закончил! Главный вопрос: где спрятать величайшее сокровище так, чтобы его никто не нашел, и те, кто будет знать о месте сокрытия, не соблазнился все же однажды этой силой?

— А кто умеет скрыть что и кого угодно так, что никому не найти?

— Рисе!

— Рисе.

Глава 29

— Ничего более нереального и сумасбродного я в жизни не слышал! — ожидаемо для меня взорвался рыжий придурок, толком не дав моей Летти и закончить.

— Ты сначала дослушай и подумай хоть пять минут подряд для разнообразия не так, как всю жизнь учили, а потом уже пенься! — рыкнул я на него.

И пусть некоторые моменты в выданной Летти версии прошлого и возможного будущего оставались для меня, мягко выражаясь, белыми пятнами, главным оставался тот факт, что она пыталась выстроить все это вокруг шанса на наше общее «вместе навсегда» и даже в голову не пожелала брать весь этот древний опыт смирения и жертвенности, а значит, я поддержу ее во всем, в любом сумасшествии, если оно ради нас.

Хотя, думаю, с ее стороны было немно-о-ожечко стратегически неверно сначала в лоб сказать недодракону, что приковывать себя к нему на всю жизнь не собирается, как и класть все силы и время на его совершенствование в роли полноценного ящера, а потом уже объяснять всю суть своей гипотезы и преподносить предварительный план дальнейших действий, особенно, учитывая некое досадное обстоятельство, что придется драться против ликторов. Я бы, например, повременил с оглашением этих сведений до того, как бывший Крылатый оказался бы уже вовлечен в непосредственное действие в наших интересах по самое не балуйся, когда ему и поворачивать назад было бы не вариант. Но то я, а то моя Войт с ее местами патологической честностью в отношении тех, кого она считает этого достойным.

И с какой, на хрен, стати кто-то должен, считай, гробить себя ради того, чтобы другое существо обрело крылья, иной облик и мощь? И не надо мне про совесть, про «на себя посмотри» и то, что и вивернам так-то не обойтись без отбирания чужой жизни для обретения второй ипостаси. Мы это делаем, по крайней мере, честнее: раз — и все, а не заставляем кого-то влачить жалкое существование типа сырьевого придатка или долбаного личного аксессуара без надежды на освобождение хоть когда-то. Если твоя суть — хищник, то убивай и поглощай, а не мучай, иначе ты тогда паразит, а не хищник.

— Не лезь со своими идиотскими высказываниями в то, что тебя ни черта не касается, виверн! — огрызнулся Бронзовый, заставляя мгновенно зачесаться мою кожу и заныть зубы от желания обернуться и откусить все же его башку. Нельзя-нельзя, но как же хочется!

— Его касается все, что касается меня! — отрезала Войт до того, как я успел ему ответить. — И Киан прав: тебе нужно просто сесть и тщательно обдумать все, прежде чем объявлять нас чокнутыми. И кончай заводиться, мне, между прочим, хреново от этого!

— Вы и есть чокнутые, хотя бы потому, что позволяете себе нездоровые фантазии о захвате цитаделей и о том, что можете что-то отобрать у ликторов, — Крорр кривился, видимо обуздывая горячность дракона, но говорил спокойнее. — Ликторов! Мы… они, по-вашему, кто? Кучка бестолковых неудачников, годами предающихся безделью и бесцельным полетам? Каждый… из них — тренированный с малых лет боец и сам по себе, не упоминая уже о том, что обучены идеально биться в командах и реагировать на почти любую экстренную ситуацию и эффективно убивать практически любое существо в этом мире. Никто и никогда не одерживал побед над ликторами на их же территории.

— Ну, я бы поспорил с этим утверждением! — фыркнул я. — Мне так большого труда не составило проникнуть на эту пресловутую ликторскую территорию, делать там что хочу, а потом и уйти, прихватив свою женщину.

— Не сравнивай тщательно подготовленное диверсионное внедрение, которое, к слову, все равно вычислили, и прямую лобовую атаку. Какие у нас шансы на это? И что если все это вообще чушь, больное наваждение, рожденное каким-нибудь вампирским ядом в крови Войт?

— Я бы попросил! — недовольно проворчал до этого почти незримый в темном углу Рихор. — Мы пьем кровь, а не травим ее. Зачем? Головой-то подумай!

— Да не важно все это! — отмахнулся рыжий. — Даже если все так и есть и Камню нужны его потерянные части, то чем мы тут способны помочь? Ладно, виверн силен. — О, да неужели ты сподобился заметить это! — Но он однажды уже продемонстрировал ликторам себя и свои способности, и почти наверняка они уже активно работают над предотвращением новых скрытых или прямых проникновений ему подобных. В остальном наша команда, с боевой точки зрения, — отстой. Вамп со своими фокусами крут, но любой Крылатый знает, как его затормозить и прикончить, Ингина… она же не пойми в какой момент решит полезть обниматься с противником, вместо того чтобы сражаться, четверо недообученных кадетов, один из которых еще черт-те сколько будет восстанавливаться от ранения, а другая беременна.

— Да ты прям молодец, смотрю, — оскалился я на него, — по себе не забудь пройтись, как по остальным.

— Мне тоже нечем гордиться, — не смутившись, кивнул Бронзовый. — Крылья в этом облике я потерял, а с ними и огромное преимущество в сражении, а, судя по всему, на то, что я стану нормальным драконом и вместе с этим качественной боевой единицей, теперь рассчитывать не приходится. Если он и проявится, то только если, скажем, Войт будет что-то угрожать, причем бесконтрольный и способный угробить не только противника, но и вас, предполагаемых союзников. И все это вообще не упоминая о том, насколько аморальным я в принципе считаю драться с бывшими друзьями и сослуживцами.

О, а я все ждал, когда же он перейдет к нытью на эту тему.

— Спорим, явись ты сейчас туда таким, как есть, тебя замочат эти самые бывшие друзья и сослуживцы и глазом не моргнув, — презрительно процедил, получив злобный взгляд в ответ. — Или нет! Они сначала тебя запрут и будут пытать, на опыты опять же пустят, посмотрят, чего там да как, почему крылышки отвалились, а потом только замочат. Усыпят, если очень повезет, как отработанный живой лабораторный материал.

— Слушай, виверн…

— Это ты слушай! Определись, с кем ты! Быть замаранным кровью существ с этой стороны ты никогда не стремался, так в чем проблема с тем, что и с противоположной будут неизбежные жертвы? Только в том, что ты их знал с детства? Что верил этой белой гниде? А ничего что именно он тебя отправил за головой Войт? Думаешь, он ни черта не догадывался уже, кто она тебе? Все он знал! «Пойди и снеси башку своей Пробуждающей и лиши себя всех шансов выпустить дракона».

— А чем тогда отличается отказ Войт заканчивать связь со мной? Разве вы с ней дружно не решили поступить со мной точно так же и даже хуже? Никаких перспектив на обретение нормальной власти над драконом и существование пожизненно таскающегося за вами прицепа с выскакивающим при необходимости огнедышащим страшилкой? Ответь мне, Войт, тебе нигде не жмет — обрекать меня на такое? Ты не желаешь становиться навеки моей Пробуждающей из страха подобной участи, но запросто обрекаешь на нее меня? Где же твое патологическое стремление к справедливости?

— Она ни хрена тебе не должна! — рванулся я к нему, но Летти вцепилась в мое предплечье. — Ни отчета, ни гребаной помощи! Это твой дракон, сам с ним и разбирайся!

— Стоп! — рявкнула Летти, становясь между нами. — Крорр, Камень может все, и, собрав его, мы просто возьмем и освободимся друг от друга, и ты либо найдешь себе новую Пробуждающую, ту, которая пойдет на это осмысленно, либо же она тебе вовсе не понадобится!

— Камень может все? — передразнил ее бескрылый. — Почему? Потому что твой любовник так сказал?

— Не только, — гордо вскинула голову моя великолепная женщина. — Пока ты считал его Драконьим дыханием, тоже верил в его могущество, и потому что должен быть выход для нас всех. Не простой, и ради него придется драться, но он есть.

И этот выход, вполне вероятно, билет на тот свет, но не наплевать ли? Рыжий стоял тяжело дыша и сверля Летти тяжелым взглядом очень долго.

— Мне бы твою уверенность, — наконец пробормотал он, отворачиваясь. — Ладно, попробуем по-вашему, ведь других путей вы двое не рассматриваете и чужое мнение для вас — пустой звук.

Да, я выбираю верить в то, что Камень может все, особенно теперь, когда вся эта байда про отношения драконов и Пробуждающих тыкает раз за разом меня в то, что я предпочитал до сей поры… нет, не игнорировать, а так… безответственно задвигал на потом. На то потом, когда наступит полная стабильность между мной и Войт и о необходимости ее удерживать заморачиваться больше не нужно будет. Но вот, привет-привет, вожделенная стабильность у меня есть, но она неожиданно снова отдает привкусом обмана с моей стороны. А все потому, что то «вместе навсегда и против всех препон и правил», на которое так отважно решилась моя великолепная Летти, имеет тот же недостаток, что и драконов, то есть разницу в продолжительности жизни.

Поначалу, когда вмазался в мою Стрекозу так внезапно и по самое не могу, пока только и забот было, что ее присвоить, от притязаний Бронзового оградить, заграбастать и выбора не оставить, все как-то не случилось реально загрузить мозг вопросами, как же быть нам с этим. То есть я взял и решил, что Камень нас выручит, приложу усилия, и станет моя Войт мне подобной, то бишь виверной, вот и вся недолга. Она, между прочим, вроде как и не сильно против была, когда узнала о моем коварном замысле. Но вот что если Камень этого не сможет? В смысле все-то может, все-все, а этого — никак. Вдруг из того, кто изначально рожден с единым обликом, двуипостасного не сотворить?

Мои колокола не то что поджались, а прям внутрь втянулись от этого предположения. Ведь тогда выйдет, что потребовав от своей женщины все, всю ее жизнь без остатка, я того же самого в ответ не дам? И как я намерен жить, когда ее время истечет, а мое будет длиться и длиться? Зачем? А я действительно надеюсь остаться в своем уме, наблюдая день за днем за угасанием любимой, что наступит совсем скоро по моей шкале жизни? Ведь даже от видения об этом, причем такого, с которым я яростно сражаюсь, изгоняя из глупой башки, по венам лед разливается, нутро сворачивает железными узлами, а ящер воет.

И правильно воет. Ему ведь жить ой как хочется… но он знает. Знает элементарную истину, страшную, но неоспоримую. Если моя Стрекоза не сможет стать виверной, то тогда я выберу стать человеком. Только человеком, без ящера, без его силы, без неба, без долгих-долгих лет без нее, ради короткой людской жизни с ней. И виверн боится, кто бы не боялся, но и подыхая от страха, он ни мгновения не протестует. Потому что тоже любит Летти. Она моя Единственная, она наша Единственная, и он готов умереть ради того, чтобы я смог с ней жить.

— А какое место во всем этом будет отведено нам? — слабый сиплый голос Рамоса стал для всех нас неожиданностью.

Прекрасно, о них-то мы как-то тут подзабыли, поэтому развернулись к беглым кадетам все разом, уставившись на севшего, бледного, как полотно, парня.

— Ты как, мужик? — Летти быстро подошла к нему и присела напротив.

— Сначала думал, что сдох и попал в темный подземный ад, но потом услышал твой голос, Крушительница, и понял, что живой, — вяло усмехнулся он.

— Это почему? Думаешь, нас в одно и то же место на том свете не возьмут? — улыбнулась она в ответ.

Вот, мля, не надо мне сейчас всех этих околосмертных шуточек про Войт — и так хреновасто все как-то видится.

— Не-а, не возьмут, — качнул головой Рамос и скривился: — Тебя наверняка отправят вечность пинать по яйцам бывших насильников, а за мной грехов хватает, но такого нет. Так что там с нашими перспективами?

Летти зыркнула на меня и нахмурилась.

— Тут такое дело… просто взять и отпустить вас на все четыре стороны не вариант, — честно призналась она.

— Ну, если замочить собирались, то уже сделали бы, — не испугавшись и не напрягшись, заметил бывший аспид.

— Никто вас мочить не собирался! — закатила глаза Войт. — Но через кое-что не слишком приятное вам пройти придется.

— Я слышал. Типа детоксикации от тех ликторских Одариваний, — Рамос покосился на еще спящую под его боком Хильду, едва касаясь, поправил ее светлый локон, потом коротко глянул на Веро. — Больно так же будет? Кони мы хоть не двинем?

— Я не знаю, — покачала головой Летти, — но я пойду на это вместе с вами. Если согласитесь. А потом… тоже вам выбирать. Мы — дальше воевать до победного, а вы сможете и осесть где-то, без привязки к Камню у вас есть такая возможность.

Рамос молчал и снова уставился на волчицу.

— Я в ваших глазах совсем чмом буду, если выберу спокойную жизнь с Хильдой где-нибудь в тихом месте? — еле слышно спросил он.

— Нет, — твердо, без единой нотки осуждения заверила его Войт, — ни в коем случае. Я бы и сама это выбрала, мужик. Просто жить рядом с любимым, никуда не встревая и послав на хер весь мир. В гробу я все геройства видала, когда у тебя есть все что нужно. — От ее слов у меня позорно зачесалось в углах глаз и в груди стало как-то маловато места для сердца с легкими. — Но у нас нет такого шанса.

Глава 30

— Как бы там ни пошло и что бы ни услышали — стойте за мной и молчите, — приказал обернувшийся в человека Мак-Грегор, доставивший «вторым рейсом» Ингину, Хильду и Веронику, тогда как первым принес Бронзового, Рамоса и меня.

Надо сказать, что улетать за девчонками ему пришлось буквально заставлять себя, и прежде чем оставить меня, пусть и совсем ненадолго, у виверна случилось нечто вроде приступа медвежьей качки. Он раскачивался туда-сюда, словно его лапы когтями в землю вросли, и рокотал монотонно и как-то тоскливо. Я же тоже внезапно испытала нечто похожее на страх, хотя разумом прекрасно понимала, что эта разлука едва ли больше чем на час и таскать меня повторно не вариант, потому как по-любому пока ко мне в довесок идет и Крорр. А ящер, конечно, сильный, но не настолько же, чтобы носить двух лишних седоков.

Высадились мы в окрестностях поселения метаморфов, решив на общем совете, что союзники нам очень даже не помешают. Перед тем как покинуть нору гостеприимных рисе, я решила сходить «поговорить» с маткой этих загадочных существ, что было весьма самонадеянно, по словам Киана, с моей стороны. Он, естественно, оказался прав, и сколько бы я ни плутала по коридорам, найти ту самую подземную камеру с королевой этого улья не удавалось. Мак-Грегор покорно ходил за мной следом и даже ни разу не съязвил и не начал «а я тебе говорил» фигню. В итоге, устав передвигаться полусогнутой, я просто уселась на пол и стала орать, прося о новой аудиенции во все горло. На удивление это сработало, я даже голос сорвать не успела, как появился местный, правда, понятия не имею, тот же, что и в первый раз, или нет, но главное нас таки отвели к матке.

Повторение посещения этого специфического логова с живым ковром — то еще удовольствие, но я ведь и не веселья ради сюда пришла. За неимением способности общаться мыслеобразами, я сообщила повелительнице рисе о нашей надежде поручить им спрятать Камень, если удастся его добыть, нормальной человеческой речью. Ответом мне было молчание. На том прием у монаршей особы и был закончен, и я опять не пойми как очутилась снаружи в объятиях нервного виверна, и черт теперь знает, поняла ли матка вообще, о чем я говорила и зачем приходила, и дали нам положительный ответ или тупо послали. Мак-Грегор утверждал, что рисе выразили так свою готовность поддержать нашу авантюру, и ему, думаю, лучше знать.

— Может, ты отлепишься от ее лица и сообщишь, как далеко нам идти? — проворчал Крорр, пока Киан, по своему обыкновению, демонстрировал мне и остальным, на присутствие которых ему было наверняка наплевать, что за час способен дико соскучиться.

— Я же сказал: все стоят и ждут, — огрызнулся мой любовник.

Насчет стоять у того же Рамоса были сложности. Пока сохранять вертикальное положение он мог только прислоненным спиной к дереву и подпертый с обеих сторон девушками, к тому же по прилете его долго тошнило. Яд Харда не особо торопился полностью покидать тело парня.

— И чего же? — не унимался бывший Крылатый, косясь на полукровку.

Черт, все же меня иногда прям бесила его помороженность. Понятно, что далеко не всем по нутру публичные проявления близких отношений, я и сама была из таких людей, и до сих пор неистовая потребность Мак-Грегора подтверждать наличие связи между нами в любой момент в первые секунды приводит в краткое замешательство, но, блин, это демонстративное соблюдение дистанции Бронзовым… Непонятно и раздражает. Само собой, это личное дело Ингины, обижаться или нет на это его «ничего тут нет такого, совсем», в то время как только слепой бы не заметил, как он пялился в небо, ожидая прилета виверна с девушками, и этот его непроизвольный порывистый шаг, когда она ступила на землю. А еще это его каменное лицо, манера пялиться типа в никуда и деревянная поза, когда она сама к нему невзначай прикасалась… Ладно, если дракону по нутру быть ослом и упустить девушку, к которой явно неравнодушен, то мне как-то вообще не до их трудностей.

— Спектакля, — кратко ответил Мак-Грегор на приставания Бронзового, и тут-то как раз все и началось.

Неожиданно, как из ниоткуда, из ближайших кустов взвилось нечто длинное и толстенное, взмывая метра на три над нашими головами. Змея. Это была исполинских размеров змея, и она подняла переднюю часть тела в боевой стойке и раскрыла капюшон на шее — подобие того, что было у кобр. Только вот эта кобра была толщиной метра в три, о длине вообще история умалчивает. Пасть, в которую я смогла бы пройти не наклоняясь, в отличие от нор рисе, утыкана жуткими зубищами, причем, расположенными в каком-то хаотичном порядке, и с них клочьями падала на землю обильная грязно-желтая пена. Ах, да, от нее еще и воняло. Отвратительно, какой-то дикой смесью дерьма и тухлого мяса. Качнувшись один раз, эта тварь подалась вперед с мерзким шипением и практически уткнулась своими ноздрями-дырками в лицо недрогнувшему Мак-Грегору. Вся женская половина команды, включая всю такую отважную меня, завизжала по-девчачьи. Понятно, что в последнее время удивить меня сложно, но это не значит, что полностью страх потеряла.

— Дамы и господа, представляю вам моего чрезвычайно изменчивого друга — Радомира. Знаешь, чувак, все круто, конечно, но вот эта пакость совсем лишнее, — невозмутимо сказал монстрокобре Киан, указав на клочок гадкой пены, ляпнувшей на его босую ступню.

Все зависли, но внезапно Веро согнулась и ее вывернуло, что разбило немую сцену.

— Да твою же ж… — зашипел виверн. — Еще и вонища эта! У нас тут беременная, между прочим!

Пространство чуть наэлектризовалось, сообщая о выбросе незнакомой магии, и долю секунды спустя перед нами стоял высоченный, за два метра точно, мощный мужик. Такой весь куда ни глянь — везде мышцы, что явно не для чистой красоты. И голый. С взъерошенной копной темно-русых волос и очень подозрительно знакомыми чертами.

— Прошу извинить, — обратился он исключительно к Веронике, глядя действительно виновато и даже прижав раскрытую ладонь к голой мускулистой груди, и уже совершенно по-иному обвел недружелюбным взглядом всех остальных, — но вас не приглашали.

— Ну так пригласи, — нахально ответил Мак-Грегор.

— С чего бы… — начал его собеседник, но его заглушил визгливый голос, слышать который мне было мало радости, и я тут же встала в оборонительную стойку.

— Ты окончательно совесть потерял! — заверещала Тамара, вполне себе одетая и однозначно неимоверно злая. — Мало того, что обманул меня, бросил, на эту девку променял, так ты ее еще и к нам на порог притащил?

— Та-а-ак, — протянул, очевидно, Радомир, закатывая глаза, — веселья нам, похоже, не избежать.

— Как только смеешь глазами своими бесстыжими тут зыркать… — продолжила стерва, искушая меня ей врезать, пусть я и понимала, что силы не равны. Но эффекта неожиданности никто же не отменял. Жаль, что явились мы сюда совсем не драться.

— Тамара! — уронил бывший змей без злости, но так веско, что истеричка заткнулась на полуслове. — Ты не заметила, что я без одежды?

Чокнутая самопровозглашенная невеста бросила на тыл братца мимолетный взгляд и снова стала визуально убивать нас с Мак-Грегором.

— Ну и что? Они вот тоже на тебя смотрят, и ты не против! — огрызнулась она.

— Никто из них не моя сестра! — уже с большим раздражением заметил Радомир.

— Как будто на чужих голых братьев ты мне позволяешь смотреть! — топнула ногой скандалистка. — Всем можно, только мне нельзя!

— Ты моя сестра! И тебе рано! — откровенно рыкнул Радомир.

— Рано-о-о?! — взвилась окончательно она. — Да Ленка, с которой ты всю прошлую неделю ночами кувыркался, на год младше меня!

Я возвела очи к небу, прося себе сил вытерпеть этот разыгрывающийся на наших глазах семейный скандал и взывая к любым высшим силам за покровительством, чтобы нас не прихлопнули, пока мы тут торчим истуканами, как блохи на лысине.

— Ленка мне не сестра! — рявкнул Радомир, до предела поворачивая голову к стоящей за его спиной сестре, в то время как старался сохранить положение остального тела прежним — к нам передом, к лесу задом. Выглядело слегка комично, но как-то было не до смеха, учитывая обстоятельства.

— Из-за тебя я вообще никогда мужа не найду-у-у! — начала уже подвывать обиженка. — Один вон жених был и тот передума-а-ал!

Прорычав нечто матерное, Радомир сделал несколько шагов боком к ближайшему кусту, поднял-таки заранее, видно, припрятанную там одежку и стал натягивать штаны, сверкая темно-карими глазами с нас на сестру.

— Виверн был моим другом, моим дру-у-гом, а не твоим женихом! — на повышенных тонах продолжил он этот дурацкий спор, а я расслышала шипящие досадливые выдохи остальных членов нашей небольшой команды. — Мои друзья не становятся твоими женихами по умолчанию, просто потому что годами терпели твою приставучесть!

— А вот и становятся! — снова топнула ногой Тамары и взвыла белугой: — Он был мо-о-ой!

— Да, черт, Тамара! Он же даже разговаривать не мог тогда, когда улетал, с чего ты взяла! Хватит уже ересь нести и топай домой! Тут взрослые люди собираются серьезными делами заниматься!

Сзади послышался какой-то звук, и все внимание переключилось на Рамоса, который, несмотря на поддержку Хильды и Вероники, рухнул лицом вперед, вырубившись.

Препирательства были сразу забыты, Радомир нахмурился, а Тамара, недолго думая, метнулась вперед пробурчав: «Ой, мальчику плохо!»

— Этот мальчик мой! — предупреждающе прищурилась бывшая волчица и правильно сделала. Мало ли на кого решит переключить свою жажду брачных отношений эта ненормальная самка! Уж Рамос, в отличие от Киана, от нее точно не отмашется.

Хмыкнув с нечитаемым смыслом, Тамара вдруг подхватила парня на руки, будто он был куклой, и, развернувшись, потопала прочь.

— Эй, ты что творишь, Тамара?! — возмутился Радомир.

— Он больной, и я буду его лечить! — отрезала девица, словно речь шла о подобранном ничейном котенке, и помчалась в выбранном направлении.

Всем нам оставалось или бросаться в драку, пытаясь отбить товарища, или следовать за этой вздорной особой.

— Не думай, что это можно приравнивать к полноценному приглашению, бывший друг! — прорычал Радомир, тыкая пальцем в спину возглавляющей наше шествие Тамаре. — И как тебя теперь назвать, кстати?

— А Хард тебе не сообщил, когда прилетал настроить против меня, все еще действующий мой друг? — язвительно спросил Мак-Грегор. — Или пяти минут чужих россказней было достаточно, чтобы перечеркнуть столько лет дружбы?

— Ну, не пять минут, старый виверн тут очень долго разорялся, демонстрируя как доказательства предательства нанесенные тобой и твоими новыми сообщниками раны. Утверждал, что ты запал на ликторскую кадетку и переметнулся на их сторону.

Вид на дома метаморфов открылся внезапно: только были заросли и лес — и вот уже повсюду прекрасно замаскированные дома-землянки.

— Запал, — кивнул Киан и продемонстрировал наши сцепленные все время руки, — но не переметнулся, а избрал новый путь. И очень надеюсь, что мой друг последует за мной по нему.

Мы остановились перед дверью, куда прошмыгнула Тамара со своей новой игрушкой, а следом, как привязанная, Хильда, и Мак-Грегор протянул Радомиру ладонь для нормального приветствия. Тот колебался только секунду, но потом не только пожал ее, но и дернул его на себя, сжав в медвежьих объятьях, в которых мой ящер, со своим гибким и худощавым телом, выглядел едва ли не хрупкой тростинкой.

— Зараза, Шипун, так непривычно, что ты теперь такой… с руками и ногами, — рассмеялся уже свободно метаморф, отстраняясь и оглядывая моего мужчину. — Запах тот же и энергия, а вид другой.

Что, простите? Шипун? Я подавилась смешком. И как же все-таки странно и непонятно пока для меня, вот так просто определять чью-то личность по запаху и каким-то энергетическим флюидам, и совершенно без разницы, в какой он физической оболочке на данный момент. Хотя для существ, способных принять любой облик, сто процентов это как раз привычнее и практичнее, чем доверять тому, что видят глаза.

— Я скучал, — искренне ответил Мак-Грегор, чуть смутившись и покосившись в мою сторону. — И называй меня теперь Киан.

— Ну что же, Киан, тебя видеть я рад, вот с остальными еще вопрос. Будем знакомиться? — и он шагнул ко мне, потянув воздух носом и мгновенно в него схлопотал.

Глава 31

— Ты мне врезал! — ошарашенно констатировал метаморф, впрочем отшатнувшись лишь слегка, хотя уверена: при желании Киан в состоянии был отправить его в полет на другой конец их деревни. — Ах ты…

Радомир, набычившись, стал наступать на Мак-Грегора, а мой виверн, азартно оскалившись, шепнул мне: «В стороночке постой, детка», встал в эффектную «попробуй достань меня» позу и даже руки расставил для пущих понтов. Ну рисовщик мой виверн в обеих своих ипостасях — тут ни отнять, ни прибавить, но когда твой мужчина, а правильнее будет сказать самец, рисуется для одной тебя, не такой уж это и грех. Возражать не стала, в конце концов, понятно же, кто сильнее, и отошла к Ингине и напряженно взиравшему на происходящее Крорру, неотрывно при этом наблюдая, как мужчины обменялись десятком ударов, способных отправить простого смертного в нокаут, если не хуже. Не мешкая, они перешли к борьбе в партере, начав старательно валять друг друга по земле и почти страшно рыча, в то время как рожи у обоих становились все более довольными, хоть и окровавленными.

— Мальчишки и их игры, — философски заключила полукровка.

— Для которых сейчас совсем не время, — недовольно проворчал Бронзовый.

— Ой, да ладно, не занудничай, я бы вот с удовольствием к ним присоединилась, — брякнуло агрессивное альтер эго нежной нимфы.

— А мне опять есть ужасно хочется, — потерла чуть обозначившийся и громко забурчавший живот Вероника. Блин, разве это нормально, все время хотеть есть? Это у всех беременных так?

Странно, но ее фразу Радомир расслышал даже сквозь их с Мак-Грегором возню и тут же остановился.

— Прошу прощения за проявленную невнимательность, — извернувшись под пришпилившим его к земле и заломившим до хруста руку виверном, любезно произнес он, и выглядело это снова… ну, по меньшей мере своеобразно.

Взбрыкнув, он скинул с себя Киана, чему тот, в принципе, и не препятствовал, и по-звериному грациозно вскочил на ноги, утирая предплечьем кровь и пот с красивого лица. Вероника зарделась, Мак-Грегор же мне многозначительно подмигнул из-за широченной спины метаморфа и поиграл бровями.

— Ты все так же крут, дружище, хоть и с руками-ногами теперь. Повторим как-нибудь, — бросил Радомир через плечо, прежде чем подойти к Веронике и Ингине, держась при этом на расстоянии от меня. — Их-то я могу понюхать?

— Только если хочешь на этот раз лишиться своего любопытного носа вместе с головой! — рявкнул Крорр, подаваясь к полукровке, и я ощутила волну резкого жара, отчего перехватило дыхание, но она тут же схлынула, а бывший ликтор недоуменно заморгал, будто сам пытался сообразить, откуда это взялось. А чего моргать? Драконы никогда не отдают того, что посчитали принадлежащим себе, насколько я поняла из своих ночных видений, так что нечего уже глаза выкатывать, мужик, — ты влип. Твоя вторая личность — та еще хапуга.

Радомир резко повернулся к Крорру и понюхал воздух в его направлении, хмурясь и одновременно озадачиваясь все сильнее.

— Ты кто? — спросил он, потянув, носом еще раз. — Пахнешь вроде знакомо, но не могу понять…

— Дракон. Об этом Хард тоже предпочел умолчать? — влез Мак-Грегор, неожиданно становясь с Бронзовым плечом к плечу, со всей очевидностью намекая на то, что они союзники и что будет в случае необдуманной атаки. Но, как по мне, метаморфу тут могло повезти только в случае молниеносного нападения, а момент был упущен.

— Ликтор?! — верхняя губа Радомира задралась в оскале, голос стал грохотом, а очертания тела задрожали, как будто теряя четкость, пока цепкий взгляд обшаривал стоящего напротив мужчину, видимо цепляясь за отсутствие положенных у него крыльев.

— Дракон! — не сговариваясь, хором сказали мы с полукровкой.

Метаморф продолжил скалиться, но в глазах появилось замешательство.

— Ты сказал, что не предатель, — косо глянул он на Киана, не выпуская из поля зрения и Бронзового, — но приводишь к нашим домам этого убийцу! Ликтора!

— Все так, — кивнул мой парень, — но он больше не ликтор, он дракон и на нашей стороне.

— Что за херня?! Какой к чертям дракон?

— Здоровенный. Черный. Плюется огнем. Поможет нам расхерачить ликторские цитадели, отобрать все осколки Камня и навсегда закончить войну, — кратко и по делу проинформировал виверн.

Крорр покосился на Киана с «да не охренел ли ты такое обещать» выражением в глазах, но быстро вернул себе невозмутимость.

В наступившей тишине было слышно только злое сопение Радомира и новую песню голода в исполнении желудка Вероники.

— Ладно, — проворчал метаморф, стрельнув в девушку глазами, — идемте, я вас накормлю, а потом хочу услышать все еще раз и подробнее и очень надеюсь, что мне станет хоть немного понятнее, прежде чем нам нужно будет это как-то преподнести моему отцу.

— То есть насчет захвата и разгрома ликторских цитаделей ты и правда не шутил? — потер лохматый загривок хлебосольный хозяин, когда Киан изложил наши планы под звук смачной работы челюстей прожорливой дамы в положении.

Собственно, никто кроме нее к еде почти и не прикоснулся, летели-то от прежнего укрытия всего ничего, когда успеть проголодаться? Однако все еще внешне хрупкая Вероника налегала на мясо, будто вместо желудка у нее была бездонная дыра… ну или какой-нибудь пространственный карман из той фантастики, что я раньше читала, куда можно чего только ни запрятать про запас.

— На мой взгляд, так эти ваши амбиции выглядят полным безумием. Естественно, я, как любой мальчишка, фантазировал, как однажды соберу армию из всех местных существ и поведу на цитадели, а дальше и в те земли людей, которых они защищают, — задумчиво глядел он на виверна, — но то фантазия, а реальные планы…

— Слабо? — прищурился Киан, впрочем, совсем без обидного вызова.

— Слабо, — кивнул Радомир. — Всегда было слабо, с того момента, как я вырос и обзавелся мозгами и пониманием, что повести за собой на верную смерть всех — это, конечно, круто и романтично, пока все в твоей голове, но ни черта не веселье в действительности. Потерянные жизни ни за что? Нет уж, лучше жить и прятаться, и драться, только когда на твою землю враг приходит, а не идти на него бессмысленной войной.

— Она была бессмысленной до сего времени, тут спорить не стану, — решительно кивнул Киан. — Но теперь все изменилось.

— Почему? Потому что среди вас есть один якобы дракон, который поможет нам драться против бывших своих же?

Лицо Крорра окаменело, и, не сдержавшись, я влезла:

— Потому что раньше вы только и делали, что строили планы на войну, на гипотетически возможный переход обратно в ваш мир с прощальным мстительным хлопком дверью по нашему, а то, чего хотим добиться мы, — это прекращения этого бесконечного бесполезного конфликта. Нормальной, спокойной жизни здесь и сейчас для всех.

— То есть домой ты уже не собираешься? — вскинулся метаморф, а мне захотелось себе врезать от души и откусить пол-языка.

По еле уловимой гримасе Мак-Грегора догадалась, что это не та информация, которую он собирался вывалить вот так сразу. Все же он не меняется, ну и не ждала же я этого от него и в самом деле? Просто мог бы хоть предупредить… Хотя… Не мог. Зная мой характер, нарвался бы на жесткое возражение. Терпеть не могу быть использованной и использовать других. Но если мы и правда ввязались в нечто масштабное, может, стоит уже поучиться этому у своего мужчины? Не быть такой прямолинейной, как долбаный стенобитный таран, и смолчать, больше доверяя ему.

— То есть возвращение домой и месть больше не являются моими приоритетами, — отчеканил мой ящер.

— Из-за нее? — кивнул Радомир на меня, не глядя. — Это все ее идеи?

— Да. Все сейчас и впредь я стану делать из-за нее и для нее, — с какой-то особой гордостью выпрямился за столом Киан. — И так всегда жили все мои предки. Не ради войн, великих свершений, борьбы за власть и прочей чуши. Ради своей единственной и семьи. Сытая, спокойная, счастливая жизнь долгие-долгие годы с теми, кого любишь и за кого не нужно больше бояться, оставив и на секунду.

Любишь? Мое сердце замолотило, и голову словно повело, и только серьезность окружающей обстановки заставила развернуть эмоции и мысли в прежнее русло. Любишь. Чертов-Киан-я-весь-внезапный-Мак-Грегор, кто ляпает о подобном… вот так.

— Ты же понимаешь, что Хард и мой отец и вообще все из того, старшего, поколения, что забросило из дома сюда, ни за что не согласятся с такой сменой курса? — нахмурившись, Радомир уставился на свои крепко сцепленные на столе ладони. — Они все эти годы выживали на жажде отомстить и вернуться домой.

— Я понимаю. Но теперь это наш дом, и, в конце концов, настало, может, уже время пускать тут корни и добиваться безопасности и уюта здесь, а не рваться обратно, делая вид, что все эти годы не живем, а просто ожидаем возвращения. Родилось уже третье поколение, которое никогда не видело того мира, я сам его едва помню, но все равно в головы продолжают вбивать, что весь смысл нашего существования — это перекантоваться здесь, ненавидя всех и все местное.

— Но нам отвечают более чем взаимностью! — огрызнулся метаморф, зыркнув на Бронзового.

— Так и давайте сделаем так, чтобы эта ненависть имела шанс сойти на нет! — хлопнула я по столу ладонью.

— Ну и как же с этим нам способно помочь сумасбродное нападение на ликторские цитадели? Они нас возьмут и возлюбят за то, что мы постараемся поубивать их? — Радомир упрямо продолжал смотреть на Мак-Грегора. Такое впечатление, что, вмазав тому в нос, мой виверн сделал меня невидимкой для него.

— Ты уже можешь перестать игнорировать мою женщину, — проворчал Киан. — Это невежливо. Ты не пялишься и не нюхаешь — я не бью.

Лохматая громадина фыркнул, но все же уставился уже на меня.

— Наша цель не уничтожить их подчистую, это неправильно, — в наглую перешла к агитации я. — Большинство из них, скорее всего, не в курсе своей настоящей сущности, они жертвы чужих манипуляций и экспериментов. Жертвы, как и вы.

— Хороши же жертвы, что так и прут к нам, вырезая подчистую всех, кого находят!

Крорр резко вдохнул, и я почти ожидала от него злости за определение в разряд подопытных прямо перед врагом, для кого они были смертельной угрозой и неоспоримой мощью. Но он удивил меня.

— Потому что мы… они уверены, что вы агрессивные, кровожадные твари, явившиеся к нам только ради того, чтобы вытеснить людей окончательно, истребить их как вид. Жрать, пить кровь, отравлять, высасывать энергию! — стремительно встал дракон. — Наше… призвание ликторов — защита остатков уцелевшего человечества любой ценой!

— Да сдалось нам всем ваше человечество! — поднялся и метаморф, набычиваясь на Крорра, а я опять засекла резкий подъем внутренней температуры, что намекал на желание дракона выйти и посмотреть, кто тут такой раздражающий. — Не трогайте нас, и мы не станем убивать, обороняясь!

— В этом все дело! — морщась, я вскочила, создавая своего рода барьер между мужчинами, и за мной тут же последовал Мак-Грегор. — В том, что с помощью имеющейся в своей единоличной власти силы некто в ликторской верхушке решил, что отгородить, разделить людей и пришлых созданий есть благо.

— А почему не благо, ведь у обычного человека нечего противопоставить нападению почти любого из пришлых.

— Да почему мы нападать-то должны ни с того ни с сего? — впервые подал голос вампир. — Ты был у нас в Клане, разве не понял, как все обстоит?

— Это не значит, что нет более чем достаточно существ, что придерживаются совсем иных взглядов относительно людей, — приводил свои доводы упрямый вояка, но жар во мне пошел на убыль, а это хороший признак.

— Но подавляющее-то большинство из нас не такие, — возразил Радомир уже заметно спокойнее, а Киан одарил меня кратким «все идет как надо» взглядом. — Да, есть такие создания, что опасны, но и для нас так же, как и для вас, они не станут разбираться, кто, откуда и какого происхождения, прежде чем сожрать.

А ведь верно, все идет как надо. Мало того, что этот разговор явно помогал уничтожать последние сомнения бывшего Крылатого солдата, так и метаморфа перетягивал в нашу команду. Это был уже почти диалог между ними, противниками, по сути, при нашем участии. Победа? Малюсенькая пока, но да.

— Вот и я о том, — поддержала я, стремясь закрепить результат. — Не логичнее было бы уже однажды признать, что непоправимая ошибка была совершена, нечего уже искать крайних. Мир в результате этого изменился безвозвратно, и нужно научиться нормально сосуществовать в этой новой реальности, совместно борясь с настоящими угрозами, а не перманентно мочить друг друга, выкашивая всех без разбору? Не изыскивать способ перемолоть опять черт-те сколько жизней и вернуть как было, или как нанести фатальные повреждения хотя бы в отместку, а создать новые законы сосуществования? Чертов Камень — это искушение силой: пока у кого-то есть реальный шанс дотянуться и свершить нечто радикальное, вражда не погаснет. Станет Камень недосягаемым — захиреют цитадели даже без разрушения, потому что ликторы перестанут без насильственного воздействия быть не собой, а кем-то половинчатым, удобным для управления, исчезнет граница, все смешаются, и рано или поздно начнем жить нормально. Это нормальная эволюция.

— Это называется хаос, для меня это дико. И это ваше… наше «мирно» изначально все равно будет стоить крови. Вот только ничто новое без нее не в состоянии родиться, — качнул головой Крорр, и хотя жест был вроде знаком отрицания, появилось ощущение окончания его внутренней борьбы. Все, дракон с нами, со всеми потрохами, уже не только на словах и от отсутствия иного выбора. Это настоящее решение, не обреченность.

— Ну что тут скажешь… — Радомир с усилием потер лицо ладонями, будто стараясь втереть в себя новое восприятие окружающего. — Я по-любому с тобой, Шипун. Молодежь тоже попытаюсь позвать за нами. На матерых не рассчитывай. Я иду собирать всех на общий совет, а вы пока не высовывайтесь. Особенно ты, — дернул он подбородком в сторону Бронзового. — И постарайтесь отдохнуть, чует моя за… — он стрельнул глазами на Веронику, — сердце, что уходить нам придется быстро и без особых почестей при прощании.

Что же, каким бы местом метаморф там ни предсказывал будущее, оно не ошиблось. С совета он вернулся в сопровождении где-то четырех десятков своих соплеменников и сообщил, что выходить нужно прямо сейчас, или начнется реальная междоусобица между теми, кто проникся и желает последовать за нами, и теми, для кого слово старшего поколения, включая отца Радомира, оказалось весомее.

— Они поймут. Потом. — Мак-Грегор сжал плечо друга, ободряя.

Или мы поймем, как ошибались, и все в моей голове — чистый бред. Страшно ли мне? Да до безумия!

Глава 32

Учитывая, что Рамос все еще не был в состоянии передвигаться действительно быстро, один из молодых метаморфов обратился в некое мощное мохнатое бурое создание на четырех когтистых лапах и с широкой удобной спиной и предложил себя в качестве ездового зверя. Недолго думая, то же самое сделал и Радомир, обменявшись с Кианом парой тихих фраз, и опустился на брюхо перед Вероникой. Она сначала уставилась дикими глазами на меня и едва икать с перепугу не стала, но ободряемая Ингиной и Хильдой, которая явно была рада вырваться поскорее из-под пристального взгляда насупленной Тамары, получившей категорический запрет от брата на участие в нашем гиблом деле, все же уселась сверху. Правда, стоило ее ездовому зверю подняться, она чуть не угробила нас всех акустической атакой отчаянного визга.

Пришлось рявкнуть на нее, приструнивая, и дальше девушка ехала, надувшись и намертво вцепившись в шерсть, но молча, что не могло не радовать, памятуя ее способность заболтать кого угодно.

На первом этапе мы выбрали направление к ближайшему охотничьему схрону, вроде того, где мы останавливались с Мак-Грегором, так как ни провизии, ни какой-либо запасной одежды или даже холодного оружия взять отец Радомира не позволил. Видимо, он таким образом не только выражал несогласие с нашими целями, но и надеялся, что неорганизованный поход быстро захлебнется и все одумаются. Меня реально беспокоило еще и то, что патлатый Хард до сих пор никак не обозначился, хотя понятно, что после драконьей трепки он выжил и даже успел наведаться в поселение метаморфов, объявляя Киана предателем, который сменил великую цель на девку, то бишь меня.

Оба зверя с ездоками задали приличный темп, передвигаясь своеобразной, чуть раскачивающейся рысящей иноходью, подобной той, какой бегали росомахи, и спасибо прокачке и тренировкам в цитадели, ведь благодаря им поддерживать эту скорость передвижения ни у меня, ни у Хильды проблем не возникло. Бронзовый держался рядом с полукровкой, очевидно беспокоясь о ней, хоть и делал свою обычную сфинксову физиономию, но Ингина легко нас всех заткнула за пояс, мотаясь из авангарда в арьергард, как неуемная любопытная блоха, невзирая на мелкий рост, и даже без своих фокусов с телепортацией, или что там у нее. Рихор же стал туманным облаком и реял над нами, обозревая окрестности. Черт, а, как ни крути, команда выходила неплохая, пусть и настоящим отрядом нас разве что в шутку можно было назвать. Особенно помня о том, что в любой момент была вероятность, что кто-то с кем-то сцепится, и это будет катастрофой.

До богатой, с большими запасами провизии и сменной одежды охотничьей стоянки, расположенной на этот раз в глубоком гроте на высоком речном берегу, мы добрались уже в сумерках. По дороге Мак-Грегор несколько раз предлагал просто перенести меня к месту, но тогда пришлось бы тащить и Крорра, а это мне казалось не слишком умным решением. Всем нужно привыкнуть к мысли, что среди них недавний враг, да и ему окончательно проникнуться. К слову, бывший Крылатый большую часть пути выглядел сильно погруженным в собственные мысли, постоянно вглядываясь то в одного члена нашей группы, то в другого, и будто что-то взвешивал, не сбиваясь при этом ни с бега, ни с равномерного дыхания.

— К сожалению, свежей дичи тут в окрестностях нам вряд ли добыть в это время года, — сообщил обратившийся и тут же одевшийся Радомир. — Будем опустошать местные запасы. Мы займемся кострами и ужином, а девушки могут сходить к реке обмыться. После нам следует решить, как действуем дальше.

Среди молодых метаморфов, само собой, сразу же нашлась куча желающих поохранять нас во время водных процедур, но мой виверн узурпировал себе это право, нарычав на всех.

Ужинали мы сидя на земле, передавая увесистые котелки с кашей и мясом по кругу вместе с деревянными ложками, потому как особого изобилия столовых приборов не наблюдалось, но никто не жаловался, даже Вероника. После езды на Радомире она больше не дулась и вообще стала какой-то рассеянной и то и дело притиралась ко мне поближе. На ее мордахе прямо было написано, что она хочет поговорить о чем-то деликатном, но я всячески уклонялась — мне как-то сильно не до нее.

К концу ужина над поляной, где мы расположились, повисло напряженное молчание, все чувствовали, что нужно начинать обсуждение уже совсем-совсем конкретных действий, но из-за разношерстности отряда, начать это могло значить спровоцировать спор и даже прямой конфликт. Первым все же решился Крорр.

— Предлагаю определиться с четким планом действий, потому как от этого зависит, в какую сторону отныне нам нужно выдвигаться, — хмуро осмотрел он всех, вставая. — У кого-то есть конкретные предложения?

Я покосилась на Киана, и он ободряюще кивнул мне.

«Что если я ошибаюсь во всем?» — прошептала я одними губами.

«Мне все равно. Я с тобой», — ответил он едва слышно и чмокнул в висок.

— Предлагаю выбрать для первой атаки удаленную небольшую цитадель, — поднялась я, передернув плечами от удивленных взглядов мужчин-метаморфов.

Радомир скорчил недовольную рожу в сторону Мак-Грегора. Похоже, женщинам не слишком-то принято умничать в подобных вопросах в их среде.

— Туда не сразу прилетят на помощь, и мы сможем успеть воспользоваться залом Одаривания для обратного процесса.

— Я против, — отрезал дракон, и мой виверн возмущенно выдохнул, вставая рядом со мной, а вот остальные самцовые особи, исключая разве что Рамоса, одарили его одобрительными зырканьями.

Ну прекрасно, они скорее признают лидером бывшего врага, главное, что мужика, но не женщину. А с другой стороны, не плевать ли мне? Я вождем и знаменем революции становиться не стремлюсь.

— Обоснуй! — однако, потребовала я.

— Если мы намерены собирать все осколки Камня, то нужно понимать, что большее их количество находится в головной цитадели. Туда же стекает и вся информация, результаты любых исследований, там хранилище лучшего оружия, которого у нас, не кстати нет от слова вообще, — чеканил дракон с каменным лицом.

— А еще там максимально большое количество ликторов, — добавил Мак-Грегор из-за моей спины.

— Да, там рядовые ликторы, чаще всего еще Верховный, семь Старших, центр обучения молодежи, лаборатории, где собраны почти все наши ученые, — перечислял невозмутимо Крорр. — Так что считаю, что первой мы как раз должны атаковать именно головную цитадель. Это будет стратегически верно и в случае успеха максимально результативно.

— С ума сошел? — рявкнул Радомир, вскакивая, и заорал Мак-Грегору: — Ты сказал — он за нас, а что на деле? Он предлагает нам пойти и дружно само убиться на радость Крылатым, что перебьют нас, посмеиваясь над идиотами!

— Дай ему закончить! — сжала я кулаки, злясь и на Бронзового за эту озвученную дурость, и на метаморфа.

Остальные соплеменники Радомира тоже явно напряглись, зарычав и «замигав», теряя четкость форм тела, и, судя по всему, сейчас и начнется тот самый фатальный замес, которого я столь опасалась. Ну реально, слишком уж все гладко шло до этого, не могло же и правда случиться так, что жители Свободных земель запросто сглотнули присутствие своего самого лютого прежнего врага и еще и примут его, пусть и частичное, руководство.

— Говорит дракон! — голос Мак-Грегора был подобен грому, грохнув у моего сто процентов оглохшего теперь уха, и перекрыл все рычание и недовольство. — И лучше бы нам понравилось то, что он скажет.

— Благодарю, — сухо кивнул ему Крорр. — Довод в пользу нападения на головную цитадель: никто и никогда не предположит, что тва… жители ваших земель осмелятся даже приблизиться к ней.

— Потому что надо быть полным дебилом, чтобы… — начал Радомир, но Киан заткнул его грозным взглядом.

— Мы понятия не имеем о многих вещах: как запустить в излучателях залов Одаривания обратный эффект, и возможно ли это в принципе, — все так же четко продолжил Бронзовый, выдавая этим, что сосредоточенным и погруженным в себя по пути он выглядел не просто так. — Где конкретно находится прямо сейчас каждый из осколков, для чего вообще было затеяно это создание ищеек из обычных людей, реально ли их предназначение — поиск Камня, и если да, то что затевается с его применением, не создаются ли в это время новые группы таких же одариваемых, и обладают ли действительно наши вожди сведениями об истинной природе ликторов и цели ее подавления.

Вот тут возражать желающих не нашлось — во всем прав.

— И все же, я абсолютно не представляю, как мы могли бы с наскоку взять главную ва… ликторскую крепость, — пробурчал Радомир, плюхая задницу на место.

— Никто не говорит о наскоке или бестолковой лобовой атаке, — спокойно пояснил Бронзовый. — Но, по моим подсчетам, есть реальный шанс на успех после ряда подготовительных действий и при условии полной слаженности в момент нападения.

Поняв, что мне пока тут нечего умничать, тоже уселась на место, увлекая Киана за собой.

— Предлагаю такой порядок работы: примерно в одном суточном переходе от цитадели устраиваем провокацию, любого рода беспорядки, что обязательно привлекут внимание ликторов. Обычная реакция в таком случае — высылка карательной команды из десяти-двадцати Крылатых для зачистки. Мы организуем засаду к моменту их появления, заставим разбиться на мелкие группы, тем самым рассредоточим и обезоружим. Я категорически против убийства моих бывших собратьев, но прекрасно понимаю, что выбирать, особенно во время боестолкновения, не приходится. — Челюсти Крорра сжались, а взгляд на секунду остекленел, но он тут же встряхнулся и продолжил: — При удаче на этом первом этапе мы получаем так необходимое нам настоящее оружие плюс обмундирование и самое главное — личности, точнее, внешний облик тех ликторов, что прилетят нас уничтожать, а с этим и шанс на первоначальное проникновение в цитадель без боя. Естественно, это преимущество не будет долгим, поэтому надо дополнительно обеспечить себе предпосылки для успеха. Для этого нужно организовать обманное нападение на ближайшую к головной цитадель (на востоке у моря), причем оно должно быть достаточно массированным, чтобы из центра решили выслать им помощь. Это оттянет часть боевого состава и нам останется преодолевать меньше сопротивления. В связи со всем этим у меня два вопроса: смогут ли метаморфы с точностью скопировать облик ликторов, и насколько сложно устроить нечто вроде той самой атаки вудпа, при том, что она должна быть не кратким налетом, который быстро отобьют, а скорее уж небольшой осадой.

— С воспроизведением внешности никаких проблем, если только летать всерьез не нужно, а вот как быть с запахом? — предводитель метаморфов явно был впечатлен предложением Крорра. Да и я была. Вот уж что значит, у кого под что мозги заточены, да еще и обладание полной информацией… Короче, мужик, ты крут, и я готова снова добровольно звать тебя своим командиром.

— Ликторы не настолько чувствительны к запахам, к тому же мы заставим наших пленных серьезно попотеть в их одежде и переодевать вас станем в самый последний момент перед выступлением — на всякий.

— А как быть с магическими сканерами? — подал голос Мак-Грегор, зыркнув на меня, как почудилось, немного недовольно.

— Рамок на входах в главной цитадели я что-то не припомню, — нахмурился наш дракон, похоже, роясь в памяти. — Точно, их всего две и в помещениях, предназначенных для обслуги.

— Хорошо, — не удержавшись, влезла я. — Около двадцати метаморфов проникнут внутрь под видом ликторов, но как быть с остальными? Со всеми нами? Двадцать против всех там вряд ли достаточно для того, чтобы удержать захваченную часть чужой территории, пока мы сможем подойти или даже подлететь. Очень сомневаюсь, что нам удастся прятаться под самым носом у этой вашей бледной поганки и не быть срисованными.

— Как я уже и сказал: самое безопасное положение для нахождения перед основным рывком — расстояние суточного пешего перехода. Лету где-то два часа. Но максимально приблизиться к объекту в полном составе мы сможем, если вторая половина отряда станет изображать пленных, доставляемых на допросы и исследования.

— Исследования… — с ненавистью выплюнул Радомир и скрипнул зубами, но тему не развил.

— Но это не сработает для тебя, меня и Киана, — покачала я головой. — Его ни в одном из обличий после того эффектного разгрома и близко к стенам не допустят, да и тебе было приказано явиться с моей головой, а не тащить целиком, но даже если и не это, то отсутствие крыльев вполне способно спровоцировать их начать палить без разбора.

— Если только распоряжение о моем обязательном уничтожении не было озвучено, не взирая, в каком виде я тебя доставлю. — Маска невозмутимости Бронзового дала краткую трещину, и щека его дернулась. — Но ты права, Войт. Для нас троих только один вариант проникновения — вломиться на виверне в хвосте первых атакующих. И тут возникает еще одна насущная проблема — нам нужна связь. Быстрая и безотказная, дабы скоординировать действия везде и сразу. И браслеты ликторов, которые нам предстоит захватить вместе с оружием, не подходят. Они на одной волне с цитаделью.

— Ну это-то понятно и как раз не проблема. Есть у нас тут кое-что очень допотопное, но до сих пор исправно работающее. — Радомир быстро поднялся и скрылся в недрах схрона.

Вернулся он через пару минут, держа в руках странные квадратные коробочки с торчащей из них гибкой палочкой. Взяв их в обе ладони, стал одновременно нажимать на какие-то рычажки сбоку, и эти штуки ожили, зашуршав и затрещав, и до меня дошло, что это черт знает какой давности рации, какие я только в старом кино видела. Им даже батарея не была нужна, энергия нагнеталась как раз путем нажатия и вращения чего-то внутри.

— Прием! — сказал Радомир в один из приборов, и его чуть искаженный голос послышался из другой. — Нашли как-то под землей, там еще бумажки — вроде старые деньги — были и оружие, но его уже давно нет. И очень сильно сомневаюсь, что кто-то сейчас еще сможет перехватить сообщения по такой связи. Радиус действия до десяти километров — проверено, так что, скорее всего, придется сажать кого-то в середине пути из одной цитадели в другую. Но сейчас я хотел бы поговорить совсем не об этом. Когда мы увидим того самого дракона, без участия которого нам сто процентов не потянуть взятие долбаной крепости, придумай мы любой, хоть самый гениальный план. Мы хотим увидеть своими глазами, что он реально существует.

Глава 33

— Поверь, ты этого не хочешь, дружище, — напрягся Киан, стискивая мое колено.

— Хочу. Все мы хотим, — уперся Радомир и как-то многозначительно прищурился, явно что-то пытаясь донести. — Но не это главное. Ты знаешь.

Ну что же, ситуация из разряда паршивых, но, с другой стороны, не думали же мы, что этого удастся избежать? Если ты обещаешь кому-то супероружие, то будь любезен хотя бы помахать им перед носом. Да и вопрос, как мы действительно расчетливо намерены воспользоваться мощью дракона, если до сих пор он являл себя дважды и оба раза спонтанно, никто не отменял. Что если он не соизволит выйти сам собой, как только станет жарко? Опыта по его целенаправленному выманиванию у меня пока нет. Однако если я сейчас стану расходовать «заряд» организма на тупые демонстрации и тренировки по контролируемому выходу зверя, то сил в самый важный момент может не оказаться ни у меня, ни у Крорра. Опять же у нас был с собой осколок, так что восстановиться будет легче, но меня коробило от мысли, что каждый раз от контакта Пробуждающая-дракон наша связь может становиться все менее обратимой, пусть и не было уверенности, что она уже и сейчас такой не является и никакой Камень не спасет со всем своим сверхмогуществом. И каждый раз «запитываясь» от булыжника в экстренном порядке и гораздо большем объеме, чем остальные по необходимости, не становлюсь ли я от него глубже зависимой, настолько, что обратный процесс будет уже невозможен?

Меж тем, сколько там себе эти вопросы ни задавай, но нам нужны были союзники, а наши союзники желали лицезреть дракона. Того самого, что невзначай способен поджарить их, если что-то там ему померещится враждебным. Но вряд ли сообщать об этом стратегически верно.

— Ладно, — вздохнув, я поднялась со своего места и посмотрела на Крорра: — Ты как?

— Ты в курсе, — ответил он мне прямым взглядом, в котором открыто позволил прочитать неуверенность и бессилие чем-то управлять. — Нужно… аккуратно.

— Так, зрители встают и сваливают за деревья, — вскочив, Мак-Грегор захлопал в ладоши и замахал повелительно руками, словно был распорядителем какого-то представления. Что, впрочем, почти правда. — Давайте, шевелитесь, дракон у нас большой и огнедышащий, так что прихватываем все свое барахло из пределов досягаемости, если оно вам еще нужно.

— Ты бы тоже шел, детка. — Я моргнула изумленно, осознав, что впервые назвала его ласково и как легко это вырвалось. Надо же, я и нежности…

— Нет… детка, — вернул он мне словесную ласку, встав впритык сзади и мазнув губами по виску, и я засекла едва уловимую ломкость в его голосе.

— Серьезно. Ушел бы ты, — поддержал меня Крорр, начав стягивать одежду и отбрасывать ее подальше.

— Нет! — уперся мой виверн. — Во-первых, твоему ящеру предстоит потрудиться со мной в паре, так что будет лучше, если они притрутся побыстрее, времени-то у нас немного. Во-вторых, и ты, и твой чешуйчатый пусть привыкают, что я всегда буду рядом с Летти. Авось это поспособствует усвоению драконом мысли, что он не может захапать то, что уже чужое.

— Рискуешь быть поджаренным, — предупредил Бронзовый. — Опять.

— Ну теперь-то я знаю, чего ждать, так что без проблем. — Временами мне так хочется врезать своему мужчине за его беспечность! — Начинаем, а то публика волнуется и сомневается.

— Никак этого не избежать? — Крорр сверкнул в мою сторону зелеными глазами, выдавая те же тревоги, что были и у меня.

— Слушай, — нахмурился Киан, — до тебя должно окончательно дойти, что ни ты, ни я, ни те ребята, — виверн указал на ожидающих действа метаморфов, — не люди… Ну, по крайней мере, большая часть нашей сущности не человеческая, а это значит, что нас нельзя убедить исключительно речами пафосными или железной логикой. Обязательна еще сила. Впечатлите их с Летти, и они пойдут за вами хоть в пекло! Но не вздумай забыть ни при каких, сука, обстоятельствах, что моя женщина, МОЯ женщина — лишь твой партнер, союзник твоей силы, но не более этого. Я тебе ее, считай, одалживаю, отрывая наживую, а не даю насовсем.

Бронзовый выслушал его молча и сухо кивнул.

— Обратись первым, — именно попросил, а не приказал он.

А вот теперь захотелось долбануть уже обоих. Милые такие, блин, все решили, а ты давай, Летти, принимай как есть и включайся!

— По мне, так неудачная идея! — зыркнула раздраженно на обоих. — Вы и людьми-то друг друга бесите.

— Это исходная, с которой нам ничего не поделать, — легко согласился Бронзовый, — но виверн прав, невзирая на личное, нам предстоит работать в паре в качестве основной ударной силы.

— Слушайте, а вам не пришло на ум, что после демарша Киана в той горной цитадели в головной могли установить некое оружие, способное реально ранить или убить виверна? Это было бы логично и предусмотрительно.

— Кхм, — прочистил горло Мак-Грегор, — как-нибудь потом поговорим. К делу! Детка, давай позови эту здоровенную ящерицу.

Отойдя от меня на достаточное расстояние, он обратился, послав по моим костям и внутренностям волну уже удовольствия, что частично компенсировало растущую неуверенность. Как я должна сделать нужное? Разозлиться?

Крорр уставился на меня с ожиданием. А самому сделать хоть что-то слабо? В те разы все выходило как бы само, моя роль до сих пор непонятна. Раздражитель? Провокатор? Жертва, нуждающаяся в немедленной защите? Как, зараза, это включить?

Ну, злиться-то я уже начала и, сконцентрировавшись, послала эту эмоцию мысленно в Бронзового, и отклик в виде жара и почему-то удивления пришел немедленно. В голове потихоньку поплыло, но я ухватилась за горячий поток, стараясь представить его как нечто совершенно осязаемое, и постаралась воспроизвести тот самый эмоциональный посыл, который испытывала во время атаки Харда. Ну, давай же, выходи-выходи, большой черный парень!

Пот выступил повсюду на теле, муть в голове и слабость пошли по нарастающей, но на меня продолжали взирать ярко-зеленые глаза Крорра, и никакой тебе огромной рептилии. Шумно и досадливо выдохнув, я глянула в сторону нашей аудитории, чувствуя себя все более нервно, но тут что-то очень весомое ткнулось между моих лопаток, а спину облило мощным дыханием виверна. И, не оглядываясь, я ощутила интенсивный поток его поддержки и успокоения. В этом шумном сопении было больше смысла, чем в любых ободряющих словах на свете. Собраться стало легче, мысли о последствиях удачи или фиаско сейчас пропали. Как бы там вообще ни пошло, у меня есть мой виверн, он — это все, что важно, только о нем мне реально стоит переживать, ему посвящать свои эмоции. Остальное — события и люди — лишь проходящие явления в нашей неизменности, которые требуют, конечно, внимания и реакций, но никогда не проникнут настолько глубоко, чтобы вычерпать меня или повлиять фундаментально. В голове вдруг стало почти совсем ясно, температура схлынула едва ли не до нормальной. Я протянула руку, коснувшись лица бывшего командира и попросила:

— Выходи.

Без злости, без страха, без яростного давления или насильственных над собой и им рывков. Просто вдруг разглядела в глубине глаз цвета хлорсапфира то самое, иное сознание, наблюдающее, выжидающее, но при этом испытывающее нетерпение, и позвала его. Пригласила на свободу, мысленно представив, как распахиваю перед ним дверь. Тяжелую такую, скрипучую, что еле поддается, отнимая массу моих усилий, и все же это всего лишь путь, который я открываю, а не связь, поглощающая и сливающая двух разных существ. Магия обращения дракона отозвалась привкусом железа во рту, и слабость таки ударила в меня, но хотя бы не как здоровенный, способный сбить с ног или вырубить кулак, а как сильнейший порыв ветра, что мог бы сшибить, но не сделал этого. И вот мои пальцы касались уже ноздрей дракона.

— Твою ж мать, ну и громадина, — не сдержавшись, пробормотала, уставившись только в один черный зрачок, скорее уж напоминающий провал-портал в иное измерение. В измерение чуждого разума и прямо-таки немыслимой древности.

Может, я и выпускала это существо под свет солнца, и сам Крорр, как его носитель, жил не так уж и давно, но вот от дракона веяло чем-то… вечным, что ли.

Виверн снова шумно выдохнул за моей спиной, дракон тут же резко вскинулся, реагируя на это, и в его груди загрохотало и загудело, словно там набирало силу пламя, внутри у меня разлилась жара. Опять.

— Мы ведь ни черта не забываем, зачем стоим вот так здесь и сейчас? — с нарочито невозмутимым лицом прошептала я, продолжая держать руку протянутой к дракону, тогда как вторую отвела назад и стала поглаживать виверна по краю жесткой губы. — Никто из вас не собирается опять начать маяться фигней?

Черный монстр мотнул башкой, сверля оппонента пылающими зенками, и было прекрасно видно, что злость так и прет из него и ему очень хочется выпустить ее на волю. Это бурлило и во мне со всей отчетливостью, норовя довести до возгорания. Но, касаясь непрерывно моего любимого ящера, я будто нашла канал для ее стравливания, так что критической массы не только все не набиралось, но и градус стал потихоньку падать, а вместе с ней и опускалась обратно к земле громадная головень дракона. И вскоре мы представляли собой наверняка весьма специфическую живую композицию: виверн цвета изумруда подпирал своей мордой мою спину, урча, как исполинских размеров кот, в то время как разлегшийся на брюхе на всю поляну дракон почти уткнулся носом мне в живот. И оба шумно вдыхали и пофыркивали, явно изучая именно друг друга, используя меня то ли в виде барьера, хоть и звучит смехотворно, то ли как некий фильтр, что делал это взаимное исследование не таким взрывоопасным.

Первым все же не выдержал Крорр. Запрокинув голову, он вскинулся на задние лапы, распахивая крылья, и заревел, послав в небо при этом жуткий огненный столб. Киан же даже и не шелохнулся, подчеркнуто сосредоточенный на мне. Дракон еще с полминуты пялился на нас с высоты своего роста, потом громко фыркнул, помахав хвостом, как рассерженная кошка, и спустя пару мгновений опять обратился. Голый, потный, тяжело дышащий и с перекошенным лицом бывший ликтор предстал перед нами. Сжав кулаки, он содрогнулся всем телом, и не заметить наличие его возбуждения было просто невозможно. Торопливо отвернувшись, он метнулся к своим вещам, громко при этом позвав Ингину. Полукровка подбежала к нему, словно только этого и ждала, и с готовностью позволила уволочь себя от места нашей стоянки, крикнув напоследок, что все будет с ними нормально.

Оборота Мак-Грегора я почти и не почувствовала, приходя в себя от внутренней жарищи. Сильные руки прижали меня к его груди, а рельеф пониже спины сообщил, что не один только дракон нуждался в экстренной помощи. Двух хищников, похоже, завело не по-детски это противостояние, и невыпущенная агрессия искала иное русло. Не такие-то они и разные, если посмотреть на кое-какие аспекты.

Метаморфы бросились к нам, не скрывая офигевших выражений лиц и взбудораженно галдя, но Мак-Грегор огрызнулся на них как-то по-настоящему страшно, стиснув меня под ребрами до остановки дыхания, и я поняла, что запас его адекватности из-за такой недавней близости дракона почти на нуле. Он был настоящей няхой во время нашего спектакля, но глубинная нарастающая трясучка ясно говорила мне, чего это ему стоило.

— Народ, вы тут обсудите последние новости, — громко сказала окружающим, потому как, похоже, кое у кого речевой центр был временно недоступен от подавляемой ярости, перенаправленной в похоть. — А нам тоже погулять не повредит.

Ну да, или виверн повредит что-нибудь кому-нибудь.

Глава 34

— Как же твой дракон крут-крут-крут! — изливалось в восхищении агрессивное альтер эго его полукровки. — Нет, ну Киан тоже хорош, но ты просто ва-а-ау!

Мак-Грегор… упоминание о нем довело кипение внутри Крорра до критической точки, и он, резко развернувшись, вжал собой спутницу в ближайший ствол дерева. Ему так дико, так невыносимо нужно было сейчас выплеснуться… хоть как-то. Огромный зверь внутри требовал присвоения, обладания… Теперь-то, после вот такого, почти спокойного призыва от Войт бывший ликтор практически стал слышать его голос. Пусть и правильнее будет дать этому определение как какой-то совокупности сигналов, мыслеобразов, порывов, сути это не меняло. Отныне дракон и его желания стали почти полностью понятны Бронзовому, и этот самый дракон жаждал присвоения своей Пробуждающей. Она должна быть его… Нет, не как предмет похоти, не даже как объект некоего романтического влечения… Это иное, малообъяснимое с прежних, человеческих позиций мышления, но при этом огромное, слишком интенсивное. Войт будто была неким его органом, сердцем… ну или печенью, да не суть, главное — чем-то не просто чрезвычайно важным, по чему тоскуют и ни за что не хотят потерять, а тем, без чего нет жизни для дракона. И именно поэтому ящер так люто нуждался в присвоении ее, а уж факт ее принадлежности другому… Человек все понимал, признавал право и самой девушки, и выбранного ею мужчины решать, как и чему быть между ними, а вот животная половина — нет. Летти была необходима дракону, и он хотел ее себе. Чем это оборачивалось в итоге? Да чертовым позором, вот чем! Агрессия и жадность дракона перерождалась в вожделение для людской половины, с все еще не ослабевающей нуждой в присвоении, вот только мужчине желалось сделать своей совсем другую женщину — ту, что и сама была раздираема на части двумя не способными прийти к согласию половинами. Что за гребаный бардак, сказала бы Летти Войт.

— Инги, девочка моя, прости за это… — пробормотал Крорр, суматошно целуя и облизывая ее подбородок и шею. — Я не… Я не такой… Я не ее хочу… Это не мое… Проклятый беспорядок.

Чем дальше вглубь откатывалась звериная сущность, тем острее становилось чувство стыда. Он ведь действительно не такой, никогда не был и не собирался становиться. Заводиться на одну женщину, а топить себя потом в другой — не по нему. И что бы там ни могло показаться со стороны, ничего подобного и не было. С той ночи, когда его миниатюрная полукровка помогла ему приоткрыть суть происходящего в его взаимодействии со второй ипостасью, центр внимания Бронзового был сосредоточен на ней. Ее он хотел, к ней притягивался его взгляд, ее голос улавливал даже в общем шуме, пусть и не показывал этого никак. Потому что нормальные, серьезные люди, на чьих чертовых плечах лежит настолько много, не должны миловаться и тереться друг об друга каждую секунду, как этот долбаный Мак-Грегор и Войт… Крорр так не мог, это было против его натуры… Ну да, настолько против, что, едва вернувшись к хождению на двух ногах, он засветил перед всеми свой каменный стояк и, почти ничего не соображая, потащил свою девушку в кусты. И чем он после этого отличается от озабоченного виверна? Да плевать. Главное тут другое. Едва став обратно человеком, он потянулся к Ингине, она была нужна, не Войт. И молчать об этом — гадко, все равно что делать их близость с изменчивой красавицей чем-то не имеющим значения, примитивным в самом унизительном смысле. Да и разрешения называть ее своей у него пока и не было.

— Ничего не нужно объяснять, — прошептала полунимфа, взявшись за освобождение его от штанов.

— Нужно, — заупрямился Крорр, хоть и едва мог дышать от необходимости слить их тела воедино. — Ты не замена, не отвлечение, не выход тому, что предназначено другой. Все не так, как наверняка выглядит… Не так, хрупкая моя… Я не ее хочу, не ее — тебя. Животное, дракон, желает Войт себе, но я — тебя… Ты ведь сумеешь меня понять?

— Тш-ш-ш, успокойся, — несмотря на нежность тона и собственный призыв, девушка сама нетерпеливо ерзала под ним, добираясь до его пульсирующей плоти. — Кому еще так же понять тебя, как не мне. Обе мои натуры давились бы взаимной ненавистью, если бы виверна могла ненавидеть себя же, а нимфа вообще была способна на эту эмоцию.

Ингина настойчиво толкнула его в грудь, отстраняя, но только для того, чтобы опуститься на землю, поспешно обнажиться и призывно протянуть к нему руки. Крорр почти упал на нее, настолько торопливо подался вперед, любому его терпению пришел предел. Открытая для него, зовущая, готовая принять целиком вот такого, разбитого на части, ни черта не управляющего своими инстинктами, девушка сводила его с ума и в то же время будто возвращала целостность. Ему так невыносимо нужно в нее. Пусть он будет брать ее физически, но она должна принять его вот такого разломанного в свое владение. Без нее он рехнется, ни за что не переживет эту безумную разруху, ставшую его жизнью, не построит ничего на этих развалинах, потому что сейчас не понимает даже, зачем это делать… для кого?

— Инги, ты нужна мне, — пробормотал Бронзовый, вторгаясь в нее.

— Я у тебя есть, успокойся! — Она обвила его в ответ руками и ногами, впуская в свое такое изящное под ним неуклюже-суматошным тело до предела, и да, Крорр вдруг успокоился.

Все так же пылая, но теперь от чистого, без всяких примесей желания, он обрел ощущение неописуемого умиротворения внутри, и оно обернулось мощнейшим наслаждением, выплеснулось наружу чем-то так похожим на счастье, как только Ингина задрожала в его руках, всхлипывая от своего удовольствия, а он последовал за ней.

Лежать вот так, без слов и движения, чувствуя ее под собой, все еще в ней, слушая общее дыхание и сердцебиение… Как с ним приключилось это так стремительно? Так всепроникающе? Откуда это понимание правильности, окончательности, знания, что если вот так, с ней, такой странной и беспокойной внутри, то все будет хорошо.

— Ты нужна мне, — хрипло повторил Крорр, — совсем-совсем нужна, Инги. Вся.

— И я у тебя есть, — подтвердила она, давая понять мягким поцелуем, что прекрасно осознает, о чем он. — Вся и для всего.

* * *

Я потащил мою Войт в озеро. Прямо как была, в одежде, но дошло это до меня только когда холодная вода чуть привела в ум, а чертова мокрая ткать стала неимоверно мешать мгновенно добраться до ее кожи.

— Да что же за привычка такая дурацкая у людей — тряпки на себя пялить, — прорычал, стаскивая с ее бедер упрямые штаны, буквально пожирая поцелуями ее шею и плечи.

— Могу ходить голой, но чур исключительно в теплом климате, — фыркнула Летти, стиснув совсем не нежно мою ягодицу, пока терлась грудью, заводя опять до прежнего предела и одновременно мешая ее раздевать. — Но ответной либеральности не жди. Сможешь трясти МОИМ достоянием на открытом воздухе только при условии, что мы будем в чисто мужском коллективе.

И она переместила ладонь, сжав мои яйца, отчего я взвыл и чуть не излился прямо так, от одного только ее проявления собственничества. И тут же взбеленился от картинки ее, шастающей голышом перед кучей озабоченных самцов. Потому что чисто мужской коллектив и равняется толпе сексуально голодных парней, что в своих мозгах могут ее… А сколько их пялилось и мысленно трахало ее в ликторском душе… А сколько дрочило потом втихаря в туалете… И этот дракон со своим обнюхиванием и претензиями… Моего ящера едва наизнанку не вывернуло тогда. Немыслимо, невообразимо, недопустимо просто хранить неподвижность и глядеть, как другой, чужой, соперник, гад смеет так близко к ней… Запах ее пить. Лишь только понимание на краешке сознания, что дракон так же сейчас давится и задыхается от своих инстинктов, как и я, удержало от атаки. Но хороший-хороший похотливый виверн нуждается теперь в компенсации. До-о-олгой, сладкой, потной, хлюпающей от влаги. Бесстыдных шлепков кожи и обоюдных стонов.

Красная пелена удушающего гнева, густо замешанного на жажде утвердиться в своих правах, опять заволокла взгляд. Ну все, прощай тормоза. Проклятые штаны наконец испарились с длинных ног моей женщины или смылись — не насрать ли мне.

Рванул обратно на берег, ведомый распоследней разумной мыслью, не испепеленной в гудящей башке. Не могу навредить моей Стрекозе. Как бы ни колбасило от похоти, не могу, только не это. Плюхнулся на спину, сажая ее сверху.

— Детка-детка-детка, скажи мне, что уже можно, — взмолился, толкаясь под ней так сильно, что ее колени отрывались от земли.

Как же хочу ее… люто, до трясучки и свернутых в железный узел кишок, до жгучего пламени в паху, до окаменения в легких, потому что мне на хер воздух не упирался, не пригоден, блин, для дыхания, мне ею дышать охота. Дышать, поглощать, напасаться до умопомрачения, как наркоман дурью. И чтобы никогда не трезветь, не слезать с дозы, чтобы вечно под кайфом, под моей Войт, я в ней, а она во мне: по венам, по мышцам, по костям — везде, в каждой клетке.

— А когда было нельзя? — улыбнулась она мне дразнящей, нарочито ленивой кошкой на охоте и выгнулась, вдавливая себя в мой стояк сильнее, и тут же ее глаза подернулись дымкой вожделения.

— Впусти! — потребовал сквозь зубы, потому что аж челюсти свело. — Ну же! Впусти, или сдохну.

— Ты живучий у меня, — пробормотала Летти, обхватывая мой ствол у основания и покачивая его, будто проверяя на вес или степень жесткости. Да я уже могу им стены долбить насквозь, зараза ты моя обожаемая.

— Детка, умоляю, ты же мне душу тисками давишь, — прошипел, совсем дурея от того, как пристально она смотрела на мой член. Сдавливала и отпускала основание, поглаживала вверх-вниз, заставляя меня ерзать, словно под задницей угли, и смотрела, смотрела.

— А мне кажется, я кое-что другое у тебя давлю, — ухмыльнулась она бесстыдно, резко съехала по моим ногам и прижалась губами к налитой до предела для нее одной вершине.

Я протек моментально, внизу все свело тягучей жарой, поясницу выгнуло, а перед глазами так полыхнуло, что я зажмурился, боясь, что они взорвутся к хренам.

— Детка, это сейчас… — Слишком?

Ну да, рот любимой у твоего члена — черта с два вы услышите от мужика, что это слишком. Не от меня уж точно. Не тогда, когда уже знаю, что она способна им делать. Как может сыграть на мне, заставив петь до полной потери голоса. Просто нужно мне сейчас другое.

Летти прищурилась, еще раз потерлась щекой между моих ног, и просто рехнуться можно, как же она офигительно смотрелась в таком положении. Я согласен не есть, не спать, никогда больше ничего не знать, не видеть кругом, только бы на нее вот такую, дарующую мне ласку пялиться не отрываясь, но душу жрало, жгло, скручивало от необходимости брать.

— Ну же, а что будет «это»? — спросила протяжно и со смаком облизнула по всей длине.

Ох, как бы мне из шкуры-то не выпрыгнуть! Может, ну его… Ведь кайф, чистый кайф… Сначала так, потом еще как угодно, только бы все продолжалось.

— Боюсь тебя в землю втрахать по пояс, — простонал, вцепляясь пальцами в траву. — Если начну — все… И так-то уже почти не соображаю.

— Откопаем, — рассмеялась Войт, скатываясь и вытягиваясь на спине. Согнула ноги, раскрыв колени и скользнув обеими руками по своему животу к самому желанному, выгнулась и со свистом вдохнула, прикрывая в истоме глаза отяжелевшими веками. Ну, в общем-то, и все.

Навалился, вонзился в мягкую, жаркую, мокрую, мою. Замолотил, вбиваясь, дурея от смачного звука влажных шлепков. Захватил губы, облизывая, целуя, кусая, выпивая ее стоны досуха, вливая в ответ свои.

— Скажи мне… — разомкнула безумный трах наших ртов моя Стрекоза. — Сейчас скажи.

— Люблю тебя… — выдохнул и сорвался окончательно. — Люблю… Тебя… Люблю… Люблю… Люблю…

Летти вогнала ногти в мою спину, стиснула бедрами, вдавливая пятки в поясницу, и, выгнувшись, забилась подо мной, унося за собой за край, как волна цунами жалкую лодчонку-добычу. И где-то на самой ее головокружительной высоте что-то сокрушительно тяжелое впоролось в мой затылок, гася свет.

Глава 35

— Влюбленные все равно что психи. Общеизвестная истина, — прокаркал Хард где-то рядом и, к моему стыду, не согласиться повода у меня не было.

Мы с Мак-Грегором — два идиота, два озабоченных, идиота, которых клинит друг на друге так, что отказывают все остальные нормальные инстинкты, включая основной — самосохранения.

Понятия не имею, чем он саданул по затылку Киана, но удар был такой силы, что тот не просто отключился, валясь на меня, но и по инерции врезал лбом мне по переносице, отчего все поплыло перед глазами, а кровь хлынула из носа, заполняя и рот.

Спихнув Киана с себя, я вскочила… Ну ладно, попыталась, ибо повело так реально, что мир рванул наворачивать круги, лишая ощущения верха-низа-права-лева, и я неуклюже упала на задницу, стараясь остановить это безумное вращение и заодно оценить все и сразу. Степень повреждения моего виверна, положение в пространстве напавшего, возможность позвать на помощь и есть ли шанс успеть ее получить. Но уже и вида затылка Мак-Грегора, превращенного в кровавое месиво патлатым ублюдком, оказалось достаточно, чтобы лишить меня остатков адекватности.

— Ах ты мразь! — зашипела взбешенно, подхватывая ближайший камень и швыряя в агрессора. — Что, в честном бою сдюжить не в состоянии, сраный ты слабак, так все время со спины и нападаешь?

Прицел у меня сейчас был никакой, да и реакция у виверна не чета моей, так что он с легкостью уклонился от летящего снаряда, хотя и так бы не особенно была надежда ему навредить. Что слону заячья дробина? Хард бросился к нам, и, истошно заорав о помощи, я бросилась на тело Киана, накрывая собой, отчетливо понимая, что не спасу его так — не мне тягаться в этой весовой категории. Лишь каким-то чудом, удалось врезать сволочи по колену и заставить отшатнуться.

— Твою мать, будь же ты мужиком! Сражайся честно! Добивать раненного — подло! — заорала что есть сил. Ну давайте же, друзья-соратники с хреновыми суперспособностями, услышьте нас!

— Я не за ним пришел, дура! — рявкнул Хард. — За тобой! Стал бы я убивать себе подобного из-за человека! Этот глупый мальчишка мне как сын! Его рана уже до завтра заживет!

Да неужели? А по мне, так Киан мало сейчас был похож на прилегшего ненадолго прикорнуть.

Черноволосый гад резко шагнул ко мне, но я перекатилась и, вскочив-таки на ноги, бросилась прочь. Если патлатый не собирается вредить Киану, то думать мне можно уже только о собственной жизни. Шансов уйти от виверна в его человеческой форме — минимум, в животной — вообще ноль. Хотя…

Слева виднелись заросли — молодые деревца, что начали осваивать речной берег. Стояли они очень густо, пусть не толстые, но уже достаточно возмужавшие. Ящера совсем не остановят, но замедлить могут. Проорав еще раз призыв о помощи, я вильнула, как бешеный заяц перед едва не сомкнувшейся пастью волчары. Судя по ругани Харда буквально за моей спиной, это было вовремя. Мечась из стороны в сторону по берегу, я умудрилась избегать захвата виверна около минуты, и его это наконец достало. Магия сотрясла кости, чужая, неприятная, совсем не родная, как у моего Киана, и, цепанув краем глаза зеленое чудовище, появившееся слишком близко, я рванула изо всех сил в кушири. Они были уже почти в одном шаге, когда мощный толчок швырнул меня на землю. Выставленные руки и усилия сгруппироваться не сильно помогли, было чертовски больно, и в голове опять поплыло. Все, что смогла, — это перевернуться и уставиться в злобную морду, оскаливаясь в ответ.

— Ну и как оно, воевать с женщинами? — зарычала с ненавистью. — Что освоишь следующее? Детей мочить начнешь? Ой, я и забыла, собственную нежеланную дочь ты и так уже угробить пытался, прости! В том твоем мире, куда ты так стремишься, в порядке вещей так обращаться с родней по крови? Тогда я рада, что МОЙ Киан туда больше не хочет!

В огромных зенках зеленого ящера полыхнуло чистое бешенство, и он оглушительно взревел. Ну вот и славно, теперь-то уж нас точно не могут не услышать, и если я со спасением и пролетаю, то навредить больше Мак-Грегору эта сволочь не сможет. Потому что веры его словам у меня никакой.

Инги появилась из воздуха именно в тот момент, когда Хард собрался размазать меня сгибом крыла по прибрежным камням, и более сюрреалистичной картины, чем то, как она ухватила своими куклячьими ручонками зверюгу за ноздри и швырнула на десяток метров от нас, я еще в жизни не видала. Но и Хард не пальцем деланный — тут же снес полукровку крылом, закидывая в кусты. Как он ее вообще пополам не перерубил! Однако же это его отвлечение дало мне секунды, чтобы добраться едва ли не ползком до зарослей. Вот только бежать я уже была не в состоянии, а защита обладала смехотворной.

— Хватайся за шею! — приказал Рихор, материализуясь рядом и сразу подхватывая на руки.

— У него Киан! — каркнула я, слушаясь.

— Не страшно, твой мужик не убиваем, да и остальные на подходе, — ответил мне вамп и закричал, потому что теперь удар обрушился на его спину, роняя на колени. Вывалившись из его захвата, я покатилась, коллекционируя все новые синяки и шишки. Ясно, фокус с перемещением либо не сработал, либо для исчезновения с отягощением было нужно больше времени, которое Хард нам не намеревался давать.

Поперек моей талии сомкнулись чешуйчатые пальцы, и виверн взмыл вверх, а мне показалось, что позвоночник пополам переломился от такого старта. Да мой Мак-Грегор просто идеал деликатности — с ним ничего такого пережить ни разу не случилось, даже во время бегства из цитадели.

На самом деле, я думала, что Хард просто раздерет мое тело на части, перекусит сразу в полете или кинет вниз, поднявшись достаточно высоко. Но нет, гад понесся, куда-то утаскивая и меня. Ладно, сейчас кое-кому предстоит узнать, что я о-о-очень неудачное приобретение, учитывая мой прицеп. Продравшись через адреналин, бушующий в крови, и боль измочаленного тела, я сосредоточилась на моей связи с драконом, и та отозвалась так легко и с готовностью, будто я миллион раз так делала. На мой безмолвный вопль «Помоги!» прилетел мгновенный ответ: «Я иду!» Ну и славно, уж помереть просто от увеличения дистанции между мной и Крорром в мои планы точно не входило.

Громадный черный силуэт возник снизу и устремился к нам. Виверн кувыркнулся, меняя направление и попутно встряхивая меня, как банку с шипучкой, дракон повторил его маневр. Новый поворот. Еще. И еще. Вверх. Вниз. Мне стало адски больно, и начало выворачивать, в глазах — темные хаотично мельтешащие пятна, тело, похоже, уже превратилось в мешок с переломанными и равномерно взболтанными костями, а воздушные выкрутасы все не прекращались. Только дракон слишком поджимался к виверну, тот выставлял болтающуюся тряпкой меня в вытянутой лапе, прикрываясь, как щитом. Ситуация тупиковая, блин! Крорр не мог напасть прямо, потому что я в лапе у виверна, а у зеленого — никаких шансов от него отцепиться, не избавившись от меня. При этом его ящериных мозгов, видимо, хватало, чтобы сообразить, что просто бросить меня об землю или башку на лету откусить — не вариант, ведь тогда он лишится единственной защиты. Почти уверена: убей он меня — и Бронзовый тут же сменит ипостась, но просвещать на сей счет врага точно не собиралась. Хотя если и дальше станет вот так болтать, ненадолго меня хватит. Кончится вся Летти Войт. Уханье крыльев, рев зверей, грохот собственной крови в ушах уже слились для меня в сплошную какофонию, видеть я могла едва-едва, но не пропустила появления еще одного летуна. Мой виверн, мой мальчик красоты неземной, мой страстный и отчаянный мужчина присоединился к погоне, и теперь придурок Хард попал в воздушные тиски. Дракон закрыл ему собой любую возможность рвануть выше, а Мак-Грегор держался прямо под брюхом, и они неуклонно снижались, вынуждая делать это и моего похитителя. Само собой, ему ничего не стоило просто сжать лапу и превратить меня в кровавое желе, но мой виверн что-то такое со значением непрерывно и жутко страшно рычал, и, очевидно, это и удерживало патлатого от подобного. Перед самой землей Хард таки бросил меня. Не просто отпустил, а поджал лапищу, помедлил, явно демонстративно, и после запустил в Мак-Грегора, который моментально крутнулся в воздухе, принимая эту чокнутую подачу даже не когтистыми пальцами, а позволяя мне врезаться в его гладкий живот, в то время как сам он, широко распахнув крылья, достиг поверхности, грохнулся и так и проскользил вперед какое-то время, гася скорость. Треск деревьев, громоподобное рычание, влажный хруст — и поодаль Крорр всей своей гигантской тушей распластал Харда, будто прихлопнул бабочку-мутанта мухобойкой. Ну, кажись, все, отлетался кое-кто.

Очень хотелось отключиться, так кстати сейчас была бы потеря сознания, потому как болело все непередаваемо, тошнило, в мозгу еще продолжало вращаться и плыть, но вот странная неподвижность подо мной большого чешуйчатого тела напугала настолько, что про свое сразу забыла. Стекла с виверна и поковыляла к его голове, постукивая зубами от страха за него. Глаза закрыты, повсюду на морде кровь, но дыхание ровное.

— Детка, как ты? — хотела наклониться, но на деле повалилась, падая на колени рядом с большой головищей. — Ты, конечно, отдохни, но не сильно-то расслабляйся, и о том, чтобы свалить от меня на тот свет, даже не думай! Мы в ответе за тех, кого умыкнули и притравили, не знал разве? Так что я твоя ноша до последнего дня, так и знай. — Уткнулась лбом в выпирающий из-под губы длинный, как сабля клык, прикусила изнутри щеку, ища в себе отвагу сказать, и прошептала: — Люблю тебя, мой ящер.

Глава 36

Ответа я пока не получила, но уединение и покой нам только снятся, как говорится, и невдалеке, там, где рухнули Крорр и патлатая подлая скотина, послышалась новая возня и рычание, отвлекая меня от Киана. Я ведь начисто забыла сейчас о связи с драконом, так что есть все шансы, что он обратился, а если чертов Хард не сдох сразу, то способен взять реванш. На ноги мне удалось подняться не с первой попытки. Огляделась, стараясь рассмотреть сквозь деревья и прислушиваясь к себе, но, к сожалению, физическая боль перекрывала все остальное восприятие, и ничего ощутить не удалось. Зато рядом образовалась в своей неповторимой манере Ингина, а следом и кривящийся от боли Рихор.

— Сейчас все будут тут, — сообщил он, а хруст и шум в лесу это подтвердили.

— Спасибо, — выдавила я и указала в сторону ящериной суеты: — Там помощь может быть нужна.

Полукровка исчезла раньше, чем я договорила, и тут отовсюду повалился целый каскад всевозможных зверюг, одна кошмарнее другой. Очевидно, метаморфы обратились в разных страшилищ, которые максимально соответствовали в представлении каждого самым ужасным и мощным монстрам. Гребаный зоопарк ужасов прям вокруг, но я не против, даже рада.

— Прекрати сопротивляться, или я прикончу тебя без всяких сожалений! — донесся грозный голос «злой» Инги. — Мне плевать, кто ты мне! Тронешь мое — и сдохнешь!

Ух ты, в этом собственническом ее рычании пробивались такие знакомые мне вивернячьи нотки. Смысл невнятного ворчания в ответ я не уловила, потому что вокруг замельтешили метаморфы уже в человеческом и весьма голом обличии, напоминая мне, что я тоже не одета, и начали лапать, ну, точнее, осматривать и меня, и Киана, что-то спрашивая, пытаясь куда-то унести, но я взбрыкнула, не собираясь и на шаг отходить от моего мужчины, пока не увижу его в сознании.

— Спокойно, женщина, ему просто нужно немножко времени на восстановление, — увещевал меня Радомир. — Тебе не о чем так переживать! Я сто раз видел его раненым и похуже, он будет в порядке гораздо быстрее тебя. Тебя нужно уложить — мой друг не простит мне потом, что я о тебе не позаботился.

— Заботься здесь! — огрызнулась я, ощутив новый прилив боли в голове, да такой, что опять затошнило, и привалилась к чешуйчатому боку.

В поле зрения наконец появились Крорр и Инги, приволокшие Харда, с заломленными руками, изрядно помятого и изодранного, но все еще сверкающего ненавидящим взглядом по сторонам. Не уверена, что виверна можно удержать так, пожелай он обернуться, но пока им это удавалось.

— Вы все предатели и жалкие идиоты! — вякнул пленник в сторону метаморфов и Киана. — Как вы могли предать все то, к чему мы стремились столько времени!

Очень хотелось врезать по его мерзкой роже или даже с ноги ему ввалить, и плевать мне, что это, типа, гадко бить и так побежденного. Этот сука подлых приемов не чурался, так что хрен ему, а не порядочность. Сил бы мне еще хоть чуть, и я бы ему зубами глотку вырвала. Но пока могла калечить и мочить его только глазами и мысленно.

— Ты тупой старый мешок с костями, уверенный, что на свете существует только два мнения: твое и неправильное, и этим ни черта не отличаешься от стольких человеческих диктаторов в свое время, а ведь так кичишься своим происхождением, — выкрикнула и зашипела от резкой боли в ребрах. Точно что-то сломал, урод!

— Не смей меня сравнивать с себе подобными! — оскалился на меня Хард и схлопотал от Крорра пинок под колени, технично отправивший его на землю. Выглядел рыжий целым и невредимым и даже как будто особенно довольным. Как некто, открывший в себе что-то необыкновенно замечательное.

— Эй! — похоже, Рихор уже не в первый раз пытался привлечь общее внимание. — У нас, судя по всему, серьезная проблема, и все планы насмарку.

Парень настойчиво тыкал куда-то в небо, и, прищурившись, я заметила стремительно уносящуюся прочь точку, подозрительно похожую на следящий дрон. Особо напрягать мозги, чтобы понять, что он ликторский, вряд ли стоило.

— Твою же ж мать! — Вскипевшая злость все же победила мое разбитое состояние, и я таки вскочила, намереваясь садануть Харду хорошенько. — Паскуда, ты все испортил!

— И этим горжусь! — задрал он презрительно губу. — Какими бы ни были планы, в которые ты втянула Киана вместе с этим вражеским ублюдком, я рад, что их расстроил. Еще немного времени — и парень одумается и поймет, что ты просто коварная нарочно засланная дрянь, норовящая разрушить все изнутри!

— Да оборжаться, ты прям как ревнивая мамаша, оберегающая своего наивного инфантильного сыночку от подлой златоискательницы, взявшей его за яйца! — Ей-богу, мне даже пинать его расхотелось из-за этого обиженного отблеска в глубине глаз. Сволочь он, конечно, но на Мак-Грегора ему в определенном смысле совсем не плевать. Это, видно, даже какое-то стремление его спасти от плохой-плохой Войт, пусть изначально важна не искренняя забота, а лишь злость из-за потери влияния.

— Вот только этот ящер не слабовольное чмо, и с тобой он больше не согласен не потому, что свои мозги у меня между ног растерял, а потому что давно уже способен думать и решать самостоятельно, и его взгляд на многие основополагающие вещи не совпадает с твоим, а тебя от этого клинит, ведь ты в нем видел инструмент для своих целей. — Тыкала я в длинноволосого козла пальцем. — Ну надо же, как он посмел заиметь свое мнение и послать тебя! Конечно же, так быть не должно, и нужно найти виноватого! Ты, дебил, разве не понял, что убив меня, угробил бы и его? Если о ком-то действительно заботятся, то никогда так не поступают! Когда кто-то дорог тебе, ты должен находить способы мириться с теми, кто важен для этого существа, хоть сто раз это поперек горла, проклятый ты эгоист!

— Жалкая человеческая шлюшка, не много ли ты о себе возомнила? Думаешь, имеешь такое значение для него? — Хард очень старательно презрительно кривил губы, силясь донести до меня, какая я на самом деле никчемная, но в сторону все еще бесчувственного Киана зыркнул с тревогой. Неужто хоть немного стало доходить? — Да скольких он через себя пропустил!

Оскорбленный плохой дядечка пытается плюнуть посмачнее и задеть? Ну-ну, могло бы сработать, и самую малость царапнула мысль о прошлом, но я запросто справилась. Мак-Грегор теперь мой! Нет сомнений, нет неуверенности.

— Ага, их пропустил, а за меня зацепился! Член, мля, застрял, а ты такой весь кинулся на помощь, сам-то он никак не вытащит! — язвительно заметила я. — Твоя долбаная проблема в том, что ты ни хрена не хочешь замечать и признавать чужое право на изменение и движение вперед в ином направлении, не в том, которое указываешь ты. Попробуй уместить в своей закостеневшей начисто башке, что не все с этой стороны пустыни хотят устраивать сраный новый катаклизм, не все желают продолжать ненавидеть людей, не все хотят возвращаться в твой чертов мир! И это их право!

— Не мой — наш мир!

— Для кого? Для тех, кто родился уже здесь и никогда иного не видел? Их родина уже здесь, и это нормально — хотеть в своем доме жить в спокойствии.

— Это чушь! Брехня!

— Да неужели? А тебе на ум не приходило, что, может, уже и нет никакого вашего мира?

— Не смей говорить такое! — рыпнулся Хард вперед, уничтожая меня взглядом.

— Почему же? Кто сказал, что это не так? Вдруг нет ни вашего, ни нашего прежнего мира, а есть только вот этот, покореженный, но постепенно заживающий? Что если вместо того, чтобы открыть проход к себе и отомстить людям, ты и твои последователи окончательно уничтожите то единственное, что мы имеем для всех? Бум — и нет больше ничего. Ни вашего, ни нашего. НИ-ЧЕ-ГО!

Эта мысль сформировалась в моем сознании только что, но была неожиданно настолько четкой и окончательной, будто и правда была знанием, а не гипотезой без подтверждения.

— Заткнись! Не смей! Лживая сука! — взбеленился Хард, и я даже успела уловить первичную волну магии обращения, ударившую по моим и так болезненным нервам, но маленький кулачок полукровки аккуратно врезал папане между лопаток, заставив подавиться вдохом и явно сбив настрой, но рот ему, к сожалению, не закрыл. — Разве вы не видите, что делает эта вероломная дрянь? Убеждает вас отказаться от главной мечты, порождая сомнения!

— Не выдавай свои мечты за наши, — хриплый голос Мак-Грегора был тихим, но твердости в нем через край, а обнявшие меня руки подарили почти блаженство, и стало начхать на все проблемы.

Забыв обо всем вокруг, развернулась и обхватила лицо моего виверна ладонями, почему-то начав, как дурная истеричка, глупо хихикать сквозь полившиеся градом слезы. Он ответил мне точно таким же жестом и начал сцеловывать соленые капли с моих щек. Он на ногах, глаза в глаза, все почти в порядке — что еще нужно мне сверх этого?

— Я в тебя верил! И хотел лучшего для всех и для тебя! — выкрикнул за моей спиной патлатый, напоминая, что мы никуда не делись, и мгновенное ощущение полной изоляции от всего говенного мира — иллюзия.

— Ну так и продолжай дальше верить, ведь и я, и моя Летти тоже хотим лучшего для всех, — спокойно и даже немного увещевающе ответил Киан, прижав меня щекой к своему плечу и обняв. Говорил так, словно Хард был упрямящимся ребенком, из чистой вредности не желающим увидеть правду. Тоже мне дитятко престарелое, закопать бы да забыть. — Только на самом деле для ВСЕХ, а не только для тех, кто с нами согласен и готов плясать как нам угодно.

Я повернулась боком, чтобы понаблюдать за физиономией Харда. Пробьется хоть что-то из сказанного к его адекватности, или нет шансов?

— Как ты мог ей поддаться! Как мог отказаться от всего, о чем грезил с малых лет! — покачал головой Хард с пораженческим видом.

— Полюбить — не значит поддаться, — пожал плечами Мак-Грегор, глядя на своего бывшего наставника, как на туповатого. — А если твоя реальность лучше любой грезы, то каким же придурком нужно быть, чтобы продолжать за нее цепляться?

— Как все для тебя просто! — снова оскалился Хард. — А ты случаем не забыл, что там, на другой стороне у меня осталась семья? Моя единственная и двое детенышей! Предлагаешь мне забыть их, словно они какая-то несущественная мелочь? Поверить, что их нет уже в живых, только потому, что твоей девке так удобнее удерживать тебя здесь?

Немного болезненная гримаса тенью промчалась по лицу Ингины. Какой же он все-таки скот: те дети для него важны, он ради них готов разрушить все вокруг, а она — никто. Вот врежь она ему, я была бы только «за». Но лучше бы забила, переживать о недостойных этого — пустое занятие, ранящее только тебя самого.

— Ничего такого мы тебе не навязываем! Лишь только прекрати загоняться идеей мести, — возразил Киан. — Кому ты тут намерен отомстить? Те, кто повинен в катастрофическом дерьме, давно сдохли, а все, кто живет сейчас, ни в чем не виноваты перед нами! По крайней мере, не в том, изначальном.

— Люди по-прежнему нас ненавидят, а ликторы ради них убивают всех без разбора!

— Мы отвечаем им тем же. Но хуже всего то, что и ими, и нами, скорее всего, манипулирует кучка засранцев, которых устраивает именно такое положение дел.

— Так она сказала?

— Так думаю я сам!

— Но потому что это полностью устраивает ее!

— Да, блин! — не выдержала я. — Хард, что за кретинизм с этой ревностью? Я его женщина, ты был его другом и наставником, так, зараза, и оставайся им, я на твое место не зарюсь! Выдохни и послушай Киана нормально, без перманентной вывески перед глазами: «Эта сука все испортила!» Будь с ним, с нами, а не против нас.

— С какой стати, если вы не собираетесь добиваться того, что главное для меня. Я хочу вернуться домой! — Ага, опять эта фигня — отвечает вроде мне, а смотрит чисто на моего мужчину.

— Ну так вдруг добраться до ликторских секретов и Камня и есть прямой путь к возвращению? Что если можно и открыть путь, и не навредить никому?

Так, а вот все выкладывать ему я бы не стала. Но, если подумать, уже хуже, чем есть, не будет — всю нашу бешеную компашку нудистов срисовали уже, и все задумки с ловушками и эффектом неожиданности, очевидно, сведены на нет. Ликторы не одноклеточные и ждать нашего явления на удобных условиях не станут. Сто процентов сейчас уже собираются в карательный поход, и это будут не какие-то двадцать бойцов, а целая армия с тяжелой техникой.

— Вот, выходит, какие у вас планы, — прищурился старший виверн явно заинтересованно. — Надеетесь украсть у них информацию и осколки и использовать против них?

— Мы намерены узнать всю правду о прошлом и позволить узнать об этом всем, и защитить Камень от любого использования.

— Какая-то утопическая ерунда! — насмешливо фыркнул Хард.

— Ерундой стало все наше преимущество, благодаря твоей дурацкой выходке, — рыкнула я.

— Это почему же? — впервые он уставился на меня, естественно, как на раздражающее насекомое, но не как на пустое место или врага, и на том спасибо.

— Потому что через каких-то несколько часов тут будет гребаная армия, и все, что мы можем делать, — это удирать, пока не придумаем новый способ нападения!

— Или же мы сами можем выставить против них армию, — ухмыльнулся старый виверн, поднимаясь с земли. — И посмотреть — кто кого.

— У нас нет армии, — вздохнул Мак-Грегор.

— У нас не было раньше армии, мальчишка, — возразил Хард. — И ее не было у тебя, и не было у меня по отдельности, лишь наши силы и последователи. Но если мы все вместе, то еще вопрос, есть ли у ликторов что противопоставить двум… — он бросил косой взгляд на полукровку, — двум с половиной вивернам, дракону, сотням метаморфов и оборотней и целой орде из всяких неразумных, но весьма многочисленных существ, что мы способны призвать.

Жуть. Это будет натуральная бойня. Неужели нет иного пути?

Глава 37

Ни черта не верю этому патлатому утырку. Эту мысль я усиленно транслировала в мозг моему виверну на протяжении всего пути до новой стоянки. Вообще-то, держать свое мнение при себе в подобной ситуации как-то не в моей натуре. Хотя прежде именно в такой ситуации мне, естественно, бывать не случалось, но не суть. Тут принципиально другое: я абсолютно уверена, что мы не можем доверять Харду, ему с нами не по пути, наши цели — утопическая ерунда для него, и точнее тут уже не скажешь. Ублюдок вот прямо так взял и проникся идей идти с нами на баррикады, ага. Пять минут назад все тут предатели и дебилы, которым я мозг набекрень свернула, такая-сякая засланка, Крорр — вражина и мой тайный руководитель, вместе с ним мы две вероломные твари, цепко держащие за яйца его надежду и опору, заблудшего из-за моих золотых сисек Киана, и вот раз — и все, союзники. Полная перезагрузка. Ну да, если он наш союзник, то я белая пушистая мурлыка с удаленными когтями и клыками. Но сказать это вслух прямо сейчас не могу, ибо только еще одного мордобоя внутри отряда нам и не хватало.

Было принято решение пока резво бегать, уклоняясь от прямого столкновения с ликторами. Мне, Киану, Харду нужно было время для восстановления, да и для призыва и сбора всех разумных и не очень, желающих ввязаться в драку, оно требовалось. Так что убегаем и прячемся.

Я в очередной раз прищурилась в ответ на мрачный взгляд Мак-Грегора, но, похоже, его мозги были заняты исключительно психом по поводу того, что перемещаться мне, как, впрочем, и все еще и полуживому ему, пришлось на спинах снова обратившихся мохнатыми махинами метаморфов. Он даже поначалу уперся, утверждая, что в состоянии перенести меня сам и хрена с два позволит ерзать моей промежности по чужому самцу, и все в этом духе, но, к счастью (на этот раз), его попытка обратиться стоила ему новой кратковременной потери сознания. Поэтому Радомиру удалось без лишней пены и шума погрузить его на одного из своих парней, когда подтянулась вся команда, включая моих бывших однокашников. Хильда вернула мне растерянную в пылу секса и драки одежду, и, как я понимаю, только то, что я все же не голая оседлала чужую зверюшку, удержало Киана от взрыва, когда он пришел в себя. Короче говоря, Мак-Грегор скалился и кипел всю дорогу, я тоже злилась, потому что чем дальше, тем больше мне не нравилось, что он просто взял и выложил все этому… Не посоветовавшись со мной, не поставив как-то на обсуждение с уже ныне действующими соратниками.

И я его, само собой, поддержала в усилиях растолковать упертому старому барану нашу точку зрения, потому что мы вместе, я люблю эту чешуйчатую морду, а это по умолчанию значит, что везде, всегда и по любому поводу мы выступаем для окружающего мира единым фронтом. Для меня только так, тут никак по-другому. Но, блин! Это же для меня и подразумевало, что все решаем мы вместе. Хоть пару слов наедине, типа: «Я тут собираюсь привлечь на нашу сторону гондона, что спит и видит убить лично тебя и всех людей. Надеюсь, ты не против, дорогая?»

Когда настало время ночного привала, я, не мешкая, слезла с большого мохнатого парня, поблагодарила и стремительно пошла в кусты. Во-первых, естественные надобности, во-вторых, язык за зубами держать было все труднее. У меня болело все и всюду, что опять же заслуга гребаного Харда, меня начало подколачивать ознобом от бешенства и одновременно усталости… и отсутствие прямого физического контакта с моим виверном в течение стольких часов делало все вместе еще в сто раз паршивее.

— Детка! — позвал меня Киан, догоняя. — Ты как?

— Хреново. Как будто из меня душу чокнутый виверн вытрясал и чудом не грохнул. А твоя голова как? Уже не болит?

Он обнял меня, сразу уткнувшись носом между шеей и плечом, и выдохнул с таким откровенным облегчением и наслаждением, что меня даже слегка попустило.

— Летти! — заворчал он на меня с еле уловимым упреком, и это мгновенно вернуло мое раздражение к прежнему уровню. — Хард — очень сильный боец, и за ним пойдет гораздо больше готовых биться, чем за мной. Наши шансы на успех с ним в разы выше. Мы используем те силы, что за ним, и победим, детка.

— Ага, или он использует нас, как и собирался с тобой, Киан. И шансы на что? Мы хотим минимум крови, потому что чем ее больше, тем дольше потом ее смывать миром, а твой дружок желает прямо противоположного. Чего он так внезапно возбудился в сторону союзничества с нами? Если за ним силы, то хер ли раньше сам не воевал? Просто до него наконец дошло, что у меня есть целый чертов дракон, и он хочет на наших спинах въехать в тыл врагу, а там уже начать делать то, что ему надо, забив на таких вот наивных идеалистов нас с лозунгами: «Пусть хорошо будет всем!»

— У тебя есть дракон, Летти?! — взвился Мак-Грегор, жутко оскаливаясь. — У тебя? Долбаного дракона, значит, своим считаешь?!

— Ты сейчас к моим словам прицепиться пытаешься, де-е-етка? — прищурившись до узких щелок, угрожающе прошипела я. — У меня и виверн есть, но вот он тупо забил на то, что некоторые вещи он не вправе решать единолично, просто ставя остальных, кто за ним пошел, в том числе и меня, перед фактом, что берет в команду существо, способное на подлые удары в спину. Причем, видела я это своими глазами, и тот самый дракон спас тебя от него. А ты даже не находишь нужным спросить, согласны ли мы.

— При чем тут чье-то там согласие, когда я знаю, как лучше? — огрызнулся Киан, громко засопев, и это единственное выдало намек на мизерное признание им себя чу-у-уточку неправым.

— О, да я как посмотрю, у тебя-то с наставничком много общего! — едко ухмыльнулась я.

— У нас с ним десятилетия дружбы! И я его знаю лучше всех, поэтому если я говорю, что он нужен нам для победы, то так и есть, потому что альтернатива этому — только убить его! Нельзя иметь такого сильного противника за спиной, Летти.

— А я бы голосовала за «убить», — в лоб призналась я.

— Вот как? — помрачнел Киан. — Выходит, жизни всех ликторов и людей для тебя важны, и ты лишних жертв не хочешь, но вот на тех, кто по другую сторону, твое милосердие не распространяется?

— Милосердие, бля? — окончательно вскипела я. — Он меня пытался убить! Он убил десятки парней и девчонок, что лично перед ним или перед вами всеми ни в чем не были повинны! Рамос до сих пор полузомби его усилиями. Я чуть не чокнулась, когда увидела рану на твоей голове, ты это осознаешь? Мне его понять и простить?

— Детка, — произнес Мак-Грегор уже гораздо мягче и подступил ближе, намереваясь обнять, но я шагнула дальше, — я ничего из этого не забыл и из ума не выжил, но ты и меня пойми. Уже много-много лет я не встречал ни единого виверна, кроме меня и Харда. Есть вероятность, что мы последние здесь. А вдруг твоя эта версия об исчезновении двух наших прежних миров — правда, и мы вообще последние?

Где-то во мне шевельнулось сочувствие, понимание, как это действительно должно быть тяжело для его восприятия. Но это сочувствие касалось исключительно моего виверна и на черноволосую сволочь никак не распространялось.

— Прости за цинизм, но если вы вымирающий вид, то этого патлатого гада надо в клетку посадить и, типа, оберегать. Его от всех, всех от него. Но если учесть, что даже Ингину он за ровню не держит и угробить хотел, то смысл в сохранении его? Он ведь и для нормального воспроизводства, блин, не пригоден! Какой отец ненавидит собственное потомство?

— Летти! Если бы он хотел убить тебя, то сделал бы это за мгновение. Если бы хотел избавиться от мелкой, то тут тоже не сильно утрудился бы. Все не так, как кажется! Да, Хард заносчив и относится с неприязнью к людям и всему, что с ними связано, но он не предаст меня в бою. Нападение на тебя несло своей целью продемонстрировать мою уязвимость с такой парой, как ты, — Киан скривился, как от мерзкой кислятины, и процедил: — но наличие твоей связи с драконом дало ему понять, что и с тобой все не так, как на поверхности. Пойми, детка, мы все же в первую очередь считаемся с реальной силой, а за тобой эта сила теперь есть.

Я бы уточнила, что пренебрежение этого урода распространяется гораздо дальше одних людей, учитывая, что мать Ингины была нимфой, но это мелочь в данном споре.

— А! Мне это еще и польстить должно? Его Патлатое Засранство меня, типа, признало существом, заслуживающим его высочайшего внимания? Или просто просчитал, что использование инструмента Мак-Грегор плюс Войт с драконом в разы эффективнее, чем Мак-Грегор сам по себе?

— Ну ты же не можешь и правда не понимать, что в нашем раскладе присутствие Харда — скорее преимущество, нежели минус! — Мой виверн таки сцапал меня.

Обнял, притерся, демонстрируя, что никакие разногласия не вырубают его влечения ко мне и необходимости прикасаться постоянно. Шумно выдохнув, я расслабилась в его объятиях, признавая, что и сама такая же. Все войны и Харды мира не могут быть важнее нашей близости. Мы можем ссориться и быть ни в чем не согласными, Киан, естественно, эпичный говнюк, не привыкший считаться с чужим мнением, но это не меняет того факта, что я его люблю и мы вместе.

— Ладно, я готова признать, что на нынешнем этапе от Харда будет реальная польза. Но если он попытается устроить излишнее кровопролитие или, добравшись до ликторской цитадели и их сведений и возможностей, даже помыслит обернуться против нас, то, ни секунды не думая, призову дракона откусить ему башку. Пусть и энергию на это всю истрачу. Мы поняли друг друга? — последнее я почти промурлыкала, прижимаясь к груди Мак-Грегора, повисая практически на нем и позволяя себе наконец прочувствовать, как же все офигенски болит, но насколько легче становится рядом с ним.

— Если он пойдет против нас, детка, я и сам, без твоего ручного ящера справлюсь, — опять ревниво и недовольно проворчал он, удерживая, однако, необычайно бережно.

— Вопрос не в том, справишься или нет, я-то знаю, что ты у меня круче всех, а в том, захочешь ли, — потерлась я щекой о его кожу.

— Ты не должна во мне сомневаться. Никто и ничто не важнее тебя, Летти. И ни у кого нет больше влияния на меня, чем у тебя, больше значимости, потому что это вообще невозможно. И так будет всегда.

— Всегда-никогда, — ворчливо поддразнила я его выбор громких словечек.

— И кстати, я все слышал, — пророкотал Мак-Грегор, подхватывая меня на руки. Понятно, кое-кто был не таким уж бессознательным, пока я с перепугу душу изливала.

— Ну и ладно, — махнула я рукой. — А теперь давай пойдем есть и чуть поспать. В любой момент подъем по тревоге, а меня словно виверн изжевал.

— Твой виверн тебя бы с удовольствием всю облизал, детка, но сейчас и правда не до того.

Глава 38

— Скажи мне, что ты понимаешь, почему я не убиваю тебя прямо сейчас или хотя бы не избиваю до полусмерти, — прорычал я Харду, вытащив его за пределы стоянки, как только Летти уснула.

Мне смотреть на ее повреждения потроха все наружу выворачивало, а знать, что тот, кто за это в ответе, вот он, только руку протяни, но пока трогать его и мстить — против нас же играть, вообще невыносимо.

— Понимаю, — сухо ответил наставник, почти не кривясь от боли. — Готов признать, что на данный момент мое нападение на твою женщину видится мне нецелесообразным поступком, так как вывело нас с тобой из строя, пусть и на короткое время. Но ситуация опасная, так что…

— Если ты понимаешь это так, то ни черта не понимаешь! — Как же тяжело себя сдерживать! — Засунь всю свою целесообразность и вред общему делу куда солнце не заглядывает!

— Если для тебя это так принципиально, то я извиняюсь за то, что вовремя не осознал степени ее значимости для тебя. — Нет, старый ублюдок нисколечки не раскаивался.

— А ты случаем адресом с извинениями не ошибся? — едко поинтересовался я.

— Как будто эта фурия, твоя женщина, приняла бы мои извинения, даже вздумай я их принести, чего делать не собираюсь. — Ну да, моя Стрекоза скорее ответит своим фирменным «отсоси, сука», чем вежливым «ничего страшного, сочтемся». — Еще не хватало! Тебе следует четче указывать ей ее место!

— Ее место в первом ряду, наблюдающей, как я однажды все же буду надирать твою заносчивую задницу, когда парочка дней интенсивной регенерации не будет иметь особого значения для общего дела. Потому что даже не думай, что я не сосчитал все до единого синяки и царапины, плюс два, похоже, сломанных ребра, и за каждый из них я не отплачу тебе щедрее некуда.

— Жду с нетерпением, — оскалился Хард.

— Но сейчас я не поугрожать тебе в свое удовольствие пришел, а озвучить правила нашего сотрудничества.

— Сотрудничества, да? — презрительно фыркнул бывший друг. — Ты не только в пару себе взял человека, но, очевидно, и мозги насквозь очеловечил, мальчишка. Предложишь еще, может, на бумаге условия написать, устроить общее обсуждение и скрепить печатями? Из ума выжил?

— Как раз наоборот. Обзавелся своими извилинами и в твоих указаниях больше не нуждаюсь, а еще думаю наперед. Это ты тут все это время существовал по принципу — чем больше после меня руин, тем лучше. А мне нужно знать, что моей женщине, будущим детям, да и твоей дочери, на которую тебе наплевать, будет где жить спокойно.

Хард заносчиво вскинул голову, выдвигая вперед подбородок и делая каменное лицо.

— Я отказываюсь признавать эту девчонку своим потомком.

— А, ну конечно, здесь ведь, кроме нас двоих, вивернами все прямо кишит, — ухмыльнулся я. — Да и она что-то не стоит с протянутой рукой, умоляя ее признать. Странно, да? Не парься, ты в мелкой быстро и эффективно убил все родственные чувства. И позаботиться о ней есть кому. Как только случится у нас затишье, я сам помогу девочке поладить с ее ящером, и если повезет, научу оборачиваться.

Хард выглядел уязвленным лишь долю секунды и тут же натянул свое высокомерие обратно.

— Интересно, а твоя женщина станет спокойно переносить внимание к чужой самке? — поддел меня старший. — И, насколько понимаю, полукровка умудрилась спутаться с драконом, который связан с твоей Войт. Любопытный такой бедламчик у вас выходит. Глядишь, скоро и спать все вместе будете.

— Пытаешься увести разговор в сторону? — легко раскусил его я, подавив привычно поднявшееся внутри раздражение от упоминания связи Летти и Бронзового. Я не настолько животное, чтобы не научить себя не беситься от этого каждый раз, демонстрируя кому-то кнопку моего подрыва. Только через раз, ага.

— Скорее уж напоминаю тебе, кто мы есть на самом деле, истинную сущность нашей натуры, основа которой совсем не терпимость ко всем и не всепрощение.

— «Мы», «наше». Кончай гнать мне эту херню, дружище. Тебе не хуже меня известно, что для меня теперь эти понятия включают меня и Летти, все остальное — временные взаимодействия по сближению с окружающими разной степени.

— Все же очеловечился, — сказал, как сплюнул, Хард, но меня не задеть.

— Итак, правило первое: ты не станешь никого убивать без крайней необходимости, — перешел я к главному.

— А кто определит эту крайнюю необходимость? Мне прямо во время боя летать к тебе за позволением кого-то прикончить? — озлился он.

— Не преувеличивай. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Всегда можно вывести из строя противника, не лишив того жизни.

— Оставить врага живым — невероятная глупость. Почему сразу не вскрыть себе глотку?

— Мы собираемся драться с ликторами, подавляющее большинство которых лишь обычные бойцы с промытыми мозгами. Наша задача не тотальное их истребление, а силовое принуждение к прозрению, которое изменит их взгляд на устройство окружающего мира.

А вот произнести это было тяжеловато. Не то чтобы я совсем отказывался верить в воплощение сего в жизнь, но мучили-таки даже не смутные сомнения. Однако, не его это дело, не его.

— Бла-бла-бла, я эту ерунду уже слышал от твоей женщины. Неужели ты и сам во все это полностью веришь? Серьезно, Киан, я еще могу понять, когда самец притворяется паинькой, желая угодить самке и не остаться без сладкого, но не в таком глобальном смысле, и это же не значит, что он такой в действительности.

— Я сказал именно то, что имел в виду, и спорить с тобой на эту тему не намерен, — отрезал, показав ему зубы для убедительности. — Уложи в своей башке, что это не ты нам делаешь честь, вступая в сражение, это мы тебе позволяем к нам присоединиться. Так что все будет по нашим правилам, или проваливай. Попробуешь опять напасть или помешать — убью.

— Ладно, вот я взял и согласился обращаться с противниками как с жалкими недоумками, которых на путь истинный наставлять надо, а не выкашивать поголовно, но что делать с тем, что они вооруженные до зубов бойцы и уж точно не собираются отвечать нам взаимностью в милосердии? — последнее слово Хард произнес так, будто ему в рот попала какая-то гадость.

Вопрос его был весьма актуален и занимал мой разум с самого начала. Как нам избежать кровавых рек, ведь ликторы — опытные и тренированные убийцы и способны драться отчаянно, к тому же абсолютно уверены, что бьются за правое дело, а это всегда придает больше сил и свирепости. Я имел возможность взглянуть на них изнутри, и большинство из них почти фанатики, вроде того, каким был чертов Крорр, пока собственное обращение не заставило его очнуться. Но такой фокус массово не проделать. Ну и как же нам тогда быть? Как пойдет?

— С этим мы сами разберемся, — делиться своими сомнениями я с Хардом не собирался.

Он, считай, наш силовик, один из — нечего перед ним афишировать сомнения или неудобные размышления.

— Ты соглашаешься с пунктом первым, или нет смысла в дальнейшем разговоре, — поставил я ультиматум. — Мне куда как приятнее будет поваляться рядом с Летти, чем торчать тут с тобой, ведя бессмысленные споры.

— Да хрен с вами! Я не откажусь участвовать из-за дурацкого условия, тем более вы и сами от него откажитесь быстрее, чем начнется реальная жара. Есть еще что-то? Мне принести в зубах башмаки твоей женщине? Облизывать ее задницу, демонстрируя покорность?

— С облизыванием любой части ее тела я и без тебя замечательно справляюсь, так что и не мечтай. Второе и последнее правило: никаких попыток перехватить у меня власть. Даже те, кого ты приведешь на помощь, подчиняться должны исключительно мне. И сразу, и потом, если мы таки доберемся до ликторской цитадели. Попробуешь что-то переиграть, обдурить, обернуться против меня…

— Убьешь, ага, я в курсе. Не переживай, мальчишка, соберусь отнять у тебя право командовать — вызову тебя на поединок перед всеми, удостоверившись, кстати, что никто в него не вмешается и не спасет тебя. Ну или просто дождусь, пока тебя прикончат враги, когда ты пойдешь к ним со своей миротворческой миссией.

Как же он достал меня провоцировать! Метнувшись вперед, я опрокинул Харда на землю, сжав горло быстрее, чем даже насмешливое выражение исчезло с его морды.

— Я сильнее и быстрее тебя, старший! Показал тебе это тогда и смогу это повторить в любой момент, только допросись. И вмешательство дракона стало лишь помехой для меня, а совсем не каким-то спасением. Он тебя уже дважды помял хорошенько, но оба раза ты способен был самостоятельно передвигаться. Спровоцируешь меня — и неделю будешь ползать червем, если вообще выживешь.

— А вот это правильный способ завести преданных союзников — доказать им, что в тебе мощи столько, что лучше бояться тебя, нежели противника, — одобрительно просипел придушенный наставник.

— Хватит меня поучать, — огрызнулся я, поднимаясь. — Я иду спать, мне еще стоять на страже под утро. Ты решай, к кому полетишь первому. Сделай это лучше ночью, меньше вероятности нарваться на следящий дрон.

Само собой, я в курсе, что у ликторов полно и техники с ночным виденьем, и теплосканеров, но для использования этого им нужно подобраться к нам совсем близко, а допускать этого еще пару дней не входило в наши планы.

— Киан! Вудпа сам призовешь? — окликнул меня Хард. — Тебе они всегда проще откликались.

— Попробую, но не факт что они отзовутся. У них уже начался сезон гнездования, так что если и прилетит кто, то в основном беспарный молодняк.

— Никто не будет лишним, — веско заметил бывший наставник, и я кивнул.

Хочу к моей Стрекозе. Хоть пару часов полежать рядом, вдыхая запах, грея ее и согреваясь сам. А еще она меня любит. Не в тему, ага, да и пофиг. Любит. Я знал. Но она сказала. А я ведь все равно знал и раньше. Но услышать — та-а-акой кайф. Хоть и знал ведь. Привет, я Киан Мак-Грегор, и от воспоминания о признании моей женщины в любви я становлюсь зацикленным на этом дебилом. И мне плевать.

Хард что-то еще сказал мне в спину, но я не сразу и расслышал.

— М?

— Я сказал, что не лезь со своим криворуким обучением к моей… к полукровке. Я сам научу ее всему, чему нужно, — проворчал Хард практически себе под нос и преувеличенно пристально глядя куда-то в небо.

— Не тебе решать. Не-а. Ты свое право первенства в этом просрал уже. Так что это как мелкая захочет.

Пробормотав нечто злое про баб, которых я распустил в край, старший обернулся и унесся прочь. А я едва ли не бегом вернулся в лагерь и заполз под одеяло к Летти. Чтобы не сомкнуть глаз ни на мгновение, ломая себе голову над тем, как чертова дракона взять в драку, а ее бы хитрым образом нет. Что бы она там ни ворковала матом о равноправии, о необходимости участия, хрена с два я с готовностью соглашусь с неизбежностью этого. Биться и охотиться должны самцы, мужики, а женщинам уготована великая миссия — жалеть и лечить наши раны и пилить, чтобы жизнь полной скукой не казалась. Да, слышала бы Войт эти мои мысли, пришлось бы еще и яйца регенерировать. Но, к сожалению, ничего мне так и не придумалось.

Глава 39

Даже сквозь сон я, казалось, могла слышать, как оглушительно громко ворочаются извилины моего виверна в тяжких думах, и даже прекрасно знала, о чем они. Как технично сбагрить меня с глаз долой в какое-нибудь тихое и безопасное местечко, пока будет происходить вся заварушка. На все сто уверена, что если бы был вариант отцепить меня хоть как-то от дракона и посадить где-нибудь на цепь там, где никто, кроме него, не найдет, он так бы и сделал, наплевав на все мои возмущения и любые репрессии, которыми бы грозила. Понимала ли я его такое стремление защитить, несмотря ни на что, даже если против воли и в ущерб всему остальному? Еще как! Ведь будь у меня способность повелевать реальностью, я бы вообще разрулила все, не вмешивая никого в разборки. А Киана бы к ноге приковала, чтобы на глазах был и никуда не рыпался. Эх, пора взрослеть и прекращать периодически поддаваться фантазиям типа «если бы я была всемогущей, то сделала бы хорошо всем».

Мак-Грегор, тяжко вздохнув, завозился, собираясь выбраться из-под одеяла. Я, не открывая глаз, развернулась лицом к нему, не обращая внимания на жалобный вой в ребрах, обняла за шею, уткнулась в голую горячую грудь, закинула ногу на бедро, опутывая его моим собственничеством. Такая вроде бы глупость несущественная — полусонные обнимашки, но когда они с правильным человеком… или не человеком — не важно, насколько же они уместно и великолепно ощущаются. Это как какое-то обезболивающее и успокоительное, не просто принятое внутрь, но и обернутое нежнейшим теплым покрывалом с головы до ног, лучшее лечебное и пробуждающее оптимизм средство для тела и души. В такие секунды начинаешь верить, что все будет супер, сегодня, завтра, всегда, и этот утренний стояк, вжимающийся в мой живот, ни за что не исчезнет из каждого моего дня. А чего можно хотеть от судьбы сверх этого? Богатства? Удобств и уюта? Беззаботности и покоя? Без вот конкретно этого мужчины рядом все это мне куда упиралось?

— Детка, еще немного поерзаешь — и я опозорюсь, — без всякого раздражения проворчал Киан в мое ухо, облизав мочку.

— Перед сражением мы должны обязательно хорошенько потрахаться, — пробубнила я, и резкий рывок внизу ясно дал понять о степени одобрения этой идеи моим виверном.

— И перед, и после, и еще после, а потом еще сильно-сильно после, — согласился он. — Когда вся эта хрень закончится, месяц из тебя не выйду. Нет, чего уж там, год. Но сейчас мне нужно идти обшарить окрестности, чтобы ты могла спокойно доспать. Отпустишь?

— Нет, никогда не отпущу, но ненадолго отлучиться позволю, — нарочито строго нахмурила брови, но глаза так и не продрала. Мой бедный организм буквально молил о продолжении отдыха.

— Обожаю это, — почти простонал Мак-Грегор, все же отстраняясь.

— Что?

— Все. Как обнимаешь, вцепляешься, бурчишь и лягаешься спросонья, орешь на меня, сопишь рядом, как кончаешь для меня, рычишь «не отпущу», ревнуешь, заявляешь, что я твой, что любишь. Тебя обожаю, детка.

— Люблю тебя, ящер, — невнятно ответила сквозь сон, и ничего не трепыхнулось во мне, словно это признание — самая естественная вещь, способная произойти между нами.

* * *

Я была. Существовала. Плавала в каком-то странном мареве. Странном, но приятном, насыщенном всеми цветами и существующими оттенками, отзвуками, напоминающими миллион разных сердцебиений одновременно, которые, однако, не сливались в хаос, пели каждый свою неповторимую мелодию, неразрывно созвучную со мной. Еще там были целые потоки, нет, даже океан силы, больше океана, больше моего сознания, Вселенная. И она была мною, я ее частью, а она моей, и те самые потоки монотонно, но идеально текли от меня и ко мне, создавая впечатление глубочайшей гармонии.

Вдруг в этом пространстве идеала случилось что-то… непонятно сначала что, но это причинило боль. А вслед за этим сила стала утекать по капле, словно кровь из открытой раны. Раны, которая была вроде нигде и везде. Сознание стало туманиться, дробиться, терять четкость, создавая сумбур. Так, словно меня не просто становилось больше, а я развалилась на куски. Много-много, бесконечно истекающих силой-кровью кусков. И меня становилось все меньше и меньше, я больше не была частью чего-то, я превращалась в ничто, исчезала. Все, что от меня еще оставалось, — это крошечные зерна, все еще теряющие жизненную силу, но не по своей воле, а по принуждению, и поэтому у них не было возможности возродиться, вернуться, стать опять целой мной или сотней новых самостоятельных «я».

И тогда я воззвала о помощи в последнем отчаянном порыве, пока еще не слишком поздно. Послала вопль о спасении в то самое пространство красок, звуков, жизней, связь с которым уже почти потеряла, выплескивая на это почти всю оставшуюся энергию…

— Летти, подъем, пора двигать дальше! — голос Рихора был сначала шоком в сюрреалистичных декорациях моего сна.

Я резко села, зашипев не только от дискомфорта в ребрах. Эта непонятно чья боль из сна еще долю секунды присутствовала во мне, даже скорее переполняла от макушки до пяток, и мне стоило усилий вернуть себя в реальность и осознать, что это просто какой-то чокнутый сон.

— Что-то привиделось, булочка с корицей? — вамп пристально смотрел мне в лицо, будто мог знать практически кошмарном видении.

— Ничего, в чем я видела бы какой-то смысл, — прохрипела я, потерев лицо ладонями. — Мак-Грегор вернулся?

— Еще нет. Мы засекли ликторский разведовательный воздушный расчет, и он устроил им представление-приманку, уводит их в противоположном от нас направлении, — ответил он, словно говорил о какой-то ерунде.

— Насколько это опасно? — тут же напряглась я.

— Жить в принципе опасно, — легкомысленно отмахнулась эта бледная сволочь.

— Рихор! — рявкнула я, не настроенная на шутки.

— Спокойно, девушка. Он ни за что не подставится, просто даст остальным больше времени для маневра и примчится в твои объятия! Это когда ты можешь видеть, он позер и понтовщик, а там-то не для кого эффектные выходки отмачивать.

Может и так, но все утро я провела, всматриваясь в небо в поисках знакомого силуэта, и, заметив его, чуть не спрыгнула со спины Анфима, что был сегодня моим транспортом по настоянию Радомира, хотя мне казалось, что вполне уже в состоянии поддерживать темп перемещения и самостоятельно. Впрочем, была разочарована еще до того, как виверн приземлился. Все нутро не сжалось в приветственной тоске, потому что это был не мой ящер.

— На месте следующей ночевки к нам присоединится две сотни оборотней и кое-кто еще по мелочи, — во всеуслышание заявил наш псевдо-союзник (ну никак не выходило у меня признать его настоящим и перестать подозревать во всем). — Считаю, с завтрашнего дня достаточно уже бегать от ликторов и нужно выдвигаться в сторону цитадели.

— Согласен, — неожиданно поддакнул ему Крорр. — Затягивать дальше — вызывать все большие подозрения у них и подставляться под вероятность обнаружения ими нашей настоящей численности, и после этого высчитать, что является нашей прямой целью, для них будет элементарно. По крайней мере, учесть это как один из вариантов.

— А ничего что стоило бы подождать Мак-Грегора, прежде чем давать отмашку для начала военных действий?! — Волна бешенства ударила в меня, чуть не сбрасывая со спины метаморфа. — Он, вообще-то, где-то там, обеспечивает нам всем безопасность, пока вы тут пытаетесь распоряжаться!

Все без исключения уставились на меня, и я поняла, что ору, как полоумная, и едва ли не трясусь вся от злости… и страха. Страха за чертова виверна, что все никак не возвращался. Как, на хрен, я собираюсь наблюдать за ним в драке, если мои мозги клинит от тревоги за него уже сейчас?

— Летти, тебе лучше успокоиться, или мы запросто получим сейчас выход еще одного ящера, — чуть морщась, сказал мне рыжий. И да, нужно признать, внутри уже знакомо грелось, прокладывая полотно пылающей связи от меня к дракону.

— С твоим самцом все в порядке, — на удивление снизошел до успокоения истерички и Хард. — Я его ощущаю даже отсюда. Скоро вернется.

Он его, значит, ощущает, а я нет? Что, блин, со мной не так?

«Не уродилась виверной?» — услужливо подсказало подсознание, и от этого злость стала горечью.

Киан упал на землю почти как камень, кубарем прокатившись вместо грациозной посадки, и к моменту остановки был уже на двух ногах.

— Что? — сразу ощетинился он на всех, протягивая руки ко мне, как если бы ожидал, что по-детски я сигану ему на шею. И я за малым так и не сделала, потому что в груди резко лопнул наполненный острыми камнями шар, теснивший сердце и легкие, и дышать стало легко, а температура упала. — Детка?

— Да ничего! — раздраженно закатил глаза Хард. — Твоя женщина отстаивает тут права твоего первенства в командовании в твое отсутствие, невзирая на то, что на них никто и не посягал.

— Все хорошо? — спросил Мак-Грегор, игнорируя его язвительность и глядя исключительно на меня.

— Хорошо, — расслабилась я, — но дальше пойду-ка пешком.

— Твои силы нужны для другого, — возразил Киан, подходя к моему мохнатому «коню» и поймав мою ладонь, чмокнул в середину. — Сиди. Я рядом пойду.

Быстро натянув штаны, тогда как Хард ими демонстративно, похоже, пренебрег, он затрусил рядом с перешедшим сразу в рысь метаморфом.

— Итак, теперь нам будет высочайше позволено вернуться к обсуждению ближайших стратегических планов? — зыркнул патлатый на меня через плечо. — Трусливо… ой, простите, благоразумно бегаем дальше, или же наконец перейдем к действиям?

— Я отвел разведгруппу на изрядное расстояние, но понятно, что это ненадолго. А на обратном пути засек основные, судя по всему, силы ликторов.

— В каком составе? — мгновенно отозвался Крорр.

— Три больших транспорта, десяток маленьких машинок, типа той, что расхерачили тогда вудпа, ни одного свободного летуна.

— Ясно, — сухо кивнул Бронзовый. — На каждом макситранспорте может быть от семидесяти до ста бойцов в полном снаряжении, включая тяжелые магизлучатели. Личные маневренные флаеры сто процентов выбраны конкретно для воздушного боя с ящерами, то бишь с нами. Будут тотально все прочесывать, пока не наткнутся на нас так или иначе. Чем располагаем мы, помимо того, что я вижу, плюс две сотни оборотней?

— Мне откликнулись вудпа, но я понятия не имею, сколько их будет, и есть еще кое-что, — ответил Киан. — Рисе прислали несколько стай призрачных шакалов.

Услышав это, Хард даже споткнулся, изумленно оборачиваясь.

— Как ты смог? Они никому, кроме этих мелких земляных червяков не подчиняются!

— Вряд ли это сила моего обаяния, хотя оно бесспорно и огромно, — хмыкнул мой виверн. — Но посланы они благодаря моей женщине, дабы увеличить ее шансы на успех, я полагаю.

— У нее и дракон, и зверюшки, способные глаза отвести и вызвать панику… не многовато ли на нее одну, — ворчливо прокомментировал патлатый, а я стала присматриваться к кустам, желая увидеть этих самых загадочных шакалов.

— Три сотни бойцов — это большая часть гарнизона цитадели, а, учитывая, что разведгруппа, само собой, не одна, то и того больше. Лучшего времени для нападения нам не найти! — после минутного раздумья заявил нам Крорр, останавливая болтовню. — Даже если было призвано подкрепление из других цитаделей, то оно не прибудет массово. Вношу предложение максимально быстро переместиться к цели и атаковать. Но придется оставить некую часть сил здесь, чтобы максимально долго оттягивать на себя внимание здешних бойцов и техники. Нельзя допустить, чтобы они успели ударить нам в спину до того, как мы прорвемся внутрь.

— Здравая идея, — поддержал Киан.

— И все мы знаем, кому лучше остаться прикрывать ваши успешные задницы, — высокомерно хохотнул Хард, прежде чем кто-то продолжил. — Конечно же я. Ты, мальчишка, не отцепишься ни за что на свете от своей женщины, она прикована к дракону, дракон необходим для удачного прорыва и последующего ориентирования на месте.

— Должен сразу предупредить, что эта акция по отвлечению, скорее всего, почти самоубийство, — в тоне Бронзового не было фальшивого сочувствия, лишь четкая констатация факта тем, кто имеет представление, о чем говорит.

— Ну, так складывается удачнее некуда со всех сторон, правда, детки? — продолжил играть хамоватого клоуна патлатый. — Вы избавитесь от моего малоприятного присутствия, и решится вопрос с тем, что я могу обернуться против вас, когда окажитесь внутри, ведь меня там просто не будет. И никакой лишней крови для милах ликторов, ведь моя задача — как можно дольше выплясывать у них на прицеле, беся и отвлекая внимание. А убьют меня, так и хрен с ним, никому не жалко.

— Хард! — рыкнул Киан. — Ник…

— Никто сейчас еще не сказал, что я обязан это делать, но для всех очевидно, что так и надо, — оборвал его бывший друг. — И я полностью согласен! Я — вперед, организовывать стоянку и встречать оборотней.

И прежде чем хоть кто-то успел что-то сказать, старший вивер сменил ипостась и унесся прочь очень низко, практически цепляя кончиками крыльев верхушки деревьев.

Глава 40

Мне совсем не понравился проблеск вины на лице Мак-Грегора, когда Хард исполнил свой трагичный монолог и скрылся вдали. То есть я понимаю, что мой виверн может, скорее всего, испытывать к своему старшему и единственному сородичу привязанность, чувство благодарности и еще кучу естественных эмоций, но это не повод ощущать себя виноватым, потому что именно этого и добивался патлатый гад. Ну вроде как «мне тебя больше не достать, никак не повлиять, так давай, чувствуй себя скотиной хоть за это». И это по меньшей мере, ведь в реальности он может хотеть вообще подорвать боевой дух Киана. С этого козла станется пожертвовать всем результатом похода, только чтобы доказать: все, что сделано с моим участием, — хреново и проигрышно.

Ладно-ладно, я преувеличиваю, и не настолько Хард сволочь. Или настолько? Как же он меня раздражает, лучше бы его и вовсе не было, будто мне больше голову сломать не над чем в преддверии атаки, чем думать о том, что моего мужчину одинаково заденет, причинит боль и возможное предательство бывшего друга, и его геройская гибель на всеобщее благо. Второе станет мучить даже больше. И не только его, между прочим. Но сейчас-то чего мозги себе кипятить!

Метаморфы через пару часов стали как-то странно пофыркивать, будто чуяли нечто неприятное для их обоняния, а вскоре вовсе остановились и ссадили нас, начав оборачиваться и разбивать лагерь.

— Дальше сами пройдем, меты и перевертыши не слишком любят друг друга, — пояснил мне Киан, увлекая за собой между деревьями и сделав знак следовать Крорру, за которым тут же увязалась и Ингина.

— Интересно — почему? — удивилась я, вглядываясь вперед. — Вроде их способности схожи. Чего не ладить бы?

— Думаю… — Мак-Грегор шкодливо оглянулся и перешел на шепот, — оборотни завидуют тому, что меты способны натянуть любую личину, а у них всего единственная вторая ипостась. Зато перевертыши реально сильнее метов, особенно в обличии зверей.

— Тогда вивернов не должны любить и те, и эти, — так же заговорщицким шепотом ответила я. — Ведь вы круче их всех.

— Ну, мы, собственно, выше этой их междусобойной статусной возни, — нарочито заносчиво фыркнул он, обняв меня за талию. Впрочем, тут же исправился, и, опустив ладонь и нагло стиснув ягодицу, с протяжным вздохом пробормотал: — Хочу тебя. Послать бы все эти движняки…

— Верни немного крови к мозгу, — язвительно посоветовал Хард, появляясь из зарослей. — Иногда должен работать и этот бескостный орган, о чем ты, похоже, забыл с некоторых пор.

— У меня одно другому не помеха, — огрызнулся Мак-Грегор и помахал кому-то, мне еще не видимому. — Приветствую, Кай!

Еще через пару шагов открылся вид на стоянку оборотней, которые расположились небольшими группками вокруг крупных стволов деревьев с густыми кронами, наверняка чтобы тяжелее было заметить с воздуха. Все просто огромные мужчины, бородатые, длинноволосые, с мощными торсами, ручищами с бугрящимися даже в спокойном состоянии мышцами, угрожающие, но при этом необычайно, чисто по-животному привлекательные. Не сладкие обаяшки точно, но из разряда самцов, чью завораживающую брутальность нельзя было игнорировать.

Встречал нас рыжий здоровяк, одетый, как и все остальные, в нечто вроде длинной рубахи или не зашитой по бокам туники, накинутой, судя по всему, прямо на голое тело и перехваченной кожаным поясом, и с легко читаемым «я здесь главный» выражением на физиономии. Он, молча кивнув Киану, с интересом мазнул беглым взглядом светло-золотистых, почти желтых глаз по мне, но быстро прервал прямой визуальный контакт, будто тот его обжигал, и уставился за наши спины на Ингину с Крорром.

— Какие… м-хм… большие мальчики, — нахально промурлыкало злое воплощение полукровки, отчего Бронзовый помрачнел и сделал то же, что обычно делал мой ящер: заграбастал девушку и подтянул под свой бок, вызывающе вздергивая подбородок.

Да уж, мое наблюдение о том, что драконы и виверны слишком похожи в аспектах, касающихся собственничества и желания, нет, скорее уж, неодолимой потребности присваивать безраздельно тех, что им дороги, подтверждалось все больше. Мак-Грегор это и не заморачивался как-то скрывать, а вот рыжий поддавался тем очевиднее, чем сильнее в нем было присутствие дракона.

— Хард рассказал мне все о ваших планах, — заговорил наконец Кай хрипловатым раскатистым голосом, — но до нас доходили слухи о ваших разногласиях. Прошу и тебя поведать нам все как есть.

Мак-Грегор охотно начал излагать суть нашей затеи, причем патлатый никак не прореагировал на вроде бы явное проявление недоверия со стороны приведенных им же союзников. Видно, в этом не было ничего необычного, что-то типа обычая оборотней, наверное. По сути — правильно: прежде чем сунуться в драку, лучше узнать, кто за что дерется. Единственное, что меня немного напрягло, — нам никто не предложил ни присесть, ни поесть, хотя весьма внимательно слушающие нас перевертыши с аппетитом наворачивали мясо. Сырое. Или делиться у них не принято, или угощение кровавой свежатиной не все тут считают проявлением вежливости.

Додумать я не успела, потому что в спину ударила волна энергии от оборота Харда, послышалось рычание, вскрик Ингины, и на Мак-Грегора вдруг сразу с нескольких сторон прыгнули здоровенные мужики-оборотни, отпихивая меня, в то время как старший виверн взлетал уже в воздух, стиснув Крорра поперек тела в когтистой лапе. Ах ты, коварная, предающая тварь! Полукровка истошно заорала, мгновенно исчезая, но мне было уже не до нее. Я бросилась на кучу чужой плоти, намереваясь пинать, колотить и рвать зубами, но на моем пути встал Кай, не прикасаясь, но растопыривая руки, изображая из себя непроходимую преграду.

— Все в поряд… — только успел сказать он, и я что есть сил пнула его в коленную чашечку.

Мужик взвыл и припал на одну ногу, открывая мне вид на прижатого к земле амбалами Киана, один их которых что-то торопливо шептал ему. Чего виверн до сих пор не обернулся и не расшвырял их? Воспользовавшись отвлечением Кая на свою конечность, метнулась к Мак-Грегору, но оборотень среагировал моментально, и я прямо-таки как в замедленной съемке видела выброшенную им вперед ручищу, что неизбежно должна была остановить меня, схватив за ногу.

— Только дотронься — и шутки кончатся! — рявкнул из-под туш оборотней Мак-Грегор, причем совсем не задыхаясь под их массой. — И свалите с меня уже!

Те послушались сразу, освободили его. Киан был в полном порядке, а вот в темнеющем к ночи небе происходило нечто экстремальное. Ингина явно пыталась отбить своего мужика у папаши, то и дело появляясь на его шее и нанося сокрушительные удары, как при памятной первой встрече с Кианом. Но Хард умудрялся весьма ловко ее каждый раз скидывать, кувыркаясь, нисколько не жалея, и при этом болтая в воздухе Бронзовым, как недавно мной. Желание дракона выйти и навалять за это виверну ударило в меня мощной волной жара, но неожиданно Мак-Грегор дернул мою руку, притиснул к стволу ближайшего дерева и набросился с оголтелым, алчным поцелуем, врываясь языком между моих зубов едва ли не насильно. Горячность его сексуальной агрессии на несколько секунд вынесла мне мозг, затмевая своей интенсивностью жар драконьего призыва Крорра, а когда я опомнилась и пихнула моего чокнутого озабоченного в грудь, зашипев, что он за время выбрал, картинка в небе уже поменялась. Там кувыркались уже два вивернячьих силуэта. Один зверь, немного меньше и изящнее другого, махал крыльями как-то бестолково и неуклюже, стремительно теряя высоту, а второй подныривал под него, притормаживая падение.

Не прошло и полминуты, как они с треском и рычанием достигли-таки земли, и, пробежав десяток метров вместе с Кианом, я увидела сидящую на заднице голую полукровку, что, открыв рот, таращилась на собственные руки огромными остекленевшими от шока зенками. Финалом сцены был мощный удар в челюсть от Бронзового едва сменившему ипостась Харду, отправивший того прилечь на травке рядом с еще не пришедшей в себя от изумления дочерью. Так его, дракон! У самой костяшки чешутся!

— Ну вот у вас и есть еще одна виверна мне на кой-какую, плохенькую, но замену, — сплюнув кровь, самодовольно сказал патлатый манипулятор, потирая подбородок. — Не сказать, что она способна со мной сравниться, но силы в ней достаточно. Учись, пока я рядом, мальчишка! Никакой возни и заигрываний с ее ящером. Всего лишь и потребовалось — отнять то, что она своим считает, и вот теперь зверь вышел.

— Это он нарочно? Чтобы я… — тоненьким, звенящим от нервозности голоском спросила «добрая» Ингина, переводя потерянный взгляд с Киана на Крорра.

Бронзовый кинулся к ней, обнимая, и злобно оскалился на Харда.

— Можно же было как-то по-людски, — пробормотала я, хотя понимала, что это звучит полной чушью. Где тут люди, и с чего бы этому «отцу года» заботиться о чувствах своего нежеланного потомства.

— Ее больше нет… — всхлипнув, продолжила изливать свое потрясение полукровка, выглядя потерянной, беспомощной. — Я ее не слышу… Что если она исчезла?

— Да все нормально, — пренебрежительно отмахнулся Хард. — Твоей второй половине просто нужно тоже осознать все, и отныне она не будет выходить на первый план, когда ты в этом теле. Но и ты не сможешь пресекать ее животные порывы и кровожадность, когда станешь обращаться. Это и есть наша природная гармония. Привыкай.

— Разве нельзя было с этим подождать до более удобного момента? — вскипел Бронзовый, и я снова ощутила подъем температуры, а заодно и искушение помочь дракону выйти и навалять папаше-придурку от души, но нельзя, он нам целый нужен. — Мало того, что наши кувыркания в небе могли засечь, так еще и ты вывел ее из равновесия совершенно! На познание подобных вещей нужно много времени, и в таком состоянии не дело влезать в заварушку!

А он знал, о чем говорит, между прочим, ведь наше с ним познание граней свободы-несвободы дракона только в самом начале пути.

— Ну так и не позволяй ей встревать! Ты ведь ее мужчина, — язвительно процедил Хард, и я заметила проблеск краткого торжества в его взгляде.

Выходит… он это нарочно именно сейчас? Для того чтобы выбить почву из-под ног у той самой дочери, которую и знать вроде не желал, но вот таким вот придолбнутым, в своем неповторимом стиле, образом решил выкинуть ее из боевой обоймы и сохранить? Исключить из числа идущих на амбразуры? Совсем не верил в наш успех, или таким образом дал о себе знать припозднившийся родительский инстинкт? Попробуй разбери.

— Всем спокойно, он с нами! — рявкнул Мак-Грегор, перекрывая раздавшееся внезапно со всех сторон грозное рычание, сопровождавшее появление из воздуха в нашей живой композиции еще одного персонажа, а именно Рихора.

Себе для памятки: с вампами оборотни тоже, очевидно, не ладят, судя по взаимно оскаленным рожам.

— Ликторы развернули все свои силы и двинулись в обратном направлении! — сообщил Рихор, чуть шепелявя из-за так и не спрятанных клыков, зыркая на перевертышей так же недобро, как и они на него.

— Ну вот и результат чьих-то экспериментов по воспитанию! — со злостью выплюнула я в сторону вполне невозмутимого Харда. — Они засекли вас!

— Да ладно вам, к этому все и шло, чего тянуть-то! — отмахнулся он.

— Привал на ночевку отменяется, — с непроницаемым лицом констатировал Киан, не выдавая своих чувств по поводу выходки своего бывшего наставника. — Мы идем на цитадель без остановок. А ты с оборотнями…

— Знаю-знаю, — развязано перебил его патлатый. — Мы остаемся и удерживаем их тут, сколько потянем. Двигайте уже!

Глава 41

Никто почти не разговаривал, не задавал лишних вопросов, всем было и без того понятно, что вот он, оглушительно затикавший внутри обратный отсчет. И до этого-то все было не шуткой, но теперь все приобрело оттенок неизбежности и окончательности. Не знаю, как у кого, а у меня внутри было чувство, похожее на ожидание какой-то болезненной медицинской процедуры — такой, что ни за что не хочешь проходить, но деться от нее некуда — ну только в тысячу раз сильнее. Сидишь, трясешься на спине бодро рысящего сквозь лес метаморфа и осознаешь, что произойдет все невероятно быстро и сам путь займет больше времени, нежели атака. Долгий бой нам не светит. Или мы ломаем оборону и врываемся сразу, или отступаем и валим, если не погибаем на месте. Проще простого. Вот только с каждым километром, оставленным позади, все сложнее скрывать, что мои зубы уже едва не лязгают от нарастающей нервозности, и моей, и прилетающей от Крорра, который заморачивается не только из-за собственных моральных дилемм, но еще и парится насчет по-прежнему шокировано тихой Ингины. Я внесла предложение ей остаться на скрытых подступах к цитадели, там же, где мы планировали спрятать до времени Рамоса, Веро и Хильду, но она с мрачным видом отказалась и даже огрызнулась на попытавшегося настаивать Бронзового.

Где-то половина оборотней присоединилась к нам, остальные же остались с Хардом встречать ликторов. Где и с кем те самые призрачные шакалы, которых упоминал Мак-Грегор, я понятия не имела, ни разу увидеть их мне так и не удалось. Впрочем, мало понятно, чем могли нам пригодиться эти животные, учитывая, что цитадель, по описанию Крорра, каменный монолит, попасть в который можно только по воздуху. Были еще и входы внизу, точно как в той крепости, где мы тренировались поначалу с кадетами, но они открывались исключительно изнутри, извне их никак не вскрыть.

Едва начало светать, когда мы достигли края леса. Дальше начиналась неширокая зона кустарника и молодых деревьев, что резко обрывалась в ониксовую пустыню. Все, последняя черта. И топтаться у нее даже недолго мы себе не можем позволить, ведь нас могут засечь, и тогда сопротивление будет яростнее и потеряется весь эффект неожиданности.

— Итак, в идеале вы все по земле должны преодолеть полосу пустыни как раз к тому моменту, как мы ворвемся в цитадель и напрямую проломимся к запирающим механизмам нижних ворот, чтобы открыть их для вас, — сухо напомнил всем Киан, выглядя таким непривычно повзрослевшим, что ли. — Напоминаю: мы стараемся не убивать противника без крайней необходимости. Ликторы — крепкие ребята, так что вырубаем, не стесняемся, но не добиваем. Есть несогласные?

Тишина была ему ответом. Если таковые и были, то предпочли промолчать.

Бывшие кадеты стали устраиваться в самых густых зарослях, готовясь к ожиданию. Теперь они сами за себя. Если нас ждет успех — за ними вернемся, если нет — им придется решить, как жить дальше, не говоря уже о том, что перенести ломку от исчезновения Камня, которая закончится неизвестно как.

Крорр оттащил Ингину в сторонку и что-то шепотом настойчиво и эмоционально внушал ей, но девушка только непрерывно отрицательно качала головой на все им сказанное. Ясно, последняя акция по недопущению ее вмешательства в бой терпит фиаско.

— Как бы я хотел сейчас быть на месте дракона, — тихо произнес Киан над моим ухом, обняв со спины.

— Почему? — спросила, разворачиваясь в кольце его рук и утыкаясь в шею лицом. Боги там, провидение, силы вселенной — неважно, кто и что, умоляю, сделайте так, чтобы это не в последний раз.

— Потому что у него есть право и возможность просить свою женщину не лезть в драку, а у меня нет, — со вздохом ответил мой виверн. — Потому что, когда станет горячо, именно он будет тем, кто станет хранить твою жизнь, а я должен буду болтаться где-то на периферии.

Да, это мы решили сразу, что лететь мне придется к цели на драконе. Бой — вещь непредсказуемая, и потерять нам контакт или испытывать прочность связи расстоянием в его процессе — откровенное безумие. Блин, я хочу просто закрыть глаза и притвориться, что все сон, что стоит проснуться, и опять буду где-нибудь на лежбище из шкур в недрах гигантского дерева-убежища, а рядом сопит голый Мак-Грегор, и все, что нам нужно, — проснуться, добыть поесть и опять погрузиться друг в друга. Пожалуйста, пусть случится чудо и хоть одно мое желание в этой жизни станет реальностью, хотя бы за то, что ничего прежде ни разу не сбывалось! Случайное везение, отчего нет-то? С каждым придурком в этом мире такое хоть раз да приключается, почему не со мной?

— Эх, так и не свезло нам устроить жаркую ночь перед битвой, — хмыкнула я, стремясь увести нас от столь болезненной темы неизбежности и пряча собственную панику. — Не по-киношному вышло, там всегда главгеры отчаянно и горячо трахаются перед часом Икс. Правда, я всегда задавалась вопросом, как они потом не чувствуют себя как сонные мухи после целой-то ночи постельной эквилибристики, потому что ну реально, глупость же — вот так напрягаться…

Я заткнулась, неожиданно поняв, что по-дурацки тараторю какую-то хрень, а голос ломается, оттого что горло перехватывает, а глаза жжет от выступающей влаги.

— Это все адреналин, детка, — ответил на мой бред Мак-Грегор сипло, и я увидела, как его кадык дернулся перед моими глазами, когда он сжал мою талию и затылок так, словно хотел втиснуть внутрь себя, спрятать где-то там, за ребрами. Я и сама желала того же, цеплялась и вжималась в него, запрещая себе разреветься. Я не трепетная девица, провожающая своего мужчину в бой и поливающая дорогу слезами, я иду вместе с ним и раскисать не имею права.

— Скоро совсем рассветет, — вмешалась в наши обнимашки, больше напоминающие усилия прорасти друг в друга, полукровка. — Пора.

Позади нее стоял Бронзовый, темнее тучи, пялясь в сторону, где перевертыши сбрасывали свои туники и перекидывались в громадных зверей — некую жутковатую помесь волка и медведя — просто горы сплошных мускулов и густой темной шерсти.

— Дракон, береги мою женщину так же хорошо, как я собираюсь беречь твою, — глядя исподлобья, приказал Мак-Грегор, и Крорр сухо кивнул ему, сжимая челюсти так сильно, будто боялся — расцепи он их, и из его рта польется море того, чему сейчас не время и не место. — Уходим сразу резко вверх, опускаемся прямо над цитаделью — так попасть в нас будет в разы тяжелее, чем при горизонтальном подлете. Ты готова, детка?

Не знаю, как к такому можно было и правда оказаться готовой. Даже если все это время только к тому и шло, и без конца держать это в разуме.

— Люблю тебя, — не оборачиваясь, обронила я и, запихнув куда подальше свои страхи, сосредоточилась на том потоке энергии, что связывала меня и зверя Бронзового.

Тот откликнулся сразу, явно томясь в предвкушении будущего сражения. Оно волной промчалось и по мне, но внезапная мысль о том, что мы даже не поцеловались с Мак-Грегором на прощание сбросило всю концентрацию, отшвыривая ящера обратно. Нет-нет-нет, я не стану называть это прощанием, не стану! Мы собираемся победить, жить, любить долго-долго, я это зубами и ногтями выгрызу! Врезав себе воображаемо от всей души, я снова сосредоточилась, прокладывая прямую гладкую дорогу, распахивая прежде казавшиеся такими тяжелые двери сознания, призывая дракона на свободу. И он появился в этот раз бесшумно, запросто, как воздух вырывается при облегченном вздохе, замирая черным исполином между деревьями, выглядящими на его фоне тростинками. Оборотни шарахнулись подальше, порыкивая и скуля изумленно, а, я, запретив себе оборачиваться на того, кто теперь стал смыслом самого моего существования, шагнула ближе к черному монстру, высматривая способ взобраться на эту громадину. Крорр, одарив стоящую где-то позади меня Ингину пристальным тоскливым взглядом, развернул крыло, накрывая им приличное пространство на земле и создавая кожистый трамплин-мост. Поднявшись, я намеревалась умоститься перед первым костяным шипом на стыке длинной шеи и спины, но дракон пророкотал что-то и тряхнул отрицательно головой, и я каким-то образом поняла его посыл и села между первым и вторым здоровенным наростом. Так выходило, что обзор у меня перекрыт почти полностью, но впереди и сзади появилась вроде как непробиваемая защита, оставляющая меня уязвимой только по бокам. Ну вот и все.

— Поехали, — прошептала под нос, бросив-таки взор на уже обратившихся Киана и Ингину, титаническим усилием заставляя себя не упустить ни капли контроля над замкнувшимися потоками энергии, буквально осязаемо переливающимися из меня в дракона и обратно. Очевидно, как-то так это и должно происходить правильно, когда именно связь ты выдвигаешь на первый план, не создавая ей никаких препятствий, и тогда она не истощает, а, наоборот, делает сильнее.

Рывок в небо сплющил мои внутренности, дух захватило, почти как от первого полета с Кианом… но с ним было лучше, там было мое. Стоп! Нельзя!

Солнце всходило за спиной, мы же летели в еще непроницаемую для меня густую серость, на фоне которой одиноко торчал средоточием мглы силуэт цитадели, как черный зуб давно умершего мифического исполина. Скорость была головокружительной, и полосу пустыни мы преодолели меньше чем за минуту, но нас заметили, и на фоне мрака крепости засверкали поначалу одинокие голубоватые вспышки, а в мой разум ворвалось: «Держись!» Крорр закувыркался, мечась вправо-влево, уходя из-под обстрела, я же намертво вцепилась в шип передо мной, направляя все свое внимание на полную отдачу ему и нашему контакту. Дракон, нам необходим сейчас исключительно дракон, человеку здесь пока не место! Давай же, громила, снеси всех на хрен, покажи им всем, что за мощь в тебе, пусть увидят, в чем им отказано всякими уродами!

Оглушительный рев возвестил о все же пропущенном попадании, и я заорала вслед за ящером, ощутив фантомную, но острую боль в правой руке. Бронзовый перевернулся, я увидела приличных размеров дыру в кожистом опахале крыла, но, к моей радости, она затягивалась прямо на глазах. А в следующую секунду мы практически рухнули на плоскую крышу цитадели, снося и огневую точку, и всех, кто стоял за излучателем. Их оказалось еще пять, и ликторы торопливо разворачивали тяжелые орудия, целясь в моего дракона, рискуя при этом перебить и друг друга.

— Раскидай их! — в бешеном азарте закричала я, пусть мой боевой зверь и нисколько не нуждался в понуканиях, и первые бесчувственные тела, срубленные скользящими прицельными взмахами громадных крыльев, полетели раньше, чем я закончила.

Двое вивернов присоединились к уничтожению противовоздушной обороны цитадели, сбрасывая сами излучатели вниз и глуша ошалевших, однако яростно сопротивлявшихся ликторов.

Но несколько из них все же успели добежать до большого люка, где начиналась лестница в глубь каменного монолита, и тяжеленная металлическая блямба стала стремительно закрываться, отнимая у нас шанс для легкого проникновения внутрь.

Крорр прекрасно понял, к чему идет, и, швырнув Киану одного из ликторов, в два прыжка оказался у люка. Просунул в уже едва видневшуюся щель когти одной из передних лап и остановил работу механизма. Заскрежетало, засвистело, в щель начали палить снизу, дракон заревел, оглушая, посылая мне при этом: «Слезай!»

Я послушно скатилась с его спины, отбегая, чтобы не помешать, и зацикливаясь лишь на том, чтобы удерживать нашу связь, и вот теперь это начало реально отнимать мой «заряд». Но я с готовностью открылась, отдавая его.

Крорр, рыча и клацая зубищами, тянул многотонную крышку люка, она не поддавалась — что-то там заклинило, но тут к нему присоединился Киан, вцепившись рядом и отчаянно замахав крыльями, силясь вырвать металл с корнем. И тот не устоял под напором сразу двух монстров, натужно застонав, убрался с нашей дороги, и в тоже мгновение Крорр опустил здоровенную башку в отверстие, куда едва вошел его нос, и выдохнул гудящий яростный огненный поток. И все, стрельба прекратилась. Окатив пламенным потоком глубины прохода еще раз, дракон отшатнулся и уставился на меня. Пора было выходить на сцену человеку.

И я что есть сил навалилась на воображаемую дверь, закрывающую прибежище ящера, прося у него прощения за заключение, тогда как в меня бил его отчетливый упрек. Еще не нагулялся, не набуйствовался, еще весь кипел и полыхал.

— Я вперед, вы — за мной. Войт — замыкающая, — рявкнул мигом обернувшийся Киан и прыгнул в развороченное и еще дымящееся жерло прохода.

Глава 42

Хорошо, что я была обута — от стен и пола шел жар, и Ингина впереди меня тихонечко зашипела. На тела самых первых Крылатых, через которые пришлось перепрыгивать, я старалась не смотреть. Без жертв совсем не выйдет, мы это знали-знали-знали. Но уже когда спуск стал коридором какого-то уровня, обгоревшие начали подавать признаки жизни, а значит, можно надеяться, что при регенерации их породы они исцелятся.

— Влево! — скомандовал Крорр бегущему впереди Киану. — Теперь снова вниз!

Из бокового коридора на нас выскочила парочка крылатых, и на секунду они зависли, уставившись именно на голого рыжего.

— Декурион Крорр? — ляпнул один, продолжая целиться тому в грудь, но реакция настоящего опытного вояки была молниеносной. Один бросок — и первый ликтор рухнул, как подкошенный, от удара в челюсть, а второй был отброшен с разворота прямо в «гостеприимные» объятия моего виверна, который технично придушил того. Не насмерть.

Кивнув Киану на ближайшую дверь, Крорр торопливо подхватил свою жертву под мышки и закинул в какое-то помещение, а после того, как Мак-Грегор отправил туда и второго, точечно выстрелил в замок, сплавляя его.

— Время теряем, — проворчал Киан, но смотрел одобрительно. — Слушай, а дракон нам обязательно еще понадобится в ближайшее время?

От того, как этот хитрозадый зыркнул на меня, я сразу поняла, в чем состоит его гениальная идея. Спрятать точно так же, пока вся жара не кончится.

— Даже не помышляй! — оскалилась я, впрочем прекрасно зная, что не мое слово тут последнее. Решит запереть — запрет, хоть весь мозг я ему потом выем чайной ложкой.

— Мы не можем пока быть стопроцентно уверены в успехе. Хочешь оставить Войт тут как подношение врагам? — ответил дракон, и на этом вопрос с ограничением моей свободы ради защиты был исчерпан.

Дальше мы продвигались вперед быстрыми перебежками, сворачивая, кажется, петляя, снова спускаясь, сталкиваясь с на удивление малыми группами ликторов, хотя наверняка сейчас их основная масса должна нестись на помощь на крышу. Но, очевидно, Крорр прекрасно знал тут все ходы-выходы, и мы обошли их какими-то боковыми малоиспользуемыми коридорами. До нас доносился только шум, топот и завывание сирены.

— Сейчас будет горячо! Это аппаратная и комната слежения, они точно в курсе, что мы пришли, и внезапностью тут не возьмешь. Нас уже ждут и встречают, — предупредил Крорр перед одной из дверей и сунул мне в руки отнятое у бывших сослуживцев оружие: — Куда жать — знаешь. Остаетесь здесь, пока мы не расчистим территорию.

— Я не… — начала полукровка, но Мак-Грегор грозно рыкнул: «Вы его слышали. К стенам прижались. Обе!» И саданул по железному полотну босой ногой.

Еще. И еще раз. Скрежет, шипение запирающего механизма, вспышки выстрелов излучателей, от которых Мак-Грегор уходил, двигаясь с немыслимой для человека скоростью. Бронзового я не в состоянии была отслеживать, он просто выпал из тоннеля моего восприятия, направленного на одного Киана, на звуки его резких выдохов и сдавленную ругань, когда уже не могла видеть, и все это улавливала отчетливо даже сквозь весь хаос сражения. Будто все во мне было направлено на него одного, а остальное — белый шум. Грохот чего-то огнестрельного, характерные щелчки пуль, врезавшихся в стену напротив нас с Ингиной. Осколки камня брызнули во все стороны, и один из этих паскуд пропорол мои штаны и пробил насквозь мышцу икры. Ингина вскрикнула, наклоняясь, но я отмахнулась, быстро разодрала штанину и связала концы, приостанавливая кровотечение.

— Главное, кость цела, — прошипела сквозь зубы. Но, блин, теперь я могу стать реальной обузой для всех. Плохо.

— Можно! — крикнул из помещения Киан, и, стараясь не хромать, чтобы не оттягивать на себя и крупицу внимания, я бросилась внутрь за полукровкой.

Здесь было что-то вроде комнаты наблюдения и операторов — кругом висящие в воздухе экраны, сенсорные панели и прочая ерунда. Тела шести крылатых были оттянуты в дальний угол, и я не смогла бы навскидку сказать, выжили ли они, да и не слишком меня это занимало, когда увидела кровь на плече и правом бедре Мак-Грегора. Но он резко пресек мою попытку рассмотреть его ранения ближе, зато мое разглядел прямо сразу и оскалился как-то совсем уж страшно, но промолчал. Крорр судорожно метался, пытаясь сообразить, где же управление нижними воротами. Киан пихнул ко мне одно из самых уцелевших кресел тут, кивком велел сесть и переместился к развороченной двери, начав оттуда всматриваться в изображения на еще действующих экранах.

— Скоро? — дернул он возившегося с техникой Бронзового. — Наши на подходе!

И действительно, парочка голографических мониторов демонстрировала целую лавину разномастного зверья, что катилась по пустыне к подножию цитадели. Вдруг один из оборотней, а потом и жуткий монстр, бывший, скорее всего, одной из личин метов, закрутились на месте и рухнули, сбивая строй остальным. Судя по всему, ликторы добрались опять до крыши и начали отстрел на подходе. Погано!

— Ну же! — хлестнул голосом Киан Крорра. — Их сейчас всех так положат, если не впустим. Они же идеальные мишени.

Все новые и новые наши соратники падали под самыми стенами проклятой цитадели мертвыми или корчились, страдая от тяжелейших ран. Каждая секунда задержки стоила чьей-то жизни, и смотреть на это было невыносимо.

— Я ищу! Я чертов боец, а не местный техник-привратник! — огрызнулся Крорр, и ко мне от него прилетел импульс ярости дракона, пожелавшего спалить тут все к хренам и громить крепость, пока останутся одни руины. Спокойно, большой парень, прежде чем расхреначить эту богадельню, нам нужно много чего отсюда забрать.

— Ладно, но потом не жалуйтесь, суки, — пробормотал мой виверн себе под нос, явно не обращаясь уже к дракону, и взгляд его будто остекленел.

А спустя минуту на экранах появились сотни темных точек, что, быстро приближаясь, становились уже знакомыми мне монстроворонами. Вудпа. И тогда же бронзовый издал радостный вопль, найдя нужное в хитросплетении панелей.

Где-то рядом загрохотало, даже стены дрогнули, и волна взбешенных зверей хлынула в медленно открывающийся провал нижних ворот крепости. Ну вот почти и все. Мы внутри. Теперь нужно еще не устроить из нашей первой победы элементарную бойню проигравших.

— Валим отсюда! — приказал Мак-Грегор, прислушиваясь к явно приближавшемуся топоту.

— Еще нет. Нужно закрыть проход и доступ сюда. Нам не нужны незваные гости, пока не закончим со своими делами! — возразил Крорр, продолжая возиться с аппаратурой. — И где-то надо еще найти, как отключить излучающее поле — оно против вампов.

— Ну тогда у нас посетители. Детка, мелкая, ну-ка отошли в тот уголок и легли на пол! — скомандовал мой виверн, но молчавшую по сию пору Ингину бомбануло:

— Я что, сюда просто пробежаться за вашими голыми задницами пришла? — рявкнула она и, прежде чем Киан успел хоть как-то среагировать, исчезла, а через секунду топот стал шумом свалки, прорезаемый звонкими визгами на выдохах полукровки.

Крорр дернулся за ней, но Мак-Грегор его остановил:

— Заканчивай! Мелкая права — она не беспомощная!

— То же самое о Войт скажешь? — озлился дракон.

— Смотря что за противник, — невозмутимо пожал плечами Киан.

— Дорога чиста! — с гордым видом объявила появившаяся в дверном проеме Ингина, умудрившаяся себе уже и рубашку у кого-то урвать.

— У меня тоже все готово. Нижние ворота я пока закрыл, заблокировал выходы из ангаров для личного воздушного транспорта на средних уровнях. Теперь никто: ни командный состав, ни ученые — покинуть цитадель не сможет. Все, что осталось, — сломить последнее сопротивление, найти всех, кто спрячется и сможет преподнести нам паршивый сюрприз в спину, и тогда отправляться в архивы, лаборатории и хранилища за информацией и осколками.

— Ну, удачи нам! — почти с облегчением ответил Киан, подойдя ко мне и бегло осмотрев повреждение. — Летти, пока нести я тебя не смогу, ты все время держишься позади меня и любуешься на мою великолепную задницу!

Ясно, мой мужчина почти вернулся в свое привычное состояние, и, несмотря на то, что я считала, что рановато расслабляться, не радовать это не могло.

Сказать, что дальнейшее я запомнила достаточно четко, сложно. Мы шли по коридорам. Тела, раненные, тела, раненные, свои, чужие. Огромный зал с высокой трибуной и галереями по кругу, куда согнали толпу уцелевших. Крылатые, сверкавшие взглядами, полными ненависти, презрения, боли, страха, скалившиеся на окруживших их с такими же яростными гримасами метов и перевертышей. Просто бушующее море взаимной злобы, рядом с которым трудно даже дышать. Как эти существа смогут сосуществовать рядом, хотя бы терпя друг друга, а не вцепляясь при любой возможности в глотки? Сколько поколений понадобится, чтобы забыть такое количество смертельных обид? Что если все зря и единственное, что мы сделали, — это окончательно дали выход разрушительному хаосу, что разнесет все и всех без разбору? Крорр, отдававший команды отсортировать бойцов от ученых и молодежи, проклятия и обвинения в предательстве, несшиеся в его адрес. То и дело вспыхивавшие новые потасовки, когда кто-то из наших оказывался не в состоянии сдерживаться, или кто-то из ликторов провоцировал, фанатично бросаясь в рукопашную. Новые раненные и убитые. Кровь, рычание и ненависть-ненависть-ненависть.

В голове начало звенеть, я на чем-то сидела, Мак-Грегор где-то раздобыл аптечку, перевязал мне икру, не обращая внимания на свои раны и мои попытки на это указать.

— Детка! Детка! — донесся до меня его голос как будто с какого-то удаления, пусть вот он рядом. — Летти, совсем плохо?

Нет, мне вроде не было плохо. Скорее никак. Опустошение. Вот что это было. Очевидно, моя «батарейка» выбрала этот момент, чтобы окончательно сдохнуть, прежде ей это не давало сделать напряжение боя и дикая тревога.

— Ну-ка, будь моей плохой девочкой! — сказал Киан и атаковал мои губы, сталкивая свой язык с моим, и я узнала на нем вкус его крови. И это было последним, что восприняла во всем окружающем бедламе перед тем, как меня вырубило.

Глава 43

Нет, мой предсмертный хрип о помощи не был услышан никем из всех тех, нити чьих жизней протекали прежде сквозь меня, питаясь и возвращая магию естественным путем, сберегая остатки разбитой гармонии, что еще как-то позволяла мне сохранять себя живой. Сразу несколько меня-осколков выплеснули из себя последние капли энергии-крови и погасли. Им уже никогда не напитаться силой обратно, не стать мощнее и больше, не прорасти обратно в жизнь. Этих частей меня больше нет, потеряны, но еще совсем чуть-чуть, самая малость других хранит остаточную искру, излучает надежду. Все, что им нужно, — это покой, связь с тем океаном-вселенной, что способна напоить благословенной влагой возрождения. Это лишь крупицы от меня прежней, крохи, пылинки, но у них есть шанс стать настоящими зернами, что в благодатной почве вернут все к истоку с новой силой. К гармонии, к пению чужих сердцебиений, пронизывающих насквозь, к тому самому парению в густой, интенсивно-великолепной пелене красок, звуков, ароматов, которых нет в окружившей сейчас меня сплошной мгле. Пусть это буду уже не я, но мое продолжение, ведь так всегда происходит с теми, кто проносился сквозь меня, вбирая и отдавая. Они существовали так, перетекая друг в друга, продолжаясь почти неизменными или меняясь до неузнаваемости, но продолжались, краткие мгновения в песне моей вечности. И вот теперь настала моя пора?

— Детка, пора просыпаться, тут для нас столько всего интересного. — Голос Киана потянул меня из странного сна, что скорее напоминал трансляцию какого-то чужого сознания в мое. Настолько необычного, чуждого человеческому прямолинейному восприятию, что я сама себе показалась некой ограниченной песчинкой, не способной воспринять всю необъятную картину им преподносимую, ну просто потому, что нет у меня для этого достаточно места в мозгах. Это нечто было в миллион миллионов раз объемнее, огромнее меня, древнее, первобытнее в такой степени, что в голове не укладывалось. Это был РАЗУМ, рядом с которым мой собственный был лишь точкой на огромной карте, что ли. Не стоило и пытаться осмыслить его интенсивность и мощь, но кажется, не за этим ко мне и взывали. Или не только ко мне, а ко всем, кто мог бы услышать и понять: огромное, первобытное, некогда всеобъемлющее и всемогущее ОНО было на грани умирания, исчезновения и взывало о пощаде, не спасении, а покое, шансе возродиться, и все, что ему для этого нужно от наших жалких силенок, — освобождение от того, тех, кто вытягивает сейчас из него остатки жизненной силы. Как-то так, похоже. Осталось понять, кто или что взывает в моих снах. В пространстве грез это было актуально, реально, но вот при пробуждении начинало казаться бредом, озвучить который не имею понятия как.

— Детка? — снова позвал Мак-Грегор и потрогал мой лоб, и вот теперь я открыла глаза. — Как ты? По всему уже должна быть в порядке.

Нет, я была не слишком-то в порядке, и дело не только в продырявленной икре. У меня ныло все тело, гадко так, как при невысокой, но ощутимой температуре, вызывающей противный нудеж даже в костях. И, судя по хмурому взгляду моего виверна, выглядела я тоже не супер.

— Как наши дела? — прокаркала и поперхнулась сухостью в горле, а губы готовы были треснуть, как будто пару дней бродила по пустыне на ветру.

Мак-Грегор поднес к моему рту бутылку, и я стала жадно глотать воду.

— У нас практически все по плану. Всех бойцов ликторских отсеяли и отправили вниз, в их собственный карцер. Заодно освободили оттуда кучу народу. Ты обалдеешь, кого там только не было, детка! Даже старушку лет под девяносто там нашли, прикинь? Причем она самый обычный человек, хоть и явно выжила из ума. Но не суть. Молодняк отправили обратно на учебный уровень — будем вести разъяснительные беседы и агитацию, как времени побольше станет. Швыряться зернами прозрения, ага. Авось у кого и прорастет. Ученых дракон запер по одному и прессует по очереди потихоньку. Они, естественно, пока все вместе все из себя такие «усрусь-не покорюсь, никакого сотрудничества с тварями», но по одному-то быстро жажда жизни в каждом просыпается, и запоют скоро, как миленькие.

— Я долго тут валялась? — осмотрела наконец полутемное помещение, что было, похоже, чьей-то спальней. Совсем небольшая комната с двумя неширокими койками вдоль стен.

— Шесть часов тринадцать минут. Примерно, — без запинки ответил Мак-Грегор, не отпуская с лица беззаботной улыбки, но в глубине его карих глаз я без труда прочитала, как ему далась каждая из этих минут. — Изрядно подпитался от тебя дракон.

Боюсь я, что дело вовсе не в драконе. Тут что-то глобальнее, подозреваю, ну или я совсем мозгами поехала уже.

Шевельнув ногами, сразу ощутила боль в ране, скривилась, но не время валяться. Рыпнулась встать самостоятельно, но Киан пресек это на корню.

— Куда, блин?! — возмутился он. — Иди на ручки!

— Мне в туалет, вообще-то, надо.

— А то я не догадался! — фыркнул он, поднимая меня, и тут же замер, уставившись на пропитавшуюся насквозь свежей кровью повязку. — Какого она так плохо заживает? После прокачки ликторской у тебя же такое за пару-тройку дней совсем зарасти должно было!

Есть у меня некие подозрения, но нужны хоть какие-то факты, чтобы не выглядеть чокнутой, делясь ими.

— За Рамосом и девчонками кого-нибудь отправил? — спросила через дверь, когда Мак-Грегор водрузил меня на белый трон и вышел.

— Э-эм-м, с этим небольшая заминка, детка. — По тону я тут же просекла, что размер заминки был с гребаного динозавра.

— М?

— Дело в том, что теперь между ними и нами стоит целая чертова армия этих псевдопотомков драконьих, — пробормотал Мак-Грегор. — Как только Крорр снял это противовамповское поле, появился Рихор и сообщил, что вся долбаная эскадрилья крылатых гадов ломанулась в цитадель напрямую. Харду не удалось втянуть засранцев в бой, они тупо уклонились, отправив ему на растерзание парочку мелких своих летающих машинок. Короче, вышло, что не Хард остановил и отвлек вражин, а они, типа, пожертвовали малым, чтобы отвлечь его. И к ним подтянулось еще подкрепление отовсюду.

— Много?

— Ну-у-у… — повертел головой Киан и скривился: — Нормально так. Еще два больших транспорта и своих ходом там по мелочи… может, пару сотен.

Ого, да к нам, наверное, все поголовье крылатых приперлось. Не думаю, что их больше тыщи вообще наберется, хотя черт их знает.

— Так это мы теперь в осаде, выходит? — я сделала пару прыжков ему навстречу, покидая санузел на одной ноге.

— Ну как сказать, у нас тут прям какой-то слоеный пирог образовался. Под стенами доблестные стражи непонятно чего стоят, за ликторами — Хард, оборотни, еще чуток метов пришло на зов, твои шакалята. Мы, кстати, едва успели все тут замуровать, прежде чем старые хозяева явились. Так что, очевидно, что все мы на данный момент в раздумьях — как быть дальше. Крылатых набралось до хрена, но положение у них не самое выгодное. Пойдут сначала на Харда — в спину можем мы ударить, они же не знают наших полных сил и возможностей. Надеюсь. Решат сначала цитадель вскрыть и нас прижучить — в задницу старший вопьется.

— Но ведь и нам здесь вечно не просидеть, — покачала я головой. — Столько народу… Запасы тут хоть какие-то есть?

— Есть, но надолго их не хватит. Да и сама понимаешь: меты, перевертыши, бывшие пленники, прошедшие через пытки и опыты, запертые в одной здоровой каменной консервной банке с недавними мучителями и тюремщиками… — Киан покачал головой и изобразил руками взрыв. — Надо дожимать ученых, забирать осколки, делать тебе эту фигню с обратным Одариванием и прорываться отсюда к чертовой матери, или скоро по колено в крови здесь ходить будем. Если бомбанет, никто уже не будет разбираться, где вояки, где ученые, где молодежь необстрелянная.

Да, времени рассиживаться и кропотливо изучать ликторскую главную вотчину у нас нет. Берем что нужно и валим, по возможности приведя все за спиной в негодность.

Я подумывала сыграть почти самостоятельность и пойти, лишь опираясь на Мак-Грегора, но чего уж выделываться, когда твоему мужчине тебя носить не влом, а самочувствие не айс и лучше не становится, каким бы бодрячком я ни старалась прикинуться. Погано мне, погано, и хуже как раз от того, что жрут подозрения — все еще хуже, чем мне представляется.

По пустынному коридору Киан понес меня в сторону неясного шума впереди, но вдруг нахмурился и пробормотал что-то нелицеприятное себе под нос, а я аж подпрыгнула и охнула с перепугу, когда из полумрака очередной приоткрытой двери на нас шагнуло натуральное привидение. Очень высокая и неимоверно худая старуха с длинными, растрепанными, совершенно белыми волосами, пустыми, кажется, незрячими глазами, бледной, желтовато-пергаментной кожей с тысячами глубоких морщин и в выцветших сто лет назад лохмотьях выступила нам навстречу.

— Вы слышите… не можете не слышать… нельзя не услышать… — забормотала она практически бессвязно, протянув к нам свои костлявые руки в пигментных пятнах. — Оно же взывает ко всем! Умирает! Совсем-совсем без сил… Слышите?!

— Это та бабка из самого глухого угла местного карцера, про которую я тебе говорил, — недовольно пробурчал мой виверн, пытаясь обойти неумолкающую старуху по дуге. — Бабуля, мы старость уважаем, но больно сейчас не до вас!

— Умрет, и его никогда не будет… — продолжила свою речь женщина, будто и не слышала его вовсе. — Не вырастет заново, не оживет, ни одного семени не останется. Свобода и покой… свобода и покой…

— Постой, — слегка толкнула я в грудь уносящего меня Киана. Безумные слова странной бывшей пленницы были прямо-таки отражением моего не менее безумного сна.

Наверное, мое потрясение легко читалось на лице, потому что Мак-Грегор зачастил:

— Летти, жалко ее, понимаю, — не слишком-то был рад он задержке. — Вообще, сука, не вкурю, зачем держать и мучить в застенках старуху. Она-то им что сделала? Но нам сейчас реально не до нее, после сами о ней позаботимся, хочешь? Если сами будем в порядке, и ее не бросим.

— Угаснет — плохо всем будет… Магия пропадет… обратно не вернется… умрет гармония, — продолжала свой бубнеж женщина-призрак. — Покоя нужно… покоя нужно… покоя-покоя-покоя.

— Бедняга, совсем умом поехала, — покачал головой Мак-Грегор и собирался пойти дальше, но я взбрыкнула в его руках и выскользнула на пол, приземляясь на здоровую ногу.

— Кому покоя? — схватила я похожую на сухую ветку кисть.

— Ты тоже слышишь? — вскинулась она, лихорадочно сверкнув глазами-провалами и оскалившись-улыбнувшись беззубым ртом. — Ты слышишь?

— Летти! — позвал меня Киан, обхватывая за талию и стараясь оттащить от нее, но я отмахнулась.

— Кто это? Кто взывает о покое?

— Оно. Он. Она. Все.

Ответ, само собой, чрезвычайно информативный, но не это главное. Я не единственная, к кому обращается нечто из моего сна. А значит, это не какая-то бесполезная фигня, навязчивый глюк, идиотские игры подсознания. Это то, чем и кажется, — прямой призыв о помощи, о спасении… Вот только чей?

Глава 44

Снабдив Летти, на мой взгляд, каким-то бредом вместо ответа, странная старушка потеряла, наконец, к нам интерес, и замечательно. Нам совершенно не до бессвязных речей и глюков полоумной ликторской жертвы, как бы жалко ее ни было. В который раз у меня закипало внутри, когда вспоминал, как вытаскивали из каморок-застенков вампов, оборотней, рисе и эту вот чокнутую даму. Ужас, агрессия, отчаяние на каждом лице или морде, кандалы, как в средневековье, да еще и с магическими составляющими, следы истязаний, отравляющие ошейники и какой только еще хрени не повидал там. Да, я нормально отношусь к необходимой жестокости, чужие боль или гибель не потрясают меня до глубины души просто потому, что смерть — это неотъемлемая часть жизни. Выживание невозможно без борьбы в той реальности, в которой я существую, а борьба приводит к своей и чужой боли и может убить. Ничего не поделать, и толку-то впадать в уныние и посыпать голову пеплом каждый раз, когда сталкиваешься с этим лицом к лицу. Поэтому я вполне был готов забыть старушку, лишь потеряв ее из виду, но вот моя Стрекоза почему-то нет. Ее, похоже, прям сильно загрузила вся эта галиматья, и только этого мне еще не хватало. Достаточно было и беспокойства по поводу явно нездорового вида любимой, что я старательно прятал, не желая напрягать ее еще больше. Да и сказать моей женщине «детка, ты дико хреново выглядишь», у меня язык не повернется. Не то чтобы Летти была из тех принцессок, которые за такое и глаза выцарапают, но приятного в любом случае мало, начнет собирать последние силы, скрывать свое состояние, корчить тут оловянного солдата — это же Войт! Но все равно ее чрезмерная задумчивость после столкновения со старухой неприятно скребла внутри.

— Детка, скажи мне, — не выдержав, я остановился, не доходя десятка метров до входа в главный зал цитадели, где сейчас находился импровизированный лагерь оборотней, что принципиально отказались устраиваться на недолгий отдых в бывших ликторских спальнях. Так и улеглись и расселись на полу, дремля вполглаза.

Меты, кстати, выбрали себе другой зал, зиккурат, уровнем выше, поменьше и пороскошнее. Там, судя по всему, проходили совещания командного состава.

— Я что-то медленно исцеляюсь, — признала моя девочка очевидное, и я сглотнул, давясь своей тревогой, и выдал ей ободряющую улыбку.

— Ерунда, просто все нервы и силы ушли на эти движняки, и твоему организму нужно чуть больше времени. — Пусть успокоится, а я душу вытрясу из местных умников, если она у них есть, но заставлю вылечить мою Войт. Не нравится мне ее жар, слишком заметная слабость и этот рассеянный, будто обращенный внутрь взгляд.

— Нет, думаю это не так, Киан, — сдвинув брови, покачала Летти головой. Ну да, часто ли мне ее удавалось по-настоящему обмануть? Она меня словно насквозь видела еще с того момента, как глаза свои охрененные открыла в том транспорте. — Ты был ранен сильнее и что? Одни отметины остались, все зажило.

— Де-е-етка, ну не равняй мою регенерацию и свою, пусть и прокачанную. — Да, родная, и не дергай меня самым больным за нервы, напоминая, насколько ты уязвима по сравнению со мной и станешь еще больше, обрати мы Одаривание вспять.

— Не в том дело, — отмахнулась она, — общее самочувствие у тебя же в порядке? — Я кивнул. — А у остальных? Я имею в виду у всех, кто не люди, как я, изначально.

— Вроде да, — ответил, все еще не понимая, к чему она ведет.

— Мне Рихор нужен, — вдруг заявила она. — Он ведь сможет смотаться к Веро и Рамосу с Хильдой. Мне необходимо знать, как они.

Женская логика? Как с ее восстановления мы перепрыгнули к посторонним людям?

— Летти, парень сейчас немного занят, мы, оказывается, нашли тут кого-то из его прямой родни, он пытается привести их в божеское состояние, а отыскать здесь желающих покормить добровольно досыта пару-тройку вампов трудновато, сама понимаешь.

— И все же, — заупрямилась Стрекоза, — это реально важно.

— Объяснить не попробуешь получше?

— Я бы с удовольствием, но сама еще не до конца соображаю, что к чему и не бред ли это.

— Бред — не бред, ты же знаешь, что я в любом случае с тобой и за тебя.

— Я тоже тебя люблю, — оставаясь все такой же рассеянной, сказала Летти, как самую обычную вещь в мире, а у меня опять грудь раздуло — прям сейчас лопнет к чертям, и в голове поплыло, будто ужрался до потери пульса. — Тут такое дело… У меня сны были.

Неожиданно в коридор вошел Крорр, само собой, со следующей за ним везде хвостом мелкой, и мне тут же бросилось в глаза, что выглядели они весьма похоже на нас с Летти. Ингина сияла здоровьем и энергией, словно и не участвовала несколько часов назад в драке, а вот у Бронзового цвет лица был сероватый, глаза чуть ввалились, поблескивали лихорадочно, на лбу и над губой — капельки пота.

— Хорошо, что ты, Войт, уже… эм… на ногах, — пробормотал он. — Я дожал одного из умников, и он готов сотрудничать.

Хотя дракон все же пободрее Летти будет, может, потому что мужик и выносливости побольше? А моя девочка совсем не радует, выглядит как жертва долгой изнурительной болезни с весьма неутешительным прогнозом, и это пугает меня до усрачки.

— Идем скорее, — прибавил я шагу.

— Пожалуйста, мне нужен Рихор! — опять завела свое Летти, и я скорчил гримасу в сторону полукровки, которая все поняла и без возражений исчезла.

Пришлось спускаться на четыре уровня, прежде чем мы, по сведеньям Крорра, достигли этажа лабораторий, архивов и хранилищ, до которого у нас пока руки еще не доходили. Перед тяжелой железной дверью с поворотным отпирающим колесом топтался долговязый, но довольно щуплый, против того же Бронзового крылатый, с явным недовольством и вызовом поглядывавший на нависающего над ним мрачного Радомира и не менее темного лицом Кая, стоящего у противоположной стены. Завидев Крорра, щуплый вскинул гордо голову, уставившись со сдержанной неприязнью.

— Я дал добровольное согласие сотрудничать, вовсе не потому, что вам удалось запугать или принудить меня, а оттого, что сам со многим не согласен в нашей системе устройства и давно задаюсь некоторыми вопросами, в ответах на которые мне отказано было из-за низкого уровня допуска. И меня зовут Артан, а не «крылатая сволочь», доведите это до сознания ваших новых друзей, экс-декурион Крорр, иначе я вынужден буду к ним обращаться исключительно «неотесанное животное», — язвительно, но действительно без капли страха процедил этот дрыщ.

Кай и Радомир тут же напряглись, начиная прямо-таки излучать угрозу, но я зыркнул на них, и ответом было почти синхронное презрительное фырканье и две рожи кирпичом. И чего перевертыши и меты так не ладят в обычное время?

— Без меня вы бы сюда еще долго даже не вошли, — заносчиво заявил Артан, набрал код на замке, приложил ладонь, а потом подставил под скан глаз, и только после этого завертел колесо запора.

— Зато без нас ты не получил бы внезапного повышения в статусе, что позволит утолить давнишнее любопытство, — возразил ему Крорр, но мы оба осмотрели помещение на предмет высоты потолка и просторности, наверняка прикидывая, развернулись бы тут наши ящеры или нет.

— На чем все здесь работает? — внезапно спросила Летти хрипло.

— В каком смысле? — перед тем как ответить, ликтор окинул ее пренебрежительным взглядом и, кажись, намеревался проигнорировать, но, оценив ее положение на моих руках и наткнувшись на мой «приветливый» оскал, снизошел.

— В прямом. На каком виде энергии работает все в вашем гребаном Драконьем корпусе? — уже более раздраженно повторила Стрекоза.

— Естественно, мы используем магическую энергию, доступную только Драконьим потомкам, а не банальное электричество или прочие примитивные виды источников питания, — самодовольно выдал летающий ботан, проводя нас по широкому белоснежному коридору с давящим на мозг освещением и бесконечными рядами дверей с разными надписями.

— Я это и так знаю! — отмахнулась Войт. — Откуда берется эта магия? Из чего, черт возьми?

Я, само собой, был изумлен неожиданным интересом Летти к техническим вопросам, но моя женщина просто так болтать не склонна.

— Все, от каждого тут механизма до наших транспортов, излучателей, средств связи питается от Драконьего дыхания, и это наше исключительное право, дарованное происх…

— Камень! Его осколки! Везде и повсюду они используют его, будто он долбаная батарейка неограниченного срока действия и емкости! — перебив ликтора, Летти повернулась ко мне, уставившись с видом «вот оно!».

Я автоматически и безусловно рад был ее оживлению и блеску в глазах, но ни хрена пока не понимал, однако кивнул с умным видом. И тут противный выедающий мозг свет в коридоре лабораторного этажа моргнул, погас на секунду, а когда зажегся, горел намного бледнее.

— Ваша батарейка готова сдохнуть, мать вашу! — рявкнула Войт.

— Камень? — нахмурился ликтор.

— Так называют Драконье дыхание по ту сторону пустыни, — пояснил Бронзовый. — И, кажется, Войт намекает, что его мощи пришел предел.

— Не намекаю, — буркнула Летти.

— Этого просто не может быть, потому что невозможно в принципе! — возразил ей Артан, однако озадачено поглядывая на шалости техники.

— Почему? Потому что вы привыкли принимать за аксиому бесконечность его возможностей? А нет ничего бесконечного, мужик! Нет! Тем более если вы сосете из него силы, словно бешеные пиявки, не давая покоя и времени на восстановление! — под конец она сорвалась на крик и обвиняюще ткнула в летающую ученую обезьяну пальцем, при этом ее стало слегка потряхивать.

Я тут же резанул зубами по языку и повернул ее лицо к себе, собираясь подпитать хоть так ее здоровье. Внутри же у самого все затряслось, и все сраные проблемы мира и камней ушли на задний план. Моей любимой плохо.

— Нам обязательно наблюдать за подобным? — едко прокомментировал Артан. — Мне казалось, мы здесь для более серьезных дел. И если уж делаете громкие заявления, девушка, то извольте чем-то это доказать.

Летти разорвала наш кровавый поцелуй слишком быстро, и я поставил себе галочку врезать этому языкатому книжному червю за неумение помолчать хоть тридцать секунд.

— У меня были сны, — поторопилась донести до него моя единственная, и по роже он уже должен был получить дважды, на этот раз за эту язвительную ухмылку. — Та странная пожилая женщина слышала его голос.

— Чей голос?

— Камня!

— Ну да, конечно, камня. — Теперь на нее уставились недоверчиво и слегка сочувственно все.

— А ну рожи попроще сделали! — не выдержав, гаркнул я. — Если моя женщина говорит это, значит, так и есть!

— Доказательства? — уперся рогом Артан. — Хоть что-то кроме снов и галлюцинаций?

— А доказательства найдешь нам ты! — указала на него моя смутьянка.

— Как же, интересно?

— Ты возьмешь и откроешь для нас сведения о цели создания команды кадетов из числа людей. Реальные сведения, доступные только самым избранным, а не всякую херню про наращивание численности и создание какого-то там низшего боевого эшелона!

Глава 45

Мне было плевать, что все, кроме Мак-Грегора, косились на меня, как на рехнувшуюся, пока мы дожидались результатов изысканий Артана, расположившись в подстраивающихся под сидящего белоснежных креслах. На большом голографическом экране мелькали колонки всяких сведений, фото, видео, но пока ничего по важной для меня теме. В моем разуме все сложилось как-то внезапно, похоже, именно это принято звать озарением или типа того. Когда-то, кажется, уже сто лет назад, а на деле совсем недавно, Киан сказал мне, что Краеугольный Камень — это живое существо, и теперь я не только верила в это, откуда-то знала — он еще и обладает сознанием. Естественно, не таким, как у людей или других существ, с которыми мне случилось пообщаться, вообще иным, можно сказать, даже чуждым, но оно было, и какая-то из частей этого сознания взывала о помощи в моих снах и в голове той старухи. Возможно, это слышал еще кто-то, и таких много, но только находимся мы черт-те где друг от друга и понятия не имеем о существовании еще кого-то с подобными же навязчивыми голосами. Что-то мне подсказывает, что у психиатров в городах добавилось работы, и симптомы у некоторых «больных» и «одержимых тревожностью» были схожи, но кто бы еще собирал и систематизировал эти данные, а главное — откуда на это время.

Почему я уверена, что лишь часть Камня призывает нас? Ну хотя бы потому, что довольно четко было понятно, что некоторое время назад, то бишь во время катаклизма, целостность его была разрушена, разбита на множество частей, осколков, да и просто чувствую, что обращения его в первоначальной форме мне было бы не выдержать, да и никому в принципе! Даже сейчас от каждого контакта у меня оставалось впечатление соприкосновения с чем-то невообразимо огромным, древним, и в этом совершенно плачевном состоянии мизерных остатков от первоначальной силы его мощь шокировала, ошеломляла.

Еще доводы? Ликторы черт знает, сколько времени, судя по всему, с самого момента катастрофы, настоящая картина коей еще одна тайна, пользовались, читай, паразитировали на энергии, источаемой осколками Камня. Они все свое жизненное пространство и даже собственное воспроизводство и эволюцию каждой отдельной особи в процессе роста замкнули на нем, приписывая себе исключительные права на это и внушая новым поколениям, что так было и будет всегда. А может, и их Белый гад, и верхушка сами в это уверовали, да не суть. Ясно мне другое: силы Камня стали угасать, и кое-кто в ликторской среде абсолютно точно был в курсе, только вместо того, чтобы отказаться и дальше кровь сосать из своего волшебного источника, оставить его в покое, поменять манеру своей жизни, пожертвовать чем-либо или, скажем, отпустить ситуацию, позволив ныне существующим и следующим поколениям ликторов естественное их вызревание в полноценных драконов, они продолжали натягивать поводья и бросились искать еще осколки. Прямо-таки вижу мерзкую рожу Верховного садиста, что, брызжа слюной, требует добыть ему еще «волшебные батарейки», потому что они ведь ДОЛЖНЫ быть, а как же, если ему нужно, значит, права у них нет не быть. Ведь без этого его идеально послушные и дрессированные солдатики с крылышками один за другим превратятся в своевольных дракончиков, которым плевать на его приказы, и все, чего они станут хотеть, — не только жить себе свободно, а не скакать и убивать по его указке, поддерживая миф о значимости ликторов для спасения мира, но еще и взять да и навалять Белесому гаду и его ближайшим соучастникам за то, что они этот самый мир поставили в позу бегущего оленя и имели столько лет в свое удовольствие.

— Я не нахожу ничего, кроме распоряжений о создании экспериментальной команды из людей с целью изучения возможности повышения их физических показателей для дальнейшего использования в качестве бойцов нижнего зве…

— Херня! — гаркнула я. — Ищи еще, копай глубже! И еще я хочу знать, кто эта старая женщина, за что она находилась в заключении и сколько лет.

— Какая еще женщина? Ее имя? — нахмурился Артан, просматривая информацию.

— Бледная, лет точно за шестьдесят, человек.

— У нас в карцере уже давно не зарегистрировано содержание вообще никаких людей, — быстро пробежавшись по данным, ответил ученый.

— А, ну значит, мы выпустили из камеры реальный призрак, такой, зараза, отчетливый, что все успели его увидеть и даже пообщаться, — хмыкнул Киан, обняв мою талию покрепче, демонстрируя еще больше поддержки. — Не морочишь ли ты там, засранец, голову? А что, неплохой способ потянуть время в надежде, что примчатся спасители и ка-а-ак освободят вас! Да только обломайся, рептилоид, пока мы не получим все, за чем пришли, никто сюда не попадет и никуда мы не свалим без информации и осколков!

— Виверн! — с нажимом произнес Крорр, тогда как Кай и Радомир заерзали в слишком хлипко выглядящими под их здоровенными телами креслах, словно желали срочно размяться, вытряхнув из тощего ученого душу.

— Мне повториться, что я пошел на все добровольно и на данный момент могу считаться таким же мятежником, как и декурион Крорр?

— Я на память не жалуюсь, но и толку от тебя особого не вижу, а ведь могли найти за это время еще желающих.

— Очень вряд ли, — едко огрызнулся Артан и встал. — Думаю, мы в принципе не найдем ничего здесь, пусть и в закрытых для массового доступа файлах. Информацию такого уровня нелогично держать в общем хранилище. Предлагаю попробовать вскрыть личные апартаменты Верховного и поискать там.

Сказав это, он слегка вздрогнул и поежился, явно офигевая от собственной наглости, но потом выпрямился, и в бледно-голубых, похожих на лед глазах зажегся огонек азарта.

— Веди! — приказал Мак-Грегор, поднимаясь вместе со мной.

— Я так понимаю, меня кто-то хотел видеть и чем-то озадачить? — прямо на выходе из помещения в коридор мы столкнулись с Рихором, с любопытством озиравшимся по сторонам.

— Я! Мне ты нужен! — почти выкрикнула я, потому что общее недомогание лишало меня остатков терпения, и очень уж хотелось вывалить свои выводы на остальных и увидеть на их лицах понимание, а не отрицание и это «Войт, по ходу, моросит» выражение. А для окончательного громкого заявления мне нужно подтверждение. — Рихор, я тебя прям умоляю, смотайся к Рамосу и девчонкам и узнай, как они. В смысле, не просто живы ли, а как они себя чувствуют. Хреново ли им так же, как и мне, и Крорру.

— Мне уже лучше, — отозвался Бронзовый. — Причем намного.

Ну хоть не стал отрицать, что тоже колбасило, и то хорошо.

— Осколок у них забрать? Может, мне попробовать их по одному сюда переправить? — не стал задавать наводящих вопросов вамп.

— Боюсь, в этом уже нет никакого смысла, — пробормотала я. — Ни в чем.

Нахмурившись, Рихор истаял, почти невидимым облаком потянувшись прочь.

— Детка, это как-то не супер звучит, — прошептал Мак-Грегор тихонько, прижавшись губами к виску и впервые выдавая в голосе ту тревогу, что прятал от меня в глубине глаз.

— Я знаю. Прости, но, кажется, все и правда хуже некуда.

— Войт, все будут признательны за озвучивание твоей полной теории гигантских неприятностей, — вмешался дракон. — Какой смысл тянуть?

Ладно, пожалуй, он прав. Я старалась не тараторить, раздражаясь от неверящих вдохов, и излагать все предельно кратко и по делу. Краеугольный Камень, он же Драконье дыхание, был полностью разрушен в результате той катастрофы семьдесят лет назад. Вероятно, большая часть его перестала существовать сразу же или в короткий период после. Ликторы, бывшие до этого никому не известными генетическими «разработками» военных, остались без всякого руководства и присмотра и начали автономное существование, быстро соорудив на остатках чужих технологий собственную закрытую популяцию, в которую были втянуты наверняка собранные уже канувшими в прошлое вояками реальные потомки драконов, то бишь те, кто нес в себе ту или иную долю древней рептилоидной крови. Возвращение настоящих драконов было не в интересах тех, кто все это затеял, потому как они не стали бы подчиняться каким-то Крылатым, возомнившим себя великими долбаными командирами, одержимыми идеей держать наш мир именно в том плачевном состоянии, в котором он пребывал ныне. Только поэтому ни о какой ассимиляции и нормальном соседстве с существами Свободных земель не могло быть и речи. Нет страшного врага — нет смысла в прокачанных крылатых воинах, нет особого статуса и непререкаемого авторитета для их верхушки. Но годы шли, и магическая энергия осколков, на которой зиждилось все величие ликторов и от которой зависела сама возможность их существования в этой форме не людей уже, но еще и не драконов, иссякала. Самостоятельные поиски ликторами новых осколков, а то и всего остального Камня к успеху не привели, вот они и решились на новый эксперимент — прокачать, а считай, подсадить обычных людей на магию в расчете на то, что кадеты станут притягиваться к нему, «вынюхивать» и выискивать, тянуться, как металлическая стружка тянется к мощному магниту. Скорее всего, о потере Камнем сил стало известно не так давно, иначе нечто такое предприняли бы и раньше, или никому до этого такая дичь в голову не приходила, но в любом случае очевидно, что процесс гибели осколков шел быстрее, чем предполагалось, и сейчас он вообще приобрел каскадный эффект. Этот призыв в моем сне и сознании старой леди, по сути, предсмертный хрип, отчаянный последний вопль, на который была потрачена почти вся энергия до капли.

— Чушь! — вспылил Артан, останавливаясь перед высоченными дверями, надпись на которых гласила, что это и есть логово Верховного. — Кликушество! Я отказываюсь верить в это!

Я уставилась ему в лицо и заметила ту же бледность и испарину, что недавно красовались на физиономии Крорра.

— Тебе плохо, ликтор? — спросила прямо.

— Ерунда, просто это последствия нервного потрясения, мое здоровье и так не является образцом среди своих, так еще и стимулятор я не пил уже почти сутки, — отвел он глаза и указал на дверь. — У меня нет сюда доступа. Нужно ломать.

Радомир с Каем довольно оскалились, находя наконец применение своей молодецкой удали, что вынуждены были сдерживать, томясь во время нашей болтовни и споров. Железо застонало и заскрежетало и через пару минут сдалось, открывая нам путь, как я надеюсь, в центр всей паутины. Артан, едва ввалившись внутрь, кинулся куда-то к дальней стене и, распахнув нечто вроде мини-бара, схватил оттуда уже знакомую мне бутылочку с жидкостью, какой меня перед одним из Одариваний потчевал Бронзовый, и жадно выпил ее несколькими глотками.

— Это не поможет, — заверила его я.

— Поможет! — огрызнулся крылатый. — Иначе мне и правда придется поверить в то безумие, что ты тут несла. И тогда что? Что будет со всеми ликторами, если энергия иссякнет? Мы лишимся оружия, всей инфраструктуры, станем зависеть от людей, превратимся в нечто беспомощное?

— Не о том ты печешься! — поддержал меня Киан. — Если Камню капец, все лишатся магии! Абсолютно все, и черт знает, во что каждый из нас от этого превратится. В чисто людей? В животных без примеси приобретенного человеческого интеллекта? Просто вымрем все поголовно?

— Не верю, ясно?! — продолжил упрямиться Артан. — Не верю и не собираюсь! И ничто меня не убедит, что из-за нас мир оказался на грани такой пропасти! В чем бы я ни сомневался и какими бы вопросами ни озадачивался, но одно я знаю безусловно — смысл нашей жизни защищать и хранить, а не разрушать!

Но ему пришлось поверить. И очень скоро.

Глава 46

Я ощутила нечто похожее на жалость, глядя на шокированное и бесконечно потерянное лицо Артана, когда он при активной помощи Крорра стал просматривать один за другим огромные выдвижные ящики в личном хранилище Верховного. Никаких вам современных и подвластных удаленному взлому носителей — все на старой доброй бумаге. Отчеты, отчеты об экспериментах, замерах, параметрах, собранные подшитые рапорты из разных источников об участившихся сбоях и странностях. Выводы, рекомендации ученых, где чаще всего фигурировало имя некоего Рхива.

— Он был моим учителем, примером, которому я желал следовать, только выбрав для себя направлением науку, — потрясенно пробормотал Артан. — Лучший, кого я знал, пусть и совсем недолго. И погиб от нападения случайно освободившегося из карцера оборотня.

Ага, был лучшим, поэтому пришел к весьма неудобным для Верховного выводам относительно ликторской энергетической проблемы, вот и погиб. Случайно.

Надо сказать, Крорр тоже выглядел немного пришибленным, Мак-Грегор хранил невозмутимое выражение лица, а перевертыш с метом наматывали круги по весьма аскетичным, в серо-стальных тонах, но буквально кричащим «я пуп земли» апартаментам Главгада, словно им не терпелось броситься куда-то и сделать хоть что-то. Очевидно, моя правота никому не принесла радости, но тут уж не моя вина. Одна Ингина тихо примостилась на угловатом неудобном стуле, явно для посетителей и молча следила за всеми, никак не проявляя своих переживаний, что уже само по себе было странно для нее.

— Ты уверена, Войт? — просипел дракон. — В твоих снах однозначно говорилось о гибели Камня? Можно ли это трактовать как-то двояко?

— Крорр, это же сны, чего ты хочешь! Но я бы сказала, что впечатление от них однозначное. В конце концов, мы всегда можем пойти и поговорить с той женщиной, она-то все это наяву воспринимает. Кстати, мы так и не выяснили, кто она.

— Разве это сейчас вообще важно? — вспылил очнувшийся от потрясения Артан.

— Старую, немощную женщину держали черт-те сколько лет в камере, причем неофициально, без задокументированного обвинения, не делая с ней ничего. По мне — так тупо прятали, — разозлилась я. — Тебе все еще кажется это неважным? Такое можно в вашей каменной хибаре провернуть без участия на самом высоком уровне? А все, к чему причастен ваш белый гад, я по умолчанию считаю опасным.

— Побольше уважения, женщина! — огрызнулся Артан. — Верховный Рахбрун — велики…

— Засранец, садистская тварь и лжец, трахавший ваши мозги в свое удовольствие! — заткнула я его. — Станешь еще возражать, и я найду силы врезать тебе!

— Мы разберемся, детка, — заверил меня Мак-Грегор, погладив успокаивающе, и, усадив на жесткую тахту у окна, взялся выворачивать остальные ящики хранилища. — Помочь есть желающие?

— Да нам сейчас решать, как всех спасти, нужно, а не выяснять что-то про какую-то старуху! — возмутился крылатый, но его никто не послушал.

Все, включая полукровку, взялись за просматривание бумаг Верховного, и даже я доковыляла и уселась на пол. Киан совал мне папки и стопки в руки, и я листала и листала, бегло все изучая. Твою же мать, сколько же здесь было свидетельств всяких чудовищных манипуляциях с разными живыми существами! От вивисекции, пыток на выносливость, на препятствование обращениям, использование того самого излучателя для Одаривания с Камнем для лишения врожденных способностей или прививанию новых. Гребаные суки, трахнутые на всю голову садюги!

Очень долго ничего не находилось, ровно до тех пор, пока мы не перебрались в самый дальний угол хранилища и не обнаружили альбомы с действительно личными фото. Судя по всему, очень старыми. Всматриваясь в лицо Верховного, еще совсем молодого, с открытым и даже каким-то лучезарным взглядом ярко-зеленых глаз, с черными волосами и такого же цвета крыльями, я диву давалась, как он мог обратиться в это бледное, гадкое свое подобие, утратив со всеми красками в теле еще и душу. На одной из этих фотографий я и увидела ее. Такую же молодую, ярко-рыжую, с сияющей загаром и веснушками кожей, и поразительно счастливой открытой улыбкой. Почти не узнаваемую из-за произошедших изменений, но поклясться могу — это она.

— Вот! — выдернула я из-под прозрачной пленки фото, демонстрируя все. — Это точно она.

Крорр взял снимок у меня из рук, всмотрелся, перевернул и передал Артану.

— Это ни о чем нам не говорит, — проворчал тот, тоже глянув на оборот.

— Это говорит о том, что она имеет некое значение для Верховного. Опасна, ибо он ее запер подальше от всех, но и важна настолько, что он все же не убил ее. Не смог! — указала я на очевидное упертому ликтору.

— Может, ее вина не из тех, что караются смертью! — возразил ученый.

— Но из тех, за что запирают на десятилетия?

— Ее вина в том, что она его Пиро… Пробуждающая, — тяжело уронил Бронзовый, обрывая наши препирательства. — И она та, кого мы используем для победы без всеобъемлющей бойни.

— Ну это уже не в какие ворота! — взбеленился Артан. — Все понимаю, но обвинить Верховного в подобном! Что он столько времени держал здесь, в самом средоточии нашей жизни женщину, которая могла спровоцировать его на воспламенение и гибель, свою и окружающих!

— Просто он прекрасно знал, что сам не погибнет, я-то жив после обращения, — невесело ухмыльнулся Бронзовый. — И знал очень-очень давно, причем все: что обращение в дракона возможно, что никаких Пиро не существует, а есть лишь наши Пробуждающие. И думаю, свою он не уничтожил не потому, что не смог. Он ее как некий тайный козырь держал. Если бы однажды что-то пошло не так и в его власти бы усомнились, то он нам явил бы настоящего дракона, единственного и неповторимого, потому как любых даже заподозренных наших Пробуждающих он выкашивал поголовно.

— Это чудовищно! — Ну еще, блин разревись от крушения всех идеалов!

— Пытать живых разумных созданий, калечить, убивать, опыты над ними ставить — не чудовищно, — язвительно заметила я, — а узнать, что ваш Главный урод оказался насквозь лживой мразью — вот где шок. Кончай подвисать, принимай все окружающее дерьмо в его истинном цвете!

— Все это лирика, — снова подхватил меня с пола Киан. — Как мы действуем?

— Во-первых, вырубаем все местные системы, кроме тех, что нам понадобятся для выхода отсюда. Во-вторых, как только вернется вампир, вы с ним, — он обратился к Ингине, — начнете выносить отсюда все осколки, которые мы достанем из хранилища и извлечем из каждого устройства и прибора, и станете переправлять их… — он покосился на Артана, — сами знаете куда. В-третьих и последних, мне нужно будет все же потратить достаточно много энергии на трансляцию по типу наших праздничных всеобщих, но на этот раз включая вещание на человеческих телевизионных волнах. Мы озвучим реальное положение дел абсолютно всем. Информация должна дойти до каждого ликтора и человека, чтобы у них было время и возможность оценить всю неотвратимость катастрофы, и, может, все обойдется и без сражения.

— Ты сам-то в это веришь? — взвился ученый. — Даже я сейчас, уже все зная, все еще испытываю желание драться с вами, прикончить и отстоять свой привычный взгляд на мир. Наши не пойдут против приказов Верховного, а он станет все отрицать до последнего. Я бы на его месте отрицал и как можно скорее постарался просто стереть вас с лица земли и вытравить любое воспоминание.

— Черта с два! — почти кровожадно ухмыльнулся Крорр. — Мы не оставим ему ни единого шанса на отрицание. Пойдемте-ка найдем ту вашу старую леди.

— Если мы отключим все, то будем вынуждены сидеть тут как в чертовой могиле! — возмутился Артан. — Вентиляция, освещение, водоснабжение, все запитано на магии!

— Твою мать, неужели хоть какие-нибудь солнечные батареи нельзя было предусмотреть? Или ветровики? Эти источники энергии известны уже чертову уйму лет, еще до катастрофы!

— У нас не было никакой в них необходимости! — Я понимала, что этот мужик вовсе не обязан оправдываться за то, что было не его косяком. — К тому же все эти источники уязвимы снаружи, а мы всегда гордились своей автономностью и несокрушимостью. А теперь всему этому конец.

Последнее Артан пробормотал уже почти еле слышно, и именно этот момент мой организм выбрал для того, чтобы сдать окончательно. Перед глазами потемнело, в пот кинуло так, что я мигом вся взмокла, грызущая боль пронзила мышцы и вцепилась прямо в кости. Затрясло, и сознание стало мутиться, но не вырубалось, словно милосердие ненадолго отключиться было не для меня, нужно все до мелочей прочувствовать, ага.

— Детка! Детка, что? На меня посмотри! Где болит? Что мне сделать? — на этот раз Мак-Грегор взревел. Не выдержал изображать призванную поддержать меня невозмутимость, бомбануло. — Ты! Ученый гребаный! Не видишь — ей плохо! Делай что-нибудь!

— Спокойно, детка, — я невидяще протянула трясущуюся руку к его лицу, — это нормально. Камень слабеет, а мне и всем, кто был подвержен его изменяющему воздействию и подсажен на его магию, становится хреново.

— Ну так давай принесем долбаный осколок прямо сюда! Чего стоите! Несите!

— Не поможет, Киан, — покачала я головой, чувствуя, что чуть попускает или просто я приспосабливаюсь. — Это и есть та самая интоксикация, через которую я собиралась пройти. Просто она не резкая и одномоментная, каким было Одаривание, а растянута. Чем меньше в Камне магии, тем меньше ее и во мне. Крорр, ты как? Артан?

— Да я почувствовал, — хрипло признался Бронзовый, ученый же только мрачно засопел. — Процесс набирает обороты. Нужно нам спешить.

— Все равно должен быть способ как-то это облегчить для тебя! — раздраженно проворчал Мак-Грегор.

— Вряд ли он есть. Я всего лишь становлюсь потихоньку прежним обычным человеком, детка. — Киан сжал челюсти, будто я причинила ему боль этими словами, и резко вдохнул. — Все хорошо, и скоро кончится.

— Ладно, — сквозь зубы уронил он, — делом давайте займемся. Сделаем чертово чудо для Камня, раз нам от него их больше ждать не стоит.

Глава 47

— Войт, как насчет надеть форму и стоять рядом со мной во время трансляции? — спросил Крорр, глядя на девушку, с которой началось крушение его прежней жизни, и вопрошая себя, есть ли у него право считать ее другом. Хотя правильнее, наверное, будет сказать, что с нее, с этой дерзкой, даже грубоватой, какой-то совсем не женственной, в его понимании, особы его жизнь, реальная, вообще началась. Она врезалась в него, как чертова комета в астероид, перетрясла, вывернула наизнанку восприятие, разрушила иллюзии и потянула в совершенно иную сторону, радикально вроде сменив траекторию жизни, но при этом оставив ее парадоксально неизменной. Вот сейчас он стоит тут, предавший, казалось бы, все что знал и во что верил большую часть жизни, но не сошедший с верного курса. Он всегда верил в призвание ликторов защищать. Став драконом, этому он не изменил и не собирался до конца. Крорр все еще твердо намерен защищать, но вот теперь правильно, честно, от истинной, а не лживой угрозы и абсолютно всех, даже тех, кого звал врагами, и тех, кто сейчас ненавидел его из бывших своих, клеймя переметнувшимся. Их ненависть и заблуждения сиюминутны, а его цель, их общая цель с новыми соратниками — основополагающая.

— Уверен, что тебе нужна рядом на всеобщее обозрение моя бледная физиономия? — устало ухмыльнувшись, поинтересовалась девушка.

Сейчас Войт уже хотя бы сидела, тогда как всего полчаса назад ее накрыло приступом диких судорог, как раз в тот момент, когда его хрупкая, но такая сильная Ингина и Рихор, нагрузившись под завязку осколками, изъятыми из разных мест, покинули цитадель каждый своим способом перемещения. Это была лишь первая партия, но и при ее удалении Летти стало плохо. Виверн был похож на готовый извергнуться вулкан, и Крорр прекрасно понимал его. Находись сейчас в таком же состоянии его маленькая полукровка, дракон тоже бесился бы от ярости и бессилия, невзирая на миллион заверений Войт, что все идет нормально, даже хорошо. Его и самого внутренне поколачивало, хотя совсем не так, как того же Артана и остальных ликторов, и, по версии Летти, это было оттого, что он почти очистился от неправильного, извращенного воздействия магии, которому их подвергали всю жизнь, а сумев обратиться, вообще развернул все энергетические потоки в верное русло. Эта девушка считала, что «правильное» использование магии, такое, как врожденные способности у тех же метаморфов, оборотней, рисе, не истощает силы Камня, даже наоборот.

— Берут и возвращают, — объяснила она то, что ей привиделось, — протекают насквозь, но не разрушают, не отбирают. Как-то так.

Крорра пока мало занимало, насколько она права в этом аспекте, в нем на данный момент говорил прежде всего воин и стратег, что отдавал себе отчет: нечто подобное должно в той или иной степени происходить сейчас со всеми ликторами, а значит, они будут ослаблены, и их внимание рассеянно. А эта их слабость — однозначное его преимущество, если до драки все же дойдет. И если не сработает его практически авантюра с Карлой — полубезумной от десятков лет в изоляции Пробуждающей Верховного. Ну да, если его собственная гипотеза о значимости этой женщины не окажется пшиком. Старушка и в самом деле была не в себе, но как будто вполне четко понимала, когда они с Войт терпеливо и пошагово объясняли ей, чего ожидают от нее. На вопрос, случалось ли ей спонтанно или нарочно выпустить дракона Рахбруна, пожилая Пробуждающая им не ответила, начав бормотать опять про Камень. Может, этого не было, может, годы в застенках стерли ее память. Но главное, что при рассказе Летти о том, как звать ящера и что при этом ощущается, угасшие бегающие глаза засверкали оживлением и слушала она открыв рот, ловя каждое слово и кивая, будто одолеваемая желанием начать действовать немедленно.

Что вызывало больше всего сомнений Бронзового? Верховный, судя по всему, без проблем переносил любое расстояние от своей Пробуждающей. Связь их давно вызрела, и это не имеет значения? Она никогда не была действительно установлена? Это личная особенность как раз этой пары дракон-человек? Сработает ли призыв транслируемый удаленно?

На что он отчаянно надеялся? На то, что в течение стольких лет дракон Рахбурна настолько извелся взаперти, что вылетит, как пробка из долго встряхиваемой бутылки, стоит Карле лишь чуть потянуть его. На долгую концентрацию женщины в подобном состоянии рассчитывать не приходилось, значит, его дело вывести вождя ликторов из равновесия и использовать Пробуждающую только как самый последний рычаг.

— Если вы готовы, то и я готов! — появился Артан из царившей теперь повсюду темноты в сопровождении неизменных громил Кая и Радомира.

— Нужно Карлу тоже одеть в форму, причесать, в порядок привести. Она должна хоть на первый взгляд производить впечатление нормальной.

— Я помогу, — попыталась подняться Войт, но виверн зашипел на нее, не отпуская из своего захвата.

— Тебе бы кто помог!

Конечно, в черном кожаном обмундировании бледность и Летти, и Карлы становилась еще очевиднее, но зато оно делало их как-то воинственнее и решительней внешне. И было у Крорра твердое убеждение: у всех здесь присутствующих есть гораздо больше прав носить форму ликторов, защитников, чем у тех, с кем они собирались говорить.

* * *

— Дроны на месте. Пора. — Артан выглядел натянутой струной, и у меня было ощущение, что он все же сдуется и не решится стоять рядом с нами, когда начнется трансляция. Ведь этим он сожжет за собой любые мосты, пусть лично я считаю, что они давно уже превратились в пепел. Нынешняя ситуация не предполагает возвращения, ибо некуда уже.

В той самой аппаратной, из которой мы открыли всем доступ в цитадель, были включены три центральных экрана. На них с разных ракурсов отображались пять ликторских больших транспортов, лежавших на ониксовом песке, словно киты, выбросившиеся на берег. Стоявшие на страже Крылатые уже засекли наши дроны и взяли на прицел, торопливо докладывая в свои переговорные браслеты.

— Будет весело, если они просто собьют их — вот вам и вся удаленная агитация, — тихо сказал Крорр, занимая место посреди комнаты с оборудованием.

— Я не идиот. Слишком близко не подведу, — ответил Артан.

— Детка, я тебя держу, — пробормотал мне Киан, встав сзади и плотно прижав меня спиной к своей груди.

В углу, который не попадал в зону обзора камеры, что должна была передавать изображение наших физиономий, замерла Ингина, крепко зачем-то вцепившись в Карлу, неотрывно глядевшую на экраны.

— Начинаем. Но постарайтесь все как-то побыстрее, учитывая скорость ослабления осколка, который мы используем — есть вероятность, что все отрубится в любой момент, — предупредил ученый и включил освещение на полную, а на камере зажегся зеленый огонек, возвещающий о начале передачи.

Изображение в пустыне изменилось, там прямо в воздухе появилась огроменная голограмма нашей четверки, и я стиснула ладонь Мак-Грегора в своих пальцах, пораженная совершенно неуместной сейчас мыслью, какой же он у меня охрененный.

— Внимание! Я — тот, кого вы знали прежде как декуриона Крорра, ныне дракон Крорр, о котором вы наверняка слышали и на кого даже были готовы охотиться, и у меня для вас всех, без исключения, есть информация, которая перевернет восприятие всего, что вы знали раньше, и если вы воспользуетесь в качестве руководства к действию своим здравым смыслом, а не приказами командиров, то получите возможность не только выжить, но и, скорее всего, обретете шанс стать поистине великими существами, а не чужими покорными марионетками.

Ликторы десятками стали вываливаться из своих летающих машин, среди них я рассмотрела и Рахбруна. Лицо перекошено от ярости, тычет в небо, орет, явно отдавая приказы прекратить все это безобразие немедленно. Засверкали вспышки излучателей, от земли оторвалась одна из мелких летучек, однако, не промчавшись и десятка метров, плюхнулась обратно, и все вокруг нас заморгало, а вещание на пару секунд прервалось, но тут же все вернулось.

— Ты поднажми, дракон, — процедил Киан.

— Я уверен, вы все ощутили ухудшение самочувствия, и это лишь начало и далеко не самое страшное, что может случиться с вами, с нами и всем окружающим пространством дальше. Драконье дыхание, на силу которого мы все привыкли столь беспечно полагаться, сколько себя знаем, находится на грани полного истощения, практически смерти, за которой последует и гибель всей магии в этом мире.

Белесый гад продолжал разоряться, наверняка стараясь перекричать трансляцию, отдавал какие-то приказы. Подчиняясь им, часть ликторов потянулась обратно в свои железные коробки, кто-то порысил по песку вперед, сто процентов собираясь сбивать дроны, но тех, кто остался смотреть, оказалось больше.

Четко, быстро, чисто по сути, не в пример моему полусумбурному изложению Крорр вещал своим бывшим сослуживцам о том, что творится с Камнем, и о том, как им лгали, как уродовали их, собственно лишая права быть теми, кем им суждено было стать от рождения. Экран в пустыне уже не показывал нас, он демонстрировал подборку данных, созданную на скорую руку Артаном, где ясно говорилось и о донесениях по падению силы Камня, и о сокрытии этой информации, и о цели создания нашей кадетской команды.

Едва Бронзовый закончил свою речь, Киан легко подтолкнул меня, выдвигая нас на первый план, и я снова увидела наши лица, реющие над пустыней.

— Представлюсь и я, — начал он. — Я тот самый виверн, что пробрался в ваш тыл и не был пойман, несмотря на все ваши усилия, а это — Летти Войт, моя единственная, человеческая женщина, и мы те, кто привел сюда всех этих существ, готовых надрать ваши заносчивые задницы, если вы недостаточно быстро соображаете и не внемлите словам своего же бывшего товарища! Тем же, у кого мозги работают быстро, сообщаю: все, кто откажутся от любой агрессии в наш адрес, будут разоружены и отпущены на все четыре стороны. Наша цель — получить все осколки Камня, и мы их получим, потому как другого шанса на возрождение нашего общего мира здоровым не существует. Любого, кто настолько туп, чтобы встать на нашем пути, сомнем и растопчем. Мы не хотим лишних жертв, напротив, желаем наконец спокойствия для всех, но готовы добиваться этого силовыми методами, если нас вынудят.

— Мы дадим вам ровно час на размышления, а после вы будете окружены, и решение, выжить или сдохнуть непонятно за что, придется делать каждому индивидуально, — подхватила я. — Осознайте, что вы никогда и не должны были кому-либо подчиняться. А уж тем более тому козлу, что делал из вас идиотов, внушая ненависть к так называемым тварям, одной из которых является и сам! Карла, твоя очередь!

Глава 48

Ну и уродливый же дракон вышел из Верховного! Видел я по ТВ в какой-то человеческой передаче о всяких паразитах глистов, заспиртованных в банках. Вот такого же блевотного цвета он и был. Мерзкий, одноглазый, но здоровенный. И да, мне прям жаль было, что на таком расстоянии не вышло рассмотреть все нюансы охреневания на лицах летучих обезьян, лишился такого удовольствия. Ну да, великие же чистой породы ликторы не обращаются, облик не меняют, нет-нет-нет, это исключительно отличительный признак проклятых тварей, коих жечь-резать-мочить надо. Ну и как вам, суки, сюрприз от своего же непогрешимого лидера? Ощутили себя оттраханными в мозг? Понравилось?

Ох и побежали-полетели они все в стороны от него! Но были и те, кого пришибло, видно, ступором, и они же и попали под удар, когда взбешенного такой подставой от собственной сущности монстроглиста вытошнило на них потоком пламени.

— Достаточно, Карла! — встрепенулся Крорр.

Ну ясно, это мне смотреть, как вождь заносчивых засранцев поджаривает своих же, будучи не в состоянии совладать со зверем, развлекуха чистой воды, а ему-то, небось, как серпом по яйцам.

— Карла! — Но старушка никак не реагировала.

Она сразу вцепилась в руку моей Летти вроде бы в поисках поддержки, но вот сейчас уже было похоже, что разжать ее пальцы будет возможно только их отрезав.

Из изможденной, потерянной в своем сумбурном сознании бабульки она превратилась в настоящее безумное воплощение какой-то ведьмы из страшной сказки. Глаза распахнуты и дико сверкают, беззубый рот жутко оскален, левая рука, которой она не цеплялась за Летти, вытянута к экрану, пальцы скрючены, словно она хотела удаленно разорвать Рахбруна в клочья. И такой безбрежной, стихийной яростью и ненавистью фонило, что едва с ног не сбивало. Да уж, женщина, столько лет копившая злость и обиды, — сила, способная целую Вселенную разнести в потребности отомстить хоть как-то. И судя по тому, как колбасило и швыряло там, в пустыне, бледного дракона, что-то такое ей удавалось транслировать, отчего и его клинило от бешенства, и все это, естественно, падало на головы всех, кого он успел достать. На мой взгляд, все идет — лучше не придумаешь, но у нас же тут полно гуманистов, не желающих поголовного избиения, ага. И моя Летти среди них.

— Карла, уже хватит! — дернула озверевшую бабку Стрекоза, но снова бесполезно. — Карла! Остановись, гибнут совсем не те, кто виновен перед тобой!

— Карла! — Это опять Бронзовый заголосил, а Артан пока засуетился, отключая передачу, вот только, исходя из того, что мы видели на мониторах, это ничего не поменяло.

Ой, ну что за люди! Всего лишь протянув руку, я очень аккуратно рубанул ребром ладони в основание черепа бешеной старушки, и она рухнула на пол. Да только и мое вмешательство пользы не принесло, даже хуже стало. Потому как гребаный бледный дракон апокалипсиса, похоже, взял себя под контроль и перестал поливать пламенем своих же, а вместо этого тяжело и медленно оторвался от земли и полетел к цитадели. Так, ситуация из разряда «что-то пошло не так», и скоро нас ждет жара.

— Детка, мне отлучиться придется! — Почти насильно я усадил Летти в кресло.

— Не тебе одному, — подключился Крорр, но хрен он угадал!

— Стоять, дракон. С тобой в связке идет моя женщина, а она не в том состоянии, чтобы ты к ней присасывался сейчас и куда-то тащил!

— Ты его видел, чокнутый виверн? Он раза в четыре крупнее тебя!

— Киан, Крорр прав! — А вот эту фразу я не хочу слышать из уст моей любимой больше никогда, чихать, насколько это правда.

Наклонившись, я вломился в ее рот напористым, расставляющим все по местам, но слишком коротким поцелуем. Хочу ее, хочу нас, хочу до трясучки, до перемолотых в хлам мозгов и внутренностей, хочу-хочу, и как же затрахало ждать, находиться здесь, решать все эти долбаные проблемы. Так что смотаюсь-ка я по-быстрому, откушу белесому гаду башку… Ан нет, откручу ее — нечего всякую гадость тащить в тот рот, которым мою Стрекозу целую и облизываю, и пошло оно все!

— Детка, это тот редкий момент в наших отношениях, когда я поведу себя как мерзавец и тиран, решая все единолично и не прислушиваясь к твоему мнению. Поэтому ты сейчас тут посидишь тихонечко, а твой великолепный неподражаемый мужчина смотается и решит проблемку.

— Мак-Грегор! — Она, конечно, хотела зарычать угрожающе, но слаба для этого слишком. Тонкие пальцы схватили только воздух вместо меня. Но я все компенсирую, детка. Вернусь — хватай, сколько влезет. Люблю, когда ты меня хватаешь, особенно в определенных местах.

— Виверн, не будь дураком! У нас еще есть осколки, и мы вполне можем постараться расстрелять его!

Но я его уже не слушал. Сильно стрельба во время нашей атаки помогла? И как ее результат — новое падение энергии Камня, что долбанет по моей Войт? Пошел ты!

— Я предупредил: полезешь в драку и отнимешь еще силы у Летти — я и эту глисту с крыльями завалю, и тебя потом отделаю, что только ползать сможешь! — рыкнул, стоя уже в дверном проеме. — Как только я займу нашего незваного гостя, открывайте нижние ворота и выпускайте всех готовых драться. Забьем на обещанный час, надо брать ликторов сейчас, пока они в офигее от такого поворота, и заканчивать всю эту нашу воинственную байду. Мне надо моей женщиной заниматься, а не этой мироспасательной хренью!

— Это нечестно! — завопил мне в спину Бронзовый.

— Я переживу это пятно на моем безупречном имени! — фыркнул презрительно.

— Стойте! Сюда смотрите! — едва ли не синхронно закричали ученый дрыщ и Летти.

Кинув взгляд через плечо на экраны, я действительно остановился. Потому что там в пещерную бесцветную рыбу с крыльями врезался на полном ходу ярко-зеленый виверн. Зеленый рулит! Вон как суперски смотрится, не то что это не пойми что. Но Хард все-таки псих, куда в одиночку-то на такую громадину полез! Я? А что я? Мне можно, у меня причина уважительная и мотивация, с какой драконье превосходство в силе и рядом не стояло.

— Ну вот все успокоились и начали смотреть интересное кино! А я пошел проворачивать подлый, но чрезвычайно действенный трюк — двое на одного!

Все, больше я ни секунды не задержался и не стал ничего слушать, а ломанулся что было сил на крышу цитадели. Поднапрягся, сдвигая тяжеленный верхний люк ровно настолько, чтобы выскользнуть наружу, слегка ободрав кожу, и, обратившись, понесся на подмогу к Харду. С высоты уже увидел, как из нижних ворот бывшей ликторской крепости высыпает толпа метов и оборотней. Наверняка такая же живая волна движется со стороны леса. Итог возможной битвы предрешен, разрозненным крылатым воякам нечего нам противопоставить, и мои мысли они вообще уже перестали занимать. Все, пройденный этап. Но в крови ящера кипело предвкушение. Мы с ним ничего не забыли. Ни боли, что бледная мразь причинила нашей Летти раньше, ни того, что она переживает в этот момент, ведь он во всем виноват. Может, и не один, да сто процентов не один, но в этом время разбираться наступит потом, да и не мне этим заниматься.

Клубок свирепой плоти и разноцветной чешуйчатой кожи с четырьмя крыльями вертелся в небе, рыча и брызжа во все стороны кровью и огненными всполохами, но когда я был уже в какой-то сотне метров, раздался влажный хруст, и зеленое тело обмякло, полетев бессильно вниз. Ну все, тварь ты верховная, достал реально! Плевал я на, типа, честную лобовую атаку! Крутанулся в небе, падая на правое крыло дракона, и рванул сразу же и когтями, и клыками, раздирая перепонку в клочья, и тут же ушел вверх, не позволяя даже задеть себя ответному залпу живого огнемета. Бледную махину закачало, перекосило, теперь его внимание было рассеяно между усилиями отслеживать меня и удерживать себя в воздухе. Я же стремительно носился кругами, откровенно издеваясь над его неуклюжестью, ускользая от новых плевков пламенем, но крыло заживало прямо на глазах, так что долго тянуть нельзя. Поднырнув под него, врезался в другое крыло, на этот раз снизу и, подключая еще и весь свой вес, не только вырвал почти все опахало, но и сломал кость.

Отчаянный рев — музыка победы для меня, и даже вспоровшие бок когти ее не заглушили. Белый колосс падал, не настолько быстро, как мне хотелось бы, но все же. А я несся следом и прямо над ним, изготавливаясь для последнего броска. И когда он собрался, фокусируясь на посадке, упал ему на спину, вгоняя когти как можно глубже и смыкая челюсти что есть мочи именно там, где громадная черепушка дракона крепилась к шее, силясь сразу же перекусить позвоночник. Но Рахбрун не сдался так просто. Опрокинувшись, он придавил меня всей массой своей туши, круша кости и стараясь размазать по земле, выпуская одновременно в небо поток пламени. Да охренеть как это больно-то, но тебя уже не спасет, поганка!

Перед глазами потемнело, в горле забулькало, все тело будто взорвалось, но я таки стиснул челюсти до конца, до смачного желанного хруста, и мой враг затих. Ну и хорошо, ну и ладно, вот только выбраться из-под него сил у меня больше не осталось. Воздух кончается в легких, вокруг вдруг темнота. Люблю тебя, моя Стрекоза. Как же славно, что ты знаешь уже, что люблю.

Глава 49

Естественно, ни черта я слушаться Мак-Грегора не собиралась. На попытку Крорра воззвать к моей благоразумности ответила, что если он меня не понесет, то это запросто сделает Ингина. А если и она откажется, то я пешком по пустыне попрусь, и если сдохну от слабости в пути, то они вдвоем уже будут виноваты, о чем не премину сообщить перед трагичной кончиной.

Ругаясь и бубня под нос, Бронзовый повел, хотя точнее будет сказать, почти потащил меня на крышу, так как шагать бодро у меня еще силенок не хватало.

— Ну и как ты собираешься призвать моего дракона, еле дышишь же! — возмущался Крорр, раздеваясь.

— Из тебя потяну, вместо того чтобы отдавать! — огрызнулась и сконцентрировалась на зове.

К месту уже состоявшейся воздушной битвы мы прибыли очень вовремя. Инги сразу бросилась к блудному родителю, валявшемуся в отдалении, а я же тут же потребовала стянуть тушу проклятого Верховного с Мак-Грегора, не сразу и поняв, что реально визжу как резаная и колочу своего дракона кулаками и пятками, потому что он долго возится. Мне уже абсолютно обоснованно можно присвоить звание истерички припадочной, а ведь не было со мной такого никогда! Ну да, в бесконтрольную ярость и агрессию впадать — это мое, но не визжать, нюни распускать и истерить. Но что я могу с собой поделать, если видеть Киана вот таким — без признаков жизни почти, всего окровавленного и, похоже, дико поломанного — для меня все равно что терпеть тычки ножа, безжалостно орудующего в груди и животе.

— Детка-детка-детка! — завыла я позорно, захлебываясь слезами и прилипая лицом к чешуйчатой морде. — Кончай уже пугать меня! Дыши давай! Дыши!

Обращение Киана на этот раз едва не взорвало меня изнутри — в таком бешеном напряжении были мои нервы, по которым оно прокатилось. Я упала на колени, осматривая теперь его человеческое тело. Да толку-то! Я что, доктор?

— А как же оживляющий красавца поцелуй? — просипел Мак-Грегор и закашлялся, тогда как я разревелась в голос, почти ослепнув на миг из-за полившихся градом от вида красной пены на его губах слез.

— Миллион поцелуев этому красавцу, только пойму, куда можно целовать и не причинять боли, — сквозь всхлипы ответила ему, наплевав на вопрос, где во мне месторождение всей этой сопливо-романтичной ереси.

— Я же приказал тебе не высовываться из цитадели, — проворчал Мак-Грегор, вытирая мои щеки, а по факту — размазывая по ним кровь со своих пальцев.

— Ты знаешь, как я склонна подчиняться приказам, виверн.

Где-то на периферии моего восприятия, направленного сейчас исключительно на него, замелькали еще фигуры. Кажется, Радомир и его меты.

— Миллиона маловато будет мне за то, что я собираюсь терпеть твой характер целую вечность! — принялся торговаться Мак-Грегор, не обращая внимания на жуткое бульканье в горле. — Я даже не знаю, сколько запросить, чтобы хватило. Еще ведь и места нужно оговорить, а то знаю я тебя — так и норовишь разнести в пух и прах мою целомудренность всякими непристойностями.

Последнее он уже бубнил совсем неразборчиво перед тем, как снова отключиться.

До самой темноты я сидела с ним рядом, прислушиваясь к дыханию, и не в состоянии была замечать ничего вокруг. Ни как разбили временный лагерь рядом, ни как перенесли сюда же Харда, ни как притащили и положили неподалеку все осколки, большие, мелкие и совсем крошечные, что раздобыли добровольно или насильно у ликторов. Ни как Рихор и Инги появлялись и исчезали, переправляя Камень на место долгого-долгого покоя в лабиринты рисе, где его никому не найти, если на то не будет желания подземных, что не страдают никакими амбициями, жаждой возвыситься или перекроить мир. Их все устраивает. А мне больше не было ни до чего этого дела. Хватит с меня уже, я хочу вернуться к тому, о чем мечтала, еще попав в программу Драконьего корпуса, — начать просто жить, в новом месте, теперь и с моим мужчиной, спокойно, даже, блин, монотонно, нудно, чтоб одно и то же изо дня в день, но никаких больше хреновых свершений, приключений и дурацких подвигов. Пусть со всем остальным разгребаются те, кому скучно жить.

— Войт, ты бы поела чего-нибудь, — обратился ко мне Крорр, когда уже совсем стемнело. — Смотрю, приступы трясучки не повторялись, хоть и все осколки очень далеко от тебя. У остальных кадетов тоже, а вот выжившие ликторы все едва ползают.

Ну да, я, очевидно, «выздоравливала», хоть чувствовала себя еще поганенько — как человек, перенесший тяжелейшую простуду, но пошедший на поправку. Теперь за моим бывшим командиром таскалась по пятам не только полукровка, но и чокнутая Карла, что вполне себе нормально перенесла смерть своего ублюдочного дракона.

— Да плевать мне на них. И есть я не хочу. Хочу от тебя отцепиться, забрать Киана и свалить от вас всех в закат. Без обид, но надоели вы мне все, — вздохнула я, кривясь. — Но, к сожалению, счастья не лицезреть твою физиономию мне не видать.

— Почему? — влезла старушка, выглядя гораздо адекватнее прежнего. Даже вроде глаза стали ярче, и в них светилось совсем не прошлое безумие.

— Что «почему»? — не поняла я. — Потому что нашу чертову связь не разорвать, и мне век доживать в качестве его Пробуждающей и, следя, чтобы он был поблизости. Весело.

От этих слов во рту появился вкус горькой желчи, которую хотелось излить все равно на кого. Ну что поделать, милое общение не мой конек.

— Да, связь пожизненная, — легко согласилась Карла. — А ты умри и разорви ее. Передай другой, а потом живи себе дальше свободной.

Да, с констатацией прояснения ее мозгов я явно поторопилась.

— Что?!!! — Это мы в три голоса с Крорром и Ингиной. — Как это возможно?

— Мы это делали. Давно. Я вспомнила. — Взор ее затуманился, словно она глядела в собственные воспоминания. — Я ведь не была изначальной Пробуждающей Рахбруна. Всего лишь его женой. Дурой, безумно влюбленной в одного из первых крылатых парней, появившихся в результате научных изысканий.

Мне бы уже перестать удивляться, ведь за какой-то месяц я пережила и узнала столько вещей, способных шокировать обычного человека, что способность офигевать должна атрофироваться. Карла на самом деле оказалась единственным членом команды ученых, что стояли у истоков зарождения общества ликторов как таковых. Нет, не из тех, кто их когда-то вообще создал, а уже, типа, вторая волна, после катастрофы. И да, Рахбрун был тем, кто первым случайно повстречал свою Пробуждающую, и тогда еще ликторы и он сам не были до такой степени сволочами, чтобы принуждать ее взаимодействовать с ним насильно. Вот тогда они опытным путем и установили, что связь можно разорвать. Достаточно лишь даже краткого наступления состояния клинической смерти у Пробуждающей и нахождения в этот момент рядом с драконом другой особы, готовой принять на свою шею эту удавку. Что там дальше пошло не так и отчего Верховный стал тварью бессердечной, нам не поведали, да и не интересовало это меня нисколько.

— Инги, солнышко, а не хочешь ли ты заполучить в свои ручки поводок от дракона на веки вечные? — прищурилась я. И нисколько мне не стыдно! Ее мужик — пусть забирает, владеет, у меня свой есть.

— Войт, это чересчур даже для тебя! — возмутился Бронзовый.

— Почему? — удивилась полукровка.

— Потому что это не делается вот так… с бухты-барахты! Следует найти ту, кто действительно готов был бы взвалить…

— Милый, — недобро оскалилась маленькая жадина-виверна, — уж не пытаешься ли ты сказать, что собираешься подыскать еще одну бабу, что будет торчать между нами и постоянно присутствовать в нашей жизни?

— Я…

— Я терпела Войт только потому, что она вроде как была сразу, по умолчанию, и к тому же бесповоротно занята, но другую… — Мелкая вскочила и уперла руки в бока, сверля дракона взглядом. — У тебя будет связь со мной или больше вообще ни с кем! Ясно?!

— Ясно, — ответил Крорр, вдруг начав совершенно по-идиотски счастливо скалиться.

— Ну раз всем все ясно и так чудно сложилось, то давайте-ка пошевелимся и убьем меня ненадолго по-быстрому, пока Мак-Грегор не очнулся, ибо он нам за одну такую идею наваляет будь здоров, — поторопила их я.

— Убьем по-быстрому? Как ты себе это представляешь? — нахмурился дракон. — Я еще понимаю, если бы у нас был хотя бы один осколок и мы могли бы воспользоваться одной из исследовательских камер в личных маленьких транспортах, но их нет.

— Я могу помочь, — вызвалась снова Карла. — В моем случае мы перекрыли девушке доступ к дыханию, а потом запустили сердце обратно с помощью обычного массажа. Я умею.

— Ты умела! — нахмурился Крорр. — Это было сто лет назад, да и силы уже не те. Да и вообще, кто, по-вашему, станет душить Войт? Я точно пас!

— А тебе и нельзя. Вам с девушкой лучше удалиться от твоей Пробуждающей, ну чтобы наверняка, — пояснила Карла. — А придушить можно кого угодно попросить — вон сколько тут сильных мужчин.

— Ни один из которых не рискнет и пальцем тронуть единственную виверна, если хочет жить.

— Я рискну! — голос Рихора заставил меня аж подпрыгнуть. Что за манера так висеть невидимкой и подслушивать! — Мне сошел с рук укус, так что могу подергать ящера за хвост еще разок. Тем более что в ближайший час мы с родней намерены отбыть от вас.

— Ну, — повернулась я к нему, — чего ждем? Пробуждения злющего Мак-Грегора? Крорр, Ингина, валите отсюда!

— Это какая-то чистой воды авантюра и глу… — начал занудствовать Бронзовый, но я подмигнула полукровке, и та просто схватила рыжего поперек тела, оторвала от земли, и они исчезли.

— Я… — широкая ладонь вампа легла на мое лицо, обрывая и накрывая разом и рот, и нос, а второй рукой он обхватил меня вокруг талии так сильно, словно там сомкнулся железный обруч.

Я убеждала себя, что все нормально, смогу справиться с паникой от нехватки кислорода, но как только перед глазами стало темнеть, организм решил по-другому. И да, я сопротивлялась, дралась, поддавшись самому главному инстинкту, орущему бороться за свою жизнь. Но безуспешно.

— Вы с ума посходили тут! — рев Радомира был первым, что я услышала сквозь мглу возвращающегося сознания. — Убить женщину моего друга! Прямо у меня под носом!

— Она жива, — невозмутимо ответила Карла. — Опять.

Зараза, у меня болела грудь, будто на ней станцевал Кай, и драло в горле, а в голове гудело, как в аэродинамической трубе.

— Опять?! Опять!!! — продолжил бушевать метаморф. — Вы чокнутые! Она чокнутая!

— Тш-ш-ш-ш! — незряче подняла я руку, сипя. — Не ори, башка взорвется. У нас получилось?

— У вас получилось заработать неприятности, и я не смолчу, чтобы прикрыть ваши тупые задницы, когда Киан очнется! — Да что он такой шумный-то!

— О чем не смолчишь? — О, а вот это уже повод мне быстренько открывать глазки, пока один ящер не сделал тут плохо-плохо всем!

— Они тут такое устроили! — Такой здоровый, а ябеда. Не жил ты, Радомир, по интернатам, там бы тебя стучать мигом отучили. — Они твою Летти удушили.

— Временно, — влезла я, садясь и открывая глаза. Ух ты, как резво-то мир вокруг помчался не пойми куда. — И все ради того, чтобы сделать один очень приятный сюрприз к твоему пробуждению. И пожалуйста, скажите кто-нибудь, что все получилось.

— Я не спал, а валялся без сознания, и мне дико интересно, как твое временное, бля, убийство может быть чем-то приятным для меня! — Нет, он не орал. Не сразу. — КАК?!!!

— Мы вернулись! — радостно сообщила Ингина, волоча за руку какого-то ошалевшего Бронзового и совсем не обращая внимания на мрачные физиономии Радомира и Киана.

Само собой, Рихора уже и след простыл. Правильно, он же не самоубийца. На глаза Мак-Грегору не стоит показываться лет эдак двадцать.

— Ну? — заерзала я, стараясь встать. — Позови его!

Глаза полукровки зажглись огнем предвкушения, и она повернулась, положила ладони на щеки Крорра и впилась в него взглядом.

— Я все еще… — зарычал Киан, то тут же замолк, узрев черного, в высшей степени спокойного дракона, освобожденного его новой Пробуждающей.

— Твою же…

— Я теперь вся твоя, понимаешь? — засмеялась я счастливо от чувства бесконечного облегчения и от выражения полнейшего ошеломления на лице любимого. — Вся. Только. Твоя!

Эпилог

Два с лишним года спустя.

Ну вот так, как-то внезапно мне сегодня двадцать семь. Я взрослая женщина. Об этом говорит не только календарь, но и это маленькое зеркало, в которое я зачем-то пялюсь. Нечасто это делаю, но вот сегодня отчего-то застряла и стою тут, обезьянничаю. Кто бы сказал зачем? Морщины поискать? Типа, нормальная бабская возрастная фигня? Не было же такого.

— Детка? Ты чего в такую рань? — заворчал Мак-Грегор недовольно с нашей постели, предварительно пошарив по пустому месту.

Он никогда не укрывается, всегда горячий, как печка, и вечно бесстыдно выставляет себя напоказ, да и что ему прятать и от кого. Я обожаю на него смотреть. На сонного, на болтающего всякую развлекающую меня ерунду, пока с окровавленными руками разделывает тушу добытого нами в пищу животного, на собранного и напряженного, как готовое сделать феноменально точный выстрел оружие на охоте. На наворачивающего круги около меня с тем самым «до безумия хочу тебя, но подразню, пока не пристанешь сама» выражением на хитрой физиономии. На то, как он то оскаливается в муке, то будто совершенно теряется в наслаждении, то содрогается, открываясь до дна передо мной, когда мы занимаемся любовью. Да я реально тащусь, глазея на мужчину, с которым живу без даже единого часа расставания уже два с половиной года, и мне не надоедает, не меняется степень воздействия его на мои мозги. Все словно в первый раз, когда засекла его в той ликторской дерьмовозке и поняла, что с этого зверя просто нельзя спускать глаз.

— Де-е-етка! — протянул он уже недовольно и разлепил-таки глаза, уставившись на меня, так и торчащую перед зеркалом. — В чем дело?

В том, что у меня сегодня чертов день рождения, вот в чем. И еще в том, что мне двадцать семь, считай, почти тридцать, а ты ни на единую черточку не изменился за это время, и вообще… Сколько живут виверны?

— Ни в чем! — спряталась я за похотливой ухмылкой и нарочно посмотрела на его член. И, само собой, он, как исключительно хорошо воспитанный парень, тут же вскочил и приветливо закивал мне.

Не буду думать о будущем, я не стану давиться ядом при мысли, что его однажды станет касаться другая, незнакомая, но уже сейчас такая ненавистная мне женщина, когда я доживу свой век и исчезну. И нет, я не способна быть мудрой и настолько сильно любящей, чтобы смириться с неодолимой неизбежностью и желать лучшего для возлюбленного, желать ему счастья, уже пусть и не со мной. Он настолько мой… для выражения глубины этого ощущения нет слов. Это куда как огромнее одержимости даже, как самые сильные голод и смертельная жажда плюс потребность в дыхании вместе взятые и помноженные на бесконечность — и все это мое восприятие Киана своим. Впрочем, он возвращает мне это неизлечимое безумие собственничества едва ли не втройне, не скрываясь, не давая ни на мгновение усомниться во взаимности, или бы я точно уже сочла себя психопаткой. Нельзя так кого-то любить, настолько в ком-то нуждаться, если это не обоюдно, потому что иначе подобное чувство бы сразу сдетонировало, и все, что осталось бы, — долбанные брызги на стенах.

Нырнула в постель к Мак-Грегору, не давая ни ему, ни себе думать, впилась губами и пальцами в его кожу, тут же вплавляясь в него и пуская его по своим венам в ответ. Перевернула на спину, взбираясь и одерживая одну из самых обожаемых мною побед, когда вот он, лежит подо мной, как моя личная покорная жертва, лучший в жизни подарок и неиссякающий источник взрывного наслаждения.

— Летти, скажи мне. — Нет, он не требовал напрямую, но черта с два мне удастся его обвести вокруг пальца. Никогда не удавалось. Он видит меня насквозь и все равно станет потом ходить кругами, в прямом или переносном смысле, и рано или поздно выпытает, что меня беспокоит.

Но сейчас я не хочу говорить ему, я его самого хочу.

— Все хорош-ш-ш-шо-о-о-о! — прошипела, насадившись на его плоть, и мои глаза сразу же чуть не закатились от кайфа.

Я немножко извращенка, потому что люблю принимать его в свое тело с легкой болезненностью, за пару минут до полной готовности, тогда, когда его размер и рельеф каждой вены ощущается остро, почти чрезмерно.

— Все хорошо-хорошо, господи, как же мне хорошо с тобой! — пробормотала и заскулила, двигаясь на нем, уже предвкушая, как он перевернет нас и отпустит себя, как только я взлечу первый раз.

— Значит, это не то хорошо, которого тебе достаточно, — прошептал Киан в мой висок, едва наши постельные буйства закончились и дыхание чуть-чуть успокоилось.

Но на самом деле у нас и правда все хорошо. Мы нашли этот на удивление крепкий пустой дом на побережье теплого моря где-то месяц спустя после того, как вся суета с цитаделями была окончательно завершена. Все без исключения существующие осколки были изъяты и переправлены в подземные лабиринты рисе, где их никому не достать. Эти малыши — виртуозы по части что-то или кого то спрятать. Моя ломка давно уже миновала, и теперь я прежний нормальный человек, ну почти. Благодаря периодическим кровавым поцелуям моего виверна, я куда как выносливее и сильнее себя изначальной. Да и жизнь на природе с настоящими длительными походами и изнурительными охотами и рыбалками и прочей суетой — это вам не дурацкие тренировки.

Ближайшие живые разумные существа от нас были в десятках километров, так что, не считая чрезвычайно редких и кратких визитов бывших соратников, а сейчас просто друзей, наше уединение было абсолютным. И черта с два нам было скучно или требовались еще какие-то развлечения, кроме благоустройства своего личного гнезда, добычи пропитания и секса. Я вообще никогда не была социальным и общительным созданием, а Мак-Грегора бесила необходимость хоть с кем-то, даже мимолетно, делить мое внимание, и, как ни странно, это становилось все очевиднее с каждым месяцем.

Единственное, что нарушало картину нашего «хорошо», — это то, что Киан перестал оборачиваться и летать, как только мы закончили добывание и переправку домой всех необходимых для простого уюта вещей. Сколько бы я ни спрашивала, ему удавалось соскочить с этой темы, так что наш быт, включая вылазки на охоту, был как у обычной, чисто человеческой пары. И вот, кстати, если он все же допытает меня насчет всех возрастных заморочек, я из него тоже в конце концов вытащу, почему не вижу моего ящера столь долго.

— Детка? — На этот раз пробудивший меня от недолгой дремы голос моего виверна был тревожным. — Что-то происходит.

Я бы спросила что, но уже и сама почувствовала. Моя кожа горела и чесалась, а еще казалась жутко тесной. В кровь словно запустили какой-то газ, и его пузыри понеслись по венам, раздувая их и кипятя изнутри.

— Вот зараза! — прохрипела невнятно. — Похоже, я заболела. Жарко до невозможности.

Я выползла из постели и тут же была схвачена Кианом.

— Куда?

— Хочу в воду. Может, она этот жар снимет.

Молча он подхватил меня и, выскочив из дома, потрусил к воде. Зашел вместе со мной по колено и уселся, водрузив меня сверху и начав поливать водой пригоршнями, пока я шипела и извивалась от одновременно шокирующего и приятного контраста. Ощущения не исчезли, но уже не так досаждали, зато появилось иррациональное впечатление, что мои кости как-то велики для моего тела, что ли.

— Запах твой… — озадаченно проворчал Мак-Грегор, потеревшись носом о мою шею и заерзав. — Он меняется.

— Воняю?

— Нет, заставляет почувствовать себя каким-то совсем уж озабоченным козлом, — признался он, но я это и так уже почувствовала. — Тебе плохо, а меня что-то прям аж клинит от желания. Не злись.

— Не злюсь. — Я потерлась об него в ответ, заставив застонать, и вот уж отчего действительно стало легче. Возбуждение так запросто вытесняло поганое самочувствие, и было оно с каждой секундой все мощнее, я буквально дурела, уплывала.

Впилась в его рот, рыча и только что не выгрызая предельную глубину поцелуя. И сделала то, чего раньше себе не позволяла: укусила Мак-Грегора за нижнюю губу, оцарапала зубами язык и торжествующе застонала от вкуса его крови. И все… Просто Летти Войт в эту секунду кончилась!

Она занырнула на глубину, в самую толщу неизведанной прежде эйфории, ошеломленная, но и ликующая, а там, снаружи, в полосе прибоя неуклюже заколотила по воде здоровенная чешуйчатая ящерица, что пыталась как-то привыкнуть управляться с новым телом.

Мак-Грегор же стоял рядом, пялясь на меня огромными удивленными глазами, неверяще, а потом запрокинул голову, раскинул руки и заорал во всю мощь легких: «Получилось!». И в этом вопле был целый океан ликования.

— С днем рождения тебя, любимая! — сказал он, успокоившись, и тут же обратился сам.

Конец.

Content

Чередий Галина
КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ

Глава1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Эпилог