Климонов Юрий Станиславович

Анклав нехристей: Покой нам только снится [СИ]

Климонов Юрий

Анклав нехристей: Покой нам только снится

Глава 1

19 октября 2028 года. г. Тополиновск. Вечер

Обычно майора Сомова вызывал либо генерал-лейтенант Ермолаев, когда дело касалось какого-либо военного вопроса, либо Сергей Иванович Мочалов — если вопрос лежал в плоскости гражданских проблем. Сегодня же он сам нашёл такую серьёзную информацию, что встал как Буриданов осёл[1] — кому первому нести, хрен знает. Чуть позже выбрал компромисс — никому из них, а позвонил главе КГБ — всё-таки безопасность страны в его юрисдикции.

— Здравия желаю, тарщ генерал-майор.

— Здравствуй Игорь.

— Денис Александрович, тут такое дело… — замялся Сомов, пытаясь найти нужные слова.

— Игорь, говори как есть.

— Ещё утром я планово просматривал скриншоты от спутников слежения «Лианы». Мне же вменили в обязанность…

— Я помню, — усмехнулся Пасечников.

— Так вот, я заметил нездоровую активность в районе польско-белорусской границы. Решил проверить в режиме реального времени и охренел. Переключился на американскую — там та же картинка.

— Что конкретно ты увидел?

— Товарищ генерал, с Европы в Беларусь народу прёт… тысяч шестьдесят, не меньше.

— А ты не ошибся?

— Никак нет. Скопления людей и техники: легковые машины, грузовики… даже пару танков видел!

— Что? — удивился Пасечников. — Ты серьёзно?

— Стал бы я шутить таким…

— Тогда так: распечатай с десяток качественных снимков и мухой в Дом Правительства. На всё про всё у тебя… — он замолчал, прикидывая по времени — …скажем, сорок минут. А я оповещу нужных людей.

Через сорок минут Сомов уже поднимался по ступенькам здания Правительства. Дежурный козырнул ему и направил в актовый зал. Несмотря на вечер там было многолюдно: новость, сообщённая Пасечниковым, наделала много шума. На сцене, за столом, присутствовали сам Пасечников, генерал Ермолаев и конечно же Сергей Иванович. Увидев Сомова, Пасечников махнул ему рукой, приглашая также подняться на сцену.

— Ну, показывай, что там за кипиш ты поднял, — недовольно буркнул Ермолаев. — Может, дело выеденного яйца не стоит.

— Увы, товарищ генерал, я бы и сам хотел ошибаться… — покачал головой Игорь.

Пасечников взял распечатанные фотографии со спутников и быстро разложил их на столе. Потом сконцентрировал взгляд на одной из них и ткнул пальцем, обращая внимание остальных:

— Вот смотрите… здесь явно не гражданские машины — скорее бронетранспортёры… А вот тут однозначно пара танков. Олег… кхм… Петрович! Не можешь сказать, что за марка?

— Да я хрен знает… — тот встал со своего места, взял лист и пригляделся — не… явно не наша техника… О! А вот и припоздавший Василь Петрович! — Ермолаев заметил входящего в зал Самохина. — Давай сразу к нам, — поманил его рукой. — Тут твоя помощь требуется.

Самохин достаточно резво поднялся на трибуну и получил из рук генерала листок.

— Что за техника, Василий Петрович? — поинтересовался Пасечников.

— Сложно сказать… — тот внимательно вглядывался в фотографию — … скорее всего… да, точно! Это немецкий «Леопард»[2]! А вот второй очень похож на польскую модификацию нашего Т-72[3].

— Силён! — мотнул одобрительно головой Ермолаев.

— А чего это вообще такое? — не понял Самохин.

— Это приближающаяся война за ресурсы, Василий Петрович, — мрачно подытожил Мочалов.

— Нихрена себе… — оторопел тот.

— Судя по всему, это первые ласточки, — угрюмо заключил Пасечников. — Иначе они не стали бы гнать на восток тяжёлое вооружение.

— А им топлива хватит? — спросил Сомов.

— Сейчас танки на дизеле, так что запасов, думаю, как грязи, — ответил ему Самохин. — Да и боезапас найти не проблема — части не охраняются: бери — не хочу.

— Смотрю я вот на это всё…. — Ермолаев обвёл взглядом собравшихся — …и думаю, что покой нам только снится. Твою дивизию! Ведь только-только от Чумы отходить стали, и на тебе — по всей морде с оттягом.

— Судя по снимкам, кадровых частями там и не пахнет, — предположил Самохин, перебрав несколько фотографий. — А автомат Калашникова в руках обезьяны — страшная штука. Не себя, так сородичей поубивает. Если двинуть на них даже пару танковых взводов со спецами — пшик от них будет. Ну, сделают пару выстрелов, если смогут, а дальше что? Заклинит техника, бо обслуживать они её квалифицированно не могут — мозгов у обезьянок не хватит.

— Меня другое беспокоит… — нахмурился Пасечников.

— Что? — переспросил Ермолаев.

— Слишком много этих обезьянок, как сказал Василий Петрович. Это вам не те три тысячи бородачей, что мы замочили в Херсоне — тут надо клич бросать по всем анклавам. Пусть помогают.

— Согласен, — кивнул Мочалов. — Володя! — позвал он сына.

— Да, — поднялся он со своего места.

— Договорись на завтра о всестороннем круглом столе. Чтобы присутствовало как можно больше анклавов. Скажем… — он быстро прикинул в уме — в 18–00 на «восьмидесятке». Частоту выберешь сам и оповестишь всех.

— А если противник подслушает? — удивился Ермолаев.

— Да похрен, — усмехнулся Пасечников. — Может, тогда и вовсе развернутся обратно. Нам же лучше будет.

— Логично, — кивнул генерал-лейтенант.

— Понял, организую, — кивнул Вовка.

— Теперь задание Министру здравоохранения, — Мочалов-старший посмотрел на супругу. — Начинай готовить медиков по специальностям: полевая медсестра, врач полевого госпиталя и фельдшеров. Нужно предусмотреть развёртывание нескольких единиц госпиталей на всей протяжённости возможного театра боевых действий. С легкоранеными справятся на местах, а тяжёлых, если будут, направим в такие госпитали. В крайнем случае, будем использовать поезда. Как в Великую Отечественную.

— Сергей Иванович! — обратился к нему комдив ЮнАрмии. — Прошу включить в состав и наших специалистов. Опыт у нас есть.

— ЮнАрмию, наверное, будем дербанить на всю катушку, — заметил Олег Петрович. — Илья, при таком замесе каждый фронт будет комплектоваться специалистами всех родов войск. Будь готов к тому, что снайперы, танкисты, радисты и медики однозначно будут перемещены из состава своих местечковых подразделений.

— А лётчики? — удивился Ермолаев-младший. — Они уже налетали по паре десятков часов. Посадить в спарки и вперёд.

— Какие спарки? — не понял отец.

— Например, «Су-34» — ответил Илья. — То два профессионала сидят в кабине, а то один взрослый и другой из юнармейцев. В этом случае получается уже два экипажа, вместо одного. Мои парни не дураки — быстро сориентируются, что нужно делать.

— А что, это идея! — одобрил Олег Петрович.

— Думаю, подключатся все анклавы, — высказал своё мнение Пасечников.

— А кто не с нами, тот однозначно против нас, — насупился генерал Ермолаев.

— Товарищ генерал, я завтра, перед общим «круглым столом», им такое забабахаю — все подымутся, — пообещал ему Вовка.

— И что ты сделаешь? — усмехнулся Пасечников.

— «Вставай страна огромная…» включу.

— Мля, не в бровь, а в глаз, — с комком в горле сказал Олег Петрович. — Давай, действуй, Володя. Хорошая мысль.

— Да уж… — мотнул головой отец. — Это точно подействует.

— А сколько у нас вообще времени? — поинтересовался Самохин.

— Думаю, что дней десять-пятнадцать есть, — предположил Пасечников.

— «Кинжалы» готовить? — спросил Пряхин, до этого только слушавший обсуждение.

— Думаю, да, — кивнул генерал Ермолаев. — Как оружие последнего шанса.

— Володя! Если арабы попробуют связаться с нами, пригласи меня, — попросил Громов.

— Николай Валерьевич, думаете, с ними можно договориться? — удивился глава РСА.

— Ну, хотя бы попытаться, — пожал тот плечами.

20 октября 2028 года. г. Тополиновск. Утро

В это утро город напоминал те времена, когда тот самый маленький Тополиновский анклав готовился в битве за выживание. По местному телеканалу шли клипы и ролики о Великой Отечественной. Песня «Вставай страна огромная» заставила высыпать на улицы практически всё население города. Ролик, где монумент «Родина-мать» как бы просит граждан помочь отстоять рубежи страны и зовёт за собой, никого не оставил равнодушным. Люди откровенно плакали, услышав эту песню. Глава РСА провёл митинг, где сообщил горожанам грустную весть — всем анклавам снова придётся сдавать экзамен на выживание. Да, будет тяжело, но теперь они не одни — по всей необъятной территории России есть друзья и соратники. Пусть только сунутся — огребут по полной. Сразу после митинга Сергею Ивановичу пришлось выдержать натиск добровольцев — никто не хотел оставаться в стороне, ни одна живая душа.

Сразу за этим было созвано совещание всех служб города. Решили, что часть слесарей, уже поднаторевших в работе на сахарном комбинате, останутся на своих местах. Как в старые времена — труженики тыла дают всё для фронта, всё для победы. На кагатном поле[4] вместо трактористов сядут на штурвалы техники часть мужчин, которые по здоровью не могут служить в армии. Пока есть время, им помогут. Пусть сейчас осваивают технику под руководством опытных товарищей. Охрана города ложится на плечи одной из рот ЮнАрмии. Вторая так и остаётся на своих местах — подбор свеклы и работа в анклаве по гражданским специальностям.

Генерал-майор Мочалова развернула кипучую деятельность. В одном из помещений больницы организовали курсы повышения квалификации для полевых медсестёр. Собственно, и раньше такие курсы были одним из условий сдачи экзаменов для медицинского персонала, а сейчас они нужны для того, чтобы освежить эти навыки в памяти. Не обошло такое мероприятие и врачей. Сам Александр Иванович собрал ординатуру и практикующих коллег, начав методично вдалбливать всем, на что обращать внимание в первую очередь при приёме больных с огнестрельными ранами, какие нюансы есть в той или иной ситуации при пулевых или осколочных ранениях на человеческом теле. Понимая, что самому уже не придётся участвовать, он стремился передать свой огромный опыт другим хирургам.

20 октября 2028 года. г. Тополиновск. Полдень

Всю дорогу от Липецка до Тополиновска все пятеро из делегации белорусского анклава оживлённо беседовали — обсуждались насущные проблемы как анклава, так и самого батальона. Снежана и Олеся поначалу выглядели слегка зажатыми, но к концу поездки осмелели и уже азартно спорили с начальством. Ткачук и Соломаха не стали напускать на себя официоз, предпочитая разговаривать с молодёжью по простому. Наконец «Nissan X-Trail» бодро повернул к городу и остановился у блокпоста. Старший наряда подошёл к окну, увидел не только незнакомых ему полковника и капитана, но и сразу срисовал Зеленцова. Натянуто улыбнулся.

— Вась, привет! Вот, везу руководство Липецкого анклава, — подмигнул Юрка. — А ты чего такой хмурый?

— Привет, Юр. Да так… — пожал он плечами.

— Случилось что?

— Доберётесь до руководства — узнаете… — уклончиво ответил он, повернулся к подчинённому и приказал — Олег, шлагбаум открой!

Зеленцов включил первую передачу и медленно тронулся с места.

— Не понял, — помотал он головой. — Что такого за ночь случилось? Ладно, приедем — узнаем.

— Это точно, — согласился с ним Ткачук.

Пока двигались по городу, заметили какую-то нервозность — люди бегали как ошпаренные, повсюду стояли мелкие группки как молодёжи, так и взрослых, иногда эмоционально жестикулирующие. Подъехали к зданию правительства, вылезли из машины и не спеша поднялись по ступенькам. Дежурный за столом в вестибюле проверил документы. Зеленцов был с ним знаком, поэтому сразу взял в оборот:

— Дима! Объясни мне, пожалуйста, что у нас в Тополиновске за ночь случилось? Я вчера вечером разговаривал с начальством и ничего такого, что сейчас видел на улицах, не предполагалось.

— Юра, а ты не в курсе, что ли? — искренне удивился тот.

— Нет, конечно!

— Война началась…

— Что?? — вытаращился на него Зеленцов.

— Так я и говорю — война. Арабы перешли границу Польши. Есть даже танки.

— А где бы нам начальство найти? — поинтересовался полковник Ткачук, ещё находясь в шоке от только что услышанного.

— Вам генерал-лейтенанта Ермолаева или главу РСА?

— Желательно и того, и другого. Оптом, так сказать, — пошутил он.

— Сейчас по коридору налево, там — актовый зал. Вот туда сейчас поступает вся информация и там находятся все руководители служб.

Найти актовый зал было делом пары минут. Все пятеро вошли внутрь и увидели настоящий человеческий муравейник: количество людей, общий шум, гул разговоров — настолько всё зашкаливало. Увидев гостей, первым к ним подошёл Мочалов.

— День добрый, товарищи. Откуда будете?

— Здравствуйте, Сергей Иванович. Полковник Ткачук. Добрались до Липецка, хотели кое-какие вопросы решить, а тут нас огорошили такой новостью… — нахмурился он. — Прошу располагать моим людьми. До самого последнего.

— Благодарю за поддержку, постараемся справиться своими силами, но если что, обязательно обратимся к вам. У вас же, насколько я помню, контингент в основном женщины?

— Никак нет! — воскликнул Зеленцов. — Есть ещё батальон ЮнАрмии! Шестьсот бойцов, половина из которых участвовала в боестолкновениях при исходе на нашу территорию.

— Зеленцов! Юра! — лейтенант повернулся за зов и увидел Илью Ермолаева. — Здоро́во! — тот подал руку и через секунду Юрка скрепил рукопожатие. — Ну, какие дела?

— Илья! Руководство анклава решило познакомиться поближе, а тут нас всех обухом да по голове.

— Да, Юр, такая нынче правда жизни. Снова готовимся воевать.

— Илюх, я привёз с собой медика батальона и своего зама. Нужно кое-какие вопросы с тобой согласовать.

— Так ты говоришь, что батальон набрал?

— Так точно. Ровно шестьсот бойцов. Половина — участники боестолкновений. Смотри, если драться будем в Беларуси — это готовые проводники, понимаешь?

— Слушай, а вот с этим надо к генерал-лейтенанту, — задумался комбриг ЮнАрмии. — Ладно, пойдём, пока твоё руководство общается с Сергеем Ивановичем. Заодно представь мне своих подчинённых, — подмигнул он ему.

— Мой заместитель — сержант Ткачук, Олеся. Звание присвоено ещё в Беларуси. Вторая — Снежана Тихомирова — наш медик. Есть начальные курсы — мама постаралась.

— Но она умерла от Чумы, — девушка с грустью в голосе проинформировала Илью.

— Прими мои соболезнования, — кивнул тот.

Наконец они подошли к Олегу Петровичу, который в тот момент общался с Самохиным. Увидев молодёжь, они на секунду замерли.

— Тарщ генерал! Вот — мои подчинённые из Липецка. Лейтенант Зеленцов не сплоховал — набрал батальон бойцов.

— Дело! — одобрительно отозвался отец.

— И выдал интересный расклад.

— Давай! — махнул он рукой.

— Товарищ генерал! Из шестисот моих бойцов около половины участвовали в боестолкновениях при исходе на нашу территорию. Вполне допускаю использование части из них, как опытных проводников. Если, конечно, военные действия будут вестись на территории Беларуси.

— Оп-па… — задумался Ермолаев-старший. — А вот это интересный вопрос. Лейтенант, сколько сможешь дать таких проводников?

— Тарщ генерал! Можно подойти ступенчато к этому вопросу…

— Не понял?

— Я разобью проводников по тем областям, в которых они жили до Чумы. И уже тогда направлять людей туда, где они местность знают как свои пять пальцев.

— Голова! Так и поступим. Короче, Илья, реши с ним оргвопросы, а ты, лейтенант, после этого давай дуй к себе и начинай готовить проводников, исходя из варианта каждой области. Справишься?

— Так точно! Постараюсь выделить по нескольку человек из каждого областного центра.

— Всё, занимайтесь поставленной задачей, — кивнул Олег Петрович и переключился на Самохина. — Ну, Василь Петрович, давай дальше обсудим тот вопрос…

— Пойдёмте ко мне, — пригласил их Ермолаев-младший. — Я пока здесь не нужен, так что в здании ЮнАрмии нам точно не помешают.

* * *

— Ну, в чём трудности? — комбриг ЮнАрмии снова задал тот же вопрос, когда все вошли к нему в кабинет. — Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет.

— Надо бы решить вопрос со званиями взводным, потом хотел попросить Сомова дать мне программу для печати фотографий на обычной бумаге в военники…

— Не части, давай по порядку, — усмехнулся Илья. — Со званий и начнём. Тебе полагается дать старлея — у тебя ж не рота, а целый батальон. Твоему заму однозначно лейтенанта… — в этот момент у Олеси широко раскрылись глаза — …ротным — тоже лейтенантов. С младшим комсоставом расклад такой — сержантов, кто пороха не нюхал, бывалым же — старших сержантов. Устраивает? — посмотрел он на Юрку.

— Илья, более чем, — опешил тот. — Я и не надеялся…

— Петька Маслов тоже старлей, а супруга его — Галка — уже лейтенант. Ты у нас пока остался один, но, думаю, не надолго.

— Это почему же? — снова удивился Зеленцов.

— Поверь моей интуиции, — ушёл от прямого ответа Ермолаев. — Приказ будет готов через час. Списки комсостава привёз?

— Так точно, — Юрка мотнул головой Олесе, и та быстро передала папку со списком личного состава. — Здесь весь батальон. Отдельно, на первом листе, комсостав.

— Дельно, — кивнул Илья. — Сейчас передам в канцелярию. С Сомовым я тебя сведу сразу после обеда. Ещё есть какие-либо вопросы?

— Есть. Снежану можем оставить здесь. Пусть заканчивает курсы и поступает в полное распоряжение командования. Я ж понимаю, что медики будут нужны как воздух. Как тогда Херсоне… — нахмурился он, вспоминая перипетии отражения атаки бородачей.

— А вы как без медика? У вас хоть кто-то остался?

— Разрешите? — попросила слова Тихомирова.

— Давай, — снова кивнул Илья.

— Есть две женщины — фельдшер и медсестра. Они на марше колонны всем помогали.

— Ты сама участвовала в боестолкновениях? — спросил комдив ЮнАрмии.

— Нет… никак нет, — поправилась она.

— Тогда вариант такой — раз они не бабульки и участвовали в оказании помощи раненым, значит, целесообразнее взять их, да ещё как проводников. А тебя оставить в анклаве медиком. Мы-то и сами понемногу умеем — курсы проводились, так что ваш комбат поможет, если что.

— Товарищ капитан, я тоже немного умею, — покраснев, вставила своё слово Олеся.

— Значит, решено. Так я и доложу генералу — от липовчан будут два медика, имеющие реальный опыт работы в полевых условиях. Ещё просьбы, пожелания, проблемы? — испытывающе посмотрел он на гостей.

— Илья, я хотел попросить оружия… но в свете предстоящей войны… — Зеленцов замялся. — Мы в Липецке нашли полторы сотни «ксюх» и примерно столько же ПМов. Но этого на всех не хватит.

— Из имеющегося, извини, не могу, — развёл тот руками. Потом немного подумал и сказал: — Знаешь, а обратись-ка ты к Сергею Ивановичу. Наверняка в Липецкой области тоже имеются склады Росрезерва. Намёк понял? — подмигнул он Юрке.

— А то! Это ж сразу решает столько вопросов! Спасибо, Илья! — Зеленцов эмоционально пожал ему руку.

— Всё, давайте к нашему главе, а я займусь вашими званиями и знаками отличия на погонах, — улыбнулся Ермолаев.

г. Тополиновск. Часом позже

Зеленцов с девушками успел к самому началу раздачи «плюшек» — генерал Ермолаев и полковник Ткачук нашли полное взаимопонимание по всему спектру вопросов. Более того, как раз решался вопрос о предоставлении информации по складам Росрезерва. Ткачук ошалело смотрел на генерал-лейтенанта и понимал, что ему просто несказанно повезло с нынешним руководством. Раскрыть перед ним карты и подарить локальные стратегические запасы — дорогого стоит.

— Как там наш лейтенант? — поинтересовался Ермолаев у полковника.

— Олег Петрович! Только не говорите, что забираете его? — тот с горечью посмотрел на генерала.

— И не думал даже. Что, влился, так сказать, в коллектив?

— А то! Он же у меня сразу стал начальником МТО! Это по совместительству с комбатом. А что, суровая действительность вносит свои коррективы в жизнь.

— Силён! — мотнул головой Ермолаев и заметил Зеленцова с подчинёнными, показавшихся в дверях зала. — О! А вот и он! Лёгок на помине!

Лейтенант и девушки добрались до беседующих генерала и полковника.

— Ну, рассказывайте, что нового? — поинтересовался Ткачук. — Со своим командиром решили вопрос?

— Так точно, — кивнул Юрка. — И не один. Товарищ генерал-лейтенант! Разрешите вопрос?

— Давай.

— Как бы нам получить информацию о хотя бы одном складе Росрезерва на территории Липецкой области?

Ткачук и Ермолаев переглянулись.

— А зачем тебе? — поинтересовался Олег Петрович.

— Товарищ генерал, так оружия маловато для батальона — мы в Липецке только полторы сотни комплектов нашли. Это на четверть личного состава. А там и продукты не помешают.

— Мда, Сергей Николаевич, чувствую хватку начальника МТО, — усмехнулся Ермолаев, кивая на парня. — А представь себе, лейтенант, что мы только что об этом с твоим командиром договорились, — сощурился он. — И не один склад, а весь стратегический запас оружия, продовольствия и сопутствующего с ним, находящийся в Липецкой области.

— Тогда, товарищ полковник, — Зеленцов повернулся к Ткачуку — лучшее оружие дадим самой боеспособной части батальона. Мы с капитаном Ермолаевым тут один вопрос решили… ну, в свете намечающегося противостояния с арабами…

— Что решили? — сразу посерьёзнел генерал.

— Снежана Тихомирова остаётся медиком у нас в анклаве… — он подробно пересказал все итоги разговора.

Минуту все молчали. Юрка тревожно посмотрел на обоих старших офицеров и начал теряться в догадках.

— А выдержка у него есть, — вдруг засмеялся генерал. — Глянь, Сергей Николаич, как он забеспокоился-то?

— Но переспрашивать не стал, — поддакнув, улыбнулся Ткачук и заметил. — Стало быть, субординацию соблюдает.

— Нет, лейтенант, всё ты правильно спланировал, — Ермолаев поспешил успокоить Зеленцова. И снова повернулся к полковнику. — Вот поэтому ЮнАрмия у нас на особом счету — доверяем, как самим себе. Что ж, так и поступим.

В зал вошёл капитан Ермолаев, нашёл взглядом Зеленцова и его спутниц и направился к ним, неся в руках папку и небольшой вещмешок.

— Тарщ генерал, прошу завизировать мои приказы, — попросил он отца.

— Так, что тут у нас… — Олег Петрович быстро пробежался по листкам, улыбнулся и, взяв лежащую в папке ручку, заскрипел той по бумаге — … готово.

— Юр, снимай свои погоны и отдай сержанту, — приказал Илья. Остальные оторопели, особенно полковник. — А это тебе, — протянул он погоны старлея. — Олег Петрович! Я тут к генералу Мочаловой успел заскочить. Та вот тоже подписала приказ о присвоении звания санинструктора[5].

— Это сержанта медицинской службы? — поднял он брови.

— Так точно. Сдаст через квартал-полгода на старшего санинструктора, получит прапорщика.

— А там и до военфельдшера[6] недалеко, — подмигнул генерал. — И будут в ЮнАрмии свои квалифицированные медики.

— Так точно. Мы с Алёной Николаевной так и подумали, — кивнул Илья.

— Понимаешь, Тихомирова, какое доверие тебе оказано? — с серьёзным лицом посмотрел на неё полковник.

— Да… то есть, так точно! — Снежана, покраснев, вытянулась в струнку. — Извините, я ещё привыкаю отвечать по-военному.

— Какие ваши годы, — усмехнулся Олег Петрович. — Главное, делом доказывать свою полезность.

— ЮнАрмия когда-нибудь подводила? — нахмурился Илья.

— Вот посмотри, Сергей Николаич, как у них один за всех и все за одного, — снова усмехнулся генерал.

— Это самое главное. С такой сменой нам будущее не страшно, — согласился тот. — Кстати, Олег Петрович, нам оставаться на сегодняшнее совещание?

— Думаю, что перед главой РСА я озвучу ваши предложения. А то искать его сейчас — дело неблагодарное. На него в данный момент столько дел навалилось… у нас же ещё и уборочная свеклы в полном разгаре…

— У-у-у… — покачал головой Ткачук. — Но на нашу долю не запасайте.

— Не понял? — удивился генерал. — Вы чай не любите?

— Старший лейтенант уже расстарался и привёз шестнадцать тонн сахара с Грязинского сахзавода. А там ещё осталось о-го-го и второй склад не вскрыт, да и он больше первого в два раза.

— Говоришь, второй склад у вас есть… — задумался Ермолаев. — Слушай, тогда поставлю вам задачу — осмотреть его в первую очередь. Если и он полон, тогда вам столько даже много будет? — посмотрел он на полковника.

— Задница точно слипнется, — кивнул тот.

— Во-от! — поднял он указательный палец. — Тогда мы с него излишки снимем и в Луганск отправим. Там теперь объединённый Луганско-Донецкий анклав. Две с лишним тысячи человек тоже хотят пить чай. А вам, если вдруг не хватит, дадим сахар с нашего завода.

— Юра, ставь этот вопрос приоритетным, — обернулся к нему полковник.

— Так точно. Завтра же и займусь им.

— Всё, с остальными из Совета Правительства я сам разрулю, своей властью, — подмигнул он Ткачуку. — Можете двигать до дому, но завтра с утра как штык на связь.

— Понял, Олег Петрович, — кивнул полковник. — Я своего радиста плотно прикреплю к радиостанции. Что б отлучался от неё только поесть и по нужде.

20 октября 2028 года. г. Тополиновск. Вечер. Ближе к 20 часам 00 минутам

Вовка, готовясь к крупному «круглому столу» в эфире, на котором обещали присутствовать практически все анклавы — даже Сибирь и Херсон, решил сразу огорошить всех, включив песню, не оставляющую равнодушным любого русского человека. И в 19–55 грянула «Вставай страна огромная…» В радиорубке присутствовало практически всё руководство РСА, живущее в Тополиновске. Алёна Николаевна хотела возразить против такого вступления, но смирилась под доводами двух коллег-генералов и супруга. А эффект был что надо. Первым взял слово Шахов:

— Коллеги! Это что за развод? Решили собрать всех, да ещё такую знаковую песню поставили в качестве вступления? Думаю, что не только у меня нервы натянулись по самое не балуй.

— Друзья, коллеги, соратники… — начал Мочалов. — Эта песня прозвучала не просто так. Вчера мы засекли по системе спутникового наблюдения полчища арабов, начавших пересекать границу Польши и Беларуси. Помимо автомобильного транспорта, у них есть танки и бронетранспортёры. Вчера заметили пару «коробочек», а сегодня насчитали уже десяток. Что будет завтра, сложно сказать. Надеюсь, что каждый из анклавов встанет плечом к плечу с нами.

И вот тут начался бардак на частоте. Орали все, угрожали арабам самыми изощрёнными карами и пытками, матерились… Мочалов специально дал пять минут, чтобы соратники «спустили пар», а потом снова взял слово:

— Попрошу минуту внимания. Я очень рад, что мы, как и ранее, будем решать проблемы сообща. С анклавами севернее нас, думаю, что чуть позже пообщаемся через видеосвязь — майор Сомов за вчерашний вечер запустил у нас эту систему. Однако Кубань, Сибирь, Херсонес и Астрахань такой возможности пока не имеют. В этой связи нужно определиться именно с вами. Я очень не хочу раскрывать все карты в эфире — не знаешь, что ожидать от этих наглых и нежданных гостей.

— В эту ночь Кубанская Федерация соберёт экстренное совещание руководства и к утру примет решение, — проинформировал всех Халилов. — Сразу подчеркну, вопрос стоит только о том, из каких специалистов будем формировать полнокровную дивизию, а то и армию.

— Принято, Руслан Халилович, — ответил Мочалов. — Спасибо за оперативность.

— Это Ведерников, — обозначил себя глава Сибирской республики. — Сергей Иванович, Сибирь однозначно не останется в стороне. Мы, как и Кубань, в ночь созываем экстренное совещание. Определим костяк контингента, направляемого к вам, а завтра подкорректируем, с учётом общего решения и через два дня у вас.

— Благодарю, Павел Константинович.

— Подполковник Смагин, — назвался представитель Херсонеса, — по поручению контр-адмирала Свифт. Сергей Иванович! В настоящее время ударная группа не только кораблей, но и вооружённых формирований Херсонеса полностью в вашем распоряжении.

— Благодарю, Анатолий Сергеевич.

— Говорит Крым! Мы здесь сразу вдвоём с Петром Петровичем присутствуем, — известил всех полковник Скворцов. — Моряки передают пламенный привет, в кавычках, бешеным арабам и вагон ржавых якорей им в задницу. Пётр Петрович предлагает силами его людей и маломерных катеров подняться по Днепру в район Киева и основать там форпост. А дальше дать под дых наглым «аллаявбарам», и вымести всю эту шушеру обратно, откуда пришли.

— Нет, товарищи! — возразил кто-то. — Тут надо не выметать, а уничтожать как бешеных собак. Как при Чуме было — чтобы и духу на этом свете их не осталось.

— Витя, это ты там так кардинально собрался вопрос решать? — узнал своего друга Ермолаев.

— Я, Олег. Таких тварей надо учить до смерти. Раз и навсегда.

— Согласен с тобой.

— Астрахань пока не может существенно чем-то оказать помощь, кроме консервов. Товарищи! Приношу свои извинения, — по голосу полковника Севастьянова чувствовалась досада и беспомощность.

— Одним этим реально поможете, — заверил его Мочалов.

— Тогда перевожу производство на режим трёх смен! Всё для фронта, всё для Победы!

— Говорит ЛДНР — Луганско-Донецкая народная республика! Здесь присутствуют оба руководителя — Милюков и Ворон. Товарищи! У нас имеется с десяток человек, умеющих управлять тракторами и танками! Они прошли боестолкновения ещё в 2014-м, но нет людей для остальных членов экипажей. И есть техника! Горы техники на консервации! Приглашаем вас к нам — зачем везти откуда-то те же самые боевые единицы бронетехники, когда можно использовать нашу? Помимо этого, есть люди, хорошо знающие Украину! Будут проводниками, если надо.

— Отлично, Александр Витальевич. Думаю, что завтра-послезавтра мы вернёмся к этому вопросу, — заверил и его Мочалов.

— Как пелось в одной популярной на Донбассе песне — «Россия с нами и с нами Бог!» — с пылом сказал Милюков. — Сергей Иванович! Мы — русские, с нами Бог! Значит, победа — лишь вопрос времени!

— Хорошо сказано, Александр Витальевич! — похвалил его глава РСА. — Думаю, что так оно и выйдет.

г. Херсонес. То же время

В радиорубке здания Администрации Херсонеса — как его переименовали американцы, собралось много народа. Ещё дневной сеанс связи и переданная тогда просьба — вечером обязательно быть руководству анклава, наложили своеобразный отпечаток: при минимуме информации руководством Тополиновска была высказана скорее не просьба, а приказ, но в очень дипломатичной форме. Неудивительно, что контр-адмирал Свифт пригласила на «брифинг» все административные службы — КГБ, полицию, «Нэви» и «Ами», аграрный сектор — неизвестно, о чём будет беседа.

Когда в эфире заиграла песня «Вставай страна огромная» Смагин и Сток одновременно поднялись. Американцы ошарашенно смотрели на обоих, гадая, что это за мелодия и почему Дарья с трудом сдерживает слёзы. Такая невозмутимая в обычной жизни и такая эмоциональная сейчас. Как только песня закончилась, Моника не преминула поинтересоваться эмоциональным настроем обоих — если Даша сдержано плакала, Смагин стоял с посеревшим лицом.

— Что случилось?

— Война, мэм… — выдавила из себя Дарья. — Эта песня звучала, когда в 1941-м на Россию напала фашистская Германия. Она служила символом непоколебимости русского народа перед агрессором.

— Оу, май год! — опешила контр-адмирал. — Всё так серьёзно?

— Более чем, — вздохнул Анатолий. — У нас такими вещами не шутят. Видимо, случилось что-то очень плохое. Возможно, кто-то напал на нас.

По мере коллективного перевода совещания в эфире с русского на английский — Анатолий с Дарьей чередовались, контр-адмирал хмурилась всё больше и больше.

— Подполковник! Я бы попросила вас выступить от моего имени, — сказала она. — Я совсем не знаю русского языка.

— Что сказать, мэм?

— Всё, что у нас есть из людей и оружия, мы передадим на общее дело.

— Понял.

Последние переведённые слова «Мы — русские, с нами Бог!» вызвали неоднозначную реакцию у собравшихся американцев. Особенно недоумевал кэптен Флик:

— Почему русские считают, что Бог только с ними? Я, например, тоже глубоко верующий человек.

— Испокон веков считалось, что только способный пожертвовать жизнью ради других человек максимально приближён к богу, — грустно ответила Дарья. — Так уж повелось на Руси — старом названии России, что наши люди, даже стар и млад, готовы принять смерть ради спасения других. Известен случай, когда во время нашествия монголов десятилетний мальчик подхватил у убитого отца саблю и зарубил врага…

— Оу, май год! — снова опешила Свифт.

— …наши пионеры в Великую Отечественную отдавали жизни наравне со взрослыми. Бойцы Красной Армии закрывали грудью амбразуры пулемётных точек, кидались с гранатами под танки, рвались в штыковую контратаку на противника. Никто в Европе не мог выдержать этой атаки — армия Наполеона боялась её до дрожи в ногах. Русские никогда не сдаются и никогда не предают. И ни один народ не смог завоевать нас до конца. На том стояла и стоит Россия.

— Но мы же не русские, — озадаченно проговорил Флик. — Как тогда нам участвовать в сражениях на вашей стороне?

— Русский — не национальность, а скорее состояние души, духа, если хотите. В Великую Отечественную против фашизма сражалось много национальностей, но общий воинский настрой, решимость и человечность заставили весь мир назвать их одним словом — русские. Наш великий полководец Суворов говорил: «Мы — русские! Какой восторг!» Господин Флик! Посмотрели бы, что произошло, если вы в каком-нибудь баре, до Чумы, услышали клич «Хит аурс!»[7]. Все, кто считает себя русскими, кинутся по одну сторону драки. Это коллективный разум, включающийся в момент большой опасности. С точки зрения других народов, мы, русские, будем совершать алогичные действия, но так часто бывает, что именно они приводят к победе. Наглость, находчивость, бесстрашие и смелость — с одной стороны и доверчивость, помощь слабому, самопожертвование и бескорыстие — с другой… это всё черты русского человека. По мнению Запада мы — непонятный народ и мы такие одни на Земле.

— Браво, Даша! — сделал три хлопка Смагин. — Лучше и не скажешь.

— Благодарю за такой интересный экскурс в историю, — Флик не скрывал своего удивления.

— Я очень рада, что мы сейчас по одну сторону в драке, — контр-адмирал стала со своего места. — И этот клич — «Хит аурс!» произнесён! А теперь мы вместе покажем этим арабским ублюдкам, что не стоило приходить на нашу землю. Вы точно отсюда не уйдёте!

— У нас в России так говорят: «Ну и зачем вы пришли? Где же мы вас столько хоронить-то будем?» — поправил её Смагин.

— Подождите, я сейчас попробую разобраться в смысле этих слов, — Свифт поставила перед собой руку и задумалась. Минуту, две. Наконец она улыбнулась, а потом и вовсе захохотала. Так заразительно, что через несколько секунд к ней присоединились все остальные.

Глава 2

20 октября 2028 года. Левобережный район Липецка. Микрорайон «Новая жизнь». Поздний вечер

На пути из Тополиновска над всеми четверыми новоиспечёнными липовчанами — Снежану оставили на неделю в городе, пройти курсы медсестёр, витала грусть. Ещё бы, намечающаяся война с арабами — явно не повод смеяться и шутить. Поэтому все четверо почти не разговаривали между собой: кто-то кемарил, это полковник и майор — Соломахе присвоили очередное звание, в соответствии с рангом главы филиала КГБ РСА, а Олеся смотрела в окно с равнодушным взглядом. Зеленцов успел наведаться к родителям, а потом и на кладбище. Сейчас грустные мысли о Тане, вкупе с известием о начале войны с арабами, порядком подпортили ему настроение. Он вёл машину также молча, полностью уйдя в себя. Лишь попав в предместье анклава пассажиры зашевелились. Первым подал голос полковник:

— Юра, давай сразу к кафе, а ты, Аркадий, срочно оповестишь Тамару и Силаньтича, чтобы явились на совещание. Олеся! — он повернулся назад. — Собери сразу все роты — пусть построятся, как в первый раз, перед кафе.

С приездом руководства анклав как будто проснулся от спячки. Всех людей, занятых на работах, словно кто-то подстегнул к концу рабочего дня. Пока Олеся собирала батальон, Ткачук ухватил за локоть Зеленцова и легонько подтолкнул в сторону входа в кафе.

— Юрий Викторович, давай-ка мы с тобой побеседуем.

Они зашли внутрь. Повариха заметила их, засуетилась, но полковник поднял руку и остановил её:

— Мария, не суетись. Сейчас кое-какие организационные вопросы решим и тогда можно поесть.

Он провёл старлея за их любимый столик и знаком пригласил присесть.

— Слушай меня, сынок. Я понимаю, что ты пережил горе, но жизнь продолжается. Ты молодец, что не показываешь на людях своё хреновое настроение. Однако всё это, если не сейчас, то чуть позже будет сказываться на работе, на выполнении поставленных задач. Я ведь давно наблюдаю за тобой и понимаю, что даже твоя улыбка — вымученная. Поэтому встряхнись и выкинь хандру из головы. Так надо, Юра, — он внимательно посмотрел на парня и добавил. — Это приказ, старший лейтенант.

— Есть, тарщ полковник, — тихо ответил он.

Через пару минут оба вышли на улицу. На той же самой площадке стоял весь батальон. Той же буквой «Г», только теперь повзводно.

— Товарищи курсанты, сержанты и офицеры! — обратился к ним полковник. — Мы отворотили от пня, но наехали на колоду. В ближайшее время Российский Союз Анклавов начнёт военные действия против агрессора, вторгшегося на территорию нашей бывшей Родины — Беларуси. Арабы собираются сначала в Полесье, а потом придут и к нам, желая прибрать к рукам всё то, что создано здесь нами и нашими товарищами. Но мы не будем сидеть сложа руки и вместе с остальными анклавами дадим отпор наглому захватчику! Так было и так будет всегда — кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет! На том стояла и будет стоять русская земля, а мы — её сыны и дочери, будем неукоснительно следовать этой заповеди предков. Подробности до вас доведёт ваш комбат — новоиспечённый старший лейтенант Зеленцов.

— Товарищи! — обратился к ним Юрка. — Нам предстоит выделить Вооружённым Силам РСА помощников-проводников. Послезавтра с утра проведём собрание и обсудим кандидатуры. Сейчас же я попрошу вас начать обдумывать на досуге три ключевых момента: название нашего батальона, его девиз и вариант шеврона. На этом всё. Вопросы есть? Нет? Командиров рот я попрошу остаться, а остальным — Разойдись!

Личный состав почти мгновенно рассыпался на мелкие группки, сразу начавшие обсуждать последние новости. Олеся, Виктор и Валерия подошли к Юрке и полковнику.

— Я Игорю в медчасть успела отнести погоны, — сообщила Олеся. — Нежин очень жалеет, что не может пока присутствовать в батальоне, но передавал тебе, командир, огромную благодарность. Сказал, что оправдает доверие.

— Главное сейчас, чтобы он выздоровел. А пока вы втроём будете заниматься и с его ротой.

— Так, молодёжь, — полковник посмотрел на всех троих — с сегодняшнего дня у нас в анклаве стало семь офицеров. Это хорошо, потому что есть кому доверить часть работы с людьми. Заодно усвойте, что для вас свободное личное время наступает после вечернего ежедневного совещания. Пусть лейтенант Нежин сейчас не может присутствовать, но это дело времени. Остальных жду в кафе через… — он посмотрел на часы — … десять минут.

К этому моменту к кафе как раз подошли главмех и начпрод.

Иван Силантьевич Горохов всю свою сознательную жизнь проработал мастером МТС под Гомелем. Потеряв почти всю свою семью от Чумы — остался лишь внук, он и жил-то ради парня. Поставить его на ноги, а там и помирать можно — не видел он будущего, слишком всё трудно стало в одночасье. Но с приходом сюда, в Липецк, у Силаньтича вдруг отросли крылья. Да и командовали анклавом не абы кто. Даже прибывший из какого-то главного поселения парень — и тот оказался с мозгами, причём явно не по возрасту. Как будто взрослый мужик в юношеском обличье. Горохов знал о разногласиях среди молодёжи, сам был свидетелем мелких потасовок среди них, а тут как ветром сдуло всю шелуху: как в советские времена — тишина и порядок. И помощников себе подобрал под стать — те же Витька, Олеська и Лерка. Из разных областей, но и людей себе подобрали по тому же принципу. Да и внука его — Игорька никто не забыл. А когда Олеська принесла ему в медсанчасть офицерские погоны… Иван Силантьевич даже не нашёл слов. Неудивительно, что теперь он для себя решил костьми лечь, а сделать всё, что от него требуется, наилучшим образом. И уж он точно не даст спуску никаким возмутителям спокойствия, в первых рядах пресекая любые упаднические разговоры…

Такой же была и начпрод белорусского анклава. Тамара Михайловна имела фамилию под стать своему характеру — Выдра — ужом вывернется или без мыла куда надо влезет. Уж как она сподобилась помирить всех людей из разных городов и областей Беларуси, при распределении продовольствия и материальных ценностей, одному богу известно. Но факт остаётся фактом — не было у неё любимчиков, как и тех, кому бы доставались только «остатки роскоши». До Чумы она работала бухгалтером ТМЦ — товаро-материальных ценностей, на одном из крупных заводов под Минском. В Чуму прибилась с племянницей к военным — своих-то домочадцев не сумела спасти. Так и осталась начпродом у полковника Ткачука. А теперь и племяшка стала не последним человеком в анклаве — Лерка-то офицерские погоны надела. Полчаса назад. Теперь бы замуж выдать за кого-то путного… вон, хоть за лейтенантика прибывшего… но там Олеська — дочка полковника, похоже, лапу наложила, а против них идти не резон, хотя чем чёрт не шутит… А может Игорька Нежина окрутить? Тот тоже парень ничего, опять же в боях участвовал. Нет, конечно, Зеленцов парень умный и видный… хотя, какой он парень — это уже мужик, пусть и вдовец, но хлебнувший жизни по полной — жена-то погибла опять же спасая жизнь белорусу-непутёхе. Пусть отойдёт от траура, а там и Лерке кое-что по бабски подскажет — глядишь, и обойдёт Олеську…

Наконец все зашли в кафе. Сдвинули два стола у окна и расположились, глядя друг на друга — молодёжь напротив взрослых. Во главе стола, по праву старшего по званию и должности, восседал сам полковник. Ткачук быстро оглядел собравшихся.

— Значит, так… для Тамары и Силаньтича есть новость — война грядёт.

— Спаси Господи! — перекрестилась начпрод, а начмех крякнул и хлопнул ладонью об стол.

— Это какая же падла опять на нас войною вознамерилась пойти? — угрюмо проговорил он.

— Арабы с Европы, — проинформировал обоих Соломаха.

— Ну, это вообще не вояки, — авторитетно заявил Горохов.

— Тем не менее, помочь нашим объединённым Вооружённым Силам надо, — сдвинул брови полковник.

— Да кто ж спорит, Сергей Николаич, — пожала плечами Выдра. — Только чем? Мы тут сами без году неделя.

— Людьми поможем, Тамара. Проводниками. Они ж гады в Полесье пришли. Перешли польскую границу и явились-не запылились.

— Николаич, ты имеешь в виду, что наши люди обратно пойдут? — удивился начмех.

— Не все, а только те, кого отберём. Думаю, что парни и девушки, что участвовали ранее в боях. И не своим ходом, а в составе боевых групп. По паре на каждую.

— А если их того? — испуганно прикрыла рот ладонью начпрод.

— Не каркай, Тамара, — снова сдвинул брови полковник. — Они ж не в первых рядах пойдут — у них задача вывести людей в нужный район, а не с автоматами или в штыковую кидаться на противника. Не боевая задача. Нет, оружие у них будет, но и чёткий приказ — не лезть на рожон.

— Оружия-то хватит? — засомневалась она. — А то сдали мне полторы сотни автоматов и чуть больше пистолетов… а я и не знаю как это добро хранить… А если отдать проводникам, сами почти с носом останемся — сколько его после выхода в Россию осталось?

— Я за этим вас обоих и пригласил, — усмехнулся Ткачук. — Завтра с утра Юрий Викторович совершит вторую вылазку в Грязи — за сахаром. Сначала посмотрим, что находится во втором найденном складе. Если тоже сахар, отдадим его другим анклавам…

— А нам — шиш?! — вызверилась начпрод.

— Тамара! Нам и первого склада хватит за глаза. Но ты не забудь, что скоро из других мест поступят рыба и рыбные консервы, соленья и варенья, да и ещё много чего. Люди понимают, что у нас пока ни кола, ни двора и стремятся облегчить нашу жизнь. А мы будем кроить лишний сахар? — он сердито посмотрел на неё.

— Э-э-м-м… я же не знала про это… — покраснела она. — Тогда да — мы поможем, но и нам помогут.

— Тамара Михална, нам уже помогли, — сказал Зеленцов. — Послезавтра, если времени хватит, мы наведаемся на склад Росрезерва. А там много чего полезного есть.

— Это что за склад такой? — мигом сделала стойку начпрод.

— Стратегические запасы на случай глобального звиздеца, — усмехнулся Соломаха.

— И нам такой дадут? — не поверила она, приложив руку к груди.

— Аж три штуки, но вскроем пока только один, — кивнул полковник. — А пока старший лейтенант Зеленцов будет завтра заниматься складами, майор Соломаха начнёт подбирать здание под общую оружейную комнату, — Ткачук посмотрел на него.

— Так точно, товарищ полковник. Разберусь, — кивнул он.

— Все три лейтенанта составляют списки участвовавших ранее в боях и по областям бывшего проживания. До Чумы, — подытожил Сергей Николаевич.

— Есть, — почти синхронно ответили Виктор, Валерия и Олеся.

— Тогда на сегодня всё… — он повернулся в сторону стоявшего поодаль повара и ожидавшего указаний — … несите нам ужин.

21 октября 2028 года. г. Краснодар. Здание Правительства КФ. 0 часов 30 минут

Несмотря на столь поздний час в доме Правительства Кубанской Федерации было светло и многолюдно. Халилов собрал весь цвет руководства военными и гражданскими службами.

— Товарищи! Грядёт грозное время. На нашу страну напали арабские бандформирования… — ему не дали договорить — поднялся шум, гвалт, послышался отборный мат, не взирая на присутствие женщин на совещании. Халилов тоже дал несколько минут, чтобы «спустить пар» всем желающим. — А теперь к делу. Михал Михалыч и Олег Аркадьич — ваши подразделения формируют ударное общевойсковое соединение. Вам придаются лётные и бронетанковые части, которые у нас боеспособны.

— А кто Федерацию охранять будет? — опешил главный интендант.

— Константин Дмитрич, для этого у нас есть целый батальон — «Кавказские рыси». Они участвовали в боестолкновении в Херсоне, ранее разобрались с армянской диаспорой — какие тебе ещё нужны рекомендации? — он повернулся к старлею Маслову. — Ну что, Пётр Сергеич, вот и пришёл твой звёздный час, когда вся выучка твоего батальона нужна нашему краю. Мы забираем у тебя только взвод Нино Гонгадзе — сам понимаешь, снайпера нам позарез нужны. Я, к сожалению, остаюсь здесь и на мне будет лежать обязанность координации действий твоего батальона и частей ополчения — их мы тоже призовём на военную службу. Как было во времена отражения атаки толп фанатиков. Но ты — кадровый офицер, поэтому общее командование ляжет на твои плечи. Мы с полковником в отставке Прядилиным будем твоим Генштабом.

— Так точно, Руслан Халидович, — кивнул Маслов. — Не подведём вас, старших товарищей.

— Петя, я после этого собрания соберу своё и приглашу твоих командиров пообщаться с моими, — заверил его генерал Медведев. — Они введут твоих подчинённых в курс дела.

— Так точно, тарщ генерал, — снова кивнул Петька. — Это очень пригодится.

— Обращаю внимание на то, что нефтеперерабатывающие заводы края временно урезают выпуск бензина и переключаются на дизтопливо, — Халилов снова взял слово. — На АЗС выдачу бензина рядовым гражданам урезать до десяти литров в сутки на машину. Приоритет только военным — безлимит. За нарушение этого приказа буду карать по законам военного времени. После убытия в зону боевых действий основного контингента наших Вооружённых Сил, вводим дополнительно талоны за моей подписью или Петра Сергеевича для его подразделений. Одновременно с началом увеличенного производства дизтоплива, готовим несколько железнодорожных составов с ним — цистерны не жалеть. Это приоритетное направление — нам скоро воевать.

Помимо топлива, начинаем комплектовать экипажи танков, БМП, ищем всех мужчин, способных водить БТРы. Тотальная мобилизация, товарищи. За попытку «откосить»… короче, сами знаете, что будет. Критерии отбора в ополчение составлю сегодня днём — здесь мне понадобится помощь Прядилина. В принципе, пока всё, — он оглядел собравшихся. — Есть вопросы, пожелания?

— Думаю, что выражу общее мнение, — встал Огарков. — Нужно какое-то время, чтобы переварить эту новость. Люди чуть отойдут и к обеду, возможно, пойдут оргвопросы.

— Ты прав, — кивнул Руслан Халидович. — Горячку пороть не будем. Тогда заседание закончено.

21 октября 2028 года. г. Тополиновск. Полдень

К этому моменту в Штаб подготовки операции начала стекаться первая информация. Кубань начала формирование отдельной армии. Её костяком стали 7-ая Горная Гвардейская дивизия ВДВ, подразделения спецназа, лётчиков и бронетанковых войск. Одновременно с этим пришла оперативная депеша от ЛДНР — их люди вышли в район консервационной стоянки бронетехники и, осмотрев её, оповестили, что там заливай топливо, загружай боезапас и можно в бой.

Полковник Скрябин, едва узнав о начавшемся противостоянии с арабами, осыпал тех витиеватыми ругательствами и предложил любую посильную помощь. Сразу связались с лейтенантом Федотовым и мгновенно отжали у него отделение снайперов и столько же связистов.

Шахов долго молчал по видеосвязи, а к обеду разразился шквалом информации:

— Я тут всю ночь и утро прокорпел в «Лиане». Ну и выяснил кое-что новое.

— Рассказывай, — попросил Ермолаев.

— Короче, идут они тремя путями: через Молдову, Украину и Беларусь. Численность каждой группировки не одинакова: с Молдавского направления чешет примерно двенадцать тысяч бешенных зверьков, с Украинского — около полусотни, но в обоих случаях бронетехникой и не пахнет. А вот через Беларусь собирается пройти около пятнадцати тысяч, но более подготовленных — там бронемашины, танки и даже БТРы есть. Да и двигаются как-то более организованно.

— Значит, около семидесяти семи тысяч ублюдков… — задумчиво проговорил Олег Петрович. — Мля, где ж мы их хоронить-то будем?

— Нигде не будем, — успокоил его друг. — Олег, я тут подумал… в общем, есть одна мысль.

— Рассказывай.

— Короче, помнишь, перед самой Чумой были какие-то тёрки в Генштабе по поводу новой бронетанковой техники?

— Да, было такое, — подтвердил Ермолаев. — Там, если память мне не изменяет, большинство плюшек досталось таманцам.

— Во-во! А где сейчас Таманская дивизия, знаешь?

— Не успели уйти и заразились? — попытался угадать Олег Петрович.

— Так, да не так. Я с утра, только солнце встало, отправил туда самолёт-разведчик. Тут всего ничего до них. Ну и полчаса назад получил всю исчерпывающую информацию.

— Витя, не томи.

— Короче, Олег, жопа им пришла. Часть техники так и стоит по месту дислокации дивизии, а вот другая часть рискнула уйти к Брянским лесам. Так, во всяком случае, выстраивается логическая цепочка.

— Так Воскобойников знал бы о них! — возразил Ермолаев.

— В том-то и дело, Олежек, что они шли-шли и увы — не дошли. Умудрились пройти на траверсе, как моряки говорят, Калугу, а дальше жопа — встали, скорее всего, на ночной привал около Калужского села Муромцево. Там перед ним есть распределительный виадук, ну и кафешка какая-то с АЗС. Наверняка рассчитывали ночь перекантоваться, изъять остатки топлива на заправке, если таковые имеются, а потом рвануть дальше и к следующей ночи быть в Брянске. Но не срослось. Мой летун прилетел обратно с фото — они там так и стоят — полтора десятка танков, примерно столько же БМП разных моделей, БТРы и заправщики. Последних — целая куча. Ну и несколько «УАЗов» и два десятка «Камазов». Всё это находится сейчас на трассе и пылится почём зря, а возле них трупов немеряно.

— Жаль, конечно, таманцев, — вздохнул Олег Петрович.

— Не то слово, — согласился с ним друг. — Но у меня возникла шальная идея насчёт их техники.

— Излагай.

— От них до самой Калуги всего ничего. Если от нас выслать борт с людьми до Калужского аэропорта, а вам потом туда добраться? А чтобы не попасть в дерьмо ногою, я туда взвод спецназа за сутки до вашего выхода десантирую. Чтобы осмотрелись там и приняли решение — выдвигаться вам за техникой или нет.

— И что нам это даст? — засопел Ермолаев.

— Вы заберёте технику, заправщики и вернётесь в Брянск. Там соединитесь с людьми Воскобойникова и Ведерникова и на Беларусь. Только, Олежек, решай вопрос с экипажами сам — столько танкистов я не найду — у самого мало. Максимум — на шесть-семь экипажей. Ну, водил на БТРы ещё пяток и всё.

— За экипажи не гони волну — найду людей. Аж двенадцать танковых и два для БМП. Всё прошли боестолкновения. А ты, вообще, хочешь танкового сражения с арабами?

— Нет, Олег, сражения не будет.

— Это почему же? — удивился тот.

— Потому что обезьянки максимум, что могут сделать — пригнать танки в Беларусь. Ну и всё — обслуги у них точно нет. Во всяком случае не на такое количество техники. Как и с запчастями на танки у них будет жопа. А мы подключим Саратов — у стратегов наверняка есть самолёт РЭБ…

— Такой точно есть в Крыму, — заверил его Ермолаев.

— Тогда вообще песня: превратим немецкие и польские танки в беспомощные коробки — металлические гробы — электроника-то вся накроется медным тазом. Дальше продолжать?

— Ты хочешь нейтрализовать танки, а потом пройти по Беларуси и замкнуть котёл?

— Я рад, что мы с тобой думаем в одном направлении, — усмехнулся Шахов.

— А тогда со стороны Одессы америкосы е…анут по молдавской группировке и заставят её сместиться севернее… хм… а там мы вызовем саратовских стратегов и ковровыми бомбардировками смешаем с грязью всё это стадо оборзевших павианов?

— Совершенно верно. А дальше в дело вступают отдельные мобильные отряды и при помощи проводников свободно ориентируются на местности и зачищают остатки этой кодлы.

— А если они рванут на Украину? — засомневался Ермолаев.

— Олежек, а кубанцы с луганчанами на что? Мощный щит из техники и пехотных подразделений двинет навстречу этим ублюдкам. Всё, котёл захлопнулся.

В то же время г. Краснодар. Площадь перед зданием Правительства

Сюда с самого утра стали стекаться люди. Халилов дал указание вывесить громкоговорители и запустить самую знаковую песню в СССР да и России тоже.

Вставай страна огромная,

Вставай на смертный бой…

Старшее поколение женщин, зажав рот рукой, с плачем бежали к Дому Правительства. Мужики подходили почти все с оружием — такой песней не шутят. В вестибюль стали выносить другой комплект аппаратуры, отчего люди сделали вывод — будет митинг. Так оно и случилось. Надо заметить, что часть горожан узнала о предстоящих военных действиях либо от мужей-военных, начавших собирать обмундирование, либо по той же цепочке. И пошла движуха. К моменту начала митинга на площади присутствовало, по меньшей мере, две с половиной тысячи человек. Разного возраста и национальности, но явно не праздношатающиеся. После Чумы этим никто не страдал.

Когда Халилов вышел к людям, толпа зароптала и заволновалась. Пока он повторил почти тоже самое, сказанное им на ночном совещании, к нему присоединились силовики и Прядилин.

— Кого будут брать в ополчение? — выкрикнул дородный мужик с АК-47 за спиной.

— Михалыч, не волнуйся, — успокоил его Прядилин. — Тебя точно возьмут! Ты ж сам «лось» и автомат у тебя с пулями 7,62 миллиметра! Хрен кто устоит!

Эта простая шутка внесла здоровое и доброе оживление среди собравшихся. С одной стороны коротко хохотнули, с другой — заржали как лошади. Народ пробило на раслабуху.

— Кто в городе останется из вояк? — спросили с другого края толпы.

— Правильный вопрос, — кивнул глава КФ. — Кто не знает батальон «Кавказские рыси»? Поднимите руку!

Таковых не нашлось.

— Это чё, пацаны рулить будут? — спросил всё тот же голос.

К микрофону подошёл Прядилин.

— Эти пацаны призвали к порядку зарвавшуюся часть армян, а чуть позже — в Херсоне, дали по морде тем же арабам, — ответил он. — И ни разу мы не вмешивались, потому что Пётр Сергеич Маслов делает всё правильно.

— Эт вы пацана так зовёте?

— Почему пацана? Он — семейный человек, боевой офицер, порядком понюхавший пороху. Мужики! Давайте не будем бузить! В крае остаются Руслан Халидович и я, как командир ополчения. Часть моих людей уйдёт с нашей армией, а часть останется в помощь батальону «Рысей»

— А женщин в ополчение будете брать? — нашлась самая смелая участница митинга.

— А вам не хватит бойни по Ростовом? — насупился Халилов — Когда вас кинули на прорыв христолюбов и выстояли вы только числом, а не умением? Сколько тогда молодых женщин погибло?

— Руслан Халидович! — она пробиралась в первые ряды, бойко расталкивая мужиков локтями. — Казаки и так опростоволосились, частично поддержав христолюбов. Так мы, казачки, желаем авторитет возвернуть взад. Чтоб, значит, уважали нас и считались! Или вам напомнить, как в старые времена каза́чки с черкесами в рубку сходились[8]?

— О! Надежда Масалова! Собственной персоной! — картинно развёл руками Прядилин.

— Она и есть, Максим Николаич! — молодая женщина подпёрла бока руками, выйдя к самым ступенькам. — И хочу сказать, что полусотню уж точно наберу из тех, кто не просто держал оружие в той бойне, а имеет на своём счету выродков-людоедов. А у меня ишшо вопрос, разрешите, товарищи главнокомандующие?

— Давай, — картинно махнул рукой Халилов.

— А кто нашим мужикам еду готовить будет? А? Али на сухомятке потерпят?

Прядилин с Халиловым переглянулись.

— Чего молчите? В лоб заехала своим вопросом? Ну дык мы, бабы, не гордые в этом плане — понимаем, что у вас мозги щас другим забиты. Мы тут маненько посовещались кое с кем из казачек… — она сделала паузу. — Короче, наберём вам кашеваров и не только. Ежели что, и оружие в руках держать можем. А Маслов — хороший командир. У меня старшая дочь у него в сержантах ходит. Вот куда вся дурь девичья делась, а? Ведь рассуждать стала как баба взрослая! Сама диву даюсь. А ежели вы у них заместо штаба будете, так и правильно. Так нам дюже любо будет! А, бабы? — повернулась она к собравшимся.

— Любо! Пусть порядок наводит! Да! Пусть командует! — поддержала её женская половина собравшихся.

— Но и слушаться его как нас! — подошёл к микрофону Медведев.

— Михал Михалыч, а чего это ты за него пупок рвёшь? — сощурилась Надежда. — Прям как за сына!

— Надежда! А ты знаешь, что при сборе в Херсон, они с женой свои подъёмные и денежное довольствие отдали неимущим? Чтоб им было тоже вещи на что подкупить — не в рубищах же перед остальной молодёжью ходить?

— Да ну? — опешила та.

— Вот те и «ну». Слуга царю, отец солдатам. У нас ведь и раньше молодёжное подразделение было. Но мы никак не могли добиться сплочённости. Потому и попросили толкового человека у друзей. А теперь кто не знает заслуг этого батальона? Ау! Нет таких. А в Херсоне егеря из его батальона завалили полсотни арабов! Полсотни, мля! Награждены не только нашими, но и американскими наградами. Их командир вообще в осадок выпала, наблюдая за сплочёнными действиями ЮнАрмии. Это ж наше будущее. И вот оно наступило. Старшие уходят на войну — не всё ж одной молодёжи награды зарабатывать, а они остаются приглядывать за порядком. И будут это делать так, как было и раньше, в том числе с армянами: накосячил — получи. А если помощь какая потребуется — тоже придут и окажут. Они только телом молоды, а в душе взрослые люди. Потому и доверяем им такое ответственное дело.

— Соглашусь с каждым словом генерала, — вышел вперёд глава ополчения. — Чего уж, выросли они. А с кашеварами, Надежда, ты правильно придумала. Мой косяк, признаю — не подумал об этом. Давай, к вечеру приноси списки тех, за кого поручишься. И чтобы без разных там фигли-мигли — должна быть железная дисциплина.

В то же время г. Херсонес. Здание Администрации

Вечернее совещание укрепило и без того весомый авторитет невестки в глазах Моники. Девочка не просто умна и образована — она правильно расставляет политические акценты. Достойная смена в будущем. Поэтому с утра контр-адмирал вызвала к себе самых значимых фигур во флоте и армейских подразделениях. Ближе к обеду те добрались в Херсонес.

— Итак, леди и джентльмены, арабские фундаменталисты и здесь не успокоились и решили посягнуть на нашу землю и ценности. Тише, прошу вас, — попыталась она успокоить начавших возмущаться офицеров. — Я понимаю ваше негодование, но давайте не уподобляться гражданским. О`кей? Вы должны понимать, что русские ждут от нас помощи — не потому что хотят использовать нас как пушечное мясо, а потому, что дело у нас общее. Вчера на совещании за коллективный отпор высказались практически все анклавы. Даже из Сибири. Поэтому нужно начинать подготовку к вооружённому противостоянию. Да, один авианосец у нас пока используется как источник электроэнергии, но второй в полной боевой готовности. Его и задействуем в полном объёме. Кроме этого, нужно готовить плацдарм в Нико… э-э-э..

— Николаеве, — подсказала Дарья.

— Правильно, — благодарно посмотрела на неё Свифт и улыбнулась. — Туда переместим часть «Аэр форс»[9] и организуем Ад для арабов. Одновременно с этим в Херсонесе будет налажен воздушный коридор для транспортных вертолётов, способных в любой момент переместить отряды по всему предполагаемому театру военных действий. Это Херсонес — Николаев — Одесса. Я понимаю, что многие уже расслабились и занялись какими-то гражданскими делами. Джентльмены! Это подождёт. Жизнь и безопасность нам дороже. Не так ли? — она оглядела собравшихся, но ответом ей было молчание. — Отлично. Для предотвращения сутолоки, неправильного истолковывания каких-либо действий, сохранения спокойствия и порядка, служба шерифа переводится на повышенное внимание ко всем, даже малейшим нарушениям. У нас объявляется чрезвычайное положение, дамы и господа. Первый лейтенант Сток с частью своих людей контролирует все населённые пункты на севере и западе нашей зоны ответственности, а лейтенант Абрамсон — юг и восток нашей территории. Если ситуация позволит — новые рекруты возьмут на себя часть офисной работы, службе шерифа станет немного легче, — она посмотрела на невестку.

— Я думаю, что они справятся, мэм, — ответила ей Дарья. — Тогда мы сможем не разделять наши силы, а единым строем и своевременно реагировать на малейшие нарушения.

— О`кей, — она повернулась в сторону военных. — Если начальник отдела Кей-Джи-Би пожалуется мне на кого-то из ваших подчинённых, не обижайтесь — поступать будем по законам военного времени. Начинайте готовить подразделения уже сегодня, потому что в ближайшее время окончательные свои действия придётся согласовывать с нашими союзниками. Вопросы?

— Что делать с топливом для военной техники? — спросил один из командиров кораблей.

— Как меня заверили союзники, топливо будет в полном объёме. В ближайшие дни придёт танкер, в трюмах которого будет бензин и дизтопливо для бронетанковой техники. Господа! Ближе к вечеру, я думаю, что ситуация прояснится по максимуму. Ещё вопросы? Нет? Тогда по местам.

В то же время. г. Грязи. Липецкой области. Сахарный завод

С самого утра Зеленцов выехал на объект. Дорогу он теперь хорошо знал, провожатые не требовались. К нему в команду напросился начмех, не забыв захватить с собой комплект автогенной сварки. Сам склад издали выглядел почти таким же как его собрат. Но это издали, а на деле, при той же площади, метров на пять-семь выше. После прибытия около часа провозились с замками на складе и… охренели — тот был доверху забит мешками с сахаром. Горохов аж затылок почесал, глядя на это богатство — между колоннами сахарных мешков можно было только пройти пешком — ни штабелеукладчик, ни обычные четырёхколесные погрузчики не пройдут.

— Командир! Это ж сколько добра отдавать? — укоризненно покачал он головой. — Тут под триста тонн, если не больше.

— И примерно столько же нам дадут других продуктов. Может не в один раз, но в течение зимы — точно, — ответил ему Юрка. — Иван Силаньтич! Не бойтесь, с голоду не умрём.

— Оно конечно… — начал было начмех, но потом остановился, крякнул и с досады махнул рукой. — Не обращай внимания. Это ж я по старинке… когда своя синичка в руках завсегда была ближе журавля в небе.

— Надо осмотреться и понять, как сюда можно подогнать состав, а то и два, если пути позволят.

— Это ты про какие пути говоришь? — удивился Горохов. — Про железнодорожные?

— А про какие ещё? — опешил Юрка. — Или вручную перегружать? Да тут дел на пару месяцев, если только одними нашими силами. Жаль, что у нас в анклаве нет второй комплекта радиостанции — мы бы отсюда вызвали Тополиновск и проконсультировались с ними.

— Голова! — уважительно мотнул своей начмех.

— Иван Силаньтич! Главное мы узнали — есть чем Тополиновск обрадовать, сейчас замотаем проволокой ворота и двинем к первому складу. Думаю, пару машин загрузим и обратно.

— Почему? — удивился тот. — У нас же три «Камаза»

— Мы когда ехали по городу, видел я на одном из домов антенны похожие на те, что у нас у Радиоцентра стоят. А наш главный связист говорит, что там точно можно раздобыть второй комплект радиоаппаратуры. Поэтому третью машину нужно оставить под него.

— Ты серьёзно? — опешил начмех.

— Более чем, — кивнул Зеленцов.

— Тогда, командир, вот что: двигай-ка ты сразу туда, да возьми с собой пару-тройку головастых хлопцев. А мы тут сами справимся, — подмигнул он Юрке.

— Хорошо, только не подведите меня, пожалуйста.

— Не бойся, Юра. Я ж вижу, как ты жилы рвёшь за нас — не каждый примак такое будет делать, потому не заморачивайся — и сам сиднем сидеть не буду, и другим не дам.

* * *

Тот многоэтажный дом и подъезд в нём Зеленцов нашёл почти сразу, только с квартирой немного не рассчитал — пришлось снова выходить и смотреть куда кабель с крыши заходит. Дверь оказалась не металлической, а потому лом и «фомка» сделали своё дело за четверть часа. Вошли внутрь — в коридоре две иссохших мумии на всю трёхкомнатную квартиру. Прошли в одну комнату, что поменьше. Там, на небольшом столе у окна, стоял точно такой же аппарат, что Зеленцов видел в Радиоцентре. Рядом — какое-то сопутствующее оборудование.

— Парни! Все кабели не срезаем, а аккуратно отвинчиваем или отсоединяем, — напомнил он своим помощникам. — А я пока один из главных попробую отцепить.

— А складывать куда? — спросил один из них.

— Я в коридоре коробки картонные видел, — сообщил второй.

— Во! Точно! Мы в эти коробки и складируем, — сказал Юрка.

Кабель от подоконника был заметен невооружённым взглядом, но шёл он не к самому передатчику, а в другую металлическую коробку — даже больше по габаритам и массивнее, чем сам аппарат. Пришлось повозиться, отцепляя весь комплект проводов и сам кабель. Как только Зеленцов открутил его от аппаратуры, сразу достал нож и отрезал разъём у самой кромки кабеля. Бойцы переглянулись.

— Это чтобы из окна выдернуть, — пояснил он на их немой вопрос, размотал небольшую бухту излишка кабеля у батареи отопления и выполнил это действие. — Блин! Сейчас ещё и на крышку придётся лезть — сама антенна с мачтой нам тоже пригодится.

— А если там тоже замок висит? — задал вопрос один из парней.

— Тогда ты со мной… и возьми лом, — он повернулся ко второму бойцу. — А ты заканчивай сбор трофеев. Мы как освободимся, сразу сюда, — тот в ответ молча кивнул.

Да, прав был курсант, что напомнил о замке в люке на крышу — тот действительно существовал. Однако против лома нет приёма — так гласит народная пословица — щеколду вместе с замком выворотили, что называется, «с мясом». Хорошо, что крыша была плоская — меньше друг дружку страховать. Посередине крыши стояла высокая мачта, от которой в две стороны отходили провода с изоляторами на концах. Где-то от половины длины мачты расходился «паук» из четырёх удерживающих оттяжек.

— Это нам и нужно, — сказал Зеленцов бойцу. — Сначала отвязываем провода, потом оттяжки и только тогда опускаем мачту. Ты только у края крыши по аккуратнее.

— Понял, — кивнул тот и достал из кармана пассатижи.

Если с проводами проблем не возникло, с мачтой пришлось повозиться — пока все оттяжки открутили, пока осторожно опустили, еле сдерживая нагрузку, а потом озадачились, как её спускать вниз. Хорошо, что между лестницами в подъезде было довольно большое расстояние. Мачту, обмотанную проводами, кабелем и оттяжками, с трудом, но просунули в «скворечник» над люком в подъезд и, поочерёдно страхуя друг друга на подъездных пролётах, выволокли на улицу и уложили в машину. Потом, утираясь от пота, возвратились в квартиру. Второй боец как раз закончил упаковывать всё оборудование в коробки. Увидев вспотевший командира и другого курсанта, тот присвистнул:

— Вы, товарищ старший лейтенант, прям как из парной.

— Угу, семь потов сошло, пока мачту демонтировали и вниз спустили. Ты тот разъём, что я срезал, не забыл?

— Я его поверх аппаратуры положил. На видное место.

— Молодец! Давайте, парни, забираем коробки и в темпе вальса до машины. И так времени сколько потратили.

То же время. г. Псков

На центральной площади Пскова в тот полдень собралась подавляющая часть горожан. Слухами земля полнится — кто-то сказал соседу по секрету, а секрет сразу стал Полишинелевым. Потом вояки, получив с утра приказ на сборы, естественно, не стали таиться от жён. И понеслось. А куда податься за правдивыми новостями? Ясное дело, к руководству. Вот и стекались мелкими группками мужики и бабы к Дому Правительства. Генерал-лейтенант Шахов понимал, что народ жаждет услышать последние новости от руководства — иначе и быть не могло. Поэтому обстоятельно подготовился к этому. Без пяти полдень вышел к народу и сразу взял поданный микрофон:

— Граждане Пскова! Ещё вчера мы с вами мирно спали, мирно трудились, пытаясь поднять экономику области с колен. Это было вчера, а сегодня пришла плохая новость — враг у ворот нашего государства.

— Кто посмел? — выкрикнул какой-то пожилой мужчина.

— Арабы, мать их за ногу. Около семидесяти пяти тысяч бородачей, шахидок и прочего отребья решили прибрать к рукам наши запасы…

— Да хрен им по всей морде! — заорал другой мужик с противоположной стороны толпы.

— Вот и мы так думаем. А потому вчера на совещании всех анклавов руководство вспомнило знаменитую русскую песню, — он махнул рукой, и с динамиков колонок зазвучала «Вставай страна огромная»

Люди замерли. Все. Ни одного голоса, хотя бы тихой реплики — ничего вообще. Тишина. Вязкая и шокирующая, среди которой слышны куплеты песни, до дрожи впивавшейся в разум собравшихся. И вот она закончилась, но люди всё равно молчат — шокированы. Послышались чуть различимые женские всхлипывания.

— Граждане! Мы не одни — все анклавы встали и плечом к плечу на борьбу со вторгшимися ордами бородачей. По всей стране идёт мобилизация оставшихся в строю боеспособных частей и ополчения…

— Меня! Меня запишите!

— И меня!

— Я тоже пойду!

Мужиков словно пробрало. Они стали прорываться к вестибюлю, словно здесь и сейчас производился набор в ополчение.

— Минуту, сограждане! — Шахов поднял руку, попросив остановиться особо ретивых добровольцев. — Не здесь и не сейчас, но это будет! Скорее всего завтра-послезавтра. Что ещё хочу сказать… прошу всех, кто раньше служил в бронетанковых войсках, прийти через час сюда. Даже те мужчины, кому за пятьдесят, но в хорошей физической форме. Такие специалисты нам очень нужны. Далее хочу сказать, что моя дивизия и часть спецназа убывает в предполагаемую зону боевых действий. Во Пскове и области остаётся часть ополчения, как отряд быстрого реагирования, и две роты «Псковских волков» для поддержания правопорядка. Учтите, что с сегодняшнего дня в области вводится чрезвычайный режим. Фактически мы переходим на военное положение и теперь отвечать за свои возможные неблаговидные поступки придётся по законам военного времени. Что это и какое будет наказание, думаю, никому объяснять не надо? — ответом ему было молчание. — Отлично. Все мелкие организационные вопросы решаем по мере их появления. Старшим в области останется полковник Лемешев. На время моего отсутствия он первый после Бога, и его приказы не обсуждаются. Его правой рукой становится старший лейтенант Лемешева. Ольгу вы все прекрасно знаете, работу её подразделений по поддержанию правопорядка видели воочию, и пока никаких карательных мер не будет, но… но ровно до тех пор, пока кто-то не рискнёт поднять бузу или заняться мародёрством. Спасибо за внимание. Ещё раз повторю, что жду бывших танкистов, водителей БТРов и БМП у себя через час.

Глава 3

21 октября 2028 года. г. Тополиновск. Вечер. Здание Радиоцентра

Вечернее совещание дало массу новостей. К нему готовились практически все анклавы, вошедшие в РСА — даже новички, не успевшие официально оформить вхождение. Что поделать, если у русского человека на первом месте общее дело, а уж потом бумажки.

— Из Пскова выйдет почти полнокровная дивизия, — проинформировал Шахов. — Помимо моих людей и спецназа завтра к нам прибывают коллеги из Ярославля…

— Подтверждаю! — огласил общее решение представитель Ярославского анклава. — Сотня останется для поддержания порядка, остальные убывают. Парни решили кидать жребий — кому оставаться — никто по своей воле не хочет сидеть дома.

— … Получается около восьми с половиной тысяч человек. Набрано, в общей сложности, семь танковых экипажей, восемь водителей БТР и только один на БМП. Послезавтра утром отправляю два взвода — спецназ и механиков, в ранее намеченное руководством Генштаба место.

— Из Сибири готовы вылететь три тысячи военнослужащих — уведомил всех генерал-майор Ведерников. — Желающих намного больше, но бортов маловато. В общем составе имеется два танковых экипажа, десяток механиков и две операционные бригады медиков. Ждём указания места прибытия.

— Казань сгорает со стыда, — взял слово генерал-лейтенант Потапов. — Нет у нас такого количества военнослужащих, а те, что есть, заняты на охране нефтедобывающих объектов и заводов по переработке нефтяного сырья.

— Николай Гаврилович, ну что ты как маленький! — укорил его Мочалов. — Мы всё прекрасно понимаем. Войскам нужно топливо. Одним этим уже поможешь.

— Сергей Иванович! Раз так, даю указание готовить эшелоны с дизелем и бензином. Мы сами пока на голодном пайке побудем, а для фронта отдадим последнее, — заверил его Потапов.

— Ещё бы железнодорожников прислал бы. Сколько сможешь.

— Думаю, что смогу дать десять экипажей.

— Отлично! Нам нужно организовать постоянные перевозки от анклавов до театра военных действий. Естественно, предполагаемого.

— Тепловозы нужны?

— Если сможешь.

— Тогда они на них и прибудут.

— Ну вот, а ты говорил, Коля, что Казани нечем помочь, — усмехнулся Шахов. — Да ты уже не меньше нашего даёшь. Без транспорта, с подвозом продовольствия и топлива, воевать тяжко.

— Витя, не поверишь, но как камень с души сняли. Завтра начну формировать составы с топливом. Только куда их ориентировать?

— Сейчас решим, — сказал Мочалов.

— Кубань формирует полноценную дивизию — двенадцать тысяч человек, — доложил Халилов. — Укомплектованы восемь экипажей вертолётов, дюжина танковых, столько же истребителей и десяток гражданских. Готовы семь железнодорожных составов с топливом и боеприпасами. Тот же вопрос — куда это всё отправлять?

— Контр-адмирал Свифт выделяет семь тысяч человек, умеющих держать оружие в руках, — известил всех собравшихся Смагин. — Есть двадцать четыре боеспособных вертолёта, ровно полсотни истребителей-бомбардировщиков с хорошей дальностью. Только топлива маловато.

— За топливом дело не станет, — успокоил его Мочалов.

— Крым готов выставить две тысячи человек, — сообщил Скворцов. — Ещё около пятисот моряков можно послать на катерах, как ранее предлагал Пётр Петрович. В ангарах томятся два десятка «Сушек»: выбирай — не хочу. Израильтяне тоже не желают оставаться в стороне — все три корвета, при наличии лоцманов, готовы дойти до Киева и не только выбросить десант, но и поддержать его всеми имеющимися средствами. Вопрос тоже в топливе — после Босфора его у них осталось маловато.

— ЛДНР готова принять большое количество воинских сил, — внёс свою лепту в общее дело Миляков. — Мы уже готовим площадки для хранения техники и укрепляем и поднимаем места для возведения палаток и складов. В ход пошёл топливный НЗ.

— Астрахань готовит большой запас консервов. Поисковые группы пошли по всем бывшим рыбным заводам искать тару.

— Саратов направляет тысячу военнослужащих, среди которых будут пехотинцы, спецназ, снайперы и лётчики.

— Ваши лётчики останутся на месте, — сразу среагировал Ермолаев. — Я даю четырёх сербов на «Мигах» и шестерых тамбовчан на «Сушках». А тебе, Евгений Максимович, будет другая боевая задача — готовить стратегов и кассетные бомбы. Остальные пусть сидят на чемоданном положении. Это приказ.

— Так точно, задача ясна, — ответил Скрябин.

— Формируем четыре основные группировки — «Одесса», «Донбасс», «Брянск» и «Псков» — высказал своё мнение Олег Петрович. — Псковичи, под командованием Шахова, отсекают арабов от границ Польши, я от Брянска ударю по основным частям в Беларуси, Миша выдвинется со стороны Донецка и зачистит всю Украину, а Свифт пройдёт по Молдове и Западной Украине и замкнёт котёл, соединившись с псковичами.

— Нам куда прилетать? — напомнил о себе Ведерников.

— Пал Константиныч, ты сам-то будешь? — переспросил Ермолаев.

— Конечно!

— Тогда со мной будешь в связке. Готовься вылететь на Брянск. Воскобойников! Завтра с утра занимайся аэродромом. Чтобы место было как истребителям, так и транспортникам. Учти, что мои шесть тысяч человек прибудут вместе с саратовцами — сразу нужно подумать, где их разместить хотя бы на одну-две ночи.

— Понял, Олег Петрович. Аэродром будет готов к полудню, по остальному — найдём где разместить.

— Липецк на частоте? — поинтересовался Ермолаев.

— Так точно! — обрадовался предоставленному слову Ткачук.

— Сергей Николаевич! Что там у нас с проводниками?

— Батальон «Сябры»[10], под командованием старшего лейтенанта Зеленцова, выделяет сто двадцать человек. Проводники укомплектованы по областям, из расчёта двое на каждую группу. Всего десять групп, действующих в каждой области. Все проводники имеют опыт боёв, двое из них медики.

— Жду в Саратове часть ваших людей. Тех, что пойдут с нами, — известил его Шахов. — Отправлю за ними борт. Олег! Хорошую мысль подал! Так и поступим. Я своих обеспечу танками, ТОСами и БТРами, но пару экипажей для БМП нам бы не помешало. Взамен дам роту десанта — направлю их сразу в Брянск.

— Договорились, Витя. Тогда саратовским танкистам тоже лететь в Брянск.

— Задачу понял, — в эфире снова возник голос Скрябина. — Завтра с утра жду борт из Пскова и сразу даю отмашку на вылет.

— Снайперов тоже отдай псковичам, — подкорректировал задачу Ермолаев. — У меня своих в достатке, а вот Шахову они понадобятся.

— Так точно.

— У Липецка есть возможность передать часть запасов сахара. Как и куда?

— Сколько нашли, Сергей Николаевич? — поинтересовался Мочалов.

— Второй склад полон всклянь. Подъездные железнодорожные пути расчищены. По приблизительным подсчётам около трёхсот двадцати плюс-минус двадцать тонн, Сергей Иванович.

— Ого! Тогда нужно формировать два состава. Один уйдёт в Астрахань и не надо будет ждать выработки с нашего завода, а второй отдадим ЛДНР. Ранее предназначавшийся Астрахани сахар уйдёт в Херсонес.

— Контр-адмирал Свифт передаёт благодарность за продовольствие и доверие, — уведомил его Смагин.

— Анатолий Сергеевич, передайте контр-адмиралу, что она теперь автоматически входит в руководство Генштаба, — снова вышел на передачу Шахов. — Думаю, что у остальных членов Генштаба возражений не будет?

— Согласен, — высказался Ермолаев.

— За, — подтвердил решение Медведев. — Значит, завтра я даю указание на начало движения составов в Донбасс?

— Завтра дополнительная часть наших людей вернётся туда и начнёт ставить палаточные городки, — уведомил его Милюков.

— Отлично. Тогда я даю приказ комбригу ЮнАрмии готовить команды для охраны поездов, — сказал Ермолаев. — У него, по сути, мало народу остаётся, но зато все участвовали в боестолкновениях. Вот и послужат в самом нужно месте. Все железнодорожные составы укомплектую охраной из его головорезов, — усмехнулся он в микрофон.

22 октября 2028 года. г. Псков. Полдень

Шахов отправил для встречи гостей командира спецназа, правую руку Лемешева — капитана Евсеева. Колонна, сформированная за эту ночь, была готова почти полностью: добавить два экипажа на БМП и прихватить проводников. Псковичам дали тех, кто раньше жил в Витебской, Гродненской и Брестской областях — именно по ним, по замыслу руководства Генштаба, собиралось пройти Псковско-Ярославское военное соединение. Все бойцов распределили по отрядам, техника обслужена перед долгим маршем и заправлена, оставались лишь проводники.

Транспортник приземлился, потом отъехал на стояночную площадку и туда же подкатили трап. Первыми из самолёта вышли две молоденькие девушки. Евсеев пригляделся и мотнул головой — обе были офицерами-лейтенантами. Они подгоняли выходивших следом за ними, энергично жестикулируя обеими руками. Около них, по мере выхода из самолёта, выстраивались три колонны. Евсеев насчитал шестьдесят человек. Почти все такие же молодые — диссонанс создавали лишь две женщины. Отдельно от них держалось шестеро мужиков разного возраста, но званием поменьше — кроме двоих прапорщиков, остальные четверо носили сержантские погоны. Одна из девушек, увидев встречающих, решительным шагом направилась к ним.

— Здравия желаю! — козырнула она Евсееву. — Заместитель командира батальона «Сябры», лейтенант Ткачук.

— Капитан спецназа Евсеев, — в ответ козырнул тот.

— Товарищ капитан! Со мной вместе прибыли три сводных взвода проводников.

— Вторая лейтенант кто? — полюбопытствовал он, глядя на эффектную брюнетку.

— Лейтенант Зимина, командир третьей роты. Ранее проживала в Брестской области Беларуси. Имеет на счету около десятка убитых врагов.

— Прям, врагов? — картинно засомневался Евсеев.

— Когда на вас, тарщ капитан, кидаются озверевшие арабы с оружием, сомневаться не приходится! — возмутилась Олеся.

— Извини, лейтенант, не хотел обидеть, — он протянул руку. — Александр.

— Олеся, — примирительно скрепила рукопожатие та.

— А шестеро мужиков?

— Это люди из Саратова, экипажи на БМП. Старший у них — прапорщик Коновалов, Василий Андреич, насколько я в курсе.

— Понял, — кивнул Александр. — Тогда прошу за мной.

То же время. Брянск

В тот день аэропорт Брянска, обычно тихий и пустынный, напоминал встревоженный улей. Ближе к обеду первыми прилетели псковичи — Шахов сдержал своё слово. Не успел Андриянов встретить их и проводить псковские борта, как нагрянули самолёты из Саратова с тополиновцами. Много — сразу садились по три борта, выгружали людей и вскорости взлетали за следующими бойцами, а на их место садилась ещё тройка транспортников. Да к тому же через пару часов должны были прибыть сибиряки. Одновременно с первой тройкой транспортников прилетели четыре «Миг-29» и шесть «Сушек». Их сразу отбуксировали к одному из ангаров.

Одним из первых прилетело начальство. Генерал-лейтенант Ермолаев понимал, что без него не обойтись, но переживания за беременную супругу добавило угрюмости на лице. Он сухо поздоровался с главой силового крыла — Андрияновым, и направился сразу в машину, заблаговременно присланную Воскобойниковым.

Из второй тройки бортов выгрузились не только вдвшники, но и танкисты. Их возглавлял сам полковник Самохин, не пожелавший остаться дома — раз дочь с мужем в первых рядах, чем он хуже? Да и опыт превосходил всех его подчинённых.

Андриянов тепло поздоровался с полковником и поинтересовался, отчего генерал не в духе.

— У него дома жена беременная осталась. Она ж тоже лётчица и жалеет, что не может быть в строю. Да и сам Олег Петрович, из-за супруги беременной, старался из Тополиновска никуда не уезжать. Даже когда американцы прибыли, попросил смотаться на встречу главу КГБ.

— Ясно… Василий Петрович, а вы сколько экипажей танкистов привезли?

— Ровно десять с моим личным. Восемь взрослых и два из ЮнАрмии, НО… — повысил он голос, видя, что брянчанин хочет что-то возразить — … прошедших реальные боестолкновения. Помимо них пять водителей на БТРы и два экипажа для БМП, один из которых тоже юнармейский. Он, между прочим, пленил под Херсоном командира арабского бандформирования.

— Серьёзно? — Андриянов даже остановился.

— Я сюда не шутки шутить прибыл, — нахмурившись, ответил Самохин. — Командир БМП тогда его до мокрых штанов довела. Психическую атаку провела.

— «Довела», в смысле, баба-командир?

— В принципе, баба, потому как замужем, но девушка, потому что молодая. Да вон она, — показал он рукой на дочь. — Старшина Буряк. Их тут вообще-то две — есть ещё наводчик в одном из танков. Да ты не переживай, я бы хрен кого допустил до этой военной операции, если б они не имели опыта. Тут не танковый полигон.

— Вот и я об этом, — согласился Андриянов, искоса посматривая на юнармейцев.

Столовая, развёрнутая под брезентовым навесом, «трещала по швам» — посетители менялись с завидной скоростью, а на посуду махнули рукой и где-то раздобыли одноразовую. Катя с Михасём попали в пятый поток, даже рюкзаки не успели снять. Только-только сели за один длинный стол, как рядом присоседились двое вдвшников. Катя сразу определила что не из тополиновцев — их-то она хорошо знала.

— Какая красивая девушка! — оценил Катю один из них с погонами сержанта. — Разрешите с вами познакомиться?

— Отваули! — с набитым ртом ответила она.

— Люблю, когда девушки сопротивляются, — подмигнул он товарищу.

— Тэбэ казали — отвали! — поддержал супругу Михась.

— Оп-па… хохол! — с неприязнью в голосе резюмировал задира и заметил рядом с лямками рюкзака лычки младшего сержанта. — Слышь, «младшой», ты как со старшим по званию разговариваешь?

— Так, ёптыть! — вскипела Катя, мигом сбрасывая рюкзак позади себя. Оба недоумённо уставились на её старшинские погоны. — Ну-ка, товарищи сержант и старший сержант, к Бениной матери отсюда вон на ту половину стола! Это приказ, раз вы тут по Уставу очки втираете! Выполнять! — почти басом рявкнула она.

Те молча взяли тарелки и ушли ближе к краю стола — туда, где обедали тополиновские десантники.

— Чё, брат, построили тебя? — ухмыльнулся один из тополиновцев. — За что хоть?

— Да хотел с девкой познакомиться, а тот хохол влез. Она за него и встряла.

— Э-э-э, братишка, — мигом среагировал другой десантник, что чуть постарше. — Катерина и Миша — супруги. Так что не светит тебе ничего, — усмехнулся он.

— Да ладно! Передо мной ни одна баба не устоит!

— Катька — мужик в бабском обличье, — пояснил третий из тополиновцев. — Тем более, что они с Михасём цельный экипаж БМП. Семейный. Работают без наводчика. И наворотили под Херсоном такого, что наша братва их сразу своими посчитала. Слыхал про то, что там командира бандформирования пленили?

— Что-то такое было… — пскович незамысловато покрутил кистью руки.

— Они с Мишкой и пленили, — кивнул второй тополиновец. — Да так, что араб обоссался. Им за ту операцию звания повысили, медали дали и БМПху, на которой воевали, подарили. Она у нас в анклаве стоит. Хотели по осени внутри танкового полка турнир провести, да с временем были проблемы.

— Иди ты! — не поверил «ловелас».

— Они столько бородачей на гусеницы своего БМП намотали… — покачал головой другой тополиновец. — ЮнАрмия тогда в Херсоне форпост для америкосов делала. Ну и нарвались на «духов». Те поживиться хотели, а получили в рот себе потные ноги. Свои ноги. Так что ты на ребят из ЮнАрмии не быкуй… не надо, — усмехнулся второй. — Катерина ж целым танковым взводом командует. А девок за просто так командиром хрен поставишь — заслужить нужно. За них тут столько народу вступится, что от тебя мокрого места не останется.

— Лучше извинись по человечески, — чуть с нажимом в голосе посоветовал первый из тополиновцев, кивнув в сторону старшины.

Сержант-пскович молча встал со своего места и подошёл к выходящей из-за стола Кате.

— Это… извини, если что не так… — он протянул руку.

— Небось, наши уже проинформировали? — ехидно ухмыльнулась она, но руку пожала. Крепко.

— Угу. Про Херсон наслышан. И ты, Миш, извини… не прав я был… — подал он руку Михасю.

— Чого уж, — улыбнулся тот, скрепив рукопожатие.

Пока Катерина искала своих, в этом многоголосом «улье» прибывших, ей попался отец, ведущий беседу с каким-то полковником. Заметив дочь, он сразу переключил внимание знакомого военного на них с Михасём.

— Вот, Алексей Евгеньевич, наша смена. Старшина и младший сержант Буряк. Всё никак не привыкну к твоей новой фамилии, дочка, — улыбнулся он.

— Подожди, Василий Петрович, так это та самая сержант Самохина, что захватила в плен командира бандформирования арабов? До меня ж доводили итоги операции.

— Угу. Всё успела — и бородача пленить, и замуж выскочить. Вон, видишь две медали на кителе? Наша и американская. Да ещё в Тополиновск пригнали БМП, на которой они воевали. Выцыганили у американского контр-адмирала.

— Ну, лиха беда начало — глядишь, и здесь отметятся, — Воскобойников подмигнул молодёжи.

— Не накаркай, Алексей Евгеньевич. У матери чуть душа в пятки не ушла, когда Катя ей подробности рассказала.

— Товарищи полковники, а когда мы за техникой поедем? — девушка по-хозяйски поставила руки в бок.

— Во, слыхал? — Самохин толкнул в руку брянчанина. — Не успели прибыть, а уже мародёрничать собрались.

— Дорого яичко к красному дню, — поддакнул жене Михась, на что оба полковника сразу заржали.

— Узнаю украинскую натуру! — подмигнул молодым Воскобойников.

— И шо? — удивилась Катя. — Михась с Херсонщины, а у мэнэ мамо украинка. С Полтавы. Ни разумию, чого нэ так…

— Да ладно, я понял, что вы очень домовитые. А поедем мы, ребятки, где-то через часок. Люди генерала Шахова уже вышли со мной на связь и сказали, что техника в рабочем состоянии. Сейчас колонну сформируем и в путь.

То же время. Херсонская область. с. Чернобаевка. Аэропорт «Херсон»

С раннего утра Моника Свифт уже была на ногах — предстояло принять часть самолётов союзников с гуманитарным грузом, а к вечеру уйти в Крым за подходящими к Севастополю танкерами. Шло их шесть, львиная доля из которых предназначалась американцам. Дизель, бензин, авиационное топливо — всё это было нужно для начала боевых действий. Вчерашнее совещание вывело Монику на уровень, сопоставимый с прежним — не отставной козы барабанщик из-за статуса вынужденных переселенцев, а член Генштаба у русских, с полнотой прав при принятии решений. Но контр-адмирал понимала. что из-за отсутствия знаний русского языка ей тяжело согласовывать свои действия с остальными членами Генштаба и опыта проведения сухопутных операций у неё почти не было. Так, кот наплакал. Одним серьёзным примером стал Босфор, да и то без помощи русского спецназа пшик бы вышел. Поэтому, едва прибыв на работу, она провела своё мини-совещание. Сток, Флик, Бэрри — командир второго авианосца, чета Смагиных и невестка. Последняя давно уже стала не только полноценным шерифом, чего греха таить, но и карманным переводчиком среди русскоязычных подчинённых. Даром что имеет реальный боевой опыт, но и эрудирована неплохо.

— Дамы и господа! Не скрою, вчерашнее моё назначение на пост члена Генштаба Вооружённых Сил РСА лестно, но его ещё нужно оправдать. Сразу напомню, что я морской офицер и опыта планирования сухопутных операций у меня почти нет. А тот, что есть… — она вздохнула — …не сильно эффективный. Поэтому я прошу помощи от супругов Смагиных, — Моника испытывающе посмотрела на обоих.

— Мэм, а как же ваши подчинённые? — удивился Анатолий. — Неужели нет никого в чине полковника?

— Полковник Фергюссон был тенью генерала Кука, почившего от Чумы ещё на базе в Бахрейне. Он хороший исполнитель, но не стратег. С его опытом мы облажаемся.

Смагин посмотрел на жену. Та подняла взгляд на супруга и в её глазах зажглись два бесёнка — пошёл кураж спецназовца.

— О`кей, мэм. Мы с Энн готовы включиться в планирование операций.

— У вас курс реабилитации закончился?

— Мэм, у русских некоторые генералы участвовали в планировании операций даже будучи прикованными к больничной койке. Девиз «Никто кроме нас» не зря придуман. Общее наше состояние нормальное. Врукопашную мы, конечно, не пойдём…

— Это и без вас есть кому! — Свифт энергично махнула рукой.

— В остальном — почему нет. Мы с Аней имеем опыт планирования операций специального назначения. Хорошо, что нынешняя военная операция подразумевает примерно то же самое…

— Почему вы так думаете? — удивилась контр-адмирал.

— Потому что против нас будут не кадровые части, а лишь вооружённый сброд. Во всяком случае, так показывают разведданные. Это фактически террористы, а уж их мы умеем усмирять, даже кардинальными способами, — усмехнулся он.

— О`кей, подполковник, я вас поняла. Тогда мы слушаем ваши предложения.

Анатолий кивнул жене, и они вместе подошли к карте, разложенной на столе.

— Смотрите, мэм, по данным спутниковой системы слежения нам будет противостоять сборище разной малоорганизованной публики. Они идут вот отсюда, — показал он на Румынию. — Констанца, Галац, Браила и Тулча. Пройдут они, скорее всего, по Черноморскому побережью через Исмаил и Белгород-Днестровский.

— Почему вы так думаете? — испытывающе посмотрела она на Смагина.

— Потому что, мэм, они не дураки — в Румынии и Молдове вряд ли кто остался живой, значит, никто ничего не сеял и урожая ждать не приходится, — добавила за мужа Анна. — Остаётся вариант пощипать заброшенные магазины в населённых пунктах, расположенных в прибрежной зоне. В итоге они выйдут на наш форпост в Одессе.

— И?

— Предлагаю заманить их вот сюда, — Анатолий показал на косу, разделяющую Днестровский лиман и Чёрное море. — Ожидая их хаотично движущуюся колонну, мы сосредотачиваем часть наших войск вот тут, — его указательный палец лёг на небольшой городок Знаменка. — Здесь мы свободно контролируем возможный выход групп из Молдовы и можем оперативно на них реагировать. Как только они «выползут» к Нижнеднестровскому Природному парку и, возможно, пройдут по Причерноморской косе, фрегаты УРО, до этого стоящие на рейде в пятидесятимильной морской зоне, двинутся на всех парах к берегу и тщательно заблокируют возможность отступления. Основная часть сухопутных подразделений выдвигается в район бывшего населённого пункта Теплодар, а третья часть наших сухопутных сил коротким рейдом отсекает арабов из самой Одессы и Черноморска. Важно не дать им войти в крупные города — потом замучаешься их оттуда «выковыривать». Ну и сама зачистка… м-да… братская могила обеспечена.

— Это как раз характеризует вашу пословицу — «Где мы вас столько хоронить будем» — усмехнулась Свифт.

— Нигде не будем, — мотнул головой Флик. — Сначала уничтожим, потом сожжём напалмом. Да… — почесал он затылок — план хорош.

— Осталось за главным — чётко выполнить намеченное, — пробурчала Дарья.

— Что тебе не нравится? — удивилась свекровь.

— Я не знаю, какой моральный настрой у этой неорганизованной толпы. По опыту усмирения недовольных, знаю, что во время паники толпа становится неуправляемой и может совершать нелогичные поступки. Но другого варианта ликвидации такого контингента арабов точно не вижу. Хотя… — задумалась она — … хотя я бы ещё и десант с кораблей бросила вот сюда, — девушка ткнула пальцем в Причерноморскую косу, в район моста. — Тогда «мышеловка» точно захлопнется. Пусть они сидят на левом крае косы и не лезут под удар корабельных орудий.

— Да, ты права, — кивнул ей Смагин. — Хорошее дополнение к плану.

— Тогда мешкать не будем, — подытожила контр-адмирал. — Начинаем распределять подразделения и корабли. Командовать сухопутной операцией официально назначаю подполковника Смагина. Надеюсь, дамы и господа, ни у кого нет возражений? — ответом ей были одобрительные кивки старших офицеров. — Отлично. Тогда Фергюссон командует основной группировкой, а силами оперативного отражения атаки под Одессой руководит Энн Смагина. Теперь приступаем к планированию взаимодействия с Крымом.

— Не только, мэм, — возразил ей Смагин. — Наш аэродром будет плацдармом для авиации группы «Донбасс». Именно сюда надо перегнать часть истребителей с повышенным радиусом действия, которые будут наносить массированные авиаудары по украинской группировке арабов.

— А если использовать аэродром в Николаеве? — спросила Анна.

— Не надо понапрасну рисковать, — покачал головой Анатолий. — Только когда румынско-молдавская группировка будет ликвидирована. Тогда — да, перетягиваем туда заправщиками часть авиационного топлива и сразу с двух аэродромов начинаем зачищать крупные группировки противника. А с мелкими справятся наземные войска.

— Тогда, Дарья, тебе придётся временно курировать взаимодействие наших служб с русскими, — Свифт внимательно посмотрела на девушку. — В деле поддержания порядка твоему заместителю помогут ваши люди…

— Поняла, мэм, — кинула она.

— Джеймс, определись среди командиров кораблей, кто пойдёт на зачистку арабов, — Моника попросила супруга. — А я свяжусь с помощью подполковника с Крымом и решим вопрос группой войск, которая решительным марш-броском отрежет в нужный момент арабов от Одессы и близлежащих населённых пунктов. Кстати! Кто-нибудь слышал о дате начала операции?

— Обещали сегодня вечером довести эту информацию, — сказал Смагин.

То же время. Крым. г. Севастополь

Час назад Скворцов прибыл в Севастополь для встречи с каперангом Рогозиным. Вчерашнее вечернее совещание и потом следом за ним внутреннее — по местной связи, наложило некий отпечаток на отношения. Если раньше Борис Степанович и Пётр Петрович старались держаться обособленно, неофициально разграничив сферы влияния, то теперь, перед лицом внешнего врага, им волей-неволей пришлось учиться взаимодействовать вместе. Скворцов не стал размениваться по мелочам и выставил почти все имеющиеся подразделения для противостояния приближающимся захватчикам. Остались лишь «Морские волки» — два взвода ЮнАрмии под руководством старшего прапорщика Еремеевой и переименованные из Псковских.

Вера всё-таки выскочила замуж за лейтенанта, хотя сам полковник в напутственном слове сказал жениху, что пока не надо выводить супругу из числа боеспособных руководителей служб — у них всё впереди — успеют ещё обзавестись детьми. Сейчас же, кроме Вериных людей, присматривать за порядком оставался один взвод спецназа, под руководством её супруга, да пара десятков ополченцев из израильтян. Да, по сути, бабский взвод ополчения, но хотя бы с навыками обращения с оружием у них всё нормально. Да и мусора в человеческом обличье в Крыму не осталось — кто подох от Чумы, другие перестреляли друг друга или как в начале купального сезона — люди Скворцова банду ликвидировали. Так что справятся. Поставить Еремеева старшим группы быстрого реагирования, его супругу замом, а из евреек организовать дополнительные силы, если вдруг что-то серьёзное приключится. Да и моряки, если что, помогут — кое-какой контингент на кораблях остался.

Вот и сейчас выйдя из машины, он энергично подвигал плечами, стремясь размять кости, и, увидев встречающего кап-раза, двинулся ему навстречу.

— Здоро́во, Степаныч, — протянул ему руку Рогозин.

— И тебе не хворать, Петрович, — полковник пожал руку.

— Ну, что нового?

— Америкашки засуетились, но рулить будут не они, — усмехнулся Скворцов.

— А кто? — сделал брови домиком моряк.

— Подполковник Смагин.

— Это тот, который руководил спецназом в Босфорской операции?

— Он самый, — кивнул полковник.

— Фу-у-ух… тогда я спокоен, — выдохнул кап-раз. — А то навоевали бы мы с американкой. Они ж ведь не мы — опыта сухопутных операций им столько не дают.

— Сегодня обещали предоставить примерный план операции.

— Мне своих для рейда к Киеву готовить?

— Не знаю… сложно как-то всё… Там ведь нет никого, кроме засохших трупов, значит, инфраструктура мертва. Ну, возьмут твои моряки недельный запас продуктов, а дальше? Да и патронов у нас не густо — такие операции точно никто не планировал.

— А с натовским оружием как-то стрёмно воевать, — поддержал мысль Рогозин. — Если только наши не расщедрятся из складов Росрезерва.

— Я об этом тоже думал… — почесал затылок Скворцов. — Нам тогда вместе нужно попросить. Да и продуктов не густо.

— Лады, покумекаем, — кивнул кап-раз и жестом пригласил полковника следовать за ним. — Пойдём, сейчас ещё майор Штерн припрётся согласовывать взаимодействие. Хорошо хоть переводчик есть, а то я в английском ни бельмеса.

— У меня лётные техники за школьные учебники английского засели, — усмехнулся Борис Степанович. — Всю школу, что рядом, опустошили. О! Вон и израильтянка нарисовалась. Пошли, Петрович.

Переводчик совсем упарился — практики давно не было, а тут довольно оживлённая беседа не только с израильтянкой — в самый разгар обсуждения связист доложил, что на проводе контр-адмирал. Естественно, все трое рванули в радиоцентр, чтобы было оперативнее. Там и узнали об плане ликвидации южной группировки арабов. Записали условия и порядок взаимодействия, а затем стали обсуждать свою часть плана. Переводчика послали за какой-то папкой с картами. Израильтянка, оставшись без него, притихла, временами переводя взгляд с одного русского на другого.

— Ну, чё, Петрович… — почесал затылок Скворцов. — Спору нет, план толковый…

— А то ж! Впустить со стороны Будакской косы всю эту свору, а потом захлопнуть мышеловку и садануть корабельными орудиями в упор… дельно! Там от бородатых и мокрого места не останется. Но я сомневаюсь, что сама контр-адмирал до этого допетрила.

— Так я ж говорю, что Смагин не зря свой хлеб есть. По сути, это антитеррористическая операция.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что против нас идёт один сброд, — сказал Борис Степанович. — Если там и будут кадровые бойцы, так только в единичных экземплярах. Иначе они давно бы просчитали тот вариант, в который мы хотим их заманить.

— Степаныч, ты только голову не поворачивай и глянь, как на тебя еврейка поглядывает, — усмехнулся Рогозин.

— Ну и чё? — засопел тот.

— Ты ж вроде тоже семью потерял…

— Я не Соколов, английского не знаю, а общаться по принципу «моя твоя ходи нету» не привык, сам понимаешь, — вздохнул он. — А так, красивая баба, спору нет.

— Эт-тьо ком…э-э-э… комплимэнть? — с трудом выговорила Иса.

Последовал минутный шок, оба ошарашенно уставились на Штерн.

— Хренассе, так она по-русски шпрехает… — удивился Пётр Петрович.

— Плёхо…э-э-э… понимать хорьошьо, говорьить — нет, — израильтянка мотнула головой. — Русскый изык… э-э-э… трудн.

— А мне английский труден, — снова вздохнул Скворцов. — Я ж в школе немецкий изучал, и неплохо получалось…

— Шпрехен зи дойд? — мигом переключилась на него Штерн.

— Я-я, — кивнул полковник, также перейдя на язык Гёте. — Слабо, но говорю.

— Значит, господин полковник, сделал мне комплимент по поводу моей внешности? — Иса стрельнула глазками.

— Мы люди военные. Вы красивы, я — чертовски привлекателен, так чего мелочиться?

— О! Русские офицеры всегда были смелыми! — обаятельно улыбнулась она.

— Я смотрю, у вас наметилось полное взаимопонимание? — усмехнулся кап-раз. — Ну-ну, тогда не буду мешать «плану взаимодействия родов и войск».

То же время. г. Краснодар

На перроне краснодарского железнодорожного вокзала было людно. Через Ростов на Луганск уходило сразу шесть составов. Десант и спецназ, танкисты и батальон МТО, ополчение — сегодня отправлялись в путь первые эшелоны, а сколько их за три-четыре дня будет? Люди сидели в плацкартных вагонах, самые хитрые залезали на третьи полки — багажные, и оттуда, свесившись, вели разговоры со своими однополчанами. Да ещё платформы с походными кухнями, кучей инструментов и приспособлений — на имеющиеся на месте материалы и инструменты решили особо не надеяться. Законсервированную технику вывести из «спячки», подтянуть, подкрутить или отрегулировать и сразу в бой. Поскольку львиную долю имеющегося топлива решили отдать на общее дело, помимо пассажирский составов вслед шли несколько грузовых — цистерны с дизелем, несколько с бензином и техническими маслами.

У входа в вагон Халилов по дружески прощался с Огарковым и Медведевым.

— Миша, ты радиостанцию в вагоне развернул? Или будешь в процессе следования?

— Обижаешь, Руслан. Люди Маслова ещё утром расстарались. Слушай, ты приглядывай за ним. Парень он опытный, но психологию нашего края только начал познавать. Тут, сам знаешь, у нас свои заморочки, а он в политике пока зелёный.

— Прядилин о нём тоже хорошего мнения, так что мы оба шефство возьмём.

— А моя Татьяна до сих пор не может смириться, что дочь в армию подалась, — покачал головой Огарков. — Сегодня утром, когда я собирался, все уши прожужжала, что теперь с дочерью вообще сладу не будет. Ты уж там присмотри… за ними обеими…

— О! А вот и они! — улыбнулся Халилов, заметив приближающихся супругу и дочь Огаркова. — Легки на помине!

— Здравия желаю, товарищи генерал-майор и полковник! — с задором козырнула Светка.

— Добрый день, Руслан Халидович… Миша привет, — поздоровалась заплаканная супруга гэбэшника.

— Тань, ну что ты как маленькая, ей-богу, — укорил её муж. — Вон, мокроту навела. Мы не на кровопролитный бой собираемся, а проведём зачистку оборзевших бородачей. Они по уму и оружие держать не умеют. Бери пример с дочери, — кивнул на ту он и улыбнулся.

— Олег! Не надо рассказывать мне сказки, — покачала головой супруга. — А то я твои «безобидные поездки» не помню, когда шкуру тебе портили. Пока не вернёшься, сердце так и будет не на месте…

— Так, товарищ старший сержант, — со всей серьёзностью посмотрел на девушку Медведев. — Ставлю тебе боевую задачу — не опускать моральный дух матери ниже плинтуса и в трудный момент поддержать словом и делом!

— Есть, товарищ генерал-майор! — лихо козырнула она в ответ. — Только скажите ей, что тогда я остаюсь старшей по званию в доме.

— Во, видала? — мать быстро состроила ей кукиш. — Сначала своей семьёй обзаведись, а потом будешь меня учить жизни.

— Ладно, мам, — как-то таинственно усмехнулась Светка.

— Так, хорош на людях войну промеж себя устраивать, — насупился Огарков. — Нашли время и место.

— Олег, как она в роту ушла, сразу какие-то секреты от матери появились… — заплакала Татьяна — …совсем от рук отбилась. Чуть что, одна отмазка — «это военная тайна»…

— Секреты — это нормально, — успокоил её супруг. — Зато собранная стала, опять же больше порядка в действиях… Ладно, вон, железнодорожник с флажком идёт — значит скоро отправление. Давайте обнимемся на дорожку. Светка! Ты у Маслова поспрашивай сводки. Мать в неведении держать — последнее дело.

— Так точно, тарщ полковник! — козырнула она.

— Тебе не стыдно так с отцом разговаривать? — укоризненно покачала головой мать.

— Мам! Дома — пожалуйста, с папой и мамой, здесь — официально.

— Молодец, старший сержант! — подмигнул ей Медведев.

— Миша и ты туда же, — снова покачала головой супруга Огаркова.

— Тань, всё будет хорошо, — заверил он её. — Вернёмся с победой и такой праздник закатим! У-ух!

Глава 4

22 октября 2028 года. Недалеко от с. Муромцево Калужской области. 16 часов 45 минут

Колонну «Камазов», вышедших в соседнюю область за техникой, возглавил сам полковник Воскобойников. По двум причинам — знал дорогу М3 до Калуги как свои пять пальцев и со старшим из группы псковского спецназа была договорённость, что прибудет лицо, которое тот знает. Нет, можно было, конечно, послать и одного старлея-псковича — как никак сослуживцы, но оставлять старшим полковника Самохина, которого не знают брянские механики, провожатым не пойми кого… получается какая-то непонятная сборная солянка. В итоге махнул рукой на всё и поехал старшим сам. От греха подальше.

К вечернему без четверти пять колонна брянских машин притормозила у припаркованного к обочине большого скопления бронетанковой техники. Тому самому — Таманской дивизии, не дошедшего до спасительных, по мнению старшего из таманцев, Брянских лесов. Действительно, всё выглядело так, как будто бронетанковая колонна решила организовать привал на ночь, чтобы завтра сделать последний рывок. Да только здесь и осталась.

Как только «УАЗик» с обоими полковниками зарулил на стоянку перед местной кафешкой «Натали» — как раз напротив остановившейся таманской техники, сразу из здания выскочило четверо бойцов спецназа. Пока из кафе выходил для встречи их командир, помимо полковников из автомобиля вылез и старший лейтенант Губкин. Зампотеха роты в псковском спецназе знали в лицо все. Быстрый обмен рукопожатиями, и вышел их старший — тоже старлей.

— Серёга, привет! — радушно похлопал того по плечу вышедший старлей. — Как добрались?

— Здоров, Саня! — тот также радушно обнял однополчанина. — Норм. Ну, как у вас тут дела?

— Пойдём к начальству — сразу доложу, чтобы не повторяться, — Александр взял его за локоть. — Здравия желаю, товарищи полковники! — козырнул он. — Старший лейтенант Хохлов.

— Здравствуй, старлей! — сначала пожал ему руку брянчанин, а потом уже и Самохин. — Ну, докладывай, что тут и как.

— Прибыли ещё вчера вечером. Добрались сюда уже утром, когда рассвело. Первичный осмотр показал, что все были заражены Чумой. Какая-то скотина утаила, что заразилась и пока двигались, медики что-то вкололи людям. Явно что-то стимулирующее — может быть энергетические коктейли. Отсюда и пошла ускоренная реакция, а после принятия вечером пищи, к утру заразились все — ели-то из одного котла.

— Совсем е…нулись, — мотнул головой Самохин.

— И я такого же мнения, тарщ полковник, — кивнул Хохлов. — Но сделанного не вернёшь. В общем, поверхностно технику мы осмотрели — специально взяли с собой в группу двух «мехов». Из шести БМП два вообще в хреновом состоянии и на них не нашли маркированные гусеницы в ЗИПе. Остальные полностью работоспособны. Ну и танки — третий и восьмой — «в дрова». Зачем их брали, я хрен знаю. Остальные — вроде, ничего. Заправщики все полны дизелем и есть даже два с бензином.

— Трупы убрали? — задал вопрос Воскобойников.

— Так точно, — кивнул старлей. — Нашли багры в пожарном щите кафе. Да только там и убирать почти нечего было — за лето или собаки, или кто покрупнее полакомился. Осталось, как в детской сказке — рожки да ножки. Пока вы были на марше, мы успели братскую могилу вырыть и похоронить останки. Документы нашли не у всех — у некоторых верхняя часть туловища просто отсутствовала. Полковник, фамилию не удалось прочитать — весь документ кровью залит, и пара майоров — вот и всё командование было.

— Ладно, давай я людям дам команду тщательно осмотреть технику, — грустно проговорил Самохин и повернулся к машинам. — Вылезаем из машин и начинаем осмотр! Трупов уже нет, поэтому можно смело копаться в механизмах снаружи и внутри бронетехники!

Катя и Михась ещё при погрузке залезли в середину «Камаза» — там теплее. Так же поступили и остальные юнармейцы. Но теперь выскочившие вперёд взрослые экипажи рванули к понравившейся им с виду технике.

— Щас, блин, все хорошие машины приберут к рукам, а нам останется хрен пойми чё… — проворчала Катя.

Но танков и БМП хватило на всех. Даже с лишком. У первой боевой машины пехоты уже колдовал взрослый экипаж, Буряк с недовольной миной на лице прошла мимо них. Прошла вторую боевую машину, потом третью…

— Михась, зырь! — он указала на БМП, стоявшую пред последней в колонне. Они подошли поближе.

— Это чё у неё на башне? — не понял парень. — На нашей такого не було.

— Ха! Мне папа давал один журнальчик почитать, — ухмыльнулась Катя. — Там фотка была с какой-то военной выставки. Это комплекс «Бережок» — самое навороченное вооружение для «Бумера»[11]

— А эт чё? — показал он рукой на турель с четырьмя тубусами.

— У-у-у… это такая классная штука для стрельбы по танкам. С автоматическим наведением. Ёптыть, е…анёт так, что танку совсем кисло будет. Значит, мы эту «Бэху» и берём. Глянь, управление стандартное? — попросила она мужа.

Он залез внутрь, немного повозился там и вылез наружу.

— Ну-да, по ходовой — «двойка», без изменений. А для тебя там аж два пульта управления.

— Сколько? — не поверила она.

— Разумию, шо отдельно для командира и наводчика. А вот это чего такое? — показал пальцем на устройство, схожее с укороченным пулемётом, стоящим на трёх ногах.

— Эх, ты, — мотнула она головой. — Надо будет с тобой дома пройти вооружение, а то так и будешь спрашивать про известные модели. Это, Михась, самый натуральный гранатомёт. Модель АГС-17.

— И на кой он нам?

— Если вдруг против нас будет окоп с арабами, мы в него таких «подарочков» накидаем… — усмехнулась она. — Погнали внутрь, а то скоро заправщики подойдут — надо проверить ходовую и топливо.

Полковник Самохин решил пройтись по колонне бронетехники — разузнать, как продвигаются дела и когда можно начать движение. Вариант оставаться здесь на ночь его совершенно не прельщал. Получив информацию о фактическом состоянии выбранных его людьми танков, он подошёл к колонне БМП. Мехвод взрослого экипажа как раз заканчивал внешний осмотр. Увидев полковника, он быстро подошёл и козырнул:

— Прапорщик Свирин.

— А мои где? — наступили сумерки, и навскид стало сложно определить, где возился экипаж дочери.

— В предпоследней машине, тарщ полковник. Они там такую технику отхватили, — с сожалением поведал мехвод и мотнул головой. — Жаль, что мы кинулись к самой первой машине.

— Поспешишь, как говорится… — усмехнулся Самохин.

— Вот-вот, тарщ полковник.

Самохин дошёл до последней боевой машины пехоты и, несмотря на сумерки, ахнул — на него смотрела самая навороченная модель БМП-2. Внезапно в её чреве кто-то завозился, и на воздух вылезла дочь.

— Фу, мля… какой тут воздух чистый и какой там затхлый… О! Папанька нарисовался! — обрадовалась она. — Пап, гля, какую технику оторвали! Тут лузеры одни приходили, пытались отжать, так мне пришлось использовать родственные связи.

— Я так понял, это ты про взрослый экипаж? — усмехнулся он.

— Угу. Захапали, понимаешь, первую машину, а дальше ума посмотреть не хватило. А уж когда Михась начал её протирать снаружи, решили махнуть не глядя.

— А ты?

— А что я? Сказала, что кто первый, того и тапки. А кому не нравится или званием напирает, так у меня папа сами знаете кто.

— Бессовестная, — мотнул он головой.

— Наоборот! Самая хозяйственная! Правда, Михась? — наклонилась она внутрь башенки.

— А то! Или тарщ полковник хочет, чтобы мы на абы чём сражались?

— Не будете вы сражаться, — покрутил головой Самохин.

— Да ща-аз, тарщ полковник! — вызверилась дочь. — И на хрена мы тогда сюда летели и ехали? Шо б було?

— В резерве будете! — вскипел отец. — И это приказ, товарищ старшина!

— То есть вы, тарщ полковник, решили отменить своё обещание?

— Какое обещание? — не понял он.

— Не зажимать юнармейские экипажи.

— Знаешь, что? — сердито засопел отец.

— Ну, раз так, значит и мы с Михасём отказываемся от данного тебе слова, ПАПА!

— Ты о чём?

— О «фигли-мигли» до восемнадцати лет! А что! Раз мы только и можем, что по территории у гаража рассекать, смысл нам беречься?

— Ах, ты так?

— А как ещё, тарщ полковник? Баш на баш, дашь на дашь.

— Ну, смотрите мне! — Самохин истово погрозил пальцем. — Только попробуйте в первых рядах в бой ввязаться!

— Тарщ полковник, разрешите вопрос? — игривым тоном, как бы празднуя победу над отцом, спросила Катя.

— Ну? — угрюмо посмотрел на неё тот.

— Мы тут до утра или как?

— Или как. Сейчас поужинаем сухпайком и своим ходом. Только выдержит ли Миша? — с издёвкой спросил отец.

— Миха-ась! Батько сомневается, шо ты сдюжишь до Брянску дойти за ночь!

— Батько! Не только дойду, ишо и с женой позаниматься сил хватит. А то дюже соскучился, — раздалось из недр БМП.

— Понял, пап? — Катя встала во весь рост и подбоченилась

— Тьфу на вас, — сердито сплюнул отец и двинулся в обратном направлении, к началу колонны.

22 октября 2028 года. г. Тополиновск. Вечер

Вовка, несмотря на свой возраст, отлично понимал, что именно сейчас — во время крупного противостояния арабским ордам, вторгшихся на территорию Беларуси и движущихся в сторону России, от его Радиоцентра требуется максимальная эффективность. Переведя оставшихся в его распоряжении радиооператоров почти на казарменный режим — жёсткий график дежурств 12 часов через двенадцать, и развернув вращающиеся антенны в нужном направлении, он сам приходил домой чтобы только привести себя в порядок, поесть и поспать несколько часов. С оборудованием было не лучше, доходило до того, что часть из него работало на износ по принципу ретрансляторов, а персоналу оставалось лишь контролировать работу техники. От этого температура в помещениях приближалась к тропической и выручали только полуоткрытые окна.

Сегодняшнее оперативное совещание начали проводить его отец, Пасечников и Пряхин. Отсутствовали лишь представители Кубанской Федерации — по предварительным расчётам те недавно пересекли территорию ДНР и сейчас подъезжали к условному месту рандеву с людьми Милякова.

— Приветствую, Сергей Иванович! — поздоровался Шахов. — Моя колонна полностью сформирована и готова к походу. Судя по оперативной информации через «Лиану», арабы перешли границы Украины и Беларуси, скапливаясь примерно в тех местах, в каких мы и планировали. Это окрестности Львова и Минска. Южная группировка чуть запаздывает — остановилась на южной границе Румынии и Молдовы, в районе города Галац.

— Витя, привет! — поздоровался с ним Ермолаев. — А почему бородатые притормозили в Минске? Есть какие-то трудности?

— Желаешь быстрее с ними схлестнуться? — беззлобно поддел друга пскович. — Мы с Лемешевым считаем, что они, сделав крупный марш-бросок из Польши, попросту остались без горючки. И сейчас командир их бандформирования решает логистический вопрос о доставке дизеля. Откуда и сколько на это им понадобится времени, мы пока не знаем, но то, что эта задержка играет нам на руку — точно. Как только они двинут навстречу вам, мы выступаем и блокируем западные границы Беларуси. Кстати, твои из Брянска вернулись?

— Пока нет, но Самохин доложил, что колонна уже на марше. Кстати, часть хорошей техники осталась — у меня столько экипажей нет, чтобы всю вытянуть в Брянск. Да и времени — кот наплакал.

— Ничего, потом обязательно изымем. Что у нас по южной группировке? С людьми и техникой определились?

— Так точно, товарищ генерал, — вступил в разговор Смагин. — С полковником Скворцовым и кап-раз Рогозиным скооперировались и готовим операцию «Шварце Тод»[12]

— Это с чего так кардинально? — усмехнулся в микрофон Шахов.

— Предложение Бориса Степановича.

— А с чего он на немецком шпрехать начал? — не понял пскович.

— У него тут второе дыхание появилось — любовь к майору Штерн приключилась. А поскольку он не знает иврита, а она русского, общаются только на немецком…

— Вот, «бурундук»! — хмыкнул Пряхин и переглянулся с главой РСА и генералом. — На экзотику его потянуло.

— … В принципе, мы готовы к выдвижению сухопутных частей основной группировки сил. Корабли также готовы принять на борт десант, чтобы потом заткнуть горлышко бутылки на Будакской косе. А дальше будут говорить корабельные пушки. Американские комендоры уже руки потирают в предвкушении стрельб.

— Знатная будет охота! — хохотнул Ермолаев.

— На связи временный пункт дислокации сводной группы механиков в бывшей ДНР, — не утерпел и вышел в эфир Миляков. — Товарищи! Часть техники уже осмотрена и готова к эксплуатации. Работаем на износ, но слово своё держим. Ведь дорога каждая минута. К моменту прибытия кубанцев их будет ожидать не только палаточный лагерь, но и горячий обед или плотный ужин. Я временно перебросил сюда большую часть людей и остатки НЗ.

— Александр Витальевич, не беспокойтесь, завтра к вам из Тополиновска направляется эшелон с продуктами. Что-то оставите воякам, хотя у них самих неплохо с продуктами, а значительную часть заберёте себе в анклав, — заверил его Мочалов.

— В ночь ушли ещё четыре эшелона с провизией и топливом, — сообщил Халилов. — Помимо них идёт крупная автоколонна с людьми — не всех удалось поместить в вагоны. С техникой как? Всем хватит? А то отправлю ещё эшелон.

— Товарищ Халилов, не беспокойтесь, у нас одних танков два десятка, а уж БТРов и БМП… наберётся на целый бронетанковый полк. У Луганска стоит не меньше, так что хватит всем. Жаль, что походных кухонь маловато.

— Александр Витальевич, в первых эшелонах таких кухонь аж сорок штук, — успокоил его глава КФ. — Выгребли всё, что можно. Пропорционально распределим среди личного состава и будет порядок.

— Серёжа! Там младшенький твой далеко? — напомнил о себе Ермолаев.

— Рядом, а что?

— А пригласи-ка мне старлея к микрофону.

— Слушаю, товарищ генерал, — Вовка мигом перехватил у отца тангенту.

— Володя, ты что-нибудь слышал о системе «Красуха»? — поинтересовался генерал.

— Никак нет.

— Это станция РЭБ. Брянские товарищи нашли парочку таких на местном электромеханическом заводе. Полный фарш, но никто из них и прибывших связистов в ней не разберётся. Мля, а такая техника нам бы пригодилась.

— Вас понял, тарщ генерал. Когда и на чём вылетать?

— Тебя есть кем там заменить?

— А супруга на что?

— Хорошо. Тогда передай просьбу Пасечникову — пусть доведёт мой приказ до полковника Зверева: подготовить в короткие сроки одну двухместную «Сушку», заправить и одного опытного лётчика вместе с тобой направить сюда — в Брянск. Ты только кое-какой инструмент, по мелочи, захвати с собой, ага?

— Вас понял, тарщ генерал, — машинально кивнул Вовка. — Погнал собираться.

— Олег, ты хочешь загасить всю электронику у арабов? — поинтересовался Шахов.

— Именно, Витя. Сразу и навсегда пресечь любое сопротивление с их стороны.

— Но у них нет самолётов! Или ты хочешь перепрофилировать станцию на наземные цели?

— А что? Как мне вкратце объяснили, теоретическая возможность имеется, так почему бы не попробовать?

— Товарищ генерал, а у нас тоже такая техника есть. Правда, в единственном экземпляре, — проинформировал Миляков.

— Твою дивизию… — Ермолаев замолк, видимо, собираясь с мыслями. — Денис, ты там? — чуть позже окликнул он Пасечникова.

— Да, Олег.

— Короче, передай Звереву, чтобы топлива на «Сушку» не жалел. Если у старлея всё получится, они из Брянска двинут сначала в Донбасс, а уж потом вернутся домой.

23 октября 2028 года. г. Тополиновск. Утро

Как хорошо, что Мочаловы-младшие стали жить отдельно. Иначе ещё вчера вечером Алёна Николаевна включила бы голосовую сирену — опять сыночка убывает в зону предполагаемых боевых действий. А так всё чинно и благородно — супруги посидели вечерком в обнимку, потом переместились в кровать, а утром Валя помогла мужу собрать нехитрый технический скарб и одна проводила к самолёту. Пасечников как будто понял последствия оповещения генерал-майора медицинской службы о срочном вылете сына — даже супруге не сказал об этом, боясь что та проболтается подруге, и Зверева попросил не афишировать информацию о срочном вылете «Су-30-CМ» на Брянщину. Ближе к десяти часам утра двухместный многоцелевой истребитель взял курс на аэродром в Брянске.

Одновременно с этим два крупных железнодорожных состава выходили столицы РСА. Один шёл в Астрахань, чтобы разгрузить сахар и забрать консервы для армии и жителей Тополиновска, другой направлялся прямиком в Луганскую область — отвезти сахар, часть картофеля, овощей и маринадов, с последующим дележом между луганчами и далее по цепочке американцам. Первый вёл сам Пётр Петрович, намереваясь из Астрахани сначала зайти в Саратов, уж потом, по привычному пути дойти до Тополиновска. Вторым составом управлял Пряхин. Поднаторев в работе и заматерев в нескольких вооружённых стычках, Вадим уже мало чем напоминал того наглого и самоуверенного подростка — сторонника Оболенского. Превратившись в немногословного и кардинально поменяв свои убеждения, молодой человек стал правой рукой Петра Петровича. Теперь, в перерывах между поездками, они вдвоём готовили ещё несколько экипажей железнодорожных составов. Да и с комбригом ЮнАрмии и его супругой — Викой, Пряхины-младшие стали хорошими друзьями.

Помимо товарных вагонов, к каждому составу прицепили по паре пассажирских — в начале и конце состава. Бойцы Первой Отдельной приняли приказ о сопровождении составов на ура — думали, что в этот раз придётся отсиживаться в городе, занимаясь мелкими поручениями, а тут такое дело. Да ещё вводную подкинули — на обратном пути составу, следовавшему из Луганска, надо забрать часть скота в анклаве Липецка и доставить в Тополиновск — под бурёнок, быков и хрюшек приготовили отдельную животноводческую ферму, чтобы потом распространять приплод по всем анклавам. Так что работы, несмотря на полувоенное положение города, хватало.

Первым стартовал Пётр Петрович, а уже за ним, в противоположную сторону, направился Вадим.

То же время. г. Брянск

Колонна с техникой дошла в полном составе до Брянска к двум часам утра. Не только юнармейцы устали — у взрослых экипажей ночной марш отнял также немало сил, однако держались все. Технику разместили на одной из площадей Брянска. «Площадь партизан» стала своего рода знаковым местом — как деды и прадеды защищали свою Родину в грозные годы Великой Отечественной, так и нынешнее поколение пылало решимостью не ударить лицом в грязь. На постой определили в многоэтажки за Областным краеведческим музеем — в пяти минутах ходьбы от техники. Умаявшись из-за вчерашнего перелёта, а потом и марша, ни Михась, ни Катя не стали идти на принцип, памятуя об обещании отцу поприставать друг другу — да что там, после ночного ужина и душа сон смежил им глаза моментально. Так они и проспали до десяти часов утра.

Тем временем, преодолев расстояние от Тополиновска до Брянска за полчаса, недавно приземлился «Су-30-CМ». Для Вовки этот перелёт был сродни сказке — чтобы когда-нибудь он мечтал не то, что полетать на истребителе, а даже посидеть в кабине? А тут вторым членом экипажа, да в найденном, почти не висящим на нём, комбинезоне небольшого размера и шлеме — настоящий лётчик. Правда, с непривычки пару раз мутило, но пилот оказался опытным и не допускал сильных перегрузок.

На аэродроме их встретила охрана и прибывший десять минут назад майор Андриянов.

— Здравия желаю, товарищ майор! — козырнул Вовка.

— Так вот ты какой… — задумчиво проговорил Максим Алексеевич.

— Северный олень? — мигом скаламбурил Мочалов.

Эта беззлобная шутка мгновенно вызвала дикий хохот всех собравшихся. Ржал Андриянов, ржал сам Вовка, ржала вся собравшаяся вокруг них охрана, да и лётчик не отставал. Вволю насытившись смехом, майор дружески пожал руку прибывшим.

— Мне говорили, что ты компанейский парень, без чувства собственного величия и пафоса, а сейчас вижу — так оно и есть. Ладно, займёмся делами. Для начала — вы завтракали?

— Никак нет, — мотнул головой Вовка. — Мне категорически не советовали это делать.

— У него ж опыта полётов никакого, — объяснил лётчик-старлей. — Но держался он молодцом.

— Тогда сначала позавтракаете, а потом отвезу тебя к технике.

— Товарищ майор, — обратился к нему лётчик. — Мы тут как долго будем?

— Это всё зависит от него, — кивнул тот в сторону Мочалова. — Как только, так сразу генерал Ермолаев даёт следующую команду.

— Тогда не будем терять времени — труба зовёт, — снова скаламбурил Вовка. — У меня дома дел по горло, а ещё на Донбасс лететь.

Пока Мочалов завтракал, к подготовленной к настройке станции РЭБ подтянули дизель-генератор, позаимствованный от какой-то РЛС. Пока его прогревали и настраивали, Вовка успел не только покушать, а ещё поговорить с генералом — тот перехватил его на подступах к станции.

— Здравия желаю, тарщ генерал! — козырнул Мочалов, едва завидев Олега Петровича.

— О, Володя, и тебе не хворать! Какая приятная неожиданность! Как добрался?

— Норм, Олег Петрович. Сейчас начну заниматься осмотром техники. Разрешите вопрос?

— Давай.

— Вы из неё вообще что хотите выжать? Насколько я слышал вчера, она ж против авиации применяется.

— Я тебе только идею подскажу, а уж как её реализовать, сам думай. Короче, надо сделать так, чтобы арабские танчики оказались у нас как на ладони. А если ты сможешь сделать так, что там спалится часть электроники — вообще песня.

— Пока ничего не могу сказать, надо смотреть документацию, — мальчишка пожал плечами.

— Сколько тебе надо времени, чтобы ознакомиться с ней?

— На теорию сутки-полтора и на практику столько же, если техника полностью работоспособна.

— Меня заверили, что техника на консервации и предназначалась для отправки в войска, — подошёл к ним Воскобойников. — Ещё что-то нужно?

— Три-четыре помощника, чтобы не только мне лазать по верху станции… — начал было Вовка.

— Четыре человека будут в твоём подчинении, — заверил его полковник. — Твоя задача заниматься внутри кабины, «подай-принеси» будут работать снаружи. Потом ты их обучишь работе на этой станции.

— Понял, тарщ полковник. Начинаю приступать к полученному заданию.

Техника состояла из двух машин — два «Камаза», на одном из которых были смонтированы излучатели, а в другом находился командно-управляющий пункт. Пока Мочалов зашёл в кабину управления Воскобойников оттянул генерала на разговор.

— Олег Петрович, думаешь, ему удастся запустить станцию РЭБ?

— Алексей Евгенич, пока ничего не могу сказать, но я очень хорошо знаю Володю и его упорство. Он в Саратове телевышку с колен поднял, когда никто ломаного гроша не давал за успех дела. Скрябин и гэбэшник сами ему говорили — брось и все дела, раз половина техники погорела. Да какой хрен там! Без мыла в жопу влез, а сделал! Сейчас у него очередь на телецентры РСА до самого Нового Года. Да ещё он у нас спец-многостаночник.

— Не понял? — удивился полковник.

— Он и трофейщик знатный, — Ермолаев поднял левую руку и нарочито показал свой «Ролекс». — Видал? Его добыча.

— Хренассе… — Воскобойников мотнул головой.

— И впридачу — начальник МТО ЮнАрмии. Он с моим Ильёй — главнокомандующим ЮнАрмии, нос в нос по званиям идёт. Ща вот, если справится с поставленной задачей, присвоим ему капитана.

— В таком возрасте? — ахнул полковник.

— Судя по его способностям, Володя — будущий командующий войсками связи и гражданскими специалистами. Ни больше, ни меньше. Твои спецы могут настроить эту технику? Нет? Ну и всё, — ухмыльнулся Олег Петрович.

23 октября 2028 года. Где-то на границе Донецкой и Ростовской областей. Вечер

Милюков спешил. Правда, не безалаберно и полагаясь на «авось!», а как в той пословице — поспешай, но медленно. Его люди — всех, кого смог выдернуть не обескровливая начисто анклав, занимались возведением палаток, часть — механики, вовсю корпели над законсервированной техникой, «оживляя» её. Три часа назад пришли составы из Кубани. Они стали живительным глотком воздуха — такое количество механиков и дополнительной рабочей силы вдохнули столько энтузиазма в дончан и луганчан, что работу не прекращали даже с наступлением сумерек. Запустили дизель-генераторы, кое-где натянули брезент поверх техники — практически все танки, БТРы и БМП словно муравьи обступили прибывшие специалисты и проверяли, налаживали, регулировали.

Медведев с Огарковым быстро нашли Милякова — он, собственно, и не прятался — наоборот: в первых рядах пошёл поздороваться с высоким военным начальством.

— Как добрались? — поинтересовался Александр Витальевич у них.

— Нормально, — кивнул Огарков. — Смотрю, работа как в Великую Отечественную — ни на час не прекращается.

— Олег Аркадьевич, у нас энтузиазм вышел в апогей сразу после контакта с вами. Откуда силы взялись, а уж после известия, что к нам вознамерились арабы прийти — поживиться… — он покрутил головой — …Мы для себя так решили — больше на землю Донецка и Луганска ни одна шваль не придёт. Костьми ляжем, а вычистим. Две тысячи четырнадцатого-шестнадцатого годов хватило выше крыши. Донбасс всегда дрался с захватчиками не жалея жизни, как и Луганск. Мы — русские, с нами Бог! Это «укры» променяли славное имя русичей на европейскую похлёбку. Точнее — правящая клика в Киеве. А мы никогда не забывали свои корни. Сейчас в общем анклаве останется только несколько стариков и женщины. Остальные открыли свои схроны — экипировка и оружие уже на руках. Люди не хотят быть нахлебниками и идут драться вместе с вами…

— Ну, вы же понимаете, что мои хлопцы выше вас на голову в боевой подготовке, — усмехнулся Медведев.

— Товарищ генерал, так мы и не настаиваем участвовать в авангарде, — возразил ему Милюков. — Однако без наших проводников вам не обойтись. Кто из молодых девушек остался после Чумы, рвутся медсёстрами и даже поварихами — кормить-то личный состав тоже надо.

— И заодно попробовать выскочить замуж, — подмигнул ему Огарков. — Столько парней молодых — любо-дорого посмотреть.

— За ППЖ[13] буду карать нещадно, — насупился Михал Михалыч.

— Тогда ожидай не боевых потерь среди личного состава — кого-то из бойцов сманят на Донбасс местные знойные красавицы, — заулыбался Олег Аркадьевич.

— Из анклава никого не смогу отпустить — на счету каждый человек, — ввернул своё слово Милюков. — Иначе нам не выжить, а десятка три-четыре парней будет нам хорошим подспорьем.

— Разберёмся! — насупился генерал.

— Ладно, Миш, не лезь в бутылку — посоветовал ему гэбэшник. — Твои архаровцы тоже хотят иметь полноценную семью. А среди наших красавиц либо молоды, либо заняты. А тут каждый день тебе и борщ с пампушками, и ещё не менее знаменитое из украинской кухни.

— Кстати, товарищ генерал, ходатайствую о выделении пары танков нашим двум экипажам — мужскому и женскому, — дончанин решил сменить тему. — У обоих на счету по несколько подбитых танков.

— У вас и бабы танкистами служили? — искренне удивился Медведев.

— И не один экипаж. Да, сколько хорошего народу покосила эта Чума… — вздохнул Милюков.

— И не у вас одних, — заметил Огарков.

Чуть позже, когда в октябрьском небе Донбасса взошла Луна, люди временно закончили работу до утра и расселись вокруг кухонь, заработавших к тому времени на полную мощность. Инициативная группа девушек-дончанок приволокла откуда-то музыкальный центр, подключила к нему микрофон и организовала концерт. Пусть за день все устали, но над ними воспарило чувство, объединяющее всех русских, как в старое время, плечом к плечу против врага, посмевшего прийти на их землю. Из общей группы девушек вышла одна и взяла микрофон:

— Я хочу спеть песню, которая в нынешнее время получила второе дыхание и такой же смысл, — сказала она.

Под небольшие аплодисменты началось музыкальное вступление, и…

Проснулся Зверь в кромешной темноте

И Богу была названа цена

Прогнулись все — и братья во Христе

Прогнулось всё, но не моя страна

Был урожайным високосный год

И кровью смерть была пьяным-пьяна

От туч свинцовых гнулся небосвод

Прогнулось всё, но не моя страна…

И сейчас же остальные девушки, одетые в камуфляж, подхватили припев:

В полнеба пламя, В полнеба смог

Донбасс за нами, И с нами Бог!

В полнеба пламя, В полнеба смог

Россия с нами, И с нами Бог!

Солистка снова взяла слово:

Здесь памяти не предали отцов

Здесь не отдали дедовской земли

Какой ценою — не отыщешь слов

Здесь за Отчизну жизнь не берегли

И снова сила русская в руках

И жизнь, и смерть за Родину красна

Стоит и держит небосвод в веках

Моя непокорённая страна.

А вот тут воодушевлённые десантники и спецназовцы встали в полный рост, почти как на параде.

В полнеба пламя, В полнеба смог

Донбасс за нами, И с нами Бог!

В полнеба пламя, В полнеба смог

Россия с нами, И с нами Бог!

Дончанка пела истово, словно смотрела в глаза врагу и заявляла о своей непоколебимости.

Пусть суждено погибнуть на кресте

Но на колени не поставить нас!

В кровавом полюшке один за всех

Стоит и держит небосвод Донбасс

На этот раз припев гулял среди собравшихся многоголосым эхом:

В полнеба пламя, В полнеба смог

Донбасс за нами, И с нами Бог!

В полнеба пламя, В полнеба смог

Россия с нами, И с нами Бог![14]

Но вот песня закончилась, а солдаты и офицеры продолжали стоять, словно статуи. Каждый из них молчал, проигрывая раз за разом смысл слов.

— Мы — русские! С нами Бог! — подвела черту к своему выступлению певица.

— Любо! Молодец, сестрёнка! Вот это песня! — со всех сторон посыпались реплики.

— Кем служить собралась? — спросил один из парней.

— Знаю сестринское дело — работала в больнице до Чумы. Нас, медиков, в ДНРовском анклаве всего трое — Александр Витальевич, фельдшер — тётя Зина Соловцева, она сейчас одна осталась в анклаве, и я — Марина Слепцова. Не хочу сидеть дома! У меня десять с лишним лет назад старшая сестра погибла в бою с «украми». Но мне всё равно, какой захватчик пришёл на нашу землю! Александр Витальевич отпустил меня. И я пойду с вами! Пойду! Потому что мой опыт может помочь кому-то из вас остаться в живых. Не волнуйтесь, я сильная! Вытяну любого с поля боя и перевяжу!

— К нам в третью роту, второй взвод, пойдёшь? — спросил тот же парень.

— Разрешит ваше начальство, пойду.

— Марин! Ты короче, не теряйся — с утра подойди, и решим этот вопрос, — подмигнул он ей.

— Хорошо… спасибо вам… — зарделась она.

* * *

— Ну, Миш, походу одного бойца из твоей третьей роты одна дончанка уже зацепила, — подмигнул генералу Огарков.

— Я ещё с ним завтра побеседую на эту тему, — нахмурился тот, прихлёбывая горячий чай из жестяной кружки. — Хрен с ним, если по серьёзному — отпущу, чего уж там… но если только поматросить… — он поставил кружку на бампер походной кухни и, приставив сжатые кулаки друг к другу, энергично покрутил их как бы «притирая» — …и скажу, что так и было.

— Товарищ генерал! У нас все девчонки боевые и сами могут за себя постоять, — усмехнулась стоявшая неподалёку женщина в танкистском шлеме. — А за Маринку вообще яйца выдернем.

— Кто такая? — нахмурился Медведев, рассматривая незнакомку.

— Старший лейтенант Скобцова, тарщ генерал, — козырнула она. — Командир танкового экипажа из ДНР.

— И как у тебя с опытом?

— Мы ещё в 2016-м успели повоевать — на счету моего экипажа три танка, четыре БТРа и одна «бээмпэха». До Чумы держались вместе — не только дружили, но и на одной улице жили, так и после прихода пандемии старались работать вместе. Наши братишки из мужского экипажа — сборная солянка, а мы — сработавшийся экипаж. Хотите — проверьте.

— Разберёмся, — буркнул он.

— Так точно, тарщ генерал, только Ленка Хвостикова — мой мехвод, уже один танк под себя осмотрела. И пока мы тут лясы точим, поела и снова ушла к нему — до утра надо привести в порядок… подкрутить, там, подтянуть…

— А завтра, когда смотр будет, носом клевать? — усмехнулся Михал Михалыч.

— Не волнуйтесь, тарщ генерал, мы и в танках спали, когда воевали с «украми», — она выплеснула на землю остатки чая с заваркой. — Мы — привычные. А сейчас просто вспомним былое. Хоть и больше десяти лет прошло, а опыт, как говорится, не пропьёшь. Пусть нас мало осталось, но как пела Маринка — «Россия с нами и с нами Бог!» Россия нас не предала и теперь мы костьми ляжем, но поможем вам.

— Сенцо-о-ов! — заорал генерал во всю ивановскую. Через несколько секунд к нему подбежал капитан.

— Я, тарщ генерал! — козырнул тот.

— Попроси двух механиков помочь танковому экипажу старлея Скобцовой, — кивнул он на женщину. — У неё мехвод дюже моторная — в ночь ушла танк доводить до ума. Ну, не бабское это дело — в одиночку с такими железяками копаться.

— Сейчас организую шефскую помощь, — кивнул тот и ретировался.

— Спасибо, тарщ генерал, — кивнула Скобцова.

— Завтра подойдёшь к моему интенданту и скажешь, что я велел выдать вам нашу форму.

— Но… — начала было она.

— Без «но», старлей, — оборвал он её. — Хочешь служить в составе 7-й горной Гвардейской дивизии, будешь выполнять все приказы. Уразумела?

— Так точно, товарищ генерал-майор! — вытянулась она в струнку.

— Вот это другое дело, — улыбнулся Медведев.

Старший лейтенант отошла с подругами к основной массе военнослужащих, а к другу приблизился Огарков.

— Что, Миша, запал? — ухмыльнулся он.

— А? Ты о чём? — не понял тот.

— Говорю, оттаял после смерти семьи? И правильно! Жизнь, Миша, продолжается!

— Тьху ты, нашёл о чём сейчас говорить… — проворчал Медведев. — Тут хрен знает, что будет, а ты о «шурах-мурах».

— А что будет? — картинно удивился Огарков. — Раздолбаем в труху арабов и обратно домой поедем. Или ты сомневаешься в силе и мощи нашей армии?

— Ну, не армии, но не сомневаюсь.

— А чего тогда кислый такой?

— Да так…

— Миша! Мы с тобой не первый день знакомы, сколько пудов соли съели, сколько водки через нас прошло. Давай, колись, пока никого рядом нет.

— Ну, мля… — покрутил он головой — … вот ты докопался, а? Ну, есть немного… кхм-гхм… запал я, да… — он посмотрел на друга. — А что, нельзя? Я ж не старый ещё. Вон, Олег, скоро снова папой станет, а у меня в Чуму все сгорели… — Медведев вздохнул. — Я ведь и Петьку Маслова точно не брошу… нравится мне этот пацан… есть в нём стержень. Да такой что… — он энергично потряс кулаком. — Вот увидишь, будет мне названным сыном. А семья… ну получится — хорошо, нет… — он снова вздохнул, а потом махнул рукой. — Олег не рви душу, а?

Глава 5

24 октября 2028 года. г. Волжский. Дамба Волжской ГЭС. 8 часов 12 минут

Как и рассчитывал Пётр Петрович, эшелон к этому времени почти дошёл до Волжского, обойдя Волгоград по кольцевой. Только прошли станцию Мечетка и заехали на дамбу ГЭС, как увидели завал из шпал. Он перегораживал железнодорожные пути напротив территории самой ГЭС. Естественно, по рации Пётр Петрович сразу уведомил Олега Вяземского — командира 6-го взвода Первой Отдельной — старшего охраны. Как только его бойцы начали разбирать завал, их атаковали. Нагло, вероломно и решительно. В первый момент Олег потерял сразу почти отделение — тех, кто растаскивал завал. Они так и остались лежать около накиданных в кучу шпал. Радист дежурил в тепловозе — вдруг придётся доложить руководству, что по срокам запаздывают. Увидев начало боестолкновения, Егор Солнцев — штатный радист взвода мигом включил рацию и вышел на аварийной частоте.

— Говорит «Литер-1»! Атакованы в районе города Волжский — на дамбе ГЭС (это подсказал сам Пётр Петрович) неизвестным бандформированием! Есть потери! Ведём бой! Повторяю…

Дежурный радист в Тополиновке, едва приняв это трагичное сообщение, включил оповещение по местному радиоканалу, оставшемуся как резервный, после начала работы АТС.

Через полчаса в Радиоцентре собрались Илья Ермолаев с супругой, Олег и Лена Сколковы, пришли Мухин и Пасечников. Напрасно радист снова и снова вызывал Егора — «Литер-1» молчал как рыба.

— Срочно дай связь с Саратовом, — нахмурившись, попросил Денис Александрович.

Через минуту на том конце ответил радист саратовского анклава, а ещё через пару все собравшиеся услышали хриплый голос Скрябина.

— Слушаю вас, Тополиновск.

— Евгений Максимович, это Пасечников. У нас ЧП — в районе Волжской ГЭС атакован эшелон с продовольствием. Нужно срочно организовать вылет двух «Сушек». Чтобы пощипали бандитов как следует. А там и мы подтянемся.

— Понял, сейчас организую.

— Тарщ генерал! Я сейчас срочно соберу ударную группу из командиров взводов и отделений! — горячился Илья.

— И на чём ты туда попадёшь? А главное — чем поддержишь бойцов? — испытывающе посмотрел на него кагэбэшник.

— Но там мои люди!

— Были, капитан… — печально сказал Мухин.

— Что? — не поверил ему Илья.

— Говорю — были твои люди, Илья. Судя по молчанию в радиоэфире, там уже никого в живых не осталось. Поэтому не пори горячку — сейчас выкликнем кого-нибудь ещё и летунов…

— Думаешь, рискнуть прорваться через Волгоградский аэропорт? — посмотрел на него Пасечников.

— А у нас есть другой выход? — Мухин в свою очередь посмотрел на генерала. — Хорошо бы пару БТРов с собой прихватить. Какая-никакая, а поддержка.

— Водил для них не осталось — генерал Ермолаев всех забрал, — вздохнул Олег Сколков.

— Минуту! — попросил Мухин и подошёл к недавно пришедшей Валентине Мочаловой. — Валя! Сможешь связаться с Бэрской заставой?

— Так точно, — кивнула она. — Сейчас включу второй передатчик и сразу выйду на связь.

— Что ты хочешь от Бэрска? — удивился Пасечников.

— Денис Александрович, там сам глава заставы в прошлом десантник. Я когда с ним по душам поговорил, узнал много интересного. Пархоменко родом из Волгограда, потом попал в Бэрск, да так там и осел. А служил он в 7-ой Горной, которая в подчинении у генерал-майора Медведева, только намного раньше. Там ещё другой полковник командовал — Прядилин. Их на заставе двое осталось из десантуры…

— Товарищ полковник, Бэрск на частоте! — доложила Мочалова.

— Давай, — протянул он руку за тангентой. — Анатолий, ты?

— Игорь? Ну, здоро́во! Что случилось? Ты просто так не звонишь.

— Толя! Ты кем служил в 7-й Горной?

— Водителем БТР, а что?

— Опыт пропил?

— Обижаешь!

— А второй твой однополчанин?

— Мехвод БМП. Да что случилось?

— Наши молодые братишки из Первой Отдельной попали в засаду у Волжской ГЭС. Плюс эшелон с продовольствием.

— Мля! Там же такой участок, что если зажмут, всё — хана.

— Угу. А машинистом был Петрович.

— Мля! Да… — Анатолий выдал такую загогулистую матерную тираду, что даже Илья покраснел, а девушки отвернулись. — Что от меня требуется?

— Сможешь на чём-то добраться до Тополиновска?

— Конечно!

— Давай, выезжай. У нас есть БТРы, но водил не осталось — всех забрали.

— Как не осталось? А куда забрали?

— На войну, Толя.

— Какую войну?!

— Давай, дуй к нам. Пока долетим, узнаешь последние новости.

— Твою мать! Ладно, сейчас кликну Коляна и двинем к вам.

— Илья, сколько человек наберёшь? — посмотрел на него Пасечников. — Только желторотиков не бери.

— Пойдут, как я ранее говорил, все командиры отделений и взводные. Из оставшихся в Тополиновске это пятнадцать человек. Плюс я и Сколковы…

— Кхм-гхм, — с какой-то обидой кашлянула Вика. — Про меня забыли?

— А я? — опешила Валентина. — Или мой опыт ничего не значит? А радистом кого возьмёте? А если там всё с нуля настраивать надо?

— Итого — двадцать, — кивнул Пасечников. — Игорь! Срочно оповести Рябиновку. Выкликни там добровольцев. Уж американцы точно не откажутся помочь тем, кто помогал им наладить русский быт.

— Если что, я сама поговорю со Стивеном, — предложила Вика.

— Железный аргумент, — согласился с ней Мухин.

Через полчаса половина Тополиновска знала о ЧП. С Рябиновки пришли сразу два «Камаза» — тридцать американцев — тех, кто раньше участвовал в боевых действиях и не получил серьёзных ранений при отражении атаки христолюбов, да пятнадцать человек курян. И ещё напросились… китайцы. Полковник Ху Жень, из-за трагических событий с генералом Лей Паем, остался не у дел. Бесцельно слоняясь по Тополиновску да время от времени повышая свой словарный запас русских слов, он изнывал от безделья. И тут такой повод отличиться. Он был благодарен руководству РСА, не выдавшему его самого, дочь и ещё пятерых подчинённых новому китайскому правительству. Едва узнав о наборе добровольцев, он быстро подтянулся к Радиоцентру, где разворачивалась подготовка экспедиции в Волгоград.

— Товарис генерал, ми хотим с вам, — козырнул он Пасечникову. — Ми долго ничго не делат. Хотим стать полезный.

— Полковник, вы же понимаете, что я не имею права вам доверить командование нашими людьми?

— Ми пойдём радовой. Одеть ваш форма и идти. Русское оружие ми знать.

— Сколько человек пойдёт от вас?

— Четире и моя дочь радист.

— Хорошо. Я дам указание переодеть вашу группу в наш камуфляж.

Через два часа из Бэрска прибыли Анатолий и Николай. Мухин сразу взял над ними шефство и подробно разъяснил, что случилось. Те, без лишних вопросов, ушли с ним за БТРами. К этому времени стало известно, что два саратовских «Су-34» сделали кашу из напавших на эшелон и в момент сброса кассетных бомб пытавшихся разгрузить один из вагонов. Командир пары «Сушек» прошёлся и по месту, куда пытались смародёрить сахар и другие продукты — рядом находилось что-то визуально похожее на садовое товарищество. Остатками кассетных бомб пощипали и их.

Пасечников вновь вызвал Саратов и попросил Скрябина держать руку на пульсе — раз в пару часов высылать туда те самые пары «Сушек» и не давать противнику прийти в себя. Одновременно с этим заправили Ил-76, и экипаж начал помогать грузить по паре БТРов и «Камазов», а также распределять личный состав внутри самолёта. Первая Леди хотела было устроить разнос невестке, но на неё сразу насели супруг и Пасечников. Сергей Иванович в достаточно резком тоне оборвал плаксивый монолог жены, а Денис приободрил Алёну, что Мухин не первый раз опекает Мочаловых-младших и всё будет тип-топ. На том и закончили. Ближе к десяти часам утра все участники экспедиции получили оружие, успешно погрузились в самолёт и ровно четверть одиннадцатого МЧСовский Ил-76 взял курс на аэродром Волгограда.

Час спустя, г. Волгоград. Аэропорт

Несколько минут назад вся группа совершила посадку на волгоградском аэродроме и теперь определялась с маршрутом движения. Сейчас спорили Мухин и Пархоменко:

— Игорь, нюхом чую, что это христолюбы, — кипятился глава бэрской заставы, стоя у БТРа. — Но они вряд ли оккупировали весь Волгоград — в жопе стали не хватит. Поэтому только садовые товарищества вблизи поймы Волги или Ахтубы — самое кормное место: огородничество и добыча рыбы.

— Что предлагаешь?

— К Волге пробиваться сразу резона нет — срисуют и подготовятся к встрече. Предлагаю двинуть в обход — по шоссе Авиаторов на 3-ью Продовольственную, а дальше до посёлка Орловка и сразу на юг. Резко и без лишних базаров. Могу идти первым и показывать дорогу. Дай мне хорошего стрелка — я, как только ворвусь на дамбу, сразу попытаюсь дойти до эшелона и поддержу огнём десант.

— Лады, дам тебе одного из курян — есть там пару человек, которые с оружием хорошо дружат. И второго отдам Николаю. Ваша задача — связать боем возможное первое сопротивление противника. А мы двинем с фланга и гранатомётами с ПКМами попытаемся смять их оборону.

— Если они Петровича кончили, я из них всю требуху выверну, — пообещал со злостью в голосе Анатолий. — И пох мне, кто передо мной будет — всех замочу.

— Там нет людей, — покрутил головой Илья. — Только нелюди. А мы с ними уже сходились. Так что поблажки не будет никому.

— Валентина! — Мухин окликнул прапорщика Мочалову. Та быстро подошла к нему. — Смотри, твоя задача — как только мы подъедем на место, организуй мне связь с Саратовом — пусть те вышлют «Сушки» и снова пощипают христолюбов. А мы добавим. И ты в бой не идёшь, уяснила? Только связь — она нам нужна как воздух! Вы с китаянкой кровь из носу, а должны не потерять контакт с Саратовом. Это приказ. В случае чего у вас есть оружие.

— Так точно, товарищ полковник, поняла, — кивнула она.

— Ну всё! По машинам! — отдал он приказ для остальных.

24 октября 2028 года. Дамба Волжской ГЭС. Полдень

Именно к этому сроку колонна добралась до ГЭС. Пархоменко сразу заметил стоящий на дамбе эшелон. Заметил и, поддав газу, рванул к нему.

— Наводчик — товсь! — проорал он курянину. — Огонь, как только увидишь этих чмошников!

— Понял! — таким же тоном ответил ему тот.

БТР ворвался на дамбу в тот момент, когда христолюбы открыли второй вагон и подогнали грузовую «ГАЗель» к нему. Как хорошо, что асфальтовая дорога располагалась с той же стороны, с которой сейчас находились двери вагонов. КВПТ головного БТРа сразу сделал решето из этого грузовичка. Второй бронетранспортёр опоздал буквально на минуту, но наверстал упущённое тем, что помимо башни с КВПТ в дело вступил и ПКТ — Колька не упустил своего шанса попрактиковаться в стрельбе, вместе со стрелком.

Валентину и Ли Жень, вместе с оборудованием, быстро выгрузили на небольшой площадке с левой стороны дамбы, рядом с одиноко стоящим зданием. Китаянка не стала геройствовать и всеми силами помогала Мочаловой с установкой оборудования. Рядом с их местом дислокации как раз находилась чья-то брошенная машина. Её использовали как временную радиорубку. Два тяжёлых аккумулятора девчонки кое-как поместили на заднее сидение автомобиля, разместили на месте водителя радиостанцию, быстро подняли телескопическую мачту с антенной и вышли в эфир.

— Саратов ответьте «Следопыту»!

— Саратов слушает!

— Ведём бой в районе дамбы. Здесь точно христолюбы! Полковник Мухин просит поддержать огнём с воздуха! Их тут много! Ориентир — садовое товарищество.

— Вас понял, «Следопыт»! Поддержка будет через двадцать минут!

И русские, и американцы отлично понимали, КТО им противостоит. Каждый из них отстреливал этих нелюдей с особой злостью, а уж парни и девчонки из Первой Отдельной… те рвались на противоположную часть дамбы с каким-то остервенением, не жалея патронов. Четыре к ряду выстрела из РПГ положили конец небольшому стрелковому заслону нелюдей у края дамбы. Именно туда рвануло несколько человек во главе с Олегом Сколковым. А потом прилетела поддержка из Саратова. В этот раз летуны нагрузились кассетными бомбами под завяз. И от всей души прошлись сначала по позициям оборонявшихся и отступавших по одной из улиц христолюбов, зацепив и спешащих к ним на помощь сотоварищей, а потом от души накрыли и сам садовый посёлок. Да так, что уцелевших домов практически не осталось — везде царствовали хаос и разрушения.

Часть бойцов ЮнАрмии прошли по вагонам и заглянули в тепловоз.

— Странно, никого вообще нет: ни живых, ни тел, — угрюмо бросил Сергей Ершов.

— У меня плохие предчувствия, — покачал головой полковник Мухин.

— И у меня тоже, — поддакнул ему Пархоменко.

— Здесь оставим девушек, — решил Мухин. — Старшая — старлей Звягина. Виктория, возьми один ПКМ на всякий случай. Ваша задача — контроль за эшелоном.

— Есть, — козырнула она.

— А мы наведаемся в дачный кооператив и посмотрим, чем они здесь всё время занимались. Да! И попросите радистов выдернуть из Саратова один экипаж железнодорожников. Что-то мне подсказывает, что на Петра Петровича надежды уже нет.

Оба БТРа двигались по обеим сторонам улицы, иногда задевая заборы и надворные постройки, а между ними шли бойцы. С учётом недавней ковровой бомбардировки, какого-либо движения на улице и в домах не наблюдалось. Тем не менее, каждый из домов тщательно проверялся. В двух из них уже нашли часть мешков с сахаром, которые успели изъять из эшелона. Заодно и трупы местных «трофейщиков» обнаружили. Немного — всего пятерых, но лиха беда начало. Ближе к середине улицы нашли некий перевалочный пункт — сюда сгружали украденные мешки и уже потом их разбирали жители посёлка. А сразу за домом натолкнулись на гору… голов. В это сложно было поверить, но двадцать с лишним мальчишечьих, девичьих и Петра Петровича — это зрелище не для слабонервных. А от этой ужасающей кучи ещё и вовсю пахло бензином.

— Мля… это чё, это они их… — Сколков судорожно сглотнул.

— В плен надо кого-то взять, — сквозь зубы проронил Илья. — Я этих сук сам буду резать, пока не скажут, куда тела дели.

— И заодно выпытать, если ещё такие посёлки, — добавил Мухин.

— Так точно, тарщ полковник, — согласился с ним Ермолаев. — Ибо таких тварин оставлять на этом свете нельзя.

В следующем доме нашли одного раненного в живот. Дородный мужик с окладистой бородой лежал в луже крови. Увидев вошедших людей в десантной форме, он попытался отползти, но Илья носком берца резко ударил тому в бедро.

— Лежать, сука! Где тела моих людей? Ща если не скажешь, я тебя на ленты порежу! Молодых парней и девчонок! Сука-а-а!

Он выхватил десантный нож и подвёл его к ране на животе христолюба.

— Ну?! Считаю до двух! Ра-аз!

— На к-к-край-й-у ул-лиц-цы, — задёргался тот. — Хот-тели вкусить… дав-в-вно мяс-с-ца н-не-э…

— Ещё такие поселения, как ваше, есть? — подсел к нему Мухин. — Скажешь честно, умрёшь быстро, нет — тут столько желающих над тобой поглумиться.

— Юж-ж-шнее нас… Д-двад-дц-цат-ть… кил-ло-м-мет-тров… х-х-хутор Б-б-боб-бры… Эт-то вс-с-се ж-ж-живые, ч-ч-то с Р-рос-стова д-дош-шли.

— На, сука! — Ермолаев один ударом ножа вскрыл христолюбу горло.

— Срочно к нашим радисткам, — велел полковник, указав пальцем на одного из парней Первой Отдельной. — Передашь, чтобы из Саратова срочно нормальные бомбы прилетели. «Пятисотки». И чтобы по карте нашли этот хутор Бобры, и сравняли с землёй. Наглухо.

— Понял, тарщ полковник, — кивнул тот и быстро ретировался в сторону «Камазов».

24 октября 2028 года. Волгоградский аэропорт. Вечер

В два часа пополудни в Волгоград пришёл транспортный борт — саратовцы не стали мелочиться. На нём прибыли сам полковник Скрябин, два экипажа железнодорожников и два взвода саратовской роты ЮнАрмии. Лейтенант Федотов не упустил возможности пообщаться со своим командиром. Сначала выпили за помин погибших при исполнении ответственного задания, а потом все вместе — тополиновцы и саратовцы заново загрузили эшелон и, разобрав завал на путях, отпустили состав по маршруту движения.

— Мой взвод погиб… — Федотов не смог сдержать скупых мужских слёз.

— Андрюха, а мне ещё родственникам погибших в глаза смотреть, — проронил с комком в горле Ермолаев.

— Илья, да как же они здесь, суки, сохранились?

— Судьба, Андрюх… ну, давай хоть по службе пообщаемся — развеемся от хреновых мыслей. И это… медики тут дали спирта, на всякий случай. Сейчас водичкой разбавим… не откажешься?

— Давай. Кстати, кроме плохих, есть и хорошая новость.

— Какая?

— Сегодня бомбометание выполняли два лётчика-юнармейца — Мишка Климов и Егор Бородин были вторыми номерами в кабинах «Су-34». Второй заход выполняли они, и бомбы тоже ровнёхонько так клали на христолюбов. Ни один, сука, не ушёл. Я как сказал им — я ж присутствовал на аэродроме, что там шестой взвод Первой Отдельной погиб… не знаю, как они взрослых летунов уговорили, но отомстили.

— Молодцы. Сейчас объяви благодарность, а там посмотрим, чем можно наградить. Слушай, ты сам как? Супруга?

— Машка воевать улетела. Вместе со своим взводом снайперов и двумя взводными — бывшими специалистками по биатлону. Помнишь дылд таких? — усмехнулся Андрей, а Ермолаев кивнул. — Ну вот, дюжина снайперов и улетела к генерал-лейтенанту Шахову. А ещё связисты все и медики. Всего пятьдесят четыре человека из первой роты. Вторую только формирую.

— Как контингент?

— Пока плохих не заметил. Сам понимаешь, сейчас все на нервах, после Чумы. Некондицию по «физике», конечно, отсеиваю, да такие почти не приходят. Если ничего не случится, к зиме, думаю, вторую наберу.

— Кого будешь ставить командиром?

— Ну, вы же Димку забрали, а так только Глеб реальная кандидатура. Он у меня сейчас замом по всему: безопасности и так — по общим вопросам. А с уходом его во вторую роту Машуню поставлю к себе замом, а кого-то из «дылд» к нему заместителем. Из гражданских почти никого нет, кто бы на взводного тянул. Поэтому «пощипаю» свою и оставлю её «старой гвардией».

— Как в Первой Отдельной, — натянуто улыбнулся Илья. — Сотня всего и осталась — кто вот сейчас погиб, остальных по анклавам раздербанили. Юрка Зеленцов, вон, у белорусов целый батальон набрал. «Сябры». У него на войну тоже не хило пощипали — проводниками да медиками. Петька Маслов своих снайперов тоже отдал. Всех, до единого. А сам рулить в Краснодаре остался. У него ж тоже батальон.

Как раз к этим словам в помещение зашло начальство — Мухин и Скрябин.

— Поминаете? — Мухин кивнул на фляжку, лежащую на столе.

— Так точно, товарищи полковники, — кивнул Ермолаев. — Боевое братство — оно такое. Не откажитесь тоже?

— Давай, капитан, — согласился с ним Скрябин. — По стопке за павших воинов — святое дело. Пётр Петрович, хоть и оружие в руках не держал, а погиб на своём боевом посту. Стало быть, тоже воин, без всяких исключений, — он повернулся к Федотову. — Андрей! Ты капитану говорил, кто сегодня эту шваль вторым заходом бомбил?

— Так точно, тарщ полковник. Прибуду в роту, объявлю благодарность, а капитан Ермолаев пообещал награды для них.

— После похорон пойду к Сергею Ивановичу и Денису Александровичу — попрошу «За боевые заслуги» всем. Погибшим — посмертно, а лётчикам — за удачное бомбометание. Всем экипажам. Без них мы бы так быстро не управились.

— Я тебя поддержку, если что, — кивнул ему Мухин. — Да… видел я этих бойцов сегодня…

— Ты о ком, Игорь Николаевич? — нахмурил брови Скрябин.

— О комсоставе Первой Отдельной. Дрались так, что порой забывал, что со мной пацаны и девчата бок о бок сражаются. Да и американцы с китайцами не подвели.

— Ты серьёзно? — снова удивился Скрябин.

— Более чем, Евгений Михайлович. У нас ведь тоже практически всех забрали, а тут такой косяк, — Мухин перехватил взгляд Ермолаева. — И не спорь, Илья, не тебе одному отдуваться за него. А китайский полковник сам пришёл и напросился со своими людьми. Даже дочка его была — в помощницах у Валентины Мочаловой. Та ж стала нашим главным радистом. Да что там, даже рожок из «ксюхи» разрядила, когда был один момент до прилёта твоих «Сушек». И китаянка не сдрейфила — они вдвоём небольшой прорыв в ту сторону ликвидировали. Четверых, что в обход решили двинуть, свинцом нашпиговали. Вот и выходит, что они, — кивнул он на юнармейцев — наша реальная смена. И это не за горами.

— Дай-то бог!

— Жаль, нельзя со своими проститься, — погрустнел Федотов.

— Тарщ полковник, а если лейтенант Федотов с нами полетит, а я его завтра-послезавтра сам в Саратов отправлю? — попросил Илья.

— Знаешь, не возражаю, — мотнул головой Скрябин. — Однополчан в последний путь проводить — тоже святое дело.

Двумя часами позднее. г. Тополиновск

Сразу после приземления транспортника, Мухин по рации связался с Пасечниковым и попросил прибыть к месту посадки. Чтобы посоветоваться — делать закрытые гробы или дать родственникам проститься с павшими. На встречу с участвовавшими в зачистке христолюбов прибыл сам глава РСА. И именно он был категоричен — прощанию быть. Весь медперсонал, вплоть до Первой Леди, мгновенно созвали и попросили обработать тела павших. Конечно, без слёз не обошлось, но медики выполнили свои обязанности на «отлично».

После этого, возле здания Правительства РСА был созван митинг. Первым выступил сам глава. Обрисовал ситуацию, принёс соболезнования семьям погибших. За ним выступил Илья.

— Мне не легко говорить об этом — ведь именно я отдавал приказ на сопровождение эшелона шестым взводом и теперь ответственен за их гибель…

— Нет! — вперёд вышла одна из матерей. — Илья! Мы все тебя прекрасно знаем. Ты и ещё сорок один человек грудью прикрыли нас во время нападения христолюбов! Заражённых не пустил к нам. И сегодня эти мрази снова напали на наших ребят и девчат! А ты и твои люди отомстили за них! За всех наших детей отомстили! Не казни себя! Ты всё сделал по совести!

— Ты вон какую молодёжную организацию создал! — поддержал её мужчина с другой стороны собравшихся. — По всей стране гремит. И дети наши при деле… кто был, а у кого и другие есть! И все хотят к тебе, в ЮнАрмию! А воин… на то он и воин, чтобы землю русскую защищать. Когда землица и кровью воинов окроплялась. Так всегда было. Не кори себя, нет на тебе вины.

— Спасибо вам за доверие, — он поклонился собравшимся, а ответом ему были дружелюбные возгласы — хлопать никто не решился. — Постараюсь и дальше сделать всё, чтобы молодое поколение было уважаемо вами. На том стою и буду стоять, пока живу.

Отец Никодим со скорбным лицом прочитал молитву, и траурное шествие двинулось к кладбищу. Везде слышались всхлипывания, иногда переходящие в плач, мужчины, время от времени, переговаривались. Через час все павшие были погребены с воинскими почестями — троекратным салютом.

То же время. г. Брянск

Генерал Ермолаев решил не беспокоить молодое дарование весь день — Вовка ходил с посеревшим лицом в каком-то сомнамбулическом состоянии. Даже на обед пришёл с каким-то техническим талмудом и пока ел, смотрел исключительно в него, периодически на автомате перелистывая страницы. Однако к вечеру Олег Петрович решил навестить Мочалова и поинтересоваться, как идут дела в настройке станции РЭБ. Старшего лейтенанта он нашёл в первой кабине станции, что-то сверяющего на приборной панели с описанием в инструкции.

— Ну, Володя, чем порадуешь? — генерал уселся в свободное кресло и откинулся на спинку.

— Олег Петрович, тот, кто это придумал — гений.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся он. — А конкретные подвижки есть?

— Да, то есть нет.

— Не понял?

— Ну, в теории есть — я теперь приблизительно понимаю принцип действия этой станции. И завтра с утра начну перенастраивать её под вашу конкретную задачу. Только сразу скажу, что родной вариант источника питания маловат, иначе покрытие расстояния будет несоизмеримо мало.

— Это как? — снова не понял его Ермолаев.

— Ну, Олег Петрович… — Вовка сделал обиженную моську. — Вы же понимаете, что станция «бьёт», скажем, на определённое расстояние только из-за отсутствия каких-либо препятствий в воздухе? Ну там, деревьев, домов и прочего?

— Продолжай, — кивнул он.

— Те частоты, что задействованы в работе этой станции, относятся к категории СВЧ — сверхвысокие частоты. А там распространение радиоволн схоже с распространением оптических волн — обычного светового луча. Чтобы решить поставленную вами задачу, мне нужно, во-первых, отключить два из трёх радаров и их выходные блоки на станции, чтобы концентрация электромагнитной составляющей в фокусе параболоидной антенны была максимальной. Потом, чтобы достигнуть соизмеримой с заявленной дальностью, но уже в просимом вами функционале, надо «пробить» внешние мелкие своего рода препятствия — к примеру, деревья, потому что пройдя через дома сила импульса уже не будет убийственной для электроники. А заводской источник энергии не рассчитан на такую нагрузку. Так что дизель-генератор от РЛС будет теперь постоянным спутником этой станции. Помимо всего сказанного нужно постараться решить вопрос о работе такой станции за видимым горизонтом. У меня есть кое-какие соображения — я как-то читал специфическую литературу, но пока ничего не могу гарантировать на сто процентов. Время покажет.

— Как говорили до Чумы — ничего не понял, но очень интересно, — снова усмехнулся Ермолаев и тут же нахмурился. — Когда ждать конкретного результата?

— Думаю, что завтра к вечеру, Олег Петрович. И ещё… — он выжидающее посмотрел на генерала — … мы можем найти пару машин, которые не жалко угробить? Пофиг какие — грузовые или легковые, но мне нужно «пристреляться».

— Этот вопрос решаем, — кивнул генерал. — Завтра с утра попрошу Воскобойникова найти тебе такую технику.

25 октября 2028 года. г. Саратов. Утро

Мишка Климов шёл по одной из улиц Саратова, наслаждаясь тёплой солнечной погодой. Вчерашний вылет в Волгоград с учителем — капитаном Векшиным, потом настоящее задание — бомбёжка христолюбов за гибель взвода Первой Отдельной. О! О ребятах, что служат в этой роте он слышал, наверное, с самого начала службы в саратовской роте. Это самые крутые ребята в ЮнАрмии. А погибли они из-за того, что христолюбов оказалось намного больше. Но погибли не сдавшись, а приняв настоящий взрослый бой. Вчера вечером сам полковник Скрябин прибыл к ним в роту и объявил от себя лично благодарность ему и Егору — второму лётчику-курсанту, но сразу заметив, что оба будут представлены к наградам. И дал Мишке увольнительную домой — у Егора никого не осталось после Чумы.

Паёк у курсантов был не чета гражданским, но Мишка копил порции сгущёнки, когда конфет, когда тушёнки или каши с мясом из НЗ — он теперь за кормильца в семье — остались мама и маленькая сестрёнка. Вчера вечером, только получив увольнительную, он снёс все свои заначки домой. Мама была просто в шоке, мгновенно залившись слёзами, а сестрёнка исполнила какой-то негритянский танец племени «Мумба-Юмба», восторженно вереща и хлопая в ладошки — такого количества конфет она не видела с дочумного времени.

Сейчас же Мишка шагал в приподнятом настроении и щурясь лучам утреннего солнца. Внезапно из-за стоявшего по ходу его движения дома вышла группа ребят — две девчонки и четверо пацанов. Они мигом окружили Мишку, рассматривая его форму.

— Эт ты в ЮнАрмии служишь? — цвикнув через зубы, спросил один из мальчишек.

— Ну, я, — кивнул Мишка. Он привык к расспросам — многие из гражданских парней изъявляли желание тоже влиться в коллектив ЮнАрмии и потому отнёсся к вопросу спокойно.

— Говорят, что ты лётчик и даже вчера вылетал бомбить людей. Так? — спросила одна из девчонок.

— Было дело. Только не людей, а нелюдей. А… — он не договорил, когда сзади, в шею, один из парней ударил его кастетом.

Как только Мишка упал, остальные кинулись на него, словно волчья стая. В ход пошли молотки с короткой ручкой, кастеты и даже ножи. Девчонки били его по лицу сапожками «а-ля милитари», специально обутыми на эту акцию — группа боевиков «Народного согласия» готовилась к такому «устрашению» ЮнАрмии не один день. Новую роту только-только начали набирать, и в её ряды попало сразу трое «оболенцев» — специально пришли и сдали экзамены. Один из них вчера тоже получил увольнительную и принёс весть своим дружкам, что в «увал»[15] отпустили летуна, бомбившего свободолюбивых христолюбов. Решение возникло спонтанно, а успешное воплощение замысла подняло их чувство собственного величия на новый уровень — они могут, они способны отомстить «имперцам».

Мишку через пару часов нашли случайные прохожие. С разбитой головой, с лицом в кашу и на теле тоже не было живого места.

25 октября 2028 года. г. Тополиновск. Полдень

Вечерние поминки, а потом и утренние посиделки с бывшими однополчанами, сразу после завтрака, придали Федотову уверенности, что Первая Отдельная — это дружба действительно навсегда. Где бы ты далее не служил, Альма-матер никогда не забудет своих сынов и дочерей. Боевое братство оно такое. Пока Илья послал человека узнать, что там с машиной на Саратов, лейтенанта Федотова неожиданно выдернули в Радиоцентр.

— Андрей, — на том конце возник голос полковник Скрябина. — Совершено убийство Михаила Климова. Зверское убийство. Нашли случайные прохожие. Срочно давай в Саратов. Будем разбираться.

— Мишку?? За что?

— Подполковник Соловьёв уже начал расследование. Давай, не задерживайся.

На ватных ногах Андрей дошёл до роты. Сколков первым увидел метаморфозы на лице Федотова.

— Андрюх, чё случилось?

— Мишку Климова убили. Он вчера с Егором летал на Волгоград. Отбомбились. Думаю, его Скрябин увольнительной наградил, а когда утром в роту возвращался, на него напали.

— Вы чё такие потерянные? — в помещение зашёл Илья. — Случилось что?

Узнав последнюю жуткую новость, Ермолаев потемнел.

— Олег! Срочно собирай вчерашний комсостав! Это приказ! Я к Пасечникову — буду просить два «Камаза» и вчерашнее оружие. Я САМ проведу, мля, расследование! И устрою там чистку зарвавшегося гражданского населения!

Пока Сколков собирал людей, оповещая через подчинённых, к месту сбора подошли Ермолаев, Мухин и сам генерал-майор.

— Всем «вольно»! — отдал команду Денис Александрович, глядя на вытянувшихся офицеров ЮнАрмии. — Значит, так. Я еду с вами, а здесь останется полковник Мухин. Надо же за остальными приглядеть. Вводная для тебя, капитан — возьмёшь у майора Захарова тот же комплект оружия, только гранаты не бери, а то полковник вчера рассказал, как вы сами чуть не поубивали ими друг друга. «Камазы» придут через полчаса, так что ноги в руки и в оружейку.

25 октября 2028 года. г. Саратов. Четыре часа пополудни

Внедорожник Пасечникова и оба «Камаза» буквально влетели в город. Блокпост на въезде, как только машины его миновали, сразу доложил по рации полковнику Скрябину. Евгений Максимович сам вышел встречать гостей.

— Здравия желаю, Денис Александрович!

— Приветствую, Евгений Максимович. Я по делу Михаила Климова. У меня есть версия, что это политическое убийство. Новое что-нибудь узнали?

— Так точно. Опросили женщину, одну из обнаруживших труп Михаила. Она говорит, что из окна дома наблюдала стоящих неподалёку от того места подростков. Шестерых. Те стояли долго, как будто кого-то ждали — парни курили, девчонки пару раз куда-то бегали. А потом вдруг все вместе, как по команде, рванули. И всё бы ничего — мало какие группы подростков где гуляют, но один вернулся и что-то закинул в вентиляционное окно подвала. И руки у него были в чём-то красном испачканы.

— Она сможет его описать?

— Так уже составили словесный портрет. И женщина говорит, что видела этого подростка пару раз в районе местного базара. Там люди между собой меновую торговлю затеяли. По бартеру.

— Сможет опознать?

— Говорит, да.

— Евгений Максимович, с этой минуты руковожу операцией я. Это уже не ваша юрисдикция — налицо политическое убийство. Подозреваю, что мы имеем дело с людьми из «Народного согласия».

— Оболенщина? — нахмурился Скрябин.

— Она самая. А с учётом военного положения в стране… в общем, это спланированное убийство по политическим мотивам. К вам большая просьба — никого из личного состава рот лейтенанта Федотова не выпускать в город. Более того, мне нужны списки, кто кроме Климова получил вчера увольнительную.

— Товарищ генерал, думаете, у меня в роте кто-то из них? — удивился Федотов.

— Всё указывает именно на это.

— Если подтвердится, я этого урода своими собственными руками задушу, — почти прошипел Андрей. — Да его все мои ребята разорвут на части.

— Не горячись, лейтенант, — посоветовал ему Пасечников. — Понимаю твои чувства, но горячку пороть не будем. Всё, давайте за дело. Илья! — подозвал он к себе Ермолаева. — Собери людей и вместе с Федотовым аккуратно сделайте облаву в на местном рынке. Есть информация, что один из тех подонков там часто бывает. Возьми один «Камаз» и в темпе вальса к базару.

Федотов знал этот район — они с Машей там часто бывали. Тентованный грузовик оставили за углом, а сами потихоньку стали окружать рынок. Народу внутри огороженной площадки было немного, однако Илья с Андреем сразу заметили двух подростков, мгновенно срисовавших юнармейцев и попытавшихся перелезть через ограду. Тут их и повязали.

— Чё вам надо? — один, что постарше, исподлобья смотрел на Федотова и Илью с нескрываемой ненавистью.

— Андрюх, глянь рисунок — его морда? — попросил Ермолаев.

Тот полез за пазуху и достал сложенный вчетверо лист. Раскрыл и чуть не впился задержанному в горло.

— Сука! За что вы Мишку убили?!

— Ненавижу вас, «имперцев»! Вы вчера людей бомбили!..

Хресь! — это Илья от всей души врезал ему в челюсть.

— Сука! Это людоеды для тебя люди?! Парни! Вяжите обоих!

— Их нельзя далеко отвозить — можем засветиться — покачал головой Федотов. — Наверняка кто-то может оповестить остальных. Надо допрашивать на месте.

— Логично! — кивнул Ермолаев. — Только не здесь, а за углом и внутри «Камаза». Потащили их!

Через пять минут они уже залезали в грузовик и затаскивали пленников. Илья, как и вчера в Волжском, достал свой десантный нож.

— Значит, так… раскалываетесь до задницы — будет шанс жить дальше. Нет — ну… Я — командир ВСЕХ подразделений ЮнАрмии. Ни мне, ни моим подчинённым за ваше убийство ничего не будет. По законам военного времени.

— А у нас военное время? — удивился один из задержанных, что помладше.

— А ты не знал, что мы воюем с арабами? — нахмурился Илья.

— Вы и арабов хотите убить, мерзкие «имперцы»! — вызверился старший из задержанных.

— Итак, кто из вас хочет остаться в живых? — Ермолаев начал поигрывать ножом в руке.

— Да пошёл ты! — сплюнул тот же пацан. — Ничего вы мне не сделаете!

— На! — и нож мягко вошёл в грудную клетку, достав до сердца.

Второй парнишка смотрел на всё это с нескрываемым ужасом. Всего секунду назад и он также считал, что их просто пугают. Но этот миг разделил его выдержку на ДО и ПОСЛЕ. До и после убийства. Хладнокровного и главное — законного. Он читал книги про войну и знал, что во время военного времени убийство военнослужащего карается смертной казнью. И этот парень с офицерскими погонами только что привёл её в исполнение. В этот самый момент его нервы не выдержали — по обеим штанинам заструилась тёплая жидкость. Он всхлипнул и заканючил:

— Не убивайте! Пожалуйста! Я всё скажу! Я с ними на дело не ходил! Да, они предлагали, но я никогда!.. Я только вёл документацию! Правда! Я не вру!

— Как соловьём-то запел! — злорадно усмехнулся стоящий рядом Сколков. — А сколько пафоса до этого было!

— Где остальные живут, знаешь? — Илья наклонился с окровавленным ножом к его горлу.

— Да! Максим, Ленка, Олька, Женёк, Витёк и он! — кивнул мальчишка на убитого.

— Кто сдал вам Мишку? — со сжатыми кулаками подошёл к нему Федотов. — Говори, тварь!!

— В новой роте… Петька, его зовут Петька Ермолов! Не убивайте-э-э!

— Сколько их в моей роте? Ну? — Андрей выхватил нож у Ильи. — Говори, сука, или я тебя порежу на ремни!!

— Трое-э-э! Петька, Олька и Олег! Их спецом к вам подослали, чтобы быть в курсе де-э-эл! Они… они в разных взводах! Больше ничего не знаю! Правда-а-а! — заревел мальчишка.

— Гниды! Вы все гниды! — вызверился Федотов, глядя тому в лицо. — Там! — указал он на восток. — Там наши отцы, старшие братья и мы встали грудью против арабов! Те хотят женщин и девчонок в гаремы, а нас всех на мясо! Они тоже людоеды! А вы, суки, бьёте нам в спину!

— Я не бил! Я правда не бил! Я больше не буду! Никогда! Пощадите! Пожалуйста!

— А из взрослых есть кто старшие над вами? — Ермолаева внезапно озарила мысль.

— Да… только там такие страшные люди… они одного пацана убили… — захлёбывался от эмоций пленник.

— Олег, добудь ручку и листок бумаги, — попросил Илья Сколкова. Потом снова повернулся к мальчишке. — А ты сейчас запишешь мне всех, кого знаешь. Всех! Адреса где живут, где тусуются, взрослых…

— Они меня убьют! — заверещал тот.

— А иначе тебя убью я, — спокойным голосом сказал Илья, брезгливо взяв пленника за подбородок. — А так есть шанс, что мы их повяжем, а ты останешься в стороне. Типа твой дружок их сдал, — кивнул он на труп.

— Ладно… — эмоционально кивнул пленник. — Так вполне логично. Я согласен. Я напишу. Напишу всё, что знаю.

Глава 6

25 октября 2028 года. г. Брянск. 16 часов 10 минут

За весь световой день старлей Мочалов, говоря жаргоном военных, несколько раз «дал дрозда» всем четверым помощникам, что вчера били баклуши. С самого утра Вовка начал гонять всех четверых с указаниями что-то открутить и законсервировать в смазке, выставить какие-то узлы в том или ином ракурсе и так далее, и тому подобное. Вовчик иногда и сам залезал на крышу станции, где находился излучатель. Что-то крутил, но больше изучал и записывал на чистый лист бумаги. Потом снова возвращался в кабину и снова все четверо помощников начинали бегать как угорелые.

Всё это было до обеда и именно такую картину заставал периодически появляющийся в поле зрения работ полковник Воскобойников. А сразу после обеда к нему подбежал один из Вовкиных помощников и поинтересовался, готовы ли два образца автотехники, которые не жалко раздолбать до уровня полной неремонтопригодности. Алексей Евгеньевич дал команду пригнать к станции РЭБ старую легковушку и такой же микроавтобус, но не тут то было — их, оказывается, нужно отвести или отогнать километров так на сто — первую, и примерно на столько же дальше вторую. Отогнали, и на том пока всё затихло. Полковник не рискнул бурно выяснять подробности остановки работ у генеральского протеже, а чуть позже сам дошёл до Ермолаева и перекинул на того стрелки контроля. Олег Петрович нахмурился, но решил сам дойти до Вовки и поинтересоваться, как продвигаются испытания. Только он подошёл к двери первой кабины, как та распахнулась и из неё выскочил сам Мочалов.

— О! Тарщ генерал! А я за вами.

— Что случилось?

— В том направлении, куда машины отогнали, нет другой техники?

— Да я хрен знает, — пожал тот плечами и повернулся в сторону полковника. — Алексей Евгенич! Давай сюда! — махнул он приглашающе рукой.

Тот подошёл и уставился на Вовку.

— Старлей спрашивает, есть какая-то наша техника там, где стоят машины для эксперимента?

— Если есть, тарщ полковник, надо срочно дать приказ эвакуировать всё, — заметил Мочалов.

— Сейчас узнаю, — кивнул тот и взял в руку рацию. — Андриянов! В направлении экспериментальных машин у нас другой техники нет?

— Никаких, Алексей Евгеньевич! Мы ж не дураки, понимаем, что можно задеть и другой транспорт. И люди оттуда эвакуированы.

— Класс! — резюмировал Вовка и пригласил начальство в кабину. — Прошу присутствовать при эксперименте.

— О! Давай! — мигом среагировал Ермолаев и быстро зашел в дверь, следом за парнем.

Воскобойников скептически почесал затылок и тоже вошёл в помещение, не забыв закрыть за собой дверь. Мочалов присел за пульт оператора и пригласил генерала сесть во второе кресло, но тот отказался и устроился за спиной старшего лейтенанта. Вовка включил дисплей радара и дистанционно повернул параболу излучателя в сторону первой машины. На экране появилась красная точка — подопытный образец автопрома. Манипулируя джойстиком, он навёл перекрестие прицела на автомобиль, включил тумблер подачи высокого напряжения и нажал кнопку включения ВЧ-энергии Двадцать секунд ничего не происходило, потом он плавно довел прицел до второй точки — другой машины, и там также подержал излучатель примерно такое же время. Затем в обратном порядке выключил аппаратуру и повернулся к генералу.

— А теперь, Олег Петрович, нам нужно съездить к обеим машинам.

— Зачем? — не понял тот.

— Чтобы посмотреть, что осталось от электроники, — усмехнулся Вовка.

То же время. г. Саратов

Информация, полученная от пленника, вывела расследование убийства на совсем другой уровень. Илья разделил людей, послав отдельные вооружённые группы по адресам, полученных из показаний мальчишки, а его самого и Федотова направил в роту, где расположился штаб операции. Андрей с пленником довольно быстро добрался до места и сразу же приказал Глебу Мухину собрать весь личный состав обеих рот. На шум вышли Пасечников, Скрябин и Соловьёв.

— Это кто такой? — поинтересовался подполковник.

— Вот, товарищи командиры, мразь из тех, кто в курсе всего бардака, что собиралось устроить «Народное согласие». А ещё… — он немного замялся — … ещё у меня во второй роте есть засланные от них. И вот ЭТО, — кивнул он на парня — сейчас укажет на предателей. Их трое. Ждём общего построения.

— Где капитан Ермолаев? — нахмурился Пасечников.

— Товарищ генерал-майор, капитан Ермолаев сейчас устраивает облавы на остальных участников убийства. Медлить было нельзя. Несколько групп разошлись по адресам.

— Можешь подробнее рассказать, кто этот мальчишка? — поинтересовался Скрябин.

— Тарщ полковник, это один из координаторов. Одного непосредственного участника убийства уже замочили…

— Что? — опешил Соловьёв. — На каком основании?

— По двум причинам. Первая — согласно пункту 2 статьи 4 Устава гарнизонной службы…

— Понятно, — хмыкнул Пасечников. — А вторая?

— Применить меры психологического воздействия на этого, — Андрей кивнул на пленника.

— А чем это так воняет? — поморщился Скрябин.

— Я описался от страха, — опустил голову задержанный.

Тем временем, обе роты вышли на построение. Вся троица, упомянутая в показаниях задержанного, сразу поняла, ЧТО сейчас будет и попыталась удрать, но кто же их пустит с территории, где есть такая продуманная система допуска на объект? Хотя они и разделились, в надежде, что кому-то удастся скрыться, но не тут-то было — догнали, избили и повязали. Потом привели обратно.

— Ты, мразь, предал наше дело! — вызверилась девчонка, увидев предателя.

— Судя по списку, Ольга Бондаренко, так? — усмехнулся Пасечников.

— Да пошёл ты, говно «имперское»! — сплюнула она на пол смесь слюны и крови. — Кишка у вас тонка сделать что-то с нами! А за наше избиение и Серёжку мы ещё с вами поквитаемся, суки! Вы у нас за всё ответите, сатрапы имперские!

— За измену Родине в условиях военного времени, вы приговариваетесь к смертной казни, — уведомил всех троих генерал-майор. — Ваше последнее слово?

— Я знаю, откуда будет нанесён ещё удар! — закричал один из арестованных мальчишек. — Жизнь за информацию!

— Тварь! Чтоб ты сдох! — снова сплюнула девчонка и попыталась его ударить.

Федотов мгновенно выхватил «Макаров» из кобуры и выстрелил ей в голову. Та кулем упала на пол.

— И я всё скажу! — взвыл второй. — Это она у нас звеньевой была! Она!

— Игорь Дмитриевич, это уже по твоей части, — Пасечников кивнул на двух бывших бойцов молодёжной роты.

— Не беспокойтесь, Денис Александрович! Через час они у меня выложат всё, что знают и даже сверх того! — заверил его начальник местного отдела КГБ. — Сейчас наряд своих людей вызову и займусь ими. Лично займусь.

* * *

В списке адресов убийц Климова первым стоял тот, где проживал главный из шайки. Илья сам решил его брать. Впрочем, брать — слишком пафосно: вытащить из квартиры и грохнуть. Ермолаев для себя уже решил не миндальничать ни с кем из убийц — по Сеньке и шапка. Статья Устава гарнизонной службы, которую использовала ещё его супруга, зачистив жену мэра и их ублюдка-сыночка, сейчас пригодилась как нельзя кстати.

Вот и нужный дом, а вон и второй подъезд. Оставив пару бойцов на улице, Илья с Сергеем Ершовым подошли к двери квартиры на втором этаже и осторожно постучали.

— Кто там? — послышался за дверью женский голос.

— Откройте, полиция!

— Мама, не открывай! Это «имперцы»! — заорал мальчишечий голос.

— Пошли вон отсюда! — прокричала его мать.

— Из автомата по замку? — предложил Ершов.

— Да ну, нах! — покрутил головой Ермолаев. — Это только в фильмах такое показывали. Я ролики смотрел в Интернете, там этот трюк на раз опровергали…

— А что делать? Они ж не откроют…

— Возьми у парней на улице гранатомёт.

— Ты чё, Илья? — удивился Сергей. — Нас же самих осколками посечёт?

— Хрена лысого! Мы сейчас на третий этаж подымемся и аккуратно с пролёта стеганём, чтобы от осколков укрыться. И за спиной стоять нельзя: мне так дядь Женя — оружейник, говорил.

Сходить за РПГ не понадобилось много времени. Илья с Сергеем поднялись чуть выше второго этажа и уже оттуда, прячась за лестницей, Илья, с криком «Бойся!», выстрелил из гранатомёта. На некоторое время оба оглохли от взрыва и закашляли от дыма и пыли. Когда та рассеялась, дверь была в таком плачевном состоянии, как будто по ней били кувалдой. Плечом отведя её в бок, оба проникли внутрь квартиры. Жильцы, тоже не отойдя от оглушающего действия взрыва, находились на кухне и ошарашенно взирали на вошедших.

— Максим Звонарёв? — Ершов спросил парня.

— Суки! — тот кинулся на старшего сержанта, но выстрел в лицо из пистолета мгновенно остановил его.

Его мать взвизгнула, схватила большой кухонный нож и ринулась к убийцам сына. Второй выстрел от Ильи остановил этот порыв мгновенно.

— Помер Максим и х… с ним, — Ермолаев сплюнул на пол. — Пошли, Серёг.

* * *

Девчонок решили брать девчонки — Вика и Лена. Они и разделились, уводя за собой группы из нескольких парней. Первой на нужный адрес вышла Вика. Оставив на улице двоих, ещё с двумя она поднялась на третий этаж многоквартирного дома. Постучала в дверь.

— Кто там? — спросил женский голос.

— Мне Оле просили кое-что передать на словах. Наша звеньевая.

— Сейчас… — за дверью щёлкнул замок, и тут же двое парней из Викиной группы резко толкнули её вовнутрь, силой продавливая сопротивление хозяйки квартиры.

— Вы кто? — на Вику и парней смотрела испуганная женщина. — Что вам надо? Вы не Олина подруга!

— Где Ольга? — жёстким тоном задала вопрос Вика.

— Там, — махнула она рукой, показывая на одну из комнат. — Только я вас не пущу!

— Мам, кто там? — из комнаты вышла неряшливо одетая девчонка с всклокоченными волосами.

— Ты — Ольга? — спросила её Звягина.

Тут только до девчонки стало доходить, кто пришёл по её душу.

— И чё? — нагло спросила она.

— Юнармейца вы убили?

— Да хрен докажешь!

— И не буду, — мотнула головой Вика. — Твои сообщники уже сознались.

Она резко вытащила пистолет из кобуры и сделала два выстрела. Девчонка кулем упала на пол, заливая тот кровью, её мать заверещала и попыталась кинуться на гостью. Сухо треснул ещё один выстрел.

— Пошли, парни, — Вика мотнула головой в сторону входной двери. — Собакам собачья смерть.

* * *

Лена шла за своей тёзкой. Вот и дом, где та живёт. Второй этаж. Также оставив двоих на входе у подъезда, она ещё с двумя поднялась на лестничную клетку второго этажа. Позвонила в дверь.

— Кто? — раздался сакраментальный вопрос.

— Мне Лена нужна, я от звеньевой.

— Оль, ты? Чё случилось? Я ща открою, — засуетились за дверью.

На лестничную клетку вышла почти одногодка Сколковой. Недоверчиво оглядев взглядом пришедшую, та нахмурилась.

— Ты не Олька из роты «имперцев».

— Я элита ЮнАрмии! — усмехнулась Лена и быстро схватила ту за голову, профессионально проведя захват. Потом резко крутанула заученным приёмом — хрустнули шейные позвонки, и малолетняя убийца сползла на грязный пол лестничной клетки. Сколкова кивнула сопровождающим её подчинённым. — Всё, парни, двигаем отсюда.

* * *

Самое сложно задание получилось у Олега Сколкова. Там на пути юнармейцев встал папаша малолётнего ублюдка. Да ещё и с ружьём, заряженным волчьей дробью. Но глава семьи Перевезенцевых дал маху в прямом смысле слова. А вот короткая очередь одного из парней группы Сколкова поставила жирный крест на жизни горе-«народовольца» — тот перед смертью орал благим матом что-то про ненавистных «имперцев». Олег больше не стал делать попыток ворваться в квартиру, просто сам выстрелил в окно из РПГ. Обычные стёкла в деревянной раме не выдержали такого издевательства и рассыпались, а взрыв прогремел непосредственно в квартире, похоронив всю семейку скунсов.

Двумя часами спустя. Брянская область. Трасса М3 в направлении Калуги

Всю дорогу генерал и полковник молчали. Один в душе решил официально усомниться в способностях этого мальчишки-старлея, другой думал о своей беременной супруге, волей-неволей оставленной из-за этих чёртовых арабов, пытавшихся подобраться к РСА. Вовка же просто кемарил, уютно угнездившись на переднем сидении внедорожника. Водителем вызвался побыть сам Андриянов, не желавший упускать итоги этого очень интересного эксперимента. Он был наслышан об этой станции РЭБ, но её работу в живую ему ещё не доводилось видеть, а уж её странная модификация и вовсе заинтересовала бывшего главу ЧВК.

Едва замаячила первая машина, брошенная у обочины обратной полосы дороги, как Вовка встрепенулся.

— Олег Петрович, подъезжаем!

— Нам как, к ней подходить можно?

— Конечно, тарщ генерал! Я ж высокое отключил, и без меня прицел пока не настроят.

— Максим Алексеич, ты давай поближе к ней притулись, — велел он Андриянову.

Все четверо вышли из машины.

— Что теперь? — генерал посмотрел на Мочалова.

— Для начала вскрываем капот, а дальше полезем в салон.

— Давай я, — Андриянов предложил помощь Вовке, видя, как тот пытается рассмотреть рычаг открытия капота.

Открыли. Внешний осмотр блока реле не выявил ничего предосудительного, но когда с трудом вскрыли пластиковую крышку…

— Ох…еть, — только и проронил генерал, видя спёкшиеся контакты и оплавленные провода, часть из которых изоляцией буквально приварились к оторванной «с мясом» крышке.

В салоне автомашины было не лучше: какие-то электронные детали, видимые невооружённым взглядом, представляли собой жалкое состояние — всё тоже самое, что под капотом. Помимо них пострадало практически всё декоративное обрамление в салоне, соприкасавшееся с пластиком — то ещё зрелище. Воскобойников достал платок и периодически вытирал пот со лба, хотя на улице даже похолодало к вечеру — настолько сильно поразило его действие нового оружия. Теперь старший лейтенант Мочалов стал в глазах полковника этаким дитя индиго — мальчиком-вундеркиндом, которого вовремя заметили и направили способности в нужное русло. С момента осмотра техники, ВСЕ рассказы генерала Ермолаева укладывались в полную и логически правдоподобную цепочку, рисуя одну за другой фантастические картины. Такого парня в дочумное время мигом бы определили в какой-нибудь закрытый НИИ. Однозначно.

— Ко второй машине поедем? — напомнил о себе Вовка.

— А там также? — удивился Андриянов. — Вроде расстояние больше. И намного.

— Сейчас на улице ещё видно, и я хочу вам показать кое-что, пока едем, — усмехнулся Мочалов.

— Двигаем ко второй машине, — кивнул генерал.

На небольшой развилке Мочалов вскрикнул и обратил внимание на часть посадки деревьев, плавно перетекающей в кустарник.

— Гляньте сюда! — на части кроны деревьев, как и на кустарнике, была видна белёсая полоса. — Это я специально притормозил излучателем!

— Что это такое? — спросил полковник.

— Последствия воздействия токов высокой частоты. Теоретически таким излучателем можно не только танки выводить из строя, но и живую силу противника…

— Что? — охренел полковник, выпучив глаза.

— …Только на радаре люди не видны.

— Парнишка, да ты хоть сам понимаешь, ЧТО создал? — при этих словах Мочалов повернулся назад, встретился взглядом с Воскобойниковым и пожал плечами.

— Сушилку для белья?

И тут заржали все. Ермолаев не меньше полковника был удивлён результатом. Вовка в его глазах поднялся на такую высоту… что любой другой возгордился бы от слов брянчанина, а этот просто шутит. Андриянов даже чуть сбавил скорость, чтобы отдаться волне безудержного смеха.

— Ага, сенокосилку с вертикальным взлётом! — заходясь в очередном приступе хохота, резюмировал генерал. — Ты представляешь, Алексей Евгенич, что будет, если этой станцией е…ануть по живой силе врага? Даже в режиме прямой наводки, как говорят артиллеристы.

— Я о том же подумал, — кивнул тот. — И потому выпал в осадок. Да… полна земля русская Левшами…

— И ты ещё будешь спорить по поводу присвоения ему очередного звания?

— Это когда я спорил? — удивился Воскобойников. — Просто не видел вживую его способностей и высказал сомнения. Да, это было, но теперь… — он аккуратно развёл руками в салоне машины.

— Вы о чём? — удивился Вовка.

— А о том, Володя, что с завтрашнего дня принимай-ка ты ещё по одной звёздочке на каждое плечо, — усмехнулся Ермолаев. — Даже сто километров — уже зачёт твоей работе. Это уж наша забота, как подогнать станцию ближе к арабам и дать им в нюх. Ты свою работу сделал на десять баллов по пятибалльной шкале, а потому, как приедем, подпишу приказ о твоём повышении звания до капитана. Заслужил!

— Точно! — поддержал его Андриянов. — Я тебе больше скажу, Володя, ты не пацан, а взрослый мужик в пацаньем теле. И не северный олень, а Левша земли русской. Таких, как ты, холить и лелеять нужно!

За разговорами они доехали до второй машины. Здесь была всё та же картина — полный вывод из строя любой электронной части в электрооборудовании машины, повреждение молдингов и других декоративных частей, соприкасавшихся с пластиком.

— Ты в самом начале пути говорил, что зона поражения объектов получается около двухсот километров? — спросил Вовку генерал, когда они уже возвращались обратно.

— По моим расчётам двести двенадцать. Дальше, почти сразу, резкий уход КПД вниз. На расстоянии в сто пятьдесят километров гарантированное поражение токами высокой частоты любого теплокровного существа. Человека или зверя — неважно.

— Мля… тут Нобелевская премия где-то завалялась, — усмехнулся Андриянов, картинно водя взглядом по «торпеде» внедорожника. — Я о таком оружии, чесслово, впервые слышу.

— Да ладно, тарщ майор, ничего особенного, — махнул рукой смущённый Вовка.

— Хренассе, ничего особенного, — возразил ему полковник. — Да ты понимаешь, что нам теперь такого количества людей здесь не нужно? Танки мы выведем из строя на дальних подступах, а потом, как только арабы подойдут ближе, уничтожим и живую силу противника.

— Володя, а скажи-ка мне, как быть с мощностью дизель-генератора? — поинтересовался Ермолаев.

— Олег Петрович, его нужно беречь не меньше, чем саму станцию. В противном случае, при уходе на штатный к станции, мощность луча уменьшится в три раза.

— То есть для донецкой станции РЭБ дальность действия против живой силы противника будет только пятьдесят километров… — задумчиво проговорил генерал. — Хотя… хм… в принципе, этого тоже с лихвой хватит.

— А если сейчас добраться до связи и спросить у них, есть ли в наличии изделие с номером… — предложил Воскобойников и назвал тип РЛС.

— А это идея! — воссиял Ермолаев. — И тогда капитан Мочалов прибудет к ним и сможет сделать тот же финт… э-э-э… — он щёлкнул пальцами.

— … ушами, — улыбнувшись, подсказал Вовка.

— Во-во!

25 октября 2028 года. г. Саратов. Поздний вечер

Вечернее совещание по итогам проведённой операции и не менее важным итогам расследования убийства открыл самый старший по званию. Генерал-майор смотрел на капитана Ермолаева, старлеев Звягину и Сколкова, лейтенанта Сколкову и старших сержантов, сержантов, прочих из комсостав ЮнАрмии… смотрел и не видел в них детей. Перед ним сидели и стояли не вчерашние мальчишки и девчонки, перед ним были… солдаты, ГОЛОВОРЕЗЫ, прошедшие не один бой и имевшие на личном счету не только «шоколадок», а реальные жизни нелюдей-христолюбов и просто зарвавшихся гражданских, возомнивших себя непонятно кем. Те решили, что могут повернуть историю вспять, вернув псевдодемократию и прочую гниль старого дочумного общества. Хотели вернуть, но обломались, точнее — их жёстко обломали вот эти парни и девушки. Раз и навсегда. Денис Александрович смотрел на них и не замечал на лицах угрызений в содеянном — действовали они, по сути, в соответствии с Уставом и законами РСА. И хрен ты чего тут сделаешь — за убийство военнослужащего в военное время наказание одно — смерть. А сочувствующие и укрывающие преступников автоматически становятся сообщниками, и к ним применимо аналогичное наказание. Круг замкнулся.

— Товарищ генерал-майор, я готов взять на себя всю полноту ответственности, — Илья поднялся со стула и вышел вперёд. — Что бы вы не решили, но никто из нас не испытывает угрызений совести. Эта шваль должна уяснить, что больше никто и никогда не будет считать военных ничего не значащим сбродом, над которым можно издеваться или убивать. У ЮнАрмии есть два девиза: «Никто кроме нас» и «Один за всех и все за одного». На том стоим и стоять будем.

— Расслабься, капитан. Никто вас не упрекает и не обвиняет ни в чём, — вздохнул глава КГБ. — Просто я не могу спрогнозировать ответные действия людей из «Народного согласия». Нет, они однозначно будут, но вот где и когда…

— Судя по показаниям задержанного вами координатора, — теперь поднялся со стула подполковник Соловьёв — довольно большая группа сторонников «Народного согласия» планирует мятеж и должна захватить аэропорт и ряд зданий в городе. Вся эта движуха возникла из-за убытия значительной части воинского контингента для борьбы с арабами. Мы ж выделили всех, кого можно. Тысяча человек в нынешней ситуации — не шутка. Кстати, не исключаю, что через троих внедрённых они планировали захват ротной оружейки. И тем самым вооружить свои отряды, а после этого полностью захватить власть в Саратове. Но не прокатило, — усмехнулся он.

— Ты в аэропорт послал людей? — спросил его Пасечников.

— Так точно, весь свой небольшой резерв.

— Значит, в городе мы можем надеяться только на них, — Денис Александрович кивнул в сторону комсостава Первой Отдельной — и роту Федотова.

— Товарищ генерал, — Андрей приблизился к Илье, — У меня не рота, а полторы. После убийства Михаила Климова, все настроены решительно. Я проводил беседу с личным составом — никто не струсит. Пришла пора не только патрулирования города, но и в деле доказать нашу состоятельность, как боевого подразделения.

— Они уже воины, — генерал снова кивнул на десантников Первой Отдельной. — Ладно, ещё ты, но твои люди пороху пока не нюхали. Смогут ли они вот так — взять и выстрелить в людей?

— После убийства Мишки смогут, — решительно кивнул Федотов. — Настрой у них такой.

— Много ты понимаешь, — буркнул Пасечников. — Эффект первого убитого ещё никто не отменял.

— Денис Александрович, всё равно больше никого нет, — развёл руками Скрябин. — Ну, с десяток офицеров-тыловиков и адъютантов найду и всё. А снимать людей с других анклавов чревато — могут и там замутить мятеж. Мы же пока не знаем, сколько этого сброда осело в Саратовской области.

— Да понимаю я… — махнул он рукой. — Ладно, тогда надо оповестить домочадцев военнослужащих, у кого они есть, с целью эвакуации сюда. Иначе стопроцентно могут отыграться на них, взяв в заложники. Эту мерзость мы уже проходили. Потом, за ночь, подтянуть сюда продовольственные резервы, сделав данный комплекс своего рода замком, способным выдержать осаду. Капитан Ермолаев и старший лейтенант Федотов распределяют людей по всем намеченным направлениям. Не забудьте взять ПКМы из оружейки и оборудовать огневые точки на крышах обоих корпусов. Евгений Максимович! Забираешь часть людей и быстро организовываешь подвоз продовольствия. Игорь Дмитриевич! На тебе и старшем сержанте Медведеве задача наладить устойчивую связь между этим комплексом и аэропортом. Делайте, что хотите, но чтобы она работала как часы. Помимо этого, самых отчаянных направьте на Телецентр. Оттуда, в случае чего, попросим помощи у Балашова и других верных нам анклавов. Заодно надо перебазировать резервный комплект главного узла связи, чтобы мы могли попросить помощь из Казани, и Тополиновска. Это на совсем уж крайний случай. Ну и топливо для дизель генераторов. И на всё про всё у нас только этот вечер и ночь — неизвестно, что будет завтра.

— Что, так всё плохо? — нахмурился Скрябин.

— Если бы я знал хоть косвенный расклад местного отделения «оболенщины», а так… — Пасечников пожал плечами и развёл руками — …исходим из самого худшего варианта.

Тем временем. г. Брянск

Вечернее совещание Генштаба было в самом разгаре. Люди генерал-майора Медведева уже развернули мобильный узел связи, и Михал Михалыч смог участвовать в совещании.

— По данным спутниковой системы «Лиана» арабы доставили из Польши целый состав с топливом, — сообщил всем генерал-лейтенант Шахов. — Ориентировочная дата начала их войсковой операции — послезавтрашнее утро. Думаю, что дальше они тянуть с выходом не будут. С большой вероятностью могу предположить, что у всех трёх группировок есть возможность координировать свои действия по радио. В этой связи мне бы хотелось попросить старшего лейтенанта Мочалова попытаться найти их рабочую частоту. Пусть наморщит мозги и упадёт им на хвост — хорошо бы знать их планы. Насколько я помню, в Тополиновске есть израильтяне. Возможно, кто-то из них знает арабский.

— Капитан Мочалов сейчас в Брянске, — уведомил всех Ермолаев. — А потом летит срочно к Мише на Донбасс. Кстати, хорошо бы там приглядеть участок «бетонки», где можно сесть истребителю.

— Я не понял, почему он капитан? — искренне удивился Шахов.

— Потому что, Витя, он вчера изобрёл новое оружие. И два часа назад мы с Воскобойниковым имели счастье увидеть результаты воздействия этого оружия на технику и деревья. А уж людей им поджарить, как два пальца об асфальт. В хозяйстве Миши нашлась точно такая же станция РЭБ, из которой и сделаем эту «сушилку для белья», — пошутил Ермолаев. — И он летит туда именно за тем, чтобы модернизировать её, превратив в точно такую «сушилку».

— Да, удивил, так удивил… Но как только решит проблему, его помощь будет нужна.

— Как только доберётся до Тополиновска, озадачится, — пообещал Олег Петрович.

— Тогда переходим к началу операции. Крымско-Херсонесская группировка выдвигает основную часть контингента в намеченный район уже завтра.

— Вас понял, тарщ генерал, — вышел в эфир Смагин.

— Истребители и ударные вертолёты располагаются как в Николаеве, так и самом Херсонесе. Заправщики не жалеть, техники тоже должны быть на местах. Я лично начинаю движение своей группы завтра в ночь — неспешно дойдём до Беларуси и перекроем намертво им кислород. Олег! Ты выдвигаешься в момент начала арабами операции — чтобы знать, куда они направляются. Чудо-оружие не забудь, — усмехнулся Шахов. — Есть кому на нём работать?

— А то! Владимир Сергеич уже обучает персонал. Вот прям сейчас. И заодно тема Мише — найди четверых хлопцев поумнее — тех, кто будет рулить станцией. Повторюсь — оружие очень эффективное и при каком-либо косяке операторов может и своих попалить. Как технику, так и людей.

— Олег, ты прям с ним как со взрослым — Владимир Сергеевич, — усмехнулся пскович.

— Витя! Он — гений. Я сейчас говорю без лишних реверансов. До Чумы его бы заграбастал какой-нибудь режимный завод или НИИ. Это точно.

— Время покажет, что это за оружие. Хорошо, если вопросов нет, начинаем готовиться к началу боевых действий.

26 октября 2028 года. г. Саратов. Раннее утро

Бессонная ночь расставила всё по своим местам. Коробки с консервами, большое количество круп, муки, растительных масел, три полевые кухни — всего не перечесть, что было свезено в комплекс — штаб-квартиру саратовского филиала ЮнАрмии. Родные и самые близкие люди не только бойцов ЮнАрмии, но и обычных военнослужащих эвакуировались ещё под покровом ночи. Приезжали к ним, тихо объясняли ситуацию, и те без лишних возражений по-быстрому собирались: документы, личные вещи для пребывания и даже часть арсенала глав семейств, если такой имелся. К утру комплекс напоминал постоянно гудящий улей.

Старший лейтенант Сколков с супругой и отделением комсостава Первой Отдельной прочно заняли все подступы к Телецентру. Через служебный въезд к ним привезли мощный дизель-генератор и поместили его вовнутрь, в подвал, откуда прокинули провода наверх, к аппаратуре. Подступы к телецентру оборудовали огневыми точками и выставили наблюдателей, меняющихся каждые два часа.

Старший сержант Медведев успел скататься в Аэропорт, настроить там оборудование и, вернувшись обратно, запустить два устойчивых канала радиосвязи между ним и комплексом. Заодно, в одном из помещений, настроили временный пункт связи с Тополиновском и Казанью. Из главного оружейного хранилища изъяли практически весь оставшийся запас стрелкового оружия, боеприпасы к нему, РПГ и даже противопехотные мины — все работали на износ, но никто не жаловался.

К рассвету практически все службы доложили об окончании работ. Личный состав отпустили поспать, а руководство послало два небольших мобильных отряда курсировать по улицам города и ожидая каких-либо стихийных собраний людей.

Ближе к семи часам утра подполковник Соловьёв, оставшийся по общему согласию командовать отражением возможного нападения в Аэропорте, вышел на связь и доложил, что в сторону Саратова движется колонна легковой и грузовой техники.

— Колонна идёт со стороны Дубков. Рискну предположить, что вышли они с Энгельса, миновав посёлок Прибрежный и далее по новому мосту на другой берег Волги. Решили пойти в обход Саратова.

— Ну, вот и началось… — нахмурился Пасечников. — Игорь Дмитриевич! Как только они первыми откроют огонь, подымай пару истребителей с полным боекомплектом кассетных бомб. Миндальничать не будем. Ликвидируешь противостоящую тебе группировку, высылай летунов к нам на подмогу.

— Понял, начинаю действовать.

Через полчаса пришёл доклад от одной из мобильных групп, что к резиденции Скрябина подходит толпа.

— Пытались вскрыть двери — не получилось, — доложил старший группы. — Теперь бьют стёкла через решётки. Увидели нас! Пытаются догнать!

— Потихоньку уходите к комплексу! — приказал Пасечников. — Не встревайте в стычки, но ведите их за собой к нам. Вторая группа!

— На связи.

— В принципе, всё понятно: началось противостояние. Тогда и вы уходите на базу.

— Понял, отходим.

— Какие у нас планы, Денис Александрович? — поинтересовался Скрябин.

— Приведём к нам всю эту толпу и попробуем поговорить. Если удастся вывести на разговор и объяснить причину вчерашней зачистки — одно: попробуем убедить разойтись по домам.

— А если нет?

— А на «нет» и суда нет — зачистим эту свору под корень. Умные наверняка останутся дома — не весь же Саратов вышел на улицы? А дураков и провокаторов не жалко. Ты ж, Евгений Максимович, давно жалился на тех, кто воду мутит?

— Было дело, — кивнул он.

— Ну, вот сегодня и посмотрим, каков у них стержень или только ветер в голове свистит.

— Но среди них могут затесаться дети…

— Дети? — удивлённо переспросил Пасечников. — Дети у нас в РСА до двенадцати лет, остальные уже все совершеннолетние. И за свои поступки должны отвечать. Пятнадцатилетние ублюдки скопом напали на военнослужащего и зверски убили его. Это дети или преступники, получившие наказание по всей строгости военного положения? Пора перестать мыслить стереотипами дочумного времени — у нас сейчас совсем другая реальность и законы. Ладно… — он посмотрел на часы. — Скоро должны прибыть мобильные группы и привести за собой на верёвочке первые группы недовольных, а нам с тобой, Евгений Максимович, к этому времени нужно переодеться.

— В смысле? — не понял тот.

— Ты бронежилет под бушлат думаешь надевать или рискнёшь с чистой грудью на «амбразуры» пойти? — усмехнулся глава КГБ. — Только нам бы связь с Аэропортом не потерять бы.

— Товарищ генерал-майор, а давайте я второй выход на телефоны, с рации от Аэропорта, синхронизирую с нашей запасной «укавэшкой»? — предложил старший сержант Медведев. — Там шумодав включен, и шороха в динамике не будет, зато если пойдёт сигнал, он включит радиообмен с вами. Говорить не сможете, но хоть слышать будете.

— Знаешь, а ты голова! — уважительно покивал головой удивлённый Денис Александрович. — Давай, делай. А я, если так, дам тебе команду, что передать подполковнику Соловьёву.

— Так точно, — кивнул парень. — Всё передам.

Пока Пасечников со Скрябиным переодевались, к воротам комплекса подъехали обе мобильные группы. Дежурный у ворот быстро пропустил их внутрь, успел закрыть и замкнуть двери, как туда же нагрянула разъярённая толпа.

— Быстро двери открыл! — заорал на него один из молодчиков, в руках которого была бейсбольная бита.

— Ща-аз, ага! — едко ухмыльнулся дежурный. — Сейчас начальство выйдет и будете с ним разговаривать. А оно уже само решит, пропускать вас внутрь или нет.

— Ты, чмо! Ты на чьей стороне? — заверещала какая-то молодая дама под тридцать. — Откроешь, будешь с нами! Вон, и автомат пригодится!

— За «чмо» я ведь могу и обидеться.

— И что ты сделаешь? — ехидно спросил тот, что с битой в руке.

— Полосну по вам очередью.

— Сука! Ты — покойник! — вызверился он, метнувшись к самой створке ворот. — Дай только я до тебя доберусь!

— Пойди в сортир и облегчись, — посоветовал ему дежурный. — Вон, начальство идёт, с ним и говори.

Из вестибюля вышли генерал с полковником и направились к воротам. Чуть позже, оттуда же вышла группа тополиновских юнармейцев, во главе с самим капитаном Ермолаевым, быстро разобрав удобные места для обстрела из ПКМ. Четыре огневые точки — более чем, для такого узкого пространства. А забор сверху обнесён колючей проволокой и вряд ли кто начнёт геройствовать, пытаясь перелезть через него.

Наконец офицеры дошли до ворот. Толпа сразу загудела, послышались отдельные выкрики, требования с примесью оскорблений.

— Давайте кто-то из вас будет говорить только один, — предложил Денис Александрович толпе. Из неё выделилась дородная женщина в полупальто и экстравагантным разноцветном берете «а-ля радуга».

— Мы хотим знать, на каком основании вашими головорезами вчера были совершены массовые убийства?! — начала она на повышенных тонах. — Это произвол! Мы…

— Минуту! — остановил её Пасечников. — Вы задали вопрос, извольте выслушать ответ, а не разводить истерию. Двумя днями ранее, группа подростков остановила под благовидным предлогом одного военнослужащего, их ровесника, а затем коварно и зверски убила.

— И чё? — ухмыльнулся тот что с битой. — Так ему и надо — нехер бомбить гражданское население!

— То есть, людоеды для вас мирное гражданское население? — удивлённо переспросил генерал.

— Они — не «имперцы». И этим всё сказано, — ответил тот. — Ваши люди сдриснули куда-то, значит, теперь мы командуем в городе!

— Вы должны открыть ворота, дать нам доступ к оружию и согласиться передать нам власть! — почти выкрикнула переговорщица. — И заодно выдать всех, кто вчера убил ни в чём не повинных людей! Мы их сами накажем!

— А если нет? — спросил Скрябин.

— Тогда живыми нам лучше не попадайтесь, — усмехнулся парень, поигрывая с битой. — Всем «кумпола» разнесём.

— Это ты погорячился, — с нотками превосходства в голосе ответил ему Пасечников.

— Да? Ну, открой ворота и увидишь! Или только так смелости хватает разговаривать?!

— Дурак ты, — покачал головой генерал. — Если я сейчас открою ворота, вот те, что расположились с оружием чуть поодаль за нами, разнесут тебя с твоей битой в щепки и труху.

— Или вы нас пропускаете внутрь, или мы начинаем штурм! — пригрозила переговорщица.

— Лучше уходите по добру, по-здоровому, — посоветовал ей полковник.

В ответ она кому-то кивнула, и сейчас же вперёд вышел бородатый мужик с винтовкой наперевес. Он взвёл курки на ружье.

— Ну, бисово отродье… вот и пришла вам смертушка… — он вскинул оружие и прицелился.

Дежурный у ворот мгновенно оценил сложившуюся ситуацию, снял с предохранителя «ксюху» и дослал патрон в патронник.

— А ну! Не балуй! — предупредил он бородача.

Тот мгновенно переместил прицел на него и выстрелил в грудь почти дуплетом. Парня отбросило в сторону. Пасечников мгновенно махнул рукой, а сам метнулся к парню. Конечно, бронник спас парня, но синяков на теле было не избежать. Илья с ПКМом и ещё четверо человек, вооружённых АК-74 быстро двигались в сторону ворот, когда полковник вытащил ПМ и произвёл два выстрела в бородача. Тот вздрогнул от попавших в него пуль и завалился ничком, уперевшись головой прямо на ворота.

— Суки! Гаси их! — взвыл тот, что с битой.

Мгновенно пространство между воротами и толпой наполнилось камнями. Некрупными и от того пролетавшими внутрь. В Пасечникова и Скрябина попало несколько, причинив боль и телесные повреждения — Скрябину камень попал в щёку и рассёк кожу, а с Пасечникова скатилась шапка, и камень попал ему в голову. Но они уже отступали, уводя за собой дежурного. А на их место прибыли капитан Ермолаев с верными людьми.

— Последний раз приказываю вам разойтись! — прокричал им Илья.

Кто-то из толпы подхватил ружьё у убитого и сейчас шарил в его карманах, пытаясь найти патроны. Медлить было нельзя.

— По бунтовщикам, в условиях военного времени! Огонь! — отдал приказ Илья и первым начал стрелять из ПКМа.

Первые ряды как ветром сдуло: если пули из «Калашниковых» косили по одном человеку за раз, Илья умудрялся достать и по двое — калибр 7,62 — это тебе не хухры-мухры. Последние ряды дрогнули и попытались спастись бегством, но общий хаос, лежащие на земле тела и ужас происходящего помешал им — в живых осталось всего несколько человек, в первых рядах успевших отбежать подальше.

Мастер-ключом Ермолаев открыл ворота и выбежал вместе с друзьями на улицу — от комплекса в панике удирало несколько насмерть перепуганных подростков.

— Илья, что с трупами будем делать? — спросил один из сержантов.

— Сейчас людей подтянем и оттащим в сторону.

— А дальше-то что? — поинтересовался другой.

— Начальству виднее, — пожал он плечами.

Глава 7

26 октября 2028 года. Окрестности Донецка. Утро

К моменту прилёта новоиспечённого капитана Мочалова на Донбасс станцию РЭБ «Красуха» уже приволокли на площадку рядом с хорошим участком бетонного покрытия. Чтобы настраивал «не отходя от кассы». Встречали его не абы кто, а Огарков и сам глава анклава ЛДНР — Милюкову стало очень интересно поглазеть на работу молодого вундеркинда — именно так разрекламировали этого мальчишку. С помощью примитивной деревянной лестницы Вовка кое-как вылез из «Сушки», размял ноги, потянулся и оглядел собравшихся. Увидев приближающихся к нему полковника и пожилого гражданского, быстро нахлобучил шлем на голову и козырнул.

— Стар… э-э… капитан Мочалов. Прибыл для настройки станции РЭБ.

— Полковник Огарков, а это Александр Витальевич Милюков — глава объединённого анклава Новороссии. Значит, будешь настраивать «сушилку для белья»? — пошутил он.

— Так точно. Чтобы арабов засушить до состояния воблы. А потом в музей, — парировал шутку Мочалов.

— И получится? — прищурился дончанин.

— Ну, в Брянске же получилось, — пожал плечами Вовка.

— Ты завтракал? — участливо поинтересовался Олег Аркадьевич.

— Никак нет — перед вылетом ещё в Тополиновске не советовали.

— Тогда мы тебя быстро определим к кухне — она тут неподалёку, а потом познакомишься с экипажем станции. С ними и будешь настраивать. Кстати, а сколько тебе времени потребуется? — Огарков заинтересованно посмотрел на Мочалова.

— Часа три, если люди не будут тормозить. Я ж уже знаю, где и что крутить. Это в Брянске мне сутки понадобились на изучение технической базы станции. Да потом подгонял параметры. А тут уже всё известно, осталось только руками довести до кондиции.

Колоритная повариха с удивлением рассматривала молоденького капитана. Сначала форму, потом её взгляд упал на правую руку, где на безымянном пальце виднелось обручальное кольцо.

— Ешьте, товарищ капитан, — улыбнулась она. — А то уж чересчур малы…кхм… ростом невелики.

— Мне пятнадцать, — улыбнулся Вовка, отправляя в рот очередную ложку с кашей. — Ешоу всёу наверстау.

Повариха замерла с половником в руке.

— Пятнадцать? — еле слышно переспросила она. — А кольцо на руке?

— Женоут и штоу?

— Извини, что?

— Женат, говорю, и что? — прожевав, произнёс Мочалов. — Или вы законов РСА не знаете?

— Да откуда же, — пожала она плечами. — Только недавно присоединились.

— По нашим законам…хлюп! — прихлебнул он компот из гранёного стакана. — Любой, участвовавший в боях, имеет право создать семью.

— И сколько же лет твоей ненаглядной? — с усмешкой спросила повариха.

— Пятнадцать. Она — начальник телецентра в Тополиновске и второй связист-инструктор у нас в городе. Мой заместитель, прапорщик Мочалова.

— А не заливаешь? — сдвинула она брови.

— Врать не приучен, — мотнул он головой. — Благодарю за завтрак. Всё было вкусно.

— Что деется, что деется… — проворчала повариха. — Детишки вовсю взрослыми людьми командуют…

Тем временем Вовка бодро шагал к станции РЭБ. Вокруг неё уже суетились трое человек, разматывающие силовые кабели и тянувшиеся к дизель-генератору РЛС — его Мочалов сразу узнал. Увидев парня в офицерской форме, тех мигом остановились и повернулись к нему лицом.

— Тарщ капитан! — козырнул один из них, что постарше. — Прапорщик Хвалынцев! Вот, получили указание — подготовить к включению станцию.

— Вольно. Кто будет старшим оператором? Хотелось бы человека, который неплохо понимает в электронике.

— Это у нас Васёк, — подал голос второй. — Даже паять умеет.

— Кто такой? — сразу сделал стойку Вовка.

— Василь! Давай сюда! — на зов, с другой стороны станции, вышел парень лет двадцати.

— Вот, тарщ капитан, Коршунов Василий. Этот…как его… радиолюбитель, вот!

— Позывной? — поинтересовался Мочалов.

— До Чумы был эР6АБэВэ[16]. А потом уж не до него стало.

— Коллега! — мигом протянул руку Вовка, и Василий её пожал. — Значит, смотри, что нужно сделать… пошли сначала в кабину, я тебе там всё обрисую… — пригласил он Коршунова.

Милюков освободился через полчаса и в силу своего скептицизма решил наведаться к молодому капитану, прибывшему настроить «Красуху». Вокруг станции РЭБ уже сновали все четверо отобранных руководством военнослужащих. Дизель генератор работал, монотонно гудя низкочастотной вибрацией. Дверь в первую кабину была открыта настежь и оттуда периодически вылетали команды молодого капитана. Александр Витальевич не стал лезть в процесс, решив просто понаблюдать за происходящим.

Примерно через двадцать минут молоденький капитан вышел со станции в сопровождении более старшего товарища.

— Теперь смотри, какие здесь нюансы, — показал он на параболическую антенну. — Вот эта осталась одна и на неё сведена вся мощность с трёх возбудителей сигнала. Там, где я тебе показывал внутри, происходит… — Милюков, будучи сам радиолюбителем с большим стажем, уважительно посмотрел на мальчишку, толково объясняющего принцип работы станции — … поэтому красный тумблер и такая же кнопка должна нажиматься только тобой. Включил высокое, навёл прицел и только тогда жми кнопку. Бойся попадания своих под излучатель.

— И что будет? — Василий недоверчиво посмотрел на Мочалова.

— Сушёная вобла. Попадёшь в машину или танк — хана электронике и без возможности восстановления. Если только все провода и блоки менять.

— Может, попробуем? — предложил Милюков.

— Ну, если машины какой-нибудь не жалко, давайте.

Через полчаса приволоки на буксире старый микроавтобус. Отвезли его километров за десять от «Красухи». Милюков с Коршуновым и остальным расчётом станции зашли внутрь. Вовка пригласил Василия присесть в кресло наводчика.

— Поворачивай излучатель… та-ак… правильно… видишь эту красную точку? Это и есть машина. Теперь подводи прицел… отлично… ну, и чего ждёшь? Включай высокое и жми кнопарь.

Тот выполнил указание и снова уставился на Мочалова.

— Вась! Вырубай высокое. Теперь пойми одну истину: здесь нет бабах-бубум, никакого. Ты же тоже радиолюбитель, значит, должен понимать, что радиоволны, пусть и СВЧ, бесшумны. Ты сделал своё дело и ждёшь нового целеуказания корректировщиков. Получил — изменил азимут и угол места и снова нажал кнопку, включающую импульс. В режиме боевой работы высокое не обязательно отключать. Что непонятного?

— Хрен знает… — пожал тот плечами —…всё равно как-то непонятно работает…

— Непонятно, говоришь… — задумчиво произнёс Мочалов и почесал затылок. — А поехали к машине! Чтобы воочию увидеть итоги своей работы.

— Я бы тоже не отказался, — усмехнулся Милюков. — Сейчас распоряжусь насчёт транспорта.

Но поехали они сразу на двух внедорожниках — к тому времени к станции нагрянули генерал-майор Медведев и полковник Огарков. Вот они и составили компанию остальным участникам испытаний. Доехали довольно быстро, вышли и сразу обступили машину.

— Товарищи! Краску может и повело немного, но главное нас ожидает под капотом и в салоне, — менторским тоном объяснил Вовка.

Вскрыли и то, и другое. И охренели. Милюков смотрел на оплавленные провода и молдинги с другими декоративными обрамлениями машины, на выжженные платы и не понимал. Ничего вообще. Только что он убедился в правдивости слухов и даже легенд об этом мальчишке. Будучи сам радиолюбителем и, естественно, знакомым с распространением радиоволн, глядя на полученный результат он осознавал, что парню удалось решить проблему с установкой по передачи энергии, описанной у самого Николы Тесла. По сути, эта станция работала сейчас как загоризонтная РЛС, но вот частоты и эффект от её работы… Здесь было о чём задуматься. Мочалов смог заставить технику сформировать ионизированный и концентрированный луч СВЧ, по которому далее передавался вторичный пучок энергии. А тот, в свою очередь, начинал рассеиваться уже за горизонтом. В это трудно поверить, но наглядная демонстрация свела на нет весь скепсис. Нет, парень отнюдь не конструктор с нуля такой техники, но его нестандартное мышление позволило сотворить из одного оружия другое — страшное по воздействию и чрезвычайно эффективное в условиях боя. Если верить рассказам, этой «сушилкой белья» можно иссушить мышечные ткани человеческого тела, а то, что происходит с техникой он увидел своими глазами. Александр Витальевич осознавал, что перед ним стоит инженер второй линии — те, кто модернизирует технику под конкретные задачи. Очень способный, рукастый парень, несмотря на свой юный возраст. И тогда становится понятным, почему в таком возрасте этот молодой человек получил звание капитана. Заслужил. Честно и без всяких оговорок.

— М-да, Володя… — покачал головой «папа Мишка». — Видал я спецов, но чтоб так… И сколько, говоришь, радиус действия этого агрегата?

— Двести двенадцать километров, тарщ генерал. Не больше. Но не завидую никакому теплокровному существу, попавшему под излучатель. Ну а что с техникой происходит, вы видели.

— То есть нам нужно сделать «котёл» из арабских бандформирований и просто включить эту станцию? — удивлённо переспросил Огарков.

— Только чтоб свои под луч не попали, — поправил его Вовка. — А так — да, больше ничего не надо. Если только…. м-м-м… если только потом трупы чем-то сжечь. Я сейчас, как вернёмся, подробно расскажу персоналу где кто стоит и за что отвечает. А вообще, я привёз инструкцию. Вчера вечером составлял для брянского расчёта, ну и копию вашему. На всякий случай.

— Вот это я понимаю подход к поставленной задаче! — обрадовался Медведев. — Да, капитан, свой хлеб не зря ешь. И ещё понимаю, когда Руслан Халидович говорил, что у тебя очередь на восстановление телецентров забита до Нового Года. С такой головой, до Чумы ты озолотился бы.

— Не, тарщ генерал, — покрутил головой Мочалов. — В лучшем случае послали бы в какой-нибудь закрытый НИИ, если где-то оказал руку. А так получил карт-бланш на любые интересные проекты. Не было счастья, да несчастье помогло. Хотя это и хорошо, и плохо одновременно.

— Твоя правда, сынок, — кивнул Михал Михалыч.

— И добавить нечего, — поддержал друга Огарков.

То же время. г. Саратов

Радикальный разгон сторонников «Народного согласия» позволил руководству Саратовского анклава выиграть время. Пока Пасечникова и Скрябина осматривали медики, контроль за операцией волей-неволей перешла на плечи Ильи, как старшего по званию. И он рискнул попробовать свои силы в организации подавления, по сути, мятежа. Четыре БТРа, располагавшиеся на территории комплекса, вышли на улицы города, разойдясь веером. На улицах то и дело встречались небольшие группки стихийно собравшихся людей с белыми повязками на левом предплечье. Логично предположить, что это и были сторонники движения Оболенского. Увидев военную технику, они пытались укрыться в близлежащих дворах.

«Лидер-2» — БТР, под командованием Глеба Мухина, выдвинулся к набережной. Недоверчиво оглядев местность, тот заметил какую-то активность на мосту, идущему к Энгельсу. Попросил связиста, приданного ему, выйти в эфир.

— Я — «Лидер-2». Вижу какую-то активность на мосту, в направлении Энгельса. Прошу разрешение на осмотр не в моём квадрате патрулирования.

— База — «Лидеру-2». Отклонение от маршрута разрешаю, — ответил Илья и посмотрел на Федотова. — Готовь группу быстрого реагирования из самых опытных бойцов. Сдаётся мне, что у нас гости.

— Ох, зря Евгений Максимович пожалел энгельсовцев в прошлом году, — покрутил тот головой. — Не надо было делать им такого подарка.

«Лидер-2» едва успел выйти на рубеж улицы Лесозаводской, когда увидел плотную колонну автомобилей разного калибра — от малолитражек до грузовиков. Головная машина, заметив БТР, резко остановилась и из неё вышел человек с тубусом.

— Серёга, стрелка видишь? — спросил Глеб у мехвода.

— Вижу…

— Как увидишь, что он стреляет, сразу машину в бок! — Мухин потянулся к радисту. — Давай срочно связь! Это «Лидер-2»! Атакован неизвестными! Ушёл от прямого попадания из гранатомёта! Принимаю бой!

— База — «Лидеру-2»! Глеб, держись! Помощь идёт! — заорал Илья и снова обратился к Медведеву. — Давай связь с аэропортом!

— Готово, — уведомил тот, протягивая тангенту.

— Товарищ подполковник! Это капитан Ермолаев! Прошу выслать два истребителя к Энгельсовскому мосту. Мои люди атакованы неизвестной колонной! Началось боестолкновение!

— Понял тебя, Илья! А где генерал и Скрябин?

— Ранены, но не сильно. Тут много чего произошло.

— Твою мать! Жди! Через пятнадцать минут пара «Сушек» наведут там шороху.

— База — «Лидеру-3» и «Четыре»! Приказываю срочно передислоцироваться в район Энгельсовского моста! Поддержите Мухина. Нам нужно продержаться четверть часа! Дальше летуны привезут подарочек! Дуйте туда как можно быстрее! Глебу одному столько не сдержать, а если они прорвутся в город — песец котёнку!

«Лидер-4» успел первым, на ходу открывая огонь из КВПТ. Теперь уже два 14,5-миллиметровых ствола БТРов запели свою убийственную симфонию, превращая медленно приближающиеся к ним автомобили в груду искорёженного металла с мясной начинкой. Заодно внимательно следя, чтобы никто больше не поднялся с гранатомётным тубусом. Несколькими минутами спустя к ним присоединился и «Лидер-3»

А лётчики успели. В самый нужный момент, зайдя на атаку со стороны БТРов и обрушив на вражескую колонну своё, ставшим излюбленным, смертоносное оружие — кассетные бомбы. После первой атаки с моста смело чуть ли не половину техники — о бойцах противника можно не говорить. Затем последовала вторичная атака, приведшая к окончательному разгрому колонны. Тут и там виднелись горящие остовы машин, кое-где валялись трупы нападавших, а бойцам Мухина, Ершова — командира «Лидера-4» и Сколковой — старшей «Лидера-3», оставалось только добить лежащих и сделать контрольные по трупам.

— Внимание, сзади! — прозвучала команда Мухина, заметившего движение в небольшой скверике. по его крику часть бойцов повернулась к нему. Глеб жестом указал на источник опасности. Двое парней медленно стали приближаться к скверу, когда оттуда выскочило четверо подростков с какими-то бутылками.

— Стоять! — поднял руку один из бойцов.

— Да здравствует свобода и равенство! — пафосно заорал один из подростков, мгновенно поджёг фитиль и бросил в того, что приказал остановиться.

Парень ловко увернулся и сразу же дал короткую очередь в нападавшего. Тот кулем осел на влажный асфальт. Один из оставшихся чиркнул зажигалкой, но больше ничего не успел сделать — второй боец дал по нему очередь и сразу перевёл огонь на остальных. Мухин и Сколкова метнулись к поверженным. Трое оказались «двухсотыми», последний стонал, прижимая руку к боку, испод которой медленно лилась кровь.

— Кто вас послал? — спросил у него Глеб.

— Да пошёл ты…

— Сдохнешь ведь от кровопотери, — укоризненного покачала головой Лена. — Скажи, кто послал, и поможем.

— В… в… в Свято-Троицком соборе… там… — внезапно мальчишка задёргался и затих.

Мухин быстро добрался до своего БТРа.

— «Лидер-2» — Базе.

— Слушаю, Глеб.

— Илья! Нас тут активисты «Народного согласия» пытались спалить бутылками с бензином. Мы их зачистили. Перед смертью один из них сказал, что штаб в Свято-Троицком кафедральном соборе. Приём.

— Плохо дело… Если попытаемся зачистить, перекинут стрелки на религиозную составляющую.

— И что нам делать?

— Давайте, стягивайтесь туда, только без явного нападения огонь не открывать. А так, чтобы никто внутрь не прошёл и не вышел. Я к вам ещё людей направлю, и будем ждать нашего священника — отца Никодима. Это три-четыре часа, и это время нужно как-то продержаться. А подполковник Соловьёв возьмёт со своими людьми контроль в городе.

— Думаешь, опасность миновала? — засомневался Мухин.

— Глеб, сто пудов они ждали эту колонну. А теперь мятеж, по сути, сдулся. Осталась чистка сторонников Оболенского.

— Понял тебя. Начинаем выдвигаться.

В тоже время. г. Тополиновск

Несколько минут назад Сергей Иванович Мочалов получил пренеприятнейшее известие — в Саратове мятеж. Сторонники «Народного согласия», пользуясь отсутствием основной части военного гарнизона, решили взять власть в свои руки. Считая, что рота ЮнАрмии для них не представляет опасности, они попытались захватить их оружейку, заодно вызвав сочувствующих их уголовников и всякий сброд, оставшийся после чистки в Энгельсе. Но полчаса назад эти сторонники обломались — мало того, что юнармейцы зачистили подходы к своей Базе, так ещё и дали отпор вооружённым восставшим. Была и неприятная новость — выйдя на переговоры к недовольным, Пасечников и Скрябин получили ранения. Пусть синяки и шишки, но на какое-то время — сутки-двое, они оба выпали из общего руководства операцией. А бразды командования перешли к Илье Ермолаеву, который не ударил в грязь лицом. Вот и сейчас он просит прислать отца Никодима для переговоров с мятежниками, учитывая, что те основали свой штаб в одной из церквей Саратова. Парень явно вырос, став умным и дальновидным командиром.

Сергей Иванович снял трубку телефона и набрал номер Прокуратуры РСА.

— Добрый день. Александра, ты?

— Да, Серёж, привет.

— Саш, у меня плохая новость…

— Что-то случилось?

— Да, в Саратове мятеж.

— Что-о? Там же Дэн… о, Господи… что от меня требуется?

— Срочно собирайся. Твоё присутствие, как блюстителя законов и прокурора, будет необходимым.

— Оружие брать?

— Возьмём, так будет лучше. Я сейчас переговорю с отцом Никодимом — мятеж, по всей видимости, имеет ещё и религиозную подоплёку, поэтому его участие тоже понадобится.

— Кто там сейчас командует?

— Капитан Ермолаев.

— Илья? А как же Денис и полковник… э-э-э… а! Вспомнила! Скрябин, вот.

— Саша, Денис и Скрябин ранены, но ничего страшного — синяки и шишки. Свяжись с Рябиновкой — их контингент, что участвовал в зачистке в Волжском, тоже необходим.

— Поняла, сейчас перезвоню Ломову.

Мочалов сбросил телефонный разговор и набрал новый номер.

— Слушаю, — пробасил священник.

— Отец Никодим, добрый день.

— Сергей Иванович, рад вас слышать в добром здравии.

— Отец Никодим, тут такое дело… — Мочалов передал разговор с Саратовом — …есть все основания предполагать, что в мятеже участвует кто-то из священнослужителей.

— Отступники они, нарушившие не один из законов божьих. Сергей Иванович! Сколько у меня есть времени?

— Думаю, что около часа.

— Хорошо, я начинаю сбираться в дорогу.

С полковником Мухиным глава РСА встретился на полпути к оружейке.

— Я уже в курсе, — кивнул тот, поздоровавшись за руку с Мочаловым.

— Игорь, город останется на тебе…

— Думаете, Сергей Иванович, что вы лучше меня подготовлены? — усмехнулся он.

— Нет, но поэтому я еду утрясать с мятежниками политические вопросы, а ты остаёшься командовать, в случае какого-либо… ой, не буду каркать.

— Я вас понял. Хорошо, так, наверно, будет правильнее. Кто едет с вами?

— Пасечникова, как юрист, потом все те, кто участвовал в операции в Волжском…

— Согласен.

— … и отец Никодим. Два внедорожника и два «Камаза». Вы со Зверевым, Пряхиным, Захаровым и его невесткой остаётесь костяком нашего командования здесь. Надеюсь, информацию о мятеже сумеете пока попридержать. Связисты также предупреждены, чтобы не болтали.

— Смотрю, погода портится, — Мухин указал на низкие свинцовые облака, словно подковой обступающие город.

— Вот-вот, а нам надо успеть попасть в Саратов.

Двумя часами позднее. Воздушное пространство Воронежской области. Где-то над Лискинским районом

Почти безоблачная погода над Донбассом при подлёте к Воронежской области сменилась мощным атмосферным фронтом. Старший лейтенант Звонцов — пилот «Сушки», безошибочно определил, что обойти его не удастся. Ни вправо, ни влево — облака захватили практически весь видимый горизонт. Несколькими минутами спустя Звонцов заметил всполохи зарниц в небе.

— Володя! На нашем пути стоит грозовой фронт, — оповестил он пассажира. — По инструкции я должен обойти его, но слишком он большой — не получится.

— Возвращаемся? — поинтересовался Мочалов.

— Нет, тогда топлива может не хватить — зачем так рисковать. Попробуем спуститься ближе к земле и пройти под грозовым фронтом. Я постараюсь сделать это аккуратно, но в момент прохождения возможна небольшая болтанка или перепады нагрузки.

— Понял.

Лётчик снизился до 1200 метров в надежде, что удастся проскочить понизу на безопасном расстоянии от туч. Поначалу им везло. Проходя заброшенный Лиски, «Сушка» попала в редкую октябрьскую грозу. Сначала словила обычную молнию, не причинившую ей вреда, но потом два разряда, соединившихся в воздухе образовали шаровую молнию. Вот она и дала жару истребителю. Звонцов сразу почуял неладно, когда в кабине запахло палёной проводкой. «Сушка» внезапно перестала слушаться управления. Не до конца, но манёвренность снизилась на порядок. А потом, почти рядом с левой коленкой пилота пронёсся оранжевый шарик. Звонцов инстинктивно сжался в кресле, боясь не только пошевелиться, но даже дышать. Шарик резво двинулся ещё левее, уйдя почти в пол, а сразу после этого на приборных панелях замигали аварийные лампочки.

— Володя! В нас попала шаровая молния! — почти проорал он. — Самолёт теряет высоту и не слушается управления!

— Что делать будем?

— Принимаю решение — катапультироваться! Иначе можем просто упасть, и тогда косточек не соберёшь! Прислонись к креслу телом и головой в подголовник!.. Готов?..

— Да!

— Погнали! — рвануть на себя рычаг катапульты было делом нескольких секунд.

Почти мгновенно отстрелило фонарь «Сушки», а потом их обоих выкинуло из самолёта. После раскрытия куполов обоих парашютов, Звонцов следил за движением капитана и не упускал из виду возможное место приземления обеих кресел. Где-то за их спинками должны были находиться НАЗы[17]. Без них не подать сигнал о помощи и не продержаться в незнакомой местности.

На трети пути к земле появился ветер. Сильный боковой ветер, мгновенно изменивший траекторию полёта обоих парашютистов, но если Звонцов проходил тренировку на тренажёрах и мог как-то контролировать своё движение, Мочалов оставался дилетантом. Николаю Звонцову удалось спланировать на небольшую, достаточно ровную, грунтовую площадку, рядом с сосновой посадкой, а вот Мочалову не повезло — его унесло через дорогу и закинуло на одну из сосен. Старлей срочно поспешил на помощь Вовке. Тот поболтался на стропах и попробовал потрепыхаться в кресле, раскачивая его из стороны в сторону. В какой-то момент времени это возымело эффект — часть купола соскользнуло в лап сосны, и капитан довольно шустро стал спускаться вниз с пятиметровой высоты. Звонцов не успел ничего сделать, когда Мочалов шваркнулся о дёрн из сосновых иголок и дико закричал.

— Моя нога-а-а! Уй! У-у-у…

— Что? — подскочил к нему Николай. — Дай посмотрю.

— Только не прикасайся — дико больно…

— Мля, походу перелом… Володь, как же ты так, а?

— Я ж с парашютом никогда не прыгал, тренинги не проходил… чёрт, как больно… — поморщился он.

— Давай я тебя отстегну и аккуратно уложу. Заодно обшманаю свой НЗ и посмотрим, что есть в твоём. Хорошо, что мы с собой пистолеты захватили. Ты хоть стрелять-то умеешь?

— Умею. Гопника валил из него, а чуть позже в собак стрелял.

— Хоть это радует.

За полчаса Звонцов из двух кресел сделал некое подобие лежанки для Вовки и раскурочил оба НАЗа.

— У нас с тобой много чего есть, но половина из этого не пригодится. Сейчас найду какую-нибудь шину и вскрою один медпакет — тебе нужно зафиксировать перелом.

— Подожди… что у нас из раций есть?.. Наверняка же в НЗ они входят.

— Есть, — кивнул лётчик. — Как раз два комплекта. Аварийно-спасательный комплекс «Комар».

— Частота какая?

— Сейчас гляну… — он потянулся за комплектом, вскрыл его и прочитал — … В режиме маяк — 406 мегагерц, как радиостанция — 121 с половиной мегагерц.

— Хреново, — расстроился Вовка. — Нас так далеко не услышат — только поверхностное распространение радиоволн. Коль! А можно как-то поднять антенну?

— Хочешь на дерево закинуть?

— Не, мы же в какой-то низине — вон там вижу холм, — показал он рукой. — Значит надо подымать намного выше. И гроза эта… Короче, ждём её завершения и тогда нужно подымать насколько сможем. Без этого у нас нет шансов — все приёмники в моём Радиоцентре работают в любительском диапазоне. Осталась надежда, что из-за отсутствия в эфире других раций кто-то услышит наш сигнал в Тополиновске. И сразу после грозы — ионизация воздуха позволит. А это что за оранжевая фигня?

— Маяк. Вон баллон с углекислым газом, чтобы надуть его.

— Так вроде ЦО-два тяжелее воздуха? Нет, точно не подходит, — Мочалов мотнул головой.

— Я твою мысль понял. Когда я спускался, видел неподалёку какой-то завод. Остаётся вариант вылазки туда. Найду баллон с кислородом или пропаном и приволоку сюда. Ты один сможешь продержаться?

— А у нас есть альтернатива? Небось, не сдохну. Ты это… возьми на всякий случай вторую обойму от моего пистолета. Хрен знает, что там ожидать.

— В каждом НАЗе есть по коробке с патронами для ПМа, — попытался возразить ему Звонцов.

— Нет, лучше возьми у меня обойму, а коробку подай мне. Тебе там некогда будет снаряжать пустые.

— Хм, логично. Так, Вов, тут вот галеты, шоколад и сахар. Воды, правда, нет, так что кипятком негде разжиться.

— Ничё, потерплю.

— Тогда я погнал.

— Удачи и… — Вовка испытывающе посмотрел на лётчика — … аккуратнее там.

— Угу.

26 октября 2028 года. г. Саратов. 15 часов 25 минут

Колонна из Тополиновска шла на пределе — хорошо трасса была пустынной. Останавливались только в Балашове, на десять минут. Глава анклава, как только узнал о мятеже, на свой страх и риск выделил ещё три взвода бойцов. В итоге, в Саратов прибыло уже внушительное подкрепление. По согласованию с капитаном Ермолаевым и подполковником Соловьёвым, колонна направилась сразу к храму. Около него, плотным кольцом стояло по меньшей мере пятьдесят юнармейцев.

— Сергей Иванович! Внутри находится около ста человек. Старший оцепления, старший лейтенант Сколков, — козырнул Олег.

— Какие-то требования были?

— Только оскорбления и призывы перейти на их сторону. Иногда слышны церковные пения. Больше ничего.

— Разрешите мне попробовать? — предложил отец Никодим.

— Батюшка, только одного я вас не отпущу — опасно, — покачал головой глава РСА.

— Пусть воины чуть поодаль побудут, — он решительным шагом направился к храму.

Остановившись около двери, решительно постучал.

— Чего надо? — ответил глухой старческий женский голос.

— Братья и сестры! Именем Господа нашего, Иисуса Христа, прошу вас прекратить братоубийственное побоище.

— Ты кто? — снова спросил тот же голос.

— Отец Никодим.

За дверью началось какое-то шевеление. Минутой позже дверь открылась, и отцу Никодиму предстало сборище прихожан — разного возраста по разному одетых и часть из них с гладкоствольным оружием, в виде ружей и обрезов. Навстречу ему вышел моложавый и крепко сложенный священник.

— Отец Иоанн, — представился он.

— Отец Никодим, — ответил ему тополиновец. — Пошто люд с истинного пути сбил?

— А то, что они, — кивнул Иоанн в сторону юнармейцев, — невинных подростков жизни лишили? Это как?

— Ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить[18], — ответил ему Никодим. — Убиенные первыми нарушили шестую заповедь[19].

— Ты что пришёл-то? — Иоанн недобро посмотрел на визави. На его скулах заиграли желваки.

— Одумайтесь, братья и сестры! Протяните руку друг другу, да пожмите от чистого сердца. Пока воины земли русской обороняют рубежи от врагов наших…

— А ты не ведаешь, что в Волжском они наших братьев убили?! — вскипел местный священник. — Это тоже по-христиански?

— Окстись! Там нелюди жили, кои людей ели. Или ты сам из того племени? — опешив, отец Никодим сделал шаг назад.

— Патриарх сказывал — «поедом ешьте нехристей»… Иль ты волю самого Патриарха не чтишь?

— Те лиходеи, что душу продали Сатане, для тебя патриархи? — изумился тополиновец.

— Изыди, нехристь! — гаркнул Иоанн и стал закрывать двери. — Мы с ними никогда не сядем за один стол, — послышалось уже из-за двери.

— Хоть детушек малых отпустите, — взмолился отец Никодим. — Богом клянусь, никто им зла не причинит.

— Чтобы «имперцы» их души себе забрали? Никто с вами дела иметь не будет. Наша вера истова. Пошёл прочь!

Отец Никодим понуро спустился по ступенькам храма. Неспешно подошёл к Мочалову и Пасечниковой.

— Ну, что? — спросил глава РСА — Чем обрадуете?

— Нечем мне вас обрадовать, — грустно вздохнул священник. — Иные от ненависти совсем разум потеряли. Божьи заповеди для них ништо… Только слова сумасшедшего Патриарха истово чтят… людоедов превозносят, да кары устами на вас насылают. Просил детей малых отпустить, да где там, — махнул он рукой.

— Что делать будем, Сергей Иванович? — посмотрел на него Сколков.

— Что скажешь, тарщ Прокурор? — повернулся тот к Пасечниковой.

— Серёж, тут уже столько законов Русской Правды нарушено… — покрутила она головой. — Однозначно высшая мера.

— А как же маленькие дети? — уцепился за эту мысль Мочалов.

— Страшно говорить об этом, Сергей Иванович, но не отдадут они их нам, — вздохнул отец Никодим. — Лучше жизни лишат, но не дадут в лапы «нехристей»… Страшное это дело — фанатики…

— Значит, штурм? — испытывающе посмотрел на всех Мочалов, но ответом ему было молчание. Он подошёл к рации, расположённой в одной из машин и взял тангенту. — Илья, это Мочалов, приём.

— Да, Сергей Иванович, — мигом ответил тот.

— Скажи, есть у нас слезоточивый газ в гранатах?

— Минуту… — тот выключился на короткий промежуток времени — … Игорь Дмитриевич говорит, что есть. Сколько нужно и когда?

— Передай ему микрофон.

— Слушаю, Сергей Иванович, — ответил уже Соловьёв.

— Игорь Дмитриевич, сможете набрать хотя бы отделение настоящего спецназа? Не молодому десанту же участвовать в контртеррористической операции?

— Хотите кого-то спасти в церкви?

— Маленьких детей. Дети за родителей не в ответе.

— Согласен с вами. Через полчаса десять человек — мой НЗ, будет у вас со всей экипировкой.

Тем временем. г. Тополиновск

— Игорь, у нас ЧП! — в комнату Радиоцентра, где сейчас находился полковник Мухин, буквально влетел Зверев.

— Что ещё? — угрюмо посмотрел он на лётчика.

— Четыре часа назад борт из Донбасса вылетел в нашу сторону. На аэродром он не прибыл, связи с ним нет.

— Час от часу не легче…

— И по данным Пряхина, в ту сторону ушёл грозовой фронт — это видно на «Лиане».

— Думаешь, попали в грозу?

— Истребителю обычная гроза не страшна, но…

— Что?

— Если только не столкнётся с шаровой молнией.

— А такие случаи бывали?

— Хо-хо! Конечно! И не всегда удавалось удачно посадить борт.

— Что предлагаешь?

— Известить Саратов, и пусть коллеги подымут стратегов. Заодно обкатают технику перед военными действиями. А там и РЛС есть — сразу будет всё видно.

— Извини, я дилетант в лётных тонкостях.

— Понимаешь, для каждого лётчика есть аварийный запас, в котором присутствует радиомаяк и даже радиостанция. Она маломощная, и УКВ — радиус действия небольшой.

— А с самолёта по локатору её можно далеко увидеть? — попытался угадать Мухин.

— Точно!

— Товарищи полковники, разрешите обратиться? — у двери в комнату стояла Валентина Мочалова.

— Твою дивизию, услышала… — мотнул головой Зверев. — Обращайтесь, прапорщик.

— Я слышала что-то о самолёте, на котором летел мой муж… — её глаза предательски заблестели.

— Ещё ничего не ясно, — Мухин попытался успокоить девушку.

— В спасательную экспедицию я тоже поеду.

— Нет! — отрезал Мухин.

— Да-а-а! — с надрывом в голосе прокричала Валя. — Я ещё генералу Мочаловой сейчас доложу! — девушка рванула по коридору вниз.

— Валя! — Мухин попытался её остановить, но было поздно. — Мля, сейчас такой кипиш подымется… — угрюмо проговорил он. — А у нас и людей-то почти не осталось — одна молодёжь.

— Игорь, срочно вызывай Саратов! — посоветовал Зверев. — Без их помощи нам не обойтись.

Пока Мухин разговаривал с Саратовом, в кабинет нагрянула сама Первая Леди. Хмуро оглядев обоих полковников, она подошла к столу и уселась на стул.

— А теперь чётко и внятно — что случилось со старшим лейтенантом Мочаловым?

— Во-первых, уже капитаном, — поправил её Зверев. — Есть приказ от генерала Ермолаева.

— Очень хорошо, но как нам это поможет? Ведь там, как я поняла из сбивчивых слов прапорщика, — она кивнула в сторону стоявшей у двери и зарёванной Валентины — что-то случилось с самолётом-истребителем, возвращавшимся из Брянска?

— Никак нет, с Донбасса, — снова поправил её Зверев. — Они вылетели чуть больше четырёх часов назад, но не приземлились ни у нас, ни в Саратове.

— Сколько у нас в городе осталось боеспособных людей?

— Капля в море, — вздохнул Мухин. — Я только что доложил в Саратов. Ждём стратегов — запустят «Белого лебедя», а у него РЛС…

— А в НЗ на каждого лётчика есть маячок и отдельно радиостанция, — добавил Зверев.

— Диапазон частот? — мигом встряла в разговор Валя.

— Не нами используемый — авиационный, — сказал Зверев.

— У вас есть переносной вариант такой радиостанции? — не унималась она.

— Найдём полный комплект, — кивнул лётчик.

— И тогда я беру наш домашний комплект, чтобы держать связь с Тополиновском, — Валя посмотрела на свекровь.

— Хорошо, с радистом спасательной экспедиции вопрос решили, — усмехнулась генерал. — Теперь определяем основной состав. По медикам — поеду я и хирург с двумя медсёстрами. Это на всякий случай. Давайте решать вопросы с Саратовом…

Глава 8

26 октября 2028 года. г. Саратов. 16 часов 35 минут

Двадцать минут назад закончился штурм храма. Всё как обычно для спецназа: покидали гранат с «Черёмухой» в витражи, потом взрывчатку небольшого радиуса действия на двери и через пару минут активный штурм. Рисковать не стали — щадили только малолетних детей. Таких оказалась всего дюжина. Их оперативно вывели и вынесли, кто отравился газом, а потом начали оказывать первую помощь. Подполковник Соловьёв, добравшись до места проведения операции, доложил Мочалову о результатах рейдов по городу.

Пришло сообщение, что после небольшой дозы снотворного отошли Пасечников и Скворцов. Полковнику зашили рваную рану на щеке, а генералу купировали холодом разрастающуюся шишку на голове. Потом расслабляющий сон. Александра Петровна отъехала в комплекс — повидать мужа. И тут всех огорошил полковник Мухин, оставшийся в Тополиновске за старшего. Глава РСА аж взбледнул с лица, услышав шокирующую новость.

— Твою мать, да что ж за день такой! — вызверился он.

— Что случилось? — нахмурился Соловьёв.

— Пропал истребитель, следовавший из Донбасса. Игорь Дмитриевич, а нельзя ли как-то поговорить с полковником Скрябиным? На этом самолёте летел мой сын…

— Володя летел? — опешил тот. — Минуту! Илья! Срочно передай полковнику, чтобы тот подошёл к микрофону.

— Так точно, сейчас оповещу. Товарищ подполковник! Мы тут с лейтенантом Федотовым быстро обсудили создавшееся положение — он в Саратове снова остаётся за старшего ЮнАрмии, а я со своим комсоставом убываю в спасательную экспедицию. Мои люди у храма вам ещё нужны?

— Нет, Илья, забирай всех. Тут Балашовские реально помогли — есть с кем город в узде держать.

— Полковник Скрябин у микрофона, — обозначил себя тот.

— Евгений Максимович, прошу вашей помощи… — голос Мочалова дрогнул.

— Не волнуйтесь, поможем. За Володю я первым глотку любому порву. Я так понимаю, что вам нужен борт?

— Как мне пояснил полковник Мухин, а тому ваш коллега — Зверев, нужен стратег. У него хорошая РЛС, а то у экипажа только аварийные маяки ближнего радиуса действия.

— Я вас понял, Сергей Иванович. Борт будет готов через час. У него и ПНВ имеются. Что с наземной операцией?

— Капитан Ермолаев идёт со всем комсоставом Первой Отдельной. Лично. С Тополиновска подтягиваются медики и радист. Встречаемся где-то на развилке трассы Воронеж-Саратов, у села Хмырово. Там есть дорога в направлении примерного падения самолёта — Лискинский и примыкающие к нему районы области.

— Почему думаете, что борт совершил вынужденную посадку там?

— Анализ полковника Зверева — по предполагаемому курсу и скорости полёта они именно там повстречались с большим грозовым фронтом. Обойти не смогли, и была предпринята попытка пройти низом, под грозой. Видимо, что-то случилось. Предполагаемый радиус поиска — стокилометровая зона, с центром в Лисках. Прошу направить стратегов именно туда.

— Понял вас, Сергей Иванович. Повторюсь — через час борт стартует и направится именно туда.

Через десять минут большинство собравшихся возле храма юнармейцев знало, что случилось ЧП с их однополчанином. Никто не отказался от операции по спасению — несмотря на серьёзную усталость, все были полны решимости найти Вовку. Оставив спецназ заканчивать операцию, юнармейцы рванули на всех парах к Базе в комплексе. Ещё через полчаса четыре «Камаза» с юнармейцами и остальными тополиновцами и столько же внедорожников — даже глава РСА был настроен участвовать в экспедиции, ушли восвояси.

То же время. Окрестности г. Лиски

Звонцов уже дважды вспоминал Вовку добрым словом. Небольшой баллон с пропаном он нашёл в одном из цехов сахарного завода. Но на его целенаправленные поиски газа легче воздуха обратила внимание одна из свор диких собак. Видимо, часть из них осталась не заражённой, они сбились в стаю и начали устанавливать свои порядки на территории, соприкасавшейся с заводом. Учуяли жертву и начали обкладывать с нескольких сторон. Николая они настигли почти у самой проходной. Он с трудом успел закрыть за собой ворота, когда с той стороны послышалось грозное рычание голодных собак — кое-кто из них увидел добычу и рванул к ней.

Чуть раньше, на углу ограждённого периметра завода, где-то под бетонной стеной, четвероногие охотники умудрились вырыть подкоп. Но прикрытый какими-то ветками, Звонцову издали он был незаметен, а когда тот поравнялся с ним — вся свора выскочила наружу, беря добычу в кольцо. Старлей ни минуты не раздумывал — сначала расстрелял обойму в пистолете, а быстро сменив и вторую. Только когда от многочисленной своры остались лишь два самых матёрых кобеля, Николай смог перевести дух — уж больно резво нападали четвероногие. Сейчас же оставшиеся в живых лишь грозно рычали, но не приближались к человеку, боясь получить свою порцию свинца.

— Чё, суки, ссыте? — злорадно усмехнулся Звонцов. — Только группой и могли нападать, а так — по одному — трусы вы.

Он взвалил оттягивающий руки баллон на плечо и собрался осторожно отступать, не забывая с пистолетом в руке держать в поле зрения одичавших собак, когда один из псов решил кинутся на человека с тяжёлой ношей. Увидев атакующего пса, Звонцов инстинктивно попятился и уронил баллон. Тот упал на асфальт вентилем, и почти мгновенно превратился в ракету, устремившись в противоположную от лётчика сторону и зацепив испугавшегося и убегающего второго пса. А первого, замешкавшегося от увиденного, Николай достал из ПМа, попав в открытую пасть.

— Твою ж мать! — в сердцах сплюнул Звонцов, оставшись без заветного газа для маяка. — Придётся возвращаться. Без боезапаса я на завод не сунусь, — сказал он сам себе.

Через несколько минут он добрался до бивака.

— Что там случилось? — с тревогой на лице поинтересовался Вовка. — Я стрельбу слышал.

— Собаки… — Николай тяжело дыша, набивал пустые обоймы — суки… целая стая… я почти донёс баллон с пропаном… а эти кинулись… мля, Володь, если бы не твоя вторая запасная обойма… — он покачал головой. — А представляешь, баллон когда ё…нулся о землю, улетел в собаку. А второй кобель притормозил от испуга и словил от меня пулю. Прямо в пасть. Сейчас, вот, передохну немного и пойду снова. Там ещё два баллона стоят. Один на половину заполнен — я по весу прикинул, а второй такой же полный, как и улетевший.

— Коль, ты бы поел.

— Ни хрена! Сытому тащить тяжелее, — возразил он. — Да и продуктов у нас не ахти — хрен знает, сколько нам тут кантоваться. А ты как сам?

— Терпимо. Только познабливает немного…

— Погоди, — Звонцов поднялся и пощупал лоб Мочалова. — Мля, да ты горишь весь. На, вот, укройся парашютом. Так теплее будет. А я погнал снова на завод — надо успеть до темноты.

Там же. Двумя часами позже

В этот раз с баллоном обошлось без приключений — Звонцов донёс драгоценную ношу. Николай, памятуя о высотном подъёме маяка, прихватил с завода катушку медной проволоки, в качестве удерживающего троса. С трудом дотащив обе поклажи, он всё аккуратно сложил у маяка и подошёл к Мочалову. Вовка к тому времени уже бредил — поднялась высокая температура.

— Вов, ты как? — тот с трудом разлепил веки.

— Дош-ш-шёл?.. пока я соображаю… накачай это… эту…

— Я понял.

— И повесь… насколько хватит верёф-ф-фки… один маяк сегодня… другой…

— Понял, отдыхай.

— Г-хл-лавное… как мош-шно выше…

— Сделаю.

Накачать шар с конусом было делом пяти минут. Ещё перед этим Звонцов надёжно прикрепил конец медной проволоки к шару, а катушку закрепил на сосне. И про передатчик маяка не забыл — проверил аккумуляторы и включил согласно инструкции.

Надувшись, шар устремился к небу, катушка начала потихоньку трепыхаться. Николай помогал ей освобождаться от проволоки. Сколько уже отмоталось он и сам не знал, поэтому остановившись примерно на трети, тщательно закрепил её у дерева. Пересел поближе с разложенному НАЗу. Из комплекта выдернул нож-мачете в чехле и, осмотрев такое «чудо инженерной мысли», выматерился:

— Это не мачете, а хрен пойми что, твою мать! В жопе им ковыряться, а не дрова рубить!

Порядком намучившись с этим непродуманным изделием — трижды чуть не поранил руку, Звонцову удалось нарубить сухостоя, очистить от соснового дёрна площадку для костра, и вскоре сухие ветки весело затрещали в огне.

Он ещё не знал, что «Ту-160м2», вышедший на патрулирование сектора вероятного падения их борта, пару минут назад засёк маяк. Засёк и почти сразу же связался с Тополиновском.

— «Небо-1» — Тополиновску. На экране есть устойчивый пеленг маяка! Координаты совпадают с пригородом Лисок. Повторяю…

То же время. Трасса Воронеж-Саратов

Караван машин шёл на максимально возможной скорости. Уже стемнело, но никто не хотел даже думать о том, чтобы отложить поиски до утра. Уставшие за весь напряжённый день и прошлую ночь, юнармейцы спасались кофе из заботливо переданных в дорогу термосов — саратовцы постарались. Цедили по пол-чашки, разумно полагая, что дальше будет хуже — только на привале возможно согреть воду для новых порций.

Колонна метеором прошлась через Бэрск, даже не остановившись на привал — дорога каждая минута. Удалось связаться по переносной рации с Пархоменко — передать информацию в Тополиновск, чтобы те выезжали к Хмырово. Анатолий посочувствовал, узнав о пропаже Вовки и пожелал тому здоровья.

Только-только поднявшись на Карачановскую гору — возвышенность за селом Нижний Карачан, на переносную рацию с самолёта пришла информация о координатах маяка. Настроение у всех сразу приподнялось. Была бы их воля, полетели бы туда на ракетах — так велико было желание помочь пострадавшему экипажу.

Какими же долгими оказались ещё пара часов дороги — пришлось снизить скорость из-за темноты, но всё равно до Хмырово караван дошёл за рекордные четыре часа сорок пять минут. На коротком привале решили, что Пасечниковы и глава РСА в принудительном порядке стартуют домой, а остальные выдвигаются в сторону Лисок. Здесь своё веское слово сказала сама Алёна Николаевна, впервые воспользовавшись своими генеральскими погонами — быстро осмотрев Дениса Александровича, она мгновенно признала того временно недееспособным, к нескрываемой радости его супруги. До мужа, припомнив недавнее жёсткое командование, довела, что он сейчас находится в стрессовом состоянии и не совсем адекватен. Сергей Иванович покачал в ответ головой, но подчинился непреклонной супруге.

Два внедорожника, микроавтобус и четыре «Камаза», заправившись топливом всклянь и отпустив даже заправщик, устремились к Боброву, а оттуда и до Лисок рукой подать. Главное, что маяк заработал, а значит найти экипаж «Сушки» будет нетрудно.

26 октября 2028 года. Окрестности г. Лиски. 22 часа 50 минут

Звонцов и сам страдал от жажды, не говоря уже о раненом Мочалове. Этот городок он не знал — никогда здесь не был, а рисковать ночью искать где-то воду — та ещё авантюра. Вовка просыпался дважды, просил пить, но Николай только просил потерпеть до рассвета — тогда он сделает вылазку по ближайшим окрестностям. На крайний случай доберётся до реки или пруда, а потом эту воду останется прокипятить и можно пить.

Хорошо, что после грозы стих ветер — маяк, надёжно зафиксированный на медной проволоке от сварочного аппарата, висел строго перпендикулярно земле. Его хватит на двое суток, а потом придётся снимать и ставить второй. А вот дальше… Звонцов старался об этом не думать. Такое ЧП было в его практике первый раз. Нет, в своё время он проходил тренировки, сдавал нормативы, но одно дело теория, а совсем другое — реальное катапультирование и выживание во враждебной человеку местности. Одну собачью банду он удачно ликвидировал, но повезёт ли второй раз, когда он соберётся за водой? Патронов осталось негусто, Мочалов лежит с высокой температурой, до Тополиновска больше двухсот километров и связаться с ними нельзя — дальность аварийной рации никакая. Остаётся надежда на Саратов — должен же полковник Зверев забеспокоиться, что борт в назначенное время не прибыл на место.

Николай встал и, перейдя дорогу, направился в соседнюю сосновую рощицу — снова нарубить сухих веток. Как раз за этим занятием его боковое зрение уловило свет — где-то по дороге, ещё далеко-далеко, возник сначала один луч света, потом их стало два, а затем появилось ещё несколько. Звонцов мгновенно бросил охапку нарубленных веток и рванул в сторону бивака. Вытащил Вовкин ПМ и подготовил свой. Потом вышел на самый край клиновидного участка сосновых посадок и затаился. Пожалел, что сзади него горит костёр, но без того Мочалов точно замёрзнет.

Между тем колонна автомобилей стала чётко осязаемой. Она подъехала с кольцу кругового движения, что находилось примерно в ста метрах от места, где стоял лётчик. Сразу на кольце машины остановились и из них посыпались люди. Звонцов прислушался, и его ухо уловило плаксивый, но очень знакомый голос:

— Мам, где мы его искать будем? Лётчики указали эти координаты!

— Спокойно, Валюш, что-нибудь придумаем! — этот голос — самой генерала Мочаловой, он не спутает ни с кем.

— Товарищ генера-а-ал! — Звонцов резво рванул навстречу.

Юнармейцы было вскинули оружие на изготовку, но спустя пару минут, когда лётчик добежал до них, расслабились.

— Старший лейтенант Звонцов! — козырнул он.

— Что у вас случилось? — серьёзным тоном спросила Алёна Николаевна.

— Угодили в грозу, в самолёт попала шаровая молния. Потом отказало управление и пришлось катапультироваться.

— Что с Вовой? — пискнула из-за спины свекрови Валя.

— Капитан Мочалов сломал левую ногу при спуске на парашюте. Я наложил шину, но необходима помощь медиков — у него высокая температура.

— Какой ужас… — заплакала Валентина.

— Спокойно! — генерал мигом пресекла панику. — Звонцов! Срочно к нему! Григорий! Оля, Марина! Берём саквояжи и за нами! Живо!

— Вы тут поаккуратнее, — предупредил Звонцов. — Я уже одну банду собак ликвидировал, когда за баллоном с газом ходил.

— Илья!

— Слушаю, Алёна Николаевна, — подбежал к ней Ермолаев.

— Возьми на контроль периметр. Чтобы ни одна гадина на двух или четырёх ногах не прошла внутрь.

— Так точно! — кивнул он в свете фар. — Лена! Олег! Давайте всех на контроль периметра. На любое шевеление кустов или чего-то похожего — огонь на поражение!

Увидев Вовку, завёрнутым в парашют, Валентина снова залилась горючими слезами и только окрик свекрови остановил этот поток слёз и соплей. Мочалова аккуратно освободили от одеяла из парашюта, разрезали штанину комбинезона и приступили к осмотру.

— Григорий, что скажешь? — генерал посмотрела на хирурга.

— Закрытый перелом, но судя по характеру опухоли началось нагноение. Будет необходима операция. Где-то на месяц точно вышел из строя.

— Марина, готовь антибиотик! Оля, на тебе шина! Валя, не стой столбом, а сбегай в микроавтобус и возьми носилки! — Алёна Николаевна раздала необходимые приказы.

К месту бивака, вместе с Валентиной, подошли Ермолаев и Ершов.

— Тарщ генерал, давайте мы понесём носилки? — предложил помощь Илья.

— Да, мальчики, спасибо, — кивнула она. — Ваша помощь как нельзя кстати, — они осторожно взяли драгоценную ношу. — Валя! Не суетись, а помоги лётчику собрать вещи. Ничего смертельного с Вовой нет — через месяц будет как новенький.

— Если бы не Владимир, хрен бы я догадался так поступить с маяком, — ввернул своё слово Николай. — А уж что он в Брянске и Донбассе сотворил… — лётчик покрутил головой. — За это, кстати, ему очередное звание и присвоили.

— Напишете рапорт, и мы всё узнаем, — натянуто улыбнулась генерал и повернулась к невестке. — Вы всё со старшим лейтенантом собрали? Тогда по машинам.

27 октября 2028 года. Беларусь. г. Минск. Утро

Аббас аль Феруни пятый день находился в этом мрачном городе. Находился не по своей воле, а из-за нерасторопности и глупости своего заместителя по МТО. Бывшего, потому что его ошибка могла стать роковой: укомплектовать восемнадцать танков боезапасом и забыть о топливе — это ни в какие ворота. Новый начальник МТО, бывший ранее заместителем, стал намного расторопнее — сам вернулся в Польшу и вчера вечером пригнал целый состав с дизельным топливом.

Бывший командир полевых отрядов в Сирии и Ливане Аббас прибыл в Европу в самом начале 2027-го. И не один, а со своим отрядом головорезов — за месяц он добрались до условной точки рандеву — городке Жагань, что в западной части Польши. Первоначально Арабское Освободительное Движение (АОД)[20] планировало повсеместно захват бронетехники и зачистку Центральной Европы с помощью накопленных на её территории боевиков, но пандемия Чумы полностью нарушила эти планы. Вовремя среагировав на всеобщий Хаос, Аббас вывел из Жагани почти всех своих бойцов — на колонну автомашин, под охраной дюжины немецких танков — «Леопардов», четырёх «Гвоздик»[21] и восьми бронемашин, хрен кто рыпнется. Он не стал лезть в крупные города, здраво рассуждая, что там сейчас полный хаос и резня с дележом остатков продовольствия. Совершая марш по лесистым местам Польши, его люди беспрепятственно пополняли продовольствие, отнимая у таких же беженцев, ютящихся по всему маршруту их следования. Пройдя по всей северо-западной, северной и части северо-восточной Польши, механизированное подразделение аль Феруни добралось до Белостока — крупного железнодорожного и автомобильного узла. К моменту их прихода часть продовольствия и топлива была ещё доступна, местная банда главенствующая в городе не смогла ничего противопоставить такому механизированному подразделению арабов, а потому все оставшиеся блага цивилизации мгновенно перекочевали в запасники и под охрану Аббаса и его людей.

Дальше было всё проще и сложнее одновременно. Получив мощный источник стратегических запасов, аль Феруни не стал размениваться на вылазки куда-то в «дебри Уругвая», предпочитая контролировать то, что есть, но с завидным постоянством прослушивая условные частоты в эфире. Часть командиров АОД смогло найти на местах средства связи и время от времени бывало на «круглых столах», но потом нехватка топлива для дизель-генераторов, сама Чума и разброд и шатание неорганизованных масс, скатившихся до каннибализма, сыграли свою роль — их остались считанные единицы.

Между тем запасы постепенно таяли. Понимая, что перед зимой идти куда-то и искать иголку в стоге сена — занятие неблагодарное, Аббас не рискнул двигаться на Восток в конце 2027-го. Пусть за зиму Чума утихнет, часть каннибалов вымрет, сожрав самих себя или перезаразившись друг от друга, а весной можно будет попытать счастья. Ещё зимой он направил к одному из полевых командиров — Абу Нияду, своего человека, впоследствии ставшим доверенным лицом. Хаким по специальности был снайпером, а такие люди нужны всем.

Абу Нияд не стал слушать более опытных командиров и рискнул подняться с Греции до самой Украины. Вот там-то он и потерпел сокрушительное поражение. Хаким вернулся летом и с ворохом новостей: с рассказами, что побережье Чёрного моря захвачено российско-американской военной группировкой, что Абу Нияд рискнул покуситься на один из их анклавов и был жёстко зачищен — кроме самого Хакима не уцелел никто. Тот, повинуясь своему звериному чутью, не стал участвовать в захвате анклава и ушёл, когда младший брат Нияда во главе авангарда попытался с наскока овладеть русско-американским поселением. Со стороны получалось, что для Абу Нияда он ушёл с его младшим братом, а Нияз считал, что снайпер остался с Абу.

Затем, уже пробираясь по белорусской территории, он вышел на небольшое поселение гяуров. Собственно, там было два анклава — мелкий и другой — намного больше первого, но во втором люди лучше организованны и у них полувоенная организация. Всё это он узнал от главы «демократического» поселения, который, кстати, попросил помощи в захвате соседей и под это дело помог Хакиму добраться до польской границы.

Успешно добравшись до Аббаса, Хаким обрисовал ему возможности такого временного сотрудничества — гяуры вечно делили шкуру осла во время пожара в городе — так пусть помогут им захватить запасы продовольствия, а там и их в расход. Но не срослось — второй анклав решился на исход в глубь российской территории. Хотя аль Феруни и выделил пятьсот бойцов — только не личную гвардию, а примкнувший к ним летом отряд и увеличивший общую группировку до пяти тысяч человек, но снова вмешались люди с побережья Чёрного моря. Потеряв половину личного состава и примерно втрое больше гяуров, арабы отступили ни с чем.

Теперь Аббас планировал сделать военную хитрость — его коллеги также посматривали на восток: уж больно заманчивым был кусок русских земель, где, безусловно, можно было найти продовольствие, рабов и прочие атрибуты сытой жизни. Аль Феруни не стал доводить до них информацию об анклаве на побережье Чёрного моря, решив использовать их в качестве пушечного мяса в отвлекающем манёвре. Пока гяуры будут разбираться с теми, он свободно пробьёт любой заслон своей бронетехникой, а потом выйдет на оперативный простор и до зимы снова затихарится в каком-нибудь удобном населённом пункте на территории России. Он даже готов пожертвовать примаками, примкнувшими к нему впоследствии в Белостоке — свою-то гвардию он бережёт. Она ему понадобится на новом месте.

Пока готовились к совместной операции, к Аббасу вышел на соединение ещё один полевой командир. У него насчитывалось около семи тысяч бойцов. В основном сброд, только аль Феруни это было неважно — они всё равно станут тем самым «мясом», которое он кинет в прорыв первыми. Большая оплошность бывшего начальника МТО задержала Аббаса на пять дней, но теперь всё было готово и можно начинать крупномасштабную операцию. Ещё вчера вечером он согласовал по радиосвязи начало выдвижения всех трёх группировок — Южной, Центральной и его — Северной. Южане выйдут к Одессе, в надежде поживиться там продовольствием, центральная — самая большая, выдвинется на территорию бывшей Украины, а он рискнёт прорваться в сторону столицы бывшей России. Сегодня утром пришло известие, что южане начали исход к побережью Чёрного моря, ближе к обеду начнёт свой путь центральная группировка, а он выдвинется завтра утром. Восемнадцать танков — в Белостоке он добыл ещё несколько единиц бронетанковой техники, и четыре САУ — весомый аргумент в любом боестолкновении.

То же время. г. Брянск

— Ну, товарищи, что будем делать? — генерал-лейтенант Ермолаев оглядел сгрудившихся около карты полковников Воскобойникова и Самохина, а также генерала-майора Ведерникова. — Противник засел в Минске и подтягивает топливные резервы. Нюхом чую, что не попрут арабы всем своим клином на Брянск — не совсем же они дураки. Вчера Шахов выдал новый расклад по северной их группировке — у них двадцать две «коробочки», а это уже серьёзная сила. Вот как бы ты поступил на месте их командира, Василь Петрович, а?

— Я бы… — нахмурился тот. — Я бы разделил танки на три части. Одну послал в нашу сторону, через Гомель и Новозыбков, другую через Могилёв, Кричев и Рославль, а третью — вот сюда, — ткнул он пальцем на Смоленск. — Через Оршу на Смоленск — в сторону Москвы. Я же не знаю, что там жопа, но если логически рассуждать, то всё равно есть места, где можно разжиться топливом — та же Таманская дивизия. А дальше у меня такой оперативный простор вырисовывается…

— Правильно мыслишь, — насупился Олег Петрович, ответив тоном Георгия Константиновича Жукова. — И вот что нам делать в такой ситуации?

— Так раздавить в Минске, чтобы не рыпнулись дальше! — предложил сибиряк. — Тех же стратегов прислать и дело в шляпе.

— Так-то оно так, но тогда мы их спугнём, а Шахов не успеет замкнуть «котёл», и плакали наши труды. Мля, и «сушилка для белья» у нас одна… — покрутил головой Ермолаев. — Хоть Мочалова снова вызывай и проси сделать вторую…

— Товарищ генерал-лейтенант! Новая сводка! — в помещение зашёл связист.

— Давай! — приглашающе махнул рукой Олег Петрович и сразу впился в листок. Минуту ничего не происходило, но по меняющемуся выражению лица генерала было заметно, что что-то заставило его нервничать. — Мля! Две новости и по классике жанра.

— Давай с плохой, — предложил Ведерников.

— Борт с капитаном Мочаловым вчёра упал из-за грозы…

— Твою дивизию! Мля! — синхронно опешили оба полковника. Дальше Воскобойников успел первым — Володя и лётчик хоть живы?

— Мочалов сломал ногу при приземлении с парашютом. Лётчик цел. Так что наша идея с радиоперехватом частоты арабов и возвратом Володи лопнула. Выкручиваться будем своими силами.

— А какая хорошая новость? — спросил сибиряк.

— Южная и центральная группировки арабов начали движение. Америкосы и Медведев выдвинулись на свои позиции. Здесь всё по плану.

— Но почему северная группировка не начала движение? — почесал затылок Воскобойников.

— Выжидают, — ответил Самохин. — Сдаётся мне, они приносят в жертву тех, кто южнее их. А потом, когда те оттянут на себя значительную массу наших войск, попытаются рвануть куда-то в Калугу или Подмосковье.

— Логично, Василь Петрович, — кивнул Ермолаев.

— Значит, нужно вызывать стратегов! — попытался настоять на своём Ведерников. — А генерал Шахов не может сдвинуться чуть в нашу сторону? Мы бы тогда закрыли это направление.

— Не получится, — мотнул головой генерал-лейтенант. — Ему придётся вон какой крюк давать. А вот ускоренным маршем дойти до Полоцка ему по силам. Тут сколько… вгляделся он в карту — … 350–370 километров[22]? В среднем — девять с небольшим часов ходу.

— И что это нам даст? — усомнился в затее Воскобойников.

— Как в шахматах, — усмехнулся Самохин. — Двинутся бородатые на Оршу — огребут по полной. Даже без «сушилки». Ему до Орши дойти быстрее, чем арабу из Минска. «Коробок» у него там будет явно меньше псковских, а значит, что?

— Песец котёнку! Ср…ть на палубе больше не будет! — захохотал Олег Петрович.

— Что, связываемся со стратегами? — продолжал проталкивать идею Ведерников.

— Ладно, Пал Константиныч, без этого варианта нам не решить проблему трёх вероятных направлений движения вражеских колонн, — кивнул Самохин. — Давайте двигать к связистам, там и побеседуем предметно со Скрябиным.

Дойти до пункта связи было делом нескольких минут. Оба дежурных связиста аж с лица взбледнули, когда к ним нагрянуло всё командование операцией.

— Товарищи… — мигом привстал прапорщик Брошкин.

— Спокойно, Брошкин, не суетись, — примирительно поднял руку Олег Петрович. — Нам нужна связь с Саратовом. Сможешь организовать?

— Так точно, тарщ генерал, — кивнул он и сел на своё место. Минутой спустя снова встал и протянул тангенту Ермолаеву. — Саратов на связи.

— Евгений Максимович, доброе утро. Как сам?

— Неплохо, Олег Дмитриевич, и тебе здравствовать. Немного морда побаливает после вчерашнего, но ничего страшного.

— Не понял? — опешил генерал. — Это во что ты вчера ввязался?

— Мятеж был в Саратове, — вздохнул в микрофон Скрябин. — Нас с Пасечниковым маленько зацепило камнями. А если бы не своевременная помощь моего Федотова и твоего сынка, была бы жопа. Причём какое-то время подавлять мятеж остался капитан Ермолаев. И командовал толково. Практически никаких ошибок — всё грамотно и оперативно. Так что ходатайствую о награждении обоих. Заслужили на все сто.

— Вот только стоит убыть куда-то, так сразу ворох проблем, — покрутил головой Олег Петрович. — Ладно, это всё потом. Я чего вызвал — помощь нужна. По твоему профилю.

— Задача?

— В одном месте долбануть кассетными или «пятисотками» по небольшой танковой колонне. Сможешь выполнить такую задачу?

— Есть лучше, — усмехнулся саратовец. — Саданём так, что взрыв будет напоминать ядерный.

— Мне тут радиоактивное заражение не нужно. Там Шахов «котёл» будет замыкать и проблемы с дегазацией лишние.

— Никакого радиоактивного заражения, Олег Петрович. Обижаешь — это экологически чистый продукт!

— Не понял, это как? — удивился Ермолаев.

— Знаешь что такое АБВ?

— Подожди… — нахмурился генерал, что-то вспоминая — … по-моему, это авиабомба вакуумная, так?

— Угу. Ты что-нибудь о «Папе-бомбе» слышал?

— Где-то что-то… слушай, не тяни резину, а!

— В апреле 2027-го к нам, для испытаний в Капустином Яру[23], доставили такую бомбу, только немного модернизированную. АБВ-ПММ[24]. Там, по слухам, имеется свой лазерный захват цели. Испытания планировали летом, но Чума спутала все карты. Я всё думал, что если бы мятежники её захватили… м-да, писец был бы Саратову. Так что сбагрю её вам. На блюдечке с голубой каёмочкой, — засмеялся Скрябин.

— Эффективность у неё какая?

— Точно не скажу, но что-то приближающееся к радиусу в полукилометра. И главное — никакого заражения — просто выжженная земля. Как лунный грунт.

— Хренассе! — мотнул головой генерал. — А что, сойдёт! Как раз по нарисовавшейся задаче! Когда сможешь подготовить вылет?

— Завтра утром борт будет готов. Только лётчикам нужно целеуказание.

— Я поговорю сегодня с Пряхиным — он у нас спец по «Лиане». Думаю, что командирую к вам. Возьмите его в экипаж, а уж он там быстро колонну танков найдёт.

— Договорились. Жду его сегодня вечером в Саратове на инструктаж.

— Ну, какие новости? — поинтересовался Ведерников.

— Всё на мази. Брошкин! — повернулся он снова к связисту.

— Я, тарщ генерал-лейтенант! — вскочил он.

— Передай в Тополиновск, пусть полковник Пряхин срочно собирается в Саратов. А как доберётся, я ему поставлю боевую задачу, — он двинулся к выходу. — Пошли, мужики, тут нам делать больше нечего.

— Чем обрадуешь, Олег Петрович? — теперь Самохин задал вопрос.

— Значит так, у нас есть вакуумный боеприпас повышенной мощности. Как заверил Скрябин — экологически чистый продукт, — усмехнулся генерал. — то есть никакого радиоактивного и прочего негативного воздействия. Ну, кроме термического. Радиус действия — около полукилометра. Примерно.

— Ого! — поднял брови Ведерников.

— Значит, тот сектор прикрыт надёжно… — Самохин снял кэпи и почесал затылок. — Тогда с Брянского направления оставлю танковую роту майора Мохова, а сам передислоцируюсь к Рославлю. Олег Петрович, ты только людей мне подкинь — не голыми же танками арабов встречать?

— Добро, Василь Петрович, — кивнул Ермолаев. — Юнармейцев тоже к себе берёшь?

— Боюсь, Мохов не уследит за ними. Одна моя Катя чего стоит. Вот вроде и приказы нарушает, так для дела… у неё какой-то нестандартный взгляд на тактику… взять того же араба — я б до такого не додумался… пугать крупнокалиберным оружием… хм, зато сразу раскололи его. Вот поэтому забираю всех под своё командование. Кого дашь из десанта? — внимательно посмотрел он на генерала.

— Дам тебе роту Синицина. Там у него и супруга навязалась — как-никак в израильском спецназе служила, опыт имеет. И сибиряков впридачу. Такое количество… хм, думаю, что не подкачают. Ты когда собираешь убыть?

— Рассчитываю через пару часов. До Рославля чуть меньше ста пятидесяти километров, так что к вечеру уже там расположусь и буду ждать супостатов.

Получив приказ в срочном порядке готовить технику к маршу на Рославль, танкисты зашевелились. Праздное шатание в Брянске всем уже надоело. Катя с Михасём начали проверять десантный отсек БМП. Собственно, порядок был наведён ещё по прибытии в Брянск, но сейчас в отсеках будут находиться люди и не на короткое время, а потому надо всё осмотреть ещё раз. Катя принялась за правый, Михась — за левый. В самом конце осмотра парень обратил внимание на пузатый рюкзачок, что был пристёгнут к дверце отсека. Хмыкнув — как же раньше он этого не заметил, он расстегнул лямки и… остолбенел.

— Ка-а-ать… — он тихо позвал жену.

— Чего? — она отвлеклась от работы и подошла к нему.

— Смотри… — он вынул из рюкзака знамя. Красное полотнище, с трёх сторон оканчивающееся золотистой бахромой. Развернули и охренели — в середине сложная двухслойная звезда, а под ней надпись «2 гвардейская мотострелковая Таманская Краснознаменная ордена Суворова дивизия имени М. И. Калинина»

— Миха-ась… — протянула она, зачарованно смотря на реликвию — …Ты хоть понимаешь, что это такое? Это же… это настоящее знамя Таманской дивизии! Ёптыть, за одно это нас на руках носить будут!

— А откуда оно здесь, в отсеке?

— Наверное, второпях собирались. Скорее всего ночью. Наша же «бэха» вроде как командирской считалась? Ну, вот и решил кто-то знамя заныкать, чтоб не пропало. А потом, на месте, уже сдать кому-то или поставить куда-то. Слушай, у меня мысль появилась, — глаза у Кати забегали. — Надо где-то древко найти. Будь ласка, сходи к снабженцам — пусть дадут черенок от швабры. Только новый! — предупредила она его.

— Хочешь с флагом на марше? — усмехнулся парень. — А чё, круто!

— Вот и я о том же! — подмигнула она. — Только не болтай там для чего!

— Не маленький! — ответил он удаляясь.

Через некоторое время довольный Михась возвратился с черенком. Пока оба осторожно натягивали знамя на древко, подошла капитан Синицина и ещё шестеро десантников.

— Привет, молодёжь! — радушно поздоровалась она. — Нам сказали базироваться на вашем БМП. Как техника? — она подошла поближе и удивлённо посмотрела на то, чем занимается экипаж. — Ребята, откуда у вас это? — опешила она.

— Нашли… только что… — ответила Катя, заканчивая расправлять знамя. — Вот, хотим закрепить на машине. Сама техника-то Таманская? Вот, типа и пойдём под этим знаменем.

— Я бы, конечно, доложила руководству, — посоветовала Алёна. — Ну а так, идея хорошая, — она обошла машину вокруг. — Смотрю, у вас какой-то новый образец БМП?

— Угу, — кивнула Катя. — Вместо обычного вооружения комплекс «Бережок» стоит. Если что, и танкам можно дать жару. Есть противотанковый комплекс «Корнет», да и пехоте мало не покажется…

— Ты об АГС-17?

— Так точно.

— Да, навороченный экземпляр вам достался, — усмехнулась Синицина,

— Скорее всего, командирский. Отсюда и знамя в нём заныкали.

Полковник Самохин, перед самым стартом колонны, решил сам оглядеть технику. Неспешно прошёл по колонне и тоже потерял дар речи, когда увидел на БМП дочери развевающееся знамя 2-й Таманской.

— Откуда? — коротко поинтересовался он у стоящей рядом с Синициной дочери, кивнув на полотнище.

— Сегодня случайно нашли в БМП. А что, так даже правильно будет — техника-то их.

— Ты даже не понимаешь, какое правильное дело сделала, — с комком в горле сказал отец.

— Пап, знамя нашёл Михась, — поправила его Катя. — А потом вместе решили, что не по-человечески его оставлять в сумке.

— Оба молодцы. Ты вот что… пойдёшь второй машиной, прямо за мной. Негоже со знаменем в конце колонны плестись. Давайте, залезайте внутрь и выводи БМП ближе к моему танку.

Группа полковника Самохина уходила на Рославль, имея в своём распоряжении 6 танков — из них два с юнармейскими экипажами, 2 БМП, 3 БТРа и большую колонну «Камазов» и заправщиков. В общей сложности, к Рославлю отправилось около двух тысяч человек.

В то же время. Одесская область. Окрестности г. Белгород-Днестровского. Булдакская коса

Вышедшие из мёртвой Румынии и погрязшие в голоде и унынии, сторонники АОД уже почти ни на что не надеялись. Двенадцатитысячный контингент разного сброда из обоих полов прокормить было невероятно тяжело. Именно поэтому подавляющая часть этого стада вкусило все прелести каннибализма — когда появлялись пленники, если их, н не брезговали и своими сородичами.

Эта группировка «воинов Ислама» была самой неорганизованной и слабо вооружённой — лишь некоторая её часть имела на руках гладкоствольное оружие с очень ограниченным запасом патронов, остальные довольствовались самодельными мачете, топорами, вилами и их производными, а также саблями и шпагами, позаимствованными из музеев, охотничьих и спортивных магазинов. С медициной у них дело также обстояло не лучшим образом — помимо простудных заболеваний, у большинства явно имелся полный букет болезней внутренних органов. Отсюда и медленная скорость движения.

Вчерашнее накапливание на стыке границ бывших Румынии, Молдавии и Украины, а потом резкий марш-бросок, вконец уморил их силы. Поэтому сегодняшнее медленное вступление на территорию Одесской области и сдвиг к побережью — обходить Карагвольский лиман никто не хотел, вывело их к давно выпотрошенным ещё Абу Ниядом поселениям на побережье. Однако ни в Исмаиле, ни в Татарбунары продовольствия не было ни крошки. Поэтому и решили прошерстить прибрежные поселения и выйти к Белгород-Днестровскому. Там кое-кому из них улыбнулась удача — небольшой запас провизии, пусть и лишившейся безопасных сроков хранения, достался передовым отрядам. Но на всех, естественно, не хватило и было решено обойти лиман справа — по Булдакской косе, в надежде добыть ещё толику еды для исхудалых и потерявших веру в будущее бойцов АОД. В тот момент всё побережье этого узкого участка суши напоминало вытянувшуюся змею, утыканную иголками или гвоздями. Арабы шли тяжело, понуро вглядываясь в окрестности и совсем не обращая внимания в даль — особенно в морскую, где маячили корабли ВМФ РСА американского контингента. А те их заметили и ждали своего часа. Ждали, чтобы раз и навсегда покончить с разгулом анархии и каннибализма. Летние события первого противостояния с арабами дали пищу для умов американцев — с такими соседями других врагов не надо. Поэтому поступать нужно радикально — под корень выжечь эту заразу.

Сейчас, как моряки, так и сухопутные подразделения Южной группировки войск РСА ждали момента окончательного прохождения арабами Будакской косы, чтобы заткнуть «бутылку» и образовать «котёл», после чего спокойно зачистить незваных гостей.

Глава 9

27 октября 2028 года. г. Днепропетровск. 16 часов 05 минут

Ещё затемно многочисленная колонна вышла с Донецкой области и взяла курс на Днепропетровск — боялись не успеть из-за возможных поломок, но обошлось. Вот уже час, как различные подразделения кубанцев устраивались на временную дислокацию. По оперативному плану Днепропетровск служил ключевой точкой для дальнейшего противодействия вторгшейся группировке арабов. Неизвестно куда они соберутся пойти — на левую или правую часть Днепра. Пойдут на Юг Украины — здесь их в клещи возьмут американцы с кубанцами. Пойдут в сторону Киева — на Полтаву и Харьков, тут уж самим придётся справляться, хотя не исключена помощь Брянского фронта. За сутки-двое этот вопрос решится сам собой — продовольствия на территории вымершей Украины немного, кушает пятидесятипятитысячная арабская группировка очень даже хорошо, поэтому надолго в одном месте не останется, а пойдёт собирать остатки пищи где только можно.

Наличие мощной бронетанковой поддержки, вкупе с «сушилкой» и при отсутствии у этого крупного бандформирования своей бронетанковой техники, делало задачу перед кубанцами вполне реальной. Пусть численность бойцов у них один к пяти с арабами, но танки своё дело знают, да и РПГ, если таковые у тех окажутся, не такая уж серьёзная проблема.

Вечернее принятие пищи прошло как-то обыденно — девушки-повара, одетые в камуфляж, но с кубанками в качестве головного убора, шустро сновали вокруг походных кухонь, раздавая порции горячей гречневой каши с тушёнкой и кружек с чаем. Генерал-майор Медведев получил свою порцию, честно отстояв очередь — сам заупрямился идти вперёд, предпочитая поступить по справедливости, и сейчас искал, где ему примоститься. Его взгляд упал на один из танков, возле которого находчивые танкисты организовали несколько деревянных лавочек и даже складной столик.

— Не помешаю? — обратился он к одному из них заканчивающему установку столика.

На его голос танкист обернулся, оказавшись особой женского пола, и генерал узнал старшего лейтенанта Скобцову, с которой познакомился несколько дней назад на импровизированном концерте.

— Присаживайтесь, тарщ генерал, — улыбнулась она ему. — В ногах правды нет.

— Это точно, благодарю, — он присел на скамейку, с удовольствием зачерпнул ложку каши и отправил её в рот. — Как настроение у вас тут?

— Нормальное, — ответила другая представительница женского пола в такой же форме. — Жаль бездействуем.

— Руки чешутся повоевать? — усмехнулся он жуя очередную ложку каши. — Вы ж сами по себе мирные люди — хранительницы семейного очага. Откуда у вас такая ненависть?

— Пришлось повоевать, тарщ генерал, — вздохнула Скобцова. — Многие тогда потеряли родных и близких людей, а потом ещё и эта Чума. Вот у вас семья есть?

— Никого не осталось, — помрачнел сразу Михал Михалыч. — Всех забрала эта старуха с косой: жену и сына с дочерью. Сейчас есть названный сын с невесткой, ими и держусь на плаву, но иногда так выть хочется…

— Извините, тарщ генерал… — виновато посмотрела на него старлей.

— Да ладно, это жизнь, — махнул он рукой. — Как из песни — слов не выкинешь.

— У меня тоже всех родственников Чума покосила, у девчонок не лучше, а тут ещё эти… ну, бородатые… вот и чешутся руки укорот им дать. Чтоб сразу и по полной программе.

— А гражданская профессия у тебя какая? — поинтересовался Медведев.

— Учитель я, русского языка и литературы. Ученье — свет, а неучёных тьма, — усмехнулась она. — Только сейчас какие занятия? И с кем?

— У нас на Кубани школьное обучение сейчас восстанавливают. Для тех, кому двенадцати нет — школа первой ступени, а совершеннолетним — уже второй.

— Не поняла, а с двенадцати что ж? — удивилась она.

— Так сейчас совершеннолетие наступает с двенадцати. Законы такие. У меня названный сын командует батальоном ЮнАрмии. Шестнадцать лет парню, а глядя на него не скажешь — все двадцать пять. И Галка — супруга его, командир роты, не отстаёт. А авторитет у них — я такого в молодые годы не имел. Слуга царю, отец солдатам.

— В шестнадцать? — не поверила она, а другая женщина застыла с открытым ртом.

— А, вы ж не знаете, — махнул он рукой. — Законы сейчас такие — участвовал в боестолкновениях, значит, как на Руси — может хоть жениться.

— Как новик после первой сечи… — задумчиво проговорила Скобцова. — То-то я смотрю, что здесь некоторые малолетки бегают со снайперскими винтовками…

— Взвод старшего сержанта Гонгадзе. В полном составе участвовал в боестолкновении под Херсоном. Пятьдесят арабов положили. Все профи.

— Это когда такое было? — поинтересовалась вторая.

— Летом этого года. К нам же американцы пришли с протянутой рукой. Приняли, значит, их. Чтобы организовать форпост, послали бригаду ЮнАрмии, а на них арабы вышли… ну и дали тем по морде с особым изыском. Три тысячи бородачей зачистили и юнармейцы их главнокомандующего пленили. Девчонка на БМП поймала и провела психическую атаку — так, что он в штаны надул.

— Девчонка? На БМП? — теперь обе смотрели на генерала с нескрываемым удивлением.

— Угу. Ей тоже шестнадцать, а уже две танковые атаки и столько арабов на гусеницы намотала.

— Вот это смена нам, — мотнула головой Скобцова.

— Вы про «сушилку», которую нужно будет кровь из носу защищать, слышали?

— Ага! — закивала вторая. — Парни даже водили показать результат — ужас просто!

— Это работа капитана Мочалова. Наш главный связист, не побоюсь этого слова — всего РСА. Мальчишке всего пятнадцать…

— Что?? — опешила старлей.

— Вот тебе и что, Скобцова, — усмехнулся генерал. — Инструктор по радиоэлектронике. А его супруга спец по телецентрам. И ей тоже пятнадцать. У них очередь на восстановление телевышек до Нового года вся расписана.

— Охренеть… — мотнула головой вторая.

— И в ЮнАрмии почти все такие способные — кто в чём. Поэтому я даже не напрягаюсь — дал задачу и не парюсь: знаю, что не хуже взрослых её выполнят. Или доложат, по каким объективным причинам не смогли. Ладно, спасибо за гостеприимство. Пойду, — подмигнул он обеим.

— Наташ, а ведь он к тебе неровно дышит, — усмехнулась вторая, глядя на удаляющегося генерала.

— И что, Лен?

— Дура, это такой шанс замуж выйти! И работу по специальности найдёшь, а ребёнка родишь — вообще в шоколаде будешь. Ты ж ещё не старая!

— Давай не будем гнать лошадей, ладно?

— Он, небось, пришёл поужинать к нам из-за тебя. Потом рассказал о себе…

— Лена!

— Что, «Лена»? Ты всегда была идеалисткой! Трудно мужику без бабы — он правильно сказал, что работой и держится. И сам не старый, а ты нос воротишь!

— Я уже ничего не ворочу… — вздохнула Скобцова. — Просто в Чуму столько родственников потеряла… Боюсь я, понимаешь?

— Чего? Что поматросит?

— Нет, боюсь привязаться к кому-то, а потом «с мясом» из души вырывать…

— Наташ, ты точно дура! Он же тебе прямым текстом сказал, что ему нужен крепкий тыл! Он уста-а-ал приходить в пустой дом. Устал, поняла? Ты только приёмного сына не отталкивай, и всё у тебя будет нормально.

— Если парень с женой такие, как он описал, значит, без гнили. А зачем мне их отталкивать? У тебя-то сестра двоюродная с дочкой осталась, а я, можно сказать, безродная сирота… — снова вздохнула Скобцова. — Нет, если позовёт, поеду и молодых приму как своих… тяжко мне одной, устала я… когда ни кола, ни двора…

То же время. Одесская область. Булдакская коса

Десять минут назад последняя группа арабов вошла на территорию Булдакской косы. Об этом сообщил пост наблюдения, состоящий из боевых пловцов, вышедших с подводной лодки в прибрежной зоне. Укрывшись у одного из парапетов, они провожали взглядами проходящих арабов, пытаясь их сосчитать. Хотя бы приблизительно.

Начиналась основная часть операции. Теперь вся ударная группировка кораблей шла к побережью на максимальной скорости, подковой охватывая участок проведения операции. Как доложила высотная авиаразведка, часть арабов осела на побережье, чтобы переночевать, ибо сил не осталось совершенно, другая рванула в близлежащие населённые пункты — скорее всего обходить Сухой лиман они намеревались завтра-послезавтра, если найдут что-то съестное в поселениях.

Расстояние в десять кабельтовых[25] для любого современного корабля пустяк, поэтому дружный синхронизированный залп по береговому скоплению арабов стал для тех настоящим армагеддоном. В закатном багровом свете Солнца вспышки от взрывов крупнокалиберных снарядов произвели именно такой эффект. За те десять минут, что творился этот ад, вся Южная арабская группировка потеряла около шестидесяти процентов своего состава.

Часть кораблей успела войти в Сухой лиман и открыть огонь практически в упор по городским зданиям Черноморска, Александровки и даже Малодолинского. Полчаса бушевал армагеддон внутри бывших поселений, превращая бетон, кирпич, дерево, машины и человеческие тела в единую однородную пыль и грязь кое-где красно-коричневого цвета.

После такой массированной артподготовки десантные корабли подошли к побережью и высадили бойцов — двухтысячный контингент русских и американских моряков, не только с автоматическим оружием, но и огнемётными системами вооружения. Так и пошло — где пулями не могли достать, выжигали напалмом. Воздух уже давно стал насыщен смесью горящей резины, пластика, дерева и палёной человеческой плоти. Арабы практически не оказывали противодействия — куда там — такая массированная артподготовка начисто лишила их воли, а усталость превратила в безвольные куклы. Если где-то кто-то и смог оказать незначительное сопротивление, их выжгли огнём. Сразу и без лишних сантиментов.

Небольшая часть арабов, те, что успели выйти к посёлку Молодёжный, из последних сил рванула не разбирая дороги на север и прямо в лапы движущейся ей навстречу основной группировке российско-американского контингента. Оснащённые приборами ночного видения, бойцы этих подразделений устроили настоящее сафари за мечущимися в безумном состоянии арабами. Не щадили никого.

Примерно к 21–35 по местному времени практически вся южная арабская группировка была уничтожена. Отдельные поисковые отряды ещё работали, но их действия уже ничего не решали — отдельные группки по два-три человека зачищались на раз.

— Операция по уничтожению вторгшейся южной арабской группировки практически завершена, — доложил на вечернем совещании по радио Смагин. — Остались единичные экземпляры, которые зачистим завтра утром, при дневном свете. Периметр возможного нахождения оставшихся в живых арабов полностью блокирован. Ни одна мышь не проскочит.

— Отличная работа, подполковник! — похвалил его Ермолаев. — Теперь оставляешь человек триста для завтрашней зачистки, а сам выдвигаешься в сторону Умани — надо выдавить центральную группировку к Киеву, предварительно пощипав авиацией. Нехрен раздувать «котёл» — создадим компактный и разом завершим разгром.

— Так точно, завтра начинаем перегруппировку.

— Витя! Как у тебя дела?

— Олег, я уже в Себеже, от того и связь похуже — работаю с передвижного комплекса. Завтра с утра войду на территорию Беларуси и постараюсь за световой день добраться до Миоры. А уже оттуда начнём прочёсывание областей по квадратам. Чтобы ни одна падла не ушла.

— Понял тебя. Миша! Ты как?

— Нормально, Олег. Вышел к Днепропетровску, ожидаю направления движения центральной группировки. Как только, так сразу.

— Отлично! Скрябин на частоте?

— Так точно, Олег Петрович! Слушаю вас.

— Пряхин добрался?

— Да, сегодня утром уже был у нас. Развернули мобильный комплекс слежения по «Лиане». Северная группировка арабов разделилась на три части. Одна двинула в сторону Орши, прошла Борисов, но остановилась у села Плисса. Видимо, на ночлег и помародёрить. Там восемь танков и около пяти тысяч бойцов. Вторая двинула на Рославль, через Могилёв. У той всего пять танков и народу маловато. По последним данным колонна довольно подвижная — к вечеру заночевали в Могилёве, но завтра, думаю, дойдёт до Рославля. Третья колонна движется в сторону Брянска. Довольно шустро прошли Бобруйск и Жлобин — даже не стали мародёрить, и остановились на привал в Гомеле. Думаю, что завтра соберутся двинуть на Брянск. У них девять «коробочек» и около трёх-четырёх тысяч бойцов, судя по колонне задействованного транспорта. Как-то так.

— Олег, где собираешься встретить супостатов? — поинтересовался Шахов.

— К Рославлю ушёл полковник Самохин. У него почти вся танковая рать и примерно две тысячи бойцов. Так что встретит. Я с «сушилкой» выдвигаюсь по трассе на Гомель, пройду городок Речица и обоснуюсь в районе населённого пункта Малое Староселье. Больно уж местность там подходящая — ни рек, ни лесов — одни поля. Укрыться им негде. Поставлю в охранение танковую роту майора Мохова и запущу «сушилку». А потом мои люди двинут на зачистку.

— А северную группировку северных? — скаламбурил Шахов.

— А вот тут, Витя, даю Скрябину приказ — задействовать завтра по утру стратегов и на марше этой колонны е…ануть по ним чудо-бомбой. Вакуумной. Чтоб ни дна арабам, ни крышки.

— С помощью «Лианы» думаю, это нам по силам будет, — согласился Скрябин. — Я Андрея Михалыча в экипаж включу, вместе с его мобильным комплексом, чтобы прямо из самолёта наводить на колонну. За ночь антенну на «Лебеде» смонтируем и вперёд.

— Смагин! Передай контр-адмиралу, чтобы завтра была готова направить бомбардировочные эскадрильи в сторону Винницы, — отдал приказ Шахов. — В качестве проводников пусть летят наши крымчане. Чтобы ни одна падла не проскочила ниже района Могилёв-Подольский — Умань. Выдавливаем их точно на Черкасскую область, в район Канева. С юга подойдёт генерал Медведев и запрёт для них сами Черкассы.

— Так точно, тарщ генерал, сделаем.

28 октября 2028 года. Беларусь. Витебская область. Окрестности д. Мартюхово. 8 часов 40 минут

Ту-160 подлетал к району дислокации северной группы северных, как вчера скаламбурил генерал-лейтенант Шахов. Почти бессонная ночь в монтаже и тестировании мобильного комплекса работы со спутниковой системой «Лиана», наложили отпечаток усталости на полковника Пряхина. Однако без него никто бы окончательно не довёл до ума оборудование, способное привести «Белого лебедя» до нужного места и сбросить восьмитонную махину — «Папу-бомбу», на арабскую колонну.

Вот уже около часа, как «Небо-11»[26] барражировал в районе Плиссы, высматривая колонну вражеской техники по спутнику и визуально. Относительно мешал туман, поэтому борт-радист и Пряхин сейчас колдовали над тепловизором, пытаясь вычленить технику от природного фона. Вычленили.

— Я — «Небо-11». Вижу колонну вражеской техники, — доложил он по рации в Саратов. — Начинаю работать.

— Давайте, парни, всыпьте им как следует, — приободрил их Скрябин, на тот момент находящийся на аэродроме и лично командовавший операцией.

«Белый лебедь» сделал боевой разворот и зашёл с юга на медленно движущуюся колонну арабов. Поравнявшись с центром колонны, нажали кнопку сброса. Восьмитонный цилиндр цвета «хаки» выскочил из бомболюка на небольшом парашюте и колом ушёл вниз.

— Сейчас начнётся… — проговорил командир экипажа. — Выключите тепловизор, а то выйдет из строя.

Лётчики подгадали момент, когда противник окажется именно в этом месте — практически нет лесных массивов и местность без лишних построек. Цилиндр ухнул о поверхность, и мгновенно громадная вспышка озарила окрестности. Казалось, что взошло новое светило. Небольшой гриб поднялся над местом взрыва, а за ним прошла волна огня — всепожирающего и медленно расползающегося от эпицентра взрыва. За ним пришло мощное звуковое давление, давящее на барабанные перепонки. Оно ощущалось даже в кабине стратегического бомбардировщика и на отдалении в несколько километров от эпицентра. Низкочастотный гул на время приглушил все остальные звуки, сделав их восприятие ватным.

— Нихрена себе… — мотнул головой Пряхин. — А это точно не «ядрён-батон»? Уж больно похоже.

— Сорок четыре тонны в тротиловом эквиваленте при температуре около трёх тысяч градусов, — проинформировал его командир экипажа. — Радиус действия около пятисот метров — там никого и ничего живого не осталось.

— А загрязнение есть какое?

— Не-а, — усмехнулся тот. — Экологически чистый продукт.

— Вот это, мля, подарочек мы им преподнесли… — покрутил головой штурман.

— Борт «Небо-11», доложите обстановку! — ожило радио.

— Я — «Небо-11», работа завершена. Колонна вражеской техники ликвидирована. Никого и ничего не осталось, — ответил радист. — Долбануло так, что самим страшно стало.

— Такой сильный эффект? — удивился Скрябин.

— Тарщ полковник, если аппаратура видеофиксации не сгорела, на базе посмотрите, — заверил его радист. — Полковник Пряхин правильно сравнил взрыв с «ядрён-батоном». Очень похоже.

— Хорошо, возвращайтесь на Базу.

В то же время. Могилёвская область. Окрестности г. Кричева

Колонна медленно подходила к Кричеву. Первым, как и до Рославля, двигался танк полковника Самохина. Со средней скоростью и постоянно осматривая окрестности. Судя по карте, до моста через речку Сож — главную автомобильную артерию города в северном направлении, оставалось не так уж и много.

Утренний октябрьский туман висел гроздьями в воздухе, и от того видимость была неоднородной — отлично просматриваемые участки чередовались с молочной дымкой, кое-где уменьшающей обзор метров до ста, не больше. Именно этот фактор стал решающим при подъезде к мосту — среди сгустков тумана Самохин поздно заметил три вражеские машины метров за двести до переправы. Те тоже увидели приближающуюся колонну в самый последний момент.

— Заряжай! — Василий Петрович ором отдал команду наводчику.

— Бух! — со стороны неприятеля прогремел первый выстрел. Однако туман сделал своё дело — вражеский снаряд лёг где-то на метр влево от танка.

— Катя, уходи! — заорал отец по связи. — Тебя сейчас как яичную скорлупу вскроют! — и тут же отдал команду. — Выстрел!

Но и Самохину не повезло — снаряд ушёл с недолётом, повредив асфальтовое покрытие дороги почти у самой гусеницы «Леопарда».

Катя мгновенно оценила всю создавшуюся обстановку: то, что сейчас танк отца размочалят вдрызг — думать не хотелось, но суровая действительность говорила именно об этом. И то, что при таком позиционном бое вся колонна встанет здесь на прикол и послужит хорошей мишенью — всё это она поняла сразу.

— Михась! Видишь слева спуск вниз?

— Ага!

— По карте там старая дорога — использовалась во время ремонта моста. Давай, жми туда — глянем, можно ли перебраться на тот берег.

— Катя, ты что задумала? — стараясь перекричать гул движка, спросила Синицина.

— Мы сейчас совершим короткий марш-бросок! Колонна нарвалась на засаду! И началась артиллерийская дуэль! Танк полковника сейчас разобьют вдрызг! Надо успеть! — орала она, стоя у дальномера.

Между тем, Михась уловил мысль супруги и, взяв с места хорошую скорость, рванул к спасительному повороту налево.

— Куда?! — Катя услышала по рации вопль отца. — Спишу нахрен в хозвзвод!

Но куда там! БМП резво двинулась по старой асфальтной дороге, обходя засаду с левого фланга. Что с той стороны берега, что с этой — среди мелких посадок были выбраны довольно широкие просеки. Именно здесь и проходила временная дорога, на период ремонта моста. Спустившись по пологому склону берега, БМП бесстрашно рванула в воду.

— Михась! Старайся попасть не в центр просеки, а чуть правее!.. Вон там есть «кармашек» среди кустов и деревьев, и нам кровь из носу нужно попасть именно туда!

— Понял!

В это самое время блиц-турнир по обмену снарядами с «Леопардом» начал приносить первые плоды: оба танка — Самохина и арабский, повредили друг другу по гусенице, раздолбали под ней катки и взрыли весь асфальт перед противником. Ни русские, ни арабы не стали толпиться — отлично понимая, что такая диспозиция приведёт к дополнительным потерям. Они так и стояли колоннами. Майор Синицин не стал искушать судьбу и подставлять людей под выстрелы вражеских танков, поэтому отдал приказ на оставление машин личным составом.

Однако манёвр русской БМП с развевающимся красным флагом был замечен вторым «Леопардом». И тот не стал полагаться на «авось», а решил проверить, куда та направилась и по возможности быстро покончить с ней. Как десантники, так и танкисты сейчас разделили своё внимание на вялотекущий бой и обход противника боевой машиной пехоты с фланга, с тревогой наблюдая за развитием событий.

Наконец БМП пересекла водную гладь реки и не без труда, но очутилась на небольшой площадке около жёлто-красных кустов с частично опавшими листьями. Однако впереди них, метрах в десяти, стояли деревья, на которых нижние ветки и мелкая поросль вокруг была ещё покрыта густой листвой. Вот они-то и создали небольшое прикрытие для Катиной машины. Второй танк арабов, двинувший на ликвидацию флангового прорыва, на средней скорости направился мимо просеки, рассчитывая, что БМП русских будет обходить весь массив деревьев и, форсировав реку, выйдет напрямую к городу.

— Глуши двигун! — велела Катя мужу и повернулась в сторону десантников. — Тарщ капитан! Вы с АГСом дело раньше имели? — поинтересовалась она у Синициной.

— Пару раз приходилось, — кивнула та.

— Перебирайтесь на место командира — оттуда доступно управление гранатомётом.

— Что ты хочешь сделать? — Алёна недоверчиво посмотрела на девушку.

— Сейчас мы его раззадорим, а потом я из «Корнета» по нему долбану. Вот увидите, кумулятивный заряд из него барбекю сделает.

— А если нет? — засомневалась Синицина.

— А если нет, долбану всеми тремя, а потом и фугасом поверх накину! — отчаянно прокричала Катя. — Я его точно завалю!

— Ну давай, попробуем, — нехотя согласилась Алёна, до конца не веря в эту авантюру.

Чуть позже БМП выстрелила парой гранат, обозначая своё присутствие у просеки. Сейчас она стояла, находясь в благоприятном для себя положении: въезд в просеку был виден как на ладони, а растительность скрывала корпус машины от въезжающего танка.

— «Только бы не протормозить, когда он покажется… только бы не протормозить…» — шептала Катя сама себе, покрываясь испариной.

Ждать пришлось недолго: вражеская машина услышала взрывы гранатомёта и расценила их как приглашение к поединку. «Леопард» быстро развернулся и рванул к просеке. Уже на самом её краю он выполз на малой скорости из-за природного укрытия и, повернув орудие перпендикулярно корпусу, вышел на самую середину открытого пространства.

— Н-на, ёптыть! — проорала Катя, запустив первую ракету из комплекса «Корнет». Прошло мгновение и вражеский танк вздрогнул от попадания. Время тянулось очень медленно: прошло ещё несколько секунд, показавшиеся Кате целой вечностью, пока внутри «Леопарда» не взвилось пламя. Следом за ним раздался оглушительный взрыв, от которого башню танка сначала откинуло вверх, метров на пять, а потом с грохотом опустило рядом с корпусом. Место взрыва заполнил огонь и клубы плотного чёрного дыма.

— Йе-э-э-с! — радостно заорала Катерина. — Ни хрена себе! Вот это долбануло так долбануло! Так тебе, сука, и надо! Михась! Полный вперёд!

— Есть, командир! — радостно ответил тот, ещё находясь под впечатлением взрыва вражеской машины, и запустил двигатель.

БМП рванула вперёд, лихо обошла горящего недруга и помчалась навстречу двум другим вражеским машинам. Во время взрыва «Леопарда» обе противоборствующие стороны замерли, решив выяснить, кто одержал победу. Частично поле боя скрывал стелющийся по земле и в разных направлениях дым, но теперь боевая машина пехоты миновала его и неслась по грунтовке со вновь развевающимся знаменем. Катя вновь приникла к дальномеру и поймала в прицел второго «Леопарда».

— На, суки! — вторая противотанковая ракета ушла в сторону обидчика отцовского танка.

С обеих сторон с удивлением наблюдали за полётом этой ракеты, пока она не попала под башню второй вражеской машине.

— Бух! — легкое эхо пронеслось над позицией арабов, после чего «Леопард» запылал огнём и зачадил таким же чёрным дымом, как и его собрат.

Осталась неповреждённой лишь САУ, пытавшаяся сейчас лихорадочно развернуть орудие в сторону БМП. Но не успела — какой-то десяток секунд стал для её экипажа роковым.

— И третью тебе в глотку! На! — третья ракета как бы разбудила колонну Самохина, заставив заорать от радости ранее спрыгнувших с автомашин и рассредоточившихся поблизости десантников. Несколькими секундами позже «Гвоздика» окуталась огнём, а потом большой взрыв разбросал её обломки по всему полотну дороги.

Синицина смотрела на всё это действо и не верила своим глазам. Только что эта девчонка походя разворотила два тяжёлых танка и САУ. Нет, так не бывает… ну не может такого быть… Однако всё ранее увиденное доказывало, что может. Может, чёрт возьми. Эта девчонка и раньше — под Херсоном, наворотила такого, на что не всякий взрослый экипаж способен, а уж сейчас… Три выстрела — три попадания… Или ей помогает бог войны, или это профи экстра-класса в юношеском обличье…

— ЮнАрмия за мной! — заорала Катерина по связи, ещё находясь в эйфории от танкового поединка.

— Катя, стой! — в эфире возник окрик отца, но куда там — два танка вырвались из общего строя, аккуратно миновали всю колонну и устремились за своим командиром.

Они мигом проскочили дымящиеся останки арабской бронетехники, играючи подавили очередями ПКТ и гусеницами их мелкий стрелковый заслон, залёгший чуть поодаль от ныне уничтоженных «Леопарда» и «Гвоздики», и бросились догонять набирающую скорость БМП. Катерина миновала несколько второстепенных улиц и остановила своё внимание на левой стороне от дороги — городских построек, смутно напоминавших рынок или что-то подобное. Её наблюдательный взгляд зафиксировал там скопление людей и машин.

— Васька! Олег! Нам налево! — заорала она в микрофон.

К этому моменту оба танка догнали её и теперь плотным строем все трое ворвались туда.

— Тарщ капитан, гранатами! — попросила она Синицину.

АГС-17 вздрогнул и начал свою убийственную музыку. Стоявшие там палатки с людьми и грузовые машины умелой рукой бывшего капитана израильского спецназа превращались в обломки, клочья и ошмётки. Оба танка мгновенно переквалифицировались в бульдозеры и, выдвинувшись чуть вперёд БМП, довершали разгром лагеря.

— А сейчас вправо! — последовала новая Катина команда. — Вслед за удирающими!

Все три боевые машины устремились в проход рядом со зданием администрации рынка и попали к автостанции — несколько автобусов не первой свежести, с разбитыми стёклами и открытыми дверями, стоящие как бы на своих местах для посадки пассажиров — то ещё унылое зрелище.

Внезапно танк Васьки Пименова выстрелил куда-то вперёд, в пространство, в тот момент бывшее невидимым Катерине, и вскоре где-то за автобусами раздался взрыв, не хуже прежних — от ракет по «Леопардам». Олег Брусков обошёл автостанцию слева и тоже произвёл выстрел, после которого вновь прогремел взрыв. Катерина догнала танк Брускова, резким манёвром обошла его и выскочила на площадь перед автостанцией. Здесь находилось несколько грузовых машин, микроавтобус и настоящий военный «УАЗик» с камуфлированной расцветкой. В этот момент из здания автостанции начали выбегать люди вооружённые автоматами, открывая бесполезную стрельбу по бронетехнике. Скорее от безысходности. Катя инстинктивно развернула башню вправо и ударила по зданию последней ракетой — фугасной. Эффект был что надо — повылетали оставшиеся в оконных рамах стёкла, изнутри вырвалось два огненных облака, повалил дым. Катерина прильнула к ПКТ, дала пару очередей и на секунду повернулась к Алёне:

— Товарищ… — начала было она, но Синицина поняла её моментально и без лишних слов — АГС вновь начал сыпать гранатами, пока не закончился боезапас.

Над автостанцией воспарило облако пыли с примесью гари. Из окон здания вырывались языки пламени и чадящий дым. Вся площадка перед автостанцией сейчас была усеяна вражескими телами.

— За мной! Выходим! — отдала приказ Алёна своим подчинённым.

Внезапно открылись створки десантных отсеков, из которых выскочило семеро вдвшников, сразу заняв оборону вокруг танка и БМП.

— Приступить к зачистке! — новый приказ капитана мгновенно изменил диспозицию бойцов — часть из них рванула к «УАЗику», другие выдвинулись к поверженным телам арабов.

* * *

Аббас аль Феруни, планировавший к вечеру дойти до Рославля, на момент начала боя спешно собирал своих сторонников, намереваясь через полчаса начать движение. Внезапно услышав канонаду у моста, он почему-то решил, что его передовой отряд столкнулся с мотострелковой группой русских. Возможно, это была разведка, которую сейчас превращал в пыль его танковый взвод. Но когда канонада сменилась взрывами… вот тут аль Феруни понял, что что-то пошло не так. А потом со стороны временного лагеря, почти закончившего сборы в дорогу, выскочило сразу три боевые машины русских в мгновение ока уничтожившие оба танка из его личной охраны, стоявших здесь, на площадке перед автостанцией. Когда после двух выстрелов противника его бронетанковая техника превратилась в груду хлама, он оглох — до «Леопардов» было всего ничего. Затем здание автостанции взлетело на воздух из-за ракеты, выпущенной с БМП, и вот тут его откровенно шокировала наступившая реальность. Чтобы БМП стреляла ракетами, при наличии стандартного вооружения? Что это? Очередная военная новинка русских? Но чудеса продолжались — гранатомётная очередь, веером разошедшаяся с той же БМП, и дружная работа танковых пулемётов в один миг поставила жирную точку в этом противостоянии с русскими — практически все его бойцы лежали сейчас на асфальте — наверняка лишь малая часть из них тяжело ранена, остальные погибли. Про лагерь на рынке можно не говорить — вряд ли там кто-то уцелел после такой кардинальной зачистки.

«УАЗик», в котором находился командующий арабскими бандформированиями, обступило несколько бойцов в русском камуфляже, держа оружие наготове. БМП навела на машину свою длинную пушку, потом из башенки вылезла физиономия — Аббас готов был поклясться Кораном, что это девушка, и проорала «Мув ту стрит, дроп зе ган энд хэндс ап!»[27]

Аль Феруни ничего не оставалось, как подчиниться приказу, выбросив пистолет. С ним вышло и двое личных телохранителей, по кивку головы от Аббаса также побросавших оружие на асфальт. К арабам подбежало четверо десантников во главе с женщиной — жгучей брюнеткой. «Воинам Аллаха» быстро завернули руки назад, а когда из невзрачного соседнего киоска выскочил один из скрывавшихся в нём подростков-шахидов, другая молоденькая девушка — снайпер, мгновенно его нейтрализовала. Он так и осел к удивлённым выражением лица. Хаким — его верный друг-снайпер, засевший в удобном месте на крыше автостанции ещё в самом начале противостояния и чудом уцелевший после взрыва ракеты, выстрелил в русского снайпера, но промахнулся каких-то несколько сантиметров. А вот она не сплоховала — ответным выстрелом попала ему в голову, и он скатился вниз, мешком свалившись на землю.

* * *

Полковник Самохин, услышав отголоски начавшегося яростного боя в городе и, взяв по паре танков и БТРов, на всех парах рванул к месту боестолкновения. Василий Петрович ожидал самого худшего — дочь ввязалась в позиционный бой с остатками бронетехники арабов и, возможно, её БМП сейчас догорает где-то на улицах города. Его сердце сжалось от этой тоскливой мысли. Место боя сразу обозначило себя чёрным дымом, поднимавшимся от здания, смутно напоминавшего автостанцию. Близлежащие окрестности напоминали ему зачистку с помощью РПГ и крупнокалиберного оружия, возможно, с применением танков для расчистки пути. Он дал указание мехводу переместиться чуть дальше — на асфальтированную площадку перед автостанцией, обходя разгромленные юнармейцами строения. Посредине площадки Самохин заметил ещё два подбитых «Леопарда» — густо чадящих и догорающих. Он мотнул головой от удивления произошедшим и переключил свой взгляд на небольшой участок, где стояла капитан со своими людьми и держала под прицелом какого-то важного араба — судя по одежде, не меньше, чем командира отряда.

Василий Петрович вылез из танка и неспешно направился в её сторону. Увидев полковника, Алёна сама двинулась ему навстречу, а приблизившись, доложила:

— Тарщ полковник! Задержан Аббас аль Феруни — главнокомандующий всеми тремя группировками арабов. С ним двое телохранителей. Я успела с ним немного побеседовать.

— Нихрена себе! — опешил Василий Петрович. — И как он?

— Шокирован нашей стремительной атакой, морально сломлен и готов сотрудничать. Говорит, что теперь реально представляет всю мощь русского оружия.

— Вот это улов! Капитан, готовь дырки для майорской звёздочки!

— Никак нет, тарщ полковник, пленила не я, — покрутила она головой.

— А кто тогда? — не понял он.

— Сами догадаетесь? — прищурилась Алёна.

— Да ладно? — не поверил он. — Ты это серьёзно?

— Я такими вещами шутить не буду. Я после её атаки на танки вообще в прострации была — это ж надо — БМП уничтожает три тяжёлые единицы бронетехники… А потом короткий бой в городе и по всем правилам его ведения. Так что, по сути, это она командовала всей операцией, тарщ полковник. А я только помогала с АГСом. И потом… — капитан замялась на секунду — …она снова провела психическую атаку… как в Херсоне…

— Второй раз… охренеть, мля… — Самохин снял шлем и вытер им лицо. Потом перевёл взгляд на БМП. — Катя, вылазь! — позвал он.

— Не вылезу! — раздалось из башенки БМП. — А то разжалуете, тарщ полковник.

— Какое нахрен «разжаловать»! Ты хоть понимаешь, что сделала?

— Ну, снова командира бандформирования пленила и чё? — высунулась её физиономия из БМП — вся в разводах пыли и слёз.

— Вылезай, доча, — примирительно сказал Василий Петрович. — Обещаю, что ругаться не буду — победителей не судят. Слово полковника.

Катя заученным движением выбралась из башенки и вскоре спрыгнула с БМП. Дошла до отца. За ней выбрался на улицу и Михась, сопровождая супругу беспокойным взглядом.

— Миша, и ты иди сюда, — поманил его тесть.

Наконец вся семья собралась возле «УАЗика». Полковник по свойски обнял дочку с зятем и засмеялся. Не только от эмоциональной разрядки, ещё это была радость, что основная задача осталась позади — бронетанковой группы противника попросту уже не существовало. Смеялся он и от того, что молодая смена танкистов не только сдала самый важный профессиональный экзамен — теперь есть единый сплочённый коллектив, который надерёт задницу в большинстве боевых поединков. И такой взвод он бы не колеблясь направил больше года назад в Тополиновку. Они сейчас ничем не хуже Мохова и его людей.

Пленённый аль Феруни сидел под охраной десантника и не верил своим глазам — его пленила совсем юная девушка.

Командир боевой машины… сколько же ей лет? Наверно, и восемнадцати-то нет… А снайпер? И эта такая же молоденькая… что же это за войска у русских, где детям подчиняются взрослые?

А когда из танков вылезли на свежий воздух молодёжные экипажи, Аббас, что называется, выпал в осадок — его танки уничтожили… дети. Он уже вряд ли удивился, если бы так случилось, что бомбу на северную колонну сбросили тоже дети.

Хотя какие они, к шайтану, дети… Русские в очередной раз удивили всех, создав боеспособное бронетанковое подразделение, способное на равных сражаться со взрослыми. А что будет, когда они подрастут и наберутся опыта?

— Товарищ капитан! — обратилась к Синициной Катя.

— Слушаю тебя.

— Тарщ полковник, прошу товарища капитана тоже как-то отметить. Если бы не она с работой гранатомётчицей… — девушка покачала головой. — Да и десант нам всем помог.

— Буду ходатайствовать о награждении всех трёх экипажей! — продолжал пребывать в эйфории Василий Петрович. — И без всяких исключений! Десант тоже!

— Пап, а чё хоть с твоим танком? — поинтересовалась дочка. — Смотрю, ты на другом прибыл.

— Ну, можно сказать, что всё — отвоевался он, — вздохнул отец. — Тут не отремонтировать, а тащить куда-то… — махнул он рукой. Потом прищурился и спросил: — У вас же три человека в экипаже?

— По штату — да, — кивнула Буряк.

— Меня к себе возьмёте? — прищурился он.

— Як жеж батьку не взяты? — удивился Михась. — Катя, чого ты молчишь?

— Да кто спорит? Только, пап… короче, если что, я буду командовать боем, ладно?

— Но я — общей колонной? — усмехнулся в ответ он.

— Договорились! — она, смутившись, протянула ему руку.

— А этого теперь куда? — Михась кивнул на араба.

— Пока не выясним, кто где спрятался из его бойцов, в расход пускать рано, — ответила капитан. — Да и так — надо бы начальству в живом виде представить.

— Согласен, — кивнул Самохин. — Сейчас наши подтянутся и давайте, берите его в оборот. Пусть соловьём поёт.

Глава 10

Двумя часами позже. Брянская область. Окрестности г. Речица. д. Малое Староселье

Только что основная группа войск добралась к небольшому городку Речица и, пройдя немного дальше, расположилась в деревеньке Малое Староселье. Танки выстроились веером, охраняя «сушилку», которой сегодня предстояло сыграть важную роль в отражении атаки арабов. Генерал Ермолаев последовал за ними чуть позже, раздав указания по оборонительным мероприятиям в Брянске и оставив старшим майора Андриянова. Так, на всякий пожарный — вдруг кто-то из бородатых мелкими группами сможет просочиться через лесные массивы.

Как раз на подходе к основной группировке частей объединённого сибирско-тополиновского механизированного корпуса его нагнал на мотоцикле один из связистов — Андриянову пришла депеша от полковника Самохина. Ермолаев забрал донесение, положил в карман и вспомнил о нём только добравшись до места.

Рядом с одним из зданий деревни расположилась командно-штабная «Шишига» руководства операцией. Дверь внутрь КУНГа была открыта, поэтому генерал Ведерников и полковник Воскобойников увидели прибывшего генерал-лейтенанта и вышли к нему навстречу.

— Пока раздал все указания, задержался, — усмехнулся он. — А тут ещё депеша от Самохина пришла — посыльный нагнал по дороге.

— Что-то серьёзное? — сдвинул брови сибиряк.

— Сейчас посмотрим, что там у Василь Петровича, — Ермолаев развернул в четверо сложенный листок и углубился в чтение. По мере ознакомления с текстом, его лицо сначала покраснело, потом побелело, а потом брови прочно встали «домиком».

— Что пишет? — поинтересовался Ведерников.

— Пи…дец костюнковской кооперации, — Олег Петрович опустил руку с листом. — Кончился арабский исход к нам. Люди Самохина пленили их главнокомандующего. Какой-то Аббас аль Фе… — он снова поднял листок к глазам — …Феруни. Вот.

— Пленившему внеочередное звание! Однозначно! — обрадовался Павел Константинович.

— Ага, Паш, аж бегом. Не, я серьёзно. Твою дивизию, что ЮнАрмия творит, а… — он поднял глаза на сибиряка и брянчанина. — Что смотрите? Читаю дословно: «В условиях недостаточной видимости в районе города Кричев, колонна столкнулась у моста с хорошо организованным передовым постом арабов. Завязался вялотекущий бой. БМП старшины Буряк ушла во фланг неприятелю и, удачно форсировав реку Сож, начала сражение с одним из тяжёлых танков противника…

— Да тот же БМП влёт раскатает! — опешил Воскобойников.

— …Однако наличие ПТР-комплекса «Корнет» позволило командиру БМП уничтожить одной кумулятивной ракетой вражескую единицу бронетехники, вплоть до детонации боезапаса…

— Хренасе! — мотнул головой сибиряк.

— …После чего БМП предприняла полноценную атаку на оставшиеся две единицы противника — танк «Леопард» и САУ «Гвоздика». В ходе короткого боя, ещё двумя ракетами, эти бронетанковые силы врага были полностью уничтожены. Далее, пользуясь временной неразберихой из-за повреждения головного танка, в котором находился сам полковник Самохин, старшина Буряк приняла командование над двумя юнармейскими экипажами наших танков. Умело маневрируя в одной из частей города, они полностью уничтожили ещё два арабских танка, около пятисот человек личного состава и захватили в плен главнокомандующего всеми бандформированиями — Аббаса аль Феруни.

— Точно, пи…дец — покачал головой Ведерников. — Чего творят-то!

— Паша! Она ещё летом отличилась — под Херсоном другого араба захватила и психической атакой заставила его обоссаться. А ещё тут написано… — он снова взглянул на донесение — … Что экипаж БМП нашёл в запасниках знамя 2-й Таманской…

— Что-о? — удивился Воскобойников. — Да за это в войну орден Боевого Красного Знамени давали!

— … И, водрузив его на БМП, участвовал с ним в боях.» Во как!

— Геройский экипаж! — с комком в горле прокомментировал поступок сибиряк. — А как стреляли? Три выстрела — три попадания! Не на всех учениях такое бывало! Профи, ити её лети!

— Самохинский танковый полк — Гвардейский, — сообщил ему Ермолаев. — И теперь я считаю правильным принять в его ряды эти три юнармейские машины! ЗАСЛУЖИЛИ ОНИ СЧИТАТЬСЯ ГВАРДЕЙСКИМИ!

— Полностью согласен с тобой, Олег! — подал ему руку Ведерников. — Это что же получается… пять танков — то есть всю вражескую бронетехнику, ликвидировали юнармейцы?

— Выходит так, — тот скрепил рукопожатие. — Хрен с ним, дам ей прапорщика… не, даже старшего прапорщика! Остальным тоже присвою звания из младшего комсостава. И по приезду домой потребую от Мочалова ещё медалей!

— Правильно! — одобрил Воскобойников. — Но старшине, по совокупности, что-то существеннее.

— Эх, раздербанить бы Госзнак в Москве… — мечтательно произнёс Ермолаев. — За такой подвиг я ей орден Александра Невского[28]дал бы… Самое то. Жаль, что Володя пока с ногой в госпитале лежит, уж я бы расстарался послать туда экспедицию.

— А если по фото? — предложил идею Воскобойников. — Ну, есть же у вас ювелиры, которые медали сделали?

— Разберёмся, — улыбнулся он обоим. — А пока погнали и мы воевать! Нечего бока отлёживать.

Они как раз успели к началу работы модифицированной станции РЭБ. Конечно, была нервозность — вдруг что-то не так пойдёт — это же не сам капитан Мочалов работает, а экипаж рангом намного ниже. Но парни не подвели — как только противник попал в поле видимости «сушилки», та разразилась продолжительным импульсом, постепенно наращивая радиус действия излучателя. Танки и колонна машин попали под раздачу первыми. Потом оператор согласовал территорию, на которой могли находиться арабы. Он водил джойстиком, словно ребёнок, аккуратно закрашивающий какую-то картинку — «прорисовывая» каждый миллиметр виртуального пространства монитора. Наконец он встал со своего места, выключил высокое и дошёл до КУНГа командно-штабной машины, в которой сейчас находилось руководство операцией. Постучал, открыл после приглашения дверь.

— Товарищи генералы, работа закончена, — должил он. — Если там что-то живое и осталось… ну, не знаю, — развёл он руками — крайне маловероятно.

28 октября 2028 года. Беларусь. Могилёвская область. Окрестности г. Кричева. 16 часов 45 минут

По показаниям аль Феруни Северная арабская группировка разделялась на три составные части. В настоящее время сообщения не приходили ни от одной из них — один из связистов постоянно дежурил около радиостанции Аббаса. Подтянувшиеся мотострелковые части быстро организовали прочёсывание местности. Аль Феруни, стремясь спасти свою шкуру, сдал всех своих сторонников, поэтому вовремя организованная зачистка помогла ликвидировать его бойцов и гражданских лиц, попрятавшихся в домах и подвалах этого городка. К четырём часам пополудни операция по зачистке арабов благополучно завершилась, и личный состав начал готовиться к ужину и ночёвке. Как ни протестовал полковник, хотя это более для порядка, всем трём экипажам юнармейцев налили «по сто грамм за сбитый». Только не водки или спирта, а найденного при зачистке красного вина — им потчевали и женскую половину личного состава. За шутками и прибаутками у многочисленных костров спустился вечер. Стремясь отвлечься от перипетий прошедшего дня, десантники и танкисты достали гитары — неизменный спутник привалов. Юнармейцы тоже уселись у одного из костров.

На поле танки грохотали,

Солдаты шли в последний бой,

А молодого командира

Несли с пробитой головой.

По танку вдарила болванка.

Прощай родимый экипаж.

Четыре трупа возле танка

Дополнят утренний пейзаж…[29]

— начал петь один из танкистов.

— Нет! — воскликнул подходящий к костру Самохин. — Парни! Не нужно её петь. Есть такая нехорошая примета, ещё с Первой Чеченской. После всех боёв — пожалуйста, а сейчас не надо.

— Ну тогда, тарщ полковник, мы споём свою — молодёжную, — Катя подмигнула Пименову. — Васёк! Давай мотивчик! — девушка, взбодрённая небольшими количеством спиртного, вышла поближе к костру, прокашлялась и…

Немчура попёрла густо,

Чтоб им, сукам, было пусто,

Но не дрогнули коленки —

«Бронебойный подавай!»

Мы отварены не всмятку,

Значит, будет всё в порядке.

Выстрел — вот уже дымится.

Чуть назад и заряжай…

— Сильны! — усмехнулся отец. — Ну-ну…

…Год уже не сорок первый,

Мы дадим ответ конкретный:

На немецкую гармошку

Наш советский контрабас.

— Давай, молодёжь! Жги по-полной! — приободрили её десантники.

Мы устроим фрицам шорох.

Зацепились за пригорок.

Нас отсюда не подвинуть

И не выковырнуть нас…

— Прям один в один с утренним боем! — теперь поддержали танкисты.

…Это вам не Подмосковье,

Где мы истекали кровью.

Нынче «ИС» стоит горою,

Да и Ганс уже не тот.

Робко жмутся у низины

Три немецкие машины.

Вот один нашёлся смелый,

Подставляет правый борт…

— Ну, Катька даёт! — эмоции переполняли всех собравшихся у костра. Даже полковник начал хлопать в такт музыке.

…Выстрел! Снова попаданье!

Быть наводчику с медалью.

Мы в ответ словили плюху,

Слава богу, рикошет…

— Тарщ полковник! Надо и правда уважить! — обратился к Самохину командир одного из взрослых экипажей.

— Разберёмся, — подмигнул он дочке.

…Мы тебя, «Иосиф Сталин»,

После боя подлатаем,

А пока держись, родимый,

Здесь для нас замены нет.

Подошли «тридцатьчетвёрки»,

Щас пойдут другие тёрки —

Там совсем другая скорость.

Мы прикроем их огнём.

И для полноты картины

На броню своей машины

Пару звёздочек красивых

После боя нанесём.[30]

— Мощно! Молодцы! — прокомментировал песню Самохин.

— Ну, молодёжь, — мотнул головой один из взрослых танкистов. — Что в бою, что здесь — полная и безоговорочная победа. Во! — показал он большой палец. — Только не две звёздочки, а три! «Гвоздику» тоже можно засчитать за танк.

— Правильно! Да! — раздались одобрительные возгласы вокруг костра.

— У меня есть депеша от генерал-лейтенанта Ермолаева, — полковник полез в карман, достал листок и начал читать. — «За проявленные смелость и находчивость, отличное знание материальной части, повысить в звании старшину Буряк Екатерину Васильевну до прапорщика, а мехвода БМП — Буряк Михаила Алексеевича, до звания сержант. За уничтожение трёх вражеских единиц бронетехники, тем самым обеспечив дальнейшее продвижение танковой и мотострелковых колонн, повысить прапорщика Буряк Екатерину Васильевну до звания старший прапорщик, а мехвода — Буряк Михаила Алексеевича, до звания старший сержант. За умело проведённую операцию и захват командира вражеского соединения, присвоить:

Командиру десантного подразделения, капитану Синициной, Алёне Семёновне — звание майора…»

Далее пошла информация о повышении остальным десантникам из группы захвата на одно звание выше.

— … Идём дальше, — Самохин перевернул страницу.

— «…Командиру первого танкового экипажа ЮнАрмии, сержанту Пименову, Василию Александровичу — звание старшины.

Механику-водителю первого танкового экипажа ЮнАрмии, рядовому Лукьянчик, Константину Дмитриевичу — звание сержант.

Наводчику первого танкового экипажа ЮнАрмии, рядовому Никитину, Игорю Юрьевичу — звание сержант.

Командиру второго танкового экипажа ЮнАрмии, сержанту Брускову, Олегу Ивановичу — звание старшины.

Механику-водителю второго танкового экипажа ЮнАрмии, рядовому Бокову, Юрию Валентиновичу — звание сержант.

Наводчику второго танкового экипажа ЮнАрмии, рядовой Моховой, Марине Сергеевне — звание сержант.

За успешное выполнение поставленной задачи и пленение главнокомандующего арабскими бандформированиями, наградить:

Командира танкового взвода ЮнАрмии, старшего прапорщика Буряк, Екатерину Васильевну — орденом Александра Невского.

Майора Синицину, Алёну Семёновну — орденом «Мужество».

Механика-водителя БМП, старшего сержанта Буряк, Михаила Алексеевича — орденом «Мужество»…» — Василий Петрович свернул бумагу. — Остальным, из авангарда, медаль «За боевые заслуги». И с этого дня танковому взводу ЮнАрмии присвоено звание «Гвардейский». Теперь, Катюш, наш полк снова весь Гвардейский, без всякого исключения.

— ЮнАрмия, смирно! — зычно крикнула Катя, и все собравшиеся экипажи вскочили и встали по стойке «смирно». — Служу Отечеству!

— Служу Отечеству! — почти синхронно прокричали они.

— Никто кроме нас! — выкрикнула Буряк.

— Никто кроме нас! — повторили экипажи и снайпер.

— Наша смена, тарщ полковник, — с комком в голосе проговорил командир взрослого экипажа. — Сам чёрт им не брат — второго командира бандформирования пленили, танки без нашей помощи сожгли…

— А зачистка? — поддакнул другой танкист.

— Жалко, что ракет для «Корнета» маловато осталось, — вздохнула Катерина. — Всего два комплекта и то только фугасные.

— Катя, у них танков больше нет, а в уличных зачистках фугасные — самое то, — поспешил её успокоить отец. — Да и нам что-то оставьте! Не вам же одним ордена с медалями зарабатывать? — усмехнулся он. — Мы-то тут тогда зачем?

— Товарищ полковник, разрешите обратиться? — от костра к нему подошли Олег Брусков, держа под руку Маринку Мохову.

— Обращайтесь, — кивнул он.

— Тарщ полковник, справочку нам выдайте, пожалуйста, а в Тополиновск вернёмся, там свидетельство получим, — парень внимательно посмотрел на Самохина.

— Решили, значит, последовать примеру своего командира? — испытывающее посмотрел он на молодую пару. — Марин! А Сергей Анатольевич мне потом не выскажет?

— Тарщ полковник, он знает, что мы с Олегом встречаемся. Просто надоело от всех прятаться. Хотим официально стать супружеской парой.

— Хорошо. Раз так, пойдёмте со мной — возьму чистый листок и выпишу вам справку, — он подмигнул им. — Прямо с новыми званиями.

Остальные встретили его слова аплодисментами.

Тем временем. Трасса А-240 от Речицы до Новозыбкова

Сразу после доклада старшего расчёта станции РЭБ, генералы Ермолаев и Ведерников, а также полковник Воскобойников, решили выдвинуться вместе с мотострелковыми частями и двумя танками на зачистку оставшихся в живых арабов, если таковые окажутся. Проехав с десяток километров, они поняли, что об этом не может быть и речи — станция отработала что надо. Вы видели, как белеет лист любого дерева от мучнистой росы? Только сейчас, после воздействия СВЧ-токов, белым стало практически всё — трава, листва, даже молодая поросль деревьев и кустарников. Десантники ходили между остановившихся как попало грузовиков, внедорожников, чуть позже подъехали к танкам и залезли посмотреть внутрь. Один из старших группы зачистки — старлей, тщательно осмотрел вражескую бронетехнику и отправился на доклад к генералам.

— Ну, что? — испытывающее посмотрел на него Ермолаев.

— Товарищ генерал, там писец, что творится… — покачал он головой. — Я такого ещё не видел… вообще никогда… Там, — махнул он на колонну вражеской техники со стоящими хаотично машинами и танками — не трупы людей, а вобла сушёная. Какие-то белёсые мумии… аж страшно на них смотреть.

— В дочумные времена такое оружие наверняка бы запретили, — ухмыльнулся Олег Петрович и перевёл взгляд на сибиряка с брянчанином.

— И не говори, Олег, — кивнул Ведерников. — У нас теперь при любом военном кипише такой козырь…

— Да хрен кто к нам теперь вообще сунется! — поддакнул Воскобойников.

— А в Европе кто-то ещё остался? — удивился с ироничным взглядом Ермолаев. — Ещё тех, кто на Украину пришёл, зачистить и всё. Но вообще — да, капитан Мочалов такое сварганил… как тогда в машине Андриянов сказал — где-то плачет Нобелевская премия. Тоскует по Владимиру Сергеевичу! — захохотал он.

— Товарищи генералы, а что с техникой делать? — напомнил о себе десантник. — Её даже с места не сдвинуть — всё погорело и спеклось.

— Есть предложение так и оставить, только с дороги спихнуть, — высказал своё мнение Ведерников.

— Согласен, Паш, — поддержал его Олег Петрович. — Ещё силы и топливо на них тратить! Техника германская, нам она вообще не в тему. Старлей! Спихните всю эту рухлядь в кювет и забудем о ней.

— Так точно! — козырнул старлей и ретировался.

— Как-то всё гладко прошло, — покрутил головой Воскобойников. — Вот чую я какой-то подвох.

— Расслабься, Евгенич, — ответил ему Ермолаев. — Ты сам подумай, сколько людей и техники было задействовано в операции. Это ещё америкосы не крошили арабов в северной Украине, там вообще бойня будет, как под Одессой. У бородатых просто нет тех возможностей, что имеются у нас. Даже танки не спасли. Сначала вакуумной бомбой накрыли, а потом и ЮнАрмия свою порцию им подкинула — «сушилками» и обкатанным в Херсоне взаимодействием. Кстати о птичках — пойду-ка я, приказ на них заготовлю. На всю оперативную группировку сил, что главнокомандующего пленили.

— Но мы-то куда сейчас поворачиваем? — поинтересовался брянчанин.

— Зачем поворачивать? — удивился Ведерников. — Думаю, надо дойти нам до Гомеля и ждать отмашки на Чернигов.

— Согласен, — кивнул Олег Петрович. — Тогда Самохину дам команду пройтись по крупным городам до самого Минска, а оттуда идти на юг, на соединение с нами. Ну и Шахов сейчас подтянется к америкосам, и получатся стальные тиски со всех сторон. Не ссыте, мужики, всех раскатаем в пыль, — подмигнул он обоим и двинулся к машине.

г. Гомель. Двумя часами спустя

— Ну, Олег, как всё прошло? — поинтересовался Шахов на вечернем «круглом столе».

— Лучше не придумаешь. Сначала стратеги раскатали в ноль тех, кто на Смоленск шёл. Потом ЮнАрмия отличилась — захватила главнокомандующего, а перед этим зачистила его бронетанковую группу. Ну и мы «рыбку» засушили, — усмехнулся Ермолаев.

— Ты серьёзно о зачистке ЮнАрмией бронетанковой группы? — не поверил ему Медведев.

— Миша, я уже часть плюшек, в виде званий, раздал. Осталось озадачить Сергея Ивановича наградами. Есть одна специфичная — орден Александра Невского, но уж очень она в тему.

— Олег, тогда таких нужно пару — Илья тоже отличился при подавлении мятежа в Саратове, — ответил ему Мочалов. — Я завтра с утра озадачу ювелиров. Думаю, что найдём эскизы.

— Евгений Масксимыч, можешь поподробнее про мятеж в Саратове? — попросил его Ермолаев.

Тот минут пять пересказывал перипетии этой «рэволюции».

— … Мы с Денисом Александровичем реально отключились на время, а Соловьёв сидел в аэропорте — сам понимаешь, стратегический объект. Это хорошо, что мы сразу после Чумы из Энгельса перегнали всю технику к себе. Иначе были бы нам такие проблемы… А Илья молодец — сам всё толково разрулил и даже попросил Сергея Ивановича привезти отца Никодима — чтобы религиозную почву выбить из под ног заговорщиков. Так что ходатайствую о награждении его таким орденом. Заслужил. Хотя там и Федотов не хило отличился. Мы планировали обоих орденом «Мужества» наградить, но раз есть повод изготовить специфическую награду, тогда только такую.

— Хорошо, возражать не буду. Ладно, это всё лирика. Что там с арабами? Витя, ты смотрел спутники?

— Да, Олег. Прямо перед закатом. Контр-адмирал Свифт не стала размениваться по мелочам и выдвинула мобильные механизированные подразделения к условленной точке. Но об этом пусть её представитель расскажет.

— Мы как раз успели дойти до Умани, когда туда вошли первые отряды арабских разведчиков, — доложил подполковник Смагин. — После короткого боя с массированной авиаподдержкой их выдавили обратно. А дальше авиация раскатала остатки групп на подступах к городу. Примерно пару тысяч арабов, заставив тех отойти обратно, в сторону Винницы. Полковник Фергюссон занял Умань, укрепился там и ждёт дальнейших указаний.

— Я сейчас нахожусь в предместье Гродно, — проинформировал всех Шахов. — Завтра с утра начну движение в сторону Бреста и планирую дойти хотя бы до Ковеля. Если дороги будут такими же, как в Беларуси, уверен, что успею добраться и до Луцка. А послезавтра начнём массированное выдавливание арабов в сторону Черкасс. Желательно, чтобы ты, Олег, собрал все свои подразделения в Гомеле и маршем выдвинулся на Чернигов, а затем добрался до Киева. Обойдёшь город по восточной части, чтобы внутри не потеряться… Следишь по карте?

— Да, продолжай.

— И выйдешь на рубеж Фастов — Васильков — Обухов — Триполье, тем самым отсекая всякую возможность продвижения арабов к Киеву.

— Понял.

— А я перекрою Броды, Шепетовку и Житомир, не давая им подняться выше и чтобы не рассчитывали отступить обратно. Американцы второй колонной заблокируют путь на юг, для чего займут Каменец-Подольский и уже оттуда выйдут по дуге, отсекая арабов от Европы, на соединение со мной. И уже после этого начнём выдавливать арабов в сторону Канева.

— А я тогда направлю людей в сторону самих Черкасс и Смелы, — предложил Медведев.

— Не только, Миша. Твоя задача — выдвинуть ещё танковый и мотострелковый заслоны к Каневу и перекрыть мост с другой стороны Днепра. Чтоб там насмерть стояли! — эмоционально добавил Шахов. — Таким образом, у нас получается «котёл» в районе Белой Церкви. Останавливаемся у населённых пунктов: Ржищев — Обухов — Фастов — Белая Церковь — Ракитное — Мироновка. Им деваться некуда, и они прут на Каневский мост, а тут Медведев даёт им сильно по сопатке и выдавливает обратно, замыкая «котёл» Каневым и селом Степанцами. А уже потом давим по полной программе «сушилками» и зачищая остатки выживших стрелковым оружием. Нехрен им по Украине шастать. Наша задача — использовать все имеющиеся мотострелковые части для полной блокировки арабов. Полной, товарищи. Чтобы мышь не проскочила — вылавливай их потом по всей Украине.

В то же время. г. Херсонес

Дарья Сток сидела за столиком кафе и неспешно ужинала. Рич ещё утром предупредил, что задержится сегодня на работе — нужно доделать новый патриотический музыкальный видеоролик, основанный на клипах российских и зарубежных групп. Об этом его попросила мачеха.

Неделю назад к ним добрались специалисты по прокладке оптоволокна и только вчера закончили разводку по самому Херсонесу — американцы проголосовали именно за такое название города. И вот теперь Рич дневал и ночевал в медиацентре, стремясь выполнить порученное дело. Вообще, что он, что сама Даша мгновенно превратились в лидеров своих отделов. И не за красивые глаза или положение отца с матерью — те оба прочно вжились в образ единственных оставшихся в живых родителей этой молодой пары, а именно за профессиональные способности. Ричард подобрал с десяток парней и девушек, соображающих в компьютерах, в видео и аудиоредакторах, и теперь выдавал на гора различные интересные сюжеты. С приходом глобальной компьютерной сети это стало намного легче — со всех анклавов пришли списки, что и где лежит, а русские коллеги быстро помогли накачать по сети нужные материалы.

У Дарьи было и просто, и сложно одновременно. Статус начальника группы оперативного реагирования плавно перетёк в должность шерифа. Этому виной стало нашествие арабов. Помимо её роты, а это 126 человек — псковичей и набранных курсантов-американцев, с течением времени прибавились волонтёры — по сути, стажёры. Пятьдесят четыре человека, то ли прозревших сами, то ли под влиянием оставшихся взрослых родных, но факт остаётся фактом — получивших временные удостоверения и сразу распределившихся по отделам в офисе шерифа — База Данных по переселенцам, учёт огнестрельного оружия, места организации поселений — общин, как их стали называть американцы. Сама Дарья несколько раз моталась в Одессу и Николаев — добыть недостающую оргтехнику для своих людей.

Сэм Абрамсон, бывший заместитель шерифа в одном из городков Флориды, поначалу скептически относился к её назначению — малолетняя выскочка, поставленная рулить в угоду русским. Однако изменил своё мнение и зауважал Дарью после того, как она лихо заткнула рот и навела порядок в одной из общин. Там будущие фермеры поссорились из-за выданного на общину хабара. Один из них напился и полез выяснять отношения. По рации доложили о беспорядках. Дарья сразу же отправила две машины и со взводом «Псковских волков» приехала сама на мотоцикле. Бунтаря сначала искупали в холодных водах Днепра, а потом, почти на трезвую голову, потребовали сформулировать претензии. В итоге, ничего путного он не сказал, только мямлил что-то невразумительное о плохом настроении. Его, естественно, предупредили, что тот попал в чёрный список неблагонадёжных граждан и на будущее посоветовали вести трезвый образ жизни. А то пристрелят в следующий раз: новые законы стали как на Диком Западе — коротко и по делу, поэтому лучше не рисковать. После этого Сэм проникся уважением к молодому русскому шерифу и уже не выражал недовольства служить под её началом. А официально шерифом она стала сразу после известия о нашествии арабов — вечернее совещание руководства Херсонеса чётко расставила приоритеты: КГБ отдельно, функции полиции — отдельно. Взаимосвязь только при совместных операциях. Начальник группы реагирования справляется со своими обязанностями? Да? Ну тогда никакой другой кандидатуры и не нужно — она прекрасно знает все нюансы — зачем снова изобретать велосипед и плодить службы. Да и характер у неё был типичный для шерифа — немногословность, рассудительность и спокойствие. Последняя черта даже пугала иногда Джонсона — как у такой молодой девушки могли появится явно взрослые, умудрённые житейским опытом, замашки. И только на его дне рождения, после выпитых двух порций виски с содой — ещё один повод для удивления, она вкратце рассказала свою судьбу после Чумы. После чего все версии и вопросы у Сэма встали на своё место — жизнь её заставила стать взрослой. А уж когда она и лейтенант Верховски привезли оргтехнику для отделов, Джонсон вообще перестал обращать внимание на её возраст — налицо поступки и поведение настоящего шерифа: достать технику для своих подчинённых — благое дело. И молодёжь под своё крыло приняла — не стала отнекиваться, и чётко распределила на них всю рутинную работу. А потом организовала курсы по изучению оружия. Нет, КГБ, конечно, помог, но идея-то была именно её. Американцы показывали правильность обращения с популярными американскими экземплярами пистолетов, пулемётов, автоматов и винтовок, она и ещё пара человек из её взвода старались обучить янки обращению с русским оружием. И к чему это привело? Да к тому, что на общевойсковую операцию часть американцев взяло унифицированное в РСА оружие, с возможностью пополнять боезапас из общего котла. А служба шерифа приняла на вооружение американские пистолеты и винтовки. Надо, значит, какой вопрос — перейдём.

Сейчас именно ему доложили о беспорядках в одной из общин — бывшем маленьком поселении Крынки, что под самой Новой Каховкой. Двое беглянок — женщина и маленькая девочка, с трудом добрались пешком, под проливным дождём, до ближайшей общины, а уже оттуда их довезли на попутной машине в Херсонес. По их словам, старший общины чуть ли не ввёл рабство. Со всем этим следовало разобраться, не откладывая это дело на потом. Выслушав их и записав показания, он вытащил рацию и вызвал Дарью.

— Мэм, у нас проблемы, — лаконично известил он её.

— Как в Хьюстоне? — иронично переспросила Сток.

— Что? А. Ну, можно и так сказать. Глава одной из общин ввёл рабство.

— Серьёзно? Это где такое?

— Община Кран… э-э-э…Крын… э-э-э… Крынки.

— Сэм, мне будут нужны все данные по общине, потом десяток людей из группы быстрого реагирования и четыре машины. Это с учётом ареста, если всё подтвердится.

— О`кей, мэм. Я сейчас оповещу людей. Вы где?

— Кафе «Джуниор»

— Понял. Через десять минут мы будем у вас.

Дарья закончила со вторым блюдом, неспешно отпила несколько глотков компота из сухофруктов — кормили сытно, но пока без изысков, и вышла из-за стола, взяв поднос и намереваясь отнести его к окну мойки.

— Компот не вкусен, мэм? — почтительно поинтересовался один из поваров, взявший в привычку стоять на входе кухни и осматривать посетителей кафе.

— Очень вкусно, Джеймс, — улыбнулась она ему. — Только служба ежечасно напоминает о себе.

— Что-то случилось? — участливо спросил он.

— Ничего серьёзного. Где-то кто-то с кем-то поссорился. Нужно помирить, — она снова улыбнулась ему.

Неторопливо одевшись, она вышла на улицу. Промозглый ветер, порывами пытавшийся пробраться за шиворот и сдобренный мелкой изморосью, сразу и подсознательно ухудшил настроение. Буквально через минуту к кафе подъехала кавалькада машин, первая из них мигнула фарами. Дарья на автомате кивнула и направилась к ней.

— Ну, Сэм, что удалось узнать? — первым делом поинтересовалась она, плюхнувшись на переднее сидение.

— Фигурант — Тэд Подольски, 47 лет, бывший аграрий из Невады. Как один из самых опытных стал главой общины после распределения. Однако почти сразу, по словам беглянок, ввёл рабовладельческие порядки. Сколотил группу охраны, которая и занималась контролем над остальными членами общины. За малейшую провинность применяли телесные наказания. Если кто-то высказывал недовольство перед проверяющей комиссией, потом неделю сидели на хлебе и воде в подвале его дома. Мэри и Сьюзан Гринленд удалось случайно бежать — их глава семьи помог, сознательно подставляя себя под удар, но уж больно рьяно начал закручивать гайки местный «рабовладелец».

— Не сказали, сколько оружия у охраны?

— Точно не знают, но кроме пистолетов видели две автоматические винтовки и какой-то иностранный пулемёт.

— Иностранный? — Дарья повернулась к заместителю лицом.

— Все не американские для них иностранные, — усмехнулся Джонсон.

— Ясно… что мы взяли с собой из оружия?

— Помимо «Глоков» четыре винтовки М-16, пулемет М-249 и Егорову с Липски выдал НК-416[31]. Это на всякий случай.

— Насколько я помню, НК-416 — это почти пулемёт?

— Да, по сути у нас будет три пулемёта.

— Пока едем, давай прикинем, как будем действовать. Я не исключаю, что всё сказанное ложь — очень трудно в это поверить, но а если правда? Ты представляешь, что будет? Это ж полноценный бой.

— Думаешь, нужно взять больше людей? — он с сомнением посмотрел на Дарью.

— Не-э-эт. Просто придётся делать зачистку. С одной стороны, легко подогнать под Статью 4, пункт 2… с другой… хм… с другой такого рабовладельца надо бы захватить и устроить показательный процесс. В назидание другим.

— Было бы хорошо, но сможем ли?

— Вот и я о том же, — кивнула Сток. — Неизвестно, сколько вообще боевиков в охране и чем они вооружены.

— В охране шесть человек — это рассказали беглянки, а вот сколько и какое оружие… да, тут мы ничего не знаем, — покрутил он головой.

— Что нам известно об общине?

— Численность — 35 человек, большинство поляки…

— Стоп! — сделала стойку Дарья. — Сколько поляков?

— Двадцать четыре человека и глава общины тоже из них. Кстати, беглянки говорили о том, что к своим он относится мягче. Намного мягче.

— У нас, по сути, начались националистические разборки. Пшеки решили подмять власть у себя в общине и начать диктовать условия Администрации. Если мы это проглотим, они вообще поднимут голову…

— Согласен. Этого допустить нельзя.

— Тогда мы их провоцируем на активные действия, а потом большую часть охраны зачищаем.

— Мэри рассказала, что среди охранников есть две польки — для контроля за женщинами.

— Ну, пусть не обижаются, — нахмурилась шериф. — Ты вот что… я по карте смотрю, перед общиной есть небольшое место для стоянки… вот туда мы подъедем и проинструктируем людей, как будем действовать.

— Хочешь устроить полякам сюрприз? — ухмыльнулся Джонсон.

— Да, Сэм, хочу троих с пулемётами не светить до поры до времени. Если начнётся перестрелка, вот тогда мы и покажем весомый аргумент, — злорадно усмехнулась она.

Кавалькада машин наконец-то добралась до общины и остановилась сразу после промышленного сектора поселения. Здесь планировали заново разводить крупный рогатый скот и поэтому облюбовали небольшое количество частных домов, расположенных поблизости от складских помещений. Часть из них просто снесли, образовав в середине обжитой территории что-то вроде площади. Как только полицейские машины въехали на неё, их взору представился грубо сколоченный постамент, рядом с которым стояла виселица. В это трудно было поверить, но каждый из молодых полицейских, не говоря уже о Сэме Джонсоне, видел эту конструкцию в учебниках истории. Вокруг неё стояло больше десятка людей, подавляющая часть из них была с оружием, а удавка плотно обжимала шею приговорённого мужчины. Недавно снова начался дождь, и от того всё это действо источало флюиды мрачного зла, творимого в этом месте.

Последняя машина, с пулемётчиками, осталась у въезда, и из неё мигом выскочили трое, мгновенно разобрав удобные сектора наблюдения. А если нужно, то и огневой поддержки. Дарья с достоинством вышла из автомобиля и не спеша двинулась к сборищу.

— Бросить оружие и освободить пленника! — раздалась её команда. Остальные подчинённые медленно стали окружать кольцом собравшихся возле виселицы и готовить к бою своё оружие.

— Это не ваше дело! — огрызнулся один из толпы — на возраст примерно пятидесятилетний мужчина, с длинными седыми волосами и орлиным носом.

— Решили выполнить за нас работу или организовали своё мини-государство? — иронично парировала ему Сток. — На каком основании вы вершите самосуд?

— А! Курва росска[32] явилась, — ухмыльнулась одна из женщин на польском и перешла на английский. — Чего тебе в такую погоду дома не сидится?

— Работа у меня такая, — ответила Дарья. — И про шлюху я поняла, только зря ты это начала…

— Еха́й отсюда, пока свинцом не угостили! — бросила ей полька на ломаном русском и вскинула ружьё.

— Да мы ещё и русский знаем, — ухмыльнулась девушка. — Ну, тогда проще будет. Последний раз приказываю вам сложить оружие. Вы уже нарушили кучу законов… не усугубляйте своё положение.

— Нас больше!.. — начал было седой.

— Вы под прицелом нескольких полицейских с пулемётами, — перебил его Сэм. — Один выстрел и вас уже ничего не спасёт. Бросайте оружие! Сейчас же!

— Мы не в Америке, — возразил ему поляк. — В России наступила демократия — это не то, что было при «совдепах».

— При них с вами ещё как-то миндальничали, а сейчас не будем, — проронила Сток.

— Как же я вас ненавижу, пся крев! Ещё дед мой уехал из Польши в Америку, чтобы не видеть этих коммуняк! А теперь снова под вас ложиться?

— А кто тебя сюда звал? — парировала ему Дарья. — Сидел бы на базе в Бахрейне или того лучше — оставался бы с неграми в Америке.

— Негры у меня были слугами, и не только они — янки тоже вкалывали на полях. Я стал настоящим Хозяином у себя на ранчо! Но тебе, маленькая шлюшка, этого не понять! Ты только и можешь, что ноги раздвигать перед пасынком контр-адмирала! А что, удобно…

— Я замуж вышла официально и по любви, так что не тебе меня судить, польское говно. Устроили здесь рабовладельческую общину… — она не договорила, когда полька выстрелила в неё, но секундой раньше Дарья рывком ушла с линии огня да к тому же ей очень повезло, что ружьё было заряжено пулей, а не картечью.

Сток мгновенно подняла пистолет и выстрелила в ответ, попав польке в грудь. Девятимиллиметровая пуля от «Глока» отбросила ту немного назад и приземлила навзничь. Седой рванул к табуретке, на которой стоял им приговорённый, и решительно выбил её, но за миг до этого один из пулеметчиков увидел его манёвр и прошёлся очередью по верёвке. Та, одновременно с падающим вниз мужчиной, очутилась на земле. Полицейские мгновенно разобрали цели. Охранники седого вскинули ружья…

— Огонь! — раздалась команда Дарьи.

Глава 11

Ей самой достался главный из общины. Два метких выстрела в руку, держащую пистолет, и вот уже Подольски стонет от боли в повреждённой кисти. Остальных не стали жалеть — кое-кто решил выстрелить, но замешкался, другие кинулись на полицейских, замахиваясь прикладами ружей. Через пару минут всё было кончено. На шум из одного из домов выскочил мальчишка-подросток. Дарья смутно узнала его — тот самый жирдяй в клетчатой рубашке на выпуск, отметившийся ещё на собрании молодёжи в Севастополе. Именно он тогда пытался вывести Илью Ермолаева из себя. Сейчас у него в руках был револьвер. Он увидел польку, лежавшую на земле, и с криком «Мамуся!» попытался взвести курок. Сток мгновенно сориентировалась и выстрелила в него, попав в шею.

— Ты ответишь, с-с-сука малолетняя… — с шипением процедил глава общины, ещё кривясь от боли. — Я т-т-тебя и на том с-с-свете достану…

— Доставалка ещё не выросла. Попался бы ты мне во Пскове, во время зачистки дерьмократов… Парни, вяжите его и в кузов последней машины. Пусть под дождём придёт в себя. Глядишь остынет.

— Мэм, а зачем он нам нужен? — поинтересовался один из подчинённых.

— Для показательного суда. В назидание другим. Или ты думаешь, что мне охота его с собой тащить? В такую погоду? Ха! — она подошла к спасённому. — За что они вас?

— Жена и дочь сбежали… я… я был готов ко всему… Скажите… кхм-гхм… — он зашёлся в кашле — … скажите, мэм, они живы?

— С ними всё хорошо, Гарольд Гринленд. Я не ошиблась?

— Нет, мэм… и спасибо вам большое…

— Скажите, сколько здесь ещё таких, как вы?

— Двоих они замучили и закопали где-то на побережье реки…кхм-гхм… потом… кхм-гхм… потом я сумел отправить жену и дочь… и вот вы спасли меня от смерти…

— Гарольд, я спросила о живых. Где ещё бывшие рабы?

— Извините, мэм… кхм-гхм… ещё не отошёл от петли… они в крайнем доме, в подвале… нас даже перестали выводить в туалет…

— Они совсем охренели? — она перевела взгляд на своего заместителя. — Сэм, вот как они потом оправдывались бы перед проверяющими? Ты что-нибудь понимаешь?

— Сам удивляюсь, мэм. У вас, русских, есть поговорка — крыша поехала. Очень точно подмечено.

— Давайте уберём трупы и кинем их в открытый багажник того же внедорожника — пусть Подольски на прощание побудет в компании своих единомышленников, — усмехнулась она. — А потом выведем людей из подвала.

Тадеуша Подольского связали и поместили в открытый багажник внедорожника. Туда же закидали трупы остальных участников преступного сообщества. Поляк сначала сыпал проклятиями и матерился, а потом внезапно заверещал, увидев рядом с собой тела сына и супруги. Выл, скрежетал зубами и умолял отсадить его в другое место, но Дарья специально не обращала внимание на его мольбы.

Замок на дверях подвального помещения сбили, открыли двери, и полицейским сразу ударил в нос спёртый воздух, наполненный аммиаком. Внизу, как только спустили рядом лежащую лестницу и включили «Летучую мышь», заметили сбившихся в кучу несколько мужчин, женщин и подростков.

— Полиция, — козырнула им Дарья. — Выходите, ваше заточение закончилось.

Мгновенно возникшие плач и всхлипывание наполнили маленькое помещение подвала. Люди вылезали с трудом — им помогали, по сути, вытаскивая с последних ступенек за руки. В порыве радости те кидались к своим спасителям, обнимали, женщины даже целовали, и плакали, плакали. Один из подростков вышел самостоятельно и сразу кинулся к Дарье.

— Мэм! Я помню вас на собрании, там — в приморском городе! Я хочу служить в полиции! Прошу вас, не откажите! После того, что с нами случилось, я хочу, чтобы это не повторилось ни с кем!

— Мы вернёмся к этому вопросу, когда ты пройдёшь курс реабилитации — кивнула она. — Как тебя зовут?

— Даниэль Смит, мэм. У меня здесь никого не осталось — мама умерла в Чуму, а отца замучили эти звери.

— Саша! — позвала она на русском Егорова.

— Да, Даш, — он подошёл к ней.

— Отведи этого парня во вторую машину. Если нужно, потеснитесь. Мы берём его с собой.

— Новый рекрут?

— Да, остался сиротой по вине этих мразей. Сам понимаешь, мотивация у него — выше крыши. Пройдёт курс реабилитации, подтянем в роту быстрого реагирования, — она подошла к пожилому американцу, вытиравшему лицо рукавом рубахи. — Сэр, как вы считаете, стоит ли дальше продолжать работу в этой общине или я буду ходатайствовать перед руководством о новом месте?

— Нет, мэм, мы всё восстановим. Жалко бросать — столько труда вложено. А с этими что? — кивнул он в сторону выхода, но девушка отлично его поняла.

— Остался один Подольски — остальных зачистили…

— Туда им и дорога! Знали бы вы, сколько издевательств пришлось пережить…

— Вот поэтому я и интересуюсь, — ответила она.

— Ничего, теперь мы сами себе хозяева, — заверил он её. — Только людей бы нам немного…

— Я передам вашу просьбу контр-адмиралу, — кивнула Дарья. — Возможно, сразу после войны она решит этот вопрос.

— Войны? — удивился мужчина. — Оу, май год! Мы же ничего не знаем! Кто?! Кто напал на нас?

— Арабы. Со всех городов нашей новой страны собрано несколько крупных военных групп, чтобы дать им отпор. Есть танки, самолёты… не волнуйтесь, мы победим.

Подошедший к ним Джонсон, кивнул на немой вопрос девушки, давая понять, что дело завершено. Несколько коротких вводных старику, потом шериф дошла до машины, села в неё, и кавалькада автомобилей тронулась в обратный путь.

28 октября 2028 года. г. Херсонес. 22 часа 40 минут

Шериф не стала вершить самосуд, предпочитая передать бразды вынесения приговора для Подольски прокурору Крэк. А там, глядишь, и сама Свифт прилетит. Три часа назад она рискнула поговорить с контр-адмиралом по резервному каналу связи — та находилась в Севастополе.

— Мэм, мне нужна помощь капитана Крэк, — Дарья, как всегда на людях, держалась со свекровью официально.

— Даша, что случилось? — Монике не понравился угрюмый тон невестки.

— Это не для чужих ушей. Я не прошу приехать тебя, но Ликста мне очень нужна.

— Странно… какие-то недомолвки… это очень срочное дело? Сама понимаешь, мы тут не на банкете.

— Нет, мэм, всё очень серьёзно. Даже слишком.

— Скажи, мы сможем решить эту проблему за вечер и ночь? Тогда я прилечу на транспортном вертолёте вместе с Крэк.

— Это было бы идеальным решением. Да, думаю, что вы успеете вернуться до завтрашнего утра.

— Хорошо, жди.

Всё время, что Свифт летела на транспортном вертолёте в Херсонес, вместе с прокурором, она терялась в догадках, что такого произошло, что Дарья выдернула её обратно домой.

На скандал в семье непохоже… Даша не будет в такой момент выносить мелкие, ничего не значащие проблемы на всеобщее обозрение… Наверняка случилось что-то из ряда вон выходящее…

На аэродроме её встречало двое: сама Сток и один из её людей — водитель внедорожника, но участвовавший в задержании поляка — Дарья не хотела лишней огласки случившемуся. Короткое приветствие и они направились к машине. И только усевшись в неё, контр-адмирал позволила себе завести разговор о причине столь неожиданного возвращения домой.

— Итак, я тебя слушаю.

— Мэм, у нас чрезвычайное происшествие. Алекс участвовал в задержании, поэтому при нём говорить можно, — кивнула Сток на водителя. — Я специально ограничила количество посвящённых в эту историю. А она дурно пахнет. Очень дурно.

— Давай сразу к делу, — Свифт переглянулась с Листой.

— Мэм, у нас в анклаве появились рабы.

— Что? — опешила контр-адмирал. — Какие рабы? Ты о чём?

Пока машина следовала до резиденции шерифа, организованном в здании бывшего регионального управления украинской полиции, Моника успела узнать все подробности задержания поляка. И выпала в осадок, как и прокурор.

— Ты совершенно правильно поступила, не предав огласке это вопиющее беззаконие! — так контр-адмирал охарактеризовала действия шерифа. — Если об этом узнают в РСА… я даже не знаю, в каком мы будем дерьме! Рабство — кому скажи, не поверят. Ликста, что будем делать?

— Сейчас прибудем на место, я допрошу этого ублюдка и приму решение — по какой статье его официально приговорить к смерти. Дарья, ты зачем его вообще привезла? Могла бы кончить с остальными.

— Не-э-эт, мэм, — покрутила та головой. — Тут мог сыграть на руку политический фактор — публичный суд над самопровозглашённым рабовладельцем. Или второй вариант — так, как вы сейчас решили. Его охранники — хрен с ним, а его самого…

Они втроём вышли из машины и направились в здание.

— Даша, повторю — Ты. Всё. Правильно. Сделала, — отчеканила Свифт. — Сколько жертв, говоришь, у него было?

— Двое мужчин… их место захоронения и подробности уточняю — с нами приехал потенциальный рекрут. Мальчишка под впечатлением от произошедшего и хочет стать полицейским. Подольски замучил до смерти его отца.

— Что решила по нему? — свекровь внимательно посмотрела на неё.

— Нам это выгодно — он будет молчать, если удовлетворить его просьбу и сослаться на приказ о закрытом расследовании. К союзникам эта информация не уйдёт — я со своих людей уже взяла подписку о неразглашении. А между собой мы как-нибудь разберёмся, — ухмыльнулась девушка.

— Не перестаю вам удивляться, первый лейтенант, — усмехнулась Ликста. — В таком возрасте и оперировать такими политическими мотивами. Браво!

В холле на ресепшене находился дежурный сотрудник. Он сразу вызвал по рации Джонсона, а тот, выйдя к прибывшим, повёл всех к «обезьяннику», в котором на тот момент находился Подольски. Ранение сказалось на его самочувствии — поляк уже бредил, сидя на скамье и прислонившись к стене.

— Что скажете, прокурор? — официально обратилась к ней контр-адмирал.

— Здесь уже хватило Устава гарнизонной службы. У нас просто нет статьи за организацию рабовладельческой общины — никто не мог даже предугадать такое развитие событий. Но есть ещё статья за убийство — на нём же висит две жизни? Если даже не он приводил приговор в исполнение, всё равно отдавал такой приказ. Да и покушение на убийство — пытался лично сам повесить человека. Поэтому однозначно — смертная казнь.

— Тогда так и решим, — кивнула Моника. — Смертная казнь через расстрел. Есть у нас оружие с глушителем? Не хотелось бы привлекать внимание окружающих.

— Найдём, — усмехнулась Дарья. — НК-416 с глушителем и в режиме одиночной стрельбы.

— Кто будет приводить приговор в исполнение? — поинтересовалась Крэк.

— Горел желанием Даниэль Смит — тот парень, у которого этот ублюдок замучил отца, — проинформировал Джонсон.

— Сэм, думаешь, он справится? — засомневалась Даша.

— Он прямо кипит злобой к нему, — кивнул тот на поляка. — Говорит, что хочет за отца поквитаться.

— О`кей, но ты только пригляди за ним потом, — попросила его Сток. — Ладно этот случай, но чтобы потом я не видела никакой лишней жестокости.

— Хорошо, мэм, я понял. А остальные трупы куда?

— Приведёте приговор в исполнение и заройте всю эту шайку где-то подальше от города, но точно не на кладбище, — приказала Свифт. — Даша, найди нам помещение, где мы с Ликстой смогли бы составить все необходимые документы. Я их потом в сейф положу, а если это происшествие где-то выплывет наружу, обнародую, как оперативное реагирование руководства на преступление… — она покачала головой — …хотя не хотелось бы такой утечки информации.

— Мэм, я уже сказала, что мои люди будут молчать. Погода сейчас не та, чтобы шастать по холмам и перелескам, — ухмыльнулась Сток. — А потом дожди сделают своё дело. Как у нас в России говорят — «и никто не узнает, где могилка твоя».

— Ну-ну, — усмехнулась Моника. — Теперь личное — как там Рич?

— Мама, у нас, как и у вас, сейчас трудный период на работе — столько всего свалилось. Рич приходит домой только поспать, я тоже, знаешь, не чай гоняю.

— Он вообще перестал приходить сюда? — повела та рукой, указывая на здание.

— Он своего добился — взял в жёны любимую девушку, — усмехнулась Даша. — Теперь делает карьеру в медиапространстве. У него в коллективе теперь такой авторитет… — покрутила она головой. — Ты же сама понимаешь, что военная специальность скоро останется уделом небольшого количества людей, остальные станут гражданскими. Вот мы на семейном совете и решили — заниматься тем, к чему душа лежит.

— Какие же вы взрослые, — покачала головой Свифт. — Но я очень рада за вас. Жаль только видеться приходится только по каким-то таким, вот, проблемам. И отец тоже пока не может приехать повидаться — он на корабле.

— Потерпим, — подмигнула Сток свекрови, и та её обняла[33].

29 октября 2028 года. г. Тополиновск. Утро

Вовка проснулся, едва солнце своими озорными лучиками забралось через окно к нему в палату. Те двое суток, что прошли после его спасения, вместе со старшим лейтенантом Звонцовым, оказались довольно насыщенными. В ту же ночь ему сделали операцию, причём одной из ассистирующих хирургу была сама генерал, желая видеть правдивую картину случившегося и возможные последствия травмы. Затем последовали сеансы интенсивной терапии, используя довольно мощные антибиотики и принудительный сон. Валентина металась между работой и мужем, категорически не желая даже думать ни о чём, кроме супруга. Несмотря на уговоры свекрови, она была непоколебима. За эти двое суток Валя осунулась и похудела. Вот и сейчас девушка спала, привалившись к грядушке кровати и скрючившись почти в позе эмбриона.

— Валя… — тихонько позвал её Вовка.

Та вскочила, словно ошпаренная, и, увидев проснувшегося мужа, кинулась к нему на шею.

— Володечка… миленький… я чуть с ума не сошла… — плакала она и заодно покрывала поцелуями Вовкино лицо. — Ну, как ты так, а? Я места себе не находила…

— Всё хорошо, Валюш, — он с чувством прижал её к себе.

— Я ведь правду говорила, что умру без тебя… Я чуть с ума не сошла, когда узнала, что ваш самолёт упал…

Чуть скрипнула дверь, и в палату вошла Алёна Николаевна. Увидела невестку в объятиях полусидящего сына, подошла к кровати напротив, присела и улыбнулась.

— Валюш, может пойдёшь, поспишь? Я ж вижу, как ты настрадалась.

— Не, мам, — та легонько высвободилась из Вовкиных объятий, вытерла руками слёзы и покрутила головой, разминая шею.

— Вов, представляешь, никого к тебе не подпускала в ночное дежурство, — поведала генерал. — Даже отказалась выполнять приказ, предлагая себя разжаловать.

— Я бы за неё также поступил. Но теперь тебе и правда надо поспать, — с серьёзным видом посмотрел он на лицо девушки. — Валюш, ты только глянь на себя — как зомби, чесслово.

— Не получится, Володечка. Мне ещё в Радиоцентр надо… — начала было она.

— Так, товарищ прапорщик, — нахмурился Вовка. — Вы и мои приказы будете игнорировать?

— Никак нет, — ещё больше побледнела она.

— Тогда ставлю боевую задачу — двенадцать часов сна. Кто сегодня старшим на смене?

— Младший сержант Вавилова.

— Светка? Отлично! Передай ей приказ — повысить бдительность в отсутствии руководства. Через пару дней приду, проверю.

— Нет, ты никуда не пойдёшь с переломанной ногой! — она даже вскочила с кровати.

— Я не собираюсь лежать здесь целый месяц, — улыбнулся он ей. — Пару дней ещё поваляюсь — да, а потом уйду домой и оттуда ты меня будешь возить на работу.

— На чём? На нашем квадроцикле? Так ты в него не влезешь.

— Валюш, а что, других машин в городе нет? Или я в Тополиновске никто, и мне руководство не даст подменное авто? Хотя бы на время болезни?

— Ой, я и не подумала об этом…

— Потому что спишь на ходу, — Алёна Николаевна подошла к ней и ласково погладила по голове. — Володя, а ты вообще куда намылился? Опять «труба зовёт»?

— Мам, ну что ты как маленькая! У нас военное положение, а я буду тут штаны протирать? Хотя бы разгружу Валюшу — для того, чтобы стоять дежурства, ноги мне не нужны — на стуле посижу.

— Ты уже столько для победы над врагом сделал, товарищ капитан, — с деланной строгостью покачала та головой и вдруг расплакалась.

— Ты чё, мам? Мам, что с тобой? — Вовка беспокойно заёрзал на кровати, а Валя кинулась к свекрови.

— Сынок, прошло чуть больше года, как мы очутились в Тополиновке, а ты уже офицер — капитан… — покачала она головой. — Мне и в самом сказочном сне такое никогда не могло привидеться. Да ещё стал семейным человеком. И жена у тебя золотая… господи, как же мне повезло с невесткой… — она снова заплакала.

Валя мгновенно обняла её, а та погладила невестку по голове.

— Лучшего для сына я и не желала… — всхлипывая, сказала она. — Только внуков нам с отцом постарайтесь не сейчас сделать. Лет так через пять, договорились? — подмигнула она. — Рановато вам ещё по возрасту, да и ситуация в стране сейчас не та.

— Ну мы, конечно, постараемся учитывать мнение родителей… — менторским тоном начал было Вовка.

— Та-а-ак! — романтизм мигом слетел с Мочаловой-старшей. — Это что такое? Валя, или ты уже… беременна?

— Мам, расслабься, — примирительно ответил сын. — Прям уж и пошутить нельзя.

— Валя? — продолжала настаивать свекровь.

— Всё нормально, мам. Ничего такого пока не наблюдается, — поспешила её успокоить Валентина.

— Так, мне костыли кто-нибудь принесёт? — поспешил сменить тему Вовка.

— Зачем? — почти синхронно спросили мать и жена.

— Я ж не робот, в туалет тоже надо сходить.

— Может, «утку» принести? — поинтересовалась Алёна Николаевна.

— Ну, тарщ генерал, ну вы вообще! — эмоционально мотнул головой сын. — Я не маленький и не тяжелобольной. Вам дай волю и соску со слюнявчиком принесёте.

— Володя, для меня ты всегда останешься маленьким ребёнком, которому нужна моя помощь, — улыбнувшись, покачала она головой.

— Я понял, мам, — усмехнулся он. — Видимо придётся нарушить наш уговор, раз тебе до сих пор нужен объект пристальной заботы.

— Бессовестный! Даже не смей пока думать об этом! — мать быстро поняла, что он имеет в виду. — Валюша, я думаю, что ты не пойдёшь у него на поводу?

— У нас, мам, в семье патриархат — как муж решит, так и будет.

— Ладно, я поняла что вас не переспорить. Давайте будем считать, что этого разговора не было? Хорошо? А я сейчас велю принести костыли.

29 октября 2028 года. Черкасская область. Окрестности г. Канева. Каневская ГЭС. 16 часов 15 минут

Если бы не проводники Милюкова, эти триста пятьдесят с лишним километров от Днепропетровска ударная бронетанковая группа так быстро не прошла. Слишком много мелких переплетающихся дорог, да и не все в хорошем состоянии. Четыре танка и две «Шилки»[34] — больше решили не выдвигать, а к ним роту десантников и взвод старшего сержанта Гонгадзе — вот и пригодились снайперы для точечной зачистки на дамбе ГЭС. С обеих сторон левобережной части дамбы поставили «Шилки», выводя их практически на прямую наводку — вот резко и кардинально. Танками перегородили проход по пути на правый берег, по сути, закрывая движение любой технике, а бойцов распределили по высотным позициям для филигранной зачистки остатков колонны, пострадавшей сразу от залпов «Шилок». Именно к такому варианту расположения пришли Огарков и Ворон, при непосредственном участии проводника — Степана Краско — заместителя Милюкова и уроженца Канева.

Нино Гонгадзе, получив указание рассредоточиться на выделенном участке местности, уже распределила людей по точкам, и теперь они как коршуны высматривали себе необходимые материалы для лёжки. Ходили по территории и как муравьи тащили что-то из материалов — каждый к своей «берлоге». Ворон поначалу предложил свою помощь, но Нино усмехнулась и сказала, что парни и вторая девушка уже имеют опыт уличных боёв в Херсоне — как-никак, а полсотни арабов есть на счету взвода. Дмитрий мотнул головой и отошёл к руководству.

— Что, турнули тебя юнармейцы? — ухмыльнулся Огарков.

— Не пойму я, товарищ полковник, — покрутил головой Ворон. — Вроде как вообще желторотые и должны слушаться, а вот поди же ты — и место с умом оборудуют, и вопросов не задают. Словно профессионалы, прошедшие не одну войну или операцию.

— Дима, у меня в начале тоже сомнения были, — согласился с ним Краско. — Я ж в Днипро рядом с ними обитал. А потом ничего, привык ко внешнему виду.

— Степан, Дмитрий, они ж у нас егеря — сами с усами где и как хорониться. Арабов под Херсоном с полсотни зачистили…

— Я уже в курсе, — кивнул Ворон.

— …мои люди их вовсю натаскивают, да и они сами не промах. Молодёжь у нас на Кубани вообще вся не промах, — усмехнулся полковник. — Цельный батальон таких.

— Батальон? — удивился Краско.

— Пятьсот человек. Командир у них вообще элита ЮнАрмии — участвовал в зачистке заражённых с сапёрными лопатками…

— Что? — снова опешил Краско.

— Да, Степан, да. Старший лейтенант Маслов. Пётр Сергеич. Парню семнадцать, а вот не вижу я в нём парня… не вижу, и всё тут. Как будто передо мной стоит тридцатилетний мужик с такой же зрелой правдой жизни. Он сам с Тополиновска. Вот там и отличился — сорок один доброволец зачистил пятьсот заражённых одними сапёрными лопатками. Чуток поседел, не без этого, но у нас армяне решили выпендриться, так он с женой вышел и разобрался — кому в грудь пулю, кому в башку. Без лишних сантиментов. Мы-то сюда прибыли арабов зачищать, а он со своими людьми и ротой ополчения остался в Краснодаре командовать. Вот как ему руководство доверяет.

— Нихрена себе, — мотнул головой Димка.

— Я только первое время инструкторов к ним направлял. Чтобы теорию подтянуть, а потом даже повторять не пришлось — сами понимают, что оплошность в их профессии означает жизнь. Их жизнь. И потому усваивают материал на все сто. Это взрослые ещё как-то, бывает, хандрят, а эти боятся потерять доверие, поэтому я за них спокоен.

— Самоорганизация, выходит, на уровне, — вздохнул Ворон. — Да-а-а, нам бы таких роту…

— Ну ты загнул, старлей! — захохотал Огарков. — Да кто ж тебе даст целую роту ЮнАрмии? Максимум взвод и то, если о-о-очень веская причина будет. А так, обычно, дают одного инструктора. Ну и дальше, на месте, тот уже формирует роту или поболее.

— У нас столько подростков нет, — мотнул головой Краско. — Человек двадцать наберётся и всё. Чума всех покосила… эх… а так бы хорошее дело получилось — их на охрану, а взрослые по хозяйству занимались.

— Ну, не знаю, мужики… — развёл руками полковник. — Тут не со мной разговаривать нужно, а с самим Сергеем Ивановичем Мочаловым. Это ж у них кузница таких кадров для всего РСА. У них и инструкторов по разным направлениям много. Вы про «сушилку белья» слыхали?

— Хэх! Конечно! — кивнул Краско. — Я даже видел последствия её применения!

— И это придумал капитан Мочалов, которому всего пятнадцать лет.

— Володе всего пятнадцать? — опешил Ворон. — Я думал, на пару лет больше…

— Ты его знаешь? — поинтересовался Степан.

— А то! До нашего с вами объединения он мне здорово помог со схемами антенн и так — дал несколько рекомендаций по радиостанции. Толковый парень. Он тогда ещё сказал, что у него до Нового Года расписано всё — телецентры настраивать по анклавам.

— И к нам тоже собирается, — кивнул Огарков. — Вот поэтому и говорю — все вопросы с ЮнАрмией нужно решать через главу РСА, — он посмотрел на часы. — Давайте оставшуюся работу оставим на завтрашнее утро, а сейчас сварганим ужин, выставим посты и отдыхать.

— Правильно, тарщ полковник, — согласился Дмитрий. — Лучше завтра пораньше встать и закончить с обустройством засады.

То же время. предместье Киева. п. Быковня

Полчаса назад Брянская механизированная группировка РСА наконец-то добралась в предместье Киева. Останавливаться в Броварах не стала — кто-нибудь да полез бы мародёрничать, а потом ищи-свищи его. Поэтому прошли город и встали в предместье столицы Украины. Посёлок Быковня оказался небольшим и где-то уютным, если сравнивать с дочумным временем. Расположились по ходу движения, на Быковинском проспекте — магистральной улицы шоссе Бровары — Киев. С близлежащих строительных магазинов натаскали древесины, нарубили её, и походные кухни организованно задымили.

Колонну возглавлял полковник Самохин. После неудачного для него боя с арабами, экипаж танка разместили в колонне, а сам он напросился «примаком» к дочери с зятем в командирскую БМП. Так они и шли под флагом Таманской дивизии. Ещё вчера сам генерал Ермолаев похвалил это политическое решение, посетовав, что не догадался взять знамя 106-гвардейской дивизии ВДВ.

Сразу после остановки колонны, механики из «Камазов» выскочили и оперативно разбрелись по технике — готовить к завтрашнему маршу. Один из сибиряков-оружейников забрал из ЗИПа фугасные ракеты для «Корнета» и полез оснащать ими комплекс на БМП.

Пока полковник ушёл к генералам, Катя и Михась, вместе с несколькими другими экипажами добрались до обнаруженных кем-то колодцами в соседних домах. Неподалёку от каждого возникла коллективное принятие водных процедур. Мужчины, несмотря на прохладную погоду, даже разделись до пояса и сейчас не только умывались, но и обтирались. Михась сначала помог супруге с толком умыться и лишь потом последовал примеру остальных мужчин. Катя поворчала, что недолго и заболеть, но помогла мужу привести себя в порядок. А тут и время ужина подоспело. Василий Петрович успел дойти до полевых кухонь, увидел в очереди зятя с дочерью и мигом добрался до них.

— Ну, что нам светит назавтра? — жуя очередную ложку рисовой каши с тушёнкой, поинтересовалась Катя.

— Как я не сопротивлялся, но Ермолаев ничего знать не хочет, — покачал он головой. — ЮнАрмии, раз она завалила группировку под Кричевым, поставлена задача выдвинуться в район Триполье и на подступах организовать заслон. Вам в помощь дают роту майора Синициной — вы ж с ней спелись во время рейда. Только прошу, дочь, таких демаршей без особой нужды больше не делать. Судя по карте, там оперативный просто о-го-го какой, а если у арабов есть хотя бы гранатомёты…. — покачал он головой — и вскроют они твою БМП как консервную банку.

— Загребутся дым глотать, — самоуверенно ответила та. — Мы ж их не в лобовую встретим, а пощипаем издали. И потом… в таком варианте мы не наступаем, а обороняемся. Значит, тактика другая будет…

— И какая? — с интересом взглянул на неё отец.

— Три основных момента, — она поставила пустую тарелку на БМП, отряхнула руки и, взяв кружку с чаем, сделала пару глотков — Итак, первый — важно не допустить их в населённый пункт — попрячутся в подвалах, как тараканы. Второе — не допустить самого соприкосновения с противником. Я читала у тебя ту зелёную книгу по тактике танковых сражений и сопровождении пехоты, — ухмыльнулась она. — Поэтому и попросила выдать нам двойной боезапас — патронов и снарядов много не бывает. Десантники и мы по факту лишь сдерживаем их… я так понимаю?

— Правильно понимаешь, — кивнул отец. — Вы же рассредоточитесь по всему району до Обухова… — увидев её скептический взгляд, он поспешил дополнить. — Не волнуйся, авиация тоже свой хлеб не даром ест — разгонят всю эту шоблу кассетными бомбами и напалмом…

— То есть, организуют им панику?

— Правильно мыслишь, — согласился полковник.

— А не боитесь, что они отдельными группами просочатся через нас? Столько народа не хватит, чтобы полностью закрыть сектор, — с сомнением покачала она головой.

— Я тоже, знаешь, не уверен. Попробую на вечернем совещании высказаться за увеличение контингента в твоём направлении. Пусть дадут роту сибирячков.

— Три! — возразила она. — А лучше вообще батальон. Нам же ещё до Ржищева что-то выставить надо будет.

— Сильна! — уважительно мотнул головой Самохин. — Когда карту успела посмотреть?

— Когда под Черниговом вставали на привал, — усмехнулась Катя.

— А третий? — спросил полковник.

— Чего, третий? — не поняла она.

— Ну, третий пункт ты не озвучила.

— А! Третий будет только после их остановки. Задействую орудия танков и свои ракеты. Важно, чтобы они в панике попёрли обратно «в загон». А осколочно фугасные боеприпасы, знаешь ли, очень к этому располагают.

— Сильна! — снова похвалил её отец.

— Пап! Я же не дура… Как у вас лозунг был в Советской Армии — «Учиться военному делу настоящим образом». Вот и учусь… с толком, с расстановкой.

— Ладно, вернёмся домой, я тебе кое-что из литературы ещё подкину, — пообещал он. — Глядишь, будет полноценный глава бронетанкового крыла мне на смену. И с топливом постараюсь решить вопрос. Чтобы потом опыт прочно засел в голове. Тебе бы ещё экзамены за общеобразовательную систему сдать и всё…

— Что, всё? — не поняла Катерина.

— Катюш, чем ты хуже Сколковых, Вовчика или Ермолаевых? Если этот бой выдержите, буду ходатайствовать о присвоении тебе офицерского звания. Мы с Моховым уйдём на пенсию, а ты останешься и будешь готовить молодёжь. Есть кому технику оставить! — рассмеялся он.

— Мне ещё и Михася подтягивать, — вздохнула она. — Хочу, чтобы он тоже офицером стал. А что? По ходовой даже механикам помогает с обслуживанием БМП.

— Тоже дело! — согласился Самохин. — Миша, а ты чего молчишь?

— А чого казать? Катюша правильно казав, шо ученье — свет. Мне порой трошки знаний не хватает, так почему бы не выучиться?

— Молодец, зять, уважаю!

— Товарищ полковник! — к ним подошёл капитан из интендантской роты. — Там вам жильё подыскали.

— Всё, ребятки, пошли обустраиваться на ночлег, — пригласительно махнул рукой полковник.

31 октября 2028 года. Где-то на стыке Киевской, Черкасской и Винической областей. Четыре часа пополудни

Ещё 29-го числа, потеряв около тысячи человек в боях под Уманью и понимая, что назад пути нет, центральная группировка арабов попыталась выслать разведывательные отряды в две противоположные стороны: на Юг — в сторону Крыжополя и Томашполя; и на Север — в Житомир. Однако и там, и там по ним сначала отработала авиация, перехватив в Шпикове и Бердичеве, а затем выдвинувшиеся навстречу американцы и псковичи ударили из миномётов и крупнокалиберного оружия. И всё это при непрекращающихся авианалётах. Потеряв ещё около двух с половиной тысяч человек и получив донесения по радио, глава группировки арабов дал указание на всех парах двигаться на восток, в район Липовца, Тетиева и Жашкова. У него где-то в душе ёкнуло — не окружение ли это — о северных и южных соседях уже давно не было слышно, а тут его, по сути, гонят, выдавливая непонятно куда. Пройдя за полутора суток в общей сложности около шестидесяти километров, пятидесятитысячная группировка кое-как разместилась в Володарке, что в Киевской области. Продуктов здесь оказалось кот наплакал, да ещё ночью на них снова совершили авианалёт, попотчевав напалмом.

Американские лётчики достаточно хорошо изучили предполагаемый путь арабов, а такая практика, без сомнения, шла им на пользу, в плане наращивания опыта. Поэтому и изгалялись над вторгшимся врагом, считая успешным выполнением задания любое прямое накрытие противника.

В результате ночного налёта арабы потеряли ещё около пяти-семи тысяч человек и в ужасе рванули в разные стороны, стремясь где-то укрыться до рассвета. Но с рассветом лучше не стало: американцы вновь предприняли авианалёт, после которого Володарка превратилась в огненный город — полыхало всё, что можно. Наверное, больше половины сторонников АОД охватил не только ужас, но и какая-то обречённость — «куды бечь, чого робить»

Не давая противнику опомниться, а к воздушным налётам с юга добавились с севера — коллеги на «МиГах» и «Сушках» из Брянска, кольцо окружения с западной и южной сторон начало сжиматься как удав. Умом понимая, что на север идти нельзя — оттуда тоже прилетают самолёты, командир центральной группировки дал команду выдвигаться в район Белой Церкви. Чтобы там дать своим людям отдых и, возможно, организовать какой-то форпост для последующей перегруппировки и обсуждения создавшегося положения с аль Феруни на севере и аль Адахи с юга. Его настойчивые вызовы по радио руководителей двух других арабских группировок успешно отследил никто иной, как вышедший из больницы капитан Мочалов. Определив частоту, вид модуляции и примерную мощность радиостанции, Вовка на вечернем совещании сдал арабов с потрохами.

— Товарищи командующие! Мне удалось обнаружить вопли — по другому это никак нельзя назвать, командующего арабским сбродом. Частота — 4721 килогерц. Только я в арабском никак, от слова совсем. Но работают они на маломощном передатчике. Скорее всего это какая-то военная радиостанция, а у тех либо 5 Ватт мощности, либо двадцать. С учётом частоты, могу предположить, что работают двадцатью. Араб вопил, пытаясь вызвать кого-то, потом дошёл до истерики. Сейчас он молчит, видимо, аккумулятор сел. Может быть ждёт, когда тот зарядится, либо ищет другой источник питания. Доклад закончил.

— Отличная работа, капитан Мочалов! — похвалил его генерал Шахов. — Наверное, стоит попросить наших израильских друзей, чтобы помогли с переводом, а там и до радиоигры недалеко.

— Витя, хочешь их принудительно выдавить в нужный нам сектор? — поинтересовался Ермолаев.

— А зачем лишние боеприпасы тратить? Как только они выдвинутся за Белую Церковь, всё — кольцо начнёт сжиматься с большой скоростью. Коллеги! Вы все вышли на ранее обговорённые рубежи?

— На месте, — коротко охарактеризовал своё местонахождения Олег Петрович. — Ожидаем общего начала операции.

— Тоже на месте, — проинформировал Медведев. — И «затычку» в Каневе поставили.

— Что там у тебя, Миш? — поинтересовался пскович.

— Две «Шилки» и несколько танков. Это помимо взвода снайперов и роты десанта.

— А «Шилки» зачем?

— А прямой наводкой по арабам, — усмехнулся «папа Мишка» — Чтоб сразу и кардинально.

— Мля, не завидую бородатым, — прокомментировал Ермолаев. — Такая «погремуха» одна сметёт до полка личного состава, если те кучно пойдут, а уж парочка… хм…

— Да уж, будьте-нате! — заржал Шахов.

— Прошу прощения, отходил для получения последней информации, — вышел в эфир Смагин. — Только что контр-адмирал Свифт связалась с Крымом, и завтра утром к нам вертолётом доставят трёх израильских военнослужащих, свободно владеющих несколькими арабскими диалектами.

— Ваша задача — имитировать малый уровень сигнала и передать арабам, что командующие группировками тяжёло ранены, но собираются выдвинуться в сторону Канева с остатками своих сил. Причём северные помогут преодолеть мост через ГЭС, а южные подойдут с опозданием на два дня. Чтобы не создавать сутолоку на мосту, пускай центральные идут к нему на всех парах и не тратят лишних людей на разведку, — сказал Шахов. — Если начнут интересоваться подробностями, скажите, что аль Феруни нашёл богатый анклав, где ну просто очень много продовольствия — всем хватит. Но чтобы его взять, нужны люди, очень много людей, а его группировку хорошо пощипали. И время поджимает — русские готовят большую военную операцию. Срок им — трое суток, после чего их попросту уничтожат.

1 ноября 2028 года. Киевская область. г. Белая Церковь. два часа пополудни

Первый ноябрьский день принёс две новости для командующего центральной арабской группировкой. По классике: одну хорошую, другую — плохую. Хорошая была в том, что рано утром его радист связался с аль Феруни. Того пощипали русские, но он, лишившись половины бронетанковой техники всё-таки прорвался сквозь заслон и теперь идёт на соединение со своими братьями. Пусть сам он ранен, но его хорошо вооружённая и оснащённая группа позволит остальным переправиться через крупную реку и выйти к какому-то анклаву где очень много продовольствия. Однако для того, чтобы его взять, нужно много братьев. Да, бой будет большим, но танки и САУ аль Феруни помогут общему делу.

Другая новость был прямо противоположной — с утра подул промозглый северный ветер, пробирающий до самых костей, и пошёл мелкий снег. Мокрый и быстро тающий, тем самым добавляя трудностей — в почти пятидесятитысячной группировке было очень мало тёплой одежды. Люди и так мёрзли, а тут ещё и без того хлипкая не по сезону одежда стала сырой. В этом городке, конечно, были магазины, но всех этих нелюдей полностью переодеть по зимнему или хотя бы осеннему варианту их ассортимент не мог. Не помогли даже поисковые партии, прошедшие по домам, да и боялись арабы снова подцепить заразу. По отрядам ходили упорные слухи, что часть «сынов Аллаха» снова заразилась той страшной Чумой, что эта информация пока держится в секрете и скорее всего заражённых зачистят после прибытия в нужное место. Вот и не доверяли нелюди никому, подозрительно поглядывая друг на друга. Поэтому немногие согласились надеть на себя хоть и тёплую, но одежду с чужого плеча.

Понимая, что дальше будет только хуже, командир центральной группировки отдал приказ о выступлении. Вся эта полуголодная толпа, измотанная длительными переходами, авианалётами и прямыми боестолкновениями с противником и печальными итогами от них, начала выходить из полностью разорённого города. Их скорость передвижения оставляла желать лучшего — от былой мобильности не осталось и следа. Эта дезорганизованная толпа жаждала побыстрее найти пристанище, где было бы вдоволь пиши и тёплых домов, забиться в нору и отдохнуть. К вечеру они с трудом добрались до Кагарлыка, расползлись в поисках еды по населённому пункту, да так и остались там на ночёвку.

Глава 12

Тем временем, уже объединённая псковско-американская группировка, успешно добралась до разграбленной Белой Церкви, заняв её и близлежащие посёлки и деревни. «Котёл» замкнулся. Вечернее совещание было довольно оживлённым — приближался момент развязки.

— Итак, все наши подразделения вышли на намеченные рубежи. Анализ авиаразведки говорит о том, что арабы банально выдохлись. Этому способствовали нехватка продовольствия, авианалёты и принудительное выдавливание их передовых групп в некий коридор, разрешая движение только по намеченному нами маршруту, — открыл совещание генерал Шахов. — Какого-то серьёзного вооружения у них нет, да и боеприпасов маловато, так что серьёзной опасности это бандформирование не представляет.

— Я бы не стал к ним так пофигистически относиться, — возразил ему Ермолаев. — Может, разведотряды и двигались налегке, а вот основные силы вполне могут иметь РПГ и даже миномёты.

— Олег, я согласен с тобой, но у них этого добра, если оно и есть, не очень много. Иначе мы бы видели ящики и машины их доставляющие. А пока основным средством передвижения является малое количество легковых автомашин и на своих двоих.

— Какой наш следующий шаг? — поинтересовался «папа Мишка».

— Не думаю, что арабы рискнут сразу кинуться к мосту, — высказал сомнения Шахов. — Скорее всего снова вышлют разведку… Ну, может быть, ещё около роты поддержки, чтобы захватить дамбу и подступы к переправе. Как только они войдут на неё, наши люди дадут им по сопатке. Это и будет началом проводимой нами операции по зачистке арабов. «Сушилки» Ермолаева и Медведева должны быть настроены на пятидесятикилометровую зону поражения. Не больше, иначе своих покалечим.

— Сергей Иванович, там капитан Мочалов с вами? — Ермолаев обратился к главе РСА.

— А куда же он денется! — усмехнулся тот. — Он же пока на костылях и по городу мобильно перемещаться не может. Передаю ему микрофон.

— Здравия желаю! — раздался бойкий голос Вовки.

— Капитан! Можешь подсказать, как перенастроить оборудование на меньший радиус действия? — спросил его Шахов.

— Так точно, тарщ генерал. На каждой станции, на главной панели слева, имеется регулятор, который так и называется «Мощность луча». Сейчас он вывернут до упора вправо. Там есть фиксированные уровни — 25, 50 и 75 процентов. Рекомендую выставить первый — двадцать пять процентов. В таком случае, поражающая мощность луча будет в районе 54 километров, максимум. Дальше сразу спад.

— Если наши люди попадут в фокус луча за опасной зоной, что им грозит? — поинтересовался пскович.

— В теории — загар с хорошей пигментацией. Это максимум, товарищ генерал, но всё-равно нельзя долго под ним находиться. Советую установить «сушилки» друг против друга на расстоянии в шестьдесят километров. Дать двадцатисекундный импульс и потом зачистить остатки арабов, не попавшие в зону работы станций, стрелковым оружием.

— Логично, — согласился он. — Миша, Олег, вы там записали, что сказал капитан?

— Мои уже убежали переводить мощность — усмехнулся в микрофон Ермолаев. — Чтобы по прибытии на место не забыть об этом. Сам знаешь, что такое спешка.

— Наверное, я сейчас тоже дам такую команду, — откликнулся Медведев. — Здесь Олег прав — потом, в спешке, можно и своих покалечить.

— Миша, тут не увечья будут, а смерть, — поправил его Олег Петрович. — Я уже запускал станцию в работу и видел, что произошло с арабами и техникой. Пи…дец там, полный. Так что не шути с этой станцией, а отправляй людей сразу настраивать.

— Понял, команду уже отдал.

— Подполковник Смагин на частоте? — поинтересовался Ермолаев.

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант.

— Спроси контр-адмирала, сможет она за ночь перебросить пяток вертолётов с авианосца в Умань и столько же заправщиков для них?

— Ты чего собрался делать, Олег? — удивился Шахов.

— Насколько помню из материалов по американской технике, что давали до Чумы, на этих вертолётах имеется возможность поставить по обеим сторонам турели с «Миниганами»[35]

— И?

— А дальше всё просто — после «сушилок» вызываем вертолёты и при такой авиаподдержке выходим на зачистку оставшегося сброда.

— А авиация нам не нужна уже? — задал вопрос Медведев.

— Миша, а зачем она после «сушилок»? Кассетные бомбы или напалм нам на головы скидывать? Нет, тут филигранно зачистим по краям полигона оставшихся арабов, а с такой поддержкой с воздуха те вообще лапки кверху держать будут.

— Я понял, товарищ генерал, — ответил Смагин. — Только что контр-адмирал дала команду на перегон вертолётов к полковнику Фергюсону, который пока так и находится в городе. Группа будет готова к середине ночи и сразу выйдет в Усмань. Ориентировочное время прибытия — пять-пять с половиной часов после старта.

2 ноября 2028 года. Киевская область. г. Кагарлык. 11 часов 40 минут

Утро этого дня не принесло командующему центральной группировкой какого-то облегчения. Сменившийся с северного на западный ветер принёс мелкую моросящую мглу, окончательно подорвавшую моральный дух его людей. Взяв с собой оставшиеся восемь машин — для которых слили бензин с остальных, мобильная авангардная группа выдвинулась в район Каневской ГЭС. Было их всего ничего — около двух сотен, и вооружённых не только «калашами» и натовскими винтовками, но и имевших некоторый запас РПГ. За час они добрались до самого города и, осторожно миновав его, направились в сторону дамбы ГЭС. Пройдя шлюз, вышли на «финишную прямую» — вдалеке старший группы заметил танки. Так они и двигались, пока не попали в поле зрения обеих «Шилок».

К тому времени весь состав сводной механизированной части из военной группировки Медведева находился на своих местах. Операторы ЗСУ-23-4 — «Шилка» по радиосвязи синхронизировали сектор поражения противника и дали практически одновременный залп. В мгновение ока от машин и нелюдей в них осталась лишь каша металла, древесины, пластика и человеческой плоти. Причём на дороге маячила лишь скудная часть этого фарша — остальное просто вынесло обратно к шлюзу и утопило.

— Хренассе, — покачал головой вылезший из танка командир экипажа. — Даже нам работёнки не оставили.

— Да, Вась, это 23-миллиметровые снаряды при трёх тысячах четыреста выстрелах в минуту, — ответил ему коллега из второго танка, также выбираясь наружу. — Там ничего живого не осталось. Вот вообще.

— Как думаешь, это были только первые? Ещё-то будут?

— А хрен его знает. Надо у начальства спросить.

Как раз в это время к ним подошёл Дмитрий Ворон. Посмотрел на полученный результат, хмыкнул и поглядел на танкистов.

— Тарщ старший лейтенант, ну что там? — поинтересовался Василий. — Ещё арабы будут?

— Из оперативного Штаба передали, что начинается главный этап, поэтому ваш танковый взвод, вместе с «Шилками», выдвигается чуть вперёд и занимает позицию вблизи шлюза, на той стороне. Давайте, мужики, в темпе вальса туда.

Не получив подтверждения о благополучном соединении авангарда с группой аль Феруни, командующий центральной группировкой забеспокоился. Ни радиосвязи с авангардом, ни связи с самим Аббасом — ничего не было. Выводить ли основной костяк людей, идя вслепую? Куда делся авангард? Да и назад уже дороги нет — там, по всей видимости, уже господствуют русские. А если это так, то ему ничего не оставалось, как рискнуть всем и продолжить движение на восток, попытавшись перейти на ту сторону Днепра.

Пока он раздавал команды к выводу из близлежащих мелких поселений остальной массы своих сторонников, в дело вступили «сушилки». Араб даже не понял сначала, что произошло — мгла измороси резко сменилась каким-то паром — едким и вонючим, а потом в тело словно впились тысячи иголок, создавая волну безудержной боли. Настолько сильной, что все его помощники, как и он сам, потеряли ориентацию во времени и пространстве.

Два перекрёстных луча, направленных из Обухова и Мироновки, за двадцать секунд превратили всё живое в иссушенные мумии, а технику в беспомощные остовы с оплавленными проводами и запёкшимся пластиком, рядом с металлом. Чуть позже — примерно через полчаса, к месту дислокации арабов приблизились два «СиХоука»[36], однако никого из живых они не нашли, хотя на свой страх и риск была высажена разведывательная команда из четырёх человек. Исследовав окрестности Кагарлыка, они не нашли ничего, кроме высушённых до мумий тел и исковерканные машины. После испытанного поисковой группой откровенного шока, американцы решили оповестить руководство и попали на доклад к самой контр-адмиралу.

— Мэм, докладывает лейтенант Гаррисон. Здесь никого нет! Здесь вообще творится что-то невероятное! Они не просто мертвы, мэм! Они… они превратились в мумии! А транспорт уничтожен! Совсем! Даже пластик оплавился при соприкосновении с металлом. Даже я, прошедший много горячих точек, нигде такого не видел! Русские применили какое-то новое оружие! Неизвестное нам, но чрезвычайно эффективное. Мы прошли около двадцати километров, осмотрели около десяти поселений, но нигде не нашли живых. Может где-то далеко они и остались, но точно не здесь. Это одна гигантская братская молила, мэм!

— Я в курсе действия этого нового оружия, лейтенант, и ваш доклад лишнее тому подтверждение его эффективности. А скажите, Гаррисон, сколько по вашим прикидкам там было арабов?

— Точно не скажу, мэм, но примерно тысяч пятьдесят. Они везде — на улицах, в домах, даже в машинах. Как будто кто-то заменил людей на куклы! И ещё — повсюду трава и деревья приобрели серый цвет… даже кое-где белый. Будто бы пришла зима, мэм. Сержант Вилсон снял небольшой фильм. Как только мы доберёмся обратно, вы его получите.

— Благодарю за службу, лейтенант. Жду вашего отчёта.

— Есть, мэм. Позвольте высказать своё мнение?

— Да, говорите.

— Как хорошо, мэм, что мы теперь с русскими друзья. Это страшно… реально страшно видеть такие коллективные могилы противника. И без единого выстрела, мэм! Мы тут обвешались боезапасом, предполагая встречу с противником, а вышло, что патроны уже не нужны. Человек, который создал это дьявольское оружие — гений! Реально, мэм!

— Этому гению всего пятнадцать лет, — усмехнулась Моника, вспомнив информацию от Смагина.

— Вы серьёзно, мэм? — опешил лейтенант. — Не могу в это поверить.

— Его создал капитан Мочалов — ведущий радиоспециалист ЮнАрмии. Тот, который вместе с женой помогал в Херсоне отремонтировать наш телецентр. Он назвал это оружие «сушилкой для белья»

— Оу, май год! Очень верно подмечено!

— Всё, лейтенант, возвращайтесь на базу, и жду от вас видеоотчёт поисково-штурмовой группы.

— Ай-ай, мэм! Выдвигаемся на базу.

Время для очередного сеанса обсуждения задач вооружённой группировки РСА было подобрано неудачно — около часа пополудни, а ни одна из частот не попала в список удобных — слишком велика «мёртвая зона». Поэтому помогали три американских вертолёта, как ретрансляторы. Решили возвратиться в Киев — отдохнуть от военных действий, поискать трофеев и обсудить дальнейшие планы. Заодно южная и восточная группировки выполнили прочёсывание — вдруг кто-то из арабов отстал от главной колонны. Но предположения не сбылись — «степь да степь кругом».

2 ноября 2028 года. г. Киев. 15 часов 30 минут

Киев — красивый самобытный город, ведущий свою историю почти тысячу лет. Часть былой истории запечатлено в памятниках зодчества, другая часть наглядно демонстрирует динамичное развитие и желание идти в ногу со временем. Точнее — всё это было до Чумы. После её начала население в один миг позабыло законы — как официальные, так и человеческие. Презрев человеколюбие, на улицах Киева возникали не только локальные майданы с настоящими баррикадами и боями за каждый килограмм продовольствия, но и чуть позже там же образовывались секты и просто сборища существ, потерявших человеческий облик. Что поделать, если людоедство коснулось всех социальных слоёв общества во всех городах и весях.

Тем не менее, подавляющее большинство товаров промышленного назначения, исключая, наверное, одежду, было не тронуто. Кому, например, стали нужны строительные магазины или склады сельскохозяйственной техники? Да никому! Не то время настало. Даже золото впоследствии перестало котироваться, а уж обычные деньги тем паче: только печку или котёл растапливать.

Продвигаясь по перегороженным из-за былых событий улицам, Катя на своей БМП протаранила очередную баррикаду и, расчистив проезд, вышла на довольно чистый участок улицы.

— Михась, стой! — проорала она внутрь машины, до этого высунувшись из башенки.

— Чого там? — переспросил он, притормозив у одного из зданий.

— Ща побачим, шо це такэ, — взяв в руки трофейный (самого Аббаса аль Феруни!) бинокль, она покрутилась, пытаясь увидеть название улицы. — Ого! Михась! Мы с тобой прём по бульвару самого Тараса Шевченко!

— Добрый был поэт. Помню, в школе его проходили…

— Давай на малой вперёд, может есть тут что ценного… О! Гля, второй Банк уже вижу…. «ВТБ Джей-эС-Си»

— И чого тэбэ неймётся? На кой нам деньги?

— Сортир дома обклею! — захохотала Катерина. — Буду сидеть на «толчке» и представлять, шо я в Америке!

Теперь заржали оба.

— Миш, давай, подгоняй машину ко входу и глянем там.

Михась поворчал для порядка, но подогнал БМП почти к вестибюлю Банка. Катя лихо выскочила из неё и, захватив с собой «ксюху», резво направилась внутрь. Михась тоже вылез из машины, но не стал следовать за супругой, а огляделся вокруг. Он никогда не был в Киеве, да и сейчас здесь особо и смотреть было не на что — разбитые витражи и стёкла, глядели бессловесными свидетелями трагедии, разыгравшейся здесь во время Чумы. Среди пустых глазниц окон вовсю гуляли ветер и изморось. Михась даже поёжился от этого, потом сплюнул на асфальт, поправил пистолет на боку и только сейчас пошёл вслед за женой. Хрустя разбитыми стёклами под ногами, он вышел к небольшому коридору в подвал, откуда был слышен мат супруги.

— Твою дивизию, хех!.. да, ёптыть, чего ты так упираешься… всё равно открою…

— Ну, чого нашукала?

— Да тут дверь клина словила… и пролезть нельзя — я в кости широка… а так, блин хранилище открыто… Слушай! Ты чего замер? Помочь не хочешь?

— Ни, зачем жилы рвать? Я ща подъеду по улице до окна напротив прохода в подвал, а потом тебе перекину буксировочный трос.

— Михась, ты — гений! — она оторвалась от двери и подарила парню чувственный поцелуй. — А я через окно приму! Только ключ не забудь. Скажем, на «тридцать».

— Шоб петлю сробыть? Точно.

Не прошло и пяти минут, как Михась аккуратно подъехал к разбитому окну на первом этаже, как раз напротив входа в подвал. Вытащил трос, закрепил его на БМП и подал конец, а потом и ключ жене. Та рванула вниз и уже через пару минут проорала оттуда «Давай, Михась!» Он сплюнул от досады, что пошёл на поводу у девушки, но снова полез в машину. Завёл и осторожно тронулся с места. Трос быстро натянулся, а потом произошёл рывок и он улетел через окно. Михась снова заглушил технику и стремглав двинулся вниз, боясь, что трос нанёс какую-то травму Кате. Спустившись вниз, парень осмотрел вход в хранилище с вырванной и валявшейся неподалёку дверью, но супруги нигде не было. Прошёл внутрь хранилища и опешил — на стеллажах лежали деньги. Именно здесь и сейчас стояла его Катя и ловко набивала какую-то брезентовую сумку долларами. Несколько таких собранных уже стояли рядом, оттопыривая пузатые бока.

— Может, ну его нафиг? Зачем тоби столько?

— Спокуха! Ща ещё одну сумку набьём и… — она остановилась и выпрямила затёкшую спину. — Слушай, глянь вон ту комнату — что там?

Михась, в душе ворча на жену и её непомерную жадность к бесполезной бумаге, прошёл в маленькую комнатку и замер — там стеллажей было не так много, как в первой, но все они оказались заполнены слитками. Верхние два — меньшая часть — серебряными, а все три нижние — глубже и шире по площади — вмещали небольшие золотые слитки, разложенные друг на друга «пирамидкой» аж в три ряда. Он судорожно сглотнул и принялся искать тару, во что собрать это сокровище. Вышел обратно, молча выхватил из рук жены очередную сумку и без слов ретировался к золотому запасу. Девушка собрала практически все доллары в пять брезентовых сумок и пошла поинтересоваться, чем занимается супруг. Вошла внутрь и присела к стене от удивления.

— Охренеть…

— Угу. Чуток раньше — до Чумы, были бы богачами…

— Да ладно! Мы это золото и серебро сдадим в анклаве. Чтобы ордена и медали на всех сделали. А себе попрошу ювелиров две цепочки сварганить или какое-нибудь колье. Чем я хуже Вальки Мочаловой?

— За такое количество золота они тебе и камешки туда должны вставить, — ухмыльнулся парень.

— Только куда грузить всё это? — она кивнула на слитки.

— У нас ящики пустые от комплекта ракет остались, — подмигнул он жене.

— Нет, туда скинем баксы, а вот сразу за ними и на них положим слитки, — подмигнула она. — Михасик, давай шибче, а то скоро стемнеет.

Но шибче не получилось. Потому что Катя решила сходить, пардон, в туалет и при поиске женского помещения по отправлению естественных надобностей наткнулась на второй подвальный отсек. В нём находились арендованные клиентами ячейки. Кончилось это сначала открытым брюзжанием Михася и экспроприированием лома из их боевой машины. А потом наступила сказка. Из семидесяти ячеек пустыми оказались восемь, зато в других… чета Буряк оказалась богаче на четыре платиновых колье с разными камнями — рубины, изумруды, алмазы и какие-то ещё жёлтенькие. Затем нашли три шёлковых мешочка с россыпью бриллиантов, голубоватых камней и снова жёлтых. В других ячейках лежали документы, кое-где евро-банкноты и снова какая-то часть долларов в сотых купюрах. Одна из ячеек оказалась подходящей по размеру для хранения всего найденного хабара, и потому её изъяли для транспортировки остальных ценностей.

Когда Катя и Михась вышли из Банка, на Киев спускался вечер. Погода и так не радовала — изморось и небольшой туман создавали дымку, а закат ноябрьского дня нивелировал вечер по сути сразу в ночь. Девушка первым делом кинулась к периодический пикающей входящим вызовом рации.

— Это «Бэха-2», приём.

— Самохин — «Бэхе-2». Катя! Где тебя черти носят?

— Тарщ полковник, мы тут кое-какие интересные вещички нашли, потому и задержались в здании. А когда вышли, стало уже темно.

— Что за вещи? Вы вообще где?

— По первому вопросу отвечу лично, по второму — находимся на бульваре Шевченко. Приём.

— О! Это вы удачно попали. Бузуй примерно к середине бульвара. Увидишь там высотный отель и паркуйся возле него.

— Минутку, ща карту гляну… — она отвлеклась от рации и, включив фонарик, развернула карту. — Ого! Это ты про «Хилтон»?

— Он самый. Здесь уже народу, как грязи. Давай дуй быстрее, а то придётся парковаться на удалённом расстоянии. Стоп, мне тут подсказывают, что вам место застолбили. Метрах в тридцати от входа. Найдёшь?

— А то, тарщ полковник! Сейчас будем! А это… порубать есть чего?

— Тут уже умные люди подсуетились, только вы не понятно чем занимаетесь.

— Ну, это как посмотреть, — парировала она.

— Да ты можешь сказать, что ты там откопала? К чему эти недомолвки?

— Ладно. Ты химию помнишь? Как какие элементы называются?

— Решила блеснуть знаниями? Ну, кое-что помню.

— Мы нашли аурум и аргентум[37].

— Небось, цацки? — усмехнулся в микрофон отец.

— Обижаешь, папа. Слитки.

— Что? Хренассе… и сколько?

— Двести четыре «рыжего» и восемьдесят четыре «седого». Собираемся переправить в анклав. Я краем уха слышала, что нашим ювелирам на ордена не хватает. Вот и подсуетилась.

— Мать честная! Понял! Доложу руководству и попрошу, чтобы у вашего БМП поставили охрану. Давайте, не тяните резину — чтобы через десять минут были у отеля!

— Значит, так, Михась, — пока он заводил машину, Катя подобралась почти к его уху. — Мы показываем только золото и серебро в слитках, про остальное пока молчок.

— Муж и жена — одна сатана, — ухмыльнулся он.

— Вот за это я тебя и люблю, — чмокнула она его в щёку.

В то же время. Отель «Хилтон»

Двумя часами ранее руководство операции нашло и облюбовало этот отель. Остальные оккупировали близлежащие гостиницы и, если так можно выразиться, постоялые дворы. По сути, в Киеве сейчас находилось около тридцати трёх тысяч человек — тополиновцы, сибиряки, кубанцы, дончане и американцы. Обратно улетели только лётчики. Чтобы хоть как-то приготовить пищу и провести совещание, к отелю доставили два дизель-генератора и оперативно их подключили ко внутренней электросети отеля.

К месту рандеву довольно быстро прибыло и американо-крымское руководство: сама контр-адмирал, кэптены Сток и Флик, полковник Скворцов с майором Штерн (почти в обнимку), кап-раз Рогозин и подполковник Смагин. Последний прочно стал дежурным переводчиком у американцев.

Пока готовился ужин, всё руководство общевойсковой операцией собралось в одном из конференц-залов и обсуждало насущные проблемы. Заодно кое-кто познакомился с коллегами воочию.

— …Вот я до сих пор в толк взять не могу, зачем было столько людей сюда направлять… какие-то учения получились… — высказал своё мнение Медведев.

— Миша, если бы не капитан Мочалов, который у Олега служит, хрена лысого мы бы так бескровно управились, — возразил ему Шахов. — И пусть лучше так, чем потом с каменным лицом говорить соболезнования родственникам погибших. Ну, встряхнули себя и подчинённых, так, время от времени, это полезно делать. А то ЮнАрмия нам не просто на пятки наступает, а вовсю за нас нашу работу выполняет. Ну, куда это годится? Единственное реальное боестолкновение с арабами выиграл их танковый взвод, а остальное дело сделал радиоспециалист, переделав станцию РЭБ в высокоэффективное оружие массового поражения. Контр-адмирал, вы обещали привезти видеоматериал, — обратился он к американке. — Не забыли?

— Нет, — по её знаку Джеймс Сток встал со своего места, открыл небольшой чемоданчик и выложил на стол несколько планшетов. — Надеюсь, у всех крепкая психика? А то некоторые материалы явно не для широкого поля зрителей.

— Я раньше думал, что ЮнАрмия популяризируется с целью развития в подрастающем поколении правильных политических моментов, — усмехнулся генерал Ведерников. — А тут вполне себе дееспособное войсковое подразделение…

— Паша, не просто подразделение, а ряд подразделений, выполняющих разные задачи. Как на земле, так и в воздухе, — поправил его Ермолаев. — В Саратове было два, сейчас, к сожалению, остался один лётчик-юнармеец.

— Олег, а что там случилось в Саратове? — поинтересовался Шахов.

— Самый настоящий мятеж. «Народное согласие», пользуясь мобилизацией личного состава, подняло голову и решило взять в руки власть. Но обломалось по полной программе. Кстати, и тут приложила свою руку ЮнАрмия, — усмехнулся он. — Капитан Ермолаев принял командование на себя и успешно провёл зачистку.

— А Пасечников что? — удивился пскович.

— Они со Скрябиным получили небольшие телесные повреждения, а местный особист сидел в аэропорту, чтобы не дать путчистам его захватить. Так что командовать пришлось Илье.

— Тогда выношу на голосование два вопроса. Первый, увеличить число членов Генштаба до пяти, приняв генерал-майора Ведерникова в наши ряды. И второй вопрос — повысить в звании капитана Ермолаева-младшего до майора. Заслужил. Будем голосовать или здесь и так всё ясно? — Виктор Сергеевич оглядел собравшихся.

— По округам теперь что? — спросил Олег Петрович.

— Ты командуешь Центральным, я — Северным, Павел — Восточным, Миша — Южным, Моника — Западным, — ответил ему Шахов. — В последний, кстати, теперь входит Крым.

— Благодарю за оказанное доверие, — Смагин перевёл слова Свифт. — Но хочу сказать, что у нас недавно был тоже плохой случай, — Анатолий удивлённо посмотрел на неё. — Да, подполковник, об этом знает лишь небольшой круг лиц. Несколько дней назад у нас обнаружилась рабовладельческая община. Мне стыдно за такой случай в зоне моей юрисдикции, но я не хочу, чтобы у нас возникла стена недоверия друг к другу. Шериф получила информацию от двух беглянок из той общины. Решила проверить лично сама, приехала туда, и её люди приняли бой с охраной этого доморощенного рабовладельца, оказавшегося поляком по национальности…

— Пшеки — они такие… — горько усмехнулся Шахов.

— …Арестовали всех. Я летала с юристом из Крыма разбираться с этой проблемой, пока готовилась операция по уничтожению южной группировки арабов. По совокупности криминальных статей, Тадеуш Подольски заслужил смертную казнь. Приговор приведён в исполнение.

— Кто шериф? — полюбопытствовал Ведерников.

— Старший лейтенант Дарья Сток.

— Витя, насколько я в курсе, это твои бывшие подчинённые, — улыбнулся Ермолаев.

— Ну, командир «Псковских волков» не зря ест свой хлеб — абы кого к союзникам не отправит. Кстати, в свете повышения звания комбригу ЮнАрмии, неплохо бы повысить и его отличившихся подчинённым. Давайте-ка завтра-послезавтра составим списки.

— Я хочу ходатайствовать о присвоении очередного звания и другому моему подчинённому — подполковнику Смагину, — Анатолий перевёл слова контр-адмирала и покачал головой. — Это он так удачно спланировал операцию по уничтожению арабов.

— Думаю, что Денис Александрович не станет возражать, — ответил Ермолаев. — По прибытии в Тополиновск я решу этот вопрос. Теперь надо думать, что делать с отличившимися — приказы о награждении заготовлены, а самих наград пока нет. Я разговаривал с Сергеем Иванычем, но у ювелиров сейчас ощущается нехватка в драгметаллах.

— Думаю, что этот вопрос уже частично решён, — ответил до этого молчавший полковник Самохин.

— Поясни, Василий Петрович, — попросил его Шахов.

— Примерно пару часов назад старший прапорщик Буряк решила осмотреть часть зданий на бульваре Шевченко. Ну и наткнулась на Банк. Результатом её деятельности стало обнаружение определённого количества золотых и серебряных слитков.

— Мля, и тут ЮнАрмия подсуетилась… — с улыбкой хлопнул себя по коленкам Ермолаев. — Василь Петрович, сколько нашли?

— Я толком не понял, надо бы спросить у неё.

— А давайте сейчас и спросим, — предложил пскович. — Заодно хочу посмотреть на этот чудо-экипаж, пленивший главнокомандующего арабскими бандформированиями. Василий Петрович, пригласи их сейчас сюда.

— Минуту… — он вытащил из-за пазухи рацию. — Старший прапорщик Буряк! Ответь полковнику Самохину.

— Ш-ш…слушаю, тарщ полковник… — прошипела рация.

— Ты сейчас где?

— Ш-ш… у отеля…

— Поднимайся на второй этаж и сразу направо. Увидишь конференц-холл, зайдёшь вовнутрь. Всё ясно?

— Ш-ш…так точно…

— Пока она идёт, нужно выяснить ещё несколько вопросов, — сказал Шахов. — Как показали боевые операции летом и сейчас, молодое поколение не просто наступает нам на пятки — у них формируются отдельные подразделения, в которых появляются инструкторы, способные передавать опыт. Это показала Первая Отдельная рота, из которой вышло уже около двадцати инструкторов. Сейчас мы видим удачный экипаж бронетанковых войск. Считаю, что таких людей можно и нужно продвигать вперёд.

— А что, создать на базе одной из мёртвых деревень танковый полигон и вперёд, — поддержал его Медведев. — Наверняка же есть парни, которым интересно изучать танки и БТРы с БМП.

— Вот и я о том же, Миша, — кивнул Шахов. — И эта общевойсковая операция показала значительную брешь в кадрах именно бронетанковых войск. Мы же с трудом наскребли экипажи, задействовав, по сути, даже пенсионеров. Олег! Понимаю, что ты командира танкового взвода ЮнАрмии никому не отдашь…

— Аж бегом, ага! — ухмыльнулся он.

— … Вот поэтому готовь место и технику, а мы тебе курсантов подкинем. Думаю, что и полковник Самохин свою руку приложит?

— Это дело нужное, — кивнул Василий Петрович — только Катерина сама по себе жёсткий человек.

— Скорее, требовательный и с большим коэффициентом самоорганизации, — поправил его пскович. — Ну а как иначе? Пока её методика даёт эффективные результаты…

Раздался стук в дверь.

— Войдите! — разрешил Ермолаев.

Катя и Михась открыли дверь и обалдели.

— Виновата… — начала было она.

— Заходи, — махнул ей Шахов.

— Так мы в такой одежде…

— Вы с работы, а не с гулянки, — поддержал его Медведев.

Михась пропустил супругу вперёд, зашёл сам и прикрыл за собой дверь. В другой руке он держал древко со скатанным на нём знаменем. Пскович увидел это и не преминул обратить внимание остальных собравшихся.

— Сержант! А что у тебя там за знамя?

— 2-й Таманской дивизии, товарищ генерал. Нашли в нашей БМП и решили участвовать с ним в боях. Сейчас, вот, сняли для просушки.

— Что? — брови Шахова поползли вверх.

— Товарищ генерал-лейтенант! Это знамя мы нашли в запасниках БМП, да, но оно стало нашим талисманом. Мы и в танковую атаку под ним шли! — звонким голосом доложила Катя. — Думаю, наши деды и прадеды одобрили бы это.

— А я жалею, что не захватил своё — 106-й Гвардейской дивизии ВДВ, — с нотками сожаления в голосе, заметил Ермолаев.

— Мы здесь все дали маху, — мотнул головой Шахов. — А вот они нам нос утёрли по полной. Это ж какой политический момент! То не пойми кто идёт в атаку, а так — регулярная часть! Молодцы!

— Служу Отечеству! — почти синхронно ответили оба юнармейца.

— Не просто служите, а профессионально! — добавил Ведерников. — Мне как Олег зачитал отчёт Самохина, я чуть в осадок не выпал.

— А ты, Паша, посмотри на неё, — кивнул в сторону девушки Виктор Сергеевич. — Промасленная форма, на шее трофейный бинокль, на груди две медали за летнее пленение командира другого банформирования. Сейчас на счету сколько атак?

— Четыре, — подсказал Самохин. — Четыре атаки, три подбитых танка и два пленённых командира бандформирования. И в добавок ещё две удачно спланированные боевые операции. Одна в Херсоне, вторая — в Кричеве.

— Я уж не говорю о том перечне наград, что положены ей, — вставил своё слово Ермолаев. — Там набегает и за знамя, и за уничтоженные вражеские танки…

— Олег, ты опять зажимаешь звания? Перед тобой стоит готовый инструктор бронетанковых войск ЮнАрмии, — укорил его Шахов. — У неё после всех операций иконостас будет — не у каждого из нас есть такой.

— Катя! Как у тебя обстоят дела с общеобразовательной программой? — поинтересовался Олег Петрович.

— Осталось закончить последнюю ступень, товарищ генерал-лейтенант. Я хотела сдать экзамены в конце октября, но помешали арабы.

— Как смотришь на то, если мы тебе доверим обучать экипажи из других анклавов? — испытывающе посмотрел на неё Ермолаев. — Будешь у нас инструктором в бронетанковых войсках.

— Товарищ генерал, а разрешите тогда и эту БМП забрать с собой?

— Катя! Ты уже отжала одну БМП в Херсоне! — сердито глянул на неё отец.

— И шо, тарщ полковник? Для дела же! И эту отожму — на чём людей учить?

— Ай, молодец, девчонка! — захохотал Шахов. — Правильно мыслишь! Но тебе же не только БМП нужны?

— Я бы и пару танков забрала, что поновее, но дадут ли? — картинно вздохнула Катя и посмотрела на отца.

За общим столом возник приступ безудержного смеха. Хохотали все — наши и американцы, которым только что перевели весь диалог.

— Василь Петрович, я дам указание, чтобы к составу прицепили пять платформ — пусть она увезёт БМП и танки впридачу, — проинформировал его Ермолаев. — Заодно и золотишко на нём отвезёте. Кстати, старший прапорщик, сколько нашли?

— 204 золотых слитка и 84 серебряных, товарищ генерал. Всё складировано в нашей БМП.

— А деньги были? — поинтересовался Шахов.

— Ну… были, в общем… украинские, евро и баксы…

— И ничего не взяли? — усмехнулся Медведев. — Чего сразу покраснела?

— Взяли, тарщ генерал… так сказать, для декоративных целей…

— Какие? — спросил пскович.

— Только доллары…

— Вот и я про них подумал, — кивнул он.

— В смысле? — не понял Ермолаев.

— Товарищи, у нас, как я понимаю, осталась денежная система во Пскове, Сибири и на Кубани, так?

— У нас есть деньги, но они пока не работают, — проинформировала всех контр-адмирал.

— Мы сейчас подходим к полноценному возрождению экономики, — сказал Шахов. — И пока, увы, коммунизмом не пахнет. Поэтому придётся систематизировать денежные накопления и перейти к единой валюте. Только сейчас важно не допустить инфляции.

— Это ты о чём? — удивился Медведев.

— О том, Миша, что использовать валюту Российской Федерации нельзя. Иначе люди кинутся по городам и весям в поиске залежавшихся во время Чумы дензнаков. И настанет финансовый коллапс.

— Что предлагаешь? — заинтересовался Ермолаев.

— Были бы в сохранности советские деньги, использовали их, но те, которые попали в руки руководства Российской Федерации, благополучно утопили или выбросили в заброшенные ракетные шахты. Их качество сейчас очень сомнительно. Использовать евро или дензнаки каких-то других восточно-европейских государств… — он покрутил головой. — Поэтому остался лишь один вариант. Он немного необычен, но другого выхода я не вижу.

— Доллары? — ляпнула Катя, попытавшись угадать, и тут же кратковременно прикрыла рот рукой. — Виновата, товарищи генералы.

— Она права, — усмехнулся Шахов. — Вот ещё один плюс в копилку её авторитета — склонность к анализу. И ещё один немаловажный момент… Я до начала операции набросал эскизы… так, моё видение геральдики и фалеристики РСА. Хочу сейчас предложить на обсуждение эти идеи. Понравятся — выйдем на Мочалова с просьбой утвердить, нет… ну на нет, сами знаете что.

Виктор Сергеевич выудил откуда-то из-за спины тёмную кожаную папку, хлопнул защёлкой и выложил на стеклянный столик несколько эскизов.

— Давайте, товарищи, придвигайтесь поближе и будем обсуждать.

— Разрешите идти? — напомнила о себе Катя.

— Подожди, — улыбнулся ей Шахов. — Мне будет интересно и твоё мнение, как подрастающего поколения. Вам же потом с этой символикой жить дальше. Возьмите свободные стулья и подсаживайтесь к нам.

Пока Катя и Михась выполняли указание генерала, остальные просмотрели эскизы.

— Даже как-то необычно, — резюмировал Медведев. — Получается смесь советской и российской символики. Не знаю, как это воспримут люди.

— Я пока воздержусь от комментариев, — сказала Свифт. — У меня отец был историком, и я немного понимаю, о чём говорит генерал Медведев, но боюсь, что на данном этапе не смогу до конца понять русский менталитет.

— А что думает молодое поколение? — Виктор Сергеевич перевёл взгляд на Катю, как раз рассматривающую рисунки.

— Ну… как бы красный флаг мне понятен. Звезда над двуглавым орлом — тоже… Сам орёл… — она подняла голову и посмотрела на псковича — товарищ генерал, а у американцев же тоже орёл на гербе?

— И? — он с интересом уставился на девушку.

— Получается что один наш орёл, другой — американский… у нас же из союзников самые многочисленные это американцы? Ну, вот и получается, что кому нравилась Российская Империя, будут довольны орлом, сторонники СССР воспримут другое… кстати, тут и серп с молот на щите у орла в тему… получится нормальный компромисс — два побратима основали единое государство и ввели компромиссную символику. А компенсацией за меньшее участие во флаге будет американская валюта… — она снова подняла с рисунка взгляд на руководство и оторопела — те смотрели на неё с какой-то смесью удивления и восхищения. — Я что-то не так поняла?

— Даже я не додумался подвести американскую символику и долларовую валюту в общую копилку обсуждения, — покачал головой Шахов. — А ведь это идея! И какая! Вот вам молодёжный взгляд на казалось бы избитую тему противостояния геральдики СССР и Российской Империи. Катя, а что тебе осталось сдавать из общеобразовательных предметов, если не секрет?

— Историю и географию.

— Судя по вот этому анализу, ей можно не заморачиваться, — усмехнулся он, глядя на Ермолаева.

— И я того же мнения, — кивнул тот.

— Тогда выводи её в офицеры и с весны начинай готовить полигон. Хватит, бирюльки закончились. Думаю, не только я, но и Миша, Моника и ты — Паш, — посмотрел он на сибиряка — захочешь иметь полноценные молодёжные бронетанковые экипажи?

— Мне бы ещё инструктора для создания полноценного юнармейского подразделения. Раньше я довольствовался только подготовленными в Тополиновске связистами, но это не касалось реальных боевых задач. А после Рославля мнение своё изменил. Ведь это наша смена в будущем. Олег, кого дашь? Только чтобы был с авторитетом, как у других.

— Тогда отправляй своих людей домой, а один самолёт попридержи в Саратове. Заедешь ко мне, и там разберёмся.

— Разрешите вопрос? — спросила Катя.

— Говори, — кивнул Олег Петрович.

— Мне это… деньги тоже тогда сдавать?

— Сколько взяла? — поинтересовался отец.

— Точно не скажу, но миллионов пять, думаю, есть. Там пять брезентовых сумок.

— Тогда твоя БМП точно драгоценная, — усмехнулся Ермолаев. — Возьмёшь тысяч пять-шесть на семью, остальное — в общий котёл анклава. И грузить на платформу твою машину будем первой.

— По орденам и медалям есть возражения или дополнения? — Шахов оглядел присутствующих.

— Думаю, что это основа, а там, при необходимости, можно дополнить список, — рассматривая рисунки, высказал своё мнение Олег Петрович. — Но в целом согласен. Вон, старшему прапорщику быть полным кавалером ордена Славы…

— Хм, по совокупности это приравнивается к медали «Героя», — заметил Медведев.

— …И ещё орден Александра Невского в придачу, — закончил Ермолаев.

— И звание, Олег, — напомнил пскович.

Глава 13

— Она и так прыгнула из старшины в старшие прапорщики, — подмигнул тот девушке — но с учётом должности инструктора… хм… дам старшего лейтенанта по приезду в Тополиновск.

— Служу Отечеству… — не сказала, а скорее выдохнула Катя от удивления.

— Правильно, — кивнул Ведерников. — Пока есть возможность, я о реальных боевых операциях, нужно продвигать молодёжь.

— И ещё есть мысль делать награды с вкраплением драгоценных камней, а не красок, — высказал свою мысль Шахов. — Да, немного муторнее, но у нас не тот случай, чтобы мелочиться.

— По типу ордена «Победы»? Хм, может ты и прав, только где всё это искать? — задумался Ермолаев.

— Так по большим городам цацек осталось немеряно, — сказал Медведев. — На крайний случай озадачить трофейщиков.

— Ювелиров у нас осталось не так много, — покрутил головой Олег Петрович. — Как это всё будет выглядеть — нужно спрашивать у них.

— Ладно, это всё частности, — ответил Шахов. — Когда планируем отбывать восвояси?

— Знаешь, я бы хотел пройтись по Украине до Белгорода, — задумчиво проговорил Ермолаев. — Возьму ударную группу на двух БТРах, три взвода спецназа, столько же заправщиков и посещу-ка Осоевку, что в Сумской области. Дед и прадед у меня там похоронены. Один кавалер ордена Славы, другой — Георгиевский кавалер, между прочим.

— Ого! — удивился Медведев.

— Их награды у Авдотьи Степановны хранились — бабки моей. Хочу забрать домой семейные реликвии, да и так — пройтись и посмотреть на места детства. Там ведь недалече много чего вкусного можно набрать.

— Например? — усмехнулся Шахов.

— В тридцати километрах спиртовой завод был, а в Сумах те же баксы надыбать.

— Ну, союзникам тоже что-то нужно оставить, — заметил Ведерников.

— Да кто спорит? Но то, что забрала Катя — уже наше, — Олег Петрович подмигнул ей.

— Тогда остальные Банки Киева в распоряжении Свифт и Медведева, — подытожил Шахов. — Скажем, две трети Кубани и треть американцам и крымчанам. Потому как остальные областные центры бывшей Украины полностью в руках Западного военного округа.

— Вообще, это дело нужно национализировать, и уже тогда отпускать равными долями в каждый регион, — высказал идею Ермолаев. — Иначе будет как с российскими рублями — кто во что горазд.

— Согласен, Олег, правильно мыслишь.

— И ещё нужны экономисты, — подкинул идею Медведев.

— У нас есть трое квалифицированных специалиста из бывших финансистов, — сообщила Свифт. — Все трое женщины, но из беженцев, как и мужья — специалисты гражданских специальностей. Насколько я успела ознакомиться с подборками анкет, одна даже работала в Федеральном Казначействе.

— Мужья — серьёзные специалисты в ваших анклавах или их можно заменить? — поинтересовался Ермолаев.

— Ты чего хочешь? — спросил пскович.

— Витя, я их хочу забрать в Тополиновск. Надо же с чего-то начинать работу банковской службы?

— Думаю, что три семьи мы сможем отпустить в столицу РСА — улыбнулась Моника, после перевода разговора. — Это дело очень нужное.

* * *

Сразу после совещания Катя с отцом и Михасем спустились к БМП.

— Так, только честно, ещё какой хабар нашла? — Самохин внимательно посмотрел на дочь.

— Пап, давай не будем сейчас взывать к совести? Я прекрасно понимаю, что скоро появятся деньги, но ведь и себе что-то надо приберечь из хабара. Тот же Вовчик Мочалов квартиру себе обставил по высшему разряду.

— Не темни, что ещё нашла? Мне ж ведь нужно и перед руководством слово замолвить, чтобы тебя сильно не досматривали.

— Ну, цацки кое-какие мне и маме, потом брюлики… но тех немного, — поспешно добавила она. Хорошо, что над Киевом спустилась ночь, а то бы отец увидел, как покраснела Катя.

— Вы, небось, и ячейки пощипали, — усмехнулся отец.

— Вот в них и нашли. Только там больше деловых бумаг было. Что они сейчас стоят? Так, — махнула она рукой.

— Ладно, будем считать, что вы сказали правду. Только не вздумай светить камешками перед всеми. Я сам поговорю с Сергеем Ивановичем, и, возможно, руководство РСА выкупит у тебя камни для орденов и медалей.

— Было бы хорошо, — картинно вздохнула она. — Мне ведь много не надо, но и я не всё же время в танках копаюсь — куда-то в гости выйти или на праздник. Перстенёк, там или кулончик с цепочкой… пару разных…

— Дома разберёмся, а пока рот на замок, — подытожил отец.

3 ноября 2028 года. Окрестности г. Киева. Аэропорт «Борисполь». Час пополудни

Если американцы с крымчанами масштабно осматривали каждый район города и затаривались разнообразным хабаром, что остался нетронутым после открытого противостояния местного населения, кубанцы с утра провели инспекцию аэропорта и, вызвав туда три транспортных борта, готовились отправить обратно часть ополчения. Остальную технику было решено вернуть обратно в Донбасс и лишь потом возвратиться домой. Для этого из Краснодара снова вышло несколько железнодорожных составов и большая ремстройбригада. Помимо кубанцев, к возвращению домой готовились тополиновцы, саратовцы, липчане и сибиряки. Но если первым трём было по пути, сибирякам предстоял более длинный путь и поэтому их пропустили вперёд. Генерал-лейтенант Ведерников — всех командующих округами привели в звании к единому знаменателю (даже Свифт общим решением подняли звание до вице-адмирала), оперативно вызвав все свои действующие четыре борта, теперь командовал, какие части должны были улететь первыми. Сам он, как и планировалось, должен был составить компанию Олегу Петровичу в небольшом рейде по местам его детства. Псковичи решили вернуться со своей техникой домой и лишь после успешного возвращения снова прилететь в Калугу за оставшейся бронетехникой Таманской дивизии.

У Медведева с Огарковым внезапно возникли не боевые потери: сорок два десантника, как и предрекало руководство в Донбассе, пожелали перейти в анклав ЛДНР к обретённым супружеским половинкам. Михал Михалыч не только выдал каждой паре документ о заключении брака, но и проинструктировал, чтобы никто носом или «хвостом» в разные стороны не вертел. Себе же он бескомпромиссно «отжал» старшего лейтенанта Скобцову — запала она ему в душу и по полной программе. Наталья не стала воротить нос — даже если брак останется по расчёту, а таких в России до Чумы было много, она ничего не теряет. Хотя и она сама начинала понимать, что их с генералом мимолётное знакомство перерастало в нечто большее, чем просто взаимная симпатия. Пока поездка к нему в Краснодар ограничивалась лишь «смотринами», но Скобцова прощалась со своим экипажем, как насовсем — слёзы, всхлипывания и пожелания счастливой семейной жизни.

Из Тополиновска вызвали сразу три железнодорожных состава. Вчерашнее вечернее совещание ГенШтаба РСА не только решило вопрос с частью позаимствованной техникой для будущего танкового полигона, но и принесло свои плюшки кое-кому из подчинённых. Смагин щеголял уже в полковничьих погонах — Пасечников даже спорить не стал по его кандидатуре, лишь добавив в список по своему ведомству ещё и Соловьёва, отличившегося при ликвидации саратовского мятежа. Катерина Буряк легла спать старшим прапорщиком, а проснулась с новым званием старшего лейтенанта, как и Илья Ермолаев — за год с небольшим пройдя путь от сержанта до майора. В этом не было ничего удивительного — в военное время звания и должности успешные командиры проходили экстерном. Не обошла эта череда и остальных участников военной операции и комсостава ЮнАрмии: Сколков, Лемешева, Федотов, Маслов, Зеленцов и Сток получили звание капитанов — кто по численности своих подразделений, другие — по совокупности заслуг. Полковники Скрябин, Самохин, Пряхин и Скворцов официально стали главами родов войск РСА — ВВС, бронетанковых, РВСН и ПВО, получив генеральские погоны. Контр-адмиралов заслужили Рогозин, Флик и Сток — как непосредственные участники успешной военной операции против арабов. Отдельным решением Генштаба и по согласованию с главой РСА, стало возможным повышение звания и самому Пасечникову.

5 ноября 2028 года. г. Тополиновск. Полдень

Перед самым обедом Сергей Иванович решил собрать небольшое совещание. В свете информации о намечающемся вводе в обращение денег, необходимо было решить ряд организационных вопросов. Из-за отсутствия генерал-лейтенанта Ермолаева, старшим по званию на совещании находился Денис Александрович. Вместе с Мочаловым они решили привлечь к обсуждению почти весь руководящий состав.

— Итак, время финансового вакуума заканчивается, и мы переходим к планомерному восстановлению экономики. В этой связи было принято компромиссное решение — использовать в качестве бумажной валюты американские доллары, а разменными монетами оставить российские, с номиналом 1,5,10 и 50 копеек, — подытожил решение Мочалов.

— Почему доллары? — сразу поинтересовалась Первая Леди.

— Потому что российские бумажные рубли нельзя, советских не достать, а использовать что-то европейское… хм, ну так себе решение.

— Опасаетесь инфляции, Сергей Иванович? — посмотрела на него Александра Петровна, и он кивнул. — В принципе, правильное решение. Заодно политический реверанс в сторону американцев.

— Там ещё предложения по геральдике и фалеристике РСА, но пока Самохин не привезёт копии эскизов, говорить об этом рано.

— Сейчас нужно решить вопрос об изъятии долларовой массы по всем отделениям Банков бывшей Российской Федерации, — нахмурился Пасечников. — И чем быстрее мы это сделаем, тем меньше проблем будет в будущем. В первую очередь надо проехать по всем крупным городам близлежащих областей. Это Тамбовская, Липецкая и сама Воронежская область…

— А ещё создать комиссии по описи изымаемого количества денег, — подсказала ему супруга — и определиться с организацией Центрального Банка РСА. Но, насколько я знаю по нашему анклаву, у нас финансистов нет. Кто будет инициатором финансовой политики нашего государства?

— Американцы отдают нам трёх финансистов, которые уцелели при исходе. Одна из них работала в Федеральном Казначействе США, — успокоил её Мочалов. — За полтора месяца, думаю, основополагающие направления мы закроем.

— То есть, дата вступления новой валюты планируется с 1 января 2029 года, так? — предположила Алёна Николаевна.

— Да. Раньше никак нельзя — не успеем провести подготовительные мероприятия во всех анклавах.

— Хорошо, давайте определяться с поисковыми партиями, — предложил Пасечников. — По Тамбовщине предлагаю полковника Мухина. Он уже раз был в тех краях и ему вполне логично поручить изъятие долларовой денежной массы в этой области. Полковник Зверев и часть спецназа возьмётся за выемку валюты в самом Тамбове. Справитесь? — посмотрел он на того.

— Так точно, — кивнул Зверев. — Город я хорошо знаю.

— Тогда в Липецк я скатаюсь сам, — определился Денис Александрович. — Остаётся Воронежская область… хм, в Бэрск хорошо бы послать того, с кем тесно общался Пархоменко. К сожалению, ни Смагина, ни Синицина сейчас нет — те ещё не вернулись из Киева. Мухин убывает на Тамбовщину… у нас остаётся лишь капитан Мочалов…

— У него проблемы с ногой, — Мочалова мигом встала на защиту сына.

— И что? — удивлённо посмотрел на неё Пасечников. — Ему там копать что-то потребуется или просто руководить выемкой? Алён! Давай без душещипательных сцен. Тем более, что у него авторитет перед Пархоменко одинаковый с Мухиным. Это тоже нельзя сбрасывать со счетов. Поедет в хорошей машине, с комфортом…

— Решено, — кивнул Сергей Иванович, чем сразу заслужил неодобрительный взгляд супруги.

— Кстати, потом Пархоменко можно будет задействовать при выемке валюты в Волгограде, — подсказал Мухин. — Он же сам родом оттуда.

— А об астраханцах мы подумали? — поинтересовался глава РСА.

— Астраханцам централизованно будет выделено определённое количество, — ответил ему Пасечников. — Я вообще считаю, что абсолютно все запасы надо перевезти в Центробанк, а уж потом выдавать каждому региону. Так было бы правильно логически, но кто сейчас будет на это смотреть? Увы, это всё мечты. Поэтому давайте хотя бы что-то упорядочим.

— Угу, — кивнула его супруга. — А то ведь можно вспомнить и Москву с Питером, а там… — покрутила она головой.

— Воронеж кто будет «шерстить»? — усмехнулся Мочалов.

— Второй, после Вовчика, трофейщик — старлей Сколкова, — озвучил кандидатуру Пасечников. — И город более-менее знает, и честная — ничего не утаит. Потом, как закончит с областным центром, направим по районным центрам западной части области. Дадим пару взводов Первой Отдельной, даже тяжёлое стрелковое оружие — они его уже знают, и закроем этот сектор.

— А восточный сектор? — спросил Мочалов.

— Ну, если Володя отлично справится с поручением, думаю, что выполнит и это. Там немного районных центров и расположены они кучно, — он перехватил пронзительный взгляд Алёны. — Алён, не смотри на меня так. Он — боевой офицер, служит как десантник. «Никто кроме нас», не забыла?

— У него сломана нога! — та попыталась защитить сына.

— Он — ключевая фигура на одном из направлений. Нет у нас другой кандидатуры, понимаешь? Или мы должны остановить деятельность в угоду твоим материнским пожеланиям? — Денис начал заводиться.

— Предлагаю компромиссный вариант, — поднял руку Мочалов. — С ним поедет связистом супруга, а медиком — Лена, то есть майор Мочалова. Такой вариант тебя устроит? — посмотрел он на жену.

— Устроит… — выдавила из себя Алёна. — Хоть так буду спокойна.

То же время. Где-то под Сумами

Ермолаев шёл на Сумы целой колонной: два БТРа, четыре «Камаза», столько же заправщиков и три взвода его десантников. Не стал он брать спецназ — его отговорил майор Синицин, посчитав, что они с супругой и десантниками прекрасно справятся и без людей Пасечникова. Тем ещё «золотую БМП» охранять. Расстояние в 334 километра они преодолели за девять часов. А что, неспешно и разглядывая окрестности, мелькавшие по бокам колонны. Ко вчерашнему вечеру добрались до Сум и заночевали в предместье. Дежурный связист — младший сержант Донцов, из Первой Отдельной, доложил в Радиоцентр о прибытии колонны, приготовили пищу, поели, и лагерь погрузился в сон.

Олег Петрович долго ворочался в своём внедорожнике, вспоминая отдельные эпизоды детства. Что его сподвигло на эту авантюру с марш-броском под Сумы, когда в Тополиновске ждала беременная супруга? Скорее обязательство перед предками. Он и бывал на Родине нечасто — последний раз ещё до рождения Ильи. А потом разгорелся костёр проблем между Россией и Украиной, после чего про возможное посещение Осоевки можно было забыть. Сейчас же у него появился единственный шанс — он понимал, что больше такой возможности никогда не будет — новый ворох проблем в скором времени не позволит даже вспоминать об этом.

Сегодняшний день начался с горячего кофе, а потом плавно перетёк в досмотр города. Нашли и Банк. Точнее — Банки: таковых оказалось аж два десятка. Самостийность коммерческих финансовых структур сыграла на руку Ермолаеву — его люди нашли около сотни золотых и почти полсотни серебряных слитков, а также около трёх с половиной миллионов в долларовой наличности. Причём в некоторых филиалах крупных Банков кто-то уже погрел руки, оставив в хранилищах и частных ячейках пустые полки. Но с поганой овцы хоть шерсти клок — в одном из пустующих хранилищ майор Синицин обнаружило несколько объёмистых кейсов для перевозки денежных или драгоценных средств. Вот в них и перекочевали все найденные доллары и слитки. Последние загрузили в десантный отсек одного из БТРов, а наличность ушла в багажник внедорожника самого генерал-лейтенанта.

Ни стройматериалы, ни предметы химии или парфюрмерии не интересовали Олега Петровича никак. Только Алёна Синицина экспроприировала несколько флакончиков духов и немного косметики, из элитных брендов, ну и всё.

Трасса до села Глыбное, где была развязка до Осоевки, за эти два года начала зарастать. Она и раньше не блистала качеством, а после исчезновения людей превратилась в заросший травой, кое-где до бурьяна, асфальт. Вот и его село. Как же давно он здесь не был — только улицы и давали какое-то ориентирование на местности. Ни начальной школы, ни старых магазинов, ни даже знакомых дворов — та, родная сердцу, Осоевка навсегда осталась только в его памяти. Выбравшись из села, его внедорожник поднялся на бугор и остановился. Полчаса Ермолаев посидел с открытой дверью машины, вглядываясь в изменившийся ландшафт.

— Товарищ генерал-лейтенант… — голос Синицина вырвал его из нирваны воспоминаний.

— Что, Коля?.. — скорее выдохнул, чем сказал Олег Петрович — … вот и кончилась моя сказка воспоминаний, как и Родина… ничего не осталось… что травой поросло, а что изменилось до неузнаваемости… мля, это пи…дец какой-то… ничего не осталось… ничегошеньки из моего детства… Ладно, ты чего хотел?

— Куда дальше едем? Будем возвращаться обратно?

— Нет, Коля, тут недалеко есть дорога. Через Наумовку. Я туда тоже планировал заехать — там раньше был спиртзавод. И оттуда, через Угроеды, сразу на трассу, а потом пересечём границу и где-то в России уже заночуем. Всё, хватит воспоминаний, давайте двигать дальше.

Дорога до Наумовки изрядно заросла. Ладно БТРам и «Камазам» заросли чертополоха были ни о чём, а вот внедорожник приходилось пускать «в натяг», чтобы не ободрать краску — Вовкин подарок Олегу Петровичу очень нравился и потому он берёг машину. Затратив около сорока минут, колонна наконец-то вошла в не менее заросшую деревню — Наумовка. Здесь было чуть лучше с «памятью детства» Ермолаева — угадывались отдельные дома, чуть облагороженные рачительными хозяевами до Чумы, однако и здесь рос бурьян на бурьяне и им же погоняя. Остановив машину вблизи двухэтажного здания, Олег Петрович вышел на улицу. Размяться, оглядеться вокруг. К нему быстро добежал вездесущий майор Синицин. Не став задавать лишних вопросов, тот лишь внимательно смотрел на генерала.

— Сейчас огляжусь, и двинем во-о-он туда, — Ермолаев показал куда-то на соседнюю улицу. — По чепурям ходить не будем, а подъедем как культурные люди… стой! Слышишь? То ли у меня глюки — ржание коней слышу…

— Никак нет, товарищ генерал, я тоже слышал, — кивнул Николай.

— Мля, но откуда тут лошади остались? А ну, двигай за мной! Спиртзавод потом осмотрим.

Олег Петрович без раздумий пересёк переулок, потом свернул направо и, доехав до какой-то малозаметной развилки, без лишних колебаний повернул налево. Всей колоне пришлось продираться сквозь какие-то кусты, прежде чем они очутились у дамбы. Переехав её, Ермолаев рванул к еле видимой грунтовке у огородов, чуть забуксовал в ноябрьской грязи, но прорвался в какой-то небольшой хутор — именно отсюда и раздавалось ржание коней, слышимое в открытое окно внедорожника. Когда он миновал четыре дома, навстречу ему выскочил старик в военной форме и с АК-47 в руках. Олег Петрович вгляделся в этого старика, его форму морпеха и остолбенел.

— А ну, выходи! — повелительно махнул автоматом тот.

В этот момент показалась колонна. Старик также опешил, а потом рванул к забору. Синицин, видимо, тоже заметил старика с автоматом, отчего сразу отдал команду своим людям. Тут же из «Камазов» на землю попрыгало не меньше двух взводов десантников.

— Не стрелять! — приказал Ермолаев. — Это свои!

— Какой ты мне свой?! — донёсся голос старика. — Мародёр хренов!

— Матвей Борисыч, ты чего такой злой стал? — громко прокричал в ответ генерал. — Или вспомнил старую обиду?

— Какую обиду?

— Как я у твоей матери яблоки обрывал?

— А ты… — голос внезапно прервался —… ты кто такой вообще?

— Я-то? Олег Ермолаев. Помнишь такого?

— Да ладно?

— Борисыч, смотри, не стрельни, я к тебе медленно иду. Чтобы ты воочию посмотрел на мою морду. Которую, кстати, обещал в своё время разукрасить. За эти яблоки.

На полдороги движения Ермолаева Матвей Борисыч узнал того и не выдержал — закинув автомат за плечо, сам выскочил навстречу и через минуту обнял гостя.

— Олежек, ты как здесь?.. Как оказался?.. Ты ж в России жил… — старик отпрянул от него. — Ёксель-моксель, сдаётся мне — генерал по мою душу прибыл!

— Товарищ генерал-лейтенант, у вас всё в порядке? — участливо поинтересовался Синицин.

— Ого! До генерал-лейтенанта дорос! Ну, молодец! — дед по-дружески похлопал его по плечу. — Кем хоть командуешь?

— 106-ая Гвардейская Тульская дивизия! — наигранно козырнул генерал.

— Иди ты! Ну, молодец! А ты как в наших краях оказался?

— Ка́ком кверху, — усмехнулся Олег Петрович. — В дом хоть пустишь или так и будем здесь грязь месить?

— В дом-то пущу, да только кормить мне тебя нечем, — приуныл старик. — Не знаю, переживём ли зиму… В пору на лебеду переходить…

— Коля! Кликни свою супругу, чтобы взяла консервов из НЗ и пулей сюда! — отдал распоряжение Ермолаев. — И скажи Донцову, пусть подтягивает сюда дизель-генератор и оборудует рацию. Ночевать будем здесь.

Через полчаса Ермолаев знал все подробности мучений наумовцев. Осталось их хрен да нихрена: шесть старух, 64 «молодки» — в возрасте от 25 до 40, да два десятка ребятни: от шести до шестнадцати и в основном девчонки. Окружив себя активистками, Матвею Борисовичу Стешко — бывшему морпеху, старшему лейтенанту запаса, удалось посадить немного сбережённой картохи, других корнеплодов и накосить травы для жеребца и трёх кобыл. Без них колхозу «Помоги себе сам» было бы туго. Перейдя, по сути, на вегетарианскую пищу, сейчас дед Матвей не отказал себе в удовольствии умять почти полбанки тушёнки с гречневой кашей. Как раз во время этого процесса через форточку кто-то просунул кабель с разъёмом, а потом и толстые провода.

— Это чего такого делается? — не понял он.

— Рацию мы сейчас в доме поставим, чтобы доложить о месте ночёвки, — пояснил Ермолаев.

— Товарищ генерал, разрешите? — в горницу вошёл радист.

— Давай, — махнул тот рукой и поинтересовался у бывшего морпеха. — Борисыч, где тут радисту можно притулиться?

— Вон на том столе, — показал рукой дед и придирчиво оглядел мальчишку-радиста. — Я что-то не понял, а сколько ему годков? Не маловат он ещё служить?

— Матвей Борисыч, ты ещё новостей не знаешь… сейчас у нас в полный рост встала ЮнАрмия. Даже участвовала в реальных боестолкновениях.

— Оп-па… — опешил старик. — Олег, ты серьёзно?

— Борисыч, у меня сын за полтора года от сержанта до майора дошёл. А парню всего семнадцать. Понял? И он седой до корней волос. Так вот…

— Мля… — тот мотнул головой. — Аж есть перехотелось… Это сколько ж ему пришлось пережить…

— Несколько дней назад старшина Буряк, Екатерина Васильевна, как командир танкового взвода, вторично участвовала в атаке на арабов. Пленила командира бандформирования. Назначена инструктором бронетанкового крыла ЮнАрмии. Генштабом повышена в звании до старшего лейтенанта. Девчонке шестнадцать лет.

— Что??

— То, дядько Матвей, — ухмыльнулся Ермолаев. — Твои уши тебя не подвели. Противотанковым ракетным комплексом забебенила два танка противника и «Гвоздику». На БМП.

— Охренеть…

— Вот такая нынче у нас молодёжь. А сын мой стал седым из-за того, что выходил ещё с сорока добровольцами против пятисот заражённых. В рукопашную и с «сапёрками». И они всех порубали в труху.

— Вот это да… Подожди, Олег… это что… это, значит… вакцина есть?

— Да, Борисыч, мы все привиты.

— Олег, а нельзя ли и нам вакцины? Хотя для пацанья с девчушками… ведь жалко их — совсем жизни не видели…

— Борисыч, а вот это всё ты называешь жизнью? — Олег Петрович обвёл рукой комнату старика. — Товарищ Стешко, я что-то вас не узнаю… когда это вы успели скурвиться?

— Олежек, а что ты мне предложишь? Вы же нас отсюда не заберёте? Или заберёте? Ты давай, говори и не стесняйся. Я ж бывший морпех, смерти в лицо несколько раз смотрел.

— А почему бы вас и не взять? Вы что, считаете нас «клятыми москалями»?

— У нас так думает только Ульяна Грицко. У неё и брат служил в СБУ. Остальным сколько в уши не дули, больше половины имело родственников в России. И по «скайпам» с «ватсапами» с ними общалось.

— Так тогда в чём проблема?

— Скажи мне, как на духу, ты зачем сюда пришёл? Только не звизди, что из-за любви к родным местам.

— Пятьдесят на пятьдесят, — кивнул генерал.

— Ага! Колись!

— Деда и прадеда награды забрать, если остались, и посмотреть спиртзавод. У нас пока с этим проблемы, а медикам бы не помешал чистый фабричный спирт.

— По первому вопросу… — Стешко встал и направился в другую комнату. Вскоре лязгнул замок, заскрипела крышка, по видимому, сундука, потом звякнула щеколда, и старик быстро вернулся. — Вот, — поставил он на стол маленький сундучок. — Авдотья Степановна привезла мне на сохранение. Аккурат за неделю до своей смерти. Наказывала, если вдруг объявишься, отдать. А то ж Георгиевская ленточка в Украине давно уж не в почёте.

— Ну, Матвей Борисыч… — с комком в горле произнёс Ермолаев и засопел.

— Ладно, я понял, что угодил, — улыбнулся старик. — Теперь по второму вопросу… Спирта там — о! — развёл руками Стешко. — Но я туда где мог, поставил почти несъёмные замки, чтобы бабы не спились. Нет, твои архаровцы, конечно, своротят их и не поморщатся. А как ты его перевозить будешь? — прищурился он.

— А что, спиртовозов не осталось?

— Осталось, — ухмыльнулся дед. — Цельных три штуки, только движки там, по моему, никакие.

— И чё? Зацепим к БТРам и «Камазу»…

— А нас как? Ведь лошадей я не оставлю, хоть стреляй меня.

— Зачем? Надо найти автобус или пару таких же «Камазов»…

— И автобусы есть. Цельных четыре штуки. В том же спиртзаводе ржавеют. В трёх мы как-нибудь уместимся, а один под лошадок. У вас на нас жратвы-то хватит? Не, конечно, у нас кое-что по мелочи имеется…

— Стоп! Давай по-порядку. Завтра мои люди глянут спиртовозы и автобусы. Причём второе в первую очередь. За сутки, думаю, технику более-менее подготовят.

— Ты вообще в Туле обитаешь?

— Нет, в Воронежской области. Нас Чума туда прогнала. У меня и от дивизии около половины осталось. Но там собрались реально хорошие люди. Главой поселения гражданский, который и получил лекарство от Чумы.

— Он врач?

— Нет, врач у него жена, но он заболел и выжил, а его кровь стала антидотом Чумы.

— Город большой?

— Более десяти тысяч жителей. Как гражданские, так и военные.

— Олег, демократов нет?

— Не упоминай при мне это слово, ладно? — с укором поглядел Ермолаев. — Нет у нас ничего такого. Отношения как в Советском Союзе — доброжелательные.

— Тогда добре, — кивнул Стешко. — Пока радист тут наяривает, пойдём, с народом пообщаемся.

Попали они к самому разгару некоего противостояния гражданского населения и военных. С одной стороны стояло несколько женщин разного возраста с вилами и косами, с другой — Синицин с супругой и десятком десантников. Увидев Стешко, бабы сразу загалдели:

— Матвей Борисович! Это кто такие? На вопросы не отвечают, автоматы в руках…

— Это наши спасители… — начал было он.

— Та они кляты москали! — перебила его дородная баба. — Я их нюхом чую!

— Ульяна, а где твой брат? — старик мигом сменил добродушное выражение лица на угрюмое. — Или он нам помог чем-то? Кроме ненависти друг к другу, я ничего не видел.

— Пусть валят с нашего хутора! — не унималась она.

— Не беспокойся, свалят. Вместе со всеми нами. А тебя мы тут оставим, и будешь ты свою самостийность меж себя и сыночка твоего утверждать. Скачи, сколько твоей душе угодно.

— Как это «скачи»? — не поняла Грицко.

— Ну, «хтой не скачэ, той москаль», так? А мы скакать не будем, — усмехнулся Матвей Борисыч.

— Жаль, братец мой не завалил тебя пару лет назад! Ну, ничого! Но вот лошадей я тэбэ не отдам!

— А ты их нашла и за ними ухаживала? — лицо старика сделалось злым. Он повернулся к Ермолаеву. — Олег, надо бы пост возле конюшни поставить. Не ровён час, эта с сыночкой полезет глотки или животы Чалому и кобылам резать. С неё станется!

— Синицин! Организуй пост около конюшни, — мгновенно среагировал генерал. — Увидят кого рядом с ней, если только не товарищ Стешко придёт с кем-то, пусть стреляют на поражение.

— Так точно! — козырнул Николай и пошёл к «Камазам».

— Скажите, а у вас нет лишних консервов? — к генералу подошла другая женщина. — Мы тут давно уж на овощах сидим… хоть детей покормить… — заплакала она.

— Товарищи женщины! Не волнуйтесь, насколько продовольствия хватит, покормим вас. Завтра-послезавтра приведём кое-какую технику в надлежащий вид и вызволим вас отсюда.

— В Россию? — уточнила другая женщина, чуть постарше.

— А у кого-то есть возражения? — Олег Петрович сдвинул брови. — Или будете вот так — с голой жопой, но самостийны?

— А там есть где жить? — задала вопрос третья.

— Сразу скажу, что хоро́м до следующего лета не обещаю, но добротное общежитие найдём, — кивнул Ермолаев. — Люди у нас, как Советском Союзе — искренние и доброжелательные. Никто никого не обижает, а наоборот — помогают друг дружке. Сейчас время такое, как говорит глава нашего поселения — «Вместе мы горы свернём, а порознь — хоть плачь!» А лошади ваши будут весомым подспорьем. Сейчас ведь животных совсем мало осталось — наскребли кто сколько может и потихоньку разводим. Есть свиньи, коровы с быками. За пару лет, думаем, будет стадо.

— А медики есть? — спросила только что подошедшая женщина. — Боюсь, двое старушек не доедет — сердечко пошаливает.

— У меня «УАЗик» тут заныкан, — проинформировал Стешко генерала. — В рабочем состоянии. Может сгодится?

— Штатные медики есть — две медсестры. Думаю, отдам для пожилых людей свой внедорожник, а мы с Матвеем Борисычем двинем на «УАЗике», — усмехнулся тот. — Так сказать, молодость вспомним.

— А кто твой «гардероб» поведёт? — удивился старик.

— Борисыч! Ты систему БГТО помнишь?

— Отож!

— У меня юнармейцы только что с парашютом не прыгали. Они всё, что хочешь смогут и не только пацаны, но и девчонки. Поэтому в рейд взял именно таких. И медик, и шофёр в одном флаконе.

6 ноября 2028 года. Воронежская область. Окрестности г. Бэрска. 11 часов 35 минут

Вчерашний вечерний скандал в семье, произошедший в квартире Мочаловых-младших, наложил своеобразный отпечаток на сегодняшний диалог Вовки, Вали, Лены и Димы — ещё вчера вечером он вызвался быть водителем в предстоящей в Бэрск поездке, чем окончательно успокоил мачеху. Сегодня, как только все четверо сели в машину, обсуждение вчерашнего демарша «маменьки» приняло новый оборот. Девушки и Димка в горячке обсуждали домашнюю истерику Первой Леди, а Вовка молчал. Не потому что он был родным сыном, просто искал выход из создавшейся ситуации.

— Володечка, а почему ты молчишь? — поинтересовалась его супруга.

— Вы пытаетесь решить следствие проблемы, а это напрасная трата времени.

— Почему ты так думаешь? — Димка посмотрел на брата в зеркало заднего вида.

— Что, думаю?

— Ну то, что мы пытаемся идти в неправильном направлении.

— Мама зависла в том временном промежутке, когда я был «ботаном». По тому, что Валюша мне рассказала, когда я был в «бессознанке» с поломанной ногой, она упивалась возможностью окружить меня заботой.

— И что ты предлагаешь? — усмехнулся брат.

— Поговорить с папой. Пусть запланирует пополнение в нашей семье.

— В смысле? — сидящие впереди Димка с Леной таинственно переглянулись.

— Мне тебе объяснить, отчего и как дети рождаются? — ухмыльнулся Вовка. — Пусть сделает нам с тобой брата или сестричку, и тогда мама от меня отстанет.

— Хренассе, как ты кардинально решил, — мотнул он головой. — Нет, скорее маменька пошлёт его с этой затеей.

— Ты предлагаешь стать объектом её чуткого внимания Лену или Валюшу? Нет, я не против детей, но нам, как бы, рано.

— Скажем? — Лена улыбнулась мужу, и тот кивнул. — Я на третьем месяце.

— Ух, ты! — удивилась Валя. — А мама знает?

— Пока нет. Я попросила девчонок пока не сообщать ей. И сама не рискнула вчера сказать — такие страсти кипели…

— Хорошо, но по приезду домой, чтоб как штык — надоели мне эти «слюнявчики».

— А вы что, не планируете? — поинтересовался Димка.

— Дима! — Лена толкнула его в бок.

— Не, Дим, рановато. Наверное, сначала ваше чадушко до пары лет вырастит. Нам, к тому времени самое время будет. Да, Валюш?

— Ну… да, наверное, так, — его супруга стала пунцовой.

— А вот и Бэрск, — указал рукой вперёд Димка. — Гляньте, нас встречают. Вовчик, давай, командуй. Ты же сейчас самый старший по должности.

Внедорожник притормозил у бывшего поста ДПС на въезде в город. К нему подошли двое дежурных. Один дошёл к пассажирской двери, но Лена знаками показала на заднее сидения. Вовка открыл дверь.

— Здравствуйте. Пост контроля номер один. Вы кто и куда следуете?

— Капитан Мочалов. Мы прибыли из Тополиновска. Мне нужен Анатолий Пархоменко.

— А я вас помню, — кивнул второй дежурный. — Вы в прошлом году ездили в составе группы в Воронеж-45, а я был проводником. Вы тогда ещё Альму спасли с щенками.

— Щенки выросли и вовсю тянут лямку, — улыбнулся ему Вовчик.

— Анатолий! — вызвал по рации старший наряда. — Тут к тебе гости из Тополиновска прибыли.

— О, как! Где они? — ожила рация.

— Валь, подай рацию, — попросил Вовка. Взяв её, включил и посмотрел на старшего. — Канал какой?

— Седьмой.

— Дядь Толь, привет!

— Вовчик, ты?

— Он самый, — усмехнулся тот.

— Я тут краем уха слышал, что ты попал в переделку.

— Ну да, нога сломана. Сейчас, вот, хромаю на костылях.

— А чего тогда тебя послали? Никого другого не было?

— Дядь Толь, тут один серьёзный вопрос надо решить. Руководство спецом меня отправило, потому как мы с тобой хорошо знакомы.

— Понял. Тогда подъезжай к зданию, где радиостанция стоит. Я через десять-пятнадцать минут тоже буду.

Внедорожник быстро до катил до светофорного перекрёстка и, миновав его, свернул к двухэтажному зданию из красного кирпича. Димка и Лена первыми вышли размять ноги.

— Валюш, достань из багажника дежурный комплект приборов. Раз приехали, надо будет провести техобслуживание местной рации.

Пархоменко подъехал точно в указанный им срок. У самого здания стоял брендовый внедорожник, возле которого прогуливалась пара молодых военных обоего пола.

— Добрый день, — вежливо поздоровался глава заставы. — Пархоменко, Анатолий.

— День добрый, — ответил парень. — Майор Мочалов, Дмитрий.

— Майор Мочалова, Елена, — представилась девушка.

— Что-то сегодня много Мочаловых, — скаламбурил Анатолий.

— Угу, — кивнул Димка. — Аж четверо. Но старшим у нас Вовчик.

— О, как! — мотнул головой Пархоменко. — А где он сам?

— Решил, пока есть время, провести ТО вашей рации, — ответил Мочалов.

Все трое поднялись наверх. Вовка стоял у рации с раскрытым кожухом и что-то настраивал. Стоял — это условно: поддерживала его молоденькая девушка в погонах прапорщика.

— Что, Вовчик, даже поболеть не дают? — усмехнулся Анатолий, глядя на его балансирование у аппарата. — Дарова! Рад встречи! — подал он тому руку и взглядом мазнул по форме. — Ого! Так ты уже капитан? Не хило!

— Здравствуйте, дядь Толь! — Вовка скрепил рукопожатие. — Да, вот как-то незаметно карабкаюсь вверх по служебной лестнице. Пока вас ждал, решил даром время не терять.

— Я так понял, что с тобой приехали родственники? Наверное, в качестве контроля за самочувствием?

— Так оно и есть. Даже жена не отпускает ни на шаг, — кивнул он на молоденькую помощницу. — Диму и Лену вы, наверное, уже видели, а эта моя жена — Валюша.

— Так этой ей ты тогда презент вёз? — прищурился Пархоменко. — Красивая! Валя, можешь, как и муж, звать меня дядей Толей, — подмигнул он ей. — Вов! Так ты чё приехал-то? А то по рации какие-то недомолвки.

— Дядь Толь, сколько в Бэрске было Банков?

— Ну, отдельно около пятнадцати, а если все отделения, то и два десятка наберётся. А что?

— Скажи честно, валюту брали?

— Зачем? Кому сейчас эти фантики нужны?

— Это хорошо… — Вовка завинтил болтики в надетом на передатчик кожухе и доковылял до кресла. — Есть приказ руководства — изъять баксы везде, где только можно. Помимо них вскрыть сейфы Сбербанка и оттуда забрать все копеечные монетки. Номиналом — от одной копейки до пятидесяти.

Глава 14

— А рубли не нужны?

— Не-а. Их, сам знаешь, как грязи.

— Володь, а что, будут вводить деньги?

— Дядь Толь… ты хороший человек, поэтому давай услуга за услугу… я тебе кое-что сейчас скажу, но не для чужих ушей. Моих родственников не бойся — они в теме.

— Значит, тебя послали, только из-за того, что мы с тобой накоротке?

— Именно так, дядь Толь. Поэтому баксы, которые лежат в Банках, мы сегодня изымем, а вот те, что по квартирам раскиданы… скажем, мы о них не знаем, — подмигнул Вовка.

— А брюлики тоже сдавать? — приуныл Пархоменко.

— Это с какого перепугу? — удивился Мочалов-младший. — Только золотые и серебряные слитки — те, да. Но они пойдут на медали и ордена, ну и золотой запас в Тополиновске. Как мне объяснили — гарантия обеспечения валюты.

— Мгм… мгм… мгм… — «замычал» глава заставы. — Знаешь, правильно руководство сделало, что отправило тебя. Простой ты чел, Володя, без гнили. Поэтому на эту тему даже спорить не будем. Сейчас я свистну самых надёжных людей, и поедем Банки брать, — подмигнул он. — И за это нам ничего не будет!

Там же. Тремя часами спустя

Добыча была неплохой: шестнадцать сумок с валютой и около полусотни слитков, из них серебряных только десяток, да ещё семь увесистых мешков с мелочью. Люди Пархоменко вскрывали даже арендованные ячейки. Долларов там оказалось немного, но помимо ценных или деловых бумаг были и драгоценности. Анатолий предложил девушкам на выбор любые, но те отказались — с чужой руки как-то не хотелось носить.

— Тогда открою свой заветный мешок, — подмигнул он им. — Как в прошлый раз. Вовчик, небось, рассказывал, откуда были подарки?

— Да, — зарделась Валя. — И о приключениях тоже.

— За такого чела, как Вовчик, надо держаться зубами и когтями, — усмехнулся Пархоменко.

— Лучше руками и ногами, — ответила она. — Тем более сейчас, когда у него нога сломана.

Вовка методично просматривал подаваемые банкноты в пачках, перед тем, как складировать их в мешок. Две пачки — по одной с однодолларовыми и десятидолларовыми купюрами он отложил в сторону.

— Что, фальшивые? — удивился Пархоменко.

— Дядь Толь, сколько вы нашли баксов в ячейках?

— А зачем тебе? — нахмурился тот. — Мы же, вроде, договорились?

— А затем, что вот здесь тысяча сто долларов. И мы доберём эту сумму вашим хабаром из ячеек. Вам же потом нужно как-то расплачиваться по приезду к нам или у себя зарплату выдавать?

— Мля, Вов, ну ты и голова… — покачал он своей. — А я и не допетрил. Васёк! — позвал он своего человека. — Отсчитай из найденного тыщу сто баксов и давай их сюда! Срочно!

— Акт будем составлять исходя из минус двух пачек, но запишем остатки, как в кассе были, — Вовка подмигнул Пархоменко.

— Во! — показал тот большой палец правой руки.

— Меня тут направляют по местных городам на такие же сборы, — мальчишка почти шёпотом поведал главе заставы. — Хочу взять вас с собой… только не наглеть…

— Значит, так, Вован! — приосанился Анатолий. — Этот вопрос можешь считать решённым. Не только физически поможем, но и проводниками будем. А вот без магарыча твоим родственникам я вас сегодня не отпущу, — подмигнул он. — Из того же мешка — чистое и ненадёванное. И это не обсуждается.

Двумя часами позже, полностью нагруженный мешками внедорожник уходил домой. Ни Валя, ни Лена не отвлекались на дорогу — более того, внутреннее освещение салона горело почти половину пути — так они увлеклись примеркой двух цепочек, по три перстня на каждую и нескольких кулонов. Димке в прямом смысле слова всучили массивную печатку, как и попросили передать такой же главе РСА. Не обошли Первую Леди — ей передали цепочку, кулон и ещё одно колье. Невестки сами вызвались выбрать подарки.

Димка сидел за рулём и не понимал. Не понимал, как в таком возрасте можно быть не только удачливым хабарщиком, но и хорошим переговорщиком. Мочалов-средний присутствовал почти при всём общении Вовчика с Пархоменко и ни разу не вмешался, потому что все действия брата были безошибочными. Даже небольшое нарушение регламента, с изъятием двух пачек с мелкими долларами — Вовка правильно поступил, что оставил немного мелочи местным. Остальная сумма-то сошлась! И договор брата с Анатолием о рейде по другим городам — даже никого не пришлось уговаривать. И в следующий раз нужно отпрашиваться и ехать с ним. Не сколько из-за хабара, а посмотреть, какая техника находится в районах. Взять с собой Вовкиного тестя и двинуть на двух машинах.

За всеми этими перипетиями они подъехали к Тополиновску, когда заметно стемнело. Димка сразу направил машину к Дому Правительства, где сейчас горел свет. Не дал таскать тяжести девушкам, сам сделав несколько ходок.

Пасечниковы присутствовали оба. Александра Петровна быстро прошлась по сумкам, открыла наугад одну из них и проверила купюры. Не в плане подлинности, а размена.

— «Соток» больно много, — поморщилась она. — Надо бы побольше мелких.

— Какие были, — развёл руками недавно пришедший Вовка.

— Да я понимаю…

— Володя, ты разговаривал с Пархоменко о возможных выездах по районным центрам? — поинтересовался Денис Александрович.

— Так точно, — кивнул он. — Назначайте дату — сгоняем.

— Ты как себя чувствуешь? — нахмурился отец.

— Норм, пап. Нагрузки никакой, а обслуживание по высшему разряду. Пархоменко, кстати, даже не возражал. Договорились, что от него будет бригада с автогеном и прочим слесарным инструментом…

— Я тоже поеду, — кивнул Димка. — Нужно посмотреть не только Банки, но и сельскохозяйственную технику. Поедем с Ивановым и ещё тремя механиками. Вы, кстати, не в курсе, когда люди из Киева вернутся?

— Обещали через пару суток, — ответил Пасечников.

— Лады, тогда я завтра дам команду готовить рембригаду. На сахарном комбинате останется две смены слесарей, остальных заберу — там свеклы немного осталось.

— Да, мне сказали, что работать ещё от силы две недели, — согласился с ним отец и повернулся к полковнику Чернышову. — Виктор Владимирович! Через сколько сдадите в эксплуатацию здание Банка РСА?

— Думаю, что неделя-полторы и закончим, — кивнул тот. — Сейчас помимо возведения второго этажа, полным ходом идёт обустройство коммуникаций на первом. Четыре бригады трудятся.

— Постарайтесь успеть до морозов, — попросил его глава РСА. — Не хотелось бы настраивать работу при минусовой температуре.

— Деньги и слитки куда? — напомнил о себе Димка.

— У нас есть одно небольшое неиспользуемое пока помещение, — сказал ему отец. — Вот туда и занесём хабар.

7 ноября 2028 года. Сумская область. с. Наумовка. Полдень

Эти двое суток, со момента знакомства с жителями украинского села Наумовка, стали чрезвычайно насыщенными. На следующий после приезда день, механики Ермолаева — а было их всего трое, сразу отправились к старой технике. Из четырёх автобусов удалось оживить не все: лишь три, как и спиртовозов — только один был на ходу. Сошлись на том, что последние пойдут в конце колонны и за ними будут приглядывать сами «мехи». Нерабочий автобус, а он был самым вместительным, используют под загон для лошадей. Ещё вчера часть десантников вновь переквалифицировалась в строителей и сноровисто обивало временное лошадиное пристанище досками, заодно делая место отдыха для трёх женщин-скотниц. Помимо самих лошадей возник вопрос с перевозом трёх стогов сена. Повезло с какой-то старой платформой, найденной на том же спиртзаводе — настелили деревянный пол и борта, а потом подогнали поочерёдно к каждому стогу. За день умаялись, но сено перегрузили, благо вил было в достатке. В этом мероприятии принял участие даже сам генерал — захотелось вспомнить детство.

Неугомонная Грицко путалась под ногами, временами доходя до открытой перепалки с остальными односельчанками — пришлых она боялась задирать. Не добившись понимания и не найдя поддержки, вчера ночью Ульяна рискнула сделать пакость — кинуть быстро зажжённый факел на крышу хозяйственного сарая, где содержались лошади. К счастью охрана была начеку — лошадей быстро вывели, а Ульяну пристрелили. Тут же, на месте преступления, и без лишних сантиментов. К тому моменту Матвей Борисыч и сам Ермолаев уже добрались до пылающего сарая, где связанным сидел её сын, понуро глядя на труп матери. Олег Петрович хотел было пожалеть паренька, но как только того развязали, он кинулся с каким-то самодельным ножом на генерала — наверное, сказалась промывка мозгов дядюшкой-эсбэушником. Пришлось нейтрализовывать и его.

Ермолаев не хотел оставаться в Наумовке ни одного лишнего часа — продукты таяли так стремительно, что вся группа рисковала завтра остаться без продовольствия. Поэтому уже этим утром начался исход — людей организованно посадили в автобусы, а лошадей загнали в последний. Первым в колонне стал «УАЗик», за ним БТР и далее беженцы на автобусах и внедорожнике генерала, импровизированный трейлер с лошадьми, такой же с сеном, потом спиртовозы и замыкал колонну второй БТР. Первой остановкой на их маршруте следования предполагался Белгород, где обосновался Нечипорук со своей ЧВК. Ещё рано утром радист успешно связался с Тополиновском, а оттуда передали информацию самому Александру Николаевичу. Тот обещал радушно встретить гостей и помочь, если возникнут какие-либо трудности.

В то же время. г. Грязи Липецкой области

Эвакуация частей и техники из Киева стала масштабной задачей. Помимо двух тополиновских экипажей железнодорожников, в ней задействовали и все пять казанских. Со своей техникой и даже ремонтно-восстановительной бригадой, которая четырежды выручала составы. В Киев они дошли налегке, отвлекаясь лишь на починку железнодорожного полотна, а вот обратно шли гружённые на всю катушку — помимо своих вагонов и платформ, на месте удалось разжиться множеством плацкартных, купейных и даже шестью платформами. Опытные казанцы предусмотрительно раскидали находки равномерно по всем составам и двинулись в обратным путь позавчера вечером. Шли медленно — сказывался груз бронетехники и забитые людьми вагоны. Некоторые пассажиры умудрились также залезть на третьи полки, занять вагон-рестораны и даже купе проводников. Последние два состава были полностью за тополиновцами и липчанами — сибиряков и саратовцев пропустили вперёд, чтобы те не ждали разгрузки в Грязях и маневрирования тяжёлого состава при повороте на Барсуково.

Олеся и Валерия сейчас командовали теми, кто вышел из вагонов. С толком, с расстановкой — точно также, как привыкли в Псковской дивизии. На марше или на бытовом уровне — без разницы. Вообще, служба во время военной операции наложила определённый отпечаток на их характер. Если раньше они воспринимали военную службу как игру — пусть узаконенную, но тем не менее, то сейчас, после рейда по Беларуси и Украине, каждая понимала всю серьёзность их статуса и ответственности. Они обе прошли хорошую школу, получили опыт и почерпнули кое-какие знания и хитрости от псковичей.

Выгрузились они на железнодорожном вокзале Липецка. Как только сводная рота построилась в полном составе, Олеся отдала приказ о начале движения. Куда? Ткачук рассчитывала неспешно добраться своим ходом до анклава, но только они начали движение как им навстречу показалась колонна тентованных машин. Через несколько минут эта колонна добралась до роты, приветственно посигналила и остановилась около Олеси и Леры. Из головной машины выскочил сам Зеленцов.

— Привет, девчонки! — подмигнул он им и… полез обниматься.

Обе опешили, но виду не подали. Но если Валерия сдержанно ответила на обнимашки с командиром, то Олеся даже задержала Юрку, наслаждаясь таким тактильным контактом. Ещё будучи в рейде и готовясь каждый раз ко сну, девушка вспоминала его и откровенно боялась, что девчонки в роте могут отбить Зеленцова, наверняка соскучившегося по ласке. Поэтому сегодняшняя встреча была своего рода проверкой, которая и показала, что пока потенциальный жених держится молодцом — даже с Леркой обнялся целомудренно, а вот с ней… у Леси внезапно заныло всё тело, откликаясь на прикосновение любимого человека. Да, любимого — с этим она определилась тоже в рейде. Леся откровенно истосковалась по Зеленцову — привыкла обращаться за советами, беззлобно спорить с ним или просто смотреть в лицо, любуясь им. Какое-то время назад она окончательно определилась со своими мыслями и чувствами, а временная разлука только укрепила её выбор.

Зеленцов хотел разжать объятия девушки, понимая, что это выходит за рамки приличия, но та сама не выпускала его, смотря на Юрку с какой-то хитринкой. Его вдруг пробило на душевное откровение — разлука с Лесей окончательно расставила точки над «и». Несмотря на небольшой срок после смерти Тани, умом он понимал, что нужно жить дальше, и отношения с этой «кудесницей леса — Олесей» явно вышли за уровень просто дружественных. Может быть их поколение менее восприимчиво к старой морали, может чувства сильнее траура… В любом случае Юрке было приятно держать её в объятиях.

— Кхм, — раздалось сбоку.

Леся и Юрка отпрянули друг от друга и огляделись вокруг. Рота так и стояла почти по стойке смирно, глядя на двух своих командиров. Но если две женщины сразу поняли, «откуда и куда дует ветер», остальные лишь улыбались.

— Как добрались? — нарочито официально поинтересовался раскрасневшийся Зеленцов, пытаясь сгладить неловкость создавшегося положения.

— Нормально. А как тут дела? — стараясь выглядеть серьёзно, ответила Ткачук.

— Тоже норм. Нежин уже пять дней как вышел из госпиталя. Ещё до конца не восстановился, но его помощь оказалась как нельзя кстати. Давайте, распределяйтесь по машинам, и двинем в обратный путь.

Олеся и здесь попала в кабину головной машины, где сидел Зеленцов. Остальные, не сговариваясь, расселись по остальным «Камазам» делая вид, что все места заняты. По мере движения колонны к микрорайону «Новая жизнь», Леся с удивлением замечала, как меняется обстановка за окном. Вокруг обоих продовольственных складов сновали люди, что-то внося внутрь — от каких-то коробок до строительных материалов, почти все электрические столбы на территории анклава теперь выглядели как в дочумные времена — наличие плафонов говорило о восстановленном электропитания.

— У нас теперь электричество есть? — удивилась она, желая получить ответ на свой прямой вопрос.

— Позавчера закончили, — улыбнулся Юрка. — Из Тополиновска приехали электрики и главный энергетик. Они и помогли поднять с колен местную ТЭЦ. Заодно люди хоть как-то восстановили систему отопления в домах — зима по головке не поглядит. В наших тоже навесили радиаторы и даже организовали горячую воду.

— Класс! — восторженно воскликнула Олеся. — Хоть помоюсь по-человечески, а то эти тазики надоели.

— Сейчас вас покормят, и сегодня отдыхайте. А у меня есть работа — начальство приехало.

— Что случилось? — мигом посерьёзнела она.

— Из Тополиновска утром прибыл генерал-лейтенант Пасечников. Собираются изымать доллары и золотые слитки во всех Банках. Нужно помочь.

7 ноября 2028 года. пгт. Барсуково. Железнодорожный вокзал. 16 часов 10 минут

Полчаса назад весь этот гигантский железнодорожный состав наконец-то прибыл домой. Пока разгружался личный состав, сразу перемещаясь в поданные заранее «Камазы», пришла очередь технике. Как и ожидалось, танки и БМП пошли своим ходом. Как только к каждому из них подгоняли сходни, экипаж садился внутрь техники, и та своим ходом перемещалась до центральной улицы посёлка. А уже здесь, собрав полную колонну, Василий Петрович дал команду следовать к Тополиновску. К тому времени значительная часть личного состава сформировала вереницу тентованных грузовиков и начала движение, пропуская бронетанковую колонну вперёд. Шли медленно, никуда не торопясь. Первое время погода дурила, посыпая их мелкой снеговой крошкой, но у поворота на город та пропала, как и тучи на небе стали уступать место бирюзовому небу с примесью оранжевого заката.

Самохин быстро связался с главой РСА и получил указание въехать в город на технике — планировался митинг, частью которого решено было сделать и трофейную технику. Боевая машина пехоты резво свернула на главную улицу и пройдя несколько кварталов, очутилась на главной площади. Михась аккуратно обошёл собравшихся на ней людей и остановился возле здания Правительства, не дойдя каких-то пары десятков метров до вестибюля. Заглушил двигатель и устало потянулся. Но полностью перевести дух не дали — сначала Катя, а потом и тесть решительно потребовали вылазить из машины и принять участие в митинге.

— Товарищи! Думаю, что не нужно представлять тех, кто сейчас командовал и управлял техникой! — начал свою речь Сергей Иванович. — Они вам безусловно, знакомы. Однако не все знают, что наши бронетанковые подразделения, с честью выполнив приказ командования, не потеряли ни одного человека из личного состава. Не только своих экипажей, но и десантных подразделений и спецназа. Многие из них будут удостоены правительственных наград, званий и должностей. Поверьте, в ближайшее время у нас будет ещё один митинг, на котором мы будем чествовать наших героев. Однако уже сейчас я могу сказать, что ЮнАрмия снова не ударила в грязь лицом, а оказалась в первых рядах и перевыполнила поставленную задачу. Да! Командиром их бронетанковой группы снова был пленён важный чин арабов…

— Сейчас мамо услышит про это, и дома будет новая Курская дуга, — тихо вздохнула Катя.

— Не бойся, я ей объясню политику партии, — ухмыльнулся отец. — Шутки кончились — ты ж теперь боевой офицер, а не младший командный состав.

— …хочу заметить, что на борьбу со вторгшимися ордами арабских бандформирований встали практически все анклавы РСА. Кто не смог пополнить ряды бойцов, помог экономически. Так было и так будет всегда — пока мы едины, мы непобедимы, товарищи!

Дружные рукоплескания не заставили себя ждать. Этот душевный порыв длился всего пару минут, а потом, сразу после команды «Вольно! Разойдись!» военнослужащие и родственники рванули навстречу друг к другу. Людмила Самохина оказалась в первых рядах, сходу попытавшись обнять мужа, зятя и дочь. Не получилось — те сами, со всех сторон, обняли хранительницу семейного очага.

— Я себе места не находила, — поведала о своих душевных муках она. — Ведь ты совсем меры не знаешь, — мать погладила Катю по голове.

— Люда, лучше глянь на её погоны, — усмехнулся глава семьи.

— И что… ой, да у тебя звёзды на погонах! Это как же так? — всплеснула она руками.

— Она у нас пленила ещё одного араба и спасла отца от смерти, совершив геройский манёвр.

— Вася, да куда ж ты-то смотрел? А? Вроде не Миша, опыта тебе не занимать.

— Люда, успокойся. Мы живы, здоровы, да и с приварком прибыли.

— Каким приварком? — не поняла его супруга.

— Видишь, в БМП полезли спецназовцы? Так вот Катюша нашла золото для наград и деньги, которые скоро введу в государстве. И нам дали неплохие трофейные, — подмигнул он.

— А в планшете, мам, кое-что из украшений, — усмехнулась Катя. — Мы с тобой вечерком распределим что кому. Там много интересного есть, — девушка похлопала по пузатому планшету на правом колене.

— Значит, кроме камушков ты ещё подсуетилась? А заливала, что там всего ничего, — вздохнул отец.

— Вася, да как ты можешь! — укорила его супруга. — Дочь с зятем всё в дом, а ты им по рукам бьёшь! Пойдёмте домой, — она обняла молодых. — Я вас накормлю, напою, а наш папа пусть и дальше рассусоливает с начальством. Вон, Сергей Иванович к нам идёт. Пока он будет лясы здесь точить, пойдёмте домой, где вы мне всё и расскажете.

В то же время. Где-то на трассе Воронеж-Тамбов

Олег Петрович откровенно устал. Планировал лёгкую поездку по родным местам, а вышел полноценный рейд с эвакуацией беженцев. Нет, он не жалел ни о чём, но утомляла возня с самыми престарелыми беженцами — колонна за время их пути из Белгорода останавливалась уже пятый раз — старушкам то и дело приходилось давать лекарство от давления.

В самом Белгороде их встретили нормально. Нечипорук с душой отнёсся к украинским страдальцам — сам он родом с Запорожья, а потому радушно встретил и дал возможность переночевать в бывшей гостинице, даже обеспечив людей горячей водой. Не забыли и про лошадей — по нынешним временам это было настоящим богатством. Александр Николаевич деликатно поинтересовался у генерала насчёт возможной в будущем организации своего подворья — следить есть кому, а на одних консервах далеко не уедешь. Ну и намекнул на помощь главного анклава в восстановлении энергопитания, пусть частичного и в отдельном районе города. Ермолаев попросил Нечипорука составить список всего необходимого — не наглея, но и не действуя, как бедная родственница — реально оперируя первоочередными потребностями анклава. И к утру у него в руках уже был такой перечень.

Сейчас до Тополиновска оставалось каких-то полсотни километров, но обе бабульки таяли на глазах. Скрипнув зубами — помимо пожилых людей проблемы начались у лошадей — те стали мёрзнуть и от того высказывать своё неудовольствие, Олег Петрович приказал организовать полноценный привал, а радисту выдвинуть антенну и выйти в эфир, вызвав Тополиновск.

— Донцов, срочно сообщи, что есть проблемы у беженцев, пусть вышлют навстречу автобус с медиками и какие нужно лекарства с собой. А ещё пусть приготовятся к приёму лошадей. Я сейчас дам команду, чтобы часть колонны с сеном и автобус с самими лошадьми ушли в Тополиновск и не ждали нас.

— Понял, товарищ генерал, — кивнул тот. — Сейчас начну организовывать рабочее место.

Через пару минут к беседующим генералу и бывшему морпеху приблизилась одна из медсестёр.

— Ну, Света, чем обрадуешь? — посмотрел на неё Ермолаев.

— К сожалению, ничем, товарищ генерал-лейтенант. Те медикаменты, что у нас с собой, рассчитаны на боевые действия, а не в помощь гипертоникам. Стараемся поддержать бабулек, но мы не всесильны.

— Ничё, сейчас Донцов вызовет помощь из анклава, тогда будет полегче.

— Ой, как хорошо! — искренне обрадовалась девушка. — У нас, помимо них, есть ещё две женщины, у которых тоже гипертония. Мы с сержантом Соловейчик мечемся между двух огней. Так что врачи из города будут кстати.

— Если б не вы, мы и полпути не проехали, — улыбнулся ей Стешко. — Да, Олег, профессионалы. Что медики, что радист.

— Вернёмся, награжу всех. А эту практику скажу генералу Мочаловой зачесть вам при экзамене на военфельдшера.

— Служу Отечеству! — обрадованно козырнула медсестра.

— Да, Олег, чувствую себя как в СССР… прямо не узнать молодёжь — куда их прежняя гадость и гниль делась?

— Борисыч, у них вся хрень ушла после первых боёв. Ты ж сам понимаешь, как человек меняется после такого. У него сразу другие приоритеты вырисовываются и вся хрень из мозгов выветривается на раз. Американцы тоже тихо охреневали от этого.

— Американцы? — удивился Стешко.

— Мля, я ж забыл тебе рассказать… с этим переездом… ладно, слушай…

Этим временем. г. Краснодар. Ж-д вокзал

Как только первый состав подошёл к перрону, грянула приветственная музыка. От волнения музыканты бессовестно фальшивили, но на их старания мало кто обращал внимание — оно было приковано к возвращавшимся с войны бойцам. «Папа Мишка» вышел первым, и сразу вокруг него образовалась толпа встречающих. Помимо Халилова и Прядилина, на встречу пришли Петька Маслов и Светка Огаркова. Последняя — заодно встретить отца. Халилов и Прядилин тепло поздоровались с генералом, потом дружески пожали руку полковнику и после этого переключили своё внимание на моложаво выглядевшую женщину в погонах старшего лейтенанта, вышедшую чуть позже и незаметно приблизившуюся к Медведеву.

— Ну, какие тут делишки? — поинтересовался Медведев. — Тихо или кто-то рискнул побузить, как в Саратове?

— Пётр Сергеич дважды выезжал Прохладный, — поведал ему Прядилин. — Но там ничего серьёзного.

— Опять «чехи» бузят? — нахмурился Михал Михалыч.

— Между собой, — дополнил командира ополчения Халилов. — После смерти главного в тейпе «Биной» за власть борются сразу несколько лидеров других чеченских кланов. Но к нам пока не лезут. Какая-то мелкая банда пыталась выйти на Ставрополье, сбежав от своих, но увидев нас, быстро свалила обратно. А это кто такая? — улыбнувшись, кивнул он на старлея.

— Позволю себе представить мою невесту, — «папа Мишка» чуть покраснел. — Старший лейтенант Скобцова, Наталья Леонидовна. Командир танкового взвода, имеет опыт боёв на Донбассе.

— Ну наконец-то, Миша! — порадовался за друга Руслан Халидович. — Хватит тебе бирюком век вековать! А гражданская специальность у вас какая? — обратился он к Скобцовой.

— Учитель русского языка и литературы, — чуть смутившись, ответила та.

— Знаете, обе ваши специальности будут востребованы у нас. Нам не только воевать, а и строить новое общество нужно. А ваша профессия несёт детям знания. Очень хорошо!

— Но на Донбассе мы потеряли пару взводов, — заметил Огарков. — Местные красавицы захомутали Мишиных десантников.

— А-ха-ха! — заржал Прядилин. — Ну так, это же не боевые потери, а именно небоевые, — скаламбурил он. — В любой новой заварухе они вернутся в строй.

— Типун тебе на язык, Максим Николаич, — сердито сказал глава КФ. — Хватит нам боестолкновений.

— Светка, а мать где? — Олег Аркадьевич повернулся к дочери.

— Дома, праздничный ужин готовит. Она просила передать, что все руководящий состав она ждёт к 18–00. Как штык.

— Подтверждаю, — кивнул Халилов. — Мы ей с продуктами помогли и организовали стол на двадцать персон, а то у Миши дома конь не валялся. Будут все руководители служб, в том числе и часть ЮнАрмии.

8 ноября 2028 года. Пакистан. предместье г. Мултан. 10 часов 25 минут по московскому времени

Полковник Фарид Шави — главнокомандующий пакистанской группировкой оставшихся в строю Вооружённых Сил, устало облокотился на спинку кресла в своём кабинете. К этому времени у него не осталось ни сил, ни морального желания дальше вести бессмысленное сопротивление индийскому контингенту, стремящемуся добраться до Мултана — единственной оставшейся на плаву базе пакистанских войск и остатков беженцев, стекавшихся до последнего времени из разных уголков страны. Чума проредила на девяносто процентов скот, проредила всех пакистанцев — от мала до велика, не пожалев и военных, и теперь их остатки отчаянно противостояли потоку индусов, хлынувших на территорию сопредельной страны. Старуха с косой не пожалела миллиардное население Индии — те, кто жил в центре, на востоке и юге страны умерли за этот год почти поголовно. Остатки населения на западе и севере частично спаслись из-за горного хребта, простирающегося от Ахмадабада до почти самого Дели и ставшего естественной карантинной зоной. Однако индусам явно не хватало территории, куда могло обособленно расселиться большое количество народа — боявшегося близко соседствовать между собой из-за непрекращающейся эпидемии — попробуй размести около двух миллионов человек. И не только размести, но и прокорми, одень, обуй и дай кров… И они все, как один, повернули голову на запад и северо-запад, за пустыню Тар, в надежде прибрать к рукам эти земли. Да и выбирать альтернативу не из чего — кому нужны гористые территории самой Индии, Непала или Китая? Только плодородные земли, где можно прокормиться людям и основательно поредевшим остаткам скота.

Первые атаки индусов пакистанцам удалось отбить, заодно проредив их численность несколькими залпами ракет стратегического назначения, но без ядерных боеголовок. Да, Фарид немного просчитался, пустив ракеты по заданным заранее траекториям и угодив ими в почти мёртвую часть центральной и южной Индии. Что поделать, если толковых офицеров РВСН практически не осталось — их выкосила Чума. К счастью остались некие записи с методикой настройки целеуказания, которые Шави хранил и оберегал как зеницу ока. В его распоряжении осталось шесть мобильных комплексов, спрятанных в гористой местности и ждущих своего часа. Тех, что имели на борту «ядрён батоны». Один из них был совсем новым, который собирались поставить на боевое дежурство в апреле прошлого года — гордость пакистанских инженеров — БРСД «Шашун-3» с дальностью до 3500 километров и боеголовкой в пять мегатонн. Тогда не успели, а сейчас в самый раз будет.

Вчера вечером ему доложили, что в обед пал Хайдерабад — последний крупный узел сопротивления индийскому вторжению. Карачи был занят около месяца назад и вот теперь последний оплот пакистанской власти на юге страны окончательно уничтожен. Фарид подумал и поднял трубку полевого телефона.

— Бахир, запиши и передай майору Тохзою, что на «Шашуне-3», следующие координаты… — он принялся монотонно диктовать цифры. — Скажи, что я жду доклада не позднее часа после передачи. И смотри не попутай! — грозно предупредил он связиста. — Капитану Нахани тоже дам указания… — и снова пошёл поток цифр. — Этого жду к обеду. У него два комплекса, потому пусть поторапливается.

Ну вот и всё. Скоро индусы получат то, что заслужили. Полковник отчётливо понимал, что ни бойцов, ни оружия ему не хватит для дальнейшего отражения экспансии соседа, но раз пакистанцам ничего не светит, то и индусам ничего не достанется — территория станет непригодной для жизни.

Зазвонил телефон.

— Слушаю, — Фарид снова облокотился на спинку кресла.

— Господин полковник, на связи майор Нехас. Соединять?

— Давай.

— Господин полковник, территориальная оборона Мултана понесла большие потери. Индусы лезут как крысы — им нет числа! Прошу подкрепления!

— Держись сколько можешь! — заорал в ответ Шави. — Твоя задача — удержать их до полудня! Слышишь? До полудня! Дальше придёт помощь! — и, бросив трубку, добавил. — Аллаха. Помощь для всех нас…

Тем временем. г. Тополиновск

Вызванные ещё вчера, ювелиры Георгий Трунов и Лазар Пасич ждали в приёмной аудиенции главы РСА. Как только закончилось утреннее совещание, они пропустили военных, выходящих из зала и зашли сами.

— Доброе утро! — приветливо поздоровался с ними Мочалов. — Георгий Николаевич, Лазар Илиевич, я пригласил вас для решения неотложного вопроса — нам нужны награды и в большом количестве.

— Сергей Иванович, а драгоценные металлы? — сразу поинтересовался Трунов. — Ими нас обеспечат?

— Конечно! В Тополиновск уже доставлено более трёхсот слитков. Золота, кстати, намного больше, чем серебра. Поскольку такое количество наград уже явно не кустарщина, надо бы подумать о штампах и прочем. Сможете изготовить и что для этого нужно?

— Думаю, что надо перевезти часть станков из ближайшего посёлка, — ответил серб. — Поставить в нашу мастерскую и уже тогда мы начнём изготавливать штампы. А можно посмотреть на утверждённый список наград?

Мочалов вернулся к столу и взял одну из пластиковых папок.

— Вот, здесь большая часть знакомая вам по фалеристике СССР, однако кое-кто изъявил желание сделать часть наград с использованием драгоценных камней.

— Боюсь, это невыполнимое условие, — покачал головой Трунов. — Огранка камней — дело трудоёмкое и расходное. А с учётом их нынешней огранки… в общем, потерь будет ещё больше.

— Я понял, — кивнул глава РСА. — Что ж, тогда остановимся на классическом варианте. А с краской вопросов не будет? Она есть у вас и в каком количестве?

— Мы ещё летом нашли в Воронеже один крупный магазин. Думаю, что сегодня же можно будет снова поехать туда и изъять все запасы, — ответил серб. — Дадите машину?

— И даже отделение охраны — как помощники и для безопасности. Сколько это займёт примерно по времени?

— Если станки и компоненты доставят оперативно, думаю, через неделю начнём давать первые партии наград, — заверил его Георгий Николаевич.

— Нам нужно одних медалей «За боевые заслуги» тысяч двадцать, не меньше. Остальных… хм… примерно по сто штук каждой. Это по боевым, а ещё и гражданские — пора вернуть должок нашим людям.

— Сергей Иванович! Давайте тогда «мелочь» изготовим, а уж большой объём после, — взмолился Трунов. — Чтобы потом не отвлекаться на переделку конвейера.

— Логично! — согласился с ним глава РСА. — Тогда на общем награждении так и объявим — основному контингенту одинаковые, чтобы не было обидно.

Двумя часами позднее. Пакистан

Гарнизон города Мултан пал почти весь. Да, он захватил с собой около пятнадцати тысяч индийских бойцов, но и сам практически весь полёг. Полковник Шави с обречённым взглядом подошёл к сейфу, открыл его и достал пистолет — живым врагу он не сдастся. Потом подошёл к окну — с минуты на минуту должна прилететь «Шушун-3», которая положит конец индийской экспансии и мучениям немногочисленных остатков гарнизона и мирных жителей. Последним с недавних пор стало несладко — индусы вырезают всех, замещая их своими беженцами. А здесь будет как в известной пословице — раз не мне, то и никому.

Однако полковника ждало разочарование. Связист, разрывавшийся на несколько заданий, перепутал часть цифр из кодов целеуказания ракеты. Одной — той самой «Шушун-3». В результате две цели были успешно поражены — Карачи и Хайдерабад накрыло грибом от тактического ядерного заряда, сметая всё живое и постройки. Но «Шушун-3» улетел не в сторону Мултана, вызвавшего всепожирающий огонь на себя, а в противоположную сторону — на территорию Турции. Жестокая несправедливость судьбы — самая мощная и современная ракета резво долетела до Малатьи и учинила там армагеддон, вместо накрытия нужной цели.

Этот пуск — по сути, акт отчаяния пакистанской армии, кардинально нарушил планы индийского командования. Не только жертвы — это само собой, но и местность стала непригодной для обитания. А там и облако, состоящее из радиоактивных осадков сразу от двух взрывов, повинуясь циклону, двинулось на север. Через сутки при таком ветре оно дойдёт до Суккура, а там и Мултан захватит. Пусть через несколько дней, но прогноз в одночасье стал неутешительным. И индийское командование решило отдать приказ об эвакуации остатков армии и беженцев. Увы, пакистанцы переиграли их. Пусть ценой собственной жизни, но факт остаётся фактом.

Сам полковник уже не видел панического отступления индийской бригады, точнее — её остатков, сохранившихся после взятия города. Даже мародёрствовать не стали — на кону была собственная жизнь. На остатках топлива, перегоняя друг друга, грузовики и бронетехника спешно уходила на безопасное расстояние, в глубь индийской территории. Кляли последними словами застрелившегося командующего остатками пакистанской армии, призывая все мыслимые кары на его душу, но только повлиять на исход событий они уже были не в силах.

А в Турции началась безудержная паника. Сначала Чума выкосила подавляющее количество гражданского населения. Далее проход американской ударной морской группировки наделал много шума и собрал свою жатву среди боеспособных подразделений турков, решивших поживиться на халяву. В былое время турецкий генералитет даже не пикнул бы в сторону американцев, но Генштаб Вооружённых Сил Турции вымер начисто, а менее прозорливые офицеры рискнули опуститься до своих пращуров, совершавших набеги на соседей и караваны. Вот и получили ответку при проходе Босфора американцами. И не только ими — русские неожиданно вписались за тех и дали по шее объединённым группировкам турецких военных кланов, образовавшихся после Чумы. Сейчас же оставалось гадать, от кого прилетела ракета в пять мегатонн и разнёсшая Малатью по кирпичикам. Радиоактивным кирпичикам.

Хотя у турков имелась пара лабораторий, занимавшихся исследованиями в направлении вакцины от Чумы, подвижек пока не было. Расшифрованные переговоры русских с сербами, в прошлом году, показывали, что на просторах России кто-то нашёл противоядие от этой страшной болезни, но что толку? Если бы ослеплённые властью военные не стали чинить препятствия американцам, наверняка направлявшимся с дружественной миссией к русским, ещё был шанс договориться, а сейчас… Да и всесторонние медицинские исследования показали, что вирус Чумы максимально активизируется при рентгеновском излучении. И теперь, из-за прилетевшего откуда-то из Индии или Пакистана тактического ядерного заряда, вторая волна Чумы начнёт расползаться по всей Турции со скоростью медленно движущегося поезда. Спасает то, что большая часть этой территории гористая. Но куда бежать? Крым явно закрыт для беженцев. Европа? Да там одичавшие полчища других ветвей суннитов, шиитов и прочей безродной массы людоедов ждут с распростёртыми объятиями новое поступление человечины… Остаётся вариант вывести гражданских и вооружённые формирования к Трабзону, а оттуда нагрянуть в Грузию, выдавив или ликвидировав местные малочисленные анклавы, наверняка сохранившиеся там. Заодно поднять остатки азербайджанской диаспоры здесь и на их родине предков, попытавшись прощупать территорию Ставрополья. Чем шайтан не шутит — возможно, там будет легче осесть, чем на гористых территориях Кавказа. Та же низменность за Грозным — неплохая территория для выживания. И русских не тронем, и свои интересы не упустим. Азербайджанцев можно использовать как авангардные отряды, а своих приберечь для более ответственных мероприятий. А уж если Кавказ встанет на нашу сторону, там и русских подвинуть можно. Те перед Чумой совсем слабыми стали — американцам уступают, вместо решительных действий грозят пальчиком… это уже не воины, а так — стадо баранов. Возможно, американцы уже хозяйничают в России — тогда, как члену НАТО, Турции легче будет с ними договориться. А нападение спишем на неуправляемую оппозицию, что возникла после Чумы. Главное собрать верных людей, технику и оружие и как можно быстрее выдвинуться по предполагаемому маршруту — Чума ждать не будет.

Глава 15

9 ноября 2028 года. Воронежская область. г. Новохопёрск. Полдень

Вчерашние приготовления к рейду заняли почти весь световой день. Димка Мочалов только успевал «шуршать» у себя в ангарах — собирался инструмент для снятия запасных частей по заранее утверждённому списку, готовились три комплекта ацетиленовых горелок, утвердили список лиц допущенных к экспедиции.

Вовкин тесть воспринял факт о своём зачислении в состав экспедиции и информацию о введении в обиход денег, в ближайшем будущем, как начало создания обособленных артелей по оказанию услуг населению. А что? С бензином теперь проблем не было, краем уха он слышал, что часть людей снова будут иметь у себя в собственности автомобили, а их нужно ремонтировать… Основную ремонтную мастерскую, в которой обслуживается вся военная техника вряд ли отдадут частникам, вот и куй железо пока горячо — столби место для ремонта частных автомашин. Поэтому для новой мастерской понадобятся несколько подъёмников и всякое сопутствующее оборудование. И теперь у него появился один шанс из тысячи, который он реализует на все сто. Анатолий и раньше разговаривал кое с кем из слесарей, предлагая им в будущем стать единым коллективом на вольных хлебах. Вот сейчас такой день и настал. Поэтому все ранее отобранные кандидатуры были включены в список участников рейда и им было дано задание отбирать все необходимые механизмы для будущего предприятия.

Колонна получилась внушительной — десяток тентованных «Камазов» и «Уралов», два заправщика, машина технического обеспечения и, конечно же, две машины с руководством рейда. Ещё вчера вечером в Тополиновск прибыла группа людей из Бэрска. Как проводники и набившие руку взломщики сейфов. Оба Анатолия быстро нашли общий язык — как раз начав обсуждение с Вовки. Узнав, что тот является зятем Иванова, Пархоменко сразу проникся уважением к тёзке, и они уже плодотворно, по деловому, начали обсуждение предстоящего рейда.

Сегодня рано утром колонна двинулась в Новохопёрск. Местами уже изрядно заросшая летом дорога сейчас представляла собой покрытие с кое-где торчащими будылками крупной сорной растительности. Да и качество дорожного полотна явно оставляло желать лучшего. Поэтому скорость движения была далеко от желаемой. В город они вошли почти в полдень и сразу распределились по направлениям — Иванов, взяв с собой двоих проводников, исследует местные автомастерские, а Пархоменко и ряд его людей помогает Вовке и Димке вскрывать сейфы Банков. Валентина и Елена, как дежурный радист и медик на случай каких либо травм будут находиться в основной группе.

Сам городок до Чумы был малонаселённым — около шести тысяч жителей, как во времена Российской Империи. В Советском союзе удалось поднять численность почти до девяти тысяч человек, но перестройка и капитализм уменьшил его до уровня начала XX века. Отстояв пустым год после Чумы, Новохопёрск выглядел уныло — паника и время сделали своё чёрное дело.

Двухэтажное строение по улице Дзержинского они нашли довольно быстро. Ломами и автогеном вскрыли замки и проникли внутрь. Сразу рассредоточились и быстро нашли хранилища. Как со слитками, так и с валютой. С учётом численности населения слитков оказалось немного, а вот баксы водились в изобилии, чем подняли настроение всей группе.

Пока основная группа людей занималась изъятием денежной массы, Вовка решил проверить магазинчик напротив с заманчивым названием «Сапфир». Оно как бы намекало на определённую специфику товара и Вовчик не удержался, чтобы не проверить — а вдруг что-то там да осталось. Шкандыляя на своих костылях, он привлёк внимание супруги — та выбежала из Сбербанка и понеслась за ним вслед, боясь, что тот упадёт на скользкой дороге.

— Вов, ты куда собрался? — девушка подхватила его под руку, на что он чуть не растянулся на дороге.

— Хочу посмотреть вон тот магазин, — кивнул он на «Сапфир». — Вдруг там что-то осталось?

— Опять режим «Хомяка» включил? — усмехнулась она. — Ладно, давай я тебя провожу, а то упадёшь чего доброго.

Они добрались до магазина и заметили выбитое окно.

— Да ну-у-у… — протянула девушка. — Тут уже кто-то похозяйничал.

— А сейф? — удивлённо посмотрел на неё Вовка.

— И как ты предлагаешь туда проникнуть? Ты же на костылях! — с пылом возразила ему супруга.

— Сейчас по рации вызову отца и поможет, — он достал переносную и включил её. — Иванов! Ответь капитану Мочалову!

— Слушаю, сынок!

— Перейди на восьмой канал — есть разговор.

Через полчаса тесть подъехал с напарником к магазину и, быстро выгрузив автоген, вырезали часть двери с замком. Все вместе вошли внутрь. Да, стеклянные стелажи были пусты, кое-где даже разбиты, но до служебного помещения также закрытого на замок, грабители не смогли добраться. Тесть переглянулся с Вовкой и взялся за дело сам. Пару минут работы автогеном, и дверь открылась, пуская трофейщиков в святая святых ювелирного магазина. По середине небольшой комнаты стоял массивный сейф с серьёзной электронной начинкой. Иванову пришлось порядком попотеть, вырезая замок, но оно того стоило — то количество колье, серёжек, перстней и цепочек, что нашли внутри, с трудом уместилось в обычный полиэтиленовый пакет для поклажи. На второй полке в сейфе лежали доллары и евро, причём последних было совсем ничего, а вот долларов… Вовка и тесть переглянулись.

— Пап, бабки забираешь себе и нигде ими пока не отсвечиваешь, хорошо? — парень внимательно посмотрел на него.

— Да я себе язык откушу, если придётся, — мотнул он головой. — Володя… сынок, ты просто не представляешь себе, как эти деньги нам нужны…

— Я от Макса в курсе про автомастерскую, — кивнул тот. — Поэтому мы с Валей у тебя возьмём только чуть-чуть — мелочёвку. Остальное забираешь на дело. А ювелирку… хм… ювелирку откроет мама, но под нашим пристальным вниманием, — подмигнул он обоим.

— Да, дочь, повезло тебе с мужиком! — захохотал отец.

— А я знаю, пап, — она ласково обняла Вовку. — Я жизнь отдам за него не глядя. И не за украшения, а потому что люблю его больше жизни.

— Как и я за тебя, Валечка. Мне это самому нафиг не нужно, но вы — женщины, обязаны выглядеть на все сто. Часть выберете себе, что понравилось, остальное скинем на продажу. А деньги папа употребит на нужное нашей большой семье дело, — улыбнулся он Вале.

— Электрик у меня есть, но вот если что-то совсем сложное, тут вся надежда на тебя, сынок.

— Если не буду в командировке, помогу, — снова кивнул зять.

— Всё, тогда забираем хабар и валим из этого склепа, — ухмыльнулся разом повеселевший Иванов.

— Только две пачки баксов, что покрупнее, достань из общего числа и оставим официально, — предложил Вовка. — Как и небольшую горсть цепочек.

— Голова! — показал большой палец тесть.

Тем временем. г. Тополиновск

Здесь стоял большой переполох — мехводы перегруппировывали привезённую технику и свои «Камазы», размещая их на старых и новых площадках временного хранения. Всё это по весне уйдёт из города в отдельный населённый пункт, где руководство запланировало сделать танковый полигон. Одновременно с этим прибыл генерал-лейтенант Ведерников и группа американских финансистов из Крыма, добравшись до Саратова на десятиместном частном самолёте, обнаруженном в Симферополе незадолго до начала военных действий. Естественно, к американцам сразу приставили Вику, как переводчика. Но если Ведерникова сразу «отжал» Ермолаев, с американцами пришлось разговаривать сразу двоим — Мочалову и Пасечникову

— Региональный координатор деятельности Департамента казначейства США по штату Флорида, Джоан Фокс, — представилась довольно ухоженная миловидная женщина сорока-сорока пяти лет.

— Инспектор Департамента казначейства США по штату Джорджия, Линн Блэкфорд, — представилась другая, чуть старше.

— Инспектор Департамента казначейства США по штату Флорида, Трейси Бракс, — назвалась третья, на вид почти одногодка первой.

— Мистер Мо-ча-лов, — обратилась к Сергею старшая по должности, тщательно выговаривая его фамилию. — Госпожа Свифт сказала, что вы ищите специалистов по финансам.

— Совершенно верно, — кивнул он. — Времена финансового безвластия прошли, нужно налаживать работу этой службы. Вице-адмирал вводила вас в курс предстоящей работы?

— Только поверхностно, сэр.

— Хорошо. Тогда давайте я помогу вам с жильём, а завтра с утра начнём подготавливать почву к внедрению денежной системы. У меня к вам сразу несколько житейских вопросов. Первый — кем работают ваши мужья?

— У меня до Чумы был главным энергетиком в Орландо. Прошёл всю служебную лестницу снизу доверху.

— Отлично! Думаю, что мы теперь сильно разгрузим нашего главного энергетика. Он знаком с европейской энергетической системой? Не в курсе?

— Брайан, насколько я знаю, знаком даже с русской — писал обширную работу по ней. Это когда сдавал тест на главного энергетика, — улыбнулась она. — Но за подробностями к нему.

— Мне сейчас важны лишь профессиональные направления, подробности будут потом. Смотрю, у вас дочь-подросток?

— Да. Кристи записалась в группу быстрого реагирования в Херсонесе и очень огорчилась из-за моего перевода.

— Ничего страшного, — поспешил её успокоить Сергей Иванович. — Какой отдел?

— Информационно-аналитический, сэр. Вся в меня, — снова улыбнулась Джоан.

— О! У нас здесь столько работы по её профилю, что без дела она не останется. Информационно-аналитическая служба у нас в весьма ограниченном составе, но есть даже американка. Так что тёплый приём ей обеспечен.

— Благодарю, сэр, отрадно это слышать.

— Теперь вы, миссис Блекфорд.

— Сэр, у меня супруг занимался разведением рыбы. Мы жили неподалёку от Саутерн Кросс Ранч, где Майкл работал главным специалистом по разведению привилегированных сортов рыбы. Довольно успешно, сэр. Владелец фермы его очень ценил.

— Мы ему и здесь найдём работу по специальности! — обрадовался глава РСА. — По весне совершим экспедицию и добудем осетров, а потом попытаемся развести у нас.

— Королевская рыба! — улыбнулась Линн. — Я очень рада, что моему мужу предстоит такая ответственная работа. Поверьте, сэр, он очень переживал, что ему придётся переучиваться на что-то другое.

— Смотрю, у вас тоже дочь?

— У нас у всех дочери, — ответила за Линн Джоан. — И все три работали в информационном центре. Так что с их уходом шериф Херсонес была очень недовольна, но как известно, приказы не обсуждаются.

— Согласен. А теперь вы поделитесь информацией, — попросил он третью американку.

— Мой муж — Мэтт Бракс, служил раньше в полиции, сэр, — грустно начала она. — Потом стычка с нигг… извините, неграми… ну и получил ранение, после которого его списали вчистую на пенсию. Вы не думайте, он полон сил и может работать! Пусть левая рука у него повреждена, но не сильно! — зачастила она.

— Миссис Бракс, не волнуйтесь. Думаю, что такой человек очень пригодится нашему главному оружейнику.

— Сэр! Мэтт — фанат оружия! Знает даже русское — например, автомат Калаш… э-э-э… Калашникова. Он участвовал в прикрытии отхода беженцев на корабли!

— Тем более, такого человека нельзя оставлять не у дел.

— Спасибо, сэр… — от избытка чувств она даже всплакнула. — Мэтту сейчас очень тяжело — в полицию Херсонеса его не взяли из-за руки, трудиться на полях или на другой тяжёлой работе он не может… Мы очень обрадовались, что есть возможность переехать и, возможно, найти ему какую-то подходящую работу здесь… Я и дочь при деле, а он нет — от этого у него депрессия…

— Не волнуйтесь, работы хватит на всех, — Сергей Иванович поспешил её успокоить. — У нас пока лишь два специалиста-оружейника. И бывает, что им очень тяжело — выдать пару тысяч стволов за раз или проверить чистку оружия — дело непростое.

— Оу, май год! — удивилась она. — Конечно, такое дело будет трудным для двоих.

— Причём один из них мальчик, правда, очень способный. Ему всего тринадцать.

— Тринадцать? — опешила Трейси.

— Главный оружейник ЮнАрмии, прапорщик Паршин.

— Он офицер в тринадцать? — снова опешила она, а остальные ошарашенно слушали диалог переводчицы и Бракс.

— Виктория, — Мочалов показал рукой на Звягину — является сотрудником Дипкорпуса, а ранее служила в ВДВ и имеет именное оружие, награды и нашивки ранений, — девушка немного покраснела от представления её американкам. — Ей всего пятнадцать. Я уже не говорю о её муже — главе ЮнАрмии. А ведь тому семнадцать.

— Оу, май год! — Джоан не скрывала своего удивления граничащего с откровенным шоком. — Нет, мы слышали о ЮнАрмии, но думали, что те выполняют несколько иные — полицейские функции.

— А то, что ЮнАрмия дала по шее арабам и защитила Херсонес, вы знаете? — усмехнулся Мочалов.

— Да… но не знали всех подробностей, сэр.

— По мере ознакомления с обязанностями у вас будет время оценить профессионализм молодых специалистов.

— Не сомневаюсь, сэр, — ответила за всех Джоан.

— Тогда переходим к жилищному вопросу…

* * *

Ермолаев с Ведерниковым сразу наметили тему для разговора.

— Ну, Олег, кого дашь в инструкторы для моей молодёжи?

— Не я, а Илья — мой сын. Он командует ЮнАрмией, вот ему и решать. А я подмахну приказ.

— Лады. Как съездил по местам детства?

— Норм. Помимо беженцев хапнул чуток медицинского спирта и четырёх коней на развод. Сейчас, вот, руководство расселяет прибывших.

— А не ошибся ли ты, взяв людей из Украины?

— Нет. Там бабы с детишками уцелели, правда, одну долбанутую пришлось зачистить. Вместе с сынком.

— Вот! Я ж говорю…

— Да брось! Та с самого начала разговаривала как «кастрюля» — у неё братец в СБУ работал. Вот и промыл мозги. А остальные нормальные бабы, хлебнувшие лиха по самое не балуй. Ты бы видел, как они вчера плакали, когда их накормили, помыли и предоставили жильё.

Ермолаев заметил идущего к Штабу ЮнАрмии сына.

— О, а вот и Илюха, — Олег Петрович обратил внимание коллеги на него. — Сейчас и узнаем… Илья! Не спеши, нужно поговорить.

Тот мигом сменил вектор движения и направился навстречу генералам.

— Здравия желаю! — козырнул он, подойдя ближе.

— Здравствуй Илья, — пожал ему руку Ведерников. — Есть к тебе разговор.

— Слушаю.

— Мне тоже нужен человек для обучения моей молодёжи. Сразу скажу, что там батальон будет, как нефиг делать. Так что нужен опытный.

— Знаете, есть такой, — посерьёзнел Илья.

— Кто? — отец удивился той лёгкости, с которой комбриг ЮнАрмии согласился отдать кого-то из своих людей — обычно такие разговоры встречались в штыки.

— Сергей Ершов. Тоже из «бешеных». Ручаюсь за него.

— Сынок, а что так быстро согласился? — прищурился Ермолаев-старший.

— Позавчера он развёлся с женой. Там вообще мутная история — поссорились они с месяц назад на бытовой теме, а потом Светка стала выносить ему мозг. Ну и позавчера терпение лопнуло.

— Дело житейское, — усмехнулся Ведерников.

— Не скажите, тарщ генерал. — Илья внимательно посмотрел на него. — Бывшая Серёгина супруга попыталась воздействовать на него через меня, но не вышло. А ему смена обстановки нужна. Однозначно. Он сам просил меня куда-то его направить, чтобы с глаз долой от неё. Вчера я разговаривал с ним — пофиг куда, лишь бы её не видеть. Вещей у него немного, соберётся быстро.

— А я оформлю необходимые документы, — кивнул Ермолаев-старший. — Думаю, за пару дней все вопросы решим.

Там же. Вечер

На вечернее совещание пригласили Вовку — как главу экспедиции по районам области. Пархоменко с Ивановым неспешно принялись разгружать оборудование будущей автомастерской, а парня взял в оборот Пасечников. От его внимания не ушёл факт, что помимо специального оборудования для автоцентра Вовкина супруга и её брат что-то отдельно понесли в дом Ивановых. Вот и решил расколоть парня. Дождавшись полного отчёта от Мочалова-младшего, он при всех задал скользкий вопрос:

— Капитан, но я видел, что твоя супруга и её брат кое-что понесли домой, и это явно не было инструментом или ещё чем-то похожим. Колись, что ещё хапнул?

— Драгоценности, тарщ генерал. Случайно подвернулся ювелирный магазин, в котором остался цел сейф.

— А денег не было? — Денис Александрович пристально посмотрел на него.

— Были.

— Доллары?

— Тоже были, — кивнул Вовка.

— Почему не сдал? — нахмурился отец.

— Потому что инициатива наказуема, — усмехнулся сын, глядя на него. — Мне какой приказ был? Собрать всё с Банков — драгметаллы и валюту. Я этот приказ выполнил — всё до копеечки привёз и сдал. Что не так?

— Но ты же понимаешь, что твоя репутация бескорыстного человека будет подмочена? — продолжал давить на него Пасечников. — Об этом подумал?

— Подумал, — кивнул Вовка. — Я же не себе эти баксы и брюлики коплю…

— А кому? — поинтересовался отец.

— Своему тестю, папа. Человек захотел организовать автомастерскую для ремонта гражданских машин. Руки у него золотые, людей он наберёт, я уверен. Остался другой вопрос… — он оценивающе посмотрел на отца и Дениса Александровича

— Не тяни кота за… — теперь Пасечников сдвинул брови.

— Лишних зданий у нас нет, так?

— Так, — кивнул отец.

— Значит, придётся строить. Где деньги брать?

— Возьмёт кредит, — пожал плечами глава КГБ.

— Ага! Значит, проверенных временем людей загоняем в кредитную кабалу? За что такая немилость, товарищ генерал? Ведь Иванов гребашит с утра до ночи. Ни больничных, ни отгулов не берёт. Неужели не заслужил послабления?

— Но ты понимаешь, что это нарушение финансовой политики РСА? — взгляд отца не предвещал ничего хорошего. — Это вброс в оборот дополнительной денежной массы! Если ты понимаешь, о чём я говорю.

— Понимаю, — кивнул Вовка. — Только вброса не будет.

— Почему? — удивился Пасечников.

— Потому, Денис Александрович, что Иванов внесёт эти деньги в Банк РСА. Он не будет брать кредит или возьмёт малую часть, чтобы не быть белой вороной. А моя тёща откроет ювелирный магазин и всю прибыль будет сдавать в счёт погашения кредита. Она ж по профессии бухгалтер, работала главбухом, значит, опыт имеется.

— Силён, «студент»! — загоготал Ермолаев, до этого внимательно следивший за спором, а вместе с ним и остальные собравшиеся.

— Блин, и ведь не подкопаешься, — мотнула головой Пасечникова. — Блестящая логическая и финансовая цепочка.

— Александра Петровна! Я всё отлично понимаю… мы, военные, с голоду не умрём — есть денежное довольствие, есть призовые, трофейные и прочие плюшки. А где их взять гражданским? Сколковы, вон, собрались открыть детский магазин. Олег вчера сказал, что обе свахи включились в это дело. Кто-то подомнёт под себя другие направления. Построить крупный торговый центр — дело затратное, значит, многим придётся брать кредиты. Надо помочь родне. Я тоже периодически буду помогать тестю — мы об этом договорились. Если не занят, но есть серьёзная поломка, которую не в состоянии найти штатному электрику, буду подключаться. Безвозмездно.

— Ой ли? — усмехнулся Пасечников.

— Денис Александрович, не знаю почему, но вы всегда подтруниваете надо мной, — обиделся Вовка. — Ещё с прошлого года, когда о деньгах и речи не шло.

— Денис, ты и правда заклевал парня, — покачал головой Ермолаев. — Пока я не вижу в его словах фальши — всё логически правильно. По-человечески. Уж кому-кому, а не ему жаловаться на недостаток вещей или хабара. И то, что он тестю с тещёй собрался помочь, ещё раз доказывает его бескорыстность.

— А Пархоменко дали что-нибудь? — спросил глава КГБ.

— Дали, — кивнул Вовка. — Даже при изъятии денежной массы.

— Ага! — ухмыльнулся тот.

— Обменяли найденные тысячу сто баксов крупными, что были у него ранее, на мелкие купюры. Чтобы зарплату своим людям можно было выдавать. Не стобаксовыми же купюрами им платить? Пачку однодолларовых и пачку десятидолларовых купюр я отдал. Если виноват, наказывайте, — потупился Мочалов-младший.

— Денис, не налегай на парня, — Александра Петровна решила заступиться за Вовку. — Если мы не подумали изъять и личную валюту по домам, это наша оплошность. А Володя воспользовался этой лазейкой, но с умом. И опять же — не для себя старается. Не вижу я в его действиях злого умысла или использования служебного положения в корыстных целях. Нигде и никак. Они со Сколковой всё лето ишачили, не покладая рук, метались между Воронежем и Тополиновском, Вова успел с нами съездить в Крым, да много чего было. Неужто не заслужили маленького финансового послабления?

— Вот вы куркули, а! — снова засмеялся Ермолаев и добавил миролюбиво. — Серёжа, Денис! Хватит на него наезжать! Володя ещё раз утёр всем нам нос, доказав, что не себе карманы набивает.

— Сергей Иванович, — нарочито официально обратился к нему сын. — Вы обещали кубанцам помощь в восстановлении телевышки и медийного центра в Краснодаре?

— И? — тот не понял, к чему клонит сын.

— Мне что, с них теперь деньги брать за работу? Договорённость была ДО внедрения у нас денег, а а теперь поступать по букве законов? Нет, я себя уважать перестану.

— Гы-ы-ы! Ну что, Серёжа, умыл тебя младшенький? — снова захохотал Олег Петрович.

— М-да… — почесал тот затылок — …но «хомячить» баксы заканчивай, — погрозил он сыну.

— Нет, — мотнул головой Вовка. — Пока не наберу нужной суммы на автомастерскую…

— А ты прикидывал, сколько нужно? — перебил его Пасечников.

— Никак нет, Денис Александрович. Некогда было. Вот если бы кто-то помог с этим…

— Тогда сделаем так — прикинем, где будет стоять автомастерская, чтобы и места было вдоволь, и не рядом с прудом или в центре города — там же грязно будет почти всегда, — сказал глава РСА. — Я со сватом поговорю о площади, которая ему нужна. Потом сделаем строительную смету. Сколько ты ему денег добыл?

— Не считал, некогда было.

— Хорошо. Тогда он сдаст всё, что вы нашли, а разница перед строителями будет погашена в счёт твоей дальнейшей безукоризненной работы по сбору средств. Договорились?

— Но ювелирку тёща всё равно откроет, — Вовчик продолжал настаивать на своём. — Это будет подушка для закупки тех же ГСМ и на текущие расходы.

— Ладно, — усмехнулся отец. — Пусть будет так, но не увлекайтесь.

— Договорились, — кивнул Вовка.

— Всё, можешь идти отдыхать. Кстати! Когда в следующий рейд и куда?

— Послезавтра. Готовимся к длительной командировке — Таловая, Калач, Богучар, Россошь, Павловск и Лиски. А оттуда на Бобров и через Хмырово домой. Предположительно неделю будем отсутствовать, поэтому и готовимся не за один день.

— Зачем так напрягаться? — удивился Мочалов-старший.

— Пап, ну что ты как маленький! — забылся о субординации Вовка и сразу поправился. — Извините… У меня много планов по работе. Если делать, так сразу «в круг», чтобы потом закрыть этот вопрос. Если захотите пощипать Волгоградскую область, здесь вам Пархоменко поможет. Как и с Поворино.

— Хорошо, больше вопросов нет. Ступай отдыхать.

Там же. Полчаса спустя

В в той половине дома, что принадлежала Ивановым, горел свет. Вовка, ещё находясь на взводе, прямиком направился к тестю, чтобы рассказать последние новости. Оббив от грязи берцы, он резко открыл дверь и уверенно проковылял на костылях внутрь. Скинул бушлат, повесив на вешалку, снял обувь, балансируя на одной ноге, и прошёл в зал. Беседа семьи Ивановых разом стихла. Анатолий посмотрел на сосредоточенное лицо зятя и с тревогой спросил:

— Володя, что случилось? Ты чего такой взволнованный?

— У тебя в команде осведомитель. Все планы известны руководству.

— Мля… — мотнул головой тесть. — Я примерно предполагаю, кто это… и обещаю присматривать за ним. Ну, и что будем делать?

— Ничего. Я договорился с руководством… — по мере повествования зятем о разговоре между ним и руководством, Ирина Николаевна всё чаще стала хлюпать носом, а потом встала, подошла к нему и порывисто обняла Вовку.

— Володенька, ты наш спаситель… золотой ты наш мальчик…

— Не золотой — бриллиантовый, — усмехнулся тесть. — Вова! Вот уж правда природа наделила тебя с детских лет взрослым умом. Хорошо, я после рейда обязательно дойду до свата и обговорю место, площадь и сроки строительства. А заодно проведу энкавэдешную чистку своих рядов. Стукачков нам не надо. Только здесь другая проблема нарисовалась…

— Какая?

— Понимаешь, Вов, тёщу твою зовут в швейную артель. И тоже главбухом. Сам понимаешь, лишних денег никогда не бывает, но как вести двойную бухгалтерию, ума не приложу.

— Пап, а ты забыл о компьютерах? — усмехнулся зять. — Я же не зря добывал их по всему Воронежу для Тополиновска. Меня майор Сомов научил выбирать. Вот в рейде и найдём четыре комплекта — сервера и плюс рабочие места. Сомов поможет установить бухгалтерские программы… кстати, мам, а ты умеешь работать с ними?

— Сынок, да какой я тогда главбух, если не умела бы с ними работать? Там один годовой баланс чего стоит. Только я в толк не возьму, зачем четыре компьютера?

— Мама, что ты как маленькая! — сразу вскинулся Вовка. — Чтобы не было слухов, что ты мухлюешь с кассой ателье! Ювелирный магазин отдельно, ателье отдельно. Пусть только попробуют что-то вякнуть! Потом одно рабочее место на оформление заказов или продажи, а другой — для главбуха и базы данных. Никто никому не мешает. Ну и принтер на каждое рабочее место. У нас с Валей примерно так всё организовано в Радиоцентре. Зачем изобретать велосипед?

— И возразить нечего, — развёл руками тесть. — Тогда будущую тёщу Макса берём продавцом в ювелирный, а швеи пусть сами выкручиваются, — подмигнул он супруге.

— О, Макс! Ты жениться решил? — удивился Вовка.

— Ну как… пока нет, но дружим уже год, — стушевался тот. — Отцы, вон, уже разговаривали на эту тему. Олька — девчонка понятливая и язык за зубами держать умеет. Так что не пропадём, — подмигнул он Мочалову.

— Тогда так… я рискну тебе немного баксов на свадьбу оттянуть, но не увлекайся.

— Вован! Да какой разговор! Не думаю, что сейчас кто-то будет шиковать — времена не те. Ну, «найду» я в каком-нибудь доме штуку баксов и что? За это посадят или расстреляют участников боевых действий? Меня и Ольку? Да ладно! Мы ж для свадьбы возьмём!

— Я рад, что мы с тобой понимаем друг друга, — парни обменялись рукопожатием.

— Вова, как твоя нога? — участливо поинтересовалась тёща. — Поездке не помешает?

— Нормально, заживает потихоньку. Кстати о поездке — я помню, что у тебя был где-то спальный мешок…

— Сынок, я уже четыре штуки за два дня сшила, — улыбнулась она. — Мне наши швеи помогли. Старый поправили-подлатали и три новых сделали. Не спать же вам на голом неотапливаемом полу? А тебе — чуть больше по размеру, чтобы ногу поберечь.

10 ноября 2028 года. г. Тополиновск. 10 часов 35 минут

Именно к этому времени в столицу РСА прибыла делегация липчан. Выехали затемно и планировали прибыть часам к восьми-девяти, но Зеленцову вдруг приспичило начать обучение вождению Олеси. Их начавшие тлеть до войны с арабами чувства, сразу после её окончания перешли в полноценный костёр. Мало того, что Ткачук перебралась от отца к молодому человеку, так ещё и в роте все узнали о романе комбата и ротной. Юрку сильно не осуждали — понимали, что молодой парень пережил и нужно жить дальше. Да и его авторитет стал не хуже, чем у будущего тестя. И не через удачную в будущем женитьбу, а заработанный своим горбом. Да и сам Сергей Николаевич поддерживал будущего зятя практически во всех начинаниях. Как и в этом случае: в нынешних реалиях водить машину — обязательное условие для командира роты. Вот потому и задержались на час с лишним, но до самого Тополиновска и внутри него, за рулём была Олеся. Припарковав авто у Дома правительства, полковник зашёл внутрь, а Юрка с Лесей пошли проведать Зеленцовых-старших.

К тому времени те уже не спали, занимаясь на дому чертежами будущих зданий и сооружений Тополиновска — вот и пригодилась их основная профессия. Мать увидела в окно идущего сына с какой-то девушкой и сразу позвавшая супруга.

— Витя, у нас гости!

— Кто там? — глава семьи повернул голову в сторону супруги.

— Юрик с какой-то девушкой.

— Ты серьёзно? А как же траур? — нахмурился он.

— Витя, сейчас не те времена. Думаю, что месяца хватило. Жизнь продолжается. И не вздумай устраивать скандал!

— И не думал даже, — пожал тот плечами.

Чуть скрипнула дверь в прихожей, послышалось довольно громкое перешёптывание, и вскоре сын с девушкой зашли в дом.

— Доброе утро! — громко поздоровался Юрка.

— Здравствуйте, — спокойным голосом поддержала его Олеся.

— Привет-привет, — ласково улыбнулась мать. — Сынок, может представишь нам гостью?

— Знакомьтесь, это моя девушка — Олеся. Мам, пап! Я понимаю, что со дня смерти Тани прошло не очень много времени, но времена сейчас не те…

— Понимаю, сынок, — мать подошла вплотную к нему и обняла. — Чаю хотите?

— Не откажемся, — в ответ улыбнулся он. — Выехали затемно, толком не стали даже завтракать.

— А чего ж так припозднились? — удивился отец.

— Пап, я Лесю обучаю вождению — ротные просто обязаны уметь это.

— Ого! — удивился глава Зеленцовых. — Сам поднялся высоко и девушку себе выбрал под стать.

— Пап, Олеся недавно вернулась из Беларуси. Она ж сама родом оттуда, вот и участвовала как проводник по своей области.

— Так она родом оттуда? — удивилась мать. — Олеся, а где вы раньше жили?

— Рядом с городком Новолукомль, что в Витебской области. Папа служил командиром части, а мама терапевтом была в местной больнице. Потом пришла Чума и мама заразилась…

— Извини.

— Ничего, я привыкла.

— Общность интересов сближает людей, поэтому девушки у тебя, сынок, сплошь военные, — усмехнулся отец.

— Пап, Леся — ещё и по совместительству мой заместитель. Сейчас стремлюсь передавать опыт по разным направлениям. Чтобы была настоящим заместителем.

— Юр, до твоего авторитета в нашем анклаве мне как до Минска отсюда ползком, — возразила ему Леся, чем ввергла его родителей в большое удивление. Заметив это, она продолжила. — К старшему лейтенанту обращаются никак иначе, как Юрий Викторович. Он — начальник МТО нашего анклава.

— Юра! Это правда? — мать положила руки себе на грудь. Тот кивнул в ответ. — Ну, сынок, это дорогого стоит. Такой авторитет в твои годы не всякий имеет. Ты уж не подведи нас.

— Мам, при таких подчинённых я могу спасть спокойно. У меня в батальоне подавляющее большинство парней и девчат прошло боестолкновения.

— У тебя в батальоне? — отец аж привстал. — Я слышал, что ты уехал командовать ротой, а оно вот как оказывается… Да, мать, комбат — это тебе не фунт изюма… Работы, небось, много?

— Не то слово, пап, — кивнул он. — Мы приехали решить кое-какие служебные вопросы, ну и познакомиться. Я понимаю, что времени прошло всего ничего, но…

— Я не буду возражать, если Юра будет проведывать могилу Татьяны… — Олеся покраснела от своих слов. — Она отдала свою жизнь за наше будущее, и я очень постараюсь быть не хуже неё.

— Просто Таня осталась после Чумы сиротой, и мы бы не хотели, чтобы её быстро забыли, — ответила ей Юрина мать.

— Елена Петровна, не волнуйтесь. Я тоже потеряла маму и понимаю, что есть чувства, которые из души не выбросишь…

— Я люблю Олесю, а она меня, и потому мы решили быть семьёй. Но пока официально регистрировать брак не будем, — высказал общее решение Юрка. — Как дань уважения к Тане.

— Мужчина! — отец подошёл к нему и обнял. — Правильное решение, человечное. Тем более, что вы же не здесь проживаете? Так что досужим сплетням повода давать не будете. Думаю, что мы с матерью возражать не будем. Так, мать? — покосился он на супругу.

— Я никогда не буду врагом для своего сына, да и новая невестка ничем не хуже прежней — умна и красива, — подмигнула она Лесе. — А сват придёт знакомиться?

— Мы не стали гуртом сюда приходить, — улыбнулся сын. — На всякий случай, но, думаю, что после обеда пригласим его. А пока у меня к вам есть просьба — нужно помочь с планом по строительству двух объектов гражданского направления.

— Вот чаю попьём, а потом и поговорим, — подмигнул ему отец.

Там же. После обеда

Воодушевлённые тёплым приёмом Юркиных родителей, он сам и Леся дошли до Дома правительства, стремясь найти её отца. У самого входа им повстречался Илья Ермолаев.

— О! Какие люди! Каким ветром до нас? — подмигнул он.

— Привет. Мелкие вопрос приехали решить, — сначала Юрка пожал комбригу руку, а потом и Олеся. — На месте расположения батальона нужно кое-что перестроить, а как правильно сделать — мозгов не хватает, — улыбнулся Зеленцов. — Заодно познакомил Олесю со своими родителями.

— О, как! Поздравляю! — Илья снова пожал ему руку. — Слушай, я у тебя в батальоне ещё не был… Хочу посмотреть как обустроился, — он вопросительно посмотрел на старлея.

— Да без проблем! Мы тут планируем часов до трёх решить всё, что наметили, а потом возвращаемся. Учитывая не очень хорошую погоду, — он кивнул на свинцовые облака, — тебе лучше у нас заночевать. Место найдём. Заодно может чего подскажешь на месте.

— Тогда я захвачу Сколковых и супругу. Сделаем как бы официальную проверку, — подмигнул Ермолаев. — А то генерал-лейтенант недоволен отчётностью. Типа, мало её.

— Мы небольшую гостиницу восстановили, — проинформировала его Олеся. — Как раз для приезда начальства. Генерал Пасечников на дня приезжал, так и жил в ней.

— Во! Дело! Тогда считаем эту поездку официальной проверкой, но сразу скажу, что лютовать не буду, — усмехнулся Илья. — Вы ж только обживаетесь. Заодно при общем построении доведу до личного состава кое-какую инфу.

— Какую инфу? — удивился Юрка.

— Хочу сделать вам небольшой сюрприз, — Ермолаев уклонился от прямого ответа. — Ладно, тогда встречаемся в 14–30 здесь. Договорились?

— Так точно, — кивнул Зеленцов.

Зеленцов и Олеся зашли внутрь и первым делом справились, где можно найти полковника Ткачука. Получив информацию, направились по коридору. В одном из кабинетов с открытой дверью он увидел генерала Ермолаева и будущего тестя.

— Разрешите? — козырнул он на входе.

— А, старлей! Давай, заходи! — поманил его Олег Петрович.

— Как всё прошло? — сразу поинтересовался полковник.

— Более чем. Нас ждут на обед.

— Замечательно, — сразу просветлел лицом тот и на вопросительный взгляд генерала добавил. — Пойду знакомиться с будущими сватами.

— Тоже дело! Рад за Юру. Значит, ещё одна семья в ЮнАрмии образовалась. Кстати, ты Илью видел?

— Так точно, товарищ генерал, — кивнул Зеленцов. — Он к нам собирается с проверкой приехать. Обещал поделиться опытом.

— Молодец! Растёт в моих глазах. И напоминать ничего не надо. Вот, Сергей Николаич, какая смена нам растёт, — он снова повернулся к Зеленцову. — А майор ничего говорил о награждении?

— Никак нет, — удивился Юрка.

— Значит, на месте доведёт до твоего личного состава.

— Проверка, как он сказал, будет комплексная. К нам направляется он с супругой и Сколковы. Обещал сюрприз и теперь я понимаю, тарщ генерал, что он из себя представляет.

— Твою дивизию, ведь сдал комбрига с потрохами! — захохотал Олег Петрович. — Ладно, вы меня пока не выдавайте, — подмигнул он. — Заодно назрел вопрос к тебе, Зеленцов, как к начальнику МТО анклава — как собираешься распределять деньги? Ты же в курсе, что скоро планируем их внедрять? Хотелось бы послушать твои мысли на этот счёт.

— Мы с Сергеем Николаевичем уже беседовали по этому поводу. Решено составить списки людей, занятых на той или иной должности. Отсюда исходим из окладов, которые должны быть утверждены у вас в Тополиновске. Наверняка этот вопрос у вас разбирался? Тогда зачем, тарщ генерал, нам изобретать велосипед?

— Силён! — Ермолаев мотнул головой и толкнул полковника локтем в бок. — И возразить нечего. Хватку за версту видно.

— Так я ж говорил, что надёжная смена растёт, — согласился с ним Ткачук.

— Тогда сейчас дойдём до наших финансистов и получим рекомендательное письмо, — проинформировал их генерал. — Пусть они у нас из американцев, но бабы толковые — совместно с нашими юристами и бухгалтерами составили сетку окладов. Получите списки и придумывать ничего не надо — будет общий стандарт.

Глава 16

В то же время. Департамент финансов РСА

Джоан Фокс развела кипучую деятельность. Что и говорить, работа по благоустройству разгромленного во время Чумы дома, доставшегося им в Херсонесе, мягко говоря, удручала её. Бесперспективность будущего и постепенная потеря квалификации удручала Джоан, но это было лучше, чем то, что возникло после Чумы. Русские помогли им в трудную минуту, не оставили без куска хлеба, заодно найдя пусть мелкую, но работу всем — даже дочь пошла служить в информационно-аналитический центр. А потом произошло чудо — общим решением было задумано возвратиться к денежным отношениям, да ещё таким оригинальным способом — совместив американскую валюту с русской. Дальше водопад удачи накрыл семью Фокс с головой — их выдернули в столицу РСА, предложив Джоан должность главного финансиста. Удача, которую некоторые до Чумы ждали всю жизнь. И мужу с дочерью не пришлось сидеть дома — Брайана сразу познакомили с главным энергетиком и после непродолжительной беседы он вернулся домой с новостью, что его ставят ответственным по посёлку Рябиновка, где большая часть людей — их бывшие соотечественники с Аляски. Значит, не придётся страдать из-за незнания русского языка, да и второй энергетик и по совместительству начальник информационно-аналитического отдела — майор Сомов, прекрасно знает английский. Он же сразу заграбастал их дочь — Кристи, в свой отдел. И там тоже есть не только люди, знающие английский, но и одна американка, находящаяся в декрете, но уже принимающая участие в работе.

А потом настал апофеоз маленького житейского счастья, когда им предоставили очень уютные полдома. Даже приличная мебель присутствовала. И если Кристи охала и ахала, глядя на всё это великолепие, Джоан украдкой смахивала слёзы. Слёзы счастья, что их мытарства кончились — с такой работой всех членов семьи их благополучие никогда не закончится. Неудивительно, что Джоан, когда её попросили вечером прийти на совещание и там ознакомили с тем ворохом проблем и нужд всего государства, почти всю ночь работала не покладая рук. Закончила она только под утро, чтобы немного поспать, а потом едва успела на совещание. Русские были удивлены её работоспособностью — за ночь разработать в общих чертах сетку зарплаты для большинства имевшихся профессий — дорогого стоит. Остальные помощницы — Линн и Трейси, мгновенно подхватили эстафету, пообещав в ближайшее время довести до ума начатое. Собственно, там остались лишь некоторые незначительные подробности начисления премий и налоговая система обложения частного предпринимательства — в РСА решили развивать систему артелей. За несколько дней все мелкие нюансы будут решены.

Как раз в разгар всестороннего обсуждения этих аспектов будущей финансовой системы к ним пришли четверо — генерал с полковником и молодые люди в военно-полевой форме. Как оказалось — трое, кроме генерала, из соседнего анклава. Молодой человек неплохо знал английский, из-за чего Джоан быстро удалось ему объяснить принципы начисления, как денежного вознаграждения, так и налогов. Юрий задал несколько уточняющих вопросов, кое-что пометил у себя в блокноте и поблагодарил за консультацию.

Затем пришло время видеоконференций с несколькими удалёнными анклавами — помимо внедряемых законов и денежной массы пришлось консультировать по переходу от другой валюты к долларам. Где-то к 18 часам вечера усталость дала о себе знать и Джоан отпустили домой. Остались её помощницы, с такой же инициативностью включившиеся в процесс.

Ни Линн, ни Трейси не стали кривить душой: им тоже жилось не сахар на новом месте — небольшие домики в таком же плачевном состоянии и работа не по своей специальности, а не пойми кем — вроде разнорабочих. Уныние — грех по христианским законам, но они обе ничего не могли с собой поделать. И это предложение стало для них как луч света, прорезавший свинцовые облака. Да и Майкл Блэкфорд с дочерью Джейн, как и Рэйчел с Мэттом Бракс, воспряли духом. Майкла сразу поставили старшим рыбоводом. Без лишних сантиментов и предоставив самому сформировать смету всего необходимого для разведения перспективных сортов рыбы. Для Мэтта апофеозом его прекрасного настроения стала должность заместителя главного оружейника. Правда, пришлось приглашать переводчика — майор Захаров не мог похвастаться знанием английского, а юный прапорщик знал его недостаточно хорошо. Но лиха беда начало — Мэтт заверил, что через полгода ему не понадобится переводчик. Его интересовало всё — даже за одни сутки человек, истосковавшийся по любимому делу, впитал столько полезной информации, что голова гудела, как калган. Но это была благодушная усталость — его подняли из бездны ничегонеделания, сохранили его профессиональные навыки и дали шанс стать полноправным членом общества. Не его американские соотечественники, а русские. И он отплатит им сторицей, чего бы это ему не стоило.

Всех трёх девчонок — Кристи, Рэйчел и Джейн, определили в информационно-аналитический отдел, где одной из сотрудниц была тоже американка — Сара Сомова. Это значительно повысило эффективность проводимого с ними своеобразного коллоквиума[38]. Несмотря на декрет, Сара предметно пообщалась со всеми тремя и осталась довольна их багажом знаний — в режимную информацию их пока никто не будет допускать, а вот общие вопросы, безусловно, помогут решать. Помимо них, незадолго до этого, в отдел набрали нескольких русских девчонок и парней — тех, кто решил изучать компьютерные технологии. Сам же майор Сомов прекрасно знал английский, и языкового барьера попросту не существовало.

г. Липецк. Четырьмя часами спустя

Обратную дорогу домой полковнику Ткачуку пришлось самому сесть за руль — будущего зятя и дочь «бесцеремонно отжало» руководство ЮнАрмии, забрав к себе в микроавтобус. На протяжении всей поездки Сколковы и Ермолаевы взяли их в оборот, расспрашивая об основных планах по развитию как анклава, так и батальона. Водителем вызвалась быть Вика, решившая тряхнуть стариной, а потому меньше задавала вопросов, но и от остальных перепало будь здоров. Илья захватил с собой армейский рюкзак, судя по тому как он его нёс, тот был чем-то основательно заполнен, но любопытствовать у начальства ни Юрка, ни Олеся не рискнули.

Прибыв в расположение анклава, полковник сразу распорядился разместить гостей, а уж потом передал бразды руководства Зеленцову. Тот пригласил проверяющих на территорию батальонного комплекса, где чуть позже состоялось построение.

— Товарищи офицеры, сержанты и рядовые! — обратился к ним Илья. — Я приехал к вам с проверкой, но не как въедливый и дотошный препод в школе, а соратник, желающий чем-то помочь или что-то подсказать. Бегло оглядев ваш городок, пришёл к выводу, что старший лейтенант Зеленцов на правильном пути. Кое-что уже сделано, кое-что в разгаре становления, но учитывая целеустремлённость вашего комбата, думаю, что всё намеченное будет доведено до своего логического завершения. Давайте перейдём от проверки к более приятным вещам. После крупномасштабной операции на западных рубежах РСА ЮнАрмия снова не ударила в грязь лицом и фактически стала полноправным членом Вооружённых Сил нашего государства. В связи с этим часть воинских званий в вашем батальоне «Сябры» претерпело некоторые изменения. Старший Лейтенант Зеленцов! — Ермолаев сделал неуловимый жест, после чего Олег Сколков подошёл к нему с рюкзаком и, развязав, полез внутрь рукой.

— Я!

— Выйти из строя!

— Есть! — чеканя шаг, Юрка дошёл до командующего ЮнАрмией.

— На основании приказа главнокомандующего нашим военным округом, генерал-лейтенантом Ермолаевым, старшему лейтенанту Зеленцову — командиру батальона «Сябры» присвоено звание капитан. Одновременно с этим, за летнюю операцию по уничтожению арабского банформирования капитан Зеленцов награждается медалью «За отвагу» — Сколков передал Илье медаль и погоны, после чего комбриг собственноручно приколол медаль к бушдату и вручил Юрке капитанские погоны.

— Служу Отечеству! — ответил тот, находясь в эйфории от сюрприза.

— Лейтенант Ткачук!

— Я!

— Выйти из строя!

— Есть! — Олесе досталась медаль «За боевые заслуги» и погоны старшего лейтенанта.

Дальше прошло награждение медалью «За боевые заслуги» всех тех, кто участвовал в операции по уничтожению арабов. К моменту награждения последнего участника операции, пузатый и тяжёлый рюкзак превратился в невзрачную плотную тряпку, после чего Олег аккуратно сложил его вчетверо и передал супруге.

Полковник Ткачук, получивший инсайдерскую информацию от Ермолаева-старшего, заблаговременно распорядился накрыть столы в одном из тёплых ангаров анклава — награждение половины батальона — явление довольно редкое и не стоит жадничать по такому случаю. Увидев сияющую дочь в звании старлея и будущего зятя в капитанских погонах и обоих с медалями, он поначалу оторопел, но решил не подавать вида. Уже во время чествования награждённых тот поинтересовался за что такие плюшки и был удивлён рассказом по летней компании, в которой принимал участие Зеленцов. А потом очередь дошла и до дочери.

— Как впечатление от увиденного? — аккуратно поинтересовался он у майора Ермолаева.

— Учитывая тот срок, сколько вы здесь, и постоянное лавирование между обустройством всего анклава и облагораживанием военного городка, честно сказать, ожидал меньшего. Так что отражу в рапорте генералу Ермолаеву общую оценку «отлично». Да, повезло, что вам достался Зеленцов, — усмехнулся Илья. — Он же не только арабов гонял, но и трофеил, а это не всякий умеет.

— Он у нас начальник МТО во всём анклаве, — заметил майор Соломаха. — Я тоже, честно говоря, не ожидал от него такой прыти, но что есть, то есть.

11 ноября 2028 года. г. Тополиновск. Полдень

В этот субботний день руководство Тополиновска решило обнародовать введение денежной системы. Если Ермолаев и большинство офицеров стояли на том, что население спокойно отнесётся к этому, глава РСА и Пасечников предполагали волнения. Так оно и случилось. Во время небольшого митинга перед Домом Правительства, едва только Мочалов заикнулся о финансовой стороне нововведения, раздались гневные окрики:

— Не хотим! Нам и так хорошо! Долой деньги!

Сергей Иванович прервал монолог и поинтересовался причиной столько резкого противодействия.

— Будьте любезны, представьтесь и объясните причину своего негодования.

— Мария Неелова. Я из Грязей. Так вот я хочу сказать, что не согласна с введением денег! Почему всё не оставить как есть? Почему?

— Правильно! — поддакнул ей кто-то из женщин.

— Потому что образуется социальное неравенство, — начал объяснять глава РСА. — Кто-то трудится не покладая рук, а другие просто страдают ничегонеделанием…

— И что? — снова перебила она. — Кто-то надорвался от этого? Я вообще инвалид!

— Неправда! — возразил ей Мочалов. — По моим данным у нас нет ни одного человека, попадающего в список частично нетрудоспособных. Вы все проходили медицинский осмотр…

— Я инвалид из-за перенесённого морального стресса! — завизжала Неелова.

— А разве здесь нет других перенёсших стресс?! — гаркнул Пасечников. — По моим данным только трое из грязинских честно приступили к работе.

— А мы и дальше не будем работать! Потому что сил нет! — вызверилась Неелова.

— Правильно! Не хотим! Пусть всё остаётся как есть! — поддержали её другие беженцы из Грязей.

— А почему вы должны сидеть на шее других? Где же ваша хвалёная справедливость? — подначил их Денис Александрович.

— Всё равно не будем работать! — завизжала Мария.

— Тогда… кто не работает, тот не ест, — развёл руками глава РСА.

— Падла! Чтоб ты сдох! — продолжала бушевать активистка халявы.

— И это вместо благодарности за спасение? — иронично уточнил Сергей Иванович.

— Да пошёл ты!

— Это ты пошла нахрен! — внезапно раздался громкий ответ кого-то из женщин Тополиновска. — Приехали тут на всё готовое! Сергей Иванович нам всем жизнь спас! Мы трудимся, кто как может, а вы тут явились на всё готовое и ещё указываете!

— Сука! Я тебе ща морду разобью, подстилка администрации! — выкрикнул кто-то из грязинцев.

И пошла потасовка. Мочалов хотел было вмешаться, но Пасечников удержал его за локоть, предоставляя старожилам города самим разобраться с наглецами. За следующие четверть часа на площади дрались уже не только женщины, но и мужчины, сначала пытавшиеся разнять разъярённых спорщиц, а потом и вступившиеся за старожилов анклава. Кончилось всё тем, что пятьдесят четыре более-менее взрослые участницы конфликта. со стороны грязинцев, получили те или иные повреждения. Их собрали отдельно и предъявили ультиматум — приступаете к работе или убираетесь на все четыре стороны. Любая попытка саботажа или диверсии будет караться по Русской Правде. Всё. Никаких душеспасительных речей или отмазок. Либо — либо.

Около трёх десятков женщин заняли непримиримую позицию. «Вы же нас не убьёте?» — таков был лейтмотив их наглого поведения. Не убили, но стали готовить к обратному переселению в Грязи. И уведомили о том, что в Липецк лучше не соваться — там о них предупреждены и лодырей-разлагальщиков дисциплины в своих рядах тоже не потерпят. Как показали дальнейшие события, только шестеро отказались вообще работать и потребовали немного провианта и оружия — они собирались уйти «на вольные хлеба». Их обломали, предложив самим добыть себе и то, и другое. Остальные, мелким ручейком, день ото дня стали выходить на работу.

Тем временем часть тополиновцев, кто чуть раньше получил инсайдерскую информацию о введении денежной системы, начали сбиваться в артели. Со стороны Ивановых, из-за отсутствия главы семейства, бразды правления и регистрации сразу двух артелей — «Иванов и Ко» и «Ивановские самоцветы» — мехмастерскую и ювелирный магазин, взяла на себя Ирина Николаевна. Сколковский «Детский мир» был также успешно зарегистрирован. Потом пришла очередь швейной артели «Красотка». В тот же список попала полугосударственная артель с названием, ставшим нарицательным у всех образованных людей, но с противоположным теперь смыслом — «Рога и копыта». Надо сказать, что Матвей Борисович Стешко сразу влился в коллектив, преимущественно женский, но зарекомендовав себя хорошим хозяйственником. Немаловажным оказался и вклад беженцев-сумчан — о лошадях мечтали все анклавы и уже формировались заявки на жеребят. Следующим шагом стала организация сельскохозяйственной артели — «Колос», механизированной — «Агромех» и строительной — «Строймакс». Последние объединили все гражданские направления отраслей, в которых каждая из них намеревалась работать.

Военные направления прочно остались в руках государственной власти, как и переработка нефтепродуктов, строительство, ремонт и обслуживание ТЭЦ. Привлечение дополнительной рабочей силы из военных, на период уборки урожая, попадало в ранг бартерной сделки — артели договаривались с ними об этом, отдавая часть урожая на столы военнослужащих и продавая остатки в общепит и продовольственные магазины в самом Тополиновске и соседней Рябиновке. В последней тоже объединились в три артели — мелкую строительную, аграрную и рыбоводческую — решили почистить пруд и развести несколько сортов рыбы. Кстати, в Тополиновске точно такую же возглавил Брайан Блэкфорд, а его соучредителями стали генерал-лейтенант Ермолаев и сам глава РСА. На общем учредительном собрании Сергея Ивановича буквально впихнули в руководство — тот стоял у истоков ещё в деревне Тополиновка и без рыбной части продовольствия тогда было не прокормиться. И не важно, что глава РСА занимает такую должность — не может быть официально руководителем, значит, станет почётным членом артели с правом решающего голоса. Точка.

В Липецке такую новость встретили настороженно. Нет, денежную массу им безусловно выделили, бывшие белорусы решили на первых порах ограничиться тремя — «ПродСнаб», «Техно-агро» и «Автотех», названия которых говорили сами за себя.

11 ноября 2028 года. г. Тополиновск. Два часа пополудни

Майор Сомов с угрюмым лицом зашёл в Дом Правительства и довольно быстрым шагом направился в кабинет Пасечникова. Дошёл, постучался и вошёл после приглашения. Увидев его выражение лица, генерал-майор отодвинул накопившиеся документы в бок, прикрыв их подвернувшейся папкой.

— Здравия желаю, товарищ генерал, — угрюмым тоном Сомов поздоровался с главой КГБ.

— Здравствуй Игорь. Проходи, присаживайся. Судя по твоему лицу, у нас какие-то проблемы?

— Угу. Как и в октябре.

— Что? — сдвинул брови кагэбэшник. — И кто там такой умный выискался?

— Турки.

— Давай подробнее.

— Мною была замечена активность по всему северному побережью Турции. Как будто они передислоцируются куда-то. как гражданские, так и военные. Я пролистал папку со снимками за несколько дней назад. Сначала никаких поводов не нашёл, но решил посмотреть снимки вплоть до Индии и Пакистана и вот… — он подал ннесколько фотографий на обычной бумаге. — Видите?

— Это то, что я думаю? — нахмурился Пасечников.

— Так точно, — кивнул Игорь. — Применение тактических ядерных зарядов. А вот ещё один — в сторону Турции.

— Твою мать, — мотнул головой кагэбэшник. — Но зачем было кидаться ядрён-батоном по Турции? У пакистанцев крыша поехала?

— Не знаю, товарищ генерал. Нет версий.

— Зато я теперь понимаю, почему они спешно эвакуируются. Ты у нас входишь в режимную группу, поэтому я могу тебе сказать… Есть мнение, что радиация вызывает мутацию Чумы и этот гибрид уже нельзя победить нашей вакциной. Нет, рисковать и проверять мы не будем, но исследования наших микробиологов ставить под сомнение никто не собирается. Сам понимаешь, что там сейчас работает целая команда опытных профессионалов. Поэтому мы тоже не будем терять время и предупредим кубанцев, что в ближайшее время к ним могут нагрянуть нежелательные гости. Заодно поставим в известность и американского вице-адмирала — вдруг попытаются через Чёрное море к нам заявиться.

— Согласен, товарищ генерал. Предупреждённый вооружён.

Последовавшее за ним экстренное совещание лишь подлило масла в огонь. Олег Петрович, находящийся сейчас в особо нервном состоянии — Милица вот-вот должна была родить, вообще впал в бешенство, разразившись витиеватыми ругательствами и посылавший на турок все кары небесные.

— Да что ж за день сегодня такой… — покачал головой глава РСА. — Надо срочно созывать экстренное совещание. Благо есть компьютерная связь, а то Володя с супругой уехали в круг по нашему заданию. Игорь! Давай, созывай через час всех руководителей округов. Павел Константинович не ещё не убыл к себе, поэтому я его сейчас оповещу.

Там же. Через час

— Ну что, отворотили от пня и наехали на колоду? — мрачно пошутил Шахов. — Да что ж им всем так неймётся!

— Видимо, пока не искореним всех потенциальных противников, расслабляться не стоит, — так же мрачно подытожил Халилов. — Спасибо за информацию. Теперь нас врасплох не застать.

— Миша! Тебе спецов по родам войск хватит или нам всем добавить? — поинтересовался Шахов.

— Не откажусь, ибо хрен его знает, сколько кого припрётся, — ответил Медведев. — Нужны танкисты, лётчики… — он чуть выдержал паузу — и капитан Мочалов.

— Для чего? — мигом задал вопрос Ермолаев.

— Да наши техники нашли у себя пару «Красух». — Хочу провернуть тот же вариант — чтоб как дать импульсом по туркам и мокрого места не осталось. Одно слово — «сушилка»! — засмеялся он.

— Кстати, кто-то обещал помочь нам с телецентром, — добавил глава КФ. — А конец года на носу, как и договаривались.

— Через неделю будем вам Мочалов, — сказал Пасечников. — Он сейчас по нашей области собирает некий финансовый хабар для всего РСА. Через пару дней вернётся и потом нужно собрать своё оборудование и приборы для настройки. Так что неделя. Кстати, сколько у вас на Кубани бронетанковой техники? Хватит на все экипажи?

— Не думаю, — вздохнул Михал Михалыч. — Придётся тополиновцев просить. За транспортные борта не беспокойтесь — сделаем хоть десять ходок.

— Белгород на связи, — обозначил себя Нечипорук.

— Слушаю, Александр Николаевич, — ответил Мочалов.

— Надо бы и нам размять кости, а то уже обленились. Часть моих людей в прошлом были заточены под горные действия. Так что не подведём. Оставлю здесь дежурную группу, а три взвода и я сам прибудем в Тополиновск и оттуда уже на Кубань. Только дайте пару дней на подготовку.

Присутствующий на совещании майор Ермолаев почти бесшумно подошёл к отцу и что-то прошептал ему на ухо. Тот выслушал, посмотрел на Илью и кивнул. Потом сам подсел к микрофону.

— Тогда так… даю всех танкистов и лётчиков — местных и из Саратова. А также Первую Отдельную, чтобы там помогать капитану Мочалову. Заодно комбриг посмотрит-проинспектирует батальон «Рысей»… одно другому не мешает.

— Я благодарю, коллеги, за своевременно предоставленную информацию, — сказала через переводчика Свифт. — Теперь мы предупреждены и примем меры. Я выделяю один авианосец и вместе с капитаном первого ранга Рогозиным завтра же начнём формировать эскадру поддержки. Полковник Скворцов ставит систему ПВО на особое положение. Если хоть одна надводная или подводная цель из Турции посмеет попытаться подойти к Крыму, она будет уничтожена. Никто сюда не доберётся. Никто.

— Тогда у нас на послезавтра запланирован митинг с награждением отличившихся в боестолкновениях с арабами, а сразу после этого начнём подготовку к поездке на Кубань, — подвёл итог совещания Мочалов. — Остальные начинают готовиться в течение двух-трёх дней. Прошу руководство Кубани позаботиться о временном жилье для прибывающих.

— Не беспокойтесь, Сергей Иванович, Найдём пару хороших гостиниц или общежитий, — ответил Халилов. — С питанием тоже вопросов не возникнет.

12 ноября 2028 года. г. Тополиновск. Вечер

Колонна трофейщиков медленно вползала в город, постепенно рассредотачиваясь по местам парковки техники. Анатолий Иванов уставший, но довольный, отдал последние указания по перемещению хабара для его будущей автомастерской. Воистину правду говорят о его зяте — как талисман любой команды. Сколько и чего они «хапнули» в этой экспедиции… даже рука устала записывать. Две транспортные машины заполнены всклянь, того гляди борта треснут. А уж ювелирный магазин… когда зять показал, ЧТО они с Валей извлекли из сейфа, даже у него, повидавшего на своём веку многое, даже у него был шок — около сорока килограмм драгоценных побрякушек. И не просто какие-то изделия ширпотреба, а вполне себе стоящие вещи. Это не считая государственной добычи — сто шестьдесят два золотых и пятьдесят четыре серебряных слитков, а также около трёх миллионов долларов в мелких купюрах и почти семь в крупных. Да и мелочи около миллиона набрали — несколько почти пудовых мешков. Даже когда Иванов обнаружил в личных хранилищах небольшую пачку долларовых и чуть выше номиналом купюр, Вовка вздохнул, но промолчал.

— Я на сдачу при торговле, — смутившись, сказал тесть.

— Я понял, — вздохнул тот. — Но больше не рискуй, хорошо? И я этого не видел, — добавил он, обняв супругу.

— Вов… да я сейчас спрячу, и больше никто, никак, ни гугу, — сразу засуетился Анатолий, пряча заветную пачку во внутренний карман куртки.

А сейчас он дошёл до их половины дома, и, войдя внутрь, сразу услышав всхлипывание супруги.

— Ира, что опять случилось? — спросил он в пространство, ещё разуваясь.

— Толя, тут столько всего… у меня слов нет…

— Так что ж ты, дура, ревёшь? Тут радоваться нужно, а не слёзы лить! — укорил он её, входя в зал. — А молодёжь где?

— Ушла… — она вытерла слёзы и высморкалась в платочек. — Сгрузила всё и ушла мыться и отдыхать… Толя, я сейчас ужин поставлю подогревать, подожди немного… или ты сначала душ примешь?

— Не, сначала поем, а потом и душ — руки чуть отойдут, тогда и водные процедуры приму.

Ирина Николаевна засуетилась, стремясь быстрее покормить супруга.

— Макс где? Что-то не вижу его… он же раньше меня освободился.

— Помылся и к Ольге ушёл, — супруга налила ароматного супа и села напротив, подперев голову кулачком. — Заодно передаст свахе, чтобы завтра пришла к нам и помогла отсортировать ювелирку.

— Что, молодые уже решили зарегистрироваться? — Анатолий поднял глаза от тарелки.

— А чего тянуть? Валька, вон, вообще дитём выскочила. Четырнадцать… я в её годы ещё в куклы играла.

— Ты Вальку с собой не ровняй. Наша девка в мою мать пошла — та преподавателем всю жизнь проработала в институте. Башка так варила, отец аж диву давался. Вот доча и подхватила эстафету в семье. Где это видано, что б в пятнадцать старшим прапором быть? И Вова мне по секрету сказал, что он её готовит на сдачу экзамена, чтобы, значит, офицером стать. Офицером, мать! Чуешь, куда и в какие дали он её за собой ведёт?

— Я каждый день молюсь за их здравие… — она снова всплакнула — … зять у нас точно бриллиантовый. Как судьба-то повернула… а я, дура, пыталась её…

— Хватит! — тяжёлая рука главы семьи со стуком опустилась на стол. — Что было, то быльём поросло… да, здесь я согласен — Вова стал для нас посланником судьбы. И сейчас он мне как родной сын, без всяких допусков, — глава семьи встал со стула и дошёл в прихожую. Достал из кармана крутки пачку с мелкими долларами и вернулся. Небрежно бросил на стол и принялся снова за ужин. — Не знаю, сколько здесь, но Вовчик сильно рисковал, разрешив мне её взять. Это первоначально на сдачу. Чтобы было чем размен делать.

Супруга быстро подхватила пачку, сняла резинку и пересчитала.

— Толя, здесь почти две тысячи, точно — одна тыща девятьсот сорок долларов. Какие же вы молодцы… — снова заплакала она и закачала головой.

— Капитана в таком возрасте просто так не дают, — усмехнулся он. — Да прекрати ты реветь! Радоваться надо, что у нас зять такой. Ведь всё подмечает и быстро соображает! Не алахарь какой-то, а чел с большой буквы! И ведь для матери не хотел брать кое-что из мешка. Сказал, как-то неудобно. Насилу уговорил его.

— Да как можно? — опешила Ирина. — Я бы сама отобрала соответствующее и отнесла свахе.

— И ещё запомни… — Анатолий с серьёзным видом посмотрел на супругу — …Пасечниковым, Ермолаевым и остальным из Совета будешь продавать со значительной скидкой. Я второй рюкзак не захватил — руки уже от разгрузки оттянул, так там коробочки под украшения. Вовка сразу их сгрёб из подсобки и сказал Вальке, чтобы тоже паковала.

— Какой молодец! — резюмировала она.

— Ещё бы невестка умненькая была и тогда дом — полная чаша.

— Олечка, конечно, не Володя, но и не дура. Сама девка серьёзная и язык за зубами умеет держать, да и со свахой мы общий язык нашли.

— Я тоже не слепой, вижу, — усмехнулся Анатолий, отставляя от себя пустую тарелку. — Мы с будущим сватом в поездке тоже лаптем щи не хлебали. Оборудования привезли — сразу четыре машины свободно обслуживать сможем. И руки у него из нужного места растут. Ничего, мать, прорвёмся! — подмигнул он.

13 ноября 2028 года. г. Тополиновск. 10 часов 20 минут

Несмотря на понедельник, на главной площади города с утра стал собираться народ. Слухи о каком-то намечающемся событии: то ли награждении, то ли каком важном выступлении руководства начали расползаться ещё вечером в пятницу. Поэтому руководство решило сразу раскрыть карты в и без того напряжённом положении с грязинскими возмутительницами спокойствия. Однако начавшийся митинг внёс свою лепту таинственности между самим руководством Тополиновска. Сначала всё шло по задуманному плану — последовал водопад наград для кое-кого из старших офицеров — генерал-лейтенанту Ермолаеву, полковникам Самохину и Скрябину — прибывшему за полчаса до начала церемонии награждения, дали по ордену Суворова. Пряхину и Звереву вспомнили ликвидацию христолюбов и вручили точно такие же ордена. Затем последовало награждение майоров Ермолаева, Синициной и Мохова — первому достался орден Александра Невского, а второй и третьему — «Славы» первой степени. Старший лейтенант Буряк отхватила сразу несколько, став кавалером ордена «Славы» — за знамя, грамотный обход противника с тыла, приведший к уничтожению танков и САУ, а потом и здания, в котором находились арабы, после чего её китель украсил орден Александра Невского за умело организованную атаку и пленение командира арабского бандформирования. Уже став в строй, раскрасневшаяся от наплыва чувств, она наблюдала за награждением Михася — тому вручили орден «Славы» первой степени. Не обошли вниманием комсостав Первой Отдельной, вручив всем участвовавшим «Славу» первой степени, как и капитану Федотову, прибывшему вместе со Скрябиным. Для китайцев не пожалели медалей «За боевые заслуги». Всем, кроме Ли Жень, которая вместе с Валентиной Мочаловой бесстрашно вступила в бой и уничтожила подступавших к радиостанции врагов — ей вручили «За отвагу».

А дальше Мочалова-старшего отодвинул от микрофона генерал-майор Пасечников.

— Товарищи! Сейчас мы наконец восстановим историческую справедливость… — он выдержал небольшую паузу — …Скажите мне, кто главные герои нашего анклава?

— Мочалов! И его жена! — выкрикнули из толпы гражданские.

— Почти всех назвали! — улыбнулся он. — Хорошо, давайте начнём с них. Сергей Иванович! Безусловно, вы не участник боевых действий, но своими делами вы тянете на нечто большее. Мы с товарищами посоветовались и решили, что вся ваша семья заслуживает наград. Да-да! — кивнул он, видя недоумение на лице главы РСА. — Об этом и говорить нечего. По общему решению руководства РСА, Генштаба… Мочалову Сергею Ивановичу присваивается звание «Герой труда РСА»! — под продолжительные аплодисменты кагэбэшник приколол медаль к его куртке. — Продолжаем дальше… Кто не знает, какую роль в создании вакцины сыграла Алёна Николаевна? — ответом ему были восторженные овации и одобрительные возгласы собравшихся. — Генерал-майор Мочалова! Прошу вас подняться на трибуну!

После награждения министра здравоохранения такой же медалью, пришла пора получить награды чете Мочаловых-средних. Диме достался орден «Трудовой славы», а Лене — орден «Пирогова» После чего Денис Александрович достал ещё одну награду:

— А теперь скажите мне, кто не знает капитана Мочалова? — ответом был хохот и смешки. — Владимира Сергеевича, да, именно по имени-отчеству знают не только у нас в Тополиновске, но и по всему РСА. И только с хорошей стороны. Поэтому руководство РСА решило наградить его за всё сразу — за достойную работу в обоих направлениях — военном и гражданском. Капитан Мочалов!

— Я!

— Вы награждаетесь медалью «Герой труда РСА»! — опешивший Вовка сделал три неуверенных шага к Пасечникову и позволил приколоть себе на бушлат одну из высших наград государства под многочисленные овации собравшихся.

— Служу Отечеству! — взволнованно ответил он.

— Старший прапорщик Мочалова!

— Я! — Валентина, чеканя шаг и смутившись на ходу, дошла до генерал-майора.

— Думаю, Валентину никому также представлять не нужно? — в ответ прозвучали аплодисменты. — Этого специалиста, обучающего новичков-радистов, активно работающую в нашем телецентре, знают также во всех анклавах. И она тоже из тех, кто бесстрашно вышел зачищать заражённых. По совокупности всех её заслуг, мы решили её наградить не хуже супруга — звездой «Героя труда РСА»!

Полностью пунцовая Валя, сразу после награждения также ответила «Служу Отечеству!» и быстро ретировалась к мужу. Затем пошли награждения, руководителей стройбригад и самого полковника Чернышова — всем им достался орден «Трудовой славы». Медиков, во главе с полковником Пряхиной и заведующим хирургическим отделением — Хромовым, отметили орденом «Пирогова».

* * *

— Ой, лышенько… — Людмила Самохина не скрывала удивления от иконостаса дочери. — Вася! Как ты мог допустить, чтобы Катенька ввязалась в настоящий бой, а? У меня сердце из груди чуть не выпрыгнуло, когда Сергей Иванович перечислял её заслуги!

— Я ж тебе говорил, что по сути она мне жизнь спасла. Более того, Генштаб планирует создать танковый полигон неподалёку от Тополиновска, где молодые танкисты будут обучаться под её руководством.

— Матерь божья! — всплеснула руками она. — Да где ж это видано, чтобы девка мужиками командовала?

— А вот в этом, Люда, мы с тобой чуток перестарались, — усмехнулся глава семьи. — Тело у неё бабье, а ум явно мужской. Да так оперирует знаниями… в общем, слов нет, одни положительные эмоции. Не забыла про ювелирные побрякушки? А про золото для анклава?

— Забудешь тут… — буркнула она. — И что, других таких башковитых не нашлось?

— Я же тебе говорю, что о ней весь Генштаб знает. И именно он и решил так. А приказы, сама знаешь, не обсуждаются.

— Ну, не знаю… непривычно как-то…

— Да ты на зятя тоже глянь — чтоб орден «Славы», да первой степени… Нечего сказать — достойная смена растёт.

— Мишенька — парень, ему положено в армии служить, а девчата… — Людмила покачала головой.

* * *

Праздничный обед, на который были приглашены все получившие награды, проходил весело и непринуждённо. Отойдя от официоза, большинство орденоносцев общались без званий, лишь по имени-отчеству.

— Денис, вот скажи мне, когда успели с остальными орденами? — поинтересовался Мочалов-старший.

— Наши ювелиры лично для вашей семьи работали по ночам, чтобы успеть, — усмехнулся Пасечников. Нас бы люди не поняли, если бы мы зажали вам награды. Ты видел, как они аплодировали и радовались?

— Когда ж такую махину наград успели изготовить?

— Так в Барсуково изъяли несколько станков, поставили и настроили уже у нас, а токари переключились на изготовление матриц. Дальше, как говорится, дело техники. Сейчас срочно готовим партию, согласно поданным Шаховым и Медведевым спискам… кстати, Медведеву в первую очередь — Самохину забирать их при отправке танкистов на Кубань.

— Наш Монетный Двор тоже надо будет отметить. Работают они на износ и с отличным качеством.

— Это само собой, — кивнул кагэбэшник. — Чуть разгребём завал с заявками и тогда точно наградим.

— Слушай, Денис, хочу с тобой посоветоваться по поводу автомастерской свата… — Сергей замялся — Понимаю, что не совсем удобно продвигать родственников, но надо бы ему начать строить автомастерскую. Там они оборудования навезли — гору, и боятся, что за зиму под открытым небом всё в негодность придёт.

— Согласен — нет смысла ждать весны. Тогда нужно будет Чернышову сказать, чтобы в параллель начал возводить и торговый центр. Так будет правильнее.

— Даже спорить не буду.

Там же. Вечер

— Вот, Павел Константинович, даю вам одного из самых опытных командиров взводов — старший сержант Ершов, Сергей. Прошёл от зачистки заражённых «сапёрками» до подавления мятежа в Саратове, — представил его майор Ермолаев генералу Ведерникову. — Орден «Славы» первой степени и медаль «За отвагу», как его послужная характеристика.

— Да тут и говорить не о чем! Орёл! — восторженно отозвался начальник Восточного округа. — Один или всё-таки помирился с женой?

— Один, товарищ генерал-лейтенант, — вздохнул Сергей. — Решение окончательное и обжалованию не подлежит.

— За такого красавца-орденоносца, чую, будет драка, — усмехнулся тот.

— Почему? — искренне удивился майор.

— Илья, я тебе по секрету скажу, что у меня тоже дочь, как и у нашего кагэбэшника — полковника Окрошкина. А уж молодых девиц в Новосибе… — он покачал головой. — Ладно, это его дело — на кого глаз положить, — подмигнул он Илье и мотнул головой в сторону Ершова.

— Сейчас Олег Петрович подойдёт, чтобы оформить документы о переводе и поднять Сергею звание.

Чуть позже в зданию Генштаба подошёл и Ермолаев-старший. Угрюмый и немного взволнованный.

— Что-то случилось? — поинтересовался сын.

— Угу… Милицу только что доставили в роддом… места себе не нахожу…

— Всё будет хорошо, — обнял его Илья.

— Тебе бы мои проблемы…

— Так у нас с Викой всё впереди, — усмехнулся комбриг ЮнАрмии.

— Ну да, — Олег Петрович как-то сразу переключился на эту мысль, и на душе у него потеплело. — Ну, что тут у вас? — он оглядел всех собравшихся. — Перевод военнослужащего в другой округ? Да это мы сейчас быстро организуем! И звание надо бы повысить! Скажем, до старлея, а там уж ты, Паша, сориентируешься по обстановке, — Ермолаев-старший быстро посмотрел на друга.

— Да о чём разговор! Справится, станет капитаном — комбатом. Хотя… чую, что там одним батальоном не обойтись, — покачал он головой. — Это же у нас, в Новосибирске, столько наберётся, а есть ещё анклавы, где подростки имеются. Так что перспектива очень заманчивая.

— Справится? — Олег Петрович перевёл взгляд на сына.

— Ручаюсь за него, товарищ генерал, — кивнул тот. — Он как Маслов на Кубани — прошёл всё, что можно пройти.

— Тогда ждите, — с этими словами он достал связку ключей, отпер сейф и, достав личное дело старшего сержанта Ершова, заскрипел шариковой ручкой, оформляя перевод. Чуть позже он достал вторую папку — с приказами, взял новый бланк и снова начал оформлять документы. Наконец дошло дело до печати, которую Олег Петрович также извлёк из сейфа, вместе с подушечкой, несколько раз старательно «обмакнул» и поставил оттиск на документы. — Погоны со звёздочками найдёшь? — поинтересовался он у сына.

— Уже заготовлены, — улыбнулся тот.

— Паша, вы когда убываете? — перевёл он взгляд на друга.

— Завтра с утра, Олег. Часов в шесть, думаю, нормально будет. Если никаких неожиданностей не случится, ночью будем в Новосибе.

— Ну, дай-то Бог, — кивнул Ермолаев-старший.

— Ну, Серёга, удачи тебе! — Илья с чувством обнял однополчанина. — Только не задирай нос, старлей.

— Илья, Первая Отдельная — это дружба навсегда. На том стоим и стоять будем, — улыбнулся он[39].

— Вот это правильно! — одобрительно кивнул Олег Петрович. — Мы уйдём на пенсию, а вам оставаться и командовать.

— Точно! — поддержал его Ведерников.

Глава 17

18 ноября 2028 года. Воздушное пространство РСА. На пути в Краснодар. Два часа пополудни

Илья замер, отрешённо глядя в иллюминатор транспортного борта. Его память прокручивала события нескольких дней назад. Здесь главной для него новостью стало появление на свет сводной сестрёнки. Утром 14-го к нему и Вике сам прибежал отец и поведал радостную новость.

— Сынок! У тебя появилась сестрёнка!

— Класс! — восторженно резюмировала сноха, в этот момент спускавшаяся со второго этажа их с Ильёй части дома.

— Поздравляю, пап! — он обнял отца. — Как решили назвать?

— Машей! И по сербски, и по нашему одно имя!

— Хорошее имя! Тогда я через час дам отмашку Вовчику, пусть он приготовит комплект новорожденного для девочки.

— Откуда? — удивился отец.

— Так я ж тебе говорил, что было готово два комплекта — пацану и девчонке. Там всё до двух лет и с запасом по вещам.

— Мля… ну, ты молоток! — мотнул головой Ермолаев-старший. — А то я с этими переживаниями не знаю куда бежать, с кем договариваться, да ещё ваша поездка в Краснодар… А! — в сердцах махнул он рукой.

Чуть позже они втроём навестили Милицу и посмотрели на Машеньку. Та даже новорожденной была похожа на отца.

— Будет счастливой, — улыбнувшись, проговорила Вика.

— Почему ты так решила? — удивился свёкр.

— Пап, это такая примета — если девочка похожа на отца или мальчик на маму, будет счастливым.

А потом Илью захлестнул поток дел по подготовке к отбытию в Краснодар. Сам личный состав, командиры подразделений, оружейник Васька, Вовка и Валя — готовились все. Мочаловым было сложнее — нужно было собрать все потенциально необходимы приборы и инструменты. Кубанцы как-то обмолвились, что у них не сохранилось ничего, кроме ЗИПов, поэтому пришлось брать с собой не один баул, как в Саратове, а целых шесть. У Васьки Паршина дело обстояло не лучше — решил брать с собой не «Ксюхи», а полноценные «семьдесятчетвёрки». Какой-то внутренней интуицией решил так и, как потом выяснилось, попал в точку. А ещё шлемы, бронники, другая экипировка…

Через сутки два состава с техникой, как и колонна «Камазов», почти одновременно ушли на Саратов. Переночевали там, дождавшись транспортных бортов с Кубани, а потом началась передислокация в КФ. В первый поток Илья отправил Сколковых, а сам с Викой вылетел на последнем транспорте.

У трапа его встречали не абы кто, а генерал-лейтенант и главный кагэбэшнник.

— Здравия желаю! — бодро поздоровался он, опешив от такого приёма, а за ним и Вика.

— Здравствуйте! — расплылся в улыбке Медведев. — Что, не ожидал такого приёма?

— Никак нет, тарщ генерал.

— По Сеньке и шапка, — подмигнул Огарков. — Комбриг ЮнАрмии это тебе не хухры-мухры!

— Как долетели? — участливо поинтересовался генерал.

— Нормально. Как там мои люди?

— Да всё нормально, — махнул рукой Огарков. — уже с «Рысями» общаются вовсю. Давайте мы вас определим на постой, а там и по службе поговорим.

19 ноября 2028 года. г. Краснодар. Полдень

Вовка, прибывший на Кубань в числе первых, ещё вчера провёл первый осмотр телецентра. К сожалению, увиденное его не обрадовало по нескольким причинам: специалистов практически не осталось — ещё меньше, чем в Саратове, да и с ЗИПами не всё так гладко, как хотелось бы. На сегодняшней оперативной планёрке, куда его пригласили вместе с Валей, он и выдал неутешительный расклад — сделать можно, но снова, как и в Саратове, придётся мастерить гибрид — иначе никак.

— Михал Михалыч! Снимай всех незадействованных пока радистов и специалистов-высотников у себя, а я подсуечусь у гражданских, — попросил его Халилов. — Времени у нас, сам знаешь, в обрез. Возможно, придётся распотрошить телецентр в Ставрополье или ещё где, по большим городам. Для этого нужно организовать поездки по ним Владимира Сергеевича и с охраной.

— Руслан Халидович, я бы не стал дербанить другие телецентры, — покачал головой Вовка.

— Да? И почему? — удивился он.

— Ну, вы же не хотите недовольства граждан, когда выяснится, что в Краснодаре будет работать телевидение, а у других — нет?

— М-да, твоя правда, — глава КФ мотнул головой — не подумал. Тогда так и сделаем — будем восстанавливать поэтапно… если, конечно, противник позволит…

— Противник? — Мочалов мгновенно сделал стойку. — А не могли бы вы раскрыть завесу тайны? Я и в Тополиновске слышал краем уха об этом, но генералы Пасечников и Ермолаев не довели до меня информацию — только отмахивались.

— Есть большая вероятность вооружённого нападения на РСА со стороны Турции, — угрюмо проговорил Огарков. — Поэтому мы планировали нагрузить тебя ещё и переделкой наших двух «Красух» — чтобы быть спокойными в случае чего.

— Тарщ полковник! Давайте тогда с них и начнём. Телецентры никуда от нас не убегут, а вот турки ждать не станут. Кстати, сколько у нас времени?

— Думаю, что дней десять-пятнадцать точно есть, — заверил его Халилов.

— Значит, нам надо успеть за неделю, — резюмировал Вовка. — Интуиция мне подсказывает, что чем раньше, тем спокойнее нам будет.

— Хорошо, через… — глава КФ посмотрел на часы — … час я отдам команду перевезти вас к станциям РЭБ, а ты, Михал Михалыч, срочно прикажи своим, чтобы готовили обе «Красухи» к расконсервации.

— Сейчас вернусь, — пообещал он, встав со своего места и направившись к выходу.

То же время. Бывшая Чеченская республика. Окрестности Аргуна.

Инал Гасаев только что получил новые данные от глубинной разведки и теперь ломал голову над решением возникшей глобальной проблемы. Чума резво и всепожирающе прошлась по территории Кавказа, не забыв заглянуть и в Чеченскую республику. Всё, что тщательно нарабатывалось годами, если не десятилетием, мгновенно рассыпалось в прах — военные подразделения и их боевой опыт, благосостояние граждан и более-менее счастливая жизнь. За какой-то месяц-другой нохчей откинуло лет на сто назад, опустив в пучину волчих взаимоотношений между тейпами. Смерть лидера тейпа «Биной» мгновенно разорвала все договоренности с русскими. Более того, голову снова начали подымать ваххабиты.

Именно мелкие тейпы нохчей возомнили себя продолжателями дела Аслана Масхадова и прочих одиозных лидеров Ичкерии, именно они начали снова, на свой страх и риск, совершать вылазки в сторону Ставрополя в надежде поживиться чем-то существенным — продовольствием, рабами, скотом. Но выросшая на землях Краснодара, Ставрополье, Адыгеи, Кабарды и Карачаево-Черкесской республик Кубанская Федерация стала костью в горле при дальнейшем восстановлении былого могущества. И не только они — старшие тейпы остались верны идеям святого шейха Кунта-Хаджи Кишиева, категорически отрицая ваххабизм. А русские в очередной раз сплотили вокруг себя все разрозненные анклавы народов Кавказа и только нохчи да дагестанцы остались белыми воронами, пытаясь в одиночку решить проблемы.

Инал поморщился, вспоминая наглых и борзых представителей мелких тейпов, пришедших на общий сход и пытавшихся переманить на свою сторону других участников этого собрания. Чем это грозило, понимали все представители старших тейпов, и поэтому «ичкерийцам» дали жёсткий отпор. На этих поборников ваххабизма пытались надавить, но куда там — только время потеряли. Разошлись берегами, чуть не замутив вооружённое противостояние — среди остальных лояльных Иналу тейпов прошла информация из-за кого сейчас стало невозможным сотрудничество с русскими — форпосты КФ даже близко никого не подпускают: сразу огонь на поражение.

Однако Инал и кое-кто из руководства соседних тейпов рискнули периодически выдвигать небольшие группы разведчиков на юг, чтобы быть в курсе последних событий на границе с закавказскими республиками. Приказ был не заходить в селения — оставшиеся с людьми и мёртвые, чтобы не выдавать себя и не заразиться. И вчера одна из групп принесла дурную весть: при обследовании территории вокруг горных поселений в Шатойском районе наткнулись на… турок. Чуть раньше у него пропало четыре разведгруппы на разных горных маршрутах, но он грешил на ваххабитов, от этого и проинструктировал не заходить даже в пустые населённые пункты. И хотя в эту новость сложно было поверить — где Чечня и где Турция, но форма и документы при обыске зачищенной турецкой разведгруппы… Иналу передали весь набор трофеев и сомневаться не приходилось.

Разом изменившийся политический расклад в регионе, в одночасье нарушивший то ветхое перемирие между всеми, требовал принятия решений. Мгновенных и эффективных, иначе на Кавказе заполыхает война кланов, а там и русских затронет — турки не просто так сюда пришли…

Инал не был дальновидным стратегом — так, уровень хорошего полевого командира. Но ему хватило ума не пороть горячку, а посоветоваться с единственным оставшимся старейшиной, чудом пережившим Чуму. Муса Илоев не только воевал в обеих Чеченских компаниях, но и участвовал в деле восстановления отношений между ночхи и русскими. Да, не в первых рядах, но всё же. И сейчас Гасаев подходил к его дому. Инал поднялся на порожек дома и осторожно постучал. Потом, на приглашение войти, открыл дверь и прошёл внутрь. Илоев сидел в кресле, сложив руки на трости и внимательно смотря на пришедшего.

— Салам алейкум, Инал, — приветливо поздоровался старик. — Что привело тебя в этот час ко мне?

— Валейкум ассалам, Муса. Есть новости и не очень хорошие… Я пришёл посоветоваться.

— Проходи, садись, — старик пригласил гостя. — Только у меня нет ни чая, ни…

— Э-э-э! Муса! Зачем не сказал, что у тебя чай кончился? Я бы прислал тебе!

— Сейчас не то время, Инал… — покачал головой старик. — Еды не хватает молодым, так зачем её тратить на стариков? И не спорь, я знаю, о чём говорю. Так что за новости?

— Моя разведка, направленная в Шатойский район, столкнулась с турками…

— Что? — Илоев удивлённо поднял взгляд на пришедшего. — Ты это серьёзно?

— Более чем. И теперь я не знаю, что нам делать… это очень плохая новость…

— Ты даже не представляешь какая! — старик внезапно встал со своего кресла и дошёл до окна. — Это значит, что туркам отчего-то стало неуютно на своей земле. Я не могу понять почему, но что-то их согнало с насиженных веками земель. Но не только это… — он на минуту задумался — … ещё это означает, что оставшиеся после Чумы в Азербайджане, Армении и Грузии уже пали, хотя… — он снова выдержал паузу — … хотя азербайджанцы станут верными слугами турок и, возможно, пополнят их ряды… хотя бы как пушечное мясо… Да-а-а… Вам не выдержать атаки турок, поверь… нохчи сейчас не так сильны, как это было до Чумы.

— Что нам делать, Муса? — с болью в голосе спросил Гасаев.

— Вам придётся договариваться с русскими! — припечатал его старик. — Как это делал Кадыров! И надо подмять под себя мелкие тейпы, возомнившие себя непонятно кем! Шайтаны! Везде смерть, голод и болезни, а они опять за своё!

— Мы недавно пробовали, но они ничего не хотят слышать.

— А ты не знаешь, что делают с непримиримыми? Или решил сам перейти на их сторону?

— Что ты сказал?! — вспылил Инал, вскочив со своего места и сжав кулаки.

— Слава Аллаху, что ты реагируешь правильно, — доброжелательно сказал Илоев. — Тогда у вас только один выход, — показал он рукой на север.

— Говорю же, русские не простят нам предательства… — покачал головой Гасаев.

— А ты постарайся! — едко ответил ему Илоев, повернув голову вбок. — Сумеешь, значит, станешь не хуже Рамзана, а нет — ваххабиты примкнут к туркам, и тогда здесь такое начнётся…

— По моим данным, у русских есть вакцина.

— Что?? — старик с резвостью молодого повернулся к нему. — И ты молчал? Почему? Почему ты не сказал мне раньше?

— Потому что это ничего бы не изменило! Потому что любую машину, даже с белым флагом, федералы встречают автоматной очередью! Вот почему!

— Тогда откуда эта информация о лекарстве от Чумы?

— В стычках с ваххабитами был тяжело ранен один десантник. Мы его нашли умиравшим. Попробовали помочь, но не успели — умер он. А перед смертью сказал, что Чума ему не страшна.

— Инал, ты понимаешь, что это для тебя реальный шанс стать во главе всех оставшихся нохчи? Ты будешь тем, кем стал Рамазан в своё время! Ты сможешь возродить наш народ! А если хорошо подумаешь, станешь собирателем кавказских народов!

— Русские не смогут помогать нам так, как помогали при Кадырове, — снова покачал головой Инал.

— И не надо! — старик эмоционально махнул рукой. — Объединишь всех на нашей земле и заставишь их работать! РА-БО-ТАТЬ! Ты понимаешь значение этого слова? — тот кивнул. — Тогда зачем лишние слова? Или ты только воевать горазд?

— Сторонники Ичкерии уже пытались это сделать, — буркнул Гасаев. — И к чему это привело?

— Вот! Значит, можешь думать, когда захочешь! А с русскими я тебе помогу. Ради всех нохчи помогу.

— Как, Муса? — удивился тот.

— Доедем до безопасного места, и я пойду один под белым флагом. Старика они не тронут, уж поверь мне. В них осталось благородство. Если нет, значит, между нами сожжены все мосты… Тогда и мне незачем жить, глядя на закат нашего народа. Готовь машину, только без изыска — не на парад или свадьбу едем. Чем меньше понтов, тем больше вероятность благополучного исхода.

— За сутки найду и подготовлю, — кивнул Гасаев.

21 ноября 2028 года. г. Краснодар. Утро

Пока Валентина копалась в запасных кабелях, проверяя с помощью приборов их параметры и готовя ротацию на вышедшие из строя, её супруг плотно засел за само оборудование телецентра. Прибывший полчаса назад Халилов — он решил сам курировать процесс восстановления этого важного для всей КФ объекта, с трудом разыскал его в технологическом помещении.

— Володя, здравствуй. А ты что, с «Красухами» закончил уже?

— Так я ж не первую станцию переделываю, — пожал он плечами. — И мне Василий помогал… ну, тот, что был оператором второй «сушилки» при ликвидации арабов.

— Силён! — мотнул головой глава КФ. — Ладно, что скажешь о телецентре? Есть надежда восстановить своими силами?

— Конечно! У вас не так, как в Саратове — погорели только выходные, а не промежуточные каскады. Я уже наметил, что и откуда снять. Думаю. что за три-четыре дня переделаю транзисторный оконечный каскад на ламповый. Пусть не так красиво выглядит, зато надёжнее.

— Если честно, Владимир Сергеевич, — усмехнулся Халилов — нам не нужна красота. Мы же не на выставку делаем, а чтоб работоспособность была на уровне. И ещё один вопрос… шкурный… что ты хочешь за помощь нам?

— Руслан Халидович, — парень укоризненно покачал головой — я ж не за плюшки работаю. Вы наверняка знаете, что я ещё и трофейщик в Тополиновске?

— Да уж, наслышан, — ухмыльнулся тот.

— Вот! Так чего мне просить, если всё, что мне надо, я у себя достану?

— Володя! Меня свои не поймут! — глава КФ снова покачал головой.

— Мне лично ничего не надо, — вздохнул Вовка.

— Ладно, я сам что-нибудь придумаю, — загадочно улыбнулся Халилов.

21 ноября 2028 года. Недалеко от пос. Мирный Ставропольского края. Кубанская Федерация. Позднее утро

Инал, следуя рекомендации старейшины, не стал шиковать: никаких внедорожников представительского класса — только скромная малолитражка и двое человек охраны, одним из которых вызвался быть он сам. Чеченцы поставили на карту сразу всё — если удача повернётся к ним лицом, будет хоть повод обсудить условия сосуществования с русскими.

Блокпост в Мирном был единственным официально связывающим звеном с Краснодаром — наверняка здесь имеется радиостанция для связи. Тогда можно будет обговорить условия официальной встречи. Русские заметили машину под белым флагом за пару километров до поста и сразу выдвинули БТР. Увидев его, Муса приказал остановить машину, попросил второй, чуть меньший по размеру, белый флаг и, кряхтя, вылез из автомобиля. Затем подхватил рукой свою трость и, хромая, двинулся навстречу БТРу.

Примерно на полпути к движущемуся навстречу старику старший экипажа приказал остановить технику и, чуть подумав, также вышел навстречу. Он вылез из БТРа и постучал о броню.

— Селантьев!

— Я, тарщ старший лейтенант!

— Если что, гаси всех приближающихся, понял?

— Так точно!

— А я пойду, пообщаюсь — кто такой и что хочет.

— Удачи вам.

— Угу.

Старика он распознал метров с двухсот. Какой-нибудь аксакал из чеченцев, решивший что-то узнать. Ну, поговорить всегда можно, если только машина, крадущаяся вдалеке, не решит подъехать поближе. Тогда БТР сделает из неё пирожок со свинцовой начинкой, а переговоры закончатся сразу и радикально. Но старик шёл уверенно и степенно, не замедляясь, но и не ускоряя шаг. Поравнявшись со старшим лейтенантом, он почтительно кивнул.

— Здравствуйте.

— Доброе утро.

— У меня есть просьба.

— Слушаю вас.

— Мне надо связаться с вашим руководством. Это очень важный вопрос. Скажи, воин, можно ли это сделать как можно быстрее?

— В принципе, да, но до Мирного ещё нужно добраться, а в ваши годы, пешком, это будет затруднительно.

— В моей машине сидят всего два человека. Из оружия только личные пистолеты. Я клянусь Аллахом, что никто из нас не хочет вам причинить зла. Мы прибыли на переговоры. Только поговорить. Мои люди готовы сдать оружие, если это необходимо.

Старлей оценивающее посмотрел на старика, чуть призадумался, но потом кивнул:

— Хорошо. Тогда возвращайтесь в машину и следуйте за мной. На блокпосте остановитесь у въезда, и ваши люди сдадут оружие. Только так.

— Нас это устраивает, — кивнул Муса, повернулся к машине и махнул рукой.

Через полчаса БТР и машина подъехали к блокпосту. Пройдя процедуру контроля, гости вошли в небольшое здание на окраине поселка, где располагался узел связи. Старлей дал команду связисту начать внеплановый радиосеанс с оперативным дежурным. Тот удивился просьбе дать частоту прямой связи с руководством КФ, но узнав, кто приехал, просьбу выполнил. Ещё через несколько минут к микрофону пригласили полковника Огаркова. Илоев не стал играть в угадайку, а прямым текстом попросил переговоров на самом высоком уровне, мотивируя это тем, что у него есть важная информация и он хочет поговорить с руководством с глазу на глаз, а не по рации. Олег Аркадьевич согласился передать информацию главе КФ, но попросил для этого немного времени.

— Нам спешить пока некуда, — усмехнулся старик.

— Передайте микрофон старшему блокпоста, — попросил его начальник госбезопасности края.

Пока Муса сидел на гостеприимно предложенном ему мягком стуле, старлей получил указание покормить гостей и заодно усилить бдительность.

Тем временем. г. Краснодар. Дом Правительства КФ

— Ну и что ты думаешь, Руслан? — Огарков испытывающе посмотрел на Халилова, передав ему просьбу чеченца. — Не ловушка ли это?

— Активности вокруг блокпоста нет?

— Старлей получил от меня указания бдить в оба глаза. Если что, сразу зачистить гостей и вызвать подкрепление по основному каналу. Пока всё тихо.

— Тогда нужно лететь туда. Если у них действительно важная информация и они хотят ею поделиться с нами — это сигнал к тому, что чеченцы в какой-то мере одумались и у нас появился повод начать переговоры о дружбе. Мне надоели эти вылазки через дагестанскую территорию каких-то мелких банд. Возможно, нам удастся договориться примерно в таком ключе, что и раньше Президенту с Кадыровым.

— Я против дотаций чеченцам, — покрутил головой Огарков.

— Я — тоже, — вздохнул Халилов. — Попробуем достичь какого-то компромисса.

— Только не давать вакцину, — возразил госбезопасник. — Иначе они совсем с катушек съедут, а так хоть это сдерживает их.

— А могут кого-то из жителей украсть и тогда всё равно добьются своего, — парировал ему глава КФ. — Вполне возможно, что информация каким-то образом попадёт или уже попала к ним и тогда… Нет, надо использовать этот козырь на всю катушку. Давай собираться в дорогу. Возьмём «вертушку» и в путь.

Почти два часа — не такой уж долгий срок ожидания. Ми-8 с дополнительными баками в грузовом отсеке — на обратный путь, доставил Халилова и Огаркова, а вместе с ними нескольких спецназовцев из группы охраны в посёлок Мирный. Несмотря на уговоры начальника регионального отдела КГБ и друга, по совместительству, Руслан не хотел менять своего решения. Слишком многое было сейчас поставлено на карту. В том числе и национальность главы КФ — с аварцем переговорщикам будет проще договориться: дагестанец — не русский: некоторые взгляды на жизнь у них общие. Поэтому Халилов остался непреклонен.

Гости к тому моменту тоже зря время не теряли: через не в меру разговорчивого повара, принёсшего им обед, удалось подтвердить информацию, что русские действительно нашли вакцину от Чумы. Более того, лекарство от этой страшной болезни передавалось только при помощи обычной инъекции крови — около двух кубиков на человека. И потом всё — никакая Чума тебе не страшна. Инал, ненавязчиво разговорив русского, разом ошалел от этой информации и всеми правдами и неправдами попросил Илоева выйти на свежий воздух. Уже там, один на один, он поведал обо всех нюансах возможной вакцинации.

— Муса, ты хоть понимаешь, что это означает? — спросил он у старика, выдав ему все подробности беседы с поваром.

— Кровосмешение с неверными? — усмехнулся тот, внимательно глядя в лицо Гасаеву. — За всё приходится платить, Инал… за всё…

— Но меня ни в одном тейпе не поймут!

— Значит, нужно подобрать такие слова, после которых не возникнет недоверия или того хуже — бунта.

— Но Коран запрещает кровосмешение с гяурами…

— Значит, гяуры останутся, а мы просто вымрем, — старик пожал плечами. — Ты этого хочешь? — Инал мотнул головой. — Вот и я не хочу. Нужно всех поставить перед выбором будущего — жить дальше в родстве с русскими или кануть в небытиё. Ты же понимаешь, что после вакцинации ночхи станут по крови братьями русским, и тогда ни один волос не должен упасть с их головы. Кто из них твой кровный брат, а кто нет — риск слишком велик, чтобы искушать судьбу. А всевышний, думаю, поймёт это… ради будущего его верных сынов, ради жизни нашего народа… нет, Инал, это не смертный грех, это новая трактовка заповедей святого шейха Кунта-Хаджи.

— Но…

— Инал, довольно! — осадил его Илоев. — Ни у тебя, ни у меня нет другого выхода. Если уедем ни с чем, больше такой возможности ни у кого не будет. При удачном раскладе ты станешь собирателем кланов, каким был сам великий шейх. И пусть часть из них не нохчи, но они наши единоверцы. А с русскими можно будет договориться. Пусть не такая помощь, как при Рамзане, но она будет, равно как и от нас. Мы сможем полностью контролировать горные перевалы, не боясь заразы, мы станем настолько могущественны и непобедимы… э-э-э, да что там говорить, — махнул он рукой.

— Ты хочешь сказать, что русские увеличат свои территории за счёт нас?

— И не только, — улыбнулся Муса. — Мы будем их глазами и ушами в горах Кавказа, но не заискивая, а честно ведя пограничную службу. Часть наших людей никогда не станут воинами и их удел вести хозяйство. Как и тех, кто примкнёт к нам. Чёткая иерархия кланов и тейпов, единоначалие твоего руководства, помощь русских… ты настолько глуп, что не понимаешь этого?

— Муса, но ты тоже должен понять, что договариваться с другими народами придётся не мне одному. Старейшины всегда договаривались между собой, а мы лишь исполняем вашу волю.

— Ради будущего своего народа я готов отдать жизнь… — старик тихо вздохнул. — На мне есть кровь несогласных с политикой руководства Ичкерии… — он снова сделал паузу — … Я хочу искупить вину перед ними, очистив душу… Может быть, Всевышний простит мне ошибки молодости…

Их разговор прервала небольшая суматоха, вызванная прибытием начальства русских. Муса встал с лавки, придирчиво оглядел себя, поправив кое-что из одежды, и с достоинством зашагал навстречу прибывшим. Пройдя примерно четверть пути, к нему первыми подошли двое военных, придирчиво косясь на одежду.

— Клянусь Аллахом, мы без оружия и прибыли на переговоры под белым флагом, — ответил старик на их недоверчивые взгляды.

— Салам аллейкум, — приветствовал старика сам Халилов.

— Валейкум ассалам, — почтительно ответил тот на приветствие. — Я бы хотел обсудить несколько вопросов и со мной будет Инал Гасаев — нынешний глава тейпа «Биной».

— Да, жаль, что времена Кадырова закончились с приходом этой Чумы, — покачал головой глава КФ. — Многие бы вопросы отпали сами собой.

— Именно на эту тему я и хотел бы побеседовать, — ответил ему старик. — Думаю, что нам и русским не нужно враждовать — не те времена сейчас, чтобы доказывать что-то друг другу.

— Золотые слова, уважаемый, — кивнул Руслан. — На обломках мира нужно строить добрососедские отношения, а не убивать последних воинов.

— Хочу узнать, кто вы, — осторожно поинтересовался Муса.

— Мне доложили, что на встречу прибыли люди из чеченских тейпов. Решил сам провести переговоры. Меня зовут Руслан Халидович Халилов. Я — глава Кубанской Федерации, входящей в состав Российского Союза Анклавов. Со мной на встречу прибыл начальник отдела КГБ по Кубанской Федерации, полковник Огарков, Олег Аркадьевич. Думаю, что вариант переговоров «два на два» будет уместным.

— Рад знакомству, уважаемый, — с чувством проговорил старик и скрепил в восточном стиле рукопожатие. — Не думал, что ради меня прилетит Глава края.

— Мы открыты для диалога с любым народом, не потерпим только держащих камень за пазухой. Простите за нескромный вопрос — вас покормили?

— Да, спасибо. Комплексный обед был великолепен, — улыбнулся Илоев.

— Тогда давайте переместимся в ближайшее удобное помещение, — пригласил его Халилов.

По мере рассказа Мусы, витиевато описывавшего тяготы и лишения его народа, борьбу тейпов и мелких кланов, Халилов периодически хмурился, но не осмелился перебивать собеседника. Наконец прошла информация о турецкой разведгруппе. Вот тут глава КФ переглянулся с Огарковым. Старик заметил это и внезапно умолк. Повисла вязкая тишина. Недолго — всего пару минут. После чего Муса осторожно спросил:

— Вы не доверяете этой информации?

— Наоборот! Мы знаем о какой-то активности турок в районе закавказских стран, но не ожидали их скорого перемещения на юг. Это довольно неприятная новость.

— Мы предлагаем сотрудничество, — до этого молчавший, Инал наконец вступил в беседу.

— Сколько у вас боеспособных людей? — поинтересовался Огарков.

— Немного. Если сложить всех в подконтрольных мне тейпах, наберу сотен семь, не больше.

— А у противника вашего влияния? — задал вопрос Халилов.

— Сотни две, не больше и в основном подростки, так что воины из них плохие.

— Вам не охватить всю территорию возможного соприкосновения с турками, — покачал головой Огарков. — Просто не хватит людей.

— А вы сможете помочь нам?

— Скажите, как вы себя позиционируете? — Халилов внимательно смотрел немигающим взглядом в лицо Гасаева. — Как Ичкерию или Чеченскую республику в составе России?

— Сторонниками Ичкерии себя считают наши отступники, — ответил тот. — Мы же выступаем за дружественные отношения с Россией. Я очень рад, что народы этой великой страны вновь решили прийти к объединению. Наша разобщённость приведёт к ещё большим потерям — мы можем и вовсе исчезнуть.

— Я рад, что вы понимаете разницу между Кадыровым и Масхадовым. Здесь не может быть полумер. Кубанская Федерация тоже была самодостаточным государственным образованием, но предпочла объединиться в Российский Союз Анклавов. Потому что одним не выжить — нет ни ресурсов в достатке, ни вакцины, ни вооружений, чтобы отбиваться от непрошенных врагов. Одну войну недавно мы уже коллективно выиграли, выиграем и эту.

— Войну? — старик и Инал переглянулись.

— Недавно из Европы к нам пожаловали орды арабов-каннибалов. Семьдесят пять тысяч особей. И всех их извели, без лишних сантиментов.

— Вот шайтаны! — мотнул головой Муса. — Узнаю подлую натуру ваххабитов!

— А военная техника у вас какая-нибудь осталась? — спросил Олег Аркадьевич.

— Техника есть, — кивнул Гасаев — только на ней некому ездить — специалистов не осталось. Есть, конечно, кто работал раньше на тракторах или водителем на грузовых автомобилях, но сами понимаете, сейчас не до них — топлива практически нет. Да и опыта вождения боевой техники тоже нет.

— Сегодня или завтра вечером я проведу консультации со столичным руководством, и мы вместе решим ряд подготовительных вопросов по предстоящему противостоянию турецкому нашествию, — заверил обоих глава КФ. — А сейчас давайте перейдём к обсуждению взаимодействия на местном уровне…

Тем же днём. г. Краснодар. Дома Правительства КФ. Вечер

— Руслан, значит чеченцы решили объединиться с нами? — глава РСА задал свой первый вопрос, после краткого доклада Халилова.

— Лёд тронулся. Как они рассказали, сейчас под их юрисдикцией около трёх с половиной человек гражданского населения, преимущественно молодые женщины и дети, семьсот человек — взрослых бойцов, и где-то около ста подростков, способных держать оружие. Во враждебных тейпах им противостоит не более двухсот. Вот такой расклад. Есть техника, но нет персонала на неё.

— Срочно подключи своих и людей из ЮнАрмии — будем проводить ускоренные курсы. Ты же понимаешь, что своими силами нам не охватить такой протяжённый участок территории. Пожалуйста, не тяни с этим.

— Руслан Халидович, а у них кто-то остался из ФСБ или похожей службы? — поинтересовался Пасечников.

— Есть такой — какой-то майор Хасанов. Пока руководство ездило к нам на переговоры, тот остался за старшего.

— Это хорошо. Пусть Огарков пообщается с ним при встрече. Мне нужно знать, какие требования выдвигать при подписании договора о дружбе и сотрудничестве. Иерархия должна быть единой для всех территориальных образований — поблажек никому не будет.

— Согласен с вами, Денис Александрович.

Сразу после видеосвязи, по её итогам, началось совещание, на которое были приглашены и командиры подразделений из Тополиновска.

— У нас две новости и по классике, но начну с хорошей: Чеченская республика вновь собирается стать частью России — примкнуть к РСА. Нам удалось достичь полного взаимопонимания по большинству вопросов, однако есть моменты, без которых их вооружённые подразделения не смогут полноценно участвовать в предстоящем конфликте в турками, — проинформировал всех Халилов.

— С турками? — удивился Самохин.

— Полковник, видимо, у нас не в курсе, — резюмировал Медведев. — Василь Петрович! Есть подтверждённая информация, что у них там по экологии стало плохо. Вот и бегут, куда глаза глядят. Мы рассчитывали чуть позже с ними сойтись — именно для этого, кстати, вас выдернули из Тополиновска, да ещё с техникой.

— Понятно, — кивнул он.

— Ты смотрел состояние нашей техники? Как она вообще?

— Что могу сказать… у вас на ходу десять танков, 4 БТРа и 3 БМП. Ресурса хватит за глаза, остальные машины, что находятся в гаражах и ангарах, в разном техническом состоянии. Мы привезли с собой шесть танков и один БМП. Всего, по сути, получается батальон.

— Как думаешь им распорядиться? — спросил Халилов. — У наших танкистов ни у кого нет такого опыта, как у тебя.

— Однозначно кучковаться в одном месте смысла нет. Будет три автономных роты. Майор Мохов, капитан Никонов и старший лейтенант Буряк — командиры.

— Кхм-гхм! — многозначительно кашлянул Огарков.

— Олег! Ты её иконостас видел? — «папа Мишка» резко развернулся к другу. — Мы же ещё в Киеве, на общем собрании, решили! Что не так?

— Не, я-то не возражаю, только как к такому командованию отнесутся взрослые экипажи?

— А ты в курсе, что моя Наталья тоже рвётся в бой?

— Охренеть, а ты?

— Да какой там! — Медведев махнул рукой. — И знать ничего не желает! Она, кстати, за моей спиной вышла на один из экипажей и вовсю обкатывает технику. Но поскольку у неё нет опыта командования, но есть обычная бабская солидарность, поэтому сам понимаешь, к кому в роту она записала свой экипаж.

— Так точно, — кивнул Самохин, подтверждая слова генерала. — Итого имеем на сегодняшний день: рота майора Мохова — шесть танков, 2 БТРа. Рота капитана Никонова — 6 танков и тоже два БТРа. Старший лейтенант Буряк — три танка и 4 БМП. Один танк я оставляю, как командирский, лично себе.

— Логично! — «папа Мишка» подвёл черту докладу. — Она ж, как я слышал, спец в БМП? Ну, вот и правильно, что к ней их все согнали.

— Она уже дрючит взрослые экипажи так, что те только недовольно сопят, — усмехнулся Василий Петрович. — А сказать в ответ и нечего — она на все сто права. Я ж приходил к ним в ангар и присутствовал при одном таком разговоре.

— По нашим данным, у чеченцев на ходу сейчас только 3 БМП и пять БТРов, — проинформировал его Огарков. — Есть смысл направить её к ним. Кратковременно и с заданием обучить подобранных в экипажи людей.

— Боюсь, что найдёт коса на камень — покачал головой Самохин. — Она ж тоже темпераментная… как бы чего не случилось…

— Петрович! Им шашечки или ехать? — сдвинул брови Олег Аркадьеввич. — Не захотят обучаться, пусть пешкодралом добираются до боевых позиций. И она же не одна поедет? С супругом?

— А с чего такой кипиш? — засопел танкист.

— Чечены разведку отправляли в Шатойский район. Там они и наткнулись на турок, зачистили тех и сразу ринулись к нам на переговоры, — усмехнулся кагэбэшник.

— Ох, мля… чувствую, что наплачемся мы в таких условиях воевать… Они ж с гор спускаться будут, а мы на равнине, как на ладони…

— Василь Петрович, не дрейфь, — примирительно похлопал его по плечу генерал. — Там ещё «сушилку с вертикальным взлётом» поставим, и всё будет хорошо.

— Кстати о птичках, капитана Мочалова нужно тоже того… туда направить, — высказался Огарков.

— Это ещё зачем? — вскинул брови глава КФ.

— А затем, что если мы хотим сейчас из чеченцев полноценное подразделение сделать, будут нужны как медики, так и радисты. Намёк понятен, Руслан?

— Угу. Значит, завтра временно прекращаем работы по телецентру и вперёд — в Чечню. Заодно надо будет попросить майора Ермолаева, — он повернулся к Илье. — Посмотри, пожалуйста, подготовленность их молодёжи. Даже сотня штыков на второстепенных позициях будет очень кстати.

— Хорошо, Руслан Халидович, — кивнул тот — нам не привыкать. Но даже за месяц хорошего взаимодействия между ними не получится.

— Хоть так, чем никак вообще.

24 ноября 2028 года. ст. Петропавловская. Чеченская республика. 16 часов 10 минут

Многочисленная колонна шла третьи сутки из Краснодара в Аргун. Почти семьсот километров было решено преодолеть тремя переходами, чтобы было не так тяжело — ноябрьская погода совершенно не располагала к комфорту — чай не лето. Старшим этого колонны, состоящей из трёх танков, 4 БМП, шести тентованных «Камазов» и «Уралов», столько же заправщиков и двух УАЗов сопровождения, был сам полковник Огарков, выполнявший просьбу генерала Пасечникова. Во что бы то ни стало нужно узнать общий настрой руководства Чечни, его реальную лояльность РСА и правдивость желания восстановить целостность государства. Если всё так, как есть — остаётся несколько бойцов и офицеров спецназа, капитан Сколков и старлей Буряк, как командующие Первой Отдельной и танковой ротой, приданные общему командованию майора Ермолаева. Чуть позже к ним собирался присоединиться полковник Самохин, менявший Олега Аркадьевича.

Сделав две ночёвки в Невинномысске и Прохладном — там, где были блокпосты КФ, колонна наконец дошла до точки назначения — Аргуна, где по договорённости их должна была встречать группа во главе с самим Гасаевым. У Толстой-Юрта, где наметили короткий привал, Буряк подошла к полковнику и предложила первой идти в колонне

— Что, Катя, неспокойно на душе? — кагэбэшник внимательно посмотрел на девушку в форме танкиста.

— Так точно, тарщ полковник. Сами знаете, что лучше перебдеть, чем… — она развела руками. — Я тогда АГС и ПТРК приведу в боевую готовность… не знаю, в душе почему-то кошки скребут…

— Молодец, что прислушиваешься к своему внутреннему голосу, — похвалил он её. — Хорошо, будь по твоему. Ладно, оправились и давайте в дорогу — тут не очень много осталось. По машинам! — зычно отдал он приказ.

Глава 18

Часом позже. Чеченская республика. Недалеко от Аргуна

Гасаев ждал и надеялся, что русские останутся верны своему слову. Слишком многое было поставлено на карту. Не только в плане укрепления отношений, но и зачистка неугодных тейпов, посмевших перечить старшим. Там и старейшин практически не осталось, вот молодёжь и начала «быковать».

— Инал! Так где русские? — от размышлений его оторвал глава местной СБ майор Хасанов.

— Заурбек, мы договорились. Почему опаздывают, один Аллах ведает. Может что-то случилось…

— Инал! Инал! Едут! — оповестил командира один из бойцов. — Смотрю, там целая колонна!

— Ну вот, а ты говорил, что не приедут! — он с явным облегчением усмехнулся и посмотрел на эсбешника.

— Слава Аллаху!

По мере приближения колонны, чеченцы увидели шедшую впереди других БМП. Расчехлённое орудие, обвес другого оружия — всё это служило поводом для удивления и одновременно недоверию. Две машины, стоявшие посреди дороги со включенными фарами, осветили силуэт Инала, медленно двинувшемуся навстречу этой колонне. Когда расстояние сократилось метров до ста, БМП внезапно остановилась и повернула орудие точно на Гасаева. Тот тоже встал и замер. В этот момент боевую машину пехоты резво обошёл «УАЗик» и направился к встречавшему. Гасаев расслабился только тогда, когда из машины вышел офицер и также пешком направился навстречу. Увидев знакомое лицо Огаркова, Инал расцвёл в улыбке и быстро подошёл к тому.

— Салам алейкум. Что-то случилось, раз вы задержались?

— Добрый вечер. Нет, просто дорога кое-где не располагает к быстрой езде.

— Хорошо, тогда я сопровожу вас до Аргуна. Место для вашей дислокации уже готово. Есть где переночевать и покушать.

Несколько уточняющих вопросов и вскоре колонна медленно двинулась вслед за несколькими чеченскими машинами. Двигаться пришлось недолго — проводники свернули к компактно расположенному комплексу, который до Чумы, возможно, был какой-то тренировочной базой. Судя по специфическому тарахтению, где-то рядом работал дизель-генератор, а может даже и несколько, давая электричество на освещение десятка столбов. Ещё был подан свет в пять построек, служивших, видимо столовой, общежитием и гаражами или ангарами для техники. Олег Аркадьевич подметил это своим профессиональным взглядом. Он первым вышел из машины, коротко осмотрелся вокруг, пока до него не дошли два чеченца: сам Гасаев и второй — чуть ниже его, но коренастый и по виду тренированный.

— Салам алейкум, — поздоровался второй. — Начальник Службы Безопасности, майор Хасанов. Заурбек. О вас, Олег, слышал.

— Представляю что, — усмехнулся Огарков, но руку подал.

— Напрасно так думаете, — чеченец доброжелательно скрепил рукопожатие. — У нас с вами очень специфичная профессия, накладывающая отпечаток на поведение.

— Кем раньше служили?

— Начальником охраны у… — Хасанов назвал одного из высокопоставленных руководителей Чеченской республики. — Был в отпуске, когда всё началось, поэтому успел среагировать и выжить.

К стоявшим почти под самым фонарём Олегу Аркадьевичу и чеченцам со второго «УАЗика» направился только что вышедший Илья.

— Вот, майор Ермолаев, Илья. Комбриг ЮнАрмии, — представил его Огарков.

Гасаев машинально пожал руку в приветствии, а вот Заурбек чуть задержал рукопожатие, внимательно вглядываясь в юношу — то, что это не взрослый человек он понял сразу.

— Олег, а не рано ему майором? — внезапно задал он вопрос.

— Думаю, что возраст Ильи можно смело удвоить — умён не по годам, — усмехнулся тот. — Зови остальной командный состав — будем знакомиться.

Через несколько минут к ним подошло сразу пятеро молодых офицеров, и вот тут чеченцы точно выпали в осадок.

— Командир Первой Отдельной роты капитан Сколков, Олег, и его заместитель — старший лейтенант Сколкова, Елена. Командир танковой роты, старший лейтенант Екатерина Буряк. Начальник главного Радиоцентра капитан Мочалов, Владимир.

— У вас так продвигают молодёжь? — искренне удивился Гасаев.

— Заслужили, — коротко ответил ему Огарков.

— Тогда давайте не будет стоять на холодном ветру, а пройдём в столовую, — предложил Инал.

— Илья, командуй личному составу проследовать в столовую, — приказал Олег Аркадьевич.

— Ахмед! — подозвал одного из своих людей Хасанов. — Проводи гостей.

— Смотрю, у вас в армии служат даже девушки, — заметил Гасаев.

— После Чумы так получилось, что без них было не обойтись, — ответил Огарков — но доверие оправдали на все сто. У них в анклаве были даже павшие смертью храбрых.

— Это с кем они воевали? — сделал стойку Хасанов.

— Фанатики-христолюбы, — коротко ответил за полковника Ермолаев.

В столовой вкусно пахло какими-то национальными блюдами. Несколько женщин-чеченок суетливо расставляли тарелки с едой, снуя между продолговатыми столами. Как только представленные офицеры стали снимать верхнюю одежду, Хасанов замер. Первый шок наступил от вида абсолютно седых шевелюр Ильи и Олега. Даже поварихи или официантки замерли, некоторые из них испуганно прикрыв ладонями рты. Второй, не меньший шок, Инал и Заурбек испытали от иконостасов на кителях молодых офицеров. Особенно у Кати Буряк. Пока гости принимали пищу, Гасаев и Хасанов вышли на улицу. Инициатором этого «побега» стал начальник СБ, получивший столько новой и шокирующей информации, что решил своим долгом предупредить друга. Они отошли за угол столовой, где Гасаев достал сигарету и закурил. Заурбек стоял и неподвижно смотрел куда-то в даль, думая о чём-то своём.

— Ну и как тебе эти русские? — усмехнулся Инал, глядя на своего друга.

Заурбек медленно перевёл взляд на Гасаева. Снова взял небольшую паузу и только тогда заговорил:

— Инал, я бы на твоём месте не улыбался, — мрачно выдавил он из себя.

— Почему?

— Потому что их взрослые бойцы соответствуют своему роду занятий, а вот среди подростков я не вижу молодых людей. Понимаешь меня?

— Нет, — искренне удивился тот.

— Инал, очнись! Это не дети в том смысле, в котором мы привыкли их воспринимать. Даже я, служивший в охране высокопоставленного лица, видел наёмного убийцу их возраста, но у того был затравленный и полный ненависти взгляд мальчишки, которому не удалось осуществить задуманное. А эти… — он мотнул головой.

— Да что с ними не так?

— А ты не заметил, что у майора вообще взгляд волка? Седого и матёрого волка-людоеда, который вспорет горло и не поморщится. И остальные из его головорезов не лучше. Даже я, прошедший столько всего, не берусь угадать, сколько на их счету жизней, понимаешь? Вообще не удивлюсь, если они — псы войны[40]… Но в таком возрасте — это страшно. Реально страшно, Инал!

— Ты чересчур мнителен, Заурбек, — покачал головой Гасаев.

— Я? Мнителен? А ты понимаешь, через что должен пройти мальчишка, если он в семнадцать лет стал седым, как и его друг, и получил звание майора? А старший лейтенант-танкист? Я перекинулся парой слов с полковником и узнал, что на её счету четыре танковые атаки, три сожжённых танка и два пленения командиров крупных подразделений! И вряд ли те были новичками! Ты видел её ордена? Кавалер ордена Славы в Великую Войну приравнивался к Герою СССР! А у неё на кителе ещё есть «Серебряная звезда» от американцев!

— Что?? — опешил Гасаев.

— То, Инал! Именно то, что ты сейчас подумал! Откуда у русской американские награды? И тут не пахнет подлогом! Нет! По-моему, нам просто что-то недоговаривают! Но это уже другой вопрос! И ещё… До меня доходили слухи, что в Краснодаре есть детское подразделение. Я думал это шутка такая, а выходит, что вот этот парень-майор и есть главнокомандующий всеми молодёжными подразделениями! И если они там тоже такие… Инал, я даже не знаю, что сказать! Раньше институт спецназа базировался в Грозном…

— Я помню, — перебил его друг.

— … А теперь русские организовали свой и такой молодой по возрасту! Повторю — это волки в детском обличье! Волки! Безжалостные и беспощадные! Какой дурак будет отправлять сюда неопытную молодёжь? Туда, где может таиться опасность. Кто? Молчишь? Вот и хорошо. Потому что ответ прост: к нам отправили спецподразделение, способное дать отпор в случае предательства. Ты же сам видел грамотную работу БМП, мгновенно среагировавшую на твоё движение. Это может сделать только человек, имеющий за плечами опыт боестолкновений! Реальный и большой опыт! Тому капитану, что приехал на костылях и которого представили радиоспециалистом, вообще не больше пятнадцати. В пятнадцать лет стать капитаном? За красивые глаза такое звание не дадут! А майор? Даже полковник тесно взаимодействует с этим Ильёй. Не удивлюсь, если он сейчас его заместитель с правом принятия решений. Так что их внешний вид очень обманчив. Очень.

— Если ты прав, так даже лучше, — усмехнулся Гасаев.

— Почему? — опешил Хасанов.

— Потому что они — настоящие воины! И у таких никому из наших людей не будет стыдно учиться. И с такими не стыдно породниться, взяв у них кровь, как вакцину от Чумы.

— Знаешь, а ты прав… Здесь я с тобой согласен, — кивнул эсбэшник.

— Ну вот, Заурбек, хоть в чём-то ты согласен со мной, — Гасаев по-дружески похлопал его по плечу. — Ладно, время позднее… сегодняшний вечер дал нам обоим пищу для размышлений. Завтра утром нам предстоят новые дела и надеюсь, что они будут полны только хорошим.

— Иди отдыхай, а я помогу русским разместиться в общежитии — нельзя это дело пускать на самотёк, как они говорят.

25 ноября 2028 года. Чеченская республика. г. Аргун. Утро

Ни Хасанову, ни Гасаеву толком не дали поспать. А всё потому, что прибывшие решили устроить массовую пробежку личного состава. Пусть вокруг выделенного комплекса, но такое количество бегущих строем военнослужащих мгновенно приковало к себе внимание немногочисленной охраны, которая и вызвала руководство из-за не совсем понятных им действий. Хасанов, не стесняясь в выражениях, сразу выговорил подчинённым за глупость и неспособность отличить захват от обычной физической зарядки. Однако нет худа без добра — воспользовавшись этим инцидентом, он сразу вызвал рекрутов, с которыми планировали проводить обучение. Пока те собирались, гости успели даже позавтракать. И только потом состоялось общее знакомство.

Если взрослые бойцы-чеченцы держали строй при построении, молодёжь представляла собой полуорганизованную толпу с трудом выполняющую команду «смирно». Гасаев недовольно оглядел их и подошёл к гостям.

— Отобрано семьсот двенадцать человек личного состава. Есть добровольцы на технику. Ещё сто пятнадцать подростков. Собирали по всем лояльным нам тейпам. Это всё, что есть.

— Думаю, что наши люди разделят ваших на несколько профессий. Как взрослых, так и подростков. Старший лейтенант Буряк займётся осмотром техники и обучением экипажей, подростки поступают под начало капитанов Сколкова и Мочалова, а взрослыми бойцами займутся мои люди. Не возражаете?

— Хороший расклад, правильный, — кивнул чеченец.

Знакомство с подростками началось трудно — вспыльчивость у них в крови, а командиры Первой Отдельной не привыкли, что им дерзят. В результате, в какой-то момент времени, вспыхнула небольшая потасовка. Из ста пятнадцати молодых чеченцев не все имели хорошую физическую форму — этот показатель с успехом можно было поделить даже на три. И самые слабые неохотно шли к турникам — понятное дело, кому охота висеть, как сосиска, дрыгая ногами. Вот один и полез выяснять отношения, когда ему сказали, что он не подходит. Парень сразу полез понтоваться и на кого — на Лену Сколкову. Типа, что может понимать баба! Орал и хамил, отпуская проклятия, а потом кинулся на неё. Но никто ничего не успел сделать, как незадачливый хам был сбит ею с ног и скручен спецприёмами в бараний рог. Пока Хасанов и сам Гасаев подбежали к ним, мальчишка выл от злости и боли на все голоса. Глава тейпа лично поднял наглеца с мокрого асфальта, а Заурбек внимательно посмотрел на девушку — та почти не запыхалась. Затем безопасник прошёл перед строем и выдал пятиминутную тираду на тему позора нохчей такими вот отбросами. Вроде проняло — теперь уже никто не посмел хамить и распускать руки.

Из ста пятнадцать молодых чеченцев отсеялось сорок один — их физическая подготовка вообще была на нуле. Как раз в это время к угрюмому майору Хасанову подошёл Вовка.

— Товарищ майор, я бы не спешил отправлять не прошедших экзамен домой.

— А зачем они нужны? — удивился тот.

— А связистов вы из кого будете отбирать? Или останетесь вообще без связи? А так, можно подобрать какое-то количество из них.

— Правильно говоришь! — тот с искренней радостью пожал парню руку.

— И ещё… а медики у вас есть?

— Зачем?

— Как это зачем? — удивился Мочалов. — Значит, раненые будут предоставлены сами себе? Пусть умирают на поле боя?

— У нас нет столько людей. Нас и так осталось мало.

— Я не знаю ваши обычаи… — замялся Вовка — …Но разве девушек никак нельзя поставить полевыми медсёстрами?

— Нужно говорить с главами тейпов. Без них такой вопрос никак не решить.

— Думаю, что с этим вопросом вы справитесь сами, а я с женой сейчас попробую отобрать несколько человек в радисты.

— Как с женой? — не понял Хасанов.

— А, вы ж не знаете про наши новые законы… — усмехнулся Мочалов. — Теперь совершеннолетие у нас наступает с двенадцати лет. Участник боестолкновений становится полноценным гражданином страны и может пользоваться всеми правами. Хоть жениться.

— Судя по твоей медали Героя, сомневаться не приходится, — ответил эсбэшник.

— Моя жена также награждена такой медалью. А на службе она мой заместитель.

— Думаю, что к вопросу о законах нам нужно будет вернутся и не один раз, — покачал он головой.

— Это не ко мне, тарщ майор, — Вовка мотнул головой. — Скорее к супруге майора Ермолаева — Виктории. — Она у нас в Дипкорпусе и о законах знает побольше моего.

— Так ты здесь не один такой семейный? — опешил Хасанов.

— Командир Первой Отдельной и его заместитель тоже супруги, — усмехнулся Мочалов. — Да и сама рота почти вся состоит из семейных пар. Так служить легче.

— Хорошо, чуть позже я поговорю с вашим руководством, а сейчас давай дадим ещё шанс не прошедшим физподготовку.

Тем временем. Там же. Главный ангар комплекса

Катя Буряк прошлась по строю собравшихся чеченцев и недовольно оглядела собравшихся рекрутов для будущих экипажей БТРов и БМП. Некоторые из них совсем уж не подходили — какие-то щуплые и хлипкие — почти доходяги. Потом повернулась к одному из их командиров:

— А что-то более существенное есть? Они ж как из Бухенвальда — как рычаги переключать будут?

— Они знают технику, других всё равно нет, — ответил тот.

— Э, Арслан, а что, это она нас будет обучать? — недовольно высказался один из стоящих в строю. — Эта девка?

— Тебе кто-то слово давал? — рыкнула на него Буряк. — Ты не у себя в ауле! Кто не хочет подчиняться дисциплине, пусть чешет обратно! Меньше народа — больше кислорода!

— Ти кто такая ваапще? — поддакнул товарищу рядом стоящий рекрут с сильным акцентом. — Пачему гаварищь, кагда мужчины разгаваривают?

Катя за несколько секунд расстегнула бушлат, и все увидели её «иконостас». По строю прокатился едва слышимый шёпот.

— Вот поэтому меня и поставили обучать вас! — гаркнула она и подошла к нарушителю дисциплины. — Теперь что скажешь? Молчишь? Ну и правильно! — она вернулась на своё место и продолжила. — Для остальных — у меня не было особого желания переться к вам в глушь и возиться с горячими кавказскими парнями. Но приказы не обсуждаются, и поэтому волей-неволей нам придётся как-то взаимодействовать. Давайте найдём какой-то компромисс и начнём работать. Кто не хочет, лучше сразу выйдите из строя, и закончим на том, чтобы не отнимать у других время. Есть такие желающие? — но ответом было молчание. — Отлично. Тогда перейдём сразу к делу. Заниматься буду как я — тактикой взаимодействия, так и мой муж… — по строю снова пошёл ропот — … и его коллеги-механики, но в плане материальной части для мехводов. Сразу скажу, что времени у нас немного и потому будет очень тяжело. Но это нужно в первую очередь вам! Вам придётся воевать и не только самим, но и поддерживать огнём пехоту, как и доставлять её к месту боя. Ваши боевые товарищи будут зависеть от ваших умений маневрировать, стрелять и ещё много чего. Как вы будете смотреть в глаза их родным, если по вашей вине они погибнут? Я не стращаю, а лишь объясняю всю ответственность. Ещё вопросы будут?

Строй молчал. Не только глядя на её награды, но и сама речь Кати затронула практически всех за живое — по манере разговора чувствовалось, что девушка прошла реальные бои с противником. Пусть девушка, но она офицер, явно понюхавшая пороху.

Арслан с минуту ухмылялся, глядя на строй, а потом вышел вперёд.

— Я знаю большинство из вас. Не заставляйте краснеть ваших старейшин или глав тейпов из-за того, что вы не захотели учиться или решили, что командовать будет женщина. На счету у старшего лейтенанта четыре боевые атаки, три танка противника и два пленённых командира врага. Чтобы понять её профессиональный уровень, скажу, что танки она сожгла на своём БМП… — по строю вновь прошёл ропот — …так что нам прислали не новичка. Заодно будете привыкать к тому, что командиром подразделения может оказаться женщина. Раньше — да, такого не могло бы быть, но сейчас людей осталось мало и потому командование осуществляют только по своим профессиональным качествам.

25 ноября 2028 года. Чеченская республика. г. Грозный. Два часа пополудни

Именно на это время было созвано собрание глав подконтрольных Гасаеву тейпов. На встречу явились не только они, но и оставшиеся в живых старейшины. Открыл собрание самый уважаемый — Ивлоев. Получасовая речь и намечающихся дружественных отношениях с русскими, как во времена Кадырова, привела собравшихся в хорошее расположение духа. Однако в бочку мёда старик добавил, по традиции, ложку дёгтя — сообщил, что вакцинация от Чумы возможна, но тогда нохчи породнятся кровью с русскими. И вот тут настал большой спор. Кто-то кричал, что гяуры никогда не будут братьями, ибо запрещает Коран, кто-то взывал к разуму и законам предков. Муса просто молчал, смотря на всю эту орущую толпу. Молчал и думал, что он правильно поступил, что взялся сам сообщить эту новость. Гасаева попросту сместили бы за такое предложение, а тут сам Старейшина тейпа говорит об этом. Постепенно страсти улеглись, люди, остыв, начали предлагать какие-то идеи, возникли даже мелкие группы муссирующие то или иное предложение. Илоев поднял руку, прося тишины и внимания.

— Ответьте мне на один вопрос, уважаемые… Что для вас главное — жить дальше, привнеся новое трактование заповедям святого шейха Кунта-Хаджи или ортодоксы окончательно свергнут в пучину смерти всех нохчей?

— Как объяснить это людям, Муса? — поднялся старейшина другого — мелкого тейпа.

— Очень просто: наша кровь давно не чиста — кого в ней только нет. В том числе и русских — тех девушек, на ком женились ваши люди. Что изменится от того, что мы официально обменяемся кровью с русскими? Что? Абу, лично ты можешь пояснить?

— Ну… — тот остановился, пытаясь придумать какой-то контрдовод, но так и не сказал больше ни слова.

— Есть кто-то ещё, кто видит другое решение этого вопроса? — Муса обвёл взглядом собравшихся, но ответом ему было молчание и сопение делегатов. Илоев сам чуть помолчал, вздохнул и продолжил. — Мне тоже не очень нравится этот шаг, но уж лучше с русскими, чем с турками. И в последнем случае против своей воли.

— Почему с турками? — удивился Абу.

— А ты не знаешь?

— Нет.

Илоеву хватило несколько минут, чтобы всколыхнуть собрание ещё раз. По мере повествования новости, некоторые главы тейпов повскакали со своих мест и стали неотличимы от своих подчинённых, привыкших к грубым эмоциям. Муса закрыл глаза и на этот демарш. Когда страсти вновь успокоились, он снова задал вопрос:

— Сейчас русские совсем не те, что бы до Чумы. Я имел возможность побеседовать с прибывшими к Иналу, — он указал на Гасаева, сидевшего рядом с ним. — Они прибыли к нам обучить людей технике и знаете в чём разница между теми и нынешними их людьми? — Илоев выдержал небольшую паузу.

— Говори, Муса! — выкрикнул кто-то из сидевших.

— Сейчас у них служат даже подростки. Но они не просто одели форму и получили какие-то звания. Это настоящие воины, прошедшие две войны! Против своих фанатиков и ваххабитов, вторгшихся из Европы. Кто сомневается в моих словах, могут посетить комплекс, где мы начали обучение. В трудный для нас час они протянули руку дружбы, так неужели мы оттолкнём её? Неужели о всех нохчи будут говорить, что они трусы или глупцы? Неужели я ошибся в вас, пригласив обсудить лишь подробности объединения с русскими? Шейх бы проклял нас за желание добровольно умереть без вакцины. Поэтому я прошу вас подумать сейчас и решить для себя — с нами ли вы? Мы для себя всё решили, остался выбор за вами. Если кто-то против… что ж… забирайте своих людей, из числа обучаемых, и возвращайтесь обратно. Мир вашему дому, пока сюда не явятся турки и не принесут новую волну Чумы. Только потом не плачьте и не просите помощи — сегодняшний выбор вы сделали сами. Я закончил.

Вновь возникшая тишина в зале длилась несколько минут. Собственно и не тишина, а небольшой гул обсуждения между сидящими рядом. Наконец один из старейшин встал со своего места.

— Муса, нынешнее время, безусловно, требует пересмотра некоторых обычаев. До Чумы мы вряд ли бы приняли такое решение, но сейчас перед нами выбор — остаться в живых и продолжить возрождение нашего народа или упрямством свести на ноль численность нохчей. Поэтому мы породнимся с русскими до кровного родства. Думаю, что ты был прав, когда сказал, что святой шейх одобрил бы этот выбор.

— Я знал, Аслан, что вы поймёте меня. Но это ещё не все новости, — усмехнулся он. — Однако говорить о них стоит лишь с теми, кто примет родство с русскими.

— Что ещё, Муса? — Абу выкрикнул со своего места.

— Теперь у русских служат даже женщины. Не единичные случаи, а в большом количестве, в том числе и командуют подразделениями. Я понимаю, что такой вариант для большинства из вас неприемлем, но у нас нет столько людей, которые смогут закрыть брешь по всем воинским специальностям. Нужно решить, куда мы направим молодых девушек — на какие специальности. Инал из своего тейпа решил выделить для медсестёр и связисток, а дальше как получится. Возможно, сделаем исключение ещё и для снайперов. Кто что думает? — он снова обвёл взглядом собравшихся.

— Муса, но многие нохчи откажутся направлять сестёр и жен… — начал было Абу.

— Мы начинаем, как ослы, ходить по второму кругу? — перебил его тот. — Тогда я предлагаю всем познакомиться с прибывшими к Иналу русскими и только потом сделать выводы.

— Посмотрите на экипажи техники и кто их обучает, — усмехнулся Гасаев. — У старейшин сразу отпадут лишние вопросы. Приезжайте завтра ближе к обеду.

26 ноября 2028 года. Чеченская республика. г. Грозный. Три часа пополудни

— Ну, капитан, чем обрадуешь? — Хасанов, приведший на местный телецентр чету Мочаловых и их помощников, сейчас с надеждой смотрел на молодого радиоспециалиста.

— У вас, тарщ майор, не всё так плохо, как вы описали мне. Если найдём кабели, уже через двое суток решим вопрос целостности телецентра. А дальше вопрос в команде.

— Какой команде? — не понял Заурбек.

— Здесь варианта два — самим выпускать передачи, монтируя их или стать ретранслятором с Краснодара. Но тогда нужно подтягивать и Ставрополь, а мы с Валей там ещё не были. Поэтому пока только первый вариант. Но и здесь не всё так гладко: нужна компьютерная техника и, главное, персонал умеющий это делать — создавать ролики, снимать видеорепортажи, монтаж материала, фонотека и видеотека…

— Да кто ж мне столько людей даст? — опешил безопасник.

— Тогда извините, — сидя на стуле, развёл руками Вовка. — Это не мои проблемы, — он взял один из костылей и аккуратно начал вставать. Чеченец помог ему, подав руку, а затем второй костыль.

— Думаю, что я найду немного людей, — Хасанов встретился взглядом с Мочаловым. — Как раз из тех, кто отсеялся. Есть там несколько компьютерщиков. Они хоть и слабосильные, но в этом понимают… да и получили взыскание от глав тейпов за свою никчёмность. И теперь хотят делом доказать полезность.

— Хорошо, но этот вопрос будет решать моя жена. Она у нас начальник телецентра.

— Владимир, ты серьёзно? — не поверил Хасанов.

— Американцы тоже в осадок выпадали, — усмехнулся тот.

— Американцы? — теперь сам Заурбек выпал в осадок.

— Вы не знаете? Сейчас расскажу… — за эти сорок минут Хасанов узнал об общей международной обстановке больше, чем за всё время, проведённое с Огарковым. И не только о сотрудничестве русских с американцами. Пусть вкратце, но майор получил информацию о составе Вооружённых сил РСА и самой ЮнАрмии, её роли в боях с арабами и помощи в становлении новых анклавов.

Как раз к концу разговора в помещение зашла Валентина. Отряхнула пыль с одного из рукавов бушлата и уселась на свободный стул. Она молча дослушала политический ликбез для майора, а потом доложила о ходе восстановительных работ.

— Мы нашли запасные кабели. Вон там, в небольшом складе, — указала она рукой на пристройку. — Думаю, что за пару суток можно заменить. Остальное в более-менее работоспособном состоянии. Но это сама вышка, а вот телецентра, как такового пока нет. Нужно набирать людей, обучать их…

— Валюш, я это уже говорил товарищу майору.

— Если есть люди — без проблем — помогу, — кивнула она.

— Думаю, за пару дней я найду людей, — кивнул майор — хотя бы минимум.

26 ноября 2028 года. Чеченская республика. г. Аргун. Вечер

Вечерний разговор между Хасановым и Гасаевым был целиком посвящён полученной от Мочалова информации. Слушая пересказ Вовкиных слов, Инал временами только качал головой — слишком неправдоподобным было то, о чём сейчас говорил его друг.

— Ты хочешь сказать, что русские теперь заправляют во всём мире? — спросил он, когда Заурбек замолк.

— Мир рухнул, Инал, но только не для русских. Они первыми нашли вакцину, победив Чуму, и стали объединять оставшихся в живых. Именно поэтому американцы пришли к ним на поклон. Как и китайцы. Русских сейчас уважают, как во времена СССР, не меньше. И я был прав — молодёжь у них сейчас имеет полностью боеспособные подразделения. К нам прибыла их Первая Отдельная рота — почти все инструкторы. По разным родам и службам войск. Я же говорил, что это профессионалы.

— Но их возраст… — мотнул головой Гасаев.

— А у нас много осталось взрослых бойцов? Так, слёзы Аллаха… И что решили старейшины и главы тейпов?

— У них нет другого выхода, иначе любой отказавшийся тейп станет самым слабым, — усмехнулся Инал. — Завтра прибудут родственницы тех, кто может выставить женское пополнение для вспомогательных служб. Их проинструктируют о соблюдении заповедей Корана, но ты же понимаешь, что это просто формальность? Русский пример развяжет большинству из них руки.

— Видимо, настало время, когда старые устои должны смениться новыми — более современными, — вздохнул Хасанов.

— Что с телецентром? — в свою очередь поинтересовался Гасаев.

— Владимир выдал расклад по нему. Как и его жена. Там тоже нужны люди. Придётся снова объявлять набор специалистов и там опять будет командовать женщина.

— Девушка, — поправил его глава тейпа.

— Молодая женщина, — продолжал упорствовать Заурбек. — Награждённая медалью Героя. Какая-то полностью сошедшая с ума реальность… Ей всего пятнадцать, но она начальник телецентра… нет, не могу поверить в это… И ведь говорит всё по делу и без лишних слов…

— Заурбек, русские первые наплевали на условности, дав должности специалистам в своём деле и не смотря на их возраст, а не распределяя по родственникам. И это дало хороший результат. Все остальные, примкнувшие к ним, тоже пошли по этому пути. Нет у нас другого варианта… Нам надо делать всё похожим… Пусть в обычной жизни мы оставим как есть, но в военных и гражданских службах перестроим, как они сделали. Без этого нам не выжить.

— Завтра к вечеру из Краснодара прибудут инструкторы по снайперскому делу, — проинформировал друга Хасанов. — С учётом новых возможных вылазок турок, это будет кстати. Людей-то начали прививать?

— Да. Я сам уже получил вакцину, как и три десятка наших бойцов. И решил, что прививать будем сразу из всех тейпов, чтобы не было сплетен и интриг.

— Надо бы ещё группы пересмотреть — перетасовать, оставив эффективные тройки из разных мест, — подсказал Хасанов.

— Так и поступим, — кивнул ему Инал.

27 ноября 2028 года. Чеченская республика. г. Аргун. Раннее утро

Умаявшись за весь вчерашний световой день, как русские, так и чеченцы сейчас отдыхали. Несколько патрулей около Центра обучения неспешно вышагивали по своим участкам охраняемого периметра, когда в Аргун влетело две бронемашины. Они выскочили на главную улицу и, уже оттуда, визжа и дрифтуя[41] на поворотах, понеслись к Центру. Центральный блокпост перекрыл дальнейшую дорогу, но гости сами не рвались на прорыв.

Через полчаса Инал и Заурбек, разбуженные охраной, уже знали все подробности скоропалительного марша из одного из аулов Чечни.

— …Они пришли четыре часа назад… ещё было темно… — в запале рассказывал глава одного из мелких тейпов. — Решили зачистить моих бойцов, но двое сумели подать сигнал… Начался бой… Мы положили с десяток, но и самим пришлось спешно уйти… Ай, если бы часть моих людей не взяли на обучение… — покачал он головой.

— Сколько твоих людей держат оборону? — поинтересовался Хасанов.

— Почти три десятка, Заурбек. Нам не справиться — их около сотни. Наверное сразу несколько тейпов выделили людей для этой акции. И у нас в селе остались женщины и дети…

— Шайтаны! Даже Коран им не указ! — вспылил его помощник.

— Что будем делать, Инал? — нахмурился эсбешник.

— Без русских нам не обойтись, — покачал головой тот. — Хорошо, готовьте людей, а я попробую договориться с русскими. Попрошу как братьев, — подмигнул он Заурбеку.

Илья первым узнал неутешительную новость от чеченцев. И сразу поднял в ружьё весь личный состав, в том числе и танковую роту — без её поддержки намечающаяся военная операция была бы чистой авантюрой: отсутствие знания местности, безусловно, сказалось бы на потерях бойцов Первой Отдельной. Огарков не стал перехватывать инициативу, решив вмешаться только в крайнем случае — если у Ильи не хватит опыта командования. Хотя, этот вариант развития событий был маловероятным — Олег Аркадьевич был наслышан о его действиях в Саратове. Заодно кагэбэшник поднимал авторитет майора Ермолаева в лице чеченских командиров — чтобы больше не было недоверчивых взглядов и прочих сомнений.

Ещё через четверть часа объединённое командование русских и чеченцев собралось на мини-совещание.

— Мне нужна карта и примерное расположение на ней вражеских сил, — первым заговорил Илья. — Понимаю, что за это время диспозиция поменялась, но хоть что-то…

Гасаев без слов достал карту и пригласил к ней Арби — главу тейпа, на который напали ваххабиты.

— Мои люди будут проводниками, — сказал тот. — По моим данным против нас задействовано около сотни их боевиков. Вот тут, тут и тут, — ткнул он в карту — есть блокпосты.

— Есть обходные пути, по которым мы можем отрезать село от возможной помощи нападавшим? — поинтересовался Олег Сколков.

— Есть, — кивнул Арби. — Вот здесь и здесь, — указал он на карте.

— Какая техника там может пройти? — сразу оживилась Катя.

— Ну… — замялся чеченец — …дорога там узкая и мост хлипкий… танки точно не пройдут…

— Тогда я беру все свои БМП и выдвигаюсь в обход, — предложила она. — А старлей Скобцова поддержит вас танками при заходе в село. Думаю, что трёх «коробочек» вам хватит.

27 ноября 2028 года. Чеченская республика. с. Чири-Юрт. Двумя часами спустя

Колонна дошла до Аргунского канала и уже здесь разделилась надвое. Основную группу возглавил Илья, оставив Лену Сколкову командовать половиной оперативной группы, а в помощь Кате Буряк отдал два взвода под командованием Олега. Помимо них в группу вошёл взвод спецназа, для зачистки трудных участков. Ну и четверых чеченцев, как проводников. Хасанов и Огарков примкнули к основной группе, захватив с собой оба бронеавтомобиля с местным руководством.

Едва передовая группа из людей Ильи и Инала попыталась войти в село, как была встречена почти шквальным огнём. В дело сразу вступила механизированная поддержка. Три танка, без лишних сантиментов, подавили огневые точки противника, заставив его отступать к мосту через реку Аргун. Но если в начале операции ваххабитов всё складывалось как нельзя лучше для них — бойцов Арби, оставшихся обороняться у села, они зачистили больше половины, теперь, попытавшись угнать вместе с собой женщин и детей, оставшиеся в живых из них довольно быстро отступали к мосту с заложниками. К тому времени Катя и Олег добрались до моста, форсировали реку и замаскировались в небольшом овражке на противоположной стороне. Техника с трудом уместилась в этой «ямке», но её хватило остаться незамеченным до момента выхода вражеской колонны с захваченными людьми на середину моста. Вот тут они и повстречались, когда все четыре БМП резво выскочили на край моста и сразу заблокировав все пути для отхода. А догонявшие захватчиков танки и пехота перекрыла движение на противоположной стороне. Капкан захлопнулся. В этот момент первую скрипку в противостоянии стали играть люди Огаркова. Спецназ мгновенно сменил обычное вооружение на снайперское и принялся выбивать одиозно размахивающих оружием боевиков. Напрасно те пытались использовать женщин и детей как щиты — бойцы Огаркова не даром ели свой хлеб — через полчаса шестнадцать оставшихся в живых и попавших на мост боевиков уже хвалились мозгами на асфальтном полотне дороги. Несколько женщин было ранено, двое из них серьёзно, но вовремя принятые медиками Первой Отдельной роты меры не позволили кровопотере привести пострадавших к летальному концу.

Пока основная масса бойцов пополняла боезапас, пока перевязывались легкораненые из числа чеченцев и несколько человек из Первой Отдельной, руководство операцией приняло решение о «показательной порке» ваххабитов. По словам местных, первый форпост нападавших располагался в Алхазурово. Достали карту, определили возможные пути отступления находящихся там отрядов и быстро перегруппировались. Катина колонна проследовала чуть южнее, намереваясь попасть в населённый пункт с восточной стороны, через небольшую рощу, а главные силы выдвинулись по дороге, ведущей в село с севера.

Как и предполагали Хасанов и Арби Батоев — противник использовал в операции значительную часть контингента, собрав с остальных анклавов почти всю боеспособную часть бойцов. Но у ваххабитов не было того, чем располагал Гасаев — в достатке обученных людей и бронетехники, от того и бойцами у них становились подростки в возрасте 14–17 лет, некоторым было чуть больше. Но и всё. Так что участь ваххабитов была предрешена.

Когда в Алхазурово вошли танки, оставшаяся часть боевиков с боем начала отходить в сторону рощи — люди Батоева и Ермолаева сразу отсекли возможное продвижение на запад. Ожесточённое сопротивление нападавшим небольшой отряд, оставшийся в селе, оказывал до момента появления ударной группы Катерины. Все четыре БМП старшего лейтенанта Буряк с ходу вступили в бой, ополовинив и без того весьма скудную численность ваххабитов, а Олег со своими бойцами завершил окончательный разгром — в плен не брали никого. Точнее — Огарков по рации сказал, что «языка» уже взяли, и он «поёт» на разные голоса, стремясь заслужить прощение. Так что остальные больше не нужны, вот по ним и прошлись из пушек и ПКТ БМП, превратив в фарш.

Хасанов стоял у бронеавтомобиля и хотя, время от времени, вёл вялый разговор с Арби, но подсознательно думал о другом. О том, что такая вот быстротечная операция сразу в двух населённых пунктах дорогого стоит — русские получили только восемь лёгких трёхсотых, взамен покрошив сто двенадцать «вахх». Пусть больше половины из тех были их ровесниками, но держать автоматы в руках могли и стреляли неплохо. Неплохо — это по меркам местных, чего не скажешь о подразделении ЮнАрмии. Нет, если сравнивать спецназ полковника и людей майора Ермолаева, безусловно, разница есть, НО… вот это «но» и заставляло задуматься Заурбека. Взрослые бойцы спецназа сейчас на пике форме, чего не скажешь о ЮнАрмии — тем ещё есть куда расти. И тогда… тогда это будут настоящие волкодавы. Без всякой пощады к врагу, жёсткие и хладнокровные. ЭЛИТА. Скольких женщин и детей они спасли? Арби уже замучался их благодарить. А уж о том, что оставшаяся часть его людей в полном составе, будет проходить обучение… Хасанов видел его глаза, загоревшиеся от восхищения действиями молодых бойцов.

— Заурбек, а что это у русских за подразделение? — вырвал его из задумчивости глава местного тейпа.

— Молодые волкодавы, — усмехнулся тот.

— Знаешь, ты прав. Десять минут назад вон та девчонка метко выстрелила из подствольника, а потом короткими перебежками миновала этих двух валявшихся шайтанов и ведь, походя, сделала по контрольному в голову, — Арби покачал головой. — Точно, волкодавы: никаких эмоций после команды — уничтожать врага, и до самой остановки боя.

Глава 19

27 ноября 2028 года. Чеченская республика. г. Аргун. Тремя часами позже

Колонна с людьми и бронетехникой медленно вползала на территорию Центра. Да и куда торопиться? Боевая задача выполнена на все сто — боевики зачищены, гражданские спасены, а потерь практически нет. Те мелкие ссадины на лицах или кровоподтёки на частях тела от работы бронников — не в счёт.

Хасанов, вместе с Огарковым и Ермолаевым вылез из бронеавтомобиля, потянулся и, увидев Гасаева, не торопясь направился ему навстречу.

— Как всё прошло? — нетерпеливо спросил тот.

— Я же тебе говорил, что внешний вид этих подростков не соответствует их квалификации. Они зачистили всю группировку Гелаева. Всех, кого он смог насобирать в округе. Сто двенадцать человек отправились на суд Аллаха.

— Потери? — мрачно спросил Инал.

— Восемь человек легко ранены. По сути — царапины и кровоподтёки от пуль через бронежилеты.

— И всё? — опешил Гасаев.

— И всё, Инал. Вот так работают люди Ермолаева. Раньше мы кричали «Ахмад — сила!», а теперь будем говорить «ЮнАрмия — сила!» Нет, спецназ свою долю в успех внёс, но они и сами в состоянии были разобраться с бандой Шамиля. Весь вопрос был во времени.

— Бронетехника тоже помогла? Ни одну машину не повредили?

— Сегодня я видел, как должны работать БМП и танки. Инал, у них взаимодействовало два командира бронетанковых взводов и оба женщины. Видел бы ты, как они управляются — это что-то запредельное. Настоящие воительницы!

— Хочешь сказать…

— Инал, к нам прибыли инструкторы и элита. Это если коротко. И они в деле показали себя. Так что проинструктируй всех наших людей, чтобы не ссорились ни с кем из русских и не высказывали недовольство.

— Угу.

— Я помню, русские говорили, что сегодня прибудут ещё люди?

— Уже приехали, — кивнул Гасаев. — Сам генерал и куча военных и гражданских специалистов. Генерал приехал подписать договор, а гражданские — помочь восстановить добычу и переработку нефти в полном объёме. Чтобы у нас было своё топливо, — улыбнулся Инал.

— Отличная новость! — обнял его Хасанов. — Видишь, русские держат свои обещания. Пора и нам показать, что слова с делом не расходятся.

— С генералом прибыло какое-то подразделение из Краснодара. Взвод спецназа. Такое же молодое, практически все грузины и командиром там девушка. Снайпер-профи. Будет учить наших людей.

— Инал, дай команду открыть запасники в Институте спецназа. Поверь, мы ещё долго не будем уметь пользоваться тем, что набрали люди Кадырова перед самой Чумой, а в свете предстоящего противостояния с турками, русские скажут нам спасибо.

— Ты прав, Заурбек. Экономить на доверии мы не станем. Одна сегодняшняя операция чего стоит!

Между тем к беседующим чеченцам подошёл генерал-лейтенант Медведев, а ещё через пару минут присоединился и полковник Огарков. Именно он доложил «папе Мишке» об итогах операции.

— Вот это я понимаю результат! — обрадовался тот. — Не подкачали! Молодцы!

— Михаил Михайлович, передаю вам благодарность от всех лояльных России чеченцев, — вставил свою реплику Гасаев. — Люди майора Ермолаева и полковника Огаркова показали нам тот уровень, к которому мы должны стремиться.

— После вашего обучения люди майора Ермолаева убывают к себе, а вот вам придётся взаимодействовать с его подчинёнными, располагающимися в Краснодаре. Батальон «Кавказские рыси». Командир у них — капитан Маслов, Пётр Сергеевич. Кстати, спецназовский взвод снайперов, прибывший сюда для вашего обучения — это его люди.

— Не понял, а почему спецназовский? — удивился Олег Аркадьевич.

— Олег, позавчера было общее совещание с другими анклавами. Вот на нём и решили, что снайперы и кое-кто из молодёжи, проходящий обучение по профилю твоих бойцов, должен относиться к вашему с Пасечниковым ведомству. А то у него молодёжи кот наплакал. Теперь Нино Гонгадзе и её взвод хоть и числится в батальоне, но под твоей юрисдикцией, — подмигнул он другу.

— О, как… приятная неожиданность, — расплылся в улыбке полковник. — Значит, после всех дел я их заберу на недельку к себе и начну инструктаж по полной. У меня есть чем поделиться с молодёжью.

— Уважаемые! Мы здесь с майором Хасановым посоветовались и решили преподнести кое-какие подарки людям майора Ермолаева, — обратился к обоим Инал. — Бывший институт спецназа до сих пор полон всевозможным оружием и сопутствующим снаряжением. Думаю, что мы не обеднеем, если часть из него преподнесём вашим специалистам.

— Ого! — мотнул головой полковник. — Вот это подарок! Королевский!

— Давайте сначала подпишем договор, — предложил Медведев — а завтра-послезавтра посетим сокровищницу чеченского спецназа. Я сейчас разговаривал с Викторией Звягиной, так она сказала, что проект договора уже готов. Осталось распечатать и подписать.

— Эта та старший лейтенант, что участвовала с нами в боестолкновении? — удивился Хасанов. — Но когда она успела?

— Основная её работа — Дипломатическая служба, — усмехнулся Огарков. — А участие в боестолкновениях — лишь хобби по настроению.

— С двумя нашивками за ранение, наградами и только хобби? — опешил Инал.

— Илья и Вика стояли у истоков ЮнАрмии, — пояснил генерал. — Насколько я в курсе, девушка не только опытный боец, но и дипломат отменный, с завидной самоорганизацией.

Медведев не стал скрывать от Олега, что напросился в поездку по совсем другой причине, заменив на церемонии подписания Халилова. А причина банальна — молодая жена генерала. Её непробиваемое увлечение танковой техникой, в сравнении с гражданской специальностью, было чем-то из ряда вон выходящим. Генерал несколько раз пытался отговорить супругу от несвойственной женщине хобби, но каждый такой разговор сопровождался горячим спором. Нет не размолвкой, а именно спором, в котором Наталья приводила столько доводов, что Михаил махал от досады рукой и прекращал бесполезные разговоры. Узнав из отчёта Огаркова, что ЮнАрмия и здесь нашла на свою пятую точку приключения, генерал быстро перекинул стрелки на себя — подписать с чеченцами договор, и прибыл узнать, не случилось ли чего с его ненаглядной. Наталью он нашёл в здоровенном ангаре, где на тот момент собрались все мехводы и механики, часть командиров экипажей и конструктивно обсуждавших какие-то перипетии недавнего боя и техники, участвовавшей в нём. Наталья как раз обсуждала один из вопросов с Катей, когда туда нагрянул генерал вместе с Олегом и Иналом. Увидев мужа, она внезапно смолкла и повернулась к супругу.

— Товарищ генерал!..

— Вольно и неофициально, — улыбнулся он. — Мне уже рассказали, как вы тут раскатали ваххабитов. Как техника? Не подвела?

— Никак нет! — почти одновременно доложили Катя и Наталья.

— Судя по оживлённой беседе, есть какие-то трудности?

— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант, — ответила Буряк. — Мы обсуждаем условия предстоящих практических занятий с новичками. Есть мнение, что наши механики подымут пару местных «Тэ-семьдесят два». Наталья вызвалась помочь с обучением — всё-таки у неё педагогическое образование.

— Как ученики? Не ропщут? — прищурился «папа Мишка».

— Они, скажем так, ещё под впечатлением от уверенных действий двух воительниц, — усмехнувшись ответил за старлеев Гасаев. — Сначала — да, было сомнение, но потом… в общем, рвутся продолжить обучение. Да тут и наши девушки решили освоить несколько специальностей.

— Хм, а как же ваши старейшины? — удивился Медведев.

— А что старейшины? Нохчей и так мало осталось, с кем службу нести? Медики, связисты, снайперы — эти специальности, я думаю, будут в приоритете у наших сестёр, племянниц и дочерей. И Коран не нарушаем, и вопрос пополнения боеспособных подразделений решим. Да и медики не всё время будут служить — гражданских лечить тоже нужно.

— Логично! — кивнул генерал. — Ну, не буду вам мешать.

28 ноября 2028 года. Чеченская республика. г. Аргун. Полдень

С утра Аргун переживал паломничество женской половины оставшегося населения из разных тейпов. Несмотря на ворчание старейшин главы анклавов привезли девушек — сестёр, дочерей и близких родственниц на тестирование. Естественно, проинструктировали их на предмет соблюдения норм поведения в рамках обычаев и усердия в освоении будущих профессий. Да и сами девушки загорелись желанием ни в чём не отставать от мужской половины в своих тейпах. Слух о женщинах-воительницах у русских поднял их самооценку на такой уровень, что к обычной повседневной и рутинной работе в доме у них практически не осталось желания возвращаться.

Их всех собрали на плацу перед Центром и в течение часа рассказывали о целях и задачах в каждом направлении. И не только об этом, но и требованиях к каждой специальности. Перед ними выступали не мужчины, а сплошь одни девушки — Нино Гонгадзе, Валентина Мочалова, Светлана Бушуева и Ольга Соловейчик — оба военфельдшера, принимавших участие в эвакуации людей из Сумской области. Чеченские девушки не могли наглядеться на ладно сидящую форму своих сверстниц, а кое-кому и моложе возрастом — среди чеченок существовал возрастной ценз от 16 до 23 лет. И погоны на плечах русских девушек манили чеченок, как пчёл цветочный нектар. Неудивительно, что восемьдесят четыре рекрута женского пола, каждая для себя, решили не возвращаться обратно с пустыми руками. Те, кто объективно оценивал свои физические возможности, после вступительно-ознакомительного слова инструкторов, подошли к Нино, часть скучковалась вокруг медиков, а третьи образовали полукруг вокруг Валентины. Тестирование проходило без лишнего официоза и строгости — не важно, какая у тебя национальность, девчонки, позитивно настроенные, всегда найдут способ и тему для дружеских разговоров.

Ближе к обеду тестирование было завершено. Гонгадзе достался целый взвод курсанток — по физической нагрузке, как ни парадоксально, прошли тридцать один человек, а вот со зрением вышло не у всех — семеро отсеялись, но их с удовольствием добрали к себе Света и Оля. Собственно, медицинская часть курсанток вышла самой многочисленной — пятьдесят шесть человек. И только четверо попали к Валентине, причём самые великовозрастные — не младше двадцати лет. Несмотря на довольно большую разницу в возрасте, Валентина держалась уверенно — сказывался большой опыт. Да и сами курсантки не высказывали своего неудовольствия столь юному преподавателю — погоны старшего прапорщика в таком возрасте, замужество и уверенное общение, не взирая на своё пятнадцатилетие, а главное — золотая звезда Героя, все эти слагаемые её имиджа подняли авторитет на очень высокий уровень.

Пока девушек направили получать обмундирование, Нино со своим взводом отправились посмотреть на материально-технические запасы чеченцев. Хасанов не скрывал своего оптимизма в желании гостей обзавестись высокоточным профессиональным оружием. Они с Гасаевым даже заключили пари, что все молодые снайперы захотят сменить своё оружие. Так оно и случилось. Увидев доставаемое из тубусов со стеллажей оружие, Нино и её люди буквально влюбились в него.

— Ого! Настоящий «Фантом-2М»! Патроны, уау, 308-ые!.. ствол — «двадцатка»… вот это класс! — резюмировала Гонгадзе.

— Нравится? — улыбнулся Заурбек.

— Ну, конечно… только как с патронами для неё? — она вопросительно посмотрела на чеченца.

— Как инструктору, могу подарить тысяч пять. Устроит?

— Вы серьёзно, тарщ майор? — Нино смотрела на него взглядом, неверящим в такую удачу.

— Для хороших людей ничего не жалко. Пойми — наши люди ещё долго не смогут управляться с такой техникой. Это старые инструкторы могли, но теперь вы стали не хуже них. И поэтому было принято решение оснастить вас высокоточным снайперским оружием. Насколько я знаю, ты самый опытный снайпер среди ЮнАрмии?

— Не только я, — покрутила она головой. — Есть ещё пара в Саратове.

— Тогда я часть таких винтовок придержу — глядишь и они сюда нагрянут, — подмигнул он девушке. — Но этот экземпляр точно твой. Владей!

— Спасибо, тарщ майор! — она прижала винтовку к груди.

— Остальным порекомендую вот это… — он принялся открывать шкафы, где лежали тубусу чуть меньше по длине.

— Вот это да… — один из её подчинённых первым открыл тубус и достал винтовку. — Крутая штука!

— «Тикка Т-3-икс» — прокомментировала Гонгадзе. — Почти такая же, как у меня, только чуть облегчённая. И патрон тот же. Вещь!

— Каждому презентуем по три тысячи патронов, — сообщил Хасанов. — Чтобы боеприпасы были унифицированными.

— Ваха, Гога! На вас перемещение боезапаса! — Нино сразу отдала указание подчинённым.

— Но «Поле Чудес» ещё не закончилось, — усмехнулся чеченец. — Попрошу пройти в другое помещение.

— А что там? — непроизвольно вырвалось у девушки.

— Экипировка настоящего снайпера-профессионала. Вам понравится.

В тот же день. Чеченская республика. г. Аргун. Вечер

Ажиотаж, вызванный новым пополнением арсенала взвода снайперов, коснулся даже Огаркова и его взрослых бойцов. Увидев такое количество «вкусностей», которыми одарили молодых снайперов, большинство спецназовцев не могли сдержать восхищённых взглядов — помимо самих винтовок, тут тебе и тепловизоры, и ПНВ, бинокли и комплекты приспособлений для стрельбы в разных условиях. Как для работы в одиночку, так и со вторым номером.

— Жаль, я в снайперы до Чумы не подался, — резюмировал один из них. — Ну, коллеги, не завидую я вашему противнику… в любое время дня и ночи и в любую погоду.

— Юра, они это заслужили, — заметил Огарков.

— Да кто ж спорит, тарщ полковник, — развёл тот руками.

Прапорщик Паршин тоже охренел. Являясь фанатом оружия даже в таком возрасте, он с какой-то дрожью в руках осмотрел образцы винтовок. Осмотрел и тихо вздохнул.

— Какая вещь… — с завистью проговорил он. — Жаль, что не по моему профилю… но хоть подержать в руках.

— Вась, я тебе завтра-послезавтра даже пострелять дам, — пообещала Нино.

— Класс! Буду ждать! — он вернул её винтовку.

— Прапорщик, а вы также хорошо разбираетесь в оружии? — удивился Хасанов.

— Товарищ майор, я даже кое-что ремонтировать могу.

— Тарщ майор, он — оружейник ЮнАрмии, — подтвердила Нино. — После боя в Херсоне, он помог сменить стволы на паре винтовок у моих людей.

— В таком возрасте? — продолжал сомневаться чеченец.

— Мы здесь все акселераты, — засмеялся Илья, до этого не участвовавший в разговоре. — У прапорщика в Тополиновске есть целая мастерская. Они с подполковником Захаровым какие только стволы не восстанавливают. Например, оптимизировали стрельбу раритетного пулемёта «Максим».

— Кхм, — воззрился на него Заурбек. — Тогда я его завтра свожу туда же. Был у нас экспериментальный цех, по доводке отдельных образцов оружия. Пусть посмотрит из того, что в нём осталось — может и подберёт себе что-то.

— Думаю, что ваш цех, при правильном обращении с запасными частями, плавно перекочует в нему в закрома, — усмехнулся Огарков. — Я о парне тоже наслышан.

— Знаете, а я возражать не буду. Сейчас таких специалистов вообще не осталось. Так пусть он и забирает запчасти от экспериментальных моделей. Вдруг сделает что-то стоящее?

— Большое спасибо, товарищ майор, — кивнул Васька. — Отберу всё, что представляет потенциал. Да и инструмента у нас с подполковником Захаровым не так много. Пригодится.

Чуть позже, когда все направились в актовый зал Заурбек отозвал Гонгадзев сторонку.

— Нино, есть разговор.

— Слушаю, тарщ майор.

— Моя племянница попала к тебе в группу обучаемых. Я хочу, чтобы она стала настоящим снайпером. Мне очень понадобятся такие люди, но сама понимаешь, иметь в охране родственника намного спокойнее.

— Я постараюсь обучить её всему, что сама знаю, — кивнула девушка.

— Мне нужен не любитель, а настоящий профи. За кого я могу быть уверен на все сто. Поэтому, если нужно, я отпущу её с тобой. Пусть даже на полгода — год, но чтобы вернулась она настоящим снайпером. Договорились?

— Сделаю, но сами понимаете. что ей сразу нужно давать стрелять из нескольких видов оружия. Чтобы быть универсалом.

— Я завтра отберу ещё один комплект, какой давал вам, остальные пусть занимаются по общей программе. Мы договорились? — внимательно посмотрел он на неё.

— Так точно, — снова кивнула она.

1 декабря 2028 года. Территория бывшей Грузии. г. Поти

Именно к этой дате турецкое командование завершило накопление сил на территории бывшей Грузии, в районе Колхидской низменности — как на самом подходящем участке суши. Их азербайджанские последователи смогли выставить не более пяти тысяч человек, большинство из которых оказались гражданским населением.

Давнишний территориальный конфликт между Ереваном и Баку сейчас решился за несколько дней — зачистить мелкие, едва держащиеся на плаву, армянские анклавы было совсем уж тривиальной задачей. Бесспорно, турки смогли помочь своим братьям по вере — Баку выслал на остатках топлива несколько вертолётов и сообщил места, где армяне организовали мелкие анклавы. Несколько совместных рейдов помножили их на ноль. Не обошли стороной и обнаруженные грузинские анклавы, однако за всё нужно платить — азербайджанцы, по сути, стали пушечным мясом как во время зачистки, так и в предстоящем конфликте с Северным Кавказом. Умело разыгранная идеологическая карта сыграла свою роль — из них сформировали несколько батальонов кое-как умевших держать оружие, обучили мелким тактическим приёмам и кинули в первых рядах на зачистку местности — пробить безопасный коридор до Колхидской низменности, где на тот момент обосновались турки. Что могли противопоставить им мелкие грузинские анклавы, стоявшие на их пути? Их-то и было всего два и малочисленные — человек по двести, не больше. Смяли их в двух коротких сражениях, заодно экспроприировав остатки продовольствия. Воодушевлённые такими лёгкими победами азербайджанцы рвались и дальше завоёвывать новые территории, благо турецкое командование поощряло и подогревало этот порыв.

Ещё на момент формирования колонн, кое-кто из нового Генштаба турецких Вооружённых Сил сыграл на недостатке транспортных средств для передвижения основной колонны беженцев. Запасшись мелкими плавсредствами, небольшая группировка турок, в которой были как бойцы, так и гражданские лица, должна по радиосигналу пересечь акваторию Чёрного моря и выйти к Крымскому полуострову. И если местная группировка считала, что этот сигнал будет означать успешное продвижение на север — к Краснодару, а им достанется право сформировать анклав где-то на русском побережье, то в турецком Генштабе их, по сути, отдавали на растерзание русским, отвлекая тех от операций в предгорье Кавказа.

Общее начало операции турецкое командование запланировало на первый день декабря. Посланные заранее разведывательные группы, из числа самых опытных следопытов, вернулись незадолго до этой даты. Не все — часть из них так и не вышла к условленному времени к пункту сбора, однако полученная информация позволяла спланировать более-менее правдоподобную картину по Северному Кавказу и конкретно по анклавам русских, находящихся на этой территории. По словам разведчиков выходило, что реальным вариантом захвата земель может служить Прикаспийская низменность. Конечно, путь от Баку туда намного короче, но испытывавшие топливный голод турки не могли себе этого позволить — в Баку после Чумы почти его не осталось: часть съела операция по зачистке, уничтожив потенциального противника и собрав оставшееся продовольствие. А пытаться в зиму привести в порядок НПЗ Азербайджана — занятие неблагодарное. Да и специалистов в этой отрасли ни у кого практически не осталось. А на такое изменение маршрута у турецкого командования попросту не оставалось топлива — крюк выходил слишком длинным. Поэтому решили, что оптимальным путём следования станет Грузия, где мимо Кутаиси, Цхинвала и Владикавказа есть хорошая дорога через перевалы до самого Грозного. Тем паче, что с небольшой группировкой чеченцев руководитель одной из разведывательных групп вступил в контакт. По его данным в Чечне осталось несколько малочисленных анклавов, задавить которые не представляет труда. Да и с русскими они на ножах и те не будут помогать. Вот и выходило, что заняв часть территории Чечни, турецкое командование ничем «не наступало на мозоль» русским, а к весне, уйдя восточнее, становилось неплохим соседом, пусть даже подмявшим под себя азербайджанскую нефть. А там, глядишь, и обида от прохода Босфора забудется: всегда можно обозначить непримиримых — для этого из Самсуна в Крым выйдет та самая малочисленная группировка и бесславно погибнет от русских кораблей.

Ударный кулак вооружённого турецкого контингента состоял из пяти тысяч собственных бойцов, вооружённых стрелковым оружием, РПГ и даже ПЗРК да плюс около двух тысяч пушечного азербайджанского «мяса», оснащённых разномастным огнестрелом: от гладкоствольных ружей, до автоматов и винтовок разных стран и модификаций. Этому способствовал негласный бартер самих турецких бойцов — те где выменивали свой неликвид, а где попросту отбирали хорошее стрелковое оружие, мотивируя это будущей защитой колонн от внешней угрозы. Ну и приятным дополнением стало с десяток танков, четыре БТРа и парой БМП, собранных по всей территории Грузии. Нашлись как мехводы, так и экипажи для них, став азербайджанско-турецкими.

По плану турецкого командования часть бронетанковой техники будет оставляться по мере её выхода из строя из-за поломок, нехватки горючего или другим объективным причинам — основную часть ГСМ предполагалось расходовать экономно, чтобы дойти до Грозного. По этому же плану, в случае вооружённого противостояния с русскими или чеченцами, азербайджанская диаспора должна первой принять на себя удар — своих людей следовало поберечь, как и оставшихся специалистов из Баку — тех сразу окружили заботой и вниманием, упирая на союзнические отношения и всячески ставя это в пример остальным азербайджанцам.

* * *

Как только объединённая колонна медленно, но верно растянулась в походном марше по предполагаемому маршруту, Шахов и Пряхин увидели её на спутниковой системе «Лиана» и в тот же вечер собрали общее оперативное совещание Генштаба.

— Итак, турки не успокоились в Грузии и рискнули двинуться по Военно-Грузинской дороге, — взял слово Шахов. — Ну, у кого какие мысли на этот счёт? Куда они движутся и чего хотят?

— На мой взгляд, они собираются пересечь границу в Северной Осетии и напрашиваются в гости к нам, — высказал своё мнение Халилов.

— Видал я таких гостей! — эмоционально среагировал Ермолаев. — Вот, мля, неугомонные — не сидится им на одном месте!

— Олег! Они с низкого старта рванули с насиженных мест не просто так, — улыбнулся в экран Шахов. — И народу у них будь здоров сколько.

— Думаю, они хотят миновать Северную Осетию и спуститься на Прикаспийскую низменность в районе Грозного, — задумчиво проговорил глава КФ. — Там возможно, пересидят зиму, а потом уйдут в сторону Махачкалы. Их цель — западное побережье Каспия, не забывая о Баку.

— А чего они сразу к азерам не пошли? — удивился Ермолаев.

— Олег Петрович, я могу предполагать, но скорее всего у них нехватка топлива. Видимо, такой крюк им сейчас не потянуть.

— Согласен, Руслан Халидович, — поддержал его Мочалов. — Логически твоя версия безупречна.

— Вам личного состава хватит, чтобы их встретить? — поинтересовался Шахов. — Я смотрю по карте, там два варианта пути: западнее Владикавказа и через главный КПП на российско-грузинской границе.

— В первом варианте им не пройти, — проинформировал глава КФ. — Наши и частью чеченские разведчики подтвердили информацию о большом оползне на дороге. Там теперь можно только пешком двигаться. И оттуда около трети пути добираться до конечной точки их предполагаемого маршрута. Думаю, что их разведчики тоже получили эту информацию, так что теперь им одна дорога — по Военно-Грузинской дороге.

— Но вопрос остался прежним, — продолжал настаивать Шахов. — Самим хватит сил сдержать эту толпу?

— А мы им устроим Фермопилы, — усмехнулся в монитор Халилов. — Мы с Михал Михалычем и Олегом Аркадьевичем уже прорабатывали возможные варианты их исхода на нашу территорию и прикинули несколько ответных ходов. Раз они прут по Военно-Грузинской дороге, встретим их там.

— Где? — сразу спросил Шахов.

— А на границе, Виктор Сергеевич. Есть у нас пограничный пропускной пункт — Верхний Ларс. Место там узкое и гористое, людей нужно немного. Ну и, конечно, «Красухи» модифицированные понадобятся.

— А времени тебе хватит? — поинтересовался Ермолаев.

— В ночь я даю команду на формирование эшелона по маршруту Краснодар — Владикавказ. За сутки доберёмся туда. Поставлю обе «сушилки» так, что полностью перекрою им движение в любом направлении — как вперёд, так и назад. Думаю, что успею — они тоже не налегке идут, да и гражданских у них много.

— Я тоже даю команду на выдвижение танков в ту сторону, — поддержал его «папа Мишка». — Тех, что в Прохладном прохлаждаются на манёврах, — скаламбурил он.

— Думаешь, хватит столько? — засомневался Ермолаев.

— Олег! Так у меня будет девять танков, БТРы и БМП как грязи. Люди там опытные — прорвёмся. Да и местность там такая, что большого танкового сражения не предвидится — попробуй в горах организовать такое… это тебе не равнина. Но Первую Отдельную я пока не отпущу — побудет как резерв, ага?

— Ты их поставь в охранение к «сушилкам», — посоветовал тот другу. — Такое дело им не в новинку.

— Замётано! Так и сделаю.

2 декабря 2028 года. Северная Осетия. Высокогорное село Верхний Ларс. Позднее утро

Это село давно стало лишь номинальным — здесь до Чумы находился только приграничный КПП, а после этой чудовищной болезни временами бывали лишь механизированные разведгруппы, да и то нечасто. Когда вчера вечером пришёл приказ на марш-бросок для всех специалистов Первой Отдельной, Илья поначалу никак не мог взять в толк, зачем это нужно, и только при полном выдвижении колонны полковник Самохин выдал ему расклад — соединиться во Владикавказе с танковой ротой капитана Никонова и двумя ротами из 7-й горной дивизии, а потом общими силами выдвинуться в Верхний Ларс, расположить на стратегических высотах обе «сушилки» и ждать нашествия турок. Но это всё гладко на бумаге, да забыли про овраги, точнее — про гористую местность. Именно установка обеих сушилок стала довольно серьёзной проблемой для всех. Помимо русских кадровых частей вслед за ними увязались две роты чеченцев во главе с майором Хасановым. Не смогли они усидеть в момент схватки с их вечными врагами — турками. Ну и политический момент нельзя сбрасывать со счетов — только подписали договор о взаимопомощи и сотрудничестве и тут на тебе — сиди в кустах, пока русские воюют. Да и руководство КФ понимало этот момент и потому не стало возражать — пусть триста человек, а какая-никакая помощь будет.

Утомлённые таким полуночным переходом, тем не менее, весь состав объединённых сил начал готовить свои позиции. Рекогносцировку провели сразу же после прибытия, определили точки установки обеих «сушилок» и… начали вгрызаться в каменистую почву Алании. Было бы больше времени, применили бы взрывчатку, но тут главное не спугнуть гостей — ищи их потом по другим направлениям. Вот и надрывали жилы всем личным составом. Десантники поначалу вообще не хотели привлекать к тяжёлому физическому труду девчонок из Первой Отдельной, но сдались под их угрюмыми и воинственными взглядами. Благо копать траншей было немного — часть местного ландшафта с успехом превратили в природные укрытия.

Сразу после импровизированного перекура с обедом к ним прибыло руководство — генерал Медведев и полковник Огарков не стали рассиживаться у себя в краснодарских кабинетах, а прибыли во Владикавказ, а оттуда с дозаправкой вертолёта на сам КПП, где состоялось совещание, на котором присутствовали все руководители подразделения и ответственные специалисты.

— Ну, капитан, рассказывай, почему ты так расставил «сушилки»? — поинтересовался Огарков у Вовки. — Сам понимаешь, времени на изменение позиции у нас уже нет.

— Всё просто, товарищ полковник. Здесь и здесь, — ткнул он в карту — из-за извилистой горной дороги мы перекрываем весь периметр. Василия я направляю им в лоб колонны, а сам остаюсь в её хвосте. Чтобы не задеть лучом своих, доработал обе станции четырьмя камерами визуального наблюдения — по паре на каждую…

— Толково! — похвалил его генерал.

— …Буду работать по полной, зачищая их и предотвращая возможное отступление, — здесь он подмигнул Илье, приглашая его добавить свои «пять копеек».

— Мои люди возьмут под контроль саму «сушилку» и заодно отсекут возможное бегство противника.

— А не мало вас? — засомневался Медведев.

— Так мы же с людьми майора Хасанова работаем, — парировал он. — Они к горной местности привыкли — если что, помогут.

— Мои люди рвутся в бой, — кивнув, добавил чеченец.

— Только не надо бравады, Хасанов, — внимательно посмотрел на него генерал. — Я понимаю ваши чувства, но трезвая голова — залог эффективности взаимодействия. А то и сами попадёте под огонь и наших подставите.

— Мои люди предупреждены и проинструктированы, — заверил он. — Не будет накладок.

— Товарищ генерал, важно не допустить сползания турок вниз по склону, — добавил Мочалов. — Там будет мёртвая зона для станции — не опущу я радар так низко, нет такой технической возможности.

— Мы их отсечём от этого места, — заверил Илья. — Откроем бешеный огонь и добавим РПГшками. Они, по сути, у нас будут как на ладони, а обороняться всегда легче, чем наступать.

— Хорошо, если так. Что у нас по бронетанковым войскам? — «папа Мишка» повернулся к Самохину.

— Готовы, Михал Михалыч, — кивнул тот. — Обе роты расположены согласно общему плану. Танки будут взаимодействовать с пехотой, в основном, на асфальтной дороге, а БТРы и БМП поддержат огнём на грунтовой поверхности. Вот здесь, здесь и здесь — наши опорные пункты, с возможностью манёвра в любом направлении. Где станет горячо, туда и пойдут. В начале проредим их танки и БТРы, а потом по обстоятельствам, что я рассказал раньше. Капитан Никонов возьмёт четыре танка и запрёт КПП намертво. Чтобы ни одна мышь не проскочила. Туда же отдаём два взвода спецназа, один из которых снайперы.

— Гонгадзе! — позвал девушку Огарков.

— Я! — вышла вперёд она.

— Поняла свою задачу?

— Так точно, товарищ полковник. Я с ними разберусь, — кивнула она. — Эти опопы сейчас топчут землю моих предков и мародёрствуют на ней, а мы такое за кровное оскорбление считаем.

— Кто, прости? — удивлённо переспросил кагэбэшник.

— Опопы… ну, припиз…нутые, — покраснела она.

— Аха-ха! — заржал генерал. — Ну, Гонгадзе, молодец! Лучше и не скажешь!

То же время. Полуостров Крым. Неподалёку от г. Севастополь

В то утро со стороны Чёрного моря, из-за резкого изменения температуры, пришёл туман, и видимость существенно упала. Дежурный оператор РЛС, получив приказ повысить бдительность, периодически до боли всматривался в экран радара, пытаясь заметить что-то необычное — вчера вечером служба радиоразведки перехватила сигналы. Один откуда-то с территории Грузии, а второй почти напротив — турецкий порт Самсун. Радиообмен был непродолжительным, но его хватило, чтобы среагировать — в ночь со стороны Днепровского лимана подошли шесть кораблей американцев и израильтян. Все манёвренные и быстроходные. Так, на всякий пожарный.

Если бы турки не пожадничали с одним крупным баркасом, возможно, им удалось подобраться почти к самому побережью Крыма — лёгкие резиновые лодки на радарах практически не видны. А тут замаячила единственная, но осязаемая цель — пусть и мелкая, но хорошо видимая и идущая с неплохой скоростью.

— Боевая тревога! Вижу неопознанное судно по азимуту… — мгновенно доложил по связи оператор РЛС. — Цель подвижная, скорость 12 узлов! Направление движения в сторону мыса Меганом! Не исключаю, что вместе с ним идут мелкие суда — цели периодически меняет скорость и азимут, возможно, сопровождая кого-то!

Сразу по цепочке были приведены в боевую готовность все средства ПВО и ПКО. Контр-адмиралу Рогозину сообщили через несколько минут. Он быстро уведомил по радиосвязи вице-адмирала, а сам рванул на КП.

— Командиру флотилии проследовать в район обнаружения подозрительного судна! — отдал он приказ. — При наличии оружия у вероятного противника, уничтожить его! Хватит, цацкаться с турками больше не будем.

Первым на место прибыл израильский корвет «Лахав». Турки попытались открыть огонь из крупнокалиберного пулемёта на своей лоханке, чем сразу подписали себе смертный приговор. Комендоры «Лахава» за несколько минут пустили ко дню турецкое судно, а потом командир корвета приказал взлететь палубному вертолёту. К тому времени туман начал спадать, и две резиновые лодчонки, находившиеся поблизости от затонувшего баркаса, мгновенно стали новыми целями для стрелков вертолёта. Буквально через несколько минут подошли остальные корабли ВМФ РСА. Израильтяне смекнули, что три маломерных судна не весь предполагаемый улов: не похожи они на переселенцев — кроме боезапаса в лодках ничего не заметили. Доложили о своих наблюдениях на КП и там сразу сориентировали на поиск по квадратам. Именно в этот момент началась зачистка всех маломерных судов, тайком пытавшихся пересечь акваторию Чёрного моря. Обнаружили ещё лодки и не один десяток. Оба подошедших корвета также выпустили воздушную разведку, которая принялась корректировать огонь комендоров всей мини-эскадры. Несмотря на поднятые руки некоторых членов экипажей непрошеных гостей, плавсредства безжалостно зачищались — Босфор никто не забыл. За ними устроили настоящее морское сафари, гоняя в десятимильной зоне и расстреливая всё мелкое, что двигалось или стояло в этой зоне. К моменту прилёта в Севастополь вице-адмирала, а она не смогла усидеть у себя в Херсоне, вся операция была завершена.

— Контр-адмирал Рогозин, сколько судов противника обнаружено? — поинтересовалась она через переводчика.

— Шестьдесят четыре резиновых маломерных судна и один баркас, — доложил он. — Если бы турки не пожадничали и не взяли с собой баркас, вся эта свора могла достичь нашего берега.

— Радары такую цель не видят — эти лодки слишком малы, — согласилась она.

— Корабли прошли довольно большую территорию, но больше никого не нашли. Полковник Скворцов дал команду спецназу организовать несколько скрытых точек наблюдения по всему побережью Крыма. Думаю, что в течение суток мы будем точно знать, остался ли ещё кто-то или зачистили всех.

— Держите меня в курсе событий, — просила Свифт — а пока я проинформирую Генштаб — эта операция скорее всего отвлекающий манёвр для другого наступления турецких сил.

— Так точно, товарищ вице-адмирал! — козырнул Пётр Петрович.

— Спасыба, фсё карашо, — коверкая русские слова ответила ему Моника. — Дочь поумогат учит изык, — усмехнулась она.

— Лиха беда начало, — приободрил её Рогозин. — Всё у вас получится.

2 декабря 2028 года. Северная Осетия. Окрестности села Верхний Ларс. Около двух часов пополудни

Азербайджано-турецкая колонна шла тяжело. Сказывалась усталость людей, их полуголодное состояние и неопределённость. Последняя витала почти надо всеми — из десяти танков осталось лишь семь — остальные оставили из-за поломок, бросили два БТРа и три машины — к середине пути техника начала ломаться после каждой остановки. Заглушили, а завести не смогли, поэтому перекачивался запас топлива в оставшуюся, забирался боезапас, а на дороге оставался памятник нерасторопным и бездарным механикам. Да и сама дорога не давала сделать основательного привала — приходилось аккуратно объезжать небольшие оползни, два из которых произошли во время следования. Турки заглянули в населённые пункты по ходу движения, кое-где разжились небольшим количеством провианта, но задерживаться для скрупулёзного мародёрства не стали, боясь растерять часть гражданских, измученных тяжёлым переходом. Зимнее время не самое лучшая пора для таких передислокаций — светает поздно, темнеет рано. В нарушении всех военных уставов и логических выкладок колонна шла без разведки и охранения — дорога была каждая минута. Именно поэтому турецкое руководство стремилось компактно разместиться на автомобильном пропускном пункте Верхний Ларс, переночевать там и по утру двинуться дальше.

В пасмурную погоду, да ещё когда начинает потихоньку темнеть, на горных дорогах мало кто смотрит вниз, любуясь красотами пейзажа, а тут ещё усталость давала о себе знать. Неудивительно, что турки не заметили какое-то скопление техники, которую русские попросту не смогли спрятать. А вот турецкую колонну заметили, передали по цепочке боевую готовность и быстро разобрали цели. Бронетанковая техника, ещё с прошлого привала сгрудилась в конце колонны и теперь тащилась позади машин, заметно прибавивших в скорости из-за увиденного впереди планируемого места ночного привала.

— Минутная готовность! — прозвучало во всех радиостанциях бойцов РСА.

Глава 20

Как только первый грузовик попал в узкую часть дороги перед КПП и прошёл какие-то десять-пятнадцать метров, раздалась команда «Начали!». Василий Коршунов — оператор второй «сушилки», мигом включил высокое и прильнул к монитору радара, на котором виднелись цели. Как только машина попала в перекрестие прицела, нажал кнопку запуска луча. Дальше его внимание переключилось на видеомонитор камеры. Если раньше, на Украине, Василий не видел результата своей работы, то здесь… медленно нарастающая белёсая дымка над поверхностью асфальта, части мелкой пожухлой и от того казавшейся тёмно-серой растительности, превращающейся в светлую, непродолжительные, но энергичные взмахи рук выскакивающих из машин людей, кто успевал, и тут же падающих на землю… Хорошо, что отданный приказ дамокловым мечом довлел над ним, не позволяя шоку от увиденного остановить процесс уничтожения противника

Мочалову досталась вся бронетехника. Так уж получилось, но Вовке некогда было сетовать на это — он водил джойстиком как заведённый, превращая электронику и людей в барбекю. Из-за внезапно остановившихся головных машин колонны, она разом встала. Кое-где машины даже наскочили друг на друга из-за такой неожиданной остановки, внеся свою лепту в панику. Сориентировавшись по видеокамере, Вовка двинул джойстиком влево, отчего часть выскакивающих людей из кузовов грузовиков мгновенно превратились в тряпичных кукол, безвольно распластавшихся на бортах грузовиков или повисших, а кое-где и упавших на асфальт, при выходе из легковых авто или броневиков.

Некоторой части турок, из середины колонны, удалось проскользнуть вниз по склонам — по обеим сторонам дороги. Но если с одной стороны смертельный луч «сушилки» всё равно доставал их, со второй они попадали в «мёртвую зону» — там в засаде находились свои бойцы и никто из операторов станций не хотел рисковать, да и технически удавалось доставать цели только на самом верху их спуска.

Первая Отдельная быстро перегруппировалась, превращаясь из охранного подразделения в боевое. Заняв позицию вокруг небольшого пятачка на левом склоне горной дороги, возле РЭБ, бойцы Ильи начали огрызаться короткими очередями. Поняв, что только здесь туркам ничего не грозит от неведомого оружия, около четырёх сотен бойцов противника рванули в сторону «сушилки», пытаясь прорваться через кольцо окружения.

Вовка, выскочивший из «Красухи», мгновенно понял всю сложность ситуации и попытался ухватить за шиворот бушлата свою ненаглядную, стоявшую в последнем пикете оцепления станции с наплечной радиостанцией.

— Валя, бегом в КУНГ! — заорал он.

— Нет, Володенька, нашим связь нужна! — мотнула она головой.

Как раз в этот момент к ним подбежал постоянно пригибающийся к земле Илья и попросил связаться со штабом операции.

— Товарищ генерал! Прошу подкрепление! Прорыв турок!

— Илья, бросайте технику и отходите! — велел ему «папа Мишка».

— Никак нет, тарщ генерал! — возразил ему Ермолаев.

— Твою дивизию! Мне Олег глаза на жопу натянет, если с вами что-то случится! Сколько против вас турок?

— До батальона! Но тоже не рискуют наступать в открытую! Зажали рядом с РЭБ, а тут не развернуться! — орал Илья, пытаясь перекричать выстрелы.

— Я сейчас дам команду на выход одного из резервов! И организую вам воздушную поддержку. Продержитесь полчаса! Не больше!

— Понял вас, тарщ генерал! Продержимся!

— Майор! Только не геройствуйте!

— Постараемся, но «сушилку» им точно не взять! Не дадим! Без неё нам труба будет! Капитан Мочалов до сих пор поливает турок из излучателя, отсекая остатки их людей.

— Я уже понял, что с тобой спорить не получится, — буркнул тот. — Но никаких контратак до подхода помощи! Это приказ!

— Так точно! Понял!

Там же. Через полчаса

Двенадцать «трёхсотых», из них трое тяжёлых — таков был итог получасового боя Первой Отдельной. Хорошо, что никого не убило. Турки дважды пытались пойти в атаку, но быстро останавливались и отступали, оставляя за собой много убитых. В какой-то момент времени они прекратили свои попытки прорыва, нечасто постреливая — у них заканчивался запас патронов.

Подразделения 7-горной, спецназа и чеченцев постепенно сжимали кольцо окружения — к этому времени «сушилки» получили приказ свернуть свою работу из-за возможного попадания в луч своих же бойцов. Однако турки это тоже поняли и предприняли атаку на ту станцию, в которой был Мочалов — сразу за ней находилась узкая тропа, уходившая к соседнему перевалу. Прикинув все «за» и «против», турки рискнули прорваться через кольцо окружения именно здесь и сейчас — прождав ещё немного, для них было бы поздно что-то предпринимать. Но и Илья понял, что у них цейтнот — турки пошли в решительную атаку, а подкрепление ещё не подошло. И он решился…

В тот день бойцов Первой Отдельной, что годом назад участвовали в рукопашной, было не сорок один, а в двое больше и каких — командиры подразделений и их подчинённые, прошедшие реальные боестолкновения и набравшиеся опыта. Элита ЮнАрмии, снова вставшая на пути агрессора и решившая закрыть грудью прорыв противника и заодно станцию РЭБ, в которой сейчас колдовал Вовка.

— Вали тварей! — почти также, как в тот знаменательный день, чуть больше года назад, Илья заорал во всю глотку, выхватывая сапёрку.

И тут же «бешеные» и другие бойцы Первой Отдельной пришли в движение, острым клином рванув навстречу туркам и азерам. Сколько до тех было… метров двести, не больше. Но такую дистанцию юнармейцы преодолели очень быстро — почти со спринтерской скоростью. И турки, как и остальной сброд, с удивлением заметили меняющийся облик атакующих — слишком велика у тех была ненависть к врагу — эмоции у бойцов Первой Отдельной просто зашкаливали. Бледность и заострённые черты лица стали маской всех и каждого из людей Ильи. А ещё возросла скорость, став просто фантастической. «Клин» врезался в гущу оставшегося в живых противника, пройдя первые ряды как раскалённый нож в масло. А дальше с «клином» произошли метаморфозы — словно бутон розы он стал набухать и вскоре «распустился», вывернувшись наизнанку.

Внезапно среди юнармейцев прогремел клич «Никто кроме нас!», поданный Леной Сколковой. Звонко и мощно облетевший окрестности и так к месту и вовремя сказанный. Именно он дал начало к мгновенному перестроению и атаке в том же бешеном стиле, как с «шоколадками». Мгновенно и почти синхронно — словно у бойцов Первой Отдельной включился коллективный разум.

Нападавшие только-только начали перегруппировываться, когда на них обрушился настоящий шквал ударов сапёрными лопатками. Руки, ноги, головы — всё отлетало со скоростью ускоренной перемотки в фильме. Взгляд каждого бойца элиты ЮнАрмии сменил ничего не значащую равнодушную маску на злобный оскал. Это было необычно и… страшно. Из числа противника лишь единицы смогли хотя бы замахнуться на атакующих, но последующие действия тех вызвали откровенный испуг — «бешеные» стали пропадать. Пусть на секунду, но когда приближающийся к тебе человек внезапно пропадает из поля зрения и вдруг оказывается уже рядом с тобой, а потом бьёт остро отточенной лопаткой… Бум! И ты уже ничего не чувствуешь…

Хасанов, только что прибывший к «сушилке» со своими бойцами как подкрепление, смотревший на этот удивительный бой в бинокль — они не успели каких-то несколько минут, неожиданно и судорожно взглотнул.

— Это не люди! — резюмировал он, переглянувшись со своими бойцами. — Я такого никогда не видел. Я говорил Иналу, что их вид обманчив?

— Да, Заурбек, — кивнул один из чеченских командиров — они не люди, они… дэвы какие-то…

Правый фланг турок дрогнул и через минуту начал рассредотачиваться, пытаясь по одному прорваться к станции РЭБ, в надежде избежать губительной рукопашной. Частично им удалось проскочить мимо станции и части бойцов Первой Отдельной — в панике и с криками ужаса — хоть и были они опытными воинами, но страх перед чем-то сверхъестественным взял своё. Освобождаясь на ходу от всего тяжёлого — оружия и амуниции, примерно полусотня турок и азеров вырвалась на тропу, но не тут-то было… Первая Отдельная снова пошла в атаку, догоняя убегавших без оглядки. Здесь вперемешку были мужчины, женщины и даже подростки. Вот они-то и драпанули резвее остальных. Но этот истеричный прорыв стал для них фатальным — скорость у бойцов Илья была намного быстрее, да и на тропе особо не развернёшься, а уж если кто упал, всё — давка обеспечена. Вот и настигали их где придётся, а потом в спину били лопатками так, что приходилось останавливаться и с усилием вынимать из тел шанцевое оружие.

Командующий чеченским отрядом покрутил головой, стремясь сбросить с себя пелену наваждения, но куда там — реалии доказывали обратное.

— Нам никто не поверит, — вздохнул он — а жаль, такое зрелище надо бы записать для потомков.

— Я записываю на свой смартфон, — оповестил его один из телохранителей. — У меня хорошая камера на нём — даже в такую погоду неплохо видно.

— Молодец, Семир! — похвалил его тот. — Пока хватит места на телефоне — пиши.

Скоро атака турок была полностью отбита. Вовка, в этом бою увеличивший свой боевой счёт до десяти противников, сейчас стоял опустив автомат в одной руке, а второй в обнимку держась за супругу, также сжимающую в другой руке своё оружие.

Илья, ещё находясь в режиме берсерка, остановился из-за отсутствия врага и от радости прокричал длинное «А-а-а!», насколько хватало в лёгких воздуха. В этот момент, на соседнем склоне, вдруг раздался ответный мощный звериный рёв. Все, как один, бойцы Первой Отдельной и подоспевшая подмога повернули головы на этот источник звука — там, на небольшом уступе, стоял рослый красавец олень, таким удивительным образом возвестивший окончание боя или новую атаку.

— Аллаху акбар! — издал клич Заурбек. — Сам Елта[42] покровительствует русским. Это его олень!

— Тот, по преданию, был белым, — попытался возразить один из подчинённых.

— Значит, для мусульман белый, а русским он показался таким! — резким тоном возразил Хасанов. — Но это дела не меняет! Елта высказал им свою поддержку! Кто там возражал, что мы приняли кровь русских и стали им братьями? Кто? Вот вам и ответ — сам защитник нашего народа явил свой знак! Они теперь наши братья! Навсегда! И горе тому, кто это забудет! БисмиЛляхи Рахмани Рахим[43]! Вперёд! Закончим то, что начали наши кровные братья! Зачистим отступающего врага!

Но нохчи не успели. Всего каких-то десяток минут. Именно в этот момент Вовка решил покончить с пятящейся группировкой турок к скале — «шайтан-машина» русских снова издала необычное низкочастотное жужжание и… отряд Хасанова замер перед изменяющейся реальностью. Там, впереди, на протяжении нескольких сотен метров, что были видны в бинокль, прошлась волна чего-то всепожирающего. Невидимого глазом, но мгновенно изменяющего местность. Тёмные деревья, мелкие кустарники и трава сменили свой цвет на белёсо-серый. Такие же тёмные фигурки людей, с трудом видимые в бинокль, внезапно упали и тоже приобрели какой-то неестественный вид и цвет. Эта волна двинулась чуть левее, стремясь охватить максимальную зону поражения, но олень вновь вышел на небольшую площадку и издал вторичный рёв. Вовка не мог ни видеть оленя, ни слышать его, но каким-то шестым чувством изменил движение излучателя и направил тот в противоположную сторону. Через несколько минут всё было кончено. Когда он вышел из кабины РЭБ, Хасанов и его люди уже стояли перед ним.

— Капитан! У меня нет слов… Вы не люди, а какие-то сказочные существа…

— Ну, это вы зря, — усмехнулся Мочалов.

— Ты же не видел, что здесь творилось, — возразил ему чеченец. — А мы не только видели, но и записывали на смартфон. Когда всё закончится, мы тебе покажем это видео и расскажем одну из наших легенд. Я никогда не был её сторонником, но глаза не обманешь… и твои друзья — они точно не люди. Человек не может так быстро двигаться. Никто из людей не может…

— Думайте, что хотите, — улыбнулся и махнул рукой Вовка.

— Скажи, а там, где работала твоя станция, нам дорога закрыта?

— Почему? Сейчас уже безопасно, только вы там ничего и никого живого не найдёте. Поверьте, такую станцию я настраивал не первый раз и последствия её применения хорошо знаю.

— Э-э-э, Елты не зря его предупредил, — покачал головой один из чеченцев. — Выходит, на том перевале, где он стоял, есть проход в царство наших богов.

— Каких богов? Вы о чём? — нахмурился Вовчик.

— Посмотришь фильм, узнаешь, — ухмыльнулся Заурбек и повернулся к своим. — Если сейчас там безопасно, группы Ахмата и Исмаила двигаются туда и произведут зачистку. Пленных не брать.

— Отсюда примерно километров на пятьдесят никого не найдёте, — усмехнулся Мочалов.

— Ничего себе, шайтан-машина, — мотнул головой Хасанов. — Но мы проверим!

— Проверяйте, — пожал плечами Вовка. — А я пока начну выключение станции и подготовку к её транспортировке.

Между тем у Первой Отдельной, как и год назад, начался банальный отходняк. Бойцы опускались на землю, иные привалились к камням и сейчас с трудом переводили дыхание. Первые минуты, что к ним подошли чеченцы, никто из ночхи не знал что делать. Наконец у безопасника хватило сообразительности вызвать по рации командование. Валентина, уже оправившаяся от напряжения боя, быстро вышла в эфир. Коротко доложив обстановку, чеченец получил команду вывести всех бойцов Первой Отдельной на какой-то удобный участок дороги, где может сесть сразу несколько вертолётов для эвакуации пострадавших.

3 декабря 2028 года. Чеченская республика. г. Аргун. Вечер

Совещание по итогам операции против турецких захватчиков состоялось только на следующий вечер — 3 декабря. Отчасти это произошло из-за оказания помощи бойцам Первой Отдельной. Ни Медведев, ни Халилов, ни тем более Гасаев или Хасанов не рискнули обнародовать этот факт до момента осмотра медиками личного состава роты. Одними из первых отошли от режима берсерка Илья и Олег. Они-то и поведали руководству, что примерно также им пришлось схлестнуться с заражёнными у себя в анклаве. Хорошо, что оба штатных медика не участвовали в этом побоище — как знали, что их помощь будет нужна сразу после контратаки. Ну и оперативная помощь с вертолётами, доставившими Первую Отдельную в лагерь чеченцев, пришлась кстати. Временное место проживания личного состава Первой Отдельной мгновенно превратилось в некий лазарет — девчонки помогали девчонкам, парни — парням, лишь разделив несколькими простынями общее пространство «кубриков» на мужское и женское. Уже к вечеру подавляющее большинство личного состава могло не только самостоятельно принимать пищу, ходить в туалет, но и передвигаться по казарме, помогая тем, для кого такой режим берсерка был в новинку. А ещё некоторые добрались до пары зеркал, установленных в бытовых комнатах личного состава и смогли воочию убедиться в частичной седине волос, заработанных ими от этого боя. Но никто не рвал на себе волосы — Олег и Илья, а также ещё часть оставшихся «бешеных» сразу предупредили их об изменившимся имидже.

Супруги Мочаловы, не участвовавшие в этой бешеной контратаке взяли на себя часть организационных мероприятий — Вовка, как самый старший по званию из оставшихся в строю юнармейцев, «скакал» с подаренной ему тростью, взамен ставших ненужными костылей, раздавая указания или дублируя информацию медиков. Валентина же прочно засела в помещении Штаба операции, где организовала связь не только с Краснодаром, но и Тополиновском. Заодно вызвала из столицы КФ два взвода «Кавказских рысей» и с прибывшей на вертолёте Галкой Масловой, время от времени, включалась в процесс оказания помощи однополчанам.

— Ну, Миша, докладывай — как прошло и какие потери? — сразу после приветствия поинтересовался его однокашник из Тополиновска.

— Олег, тут такое дело… — замялся тот — в общем, Первая Отдельная сейчас в импровизированном лазарете. Была угроза прорыва некоторой части турок, успевших свалить из транспорта и среагировавших на сушилку. Ну и майор повёл своих бойцов в какую-то необыкновенную контратаку. Чеченцы, шедшие им на подмогу, до сих пор в шоке от увиденного, даже записали получасовое видео на смартфон. Мы тут все охренели от него. А чеченцы Илью и его подчинённых вообще за людей не считают — говорят, что те дэвы какие-то, а не люди. Юнармейцы перед этим сдали крови немного для вакцинации союзников, а потом эта атака… короче, чечены теперь считают, что породнились с самими волшебными существами.

— Ты там не перебрал случайно на радостях победы? — усмехнулся Ермолаев.

— Да ладно, Олег, там ещё был момент, когда с соседней горы, на боевой клич Ильи, ответил горный олень. А он у чеченцев является каким-то божеством. Я хрен знает, как этот олень вообще уцелел после Чумы, но чечены твёрдо уверены, что это знак от их верховного какого-то божества. И хрен их переубедишь в обратном — тычут пальцами в это видео и цокают языками. Старейшины у них вообще озверели — сегодня с утра, как только видео разошлось по их людям и попало к аксакалам, те приехали в центр обучения и закатили такую промывку мозгов курсантам, что даже у нас такой дедовщины никогда не было. Всех курсачей построили и дали понять, что их инструкторы не люди, а волшебные существа и потому они явились к нохчи в таком возрасте — чтобы отличаться от других. И кто будет плохо учиться, того покарает то самое божество — к тому моменту видео посмотрели почти все курсанты. Теперь ждут выздоровления инструкторов.

— Ладно, Миша, это всё лирика, — ответил ему Ермолаев. — Ты скажи, мои как там? Не сильно их помяло?

— Раненых с десяток, трое — тяжёлые, но медики сказали, что всё будет нормально: прилетела группа хирургов из Краснодара и раненым уже сделали операции. Остальные отходят потихоньку от стресса. Илья просил передать, что где-то завтра к вечеру будут в порядке.

— Что с турками? — поинтересовался глава РСА.

— А нету их, Сергей Иванович. Мы тут несмотря на вчерашний вечер не поленились сделать контрольные всем, кто не попал под «сушилку». В живых никого не осталось. Технику спихнули вниз, пусть там ржавеет. Всё равно от неё теперь проку нет — там внутри всё сплавилось. На КПП пока оставили пост и рацию на всякий пожарный, но не думаю, что кто-то ещё придёт. Колонна шла компактно, не растягиваясь, отставших не было. Это подтвердили пара «языков», которых потом тоже зачистили.

— Дело в том, что в Крым кое-кто из турок тоже пытался проникнуть, — Мочалов-старший проинформировал кубанца.

— И как? Отразили атаку? — полюбопытствовал Халилов.

— Вице-адмирал устроила там настоящее морское сафари — поизгалялись вдоволь над мелкими плавсредствами. Никто не ушёл. Как там капитан Мочалов?

— Уже сменил костыли на трость — тут старейшины ему какую-то знаковую палку подогнали — резную из дерева и с позолоченным набалдашником. Он же в атаке не участвовал — на станции безвылазно находился, поэтому пока Илья отходит, он за старшего в ЮнАрмии. Да! А мы ещё заместителя командира батальона «Рысей» с двумя взводами привезли в помощь. Пусть помогут коллегам, да и с чеченцами надо познакомиться — им дальше тесно взаимодействовать с ними.

— И как отреагировали чеченцы на твоих подчинённых? — поинтересовался Ермолаев.

— Ну, с учётом знакомства ранее со взводом Нино Гонгадзе… как думаешь, были какие-то недомолвки? — усмехнулся Медведев. — Олег, твой сын сразу показал такой профессионализм, что не думаю, что чеченцы станут оспаривать теперь своё превосходство над моими.

— Для них вся ЮнАрмия теперь покрыта ореолом таинственности, — усмехнувшись, добавил Огарков. — Но для пущей уверенности надо бы наградить особо отличившихся в этом бою.

— Я об этом подумал ещё в Тополиновске, — кивнул Мочалов. — Так что привёз с собой несколько десятков комплектов разных наград. И думаю, что со мной согласятся все здесь присутствующие, если мы наградим и чеченцев. Не только за это сражение, но и за участие в зачистке ваххабитов.

— Совершенно с тобой согласен, Сергей, — кивнул Халилов. — Очень правильный политический ход.

4 декабря 2028 года. Чеченская республика. г. Аргун. Полдень

Восемнадцать чеченцев и практически весь состав Первой Отдельно, да ещё взвод Нино Гонгадзе — именно столько людей удостоились наград. Пусть чеченским бойцам достались медали «За отвагу», но и этому они радовались как малые дети — поднять свой авторитет в глазах старейшин и соплеменников, это лучше, чем сто слов похвалы. И никто из них не стал оспаривать награждение орденами бойцов и командиров Первой Отдельной — тот видеофильм, снятый чеченцем Самиром, стал неким Рубиконом, разделившим отношение к людям Ильи на ДО и ПОСЛЕ боя. После него все бойцы Первой Отдельной стали эталоном. А прибывшая Галина Маслова… видя, как с ней общаются «дэвы», нетрудно догадаться, что и к её подразделению у чеченцев возникло чувство уважения. Тем паче, что эти два взвода частично заменят инструкторов Первой Отдельно, наиболее пострадавших в бою. Да и Мочаловы-младшие улетали к себе, а на их место прибыли четверо новоиспечённых специалистов из Краснодара, готовых передать свой опыт чеченским коллегам.

— Не перестаю удивляться мудрости Петра Сергеича, — заметил Огарков. — Даже когда у нас идёт вовсю настройка и обкатка телецентра, поделиться, хоть и временно специалистами…

— Олег, он вообще поступил как гроссмейстер — ответил Халилов. — Его люди сейчас приведут в порядок здание медиацентра, настроят всё здесь, а чеченские специалисты будут учиться у нас в Краснодаре на уже готовом и почти аналогичном оборудовании.

— А вы, кстати, в курсе, что у нас вовсю идёт подготовка к первому фестивалю популярной песни среди округов? — поинтересовался Мочалов.

— Откуда? — удивился Огарков.

— Неделю назад было совещание и на нём решили.

— Руслан, а у нас есть кто-то, чтобы не ударить в грязь лицом? — Олег Аркадьевич перевёл взгляд на главу КФ.

— Сейчас проводится конкурсный отбор. Думаю, что найдём кандидатуру и несколько.

Хроники Юнармии. Дарья Сток

5 ноября 2028 года. г. Херсонес. Вечер

Сегодняшняя вечерняя тренировка Дарьи со своими подопечными стрелковым оружием была внезапно отменена — неожиданный вызов от вице-адмирала на совещание нарушил эти планы. По мелочи Дарью не беспокоили — помимо основной работы по патрулированию, она ещё и занималась физической, тактической и стрелковой подготовкой со своими людьми и только на что-то серьёзное отвлекали. Обычно свекровь заранее извещала её о таких глобальных мероприятиях, но сегодня что-то пошло не по плану. Однако приказы вышестоящего начальства не обсуждаются, поэтому она кивнула посыльному и сообщила, что будет к сроку.

Сэм Джонсон и раньше не оспаривал первенство шестнадцатилетней девушки в командовании патрульными, справедливо полагая, что опыт у неё достаточен, чтобы командовать, а уж родство с вице-адмиралом… Только глупый солдафон попытается перевернуть всё с ног на голову, да ещё и пострадать при этом. Особенно, когда Сток блестяще провела операцию по ликвидации рабовладельческой группы переселенцев — именно после неё о Дарье заговорили со всем уважением. А там всплыла ещё одна — в Крыму — это уже свекровь постаралась поработать над её имиджем. Да, девушка молода, но есть опыт как участия в спецоперациях, так и командования. Опять же создала смешанное подразделение, в котором американские тинейджеры успешно перенимают опыт у своих русских коллег. Да и взрослых в службе шерифа хватает — примерно треть сотрудников и не на штабных должностях. Да и со старшими по возрасту общается уважительно, советы принимает с благодарностью и много не рассусоливает. Поэтому они не замечают её юного возраста — своя в доску и все дела.

Оставив тренировку на попечении Сэма, Сток быстро переоделась и поспешила в здание Администрации. Располагалась оно не очень далеко от тренировочного зала, поэтому девушка успела дойти к сроку. На совещании присутствовало довольно много народу, причём даже из Крыма прилетело шестеро человек — сам полковник Скворцов, майор Штерн и несколько специалистов рангом поменьше.

— Дамы и господа, спешу вас уведомить, что с начала нового года в РСА вводится денежное обращение, — этот спич вице-адмирала заставил остальных раскрыть рты — настолько невероятным оказалась новость. Скворцов даже крякнул от удивления и мотнул головой. — В этой связи я бы хотела разработать план мероприятий, направленных на плавное вхождение валюты в наши анклавы. Безусловно, контроль будет как за нами, так и от нас вниз, но мне важно, чтобы не настал коллапс в зарождающемся аграрном, кораблестроительном и общем коммерческом секторах нашей экономической деятельности. Я также отдаю себе отчёт, что часть контроля ляжет на плечи службы шерифа, — она повернулась к невестке. — Дарья, какие мероприятия или оборудование тебе ещё нужны?

Сток неспешно поднялась со своего места.

— Мы с моим заместителем как-то говорили примерно на эту тему…

— Серьёзно? — удивилась Моника.

— Нет, там были воспоминания Джонсона о работе полицейского участка в его городе, особенностях службы и подробностях того, что применялось или какие методы воздействия оказывались на нарушителей.

— Очень интересно, — улыбнулась Свифт.

— Мэм, но это были воспоминания, потому что у нас нет, точнее — не было финансовой системы. Сейчас же придётся вводить примерно такие же правила, но скорректированные, с учётом сложившейся социально-экономической ситуации. Я сейчас не готова ответить вам, что нам нужно — я проконсультируюсь у своих коллег, ранее работавших в полицейских участках. Мэм, я думаю, что за пару дней мы сможем предоставить своё видение в этом вопросе.

— Отлично, тогда идём дальше. Полковник Скворцов и вы, майор Штерн, должны будете опросить своих людей и выявить тех, кто ранее имел опыт ведения бухгалтерии или любой другой экономической деятельности. У нас были люди, способные помочь в этом вопросе, но их забирают в столицу — будут работать на формированием налоговой и других сопутствующих направлений. Именно поэтому нам придётся находить ещё специалистов в этой области…

Дальше пошли неинтересные для Дарьи моменты обсуждения взаимодействия различных служб, обсуждение каких-то отдельных направлении будущего финансирования военных и гражданских. Нет, всё это важно и нужно, но Даша привыкла отделять «мух от котлет» — в обычной жизни нюансы доведёт до неё дома свекровь, а другие службы её интересовали с точки зрения поддержания порядка. Зачем ей, например, знать, сколько будут стоить куры или цыплята при закупке их в Кубанской Федерации? Логически рассуждая, сейчас новоиспечённые херсонесские фермеры постараются выжать из бесплатных поставок максимум, но службе шерифа от этого ни жарко, ни холодно. Главное, чтобы соблюдался порядок и законность, а сельскохозяйственные нюансы не её головная боль. Поэтому слушала она в пол-уха, прикидывая в уме чего и сколько нужно будет просить у руководства на обеспечение другого уровня функционирования её службы.

— … Теперь мы снова возвращаемся к службе шерифа. Точнее — к её руководителю, — поправилась вице-адмирал. — Капитан Сток, насколько я помню, вы лично и кое-кто из ваших людей также, как и остальные служащие ЮнАрмии из других подразделений, участвовали в рейдах по сбору трофеев?

— Да, мэм, участвовали, — девушка снова поднялась со своего места.

— Весь вопрос в том, что нам придётся изымать валюту в ныне бесхозных Банках. Конкретно — американские доллары. Русскими копейками любого номинала нас обеспечат из центра РСА. Я хотела бы попросить вас и ваших людей…. как это по-русски… тра… э-э-э… трехнут стариной.

— Тряхнуть стариной, мэм, — улыбнулась она. — Хорошо, в течение тех же двух дней я отберу самых опытных сотрудников. А с кем они будут взаимодействовать?

— Я прошу вас возглавить такую группу. У вас сплочённый коллектив, поэтому не вижу смысла разбивать ваших сотрудников по каким-то другим группам. Завтра-послезавтра вы получите список городов, в которые поедете. Снаряжение на ваше усмотрение.

— Хорошо, мэм, как скажете. Только хочу заметить, что мне будут нужны мои коллеги из Крыма во главе со старшим прапорщиком Еремеевой. Мой второй взвод останется здесь для поддержания порядка, а мы с Верой уйдём в рейд.

— Полковник Скворцов? — Свифт повернулась к нему.

— Так точно, — кивнул он. — Раз нужно, какой вопрос. Завтра или послезавтра — это крайний срок, они будут здесь.

— Полковник Смагин, ваши люди смогут помочь оборудовать хранилище для денежных средств? — обратилась вице-адмирал к кагэбэшнику.

— Так точно. Сделаем всё в лучшем виде. Пока поисковые команды уйдут в рейд, мы займёмся этим делом.

— Тогда на сегодня это всё, дамы и господа, — Моника подвела итог совещанию. — Все сопутствующие вопросы решаем по мере их появления.

Примерно за то же время Дарья добралась до спортзала. Тренировка практически закончилась, и теперь сослуживцы постепенно расходились по домам. Джонсон увидел угрюмое лицо шерифа и не преминул узнать причину такого настроения.

— Что-то случилось, мэм?

— И да, и нет. Понимаешь, в РСА хотят вернуть финансовую систему. Поэтому нам скоро предстоит уйти в рейд за валютой. Помимо этого нам… э-э-э… точнее вам… ну, тем, кто раньше служил в полиции… в общем, нужно определиться с некоторыми изменениями в службе. Нужны выкладки как, где, что и почему поменять в лучшую для нас сторону. Давай исходить из того, что ошибки у вас в Штатах здесь не должны появиться. Неправильные приоритеты мы доработаем и сделаем из всего конфетку.

— Гуд! — показал он большой палец. — Наконец-то мы сможем выбросить те либерализм и толерантность, как было при задержании негров. Сколько мы с ними измучились… — покрутил он головой. — Дарья, я завтра же соберу ребят из бывших полицейских и мы обсудим все положения. О`кэй?

— Так я этого и прошу от вас. Мне тяжело это сделать одной, потому что я никогда не служила в полиции США. А менталитет нынешних граждан наших анклавов, сам знаешь, не сильно изменился от штатовского.

— Скажу вам по секрету, мэм… — усмехнулся Сэм. — Старички очень уважают вас за то, что вы лояльно, если не сказать больше, относитесь к советам бывалых. Будьте уверены, мы вас не подведём. И ещё, мэм… — замялся он. — Там для нашей службы оборудования кое-какого нельзя будет посмотреть? Кое-каких вещиц нам бы не помешало.

— Сэм, по этому вопросу даже не сомневайся… мне тут дали понять, что нам выдают карт-бланш. Короче, на эту тему тоже готовьте список. Я его завизирую на самом верху… — теперь усмехнулась Сток. — А дальше с чистой совестью набираем нам то, что крайне необходимо и ещё чуть-чуть больше, — подмигнула она.

— Ай-ай, мэм! — Джонсон картинно козырнул и рассмеялся. — Парни придут в восторг. Это я вам точно говорю!

— Да, но и спрашивать с нас будут намного больше.

— А когда было легко? — развёл он руками.

Там же. Получасом позже

Когда Дарья зашла в дом, сразу почувствовала запах жарившейся курицы. Да, вице-адмирал имела немного больше преференций, чем все остальные жители анклавов, поэтому временами в её семью перепадали кое-какие бонусы. Сегодняшним оказалась настоящая курица, которую хозяйка семейного очага сейчас готовила в духовке — тоже по тем временам неслыханная роскошь. Даша метеором рванула в их с Ричем комнату, переоделась и так же быстро оказалась на кухне.

— Помочь? — выглядывая из-за спины свекрови, она посмотрела на кухонную плиту.

— Нет, я уже завершаю колдовство над этой курицей, — Моника повернула голову к девушке и улыбнулась. — Представляешь, при транспортировке из Кубани одна курочка сломала ногу, ну и… уже обработанную Скворцов привёз мне как презент.

— Использование служебного положения в корыстных целях? — деланно нахмурилась Даша, но потом прыснула от смеха.

— Виновата, шериф, больше не повторится! — Свифт подыграла ей и картинно встала по стойке «смирно».

— Нет-нет-нет, давненько я не ела курицы, — покрутила та головой. — И вы же, вице-адмирал, не украли её, а получили в качестве подарка. Так что пусть будет… — выдержала она паузу — …и дальше так. Мам, а где наши мужчины?

— Рич и Джей застряли у твоего супруга на работе. Что-то там настраивали, но обещались к восьми быть дома. Который час?

— Без четверти.

— Значит, вот-вот придут. Обычно они не опаздывают.

Пока курица доходила, томясь в духовке, женская половина семьи успела сварганить яичницу по паре штук на каждого. Моника и Дарья уже достали курицу и собирались её разделывать, когда хлопнула входная дверь дома, и в прихожей вполголоса заговорили Рич и Джеймс. Они успели помыть руки, когда Моника пригласила их в столовую. Рассевшись парами, помимо принятия пищи, между ними возник диалог:

— Даша, я слышал, что ты собираешься в рейд. Это так? — поинтересовался супруг.

— Да, Рич, — кивнула она. — Обстоятельства вынуждают.

— А можно мне с вами?

— Зачем? — удивилась она. — Это ведь не увеселительная прогулка.

— Понимаешь, мы решили помимо просто медиацентра сделать звукозаписывающую студию. Вот сегодня папа помогал нам её оборудовать, в смысле как правильно обшить, материалами и распределить где и как будет стоять будущее оборудование.

— Понимаешь, мне в рейде некогда будет заниматься оборудованием — нужно объехать несколько областных городов, — она покачала головой. — Народа будет в обрез, места — тоже… не знаю, как это будет выглядеть.

— Хорошо, а если Моника даст вам одну-две лишние машины, а Рич сформирует отдельную команду из своих людей? — предложил свой вариант глава семьи.

— А охрана, пап? — уставилась она на него.

— Боишься собак? — усмехнулся он.

— Не только, — Даша отставила тарелку и придвинула к себе бокал с чаем. — Не забывай, что вполне возможны отставшие от основной массы арабы. Кто-то где-то затерялся на время, а может и специально отстал от своих. У Рича есть начальная подготовка, но её явно не хватит на то, чтобы дать отпор в случае чего. А нам придётся частично отвлекаться на контроль его группы.

— Но мне же не дадут совершить отдельную поездку! — парень эмоционально возразил ей. — Пожалуйста, помоги мне!

— Обещай мне, что будешь слушаться во всём, — девушка потарабанила пальцами по столу, о чём-то размышляя.

— Что ты задумала? — нахмурилась Моника.

— Дойду до Киева, обеспечу его оборудованием, а потом займусь своим заданием. Иначе путного ничего не выйдет, — покрутила она головой.

— А он? — переспросил Джеймс.

— Трассы сейчас пустынны, так что доберётся на своих двух машинах без особых проблем, — пожала плечами Дарья. — Если брать в рейд всю его группу, будет большая головная боль — они ж не утерпят от любопытства и будут лезть во все закоулки, — усмехнулась она.

— Согласна с тобой, — кивнула Моника. — Это будет оптимальным вариантом. Хочешь сам с ними поехать? — поинтересовалась она у супруга. — Я смогу это устроить.

— Знаешь, а давай так и поступим, — согласился он. — Я буду спокоен, что Рич не влезет в какую-нибудь проблему — здесь Даша права — у него совсем нет опыта в таких делах.

6 ноября 2028 года. г. Херсонес. Вечер

Прошедший день стал довольно насыщенным. Ещё с утра Дарья развернула кипучую деятельность по подготовке к рейду — готовилось оружие, продовольствие и техника — под силовое прикрытие и хабар. Всего три поисковые группы, одна из которых имела лишь одну задачу — дойти до Киева, а пощипав там пару звукозаписывающих и инструментальных студий, вернуться с добытым хабаром обратно в Херсонес, не отвлекаясь больше ни на что. Остальные две, по плану, делили территорию бывшей Украины на две неравные части — одна забирала под себя западные земли, начиная от Луцка, Тернополя и Черновиц, а вторая начинала изъятие американской денежной массы с Винницы. Потом, двигаясь «змейкой», эта группа должна «вычистить» Хмельницкий, Ровно и Житомир, а уже потом, двигаясь вдоль Днепра осмотреть все областные центры поблизости. В Киев заходить не было смысла, обойдя его через Умань к Черкассам, а дальше к Днепропетровску, Кривому Рогу и Запорожье, выйдя к Мелитополю и замкнув такое большое кольцо путешествия уже в Херсонесе. Первая группа после Украины собиралась разведать Молдову и вернуться через Одессу и Николаев. И на всё про всё — три недели каждой поисковой группе, не больше.

С оружием получилась довольно интересная история. Американцы, участвовавшие в осенней операции против арабов, вкусили качество русских «калашниковых», после чего наотрез отказались вернуться к своим М-4 и их аналогам, а вот противостояние ПМ и АПС против американского Зауэра[44] успешно выиграл последний. Путём кое-каких интриг и своего авторитета, поддержанного вице-адмиралом, Дарья ещё тогда отжала для своего подразделения полсотни американских пистолетов, оставив ПМы штабным сотрудникам и группе патрулирования. А «ксюхи» и АКМ, по совету опытных оружейников, заменила на Зауэр эМПэИкс[45] под стандартный натовский патрон и относительно похожий на «ксюху». Пройдя довольно продолжительную тренировку с этим оружием, люди шерифа не стали делать обратную рокировку. Получалось так, что Вера, со своими людьми из Крыма, использовала унифицированный патрон русского образца, а сама Дарья — такой же, но только американский. Что по пистолетам, что по автоматам. Старшим из спецназа с группой Веры уходил сам Смагин, а Анна курировала Дарью. Да и не кураторство это было — по сути, тандем двух «амазонок» — Анна была наслышана о работе молодого шерифа и особо влезать в её дела не собиралась — только прикрыть, если понадобится.

Ближе к вечеру прибыла техника и люди из Крыма. Пришло два БТРа и столько же «Тигров», а также аж шесть заправщиков с топливом. Скворцов сам прибыл с колонной, решив мелкие организационные вопросы, и, поужинав, отбыл обратно, сославшись на занятость.

— Дарова, Дашка! — Вера эмоционально обняла подругу, не забыв чмокнуть в щёку. — Смотрю, вся цветёшь и благоухаешь! Даже, вон, картуз, как любит говорить наш полковник, шерифовский заимела!! Фиг-г-гура!

— Ты не хуже! — подмигнула ей подруга. — Как дела на этом фронте? — она фамильярно похлопала ту по животу. — Ещё нет?

— Дура, сплюнь! Ещё чего не хватало! Я уж своему сказала — яйки отстрелю сразу, если обрюхатит в ближайший год.

— А что так? Ты ж вроде говорила, что пофиг — буду рожать.

— Понимаешь, тут кроме крымских «доходяг» ещё и израильские появились. А их аж две сотни нарисовалось. Пока учат русский, только физподготовкой с ними занимаюсь. Но уже есть кое-какие результаты. Бровин с полковником на меня только что не молятся, да и Штерн — тоже. И в самый ответственный момент сыграть в декрет? Да ладно!

— Ну, смотри сама — тебе виднее.

— Ясный перец! — подмигнула Вера. — Слушай, а что за кипиш поднялся? Борис Степанович сказал, что я направлюсь в распоряжение капитана Сток и полковника Смагина. Типа, всё на месте узнаешь. Дал мне в помощь взвод спецназа моего мужа и технику. Давай, колись, что за тема…

— Ну, расклад такой… — Дарья не спеша рассказала всё подруге, не забыв выдать расклад по цели и задаче, маршруту, и вооружению.

— Ну ты даёшь, подруга! — мотнула головой Верка. — Слушай, а нам нельзя будет там чуток на себя оттянуть бабла?

— Вера! Не имею права, — та в свою очередь покрутила головой. — Да и с тобой поедет наш главный кагэбэшник — полковник Смагин.

— Ох, ё-о-о… — протянула она. — Тогда понятно… жаль…

— Но мне свекровь сказала, что в перерывах между Банками можно немного себе вещей поискать, — подмигнула Дарья.

— Слушай, а если мы скооперируемся и надыбаем барахла, а потом откроем магаз на двоих, а? Ты — Сток, я — Еремеева, получим пару бутиков… э-э-э… «Стокер»! Во! Я сходу и название придумала!

— Вер, я по должности не имею права, — девушка снова покрутила головой.

— Да расслабься, подруга! Мы с Димкой пока ехали, уже думали, как дополнительный приработок заиметь, а тут такой случай! У меня тётка раньше работала бухгалтером, понимаешь? Замом главбуха в крупной фирме. Для неё это семечки, а мы будем как бы не при чём! Только поставлять хабар время от времени. Ну и с начальством нужно будет договориться — помещения и рейды, — подмигнула она. — Давай, не сопротивляйся.

— Я поговорю со свекровью. Если даст разрешение на моё участие — хорошо, нет — помогу только тебе.

— Она чё, дура что-ли? Или ты у неё в немилости? — удивилась Еремеева.

— Репутация, Вер… ни она, ни я не хотим её потерять.

— Как всё сложно и запущено… ладно, решай сама…

Вечерние домашние посиделки в семье Сток превратились в обсуждение предстоящего дела. Моника понимала, что одним адмиральским чином сыт не будешь — настанет такой день, когда она уйдёт «на пенсию», оставшись не у дел. Она и сама об этом думала, но как-то не получалось найти реальный бизнес-проект, а тут невестка с подругой предложили весьма и весьма реальный вариант. Кое-что из хабара нужно будет, безусловно, раздать как вещи первой необходимости, а вот остальное… тут есть над чем подумать.

Кончится хабар на территории бывшей Украины, можно будет совершить несколько вылазок в Европу. Вряд ли там промтоварная продукция была полностью уничтожена арабами… значит, можно смело организовывать фирму «Сёчер»[46] и дальше обрабатывать заказы другим фирм по оборудованию и материалам в разных направлениях — станки, механизмы, ещё что-то похожее. Был бы спрос, а предложение найдётся. А там и остальным бойцам спецназа работа найдётся, чтобы не терять квалификации. Будет конгломерат нескольких военных служб, заточенных под гражданские нужды. И люди при деле, и боеспособность не теряется. Решено, даю команду на создание такой фирмы, а чуть раньше пообщаюсь со Смагиным и его супругой на предмет организации поисковой службы — это нужно успеть сделать сейчас, а то потом будут проблемы с заказанным оборудованием — коррозия ждать не будет. А Джеймс, после списания части флота в резерв, станет во главе Медиаслужбы. Рич явно не тянет на этом посту: маловато у него знаний — это не Даша. Вот та — да, на своём посту… нет, всё-таки у русских система образования намного лучше. Нужно будет попросить у главы РСА педагогов — пусть наши дети получают такое же качественное образование. Да и учить государственный язык надо всем, а не только отдельным представителям — тесные контакты с русскими теперь уже свершившийся факт. Ладно мне повезло — есть Даша, а остальным? Решено — в ближайшее время делаю заявку господину Мочалову.

7 ноября 2028 года. Херсонесская область. Час пополудни

Колонну планировали отправить утром, но вечерний разговор в семье Сток наложил свой отпечаток на эти планы. Вице-адмирал сразу дала команду на увеличение количества транспорта под будущий хабар, чем в какой-то мере удивила Анатолия Смагина — ещё вчера вечером вроде всё было решено, а потом Свифт пригласила его с супругой к себе в кабинет. И пока эта техника спешно проверялась и заправлялась, состоялся разговор с главой анклава. Анатолий и раньше думал над тем же — чем заниматься, после ухода со службы. Его ранение не было катастрофическим для организма, но и пустяшным тоже не назовёшь — особенно перед большой непогодой спину ломило и тянуло. Однако небольшие марш-броски, короткий бой — всё это он вполне мог выдержать, ибо зарядкой и кое-какими тренировками занимался. Как и его супруга. Он и сам хотел что-то подобное организовать — как-то он поведал супруге, и та его сразу поддержала, а тут под патронажем самого вице-адмирала… да какой дурак откажется? Ну и взаимодействие с молодым шерифом — ранее и сейчас, приносило свои плоды. Получалась хорошая сыгранная команда единомышленников с поддержкой на самом верху — почти полный карт-бланш на формирование группы самих поисковиков, команды их поддержки и транспортной системы. Песня! Неудивительно, что он и Анна сразу согласились на это, пообещав проверить людей из групп по морально-этическим и профессиональным качествам.

Ближе к обеду дополнительная техника была подготовлена, и вскоре колонна ушла из города. Триста сорок километров до Умани, что на Черкассщине, она должна пройти примерно за семь часов и заночевать там. Три перевозных дизель-генератора помогут сделать отдых комфортнее, а завтра утром колонны разойдутся по своим направлениям — одна в Киев, а остальные обследуют Винницу, Хмельницкий и затем на развилке у Дубно каждая уйдёт по своему маршруту — Ровно и Луцк. Заодно каждая группа будет держать связь не только с Херсонесом, но и между собой — на всякий случай по паре связистов с комплектом раций на два диапазона захватили. При какой-либо серьёзной нештатной ситуации поисковики прекращают выполнение основной задачи и выдвигаются ускоренным маршем на помощь коллегам.

Основная часть пути была пройдена без происшествий. В Умани, пока готовился ужин, часть людей из всех трёх групп по имеющимся картам провели мини-рейд. Золота и валюты в городе осталось немного — часть успели изъять действующие во время Чумы мародёры, и теперь эти ценности лежат в каком-нибудь схроне бесполезным грузом. А вот третьей повезло чуть больше — в трёх магазинах музыкально-инструментальной тематики нашли с десяток обычных гитар в хорошем состоянии и такого же качества изготовления, плюс сопутствующее оборудование. Закончили почти в полночь, быстро поели и улеглись отдыхать.

8 ноября 2028 года. г. Умань Черкасской области. Утро

Джеймс Сток, назначенный ещё в Херсонесе старшим в третьей группе, перед выездом был тщательно проинструктирован Анатолием и Анной о всех возможных вариантах подачи сигнала, действиях в случае опасности. Как и Рич, получивший от супруги десятиминутную занудную речь о том, что он может делать и чего категорически не должен, после чего с пожеланием удачи отправлен к отцу, под его ухмыляющийся взгляд.

Пока обе основные поисковые группы двигались к Виннице, Верка успела попасть в машину к подруге и посудачить.

— Ну, рассказывай, подруга, что нового? По нашему вопросу что-то решила? — после череды почти ничего не значащих фраз Еремеева посмотрела на неё внимательным взглядом.

— Попали мы в струю, — усмехнулась та. — Свекровь моя тоже в теме. И не только она.

— Оп-па… — опешила Верка. — А нас не ототрут от кормушки?

— Наоборот! Вот, товарищ полковник с супругой тоже в деле, — кивнула она на дремавшего на сидении невдалеке Смагина. — Будем организовывать фирму «Поисковик» и ездить по Украине, а то и в Европу. За разным хабаром. Даже станки будем поставлять.

— Станки? — не поняла Верка, нахмурив брови.

— Ну, ты же не собираешься всю оставшуюся жизнь пронашивать то, что делалось до Чумы? Поэтому нужно озаботиться налаживанием собственного производства.

— А-а… вот теперь въехала в тему, — кивнула Еремеева.

— Наша задача, как обычно — силовое прикрытие… Но это основное, а там подсуетимся насчёт цивильных шмоток, брюликов и косметики, и даже можем замахнуться и на что-то более существенное, — подмигнула она подруге. — Пока есть возможность, нужно подсуетиться.

— А твой-то зачем в Киев полез? — продолжала выпытывать та.

— Хочет основать крупный медиацентр. Чтобы даже звукозаписывающая студия была. Они с отцом уже помещение подготовили, а сейчас решили за оборудованием съездить. Есть пара мест, отмеченных на карте, в которых раньше были такие студии. Вот и быстрым темпом скатаются именно туда.

— Ох, смотри, Даш, как бы американки из его группы не отбили парня у тебя, — покачала Верка головой.

— Ему уже сам свёкр объяснил «политику партии», — усмехнулась Дарья. — Там вся семья на моей стороне — я в статусе настоящей дочери, особенно у свекрови.

— Везёт тебе, — улыбнулась Еремеева.

8 ноября 2028 года. г. Винница. Вечер

Коммерческие Банки в Виннице расположились, в большинстве своём, около улиц Пирогова и Соборной, поэтому обе поисковые команды прибыв в город с восточной стороны они как муравьи облепили первый указанный на карте Банк. Увы, долларов в нём было немного — в основном местная украинская валюта и евро. А вот золотых слитков набрали около полусотни, да и серебряных почти столько же.

Смагин о чём-то вполголоса переговорил с супругой и потом подошёл к Дарье.

— Не забывай наносить на оперативную карту объекты, не попадающие под наше нынешнее задание, но, безусловно, представляющие повышенный интерес в будущем. Кстати, со шмотками что решили? Будете изымать всё до кучи или только элитную одежду?

— Думаю, что всю нормальную — выходную, так сказать, — пояснила она. — Иначе нам просто не хватит места.

— А тары хватит? — усмехнулся полковник.

— Ну, с этим проблем нет — тут столько полиэтиленовых мешков нашли.

— Я об этом тоже подумал и поговорил с людьми… найдём доски — сделаем небольшие борта на крышах кунгов, чтобы тюки не сваливались по мере их нагромождения. Да и люди готовы потесниться в обмен на небольшую бесплатную раздачу хабара. В принципе, мы этими группами будем и дальше ездить, так что не вижу проблем — одно дело делаем.

— Товарищ полковник, всё равно это нужно делать публично, иначе получим большое недовольство рядовых американцев, — добавила она.

— Лучше дай разрешение подобрать себе немного во время рейда и чтобы не хвалились напропалую потом, — посоветовал он. — Я видел, как работали Володя Мочалов и Лена Сколкова, и их вариант распределения хабара считаю оптимальным. Только сразу проинструктируй, что финансы в первую очередь и только потом хабар, а не наоборот.

— Так точно, — кивнула девушка.

До глубокой ночи удалось осмотреть только половину Банков — не забывали и о личных банковских ячейках. Ночевали они в небольшой гостинице, быстро дав туда электричество от дизель-генератора.

Утром, девятого числа, едва только позавтракав, обе группы растеклись по городу в поисках валюты. Работали на поиск, находя следующий по ходу движения Банк. Если хранилища были закрыты, вызывали по рации одну из четырёх мини-бригад газорезчиков и те принимались вскрывать двери и замки. Тут же одна из поисковых групп неожиданно нашла в подвернувшей по пути автомастерской три комплекта автогена. Со всеми резаками, шлангами и баллонами с кислородом и пропаном. Естественно, скоординировали движение колонн с хабаром в ту сторону, тем более, что автомастерская, точнее — авторазбор машин находился по ходу движения их города. Комплекты поделили между двумя группами — по одному на каждую и заменили баллоны в одной из них, у кого работа была чересчур интенсивной.

С Банками закончили ближе к вечеру. По итогу оказалось почти сотня золотых слитков, под шестьдесят серебряных, около тридцати мешков с долларовой валютой и почти машина хабара.

— М-да, с такими темпами нам техники вряд ли хватит, — покачал головой Анатолий Смагин, глядя на то, как подчинённые Дарьи запихивают и «утрамбовывают» вещи.

— Было бы что упаковывать, а это не проблема, — ответила сама Сток. — В крайнем случае попробуем подыскать пару машин из местных. Топлива пока хватит, а там, если что, вызовем заправщик.

— Тоже вариант, — согласился с ней кагэбэшник.

Еремеева, дождавшись окончания разговора начальства, неспешно подошла к подруге.

— Даш, короче, я тут глянула, что собрали твои и мои люди… в общем, кое-что уже есть. Нет, кое-какие подарки руководству тоже учитываю, но, в принципе, на два магаза хабар имеется… и не абы что…

— Вера, хорош пылить — пока это капля в море. Вот когда всё обойдём, только тогда прикинем что и как. А пока не спеши, а то успеешь, — подмигнула она подруге.

— Смотрю я на тебя, подруга, и в осадок выпадаю, — та внимательно посмотрела на неё.

— С чего бы? — удивилась Дарья.

— А с того, что мало ты замуж удачно так вышла, да ещё в элиту округа вошла. И не через постель или родство, а по своим морально-политическим… ты-то «Валькирией» как была, так и осталась, а вот я… — покрутила она головой.

— Да ладно! Не вешай носа. Просто твоя работа с молодёжью ещё не начала приносить свои плоды. А вот когда это произойдёт, будет совсем другой расклад. И причастие к крупному бизнесу элиты анклава будет приятным дополнением.

— Не, Даш, ты точно повзрослела на всю катушку. Даже рассуждаешь по-взрослому.

— Вера, детский сад — штаны на лямках кончился и довольно давно. Хочется быть на вторых ролях — личное дело каждого. Я от этого уже отошла, как ты правильно заметила, и возврата в детство не будет. Не спорю — прикольное время было, когда о тебе предки заботятся, но сейчас времена не те… — она задумчиво смотрела в даль — … да и предков уже нет — Чума забрала… ладно, кончай хандрить, давай располагаться на ночлег, а потом посетим связиста — нужно узнать как там мой Рич.

— Даш, а не боишься, что девки из его группы поддержки отобьют у тебя? — усмехнулась Еремеева.

— Во-первых, с ним мой свёкор, а тот вольностей не любит. Во-вторых, вице-адмирал из него стейк с кровью сделает, если узнает о таком. В-третьих, сам Рич меня боготворит.

— Меня мой Димка — тоже… — улыбнулась Вера. — Пылинки сдувает. В рейд собирал с такой кислой физиономией, будто лимона нажрался! — захохотала она.

Вечерний сеанс связи с Херсонесом не принёс неожиданностей — к анклаве всё было хорошо, группа «музыкантов» добралась до Киева и теперь лазала по развалинам, отыскивая инструменты и оборудование. Кое-что уже нашла, но это капля в море. По мнению Джеймса Стока осталось осмотреть ещё два района города, где не было больших столкновений, после чего можно было уходить. И попутно попросил обратить внимание на возможный музыкальный хабар по ходу движения группы Дарьи — вдруг они наткнутся на звукозаписывающую студию. Девушка пообещала дать указания сборщикам хабара, и на том радиосеанс завершили.

10 ноября 2028 года. г. Хмельницкий. Час пополудни

Сто двадцать один километр между Винницей и Хмельницким обе группы прошли четыре часа. Сам город до Чумы был немного меньше Винницы, но банков здесь находилось не меньше. Правда, расположены они были хаотично, не то, что в соседнем областном центре. Помимо финансового вопроса, ни Дарья, ни Вера не забывали об общем деле. Оставив повара и четверых из каждой группы готовить место для ночлега, остальные снова, как в Виннице, разбрелись по городу.

К вечеру трофейщики наконец-то закончили сбор. По финансам получилось всего поменьше, примерно на треть, нежели в Виннице. С простым хабаром ещё меньше — арабская орда, прошедшая здесь двумя месяцами ранее, выгребла почти все запасы одежды и обуви, а что не смогла напялить на себя, втоптала в грязь. На вечернем совещании Дарья высказала сомнение относительно удачного сбора трофеев «ниже по течению».

— Тарщ полковник, думаю, что где прошли арабы, мы в лучшем случае найдём валюту, — сказала она. — Остальное маловероятно — это «стадо» если не прихватизировало хорошие вещи, так попортило.

— Что предлагаешь? Вернуться в Винницу и запастись вещами оттуда?

— Пока нет, — покачала она головой — но сбрасывать со счетов этот вариант на будущее не стоит — когда пойдём за оборудованием, обязательно захватим техническую одежду.

— Ты по своему ведомству много набрала? — поинтересовалась его супруга.

— Примерно треть, мэм. Заодно прихватила несколько отрезов ткани для пошива единой формы. Эта расцветка была не очень популярна на Украине, но для расширения ассортимента её завезли. Что в Виннице, что в Хмельницком удалось найти по шесть-семь отрезов. Если так дело пойдёт и дальше, думаю, что запас ткани будет.

— Осталось напрячь наших швей в анклаве, — усмехнулся Анатолий.

— А расплатиться другими тканями — как расцветкой, так и видом, — Дарья уловила мысль полковника. — Я так примерно и подумала. А потому дала указание на сбор — всё равно через полгода она начнёт гнить в таких условиях хранения.

16 ноября 2028 года. г. Львов. Вечер

За это время обе поисковые группы осмотрели Тернополь, затем повернули на север и, дойдя до Дубно, разделились, как было предусмотрено планом. Дарье улыбнулась удача в Луцке — долларов и слитков там почти не было, но зато имелся практически не тронутый хабар в одежде, обуви и галантерее. Всё это перекочевало в мешки и коробки поисковой группы. Затем были районные городишки Червоноград и Броды, в которых почти ничего интересного не нашлось. Львов, на который Дарья и Анатолий возлагали большие надежды, увы, был растерзан всё той же самой ордой арабов, прошедшей здесь в начале октября. Нет, с финансами проблем не было — наоборот: нашли сотню слитков золота и примерно в пополам меньше серебряных, однако одежды почти не было — все магазины стояли разграбленные. Удалось собрать некоторое количество компьютерной техники — не только для ведомства Дарьи, но и так — в анклав. Ноутбуки, системные блоки и мониторы, принтеры, сканеры и даже какое-то количество кассовых аппаратов — всё это было заботливо упаковано и распределено по машинам. Заодно трофейщики пополнили запас пропана и кислорода, изъяв баллоны в местных мастерских и мелких заводиках.

Сегодня, как и планировали Сток и Смагин, они переночуют во Львове, а с утра двинут на Трускавец, Стрый и далее в Ивано-Франковск. Однако весть из Киева заставила Дарью занервничать — Рич сломал ногу. Да не просто так, а в двух местах. Услышав о проблемах мужа, её бросило в жар.

— Как это случилось? — поинтересовалась она у свёкра по рации.

— Позавчера нашли звукозаписывающую студию в очень хорошем состоянии. Она располагалась на втором этаже в панельном здании. Стёкла в помещении были выбиты, однако инструменты хранились в футлярах. Пока занимались демонтажом, Рич влез на подоконник и стал снимать длинные кабели — они крепились не по полу, а под потолком. В общем, потерял равновесие и улетел вниз. Я, честно говоря, думал, что всё, однако он зацепился пустой разгрузкой за ветки стоящего внизу дерева. Пока бежали к нему, он умудрился сорваться вниз и неудачно приземлиться на левую ногу. Медик осмотрел его и классифицировал двойной перелом. Наша мама использовала своё положение и выслала транспортник под Киев — в Борисполь. Загрузили самого Рича, ну и самое громоздкое оборудование. Сейчас я пополню запасы хабара — Моника передала мне дубликат списка для вашей службы, ну и так… кое-что по мелочи… а потом мы уходим домой по тому же маршруту и осмотрим те населённые пункты, что проходили без остановки.

— Хорошо, но держите меня в курсе событий.

— Да он и сам всё понимает, но подавлен.

— Ну, ещё бы! Хорошо, что не закончилось трагично.

— Вице-адмирал уже дала ему мелкую трёпку за нарушение техники безопасности, — усмехнулся в микрофон Джеймс. — Но Рич больше всего подавлен из-за невозможности пока участвовать в монтаже нашей студии — медики вынесли вердикт — два месяца на больничной койке. Не меньше. Сегодня утром прилетел хирург из Крыма и прооперировал его ногу. Он же и поставил неутешительный диагноз. Моника, кстати, сомневалась, стоит ли тебе говорить об этой проблеме.

— Боялась, что я всё брошу и рвану на выручку? Нет, я всё понимаю — жизни Рича ничего не угрожает, а поставленную задачу никто не отменял. Поэтому передай ему от меня привет и пожури за такое бездумное отношение к своему здоровью. В целом же, я — солдат и продолжу выполнять поставленную задачу.

30 ноября 2028 года. г. Херсонес. Четыре часа пополудни

Час назад колонна медленно и тяжело вползла в город. Помимо своего транспорта Смагин со Сток разжились аж восьмью грузовиками, на которых сейчас везли не уместившийся в своих машинах хабар. Если по пути следования арабской орды не удалось поживиться чем-то существенным, и Дарья с Анатолием справедливо предполагали, что рейд окончится неудачно, но когда они попали в Молдову… Нет, в самой Молдове было не лучше — видимо, там прошла часть южной группировки арабов, сметая и портя всё, что можно было испортить, то в Приднестровье им улыбнулась удача. Миротворцы, стоявшие здесь до Чумы, снабжались неплохо, не смотря на удалённость от России. И на подступах к трём заброшенным анклавам, оставленных скорее всего от безысходности или массового заражения, были целые «плантации» мин разного калибра. Именно они отпугнули арабов, предпочитавших лёгкую добычу. А русские с американцами рискнули обезвредить эти «подарки для любопытных» и сорвали банк. Оружие, топливо, несколько автомашин, сиротливо стоявших в двух ангарах, потом нашли, по сути, склад Росрезерва. Не тронутый — часть военных, заразившихся Чумой, оставили его, наверно, для остатков гражданского населения, а те нарушили карантин и… не осталось никого.

У поисковой команды итак машины были нагружены под завяз — курочка по зёрнышку закром набрала, а тут целый склад добра. На коротком оперативном совещании поисковики решили попробовать оживить несколько машин — челночные рейды сюда никого не вдохновляли. Но им и в этом начинании и здесь улыбнулась удача — три «Урала» и пять «Камазов» снова встали в строй, а найденное горючее помогло решить с начавшимся топливным кризисом даже для своей техники. Смагин, несмотря на свою спину, сам сел за руль одного из «Уралов», а Дарье пришлось везти их машину сопровождения. Именно из-за этого они на день задержались с выходом в Херсонес.

Встречали их почти всем анклавом — различные службы словно муравьи облепили машины, и сейчас сама вице-адмирал командовала разгрузкой. Первым делом с машин сняли ценности — доллары, как и слитки, ушли в приготовленное под это помещение, драгоценности направили в другое место — здесь свою помощь оказала супруга Анатолия, вовремя предоставив своих людей для этого. К оружию подключился Дарьин заместитель — Джонсон распределил часть стволов у них в оружейке, а более крупнокалиберное сдал на военный склад, находящийся на окраине города.

К своему стыду Сток смогла навестить в больнице мужа только ближе к вечеру. Несмотря на уже хроническую усталость она нашла в себе силы побывать в госпитале. Получасовая беседа с Ричем была прервана по его инициативе — парень видел, в каком стоянии его супруга, и настоятельно просил её перенести часть обсуждаемых вопросов на завтра. Та поблагодарила за заботу и на остатках силы дошла до ближайшего салуна, как называли в Херсонесе кафе. Свекровь, как и свёкр, наверняка ещё на разгрузке — дома поесть вряд ли найдётся, а пока деньги не ввели, можно на халяву пообедать в салуне «Джуниор». Заодно расслабиться под хорошую музыку.

В «Джуниоре» вовсю отмечали окончание рейдов. Обе поисковые партии — Херсонесская и Крымская, сейчас оккупировали помещение салуна — просторного по меркам дочумного времени, но на данный момент фигурально трещавшего по швам из-за такого наплыва посетителей. Дарья с трудом протиснулась внутрь и с таким же трудом получила место за столиком — сослуживцы увидели её усталый вид и благосклонно уступили часть стола и стул рядом с ним. Повар Джеймс, краем глаза заметивший шерифа ещё на входе и, продравшись через посетителей с комплексным обедо-ужином, поставил поднос со снедью перед ней на стол.

— Кушайте, мэм, — подмигнул он ей. — Я же вижу, как вы еле ноги передвигаете. После такого рейда и взрослый ноги протянет, а вы ещё так молоды.

— Спасибо, Джеймс, — натянуто улыбнулась она от усталости — отходняк не заставил себя ждать. — А что без музыки? Я пришла не только покушать, но и музыку вашу послушать. У вас здесь очень хороший репертуар.

— Мэм, поисковики уже вторые сутки здесь ошиваются. Всё, что можно, выпито, спето и всё такое прочее, — грустно улыбнулся он. — Но лично для вас один из официантов споёт кое-что хорошее, — теперь он подмигнул.

— Джеймс, будь любезен, найди мне что-нибудь выпить, — попросила она его. — Свекровь и свёкр заняты разгрузкой, муж — в госпитале, а мне нужно просто расслабиться.

— Понял, мэм, — кивнул тот. — Из оставшегося есть немного бренди, хороший коньяк и русская водка. Увы, ликёров не осталось вообще, — развёл он руками, насколько позволяла кучность вокруг них.

— Сто грамм бренди, думаю, не повредит мне, — усмехнулась она.

Какое-то время Дарья просто поглощала пищу. Принятые еще в начале трапезы сто грамм бренди окончательно расслабили её и даже привели в состояние лёгкой эйфории. Официант, присевший рядом на стул, забренчал на гитаре что-то очень знакомое. Именно знакомое, но не совсем узнаваемое. Дарья силилась вспомнить из того репертуара, что играл её отец и что под его руководством она разучивала сама — два года музыкальной школы и вокала не прошли даром.

— Дай сюда! — раздался громкий оклик, и к ним стал протискиваться дородный мужик в военно-морской форме. Подошёл, почти силой отнял гитару и, согнав официанта со стула, сам уселся на него. — Ни хрена не умеешь играть. Вот как надо! — наконец Дарья узнала мелодию Дип Пёрпл «Солдат удачи».

Официант попытался сам напеть, но также фальшиво, как и его игра на гитаре, поэтому Дарья выбросила руку вверх, жестом останавливая его потуги.

— Маэстро, ещё раз сначала, — попросила она гитариста. Тот кивнул и взял аккорды сначала.

— I have often told you stories…

About the way…[47]

Дарья пела в грустной балладной манере, разом вспоминая прошлую беззаботную жизнь — занятия музыкой с отцом, путешествия с ним и всё остальное — ностальгией разом ворвавшееся в душу и вызывавшее слёзы горечи от утрат. Постепенно голоса в салуне стихли — остался лишь голос девушки. Кто мог уселись по двое на стулья, кто-то прислонился к первому попавшемуся предмету обстановки, но всё это делалось тихо, боясь помешать поющему шерифу. Дарья пела тембром контральто, чуть с хрипотцой. В начале неуверенно, словно вспоминая былые уроки, но к середине песни осмелела, став более-менее профессионально тянуть ноты. Три с небольшим минуты длилась песня, после чего салун грохнул продолжительными аплодисментами.

— Будь я проклят, если наш шериф не занимался песнями раньше! — резюмировал гитарист. — Мэм! А ещё что-нибудь споёте?

— Э-э-э… я как бы не в форме, — смутилась Даша.

— Если вы сейчас не в форме, то я боюсь узнать, на что вы способны в тот момент! — захохотал он.

— У меня давно не было практики, — продолжала упорствовать Сток. — Да и её было не очень много…

— Мэм, у вас явно талант, — подбодрил её гитарист. — Не зарывайте его в землю — ни к чему хорошему это не приведёт. Что ещё знаете из песен?

— Ну… Аллан Майлз… «Блэк вельвет»… знаете?

— Чтоб я сдох! — охнул он. — Конечно! Только нужен кто-то, кто может ритм для блюза давать, а иначе собьётесь! Точно говорю! Парни! Кто может помочь?

— Я! — поднял руку другой мужчина, почти пенсионного возраста. — Был раньше барабанщиком и даже играл эту мелодию. Сейчас ложки возьму и по столу, в такт.

— А я голосом могу спецэффекты ставить! — выкрикнул молодой парень. — Как оркестр!

— Давай! — махнул рукой гитарист. — И! Начали!

Пока Дарья прокашлялась, моля, чтобы связки не подвели в самый неподходящий момент, мужчины опробовали вступление — получилось шикарно. И…

— Mississippi in the middle of a dry spell…

Jimmy Rogers on the Victrola up high…[48]

Бренди, разгорячив кровь, дал девушке ещё и немного куража. Дарья встала со своего места, чуть подалась вперёд и аккуратно экспроприировала фетровую шляпу с головы одного из посетителей, при этом игриво подмигнув тому. Она боялась только одного: голосовые связки могли не выдержать такого издевательства — сколько лет она уже не подходила к микрофону? Но то ли обстановка благоприятствовала, то ли сама судьба сжалилась над девушкой… в общем, к середине песни подпевать и хлопать в такт музыке стал почти весь зал. И не только хлопать — насколько позволяла скученность в зале, и специфичные телодвижения пошли в ход. Дарья сама вошла в раж, в искромётную и частично эротичную мелодию этого блюза, заставив себя двигаться вокруг стула. Не вычурно или пошло-зазывающе, а изящно, словно великосветская дива пела в изысканном обществе. Четыре с половиной минуты продолжался праздник души для большинства собравшихся. Наконец в салуне повисла вязкая тишина. Дарья даже засомневалась в правильности своего порыва души — стоило ли петь, при всех, да ещё и под действием спиртного. Но тут снова подал голос гитарист:

— Оу, май год! Да тут не только контральто, но и меццо-сопрано, якорь вам в дышло! Мэм, я даже не знаю, что сказать… хм… вы позволите поговорить кое с кем из парней, чтобы организовать целую группу? Я тут пообщался с некоторыми, ну и есть намётки на состав… э-э-э… у нас только солиста не наблюдалось, — с надежной посмотрел он на Дарью. — А теперь… да мы такое замутим! Вся округа на дыбы встанет!

— У меня очень плотный график работы, — усмехнулась Сток. — Не знаю, как это будет выглядеть…

— Мэм, а подчинённые на что? — поддержал моряка Джонсон. — Я, честно говоря, никак не ожидал от вас такого уровня. Как на концерт хорошей группы сходил. Вот что значит рокерша.

— Она ещё и рокер? — у моряка отвисла челюсть. — Крабов мне за загривок! Мэм, да вы же своя в доску для нас! Я тоже в молодости давал жару на «Харлее»! А хотите я наберусь наглости и обращусь к самому вице-адмиралу? Ну, должна же быть какая-то справедливость в жизни! А, парни? — обвёл он взглядом собравшихся.

— Правильно! Давай, собирай петицию! Все подпишем, если надо! — поддержали его мужчины.

— В этом нет необходимости! — раздался голос у входа. Все повернулись на него и увидели вице-адмирала, стоявшую почти самой двери. — Честно говоря, я и сама не ожидала, что моя невестка ТАК может петь. Даша, я согласна с тем, что такой талант зарывать в землю нельзя. Думаю, что мы выкрутимся с твоей занятостью на работе. Тем более, что твои сослуживцы уже обещали часть текучки распределить между собой.

— Ну… ладно, согласна, — кивнула девушка, немного смутившись при этом.

— А где инструмент будем брать? — выкрикнул из толпы другой мужик.

— Лео, там молодёжь много чего хорошего привезла, — поспешил успокоить его моряк. — У меня дочка работает в молодёжной медиагруппе. Вот она и рассказала. Так что поможем им настроить инструменты и сами заодно молодость вспомним, — подмигнул он Дарье. — А вы, мэм, просто находка для нашей группы. Я серьёзно.

11 декабря 2028 года. г. Херсонес. Вечер

За прошедшую декаду навалилось очень много дел. Отчасти это были служебные дела, связанные с распределением добытого оборудования, обмундирования и экипировки — вице-адмирал поддержала создание разветвлённой сети филиалов участков по поддержанию порядка. На совещании всех служб Дарья и её подчинённые представили большой список предложений по работе службы шерифа. Оно было встречено на «ура» — за исключением мелких поправок практически ничего не изменилось. И теперь как Сток, так и Джонсон буквально летали между всеми значимыми населёнными пунктами Западного округа анклавов и Херсонесом, организуя работу местных филиалов.

Музыканты, получив карт-бланш и заручившись согласием Дарьи на участие в их группе солисткой, вовсю суетились с техникой — та настраивалась, калибровалась и размещалась сразу в двух студиях: молодых решили «не обижать», но и самим приходилось искать компромисс, порой доводя до ума имеющееся оборудование. Пока Дарья была занята, Глен Стоун — тот самый моряк и ставший по совместительству главой группы «Blade of fortune», подобрал людей, кинув клич по всем поселениям Херсонеса и Крыма. В этом немалую помощь оказала сама вице-адмирал — без неё так оперативно не смогли бы выдёргивать людей и оформлять им перевод в Херсонес. Клавишником стала мало кому известная Сара Шмиль — израильтянка, прибывшая из Севастополя, Пол Драфт — тот самый барабанщик, помогавший петь Дарье в салуне, стал идеологом по выбору репертуара. Два гитариста — Игорь Жварин и Гарри Дьют — два парня-погодка, тридцати одного и двух лет, неплохо разбиравшихся в электронной начинке аппаратуры, пришли из флота и помогли поднять из руин второй студийный комплект записывающей техники. С костюмами решилось проще, чем кто-либо мог подумать — здесь свою лепту внесла сама вице-адмирал: просто пригласила всю команду в отдельное помещение и предложила скомпоновать стиль всей группы из хабара, добытого всеми тремя поисковыми группами. Безусловно, одним стилем там и не пахло — выступления среди своих и перед официальными лицами, если такое будет, накладывает отпечаток на костюмы. Поэтому Моника и настояла выбрать гардероб для каждого, исходя из возможных выступлений для разных аудиторий. Что и говорить, Глен остался доволен, как слон после купания, да ещё поддержка первого лица анклава дорогого стоит — и радиоспециалисты командой прибыли, и второе помещение отделали за очень короткий срок — всего четыре дня — материалы тоже нашлись вовремя и в нужном объёме.

Вчера Дарья наконец-то сдвинула горы проблем на своей основной работе и к вечеру пришла на студию, где собралась вся новоиспечённая группа. Перезнакомившись, музыканты и вокалистка решили начать с репертуара.

— Как думаешь, Даша, с чего начнём? — Глен вопросительно посмотрел на неё. — Тебе петь, значит, и выбирать репертуар тоже. Ориентируйся на свой голос.

— У нас вряд ли найдутся сейчас талантливые поэты и композиторы, — иронично улыбнулась она. — Поэтому будем исполнять каверы на известные синглы.

— Согласен, — кивнул барабанщик. — Репертуар?

— Думаю, что наш первый альбом нужно посвятить борьбе цивилизации за выживание, — предложила она.

— Дельно! — одобрительно воскликнул Гарри.

— Поскольку у нас группа интернациональная, значит, поём часть на русском, часть на английском языках, — Сток повернулась к клавишнице. — Извини, иврита не знаю.

— Ничего, я не в обиде, — улыбнулась та.

— Так что ты осилишь? — продолжал настаивать на своём вопросе Пол. — Сколько тебе нужно времени определиться?

— Пока я работала по основному профилю, уже думала над этим. На мой взгляд будет интересно попробовать свои силы над вот этим списком, — она протянула листок барабанщику.

Тот взял его, развернул и стал читать вслух:

— «The show must go on», «Unstoppable», «Youth Gone Wild»… хм, это мне понятно… а вот с русским у меня пока всё очень плохо, — он поднял на девушку глаза. — Переведи остальное.

— «Русский не побеждён», «Мы не встанем на колени», «Небо славян» — Даша транслетировала названия известных в России синглов на английский.

— Ого! — мотнул головой Игорь. — Круто ты замахнулась.

— Зато какая энергетика.

— Тут — да, не поспоришь, — согласился с ней Жварин.

За весь вчерашний и сегодняшний день музыканты старались подготовить музыкальное сопровождение для вокала. Понимая, что к вечеру нужно подготовить более-менее сносную фонограмму, они лезли из кожи вон — записывая и перезаписывая участки, которые по коллективному мнению имели шероховатости. Сегодня Даша пришла чуть позже — сказались организационные проблемы на работе. Тем не менее, настрой у неё был боевой. Короткая голосовая разминка, и пошла фонограмма на «Unstoppable»:

— All smiles, I know what it takes to fool this town… — Дарья пела самозабвенно, вспоминая перипетии жизни до Чумы, её борьбы за место под солнцем во время неё и становления как одного из командиров подразделений «Псковских волков» — жестокая борьба за выживание, выматывающие тренировки и почти боевые действия в начале зачистки Пскова. Но не сломались же? Не сдались? Да и песню эту она заучивала одной из первых — клип на Ютубе с «Алитой — боевым ангелом» ей тогда очень понравился. Нашла слова в интернете, потом отец помог правильно расставить речевые акценты… Мозг девушки взял на себя управление голосовыми связками, оставив ей лишь эмоциональную составляющую. Она словно растворилась в песне, раз за разом проживая моменты из прошлой жизни.

Дарья полностью ушла в себя, с закрытыми глазами, подсознательно, «выдавая на гора» такую энергетику, что сидевшие за микшерским пультом Глен и Игорь рты раскрыли — чтобы вот так, без подготовки и «на живую»… Но вот прозвучал последний аккорд, девушка сделала глубокий вздох и открыла глаза. Открыла и тут же опешила — рядом с комнатой для певца, у стёкол двух окошек, стояла практически вся группа и ошалело смотрела на неё. Она подошла к двери, открыла её и вышла наружу.

— Что, так всё плохо? — грустно спросила она, смахивая набежавшие во время пения слезинки — прошлое давало о себе знать.

— Плохо?.. — Глен уставился на неё. — Хотел бы я ТАК петь! Чёрт возьми, Даша… это словами не передать…

— Как она в образ вошла… — покачал головой Пол. — Судя по эмоциям, вспомнилось что-то из старой жизни, да?

— Плохое и хорошее, — кивнула она, соглашаясь и снова убирая слезинки. — Извините, расчувствовалась.

— А какой тембр голоса! — восторженно резюмировала Сара. — Я такой трактовки этой песни ещё не слышала. Аж мурашки по телу пошли. Шикарно!

— Чтобы сходу записать такую песню — дорогого стоит, — подвёл общий итог обсуждения Глен. — Да, девочка, у тебя большое будущее.

— Так у меня сразу всё получилось? — не веря, переспросила она. — Перезаписывать не будем?

— Она ещё спрашивает! — коротко хохотнул моряк. — Да её сразу можно ставить в альбом. Хоть сейчас!

— Я хотела бы показать готовый вариант свекрови. Мы — это мы, а мнение обычного слушателя, думаю, будет не лишним.

— Хорошо, Даша, — кивнул Глен. — Сейчас мы немного добавим спецэффектов и через полчаса скопируем на флэшку. Дома есть на чём прослушать?

— Иначе бы я не просила об этом, — улыбнулась она.

* * *

Дарья добралась домой полностью опустошённой. как морально, так и физически — сказалось не только запись сингла, но и дневная работа. Пройдя в холл, она услышала разговор на кухне. Прошла туда — свёкр сидел за столом, о чём-то тихо беседуя с Моникой, стоящей у плиты и готовящей ужин. Увидев девушку, они почти синхронно повернулись к ней и с удивлением уставились на неё.

— Дорогая, что случилось? — с тревогой спросила Моника. — На тебе лица нет.

— Мам, я только что со студии звукозаписи… просто устала, — охарактеризовала она своё состояние, грузно плюхнувшись на стул.

— Там всё так плохо? — участливо поинтересовался Джеймс. — Что-то не получается?

— Или они тебя чрезмерно критикуют? — добавила с нотками угрозы свекровь.

— Там всё очень даже хорошо… — Даша уставилась в потолок — Так хорошо, что самой не верится…

— Хоть куплет записали? — сразу поинтересовался Джеймс. — Хотелось бы завтра послушать. Что пела?

— «Unstoppable» от SIA.

— Ого! Вот это ты замахнулась! — удивлённо посмотрел он на неё.

— Вот, — девушка положила на флэшку на стол. — Так получилось, что нам удалось записать всю песню.

— Ты серьёзно? За один раз? А сколько проходов было? — свёкр продолжал сомневаться.

— Не знаю, что на меня нашло, но удалось всё с одного прохода… Группа тоже в шоке…

— Я сейчас, — он рванул в другую комнату и вскоре принёс небольшой аудиоплеер. Вставил флэшку и…

Моника и Джеймс слушали и ошарашенно взирали на невестку. Свифт даже выключила от греха газовую плиту — вдруг ужин пригорит. Когда песня закончилась, воцарилось молчание. Потом, чуть позже, Моника встала и снова занялась готовкой ужина.

— Что вы молчите, не понравилось?

— Это просто потрясающее исполнение… — почти шёпотом, сквозь легкую примесь слёз, проговорила Моника.

— Аж мурашки по телу, — поддакнул ей супруг.

— Девочка моя, у тебя несомненный талант. Я сейчас говорю не как твоя свекровь, а просто слушатель.

— С одного прохода такое исполнить… оу, май год… — продолжал качать головой Джеймс.

Моника наконец закончила с приготовлением пищи, разложила ужин по тарелкам и подсела к ней поближе, чего раньше случалось нечасто.

— В общем так, дорогая… — она выдержала паузу — завтра-послезавтра я поговорю с твоим заместителем — пусть впрягается в работу на всю катушку. Основные положения вы уже разработали, персонал включился в работу, а тебе предстоит повысить престиж нашего округа среди всех анклавов РСА. Не понимаешь меня? — Моника внимательно посмотрела на ошарашенную её спичем невестку. Та только помотала головой в ответ. — Хорошо, сейчас объясню. Давай говорить прямо — ты же понимаешь, что американцы сейчас идут на вторых… нет, даже на третьих ролях в нашем объединённом государстве? Только давай без дипломатических расшаркиваний, о`кэй? — Дарья кивнула. — Отлично, раз понимаешь. Я не возражаю против ассимиляции с русскими — даже наоборот — обеими руками за это. Но ассимиляция — штука обоюдная, что доказывает ваш с Ричем брачный союз. Ты — русская, он — американец, часть вашей духовной культуры всё равно претерпит слияние. И так будет с каждым из нас или вас. Но в общем плане нам пока нечего выставить в копилку общего культурного наследия будущих поколений. государства. И вот тут ты станешь той путеводной звездой, которая даст нам возможность войти в социум наравне, плечом к плечу, с русскими. Ты же, как бы, уже не русская, если понимаешь, о чём я… привычки, стиль общения, должность шерифа, а не начальника отдела полиции, как было раньше в России… много чего…

— Я понимаю, мам, — снова кивнула Даша.

— Я хочу, чтобы ты стала певицей с государственным именем… живущей не в другом анклаве, а именно американском.

— Но петь я буду не только на английском, но и на русском, — девушка внимательно посмотрела на свекровь.

— И тут ты абсолютно права. — кивнула та в ответ. — Это взвешенное политическое решение.

— Правильное, — согласился с супругой Джеймс.

— Мы хотим сделать альбом с каверами на популярные песни прошлых лет, — проинформировала обоих Даша. — Шесть синглов. Половина английских, остальные — русские. Группа меня поддержала. Это будет дебютный альбом, рассказывающий о смелости и моральном облике людей, ведущих борьбу за выживание после Чумы.

— И снова мне нечего тебе возразить, — благосклонно ответила ей Моника. — Очень хороший политический ход.

— А дальше какие планы? — полюбопытствовал Джеймс.

— Ну… мы так глубоко ещё не смотрели, но думаем, что вторым будет романтические баллады.

— И снова пополам английских и русских? — спросила свекровь, на что Даша опять кивнула. — Вот видишь, ты, сама того не подозревая, подсознательно, способствуешь дружбе наших народов на любом уровне — с низов до самого верха. Я не побоюсь предположить, что примерно через год у тебя будет столько поклонников, что Рич начнёт ревновать, — усмехнулась она.

— Не будет, — весело тряхнула чёлкой Дарья. — Я ему не дам повода.

— Даша, я не об этом сейчас, — Моника улыбнулась краешками губ. — Я о том, что его группе придётся и здесь поднапрячься, чтобы идти вровень с вами.

30 декабря 2028 года. г. Херсонес. Палуба авианосца «Нимитц». Вечер

К концерту, приуроченному к празднованию Нового года, готовились все — в Херсонесе, Тополиновске, Пскове, Краснодаре, даже Новосибирске, только по радиосвязи. Наскоро созданные или частично восстановленные музыкальные группы не покладая рук работали над своим репертуаром. По сути, это был первый музыкальный фестиваль, устроенный руководством РСА после Чумы. Грандиозный, но заочный — попробовать свои силы, перенять опыт друг у друга и к следующему году — возможно, летом, сделать его уже очным.

По указанию вице-адмирала Дарья была освобождена от своих прямых обязанностей, на время подготовки к фестивалю. Ни Джонсон, ни кто-то другой из её коллег не стали возражать — на кону была репутация всего округа. Рич также не желал валяться в кровати дома — его уже перевели из госпиталя на домашнее лечение — на костылях, но каждое утро хромал до студии звукозаписи, где смотрел на супругу, записывающую сингл за синглом. Моника дала ему послушать первую записанную Дарьей песню и сразу вызвавшую шок и восторженные «Вау! Ку-у-ул!» Его группа временно оставалась не у дел — с больной ногой он не мог ни записывать песни, ни стоять на сцене, поэтому они помогали коллегам чем можно — монтируя синглы, делая клипы из библиотеки видеорядов, доступных по компьютерной глобальной Сети между анклавами. Свифт даже распорядилась снабжать невестку свежими сырыми яйцами — не панацея, но хоть что-то, чтобы укрепить голос.

Ближе к двадцать восьмому декабря с альбомом было закончено, и вся группа поддержки переключилась на подбор костюмов. Как же была права вице-адмирал, отобравшая львиную долю костюмов и платьев для артистов. Сейчас общим решением артистов одели в кожаные костюмы. Моника не любила такой стиль, но прекрасно понимала, что эффектное выступление на сцене на половину состоит именно из имиджа, удачно подобранного к стилю исполнения или репертуару. Да и сцена… тут Дом Культуры покажется чем-то тривиальным. Решение пришло на ум Джеймсу, вспомнившему об эпизоде фильма со Стивеном Сиглом, где на корабль прибывает музыкальная группа, впоследствии оказавшаяся террористами. Идя понравилась всем, контр-адмирал Флик хмыкнул, но возражать не стал — отдав команду на уборку палубы и установку нескольких тепловых пушек для обогрева артистов и приданию дополнительного эффекта на съёмках — о последнем настояла вице-адмирал. Репетировали в обычной одежде, заодно придя к мнению, что в живую петь Дарья не будет — слишком велик был риск повредить голосовые связки.

Круговорот событий закружил всю группу от головы до пяток — за двое суток выдержать три репетиции, обкатку костюмов и небольших танцевальных па, положенных при выступлении, а потом окончательный прогон с установленными по периметру камерами. тут своё веское слово сказал сам супруг Дарьи — Рич, как самый опытный из операторов и микшер-инженеров, несмотря на протесты самой Дарьи, отца и Моники, не уступил место никому.

И вот концерт начался. Шестнадцать телевизионных экранов, транслировавших собрание музыкальных коллективов на сценах в других анклавах и картинку с «Нимитца» возвестили о передаче слова Херсонесу. С самого начала судейская коллегия удивилась месту проведения концерта у американцев и добавила им дополнительное очко за оригинальность. Тут же было высказано пожелание, чтобы американцы выступали первыми — на морозе особо не попоёшь. С ними согласились, и Рич получил команду по рации перевести камеры в режим транслирования. Первый же сингл — «Unstoppable», поверг в шок жюри, а когда чередой пошли «Русский не побеждён», «Youth Gone Wild», «Мы не встанем на колени», «Небо славян» и в конце «The show must go on»… оно просто ушло в прострацию. Глава РСА, как председатель жюри, поблагодарил Дарью за выступление и, немного посовещавшись с другими членами жюри, выставил ей за каждый сингл десять баллов из десяти. Американцы взревели от радости, и больше всех орала Моника, на некоторое время превратившись в обыкновенную болельщицу — орала, неумело свистела и хлопала за двоих. А Рич сидел на своём месте у пульта и украдкой плакал — плакал от чувства гордости за девушку, которую он обожал и боготворил. Не только как шерифа и воина, прошедшего много разных кульбитов в жизни, несмотря на свой возраст, но и талантливую певицу, поднявшую профессионализм исполнения на большую высоту. Его группа уже не переплюнет «Blade of fortune». Возможно, в будущем… когда-нибудь… но не сейчас — это точно.

Почти две тысячи человек, находившихся на авианосце и наблюдавших за исполнением каверов, по команде Флика мигом навели порядок на палубе, аккуратно складируя музыкальное оборудование и затем плавно перемещаясь с ним в сторону одного из ДК, где была подведена вторая кабельная система глобальной Сети. Туда же, по распоряжению Свифт, были доставлены полевые кухни с горячим чаем. Американцы пропустили немного, но попали к середине выступления артистов из Пскова. Объективно говоря, ни они, ни кто-то другой не впечатлили — слишком велик был разрыв между уровнем исполнения Дарьи и остальными участниками — не зря же ей дали оценку в десять баллов. Сибиряки вообще смотрелись блёкло — вроде взрослая группа, но качество исполнения…

Ближе к полуночи закончили выступать все музыкальные исполнители, и жюри попросило несколько минут, чтобы подвести итоги. Как и предполагала Моника, её невестку не удалось обойти никому. Когда объявили победительницу — Дарью Сток, американцы и русские с израильтянами, прибывшие из Крыма дико кричали, свистели и обнимались напропалую друг с другом. Летели в верх головные уборы, взрывались редкие фейерверки, а потом начали скандировать «Дарья! Дарья!» Смущённая девушка вышла к людям. Вокруг неё мгновенно образовалось плотное кольцо почитателей — каждый жал руку, поздравлял и просил автографа не только на бумаге, но и порой в немыслимых формах — на светлых головных уборах, шарфах и каких-то вещах или предметах светлого цвета.

Хроники ЮнАрмии - Сергей Ершов

14 ноября 2028 года. Воздушное пространство над Сибирью.

Третий час полёта — пришлось обходить два грозовых фронта, уже порядком поднадоел всем пассажирам сибирского транспортника.

— Что-то погода сегодня зверствует, — проворчал Ведерников. — Обычно такого не бывает..

— Товарищ генерал-лейтенант, так и грозы в это время года вообще редкость, — заметил один из сопровождающих его офицеров-сибиряков.

— С началом Чумы в мире всё не так, как было раньше, — заметил другой офицер. — Природа везде сошла с ума.

Ершов хоть и прислушивался к репликам старших офицеров, но в дискуссию предпочитал не вступать — он здесь человек новый, порядков ещё не знает, а молчание всегда считалось единственно правильным решением при таком раскладе.

— Сергей, а ты что всё время молчишь? — поинтересовался генерал у него.

— Пока нет ни одной темы, в которой я бы не чувствовал себя новичком, — задумчиво проговорил он. — Я не знаю ни особенностей погоды в Сибири, ни общего расклада по людям, товарищ генерал. Так что лучше помолчу и послушаю, что говорят старшие.

— Похвальное решение, — усмехнулся Ведерников, — но не совсем рациональное. — Он посмотрел на часы. — В принципе, у нас есть ещё около сорока минут, так что организую тебе маленький ликбез, а на месте ты уже сам сориентируешься. Смотри, среди молодёжи сейчас у нас есть три основных течения. Основное — это те парни и девушки, которые вышли из благополучных семей…

Сергей дёрнулся, намереваясь что-то спросил, но в последний момент передумал.

— Ты что-то хотел спросить? — генерал чуть подался вперёд.

— Так точно. Я так понимаю, что это… э-э-э… «золотая молодёжь» — попробовал угадать он.

— Ну, можно и так сказать, — кивнул Ведерников. — Таких у нас чуть больше половины.

— Плохо, — резюмировал Ершов. — С ними мороки больше.

— Зато у них есть за плечами кое-какой багаж знаний.

— Извините, товарищ генерал, но я в этом сомневаюсь, — покачал он головой.

— Почему? — искренне удивился Ведерников.

— Потому что праздный образ жизни ещё никому не прибавил ума.

— Ну, может быть я не совсем правильно сформулировал критерии — они, безусловно посещали и посещают молодёжные тусовки, но и к знаниям относятся не пофигистически.

— Я понял, товарищ генерал-лейтенант, — кивнул Сергей, предпочитая не ввязываться в спор.

— Тогда перехожу к следующей социальной группе — антагонисты. Эти во всём противопоставляют себя первым. Их примерно тридцать-тридцать пять процентов от всех. В основном, это выходцы из неблагополучных семей и детдомов. Там есть и лидеры, но они тщательно скрываются от Службы Безопасности.

— Судя по вашей интонации, я бы тоже скрывался, — усмехнулся он.

— Да? И почему? — удивился Ведерников, а остальные офицеры стали бросать любопытные взгляды на обоих собеседников.

— Не знаю, но вы таким тоном сказали про них, что ожидать чего-то хорошего не приходится, — уклончиво ответил ему Ершов.

— Но эти не самые плохие — есть вообще отбросы, — чувствовалось, что эти слова даются генералу с трудом. Он замолчал, пытаясь сгладить реплику, оставив её в дипломатическом русле.

— АУЕ? — переспросил его парень.

— Да. Эти вообще беспредельщики. Признают только тюремные понятия. Остальное — только для лохов, как они выражаются. Хорошо, что их не очень много — около пяти-семи процентов, и они не пытаются создать союза с антагонистами.

— А остальные?

— Что, остальные? — не понял Павел Константинович.

— Ну, вы сказали: пятьдесят, тридцать пять и семь. Итого — девяносто два процента, — Ершов быстро подсчитал общий расклад.

— А! Остальные — это те, которые вообще у мамкиных подолов сидят и никуда сейчас не выходят. То ли так на них Чума воздействовала — её ужасы, то ли ещё что-то… Но… знаешь, я слышал, что среди них ей люди с головой — по типу капитана Мочалова.

— Товарищ генерал-лейтенант… — начал было Ершов.

— Так, Серёжа, давай мы с тобой так договоримся — вне официальных мероприятий, можешь звать меня по имени-отчеству. Идёт? — тот пристально посмотрел на парня.

— Как скажете, — кивнул тот.

— Так что ты хотел сказать?

— Павел Константинович, разрешите мне выбирать из тех, из кого я посчитаю нужным?

— То есть, ты хочешь смешать первых, вторых и третьих? — удивился генерал. — Да ты понимаешь, какая это будет гремучая смесь?

— Никак нет, — мотнул головой Ершов. — Первых, вторых и четвёртых — только так.

— Хм, а интересный расклад получится, — удивился один из подчинённых Ведерникова.

— Посмотрим, — мигом посерьёзнел глава Сибирской республики. — Только не наломай дров, Серёжа. Я тебя очень прошу. Пока среди молодёжи существует некое перемирие, но оно очень хрупкое и если его нарушить… — он лишь покачал головой.

— Я не собираюсь экспериментировать, но и получить подразделение «золотой молодёжи»… — Ершов поморщился, словно проглотил зелёный лимон — … А потом получить на выходе амбициозных отпрысков сильных мира сего, не желающих подчиниться армейской дисциплине…

— Не волнуйся, я уже говорил с людьми… должно быть всё отлично.

— Павел Константинович, вы же понимаете, что обещать, не значит, жениться? — прищурился Сергей, а сидевшие в салоне самолёта остальные офицеры дружно захохотали.

— Значит, решил настоять на своём? — генерал посмотрел на него таким взглядом, что не понятно было: то ли он сердился, то ли изучал юнармейца. — Хорошо, раз так считаешь нужным, действуй. А я прикажу начальнику СБ, чтобы его люди пока не гоняли антагонистов.

— Тот, кто пройдёт отбор, должен получить амнистию, — ответил Ершов. — Иначе ничего не получится. И как мне выйти на «ботанов»? Есть какие-то варианты?

— Есть у меня кое-какие зацепки, — кивнул Воскобойников — но давай это будет последним шагом в твоём отборе?

— Хорошо, Павел Константинович, — кивнул Сергей.

— И ещё… — замялся генерал — …в общем, есть предположение, что из «золотой молодёжи» к тебе будут клеиться девчата.

— Это хорошо или плохо?

— Ну, это как посмотреть…. ведь ты даже внутри этого молодёжного течения раскладов не знаешь.

— То есть, у них даже внутри клана есть свои группы? — удивился юнармеец. — И вы предлагаете мне набирать таких, чтобы потом гарантированно получить проблемы в подразделении? Товарищ генерал-лейтенант… блин, даже не знаю, что сказать… а давайте так: отберите кланы внутри «золотых» и уже каждый я буду тестировать отдельно. И служить они будут повзводно.

— А что, дельно ведь, Павел Константинович? — подал голос один из сопровождающих офицеров.

— Разумная мысль, — кивнул тот, соглашаясь — но тогда сразу получишь два враждующих клана — моей дочки и дочери начальника СБ.

— Почему? — удивился Ершов.

— Потому что они жаждут войти в руководство роты и пойдут на всё ради достижения этой цели.

— И вы это говорите так спокойно? — снова удивился Сергей. — То есть они готовы даже лечь под меня? Я ничего не напутал?

— Ну… — Ведерников даже не нашёл что ответить.

— А если мы наберём не роту, а несколько? — предложил Сергей. — И пусть они соревнуются между собой. Кланы, подкланы и прочее отдельно, антагонисты — тоже отдельно.

— Знаете, Павел Константинович, а ведь это может сработать, — поддержал его другой офицер.

— Посмотрим, — уклончиво ответил генерал и взглянул в иллюминатор. — О! Уже подлетаем! Так, давайте по местам!

Несмотря на плохую погоду на аэродроме встречающих было много — два десятка военных и гражданских, уж точно. В том числе супруга Павла Константиновича и его зам по безопасности. Встречали не только генерала, но и остальных офицеров, задержавшихся в Тополиновске.

В числе этой «двадцатки» были и две девушки. На вид почти одногодки Сергея — то, что ему давали на пару лет больше, сказалось его участие в боях. Но девушкам смело можно было дать шестнадцать-семнадцать лет без всяких натяжек. Одна являлась русоволосой особой под метр семьдесят — кареглазой, с красивым лицом. на котором было минимум косметики, коренастой и с косой. Длинной, почти до пояса. Вторая представляла из себя брюнетку, чуть ниже своей визави, с короткой стрижкой и зеленоглазой. Обе держались друг от друга подальше, как бы подчёркивая непримиримость к сопернице, но в то же время посчитавших необходимым встретить руководство главного анклава.

Первой к генералу подошла супруга. Тепло приветствовала мужа, потом переключилась на остальных, но лишь подчёркнуто официально поздоровавшись с ним. Сразу за ней подошёл и безопасник.

— Ну, Михал Сергеич, какие у нас дела? — после приветственного рукопожатия с ним, генерал сразу «взял быка за рога». — Никто не бузит? Всё тихо?

— Пока терпимо, — уклончиво ответил тот.

— Не понял?! — удивился Ведерников.

— Молодёжь, в предвкушении образования обособленного военного подразделения, решила назначить свои кандидатуры на руководящие посты. Как понимаешь, дело не обошлось без зуботычин и мелких потасовок. Вон, — кивнул он на брюнетку и русоволосую — твоя и моя доченьки после этого держатся как кошка с собакой. Насилу их уговорил присутствовать при встрече руководства — как анклава, так и своего.

— Совсем берега попутали, — покачал головой Павел Константинович. — Ничего… Сергей, думаю, порядок наведёт, — он повернулся назад и поманил рукой Ершова. — Серёжа, подойди к нам. — Старлей незамедлительно приблизился к руководству. — Вот, Михал Сергеич… дали нам человека, прошедшего огонь, воду и медные трубы.

— И много он умеет? — полковник Окрошкин «просканировал» своим пронзительным взглядом парня.

— Лучше сказать, что он не умеет, — усмехнулся Ведерников. — Поверь, времени меньше затратим.

— Что и женат был? — неожиданно поинтересовался тот.

— Представь себе! — захохотал генерал. — Решил, как мужик, оставить жильё бывшей даме своего сердца и уехать, чтобы забыться. Так что про отношения с противоположным полом знает не понаслышке. Как и опыт семейных дрязг имеется.

— Паша, они сейчас, после Чумы, все стали акселератами, — поддакнула ему супруга, минуту назад подошедшая к ним и ухватившая середину и конец диалога. — А раз так, у планируемого нами подразделения есть все шансы не окончить печально это хорошее дело. Молодой человек! Вы бы представились, что ли, для порядка? — она с усмешкой посмотрела на старлея.

— Старший лейтенант Ершов, — козырнул тот. — Направлен к вам Генштабом для формирования одного или нескольких подразделений ЮнАрмии.

— Серёжа у нас тоже орденоносец, — добавил Ведерников. — Под бушлатом наград не видно, но могу сказать, что опыт у него немалый. Не только боевой, но и дипломатический — много контактировал с союзниками, знает, где и что сказать, а где и промолчать надо.

— Хорошая черта характера, — чуть улыбнувшись, заметила его супруга. — И сейчас он не многословен.

— Субординацию, тарщ полковник, ещё никто не отменял, — ответил Сергей. — Я ж не слепой и вижу, кто общается с Павлом Николаевичем. Мы с вами успеем ещё обсудить все проблемы, связанные с образованием юнармейского подразделения.

— Вот так вот, Оля! — заржал генерал.

— А ему и правда, палец в рот не клади, — удивилась Ольга Леонидовна. — Но это даже хорошо — в случае чего быстро даст отпор вот тем двум букам, — кивнула она на девушек и повернулась к ним. — Вы чего как неживые? Подойдите поздороваться и познакомиться.

Соблюдая негласную дистанцию, примерно в метр, обе девушки соизволили подойти к руководству.

— Здравствуйте, Павел Константинович, — первой поздоровалась брюнетка.

— Привет, пап, — дополнила приветствие дочь. — Как долетели?

— Не очень, над Сибирью везде погода плохая. Знакомьтесь, ваш будущий командир — Сергей Ершов. Офицер — старший лейтенант, прошёл реальные боестолкновения и недавно развелся с женой, — при последних словах Ведерников усмехнулся. — Заодно знает, как вести себя с противоположным полом.

— А чё, у них в таком возрасте уже женятся? — удивилась брюнетка. — Ну, нифига же себе!

— Алиса! Соблюдай субординацию! — сделал ей резкое замечание Окрошкин. — Я тебе сколько раз об этом говорил?!

— Лица, участвовавшие в боестолкновениях, по законам РСА являются полноценными гражданами общества, — ответил ей сам Сергей. — На них распространяются все законы, поэтому с пятнадцати лет уже возможно создать семью.

— И чё? Ты создал и бросил?

— Алиса! — Михаил Сергеевич гневно осадил дочь.

— Не люблю стервенность и нудящий вынос мозга.

— Алиска у нас из фемок, — усмехнулась русоволосая. — Впрочем, само сочетание имени и фамилии накладывает отпечаток на характер — Алиса Окрошкина… пф!

— Ну, у тебя тоже не всё слава богу! — парировала ей брюнетка. — Виктория Ведерникова… уместнее было бы назвать Матрёной. Стиль поведения один в один.

— Мне пох на ваши девчачьи дрязги вне подразделения, — мигом посерьёзнел Ершов.

— Да ты чё-о-о! — протянула Алиса.

— Или вас там точно не будет. Мне такой гламур нахрен не нужен, — он только сейчас обратил внимание на ухоженный маникюр у обоих. — И с ногтями будут проблемы. Так что выбирайте — тусовка среди себе подобных или служба на благо края.

— Какие мы умные, аж трава завяла-а-а… — протянула Алиса.

— Миша, твоя дочь борзеет от собственного величия или у неё ПМС? — холодным тоном поинтересовалась Ведерникова. — В любом случае это никуда не годится.

— Я с тобой дома поговорю! — ледяным тоном проговорил Окрошкин, обращаясь к Алисе. — Совсем берега потеряла!

— Имя Матрёна тебе больше подходит, — подытожила Виктория.

— Рот закрой! — осадила её мать. — Я с тобой тоже дома поговорю! Совсем от рук отбились! Обе!

— Товарищ генерал-лейтенант, хотелось бы проживать подальше от такого гламура, — заметил Ершов. — Иначе будут письма и пятна, как говорит генерал Ермолаев.

Ведерников многозначительно посмотрел на безопасника.

— Я как в воду глядел, — ответил тот. — Будешь жить под присмотром моей двоюродной сестры. Она Алису считает испорченным ребёнком и спуску с детства не давала, так что никаких козней не будет.

— Рыбак рыбака видит издалека, — фыркнула брюнетка. — Да пожалуйста, больно и надо… пф! кому ж ты достанешься… чудо-юдо этакое…

— АЛИСА!!!

— Умолкаю, папенька, — ухмыльнулась она. — Всё, больше ни единого слова от меня не услышите. Адьёс мучачос! — с этими словами она двинулась к одному из микроавтобусов.

— Если бы Чума не забрала её мать, вот этого говна не было, — печально проговорил ей вслед полковник. — Я до последнего надеялся на роту ЮнАрмии… думал, что там выбьют всю эту дурь… А, Серёжа? Может как-то можно это сделать?

— Ну, не знаю, товарищ полковник, — старлей покачал головой. — Она ж ведь не одна, у неё наверняка есть друзья-единомышленники, подруги…

— Как говна за баней, — сообщила Виктория.

— ВИКА! — одёрнула её мать.

— Что, товарищ старший лейтенант, я тоже не подхожу? — девушка испытывающе посмотрела на парня.

— Ремнём драть тебя некому, а мне некогда, — оглядев её с ног до головы, проговорил Сергей.

— А меня с детства не били! — в запале девушка показала язык.

— А надо бы, — усмехнулся Ершов. — Хотя бы крапивой.

— Да что ты себе позволяешь?! — вскинулась она. — Папа! Ты это так и оставишь?

— Товарищ генерал-лейтенант, я её точно в роту не возьму. И наш с вами разговор в самолёте оказался пророческим. Значит, как и договаривались — я САМ решу кого брать и за какие заслуги. Иначе это не подразделение будет, а набор гламурняка. Если не согласны, тогда мне здесь делать нечего.

— Старший лейтенант, а не кажется вам, что вы тоже забываете о субординации? — холодным тоном спросила Ольга Леонидовна.

— Никак нет. Всё в пределах ранее согласованных с генерал-лейтенантом Ермолаевым договорённостей.

— А он точно «зубастый», — усмехнулся Окрошкин.

— Плохого бы не взял, — улыбнулся генерал. — Добро, Серёжа. Бери бразды правления в намечаемом подразделении в свои руки. Разрешаю. Сегодня у нас на повестке дня одни оргвопросы — надо же тебя разместить и поставить на довольствие, а вот завтра начнём формирования подразделения ЮнАрмии.

15 ноября 2028 года. г. Новосибирск. Утро

Несмотря на вчерашний долгий перелёт, рутинное решение жилищного вопроса и последующие за ними плотный ужин и горячий душ, Ершов проснулся рано и полный сил. Для Елены Андреевны Блохиной — двоюродной сестры полковника Окрошкина, вчерашний вечер и сегодняшнее утро стали своего рода квестом «Угадай мысли и желания квартиранта». То, что молодой человек стал для неё персонажем, совершенно непохожим на местную молодёжь — это ладно, можно было бы понять, но вот его жизненный и боевой опыт… в таком-то возрасте… в общем, Елена Андреевна «выпала в осадок».

Если вчерашним вечером квартирант лишь словами доносил до неё своё видение жизни после Чумы или рассказывал о своих приключениях, то застав его с утра делающим зарядку с голым торсом, на котором Блохина увидела два шрама и отнюдь не бытового формата — что-что, а бывшая операционная медсестра знала, какими бывают шрамы от пуль и осколков…

— Серёжа, я вчера думала, что ты для красного словца сказал о ранениях, — покачала она головой.

— Не, Елена Андревна, пыль в глаза не привык пускать. Это в Херсоне, когда бородачей валили, — указан он на одним из шрамов, — а это при зачистке христолюбов.

— То-то я смотрю, что у тебя две нашивки за ранения… как же так? Как вас могли бросить в гущу боевых действий?

— Ну, в Херсоне всё неожиданно получилось, а христолюбы… здесь просто некому было защитить людей. У нас в ЮнАрмии и девиз такой — «Никто кроме нас».

— Как в ВДВ.

— Так точно. У меня ж и форма вэдэвэшная.

— А я думала, что ради того, чтобы перед девчатами пофорсить.

— Ещё чего! У нас этим не шутят.

— Я слышала, что ты приехал набирать подразделение военизированной молодёжи.

— Так точно, — кивнул он. — Только пока не знаю с чего начать — уж больно много проблем с контингентом.

— Что, с Алисой уже познакомился? — усмехнулась женщина.

— И с Викторией тоже.

— Что думаешь делать?

— Ещё не решил. Нужно посмотреть ещё одну группу — ту, которая не связана с «золотой молодёжью»

— Как ты правильно подметил. У них обеих ветер в голове гуляет — одни тусовки на уме. А ты кого имеешь в виду?

— Мне вчера сказали, что помимо «золотых» есть ещё неформалы. Не блатота ауешная, а те, которые, как я представляю, что-то из себя значат.

— Ага, значит, и про них знаешь… — задумчиво проговорила Блохина.

— Знать-то знаю, но мне сказали, что их здесь гоняют почём зря. И вот как на них выйти при таком раскладе…

— Я тебе помогу!

— Да? — Ершов удивлённо поднял на неё глаза. — Буду признателен, если так.

— У Окрошкиных здесь много родни. БЫЛО… — поправилась она. — Так много, что Миша до Чумы даже сбился со счёта. Да и не всех помнил. Так вот, одним из лидеров этой группы сейчас является моя внучатая племянница. Не помню, какая вода на киселе, — улыбнулась она — но девушка очень порядочная и целеустремлённая. Она, кстати, интересовалась кандидатурой командира подразделения ЮнАрмии — хотела поговорить на нейтральной территории.

— Елена Андревна, я в курсе, что их «гоняют», но вчера с генералом Ведерниковым у нас достигнута договорённость, что на время формирования подразделения никто никого гонять не будет и те, кто попадёт в него, будут амнистированы.

— Это точно? — опешила она.

— Если Павел Константинович меня обманет, ЮнАрмии здесь не будет. Мне ж ещё с моим непосредственным начальством надо будет поддерживать связь, а я молчать не буду.

— Тогда потерпи до вечера. Я кое с кем передам ей весточку, — подмигнула ему Блохина.

Тот же день. Вечер

Ближе к обеду Сергею удалось ознакомиться с предполагаемым местом дислокации будущего подразделения — бывшим спорткомплексом. Сейчас там вовсю шёл ремонт и Ершов лишь взглядом окинул помещения, взяв на заметку общее расположение четырёх зданий. Потом его провели по нескольким административным зданиям города, показав где и какие службы находятся.

Ни генерал, его супруга и начальник СБ не соизволили почтить парня своим внимание — отдувались только заместители Окрошкина. Как известно, слухами земля полнится и офицеры, летевшие тем же рейсом с Сергеем, рассказали сослуживцам, что из себя представляет молодой старший лейтенант. Поэтому взрослые офицеры держались с ним практически на равных, да и его разговор, вопросы — всё показывало, что перед ними стоит не зелёный юнец, а человек повидавший многое. После обеда возникло свободное время, и Сергей, получив во время ознакомления со службами заодно и подъёмные, решил прикупить кое-что из предметов первой необходимости. Он зашёл в один из магазинов и попал в неприятную историю. Трое молодых отморозков стояли у прилавка с ножами и пытались отжать дневную выручку у кассира.

— Давай, сука, бабло сюда! А то порежу на ленточки! — хриплым тоном орал один из них.

Ершов сразу расстегнул кобуру и вынул ПМ.

— Ножи на пол, руки в гору! — скомандовал он.

Ауешники повернулись к нему.

— Чё, падла краснопёрая, думаешь, испугал своей волыной? Хрен ты выстрелишь! Братва, вали его!

Первый замахнувшийся ножом на него грабитель тут же словил пулю в лоб. Остальные двигались уже по инерции, пытаясь взять его в клещи. Тот, что слева, попытался порезать парня, сделав почти круговое движение корпусом и рукой. В какой-то момент времени Сергей выстрелил, угодив тому в кисть.

— Ай, падла-а-а… — завыл фальцетом он. — Сука-а-а-а…

— Повторяю — нож на пол, руки за голову! — Ершов навёл пистолет на оставшегося в строю. — Ну?

— Да ладно! Тебе уже вышак светит, сука. Ты человека убил, — злорадно проговорил тот.

— Статья 4 пункт 2 Гарнизонного Устава — военнослужащий ОБЯЗАН применять оружие против нападающего на него населения.

— Так мы сначала не нападали!

— Так и я сначала не стрелял, — парировал ему Ершов. — У тебя ровно две секунды.

— Падла, НА! — третий кинул в него «бабочку», как будто хотел ударить его в живот.

Сергей успел увернуться и испод руки выстрелил в того, попав в грудь. Грабитель медленно осел на пол, заливая тот каплями крови. Продавщица смотрела на парня, испытывая настоящий шок — в такой возрасте, в военной форме и так хладнокровно расправиться с местной шпаной… Налицо был разрыв психологического шаблона.

— Вы кто? — спросила она, всё ещё ошарашенно взирая на Сергея.

— Старший лейтенант ЮнАрмии Ершов, — козырнул он, представившись по всей форме. — Женщина, вызовите Службу Безопасности или полицию. Я просто недавно у вас и не знаю, кто отвечает за порядок в городе.

Через двадцать минут на место происшествия прибыла оперативная группа во главе с самим полковником Окрошкиным. Он успел доложить Ведерникову, что молодой старлей завалил двух и сделал инвалидом третьего нападавшего, на что получил напоминание о новом своде законов, который должен был начать действовать сразу после отлёта генерала на отражение атаки арабов. Поняв, что сам дал маху, не доведя до конца весь список, Михаил Сергеевич тут же провёл ликбез среди починённых.

Оставшегося в живых ауешника допросили и увели, а полковник устало присел за стол и внимательно посмотрел на Ершова.

— Решил и нашу землицу окропить кровушкой? — проговорил он.

— Иногда полезно изгнать дурную кровь, — пожал плечами тот, насколько это было возможно в бушлате.

— Теперь тебя будут караулить. Их дружки будут.

— Найдут, им же хуже будет.

— Решил всю группировку зачистить?

— Как получится, товарищ полковник. Только у нас вот такого говна, — он кивнул на трупы, — и в помине нет. А вы с ними миндальничаете.

— Ты раскладов политических не знаешь, — покачал головой полковник.

— Расклад тут один — урок с оружием к стенке!

— Ладно, поживём — увидим. Ты сейчас куда?

— На квартиру. Мне ещё сегодня с одним человеком встречаться.

— С каким? — сразу сделал стойку Окрошкин.

— Из неформалов.

— И зачем тебе это?

— Товарищ полковник, я получил полное право сформировать роту так, как считаю нужным…

— ЕШЁ РАЗ — ТЫ. НЕ. ЗНАЕШЬ. РАСКЛАДОВ.

— Вы на стороне АУЕ и блатного мира?

— С чего ты взял?? — опешил тот.

— За моими плечами опыт Пскова, Краснодара и других городов. Мои товарищи делали всё в соответствии с нашими законами и опытом. У них получилось, почему у меня не должно? ЕЩЁ РАЗ — Я. НЕ БУДУ. ФОРМИРОВАТЬ. РОТУ. ТОЛЬКО. ИЗ. ГЛАМУРНЯКА. Точка, — ответил тем же тоном Сергей.

— Тогда мои люди так и будут подчищать за тобой трупы.

— Это их работа, — снова попытался пожать плечами старлей.

— Не наглей! — гаркнул полковник.

— И не думал. Просто констатирую факты.

— Ладно, иди! — махнул рукой Огарков и проводил взглядом удаляющегося Ершова.

— Волкодав… — резюмировал один из подчинённых Михаила Сергеевича, тоже глядя вслед молодому старлею. — Мы и продавщицу допросили… та тоже в шоке от его действий. И ведь ничего не скажешь — в свете новых законов он прав на все сто.

— Только блатные об этом не знают и не примут новые законы. И скоро тут такое начнётся… Ты же знаешь, сколько зоновских анклавов выжило…

— Знаю, — кивнул оперативник.

— … и что теперь делать, ума не приложу…

— Тарщ полковник, а может пришло время сделать выбор? Нам всё равно всю Сибирь не удержать — даже среди уголовников есть непримиримые.

— Посмотрим…

* * *

Елена Андреевна сдержала слово. Ровно в семь вечера в дверь осторожно постучали и когда хозяйка её открыла, внутрь зашли двое — парень и девушка. Сергей, также вышедший в коридор встречать гостей, сразу обратил внимание на подтянутость девчонки — и двигалась она легко пружиня, и не было ничего лишнего в движениях, чего не скажешь о парне — тот двигался, словно медведь в посудной лавке.

— Вот, Серёжа, знакомься — Александра и Михаил. Лидеры движения неформальной молодёжи.

— Сергей Ершов… — после того, как он назвал свою фамилию, девушка сделала круглые глаза. — Старший лейтенант ЮнАрмии.

— Александра Ершова. Лидер движения «Новое будущее». Выходит, мы с тобой однофамильцы, — усмехнулась она.

— Михаил Туманов, лидер движения «За справедливость»

— Приятно познакомиться, — Сергей пожал каждому руку, отметив про себя, что у девушки хватка мальчишечья.

— Нам Елена Андреевна сказала, что на время набора в ЮнАрмию действует временная амнистия. Это так? — карие девичьи глаза уставились на старлея.

— Это слово генерал-лейтенанта Ведерникова. Нарушит, значит, ЮнАрмии здесь не будет. У нас всё на доверии, если его нет, тогда всё остальное без нас.

— Скажи, это правда, что ты воевал? — она не сводила глаз с парня.

— Минуту… — Сергей, вышедший в тельнике: в доме Блохиной было жарко, быстро сходил в свою комнату, обратно неся в руке китель. — Надеюсь, вы понимаете, что такими вещами не шутят?

— Нихрена себе-э-э… — протянул Михаил. — Вот это да… а мы тут не пойми чем занимаемся…

— Проходите в зал — поговорим, — пригласил их старлей.

— Сергей, мы давно хотим приносить пользу своему городу, краю… ну, ты понял? — внимательно посмотрела на него Саша и тот кивнул. — Но нас почему-то считают вредными элементами. То, что часть наших ребят раньше были детдомовцами — разве это такая проблема? Мы же не ауешники! А их не так гнобят, как нас!

— Это Окрошкин воду мутит, — сообщил Туманов. — Ходят слухи, что у него какие-то дела с блатными. Извините, Елена Андреевна, но это почти стопроцентная правда. Мои люди видели, как он встречался с кое-кем из этой шушеры и даже дружески похлопывал его по плечу.

— Ребят! Мне Ведерников дал карт-бланш на создание роты, а может и батальона ЮнАрмии, — поспешил успокоить их Ершов. — И Окрошкин уже пытался перевести стрелки на «золотую молодёжь»… — девушка при этих словах фыркнула и переглянулась многозначительным взглядом с Тумановым.

— Небось, Вику с Алиской пытался в командиры рот записать? — попытался угадать Мишка.

— Примерно так и было, — усмехнулся Сергей. — Но я отморозился и сказал, что сам решу кого брать, а кто будет и дальше прожигать жизнь в ночных клубах.

— Нас возьмёшь? — быстро спросила Ершова.

— Только после экзамена. Смотри, мне важны следующие направления: бойцы в подразделения — это основной костяк и плюс вспомогательные — медики, радисты, компьютерщики и кое-кто ещё, но это я сам смотреть буду. Пусть человек не сильно физически подготовлен, но его мозги дадут нам кое-какие дополнительные плюсы.

— У меня в группе сто двенадцать человек, — сообщила она ему. — «Дохляков» практически нет — сейчас не те времена. Есть, конечно, слабые, но не «ботаны». По твоим направлениям… знаешь, Сергей, я пока не буду открывать весь расклад. Как только мои люди начнут попадать в ЮнАрмию, тогда я дам тебе полную информацию. Хорошо?

— Знаешь, так даже лучше будет. Пусть Окрошкин пребывает в неведении до самого конца. А у тебя сколько людей, Миш?

— Восемьдесят четыре человека. Большинство имеют полувоенную подготовку — до Чумы занимались в военно-патриотической организации.

— Если пройдут экзамен все из обеих групп, получается сто девяносто шесть… — задумчиво проговорил старлей. — Почти две роты!

— И? — не поняла его девушка.

— Значит, двое ротных у меня уже есть. — улыбнулся тот.

— Не понял, ты же роту собрался делать? — опешил Михаил.

— При таком раскладе тут батальон вырисовывается. У вас люди по звеньях раскиданы? — посмотрел он на обоих.

— А ты откуда знаешь? — снова опешил Туманов.

— Сергей понимает, что управлять однородной массой очень трудно, — ответила за Ершова девушка. — Вот он и предположил, что наши люди поделены на мелкие подразделения, во главе которых стоят звеньевые.

— Браво! — сделал три хлопка старлей. — Как с языка сняла. Значит, быть тебе моим заместителем, — он пристально оглядел девушку. Та сначала смутилась, а потом вспылила.

— Ты чего это меня так рассматриваешь?

— Оцениваю твою физическую подготовку… думаю, что спарринг с тобой проводить — только время терять. А ты что подумала? — усмехнулся он.

— Тьфу ты… забей! — махнула она рукой.

— Кстати, девчонок у вас много?

— А зачем тебе? — снова сдвинула брови девушка.

— А затем, что это тебе с ними воевать на предмет ваших женских вопросов. И это опять не то, что ты подумала! — захохотал он.

— У меня пятнадцать, — сообщил Мишка.

— А у меня шестьдесят три, — довела информацию Саша.

— Александра, будь готова к тому, что часть твоих людей попадёт к Михаилу. Чтобы бойцов в ротах было примерно поровну.

— Я уже поняла. Мы, в принципе, и акции кое-какие вместе проводим, так что не вижу проблем.

— На время экзаменов и сразу после зачисления — никаких акций! — предупредил старлей.

— Это понятно, — кивнул Туманов. — А когда будет экзамен?

— В комплексе сейчас ремонт, поэтому предполагаю, что через пару дней. В крайнем случае, я попрошу генерала дать нам возможность провести его где-то в другом месте. Смысла ждать долго я не вижу.

— Тёть Лена, вы нам тогда весточку передайте, хорошо? — девушка перевела взгляд на Блохину и та кивнула.

Гости засобирались уходить. Блохина их проводила, а потом вернулась в зал и уселась напротив парня.

— Ты решил взять их всех? Почему?

— Потому, Елена Андреевна, что они уже неплохо организованы, потому что у них существует дисциплина, чего не скажешь о возможных рекрутах из «золотой молодёжи». Ну и физподготовка… думаете, что тусовщики больше них занимаются в спортзалах?

— Знаешь, Серёжа… я теперь понимаю, почему отправили к нам именно тебя… — подложив руку под щёку, задумчиво проговорила женщина. — Я сейчас как будто с ровесником разговариваю… вот не могу отойти от этого ощущения. Ты и с ними вёл себя как взрослый человек с подростками… и Саше ты очень понравился, — улыбнулась она.

— С чего вы так решили? — Ершов деланно удивился.

— С того… — усмехнулась она. — И тебе она понравилась… я же вижу, что ты сейчас покраснел. Вот в житейских вопросах ты, безусловно, ведёшь себя как их сверстник, это да. И вот ещё что… Саша потеряла родителей перед самой Чумой. Они и жили-то не ахти как, а тут ещё такое горе. В общем, не обижай её, ладно?

— Елен Андревна, извините, но у меня пока нет времени заниматься шашнями. Да и печальный опыт прошлого брака играет ту ещё роль. Пока я обижен на весь женский пол… понимаю, что это глупо, но вот так, — развёл он руками.

17 ноября 2028 года. г. Новосибирск. Вечер

Вообще, весь этот день стал насыщенным для Сергея. Позавчерашняя стычка с ауешниками, как он считал, должны была вылиться в разбор полётов ещё вчера, но руководство анклава хранило молчание. И только сегодня утром его пригласили на общее совещание. Он присел в самом дальнем углу стола и ничем не высказывал своего присутствия, пока решались другие злободневные вопросы. И лишь в конце совещания руководство вернулось к стычке с ауешниками. Окрошкин доложил все подробности, не преминув отметить железную выдержку и самообладание старшего лейтенанта.

— А что ты хочешь — фронтовик, — усмехнулся генерал-лейтенант. — Это ещё раз доказывает, что нам прислали не зелёного юнца, а бывалого человека. Кстати, Сергей! Мне тут сообщили, что ты ведёшь кулуарные разговоры с представителями неформалов. Это правда?

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант. Мною была проведена беседа с лидерами обоих неформальных движений.

— И как они тебе?

— Пока о чём-то существенном говорить рано, но кое-какие предпосылки имеются.

— Кхм… прям как на лекциях в Академии, — усмехнулся Ведерников. — Это ты меня так вежливо и витиевато нахрен послал? Типа, я сам знаю, что делаю?

— Никак нет. Просто я решил следовать нашей с вами договорённости — посмотреть всех кандидатов и без какого-либо нажима от заинтересованных лиц, — скосил он взгляд на Окрошкина.

— Камень в твой огород, Михал Сергеич, — снова усмехнулся генерал. — И надо сказать, заслуженно. Прекращай вести закулисные расшаркивания с блатными. Прекращай! Не до чего хорошего это не доведёт. У них своя идеология и мы в ней занимаем одно из последних мест. Сергей, когда планируешь начать отбор?

— Сегодня вечером, товарищ генерал. До меня довели, что спортзал будет готов сегодня к обеду. Вот я и попросил распространить новость, и составить график прохождения экзамена.

— Интересно, озвучь, — Ведерников откинулся на спинку кресла.

— Сегодня вечером приглашены неформалы. По итогам их экзамена буду смотреть что да как. Завтра вечером должны прибыть все желающие из «золотой молодёжи». А дальше посмотрим, проводить ещё экзамены или хватит этих рекрутов.

— Толково! — похвалил его Павел Константинович.

На том расспросы закончились и теперь Ершов ждал вечера. Ждал и надеялся, что Саша и Мишка рискнут привести людей в полном составе.

Примерно без десяти шесть по местному времени по ступенькам комплекса затоптало множество ног, как будто стадо ринулось к водопою. Спустя пару минут в двери спортзала вошло, ворвалось несколько десятков парней и девчонок. Некоторые из них внезапно вышли на середину зала и начали командовать построение. Чуть позже, одной из последних, в зал вошла Саша в каком-то старом камуфляжном костюме. Он был явно не по росту, но ушит и даже кое-где заштопан. Ершов одобрительно кивал, видя попытки построения отряда по звеньям, отдалённо напоминающие отделения и взвода в его подразделении. Тут же последовали доклады звеньевых командиру, и вот уже Саша, стараясь чеканить шаг, подошла к нему.

— Товарищ старший лейтенант! Отряд «Новое будущее» в полном составе построен! Командир отряда, Ершова Александра.

— Вольно!

— Вольно!

— Молодцы! Другого слова не подберу. Приятно взглянуть. Значит, со строевой проблем не будет. Тогда, Александра, командуйте к началу экзамена. Вы уже довели до личного состава его цели?

— Так точно! Люди прониклись и хотят сдать его всем отрядом. Мы вчера на тренировке подтягивали самых слабых.

— Тогда прошу, — сделал он приглашающий жест рукой.

— Свиридова, командуй! — отдала приказ одной из звеньевых Саша.

— Звено! К турнику! Подход как в строю — по росту. Начали!

— Лена одна из первых людей в движении, — проинформировала его девушка. — У неё очень хорошая физическая подготовка, да и её звено неплохо подготовлено. Слабых нет.

— Вижу, — усмехнулся Ершов.

Три турника скрипели под напором мышц рекрутов. Чуть погодя звеньевая доложила:

— Норматив — десять подтягиваний выполнен всеми. Замечаний нет.

— Кто-то из ваших бойцов владеет боевыми искусствами?

— Кроме меня никто — только общая физическая и тактическая подготовка.

— А вы чем занимались?

— Тхэквондо, правда, недолго — Чума помешала.

— Сергей, будете проверять её или поверите на слово? — спросила Саша.

— Александра, давай на «ты»? — предложил он. — А то надоело выкать.

— Давай, — кивнула та.

— Не буду проверять, потому что вижу общий объём подготовки. Давай другое звено.

— Толстых! — крикнула она, назвав фамилию другого звеньевого.

Тот кивнул и без лишних слов повёл своё звено к турникам. Двенадцать минут, так по секундомеру отметил время Сергей, и это звено также «отстрелялось» без замечаний. Следом пошли остальные звенья. Только в самом конце начали выходить самые слабые, но пять-семь подтягиваний смогли осилить все.

— Ну что ж… беру всех, — удовлетворённо заметил Сергей. — Командиром первой роты станет Александра и, автоматически это означает, что она будет моим заместителем. Девушки по всем специфическим вопросам обращаются к ней.

— Разрешите вопрос? — одна из девушек в строю подняла руку.

— Слушаю.

— Это по каким специфическим?

— Курсант, вам с картинками или так сойдёт? — парировал Ершов её колкость.

Остальные курсанты грохнули почти единым порывом гогота.

— Быкова! Старший лейтенант Ершов успел жениться и развестись, — пояснила Саша. Старлей удивлённо посмотрел на неё. — Это мне тётя Лена сказала… — шёпотом поведала она.

На эту реплику взметнулось ещё пара рук от парней.

— Туровский, говори! — разрешила Ершова.

— Это как в пятнадцать-шестнадцать лет и жениться?

— Отвечаю. В соответствии с законами РСА любой человек, принимавший участие в боевых действиях, становится полноправным гражданином и может зарегистрировать брак с пятнадцати лет. У меня был опыт, но, к сожалению, неудачный.

— А вы участвовали в боевых действиях? — снова спросила Быкова.

— Света! Мы же проходили нашивки на форме военнослужащих! — укоризненно посмотрела на неё Саша. — У Сергея две нашивки за тяжёлое ранение и одна за лёгкое. Серёж, а что за лёгкое было? — она повернулась к старлею.

— Приглядись к моей шевелюре, — усмехнулся он.

И тут только Саша заметила проседь в волосах.

— Это как?

— Давайте мы закончим экзамены, а потом я смогу кое-что рассказать о ЮнАрмии вообще и в частности о своей службе. Договорились?

— Да! Будет интересно послушать! А то мы ничего не знаем! — послышались реплики из строя.

— Михаил! Давай своих! — поманил он рукой выгладывающего из-за двери Туманова.

В зал зашла его группа, но здесь не было полувоенной дисциплины, да и сам Мишка не имел военной формы. Все его ребята одевались как гражданские, но это не помешало им также успешно сдать экзамен. Один из парней был сыном умершего в Чуму спецназовца, отец кое-что показывал сыну из рукопашных приёмов и теперь Ершов решил провести с ним показательный учебный бой. Сергей снял китель и даже тельник, предпочитая остаться с голым торсом. Вот тут все и увидели шрамы на его груди. По курсантам сразу же пошёл шёпот. Даже звеньевые у Ершовой удивлённо переглянулись. Бой стал скоротечным. Курсант, шокированный тем, что перед ним стоит ветеран, сразу сник и опустил руки.

— Я не могу просто так драться с тем, кто проливал кровь во имя Родины, — угрюмо проговорил он. — Меня так отец учил. У нас в семье все мужчины потомственные военные. До седьмого колена.

— Я уважаю твой выбор, — Сергей крепко пожал ему руку. Потом повернулся к остальным — Тогда на сегодня экзамен закончен. Могу поздравить командиров отрядов, ваши люди приняты в полном составе. Командовать второй ротой будет Михаил Туманов. Звеньевые автоматически становятся командирами взводов, старшие в звене — командирами отделений. Вопросы?

— Вы обещали рассказать нам о ЮнАрмии, — напомнила ему Свиридова.

— Тогда располагайтесь на матах, а я встану в середине, чтобы было слышно всем…

Сергей начал с самого начала — периода зарождения юнармейского движения. Рассказал и о том памятном бое-бойне с заражёнными. По мере его повествования парни и девчонки лишь качали головами, мотали ими, восхищаясь своими сверстниками, бесстрашно вступавшими в боестолкновения с противником. Сам Ершов, Илья Ермолаев, Володя Мочалов и конечно же Катя Буряк — эти люди мгновенно стали кумирами этой военизированной молодёжи. После завершения рассказа в зале повисла тишина. Курсанты, переполненные эмоциями, просто молчали, переваривая услышанное.

— Мы постараемся стать не хуже их, — нарушила тишину также шокированная рассказами Саша. — Блин, просто в голове не укладывается… Серёж, а по остальным анклавам много наших сверстников воевало?

— Саш, везде есть. Даже там, где молодёжи осталось совсем мало — Чума проредила. Направляют туда инструкторов и уже на месте он или она формирует подразделение из местных. В крайнем случает туда направляют взвод. Взрослые в начале сомневались в нас, но потом… в общем, больше на наш возраст никто не обращает внимания.

— Это точно! — сказал кто-то из парней. — Мне тётка вчера рассказала, как вы разобрались с ауешниками! Круть вообще! Так им, сукам, и надо!

— А чё было? Вась, говори, раз начал! — накинулись на него сидящие рядом.

— Неэ-э! Пусть товарищ старший лейтенант сам скажем, если посчитает нужным.

— Я зашёл в магазин и увидел, как трое отморозков грабят продавщицу. Естественно сразу встал на её защиту. Они начали быковать, ну и в соответствии с уставом Гарнизонной Службы применил против них табельное оружие.

— Тебе разрешено носить пистолет? — опешила Саша.

— Вон, под гимнастёркой кобура, — усмехнулся Сергей. — Там ПМ.

— Охренеть… — резюмировал Туманов. — Да-а-а… есть к чему стремиться…

— Честно скажу, рад, что вы прошли все. Почему? Потому что в вас я увидел костяк нашего подразделения. Мне навязывают гламурную часть молодёжи, вот завтра все звеньевые будут моими помощниками, — подмигнул он всем. — Чтобы не было головняка с «золотыми».

— Да без проблем! — гаркнула Свиридова. — Это такой шанс настучать им по «кукушке», если станут бузить, что… — она покачала головой. — Командир! Даже не сомневайся — порядок будет как на плацу!

— Тогда так, мы сейчас дружно начинаем заселяться в общагу… думаю, что вам я отдам правое крыло — там все входы и выходы ближе и оружейка будет рядом. Сразу после распределения по комнатам, приглашаю к себе весь командный состав. Нужно будет обсудить кое-какие оргвопросы. По завтрашнему, ну и так… — покрутил он кистью правой руки.

— Разрешите вопрос? — поднял руку один из парней.

— Давай.

— Понимаете, мы с Олей Кусковой давно дружим… кровати в теплотрассе рядом, в наряд ходим вместе, все дела… нельзя ли нам в одну комнату?

— Ребята, только с одним условием, чтобы потом ваша девушка не пришла к Саше и не сказала, что она в положении.

— Не, командир, что я — дурак что ли? Мы ж понимаем, что тогда её из подразделения выпрут. Зачем любимой девушке такую подлянку делать?

— Ну, если ты такой ответственный и разумный… разрешим, Саш? — он посмотрел на своего зама.

— Вишневский, ну, смотри мне! — погрозила она пальцем. — И чтобы на утреннем построении не были сонными мухами!

— Слово даю.

— А девушка почему молчит? — усмехнулся Сергей.

— У нас патриархат, — улыбнулась она, встав со своего места. — Как Паша скажет, так и будет. Я ему доверяю.

— И много таких пар у нас? — Ершов обвёл взглядом собравшихся. — Поднимите руки. Ага, вижу… значит, ещё пять… условия всё те же — за подставу девушки буду карать вплоть до отчисления из подразделения. Парни, уяснили?

— Так точно… так точно… — раздались их голоса.

— Это хорошо, что нам дали общаги спорткомплекса молодых резервов, а то бы выходили из положения, живя по четверо, — снова усмехнулся Ершов.

Через четверть часа в общаге началось столпотворение. Курсанты метались между подсобным помещением, переоборудованным в вещевой склад и полученными комнатами. Матрасы, одеяла, подушки, комплекты белья и формы, предметы личной гигиены, электрочайники, кружки, ложки — вот такую гору нёс каждый, стремясь облагородить свой быт. Александра и Михаил послали доверенных людей, чтобы забрать оставшийся в теплотрассах полезный скарб.

Сергей решил также переселиться в общагу, показав личному составу, что командир не считает остальных ниже себя. Этим он сразу поднял свой авторитет на одну планку выше. При распределении комнат, вышла интересная ситуация: Саша сразу сказала, что Михаил и Свиридова дружат больше месяца.

— И что? Ты предлагаешь отдать им одну комнату, другую тебе, а мне спасть в коридоре? — сострил он. — Или желаешь переселиться ко мне?

— А что, даже фамилию менять не нужно! — прыснул Туманов.

— Миша, я могла бы тебе кое-что сказать, да боюсь, уши в трубочку свернутся, — смерила его уничтожающим взглядом Саша. — Значит, будете выбирать врем, я когда меня или командира нет в комнатах. А вообще, Лен, вас это тоже касается — смотрите, не переусердствуйте.

— Ладно, вы тут обживайтесь, а я тоже за баулом с вещами, — кивнул он им. — Старшей остаётся Александра.

— Есть.

Блохина спокойно отнеслась к тому, что постоялец съезжает. Даже похвалила его, что он не отрывается от коллектива. Чтобы собрать баул Ершову понадобилось не более получаса. Вскоре он уже шагал по направлению к комплексу. Когда до общежития оставалось каких-нибудь два квартала, внезапно ему перегородили путь с десяток сверстников, выскочивших из ближайшей подворотни.

— А! Вот и ты, сука краснопёрая! Что, Жбана и Кита завалил, а Весне «краба» покоцал и думаешь чистым выйти? — вышел вперёд один из них, поигрывая «бабочкой»

— Я таких, как вы, валил и буду валить, если станет за что, — спокойно ответил ему Сергей.

— Ты не быкуй! Думаешь, что справишься с нами? Мы тебя сейчас на «перья» подымем, чтобы уважал братву.

— А за что вас уважать, если вы последнее у людей отбираете? Сейчас не те времена, что до Чумы были, да и тогда — что ж богатеньких не обирали? А потому что у них охрана есть. Да и трусы вы — только скопом и можете выходить на одного.

— Сёма, а он прав — ты чёта не по понятиям собрался должок вернуть, — покачал головой другой парень из ватажки. — Давай один на один. До первой крови.

— Нет, — мотнул головой Ершов. — Дерёмся насмерть, но без всякого оружия. Из круга из нас выйдет только один. Идёт?

— Не боишься смерти? — ехидно спросил Сёма.

— Я ей в глаза смотрел несколько раз, посмотрю ещё, — вздохнул Сергей.

— Чё ты гонишь!.. — начал было Сёма.

— Так это правда, что ты и твои братаны арабам в морду дали? — снова спросил тот, кто укорял Сёму.

— Арабам, туркам, христолюбам и «оболенцам», — кивнул старлей. — Не только братаны, но и сестрёнки. У нас девчонки тоже отличились — у одной вся грудь в орденах.

— Да ладно! — не поверил тот.

— Катя Буряк — кавалер ордена Славы. Командир танкового взвода. У неё на счету четыре танковые атаки и два командира бандформирований пленённых. Да и зачем мне врать? Это ж не мои заслуги.

— Крот, ты чё? — уставился на него Сёма. — Ты ему веришь?

— Сёма, у меня ещё прадед «в законе» был. И он мазу толкал, что ветеранов трогать — большое западло. Типа, они кровь проливали и под НКВД не прогибались. Как отец мне рассказывал, его на сходняке тогда многие поддержали. А сейчас мы с тобой прессуем ветерана, понял?

— Да кому это сейчас в мазу? Или ты тоже с краснопёрыми корефанишься?

Тот не стал отвечать словами, а просто вмазал Сёме поддых.

— Ты, падаль конченая, за базаром следи! — он повернулся к остальным. — Короче, братва, надо сходняк собирать и тоже определяться, что западло, а что нет. А пока отваливаем.

— А Весне что говорить? — спросил кто-то из толпы.

— Пусть ждёт решения сходняка. А ты иди, воин. Пока у тебя есть время пожить, а дальше как карта ляжет.

18 ноября 2028 года. г. Новосибирск. Утро

Если днём ранее на Ершова обратили внимание только в конце совещания, то сегодня вопрос о формировании роты ЮнАрмии стал одним из первых.

— Ну, хвались, старлей, — усмехнулся Ведерников. — Сколько набрал людей из неформалов?

— Две роты, товарищ генерал-лейтенант, — встал со своего места Сергей.

— Сколько?? — не поверил генерал.

— 196 человек.

— Полбатальона, — задумчиво проговорил один из майоров.

— У них полувоенные организации были, товарищ генерал. Там даже со строевой полный порядок.

— О, как! Интересно, — Пал Константиныч скрестил пальцы. — Ну и что, отсеявшихся нет? Совсем?

— Никак нет. Более того, часть из них раньше, ещё до Чумы, занималась в одном из военно-патриотических клубов. Так что и с оружием немного знакомы.

— Вот, Михал Сергееич, а ты говорил, что там одни детдомовцы, — попенял он начальнику СБ. — Выходит, твои информаторы дали маху и мы зря гнобили эту молодёжь. Серёжа, какое оружие вам отбирать для обучения? Ты вообще с каким знаком?

— С разным, товарищ генерал. Из нашего пистолеты — ПМы, Стечкин, ТТ, по автоматическому — «ксюхи», «сорок седьмые», «семьдесят четвёртые», «мосинки»…

— Ого! — поднял брови Борис Вениаминович — начальник МТО.

— … из американского — винтовки М-4, М-16, НК-416 и пистолеты — «Глок» и «Зауэр». Не только сборка-разборка, но и особенности эксплуатации.

— М-да… — Ведерников обвёл взглядом собравшихся. — Кто там мне говорил, что он зелёный? А? Да половина из вас америкосовское оружие даже в руках не держало! Что возьмёшь для своих? Учти, Серёжа, кое с чем, в плане боекомплектов, есть трудности.

— С ксюхами есть проблемы?

— Как раз с ними нет, — подал голос майор, сидевший почти у входа. — А вот с ПМ точно есть.

— А что есть из носимого, товарищ майор? — посмотрел на него Ершов.

— Немного ТТ и «Грачи».

— «Грача» не видел, но не думаю, что он сложнее ПМа.

— Нет, — согласился с ним майор. — А что не хочешь ТТ?

— К нему сноровка нужна. Боюсь, курсанты покалечатся.

— Логично, — кивнул сам Ведерников. — Тогда, Кислицкий, подготовь на всех и даже с запасом.

— Так точно, товарищ генерал, сделаю, — кивнул он.

— Сегодня чем планируешь заниматься? — Пал Константиныч снова перевёл взгляд на Сергея.

— По плану принимать экзамены у первой обозначенной вами группы. Тех, кто находится в привилегированном положении, — улыбнулся он.

— Не боишься стычек с неформалами?

— С мной будут командиры взводов. Думаю, если что, порядок наведём. Товарищ генерал, мне бы ещё бланки военных билетов для курсантов, — попросил старлей.

— Борис Вениаминович, займись этим вопросом.

— Хорошо, только пока об этом говорить рано. Как только старший лейтенант наберёт весь состав, предоставит списки, вот тогда мы и выдадим военные билеты.

— Логично, — согласился Ведерников. — Ещё вопросы, Серёжа?

— Никак нет.

— Тогда переходим к следующему вопросу…

Тот же день. Вечер

Сергей сидел на стуле в спортзале и ждал, когда стрелки часов подойдут к 18–00 — к этому времени должна прибыть другая часть кандидлатов. Вместе с ним ничегонеделанием занимались ещё восемь человек — бывшие звеньевые, а теперь командиры взвода, и двое ротных — Туманов и Ершова. Из взводных Сергей отобрал самых опытных — по трое из каждой роты. Всего получилось двое девчонок — Саша и Лена, и шестеро парней. Все подчинённые щеголяли в общевойсковой камуфляже и сейчас каждый из них старательно разглядывал свою форму, пытаясь найти огрехи во внешнем виде, чтобы потом их ликвидировать. Примерно без пяти минут шесть в двери спортзала вошла небольшая группа парней и девчонок, которую вела за собой… Виктория. Сама девушка оделась в лосины под «пантеру», сверху на ней была короткая меховая шубка, а на ногах — сапожки на шпильках. Окинув взглядом сидящих сверстников в военной форме, она фыркнула и заговорила:

— Хай! А эти чё здесь делают? — кивнула она на помощников Сергея. — Неформалы, что ль?

— Они курсанты, а вы пока никто, — спокойно парировал ей Ершов. — Только я не понял, вы собираетесь сдавать нормативы вот в такой обуви?

— Мы пришли просто посмотреть, что тут за шалман собирается. Нам ваши «Равняйсь-Смирно!» и завтра не потребуются!

— Ну, всё увидели? — испытывающе посмотрел он на пришедших. — Тогда свободны.

— А я попробую сдать, — из Викиной группы вышел один из парней.

— Ромчик, ты с катушек съехал? — удивилась Ведерникова. — Ты с ЭТИМИ будешь из одной миски хавать? Фу-у-! Я была о тебе лучшего мнения, — она повернулась к своей группе поддержки. — Кто-то ещё хочет с этими чмошниками скорешиться?

— Вик, а ты что на блатном заговорила? — подколол её другой парень.

— Да просто других слов не могу подобрать.

— Знаешь, по-моему, ты ошибаешься.

— Ник, да ты не стесняйся — выходи и тоже переоденься в это нафталиновое барахло. А что, единым строем «ать-два!» — захохотала она.

— У меня прадед погиб в Великую Отечественную и старший брат заразился Чумой, когда спасал беженцев, доставая из горящего автобуса. У тебя отец только что вернулся с операции по уничтожению арабов! Как ты можешь так говорить?

— Как хочу, так и говорю, — картинно пожала она плечами. — Но запомни, уйдя к ним, назад дороги не будет.

— Знаешь, после твоих слов я больше не хочу с тобой иметь ничего общего, — парень протиснулся сквозь двоих девчонок и вышел к Сергею. — Николай Пронин. Хочу попробовать сдать экзамен.

— Подходи к турнику, — пригласил его Ершов. — Миш! Посмотри за кандидатом. — Он повернулся ко второму, ожидающему решения.

— Роман Говоров, — представился тот на немой вопрос старлея.

— Лена! Прими экзамен у кандидата, — попросила её Саша.

— Есть, — девушка плавно соскочила с «козла» и очутилась рядом со вторым турником.

— Начали! — отдал команду Сергей.

Группа «золотых» также смотрела за подтягиваниями. Они ожидали неудач от парней, чтобы затем поднять их на смех, но Роман и Николай блестяще выполнили подход к турнику.

— Молодец! — Лена похвалила Пронина. — Но ты сейчас «дожал» норматив только из-за тренировок, у тебя хват широк, нужно чуть уже браться.

— Да я как-то не обращал на это внимания.

— Поверь, ты теряешь до тридцати процентов силы из-за неправильного хвата.

— Понял, учту.

— Ну, если ЭТИ скорешились с детдомовщиной, нам здесь больше делать нечего, — резюмировала Виктория. — Чао-какао!

— Не густо, — покачал головой Туманов, как только «золотые» покинули спортзал.

— Должны прийти ещё, — сообщил Пронин. — В основном парни. Это те, у кого отцы военнослужащие. Димка Кислицкий точно придёт. У него отец — главный оружейник.

— Ту вот ещё какой вопрос назрел… — задумчиво почесал затылок Сергей. — Те парни и девушки, что приезжали к нам в анклав учиться на радистов… где они?

— Серёж, даже я это знаю, — улыбнулась Саша. — Ты о них забудь. Вообще.

— Почему?

— Потому что они служат во взрослых частях. Как правило, это близкие родственники руководителей воинских подразделений. Они ни на какие тусовки не ходят. И нам их точно не отдадут.

— А у тебя есть кто-то из радистов, медиков или компьютерщиков? Ты обещала выдать полный расклад.

— Четыре медика и два парня что в компах шарят. Оля Кускова, кстати, тоже медик. От мамы перенимала знания, пока та не заразилась.

— Рядом со мной живёт парень, — сообщил Роман. — У него отец был радиолюбителем, антенн на крыше стояло мама не горюй. Ну и Севка вместе с ним занимался. Но после Чумы стал затворником. Времена-то волчьи настали, а у него физподготовка на нуле — нога одна короче другой.

— Это что с ним такое случилось? — удивилась Лена.

— Под машину попал в третьем классе. Врачи ногу собрали, но не до конца.

— Тогда тебе первое ответственное задание, — сказал Сергей. — Попробуй уговорить парня прийти к нам. Я его возьму без экзамена, а здесь дам общеукрепляющую программу развития. Чтобы мышцы чуть взбодрить. Нам без радиста труба полная.

— Понял, завтра утром зайду к нему.

Как и ожидалось, с небольшим опозданием пришло ещё молодёжи. И не только парни — было и шестеро девчонок. Их сразу под своё крыло забрали Саша и Лена. Девчонок проверили и закрыли глаза на пять-шесть подтягиваний — трое оказались знакомы с медициной, двое занимались раньше в военно-спортивном клубе, а одна оказалась дочерью… радиолюбителя и сама умела выходить в эфир, имея третью категорию до Чумы. Из парней также не отсеялся никто.

К девяти вечера шестьдесят четыре человека стали полноправными курсантами. Сергей обстоятельно проинструктировал их, во сколько завтра они должны прибыть в общежитие и заселиться, что с собой брать, а что уже не понадобится.

18 марта 2029 года. г. Новосибирск

Прошло четыре месяца. За это время Ершов аккумулировал уже четыре сотни подростков. Как получилось? А всё очень просто: Туманов и Ершова распространили слух, что в Новосибе появилось настоящее военное подразделение подростков, разрешённое руководством. Оно создано по типу военно-патриотического клуба, но с более глубоким обучением — даже оружие выдают. И по мелким городкам и анклавам закипело — те из парней и девчат, что раньше имели отношение к таким отрядам, клубам или объединениям решили продолжить занятия. Кучковались по нескольку человек, а то и десяток, и пытались добраться до Новосибирска. С анклавов их отпускали: меньше народу — больше кислороду, сиречь — продовольствия для остальных. Внешние посты охраны, уже привыкшие к таким ходокам, проверяли их не столь рьяно, как первых «ласточек»

Генерал Ведерников практически на каждом совещании интересовался делами в молодёжном подразделении, да и остальные офицеры высшего звена старались помочь освоиться молодым соратникам. Почти все — полковник Окрошкин с самого начала начал ставить палки в колёса, мотивируя это неблагонадёжностью курсантов.

— Я не верю, что неформалы, все как один, вдруг встали на путь истинный, — говорил он Павлу Константиновичу в личных беседах. — Не бывает такого. Поэтому всех плюшек подразделения Ершова хрен получат. Пока я начальник СБ, так и будет, Паша.

Ведерников понимал, что сейчас спорить бесполезно, а менять Михаила было не на кого. Поэтому он решил оставить всё, как есть, до тепла. Там Ершов планировал летние военизированные лагеря, вот тогда можно будет решать этот вопрос кардинально — в таким выездах сразу видно, кто есть кто.

В блатной среде тоже назревал раскол, как во времена «сучьей войны»[49]. Декабрьский воровской сход так и не решил, что делать с зарвавшимся старлеем: одни напирали, что его нужно ставить «на перо», другие приводили пример старых воров в законе, постановивших проявлять уважение ветеранам. На сход, при явном попустительстве полковника Окрошкина, собралось двадцать влиятельных представителей блатного мира. Никто не хотел уступать и на тот момент общим решением стало «будем посмотреть».

Внутри батальона настал почти образцовый порядок. Мало того, что возникла полная и справедливая иерархия — все ступени командования, после самого комбата, занимали парни и девушки, выбранные не по чьему-то повелению или приказу, а именно выдвинутые самими курсантами, так ещё и ключевые должности занимали люди, доказавшие свой профессионализм в этом деле. Оружейником стал Дмитрий Кислицкий. Отец частенько брал парня с собой, в главную оружейку анклава, помочь почистить оружие у нерадивых сдавших, заодно учил его всяким премудростям в механизмах оружия. Узнав, что сын не только прошёл профессиональный отбор но и назначен, по сути, его коллегой, майор Кислицкий выгреб почти все свои заначки для чистки оружия, ремонта и хороший такой боезапас к «грачам» и «ксюхам».

Севка Елин не стал белой вороной среди военизированных сверстников — о его ноге вспоминали только при марш-бросках, естественно, освобождая от этого мероприятия. Но то, что в одной из комнат он оборудовал настоящую радиорубку, принеся из дома не только приёмо-передающую технику, но и ворох дюралевых труб, мотки толстого медного провода, говорит о многом. Ну и Юля Новикова — та самая молоденькая радиолюбительница с бывшей третьей категорией… Ершов уже дважды шутил, что им сказочно повезло, так как рядом нет Вовчика — капитана Мочалова. Иначе Севку и Юльку мигом забрали бы в основной анклав.

Ну и без названия подразделения не обошлось. Но в отличии от остальных новшеств и направлений, где кипели большие споры, с названием получилось быстро и солидно: батальон «Сибирские медведи» — это тебе не какие-нибудь суслики или даже волки — это намного серьёзней. Ну а парни и девушки, поверив в правдивость своего командира, его постоянную заботу обо всех и каждом, сплотились вокруг него с какой-то истовой решимостью. Уже дважды блатные вызывали на разговор Сергея. Один раз просто передать слова от схода, что вопрос повис в воздухе, а пока, типа, живи и второй, когда Сёма и его дружки всё-таки подкараулили Ершова тихим вечером. Хотели проучить от себя лично, а нарвались на коллективный отпор отделения одного из взводов. Да так нарвались, что с трудом уползли — Сергей приказал не убивать, но хорошо отработать кулачные удары и приёмы рукопашного боя. Что и было сделано с особым усердием.

Затем всех в анклаве закружил водоворот общего для РСА музыкального конкурса. Здесь сибиряки особым мастерством не блеснули. Да и молодёжь особо себя не выпячивала. Вообще, после конкурса, совпавшего с окончанием года, среди молодёжи предполагаемой Сибирской республики наметился грандиозный раскол. Определённая часть благополучной, с точки зрения руководства анклавов, и подавляющая часть неформальных объединений сгруппировались около своего лидера — сталея Ершова. Другая же часть — «золотые», во главе с Алисой и Викторией — тем пришлось пойти на мировую, чтобы «проучить зарвавшихся выскочек». Ну и подростки из АУЕ, внимательно следившие за обеими группировками и постоянно информировавших своих «бугров» о малейших изменениях или акциях «Золотых» против «Сибирских медведей».

Павел Константинович предполагал, что с приездом инструктора из ЮнАрмии молодёжь как-то консолидируется вокруг нового лидера, но его приезд вскрыл все те подводные камни, о которых генерал не знал или считал не существенными. И ещё Окрошкин… он и раньше замечал, что Михаил Сергеевич стал более скрытным и очень себе на уме. Поначалу Ведерников списывал это на увеличение объёма работ и контролю периодически вспыхивающих потасовок между «медведями» и «золотыми», да с волнообразной периодичностью налётами урок на продуктовые магазины.

Денежная реформа привнесла свои «5 копеек» в накал страстей. Блатной мир, хранивший по Чумы общак в российской валюте, действующей на территории Сибири, в одно мгновение стал бос и гол. Но если в начале реформы хранители общака предполагали, что чуть погодя они смогут перевести средства в доллары, то спустя три месяца стали понимать, что изменений не предвидится. И тогда на ковёр был вызван полковник Окрошкин — тот, кто вёл двойную игру, пытаясь лавировать между офицерами, взявшими после Чумы власть и наведение порядка в свои руки и лидерами блатного мира, желавшими прибрать эту власть к рукам и установить на всей территории зоновские порядки, а мерилом законности выставив воровские понятия. Сам Окрошкин давно лелеял мечту встать у руля какого-нибудь региона — надоело ему исполнять приказы того, кого он считал тюфяком и слизняком-подкаблучником. Прекрасно понимая, что среди спецназовцев Михал Сергеич вряд ли найдёт понимание в этом вопросе, полковник стремился потихоньку вывести на некоторые должности если не обиженных на власть, то хотя бы любителей «хрустящей зелени». Не всё ему удалось, но кое-что было доведено до логического завершения.

За день до этой даты собрался очередной воровской сход. В какой-то момент времени блатные вновь вернулись к вопросу о ветеранах и вообще военных. Слово за слово, вспыхнула потасовка, в которой верх одержали «беспредельщики» вырезав «ссученных». А дальше неприязнь к нынешней власти вылилась в открытое противостояние ей. К ним примкнули и разрозненные банформирования казахов, уцелевших после Чумы и боестолкновений с уходящими в Астрахань людьми полковника Севастьянова. Ну и «оболенщина» — куда же без неё. Всего в этом мятеже собралось участвовать примерно три тысячи особей человеческого вида — людьми их трудно было назвать. По образу и подобию они скорее напоминали шакалов.

В тот день, ещё с утра, к Окрошкину пришёл человек от блатных и передал условный пароль, после чего полковник обзвонил верных ему людей и предложил примкнуть к новой власти, пообещав им море денег и ответственные посты в новом руководстве. Кислицкий находился на выходном и, естественно, не мог присутствовать при моменте вскрытия арсенала его заместителем — старлеем Денисовым. Тот, будучи заядлым картёжником, постоянно испытывал нехватку в денежных средствах и польстился на обещания Окрошкина. Немногочисленную охрану арсенала быстро ликвидировали, сам он был вскрыт, и вскоре дармовое оружие пошло по рукам путчистов. Их первые отряды с наскока попытались захватить все жизненно важные объекты Новосибирска, но не тут-то было. У Воскобойникова служили не резервисты, а понюхавшие пороху в столкновениях с арабами люди. Они намертво сцепились с блатным сбродом и казахскими головорезами. К сожалению радиоцентр уже находился в руках путчистов и теперь единственной надеждой оставался небольшой радиоузел у «Сибирских медведей».

К тому времени всё новосибирское подразделение ЮнАрмии находилось в повышенной боеготовности, обеспокоенное выстрелами в городе. Городские телефоны молчали, в эфире тоже стояла тишина.

— Командир! — окликнул Сергея Туманов. — У чёрного хода пост заметил тяжелораненого спецназовца. Он сказал, что тебе пришёл приказ от генерала Ведерникова. Нужно срочно связаться с анклавами и запросить помощь. В городе бунт и в нём участвует более трёх тысяч человек. Код ситуации красный, пароль для обращения 0686.

— Миш! — окликнула его Лена. — Только что медики сообщили, что спецназовец умер. Большая кровопотеря.

— Слышал, командир?

— Слышал, — скрипнул зубами Ершов. — Так… Приказываю раздать орудие личному составу и начать воздвигать баррикады у всех входов. Людей поделить на смены, пусть дежурят круглосуточно. Военные участвуют в мятеже?

— Пока такой информации не поступало, — пожал плечами Мишка.

— Тогда будем считать, что часть контингента перешло на сторону мятежников. Короче, подключай Сашку и третьего ротного — Славика Трунова. А я в радиоузел.

Ершов поднялся на третий этаж, где располагался радиоузел. Сева и Юля что-то паяли, когда он вошёл внутрь комнатки.

— Сидите, — он мигом остановил их желание встать. — Ребята, дела у нас хреновые…

— Что случилось, товарищ командир? — поинтересовалась девушка.

— И почему в городе стреляют? — добавил от себя Елин.

— В городе мятеж. Сразу задаю важный вопрос: у нас, если что, есть возможность поддерживать связь от автономного источника питания?

— Только если работать кратковременно, — покачал головой Севка. — Да и на внутренних частотах города везде белый шум. Похоже включено гашение радиосигналов.

— Есть аварийная частота, обговорённой мной с руководством ЮнАрмии, ещё когда я собирался к вам. Там должны дежурить операторы в Тополиновске. Сможешь до них «добить»?

— Диапазон? — спросил его Севка.

— Не знаю, что за диапазон, но частота 14347 Килогерц.

— Ага! Аварийная служба ещё в дочумные времена! — мигом среагировала Юля. — Но сейчас раннее утро! Я не знаю, будет ли прохождение на европейскую часть страны.

— Это приказ! Нужно срочно связаться! Вопрос жизни и смерти всего Новосиба!

— Юля, подключай мой домашний трансивер! А я сейчас ключ в сумке отыщу и попробую телеграфом, — засуетился Елин.

— Сева, но у нас ненаправленная антенна! — почти плача, возразила ему Новикова.

— Буду передавать, пока есть электричество, потом… посмотрим, что будет потом.

Тем временем. г. Тополиновск. Радиоцентр РСА

Курсант Потапов — новичок из второй роты ЮнАрмии Тополиновоска сидел за аппаратурой, лениво сдвинув «лопухи» наушников почти на затылок. Как начинающего его определили на вахту контроля за аварийной частотой. Уже неделю и всё это время он откровенно скучал от ничегонеделания. Как ему объяснили, этой частотой пользуются редко, но порядок, он и в Африке порядок — кто-то должен дежурить на всякий случай. Он потянулся за кружкой, собираясь налить себе чая, но внезапно появившаяся морзянка заставила его замереть в неудобной позе. Он не был фанатом радиоэфира, хоть и занимался с желанием — ему нравилось паять всякие устройства. И потому мало уделял времени изучению телеграфной азбуки. Что делать размышлял он недолго — быстро рванув с себя наушники, резво помчался вниз, где должно находиться начальство. Ураганом влетев в главный зал, он гаркнул:

— Товарищ капитан! Только что на аварийной частоте появился слабый сигнал морзянки.

— Что передают? — нахмурился Мочалов. — Какие коды?

— Не могу знать… только уловил «ти-ти-ти», потом «то-то-то» и снова «ти-ти-ти»…

— Твою дивизию! — гаркнул Вовчик. — Это же «SOS»! Международный сигнал бедствия! Ты чем на занятиях по радиоподготовке занимался? А? Садовая твоя голова! Валя, разберись с ним, а я наверх!

Хорошо, что нога у Мочалова давно прошла, потому что темп, который он взял, оказался сродни кроссу. Метеором ворвавшись на рабочее место оператора, Вовка прислушался к временами затухающему сигналу и быстро стал записывать радиограмму:

— «SOS. Сибирские медведи просят помощи. У нас мятеж. Просим помощи у РСА. SOS».

Откинув карандаш, он подвинул ключ к себе и примерно на той же скорости начал отвечать

— R3RSA на связи. Вы кто?

— R9OCP, Сева. Здесь Ершов. Хочет пообщаться телефоном. Код подразделения 0016, код доступа 0686.

Услышав оба режимных кода, Мочалов придвинул к себе микрофон.

— R9OCP здесь R3RSA. На связи капитан Мочалов.

И тут же, почти на уровне шумов, ему ответил сам Ершов.

— Вовчик, привет. У нас тут совсем кисло. Кто-то пытается прибрать к рукам власть. Пока ничего не ясно, но мы на казарменном положении. Патронов на три-четыре часа хорошего боя. Постараемся продержаться как можно дольше.

— Серёга, привет! Сколько конкретно сможете продержаться? Мне нужно доложить начальству! — почти орал в микрофон Вовка.

— Ну… часов двенадцать-четырнадцать… это как попрут на нас… Но в любом случае мы не сдадимся. Парни и девчонки настроены решительно…

— Постарайтесь оставаться на этой частоте! Вечером перейдите на 7120, а потом 3770. Как понял?

— На первую сможем перейти, но радист говорит, что на вторую нет антенны. Я попробую организовать что-то, но сам понимаешь, что сейчас это трудно будет сделать.

— Хорошо. Вы там держитесь, а я побежал к начальству. Мои люди будут дежурить на этих частотах круглые сутки!

Ни операторы, ни супруга Володи давно не видели, чтобы он вот так, как зелёный курсант, рванул к Дому правительства. Какая там машина — на кону стояли жизни бойцов ЮнАрмии! Почти у самого входа он чуть не столкнулся с Ильёй.

— Ты чего такой угорелый? — удивился тот другу.

— В Новосибе мятеж! Ершов забаррикадировался и держит оборону! У него максимум двенадцать часов!

— Мля… — охнул Ермолаев-младший. — Я понял! Сейчас оповещу Сколковых и мне нужен выход на все анклавы! Володь! Подымаем всю ЮнАрмию!

— Там Валентина за старшую осталась, так что пусть сразу вызывает дежурных операторов в анклавах. А я доложу руководству!

Сидевшие и стоявшие высшие офицеры командования Вооружённых Сил, на тот момент присутствующие в Доме Правительства, немало удивились, когда в помещение, в котором они собрались, буквально влетел капитан Мочалов.

— Товарищ генерал-лейтенант! В Новосибирске мятеж! — выпалил он на ходу.

Минутная вязкая тишина сменила негромкие разговоры между остальными присутствующими. Каждый осмысливал только что сказанное капитаном. А ему эта минута показалась часом. Он лихорадочно переводил взгляд с Ермолаева-старшего на Пасечникова, потом на Самохина, Скворцова и Пряхина.

— Ох… еть… — наконец подал голос генерал-лейтенант. — Доигрались, мля… Есть подробности?

Мочалов передал слово в слово скупую информацию от Ершова. Офицеры сразу помрачнели.

— Ты Илью оповестил? — нахмурился Пасечников.

— Так точно. Он уже послал кого-то из Сколковых в Радиоцентр, чтобы организовать круглые столы ЮнАрмии.

— Сейчас начнётся, — мотнул головой Самохин.

— Товарищ полковник! Мы за своих… — Вовка задохнулся от избытка эмоций. — Товарищ генерал-лейтенант, дадите ЮнАрмии транспортники?

— Володя, тут не только вам лететь, мы тут всем миром должны помочь! Скажи, мы сейчас можешь тоже связаться между крупными анклавами?

— Так точно! Сможем! — кивнул он.

— Так чего стоишь? Кого ждёшь? Давай, чтобы через двадцать минут все были на связи!

Начальство дало фору Вовке ещё пять минут. Именно этого хватило Олегу Сколкову, чтобы сообщить во все анклавы плохую новость. Но выдернутые к микрофону главы юнармейский подразделений не только лавиной начали передавать информацию высшему руководству своих анклавов, но и стали готовиться к перелётам в Сибирь. В момент прибытия главы РСА и высших офицеров Тополиновска, на круглом столе собрались все высокопоставленные лица анклавов. Долго не рассусоливали — через два часа началась массированная подготовка к авиа-броску в Новосибирск. Уже спускаясь на первый этаж Радиоцентра, Олег Петрович повстречал сына, беседующего с остальными офицерами Первой Отдельной.

— Товарищ генерал, — Илья обратился к отцу. — Два полка ЮнАрмии готовы к вылету. Я снял часть «Рысей», «Волков», других боеспособных подразделений…

— Ты чего тут раскомандовался? — сердито посмотрел на него Ермолаев-старший.

— Как только я узнал, о мятеже в Новосибе… вы же знаете, товарищ генерал, что в ЮнАрмии один за всех и все за одного! Парни и девчонки кипят гневом и хотят помочь сибирякам!

— Небось, сам тоже пойдёшь? — ухмыльнулся Пасечников.

— В первых рядах! Там люди Серёги Ершова! Да Первая Отдельная рвётся в бой круче других!

— Остынь немного, — отец миролюбиво положил ему руку на плечо. — Понимаю ваш настрой и желание, но давай действовать обдуманно. Нет, раз такое дело твои, люди будут задействованы — это однозначно, но полетишь в Сибирь вторым эшелоном. Так надо, сын… Заодно все твои архаровцы соберутся тут и тогда единым потоком… Ты меня понял? — прищурился он.

— Так точно. Разрешите идти?

— Иди, майор, — кивнул Ермолаев-старший. Как только за юнармейцами закрылась дверь, Олег Петрович повернулся к Пасечникову. — М-да, Денис, ведь только восемнадцать исполнилось, а уже прёт прямой дорогой к подполковнику. Да и люди его — отпетые головорезы… я ж по всему сужу… по Чечне, арабов когда зачищали… А! Да что там говорить! — махнул он рукой.

— Хорошая смена нам готовится, — кивнул тот, соглашаясь. — На старости лет можно будет спать спокойно.

Двумя часами позднее. г. Новосибирск

Первым невредимым до спорткомплекса добрался майор Кислицкий. Немного помятый, но живой и без единой царапины. Если бы не сын, дежуривший на посту у второго чёрного хода, неизвестно как встретили бы его юнармейцы. Поминутно оглядываясь, майор тащил на себе увесистый баул. Уже зайдя внутрь, он скинул тяжёлю ношу и отдышался.

— Пап, ты чего? — Димка ошарашенно смотрел на отца.

— Что «чего»? Думаешь, я не знаю, что у вас пулемётов нет ни одного? А я собирался передать вам немного, вот и сделал небольшой схрон из неучтённых. Чёрт, арсенал уже в руках мятежников… теперь по Новосибу столько стволов гуляет… Ладно, это всё лирика. Где Ершов? Мне нужно с ним поговорить.

— Дементьев! — подозвал к себе подчинённого сержант Кислицкий. — Проведёшь товарища майора к командиру. Петров! Скворцов! Васин! Взяли оружие из баула и на второй этаж! Скажете, чтобы мне дали замену — нужно осмотреть пулемёты.

— Ты мне так не доверяешь? — усмехнулся отец.

— Тарщ майор, я обязан принять стволы по инструкции. Сами понимаете какое сейчас положение в городе. Чтобы потом из-за моей или вашей невнимательности пострадали люди…

— Ладно-ладно, уговорил, — миролюбиво поднял перед собой руки отец. — Всё ты правильно делаешь, сын. Я горжусь тобой.

Майор только-только успел подняться на второй этаж, как столкнулся нос к носу со старлеем.

— Товарищ…

— Серёжа, давай без этих расшаркиваний, — попросил его оружейник. — Не тот момент сейчас. Виктор Степанович, — он подал руку Ершову, и тот её пожал. — Смотри, чтобы мне добраться к вам, помог спецназ. Они просили передать, чтобы ты ожидал какое-то количество гражданских и медиков. Полковник Ведерникова планирует прорваться именно сюда. К мосту дойти у неё нет шансов, увы. Возможно прибудет и генерал. Это если его выдернут из кольца. В аэропорт, пока он ничейный, спецназ и остатки военных планируют выйти где-то через час. Но у них нет радиста — радиоцентр зачистили основательно, чтобы никто не мог подать сигнал в РСА.

— Мы подали, — улыбнулся Ершов.

— Серьёзно? Ну ты просто не знаешь, какой молодец!

— У меня два радиста с двумя комплектами аппаратуры. Один, правда, инвалид… нога у него…

— А второй?

— Вторая. Сержант Новикова, Юлия.

— Нужно перейти на частоту 136200 и дать спецназу знать, что есть радист. Они очень надеются на него, чтобы передать сигнал бедствия и ждать помощи. И кому-то нужно координировать прилёт транспортников.

— Пойдёмте, — пригласил он майора в радиорубку.

Едва они вошли, как Юля вскочила.

— Товарищ… товарищи командиры, слушаем частоту 136200! Спецназ на нашей стороне, но у них нет радиста! Я готова пойти в рейд и помочь им. Мы уже передали, что помощь придёт, но самолёты… надо координировать посадку! Товарищ старший лейтенант! Я пойду! Прошу отпустить меня!

— Сева, у нас есть второй комплект автономного питания для рации? — угрюмо спросил Ершов.

— Так точно. Второй заряжается, пока есть электричество. Осталось совсем немного… жаль, что я не могу пойти…

— Ты мне нужен здесь. Новикова, собирайся, а ты сообщи спецназу, чтобы готовили транспорт. Скажи, что одного радиста дам.

— Серёжа, не волнуйся. В таких передрягах радиста защищают как командование, — поспешил его успокоить майор. — Без связи смерть.

— Угу. Виктор Степанович, пойдёмте проверим огневые точки. Вдруг я что-то упустил. А тебе, Новикова, даю тебе полчаса на сборы, не больше.

Через сорок минут к спорткомплексу прибыл необычный кортеж — четыре машины «Скорой помощи» и два бронированных «Тигра». Из первой «неотложки» выскочила полковник Ведерникова и стала командовать на выгрузку помимо ходячих, ещё несколько носилок. На одних лежал сам Павел Константинович с перевязанным животом.

— Парни, помогите! — попросила она и, заметив их обеспокоенные взгляды, пояснила. — Генерал ранен, но ничего серьёзного. Я его уже обработала.

Ершов достал из нагрудного кармана переносную рацию и вызвал отделение на помощь. В это время из последней «Скорой» вышло четверо парней и двое девушек, в одной из которых Сергей сразу признал Вику. Но сразу заметил разительные перемены — куда делась её надменность и стремление смотреть свысока — девушка была подавлена и почти не реагировала на вопросы и слова матери.

— Что с ней? — хмуро поинтересовался он у Ольги Леонидовны.

— Это те, кого удалось отбить у урок. Остальные попали под раздачу, возвращаясь с ночного клуба. Знаю, что Алису схватили… вот как-то так… — грустно развела она руками.

— Товарищ полковник, тогда она вместе с остальными станет волонтёром. Неизвестно когда начнётся штурм, поэтому лишние руки медперсоналу понадобятся.

— Полностью согласна с тобой, — кивнула она. — Командуй, где нам разместиться.

— Второй этаж, середина корпуса. Это самое безопасное место. Туда даже пушкой не достанут. Так что сразу разбивайте госпиталь там. Извините, что командую…

— Даже не заморачивайся! — резко остановила она парня. — Ты здесь командир и лучше всех знаешь, что да как! Поэтому, раз сказал второй этаж, значит, будет так и не иначе. — она повернулась к медперсоналу. — Девочки! За мной! Берём медсумки с лекарствами и в темпе вальса!

— Старлей, что с радистом? — окликнул его один из спецназовцев, но в этот момент дверь чёрного хода снова открылась и на пороге возникла Новикова с тремя провожающими её бойцами Ершова. Они несли ворох проводов, кабелей и телескопическую мачту.

— Вот вам радист, — угрюмо процедил он. — Постарайтесь, чтобы она не попала в руки сами знаете кого.

— Будь спок, будем защищать как Президента. У вас есть запасные частоты для связи с нами?

— Нет.

— Вот, держи, — спецназовец подал ему листок блокнота. — Каждые три часа смена частоты, чтобы эти гады не смогли прослушать наши переговоры.

— Благодарю.

— Это тебе спасибо за то, что вызвал подмогу. Ну, бывайте, мужики! — пожал он каждому из собравшихся руку.

На втором этаже вовсю кипела работа: размещались раненые, готовилось даже два операционных стола — Ольга Леонидовна экспроприировала в одной из больниц два полных хирургических набора. Курсанты предоставили несколько пустующих коек для подготовки послеоперационных мест.

Внезапно откуда-то с улицы раздался выстрел и пуля разбила стекло на одном из окон. Внутрь помещения сразу хлынул поток свежего воздуха вперемешку с гарью

— Эй, мля, доходяги! — услышали все через разбитое окно. — Генерала сюда и стволы тоже! А иначе мы вас в капусту покрошим, а девок по кругу пустим.

— Крошилка выросла? — выглянул в окно Сергей и увидел Сёму. Тот тоже узнал старлея.

— А, ветеран, мля! Песец тебе пришёл! Ссученных мы на перо поставили, так что тебе теперь никто не поможет.

— От вас помощи и не ждал, а насчёт самой помощи… смотрите, чтобы в скором времени вы не поменялись с нами местами.

— Мы ваш долбанный радиоцентр зачистили и всех радистов покоцали, — он усмехнулся. — Насмерть. Так что помощи вам ждать неоткуда.

— Поживём — увидим, — усмехнулся Ершов.

— Ах ты су-у-ука, — протянул Сёма. — Значит, подали кому-то сигнал?

— Сёма, передай своим, что если не сложите оружие, валить будем всех. Не взирая на возраст. Даём вам час, после чего никаких переговоров больше не будет.

— Амба вам, суки! — вызверился молодой урка. — Сейчас пахану скажу и точно вам всем амба будет!

— Не слишком ты кардинально с ним? — к старлею подошёл Кислицкий-старший. — Нам лучше потянуть время, а не идти на открытую конфронтацию.

— Виктор Степанович, они понимают только язык силы, — Ершов не оборачиваясь смотрел в след удаляющемуся уголовнику. — Начнёшь лебезить или просить, покажешь свою слабость. И тогда нас уже ничего не спасёт.

— Согласна со старшим лейтенантом, — поддержала его подошедшая Ольга Леонидовна. — Нужен психологический компромисс между угрозами и обсуждением. Сейчас урка весь кипит, значит, и доложит на эмоциях, а его старший наверняка обругает его, что не смог договориться. Они ж ведь пороху не нюхали, стреляют плохо да и вообще трусы. Чуть что и сразу по норам.

Так оно и получилось. Пока мятежники придумывали как выкурить курсантов из спорткомплекса, пока подтянули какое-то количество людей, прошло целых три часа.

Тем временем. г. Тополиновск

Второй круглый стол начался спонтанно — главы силовых ведомств анклавов почти всё время дежурили в радиоцентрах, не желая пропускать свежую оперативную информацию и отдавая приказания непосредственно отсюда.

— Олег, смотри, я тоже вылетаю на помощь Паше, — проинформировал друга Шахов. — Со мной, помимо спецназа и десанта, летит сама капитан Лемешева. Ольга настаивает, и вполне разумно, что её «Волки» помогут после зачистки криминальных личностей.

— А ты без них как?

— Ну, она же не всех забирает, а только «старую гвардию». Здесь останется Кирилл с молодняком. Да и десантура не вся летит, так что сильно не беспокоюсь.

— Я беру две роты 7-й Горной, плюс две роты ЮнАрмии, включая взвод егерей, — проинформировал их «папа Мишка». — К этому шесть БМП и четыре БТРа. На БТРах работают чеченцы — они практически в ультимативной форме настояли в участии. Хотят помочь своим кровным братьям, как сказал Хасанов.

— Старший лейтенант Буряк тоже не сидит на месте, — усмехнулся в микрофон Ермолаев-старший. — Ну и Первая Отдельная, куда ж без неё. Помимо них из Саратова два взвода самых подготовленных юнармейцев, включая отделение снайперов лейтенанта Федотовой. Они уже готовятся к взлёту. Мы решили, что будет два челночных вылета. Сначала спецназ и ВДВ, а потом ЮнАрмия. Хотя техника идёт в первой волне. Сейчас важно закрепиться на аэродроме и создать там плацдарм. Да, молодец Ершов — дал одного радиста спецназу и та уже вышла на контакт с нами. Говорит, что весь радиоцентр зачищен мятежниками и теперь в Новосибирске осталось лишь два радиста, которые были у юнармейцев. Остальным кирдык.

— Предлагаю скоординировать поочерёдную посадку на месте, — преложил Шахов. — Чтобы не было толчеи в воздухе. С учётом этого графика можно будет определить точное время вылета каждой группировки.

— Согласен, Витя, — поддержал его Олег Петрович. — Тут ещё Крым взъерепенился. Моника категорически не хочет оставаться в стороне и раз сухопутные подразделения от нас, она прелагает своих лётчиков, во главе с Соколовыми. В принципе, я согласен на одну эскадрилью — раз она даёт сразу два авиазаправщика, почему бы и нет. Шандарахнуть где нужно кассетными бомбами и вперёд.

— А они осилят такое расстояние? — засомневался пскович.

— Американцы сделают посадку в Саратове, где их заправят и оттуда сразу на Новосибирск по кратчайшему пути.

— Дельно! — согласился «папа Мишка».

18 марта 2029 года. г. Новосибирск. Полдень

Первая атака мятежников стала какой-то неуверенной и была отбита играючи — прицельным огнём из ПКМов сделали два десятка трупов на площадке перед входом и урки побежали как крысы. Одновременно с этим пришла информация с аэродрома — спецназ и остатки военных закрепились там основательно, но удерживать мост через Обь у них сил нет. Возникла угроза отсекания от города боеспособной части оставшихся верными Ведерникову людей в аэропорту. Ершов скрипнул зубами и ушёл в радиорубку. Полковник Ведерникова, слышавшая доклад его заместителя — Александры, проводила старлея взглядом, но ничего не сказала. Виктория, немного освоившись и чуть отойдя от шока, посмотрела на него изучающим взглядом. Мать заметила это и усмехнулась.

— Вика, ты на него даже не смотри — твой поезд ушёл.

— Почему? — уставилась она на мать.

— Потому что Ершов — воин земли сибирской. Настоящий мужчина. И ему в пару нужна не гламурная фифа, какой до мозга костей являешься ты, а та, что встанет сзади, спиной к спине, и будет не только подавать патроны, но и сама косить врагов. Вот его заместительница вполне подходит под это определение. Насколько знаю, у неё даже фамилия такая же.

— Подумаешь… — с лёгкой гримасой девушка отвернулась.

— Здесь всё пропитано духом воинства… — задумчиво проговорила Ольга Леонидовна, оглядывая помещение. — То, что создал старший лейтенант, если честно, мне в диковинку. Но, блин, этот мятеж наглядно показал, что мы все ошибались насчёт этого парня.

— Согласен, Оль, — подал голос с кровати, стоявшей неподалёку, её супруг. — Тут уже званием капитана пахнет, если не больше. По сути, это единственный форпост власти сейчас в городе. А эта сука — Окрошкин… ну, попадись он мне! — генерал сжал кулаки.

— Остынь, Паша. Сейчас нужно просто подождать. Вот вернём власть в городе, тогда и будем предпринимать другие шаги — судить, миловать или награждать.

Сергей вошёл быстрым шагом к радиорубку. Севка, получивший указание больше не вставать при входе кого-то из руководства, только повернул голову к нему.

— Ну, чем обрадуешь? — угрюмо спросил старлей.

— Пока нечем, — вздохнул тот. — Спецназ выставил добровольцев на защиту моста, но как сказала Юля, долго они не продержатся, — он вдруг напялил на себя наушники, что-то услышав, и с минуту молчал. Затем включился на передачу и сказал лишь одну фразу. — Вас понял, сейчас передам руководству. — Мальчишка вновь повернулся к Ершову, только теперь его глаза сияли. — Командир! Помощь уже летит! Шесть транспортных самолётов! Спецназ и техника! Это первая волна! За ними будет ещё!

— Спасибо, Сева! — Сергей эмоционально подал ему руку. — Как камень с души снял!

Он рванул вниз, чтобы донести до руководства хорошую новость, но в этот момент началась вторая атака. Он ворвался в тот момент, когда ПКМы снова ожили, поливая мятежников свинцовой смертью. Внезапно один из его бойцов с ПКМом вскрикнул, выпустив пулемёт из рук, и сполз на пол. К нему подбежала Оля Кускова, попыталась помочь, но, пощупав пульс, ошарашенно отошла на два шага.

— Он-н м-м-мёртв… — прошептала она, едва сдерживая слёзы.

Остальные, кто находился рядом, молча сняли кепи. Полковник Ведерникова сама склонилась перед курсантом и, проверив пульс, подтвердила слова медсестры.

— Никому не высовываться! — отдал приказ Ершов. — Чему я вас учил? Не зевать и постоянно менять огневые точки. У них наверняка есть охотники-промысловики. Они белку в глаз бьют, а уж человека… — он покачал головой.

— Серёжа! Попытка атаки с чёрного хода! — крикнула появившаяся в кубрике Саша.

— Миша! Бери взвод и срочно туда, — обратился он к Туманову. — Ваша задача не допустить прорыва. Если начнут кидать гранаты, спрячьтесь в укрытие, а потом массированным огнём сметите всю эту шушеру. И никакого отступления! Прорвутся в корпус, песец нам будет! Отсюда их сложно выкурить.

— Понял, командир! — кивнул он. — Веденский! Бери своих и срочно за мной!

— Остальным разобрать сектора и следить в оба глаза, чтобы урки не смогли пройти, — отдал следующий приказ старлей. — Стрелять разумно, экономя патроны. Помощь идёт, но нужно продержаться, пока они высадятся и пробьются к нам.

— Какая помощь? — не поняла Ведерникова.

— Ольга Леонидовна, РСА не бросил нас в беде. Из большинства военных анклавов вылетела помощь. Они на подходе. Шесть транспортников. Люди и техника. И будет ещё.

— Боже мой… — заплакала та. — Неужели этот кошмар скоро закончится?.. — не желая дальше показывать свои слёзы, она заторопилась. — Пойду, обрадую генерала.

Эту атаку мятежников снова отбили, правда, несколько человек ранило. Курсанты, среди которых прошёл слух, что одного их товарища убили, а несколько получили ранения, получили некую порцию ненависти. Уже не было недоумевающих взглядов или полных безысходности — над ними всеми воспарило чувство ненависти и желания отомстить за товарищей.

Там же. Два часа спустя

Ещё две атаки мятежников с треском провалились. Те даже не ожидали такого упорства защитников спорткомплекса. Ведь пацаны, не нюхавшие пороху, а вот поди ж ты. Но они забыли, кто был командиром этой военизированной молодёжи. Одни забыли, другие вовсе не знали.

Из-за разбитых окон пришлось делать импровизированные пологи из одеял — получилось что-то вроде вместительной пещеры, в которой сейчас находилось около сорока человек — раненые и человек двадцать беженцев из близлежащих домов. Испуганные и дезориентированные, каким-то чудом проскочившие пространство перед общежитием после панического отступления оставшейся в живых немногочисленной группы мятежников. Все продукты из НЗ, с молчаливого согласия его бойцов, Ершов распорядился распределить между ними. Люди жевали сухари, закусывая тушёнкой, и откровенно плакали. Старики, женщины и несколько детишек, возрастом три-пять лет.

Во время этого кратковременного затишья Сергей почему-то подумал, что не плохо бы поднять моральный дух всех собравшихся.

— Вась, у тебя гитара где? — обратился он к одному из взводных.

— Тут, в шкафу. А зачем она сейчас? — опешил он.

— А затем, что моральный дух нужно поднять. Люди подавлены и устали. Так наши прадеды в Великую Отечественную поступали, а мы чем хуже? Неси!

Парень быстро вернулся с инструментом. Сергей присел на стул, откашлялся и предупредил всех.

— Певец из меня никакой, но постараюсь вам поднять настроение… В общем, был такой до Чумы певец под псевдонимом «Шаман». У него много песен, но вот эта меня тронула за душу… — Он взял аккорды.

— Встанем,

Пока ещё с вами мы живы

И правда за нами,

Там, сверху, на нас кто-то смотрит

Родными глазами.

Они улыбались, как дети,

И в небо шагали.

Встанем

И ближе к ним станем…

В кубике начали собираться те, кто сейчас не был на посту.

…Встанем,

Пока с нами рядом Господь,

И истина с нами.

Мы скажем спасибо за то,

Что победу нам дали.

За тех, кто нашёл своё небо

И больше не с нами,

Встанем

И песню затянем.

В момент начала припева больше десяти человек подхватили песню. Кто не был ранен, встали.

Встанем,

И бьётся сильнее в груди

Наша вечная память

Между нами.

Встанем,

Герои России останутся

В наших сердцах

До конца…

Ольга Леонидовна пришла в числе первых слушателей. Она оперлась головой о колонну в кубрике и тихо плакала, слушая песню.

Встанем

И вспомним всех тех,

Кого в этом огне потеряли –

Кто шёл умирать за свободу,

А не за медали.

Я знаю, что мы обязательно

Встретимся с вами,

Встанем

И снова затянем…[50]

Когда песня закончилась многие так и стояли каменными статуями. Майор Кислицкий обошёл Ведерникову и приблизился к Ершову.

— Серёжа, слов нет… — сказал он с комком в горле. — После этого хочется взять автомат и пойти в атаку на этих — кивнул он на окно.

— Командир! — обратился к нему Туманов. — А давай нашу споём? Которую для смотра готовили.

— Я такта не знаю, — мотнул головой старлей.

— Тогда разреши мне, — попросил гитару Мишка, и тот отдал её.

— Шакалам спущена команда «фас».

Пусть мир распущенный в грехах погряз,

Суды иудины нам не указ, -

Кто против Родины, тот против нас!

И от Якутии до южных трасс

Враги напуганы единством масс,

Гремят орудия, не спит спецназ:

Кто против Родины, тот против нас!

Привет подхватило несколько десятков голосов

Россия нас в любой беде не бросит,

И мы её не бросим в трудный час,

И скажем всем, кто нас прогнуться просит:

Кто против Родины, тот против нас!

А дальше даже те, кто стоял на боевом посту, но услышал знакомую песню подхватили мотив:

Ну, что вы, пудели, пустились в пляс,

Медведя будите, — ушли бы с глаз,

Целее будете, и весь тут сказ:

Кто против Родины, тот против нас!

Кто против Родины, тот, возгордясь,

С Россией будущей теряет связь,

А мы за Пушкина и за Донбасс!

Кто против Родины, тот против нас![51]

Теперь припев уже пели все собравшиеся в кубрике. Никто не хотел отставать от других, ни один человек.

Когда эта песня закончилась, Ведерникова услышала, что её зовёт супруг. Ольга Леонидовна с трудом навела порядок на лице и медленно дошла до мужа.

— Оля… какой же я дурак был, когда слушал Окрошкина… это не пацаны… это воины земли сибирской… господи, сколько же решимости в их голосе… я ведь слушал их и плакал… от гордости, что у нас есть надёжная смена с правильными понятиями о жизни…

— Не ты один, Паша, — всхлипнула она. — Я тут слышала, что боезапаса осталось меньше трети и что если помощь не успеет, люди Ершова пойдут в рукопашную. Сначала отнеслась к этому скептически, а сейчас понимаю, что это не пафос. Эти подростки… нет, эти молодые воины действительно пойдут в атаку на врагов и будут рвать их чем придётся. Господи… ну неужели помощь не подоспеет вовремя?

— Я знаю Ермолаева, Шахова и Медведева, — генерал чуть приподнялся с кровати. — Оля, не верю, что они не успеют! Вот не верю и всё!

Воздушное пространство Новосибирского анклава. То же время

Сержант Новикова металась между радиостанцией в палатке и приводным маяком в помещении аэропорта. Если бы не консультации по эфиру от капитана Мочалова, неизвестно, удалось бы ей запустить этот маяк или нет. Руки пятнадцатилетней девушки окоченели на холодном мартовском ветру, когда она проверяла все кабельные соединения. Наконец, продрогшая и очень уставшая, она включила питание от дизель-генератора, предоставленного бойцами спецназа и удовлетворённо заметила, что маяк заработал как надо.

— Ну, чем обрадуешь, дочка? — кряжистый десантник стоял рядом с ней и внимательно наблюдал за всеми манипуляциями.

— Всё работает! — радостно воскликнула она. — Я в палатку — нужно предупредить транспортники, что можно садиться. Они ждут, а у них топливо на исходе!

— Добро! Сейчас всех оповещу, чтобы приготовились встречать гостей! — кивнул тот. — А вообще, конечно, ты не просто молодец, хм… даже слова такого не подберу, чтобы передать это.

Как только они оба вышли, их обступили несколько дежуривших у входа спецназовцев.

— Порядок! — кивнул десантник. — Сержант Новикова своё дело знает. Мы готовы к приёму бортов.

— Достойная смена растёт, — резюмировал один из них в капитанских погонах. — Когда всё закончится, попрошу твоего командира, чтобы звание повысил. Заслужила, сержант! На все сто заслужила!

Юля, приободрённая этими словами похвалы, влетела в палатку и взяла микрофон.

— Я — R9OLP, говорит аэропорт Толмачёво[52]! Мы готовы к приёму транспортов. Полосы: два, три и четыре. Как мне сказали специалисты, посадка второго эшелона с задержкой в десять минут.

— 645-й принял… 876-й принял… ноль-полста-первый принял… — пошли доклады от борт-радистов каждого из транспортников.

Вот первый самолёт коснувшись ВПП стал энергично тормозить и вскоре остановился. К нему тот час подъехала машина с трапом и из неё вышел кто-то из спецназа. Поднялся на борт и транспортник, не закрывая двери начал медленно двигаться на стояночное место. Также задвигались и остальные прибывшие борта. Вскоре вторая волна транспорта приземлилась, вместе с одним из самолётов-заправщиков.

Из транспортников сразу выскочило несколько десятков человек и выехало четыре БТРа. Навстречу местным вышло сразу два высших офицера — генерал в десантной форме и коллега местных спецназовцев — полковник.

— Капитан Кругляков — представился местный спецназовец, командующий группировкой в аэропорту.

— Генерал-лейтенант Медведев.

— Полковник Мухин.

— Доложите обстановку, — приказал «папа Мишка».

— С трудом, но удерживаем мост, — вздохнул тот. — Много раненых и «двухсотых». С той стороны прочно засели казахские бандформирования. Пока мы блокированы.

— Я сейчас распоряжусь, чтобы мои снайперы помогли деблокировать мост, — сказал генерал и, повернувшись, крикнул. — Гонгадзе!

— Я, товарищ генерал, — на его окрик из толпы военнослужащих выскочила очень молоденькая девушка в форме спецназа и длинным тубусом за спиной. Несколько мгновений и она уже у группы высокопоставленных офицеров. — Товарищ генерал… — начала было она.

— Вольно. Нино, нужно деблокировать мост. Там казахи засели. Бери своих людей и мухой на помощь защитникам моста.

— Есть! — козырнула она и поспешно ретировалась.

— Снайперша, — пояснил «папа Мишка» на немой вопрос капитана, — каких поискать. У меня столько пальцев нет, сколько она ликвидировала врагов. Профи экстра-класса. И я привёз с собой целый взвод таких.

— Ого! — уважительно мотнул головой Кругляков.

— Только дай им провожатого, чтобы не столкнулись с твоими людьми.

— Мельников! — капитан позвал кого-то из подчинённых. — Ставлю боевую задачу — провести взвод снайперов к нашим у моста.

— Так точно! — козырнул тот и убежал вслед за прапорщиком.

г. Новосибирск. Спорткомплекс. Два часа спустя

— Без команды не стрелять! — узнав, что боезапаса осталось всего ничего, отдал приказ Сергей. Вбежавший от радиста посыльный передал очередную сводку. Старлей пробежался по ней и поднял глаза на окружавших его. — Мост деблокировали. Сейчас пытаются пробиться к нам, но сами понимаете, городской бой — сложная штука. Поэтому не делаем резких движений и не отвечаем на беспорядочную стрельбу мятежников. Возможно, оставшийся боезапас понадобиться при решающем штурме. Они ударят с внешнего периметра, а мы — изнутри.

— Жаль, что людей мало… — покачал головой Павел Константинович.

— Товарищ генерал-лейтенант, на подлёте Первая Отдельная, — усмехнулся Ершов.

— И что, они — боги?

— Хуже — дэвы, как нас прозвали чеченцы. Илья Ермолаев не будет лебезить перед мятежниками. Он их задавит, жёстко и без лишних сантиментов, как любит говорить генерал-лейтенант Шахов. Чем, пока не знаю, но это вопрос лишь времени.

В кубриках неожиданно погас свет. Многие аж присели, как будто начался обстрел.

— Мятежники добрались до городской подстанции, — констатировал факт Кислицкий. — Сергей, у вас есть аварийные средства освещения?

— Туманов, Ершова! — срочно доставить сюда керосиновые лампы и остальной резерв аварийного освещения. «Летучие мыши» поставите в кубриках только смотрите чтобы в них не угодила даже случайная пуля. Остальные пользуются фонариками, но не слишком рьяно.

В тоже время. Окрестности аэропорта Толмачёво

Транспортники однозначно не успели бы доставить вторую волну бойцов и техники, если бы не помощь Казани и Саратова. Именно из Казани пустые борты ушли в Краснодар и Псков, а в Саратов прибыла в полном составе группировка из Тополиновска. Прибыла и почти сразу же загрузилась в предоставленные полковником Скрябиным транспортники. Выгребли всю пассажирскую и транспортную технику, изрядно проредив и топливный запас. Заодно к ним присоединились американские истребители. Вот такой внушительный кортеж самолётов сейчас подлетал к новосибирскому аэропорту.

В кабине ведущего транспортного борта, в качестве борт-радиста сейчас находился сам капитан Мочалов. Вовка посчитал постыдным уклонение от общевойсковой операции и теперь сам, используя гигантский профессиональный опыт, координировал очерёдность посадки и рекогносцировкой севших бортов. Лишь когда все остальные успешно приземлились, пилот его самолёта повёл борт на посадку.

Местные удивлённо следили как из транспортных и пассажирских бортов не хаотично высыпало, а организованно вышло почти двести человек в полной экипировке и с нанесённым на лицах камуфляже. Парни и девушки, по сути — подростки, но на их угрюмых лицах не было ни капли удивления или страха. Построившись в колонны, они проследовали за своим командиром — парнем того же возраста, но в погонах майора.

— Оп-па… а это кто? — спросил в пространство капитан местного спецназа, принявший в своё время командование над разрозненными подразделениями в аэропорту.

— Смэрть пришла к метэжникам, — зло усмехнулся Арби Батоев — командир сводного отряда чеченцев, находившийся рядом с ним. — Они, как волкодавы — нэкого нэ упустят. И нэ люди они — дэвы.

— Чего? — недоверчиво покосился на него новосибирец. — Какие дэвы?

— Э-э-э, зачем обижаешь нэдовэрием? На, смотри, — он протянул ему смартфон. — У нас это есть у каждого.

Илья неторопливо добрался со своим отрядом к месту дислокации, где сразу попал в объятия к Петру Маслову.

— Даров, командир! Как добрались?

— Вполне себе, — кивнул тот и тут же отпрянул — к ним подошли Шахов, его отец и Медведев. — Здравия желаю, товарищи генералы! — козырнул он.

— Как долетели? — поинтересовался «папа Мишка».

— Нормально, тарщ генерал. Люди полны решимости деблокировать наших. Мы заставим этих уродов умыться своей кровью по полной.

— Так кардинально? — усмехнулся Шахов.

— Витя, он у меня даже ТОСы забрал, — проинформировал друга его отец. — Хочет показать, как быстро пробиться к своим.

— Так точно! — кивнул Илья. — Мы с генерал-лейтенантом Ермолаевым ещё в полёте распределили круг боевых задач. Я со своими людьми пробиваюсь к спорткомплексу, а остальную зачистку города берёт на себя сводная группировка войск.

— Озвучь свой план, — приказал ему Шахов.

— Первой волной пойдёт авиация — мне нужен массированный удар по кратчайшему пути до спорткомплекса. Кассетными бомбами зачистим часть этого сброда, а дальше я использую ТОСы на всю катушку. Выжгу всё на улицам до самого предместья, а потом мои люди начнут зачистку непосредственно у самого общежития. Подключу танковый взвод старшего лейтенанта Буряк и фугасами завершим основную фазу операции, а дальше отделение снайперов лейтенанта Федотовой нейтрализует остатки мятежников… — он зло усмехнулся — … если там вообще кто-то останется.

После его слов повисла вязкая тишина.

— А взвод Гонгадзе? — только и спросил его Медведев спустя минуту.

— Товарищ генерал-лейтенант, я же не единоличник и понимаю, что при зачистке городе люди из её взвода будут кстати.

— А гражданское население? — задал каверзный вопрос Шахов.

— Они либо попрятались в подвалах, либо погибли при мародёрстве урок.

— Если бы не твоё участие в подавлении саратовского мятежа… — покачал головой отец. — Хрен бы я разрешил такую авантюру.

— В принципе, план разумный, — высказал своё мнение Шахов. — Только, майор, не увлекайся — нельзя растекаться по улицам, зачищая разрозненные остатки банд.

— Вы думаете, товарищ генерал, что после ТОСов там кто-то будет нам «возражать»? — усмехнулся Илья. — Да у них от этого моря огня шок обеспечен. Как только мы деблокируем спорткомплекс, сразу начнём расширять плацдарм по кругу. А там и вы подтянетесь.

— Что ж, логично, — кивнул он.

Проведя перегруппировку и получив под своё командование практически батальон, Илья связался с лётчиками. Те без лишних вопросов вылетели к мосту и через пару минут волна кассетных бомб обрушилась на путчистов. Волна суббоеприпасов сметала всё на своём пути, превращая жалкие баррикады в груду железа, пластика и камней. Следом за лётчиками, куряне, участвующие в операции как расчёты ТОСов, выкатили это страшное оружие на позиции и дали первый залп. После этого замешательство в стане мятежников достигло своего апогея. Кто уцелел после волны всепожирающего огня, в панике рванули во все стороны, бросая оружие и амуницию.

— Катя, выдвигайся! — Илья отдал приказ старлею Буряк.

Три БМП и два танка мгновенно завели движки и аккуратно выдвинулись к улице полной огня.

— Марш-бросок! — скомандовала девушка, оценив сложившуюся ситуацию. — Проходим зачищенное пространство и выпускаем снайперов.

— Петя, Олег! — Ермолаев-младший вызвал командиров подразделений. — Сейчас Катя первой пробьёт путь среди огня, а ваша задача взять инициативу в свои руки и не допустить поджиг «коробочек».

* * *

С момента начала операции отец перевёл всё внимание на действия Ильи. Он выключился из общей картины начавшейся зачистки, следя лишь за его действиями. И пока у него не было ни единого замечания. Он не заметил, как к нему подошёл Шахов.

— Как они кардинально начали, — мотнул головой тот.

— Как ты любишь говорить — без лишних сантиментов, — усмехнулся Ермолаев, не отрываясь от бинокля.

— Полчаса и уже прошли четверть пути, практически не встречая сопротивления.

— Да кому там сопротивляться? — оторвавшись наконец от бинокля, спросил его друг. — Босота, взявшая в руки оружие. Они от кассетных бомб и ТОСов уже в штаны наложили. Илья правильно сделал, что провёл такую психологическую атаку.

— А ты говорил, что авантюра, — поддел его Шахов. — Нет, Олег, это действительно волкодавы, как их окрестили чеченцы. Если потерь будет по минимуму, представим Илью к награде.

— А если их вообще не будет? — прищурился Олег Петрович.

— Добавим очередное звание. Не волнуйся, я не забыл о нашем уговоре во Пскове. Только Илья все сроки пробивает. Напрочь. В восемнадцать подполковник? Такого в истории нашей армии ещё не было, — мотнул он головой.

— Всё бывает в первый раз.

г. Новосибирск. Полтора часа спустя

Мятежники словно обезумели: если раньше атаки на общежитие спорткомплекса носили периодический характер, сейчас они волнами накатывались друг на друга, почти не останавливаясь. Целых окон уже можно было сосчитать по пальцам обеих рук, боезапаса осталось по одной обойме или магазину. ПКМы молчали из-за отсутствия патронов.

Безусловно, слыша канонаду, Ершов просчитывал все варианты дальнейших действий. Увы, по всему выходило, что помощь не успеет. Немного, но кому от этого легко? Он сурово оглядел собравшихся вокруг него командиров рот и взводов.

— Саша, доложи о потерях, — попросил он своего заместителя.

— Четверо двухсотых, сорок восемь трёхсотых. Это с гражданскими.

— Что будем делать, командир? — спросил Туманов.

— Я принял решение обороняться до последнего патрона, а потом… — он выдержал небольшую паузу и окинул взглядом собравшихся. — Идти в рукопашную, — угрюмо проговорил Сергей. — Это в том случае, если помощь не успеет. Мы не будем сидеть и ждать пощады от этих ублюдков… лучше умереть в бою, чем стоять на коленях!

— Сергей, а не слишком кардинальное, это принятое вами решение? — Ершов повернулся на голос и увидел полковника Ведерникову.

— Никак нет, товарищ полковник, — мотнул он головой. — Или вы, как и другие женщины, хотите попасть в руки озлобленных урок? Или басмачей с Казахстана? Есть у нас в Тополиновске паренёк один… Борька Игнатов. Как-нибудь свяжитесь с ним и узнайте, что с его матерью сделали озверевшие басмачи. Думаю, что ваш оптимизм быстро улетучится.

— Но что даст ваш радикальный метод защиты?

— Время, Ольга Леонидовна. Время на то, чтобы помощь подошла и деблокировала общежитие.

* * *

Прорвав таким кардинальным способом оборону мятежников, майор Ермолаев не стал размениваться по мелочам, отвлекаясь на мелкие очаги сопротивления — их добивали из гранатомётов или фугасами из ПТРК «Корнет», если огневая точка мешала продвижению вперёд. Второй залп из ТОСов до конца надломил моральный дух путчистов, окончательно обратив в паническое бегство. Часть позорно сбегающих с баррикад мятежников выскочила как раз на небольшую площадь перед спорткомплексом. Естественно, засевшие там путчисты сразу узнали о кардинальном изменении расклада сил и уже не помышляли о штурме общежития, предпочитая спешно уходить в северную часть города. Однако там их ждал сюрприз — те военные части, которые сумели отразить нападение отрядов мятежников и даже контратаковать, шедшие сейчас на помощь руководству республики, на приступах к городу объединились и теперь ударили в тыл отступающему мятежному сброду, не оставляя даже призрачного шанса на выход из котла. Да ещё американские истребители, ведомые супругами Соколовыми, прошлись по крупным улицами, снова сбрасывая на путчистов кассетные бомбы.

Понимая, что их часы сочтены, мятежники решили отыграться на засевших в общежитии генерале и его подчинённых. Они приволокли откуда-то два 88-миллиметровых миномёта. Через двадцать минут общежитие потрясли несколько взрывов, приведших к частичному повреждению стен и крыши здания. Одна из мин угодила в кубрик третьего этажа, покалечив несколько бойцов ЮнАрмии. И вот тут Ершов решился на вылазку.

— Если не ликвидировать миномёты, нам крышка, — резюмировал он, глядя на подчинённых. — Мне нужны добровольцы… хватит и отделения. Остальные возьмут оставшийся боезапас и будут прикрывать нас.

— Я — пойду, — вышел первым Туманов.

— И я!.. Я — тоже!.. Я!.. — послышались голоса юнармейцев, в середине которых шагнула и Саша.

— Ершова, ты останешься здесь и примешь командование, — строго взглянув на девушку, заметил Сергей.

— Никак нет, тарщ старший лейтенант, — вдруг всхлипнула она. — Я прошу… прошу оставить меня в строю…

— Это даже не обсуждается, — отрезал он.

— А почему тогда Лену берёшь? — кивнула она на Свиридову.

— Потому что она — командир взвода, а ты — мой заместитель! — припечатал её Сергей. — И это не просьба, а приказ, товарищ лейтенант!

— Есть… — сквозь слёзы проговорила девушка и отвернулась.

Оружейку опустошили от сапёрных лопат за несколько минут. Сергей, занимавшийся с подчинёнными рукопашным боем ранее, тщательно проинструктировал всех о своих действиях.

— Народ! Не нужно кидаться на одного толпой — вас сразу отстрелят остальные мятежники. Нужно хотя бы примерно разобрать цели. И не геройствуйте, отрываясь дальше в атаку — вышли, ликвидировали миномёты и спешно отходим. И да, никакого «УРА!» — ведём себя тихо. Чем тише подойдём, тем больше шанс выполнить поставленную мной задачу. Вопросы есть?

— А как их ликвидировать? — спросил Туманов.

— Миша, каждый из вас получил по одной противопехотной гранате. Хотя бы одну в ствол миномёта и порядок. Больше он причинять нам неприятности не будет.

Спустя двадцать минут, когда огонь по окнам общежития почти стих, двери одного из чёрных ходов ожили. Открывшись, они выпустили десяток юнармейцев, одетых в камуфлированные штаны, берцы и тельники, и почти сразу же закрылись. Ведомые командиром, он бежали молча.

Мятежники не сразу заметили группу людей, бежавших со стороны общежития — сейчас из взгляды были прикованы на треск автоматных очередей, исходивших с одной из главных улиц, ведущих к комплексу. Миномёты молчали, ожидая новой порции боеприпасов. Именно в этот момент, почти достигнув цели, юнармейцы обрушили на них шквал противопехотных гранат. Неиспользованными остались только у пары человек — Туманова и самого Сергея. Как только бойцы ЮнАрмии залегли, прижимаясь разгорячёнными телами к мёрзлому асфальту, раздались взрывы. Мятежники опомнились, но слишком поздно — Ершов и Михаил подскочили к миномётам и ловко бросили внутрь стволов взрывчатку. И тут же, не дожидаясь взрывов, кинулись на оставшихся в живых в миномётных расчётах. Кому-то достались уже раненые мятежники, других сковало удивление от нежданной атаки защитников общаги — но всё вместе дало большую фору людям Ершова. Рукопашная стала скоротечной — пару минут, не больше. Заодно в трофеи достался один ПКМ с полным боезапасом и с десяток «калашниковых» разных моделей. Понимая, что пока назад ход отрезан, Сергей приказал своим бойцам организовать круговую оборону.

Оставшиеся в живых мятежники сразу переключили своё внимание на горстку юнармейцев. Постоянно отстреливаясь, те пытались обозначить огневые точки противника для оставшихся внутри общежития защитников и те оценили такую помощь — оставшимся боезапасом сумели подавить их большинство.

— Как только у нас кончится боезапас, снова идём в рукопашную! — прокричал Ершов. — Уйти обратно уже не получится, так хоть продадим наши жизни за дорого! Никто кроме нас!

— Никто кроме нас! — поддержали его бойцы ЮнАрмии.

* * *

Маша Федотова сидела на броне БМП, которым командовала сама Катя Буряк. Лейтенант уже ликвидировала несколько мятежников, а сейчас буквально впивалась взглядом в окна и двери домов — получить пулю ей хотелось меньше всего. Внезапно БМП остановился и сразу же заработал АГС-17. Девушка пригнулась, чтобы не попали осколки, потом отряхнула пыль на прицеле винтовки и снова приникла к оптике.

БМП как раз выскочил на небольшую площадь, где происходило сражение — несколько мелких фигурок в тельниках были зажаты у угла одного из зданий. Там же валялись два миномета. Мгновенно оценив картину боя, она приникла к гарнитуре в ухе и микрофону.

— Я — «Василёк-1» Вижу наших! Они предприняли вылазку и уничтожили вражеские миномёты. Катя, нужно помочь им!

— Маш, где? — мигом откликнулась та.

— Слева, на десять часов.

— Ага, вижу… Ёптыть! Да это же сам Ершов! Маш, прыгай с брони! Я сейчас шваркну «Корнетом» по этим уродам, атакующим Серёгу!

Через минуту сразу две ракеты ушли к обидчиками юнармейцев. Если бы вместо Ершова командовал боем кто-то из его ротных, быть беде — у них не было того опыта, что имел Сергей. Он мгновенно понял, кто стреляет и зачем стреляет. Поэтому мигом отдал команду залечь.

Волна осколков прошуршала над головами бойцов ЮнАрмии. Когда Ершов осторожно высунулся над мешком с песком, вокруг их небольшого островка обороны в живых не осталось никого из мятежников. БМП на полном ходу рванул к ним и вскоре замер у самого бруствера, повернувшись к нему боком. Спустя несколько секунд очередь из ПКТ и орудия кучно прошлась по противоположной части площади. Тут же из улицы вырулил танк, который сразу же выстрелил по тем же позициям путчистов, кроша в пыль их временные укрепления. За ним, словно чёрт из табакерки, вырулил ТОС. Пара минут и оборонительная позиция мятежников окуталась волной всепожирающего огня. Только после этого башенка БМП пришла в движение, открылся люк и из него высунулась голова старшего лейтенанта с потным и в разводах пыли лицом. Встретившись взглядом с Ершовым, девушка подмигнула ему.

— Ну как, Серёга, успели мы?

— Мля… ты даже не представляешь как вы вовремя, Кать, — мотнул он головой и улыбнулся.

— Почему нет, представляю, — ухмыльнулась она. — Небось, боезапас почти в ноль и хотел в рукопашку?

— Выхода другого не было, — пожал он плечами окончательно выбравшись из-за укрытия. — Сначала эти суки где-то нашли миномёты, а потом понял, что обратно нам просто не дадут уйти. Вот и решили продать свои жизни подороже.

— Эт ты брось! А мы на что? Сам знаешь, что Первая Отдельная — это дружба навсегда. Минуту! Меня тут Илья вызывает… — она снова юркнула в башенку и уже оттуда Ершов услышал её голос. — Да, Илья! Только что ворвалась на площадь перед комплексом. Да! Подавила практически все огневые точки! Видела Ершова. Он предпринял попытку ликвидации вражеских миномётов. Он успел и я успела — у него боезапас кончался и старлей хотел уже идти врукопашную. Так точно! Сейчас перегруппируюсь и встану под защиту общежития. Конец связи! — она снова вылезла наружу. — У меня для вас небольшой подарок — в отсеке несколько ящиков с патронами, — подмигнула девушка. — Дай команду своим бойцам, пусть загружаются на борт БМП. Подъедем ко входу и сразу встанем за защиту вас. Вон и остальные подъезжают, — кивнула она в сторону выезжающих на площадь двух БМП и ещё одного танка. — Пусть только сунутся, сразу узнают, что такое бронетехника ЮнАрмии.

Тем временем. Аэропорт Толмачёво

Юля Новикова только что получила радиограмму от самого главного из юнармейцев — самого майора Еромлаев. Получила и сразу расплакалась. Так, со слезами счастья, она схватила листок и устремилась к трём генералам беседующим около скопления техники. За пару десятков шагов до них она перешла с бега на шаг и, почти чеканя его, подошла вплотную. Первым её заметил Виктор Сергеевич.

— Что случилось, сержант? Потери? — попытался он угадать.

— Никак нет, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Наших деблокировала танковая рота старшего лейтенанта Буряк. Они успели… — всхлипнула девушка. — Как написано в радиограмме майора Ермолаева, решительным марш-броском.

— Думаю, что Катерине светит очередное звание, — выжидающе посмотрел на остальных Олег Петрович.

— И ты ещё сомневаешься? — усмехнулся Шахов. — Считаю, что Илье положен орден Суворова, а ей однозначно второй орден Невского. Ну и звание обоим, однозначно. Сержант, потерь у них нет?

— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант. Майор Ермолаев докладывает, что только трое легкораненых.

— Ну вот, Олег, наш с тобой спор я проиграл, — развёл он руками. — Но это даже хорошо. А что в комплексе?

— На связь вышел наш командир — старший лейтенант Ершов. Сообщает, что семеро двухсотых и пятьдесят четыре трёхсотых. Сам он с группой бойцов выходил в рукопашную, пытаясь уничтожить обстреливающие наше общежитие миномёты. В его группе потерь нет.

— Оп-па… а вот это уже если не на Героя, то на орден Славы первой степени тянет… — задумчиво проговорил Медведев. — И остальным по максимуму.

— Согласен с тобой, Миша, — кивнул Шахов. — Такое в любую войну считалось подвигом. От Святого Георгия до Героя России давали. Ну и капитана он заслужил честно.

В тоже время. Общежитие батальона «Сибирские медведи»

Саша внимательно следила за развитием событий перед общежитием. Их отношения с однофамильцем, командующим сейчас целым батальоном ЮнАрмии, носили лишь чисто деловой характер. Сергей пару раз пробовал завязать дружеские отношения, но девушка, памятуя о предательстве своей первой любви, не стала сближаться. На её долю выпало много трудностей: сначала нелепая смерть отца и матери в погребе собственного дома — тот сложился, погребая под собой её родителей. Потом Егор — её первая любовь — бросил девчонку в самый тяжёлый для неё момент, заставив уйти к дальним родственникам, чтобы забыться от всего. И наконец эта страшная Чума, проредившая не только близких ей людей, приютивших её, но и часть друзей и единомышленников. Закостенев душой, она перестала обращать внимание на парней, считая их потенциальными предателями.

Комбат, безусловно, отличался от всех её сверстников. Кардинально отличался. Но Александра боялась признаться себе, что он ей нравится, боялась снова обжечься — как же, он уже разведённый и наверняка имеет большой опыт взаимоотношений с девушками. Что ему стоит запудрить мозги? Но Сергей больше ни на кого не обращал внимания и не делал попыток завязать отношения.

А вовремя мятежа вдруг всё поменялось — старший лейтенант дважды спасал её от пуль, мгновенно отталкивая от проёмов окна и лишь грозя при этом пальцем. Первый раз это было смешно, а вот после второго, когда его посекло крошкой кирпича и пришлось полковнику Ведерниковой использовать пластырь для заклейки ссадин, девушка как-то сразу поняла, что это парень надёжен как кремень, что он каким-то чутьём успевал убрать Сашу от косы безносой в чёрном саванне. Такое, по её мнению, мог сделать только человек, которому она не безразлична. Да и он сам ранее пытался как-то наладить с ней взаимоотношения, но не стал настаивать… Значит, не хотел ей причинять душевные страдания. Окончательную точку в её решении поставил отказ взять с собой в рукопашную. Она помнила, как он посмотрел на неё и потом, когда окинул девушку по сути прощальным взглядом…

Саша практически не отходила от окна, всё время следя за действиями добровольцев. Когда она поняла, что смерть Ершова близка, её задушил поток слёз. Полковник Ведерникова в тот момент подошла к ней и просто, по-матерински, обняла девушку.

— Крепись, девочка. Понимаю твои чувства, но в первую очередь он — воин земли сибирской.

— Как жаль, что я была к нему холодна, — всхлипнула Александра. — А теперь вряд ли что можно сделать… им уже никто не поможет…

И тут, как будто судьба услышала её слова — ЮнАрмия сделала невозможное, деблокировав осаду общежития и главное — спасла всех добровольцев. В том числе и Серёжу.

Лишь только группа добровольцев вошла внутрь общежития, Саша стремглав кинулась к Сергею, начав осыпать его лицо поцелуями. Остальные замерли, удивляясь этому демаршу — чтобы Сашка так реагировала на кого-то из парней?

— Как же я боялась тебя потерять… — прошептала она ему на ухо.

— Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: — Повезло.

Не понять, не ждавшим им,

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой, —

Просто ты умела ждать,

Как никто другой…

— Сергей с чувством продекларировал отрывок из произведения Константина Симонова, изученного ещё в школе. Старлей вдруг опустился на одно колено. — Саша, я хочу чтобы ты стала моей женой. Наверное, мы с тобой две половинки одного целого — обе имеем одну и ту же фамилию и оба немногословны… мы привыкли делом доказывать… — она прикрыла его рот ладошкой и, всхлипнув, отчаянно закивала.

— Да… я согласна, Серёженька…

Не только их подчинённые, но и Маша с Катей, вошедшие чуть позже и видевшие это признание, захлопали.

— Серёга! Поздравляю тебя, — Екатерина подошла к ним первой и пожала руки обоим. — А ты, Саша, получила не просто мужа, а настоящего парня. Такого, что горы свернёт одним махом.

— А Сашка у нас один в один характером с ним, — заметил стоявший сзади Туманов. — Я почему-то в итоге их нечастых словесных пикировок и не сомневался. Вот так, Саш, а говорила, что все парни предатели, — усмехнулся он.

— Не все, Серёжа точно не из них, — вытирая слёзы, проговорила она.

— Народ! Там нам боеприпасы привезли, — сообщил Ершов, не выпуская из объятий Сашу. — Миш, распорядись, чтобы разгрузили и распределили между нашими бойцами.

— Без проблем, командир, — кивнул тот. — Веденский! Вишневский! Берёте свои отделения и быстро к БМП.

Спустя чуть больше получаса к ним прибыло начальство — сам Илья, чета Сколковых, Андрей Федотов и Володя Мочалов. Оставшиеся в строю бойцы батальона построились в уцелевшей части общежития. В этот строй встали даже те, кто был ранен, но мог стоять на ногах. Майор Ермолаев пресёк команду команду «смирно», отлично понимая, что бойцы держатся на остатках сил. Просто прошёл весь строй и сказал:

— Ну что, Сергей, теперь я знаю, что в ЮнАрмии есть третье грозное подразделение, способное дать отпор любому врагу. А его командир личным примером доказал несгибаемость воли у юнармейцев. Самых отличившихся на карандаш — будем писать представление на повышение званий или награды.

— У меня нет трусов, — мотнул головой Ершов. — У сибиряков смелость в крови. Четверо даже отдали свои жизни ради нашего будущего.

— Серёга! Их выделишь отдельным списком — представим к ордену Славы посмертно. Ну а раз так, значит, офицерам ордена и следующее звание, а бойцам — медаль «За отвагу», ну и сержантам тоже лычку накинем. Чтобы никому не обидно было. Кто у тебя заместитель?

— Лейтенант Ершова.

— Ты снова женился? — усмехнулся тот.

— Сначала были однофамильцами, а теперь супруги, — Ершов чуть смутился при ответе.

— Это она оставалась командовать в твоё отсутствие?

— Так точно.

— Отлично. Тогда путь она пишет представление. Девчонки в этом плане больше дотошны — ничего не упустят, — он заметил, что Мочалов делает ему какие-то знаки. — Володь! Ты чего хотел? Говори.

Тот вышел на шаг вперёд из собравшихся в группу однополчан.

— Ходатайствую о присвоении очередных знаний обоим радистам. Без них сибирякам была бы крышка.

— Я тебя услышал, — кивнул ему Илья. — Ершовы, возьмите это на заметку.

— Так точно, — ответили почти одновременно Сергей и Саша.

г. Новосибирск. Поздний вечер

— Ну, Паша, как же ты докатился до такого? — раненого друга пришли навестить сразу трое командующих округами.

— Доверился начальнику СБ, — потупил он взгляд, ещё лёжа на кровати, заменявшей больничную койку. — Кстати, Окрошкина не нашли?

— Нашли, — ответил Виктор Сергеевич. — Урки его распяли на центральной площади. Да и дочь не пощадили — видимо, по кругу пустили, вот у неё психика и не выдержала. Ходила по улицам в одной рваной телогрейке и свистела в какую-то дудку. Медики говорят, что это на всю жизнь.

— Жаль девчонку… А потери большие?

— У нас практически нет, а у твоих около тысячи наберётся. В основном это те, кого дома врасплох прихватили или на боевых постах, но без оружия, — заметил Олег Петрович.

— Значит, теперь надежда на молодёжь… — задумчиво проговорил Ведерников.

— Завтра с утра летуны проведут чистку зоновских анклавов, — добавил Шахов. — Чтобы ни одна сволочь не смогла больше пакостить. Ну и начинай новый набор курсантов — тут ты прав: нужно заново формировать воинский контингент, но уже опираясь на ЮнАрмию. К лету повезёшь новых связистов, танкистов, лётчиков на учебные полигоны в Тополиновск и Крым. Через год, глядишь, восстановишь боеспособность региона.

— Я вообще ещё в шоке от Ершова… — покачал головой генерал. — Если бы не он его люди…

— А мы тебе говорили, Паша, — Ермолаев внимательно посмотрел на друга. — Что не нужно и вашим, и нашим. Пригрел змею на груди? Твой Окрошкин выдал уркам ключи от всего на блюдечке с голубой каёмочкой. Хотел волков в отару пустить и с полным стадом остаться? А не вышло! Ладно, проехали. Скажи, у тебя есть кем заменить Окрошкина?

— Капитан Воронин. Тот, что организовал рейд до аэропорта и оборону там. Я уже успел с ним побеседовать. Толковый мужик.

— Тогда дай ему внеочередное — подполковника. А Ершову предстоит встать если не третьим, то четвёртым по рангу у тебя в команде.

— Олег, но это минимум майор, а твой Илья…

— Уже подполковник, — усмехнулся Шахов. — По сути его умелое командование и бескомпромиссный марш-бросок ЮнАрмии совершили фатальную против мятежников психическую атаку. После паники, поднятой здесь, они как крысы рванули по углам и щелям. Сейчас капитан Лемешева подключила своих «волков» и вместе со спецназом зачищает кварталы от этой шушеры. Недели, думаю, хватит. Так что орден Суворова и очередное звание у Ильи в кармане. Как и остальных из его команды не забыли. Поэтому все закроют глаза, если Ершову дашь майора.

— Есть мысль сформировать два батальона, — заметил «папа Мишка». — Нам тут уже сообщили, что новых курсантов будет хоть отбавляй — те, кто дома хоронился решили пойти служить под начало такого командира. Да и те, кто с периферии прибыл на помощь, сейчас однозначно пошлют своих отпрысков к «Сибирским медведям», ибо понимают, что защитить их в старости, кроме ЮнАрмии, будет некому.

— А там и до остальных, до самого «Владика», дойдёт суровая правда жизни, — ухмыльнулся Виктор Сергеевич. — И будет Ершов если не комдивом, то комбригом точно. А в перспективе — это твой преемник. Я сейчас говорю без лишних реверансов, Паша. Жаль, что у твоей дочурки ветер в голове гулял, но так даже лучше — у Ершова женой стала воительница, а не гламурная фифа. Такой тандем будет только на пользу всему твоему краю.

— Знаю, мне Оля уже весь расклад выдала. Да и кто теперь возражать станет? У Сергея сейчас такой авторитет среди моих подчинённых. По сути, только он смог удержать форпост власти в городе, да и сигнал о помощи подал тоже.

Эпилог

4 апреля 2029. г. Тополиновск. Два часа пополудни

Вовчик неторопливо возвращался в Радиоцентр после обеда и посещения Дома правительства. После возвращения из Сибири новоиспечённого майора обязали присутствовать на всех планёрках. Что поделать, если его новое звание соответствовало чину старшего офицера. Ещё в марте, когда Первая Отдельная только вернулась домой, его брат Димка, только увидев новые погоны младшенького, вздохнул и сказал:

— Володь, теперь ты старше меня по званию.

— Вообще-то у нас с тобой одинаковые, — возразил ему тот.

— Мне его дали исходя из моей должности, а вот ты его заслужил участием в боевых действиях. Так что я как был рядовым по своей сути, так им и остался. А вот ты — другое дело: дошёл до майора заслуженно. Поэтому даже не спорь.

Ну и мама — генерал встретила известие со слезами гордости на глазах — в шестнадцать лет получить майора? Покажите мне кого-то ещё, с такой же головокружительной военной карьерой. Даже Илья Ермолаев заслужил это звание на год старше.

Позавчерашний квалификационный экзамен Вовкиной супруги создал ещё один прецедент в жизни Мочаловых-младших. Валентина сдала не только общеобразовательный курс, но и успешно защитилась по своей квалификации. Результатом этого мозгового штурма оказалось новое звание девушки — старший лейтенант. Начальник телеканала и полноправный глава подготовительных курсов — обе должности не подразумевали чего-то иного. Там, в принципе, нужно было давать капитана, но учитывая и так экстернат — миновав сразу младлея и лейтенанта, решили не нарушать последовательность.

Вообще, после ликвидации мятежа в Новосибирске в ЮнАрмии произошли некоторые перемены. Определённая часть военнослужащих этой организации перешагнуло рубеж старого совершеннолетия. В связи с этим назрел вопрос стоит ли «разрезать» людей, деля по старому признаку или пойти до конца — полностью модернизируя структуру Вооружённых Сил РСА. На общем селекторном совещании глав округов приняли решение поступить именно так — новые Вооружённые Силы объединённого государства теперь стали пополняться молодыми бойцами практически с четырнадцати-пятнадцати лет. Их сверстники чуть младше — двенадцати-тринадцати лет, проходили курс двухгодичный обучения и только тогда вливались полноценными военнослужащими.

Военизированность молодёжи стала реальной необходимостью того времени. Нет, часть из них, безусловно, осваивала и гражданские специальности — куда же без этого. Медперсонал местных больниц пополнялся медсёстрами и фельдшерами, прошедшими реальные боестолкновения, многие из молодых медиков не стали останавливаться на достигнутом и шли вверх, получая новые знания. Помимо них появилось множество других специалистов: механиков, радиомастеров, операторов ЭВМ, телефонистов. Некоторые из юнармейцев из-за ранений не смогли продолжить службу и теперь вовсю осваивали гражданские профессии. Практически во всех городах РСА стали появляться не только взрослые, но и очень молодые орденоносцы. Российский Союз Анклавов переживал времена, как после Великой Отечественной, когда защитники Отечества не делились по возрасту — люди уважали их всех.

* * *

— Товарищ майор! За время моего дежурства происшествий не случилось! Дежурный радиооператор, сержант Васнецов, — доложил Вовке один из специалистов Радиоцентра.

— Вольно. Покажи последнюю сводку радиоперехвата.

— Сегодня и вчера слышали какие-то разговоры в эфире, но они были такими слабыми, — пояснил парень в сержантских погонах.

— Азимут?

— Почти сто градусов.

— Хм, это где-то в Китае… — задумчиво проговорил Вовка.

— Так точно, — кивнул тот. — Сила сигнала была не больше пяти баллов и постоянно менялась, падая практически до нуля.

— А не пытались записать хоть что-то? — Мочалов внимательно посмотрел на сержанта.

— Пытались. Но там какие-то «синь-чжонь-мини» со своими скороговорками, — усмехнулся сержант.

— Да ё моё! А нельзя было вызвать Ли Жень и показать ей эту абракадабру? Нет? — Вовчик уже начал заводиться.

— Виноват, тарщ майор… — испуганно пролепетал парень. — Сейчас позову.

Спустя некоторое время китаянка зашла в комнату.

— Ли, привет, — поздоровался с ней Мочалов. — Тут появились непонятные сигналы из Китая. Наша служба радиоконтроля перехватила какие-то переговоры, но сама понимаешь, ни я, ни кто-то ещё лучше тебя не справятся. Поможешь?

— Конэчно, — улыбнулась она. — Можнё я послушаю?

— Васнецов, воспроизведи запись.

Девушка слушала несколько минут, периодически перематывая назад куски записи. Наконец она положила наушники на стол.

— Ну, что скажешь? — испытывающе посмотрел на неё Вовка.

— Кто-то пытаться связать с русскими. Говорят, что у них нет переводчик. Будут слушать каждый… э-э-э… вторник.

— Ого… — опешил сержант.

— Не «ого», а срочный доклад руководству, — резюмировал Мочалов. — Тогда оповести старлея Мочалову, что я иду обратно в Дом правительства.

Двадцать минут спустя. Дом правительства РСА

Не сказать, что новость от майора Мочалова вызвала переполох, скорее внеплановое совещание. Естественно, что Николая Валерьевича Громова оповестили в первых рядах. И не только его — пригласили даже полковника Ху Жень.

После скрупулёзного анализа всех подробностей таинственного послания от китайской стороны слово взял Громов.

— Я могу с большой долей вероятности предположить, что в Китае закончилась Гражданская война. Не знаю в каком состоянии сейчас их ресурсы — человеческие и вещественные, но ясно одно: у них возобладал голос разума. Видимо сейчас у руля власти встали те, кто готов к конструктивному диалогу.

— А что думает полковник Ху Жень? — передал ему слово Сергей Иванович.

— Господин Громов прав — вполне возможно мятежный полковник Сун Лао низложен и в Поднебесной воцарился мир. Поэтому мои соплеменники решили снова искать дружбу на севере, — переводила Жанна Соловьёва. — Только как и с какими глазами они будут смотреть вам в лицо?

— Ну, те, кто не запятнан, совершенно спокойно сделают вид, что ничего не произошло, — усмехнулся Пасечников. — Но мы лишь предполагаем возможно развитие событий, а как всё обстоит на самом деле узнаем лишь через неделю, когда китайцы будут прослушивать условленную частоту и если удастся с ними наладить контакт.

— Согласен с вами, господин генерал, — после перевода его слов кивнул китаец.

10 апреля 2029 года. Радиоцентр РСА. Ближе к обеду

Ещё пару часов назад Вовка лично подготовил оборудование к возможной встрече с китайской стороной: повернул на правильный азимут антенны и отрегулировал оборудование. По согласованию с Громовым и Пасечниковым персоналу Радиоцентра категорически было запрещено выходить в эфир первыми и вызывать китайскую сторону — пусть она сама пытается найти точки соприкосновения. Примерно в 11–40 по местному времени на частоте вновь появился голос, пытавшийся вызвать русских на китайском языке. Сейчас в просторной радиорубке находилось минимум двое переводчиков с китайского — Жанна и Ли Жень, уже неплохо освоившая русский язык.

— Комитет Компартии Китая вызывает русское руководство… просим связаться с нами… у нас нет переводчиков с русского языка… просим выйти на переговоры… будем слушать на этой частоте каждый вторник… — наконец голос замолчал, перейдя на приём.

— Можнё мне? — подняла руку Ли. — Сказать, что руководство здесь.

— Давай, — кивнул Пасечников.

— Русское руководство присутствует на частоте. Что вы хотите? — бодрым голосом сказала она в микрофон.

— Прошу прощения, госпожа, но я только связист. Не могли бы вы подождать десять минут — я приглашу руководство? Это очень важно, поверьте.

Девушка перевела эти слова и вопросительно посмотрела на Громова.

— Хорошо, мы немного подождём, — кивнул тот.

Прошло томительных восемь минут, и эфир снова ожил.

— Глава комитета Компартии Китая на частоте. С кем я говорю?

— Для начала представьтесь, — по указанию Николая Валерьевича попросила Ли Жень.

— Капитан Сюнь. Юн Сюнь. А с кем я говорю?

— Здесь присутствуют главы Дипломатического корпуса и Комитета госбезопасности.

— Очень приятно, что нас почтили вниманием такие важные персоны. Я хочу обратиться к русскому народу и заверить, что времена нашего противостояния закончились.

— Вообще-то мы не вступали на путь войны с вами — только обозначили возможные последствия от такого развития событий, — эту фразу Ли передал на бумажке Громов, как одну из заготовок.

— Да, я понимаю. Хочу проинформировать вас, что Гражданская война в Китае завершена. Мы понесли ужасающие потери, но полковник Сун Лао и его приспешники ликвидированы. Мы сожалеем, что генерал Пай казнён и единственная ниточка, соединяющая наши добрые намерения, разорвана. Мы бы хотели вновь наладить отношения. Это возможно?

— Товариш Громов, я знать Юн Сюнь, — проинформировал дипломата полковник Ху Жень. — Это хороший человек. Был, — поправился он. — Можно мне говорить с ним?

— Знаете, Ху Жень, а так даже лучше будет, — ответил ему Пасечников.

— Это вы, Денис Александрович, к чему? — не понял его Громов.

— Николай Валерьевич, пусть на той стороне поймут, что у нас есть верные старым идеалам китайские товарищи. Заодно узнаем их реакцию — говорят от чистого сердца или что-то темнят.

— Хм, очень продуманное решение, — хмыкнул тот. — Товарищ Жень, попробуйте.

Китайский полковник взял микрофон.

— Капитан Сюнь, с вами говорит полковник Ху Жень. Сообщите мне оперативный код северной группы войск.

— Джу стремится к небу, господин полковник, — голос на той стороне стал по настоящему военным.

— Код принят. Доложите обстановку.

— Полковник Сун Лао убит два месяца назад. С ним вместе ликвидированы практически все офицеры примкнувшие к путчу. В настоящее время боеспособных частей осталось совсем немного, свирепствует Чума. Гражданское население сокращается каждый день в огромных масштабах. Мы не контролируем разрастание эпидемии — она повсюду.

— Поблагодарите тех, кто поверил Сун Лао. Эта сволочь уничтожила всё то, что с таким трудом возродил генерал Пай.

— Господи полковник, но вы сейчас у русских. Неужели они не смогут помочь нам?

— Доверие, капитан. Именно из-за потери доверия никто не может прогнозировать успешные переговоры. Вы бы поверили тем, кто предал идеалы коммунизма?

— Не знаю, господин полковник. Наверное, с трудом и под какие-то веские гарантии.

— И какие же гарантии вы можете предложить русским товарищам?

— Господин полковник, а вы не могли бы возглавить новое руководство Китая? Мы готовы рассмотреть этот вопрос.

— Генерал Пай верил в единство людей после Чумы и к чему это привело? Я не могу видеть ваше лицо — что оно выражает. Может, это новая ловушка?

— Нет, господин полковник, поверьте! Мы сейчас находимся на развалинах цивилизации! Вокруг разрушения и миллионы смертей! Похоронные команды сами становятся трупами! Впору пустить себе пулю в висок! Но мы не хотим заката Поднебесной! Слышите, не хотим! Пока есть хоть маленькая надежда на помощь, мы будем сопротивляться смерти! — голос капитана стал порывистым. — Вы же тоже китаец! Офицер! Неужели у вас нет жалости к своему народу?

— В первую очередь у меня есть здравый смысл, а он говорит, что чёрное предательство полковника Сун Лао и его ультиматум русским сожгло почти все мосты между нашими народами. Казнить даже девочку — дочь генерала! Это каким же зверем нужно быть!

— Значит, у нас нет не единого шанса? — упавшим голосом спросил капитан.

— Я сейчас не могу говорить за русских товарищей. Им нужно время чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. Думаю, что через некоторое время они дадут вам ответ, — он внимательно посмотрел на Пасечникова.

— Завтра, — шёпотом подсказал Денис Александрович.

— А когда это произойдёт? — подавленно спросил Сюнь.

— Завтра в то же время.

— Я вас понял, господин полковник. Будем ждать и надеяться.

После радиообмена повисла оглушительная тишина. Каждый из собравшихся думал о чём-то своём. Ли Жень подошла к отцу и обняла его за плечи. На её глазах все увидели слёзы.

— Я хочу дать последний шанс моему народу, — с дрожью в голосе сказала она. — Я полететь туда и дать вакцину. Сколько надо.

— Ли, ты забыла информацию с которой всё началось, — покачал головой Пасечников. — Почему-то ваши носители вакцины не могут стать донорами.

— Я помню про это, — кивнул Ху Жень.

— Значит, у моего народа не осталось даже призрачного шанса, — тихо проговорила Ли на китайском, а Жанна перевела.

— Если бы я знал, что всё так, как говорит капитан Сюнь… — задумчиво проговорил китайский полковник.

— Хотите рискнуть? — поднял на него глаза Громов.

— Капитан правильно сказал, что я в первую очередь китаец, — вздохнул тот. — Я не могу смотреть, как умирает моя страна.

— А давайте вызовем сюда Суня и посмотрим, как он себя будет вести, — предложила Жанна. — Я готова снова смотаться в Саратов, встретить делегацию и по пути прощупать их цели и задачи. В принципе, никакого риска.

— Я бы вам был очень признателен, госпожа подполковник, — ответил ей китаец. — Но окончательное решение будет принимать ваше руководство.

Вечер того же дня. Дом правительства

Вечернее селекторное совещание напоминало студенческую аудиторию. Спорили, сажая голос почти все, не стесняясь присутствовавших на совещании полковника Ху Жень, его дочери. Жанна молчала, временами качая головой. Наконец страсти улеглись и слово взял Глава РСА.

— Ну что ж… все высказались, иногда не стесняясь в выражениях, но нужно принять какое-то решение. Поскольку у нас нет единого мнения, давайте проголосуем. Напоминаю, что от каждого анклава принимается только один голос. Кто за помощь китайским товарищам? Так, я насчитал восемь голосов. Кто против? Ага, вижу на видеокамере по поднятым рукам шестеро. Воздержались? Одни американцы. Ну, значит, большинством голосов помощь проходит. Тогда давайте обсуждать порядок её предоставления.

— Пусть китайцы прилетят сюда, как прилетал генерал Пай, а дальше правильно заметила Жанна, что нужно посмотреть, чем они сейчас дышат, — предложил Шахов.

— Хорошо, допустим, что всё нормально и они действительно возвратились на путь добрососедских отношений. Что в этом случае?

— Я готов вылететь обратно, чтобы возглавить руководство страны, — Ху Жень встал со своего места. — Мне вы доверяете?

— Вам — да, полковник, — кивнул в видеокамеру Виктор Сергеевич. — Этот вариант будет самым оптимальным. Но не слишком ли велик риск?

— Никак нет, господин генерал. Я — военный и привык рисковать ради благополучия своей страны. Как и генерал Пай, я хочу построить дружное государство, которое будет жить в мире с вами. То, что именно так и не иначе, думаю, вы понимаете. Пока я буду находиться у власти, о враждебной Китае можно забыть.

— Озвучьте ваши шаги на первых этапах, — попросил его Ведерников.

— Чёткая иерархия власти без всяких гражданских компромиссов. Тотальная поэтапная вакцинация. Восстановление экономики, а затем братское взаимодействие с Россией. Я не вижу нашего будущего без вас. После первой волны Чумы осталось девяносто миллионов китайцев. Это от прежнего миллиарда. А сейчас… — он замолк, собираясь с мыслями. — Сейчас даже не знаю сколько осталось…

— Вариант исхода вами рассматривается? — Виктор Сергеевич задал каверзный вопрос.

— Как основной нет, но всё будет зависеть от эпидемии и заражённых участков, непригодных для проживания. Ведь сейчас неизвестно, какие боевые действия велись на территории Поднебесной и какими будут последствия. Согласитесь, что если населения много, а ютиться придётся на нескольких небольших территориях… это будет чрезвычайно сложно. Поэтому обращусь с помощью к старшему брату — вам. Очень надеюсь на вашу поддержку.

— Разумно, — ответил ему Шахов. — Тогда определяемся с составом нашей делегации на переговорах. Полковник Ху Жень и его дочь — это понятно, кто с нашей стороны?

— Думаю, что в Саратов должна ехать советник Соловьёва, — высказал своё мнение Громов. — А уже по приезду сюда определимся. Дадим им ночь для отдыха, а сами выслушаем доклад Жанны.

— Принимается… принимается… согласны… — раздались голоса в динамиках.

12 апреля 2029 года. г. Саратов. Местный аэропорт

Капитан Сюнь не стал думать и минуты. Полковник Ху Жень передал ему официальный ответ русских и в этом обнадёживающем ключе он лично вылетел в Саратов, взяв с собой лишь самолёт-заправщик.

В аэропорту его встречало лишь четверо: Ху Жень, его дочь и двое русских — Жанна Соловьёва и полковник Мухин. Как только небольшой пассажирский самолёт остановился на ВПП и вырулил под умелым руководством персонала ближе к зданию аэропорта. К нему сразу подъехал трап и вскоре Юн Сюнь подошёл, почти чеканя шаг, к полковнику.

— Господин полковник! Капитан Сюнь прибыл для вручения вам верительных грамот, как главе государства.

— Вольно. Капитан, сколько вас прибыло?

— Четверо, господин полковник. Я и трое из МАК — военных мало осталось, пришлось использовать молодёжь.

— И как они?

— Неважно. У них нет и половины подготовки взрослых воинов. Я уже не говорю об охране.

— Хорошо, представляю тебе группу русских. Они будут курировать наше взаимодействие.

— Режима секретности не будет? — удивился Юн Сюнь.

— Капитан, у нас нет выбора, если мы хотим выжить. Пришло время вспомнить братские отношения, как это было во времена Советского Союза. А какие тайны у братьев? Госпожа советник Дипломатического корпуса Соловьёва и господин полковник госбезопасности Мухин, — представил он русскую часть делегации.

— Простите, господин полковник, но она так молода…

— Однако это не мешало мне помогать генералу Паю и полковнику Жень адаптироваться у нас, — улыбнувшись, ответила ему девушка на китайском.

— Она знает китайский? — удивился капитан.

— Как и моя дочь русский, — Ху Жень указал рукой на Ли.

— Но советник в таком возрасте… — Юн Сюнь осёкся, понимая, что нарушает дипломатический этикет.

— Русские сейчас на голову выше нас, — вздохнул полковник-китаец. — Даже во времена руководства генерала Пая они ушли далеко вперёд, а сейчас… сейчас у них во весь рост встала ЮнАрмия — молодёжная военная организация.

— Как у нас МАК?

— Нет, капитан, наша МАК лишь жалкое подобие ЮнАрмии. Моя дочь принимала участие в одном из боестолкновении, где молодые бойцы зачищали врагов. Вечером у вас будет возможность побеседовать с ней и понять, что русская военная доктрина вернулась во времена СССР. Командир молодёжной военной организации имеет звание подполковника, а ведь ему всего восемнадцать лет.

— Что? — Юн Сюнь смотрел на полковника немигающим взглядом.

— У нынешней русской молодёжи есть все рода войск. Даже инструкторы у них сверстники. Так что мы отстали… безнадёжно отстали, капитан.

— Насколько я знаю из истории, советские инструкторы обучали НОАК всем методам ведения боевых действий и обороны, воспитывали моральных дух воинов. Нельзя ли сейчас вновь повторить обучение?

— А сколько у нас осталось боеспособной части войск?

— Не больше трёх тысяч человек, господин полковник. Это все, кто выжил после Гражданской войны и эпидемии. Ещё примерно столько же МАКовцев. Но подавляющее большинство — это женские подразделения. Парней выкосили бои и Чума.

— А сколько по вашей информации вообще осталось людей? — полюбопытствовала Жанна.

— Мне нелегко об этом говорить, но от всего населения Китая, по нашим данным, осталось около трёхсот тысяч, госпожа советник. Часть из них разбросана по мелким горным селениям и там никого не пускают внутрь — боятся заразиться. Так что эти данные не полные. Несколько военных анклавов есть и в предгорье. Вот там мы обладаем более полной информацией. Ну и подготовка курсантов оставляет желать лучшего. Хорошо, что сейчас не осталось потенциальных противников, а то нас можно брать голыми руками.

Дальнейшая беседа протекала уже в салоне микроавтобуса. Но если Мухин почти всю дорогу молчал, задавая через Жанну лишь несколько уточняющих вопросов — остальное она ему вполголоса переводила, сама девушка старалась выудить всю полезную информацию. Да и китайцы не стремились её скрывать — у них просто не было выхода.

В Тополиновске посланника встречала небольшая делегация — сам Сергей Иванович, Громов и Ху Жень. От Юн Сюня не ускользнули особенности постов на входе и выходе города, количество военизированной молодёжи вообще и награды юных офицеров и сержантского состава — внутри Радиоцентра, в столовой — делегация попала к самому обеду, и Доме Правительства. Поначалу он ошарашенно взирал на явный диссонанс, но даже на кителях полковника и его дочери красовались знаки отличия воинской доблести русских. Да и головы подполковника Ермолаева и капитана Сколкова — седые шевелюры обоих парней показали, что награды сыпались не ради пафоса, а заслужены в реальных боестолкновениях. А уж капитан Буряк — когда девушка прошла с подносом мимо их стола, капитан Сюнь даже отвлёкся от трапезы. А что говорить о китайских сверстниках из делегации — те во все глаза смотрели на молодых офицеров русских и тихо переговаривались между собой, делясь впечатлениями от увиденного.

Вечерние переговоры были непродолжительны. Юн Сюнь понимал, что сейчас между остатками НОАК и русскими большая пропасть, а сравнивать МАК и ЮнАрмию вообще нельзя — там бездна различий. Русские смогли устоять перед Чумой и не скатиться к междоусобной войне, заодно вовремя начав омолаживать армию. А Китай нырнул в пучину средневековья, разделившись на кланы, которые и начали Гражданскую войну, уничтожившую подавляющее большинство оставшихся после Чумы специалистов и превратившую остатки выживших в единую серую массу. Не умеющую ничего существенного и знающую даже десятой доли того, что имелось в наличии из техники. Какие уж тут условия паритетного сосуществования — жители Поднебесной стали не просто младшими братьями, а абитуриентами учебных заведений.

Незадолго до них Ху Жень и Юн Сюнь смогли около часа побеседовать наедине. Капитан не нашёл нужных слов, чтобы описать увиденное им.

— Господин полковник, мои глаза отказываются воспринимать новую реальность.

— Удивлены новой военной доктриной русских? Всё вполне логично — после Чумы русские начали строить новое общество, свободное от старых социальных болезней. Только специалисты идут вверх, набирая авторитет и обучая новичков. И заметьте, капитан, без всяких скидок на возраст. Вот почему вы видите не только взрослых военных или специалистов гражданских специальностей, но и молодёжь, которая встала в один ряд со взрослыми, а иногда превосходит их.

— Я бы попросил у них инструкторов. Наши люди почтут за честь учиться у таких.

— Чтобы охватить все направления, нужно много инструкторов, но вы же понимаете, что такое количество нам не дадут? Они сами не закончили перестройку военных и гражданских направлений.

— Но вы у них давно и имеете какой-то вес почему бы не попросить хотя бы десяток…

— Нет. Этот вариант однозначно не пройдёт. Обычно, для любого анклава выделят одного-двух инструкторов. Это сформировавшаяся практика, капитан. Дальше он или они на месте вычленяют людей по направлениям и направляют сюда на курсы. Только так. Надеяться на то, что русские сделают для нас исключение не приходится. Для американцев они его не сделали, значит, и для нас не будет. Да и язык — английский до Чумы был международным, а вот китайский… — Ху Жень вздохнул.

— Но эта девушка…. подполковник…

— Один из главных переводчиков с китайского? — усмехнулся полковник. — Ты бы отдал такого?

— Не знаю… скорее нет.

— В любом случае попробовать стоит. Хотя бы подтянуть МАК до вполне сносного уровня. Сделать ставку не на нас, а молодёжь Китая. Моя дочь уже обладает вполне профессиональными навыками инструктора-связиста. Хотя бы одно направление закроем своими людьми. Ещё попросим методику и одного-двух инструкторов. Ответь мне честно, сторонников Сун Лао много осталось?

— Никого, — капитан резко мотнул головой. — Да, пришлось пойти на непопулярные меры и зачистить всех, не взирая на возраст. Даже в условиях острой нехватки человеческого ресурса, специалистов, наши товарищи пошли на этот радикальный шаг, понимая, что те снова возьмутся за старое.

— Хорошо. Тогда я попробую убедить русских.

Во время переговоров Ху Жень попросил инструктора для МАК.

— Мы понимаем, что время взрослых инструкторов потеряно безвозвратно, поэтому также будет делать ставку на молодёжь. Скажите, можно ли предоставить нам пару инструкторов для обучения МАК?

— Ху Жень, но вы же понимаете, что здесь есть свои подводные камни? — усмехнулся Пасечников. — Первым из которых является языковая специфика — у нас только Жанна Соловьёва может свободно с вами общаться.

— Насколько я знаю, есть ещё одна девушка — Валентина Мочалова. Они дружны с моей дочерью и каждая обучает подругу своему языку.

— Валентина вряд ли изъявит желание поехать в Китай, — покачал головой Сергей Иванович. — Она же замужем. А Владаимир — её муж, очень нужен нам здесь.

— А супруг Жанны? Насколько я в курсе, он тоже имеет опыт командования и не так загружен работой.

— Как говорят в России, утро вечера мудренее, — улыбнулся Мочалов. — Мы за вечер проведём консультации с ними и дадим вам ответ.

Дом правительства. Часом позже

На внеплановое совещание пригласили не только чету Соловьёвых, но и Мочаловых-младших. Сергей Иванович сразу поинтересовался у невестки знанием китайского, но то Валентина согласилась пройти некий экзамен у Жанны. Девушки немного побеседовали между собой на языке Поднебесной, после чего Жанна резюмировала:

— У Вали сейчас примерно тот уровень знаний, что был у меня до общения с китайцами. С произношением чуть хуже, но вполне понятно. Только я не совсем понимаю, для чего это всё.

— Есть мнение оставить старшего лейтенанта Мочалову как переводчика на всякий пожарный здесь, в Тополиновске, а вас с Дмитрием послать в Китай в качестве военных и дипломатических советников.

Соловьёвы переглянулись. Дмитрий сейчас командовал взводом, но без всяких перспектив на будущее. Перевод супруги в Тополиновск, по сути, стал для него ступенью вниз — в Саратове он выполнял функции заместителя командира роты. Но ради любимой девушки он пошёл на такое понижение в должности. А теперь у них обоих был шанс подняться на порядок выше. Чуть заметных кивок супруги означал, что она согласна на новые приключения. Дима молчал недолго.

— Если этого требуют обстоятельства, значит, мы готовы.

— Тогда вас проинструктируют по всем направлениям, — продолжил Пасечников. — Думаю, что Николай Валерьевич объяснит Жанне нюансы дипломатического советника, а тебе, Дмитрий, предстоят стать военным советником. Илья, — обратился он к Ермолаеву-младшему. — Как смотришь, чтобы поднять звание сержанту?

— Конечно, товарищ генерал-майор. По сути, Дмитрий сейчас станет выполнять роль инструктора в другом анклаве. А ведь у них даже не рота или батальон…

— Думаю, там пахнет минимум бригадой, — вставил своё слово отец.

— …Так точно, товарищ генерал-лейтенант, — кивнул, соглашаясь с ним сын. — Поэтому ходатайствую о присвоении звания капитан, как стартовом.

— Про Жанну и говорить нечего. Китайцы давно её считают подполковником, — усмехнулся Громов.

— Николай Валерьевич, давайте мы не будем разубеждать китайских товарищей, — предложил Пасечников. — Здесь важно использовать весь авторитет наших сотрудников, если мы хотим получить полностью лояльное к нам руководство соседнего государства.

— Тогда Дипломатический советник 1-ой категории и капитан ЮнАрмии — окончательный вариант их званий, — кивнул тот, соглашаясь.

Вместо послесловия

7 мая 2035 года. г. Тополиновск. В преддверии 90-й годовщины победы в Великой Отечественной войны

Прошло шесть лет. Российский Союз Анклавов продолжал развиваться. Молодые люди начали отходить от полностью военной жизни, переходя в гражданские специальности. Это в какой-то мере способствовал небывалый демографический бум три года назад когда по всем городам нового российского государства прокатилась волна рождаемости. В первых рядах этой волны снова стала ЮнАрмия. У Ильи с Викой родился мальчик, Олег и Лена Сколковы произвели на свет девочку, а Вовка с Валей сразу двоих. Генерал-майор Мочалова не зря просила увеличить количество койко-мест в родильном доме — пусть не сразу, но они пригодились. По итогам мониторинга рождаемости население РСА к маю 2035-го года увеличилась почти вдвое, при этом львиная доля приходилась именно на ЮнАрмию. Олег Петрович, став в одночасье дедом, постепенно стал отходить от дел, активно участвую в воспитании внука Андрея.

Вообще, юнармейское движение превратилось в новую форму военной доктрины, схожую с израильской до Чумы — военная обязанность стала своего рода пропуском в дальнейшую взрослую жизнь. Юнармейцы-орденоносцы также, как и их прадеды, пользовались всеми возможными льготами и послаблениями в обычной жизни. Не все из них остались на военной службе, но те, кто остались, поднялись в военной иерархии вверх, по сути сравнявшись со взрослыми. Подполковник Ермолаев, чета Сколковых — майор и капитан, майоры Маслов, Ершов, Буряк… Катя вообще стала руководителем танкового центра обучения, образованного на месте одной из заброшенных деревень. А вот Мочаловы-младшие ушли со службы, оставив за собой лишь гражданскую часть специальности. Нет, Вовка по-прежнему руководил Радиоцентром, но основным кредо для него стали поисковые партии по всей территории бывшей России — оборудование по разным направления, их запасные части, машины и механизмы… Всего не перечесть. Валентина осталась возглавлять центр подготовки связистов, совмещая обучение с майором Сомовым чтобы на выходе появлялись технически подкованные люди, способные наладить не только переговорную связь, но и каналы глобальной компьютерной сети.

В тот день во всю шла подготовка к круглой дате — 90-й годовщине окончания Великой Отечественной войны. Со всех анклавов прибыли делегации — одной Юнармии более трёхсот человек. Боевое братство оно такое, а уж ветераны Первой Отдельной — о них и говорить нечего. Майоры, капитаны, в крайнем случае — старшие лейтенанты. На общем собрании, ещё до сборов, решили организовать парад с участием по взводу от каждого анклава. И сейчас оставался лишь последний штрих — ждали гостей из Поднебесной. По тем сводкам, что регулярно передавались, как отчёт о проделанной работе, выходило что чета Соловьёвых развернулась в Китае на всю катушку. Помимо нескольких дипломатов, обучаемых Жанной, МАК, под руководством Дмитрия почти сравнялась с НОАК, а где-то даже превзошла уровень подготовки оставшихся боеспособными части. На это празднество должны были прибыть не только генерал Ху Жень, но и ряд высокопоставленных чинов НОАК. Ну и конечно взвод МАК для участия в параде.

На недавно построенный аэродром под Тополиновском китайская делегация прибыла на крупном военном транспортнике. Кроме самой делегации доставили крупный контейнер с подарками. С нашей стороны их встречали Илья Ермолаев, чета Сколковых и Валентина Мочалова от ЮнАрмии, ну и руководство РСА — всё-таки прибыло руководство Китая. В числе приглашённых был и полковник Соловьёв. Игоря Дмитриевича пригласили повидаться с сыном и невесткой — всё-таки беседы по эфиру не может заменить живое общение.

Одними из первых вышла чета Соловьёвых. У Дмитрия на руках сидела рыжая зеленоглазая девочка примерно трёх лет от роду. Увидев такое скопление незнакомых людей в военной форме, она ничуть не смутилась, а первой начала говорить.

— Нихао! Ни хао ма?[53]

— Ириша, говори на русском, — поправила её Жанна.

— Здласьте, как позиваете? — малышка мигом выполнила просьбу матери.

— Ну, Игорь Дмитрич, в вашей семье теперь двое рыжих, — усмехнулся Пасечников.

— Да я уже в курсе, что Жанна родила почти свою копию.

Генерал сразу попал в дружеские объятия Мочалова и Громова — скорее это была дружеская встреча, а не официальный раут. Майор МАК Ли Жень намертво сцепилась в дружеских объятиях с Валей Мочаловой. Подруги даже расцеловались после долгой разлуки.

— Я осень скучать по тебе, Валя…

— Я — тоже, Ли… Ну, как жизнь?

— Хорошо. Видишь, я теперь глава МАК. Дима очень помог нам, а Жанна моему отцу.

Официальная встреча плавно перетекла в дружеское застолье. Несмотря на это Игорю Дмитриевичу удалось побеседовать с сыном и невесткой и всё это не выпуская из рук внучку. Да и сама Иринка не захотела слезать с рук деда, к явному неудовольствию мамы.

— Пап, ты её так избалуешь, — усмехнулась Жанна.

— И что? Дед я или кто и никогда внучку живьём не видел, — усмехнулся он. — Но вообще ты стала ксероксом — полностью на тебя похожа, — он внимательно посмотрел на внучку и чмокнул её в щёку. — Ну, как вы там обосновались? Не обижают?

— Обижать? — глаза Жанны сузились. — Да они с нас пылинки сдувают. Вон Диме даже предлагали полигамию, — усмехнулась она.

— А ты что? — он перевёл взгляд на сына.

— А моим ответом было рождение дочери. Знаю, что немного рановато, но это был своего рода политический ход. Зато больше никаких поползновений на эту тему. Ты приглядись внимательно на взвод, что прибыл с нами. Там парней вообще нет. Их в МАК осталось хрен да нихрена. Двое парней примерно на двенадцать-четырнадцать девчонок. Вот и пришлось китайскому руководству разрешать полигамные браки — чтобы поднять рождаемость и укрепить моральный дух людей. Китаянки и мне первое время строили глазки, но нет — я Жанночку ни на кого не променяю.

— Зато к концу дня он так нагуливал аппетит, — усмехнулась девушка, — что закономерным результатом стало рождение дочери.

— Обратно когда? — Соловьёв-старший решил сменить тему.

— Пока не зовут, останемся, — усмехнулся Дима. — У нас с Жанной такой иконостас на кителях от китайцев, что, наверное, Катю Буряк догнали. Это мы сейчас с орденскими планками, а 9-го увидишь во всей красе. У нас отдельный особняк в пригороде Урумчи, охрана на всю семью, слуг полно… Такое уважение дорогого стоит.

— Подданство не предлагали поменять? — нахмурил брови полковник.

— Нет, — мотнула головой Жанна. — Мы просто не давали повода им так думать.

— Завуалированные намёки были, но напрямую никогда, — добавил Дима. — Понимаешь, пап, китайцы боятся потерять доверие. Знают, что без старшего брата они сейчас никто и ничто. Поэтому включили режим максимального благоприятствования. Даже с полигамией заводили разговор не напрямую, а лишь предлагая некие варианты, если нам это понравится. Но с рождением Иры все разговоры сразу исчезли. А вот она сама стала у китайцев всеобщей любимицей. Жанну они почему-то боятся, а вот Иришка для них символ какой-то там богини. В прошлом году она неудачно подскользнулась и набила шишку, так они две ночи у её кровати дежурили… две медбригады, представляешь? — усмехнулся он.

— Да и смысла уезжать сейчас я не вижу, — дополнила его Жанна. — Так мы полностью контролируем формирование вертикалей власти и военной доктрины. Нам какая задача была поставлена? Сделать Китай младшим братом. Чем, пап, мы сейчас и занимаемся.

— Какие же вы взрослые стали, — мотнул он головой, прижимая к себе внучку.

9 мая 2035 года. г. Тополиновск. Утро

Парад начался в девять утра. Первой прошла, естественно Первая Отдельная. Заметно поредевшая, не без этого, но всё ещё боеспособное подразделение. Затем эстафету приняли «Кавказские рыси», «Псковские волки», «Сибирские медведи», липчане, астраханцы, казанцы… двадцать четыре взвода ЮнАрмии промаршировало, чеканя шаг. Затем прошли сербы и американцы, в последними замыкали китайцы. Двадцать девушек, одетых в красивую красную форму с белыми беретами на голове. Резкая команда, и вот они двинулись, идеально держа строй и давая отмашку руками, словно это была Кремлёвская рота до Чумы. В динамиках зазвучала наша родная «Катюша», только в китайском исполнении. Илья дождался окончания парада и подошёл к Диме с Жанной.

— Слов нет, одни положительные эмоции. Вышколили китаянок так, что этот взвод стал образцово-показательным.

— Илья, они и русский язык сносно знают, — усмехнулась девушка. — Вообще, есть мысль ассимилировать китаянок с нашими.

— Серьёзно? — деланно удивился тот.

— А что ты думаешь, хозяйки они хорошие, с парней пылинки сдувают. Это нас девчонки зажрались, а там только дай свободного парня.

— И куда ты их хочешь? На крайний Север?

— Да хоть в ту же Сибирь. Я вчера с Ершовыми говорила на эту тему. У них реально девчонок мало.

— Жанн, ты помимо дипломатии сводничеством занялась? — усмехнулся Ермолаев.

— Не-э-эт. Это как раз и есть дипломатия. Они ж не передут обратно к себе, а останутся у нас. Чем они хуже буряток или эвенок? Ну вот чем? Молчишь? А я скажу — они лучше тем, что имеют образование. Пусть не самое современное, но это лучше, чем какая-нибудь забитая девчонка из таёжного улуса.

— Хорошо, а что скажет руководство?

— Я до поездки сюда провела консультации с Николаем Валерьевичем и Сергеем Ивановичем. Они согласны см тем, что определённое количество китайских девушек будет хорошим подспорьем в тех анклавах, где парней намного больше женского пола. Вот реально, зачем такие крайности, чтобы парни на стену кидались?

— Ну, раз руководство не возражает я тоже не буду. Пусть договариваются на самом высоком уровне и вперёд — покорять сердца русских парней.

* * *

Обед на свежем воздухе, где все расселись на импровизированных длинных скамейках, не делаясь на своих и чужих, сплотил всю молодёжь. Праздничный концерт начался сразу после него. Большинство исполнителей переоделись в военную форму времён войны, надев не только погоны с реальными званиями, но и награды. Первой к микрофону подошла Дарья Сток, а за ней небольшой группой вышли Илья, Вика, Лена Сколкова и Катя Буряк. Даша поманила рукой Вику, они быстро пошептались и вскоре образовали небольшой полукруг. Лишь только зазвучала музыка, практически все военные встали со своих мест:

— От героев былых времён

Не осталось порой имён.

Те, кто приняли смертный бой,

Стали просто землёй и травой.

Только грозная доблесть их

Поселилась в сердцах живых,

Этот вечный огонь,

Нам завещанный одним,

Мы в груди храним…

Во время проигрыша к ним неспешно подошёл Илья.

— Погляди на моих бойцов,

Целый свет помнит их в лицо.

Вот застыл батальон в строю,

Снова старых друзей узнаю.

Хоть им нет двадцати пяти,

Трудный путь им пришлось пройти.

Это те, кто в штыки

Поднимался, как один,

Те, кто брал Берлин.

Несмотря на то, что Ермолаев почти продекларировал отрывок, сделал он это достаточно эмоционально — вспоминая перипетии боёв и гибели шестого взвода юнармейцев под Волгоградом. Далее подключились Катя и Лена.

— Нет в России семьи такой,

Где б не памятен был свой герой,

И глаза молодых солдат

С фотографий увядших глядят.

Этот взгляд, словно высший суд,

Для ребят, что сейчас растут.

И мальчишкам нельзя

Ни солгать, ни обмануть,

Ни с пути свернуть.

Под продолжительные овации юнармейцы покинули сцену, на которой их сменили другие. Концерт продолжался до самого темна. В самом конце русские, сербы, американцы и китаянки, обнявшись в один неделимый строй, скандировали:

Мы Родину свою не продаём

И побратимов ни на что не променяем!

Придёте с миром к нам — накормим и нальём,

С мечом придёте — в землю закопаем!

Примечания

1

Старинный мысленный эксперимент, названный в честь богослова Жака Буридана и известный ещё со времён Аристотеля, смысл коего заключается в ключевом вопросе: можно ли сделать выбор из полностью одинаковых вариантов, а если да — чем он будет обоснован?

2

Речь идёт о немецком танке «105 Леопард 2A5»

3

Это PT-91 Twardy («Твёрдый») — польский основной боевой танк, основанный на лицензионном варианте советского Т-72М1.

4

Для кратковременного или длительного хранения свёклы на каждом свеклопункте имеются кагатные поля. Кагатное поле – это участок земли, служащий для хранения свёклы, подачи её в завод, а также контроля за качеством и количеством принимаемой свёклы. Кагатные поля, как правило, имеют бетонные площадки для размещения на них свёклы.

5

С 2011-го года присвоение званий медикам было упразднено, однако в РСА возродили эту традицию.

6

Персональное воинское звание военно-медицинского состава Красной армии и флота ВС СССР, с 1937 года — всех родов войск, имевшего квалификацию фельдшера. Соответствовало званию лейтенант армейских частей, частей ВВС и ВМФ, а также званиям воентехник 2-го ранга, техник-интендант 2-го ранга, военветфельдшер, младший военный юрист.

7

Наших бьют! (англ.)

8

Действительный исторический факт.

9

ВВС (англ.)

10

Друзья (бел.)

11

Армейское жаргонное название БМП.

12

Чёрная Смерть (нем.)

13

Во время Великой Отечественной войны у нас появился такой термин как ППЖ — походно-полевые жены и любовницы высших (и не только) офицеров, делящие с ними тяготы армейской службы прямо на фронте, в то время как законные жены находились чаще всего глубоко в тылу. Чаще всего под категорию ППЖ попадали связистки, медсёстры и поварихи.

14

Стихи: Владимир Скобцов, музыка: Михаил Хохлов https://www.youtube.com/watch?v=VCrbsSF-osk

15

Жаргонное название увольнительной в армии.

16

R6ABW

17

Носимый Аварийный Запас (встречается также расшифровка «неприкосновенный аварийный запас». Как правило, это отдельно упакованный минимальный необходимый набор инструментов, материалов, продуктов питания, лекарств и прочего, носимый человеком на случай непредвиденных ситуаций.

18

Евангелие от Матфея 7:2 — Мф 7:2:

19

«Не убий»

20

На данный момент времени придуманная автором радикальная экстремисткая организация.

21

2С1 «Гвоздика» — советская 122-мм полковая самоходная гаубица.

22

На самом деле 356 км.

23

Полигон на границе Астараханской, Волгоградской областей и Казахстана.

24

Авиационная Бомба Вакуумнаая — Повышенной Мощности Модернизированная

25

1850 метров

26

Взял позывной по бортовому номеру — 11

27

Выйти на улицу, бросить оружие и руки вверх! (англ.)

28

Орден Александра Невского — советская награда времён Великой Отечественной войны. Учреждён указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июля 1942 одновременно с орденами Суворова и Кутузова для награждения командного состава Красной Армии за выдающиеся заслуги в организации и руководстве боевыми операциями и за достигнутые в результате этих операций успехи в боях за Родину.

29

«На поле танки грохотали» народная песня

30

муз. и сл. Алексея Матова

31

HK416 — штурмовая винтовка под патрон 5,56 × 45 мм НАТО, разработанная на базе карабина Colt M4.

32

Польский вульгаризм, означающий «русская шлюха»

33

Дальнейшие приключения Дарьи читайте в Хроники Юнармии - Дарья Сток.

34

ЗСУ-23-4 «Ши́лка» (индекс ГРАУ — 2А6) — советская зенитная самоходная установка, серийное производство начато в 1964 году. Вооружена счетверённой автоматической 23-мм пушкой. Темп стрельбы установки — 3400 снарядов в минуту. Предназначена для непосредственного прикрытия наземных войск, уничтожения воздушных целей на дальностях до 2500 м и высотах до 1500 м, летящих со скоростью до 450 м/с, а также наземных (надводных) целей на дальности до 2000 м с места, с короткой остановки и в движении.

35

«Миниган» — армейский индекс M134, авиационный индекс SUU-11 и GAU-2 (контейнерный), GAU-17 (станковый), флотский индекс Mk-25 — название семейства многоствольных скорострельных пулемётов, построенных по схеме Гатлинга.

36

«Си хоук» (Seahawk, с англ. — «морской ястреб», общевойсковой индекс — SH-60) — американский корабельный многоцелевой вертолёт.

37

Золото и серебро

38

Колло́квиум (лат. colloquium — разговор, беседа) — форма проверки и оценивания знаний учащихся в системе образования.

39

О приключениях Сергея читайте в «Хроники ЮнАрмии — Сергей Ершов»

40

Это словосочетание применяется к вооруженному наемнику, который используется в политических целях.

41

Дрифт (англ. Drift) — техника прохождения поворотов и вид автоспорта, характеризующийся использованием управляемого заноса на максимально возможных для удержания на трассе скорости и угла к траектории.

42

В вайнахаской мифологии бог охоты и урожая, защитник лесных животных и людей.

43

Это слова басмалы, произносимые мусульманами перед каким-либо поступком или действием, которые они хотят совершить исключительно ради Всевышнего. Переводится как «С именем Бога»

44

Модель SIG Sauer P320

45

SIG Sauer MPX

46

Searcher — Поисковик (англ.)

47

https://www.youtube.com/watch?v=9rXtdrobRSg

48

https://www.youtube.com/watch?v=tkXNEmtf9tk

49

«Сучья война» началась сразу после окончания Великой Отечественной. Её корни лежат в 1942 году, когда зеков стали призывать на службу. Часть воровского сообщества отправилась на фронт в добровольном порядке. Это было серьёзным нарушением кодекса блатных, который гласил, что вор не должен сотрудничать с властью и уж тем более защищать её с оружием в руках. В итоге блатные разделились на две противоборствующие группы: «старые законники» и «суки» — те, кто пошёл на сотрудничество с властью.

50

Муз. и сл. Дронов Я.

51

Муз. и сл. А. Куряев

52

Международный аэропорт Новосибирска имени А.И. Покрышкина

53

Здравствуйте! Как дела? (китайск.)

Content

Климонов Юрий Станиславович Анклав нехристей: Покой нам только снится [СИ]

Климонов Юрий  Анклав нехристей: Покой нам только снится

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Хроники Юнармии. Дарья Сток

Хроники ЮнАрмии - Сергей Ершов

Эпилог

Вместо послесловия

Примечания