Климонов Юрий Станиславович

Анклав нехристей: Время собирать камни [СИ]

Анклав нехристей: Время собирать камни

От автора

Автор благодарит

МИЧа, Лину Глазневу,

Белозерцева Василия,

Старгородского, Lixta Crack

и Эл Лекса

с сайта «Автор Тудей» за помощь и консультации при написании романа

Дорогие читатели!

Эта книга создана не как пособие по выживанию, но является максимально приближенной по реальности в тех условиях, в которые попали её герои.

Все совпадения случайны и являются плодом воображения автора.

Глава 1

21 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Илья сидел на импровизированном деревянном порожке кунга и лениво созерцал окрестности в малиновом свете заката, а ещё периодически поглядывал на спешащих по своим делам людей, иногда проходивших мимо его жилища. Конечно, его жилище — это громко сказано. На самом деле это было жильё Вики, доставшееся ей печальным образом в наследство от дяди Коли Ефимова. Пока девушка лежала в госпитале — сначала в палатке, а потом её перевели в медпункт, Илья взял на себя обязанности по благоустройству её жилья. Перво-наперво он решил устроить грандиозную уборку. Однако в кунге не было ни ведра, ни швабры и Илья решил зайти в ближайшее общежитие, чтобы попросить на время инвентарь. Сердобольные женщины, узнав, зачем ему понадобилась швабра и ведро с тёплой водой, без лишних разговоров создали небольшую бригаду и за пару-тройку часов вычистили и выдраили кунг до состояния образцово-показательного помещения, а парню оставалось только выполнять функции водоноса.

После той чудовищной мясорубки с «шоколадками» отношение к юнармейцам изменилось кардинально. Ими и раньше восторгалась самая юная часть жителей анклава, уважительно кивали взрослые гражданские, считали младшими товарищами военные. А потом весть, что юнармейцы положили пять сотен заражённых врукопашную — сапёрными лопатками, облетела весь анклав за каких-нибудь пару часов, вызвав настоящий эмоциональный взрыв у всех. И если гражданские только охали и ахали, военные знали цену этой бойне как никто другой. Одни полностью седые головы Олега и Ильи чего стоили. А ведь все парни и девушки, сходившиеся врукопашную с «шоколадками», обзавелись кто седой прядью в чёлке, кто седыми висками. И уже на следующий день глава медицинской службы — полковник Мочалова, заставила всех добровольцев пройти некую психологическую экспертизу. Да, та была нудной, но ничего сложного из себя не представляла — обычные вопросы о самочувствии, сне и тесты на координацию движений. Экспертизу успешно прошли все ребята, чем ещё больше укрепили мнение о себе, как об отчаянных сорвиголовах, готовых без страха схлестнуться с врагом, встав на защиту анклава. Алёна Николаевна оказалась не въедливым старым сухарём, воображаемым Ильёй, а нормальной женщиной с шутками и прибаутками экзаменующей его парней и девушек на предмет адекватного реагирования в рамках задаваемых вопросов и тестов. Почему именно его парней и девушек? Потому что так сложились обстоятельства.

Сутки спустя после атаки на анклав прибыли люди от лётчиков. Помимо военных, пришло около тысячи гражданских. Вполне естественно, что среди них оказалось немало молодёжи явно юнармейского возраста. Ну и понятно, что за пару дней бестолкового ничегонеделания и шатания по анклаву отдельные группки мальчишек и девчонок натыкались на юнармейцев. Пытаясь познакомиться с «аборигенами», задавали множество вопросов, заодно достаточно ошеломлённо реагируя, как на личное оружие, так и на тривиально-обыденные рукопожатия местной военизированной молодёжи с представителями не только среднего командного состава военных, но и с офицерами высшего звена. Причём даже их знакомые или вовсе родные — отцы, дяди, братья, с уважением жали руку любому из юнармейцев или похлопывали по плечу. Их УВАЖАЛИ. С ними СЧИТАЛИСЬ и считали ровней себе. Их — вот этих мальчишек и девчонок, сверстников прибывших. А когда пара ребят показала «военники» — глаза на лоб полезли даже у самых закоренелых скептиков. Ну и форма — сам генерал-майор категорически был против выдачи старого образца, но девиз «Никто кроме нас» был наглядно продемонстрирован через проседи чубов, чёлок и висков добровольцев, не говоря уже о совершенно седых головах Олега и Ильи. Так что только тельники, голубые береты и форма ВДВ. Тем паче, что у каждого юнармейца уже был военный билет. Точка. А вот новоиспечённому старшему лейтенанту Захаровой дали возможность набрать новых рекрутов, благо заявок с каждым днём становилось всё больше и больше. Почему? Хороший вопрос. Нетрудно предположить, что старые привычки у молодых людей никуда не делись. И наивно было бы считать, что все, как один, группы мальчишек и девчонок по интересам, а на деле — просто кланы, основанные ещё в школьных коридорах и кабинетах, заразились патриотической идеей. Нет, они просто маялись от безделья. Будь в наличии компьютеры, интернет и мобильная связь — хрен бы вы кого загнали даже самым сладким калачом, но ничего этого уже не было. Увы и ах, но реалии изменившегося мира диктовали свои условия и новый тренд. Неудивительно, что для многих из них служба в рядах юнармейцев была этим самым новым трендом, позволявшим увеличить свой рейтинг среди сверстников и в глазах родителей. Поэтому ручеёк обращений рос с каждым днём. Да, у многих с физподготовкой дела были из рук вон плохо, но тут сыграла свою роль обычная зависть. В хорошем смысле этого слова. Приглашённые для показательных выступлений четверо девушек и столько же парней, среди которых был и одиннадцатилетний Васька Паршин, их подтягивания на турнике, сборка и разборка оружия Василием на время… Надо было видеть глаза пацанов из рекрутов, когда девчонки-юнармейцы, сделав по десять подтягиваний, даже не запыхались. В каждом из новобранцев витала мысль, что вот эти ребята — воины и с ними считаются взрослые, а мы — пока никто. Никто и ничто. Они смогли отразить атаку заражённых на анклав, а вы пока годитесь только подметать импровизированный плац. И простым мимолётным трендом тут не обойтись. Некоторые всё же не рискнули вставать на этот путь, но им на смену приходили другие.

А Илье предложили стать командиром Первой Отдельной роты юнармейцев-десантников, благо его авторитет среди товарищей был незыблем. Его и Сколкова, ставшего заместителем Ермолаева-младшего. Отец до последнего переводил стрелки в вопросе присвоения звания старшего сержанта. Видимо, прецедент с прапорщиками Захаровым-младшим и Звягиной не давал ему права на скоропалительные решения — наверное, уже тогда руководство военных решило сделать такую роту из юнармейцев и поставить во главе её Сколкова или Илью. Причём выбор командира предоставили самим юнармейцам. Неслыханно для военных? В какой-то мере да, но и в обычной жизни таких рот попросту не существовало. Поэтому, если менять устои, так на всю катушку — лучше идти за настоящим лидером, чем за дутым персонажем. Так и поступили. А ребята проголосовали за Илью единогласно. Просто они не забыли, кто в экстремальной ситуации взял руководство набором добровольцев на себя, кто отстоял кандидатуры Яшиной и Голиковой и повёл их всех в ту сумасшедшую атаку против «шоколадок» — вспомнили всё и отдали свои голоса ему. А он, ни минуты не сомневаясь, сразу предложил стать своим заместителем второму «седому» — Олегу. И генерал-майор окончательно осознал, что перед ним стоит не вчерашний мальчишка-повеса, а воин — командир, пользующийся авторитетом у подчинённых. Его сын вырос. Вырос окончательно и бесповоротно. А ещё Олег Петрович узнал, что Виктория Звягина и его сын встречаются, несмотря на его, Ермолаева-старшего, запрет.

— Прапорщик Ермолаев, останьтесь, — попросил отец сына после церемонии вручения погон и назначения в должности командира роты.

— Есть, — Илья остановился на полпути к своим однополчанам. Те понимающе кивнули ему и отошли в сторону.

— До меня дошли слухи, что ты встречаешься с Викой. Это правда?

— Так точно, товарищ генерал-майор.

— Хм, давай по семейному, без званий.

— Хорошо, пап. Давай. Что ты хочешь узнать?

— Как далеко дошли у вас отношения?

— Ты не с того начал.

— Не понял, поясни.

— Ты хочешь понять следствие, а нужно искать причину.

— Слушай, перестань корчить из себя профессора. Давай по существу вопроса.

— Давай вспомним историю своего государства.

— Это ты к чему сейчас?

— А к тому, папа, что в старые времена были такие молодые воины, новиками их звали. Вспомнил?

— Что-то где-то далеко-о-о, — генерал покрутил рукой перед собой.

— Это воины, в первый раз участвовавшие в сече.

— А, точно! Теперь припоминаю про них.

— И одним из прав, после такого боестолкновения, была возможность создать семью.

— Охренеть! Значит, у вас уже до этого дошло… — задумчиво проговорил отец.

— У нас ещё до ЭТОГО не дошло, но в остальном ты прав — пока ты в больнице лежал, я вас обоих навещал, потом собираюсь кунг, в котором Вика жила с дядей Колей Ефимовым, облагородить — мужские руки в доме всегда нужны. А спать вместе — много ума не надо, но мы можем и потерпеть, если ты об этом. Мне важно сейчас поддержать Вику — у неё снова никого не осталось. И я её не брошу и не отступлюсь, как бы кому не хотелось.

— Да, сынок… — внимательно посмотрел на него отец — Вырос ты, а я и не заметил.

— Не, пап, заметно и даже очень, — Илья погладил свою седую шевелюру.

Эта маленькая шутка окончательно расставила всё по своим местам. Ермолаев-старший вдруг осознал, что перед ним стоит не озабоченный парень, у которого юношеская влюблённость. Перед ним стоял глава новой семьи с чёткой жизненной позицией и взрослыми взглядами на жизнь.

— Хорошо, возражать не буду, но… ты всё-таки поаккуратнее там… Вика мне нужна как переводчик и пресс-атташе и её… Хм, ну, сам понимаешь…

— Пап, расслабься. С момента нашего переселения в Тополиновку я уже привык думать головой, а не другими частями тела. Нам сколько лет?

— Время покажет, сын.

* * *

Закат в тот день был хорош — не единого облачка на горизонте, и мягкий оранжевый свет светила ненавязчиво расслаблял Илью после трудового дня. С утра были организационные вопросы, которые они с Олегом обсуждали вместе с капитаном Синициным. И место дислокации, и объёмы хозяйственных работ — благоустройство анклава никто не отменял, потом был парко-хозяйственный день у кунга и неожиданная находка.

Где-то месяц назад одна из местных кошек принесла шестерых котят. Судя по окрасу, постаралась местная достопримечательность — кот Пасечниковых — Васька, наверняка всеми силами старавшийся пополнить после Чумы популяцию кошачьих в деревне. Пятерых разобрали, а один остался. То ли при родах у котёнка был повреждён левый глаз, то ли потом что-то случилось, но таким он и остался. Вдобавок и характер у него был такой же нестандартный — мелкий отпрыск Василия никого к себе не подпускал и шипел с последующим кусанием и царапанием всякого, кто решался взять его на руки. В тот вечер котёнок решил прогуляться и случайно набрёл на кунг, рядом с которым сидел молодой человек.

— Что, брат, гуляешь? — усмехнулся Илья, посматривая на котёнка. — Тоже скучно?

Малыш, естественно, не понял человеческую речь, но доброжелательный тон слов, исходящих от человека, он уловил и подошёл чуть поближе.

— Жаль у меня ничего поесть в доме нет. Ты ж, небось, голодный? — парень спустился с порожек и присел на корточки в метре от котёнка. Тот, не видя враждебных действий со стороны молодого человека, осмелел и подошёл к нему ещё ближе. — А пойдём на кухню? Я попрошу, чтобы тебе дали чего-нибудь поесть.

Котёнок с минуту стоял, оценивая перспективу дружбы с этим молодым человеком, от которого веяло спокойствием и уверенностью. И ещё… в нём не было злобы или хитрости, до этого сопровождавшей других людей, которых маленький представитель кошачьих всегда опасался. Он уже научился чувствовать эмоции людей и, даже смотря на мир одним глазом, безошибочно распознавал отношение к себе. И он рискнул подойти к этому человеку, после чего взобрался к нему на коленку и замурчал, чего не делал со времён, когда его вылизывала кошка-мама.

— Как же мне тебя назвать… — задумался Илья — …а давай ты у меня будешь Пиратом? А что, один глаз как у одного из грозных корсаров, и полосатый, как в тельняшке, и когти как ножи.

* * *

Мочалов давно уже забыл про покой и спокойный сон. По утрам Алёна замечала синие круги недосыпа под глазами супруга, печально качала головой, но тот отмахивался. Пятнадцатого сентября прибыла колонна переселенцев от лётчиков. Вторая посланная, но первая благополучно добравшаяся. Первую, в спешке отправленную с людьми из ближайшего населённого пункта, христолюбы зачистили, не пожалев даже детей, и под их видом попытались устроить в анклаве мятеж. Просчитались, заодно выяснив, что из себя представлял подполковник Белов — самопровозглашённый руководитель спецназовцев.

Сейчас же глава анклава, не покладая рук, занимался устройством новоприбывших, причём не только гражданских, но и самих лётчиков. Несмотря на свой приличный опыт в строительстве, Сергею катастрофически не хватало как профессиональных строителей или отделочников, так и самих материалов. Семёновский лес и так порядком проредили, но количество построенного жилья не успевало за количеством прибывающих в анклав. Что поделать — моральный долг перед союзниками никуда не денешь и от него не отмахнёшься. Вот и сейчас, точнее — всю прошедшую неделю Мочалову пришлось решать вопросы не только с жильём, но и координировать деятельность имеющейся техники между строительством жилья и мини-аэродрома, на двухкилометровом участке шоссе. В соответствии с рекомендациями самих лётчиков и руководством Службы Охраны анклава, бразды правления которой были переданы командиру спецназа, теперь уже майору Мухину. Выделили двухкилометровый прямой участок дороги, отрезали его от основного полотна широкой сорокаметровой канавой и поставили там один БМД и небольшой домик для охраны — зимой в стальной коробке не очень-то посидишь. Заодно сварив им небольшую «буржуйку» — разогреть пищу или чай, а зимой так и вовсе отапливаться. Там время, тут время, а избаловавшее своей теплотой «бабье лето» скоро закончится и люди останутся в палатках в затяжные дожди. Вот и метался Мочалов, вместе с помощниками, по всей Тополиновке и даже в Рябиновку приезжал. Вообще, данное село тоже запланировали перестраивать, начиная с апреля следующего года. Выживший контингент американских союзников, которых после героической смерти полковника Робинсона возглавил капитан Скрэп, решил остаться здесь и основать своего рода форт. Как сказал сам Стивен — «Мы получили от полковника Робинсона приказ — защищать это село. Приказ он не отменил, значит, мы остаёмся здесь и будем щитом для всего анклава». Хорошо, что союзникам пока не нужно строить жильё — починили только крыши и завезли дров и немного угля. Заодно приучили к удобствам на улице, добыче воды из колодцев и прочим премудростями жизни в русской глубинке.

С ранением старшего сержанта Звягиной, функции переводчика взял на себя старший лейтенант Арчибальд Стип и чуть меньше — Сара Дукс, начавшая изучать русский под руководством своего русского мужа — Игоря Сомова. Вообще, чета Сомовых развела кипучую деятельность в информационном плане. Были составлены и растиражированы карты в двухсоткилометровой зоне, составлены списки военнослужащих по подразделениям, осмотрены, кое-где восстановлены и распределены компьютеры и ноутбуки для локального пользования — в виду отсутствия постоянного электричества их включали периодически — только по острой нужде и при наличии энергопитания в этом районе анклава, время от времени подаваемого на производственные нужды. Сару стали узнавать на улице, с ней приветливо здоровались и её мнение, как специалиста информационно-технического отдела, котировалось не меньше, чем мнения её супруга или Михаила Каменева — бывшего Майкла Стоуна. Сам Игорь прочно закрепил за собой статус главного энергетика анклава — во-первых, у него был допуск (ещё российский) к работе с энергоустановками. Пусть не самый высокий, но до тысячи вольт имелся. Во-вторых, у него на компьютере хранилось множество различных схем и документов, предназначенных для запуска в эксплуатацию объектов как гражданского, так и частью военного направления. Пусть общего вида — различные технические помещения не режимного уровня, но тем не менее.

22 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Вчерашний вечерний сеанс с «Сайгаком-7» пришлось отложить — сказалась проблема в Рябиновке, куда Мочалову срочно пришлось выехать. Командир ракетчиков вошёл в положение главы анклава и перенёс разговор на сегодня. Но теперь вышла промашка с самой связью. Виной всему оказалась магнитная буря, и их частота стала неприемлема для переговоров — с утра появилось очень много атмосферных помех и «белого шума»[1]. Чудом удалось докричаться — Вовка чуть не охрип, ором передавая цифры новой частоты, но смогли перейти на 14347 КГц[2].

— Ну, здесь получше будет? — поинтересовался Мочалов у Пряхина — командира ракетчиков.

— Да, Сергей, тут связь устойчивая.

— И когда вас ждать? Хотя бы примерно.

— Думаю, что недели через три — так просто не свернёшься. Слушай, помимо нас ещё просятся военные строители. Я обещал поговорить с тобой. Ты как на это смотришь?

— Ну, Андрей Михалыч, ты просто дед Мороз! Один подарок лучше другого!

— Не понял, поясни.

— Да у меня была бригада гастарбайтеров, но потом все перезаразились и каюк. И теперь у меня нет строителей, понимаешь? Да я их с «грабушками» возьму!

— О, как! Нормально. Тогда я им тоже отмашку даю.

— Топлива хватит, чтобы добраться?

— Да. Даже с небольшим запасом. Но предупреждаю сразу, народу будет — пушкой не прошибёшь.

— Так строители и помогут — у меня тут много объектов, которые можно разобрать, а потом где надо собрать. И кран есть, и платформа, и грузовики, а строить почти некому — одни дилетанты.

— Тогда сегодня обрадую строителей.

— Андрей! А скажи мне как на духу — местный муниципалитет будешь брать?

— Честно говоря, не хочу. А надо?

— Наоборот! Они мне столько крови попили! Сыт по горло!

— Вот и я о том же. Поэтому держу от них наше, в ближайшее время, исчезновение в тайне. Они тут распотрошили склад Росрезевра поблизости, но нас на делёж не позвали. На какое-то время им хватит, а раз пошла такая пьянка, пусть дальше сами выкручиваются. Я и своих всех предупредил, что если кто хоть слово скажет — останется вместе с ними здесь.

— Брэк! Брэк[3]! — раздалось на частоте.

— Мы кого-нибудь ждём? — удивился Пряхин.

— Нет. Пожалуйста, кто «брэкал»?

— Здесь Янки Юнайтед Файв Флорида[4], — назвал свой позывной молодой женский голос.

— Рэйдио Оскар Три Оскар Рэйдио, — представился своим позывным Мочалов.

— Русские братья… — заплакала девушка. — Г-говорит г-город Н-н-ниш… — она никак не могла справиться со своим волнением — …мы окружены со всех сторон вражеской армией и Чумой… Белград пал, Нови-Сад — тоже… кроме этой проклятой Чумы, на долю Сербии выпало новое испытание… здесь осталось почти полторы тысячи человек. Что в других местах мы не знаем… мне поручили сканировать частоты и перехватывать разговоры, но эфир практически чист. Слава Богу, что я наткнулась на вас.

— Минуту, не части, — попросил Сергей. — Подробнее можешь? Кто напал, почему напал?

— Могу. После прихода Чумы в Сербии и так осталось мало жителей. Первыми пострадали военные, отражавшие приход заражённых из Европы, а потом и мусульмане пришли.

— Какие мусульмане? — не понял Пряхин.

— Андрей! Ты же не в курсе вообще мировой обстановки, подожди, — попросил его Мочалов.

— А ты в курсе?

— Более или менее. Так, теперь расскажи, что у вас есть из транспорта? И зовут тебя как, чтобы я знал к кому обращаться?

— Мария. Меня зовут Мария Бражич. Водник[5], 21-й батальон связи. До службы в армии занималась радиосвязью на этой коллективной радиостанции.

— Отлично, Мария. Успокойся и расскажи, что из транспорта у вас есть? Ну, какие самолёты?

— Ты что задумал, Серёжа? — не утерпел снова Пряхин.

— Андрей! У нас есть опыт исхода к нам американцев с Аляски. Представляешь, долетели. А сербов я, тем более, не брошу. Ни за что.

— Спасибо, Сергей… извините, я просто очень волнуюсь… мне и мама всегда говорила, что русские и сербы — братья навек.

— Вот поэтому я и интересуюсь, что из летающей техники у вас есть в наличии и сколько топлива имеется.

— Я не могу точно сказать, мне нужно поговорить с начальством. У нас здесь сводная группа военных, старики, женщины и дети. Эти полторы тысячи человек — всё, что осталось от жителей Ниша… — девушка снова заплакала.

— Хорошо, когда сможешь узнать?

— Через полчаса.

— Жду.

— Что думаешь делать, Серёжа? — поинтересовался Пряхин.

— Просить наших летунов тормознуть с демонтажём второй РЛС и если у сербов выгорит с самолётами, вести их. Тут не больше двух тысяч километров, а американцы летели через наше арктическое побережье, чтобы их ПВО не достали. Ну у тех топлива чуть-чуть не хватило, и они грохнулись. Двенадцать погибших, остальные — это порядка ста сорока человек, благополучно приземлились. Ещё успели и повоевать в последнем отражении атаки на анклав. Нормальные люди, с ними проблем нет.

— Охренеть, Серёжа… Да у тебя, выходит, интернациональный анклав…

— А то! Мы рады всем, кто не держит булыжник за пазухой. Земли много — стройся, живи и наслаждайся жизнью. Только если вражина какая придёт — не отлынивай от защиты. Как-то так.

— Тогда — да, есть смысл пригласить и сербов.

— На связи майор 241-й истребительно-бомбардировочной эскадрильи «Тигры», Милица Бранкович, — на частоте возник приятный женский голос. — Мне водник Бражич сказала, что у вас есть вопросы?

— Есть, — согласился Мочалов.

— Простите, а кто вы?

— Командир 92-й ракетной ордена Кутузова бригады, подполковник Пряхин. РВСН.

— Глава анклава сводных переселенцев в центральной части бывшей Российской Федерации, Мочалов Сергей Иванович.

— Я так поняла из разговора, что подполковник собирается прибыть к вам?

— У нас есть возможность принять достаточное количество людей, — согласился Мочалов.

— А как же заражённые? — удивилась майор. — У вас с ними проблем нет?

— Примерно как с месяц это уже для нас не проблема, — усмехнулся в микрофон Сергей.

— Вы хотите сказать, что победили Чуму? — ошарашено переспросила женщина.

— Да, майор, победили. Случайно, но факт есть факт.

— Что вас интересует из нашей техники? — майор мгновенно взяла себя в руки, и в её голосе вновь появились армейские нотки.

— Меня интересует, что из транспортных самолётов у вас имеется? Не для себя, а на чём вы сможете прилететь?

— Вы… вы хотите взять нас к себе? Я не ослышалась? — голос майора дрогнул.

— Сербы — одни из немногих, кто всегда был другом для нас. А как у нас говорят — дружба познаётся в беде. Так что давайте ближе к делу. Есть на чём улететь?

— Я не могу вам сказать об этом сейчас. В аэропорту «Константин Великий»[6] стоит несколько транспортных самолётов, но я пока не знаю какие из них готовы к полётам и не обладаю информацией о запасах топлива. Здесь очень сложная обстановка — помимо заражённых, активизировались мусульмане из Европы и конкретно — Албании. У нас большие потери в личном составе и гражданских. Продовольствие нужно всем и ради него они открыли охоту на нас. Оружие есть, но боеприпасы заканчиваются.

— Сколько вам нужно времени, чтобы получить исчерпывающую информацию о бортах в вашем аэропорте? — спросил Мочалов.

— Час-полтора.

— Хорошо, если нам не удастся связаться здесь — разыгралась магнитная буря, слушайте на частоте 7110 КГц. Мой радист будет дежурить на обеих частотах.

— Хорошо, Сергей… — она чуть помедлила — И… спасибо вам.

— За что?

— За надежду для всех нас.

22 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Часом позднее

До следующего сеанса связи с сербами Мочалов успел сходить на обед в столовую, где неожиданно повстречал генерала Ермолаева. Олег Петрович довольно крякнул, раскрывая широкие объятия, и тепло поздоровался с Сергеем.

— Вот, Серёжа, благодаря заботе и лечению под руководством твоей супруги, я снова на ногах. Правда, рана ещё ноет, и швы не сняли, но это всё хня.

— Олег, есть разговор. Ты у нас главнокомандующий и такие вопросы я без тебя не решу. Я сразу после обеда собирался к тебе…

— Короче и по делу, — осадил его скороговорку генерал-майор. — Что за вопрос?

— Мы с ракетчиком разговаривали на одной частоте, ну и… — он передал весь разговор с сербами.

— И ты ещё спрашиваешь? — насупился Олег. — Да я за них глотку любому перегрызу, понял?! Кто в Приштину прорвался в 99-м и предотвратил геноцид сербов, а? «Войска Дяди Васи». Так что однозначно — ДА и что от меня ещё нужно?

— Надо с лётчиками поговорить, чтобы вторую РЛС пока не сворачивали.

— Наводить транспорты хочешь? Разумная мысль. Когда сеанс связи с тамбовчанами?

— Вечером.

— Я поприсутствую, а сербов, если время терпит, на завтра ориентируй. Скажем, на полдень. Тогда они садиться будут, когда солнце сверху, а не в глаза.

Вернувшись из столовой, глава анклава увидел Вовку, активно ведущего с кем-то радиообмен. Заметив отца, мальчишка попросил подождать и повернулся лицом к нему.

— Пап, сербы на частоте. Ждут тебя.

— Отлично, давай микрофон, — он прокашлялся, но более для порядка, и нажал тангенту. — эР О Три О эР на частоте.

— Хороший у вас связист, Сергей, — тепло отозвалась о мальчике Милица. — Опытный радиооператор.

— И морзянку знает.

— Да? Сейчас это редкость.

— Угу. Ну, какие новости, майор?

— В ангаре стоят наши аэробусы 319-й модели, 320-й, Боинг 737 и русский Ил-76 из МЧС. Всего девять транспортов. Нам как раз хватит. Более того, запас топлива в хранилищах аэропорта достаточен, чтобы отправить ещё пять истребителей как прикрытие. Пять недавно купленных в России «Миг-29» не успели перегнать из Ниша и они наши.

— Сколько людей планируете забрать?

— Одна тысяча четыреста семьдесят человек. Ещё есть десять подозреваемых в заражении. Военные, которые несут охрану по внешнему периметру аэропорта. Парни решили остаться…

— Десять человек — небольшая проблема, берите их с собой.

— А как же они будут в самолётах? А если они действительно заражены?

— Вылечим. Важно чтобы не началось летальное изменение организма, а так любая стадия нам по плечу.

— Это похоже на сказку…

— У нас практически не осталось заражённых в округе, а то я бы сделал вам селфи с кем-нибудь из них.

— Я вам верю. Сергей… Просто у нас нет другого выбора… Такое благополучное стечение обстоятельств… Как господь бог помогает… Мы же православные, как и русские.

— Сейчас на территории бывшей России уже не православие, а не пойми что. Сплошная толерастия.

— Но у вас-то остались православные? — с надеждой спросила майор.

— У нас даже священник есть. Отец Никодим. Очень хороший человек.

— Это хорошо. Скажите, когда вы сможете нас принять?

— До завтра время терпит? Ориентируйтесь примерно на полдень по Москве. Вас будет вести наша РЛС и при подлёте ориентировать на ВПП. Полоса у нас самодельная, но места хватит всем. Не знаю, как потом взлететь, если что, но для того чтобы сесть, точно хватит.

— У нас билет в один конец, — усмехнулась сербка. — Вот и сбылась мечта наших предков — жить вместе с русскими.

22 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Ермолаев-младший снова сидел на порожках, изнывая от безделья. Утренние занятия физподготовкой в роте, потом знакомство с новыми видами стрелкового оружия — десантник должен уметь стрелять из всего, ну и помощь коллеге — старлею Захаровой. Ей достался относительно сырой «материал» и они с Олегом решили ей помочь. Просто так, по-человечески. А сейчас оставалось протянуть менее суток, когда он встретит Вику и приведёт в их уютное жильё. Женщины из общежития помогли и с занавесками: выстирали, подшили и даже отгладили. С ними кунг превратился в настоящую уютную квартиру.

— Илья, дело есть, — он не заметил, как к нему подошла Аня Захарова. — Пошли к генералу, зовёт, — она заметила одноглазого котёнка. — Ух ты! А что это у тебя за зверь такой, одноглазый?

— Это десантный кот, — улыбнулся Ермолаев. — Тельняшку видела? Да ещё и ранение имеется. Совсем как мы. Я сначала думал, что на пирата похож, поэтому так и назвал — Пират, а потом пригляделся… не, точно десантура.

— Да уж, — усмехнулась она. — Тельник за версту виден.

— Вот-вот! Ну что, пошли? — на что она кивнула, и они направились в сторону дома Совета. — А что случилось?

— Сама не знаю, — пожала та плечами. — Полчаса назад прибежал посыльный и потребовал старлею Захаровой и прапорщику Ермолаеву срочно явиться к генералу.

— Хм…

У дома Совета было оживлённо: сновали то гражданские, то военные.

Кто-то входил вовнутрь, кто-то выходил и в быстром темпе шёл или бежал куда-то по своим делам. У самого порога их нагнала полковник Мочалова.

— Не в курсе, что за переполох поднялся? — спросила она у обоих.

— Никак нет, тарщ полковник, — покачал головой Илья. — Сами не понимаем.

Они прошли внутрь. За столом в гостиной комнате, давно служившей залом заседания, сидело много народа. Перед разложенными бумагами на столе склонился сам генерал-майор. Увидев вошедших, он приветливо улыбнулся и знаком предложил сесть на пустующие табуретки.

— Итак, все в сборе. Для только что прибывших сообщаю новость — к нам летят сербы. У них там всё плохо — мусульмане обижают, «шоколадки» рвутся в объятия… Ориентировочное время подлёта к нам — завтра, около двух часов пополудни. Алёна Николаевна, ваша служба должна выделить медиков для приёма. Во-первых, могут быть проблемы при посадке. Значит, нужные носилки, какие-то там лекарства, бинты… ну не мне вас учить, — полковник кивнула. — Дальше нужен осмотр прибывших. Возможно, будет группа недавно заражённых. У нас есть возможность их вылечить? — Алёна снова кивнула. — Отлично. Значит, примерный объём работы вы определите сразу. Вопросы?

— Техника, — сразу сказала она. — На чём доставлять отдельно заражённых и отдельно здоровых. Кроме этого обязателен первичный медосмотр.

— Логично, — кивнул генерал. — Сколько автобусов вам нужно?

— А сколько будет народа?

— Около полутора тысяч.

— Ого! — покачала Мочалова головой. — Тогда, минимум, двадцать пять автобусов. Будем делать две ходки. А как они будут добираться до нас? На самолётах?

— Да, — кивнул ей супруг. — Будет девять транспортных самолётов и пять истребителей прикрытия.

— Тогда первых севших сразу отвозим, и готовимся принять следующий самолёт. И так до последнего прибывшего.

— Ну, думаю, что медицина в надёжных руках, — улыбнулся генерал, глядя на начмеда. — Теперь боевая задача вам, товарищи командиры юнармейцев и молодых десантников. В виду того, что в анклаве идёт стройка, взрослых дать на оцепление периметра не могу — не вам же брёвна таскать? Поэтому внешний периметр у посадочной полосы на юнармейцах, внутренний и помощь прибывшим — на Первой Отдельной роте. Всё ясно?

— Так точно! — почти в унисон ответили Аня и Илья.

— Вопросы?

— Они русский знают? И все его знают? — поинтересовался Ермолаев-младший.

— Хороший вопрос… — почесал затылок генерал. — Илья, думаю, что не все, но язык жестов никто не отменял. Ну и добавим переводчиков. Если что, попробуем на международном — английском.

— Я сам немного владею, а ещё кто? — повернулся он к Мочаловой.

— Ишь, как тень на плетень навёл! — захохотал отец. — Тарщ полковник, что у нас со здоровьем прапорщика Звягиной?

— Должны были выписать завтра, но, учитывая обстоятельства, выпишу через час.

— Ещё вопросы? Пожелания? Нет? Тогда все свободны.

— Тарщ полковник, разрешите я с вами? — попросил Илья, когда они вышли из дома.

— Ты же её сегодня проведывал?

— Мне ещё нужно обговорить с вами порядок взаимодействия, — Илья чуть покраснел.

— И что ты хочешь узнать? Как таскать носилки? — усмехнулась она. — Не надо считать дураками остальных, Илья. О наших «Ромео» и «Джульетте» в анклаве не знает только слепой и глухой.

— И всё-таки…

— В первую очередь обращаете внимание на возможных раненых, остальных просишь подождать до прибытия медперсонала. Потом осуществляешь доставку до автобуса и так по кругу. Всё ясно?

— Так точно.

— Тогда пошли выписывать твою ненаглядную.

В медпункте было относительно тихо — часть врачей и медсестёр потихоньку перебазировали имущество в почти достроенную больницу и занимались благоустройством кабинетов, не гнушаясь работы отделочников. Поклеить обои, собранные в Барсуково и более-менее скомпонованные по расцветке, покрасить полы там же и в коридорах — никто из них не отказывался.

Изредка нарушал шум чей-то голос из пациентов-мужчин на первом этаже. Мочалова и Илья сразу двинулись на второй этаж.

— Ирочка! — обратилась полковник к медсестре на посту — обычном столе со стулом. — Готовь к выписке прапорщика Звягину. Отметь в журнале и выпиши справку о ранении.

— Хорошо, Алёна Николаевна, — кивнула та.

Вика, услышав свою фамилию, вышла из палаты. Присутствие начмеда и Ильи, вместе, да ещё вечером, сильно удивило её.

— Илья, что случилось?

— Нас ждут великие дела, — как обычно продекларировал он, с пафосом подняв правую руку, отчего медсестра и сама Звягина заливисто засмеялись.

— Прапорщик Звягина, марш к кастелянше, пока та не ушла домой. Получите форму, будете смеяться сколько хотите.

— Есть, тарщ полковник.

Глава 2

Палата Вики пустовала. Пользуясь этим, Илья помог девушке собрать предметы личной гигиены из прикроватной тумбочки и вышел в коридор, чтобы её не смущать, когда она начала переодеваться. Наконец, Звягина вышла из палаты, на ходу поправляя форму.

— Ну, как я выгляжу? — поинтересовалась он у Ермолаева. — Только не успела нашивку нашить.

— Выглядишь классно, а нашивку дома нашьёшь.

— Слушай, а с чего такой кипиш? — поинтересовалась она, когда они вышли из медпункта. — Почему меня выписали вечером? Или это ты попросил?

— Стала бы полковник выполнять мою просьбу, ага, ща-а-аз, — фыркнул он. — Нет, это генерал Ермолаев поставил всем новую задачу.

— Что за задача? — девушка живо среагировала на новость.

— Завтра к нам вылетают сербы. Я подробностей не знаю, нам сообщили, что будет около полутора тысяч человек.

— Ого! — удивилась Звягина.

— Вот и тебе и ого. Тебя на всякий случай как переводчика задействуют, а мою роту во внутреннее оцепление.

— А Анину почему не привлекли?

— Привлекли, только для внешнего периметра. Слушай, а ты точно не в обиде, что не тебя назначили командиром Первой Отдельной?

— Илья, ну что ты как маленький, — улыбнулась Вика. — Я уже тебе говорила — меня давно сделали пресс-атташе. Да и нога ещё побаливает, а тут сразу будут нагрузки — физподготовку никто не отменял.

— А у нас дома пополнение, — поведал ей Ермолаев.

— Пополнение? Какое?

— Придём — увидишь, — уклончиво ответил он, решив сохранить интригу до конца.

Илья оставил Пирата гулять около кунга. Увидев молодого человека, котёнок побежал навстречу, что не осталось незамеченным девушкой. Маленький пушистый комочек подбежал к ним, увидел незнакомку и минуту оценивал её.

— Какая прелесть! Какой хаёсенький! — засюсюкала она и присела рядом с котёнком. Тот позволил себя погладить, мявкнул и взобрался к ней на руки. — А чего у него с глазом?

— Наверное, при родах глаз повредил. Его никто не хотел брать, а ко мне он сам пришёл. Десантник!

— Почему ты так думаешь? — удивилась Вика.

— Потому что он в тельняшке…

— Ой, и правда! Тогда точно — десантник.

— Ну и потому что никому, кроме нас, он в руки до этого не давался.

— Ладно, раз так, будешь жить с нами, — она приблизила котёнка к лицу и тот, мурча, потёрся о нос девушки. — Какой ты ласковый! Лапочка.

— Он у нас Пират. Я сначала думал, что он похож на пирата… Ну, с одним глазом… А потом передумал, но не менять же имя? И ему нравится.

— И правильно. Будесь у нас Пиратиком, плавда? — снова засюсюкала она.

— В принципе, полноценная семья — папа, мама и котёнок, поскольку детей нам ещё рано иметь.

— Аха-ха! — залилась смехом Вика. — Не, а правда! Я согласна! А ты его кормил?

— Уже три раза за сегодня — жрёт как молотилка. Договорился в столовой об остатках пищи для него. Он — всеядный.

— И холосо, сё всеяден, — она прижала его к себе. — Только в тапки не писать, договорились?

— Миу!

— Да он ещё и речь понимает! Класс!

— Пошли в дом, хозяйка, — пригласил её Илья.

— Ну, посмотрим на быт одинокого затворника… — оглядев явно изменившуюся обстановку, она удивлённо повернулась к парню — Илья, как тебе это удалось?

— Помогли женщины из общежития. Ну и я сам убирался и поддерживал чистоту. Сейчас немного протоплю «буржуйку» чтобы чайник вскипятить… у меня тут всё предусмотрено — экономно и быстро.

— Не, правда, всё так классно… Ты — настоящий глава семьи.

— Я же не собирался быть неряхой, представляю, что ты обо мне бы подумала — он внимательно посмотрел на девушку. — Кстати, ты не будешь возражать, если я буду спать здесь, а тебя переселю в комнату дяди Коли?

— Почему?

— Ну… — замялся Илья — там просто тише и спокойнее. Я всё равно раньше тебя встаю, а так тревожить не буду, пока чайник поставлю… то, сё…

— Знаешь, а я была не уверена, что ты сдержишь слово, — Вика подошла вплотную к парню и вдруг обняла его. — Но теперь вижу, что мой парень — человек слова.

— Мне важна ты, а не постель. Буду ждать столько, сколько потребуется.

— Спасибо тебе за всё… за заботу, за отношение ко мне…

— Так, дорогая, давай пить чай, а то с этой выпиской ты и ужин пропустила.

— «Дорогая»?.. Хм… ладно, пусть будет так. Тогда, МИЛЫЙ, пои меня чаем.

— Кроме чая, у нас есть ещё два пирожка с картошкой — мне в столовой дали. Один сейчас съешь, другой оставим тебе на утро.

— А ты? — она удивлённо посмотрела на парня.

— А мне печенья хватит. С позавчерашнего дня его тоже пекут — где-то на базе в Барсуково надыбали муку.

— Ну, если ты так считаешь… — хитро посматривая на него, проговорила Вика — ладно, пусть будет, как ты сказал.

23 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Илья проснулся рано, но чувствовал себя выспавшимся и полным сил. Они вчера проговорили с Викой допоздна, а потом ещё Пират попросился на улицу сделать свои дела и парень ждал его возвращения. Сейчас же Ермолаев тихо встал и занялся тем, чем он планировал заниматься, когда Вика возвратится домой из больницы: сходил за водой, заполнив большую кастрюлю для умывания и чайник. Затопил «буржуйку», стараясь не лязгать дверцей, и пока вода грелась, умылся и почистил зубы сам. Закипевший чайник он убрал на стол, рядом со своей кроватью, а кастрюлю оставил на печке — неизвестно когда встанет Вика. Видимо, Пират, ушедший ещё вчера вечером спать к девушке, теперь мяукал у двери так, что разбудил и хозяйку. Та быстро надела халат, выпустила котёнка и, потягиваясь, вышла сама.

— Привет! А меня почему не разбудил?

— Так сейчас только семь, а построение в девять. Я успел за водой сбегать — горячий чайник уже на столе, вода для умывания на печке — куда торопиться? Бокалы с кофе приготовлены, осталось кипятка налить и всё.

— Слушай! Ты меня так совсем разбалуешь! — потянувшись, она неожиданно сделала шаг вперёд и мгновенно обняла парня. — Давай меняться — день ты, день — я.

— И ничего я тебя не разбалую.

— Точно? — озорно посмотрела на него Вика.

— Точно. Брысь одеваться, умываться, а потом будем пить кофе.

— Так точно, тарщ прапорщик! — захохотала она, картинно прикладывая руку к голове.

— Ну и хорошо, тарщ прапорщик. Про голову и руку говорить не буду.

— Почему?

— Потому что голова твоя не пустая.

— Спасибо, — чмокнув парня в щёку, она унеслась в свою комнату.

Минут через десять девушка вышла уже одетая в брюках, тельнике и с зубной щёткой во рту. Илья без слов понял её намерения — схватил жестяную кружку, набрал воды, смешав её с холодной из ведра, и кивком головы позвал за собой. Пока Вика чистила зубы, он набрал половник тёплой воды, взял с крючка полотенце. Забрав зубную щётку, Илья помог ей умыться и галантно подал полотенце.

— А теперь пирожок и чашка кофе создадут ту непревзойдённую атмосферу сытости в желудке! — как всегда пафосно продекларировал он. Звягина прыснула и закивала головой.

— Слушай, а мне так понравилось… — жуя пирожок и запивая его бодрящим напитком, проговорила она. — За мной так давно никто не ухаживал.

— Не волнуйся, эта сказка будет длиться вечно. Во всяком случае, я очень постараюсь.

23 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Двумя часами позднее

Развод Первой Отдельной роты проводили втроём. Правда Вика была лишь наблюдателем, но девчонки встретили появление прапорщика Звягиной с восторгом. Сколков спокойно отреагировал на новую задачу, поставленную роте генералом, и лишь добавил, что теперь не только Виктория, но и вся рота отправится встречать союзников.

Сразу после построения, взводные и троица прапорщиков двинулась к медпункту получать носилки и прочий медицинский инвентарь — четыре полевые санитарные сумки с набором всевозможных лекарств и две пары костылей. Последнее — на всякий случай, но лучше, конечно, чтобы не пригодилось. Полковник Мочалова благосклонно отнеслась к такой шефской помощи молодых десантников и дала пару советов, на что, кроме Чумы, обращать внимание при координации следования прилетевших к автобусам. Как только получасовая лекция была завершена, Первая Отдельная рота организованно погрузилась в автобусы и выдвинулась к шоссе, на участок, расположенный чуть дальше основного аэродрома. Вообще, шоссе здесь было достаточно прямым, но такой гигантский участок — около шести километров, естественно не нужен: ни охрану растягивать, ни обслуживать его не было ни времени, ни сил у анклава.

Вслед за молодыми десантниками в район предполагаемой посадки сербских беженцев выдвинулись и новоиспечённые юнармейцы во главе со старшим лейтенантом Захаровой. Оставалось только ждать и надеяться на благополучный исход намечаемого дела.

23 сентября 2027 года. Где-то над территорией Одессы. То же время

Майор Бранкович шла первой в эскорте прикрытия транспортников. Профессиональный лётчик-истребитель, она лишь год назад — в свои сорок два, перешла на штабную работу. Но опыт, как говорится, не пропьёшь — и сейчас она взяла на себя ответственность за всех тех, кто сидел или лежал на наскоро сделанных подстилках из подручных материалов в грузовых отсеках транспортных самолётов. Последние сутки дались ей очень тяжело — сначала нападение албанских отрядов регулярной армии, потом отражение атаки от всякого мусульманского сброда, выгнавшего самих европейцев со своих исконных мест жительства и безраздельно властвовавшего на просторах Европы. Скорее из ложного чувства успокоения она разрешила воднику Бражич тряхнуть стариной и контролировать на сканирующем приёмнике частоты, в надежде на… Да и не надеялась майор уже ни на что. Так не бывает — чтобы судьба или Бог сжалился над остатками населения Ниша. Слишком уж неправдоподобно это было бы, однако факт налицо — когда водник прибежала с дикими глазами, соплями и слезами к ней, Милица с трудом её успокоила. Чисто по-матерински: платочком и стаканом воды. А потом коротко расспросила, отчего у той такое волнение. И сама ошарашенная села на стул. Естественно, что сразу после такой импровизированной пресс-конференции майор Бранкович пожелала сама убедиться в словах подчинённой. И поняла, что есть справедливость на этом свете! Есть!

После разговора с главой русского анклава Милице показалось, что у неё отросли крылья — настолько её переполняло чувство радости за всех тех, кто ютился в кабинетах и пристройках штабного корпуса да в уцелевших казармах двух лётных эскадрилий. Тех, кто, по сути, был обречён и доживал последние дни в этой напрочь свихнувшейся реальности. И вдвойне знаково, что спасителями оказались русские. О! Её мама — учитель русского языка и истории в одной из школ Ниша, с самого детства вдалбливала в голову дочери, что русские — спасители сербов. Как в далёкой истории, так и в будущем. Ещё что-то рассказывала про болгарскую прорицательницу — Вангу, и категорически не воспринимала никаких разговоров против своих православных братьев на востоке. А сейчас, выходит, что она как в воду глядела — такой кортеж транспортников идёт к своим братьям-спасителям и она — Милица, готова лечь костьми в землю, но доставить остатки сербского племени к земле обетованной для всех славян. К тому месту, где они будут жить, не опасаясь Чумы или нападок так осточертевших албанцев и их братьев по вере.

— Неизвестная группа самолётов! — послышалось в шлемофоне. — Сообщите конечный пункт вашего следования и назовите себя или мы вынуждены будем открыть огонь на поражение!

— Командир 241-й истребительно-бомбардировочной эскадрильи «Тигры», Сербия. Майор, Милица Бранкович. А с кем я говорю?

— Старший оперативный дежурный 31-й дивизии ПВО Российской Федерации, капитан Круглов. А что вы делаете в воздушном пространстве Украины и вблизи границ Крыма?

— Эвакуационная миссия части военнослужащих и гражданских лиц Сербии. Идём оптимальным курсом до гражданского анклава в Центральной части России. У нас на борту некомбатанты и военнослужащие без оружия. Всё полезное пространство грузовых отсеков используется под беженцев. Русские братья, не стреляйте, прошу вас! Тут один борт приписан к МЧС России. «Гагара-9», вам слово.

— Эй, братишка! Давай без международного терроризма! Или ты беззащитных баб с детьми решил завалить?

— Да вы что? Что мы звери какие-то? Сколько вас и куда следуете?

— Полторы тысячи… всё, что осталось от некогда славного города Ниш. Идём в район Воронежской области.

— И что, там лучше?

— Там нет Чумы.

— Что? — опешил капитан.

— Повторяю, идём туда, где уже нет Чумы. Изобрели лекарство.

— Внимание! Говорит полковник Скворцов. Майор сербской армии! Сообщите условную частоту связи с анклавом, в который вы направляетесь.

— Записывайте… — она продиктовала сразу две возможные частоты. — Как поняли, приём.

— Принято, благодарю. Кто из военных представляет этот анклав?

— Не могу знать, руководитель анклава — гражданский. Зовут Сергеем. Знаю только его позывной радиолюбителя — RO3OR.

— Понял вас, майор! Благодарю за хорошую новость! Надо же… Чуму победили… Всё-таки есть ещё в России люди с мозгами… Ладно, удачного полёта вам!

— Благодарю.

— Милица, всё в порядке? — в шлемофоне возник другой голос, но уже на сербском. Племянника — пилота другого «Мига» она узнала сразу.

— Да, Игор, угроза миновала, хотя меня ещё потряхивает. Чуть на ракеты не нарвались.

— Осталось немного, надо потерпеть.

— Ты прав.

Не беспокоя почти весь путь до цели, судьба решила устроить ещё одно испытание — сразу у трёх бортов отказало по двигателю. Милица чуть не заплакала от досады — вот она жестокая несправедливость судьбы, но быстро взяла себя в руки.

— Игор! Идёшь старшим с теми, кто без поломок! Всех всё равно сразу не посадить, а так будут заходить парами — транспорт и сопровождающих его или пару бортов истребитель. При подлёте, перейди на частоту 144500 — нас будут слушать именно на ней. Всё понял?

— Ты остаешься? А как же топливо? Может не хватить.

— Игор! Это приказ! Уводи остальных, а я выполню свой долг, если потребуется.

Она минуту раздумывала, прокручивая в голове, кто из пилотов истребителей имеет больше всего часов налёта.

— Поручники[7] Джукович и Недич! Остаётесь со мной и ведёте повреждённые борты. «Гагара-2», «Четыре» и «Семь»! Мы будем вести вас по одному. Ваша задача — спокойно идти прежним курсом, не реагируя на поломки. В случае серьёзного повреждения самолёта садитесь на шоссе. Всё ясно? И да поможет нам Бог!

23 сентября 2027 года. Окрестности д. Тополиновка. 13 часов 10 минут

Старшим из военных на встречу с сербами отправили подполковника Самохина. «Нива», была оборудована рацией, а дополнительный комплект с переносным Baofeng`ом, позволял общаться как с анклавом, так и выбрать нужную частоту для связи с самолётами. Пусть последнее было возможно только на короткой дистанции, но всяко лучше, чем ничего.

— Самохин! — в машине ожила рация голосом генерала. — Летуны докладывают, что кортеж транспортников начинает тормозить. Видимо, случилось у них что-то. Часть бортов ушло вперёд и с ними две мелкие цели. Остальные медленно идут, частично потеряв прежнюю скорость. И с ними остались три мелкие цели. Скорее всего, это истребители прикрытия. Будь готов встретить первую партию беженцев.

— Понял, тарщ генерал. Вторая рация уже настроена. Жду вызова от сербов.

Минут через пять подполковнику доложили, что на горизонте появились первые транспортные самолёты.

— Володя! — позвал он Мочалова-младшего, посланного главой анклава с Самохиным на всякий пожарный — связь не должна хандрить. — Давай сам настрой всё как надо.

Вовка внимательно осмотрел рацию и вопросительно посмотрел на военного.

— Чего глядишь? Если сможешь — вызови их сам, а то я этому типу раций не обучен.

— Хорошо, — кивнул он. — «Гагары», говорит «Поле»! Видим вас визуально, заходить на посадку по договорённости ранее. Как поняли, приём.

— «Поле»! Рады слышать вас. Первый борт заходит на посадку. Как быть «Ястребам»? Топлива почти нет.

— «Ястребы» — это истребители? А то у меня в списке их нет.

— Так.

— Тогда они садятся в… Минуту… а! Отстойник слева, по полосе посадки. Видите его? Там как раз хватит места, приём.

— Понял вас, «Поле»! «Гагара-1» давай на посадку. Я следом за тобой.

Тяжёлый аэробус начал торможение и медленно пошёл вниз, сбрасывая скорость. Пилотам удалось погасить излишки скорости и пройтись по всей длине импровизированной ВПП до самого её конца. Наконец, самолёт остановился, открылся аварийный выход и из него выскочил надуваемый трап. Истребитель ушёл вниз сразу после транспортника и вскоре уже заворачивал в отстойник — по сути, в поворот на небольшую деревеньку. Он тоже постарался проехать подальше, чтобы не создавать помех своим товарищам.

Ермолаев-младший мгновенно оценил ситуацию и отдал команду:

— Пятый взвод! К самолёту! Опросить беженцев и если надо, сообщить сюда о необходимости оказания им медицинской помощи. Голикова, всё поняла?

— Так точно, тарщ командир! — козырнула она. — Взво-о-од! За мной! Бегом — марш!

Бойцы её взвода быстро рассыпались в цепь и рванули бегом к трапу, с которого уже съезжали люди. Первыми вниз спускались дети — девчонки и мальчишки от семи до двенадцати лет, сразу попадавшие в руки наших парней и девчонок. Их быстро осматривали, задавали интуитивно понятные вопросы — «Ранен?» или «Где больно?» и уже тогда по двое, а то и по трое отводили в сторону автобусов. Дальше последовали женщины и более взрослые подростки. Они удивлённо пялились на русскую молодёжь в военной форме, но отвечали на все вопросы. Пятый взвод их также провожал до автобусов и снова возвращался обратно. Последними из чрева самолёта вышло четверо военных, один из которых был с оружием — снайперской винтовкой. Тот также удивлённо воззрился на молодых десантников. Ответив довольно чисто на русском, что он в порядке, дал себя отвести к подполковнику Самохину, которому и представился.

— Поручник Рачич, — козырнул он. — 3-й батальон военной полиции города Ниш.

— Подполковник Самохин, — козырнул в ответ танкист. — Начальник бронетанкового дивизиона анклава. Ну, здорово, что ли, славяне? — и полез обниматься. — Как долетели?

— Мы — хорошо, но три самолёта… я слышал переговоры лётчиков… у них повреждены двигатели.

— Минуту! — подполковник, разомкнув объятия, повернулся к Мочалову-младшему. — Володя! Быстро сообщи на базу, что три самолёта повреждены.

— «База», это «Поле». Один борт благополучно сел. Есть информация, что три транспортника имеют повреждения двигательной системы. Подробности уточняются.

— Силён! — добродушно усмехнулся Самохин, а все трое молодых прапорщиков заулыбались.

— Скажите, а нас встречали такие же дети, — удивился серб. — И этот мальчик? Он тоже служит?

— Это главный радист анклава. А те дети, как ты сказал, кадровые десантники. Принимали участие в отражении атаки на анклав.

— Я удивлён. Ни разу не слышал, чтобы дети воевали. Только во время Второй Мировой.

— А сейчас не поймёшь какая идёт — то ли Третья, то ли гибридная. Вот и воюют, да так, что от взрослых ни в чём не отстают.

— Оружие куда сдать? — поинтересовался Радич.

— Патроны выщелкай, а винтовку можешь пока оставить у себя. И давай в автобус, а то сейчас второй самолёт заходить будет.

Второй транспортник уже коснулся шасси асфальта и также, как его собрат перед ним, начал борьбу со скоростью. Истребитель, перед самым его носом, успел рвануть влево и, успешно затормозив и развернувшись, остановился рядом со своим коллегой.

— Третий взвод! — рявкнул Илья. — Яшина! Теперь твоя очередь.

— Есть! Взво-о-од! За мно-о-ой! — рванула она с места, и бойцы устремились за ней.

Съезжавшие с аварийного трапа дети сразу попадали в руки бойцов взвода, пока сама Ольга не заметила мальчика с заляпанным кровью лицом.

— Глотов, Ерёмин! Медсумку и носилки! Быстрее!

— Ты как себя чувствуешь? — участливо поинтересовалась сержант у мальчика.

— Глава се врти… — прошептал он.

— Что он сказал? — не поняла девушка.

— Он сказал, что голова кружится, — около неё очутился мальчишка из сербов, но постарше. — Сава при посадке упал на пол затылок… э-э-э… затылком.

— Вот! — протянул сумку запыхавшийся Ерёмин.

— Минуту, — она заправски вскрыла ампулу с нашатырём и смочила протянутый Ерёминым кусок ваты из только что вскрытого медпакета. — Спасибо.

— Что? Что с моим сыном? — запричитала на сербском проскочившая вперёд остальных женщина. — Сава…

— Минуту, — остановил её тот же подросток. — Русская поможет ему.

— А ты почему ещё не в автобусе? — между делом посмотрела на него Ольга.

— Я хорошо себя чувствую и могу побыть переводчиком.

— Ладно, тогда стой пока рядом. Ерёмин! Отдай детей Куприяновой, а сам с Глотовым носилки в руки и к медикам. Живее! Если у него сейчас рвота откроется, никому мало не покажется, — она повернулась к испуганной сербке. — Возьмите ватку с нашатырём. Если мальчику станет плохо, дайте ему понюхать.

— Спасибо вам, — улыбнулась женщина после перевода ей слов мальчишкой-сербом. — Вы медик?

— Я — сержант Воздушно-десантных войск. Прошла курсы медподготовки.

— О! Как нам с Савой повезло.

— А ты и вправду сержант русских ВДВ? — усомнился мальчишка.

— Ты знаки различия знаешь? — оглядела она его с ног до головы.

— А тебе сколько лет?

— После Чумы это уже неважно, понял? Я даже против заражённых с сапёрной лопаткой выходила.

— И как? — ухмыльнулся тот.

— Да пошёл ты! Видишь вот эту седую чёлку? Это как орден после боя.

— Извини, — мигом посерьёзнел мальчишка. — Я не хотел тебя обидеть. Правда.

— Медики есть? — из проёма аварийного выхода выглянул военный. — Тут человеку плохо. Сознание почти потерял.

— Копцев! Замени меня на осмотре! — велела она одному из своих бойцов. — А ты, давай со мной, — обратилась Яшина к мальчишке переводчику. — Эй, в самолёте! Ловите сумку! — заорала она, и тот же военный ловко поймал ту с медикаментами.

Ольга ловко ставила в распор бортов надутого трапа ноги и уже через пару минут оказалась наверху. Переводчик не обладал такими навыками и поэтому основательно замешкался.

— Что у вас тут? — оглядела она салон транспортника, в углу которого столпились люди.

— Десетар[8] Зорич, — козырнула ей молоденькая сербка. — Инструктор медицинской службы. Нужны носилки — человеку плохо с сердцем, а у нас нет ничего из таких медикаментов.

— Минуту, — она сама рванула к пострадавшему. — Так, что у нас здесь… сейчас померяем давление… граждане прибывшие! Не толпимся около больного! Дайте свежего воздуха и потише… так, 160 на 120… сейчас таблетку эналаприла достану…

— Вы — тоже медик? — удивилась сербский санинструктор.

— Мама у меня была фельдшером. Я только медицинские курсы проходила… вода есть у кого-то? Запить таблетку надо.

— Держите! — протянул бутылку с водой тот же военный. — А вы в десанте служите?

— Так точно. Сержант, командир взвода.

— Как такое может быть, если вы… Вам… Сколько вам лет? — удивилась санинструктор.

— Пятнадцать мне, — буркнула Яшина. — Командир взвода Первой Отдельной роты десантников-юнармейцев.

— Ого! Простите, товарищ сержант, мою любознательность.

— Нормально.

— Хва́ла… — прошептал пожилой мужчина, у которого повысилось давление.

— Он благодарит вас за спасение, — пояснила санинструктор.

— Сейчас мы вас аккуратно спустим вниз и сразу же на носилки и в машину.

— Там медики столпились, ждут больного, — сообщил запыхавшийся мальчишка-переводчик.

— Сержант, ну что там? — послышался голос одного из фельдшеров.

Ольга вышла к двери.

— Гипертонику стало плохо после посадки, — проинформировала она. — Наверное, нужно чуть приподнять трап, чтобы не так рьяно спускать его вниз. И сразу на носилки и до медпункта.

— Логично, — кивнул мужчина-фельдшер. — Давайте, подтаскивайте его к выходу, а мы пока приподнимем трап.

Совместными усилиями пожилого человека с высоким давлением удалось аккуратно перетащить к выходу и вскоре он уже осторожно съезжал по аварийному трапу в сильные руки двух фельдшеров.

— Глотов, Пономарёв! Помогите фельдшерам донести носилки, тут уже некому помогать, — отдала она приказ своим бойцам и повернулась к оставшимся на борту сербам. — А вы не задерживайтесь — сейчас третий самолёт будет садиться.

На третий самолёт коршунами слетелся первый взвод молодых десантников. Благо, что здесь никаких эксцессов с пассажирами не было, и эвакуация прошла быстро и слаженно. Далее последовали ещё два сербских аэробуса, после которых садился наш МЧСовский Ил-76. Члены экипажа были настоящими профессионалами своего дела. Мало того что они успешно посадили борт, так ещё филигранно вырулили и повернули самолёт боком, чтобы для остальных — запоздавших, было достаточно места для посадки. Лётчики вышли последними, потягиваясь и зевая. Неспешно прокатились по аварийному трапу и сразу же попали к молодёжи в руки.

— А вы кто? — удивился командир второго взвода Маслов.

— Дед Пихто, — усмехнулся командир экипажа. — Этот же вопрос я могу задать и тебе. Форма у тебя десантника, а лет тебе мало.

— Сержант Маслов, командир взвода Первой Отдельной роты десантников-юнармейцев.

— Смотрю, у тебя нашивка за лёгкое ранение? — удивился тот же лётчик. — Откуда?

— Участвовал в отражении нападения заражённых.

— И много «шоколадок» отразил? — хохотнул радист экипажа.

— Нас сорок один человек схватились с пятьюстами заражёнными. Рубились сапёрными лопатками. Всех покрошили.

— Мы уже наслышаны, что вы лекарство против Чумы изобрели, — кивнул головой штурман.

— Да у тебя виски седые? — удивился второй пилот.

— Отметина после того боя, — пожал плечами Пётр Маслов.

— Извини, парень, мы не хотели тебя обидеть, — протянул руку командир экипажа. — Мужик, уважаю!

— Давайте к медикам, — пожав руку, пригласил сержант лётчиков.

— Да ладно, — махнул рукой радист — Мы здоровы.

— Порядок такой, — отрезал Маслов. — Как Устав воинской службы.

— Чего ты в пузырь вечно лезешь, Серёжа? — нахмурился командир экипажа на радиста. — Сержант прав — правила не нами писаны.

— Ни хрена себе, у них тут в десанте даже дети, — покачал головой тот. — Когда такое было?

— В Великую Отечественную, например, — буркнул второй пилот.

— Сказали тебе к медикам, значит, раздвинул булки и нагнулся! — хохотнул штурман.

— Ага! Ща-а-аз.

* * *

Все три повреждённых транспортника наконец-то дошли на остатках топлива к спасительному для них месту назначения. Майор Бранкович направила первыми транспорты и истребители других тандемов, фактически жертвуя собой, так как топлива почти не осталось. Наконец пошёл на посадку борт, прикрываемый ею. Вот он коснулся ВПП, начал отчаянно тормозить и тут отключились двигатели на её «Миге». Милица использовала весь свой опыт, чтобы спланировать и посадить ставшую почти непослушной машину. Почти нечеловеческим усилием ей удалось это сделать, чуть не столкнувшись с самолётом Недича, но в последнюю секунду её «Миг» замер буквально в нескольких десятках сантиметров от своего собрата. Она открыла фонарь, отстегнула «намордник» и с наслаждением вдохнула свежий осенний воздух, ворвавшийся в кабину. К ней уже бежали остальные лётчики и несколько человек из местных, таща с собой обычную деревянную лестницу.

— Милица, ты в порядке? — первым наверху оказался племянник.

— Да, Игор. Но ещё чуть-чуть и было бы поздно…

— Движки отказали?

— Топливо кончилось, баки сухие, — усмехнулась она. — Я ж почти плашмя села. Как ещё шасси не оторвались или погнулись… Всё, давай я буду вылезать — ноги затекли.

На почти негнущихся «деревянных» ногах, майор вылезла из самолёта и спустилась по лестнице. Подъехавший микроавтобус — Ермолаев отправил для лётчиков-истребителей его отдельно, забрал всех и сразу же направился в анклав.

Уже через сорок минут почти все переселенцы из сербского города Ниш стояли внутри огороженного бетонными плитами анклава и смотрели на выступающего главу русского поселения.

— Уважаемые товарищи! Рад, что вы добрались без серьёзных проблем. В данный момент у нас есть небольшая проблема с вашим размещением. Ничего сложного, но понадобится некоторое время. Мы посоветовались с генерал-майором Ермолаевым и решили, что всех вас завтра направим в небольшой посёлок неподалёку отсюда. Сегодня там произведут дезинфекцию помещений и уже завтра вы будете размещены в настоящий квартирах, пока не станет возможным вернуть вас сюда. Поймите правильно — несколько скоротечный ваш исход застал нас, скажем так, врасплох. НО! Брат всегда должен помочь брату, а в трудную минуту — это священный долг.

— Срби, Руси — братья заувек[9]!- взревела толпа. — На небе Бог, а на земле Россия! Две души — одна вера!

— А ты говорил «как быть?» — толкнул его в плечо генерал. — Ты видишь, что творится? Да они за нас порвут любого, как тузик грелку. На мелкие кусочки.

— Жаль, что пока им придётся ждать жилье в Барсуково. Но хотя бы до холодов поживут в многоквартирных домах.

— Серёжа! Они не дураки, — покачал головой Ермолаев-старший. — Их вытащили, по сути, с того света. И кто вытащил? Русские! Всё, лучше и вернее союзника нам не найти. А кто, кстати, поехал осматривать жильё для них?

— Хромовы — это один из наших хирургов и педиатр. Они там жили и лучше других ориентируются. Ну и команда дезинфекторов с бойцами охраны. Я распорядился начать приготовление жилья уже сегодня.

— Вот поэтому я за твою кандидатуру главы анклава буду держаться всегда — проигрываешь варианты на несколько ходов вперёд.

Глава 3

После митинга сербы разделились на несколько групп — одних осматривали медики, других — голодных — ждал небольшой перекус, третьи — военные и лётчики, сразу же направились к руководству анклава. Вела их, как старшая по званию, майор Бранкович. Генерал и все его соратники собрались вокруг Мочалова ещё до митинга, а сейчас Ермолаев подался чуть вперёд, выйдя на пару шагов навстречу гостям. Такое небольшое нарушение этикета было связано личностью главной из них. Сербка, в чине майора, выглядела явно уставшей после перелёта. Но Олег Петрович сразу обратил внимание на внешность союзницы по оружию — красивые черты славянского лица, вкупе с русыми волосами короткой милитари-стрижки и чуть с горбинкой, но явно не портивший её нос. Он перевёл взгляд с её спокойных глаз на фигуру — ладно подогнанный комбез и со знанием дела одетый берет — и что-то шевельнулось в душе «старого солдата, не знавшего слов любви».

— Майор, Милица Бранкович. Командир 241-й истребительно-бомбардировочной эскадрильи «Тигры». Точнее — того, что от неё осталось, — грустно вздохнула она.

— Генерал-майор Ермолаев. Командующий объединённой группировкой войск анклава. Воздушно-десантные войска России. Точнее — того, что от неё осталось, — приветливо улыбнулся он. — С прибытием, — протянул он руку, и женщина пожала её.

— Мы бесконечно благодарны вам, генерал, и главе анклава. Когда совсем не осталось надежды, всплыли слова одного пророчества знаменитой болгарской прорицательницы — Ванги. Она сказала в трудный час искать всем спасение на Востоке. У русских. И вот мы здесь. Нас осталось немного, но все как один, рады воссоединению с нашими братьями. Вы слышали, что кричали наши люди и, поверьте, это не просто слова.

— Мы не забыли Приштину, майор, и сербы нас никогда не предавали. Мы не злопамятны, хотя бываем злы, а память у нас всегда хорошая, — пошутил он. — Я имею в виду военных, а не политиков-горлодёров. Ну и тех, кого мы продвигаем, — посмотрел он на Мочалова. — Сергей Иванович не только глава анклава, он — наш спаситель от Чумы. В прямом смысле этого слова.

— Даже так? — удивилась сербка.

— После его непродолжительной, но опасной болезни родилось лекарство от Чумы, — генерал заметил в толпе военных сына и Вику, махнув им рукой. — Прапорщики Ермолаев и Звягина! А ну-ка, давайте сюда.

— В это не верится… что найдено лекарство от этой страшной болез… — она замерла на полуслове, увидев шевелюру Ильи. — Это у вас такая мода у молодёжи? — поинтересовалась она.

— Нет, майор, прапорщик Ермолаев участвовал в отражении атаки заражённых. Вместе с другими добровольцами вышел врукопашную против пятисот «шоколадных». Итог вы видите сами.

— Какой ужас! Он же ещё совсем юноша.

— Он — командир Первой Отдельной роты десантников-юнармейцев. Именно они помогали вам сегодня добраться до анклава и поддерживали порядок при вашей посадке. Как видите, взрослые задачи мы доверяем этим, как вы сказали, юношам и девушкам. Они заслужили это доверие. Так же хочу представить нашего пресс-атташе — прапорщика Звягину. Участвовала в двух боестолкновениях, имеет два ранения и награждена медалью «За отвагу». Отмечу, что достойные люди у нас занимают посты вне зависимости от их возраста.

— Мои люди сегодня только и говорят о молодых десантниках, активно помогавших им выбраться из самолётов. И они даже спасли жизнь одному из пожилых сербов. Девушка-сержант, командир взвода.

— Илья, это кто у нас такая?

— Сержант Яшина, тарщ генерал. Я уже объявил ей благодарность от своего имени.

— Вот видите, майор, молодой смене не нужно говорить, что нужно делать, — с улыбкой развёл руками Олег Петрович.

— Но ротный командир это не меньше лейтенанта? — удивилась она.

— Так пока ему только шестнадцать. Станет восемнадцатилетним — повысим звание автоматически.

— А прапорщику Звягиной сколько? — улыбнулась Милица.

— Пятнадцать. Но она настоящий представитель по связям с общественностью. Хорошо знает английский, что помогает нам взаимодействовать с американцами в соседнем селе.

— Американцами? — нахмурилась майор.

— Разрешите, тарщ генерал-майор? — попросила слова Вика.

— Давай, — кивнул он.

— Группа американских военных оказала нам очень существенную помощь в одном техническом вопросе. Потом у них, так же, как и у вас, была трудная ситуация. Они прилетели к нам. Затем приняли участие в отражении атаки на анклав, полностью закрыв одно из направлений наступления религиозных фанатиков. Полковник Робинсон погиб смертью храбрых, защищая наш анклав. У нас пока нет оснований сомневаться в их надёжности.

— Виктория в том бою была тяжело ранена, сражаясь плечом к плечу с союзниками, так что знает, о чём говорит, — с гордостью сказал Ермолаев-старший.

— Я представляю, какой ажиотаж будет у наших подростков, — покачала головой Бранкович. — Ждите желающих вступить в ваши ряды.

— Скорее это нужно разговаривать со старшим лейтенантом Захаровой, — возразила ей Звягина. — Она у нас командир роты юнармейцев. Первая Отдельная рота десантников сформирована из тех, кто принимал участие в боевых действиях, а её рота — это резерв и кузница будущих военных.

— Действительно, пресс-атташе, — улыбнулась майор. — Эрудирована и хорошая дикция.

— У нас плохих нет, — усмехнулся генерал.

— По поводу желающих влиться в ряды ваших военнослужащих, товарищ генерал, наши люди состояли в разных частях, поэтому нет смысла формировать отдельное воинское подразделение под моим началом. Считаю, что будет лучше их распределить по родам войск. За некоторым исключением, наши военнослужащие неплохо знают русский язык.

— Не возражаю, но об этом потом. Сначала займёмся размещением людей.

— Как мне только что сказали, — вклинился в разговор Мочалов — есть возможность направить в посёлок первую партию людей уже сегодня. Это как минимум четыре сотни человек. Ну и нужны списки — возраст, профессия и обязательно состояние здоровья. Кстати, ваши десять военнослужащих, подозреваемых в заражении, сейчас проходят осмотр. Если диагноз подтвердится, сделаем инъекцию лекарства и через три дня они будут снова в строю.

— Спасибо, Сергей Иванович, — улыбнулась Бранкович. — Ваша медицина достойна всяких похвал.

— Не его, а супруги — полковника медицинской службы, Мочаловой Алёны Николаевны. Кандидат медицинских наук. У нас всё серьёзно, — ответил за главу анклава генерал.

— Да, это действительно серьёзный аргумент, — согласилась с ним Милица. — Что ж, ещё раз рада нашей встречи и позвольте мне отдать кое-какие указания по требуемым вами спискам.

23 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Порядком подустав от толчеи и колготни, связанной с прилётом сербов, Вика с Ильёй возвращались домой, когда их нагнал вестовой от генерала и попросил обоих вернуться в дом Совета анклава. Теряясь в догадках — около четверти часа назад они обсудили все вопросы и спокойно ушли восвояси, оба, чертыхаясь, возвратились обратно. Олег Петрович стоял на крыльце с майором-сербкой и о чём-то доброжелательно разговаривал. Козырнув, Илья подошёл поближе.

— Вот что, сынок, надо помочь нашему товарищу по оружию, — кивнул он на сербку. — Так получилось, что всё, что можно из жилья мы задействовали, а с майором заговорились и теперь ей негде заночевать. У вас же одна комната пустует? Пустите на постой нашу гостью?

Пока Илья переваривал сказанное, отчаянно пытаясь придумать хотя бы одну причину для отказа, Вика неожиданно взяла инициативу на себя.

— Конечно, тарщ генерал! У нас, конечно, не отель люкс, ну да мы все люди военные, правда, Илюш?

— А… ну-да, — кивнул он, многозначительно смотря на девушку. — Одно спальное место есть. Потеснимся.

— Тогда, майор, можете сразу следовать за ними, — снова расплылся в улыбке Ермолаев-старший. — До завтра.

— Благодарю вас, генерал, — Милица одарила Олега Петровича очаровательной улыбкой, ставшей заметной обоим молодым людям. — Всего доброго.

Пока сербка разглядывала окрестности деревни, Илья многозначительно придвинулся к Вике и зашептал на ухо:

— Ты зачем согласилась?

— Ну не спать же человеку на улице?

— А кому спать? Мне?

— Почему? У нас же две кровати?

— Ага, значит, мы сегодня с тобой спим вместе?

— Только не думай, что позволю тебе вольности…

— Ты что? Я же тебе обещал…

— Вот и держи слово…

— Молодые люди, что-то не так? — усмехнувшись, спросила Бранкович, до которой долетали обрывки фраз.

— Нет, мы просто обсуждаем некоторые житейские формальности, которые придётся претворить в жизнь, — Вика старалась показать, что ничего особенного не случилось. — Просто мы давно хотели это сделать, но всё как-то руки не доходили.

— У нас мало удобств в жилье, поэтому обсуждаем, как и что поменять, чтобы всем было комфортно, — поддакнул Илья.

— Извините, может это личное, а генерал кем вам приходится?

— Он мой отец, — улыбнулся Илья. — Но на деле это мало проявляется. Папа не делает для меня никаких исключений.

— Это правильно, — кивнула Милица. — А вы, Виктория…э-э-э… как бы это сказать…

— Я — девушка Ильи. Раньше жила с приёмным отцом, но он погиб… Мы с Ильёй облагородили кунг, в котором я проживала с дядей Колей, и теперь сами там хозяйничаем.

— Простите, молодые люди, я, возможно, покажусь бестактной, но не молоды вы ещё?

— Извините, майор, а вы знаете русскую историю? — Илья сразу насупился.

— Ну, в какой-то мере — да. У меня мама была учителем истории в школе.

— Тогда знаете ли вы о новиках в русском воинстве?

— Подождите… — нахмурилась сербка — это, по-моему, во времена Александра Невского, да?

— Можно и так сказать, — кивнул Ермолаев. — У новика, участвовавшего в сече, было право заводить семью. Считалось, что раз кровь во имя Отчизны проливал, значит, стал мужчиной. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

— О! И вы решили возродить эту традицию?

— А почему бы и нет? Кровь проливали за анклав мы оба, значит, имеем право создать семью.

— Да! С такой точки зрения, вы абсолютно правы. И что, генерал даже не ворчал? — удивилась Милица.

— Он в Вике души не чает, — усмехнулся молодой человек. — Даже дочкой иногда её называет.

— Как романтично!

— Но исключений тоже не делает — надо было взять на всякий случай переводчика с собой — дал команду выписать её из медчасти на сутки раньше.

— Вы болели, Виктория?

— Лечилась после ранения. При обороне Рябиновки, вместе с американцами, получила осколок мины в бедро.

— Так вот, за что у вас жёлтая нашивка тяжёлого ранения…

— Так точно, именно за тот бой, — кивнула Звягина. — Илюша сейчас взял всю тяжёлую работу по дому на себя.

— Настоящий мужчина, — улыбнулась сербка. — Такой, действительно, глава семьи.

— Ну, вот мы и пришли, — Илья указал на кунг. — Кыс-кыс-кыс.

— Это вы кого зовёте? — удивилась майор.

— Нашего десантного котёнка — Пирата, — усмехнулась Вика.

— Миу! — раздалось из-под порожка.

— А, вот ты где! Давай, вылезай… — наклонился он и вытащил пушистый комочек. — Не бойся, здесь все свои.

— Какая прелесть! — искренне обрадовалась животному Милица.

— Илья шутит, что у нас полноценная семья — папа, мама и сыночек, пусть и кошачий.

— Аха-ха! Да, можно и так сказать, — согласилась с ней сербка.

— Смотрите, ваша комната будет вот та, — Вика указала на ту, где сама спала раньше. — Чистое постельное бельё у нас есть. Сейчас дам вам комплект. Мы встаём рано, поэтому дверь в эту комнату будем закрывать, чтобы не разбудить вас. Вот только как быть с предметами личной гигиены… хм, придётся вам немного потерпеть, а завтра обратитесь к нашему зампотылу, и он выдаст.

— Отлично, так и сделаю. Спасибо вам, ребята. Вы и правда очень хозяйственные.

— Вы пока здесь можете посекретничать по-женски, а я наведаюсь в столовую и раздобуду хотя бы печенье к завтраку, — предложил Илья.

— Хорошо, — кивнула Звягина. — А я тем временем помогу нашей гостье сменить постель и разобраться, что и где находится.

Понимая, что ничего хорошего из затеи с квартиранткой не получится, Илья на ходу обдумывал, как ему скоротать эту ночь. Он уже решил, что как-нибудь перекантуется на трёх стульях, стоявших у стола. К моменту его возвращения из столовой с небольшим кульком печенья — повара раздобрились, узнав, что у молодёжи будет жить одна из офицеров-сербок, в кунге была проведена полная рекогносцировка — вещи Вики перекочевали в комнату Ильи, а сербка освободилась от кителя и теперь щеголяла в камуфляжной майке. Милица успела сама сходить за водой в ближайший колодец, а Вика поставила чайник и ждала, когда придёт Илья, чтобы растопить на скорую руку буржуйку. Возвратившись, тот быстро наколол мелких дров, и через минуту огонь в печке затрепетал тёплым пламенем.

— Хорошо у вас здесь, тихо… — задумчиво проговорила Милица, глядя на огонь в открытую дверку печи. — Я ещё никак не могу отойти от последних недель… со всеми этими боями… Чумой… И смертью однополчан и гражданских…

— У нас здесь тоже было горячо. Только недавно успокоилось, — сказал Илья, расставляя бокалы для чая и достав пакетик заварки.

— Я как узнала, что с тобой приключилось, всю ночь не спала, — призналась ему Вика.

— Всё закончилось, а мои волосы… ну, пусть это станет платой за мирную жизнь анклава.

— А вы, Илья, умны не по годам, — Бранкович внимательно посмотрела на молодого человека. — Иной взрослый не способен на такой вывод. Поверьте, я многих повидала на своём веку. Так что и семью имеете полное право создать, и командовать ротой вас поставили правильно. Да и Виктория будет за вами, как за каменной стеной.

Вечерние посиделки были не долги — гостья устала, а у Ильи не было настроения — он понимал, что ночка предстоит ему ещё та. Но у Вики были свои планы на этот счёт. Отдавая себе отчёт, что кашу заварила всё-таки она, проводив гостью в приготовленную комнату, девушка начала переодеваться прямо при Илье, лишь отвернувшись спиной. Тот ошарашенно смотрел на весь этот спектакль подруги и ничего не понимал. Думать о том, что его любимая девушка решила над ним поиздеваться, не хотелось. Тем временем, Вика по-хозяйски взбила большую подушку, на которой раньше спал Илья, расправила одеяло и юркнула в ночной пижаме к стенке.

— Ты так всю ночь собрался сидеть? — шёпотом спросила она у парня.

— Примерно да. Собрался спать на стульях.

— Даже не думай, раздевайся и ложись. Надеюсь, ты не против, если я буду спать у стенки?

— Слушай, тут места мало. Давай я всё-таки лягу на стульях?

— Во-первых, официально ты мне кто? Во-вторых, майор утром встанет и всё поймёт. И лопнет наш имидж, как мыльный пузырь. Всё, тарщ прапорщик, не сопротивляйтесь, — подмигнула она.

— Ну, ты вообще… — покачал он головой и стал раздеваться.

Кровать, наполовину заполненная любимой девушкой, как-то сразу стала уютнее. Он занял вторую половину, придвинувшись к ней, на что Вика сразу положила голову ему на руку.

— Знаешь, я никогда не думала, что моя жизнь сложится вот так… — зашептала она почти на ухо.

Илья хотел что-то ответить, неловко повернул голову и неожиданно встретился губами с Викой. Они оба замерли на секунду, не понимая, как это получилось, а потом истово впились друг в друга губами…

24 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Илья снова проснулся первым. Вика так и спала у него на груди, распластав волосы по всему его торсу. Вспоминая перипетии вчерашнего отхода ко сну, он ощутил какую-то гордость — став не только мужчиной, но и главой семьи. Надо бы сходить к Сомову, а ещё лучше к майору Пасечниковой — Александре Петровне, и узнать, что нужно, чтобы зарегистрировать их с Викой брак.

Спящий на стуле Пират поднял голову и тихонько пискнул.

— Тихо, — зашептал ему Ермолаев. — Нашу маму разбудишь.

— А я не сплю, — не открывая глаз, ответила Вика. — Уже с полчаса где-то. Илюш, я вчера не сильно орала?

— Вообще нет, — на эти слова девушка подняла голову и нежно поцеловала его. — Викусь, я хочу зарегистрировать наши отношения. Окончательно и бесповоротно. Чем мы хуже Захаровых?

— Тем, что Ане есть восемнадцать.

— Да пофиг. Зато Олегу столько же, сколько и мне. И плевать, что он выглядит старше своих лет. У меня тоже есть смягчающее обстоятельство.

— Какое? — она ласково посмотрела на него.

— Моя шевелюра. Чем не аргумент?

— Да, беспроигрышный вариант, — улыбнулась Вика. — А что скажет Олег Петрович? Ты об этом подумал?

— «Если вся моя родня будет ей не рада, не пеняйте на меня — я уйду из стада…» — продекларировал он шёпотом.

— Это откуда такие слова?

— У отца на ноуте были записи одного певца — Высоцкого. Он их гонял сутки напролёт. Я и запомнил… — он прислушался — Так, кажется, наша гостья встала. Давай быстро одеваться.

Илья быстро вскочил с постели и кинулся к одежде, скомканной на стуле.

— Нет, мне сразу обычную — чего дважды переодеваться, — попросила Вика. — Ой! Мы с тобой простынь испортили, — показала она на красное пятно.

— Раньше это считалось эталоном верности, — улыбнулся он.

— Ну-ну. Всё равно нужно будет сегодня сменить на ту, на которой я спала.

— Это всё потом. Викусь! Давай побыстрее одеваться.

— Знаешь, а мне приятно, когда ты меня так называешь, — она потянулась к нему губами и получила в ответ чувственный поцелуй. — А вот «дорогая» — отдаёт чрезмерной взрослостью. Фу.

— Милая, в темпе вальса и, пожалуйста, не дразни меня сейчас, ладно? А то мне неудобно будет сидеть рядом с гостьей.

— Почему? — не поняла Вика.

— Я же живой человек, а ты меня возбуждаешь, тарщ любимая женщина.

— Аха-ха! — залилась смехом Звягина. — Вот это ты скаламбурил! Ой… — прикрыла она ладошкой рот. — Точно сейчас гостю разбудим.

— А я уже не сплю! — известила сербка через дверь.

— А если она слышала весь наш разговор? — Вика снова закрыла ладонью рот. — Что будет… Кошма-а-ар… — зашептала она.

— Постель прикрой и китель надень, остальное терпимо, — отвел ей также шёпотом Илья. — Товарищ майор! Можете входить.

— Доброе утро, молодёжь! — поздоровалась Бранкович.

— Здравствуйте, — первым ответил Илья. — Я сейчас печь растоплю и воду поставлю — умыться и чаю попить. Минутку, я только за дровами.

— Настоящий мужчина, хозяйственный, — резюмировала Милица, когда Илья закрыл за собой дверь кунга. — Он тебе замуж не предлагал после вашей сегодняшней первой брачной ночи?

— Ой, тарщ майор… вы всё слышали? — Вика мгновенно стала пунцовой.

— Ну, я же взрослый человек, в отличие от вас, — усмехнулась та. — И кое-какое сопение и ойканье было слышно и в моей комнате. Так предлагал?

— Да, как мы только проснулись… — Вика не смогла удержать взгляд и отвернулась, расставляя кружки на стол.

— Соглашайся и держись за него, девочка. Я ещё вчера видела, как он смотрит на тебя и как делом доказывает свою заботу. Такой никогда не бросит, поверь мне. А насчёт ночи… что поделать, если судьба распорядилась повзрослеть вам раньше времени, хотя… хотя Илья правильно сказал — в старые времена такое было, значит, история возвращается на круги своя. Кстати, Илья по-сербски означает бог Яхве. Бог-отец, глава Рода. Очень знаковое совпадение для тебя.

— Я просто не успела ему ответить… — смущённо улыбнулась ей Вика. — Ну, что я согласна.

Илья зашёл с небольшой кучей мелко поколотых дров и сразу ринулся печи. Пара минут и огонь вновь загудел, отдавая тепло кастрюле и чайнику.

— Ну, вот… сейчас и в доме будет теплее и вода согреется… — он внимательно посмотрел на Вику — что случилось?

— Илюш, майор Бранкович всё слышала…

— И что это меняет в наших с тобой отношениях? Могу повторить хоть на всю Тополиновку — Я. ТЕБЯ. ЛЮБЛЮ. и хочу, чтобы ты стала моей женой ОФИЦИАЛЬНО. И мне плевать даже на гнев моего отца. Я буду главой своей семьи, и он может лишь одобрить это или не общаться со мной вообще. Я и так ничем от него не завишу — всего в жизни добился и добьюсь сам. Ну, может быть, в этом мне немного поможет моя супруга, — улыбнулся он. — Викусь! Ты выйдешь за меня замуж?

— Илюша! — девушка кинулась к нему в объятья. — Да, я согласна! Да!

— Ладно, ребята, я пошла умываться, — Милица отчаянно пыталась не заплакать — не нужно им сейчас видеть такое. — Поздравляю вас, совет вам да любовь.

* * *

Утренний развод на плацу прошёл для Ильи как-то обыденно. Можно сказать, что он на автомате определил направление работ, которыми будут заниматься молодые десантники и поставил задачи для каждого взвода. Сколков заметил некоторые метаморфозы, произошедшие в его друге и командире, а потому сразу после развода поинтересовался их причиной.

— Думаешь, разрешат? — скептически посмотрел он на Илью. — Нам нет восемнадцати. Или Вика того… беременна?

— Ты что? Нет, конечно!

— Тогда даже не парься.

— Получится, я уверен. Сейчас пойду к майору Пасечниковой и проконсультируюсь. Юрист, всё-таки.

— Слушай, а я тоже с тобой пойду.

— Зачем?

— Понимаешь… ну, мы с Ленкой уже год дружим, а они с Викой ровесницы… предки тоже в курсе и даже одобряют наши отношения.

— Какие отношения? — усмехнулся Илья.

— А, ты об этом… — сразу покраснел Сколков. — Ну тебе, как другу, скажу, что пару раз у нас было… но об этом предки не в курсе, иначе бы её отец оторвал мне голову. Он, между прочим, меня в пример её младшему брату ставит. То-то был бы ему облом, если б он узнал…

— Да, делай как он! — захохотал Ермолаев. — Ладно, так ты не сказал, зачем со мной собрался идти.

— Есть мысль, что двум парам быстрее разрешат.

— А ты с Ленкой говорил?

— Гы, она через день вздыхает, что нам нет восемнадцати. Надоело ей материны наставления слушать. А уж после того побоища с «шоколадками»… — покачал он головой.

— Короче, тогда после обеда встречаемся и вчетвером придумываем текст заявления руководству и обоснование. Потом идём к Пасечниковой и просим её содействия или хотя бы консультации. Она тётка нормальная, без закидонов — в крайнем случае, просто объяснит, почему нельзя.

24 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Сегодняшняя вечерняя летучка Совета анклава была бы, безусловно, короткой, если бы майор Пасечникова не обнародовала шестистраничный шедевр подростковой мысли: написанное аж на четырёх страницах обоснование исторической саги о новиках и коротенькие два заявления Совету с просьбой разрешить регистрацию двух браков, но с непременным венчанием у отца Никодима — прапорщиков Ермолаева и Звягиной, ну и второй пары — прапорщика Сколкова и сержанта Голиковой.

— Они что, берега попутали? — недовольно буркнул Олег Петрович.

— Думаю, что вы к этому тоже руку приложили, товарищ генерал-майор, — усмехнулась майор Бранкович, приглашённая на Совет в качестве гостя для координации работ сербской части населения.

— Это каким же боком, позвольте вас спросить? — остальные удивлённо воззрились на него, ибо так вежливо и витиевато он никогда не говорил.

— А вы не подумали, что молодой человек и девушка жили под одной крышей, но не вступали в отношения и спали по разным постелям? И только моё неожиданное размещение у них, в качестве гостьи, окончательно сблизило их как семью в полном смысле этого слова?

— Твою дивизию, а! — крякнул генерал и хлопнул себя по коленям. — А ведь точно… Илья же давал мне слово, что… Так, ну и что будем делать?

— Я более чем уверена, что вот этот шедевр исторической справки из учебников истории составлен прапорщиком Звягиной в первую очередь и только во вторую остальными, — усмехнулась Пасечникова. — Если говорить о правовой оценке… Ну, прецеденты на Руси действительно существовали. Но мы живём не во времена Александра Невского, так что как решит руководство. Хотя… тут и про морально-политический облик командиров Первой Отдельной роты написано довольно много.

— Что пишут? — с улыбкой спросил Мочалов.

— Минуту… Вот: «регистрация браков послужит оздоровлению моральной обстановки в роте и наоборот — не позволит дискредитировать авторитет командира роты и его заместителя в глазах подчинённых…»

— Первое писал Илья, второе — Виктория, — резюмировала начмед. — Он со своей идеей законов древней Руси уже к кому только не подходил, а стиль пресс-атташе анклава видно за версту. У девочки хорошо поставлены речь и стилистика.

— С точки зрения медицины, что? — посмотрел на неё генерал.

— Они фактически ровесники — что парни, что девушки. Физическое состояние явно находится выше среднестатистического уровня юноши и девушки их возраста, — пожала та плечами. — Вторая пара тоже недалеко ушла от них. И, тем более, что по косвенным данным майора Бранкович, молодые люди начали интимную жизнь.

— Хочу заметить, что сейчас на кону прецедент для всего анклава, — вставила свои «пять копеек» юрист.

— Нихрена! — покачал головой генерал. — Они у нас и так на особом счету. С другой стороны, Звягина права — запретить им «того-этого» мы не сможем, значит, нужно возглавить и направить в нужное русло.

Минуту все ошарашенно смотрели на генерала, а потом разразились дружным хохотом.

— Я в ваших юридических тонкостях не сильно шарю, — обиженно засопел он. — Если они будут тайком, в первую очередь пойдут слухи. И не только в их подразделении, но и в анклаве.

— Тайное всегда становится явным, — кивнул, поддерживая его Мухин.

— Во! Майор правильные слова сказал. И нахрена мы им имидж портить будем?

— Я не знаю прапорщика Сколкова, — сказала сербка. — Но как относится Илья к Виктории… Я думаю, здесь сильные чувства от первой любви, мало связанные с постелью. Второе скорее дополнение к первому — раньше они же терпели.

— Так, дамы, но при погонах, — снова хлопнул себя по коленям генерал. — Давайте-ка сделаем компромиссное решение: вы навалитесь морально и пропесочите этих молодых да ранних, НО! Свадьбы — разрешим.

— Что писать в свод законов анклава? — сразу подняла вопрос Пасечникова. — Или это решение будет не легитимным. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Как в России раньше было — по особому разрешению. Они не получили награды за тот бой с «шоколадками», значит, пойдём другим путём — комсоставу дадим разрешение на брак.

— Логично, — кивнула Александра.

— Тогда амуры в сторону и быстро переключились на текущие вопросы. Что у нас по сербам и что думаете делать с ракетчиками? Они скоро прибудут. Потом поздняк метаться.

— Олег Петрович, сербы у нас размещены пока временно, — проинформировал его Мочалов. — Ждём строителей, прибывающих вместе с ракетчиками. Я рассчитываю на их помощь — мне одному тяжело контролировать все объекты, а больше профессиональных строителей у нас нет.

— А куда будем девать ракетчиков?

— Думаю, что нужно пока расширять зону заселения посёлка.

— Может есть смысл вообще возродить Барсуково? — предложил генерал.

— Нет, — покачал головой Сергей.

— Почему?

— Хотя бы потому, что он находится в низине, относительно нас, и весной снова начнутся потопы на дорогах, потому что коммунальных служб уже нет. Как итог — затопленные подвалы. Это первое. И второе… по данным медслужбы в Барсуково появился возбудитель холеры.

— Это правда, полковник? — поинтересовался генерал у начмеда.

— Увы, правда. После массового падежа животных и смерти такого количества людей от Чумы или голода, при большой температуре окружающей среды, что-то похожее мы прогнозировали. А холерный вибрион — один из самых устойчивых. Как правильно сказал глава анклава, коммунальных служб фактически не осталось, значит, стоило ожидать чего-то подобного. И размещать людей внутри этого источника… Нет, я понимаю, что временно и с соблюдением мер дезинфекции, но никак не постоянно. И микрорайон, в который мы заселяем беженцев, находится выше других территориальных районов Барсуково, где весенняя талая вода и опасные микроорганизмы могут поджидать людей с ослабленным за зиму иммунитетом. Медики уже отсекли сектор многоэтажек от остального Барсуково, как карантинный, и каждый день проводят профилактику заболеваний. Как среди заселяемых, так и местности. Возможно, после наступления зимы что-то и поменяется, но существенные риски всё равно существуют. Считаю, что намного безопаснее заселить близлежащие деревни или вообще построить поселение на новом месте. Это эпидемиологически безопаснее.

— Ясно. Тогда размещаем ракетчиков в том же микрорайоне Барсуково. Контроль остаётся на спецназе — вы у нас теперь и Служба Охраны, плотно взаимодействующая со Службой Безопасности.

— Товарищ генерал, разрешите? — попросила слова сербка, и тот кивнул. — Спасибо. У нас есть несколько военнослужащих из военной жандармерии и даже антитеррористического подразделения «Кобра». Правда, остались в основном девушки, но это даже хорошо. Пусть по улицам микрорайона ходят смешанные патрули — тогда можно досмотреть лиц обоего пола, если возникнет такая необходимость.

— Мухин!

— Я!

— Бери их под своё крыло. Идея и правда хорошая.

— Есть, тарщ генерал.

— Сергей Иванович! Что у нас по столовой?

— Скорее по столовой и больнице — так будет правильнее, — улыбнулся Мочалов. — Почти закончили с обоими двухэтажными зданиями. Скоро ввод в эксплуатацию. Люди устали питаться всухомятку — те же военные предпочитают уступать место гражданским — жалеют. Нет, мы их, конечно, принуждаем хотя бы пару раз в неделю принимать горячее, но это капля в море. И с продуктами становится хуже — даже большого урожая картофеля может не хватить до весны.

— Что предлагаешь?

— Разрешите? — понял руку Пасечников.

— Да, Денис Александрович, — кивнул Ермолаев.

— Мы побеседовали с лётчиками-эмчээсовцами. Один из них знает про склад Росрезерва под Бэрском. Это сто пятьдесят километров отсюда. Вероятность, что его не разграбили довольно высока.

— Но не сто процентов? — переспросил генерал.

— Так точно, полной уверенности нет.

— Хм…

— Есть вариант послать туда группу с рацией, — предложил Денис. — Если склад на месте, они вызывают колонну «Камазов» и при поддержке пары истребителей вычищают склад дочиста.

— Как будут взаимодействовать с анклавом? Что со связью?

— При осмотре одного из домов в Барсуково, трофейщики нашли оборудование ещё одного радиолюбителя. Хочу поехать к складу сам, а здесь оставить сына дежурить.

— И в случае обнаружения там банды или засады потерять главу анклава? — Ермолаев поднял на него глаза. — Ты за кого меня принимаешь?

— Олег… Петрович, группа будет работать в дневное время — по-другому никак. Значит, нужно знать, на какой частоте давать сигнал к старту колонны или доклад о бесполезности вылазки. Там всё играет роль — выбор коротковолнового диапазона, уровень помех, специфика антенны и её установки, чтобы достала до анклава. Военные связисты вряд ли сориентируются в сложившихся обстоятельствах. Я как-то беседовал с ними — не та квалификация.

— Мухин! Что у тебя есть из бронников? Чтобы надёжен был, как танк?

— Ну, есть один комплект, тарщ генерал. Он ранее принадлежал Белову. Тот в своё время насобирал самое вкусное и никому не давал. А после его ликвидации парни сами не захотели брать что-то из его вещей, да и задач такого уровня не было.

— Что конкретно?

— Шлем с пуленепробиваемым стеклом, сам бронник по максимуму нафарширован броневыми плитами от шеи до я… кхм… паха. Хорошая разгрузка, ну и оружие, но там всё очень специфичное…

— Вес комплекта?

— Без оружия?

— Да.

— Около десяти тянет бронник, шлем — все четыре, ну и по мелочи… пару килограмм набежит…

— Значит, так… — Ермолаев посмотрел на чету Мочаловых — …я понимаю ваши отцовско-материнские чувства, но другого выхода как послать парня, у нас нет. Мухин! В ближайшее время возьмёшь к себе его на день и всё подгонишь по нему. Чтобы ничего нигде не скрипело, не болталось и прочее. В случае чего, защищать радиста как меня, понял?

— Так точно.

— Тарщ генерал… — Алена смотрела на него с трясущимися губами.

— Олег! Он же пацан ещё! — в сердцах выкрикнул Мочалов.

— Алёна Николаевна, Серёжа… Первая Отдельная рота вышла с сапёрными лопатками на пятьсот заражённых. Вашему сыну практически столько же лет… ну не могу я по-другому, понимаете? Не я начал вот это всё, — обвёл он рукой помещение — не я заразил Чумой весь мир. Это нужно всему анклаву, без еды мы ноги протянем.

— Тарщ полковник, Сергей Иванович, я сам пойду в рейд и буду его прикрывать, — обратился к Мочаловым Мухин. — Слово даю, если что-то серьёзное будет, найду способ его спрятать. У меня есть «Гюрза» — наш спецназовский пистолет. Мощная и точная машинка. Отдам ему как личное оружие, ну и дадим «Тисс»[10] со спецпатронами. Есть у нас один такой ствол.

— Серёжа, на тебе — подготовить парня: напичкать знаниями по максимуму и дать понять, что никакой самодеятельности — только чёткие указания майора Мухина. Вам, полковник Мочалова, подготовить небольшую аптечку и научить парня ею пользоваться. Её состав — на ваше усмотрение. Повторюсь ещё раз — это крайняя необходимость, как и с бывшими юнармейцами. «Никто кроме нас», ясно?

Глава 4

26 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Насколько радостными для Ильи, Вики, Олега и Лены были эти три дня, настолько грустными и безрадостными стали они для Мочаловых. Первые усиленно стали готовиться к бракосочетанию, особенно Сколков с Голиковой — их родители сначала были откровенно шокированы такой неожиданной новостью, а матери рванули сразу к главе анклава, и Сергею пришлось потратить на них около часа. В ход пошли объяснения, увещевания и даже помощь юриста и начмеда. Последняя завела обеих к себе в кабинет и полчаса разговаривала за закрытыми дверями. Только после этой беседы будущие свахи ушли немного успокоились, хотя и ворчали про молодо-зелено.

А вот с Вовкой всё было хорошо и плохо одновременно. Сам-то Вовчик в душе обрадовался такому приказу генерал-майора Ермолаева, но знал бы он, сколько слёз пролила в подушку мать. И никакое понимание, что это единственный выход из создавшегося в анклаве положения, не могло остановить боль материнского сердца. Не помогали ободряющие слова мужа, Димки и Лены. Ничего не помогало.

Второй проблемой стала экипировка. Если со спецсредствами более или менее было понятно и решено, то вот с формой — простой камуфляж был решительно отбракован самим Мухиным — то это не так, то то не эдак. Алёна уже наивно понадеялась, что приказ будет отменён, но как бы не так — выручили всё те же Ермолаев-младший и Сколков, посоветовавшие взять форму десантников. Тут надо отметить, что местные портнихи порядком набили руку на перешиве формы для Первой Отдельной роты. И теперь Вовчик щеголял в одном из таких комплектов. Помимо занятий с Мухиным, вечерами за него бралась мать и под её пристальным вниманием он методично осваивал правила оказания первой помощи. Алёна орала на сына при каждой ошибке, потом просила прощения, плакала, они начинали снова изучать, и снова она орала, и так по кругу. К этому дню голова у парня гудела, как турбина самолёта, но все приготовления были закончены, и завтра утром группа спецназа и радист, в форме ВДВ, должны были выдвинуться в район города Бэрска.

Старинный городок в восточной части области имел множество улиц, ориентироваться в которых порой было сложно даже местным жителям — слишком много новостроек. И тем более это было сложно для тех, кто там никогда не жил. Поэтому Сомову поручили распечатать карту города и окрестностей, в двух экземплярах и в крупном масштабе. Денис Клюев — второй пилот МЧСовского Ил-76 знал о негласном, даже для руководства местного отделения в Бэрске, складе, курируемом только на самом верху. Откуда знал? Потому что раньше он сам участвовал в складировании туда запасов продовольствия на верхнем уровне склада — доставлял грузы и, естественно, беседовал с местным персоналом. Что было размещено ниже — на втором и третьем уровнях — не было известно никому из той группы, доставлявшей продукты, одежду и сопутствующие материалы. Выходы на нижние уровни были опечатаны и возле обеих дверей стояло по мрачному охраннику с оружием. Вполне логично, что Дениса тоже привлекли к этой операции.

Выезд был назначен на шесть часов утра, но этим вечером никто не собирался рано ложиться спать — даже Вовку пригласили для утверждения окончательного плана операции. Алёна в который раз всплакнула, но ничего не сказала. Сергей видел почти бесстрастную маску на её лице, но не рискнул дальше увещевать супругу — материнское сердце оно такое.

— Итак, основные моменты мы утрясли, — подытожил Ермолаев. — Теперь об операции прикрытия.

— Разрешите, тарщ генерал? — поднял руку командир лётчиков.

— Давай, что у тебя?

— Я примерно знаю, какая техника была у наших коллег из Бэрска. Если придётся послать туда наши «Сушки», можно попутать с местными.

— Что предлагаешь?

— В случае какой-либо заварушки послать «Миги». Вооружение у обоих классов истребителей унифицированное, но «Миги» легче и топлива требуется меньше. Думаю, что по паре ракет «воздух-воздух» на каждый борт достаточно. Остальное — кассетные бомбы для наземных целей. Ну и пушки под завяз.

— Разрешите? — подняла руку Бранкович.

— Хотите участвовать в операции? — Ермолаев попытался предугадать её просьбу.

— Так точно, товарищ генерал-майор. Мы на этих самолётах налетали много часов, технику знаем. И помочь братьям хочется. Мы же не иж-ди-вен-цы? — по слогам произнесла она трудное русское слово.

— Что думаешь, полковник? — перевёл он взгляд на летуна.

— В принципе, не возражаю. Майор правильно сказала, они каждый борт изучили лучше нас, а любая машина, как ни крути, сама по себе уникальна. К ней привыкнуть надо.

— Четыре «Мига» в хорошем состоянии, — Милица кивнула коллеге в знак благодарности. — Если будет нужна поддержка с воздуха, на них и полетим.

— Хорошо, если больше вопросов нет, всем отдыхать, — подвёл итог совещания Олег Петрович. — Майор Бранкович, вас проводить?

— Ну, если у вас есть такое желание… возражать не буду, — улыбнулась она.

— Есть, — кивнул тот.

Остальные участники совещания улыбнулись, но ничего не сказали. Ермолаев вышел из здания Совета, деликатно подав руку спутнице при спуске со ступенек.

— Генерал, скажите, почему вы так меня опекаете? — спросила Милица.

— Давайте без чинов? — предложил он спутнице. — Вне совещаний можете обращаться ко мне по имени — Олег.

— Хорошо, но вы не ответили на мой вопрос.

— Понимаете, Милица… как бы это сказать…

— Как есть, — улыбнулась она.

— Вы мне нравитесь, как женщина.

— Спасибо за откровенность, Олег, — приветливо улыбнулась она ему.

— Поймите, я всю жизнь ишачил на службе. Именно ишачил, потому что спустя рукава служить не мог. И моя супруга, ныне покойная из-за этой Чумы, всегда упрекала меня в этом. Да, мы родили сына, но наши отношения нельзя было назвать тёплыми…

— Почему? — удивилась она.

— Потому что служба накладывает некий отпечаток на человека. И не только на полковника или генерала. Даже на самого простого лейтенанта, если он хочет служить достойно. А гражданские… эх, да что там говорить… — махнул он рукой. — В общем, не понимала она меня. Плохо говорить за глаза, плохо так отзываться о покойном, но это жизнь, уж извините, — развёл он руками.

— Я вас понимаю, поэтому никогда замужем не была. Романы, конечно, были, но до серьёзного дело не доходило — в этом, как и у вас, сыграла свою роль моя служба.

— Вот! И зачем нам с вами гражданские? Они ничего в службе не понимают, но требуют слова внимания там, где оно не совсем в тему.

— Э-э-э… — Бранкович не нашлась, что ответить. — Я не совсем поняла вашу последнюю фразу.

— Буду краток. Я хочу пригласить вас на свидание.

— Вот как? — снова улыбнулась майор. — Тогда будем считать, что оно уже началось. Скажите, Олег, а почему вы направили меня на постой к вашему сыну с его девушкой?

— И сам не понял, — усмехнулся Ермолаев. — Как-то спонтанно получилось. Просто я не подумал, что они ещё не спят вместе. Кстати, как они там?

— Хорошо. Радостные от вести, что им дадут пожениться, но пока их ахов и вздохов я больше не слышала. А так — обычная рутинная жизнь: после службы Илья колет дрова и следит за печью, Виктория что-то хлопочет по дому. Я всё больше убеждаюсь в правоте своих слов — постель для них не главное…

— А что главное?

— Родственность душ. Я могу ошибаться, но не намного… они наслаждаются общением между собой. Олег, они как взрослые в детском обличье. Мне, в какой-то мере, даже интересно за ними наблюдать — дети-взрослые. Как это по-русски… разрыв шаблона, да, точно.

— Я и сам не верил в то, что Илья поменялся. До Чумы он был совсем другим — обычный пацан его возраста, и с теми же тараканами, что и другие — компьютеры, телефоны и ничегонеделание…

— Олег, эта Чума всех изменила. Наверное, это кара господня за грехи всего человечества. Теперь каждый из нас на виду представляет собой то, что раньше было у него в душе. Как будто Чума вывернула всех наизнанку, раскрывая истинную сущность…

— Милица, ты сейчас сказала то, что давно копилось у меня в душе… Лучше и не скажешь…

— Вот мы и пришли, — с её словами Ермолаев поднял глаза и увидел кунг, в котором жил его сын с Викой.

— Жаль, что так быстро всё закончилось, — уныло проговорил он.

— Завтра будет новый день, — улыбнулась она.

— Тогда до завтра.

— До завтра.

* * *

— Кажется, твоя папа запал на нашу квартирантку, — усмехнулась Вика, осторожно отодвинув шторку.

— Где? Покажи! — Илья рванул к окну.

— Только аккуратнее, а то увидят, что мы подглядываем.

— Да, точно. Всё, она идёт к кунгу! По местам! — молодые люди быстро уселись на табуретки у стола.

Сербка не спеша зашла внутрь и закрыла за собой дверь.

— Добрый вечер, — приветливо сказала она. — А вас не учили, что подсматривать за другими — нехорошо?

— Извините, — вспыхнула Вика и опустила голову.

— А как вы заметили? — удивился Илья.

— Я же лётчица. Нас учили замечать то, что обычному человеку не сразу видно, — усмехнулась Бранкович. — Шторка колыхнулась три раза, значит, сначала один из вас увидел Олега Петровича, провожающего меня. Потом, он или она, позвал другого, чтобы посмотреть вместе, будем ли мы делать что-то такое, да? Могу предположить, что Илья точно не стал бы звать свою невесту? Значит, первой увидела Виктория.

— Блин, и возразить нечего, — почесал затылок Ермолаев-младший. — А у вас, как? Всё серьёзно с моим отцом?

— Илья, тебе не кажется, что это бестактный вопрос? — Милица скрестила руки на груди.

— Ничуть, — и ухом не повёл он. — Я тоже немного владею дедукцией.

— Да? И что ты здесь увидел, что даже я не могла заметить? Расскажешь?

— А, легко! Отец, сначала подсылает вас к нам, как гостью, а потом через вас будет приглядывать, чтобы мы не наломали дров, как он любит говорить.

— Браво! — захлопала она в ладоши. — И именно поэтому я не уйду сейчас, потому, как ты снова обидел меня своим недоверием. Да, в твоих словах есть доля логики, но в тот день мы с твоим отцом увиделись в первый раз. А сегодня он также в первый раз пригласил меня на свидание. Но с учётом вашего возраста, молодой человек, я поставлю счёт в матче 1:1.

— Илья, ну что ты, в самом деле… — Вика, чуть раньше вставшая со стула, обняла его сзади.

— А…

— Предвижу твой вопрос, — Бранкович жестом остановила его — насчёт возможности стать твоей мачехой, — усмехнулась она. — Мне нравится твой отец, как человек, но… всему своё время. Я не хочу торопить события. Ты именно это хотел узнать?

— Знаете, Милица, я в любом случае не буду отговаривать отца, если он захочет жениться на вас.

— Вот как? И почему? — было видно, что последняя его реплика застала майора врасплох.

— После гибели мамы отец замкнулся в себе, став озлобленным и агрессивным. Даже со мной. А сегодня я видел его лицо… таким оно было раньше — до Чумы. И вы думаете, что я хочу, чтобы он снова стал угрюмым и жёстким? Вы согрели ему душу и растопили там лёд.

— Браво, Илья! Снова слышу слова взрослого человека! — она снова захлопала в ладоши. — Итак, счёт стал 2:1 в твою пользу. Даже нет — 3:1. О-оу, это разгром.

— Почему?

— Что, почему? — не поняла она.

— Почему 3:1?

— Потому что я сказала на Совете, где рассматривался и ваш коллективный вопрос о браке двух пар, что вы только телом юны, а разумом уже совершеннолетние. И только что я получила подтверждение своих слов. Так что 3:1 и полный разгром младшими старшей. Илья! Может, хватит на сегодня вопросов? — видя, что молодой человек хочет ещё что-то сказать, Бранкович снова остановила его жестом. — Сегодня был трудный день, а завтра, возможно, будет ещё труднее. Предлагаю попить чаю и отойти ко сну.

27 сентября 2027 года. Восточная окраина области. г. Бэрск. Полдень

Два БТРа-80, наполненные спецназовцами под завязку, наконец-то дошли до города. В принципе, группа майора Мухина не только шла с опережением графика — по плану давали ещё пару часов на возможные завалы и заторы на дорогах, но и ни разу не вступала в боестолкновение. Автомобильный мост был цел, а на бывшем входном посту ГИБДД, как ни странно, никакой баррикады не обнаружилось. Словно город совсем не коснулась Чума и Хаос после неё. Проехав несколько кварталов частного сектора по магистральной улице, ведущей по картам местности на выезд из города, группа остановилась возле небольшого затора у перекрёстка с покосившимися светофорами. Здесь в самом его центре обнаружилась небольшая горка автомашин разных марок, нелепо нагромождённых друг на друга.

— «Егерь-1» «Егерю-2»! Баррикаду не трогаем! — раздалась команда Мухина по рации второму БТРу. — Не исключаю ловушки, поэтому аккуратно обходим её сбоку.

Дальше дорога вела по краю состоявшего уже из многоэтажек микрорайона и местами напоминала оборонительные позиции после позиционного городского боя. Помимо сгоревших автомашин, стоявших на тротуарах и улицах, а кое-где полностью закрывавших въезды во дворы, серьёзно пострадала часть самих домов — где-то на месте подъездов зияли внушительные проломы с закопчёнными рваными краями, где-то снесло крышу, и почти все дома стояли без оконных стёкол.

— Нехило они тут повоевали, — буркнул один из спецназовцев.

— Да ещё природный газ помог, — добавил Мухин.

Вторая баррикада обнаружилась через три километра на Т-образном перекрёстке у бывшего завода железобетонных изделий. Её тоже удалось обойти без эксцессов. Наконец, оба БТРа миновали основную часть города и выехали в промышленный сектор, расположенный в восточной его части.

— Внимание! Здесь уходим направо, — отдал команду майор спецназовцев. — Через… — он посмотрел на карту — два с половиной километра будет ещё одна развилка. На ней сворачиваем налево.

Эта часть города располагалась на небольшой возвышенности, поэтому отсюда стал виден масштаб разрушений. Безусловно, больше всего досталось северной части города, однако и остальные районы пострадали немало. Подъезжая к нужному перекрёстку, группа наткнулась на свору одичавших собак. Те с грозным лаем и лязганьем зубов пытались достать бойцов, сидящих на броне, но эти попытки были тщетны. Одна даже неловко приземлилась под колёса машины. Раздался короткий визг, от которого вся свора рванула в разные стороны.

— Так, теперь шесть километров по прямой, но есть «зелёнка», — вглядываясь в карту, известил Мухин остальных, как по рации, так и внутри машины. — Поэтому всем быть предельно внимательными.

Хорошая асфальтная дорога сменилась не пойми чем с выбоинами, кое-как залатанными щебнем и политым сверху гудроном. Скорость сразу снизилась вдвое. До этого Вовка был в какой-то полудрёме, находясь в недрах командирского БТРа, но теперь из-за кочек и ухабов он встряхнулся и завозился, пытаясь размять затёкшие ноги. Ещё сильно давил бронник. Хорошо, что шлем разрешили снять, а то была бы вообще труба.

Примерно через полчаса группа обнаружила небольшой поворот налево, а метрах в трёхстах от него замаячили специфические постройки, очень напоминающие ангары, и административное двухэтажное здание. Ещё несколько минут и колонна упёрлась в ворота.

— Дьяков, Суслин, Ершов — за мной! Остальным рассредоточиться и в случае чего прикрыть нас, — быстро отдал команды майор.

Открыть ворота спецсредствами для диверсанта дело пары минут. Четверо бойцов, во главе с командиром, проникли внутрь и двинулись к главному зданию аэродрома. Старое обшарпанное здание всем своим видом являло хаос и запустение, царившие, как снаружи, так и внутри. Мухин осторожно приблизился к входной двери, а остальные взяли на контроль окна. Минута, и Игорь, пригнувшись, проник внутрь. Тишина. Пройдя пару кабинетов с открытыми дверями, он уловил еле слышный шум впереди. Двинувшись на него, приблизился к закрытой двери.

— Ни хрена ты не понимаешь, Колька… вот мы тут сидим и пьём… а никого в округе нету… понимаешь, ты? Или подохли от Чумы, или к этим ушли задницу лизать… а я так не хочу, понимаешь? Я всю жизнь тут проработал, сколько генералов видел, про остальных уж не говорю… а теперь что?

— Что?

— Жопа, Коля, полная жопа…

Собеседники, а точнее — собутыльники, немало удивились, когда дверь внезапно открылась настежь, и внутрь вбежал некто, одетый явно не как люди из дружины христолюбов, подмявших под себя всё и вся в этом городе. Минутное удивление полупьяных людей сменилось любопытством.

— Ты хто, мил-человек? — вежливо спросил разглагольствовавший ранее старший техник аэродрома.

— Вежливые люди мы, — усмехнулся через маску Мухин. — Слыхал про таких?

— А как же! — расцвёл тот. — Ещё в 14-м году такие были в Крыму. У меня свояк о том много чего рассказывал. Сам был из них.

— Выпьешь? — протянул ему стакан Коля, смотря осоловевшими глазами. — Только у нас «шило», не взыщи.

— Тушёнка откуда? — Игорь заметил на столе банку, похожую на те, что бывают в запасах Росрезерва.

— Тс-с-с, — приложил к губам палец «оратор». — Ты только никому, ага? Есть немного… надо — поделимся.

— Что, весь склад поточили? — недобро бросил майор.

— Опа! А ты в курсах о нём?

— Я за ним пришёл.

— А мы как же?

— Об этом потом. Лучше скажи, какая тут обстановка.

— Ну… людей много померло. Потом пришли хрен знает кто и сказали, что мы типа в княжестве. Холопы, мать твою…

— И?

— Что «и»? Забыли о нас. Вот, остатки спирта допиваем, а потом всё — хоть стреляйся. Семьи померли, даже внучка моя, — пустил слезу «оратор». — Как жить, а?

— В самолётах разбираешься? — быстро спросил Мухин.

— А то! Я же старший техник… был им… но сейчас вот выпью и больше ни-ни. А завтра покажу тебе всё, что душа желает. Ага?

— Нет. Завязывай с бухлом. Нам помощь твоя сейчас нужна.

— Командир! Ну что здесь? — внутрь заглянул Суслин. — Слышу, ты тут с кем-то разговариваешь.

— О! Ещё один! — обрадовался Коля. — Ну ты-то хоть с нами выпьешь? А то третьего не хватает — не порядок.

— Если всё у нас выгорит, выпью, — усмехнувшись, пообещал Суслин. — Чё, командир, «Поводыря» выпускать?

— Периметр под контролем?

— Ага. Все заняли свои позиции.

— У вас здесь рация есть? — повернулся он к технику.

— Да всё есть, — махнул тот рукой — только спецов нет. Тоже повымерли.

— Жень! Тогда выводи «Поводыря» и «Радиста». Последний на тебе — ходишь за ним как привязанный. Что не так — зови сразу меня.

— Понял, командир!

— Сейчас придёт наш радист. Нужно показать, что у вас где и как, сможешь? — посмотрел он на техника.

— Тогда последний стакан пить не буду. Вижу, вы сюда не бухать приехали. Наколка на склад Росрезерва?

— Она самая. Мы с анклава, что в ста пятидесяти километрах отсюда. У нас скоро голод начнётся.

— А из княжества в курсе?

— В курсе, — усмехнулся Мухин. — Мы им дважды по морде давали. Сейчас утихли.

— Тогда я с вами! — покачиваясь, встал со своего места техник. — Не хочу холопом быть. Толян, — протянул он руку майору.

— Игорь, — пожал ему руку спецназовец.

— Говори, что нужно — сделаю пока сам. Кольке нужно отоспаться, — он кивнул в сторону собутыльника. — Игорёк, а меня к себе возьмёте?

— Если пить бросишь. У нас в анклаве сухой закон.

— А много вас?

— Достаточно чтобы дать по морде всем христолюбам Бэрска, — усмехнулся Мухин.

— О! Тогда я точно в теме!

* * *

Вовка наконец вылез из своего места «заточения». Суслин посоветовал ему поприседать десяток раз, чтобы кровообращение нормализовалось, а потом повёл радиста группы на второй этаж здания. Они быстро поднялись на лестнице — тяжёлый Вовкин рюкзак нёс спецназовец, и очутились в небольшой радиорубке. Здесь же сидел, облокотившись на стену, и какой-то мужик — опухший, небритый и в засаленном комбинезоне. Увидев парня, снимающего шлем, тот удивлённо присвистнул:

— Оба-на! Да у вас пацан в радистах! И чё, шарит?

— Сейчас увидишь, — усмехнулся Суслин.

— Приводной маяк работает? — меланхолично поинтересовался Вовка, доставая из рюкзака рацию вместе с остальным оборудованием.

— Ну, работал. Только сейчас электричества нет.

— Дизель-генератор на аэродроме имеется?

— Ну, имеется… — вздохнул техник.

— Нужно приволочь поближе к зданию, прокинуть провода наверх и запустить его.

— Где он у вас? — нахмурился Суслин, видя, что техника начинает клонить в сон.

— В ангаре. Пойдём я сам покажу, а то точно сейчас закемарю.

Через час Мочалов-младший освоился в радиорубке и, подключив всю привезённую технику, вышел во двор, чтобы натянуть свою антенну. Его внимание привлекла высокая — четырнадцать метров, мачта, на которой развивался огрызок флага ВВС. Мачта была телескопическая и Вовка быстро смекнул, что теперь незачем лезть на крышу — можно опустить эту мачту, закрепить на её верхушке верхнюю часть «треугольника»[11] и потом легко поднять наверх.

— Дядь Жень! Мне помощь нужна, — подозвал он Суслина.

— Говори.

— Вот этот армейский «телескоп» нужно спустить, я к нему прикреплю часть антенны и потом поднять его, насколько это возможно.

— Сейчас помогу.

С помощью спецназовца удалось проделать необходимые операции. Потом Вовка соединил разъем антенны с большим куском удлиняющего кабеля.

— Теперь нужно закинуть кабель в окно, а то я в этом «скафандре» не смогу, — пожаловался парень Суслину.

— Что поделать, если у меня приказ — следить за тобой и ни в коем случае не разрешать снять его, — улыбнулся Евгений. — Давай кабель.

Убедившись, что всё подключено, Вовка дал команду запустить дизель-генератор, и скоро аппаратура заиграла светодиодными огоньками разных цветов.

— Ну, что тут у тебя? — в радиорубку зашёл сам Мухин.

— Всё готово, дядь Игорь, — кивнул мальчишка. — Что там со складом? А то меня обязательно спросят.

— Скажи, что склад открыли. Продукты почти целы — так, несколько коробок с тушёнкой местные взяли и всё. Ещё есть кое-что из мелкой техники, оружие, боеприпасы, но самое главное — много дизельного топлива. А местный техник показал запасы авиационного керосина. Почему его не забрали, не знаю, но была бы возможность, сюда бы и паре самолётов можно было прилететь — часть по воздуху вывезти.

— Понял. Ну, тогда начнём сеанс, — он щёлкнул парой тумблеров, ткнул несколько кнопок и покрутил регулировку громкости.

— «База» ответьте «Радисту». Повторяю, «База» ответьте «Радисту», приём.

— Ну, наконец-то, «Радист»! — Вовка сразу узнал голос отца. — Я тут уже час сижу на иголках. Чем порадуете?

— Курятник цел — пара здешних мышей чуть подточила запас, ну так — пара горстей и всё. Помимо зерна имеется утварь разного вида — чашки, ложки и спички. И киселя хоть упейся.

— Сколько киселя?

— «Егерь-1» не сказал конкретно сколько, но много. Нашли компот из местных запасов. Была бы возможность, хорошо бы пару бортов сюда — воздухом часть переправить.

— О, как… приятная неожиданность.

— Командир! — внутрь радиорубки вбежал один из спецназовцев. — У нас гости!

— Кто и сколько? — нахмурился Мухин.

— «Рубеж-1» докладывает, что сотен семь. Прибыли на грузовиках. Вооружены, в основном, охотничьим оружием, но есть и «ксюхи».

— «База»! — Вовка с ходу понял опасность. — Прошу подкрепление. У нас гости!

— Понял, «Радист»! Продержитесь около получаса, максимум. «Ястребы» уже вылетают!

— Понял, «База», конец связи.

— Нет, не конец, а будешь сидеть у микрофона и докладывать каждые десять минут, ясно?

— Так точно…

* * *

Мухин выбрался на улицу в самый разгар начавшей перестрелки. Не обладая ни опытом позиционного боя, ни способностью его вести в городской черте, христолюбы лезли напролом, уверенные в своём превосходстве. Один из БТРов спецназовцев занял позицию в районе административного здания и теперь сыпал короткими очередями как из КПВТ, так и курсового пулемёта. Незваным гостям удалось закрепиться лишь у ворот аэродрома — люди Мухина не пускали их внутрь периметра, но и сами не собирались контратаковать — им важно было просто тянуть время до подмоги. В том, что она придёт, никто из бойцов спецназа даже не сомневался. И теперь оставалось только ждать, не давая нагрянувшей своре христолюбов скопом ворваться внутрь.

То же самое понял и командир дружины местного форпоста княжества. Ему доложили, что какие-то чужаки проследовали в восточный сектор города и двинулись в район аэродрома. Хотя он и был заброшен с момента начала Чумы, ходили слухи, что где-то там есть таинственный склад, схожий с легендой об Али-Бабе — чего душа пожелает и в достаточном количестве. Попытки прочесать территорию или получить более подробную информацию успеха не принесли — подавляющее большинство персонала заразилось по цепочке от одного из лётчиков, а те двое, что остались там, по сути, в качестве сторожей, чем только не клялись, что ничего не знают об этом складе. В принципе, это походило на правду, потому что ни один из них не работал на ответственных постах, а из местного персонала, способного знать такие тайны, никого не осталось. Поэтому глава Дружины христолюбов не стал допрашивать их с пристрастием. Ну, сидят там и пьют остатки спирта — так в городе сухой закон, зачем они ему здесь нужны? Да и семей у них не осталось — другого рычага воздействия на спившихся старшего техника и его подчинённого он не видел. Убить? А зачем? Людей и так мало осталось.

А теперь всё поменялось — либо пришлые в курсе о том складе, либо он зря поверил тем двум забулдыгам. Но правдоподобнее, конечно, первый вариант. И вот тут у него появился шанс поднять свой авторитет до немыслимой высоты, заодно снабдив дружину продуктами — последнее время голод давал о себе знать, и что делать зимой он пока не решил.

Длящийся в таком патовом состоянии бой его совершенно не устраивал. Он недоумевал, почему чужаки не пытаются выдавить его людей из ворот. Первые несколько неугомонных и не в меру умных попытались перелезть через забор, да так и повисли на нём, сражённые пулями. И теперь единственным место попадания на аэродром стали ворота. Но сконцентрировав весь огонь на них, чужаки не спешат зачистить это пространство. Почему? И их стиль ведения боя — он всё больше склонялся к мысли о том, что ему противостоят кадровые бойцы спецназа. Как только он дал команду обоим своим снайперам — бывшим охотникам-промысловикам, залезть на деревья в «зелёнке» и начать зачищать обороняющихся, в ответ бойцы противника сразу отработали антиснайперскую операцию. Всё, пара минут и его снайперов больше нет. Но почему они так и не решаются на контратаку? Чего-то ждут? Или кого-то? Вот! Точно! — от этой мысли глава дружины внутренне похолодел. Если чужаки не команда «гоп-стоп», то тогда… Тогда они ждут подкрепления и значит, их нужно кончать как можно скорее.

Он отдал приказ развернуть в цепь вторую и четвёртую роту дружины, ударив чужакам во фланг. Ага! Закопошились! Решили перегруппироваться? Ну так горстка, пусть и профессионалов, против его тысячи стволов — ничто, так что осталось вам немного! Задавим массой! И склад будет наш!

— Командир! — подбежал к нему один из подручных, — С запада что-то летит по воздуху! И быстро!

— Что летит? — не понял он.

— Самолёты мелкие какие-то, — пожал плечами подручный.

* * *

Четвёрка «Мигов» с сербскими пилотами шла на форсаже. Милица отдала приказ не жалеть топлива и на всех парах дойти до тех, кто отчаянно нуждался их в помощи. Ещё с вечера заправленные топливом и заряжённые утверждённым боекомплектом под завязку, сейчас каждый из бортов слушался руки опытного пилота, налетавшего не одну сотню часов. Майор Бранкович постоянно сверялась с картой, закреплённой у неё на коленке — ошибка могла стать роковой. Наконец, успешно миновав окраину города, она переключилась на боевой режим.

— Я — «Ястреб-1». Разбиваемся на пары. Игор! Ты — с Джунковичем, а я с Недичем.

— Вас понял, «Ястреб-1».

— Сербы! Не посрамим себя перед братьями!

— Срби, Руси — братья заувек!

— Вот они! — доложил Недич. — Вижу две вооружённые группировки! Одна штурмует аэродром, вторая обходит его с фланга.

— Игор! Уничтожь тех, кто пошёл в обход! Остальные на нас!

— «Пернатые» это «Радист»! — в шлемофонах Милицы раздался мальчишечий голос. — Приводной маяк, если что, включён. Полоса чистая, а топлива — хоть упейся. Дайте им… Кхм-гхм… Ну, вы поняли.

— «Ястреб-1» «Радисту». Вас поняла. Сейчас начнём зачищать, а вы поосторожнее там — кассеты не разбирают кто друг, а кто враг.

— Понял вас. Сейчас передам «Егерю-1»

Майор зашла над расположившейся у ворот группировкой противника, фактически окружившей «подковой» въездную дорогу на аэродром. Сброс сразу двух кассетных бомб накрыл нападавших, что называется с головой — поражающие суббоеприпасы кучно прошлись по позициям христолюбов, фактически вспахав часть грунтового покрытия, выкосив значительную часть близлежащих посадок и в некоторых местах повредив полотно дороги. Недич шёл ведомым и не упустил возможность понаблюдать за этим зрелищем. Сходу сбросив свою порцию смертоносного груза, он фактически довершил разгром противника. Если там кто в живых и остался, то лишь считанные единицы, успевшие спрятаться за что-то существенное.

Игор Бранкович тоже не стал размениваться по мелочам — сразу четыре смертоносных «подарочка» было сброшено на наступавшие во фланг роты христолюбов. Его ведомый тоже не стал жадничать, отчего из наступающих осталась хорошо, если десятая часть.

* * *

Командир Бэрской дружины христолюбов, чудом уцелевший в недавней мясорубке от кассетных бомб, мысленно клял себя последними словами за ту нерасторопность с введением в бой резерва. Среагируй он быстрее и помощь чужакам могла бы уже не понадобиться. А теперь придётся отступать. И как докладывать наверх о неудаче он пока не знал. Но и это было ещё не всё — на горизонте возник тяжёлый транспортный самолёт. Тот медленно и неповоротливо, словно слон в посудной лавке, дошёл до места стоянки грузовых автомобилей дружины и… выбросил десант! Больше сотни парашютистов с так знакомыми всем флагами ВДВ, прикреплёнными к ботинкам и развевающимися во время полёта, навели настоящую панику среди оставшихся в живых дружинников. А вдвшники, увидев цели с небольшой высоты, открыли огонь еще до приземления

— Уходим через посадки на посёлок Водострой! — отдал он команду десятку-полтора уцелевших и собравшихся вокруг него бойцов дружины. — Тут нам уже ловить нечего!

Глава 5

Часом позже. Там же

— Командир первой роты, капитан Смагин, — козырнул Игорю десантник, до этого командовавший зачисткой противника.

— Майор Мухин. Вовремя вы — у нас пара трёхсотых, но ничего серьёзного.

— Генерал как узнал, что против вас столько противника, сразу дал команду. Остатки топлива не пожалел, да и МЧСовцы молодцы — смогли поднять свой борт.

— Топлива тут хоть упейся. Так что все улетите. Вовка! — позвал он радиста через окно.

— Я здесь, дядь Игорь! — выглянул он.

— Передай на базу, что атака отражена. Потерь нет, раненых двое…

— Трое, — поправил его ВДВшник. — У меня тоже трёхсотый — в руку.

— Значит, трое. Ждём колонну.

— Товарищ майор, разрешите мне снять этот долбаный «скафандр», а? Ну, правда, сил уже нет. А мне ещё контролировать передвижение колонны.

— Ну что с тобой делать… снимай, ладно. Но из помещения никуда, понял?

— Ага, хорошо!

— Это кто такой в нашей форме? — не понял капитан.

— Из юнармейцев. Второй радист анклава. Толковый, между прочим, парень — всё тут поправил, маяк включил.

— У нас тут две рации зацепило шальными пулями. Не посмотрит?

— Ну, пока время есть, неси.

— Ага! Я мигом! — он повернулся к своим десантникам. — Шкворнев! Тулин! Покоцанные рации сюда!

— Есть, тарщ капитан.

* * *

Вовка только что закончил сеанс радиосвязи с анклавом, когда в сопровождении майора Мухина зашёл кряжистый десантник в погонах капитана.

— Дарова, братишка! — подал он Вовке руку, и тот её пожал. — Не посмотришь рации? Мне сказали, что ты в них спец.

— Давайте… так… у одной антенну зацепило, крепление сорвало, но это фигня — десять минут работы паяльником и немного эпоксидного клея. Так, теперь со второй… тут дисплей покоцан, но вскользь… вынимаем стекло… и вуаля — видно как прежде, но использовать её нужно аккуратно. В принципе, потом в анклаве обменяете на стационарную на «Тумбе-один». Им же пофиг, какую использовать. Я договорюсь, если что.

— Силён! — уважительно мотнул головой капитан. — Тебя как звать-то?

— Вовка.

— Нет, Володь, — покачал головой десантник. — Ты Вовкой был до того, как надел эту форму. Так что теперь ты — Владимир. Кстати, как твоя фамилия?

— Мочалов.

— Сергея Ивановича сын?

— Да.

— А я о тебе знаю. Нам так и сказали, что по прибытии распределиться и кровь из носа защищать нашего главного радиста — Мочалова-младшего. А ты к Первой Отдельной роте отношение имеешь?

— Только косвенное… — покраснел Вовка — У меня в ней подруга служит.

— А ты парень не промах! — захохотал капитан. — Ну, теперь тебе точно не стыдно перед ней будет. Спец ты отменный, спору нет — сам убедился, а так… чтобы тебя рота десантников охраняла — дорогого стоит. Да и форма тебе к лицу. В общем, наш ты. Тебе тельник дали?

— Да. И берет — тоже, только жарко здесь от аппаратуры, вот и снял.

— А ты его вот сюда, под погон, засунь и порядок, — посоветовал десантник. — И знаешь, что тот, кто их надел больше снимать не имеет права? Всяких там гражданских на празднике мы в расчёт не берём.

— Угу. Подруга рассказывала.

— Вот и выходит, Владимир, что ты теперь поступил на службу в ВДВ. И всякие, там, гражданские словечки остались тоже на гражданке. «Я! Есть! Никак нет! Так точно!» — уразумел? — подмигнул ему капитан.

— Так точно! — вытянулся в струнку Вовка.

— Я ж говорю, он понятливый, — удовлетворительно заметил Мухин.

— Вернёмся, подам заявление прапорщику Ермолаеву, — кивнул Вовка.

— Если что, я дам рекомендацию, — предложил Смагин.

— И я тоже, — согласился с ним майор. — Парень ты ответственный, приказы выполнял образцово, дисциплины не нарушал.

— Наш человек, — поддакнул десантник.

— Разрешите, я первой рацией займусь, пока время до сеанса с Базой есть?

— Во! Говорю — наш чел. Мы тут с майором лясы точим, а ты делом решил заняться. Уважаю, братишка! — снова протянул руку капитан.

* * *

Милица так аккуратно посадила самолёт ближе к ангару, что на посадочной полосе хватило места всем — и «Мигам», и транспортнику — этот радист, с тоненьким почти женским голосом, неожиданно оказался профессионалом. Он не только сумел запустить приводной маяк, но и умело координировал посадку всех самолётов. Бранкович решила заправить истребители под завязку и с полными баками улететь обратно — топливо никогда не бывает лишним. Сейчас она шла в здание аэродрома с желанием узнать новости, разжиться бокалом кофе или чая и заодно поблагодарить радиста за умелые действия. Майор Мухин благодушно пожал ей руку, потом какой-то капитан ВДВ тоже поздоровался рукопожатием, ну и прибывшие коллеги с Ил-76, гоготавшие рядом в кабинете, заметив её, улыбнулись ей как старому другу.

— Парни, а где можно выпить чаю или кофе? — поинтересовалась она.

— Наверху, в радиорубке.

— О! Заодно скажу спасибо радисту — настоящий профессионал.

Она поднялась по металлической лестнице на второй этаж и довольно быстро нашла помещение, где располагался радист. Бранкович ожидала увидеть взрослого профессионала, а перед ней предстал обычный мальчик в форме десантника.

— Здравия желаю, — вытянулся он по струнке, заодно привыкая к общению на военном языке.

— Здравствуй. Да не тянись ты так, — улыбнулась она. — Давай без чинов. Меня Милицей зовут.

— Владимир.

— Это ты нас на посадку заводил?

— Да, то есть, так точно. А что-то не так?

— Не так? Да ты вообще молодец!

— Благодарю. А вы что-то хотели?

— Если у тебя есть лишняя чашка чая или кофе, тогда — да, хотела.

— Минуту, я чайник поставлю.

— «Радист» ответь «Базе»! — громыхнуло в динамике, едва Вовка включил чайник.

— Да, «База», слушаю.

— Значит, смотри — колонна к вам уходит в ночь. Там четыре БТРа и часть второй роты десанта на «Камазах» для защиты груза. Если местные захотят переговоров, скажи майору Мухину, чтобы пощипал их насчёт информации. Ну, там… Зачем полезли, кто они вообще такие… Короче, он сам знает, что спросить. Всё понял?

— Так точно, «База».

— Ты чего таким военным стал, сын?

— А меня, папа, на службу собираются призвать. В Первую Отдельную.

— Это когда?

— Скоро. Так что мамино предсказание сбылось.

— Разреши? — Милица, наблюдавшая за радиообменом, попросила микрофон.

— «База» это «Ястреб-1». Такой молодой человек достоин быть на службе. Видели бы вы, как он заводил нас на посадку, да и транспортник тоже.

— Милица, спасибо, конечно, за столь лестный отзыв о моём сыне, но он мне нужен немного в другой области знаний, а не с автоматом бегать.

— Сергей Иванович, одно другому не мешает, поверьте мне, — с этими словами он передала гарнитуру Вовке.

— Хорошо, я учту ваше мнение.

— «База», примерное время выхода колонны?

— «Радист», где-то через час.

— Принято, конец сеанса.

28 сентября 2027 года. г. Бэрск. Аэродром. Утро

За прошедшую ночь Вовку тягали к рации раз пять. Ещё перед самыми сумерками он всё-таки забрался на плоскую крышу здания, вместе с приглядывающим за ним Суслиным, и установил временную антенну для одной из переносных раций, значительно повысив её дальность действия. Когда начало смеркаться, пока грелся чайник, Мочалов-младший сел послушать эфир и совершенно случайно попал на разговор местного руководства христолюбов с областным. Часть информации он пропустил — попал не к началу доклада, но остальное удалось записать. Из этого разговора выходило, что местные напуганы массированной контратакой чужаков, а в виду того, что дружина фактически перестала существовать, вторичного боестолкновения ожидать не приходится. Местные попали в положение, когда они никак не могут заставить считаться с собой. С области поступило указание любой ценой договориться о перемирии и узнать, кто пришёл в Бэрск, с какой целью и какие у них планы на будущее.

— Ну, ты голова, Володька, — восхищённо взъёрошил ему волосы Мухин. — Так «сесть на хвост» и выудить планы…

— А давайте я их вызову? — предложил мальчишка. — И скажу, что мы всё знаем.

— И какой нам в этом резон? — не понял Смагин.

— А такой, капитан, что мы их застанем врасплох, — пояснил командир спецназовцев. — Они сейчас не знают, что делать, а тут мы им как снег на голову. После этого я не удивлюсь, что они вышлют к нам парламентёров.

Так оно и вышло. Глава дружины не стал геройствовать, предложив встретиться и поговорить. Завтра с утра, на одной машине с белым флагом. Он и его двое подручных против также троих от чужаков. Командир спецназовцев разрешил парламентёрам попасть внутрь периметра, но без оружия и оставив машину за воротами. Он диктовал местным заведомо невыгодные для них условия. Не потому, что хотел просто потянуть время — теперь оно работало на людей Тополиновки. У Мухина родилась мысль о возможном перетягивании местных на свою сторону. А что? Они достаточно далеко удалены от командования, здесь есть хороший аэродром и неизвестно, что ждёт впереди анклав — может вполне пригодиться для посадки крупных транспортов. Но всё это нужно было согласовать с генералом. Естественно, этот вопрос лёг на плечи парня. До полуночи ему пришлось провести два сеанса: сначала с отцом, а потом и с генералом. Ермолаев одобрил план действий Мухина и поблагодарил за оперативное решение с отправкой первой колонны — загрузили её быстро, и через три часа она ушла восвояси, обещав к девяти утра вернуться. Около трёх утра Вовку снова разбудил вызов отца, сообщившего, что колонна успешно добралась до анклава и сейчас стоит под разгрузкой — в Тополиновке тоже не спят. Если бы не кофе, неизвестно в каком состоянии находился радист. Мухин уже откровенно опасался за парня и предложил отвести его в другое помещение поспать, но тот махнул рукой и сказал, что выдержит.

Назначенные на девять утра переговоры состоялись. Местные проводили взглядом, снова появившуюся колонну «Камазов» и оперативно вставшую снова под погрузку, но вида, что недовольны уплывающим от них продовольствием и другим хабаром, не подали. Глава дружины и Мухин довольно долго обсуждали дальнейшие действия обеих сторон. Договорились, что местные ничем не будут ставить палки в колёса чужакам и те закончат потрошить склад Росрезерва и свободно уйдут к себе. Да и кому теперь препятствовать? В связи с уничтожением самой боеспособной части дружины, в Бэрске фактически не осталось силы, способной хоть как-то оказать сопротивление прибывшим. Не до жиру, быть бы самим живу. Командир местных довольно скептически отнёсся к предложению сменить «крышу», но всё-таки обещал подумать. В качестве отступного за своё нападение местные привезли три ящика шампанского[12]. На том этот раунд переговоров закончился.

— Ну и куда нам это пойло? — недовольно пробурчал Смагин. — От него только живот пучит и никакого прока. Вот если бы водочки… — мечтательно закатил он глаза.

— У техников «шило» осталось, если тебе так неймётся, — усмехнулся майор.

— Слушай, я с пацанами немного того, а? Ну душа просит.

— Ладно, но к отъезду чтобы были трезвые, — предупредил Мухин его.

— А то! Замётано, — пожал ему руку десантник.

— Товарищ майор, разрешите мне забрать шампанское для своих нужд? — попросил его Вовка.

— А не рано тебе ещё шампанское употреблять? — насупил брови Мухин.

— Так я же не себе, — поднял брови мальчишка.

— А кому?

— Мне подруга сказала, что у командиров Первой Отдельной скоро свадьбы…

— Силён! — заржал Смагин, не успевший уйти и тоже удивлённый просьбой парня. — И ведь не подкопаешься, а, майор?

— Точно! — подтвердил смеющийся Мухин. — Ну, раз так — ладно, заберёшь. Хотя и им тоже рановато…

— Ничё, по грамульке на весь шалман — норм, — успокоил его десантник. — Там же, небось, вся рота гулять будет. Сто сорок рыл — что для них три ящика — так, на донышке стакана лизнуть. Чисто для порядка.

— Так-то да, — согласился с ним командир спецназовцев — но не знаю, разрешит ли командование. Да и их чем-то нужно будет поить. А то у нас одни компоты, как в детском саде, мля…

— А у технарей «шила» много? Или спирта чистого? — подал мысль Смагин.

— Слушай, а это идея! — ухватился за неё Мухин. — А то и правда, достал «сухой закон». Короче, дуй к ним и надави. Не мне тебя учить, — подмигнул ему майор.

— Они мне сами всё принесут и ещё должны будут! — загоготал десантник, картинно делая «распальцовку».

— Доброе утро, — в радиорубку вошла Бранкович. — Какие новости?

— Доброе. Нормально всё, — ответил Мухин. — Пообщались с местными. Вроде как они пообещали нас не трогать, да и некому, и нечем им теперь.

— Ну да, — улыбнулась Милица. — После вчерашних кассетных бомб им точно несладко пришлось. Кстати! Я внизу видела шампанское в ящиках. Это моральная компенсация нам?

— Тарщ майор, — влез в разговор Вовка — шампанское уже занято.

— Кем?

— Первой Отдельной ротой для свадьбы их командиров.

— Это его идея? — повернулась она к майору спецназовцев и, тот, улыбаясь, кивнул. — Да-а-а… Далеко пойдёшь, мальчик… Ладно, спорить не буду. Как это по-русски — кто первый встал, того и тапки, да?

— Ну, как бы, я же не для себя стараюсь, — развёл руками Вовка, отчего оба майора заржали в голос.

— Да мы уже поняли, — успокоил его Мухин. — Молодец! Не отрываешься от коллектива. Кстати! Я же обещал тебе рекомендацию? Давай чистый лист и ручку.

29 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Колонна шла всю ночь. Третья колонна, забравшая все остатки — до последнего мелкого пакетика или литра топлива. Измученный вторыми бессонными сутками, Вовка спал в кабине «Камаза». Ну как спал — кемарил. На коленях примостился тяжеленный рюкзак с оборудованием, а под ногами стояли те самые ящики с шампанским, которые он отвоевал у всех. Не то, чтобы он хотел примазаться к Илье и Олегу, просто эта поездка совершенно поменяла его взгляды на жизнь. Его детская тепличность, частично исчезнувшая в анклаве, теперь ушла окончательно. В нагрудном кармане кителя лежали три рекомендации, вместо планируемых двух, от майоров Мухина и Бранкович, а также от капитана Смагина. С таким «багажом» он был уверен в том, что его примут в роту. Нет, он не страдал от комплекса «слабо» и его юношеская увлечённость девушкой тоже была не причём: участвовать в боестолкновении, пусть и не в первых рядах, суметь организовать связь и заставить заработать авиационные навигационные системы — всё это дорогого стоит. И эти три листка стали для него на вес золота. Пусть даже родители будут против… Хотя отец поворчит больше для порядка, а вот мама… Ну так сама накаркала. С этой мыслью он и провалился в царство Морфея. Шофёр мельком глянул на счастливую улыбку его спящего пассажира, тоже улыбнулся и вновь стал всматриваться в ночную дорогу.

К моменту прибытия колонны в анклав все четыре истребителя и транспортник возвратились, и теперь у Ил-76 «роились» все, кто не был на тот момент задействованы на службе, помогая разгружать коробки, мешки и бочки в забитом под завяз грузовом отсеке. Заправщики с полными цистернами аккуратно обошли «Камазы» и двинулись на отдельную подготовленную для них территорию рядом с Тополиновкой. Регулировщики из бывшей ДПС деловито сортировали грузовики, набитые хабаром не меньше, чем транспортник, направляя в разные сектора анклава, предварительно справляясь о специфике груза. Машина, в которой ехал Вовка, была заполнена мешками с крупой, поэтому их сразу сориентировали на новую столовую. Уже внутри деревни он попросил водителя притормозить у их дома. Быстро выгрузив коробки и рюкзак, он попрощался с шофёром, и по одной стал переносить к сараю. Выскочившая сначала Лена, а потом Димка и мать удивлённо воззрились на младшего члена семьи.

— О, братишка! А ты, оказывается, хозяйственный! — обрадовался Димка. — Что там у нас? Ого! Шампанское! Давай сюда пару бутылок.

— Натянешь, — буркнул Вовка.

— Ты почему так со старшими разговариваешь? — мигом одёрнула его мать.

— Мам, я две ночи не спал…

— Почему??

— У папы спроси, ладно? — он устало смотрел на родных. — Это подарок для моих друзей, а вы, как коршуны, набросились, даже не спросив.

— Каким друзьям? Ты о чём вообще? — не поняла Алёна.

— У моих друзей скоро свадьба…

— Аха-ха! — заржал Димка. — А ты, братец, не промах!

— А то, тарщ майор, — Вовка внёс последнюю коробку в сарай и по-хозяйски закрыл дверь на ключ, положив его в карман. — Я это шампанское выгрыз у всех, в том числе у Мухина и Бранкович, а потом отдать его вам на растерзание? Ща-аз, только шнурки поглажу!

— Вова! Я не поняла, откуда у тебя такой сленг? — удивлённо спросила Мочалова-старшая.

— Тарщ полковник… Вы ранее говорили, что наш папа останется одним пацифистом в доме? Ну вот, получите и распишитесь — я буду проситься в Первую Отдельную…

— Нет, не будешь! — строго ответила мать.

— Нет, буду! — возразил он с нажимом. — Я уже и так жира набрал, сидя на заднице у трансивера. Хватит! Дайте мне пройти — умоюсь и посплю хоть пару часов, а то в машине было шумно…

— Кто-нибудь что-нибудь понимает? — удивилась разговору Лена, пропустив на порожках дома устало бредущего внутрь с тяжеленным рюкзаком Вовку.

— М-да… — почесал затылок Димка — а пацан-то вырос…

— И что ты хочешь этим сказать? — нахмурилась Алёна.

— А то, что Вовка стал взрослым. Я не знаю, что там было, но приехал он совсем другим.

— Это точно, — поддакнула мужу Лена.

— Здрассте! — раздался за спиной у начмеда девичий голос. — Алёна Николаевна, а Вова приехал? — на неё смотрела Валя Иванова.

— Приехал, — буркнула она.

— А можно его позвать?

— Он злой, как чёрт, — усмехнулся Димка. — Обложил нас тут всех и ушёл мыться и спать — устал.

— Кто там? — раздался Вовкин голос из коридора дома.

— Володь, это я!

— О! Валя! Подожди я сейчас выйду, — через минуту он вышел в тельнике и брюках. — Короче, надо два дела сделать.

— Какие?

— Сначала поможешь мне написать рапорт на имя прапорщика Ермолаева…

— Нет, ты не будешь писать! — взвилась мать.

— Нет, буду! Сказал, что будет так, значит, точка! И хватит мне сопли вытирать! Они, — кивнул он на Валю — были под пулями? Я тоже был! Значит, воевать могу, а решать обычные вопросы — нет??

— Воевать? — ахнула Алёна. — Тебя допустили до боестолкновения??

— Нет, но помещение, в котором я работал, тоже простреливалось. Да! И что с того? И у меня есть три рекомендации от оперативной группы, работавшей в Бэрске.

— Хренассе, какие ты слова знаешь! — хохотнул Димка.

— Да, тарщ майор, знаю. И слышал, как пули в стены попадали, а я в то время координировал посадку наших «Мигов»! И отвлечься было нельзя, потому что упавший самолёт таких дел натворил бы! Никому бы мало не показалось. Пошли, Валь, — он спустился и взял девушку под руку. — Там писанины всего на несколько минут.

— Извините… — испуганно полепетала девочка.

— Охренеть… — покачал головой Димка.

— И не говори, — вздохнула Алёна.

— Акселераты, — поддакнула Лена.

Прошло томительных пять минут.

— Ну, вот и всё. Только ты не забудь отдать моё заявление, — на пороге снова появились Вовка и Валя. — Валь! Я за сегодня отосплюсь и смогу появиться у него только завтра.

— Хорошо, Вов, — кивнула девочка — я обязательно передам…

— А ну, стой! — Алёна решительным шагом двинулась к Вале. — Дай-ка посмотреть документы, — требовательно протянула она руку. — Так… что у нас здесь… рекомендация от командира полка… майора Мухина… проявил героизм, профессионализм, не свойственный его возрасту… слышали? О, как! Герой ты наш, — усмехнулась она, разворачивая вторую бумагу. — Так… Капитан Смагин… Быстро произведя починку раций, обеспечил дальнейшее продвижение боевых групп… Вова! Это правда?

— Да, правда. Пока христолюбы засели у ворот, нужно было обеспечить координацию групп, а как это сделать, если в рации попали пули? Пришлось на ходу ремонтировать.

— Как на ходу? Значит, ты участвовал в бое? — не поняла мать.

— Фу-у-ух… как ты себе представляешь одновременно заводить самолёты на посадку и стрелять? Как? В радиорубку вбежал капитан Смагин и попросил срочно отремонтировать рации. Я смог совместить эти два дела. Так понятно?

— Ладно, читаю третью… Так… Майор Бранкович… Профессионально посадил самолёты, запустил в короткое время навигационный маяк…

— Ни хрена себе! — удивился Димка. — Ну, батя, молодец — всему Вована обучил!

— …Рапорт… Прошу призвать меня в ряды Первой Отдельной…

— Порвёшь — уйду из дома, — с серьёзным видом предупредил её Вовка.

— Ты… ты… — у Алёны задрожали губы.

— Мам, моё детство кончилось… прошло оно, завяли помидоры…

— Ну и хрен с тобой! — она демонстративно вернула ошарашенной девочке документы и направилась в дом.

— Я, наверное, не вовремя… — извиняющимся тоном проговорила Валя.

— Нормально всё, — буркнул Вовка и взял её за руку. — Пошли.

Он повёл её к сараю, показал и объяснил, что там стоит в белых бумажных коробках и для каких целей.

— Вовка! Какой же ты молодец! — девочка завизжала от восторга и запрыгала на месте. — Я сейчас нашим скажу — они быстро примчатся за коробками.

— Даже если Илья не примет меня, это ничего не изменит — коробки ваши, — нахмурился Мочалов-младший.

— Спасибо тебе! — Валя подскочила к нему и, поцеловав в щёку, поспешно ретировалась.

— М-да… — задумчиво прокомментировал поступок Вовкиной подруги Димка. — Походу у нас в семье в ближайшем будущем тоже будет свадьба.

— Типун тебе на язык, Дим, — укоризненно покачала головой Лена. — Они ещё дети.

— Дети…Угу… Только поступки уже взрослые. Это я о шампанском, если кто не понял. А вообще, братишка, молодец ты. По-мужски поступил.

— Спасибо Дим, — кивнул Вовка. — Так, я спать, а ключ оставляю вам. Как придут — отдайте.

— Отдадим, а ты давай, отдыхай, — Димка похлопал по плечу проходящего мимо него брата.

Там же. Часом позднее

Сергей шёл домой с радостным настроением — ещё бы, Вовка не только не осрамил его, а наоборот. Олег особо отметил профессионализм, основываясь на докладах командиров спецназа, полётной группы и десантников. Причём каждый из них хвалил парня по-своему, практически не повторяясь с другими. У дома его встретила группа молодых десантников, только что подхватившая какие-то белые коробки. Увидев главу анклава, они резво рванули в противоположную сторону — ну да, держись подальше от начальства и поближе к кухне. Мочалов усмехнулся, вспомнив эту армейскую поговорку. На крыльце в гражданке сидел старший сын, задумчиво подперев голову локтями на коленях.

— Это что такое сейчас было? — поинтересовался отец.

— Вовка…

— Что, Вовка? — не понял Сергей.

— Вовка припёр из Бэрска шампанское для обеих пар Первой Отдельной. Ну, которые женятся. Три коробки… и нам не дал даже бутылки… «Натянешь», во как!

— Так и сказал? — удивился отец.

— У-у-у… тут сейчас такие страсти кипели… Алёна с ним разругалась вдрызг.

— Как? Почему?

— Он рапорт написал на призыв в Первую Отдельную… она, естественно, против, ну и нашла коса на камень — пригрозил из дома уйти, если она порвёт его… Такие вот дела…

— Где он?

— «Дикобраз»-то наш? Умылся, порубал и спит. Сказал, почти двое суток без сна.

— Знаю, — кивнул отец. — А Алёна где?

— В вашей комнате… Лена ходила посмотреть… говорит — лежит и плачет…

— Ладно, я сам разберусь, — Сергей направился к себе в комнату. Супруга лежала на боку, спиной ко входу, и смотрела в окно, периодически смахивая пальцами набегавшие слезинки.

— Аленький, успокойся…

— Серёжа, Вовка совсем от рук отбился… я… я даже не знаю, как теперь с ним разговаривать… нахамил мне… сейчас он спит, а я реву-у-у…

— Давай я сначала расскажу тебе последние новости, а потом мы решим, что делать дальше, идёт?

— Угу…

— Про то, сколько и чего мы хапнули на складе Росрезерва, я сейчас не буду касаться — завтра, после отгула, сама всё узнаешь.

— Там и мне что-нибудь перепадёт? — удивилась она, повернувшись к нему.

— «Что-нибудь»? — усмехнулся супруг. — Да там целый стеллаж был! На двух «Камазах» везли…

— Так, стоп! Ты рассказывай, а я начинаю переодеваться! — она соскочила с кровати и закрыла дверь в комнату. — Не хватало ещё, чтобы без меня всё отнесли на склад и положили кое-как! Рассказывай, чего замолчал?

— Ладно. По итогам операции был разбор полётов. В прямом и переносном смысле. И знаешь, кто больше всех отличился?

— Лётчики, наверное, или десант? — она остановилась у шкафа. — Ну?

— Наш Вовка.

— Да ладно?

— Аленький, я тебя хоть раз обманывал? Вот честно?

— Кошма-а-ар… — протянула она. — Я читала рекомендации майоров Мухина, этой сербки и капитана Смагина… Ну из первой роты…

— Я знаю Смагина — улыбнулся Сергей.

— Ладно, продолжай.

— Да, все упомянутые тобой трое оценили его работу, как заоблачного класса. Мальчишка, а столько смог сделать полезного. Представляешь, он так помог посадить истребители и транспортник, что потом даже не пришлось перекатывать ни один самолёт — все компактно уместились. В общем, молодец он. Потом Смагин много говорил. Сказал, что спец от бога — помог в трудный момент с рациями и так, что они с Мухиным никогда бы не додумались. А спецназовец тоже добавил, что такие люди на дороге не валяются и что мне надо бы понять парня, если он захотел служить…

— А меня понять никто не хочет? — она замерла с кителем в руках.

— Солнце, если мы его сейчас сломаем, будет плохо… Ты пойми, он сейчас уважаем везде — в гараже, среди военных радистов, у руководства анклава. Я так понял, что рапорт он написал?

— Написал, но слышал бы ты тот разговор, который я затеяла, чтобы отговорить его.…

— Мне Дима уже рассказал, правда, вкратце. Хорошо, представь, что мы надавили и запретили. Знаешь, что будет?

— Что?

— Во-первых, он потеряет часть уважения — сдал назад. Неважно по чьей воле, но он сломался, значит, не мужик. Во-вторых, среди сверстников он сейчас… Я даже не подберу нужного эпитета… И всё это выбросить на помойку?

— Ну, не знаю… — буркнула Алёна.

— Хорошо, — встал с кровати Сергей. — Вот как скажешь, так и будет… понимаю, что я всего лишь приёмный…

— Нет! Ты уже не приёмный. Без тебя он был инфантильным мальчиком. И замкнутым, и стеснительным не в меру. Но у меня так не получалось, как у тебя. А тут он всего за пару месяцев так изменился! Это ты вырастил и воспитал в нём мужчину… Ты… А я… — она снова всхлипнула и уткнулась ему в плечо.

— Так что, давать ход его рапорту? Илья уже приходил к генералу и согласовывал кандидатуру нашего сына. Теперь ты понимаешь, ЧТО произойдёт, если Вовка заберёт его обратно?

— Понимаю, — Алёна печально вздохнула, — Ладно. Где у нас ателье?

— Какое ателье? Ты о чём?

— Нужно заказать два комплекта формы. Видел бы ты, что представляет собой та, в которой он вернулся — пятно на пятне и запах какого-то мазута или смолы.

— Он же на крышу со спецназовцем лазил. Антенну ставил, чтобы колонны издали наводить сразу на аэродром. Вот какой сын у нас.

— Вот скажи, ну что мне дуре надо, а? И правда — герой, а я…

— А ты слишком опекаешь его.

— Кстати, к нам сегодня его подружка приходила. Валя.

— Зачем?

— Узнать, как добрался. Он ей и отдал свой рапорт.

— Что-то рано они так рьяно дружбу водить стали…

— Нет, тут как раз просто — детская привязанность. Да и она девочка спокойная.

— Это они все сначала такие.

— А вот и нет. Она недавно проходила офтальмологический медосмотр. Там четверо девчонок было и двое мальчишек. Проверяли по зрению — хотят организовать снайперские курсы. Молодая смена, видишь ли. Так что девочка спокойная и судя по тому, как она сегодня держалась — очень воспитанная.

29 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Глава семьи Мочаловых сидел на крыльце своего дома и в первый раз за долгое время наслаждался ничегонеделанием. В этот вечер он решил отдохнуть, за весь день намотавшись по анклаву. Пока разгрузят весь транспорт, пока переставят машины как надо — на это есть службы, люди которых и без него прекрасно справляются со своими обязанностями. Он, честно говоря, несколько подустал от этой каждодневной гонки. Сейчас он щурился от оранжевого заката, мечтая о рыбалке. Сзади послышался шум, Сергей повернулся на него и увидел Вовку.

— Проснулся?

— Угу, — буркнул тот и уселся рядом.

— Чего выглядишь как дикобраз?

— А мама не говорила?

— Да, сынок, наделал ты шороху… — покачал головой отец.

— А чего она!.. — с вызовом начал Вовка.

— Так, стоп! Я сейчас не о твоём разговоре с мамой, хотя тут ты перегнул палку. И не спорь — с родителями так не разговаривают.

— А где она?

— А тебе зачем?

— Извиниться хочу, за свои слова, но не за дела… я решил записаться в Первую Отдельную и никто меня не разубедит.

— А никто и не просит. Более того, твой вопрос уже решён положительно, — посмотрел на него отец.

— Правда?

— Правда. А мама уже сходила в ателье, и утром будут готовы два комплекта формы. Такая вот, петрушка, тарщ рядовой Первой Отдельной. Не жалеешь?

— Что пошёл служить? Не-а, пап. Понимаешь, я стал каким-то другим там… майор Мухин, капитан Смагин… даже майор Бранкович — все они разговаривали со мной на равных. Они прислушивались к моим советам и рекомендациям, пап.

— Это называется одним словом — авторитет. Его долго зарабатывают, а потерять можно в один миг.

— Вот и я о том же! Мне дали рекомендации, а потом я в кусты? Нет.

— И это было правильным решением, — кивнул Мочалов-старший. — Ты поступаешь как настоящий мужчина. А мама… Давай-ка простим ей эту маленькую слабость? Вот ты Вале прощаешь мелкие ошибки?

— Валя пока ещё не делала даже мелких, — усмехнулся мальчик. — Она же в снайперы записалась. Ну, на курсы. А там ошибка равнозначна смерти. Так что сначала семь раз отмерь или подумай, а потом делай.

— Скажи мне честно, какие у вас отношения с Валей?

— Пап…

— Давай по-мужски. Обещаю, что ругаться не буду, возможно, дам несколько советов. А то вы все, в Первой Отдельной, сплошные акселераты…

— У нас ничего не было, если ты сам знаешь о чём, — усмехнулся Вовка. — Я не дошколёнок какой-то там, всё понимаю, откуда дети берутся.

— Даже так? И откуда?

— Тебе с картинками или так?

— Аха-ха! Ну, точно акселераты! — захохотал отец. — Ну а если серьёзно?

— Пару раз целовались… По-дружески… Ну и всё. Да и Валя — девчонка воспитанная, сама лишнего не позволяет и мне тоже.

Глава 6

30 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Обычно сам вскакивающий с утра Вовка сегодня безбожно проспал. Ещё бы — двое суток почти без сна и для взрослого серьёзная встряска организма, а тут четырнадцатилетний мальчишка. Растормошила его мать. Вчера он так и не дождался её — она допоздна командовала на складе новой больницы, распределяя поступившие медикаменты и сопутствующее оборудование. Поэтому сегодня мальчишка был неслыханно удивлён, когда она зычным голосом выкрикнула «Рота подъём!» Вовка спросонья вскочил как ошпаренный.

— Рядовой! Ваша форма на стуле, — Алёна с серьёзным видом указала на неё. — Даю две минуты, чтобы привести себя в порядок.

— Есть… — щурясь невыспавшимися глазами, пробормотал сын.

— Что, брат, попал? — прокомментировал происходящее заглянувший на шум Димка. — За что боролся, на то и напоролся.

— Угу…

Наконец Вовка вышел из комнаты, одетый в новую форму и оглядел всех за столом.

— Мам…

— Товарищ полковник, — поправила она его.

— Мам!

— Товарищ полковник!

— Алёна, да прекрати ты! — осадил её муж. — Парень ещё вчера хотел перед тобой извиниться за свои слова, но так и не дождался. Я его спать отправил, а то с ног валился.

— Правда?

— Правда… — насупившись, ответил Вовка. — Я был не прав, когда так с тобой разговаривал. Прости меня… Но только за это.

— Садись, аника-воин, — улыбнулась она. — Нравится быть в армии?

— А вот нравится! — с вызовом ответил тот. — А то разжирел я немного…

— Ну, это можно было убрать и без службы, — ввернула шпильку мать.

— Мам! Ну, хватит!

— Ладно, закрыли этот вопрос. Ешь, а то опоздаешь.

— О! К нам гости! — Димка заметил кого-то в окне.

— Кто там? — поинтересовался глава семьи.

— Будущая невестка, — усмехнулся тот. — Скромненько, так, стоит у калитки.

— Всё, я убежал! — Вовка хватанул из чашки чая и засунул наскоро в рот полбутерброда. — Доу обэдау тоушно неуждытэ.

— Давай-давай, «Ромео», — подбодрил его Димка. — Труба зовёт!

— Привет! — поздоровался Мочалов-младший с Валей. — Сейчас куда?

— Привет! Пойдём, я решила тебе показать, где у нас канцелярия. Илья только перед построением там бывает, а потом ты его не найдёшь. Кстати! Тебе огромное… Нет, просто огроменное спасибо за шампанское. Вчера в роте такое было…

— Что?

— Пойдём, сам скоро узнаешь.

Валя вела его, взяв за руку, отчего он чувствовал смесь гордости и стыда — с одной стороны идёт за руку со своей подругой, а с другой она тянет его за собой, как бычка. Наконец они зашли в одноэтажное здание, напоминающее казарму с множеством кабинетов. Валя уверенно прошла по коридору и постучала в одну из дверей.

— Да! — раздался голос Ильи за дверью.

— Тарщ прапорщик! — козырнула Валя, когда они с Вовкой вошли внутрь. — Мочалов-младший доставлен.

— Иванова! С чего такая забота?

— Дружим мы, — сообщил ему Вовка.

— А! Тогда ладно. Присаживайся, Володя.

— Разрешите идти? — напомнила о себе девочка.

— Иди, Иванова. Скоро построение. Так, теперь с тобой… — он открыл папку и извлёк оттуда военный билет. — Не передумаешь?

— Никак нет, — мотнул головой Вовка.

— Тогда нужно разобраться с одним вопросом.

— Каким?

— Володь, понимаешь… Я не могу тебя оформить рядовым. Ты у нас по факту специалист-инструктор по связи всего анклава. Я читал вчера твои рекомендации. Мне хватило капитана Смагина. Но и сержантом тоже не могу — это взводная должность. Как ты смотришь, если присвоим тебе младшего сержанта?

— Я и не рассчитывал на это… — удивился тот.

— Смотри, ты будешь обучать личный состав работе с радиоаппаратурой.

— То есть, я буду не одним радистом в роте? — уточнил Вовка.

— Володь! Знал бы ты, сколько мне пришлось вчера выслушать от генерала, — усмехнулся Илья. — Даже родственные связи не спасли. Договорились, что ты у нас числишься, а работать будешь, как и раньше — по всем подразделениям анклава. Поэтому начнёшь с младшего сержанта, и я думаю, что долго в этом звании не задержишься. У генерала на тебя большие планы, но это между нами.

— Я не болтун.

— Тогда посиди пару минут. Я сейчас «военник» заполню и отнесу его на подпись, — Ермолаев-младший начал заполнять титульный лист. — Сегодня тебе нужно будет сходить к Сомову. Знаешь такого?

— Ещё бы! Часто пересекаемся. Это для того чтобы сделать фото на документ?

— Молодец, догадался.

Наконец, Илья закончил с оформлением документа и пододвинул к себе небольшую коробочку. Достал из неё комплект лычек младшего сержанта и протянул Вовке.

— Сам справишься или помочь?

— Если не трудно, помоги. А то я не знаю припуски-допуски на погонах.

— Снимай китель. Кстати, Вов, от коллектива тебе огромнейшая благодарность за шампанское. И я уже в курсе как ты его защищал от покушения старших офицеров. Майор Бранкович вчера рассказывала. Ну и само по себе твое нахождение в Первой Отдельной роте вызвало радость парней и девчонок. Такой спец — и будет служить у нас! Так, всё готово, одевайся, и двигаем на построение. Я тебя представлю, как положено.

Через минуту они вышли из кабинета. Пока Вовка шёл по коридору, его прямо распирала гордость — мало того, что его просьбу удовлетворили, так ещё и младшим сержантом сразу стал. К плацу, на котором уже стояли группками все ребята, они добрались минут через пять. Увидев командира, Сколков дал команду на построение.

— Смирно! Товарищ командир, Первая Отдельная рота построена. Заместитель командира, прапорщик Сколков.

— Вольно.

— Вольно!

— Сегодня мы принимаем в свои ряды толкового специалиста и просто хорошего парня. Про шампанское говорить не буду — все в курсе, но это уже показатель. Так что прошу любить и жаловать — младший сержант Мочалов. Он числится официально у нас, но работать будет по старому — на весь анклав. Каждый взвод выделит по одному человеку, которого младший сержант Мочалов начнёт натаскивать по своему профилю. Не сачковать, не «быковать» — связь в бою это ещё один шанс для всего подразделения. Прошу отнестись к этому очень серьёзно. Олег! Что у нас сегодня из намеченного?

— Кросс на три километра, потом стандартная физподготовка и занятия с оружием. Паршин! У тебя всё готово?

— Так точно! Майор Захаров ждёт нас в 10–30.

— Тогда после оружейки начнём отбирать радистов.

30 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Перипетии сегодняшнего дня захлестнули Вовку с головой. Да, болели ноги и руки, да, сказывалась усталость прошлых дней в Бэрске, но он терпел. Илья дал ему время на посещение Сомова, и уже через пятнадцать минут фотография была готова. А после обеда Ермолаев-младший вручил ему военный билет — фактически первый серьёзный документ в его жизни.

В группу обучаемых попало семеро. Вовка проводил собеседование с каждым лично, стремясь понять — есть у человека способности или придётся искать другого. Неожиданно для него в группу попала Валя. Мальчишка из её взвода ну совершенно не тянул профессию радиста. Тогда сержант Голикова поговорила с ней и предложила совместить обе специальности — снайпера и радиста, а там что лучше будет получаться. Вовка, смущаясь, опросил подругу и остался доволен ответами — Валя оказалась перспективной ученицей.

Ни на обеде, ни в течение дня он не сталкивался ни с кем из семьи и теперь он неторопливо, но с гордостью возвращался домой, представляя, как будут все удивлены его званием.

— Володя! — окликнули его сзади. Тот обернулся.

— Тарщ полковник! — козырнул он матери.

— Ладно, тебе, — улыбнулась она. — Решил за утреннее поквитаться?

— Нет, мам, вырабатываю привычку.

— Вот интересно, а за что тебе сразу дали младшего сержанта?

— Я же связист-инструктор, а такие в рядовых не ходят. Вот и военном билете так написано, — он протянул его матери.

— Ладно, Аника-воин, пошли домой… — глянув на документ, мать не удержалась и всплакнула.

— Мам, ты плачешь? Почему?

— Володя, я никогда не думала, что увижу тебя в такой форме да ещё в звании, — всхлипнула она. — Господи, как же дети быстро растут… Тяжело, небось, в первый день?

— Нормально, привыкну.

Только-только зайдя в дом, они натолкнулись на Сергея и Димку.

— Опа! Братишка, да ты «младшой»?! Хренассе! Шустрый ты, однако!

— Молодец, сын! — пожал ему руку отец. — Я тобой горжусь!

— Связист-инструктор! — улыбнувшись, поддакнула мать.

— А почему только младшего дали? — удивился Димка. — Такая должность не меньше прапорщика подразумевает.

— Это начальная ступень, — с пафосом объяснил ему брат. — А дальше всё в моих руках.

— А-а-а, ну ладно, — подмигнул ему тот. — Сколько людей дали в подчинение?

— Занимаюсь с семерыми. Пришлось проводить отбор в роте — не все имеют способности к связи.

— Да там же не на ключе работать? — удивился старший брат.

— Много ты понимаешь, — заступился за младшего отец. — Ребята хоть толковые?

— Все, — кивнул Вовка. — Пятеро девчонок и два пацана.

— Ого! «Гарем»! — хохотнул Димка.

— У сержанта Голиковой во взводе пришлось отсеять две кандидатуры… ну и взял в ученики Валю… — покраснел он.

— Аха-ха! — захохотал Димка, поглядывая на остальных.

— Она же в снайперы пошла? — удивилась мать.

— Вале только тринадцать и снайперская винтовка немного тяжеловата для неё. А связисткой — самое то. У нас рации небольшие. Хотя сейчас они все в запущенном состоянии. Пап! Дашь мне паяльник? Надо провести ТО радиостанциям.

— Бери, конечно, какой вопрос!

8 октября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

В тот день Тополиновку захлестнула новая волна переселенцев — встречали ракетчиков. Колонна растянулась примерно на пять километров и это при том, что машины двигались ноздря в ноздрю. Переселенцы спешно миновали по окружной грунтовке местный аэродром и остановились возле поворота на Тополиновку где их встречало руководство анклава. Первыми шли два командирских УАЗа. Из первого появился подтянутый полковник и не спеша дошёл до встречающих.

— Полковник Пряхин, Андрей Михайлович. Командир 92-й ракетной бригады РВСН.

— Генерал-майор Ермолаев, Олег Петрович. ВДВ Тульская дивизия… была, — улыбнулся он.

Дальше последовало представление всех командиров подразделения, с которыми Пряхин тепло поздоровался крепким мужским рукопожатием.

— Приветствую, Серёжа — подал он руку Мочалову. — Рад нашей встрече. Очень рад.

— Взаимно, Андрей. Как добрались?

— О! На эту тему стоит поговорить и не здесь — новостей очень много. Как по гражданской тематике, так и среди офицеров.

— Тогда оставим это на завтра.

— Товарищи офицеры! — Пряхин увидел подходящего к ним своего друга — военного строителя. — Разрешите мне представить вам подполковника Чернышова — командира полка военных строителей.

— Виктор Владимирович, — подполковник поочерёдно жал руку встречающим его офицерам подразделений анклава.

— Ну, Серёжа, командуй! — Пряхин перевёл разговор в деловое русло. — Куда нам и где будем размещаться?

— Расклад следующий… — Мочалов обстоятельно объяснил полковнику место дислокации его подразделения и вероятные проблемы с жильём, как сейчас, так и на будущее.

— В принципе, не возражаю. А то, что отдашь нам деревню на откуп — вообще замечательно. Мы постепенно из неё конфетку сделаем. Витя расположится поблизости, как и там, где мы были. Зиму потерпим, если что, а там развернёмся.

— Я, пока мы подъезжали сюда, мельком глянул на ваше произведение инженерной мысли, — заметил Чернышов. — Стена была поставлена сразу после начала Чумы?

— Совершенно верно, — кивнул глава анклава.

— А сейчас она нужна? Я, если честно не вижу уже в ней смысла.

— Я — тоже, но рук, чтобы её демонтировать, не хватает.

— Вот, видишь намётанный глаз военного строителя с большим опытом? — усмехнулся Пряхин.

— А то! Я его не меньше тебя ждал — нам профессионалы-строители нужны как воздух.

— Сработаемся! — с чувством пожал ему руку Чернышов.

— Так, мы тут ужин вам приготовили. Давайте я сейчас дам команду, и четыре походные кухни подъедут в течение получаса.

— Силён! — мотнул головой ракетчик. — А мы уже думали сухпайком поужинать. Ладно, сейчас распоряжусь насчёт выгрузки — пусть ноги разомнут.

* * *

Через полчаса у прибывших походных кухонь возникли очереди из гражданских. Начмед анклава не выдержала и подошла к генералу.

— Тарщ генерал, надо бы осмотр прибывших провести. Понимаю, что люди устали, но…

— Сейчас Пряхин поест после дороги, и озадачу его.

— Что за шум, тарщ генерал? Полковник сидел неподалёку от них, с наслаждением уплетая вкусную рисовую кашу «а-ля, плов». Услышав про себя, он мигом поднялся и поспешил к ним.

— Вот, Андрей Михалыч, наш начмед беспокоится санитарной обстановкой. Надо бы осмотр людей провести. Вы пока ешьте, а потом разберёмся.

— Алёна Николаевна, если я правильно запомнил?

— Совершенно верно.

— Алёна Николаевна, у меня супруга тоже медик — терапевт с пятнадцатилетним стажем. Она отвечала за личный состав и гражданских в походе.

— Отлично! Вы кушайте, а мне скажите, как её найти?

— Она была во втором автобусе, — он стал всматриваться в рассевшихся людей около того транспортного средства. — А! Вон она в синем спортивном костюме, видите? Рядом с передним входом в автобус.

— Вижу. Благодарю за подсказку. А как её зовут?

— Лилия Владимировна.

— Благодарю, извините за беспокойство.

Алёна неспешно направилась к коллеге. Пряхина как раз закончила ужин и несла грязную посуду к ящику у полевой кухни.

— Лилия Владимировна? — поинтересовалась у неё женщина в форме полковника медицинской службы.

— Да… Простите, а вы кто?

— Начальник медицинской службы анклава, полковник Мочалова, Алёна Николаевна. Мне необходимо побеседовать с вами о санитарно-эпидемиологической обстановке среди прибывших к нам.

— Больных нет, заражённых — тоже. В пути местной водой не пользовались — только свои запасы, но употребляли в пищу только предварительно прокипятив.

— Отлично, — кивнула Мочалова.

— Простите, а вы что заканчивали? — Пряхина внимательно смотрела на коллегу. — Лицо мне ваше знакомо.

— Первый мед в Питере.

— О! И я тоже! Подождите, вы, по-моему… На стомате, да? А я на терапевта! На параллельном курсе!

— Мир тесен, — улыбнулась Мочалова. — Тогда давай сразу на «ты». Алёна.

— Лиля. Слушай, а как ты в военные подалась?

— А у нас тут вообще полувоенная организация. Мой муж один из немногих в анклаве, кто без погон — должность такая.

— Какая, если не секрет?

— Глава анклава.

— Ого! Так это он Андрея пригласил сюда? Мне муж рассказывал об этом, но вкратце.

— Я не в курсе. Кстати, а ты где работала?

— В больнице, в небольшом городке, недалеко от части. Заведующей терапевтическим отделением.

— О, это же замечательно! Тогда я поставлю вопрос перед генералом о твоём новом назначении — пойдёшь ко мне замом?

— А из местных никого не нашлось?

— Такого уровня квалификации нет. Ты же помнишь, как нас на первых курсах дрючили по общей медподготовке?

— Да, такое не забудешь никогда, — согласилась она, кивнув. — И что, мне тоже теперь погоны надевать?

— А как ты хотела? Мы же всё равно были до Чумы военнообязанными.

— Алён! А правда, что вы Чуму победили?

— Случайно. Тут такая ситуация получилась… — она кратко пересказала перипетии болезни супруга.

— Обалдеть вообще… никогда с таким не сталкивалась…

— Да и я тоже, но пришлось на ходу подмётки рвать.

* * *

— Смотрю, наши жёны уже спелись, — усмехнулся Пряхин, показывая Мочалову на стоящих около автобуса женщин. Они беседовали о чём-то своём и явно хорошо понимали друг друга.

Увидев мужей, Лиля и Алёна направились к ним. По пути к Пряхиной подбежал подросток и она, приобняв мальчишку за плечи, представила его Алёне, а потом они все вместе направились к мужчинам.

— Серёжа, представляю тебе свою однокашницу — Лилия Владимировна. Она на терапевта училась, пока я осваивала профессию зубодёра, — пошутила Алёна.

— Бр-р-р, — вздрогнул Пряхин. — Никогда не любил стоматологов. Извините, конечно, Алёна Николаевна, но это факт.

Алёна рассмеялась:

— Увы, я вряд ли встречу вас с бормашиной в руке. Моя специализация — хирург.

— Вот как!

— Да. Так вот, насчёт Лилии Владимировны. Буду разговаривать с генералом по её кандидатуре — хочу зама, на которого я могла бы положиться. У нас терапевтов с таким опытом вообще нет.

— Олег Петрович тебе доверяет, как самому себе. Не думаю, что с этим будут проблемы.

— Андрюша, представляешь, мне тоже придётся стать военной, — вздохнула его супруга.

— Лиль! Я тебе говорил, что в нынешней ситуации только военные могут навести хоть какой-то порядок в этом свихнувшемся мире. Привыкай.

— Но Алёна — кандидат медицинских наук, а я просто терапевт.

— И что это меняет? — удивилась Мочалова. — Я просто потом работала в ВоенМеде, а ты в глубинке. Если бы у меня также сложилась карьера, ни о какой степени не могло бы быть и речи.

— Я рад, что вы нашли общий язык, — улыбнулся Мочалов. — А кто этот молодой человек?

— Наш сын, Вадим — представила его Лиля. — Четырнадцатилетний оболтус, которого только гаджеты и интересуют.

— Да мне ваши «кругом, бегом, об стенку лбом, шагом-марш, отставить» по барабану, — буркнул пацан. — Одного отца в семье хватало, а теперь и мать туда же подалась.

— Это что за разговоры? — посуровел Пряхин.

— Часть нашей молодёжи раньше примерно также рассуждала, — заметил глава анклава. — А потом дважды дралась в боестолкновениях. Некоторые имеют награды. Наш с Алёной младший, например, уже младший сержант Первой Отдельной роты десантников-юнармейцев. Связист-инструктор. Участвовал в захвате склада Росрезерва. При призыве имел рекомендации от командиров спецназа, десанта и полётной группы. Вот так. Кстати, ему тоже четырнадцать.

— Вот, учись — укорил сына Пряхин. — Пацан — твой ровесник и при деле. Не шатается среди таких же оболтусов и не занимается хрен его знает чем.

— Каждому своё, — скривился тот.

— Вадик! — осадила его мать.

— Ладно, чеши к своим дружкам, — махнул рукой отец. — И в кого такой уродился? Ни у Лили, ни у меня в роду раздолбаев не было…

— Подожди, он тут чуть-чуть освоится и поменяет своё мнение, — успокоил его Мочалов. — Просто жизнь к этому подтолкнёт.

9 октября 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Пряхин сам пришёл в дом Совета, не дожидаясь приглашения. Спалось на новом месте плохо, и он постоянно ворочался с боку на бок, пока, наконец, не уснул. Утром сходил в столовую, а потом, проходя мимо дома, в который постоянно ныряли офицеры и гражданские, решил зайти сам.

— Ну рассказывай, Андрей, что видел по мере движения к нам? — Мочалов дружески поздоровался и пригласил присесть.

Полковник не успел ничего сказать, когда помещение зашёл Ермолаев. Присутствующие офицеры встали сразу, Мочалов — чуть медленнее, но подошёл и пожал руку генералу.

— Смотрю, ракетчик уже здесь? Похвально. Ну, полковник, ты вчера обещал рассказать о твоём рейде к нам. Что видел? Кого видел?

— Двигались мы параллельно границе с Казахстаном, через Бузулук, потом почти дошли до Самары и ушли вниз — на Саратов.

— А что через Пензу сюда не рискнули? — спросил Мочалов.

— Поволжье под каким-то Казанским то ли ханством, то ли как-то ещё называется. Так что не рискнули — ушли вниз, через Пугачёв и Энгельс. И вот тут начинается самое интересное — там нет христолюбов.

— Как нет? — не понял генерал.

— А так, вообще ни сном ни духом. Там есть свои анклавы, но народу немного — Чума тоже с лихвой пощипала. Узнавали, куда мы движемся, спрашивали почему…

— И? — не утерпел генерал.

— В общем, просили передать, что хотят объединения. Пусть даже на своих землях — есть там возможности прокормиться, но один в поле не воин. Предлагали остаться у них, я отказался. Но препятствий не чинили. Мне пришлось кое-кому сказать, что иду туда, где нет Чумы. Люди реально просили помочь с лекарством. У многих Чума выкосила большинство родных, некоторые остались совсем одни.

— Мы не можем сейчас выслать к каждому анклаву одного излеченного — развёл руками Мочалов. — И у нас нет возможности создать антидот Чумы, чтобы его можно было как-то переслать, например, в пузырьках.

— Я примерно так и думал — только инъекция от вылеченного?

— Да, — кивнул Мочалов. — Началось всё от меня. Заразился какой-то хренью и чуть не умер. Если бы не начмед и моя невестка — труба и фанфары.

— Но частоты ваши пришлось дать, иначе трений с местными было не избежать. Дальше был Саратов. Нас пропустили в город и даже предоставили жильё, чтобы ночь перекантоваться. У них там глава летунов-стратегов заправляет. Толковый мужик. Он не стал лезть в бутылку, но то, что мы идём большой колонной просёк сразу — значит, передислоцируемся в другой регион. Он просил передать, что готов объединиться с анклавом, если там у власти не депутаты-горлодёры.

— Толковый мужик, — кивнул Ермолаев. — Понимает, что они из себя представляют.

— Он готов предоставить нам пару аэродромов, если понадобится. И он же снабдил меня картами до Воронежской области. «Пятивёрстками»[13].

— Так, восток, стало быть, с нами, — генерал постучал пальцами по столу. — Ладно, продолжай.

— Дальше были Балашов и Бэрск. Но если в первом случае там тоже анклав в руках военных и они уже получили депешу от своего главкома в Саратове, то в Бэрске сначала какие-то хрены с бугра пытались нас тормознуть. Но потом узнали куда мы идём, и примчался их главный и сопроводил нас до какой-то Листопадовки, где подробно объяснил куда дальше сворачивать.

— Знает кошка, чьё сало съела! — захохотал Мочалов, а вместе с ним и остальные собравшиеся. — Это мы недавно там склад Росрезерва подчистили и местных нагнули, когда те против нас вякнуть собрались.

— Я примерно так и понял, — усмехнулся Пряхин. — Уж больно он был с нами любезен.

— Я так думаю… — задумчиво проговорил Ермолаев — что пора нам людей объединять. Хватит по берлогам сидеть и ждать у моря погоды. А то, что у нас есть лекарство от Чумы — большой плюс. С нами не смогут не считаться. Вот что, Серёжа, мне Милица… — он мельком бросил взгляд на нахмурившуюся сербку — … кхм… майор Бранкович сказала, что на перелёте на неё выходили мужики из Крыма — тоже ПВОшники и РВСН, значит, у тебя Андрей Михалыч, будет возможность с ними перетереть. Небось, знаешь кого-то? Я ж ведь со своими коллегами тоже водки выпил будь здоров.

— Знакомых много, но я не знаю, с кем она говорила.

— Какой-то полковник Скворцов, — сообщила Бранкович.

— Борька? Вот ведь бурундук!

— Почему бурундук? — не понял Мочалов.

— Его погоняло на курсе было «Бурундук». Он курсантом до баб был охоч, ну и когда однажды мылись в бане, вся спина была в следах от когтей…

— Кхм, — не удержавшись, усмехнулась сербка, двусмысленно посмотрев на генерала, и тот чуть покраснел — вчерашнее их свидание было таким же темпераментным.

— Вот за это его так и прозвали.

— Опа! Значит, если что, ты его сможешь перетянуть на нашу сторону?

— Как два пальца об асфальт! — усмехнулся Пряхин. — За ним ещё и должок мне — ящик коньяка с проигранного пари. Так что не отвертится.

— Дельно! — кивнул Ермолаев. — А там, глядишь, и Витьку из Псковской дивизии как-то найти нужно. Ох, и давно мы с ним водку не пили. А псковскую десантуру к себе переманим — останутся моряки с Мурманска, а там и часть России можно объединить. В белокаменной пускай фанатики задницу лижут гейропейцам, сдрыснувшим со своей толерастией от «беженцев». Гы, хотя теперь не понятно, кто есть кто. А мы, постепенно, матушку Россию в порядок приведем и выкинем эту шоблу с нашей земли.

10 октября 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Вика и Лена только что покинули общежитие, где расположилось негласное ателье по пошиву или перешиву, как гражданской одежды, так и форм всех родов войск представленных в анклаве. Что поделать, если у мастериц пока не было своего здания — глава анклава обещал его построить сразу же после обеспечения всех переселенцев жильём. Женщины понимали это и терпели. Сейчас же они вовсю занимались раскроем и пошивом двух подвенечных платьев для прапорщика Звягиной и сержанта Голиковой — у них в следующую субботу были назначены свадьбы. Девушки категорически отказались шить белые платья, да и хорошего материала не нашлось.

Вика и Лена выбрали себе не совсем обычные наряды. Если у первой это было бандо, то есть с корсетом, прочно держащимся на фигуре без верхних бретелек, длинное и слегка расклёшенное к низу, то вторая выбрала себе достаточно легкомысленное — с юбкой-смок чуть ниже колен, с голубыми в цвет берета рюшечками, слоёными оборками и шнуровкой на лифе. И всё это было… камуфляжной расцветки в стиле их рода войск, а у Вики — с белым ремнём и лифом, типа два в одном, причём из-под камуфляжного лифа выглядывал лиф полосатый, как тельняшка. Пошив проходил без участия родственников женского пола у Лены — она категорически не хотела посвящать ни мать, ни будущую свекровь в это дело, ибо «вы мне всю свадьбу сорвёте». Те ворчали, но успокоились после посещения ателье, где их заверили, что ничего экстравагантного не предвидится. У Вики никого не было из родных, и шефство над ней взяла… Майор Бранкович. Милица и сама не признавала вариант классического платья для невесты, поэтому выбранный девушкой стиль ей понравился сразу. Она лишь сделала пару замечаний и дала столько же советов как улучшить имидж невесты. Белый ремень, кстати, был её рекомендацией.

В двух шагах от ателье девушек нагнал Васька Паршин, возвращавшийся из оружейки — вместе с Евгением Васильевичем он сегодня занимался изучением сербской снайперской винтовки. Было время обеда и друзья-сослуживцы отправились в столовую вместе, оживлённо обсуждая на ходу последние события. А вот у старой столовой натолкнулись на группу незнакомых ребят примерно их возраста. Те недоверчиво оглядели идущую мимо троицу, а потом неожиданно стали их задирать.

— Ух ты, такая крутая? — насмешливо бросил главный из них Вике. — Цацки навесила, нашивки… Вон, даже погоны прапора дали… Видно, спишь с кем надо. А мне дашь?

— Тебе, видать, яйца жмут! — насмешливо парировала ему Звягина.

— Мальчики, шли бы вы на ху… тор бабочек ловить, стройной колонной под барабанную дробь, — поддержала подругу Лена.

— Ты чё, шмара, совсем берега попутала?! — вскипел старший из ватаги. — Или тебя поучить, как с пацанами разговаривать? Ты чё ваще паришь здесь?

Лена, собиравшаяся пройти мимо, после последних слов остановилась:

— Отползи и сдохни, хамло!

— Ну, я предупреждал! — он вскочил с лавочки и попёр на Лену, остальные рванули к Вике и Ваське.

— Васька, бегом за нашими, — шепнула ему на ухо Вика, только что отразив попытку захвата.

— А как же вы?

— Немного продержимся, но без помощи…

Толчок первого кинувшегося на неё, подсечка второму — всё это дало возможность Паршину выскочить из круга, образованного нападавшими. Мальчишка рванул к новой столовой как сайгак.

— Гы, пацан называется, — ухмыльнулся Вадим Пряхин, а это был он. — Тоже мне десантура! Только понты кидаете, типа крутые такие. Ща скрутим вас и натянем! — загоготал он, остальные поддержали его скабрезную шутку.

Ваське отчаянно не хватало воздуха — слишком серьёзный темп он взял. С трудом остановившись и чуть не ударившись о входную дверь, он рванул на второй этаж, где в это время должна была обедать его рота. Первым его увидел Петька Маслов, удивлённо смотря на его внешний вид.

— Васька, что случилось? Ты какой-то ошпаренный…

— Где Илья и Олег? — выдохнул мальчишка.

— Да вон, они, за вторым столом. Да что случилось?

И тут Васька не стал размениваться по мелочам. Они недавно стали разучивать песни к свадьбе командиров, одна из которых как раз характеризовала сложившуюся ситуацию. Поэтому мальчишка собрал воздуха в лёгкие и что есть мочи заорал на всю столовую — «Наших бьют!» Этот боевой клич, для каждого уважающего себя русского, действует как красная тряпка на быка. Неудивительно, что к нему со всех сторон рвануло по меньшей мере полусотня бойцов Первой Отдельной.

— Чё? Где? — раздались со всех сторон вопросы.

— Айда за мной! Вику и Ленку приезжие зажали у старой столовой… Меня Звягина послала за помощью…

А теперь представьте, как бойцы Первой Отдельной рванули вниз под недоумевающие взгляды старших офицеров, среди которых был и отец Вадима. Кто перепрыгивал через две ступеньки, рванув на всех парах вниз, к выходу, другие съезжали по перилам лестниц, лавируя телом на поворотах. Около четырёх взводов рвануло на выручку своим. Взрослые, конечно, не сразу поняли, что случилось, но потому, как младшее поколение десантников рвануло к выходу, осознали, что сейчас кого-то будут бить, причем, скорее всего, ногами. И кинулись вслед за ними.

* * *

Вика пропустила один из ударов в лицо, Лена словила два хука в челюсть, но вскользь и потому осталась в строю. Девушки стали спина к спине и отчаянно пытались тянуть время. Выскочившие из-за дома первыми, Илья и Олег сразу пошли в атаку. Мгновенно включившийся режим берсерка — вся ярость за своих невест — это страшно. Били как в бою — сразу нанося увечья: удар в ногу одному из нападавших, и там хрустнула кость — берцы это вам не тапочки или кеды. Второй попытался ударить Илью кулаком, но был перехвачен и сразу в ответ боевой приём, от которого рука тоже хрустнула. Главный обидчик Вики ничего не успел сделать в ответ, когда Илья с ходу засандалил ему в челюсть, отчего тот мешком свалился на землю.

— Ну, сука… — занёс он над поверженным свой дрожащий кулак.

— Всем стоять! — заорал капитан Смагин. — Повторяю приказ: ВСЕМ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ! Кто такие? — обратился он к одному из гражданских, которого держало двое бойцов Первой Отдельной.

— Ну… Мы… Это… Приезжие из-под Оренбурга…

— Вашу мать! — вызверился секунду назад подбежавший Пряхин и узнавший дружков своего сына. — Это так вы отвечаете на гостеприимство?! И на кого напали? На девушек! Вы не пацаны, а чмошники! А ты, — он присел возле Ермолаева-младшего, обращаясь к собственному сыну. — Какая же ты мразь… Илья, я прошу тебя пощадить его. Я с ним дома сам разберусь.

— Товарищ полковник, он ударил мою невесту. Если ему это сойдёт с рук…

— Как мужик мужику, даю слово, что не сойдёт, — протянул тот руку.

— Я вам верю, — Ермолаев-младший пожал её в ответ и сразу же кинулся к Вике. — Ты как? Где больно?

— Нормально всё, только глаз…

— Что тут такое?! — все оглянулись на рев генерала. — Кто затеял драку?

— Тарщ генерал, прапорщик не причём — будущую супругу защищал, — встал на его защиту полковник. — Это мой оболтус со своими… Кхм… Пытались приставать к девушкам.

— Пряхин! Вы хоть понимаете, что по законам анклава, военнослужащие могли применить табельное оружие и никто бы не осудил их? Чёрт-те что творится… Пришлые начинают права качать… В общем, Ермолаев, Сколков, Звягина и…

— Сержант Голикова, — представилась Лена, потирая щёку.

— … и Голикова — рапорты мне через час. Опишите всё, как было, а я приму решение. Учтите, полковник, у нас совершеннолетие наступает с двенадцати лет — тогда уже можно получить даже военный билет…

— А незнание закона не освобождает от ответственности, — добавил Пасечников.

— Точно, — согласился с ним генерал и посмотрел на Викин фингал. — Что, будем переносить свадьбу?

— Никак нет, тарщ генерал-майор, — улыбнулась Вика. — Фингал что — замажу пудрой и всё.

Глава 7

Алёна перебирала последние выписки у себя в кабинете, когда к ней, словно ураган, ворвалась Пряхина.

— Алён! Выручай!

— Что случилось? Ты выглядишь, как будто за тобой гналась свора диких собак.

— Мой сын попал в… Даже Андрей его не спасёт… Мы же пришлые… — заплакала она.

— Куда попал? Что случилось? Можешь подробнее?

— Понимаешь… — она рассказывала сбивчиво, поминутно всхлипывая и вытирая платком слёзы. — Он у нас единственный ребёнок… Я больше не могу иметь детей… Помоги пожалуйста…

— Я поняла, на кого он поднял руку. Понимаешь, обе девушки, на которых напала банда, а другого слова я не могу подобрать, твоего сына… они обе на очень хорошем счету. Вика Звягина без всяких поблажек заслужила медаль и нашивки за ранения. Всё это у неё не на бумаге или кителе, для красоты. Я ассистировала при операции и видела своими глазами, что наворотил осколок в её бедре. Лена — одна из двух девушек-добровольцев, сходившихся с заражёнными в рукопашной схватке. У неё чёлка седая от этого… к тому же Вика скоро станет невесткой генерала. Нет, я попытаюсь поговорить, но обещать ничего не берусь.

— Его расстреляют? — испуганно спросила Пряхина.

— Ну что ты, здесь же не звери. Просто его могут направить на исправительные работы. Какие — пока не знаю, потому что у нас раньше такого не случалось, но всё бывает в первый раз.

* * *

У дома Совета столпилось несколько женщин и мужчин — офицеров и гражданских — родители мелких хулиганов, посмевших начать устанавливать в анклаве свои порядки. Все ожидали решения Совета анклава. Пряхин был приглашён, как представитель обвиняемых. Безусловно, отвечать за всех — тяжёлая ноша, но полковник понимал всю тяжесть проступка сына и его подручных. Понимал, что мало уделял времени воспитанию и вот результат. Поэтому он просто сидел и слушал выступления офицеров, готовясь к самому худшему. И пути назад нет — все мосты сожжены.

— Товарищи офицеры! — генерал поднялся из-за стола, и вслед за ним встали остальные. — Мы выслушали показания всех свидетелей. Конечно, вина нападавших доказана — об этом и говорить не приходится. Но я считаю, что у каждого виновного в нашем анклаве должен быть шанс на исправление. Прапорщик Ермолаев!

— Я!

— Скажи, Илья, ты и твои подчинённые имеют претензии к Вадиму Пряхину и его компании?

— Скорее нет, чем да. Я разговаривал до заседания с Викой, и мы оба думаем, что им нужно дать шанс. Олег и Лена также согласны с нашим мнением.

— Почему ТЫ так думаешь?

— Тарщ генерал, я раньше сам был не лучше. Но, когда нашу с вами семью коснулась трагедия, это дало мне встряску, после которой я понял, что по-старому жить уже не получится. Кто-то, как я, понял это за один раз, другим нужна такая же встряска, длящаяся до момента прозрения. Их заключение под стражу, думаю, будет хорошим уроком. Если нет, ну… — развёл он руками.

— Спасибо, Илья, — кивнул ему Пряхин. — Я ваш должник — всей Первой Отдельной.

— Вот, полковник, как видишь, у нас живут и служат не кровожадные беспредельщики.

— Я понял, тарщ генерал. Не сомневайтесь, беседа будет проведена. Жёсткая и с использованием всех подручных средств из офицерской формы.

— Думаю, что вы ещё больше озлобите Вадима и его компанию, — покачал головой Ермолаев-младший. — Не знаю как, но нужно заставить их отказаться от прежней жизни. Я же прошёл это. Да, тяжело, но возможно.

— Тарщ генерал, а ему точно шестнадцать? Вот смотрю на него и не верю, — Пряхин удивлённо смотрел на парня. — Как будто передо мной стоит взрослый мужик, рассуждающий по опыту своих прожитых лет.

— А ты думаешь, полковник, почему ему жениться разрешили?

— Я живу у прапорщиков Ермолаева и Звягиной квартиранткой, — сообщила полковнику майор Бранкович. — Поверьте, у меня в первые дни тоже был разрыв шаблона. По обоим.

— Ладно — раз так, значит, пять суток домашнего ареста каждому, кроме главного зачинщика. Ему — десять. Есть кто против? Нет? Ну всё. Все свободны.

С заседания на улицу Пряхин выходил одним из последних. Столпившиеся у порожек дома родители не рискнули спрашивать у офицеров анклава о судьбе своих чад. Лишь когда вышел Пряхин, они коршунами бросились к нему.

— Андрей Михайлович, ну? Что будет с нашими детьми? — вытирая слёзы на заплаканном лице, поинтересовалась ближе всех стоявшая мать одного из мальчишек.

— Благодарите вон того молодого человека — указал он рукой в сторону уходящего Ильи. — Если бы не он… — Пряхин нарочито печально покачал головой.

— А что это у него за цвет волос такой? — поинтересовалась другая женщина. — Это мода такая здесь?

— Нет. Прапорщик был в составе добровольцев-юнармейцев, вышедших на заражённых врукопашную с сапёрными лопатками. Сорок против пяти сотен. Они прикрывали посёлок с востока, когда взрослые вышли против превосходящих сил фанатиков с запада. Просто больше некому было защитить гражданских. Они защитили. Он — седой до корней волос. И все остальные поседели, кто частично, кто полностью.

— Да как же так? Ведь они же ещё дети… — всплеснула руками та же женщина.

— Здесь дети участвовали в двух боях. Были и павшие среди них. Здесь военным быть почётно, но и ответственности много.

— Так что будет с нашими детьми? — напомнила о себе первая женщина.

— Они, по законам анклава, совершили уголовное преступление. И по тем же законам, против нападавших разрешено применять табельное оружие. Девушки имели полное право так поступить, но не стали.

— Вы серьёзно? — удивилась вторая женщина.

— Более чем. У нас сейчас в стране не просто чрезвычайная ситуация. У нас и страны-то не осталось — каждый сам за себя. О военном положении, надеюсь, все понимают? И что за нападение на военнослужащего в такое время положено? Сказать или сами догадаетесь?

— Ой… — снова заревела первая интересовавшаяся. — И что теперь будет с ними?..

— Прапорщик реально спас их. Точнее — все, кто участвовал в защите девушек и они сами. Претензий не имеют, но с оговоркой…

— Какой? — насупился один из граждански мужиков.

— Во-первых, этой доморощенной банде присудили домашний арест. Вашим по пять суток, моему идиоту — десять. Ну и нужно взять всех в ежовые рукавицы.

— Он у меня все пять суток будет каждое утро получать ремня, — заверил тот же мужик. — И задница станет, как у макаки — красная и скукожившаяся.

— На заседании такое предлагали. Но прапорщик сказал, что это лишнее, — покачал головой Пряхин. — Он — сын генерала и у них умерла жена и мать… Чума не только нас всех пощипала. Парень сам был таким раньше, до смерти матери, а потом взялся за ум. Результат налицо — он командир целой роты таких же изменившихся парней и девушек. Полностью изменившихся.

— Андрей Михалыч, может ему магарыч какой дать? — спросил другой мужик из гражданских. — Мы, конечно, не богаты, но парень прикрыл наших детей. Стыдно как-то на шармака.

— А вы знаете, что мой паразит и ваши напали на его невесту?

— Твою ж мать… — выругался первый мужик. — Парень вообще — настоящий мужик, да и невеста его тоже. Бабы! У кого что есть к свадьбе — давайте, скидывайтесь! Хоть так отблагодарим.

— Мне дали понять, что у них всё есть, — снова покачал головой Пряхин. — От нас требуется выбить ВСЮ дурь из голов наших чад и сделать это так, чтобы в будущем не было проблем. Второго помилования не будет. Это мы все должны уяснить.

* * *

Пряхин шагал в новую больницу, где сейчас находились травмированные по своей же глупости молокососы, осмелившиеся напасть на девушек из Первой Отдельной роты. Эмоции у полковника менялись, как погода в Африке — гнев сменялся стыдом, тот плавно перетекал в совестливую мучительную боль, что воспитал выродка, потом наступала какая-то серая апатия и всё возвращалось на круги своя. У дежурной медсестры он узнал, где лежит его сын и без раздумий стал подниматься на второй этаж больницы. Встретившая его у двери в палату супруга испугано посмотрела на мужа и побледнела.

— Андрюша, нет, не входи пока! Прошу, скажи, что присудили! Пожалуйста!

— Порцию умственного мандюлятора и физического, кхм, ну ты поняла.

— У него и так голова кружится, он же сотрясение мозга получил!

— Хотелось бы надеяться, что оно позволит качественно изменить его стиль мышления. Я очень в это надеюсь, потому что второго шанса у него точно не будет.

— Что, так всё плохо?

— Он совершил по законам анклава преступление за которое можно и «вышку» получить.

— Да как они смеют! Есть же законы Российской Федерации…

— Что?! Что ты сказала?!

— Нет, Андрюша, прости… Я сама не знаю, что несу… Я очень боюсь за Вадика…

— Что, папа опять встал в позу имперца? — донеслось из-за двери. — Демократия попрана многажды…

— Что ты сказал, паскуда?! — Пряхин одним движением оттолкнул от себя супругу и ворвался в палату. — Ты, вместо того, чтобы ползать у нас с матерью в ногах за то, что мы тебе жизнь сохранили!.. Ты ещё смеешь что-то вякать?! Опять своего Оболенского вспомнил?

— Он всегда был толерантным и демократичным, — глухо проговорил Вадик.

— В жопу твою толерастию и дерьмократию! Понял?! В жопу! Может ты хочешь, как в старое время, революционером смерть во имя идеи принять? Что молчишь, паскуда?! Что?! Зассал? Как твой долбаный Оболенский зассал! Все вы ссыкуны, как отвечать приходится! Короче, на выбор у тебя два варианта: либо включаешь мозг и становишься нормальным человеком, либо договорюсь, чтобы тебе дали что-то из техники и вали отсюда на все четыре стороны. Что выбираешь?

— Андрюша, он же совсем мальчик! Андрюша… — в голос заревела Лиля.

— Сын за отца не в ответе — да, а вот отец за сына… и я не желаю терпеть его долбанный дерьмократизм, с толерастией вместе взятой. Но, как отец, даю ему шанс. Как он поступит — это его выбор. Если мозги промыты этими козлами из «Народного согласия», пусть катится к ним в преисподнюю следом.

— А, знаешь, я выбираю второе. Да. Я приму смерть за идею демократии и равенства всех людей на планете.

— Ты сказал, я — услышал. Это твой выбор, — с этими словами полковник вышел быстрым шагом из палаты и наткнулся на начмеда, шедшего на крики, доносившийся из палаты.

— Минутку, тарщ полковник, что это за оры и вопли на территории медицинского учреждения?

— Простите, Алёна Николаевна, больше это не повторится. Просто… Нет, вообще сложно, конечно, всё… Была семейная разборка… А! — махнул он рукой и собрался пройти дальше, но Мочалова не пустила его, перегородив дорогу.

— Лиля ещё там?

— Да.

— Зовите её и ко мне в кабинет. Живее!

— Сатрапы имперские! Я вас всех ненавижу! Чтобы вы сдохли со своим брутальным порядком! — Вадик вскочил с кровати и стал громить лежавшие на столе чашки с медикаментами и пузырьками. — Вот вам, суки! Вот!

— Ах ты, гадёныш! — Андрей вихрем ворвался в палату и одной пощёчиной повалил сына на пол.

— У меня. Нет. Больше. Отца, — отчеканил мальчишка, лёжа на полу.

— Замечательно, а у меня тогда нет больше сына, — хладнокровно пожал плечами Пряхин, вдруг успокоившись.

— Девочки! Быстро успокаивающего три кубика в пятую палату! — раздался голос начмеда в коридоре, и она вскоре зашла внутрь. — Что, решил нам здесь демократию насаждать? Отлично! Молодой человек, а как же тогда комментировать тот факт, что Оболенский стал сотрудничать с людоедами? Я лично читала воззвание христолюбов о вхождении «Народного согласия» в руководство княжества.

— Это неправда! — гневно выкрикнул Вадик, поднимаясь с пола.

— Я могу сейчас же позвать ещё ТРИДЦАТЬ человек, чудом выживших в лапах людоедов, которые раньше жили в пятидесяти километрах отсюда и которых вышвырнули умирать без воды и еды — лица, ранее состоявшие в «Народном согласии». Так что, зовём?

— Я вам не верю… — мальчишка опустил голову.

— Ну, как хочешь, — пожала плечами Алёна. — Ну а в то, что приверженцы христолюбов стали людоедами, в это веришь?

— Вы — имперец… Э-э-э… Имперка… Э-э-э, короче, вы поняли. Только поэтому я вам не верю.

— Не веришь — ладно, а зачем тогда приехал? Оставался бы под Оренбургом и все дела.

— Там жрать нечего стало.

— Экий ты привередник. Значит, жрать в столовой имперцев ты мастер, а идеи их тебе не нравятся? Вы, сударь, или крестик снимите или трусы наденьте. Так гласит народная молва.

— Я не знаю…

— Вадик ты здесь? — раздался у двери другой мальчишеский голос.

— Витька, ты? — на его слова вошёл щуплый паренёк с загипсованной левой рукой.

— Короче, Вадик, иди ты в жо… извините. Короче, понял куда. Мне твоё «Народное согласие» вот где сидит, — резанул он себе по горлу здоровой рукой. — И остальные пацаны, кто подняться не может, велели передать то же. Ты нас под расстрел собирался подвести… Какая же ты… — мотнул он головой.

— Браво, молодой человек, — картинно захлопала в ладоши Алёна. — У кого-то началось прояснение сознания. А теперь марш в палату и не отсвечивать больше тут.

— Всё сказал? — презрительно посмотрел на него Пряхин-младший. — А теперь вали отсюда, предатель хренов! Все вы предатели! Ненавижу вас всех! — он улёгся на кровать и отвернулся спиной.

— Молодой челове-э-эк! — Мочалова постучала пальцем по его спине. — Либо вы сейчас начинаете подчиняться правилам внутреннего распорядка, либо я выписываю вас нахрен отсюда. Вукомпроме[14]?

— И куда я пойду? — буркнул он, не поворачиваясь.

— А хоть на деревню к дедушке — Константин Макарычу. Даже в вашем «Народном согласии» была жёсткая партийная дисциплина. Кстати, Вадим, а как ты стал их боевиком?

— Чего? — приподнял он голову.

— Вот только не надо заливать, что ты до всего дошёл сам. Не поверю.

— Глеб Лихотин был нашим звеньевым.

— Это сынок мэра города! — хлопнул по коленке отец. — А ты знаешь, что он и наркотой приторговывал? Его дважды ловили и если бы не папаша…

— Он и нам предлагал, да мы не хотели, — буркнул мальчишка.

— Во-о-от! — протянула начмед. — И эти люди запрещают тебе ковыряться в носу. Пропагандируют высокие лозунги, а на деле — мелко барыжат. Тебя же просто использовали, а потом выбросили. Фактически, ты представляешь бомбу замедленного действия. Она вот-вот рванёт, но чем? Наверное, детским поносом. Словесный мы только что слышали, значит, только таким. Тебе слабительного принести, чтобы побыстрее прорвало, а не в самый неподходящий момент? Или всё-таки примешь успокоительное? При том, что тебя хорошо приложили. Поэтому неудивительно, что ты несёшь всякую ересь.

— Лучше успокоительное, а потом слабительное — усмехнулся отец.

— Как всё прошло? — нарочито громко спросила Алёна.

— Ну как, — пожал плечами Пряхин — парни и девушки отказались от расстрельной статьи, при условии, что вся ватага возьмётся за ум. Вижу, что остальные уже взялись, остался вот этот.

— «Вот этот» — презрительно повторил Вадим.

— А как мне тебя называть, если ты отказался от отца?

— И ничего не отказался… — пробурчал он и повернулся ко взрослым. — Ладно, колите ваше успокоительное.

— Ирочка! Шприц готов? — позвала она медсестру.

— Да, Алёна Николаевна.

— И захвати три иглы.

— Зачем? — удивилась Лиля.

— По кубику всем троим, чтобы успокоились и не пороли горячку, — усмехнулась начмед.

15 октября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Вовка сидел в своём закутке, который ему «отрезали» от кабинета капитана Смагина. Тот сначала принял в штыки такое распоряжение руководства, но узнав, кому это нужно, сразу сдал назад. В результате младшему сержанту Мочалову досталось помещеньице два с половиной на пять метров, правда, с одним окном. Друзья из роты два вечера помогали ему прибить полки, внести стол и несколько стульев, чтобы занятия проходили именно здесь, а не во временно выделенных углах. Помимо полученных со склада старых раций, мальчишка получил второй комплект радиолюбительского оборудования, с каким он ездил в Бэрск, и не только пару автомобильных аккумуляторов для тестирования радиостанций, а даже один из генераторов. Вовка сразу спаял себе мини-бра, чтобы запитать её от одной из батарей и вечерами корпеть над починкой оборудования, превращая его из хлама в действующие образцы.

За эту неделю из десяти старых переносных войсковых раций он восстановил семь, разобрав три на запчасти. Конечно, без помощи отца не обошлось, но тот, в основном, давал советы. Помимо переносных «взводных», как их окрестил сам Вовка, он сумел ввести в строй базовую радиостанцию из комплекта и даже переделал для всех антенны, перетаскав из запасов отца часть старых антенн от раций, установленных на «Нивах». Всё это хозяйство он планировал опробовать на следующей неделе, но на вчера генерал запланировал учения и, естественно, Илья за пару суток до них поинтересовался, как продвигаются у него дела. После двух вечерних бдений, Вовка успел всё спаять, настроить и пустить в эксплуатацию. Понятное дело, что когда Первая Отдельная рота смогла выйти на условный рубеж, используя связь, в то время как запустили станцию РЭБ, другие подразделения десантников навострили уши — как и почему у вас рации работают, а у нас нет. Кончилось это тем, что по указанию генерала со складов были вывезены оставшиеся три комплекта и организованно свезены младшему сержанту Мочалову в кабинетик. Тот удручённо вздохнул, но возникать не стал — приказы не обсуждаются.

Сейчас же Вовка заканчивал паять провода для завтрашнего торжества — Сомов привёз ему несколько удлинителей и штекеров, а сам в это время готовил праздничную программу для праздника, путём выуживания из его коллекции музыкальных композиций согласно заказа.

Подготовкой к этому знаковому для анклава мероприятию готовились все. Так вышло, что кроме Захаровых-младших, Мочаловых-старших и Сомовых — Сара принципиально сменила фамилию на мужнину, браков в анклаве не было. Нет, пары образовывались, но жили неофициально. Теперь же свадьба двух молодых пар растопила лёд неуверенности, и многие начали задумываться об официальных браках. Какая бы Чума не свирепствовала на просторах России, а жизнь продолжается. Однако среди брачующихся чуть не настал серьёзный конфликт — Вика решила оставить себе свою фамилию, чем напоролась на ожесточённое сопротивление жениха. Илья никак не мог понять, почему будущая супруга не хочет менять фамилию. В среду отец узнал об этом разногласии и решил вмешаться.

— Илья, ты чего на Вику насел?

— Она не хочет брать мою фамилию, — насупившись, ответил парень.

— И почему? — перевёл он взгляд на будущую невестку.

— По двум причинам, тарщ генерал.

— Мы не на плацу, а потому давай по-семейному. Итак, твой резон?

— Первое — прапорщика Звягину знают во всём анклаве, а про Ермолаеву скажут, выгодно вышла замуж.

— А второе?

— А второе, Олег Петрович, вытекает из первого. Вы же меня поставили пресс-атташе? Ну и как это будет выглядеть? Свёкр невестку пристроил на тёплое место? Извините, но не хочу, чтобы люди обо мне так думали.

— Теперь, сынок, ты понимаешь старую русскую пословицу, что умная жена дом на ноги поставит, а дура — развалит? Тебе жена нужна или её фамилия?

— Конечно, жена!

— Тогда вопрос закрыт — я на стороне Вики. Кстати о птичках — в пятницу на сутки переселишься ко мне.

— Это зачем? — не понял тот.

— По обычаю положено, — усмехнулся отец. — За ней приглядит майор Бранкович, а потом уж вы с квартиранткой поменяетесь местами — первая брачная ночь же и посторонних там не будет.

— Пап, разреши вопрос?

— Ты о Милице?

— Пап, только слепой не видит ваших отношений…

— Можешь не продолжать — яйца курицу не учат, понял?

— Если что, мы с Викой не будем против.

— Она — хороший человек, Олег Петрович, — согласилась с Ильёй Вика. — А вы оба заслужили счастье.

— Это она вас попросила поговорить со мной? — нахмурился генерал.

— Она наоборот пресекает все разговоры на эту тему, — усмехнулся Илья. — Но домой вечером приходит вся радостная. Ты, конечно, извини, пап, но ведь могут и отбить, а нам такая мачеха в самый раз! — показал он большой палец.

— Кто собрался отбить? Имена, фамилии, явки? — стукнул ладонью по столу Ермолаев-старший.

— Прости, пап, разведка боем, — усмехнулся сын.

— Так, молодёжь! А ну-ка брысь отсюда! И чтобы через минуту я вас здесь не видел!

— Есть, тарщ генерал! — в унисон ответили те и рванули из кабинета.

— Твою дивизию… Как же дети быстро растут… — после их ухода генерал почесал затылок и снова засел за документы.

15 октября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Ажиотаж в этот день начался с утра. На ушах ходили все — повара, глава анклава, отец Никодим, совет офицеров анклава и, конечно же, сами молодые. Ещё накануне руководство анклава решило не занимать столовую, а отметить это торжественное мероприятие под открытым небом, благо все народные приметы говорили о прекрасной погоде. Помимо Первой Отдельной роты, всего руководства анклава, троих посланников американской сводной роты и посланников из старших офицеров от наших десантников и спецназовцев, присутствовало, по меньшей мере, сотня человек из гражданских. Швеи, часть старшего медперсонала, группа сербских переселенцев и самые уважаемые люди от ракетчиков и военных строителей.

После проведения обряда венчания, во время которого матери Лены и Олега, не скрываясь, утирали слёзы радости и умиления, Мочалов торжественно поздравил новые семьи с бракосочетанием и вручил им первый семейный документ — свидетельство о регистрации брака. Илья смирился с вопросом о ношении его супруги своей девичьей фамилии и спокойно воспринял этот факт. Ближе к вечеру был накрыт стол на главной улице деревни, к которому группками подходили приглашённые.

Как обычно торжество начали заздравными речами, однако без пожелания скорейшего прибавления в семействе — об этом все были оповещены заранее и тщательно проинструктированы, чтобы следили за своим языком. Дальше пошли подарки. Американцы неожиданно удивили: оказалось, что при эвакуации один из них припрятал в бауле коробку патронов «Люгер»[15] для своего «Глока». Теперь же американцы решили преподнести в качестве экзотического подарка два таких пистолета Илье и Олегу. Видимо, какая-то договорённость между ними и русскими коллегами существовала, потому что к коробке с патронами[16] для американских пистолетов наши добавили до ровных пары обойм на каждый. Парни, естественно, восхитились такими подарками, но за этим пришла очередь невестам делать большие глаза.

— Раз пошла такая пьянка, — майор Мухин встал со своего места. — Спецназ тоже в стороне не останется. Мы тут со своими сербскими коллегами подумали и решили подарить девушкам с виду дамские пистолетики, а по сути — оружие последнего шанса. Для Виктории это ПСМ[17] — изящная конструкция для пресс-атташе анклава — самое то. Ну и подарок Елене — сербский МК70[18]. Дай Бог, девушки, чтобы эти игрушки вам никогда не пригодились.

— А от руководства анклава, — сразу за ним взял слово генерал — обеим выгравировали на них надпись «За героическую оборону анклава». За это отдельное спасибо нашему начмеду — помогла с бормашиной.

А дальше был вал из наборов постельного белья от ателье, столовых от группы оренбуржцев — не смогли они остаться в стороне, после чудесного спасения их чад, ну и дамские украшения, наборы косметики, мужские шампуни и прочая, прочая, прочая.

Шампанское было выпито сразу. Тридцать шесть бутылок на всю роту — досталось всем понемногу, но и то Мочалова ворчала, конечно, что детей спаиваем, но генерал предложил ей взамен дать юнармейцам чуток «шила» и она успокоилась. Перед началом танцев Первая Отдельная долго совещалась с Сомовым и потом выдала для взрослой части гостей очень специфичную «Кадриль» —

Сидел в московском кабаке, здесь тишина, уют.

Со сцены музыка приятная лилась,

Но в центре зала кто-то крикнул: «Наших бьют!»

И тут такая веселуха началась…[19]

— Вот, стервецы, — усмехнулся генерал, глядя на повизгивающих девчонок и мальчишек, задорно орудующих локтями в такт песне. — Припомнили оренбуржцам драку недельной давности. И ведь не придерёшься.

— Это точно, тарщ генерал, — улыбнулся Пряхин.

— Так, мужики и дамы, — положил Ермолаев ладонь на стол. — Здесь без чинов — праздник всё-таки. Кстати, как там арестованные поживают?

— Сейчас только мой под арестом, — сообщил ему ракетчик. — Остальные, кто без переломов, уже приходили извиняться. Сами, без нравоучений взрослых. А мой… Ну, отходит от потрясений. Здесь я должен поблагодарить Алёну Николаевну — и меня с супругой тогда успокоила, и моему отпрыску мозги промыла. Он хорошую встряску получил, думаю, что встанет на путь истинный.

— Я вот сейчас сижу и смотрю на них, Олег Петрович, — задумчиво проговорил Мухин. — Хорошая смена растёт — это правильные ребята и девчата будут — без старого хлама в голове, что был до Чумы. И пусть некоторые из них никогда не станут настоящими десантниками — я имею в виду девушек, но общее развитие останется.

— Я с тобой категорически не согласен, Игорь, — возразил ему генерал. — В том плане, что девушки, конечно, в боестолкновениях больше участвовать не будут — хватит, навоевались. Теми же связистками, при штабе или в нарядах на блокпостах — самое то. А вот парни — те будут нашей сменой в будущем.

— И лучше они будут такими военизированными, чем обдолбанными подонками или девицами легкого поведения на окружной автодороге и с татуировкой какой-нибудь хрени на полспины, — заметил Пасечников.

— Золотые слова, Денис Александрович, — одобрительно отозвался Ермолаев. — У нас ведь нет инвалидов? Ну а раз так, дело найдётся всем. Те же гражданские должны будут приобрести полезные обществу профессии. Чтобы ни одна… Кхм-гхм… Не сидела на шее трутнем. Вот потому всех этих либерастов-пацифистов я на дух не переношу — одно гнильё. Наплодили наркоманов и проституток, которые рожают непонятно кого, а ты корми их. Раньше если и были инвалиды, но не в таком же количестве.

— Здоровый дух в здоровом теле, — согласилась с ним Мочалова.

— Я уже не знаю, что и делать, Олег Петрович, — пожаловалась Захарова.

— В чём проблема, Аня?

— У меня двести четыре заявки в роту юнармейцев. Это помимо моих сто двадцати. Тамбовчане, оренбуржцы, сербы. Вал заявок пошёл на прошлой неделе — сразу после драки.

— Олег, ты как смотришь, чтобы разделить роты с супругой? Надо помочь.

— Понял, Олег Петрович, — кивнул Захаров-младший.

— А я тогда заберу Василия Паршина, — усмехнулся Захаров-старший. — Пацан — оружейник от бога. По два раза ничего объяснять не приходится. Сербскую М-91[20] сам додумался как правильно разобрать, чтобы почистить, и мне показывал.

— Это ещё что, — усмехнулся капитан Смагин — вот младший сержант Мочалов — этот нам всем фору дал с рациями. Я уж молчу об эпизоде в Бэрске — там он нам первый раз показал класс, а на недавних учениях, что было… Вот кто его надоумил старую технику использовать? Наша вся колом встала, а братишки из Первой Отдельной на старой нам, взрослым, сто очков фору дали и пришли первыми. Парни потом кипятком плевались на наши рации.

— Ну, учу его потихоньку, — усмехнулся Мочалов-старший. — Хотя тоже до всего сам доходит — если только чего не знает, тогда да — приходит, но за советом.

— Серёжа, Алёна, — покачал головой генерал. — Ваш младшенький скоро всю связную технику под себя подомнёт. Мне Брошкин докладывал, что его связисты уже в конец оборзели — чуть что, сразу к младшему сержанту бегут. Нет, они, конечно, не безрукие, но у него явно талант. И этот талант надо поднимать выше. Месячишко ещё побегает младшим, а потом дам полноценного сержанта. Заслужил.

— Олег Петрович, — взмолилась начмед — он же ещё мальчишка. Ему учиться надо.

— Николавна! Вот ты мне скажи, как на духу, чему ему учиться, а? Химии? Она ему нужна как собаке пятая нога. И биология туда же. Физкультуру и в роте подтянет, про трудовое обучение я и вовсе молчу. Математику? Так он антенны на рации переделывал на коленке. И что, там математические расчёты не нужны? Или ты ему высшие материи собралась преподавать? Сама? А то у нас таких учителей нет. Дай срок, таким вот парням и девушкам выправим к совершеннолетию документы и вперёд по основной специальности. Пойми, жизнь такая пошла. Нет у них детства, как такового, понимаешь? Нет. И не они в этом виноваты, а мы, точнее — наше поколение, допустившее эту грёбаную Чуму.

— Алёна Николаевна, я здесь согласна с Олегом Петровичем, — заметила Милица. — Мальчик очень способный. Я до сих пор вспоминаю его квалифицированную работу в Бэрске. Он — профессионал.

— Что там за заминка у них с музыкой? — приподнялся со своего места генерал. — Илья! Ну что там у вас?

— Минуту! — откликнулся он. — Вы, тарщ генерал, недавно интересовались о нашей строевой песне, так мы хотим вам спеть её оригинал.

— Ну, давай! — махнул рукой Олег Петрович.

Нас хотят уничтожить, с землёю сравнять,

На костях наших справить пир!

Хотят Россию прогнуть, под себя подмять,

Против нас настроен весь мир!

Эти трусливые псы лают из-за угла

Всё пытаясь нас напугать.

И суют свой нос в чужие дела,

Но нам терпения не занимать!..[21]

К моменту начала припева молодые десантники обнялись в одну линию, образовав длинный серпантин, и стали покачиваться в такт песни:

А мы не встанем на колени, не прогнёмся!

Мы русские, а значит — не сдаёмся.

Нам никакой не страшен враг,

Ведь медведь не боится собак!

— Товарищи офицеры! — генерал встал и за ним поднялись все военнослужащие, сидящие за столами. — Такую песню нужно слушать стоя.

Почти четыре минуты за столами стояла полная тишина. Алёна и Милица не выдержали и пустили небольшую женскую слезу.

— Вот такие и должны жить в той стране, которую мы воссоздадим на обломках старой, — с комком в горле глухо сказал Ермолаев.

— Какие они молодцы, Олег… — осторожно убирая с глаз капающие слезинки, проговорила Бранкович.

— Кстати, Милица, а не последовать нам с тобой примеру молодёжи? — подмигнул ей генерал. — Тем паче, что двое из них тоже не против, чтобы у нас была полноценная семья.

— Ты о чём? — не поняла Бранкович.

Ермолаев порылся в кармане и достал небольшую коробочку. Открыл её и встал на одно колено.

— Милица, выходи за меня.

Минутный шок за столом старших офицеров увидели и молодые. Илья и Вика подбежали поближе и встали, ожидая решения сербки.

— Никогда не думала, что найду своё счастье в России… — заплакала она и закивала — да, Олег, я согласна…

Глава 8

16 октября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Кому воскресенье, а кому и трудовой подвиг. Именно так считал Вовка, обещавший капитану Смагину первому доделать комплект радиостанций, как у Первой Отдельной. Мать было возмутилась, но памятуя о скандале с призывом, долго не упорствовала. Дойдя до административного здания, где находился его кабинет, мальчишка увидел шедшую навстречу подругу.

— Привет! Ты куда? — поинтересовалась она.

— Привет! Да вот Смагину обещал доделать рации. А ты сейчас куда направляешься?

— Не, просто брожу, делать нечего — выходной. А можно с тобой?

— Ладно, пошли.

Привычно щёлкнув замком, Мочалов-младший галантно пригласил девочку пройти первой и зашёл следом, закрыв за собой дверь.

— Да-а-а… навезли тебе целую гору всего… — оценивающе посмотрела она на сложенный у стола ворох раций.

— Так третья часть уйдёт на запчасти. Правда, мне потом остатки нужно куда-то складировать, а места в кабинете совсем не осталось.

— А давай я папу попрошу, он тебе из листовых остатков металла шкафчик сделает. Пусть они будут храниться, но не на виду же?

— Слушай, а это мысль! — обрадовался Вовка. — Ну, если ему не трудно, буду благодарен.

— Я попрошу, он не откажет, — улыбнулась девочка. — Вов, а вот это что за рация? — указала она на любительский трансивер. — Я такую раньше не видела.

— Любительская коротковолновая радиостанция, марки Кенвуд ТС-440-C. Сто ватт выходной мощности, но без автотюнера.

— Слушай, сколько в тебя информации-то влезает? Мне иногда страшно становится — в нашем возрасте ты столько знаешь, — покачала она головой.

— Валь! Нам лишними знаниями голову в школе не забивают, поэтому остаются силы и время на изучение специальности.

— Ты прям, как профессор! — засмеялась она. — А дай мне послушать, можно?

— Минуту, сейчас антенну подключу… — он полез за аппаратуру и вытащил разъём — …правда, она здесь плохонькая — не то, что у нас дома… вот, теперь можно включать.

— А вот это частота высвечивается? — указала она на дисплей.

— Правильно. Сейчас стоит 3730 Килогерц. Знаешь, что за частота?

— Не-а, — мотнула она головой.

— На ней раньше работал Центр радиолюбительской аварийной службы Российской Федерации. Это мне папа так говорил.

— А шипит меньше, чем на наших рациях, — заметила девочка.

— Тут шумоподавитель включён, — усмехнулся Вовка. — Да и сейчас источников помех нет — эфир почти чистый. После Чумы в эфире почти никто не работает.

— А вот это тангента, да? Только она по виду другая.

— Типы аппаратуры разные.

— Как на рации всё огоньками переливается, — покачала она головой и взяла тангенту в руки. — Здесь «Зяблик-5», приём.

— Раньше, когда в эфире работало много станций, тебя бы в момент обругали, — усмехнулся мальчишка.

— Это почему? — удивилась она.

— Потому что раньше были другие позывные — радиолюбительские.

— Ну и ладно. Здесь «Зяблик-5», приём, — Валя снова выбросила в эфир позывной своего пятого взвода.

— Никто нас… — Вовка не успел досказать фразу.

— «Зяблик-5» здесь «Гора-3». Назовите свое местонахождение! — громыхнул в динамике голос взрослого мужчины.

— «Гора-3», а кто вы и где находитесь? — Вовка перехватил тангенту из рук удивлённой подруги.

— Дети! Эфир не игрушка. Прекратите передачу. Мы за этой частотой давно наблюдаем и ждём одного человека. Вот ты кто?

— С вами говорит младший сержант Мочалов.

— Стоп! А вот теперь «Зяблик-5» никуда с частоты не уходить, понял?

— Никак нет. Почему я не должен уходить? Мы тестируем аппаратуру перед предстоящими учениями, и расход электроэнергии строго лимитирован, — Вовка решил взять на понт неизвестного.

— Мне нужен RO3OR — Мочалов Сергей Иванович. Знаешь такого?

— Допустим.

— Так, младший сержант, едрить тебя за ногу! Быстро метнулся и сообщил, что с ним желают поговорить!

— Пока не назовёте себя, я никуда не пойду.

Раздалось шебуршение и другой голос ответил:

— Ах, ты ж, господи, боже мой, а! Хорошо. Скажи ему, что с ним желает поговорить полковник Скворцов.

— Вас понял, тарщ полковник, ожидайте.

— Вова, прости меня, пожалуйста… — на Валю было страшно смотреть — …я, наверное, что-то страшное сделала, да?

— Нет. Не бойся, всё будет нормально. Значит, рядовая, слушайте мой приказ: сидеть здесь и контролировать, чтобы корреспондент не ушёл с частоты — что-то спросит, ответить, что я ушёл за главой анклава. Приказ ясен?

— Так точно, — улыбнулась она.

— Не боись, прорвёмся — подмигнул он Вале и пулей сорвался к дому.

Мочалов-старший сидел на крыльце и пил чай, когда увидел бегущего к нему сына.

— Не беги так резво. Что случилось?

— Мы с Валей… настраивали технику… — Вовка никак не мог отдышаться.

— Стоп, почему именно с ней?

— Потому что она… шла как раз мимо… и я решил попросить её помочь… две рации готовы… фу-у-ух…

— Я понял. Ты хотел в разных частях коридора, пока никто не будет мешать, так?

— Да, но потом… потом решили проверить с Кенвудом…

— Не-э-э, — ухмыльнулся отец. — Там частоты разные. Так что решил ты, друг мой, покрасоваться перед подругой. Только честно, так?

— Ну… — смутился мальчишка.

— Так и говори. Что дальше произошло?

— Я подключил антенну и дал Вале два раза назвать в эфир свой позывной. Ну, который она во взводе использует.

— И?

— На нас вышла «Гора-3». Какой-то полковник Скворцов. Потребовал тебя и назвал твой любительский позывной.

— RO3OR?

— Да!

— Скворцов… Скворцов… ох ты ж… понял! Давай к себе и постарайся удержать его на частоте. А я сейчас кое за кем зайду, и двинем к вам.

— Пап, ты Валю не наказывай, ладно? Она же не знала, что так получится. Пап, ну пожалуйста… — умоляющее посмотрел он на отца.

— Не буду, — улыбнулся отец.

— Она очень способная и любознательная. Ты же знаешь, что в нашем деле это главное.

— Вот потому и не буду наказывать. Давай, дуй к себе в бендежку.

Нет, Вовка решил помимо радио дополнительно заниматься пробежками, ибо вторичный забег он перенёс чуть хуже — дыхалка выдохлась на всю катушку.

— Ну что? — сразу задала вопрос Валя, как только он появился в дверях.

— Отец… сейчас… придёт… не один…

— Ты что, бежал?

— Аха… в оба… конца… нада… больше тренир…

— Поняла. У тебя вода есть? Тебе нужно попить.

— Нету… графин есть…

— «Зяблик»! Ты куда пропал? — громыхнуло снова в динамике.

— Ответь… я не могу… пока…

— Я тоже не могу… — покраснела девочка — …боюсь…

— Отец… тогда… нас обоих…

— Ладно. «Гора-3», здесь «Зяблик-5». Младший сержант только что вызвал Сергея Ивановича. Мочалов будет через несколько минут.

— А сам, почему не доложил?

— Он туда и обратно бежал. Дайте, пожалуйста, ему отдышаться.

— Молодец, раз бегом приказы выполняет. А ты кто такая?

— Рядовая Иванова.

— И какого подразделения ты рядовая?

— Первая Отдельная рота юнармейцев-десантников, тарщ полковник.

— Хренассе! У вас там что, дети тоже под ружьё встали?

— Это военная тайна. Не имею права рассказывать.

— Ну, что тут у вас? — в помещение буквально вбежал глава анклава и с ним полковник Пряхин.

— Полковник Скворцов на частоте.

— Давай, Серёж, ты первый, — предложил ему Пряхин.

— «Гора-3»? — уточнил он у сына, и тот кивнул. — «Гора-3», здесь RO3OR, приём.

— Сергей Иванович?

— Да.

— Мне эту частоту дала один майор. Пилот истребителя. Знаете такую?

— Знаю. Пилот сербских ВВС — Милица Бранкович, так?

— Всё верно. Сергей Иванович, есть разговор. Удобно сейчас?

— Сначала я дам микрофон одному общему знакомому.

— Даже так? Ну, давайте.

— Дарова, «Бурундук»!

— М-мать… То ли Андрюха, но ты тогда под Оренбургом должен быть или Витька, но тот в Поволжье.

— Угадал — Пряхин я.

— Так ты там? У них? Какими судьбами?

— Боря! Здесь нет Чумы. Вообще нет.

— Андрюха, стал вас слышать хуже.

— Давай через десять минут мы выйдем с другой точки. Тут аппаратура чуть хуже.

— Хорошо, жду.

— Ну, молодёжь, — улыбчиво качнул головой полковник. — Вы даже не представляете, какое полезное дело сделали. А это помощница?

— Так точно, товарищ полковник, — кивнула Валя. — Оказываю посильную помощь при настройке радиостанций.

— Молодец, Валюша, — улыбнулся Мочалов-старший. — Спасибо вам обоим. Полковник прав — вы хорошее и нужное дело сделали.

17 октября 2027 года. д. Тополиновка. Утро

— Значит, вчера вечером, благодаря случайности, младший сержант Мочалов и рядовая Иванова установили контакт с твоим Крымским коллегой. Я правильно понял, Андрей Михайлович? — генерал был уже в курсе вчерашнего радиообмена с Крымом.

— Так точно, тарщ генерал. Мы с ним потом полтора часа разговаривали. Скворцов сообщил, что в Крыму ситуация катастрофическая. Заражённых с самого начала было много и самое страшное, что приходится нейтрализовывать своих родственников, сослуживцев, друзей и знакомых. Люди измотаны и подавлены. Просит помощи любой ценой. Готов выслать транспорт с обязательным возвращением обратно. Офицеры готовы даже предоставить в залог своих детей. Вот такие дела.

— Если до такого дошли, значит, ситуация критическая, — нахмурилась начмед. — Кто полетит, тарщ генерал?

— Точно не вы, — усмехнулся Ермолаев.

— Тогда предлагаю вторую Мочалову — Леночку. Она стояла у истоков лекарства, знает все нюансы. По факту осталось экзаменовать её и утвердить на общем собрании медиков нашей больницы эпидемиологом анклава. Она по специальности фармаколог, а это почти рядом, с учётом её обширной практики.

— Звание?

— В самом начале ей присвоили лейтенанта.

— Хм, значит, начальник эпидемиологической службы у нас лейтенант? Непорядок. Для начала будет старшим лейтенантом, а после успешного выполнения задания присвоим внеочередное — капитана. Чтобы соответствовала.

— Посылать нужно несколько человек, тарщ генерал, а то из неё как вампиры высосут всю кровь, — усмехнулась Мочалова.

— Что предлагаете, полковник? — скрестил на столе пальцы рук Ермолаев.

— Дам ещё трёх медсестёр, имеющих опыт с этими прививками. Ну и нужно четверо добровольцев. Мы дадим свою кровь первой волной, а потом местные подхватят эстафету.

— Тогда полетят двое из спецназа и столько же от десантников, — решил генерал. — Пусть заодно приглядят за нашими медиками. Я, конечно, понимаю, что местные будут их охранять как зеницу ока, но на всякий пожарный… да, так и решим.

17 октября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Ажиотаж, возникший с утра, с общим решением прийти на помощь анклаву в Крыме, получил своё продолжение. Сначала Олег Петрович опросил свою невесту на предмет всех частот, сообщённых крымчанам. И, естественно, получил полную информацию. А затем припахали опять Вовку. Видимо, полковник Скворцов не отменил своего приказа слушать днём вторую частоту — 7110 КГц. Именно на ней, методично вызывая с утра «Гору-3», к одиннадцати утра «Зяблик-5» добился радиообмена. Скворцов мгновенно воодушевился, когда ему сообщили о принятом решении, и, естественно, согласился подождать прибытия начмеда. Алёна присела рядом с сыном и начала задавать наводящие вопросы о состоянии дел в крымском анклаве.

— Сколько детей вы сможете отправить к нам? — поинтересовалась она, взяв уже сама в руки микрофон.

— А сколько надо?

— Сколько сможете.

— Вы нам так не доверяете?

— Вы с ума сошли, полковник? Ваш борт собирается прилететь пустым, а вместо этого заберите детей столько, сколько сможете. Мы их здесь вакцинируем и пока наши специалисты будут работать у вас, дети хоть немного отойдут от того ужаса, про который вы только что мне рассказали.

— Простите, Алёна Николаевна. Здесь уже не знаешь что думать. Да, конечно, такой вариант для нас будет спасением. Пусть хотя бы дети выживут.

— Не волнуйтесь, от нас полетит восемь человек. Потом вы сами сможете продолжить вакцинацию.

— Вы полетите к нам сами или как? Кто доведёт до наших немногочисленных медиков всю информацию?

— Полетит наш эпидемиолог. Старший лейтенант Мочалова.

— Простите, вы — Мочалова, младший сержант — Мочалов, глава анклава — и тот Мочалов, теперь главный эпидемиолог с той же фамилией… я уже начинаю сомневаться, что не помутился рассудком.

— Всё очень просто: я — супруга Сергея Ивановича, Елена Мочалова — наша невестка, а младший сержант — младший сын.

— Ясно! — засмеялся он в микрофон. — Когда сможете принять борт?

— Да хоть сегодня вечером! Аэродром, как меня информировал генерал-майор Ермолаев, будет готов к обеду.

— О, как! Тогда заканчиваем сеанс — мне срочно нужно дать соответствующие приказы. Будем шевелиться на всю катушку! И заранее спасибо вам! Как камень с души сняли!

Оставив Вовку дежурить на частоте, Сергей пошёл готовить автобусы для принятия детей из Крыма, а начмед поспешила в больницу инструктировать персонал. Ближе к четырём часам пополудни из Крыма пришло сообщение, что борт вылетел в сопровождении двух истребителей. Природа словно сжалилась над детьми из Крыма, измученными ужасами эпидемии — тихая и ясная погода практически на всём протяжении полета благоприятствовала им. Через два часа все три борта благополучно сели на местном аэродроме. Встречать гостей выпало на долю Первой Отдельной — у них уже был опыт с сербами. Организованно посадили всех в автобусы и также организованно доставили в больницу. Прибыло шестьдесят восемь детей разного возраста: от трёх до двенадцати лет. Измученные и худые, с тусклым, почти безразличным взглядом. Ни медсёстры, ни сама Алёна Николаевна не смогли сдержать слёз от их вида. Естественно, об их ужасающем состоянии сразу было доложено руководству анклава. Мгновенно приняли решение сначала откормить детей, насколько это возможно за пять дней, а потом провести вакцинацию — иначе они могут просто не перенести это мероприятие. Всех лётчиков загнали на медосмотр и после этого ввели лекарство.

На вечернем сеансе связи полковнику Скворцову сообщили о планах: через трое суток полностью обработанные от Чумы лётчики доставят медиков и добровольцев-охранников в Крым.

— Мужики, вы что? — удивился Скворцов. — Да мы уже в ноги вам пасть должны за наших детей! Да тут такой ажиотаж начался — со мной рядом сидят несколько офицеров, в том числе из спецназа, дети которых улетели к вам. Да они за ваших медиков горло любому перегрызут! Их охранять будут как Президента! Больница будет готова через сутки. Составлены списки тех, кого привьют в первую очередь, и те потом послужат донорами для других. Мы их сейчас откармливаем, как на убой.

— Боря! А скажи мне, у вас христолюбы есть? — поинтересовался Пряхин, также присутствующий при радиосеансе.

— Были, — усмехнулся тот. — Триста человек, примерно. Во главе с местным новоиспечённым мэром. Но подохли. Часть от Чумы, часть из-за того, что права качать вздумали. У нас вне анклавов вообще живых мало осталось — эта зараза всех покосила. Мы в Симферополе борт нашли не напрягаясь — ни лётчиков, ни техников почти не осталось. Помогли наши спецы — всё сделали сами.

— Сколько у вас действующих анклавов? Нам нужно знать, сколько времени понадобится нашим медикам.

— С десяток, не больше. В остальных либо все перезаразились, либо перестрелялись из-за продовольствия. Мы тут посовещались и решили, что ваши люди прибудут в наш анклав, а потом мы уже сами, постепенно, остальных обработаем.

— Смотри, не тяни — пока нет летального изменения в организме людей можно спасти.

— Даже так?

— Даже так! Так что ты с людьми помягше, а думай поширше. Нас и так мало сталось.

— Понял!

21 октября 2027 года. г. Симферополь. Вечер

Транспортник аккуратно коснулся ВПП и побежал по ней, постепенно сбрасывая скорость до нуля. Наконец, он остановился, и сейчас же к нему устремилось с десяток машин, беря в самолёт в кольцо. Трап, поданный по указанию одного из вышедших вооружённых людей из ближайшего бронеавтомобиля, плавно подъехал к борту и по нему поднялись сразу трое. Двое мгновенно взяли под контроль обстановку, а третий — тот самый главный, открыл снаружи дверь и вошёл в салон.

— Здравствуйте! Добро пожаловать в Крым. Кто из вас старший лейтенант Мочалова?

— Я, — чуть покраснела Лена.

— Елена Александровна, я — капитан спецназа Бровин, Эдуард Викторович. Назначен полковником Скворцовым старшим охраны вашей группы. Прошу следовать за мной.

Вся группа спустилась по трапу и проследовала к одному из «Тигров»[22]. Двоим десантникам не хватило места, и их направили в соседний бронеавтомобиль. Колонна быстро ретировалась со взлётной полосы и вскоре перестроилась в кортеж с автомобилями прикрытия спереди и сзади колонны.

— Не волнуйтесь, — повернулся он в салон с переднего пассажирского сидения. — Мои люди не первый раз участвуют в сопровождении важных персон.

— А куда мы сейчас направляемся? — поинтересовался один из спецназовцев-тополиновцев, сидевший рядом с Мочаловой.

— В главный анклав. Нам ехать около сорока километров, но дороги пустынны, так что проблем не будет.

— Я не исключаю возможности радиоперехвата сообщений, а потому надо бы озаботиться контролем местности. Могут пропустить переднюю машину и ударить по центру колонны, — хмуро проговорил тот же спецназовец.

— Я так понял, вы — мой коллега? — усмехнулся Бровин. — Это уже просчитано, и мои бойцы заняли все возможные точки обстрела из РПГ или снайперского оружия. Комар не проскочит.

— Как у вас здесь обстановка? — поинтересовался второй спецназовец из прибывших.

— Местные не проявляют активности. Чума настолько всех запугала, что если кто и жив — сидят в своих норах и не высовываются. В начале Хаоса было несколько столкновений, но им быстро объяснили «политику партии» и те успокоились. Вообще, обидно, конечно, что во всём мире такая напасть, а они портфели делить начали. И к чему это привело? В большинстве населённых пунктов в домах сейчас братские могилы.

— А с учётом высокой среднестатистической температуры в Крыму, там теперь столько разной заразы, — согласилась с ним Лена. — У нас рядом посёлок есть, городского типа, так мы там холеру обнаружили. Сейчас только один микрорайон многоэтажек отвоевали, а остальное… — она покачала головой.

— У нас не лучше, — подтвердил Бровин. — Не знаю, конечно, что именно, но двое застрелились из-за неизвестной болезни, чтобы остальных не заражать.

— А что, у вас медиков нет?

— Остались только медсёстры — их четверо, да один фельдшер, почти пенсионерка. Остальные погибли в первую волну Чумы, когда никто не знал, что она из себя представляет… одна надежда на вас — у меня дочь и сын сейчас в вашем анклаве и поверьте — сделаю всё, что могу, чтобы ни одна тварь не посмела даже косо посмотреть в вашу сторону. Тут все настроены решительно. Скворцов дал мне особые полномочия — могу привлекать любые силы и средства для обеспечения вашей безопасности.

— «Седьмой» «Первому» — ожила рация у командира местных спецназовцев. — Приближаемся к анклаву. Занимаем посты согласно схеме.

— Вот видите, — улыбнулся он. — Мы за вчерашний день несколько раз отрепетировали ваш приезд, — он повернулся к водителю. — Давай сразу к казарме, где гости будут располагаться.

— Товарищ капитан, я бы хотела сразу в медпункт, — возразила ему Мочалова. — Время дорого, ведь у нас всего восемь дней.

— Как скажете, Елена Александровна, — кивнул тот. — Тогда, Сеня, жми к медпункту.

Медицинский пункт представлял собой небольшое двухэтажное здание, оборудованное, как в Тополиновке, ещё в начале эпидемии — натасканные с разных учреждений несколько видов медицинской техники, полупустые стеклянные шкафы, увиденные в кабинетах с открытыми дверями. Всё это Лена примечала, проходя по длинному коридору, по которому их вёл капитан Бровин. Навстречу им вышла небольшого роста женщина предпенсионного возраста.

— Здравствуйте! Я — фельдшер Степанкова, Елизавета Андреевна. Старшая здесь.

— Добрый вечер! — приветливо поздоровалась Лена. — Старший лейтенант медицинской службы Мочалова, Елена Александровна. Можно просто Лена.

— Спасибо, Леночка, что откликнулись на нашу беду. Простите мне мою бестактность, но кто вы по специализации?

— Заканчивала фармакологический факультет, но специализируюсь на эпидемокружении. Прошла комиссию, получила статус врача-эпидемиолога. Стояла у истоков нахождения лекарства.

— Сколько лекарства вы привезли с собой?

— Лекарство в нас самих — наша кровь является мощным антидотом Чумы.

— Вы серьёзно? — заплакала фельдшер. — Господи, неужели этот кошмар скоро закончится?.. когда на твоих руках твои дети и внуки становятся… а потом их… простите меня… но смотреть на это было просто невыносимо…

— Елизавета Андреевна, а сейчас есть заражённые?

— Шестеро. Двое из них дети.

— Давайте их сразу сюда — с них и начнём.

— Вы хотите сказать, что у них есть шанс?

— Если только не началось летальное изменение органов.

— Четверо суток — это много? — быстро спросила фельдшер. — Там мои дочь и внук… — она снова заплакала.

— Нет, вполне излечимо. Покажите, где нашим сотрудникам можно будет занять кушетки, потом нужны будут шприцы и как можно больше игл — сразу отбираем порции крови и делаем инъекции выбранному контингенту больных или прививающихся. По нескольку из одного шприца, но меняя иглы.

— Сашенька, — обратилась Степанкова к вышедшей на разговор медсестре. — Проводи наших гостей к приготовленным палатам.

— Товарищи! — в свою очередь обратилась Лена к своим. — Значит, делаем так: сейчас сдаём обычную норму донора[23]. На сегодня всё. Потом через день не более ста миллилитров. Понимаю, что это противоречит всем нормам, но у нас нет другого выхода. Да, и сразу после сдачи достаём шоколад — он поможет восстанавливать гемоглобин.

— Вы решили дойти до анемии? — удивилась местная медсестра. — Это же какой риск!

— Вы нам не сообщали о тех, кто у вас уже заразился Чумой — мы бы взяли с собой больше доноров, — мрачно посмотрела на неё Лена. — Ваши инфицированные тоже имеют право на жизнь, и мы будем их спасать в первую очередь. Через две недели они тоже смогут стать донорами.

— Тогда прошу, койки уже подготовлены, — пригласила их Александра.

21 октября 2027 года. д. Тополиновка. Поздний вечер

— Лена! Ну как прошла первая вакцинация? — Мочалова-старшая не вытерпела и теперь сама сидела за микрофоном при очередном сеансе с Крымом.

— Хорошо. После сдачи крови нас тут закормили грецкими орехами и шоколадом… представляешь, велели свой спрятать, типа мы их не уважаем, нанесли горького, а я его терпеть не могу.

— Терпи. Горький намного полезнее для восстановления крови.

— Нам не сообщили, что у них есть шестеро заражённых, в том числе и дети. Придётся ещё кровь брать. Решила по сто миллилитров через сутки.

— Рискованно, но да — другого выхода не вижу. Если кому-то из наших станет плохо, лучше прекратить у него забор.

— Нет, все держатся молодцом. Самочувствие нормальное. Тут полковник Скворцов желает с нашим начальством переговорить.

— Поняла, сейчас передам микрофон Пряхину.

— Привет, Андрюха!

— Привет!

— Слушай, ну тут волна поднялась среди моих подчинённых и их жён. Типа медики жизнью своей рискуют, всех заражённых из карантина спасли, а мы их с пустыми руками собираемся отпускать. Нехорошо как-то.

— У вас же самих с продуктами не очень?

— Так хоть чем-то другим отдаримся. Что вам нужно, говори.

— Ну, с продуктами — пока есть и есть наколка на второй склад Росрезерва, так что этот вопрос пока не принципиален.

— Шикарно живетё. Откуда дровишки?

— Из лесу вестимо — на очищенном складе была кем-то по раздолбайству забыта карта. Там есть очень любопытная информация. Есть чем записать?

— Найдём.

— Тогда диктую… северной широты и… восточной долготы. Записал?

— Да, а что это за объект?

— А ты догадайся с трёх раз, — усмехнулся Пряхин.

— Твою ма-а-ать… Ну, Андрюха, мы с вами вообще не расплатимся! — Скворцов чуть отвернулся от микрофона. — Шевцов, Бровин! Есть координаты склада Росрезерва в Крыму! Организуйте туда колонну с охраной. Прямо сейчас! Пока гости наших обрабатывают в анклаве, займитесь этим вопросом.

— Правильно, куй железо пока горячо.

— Не, я вывернусь наизнанку, но найду способ сделать тебе алаверды.

— Боря! Самая главная просьба к тебе будет по другой части.

— Слушаю внимательно.

— Вы же там не собираетесь на материк?

— Пока не думаем. Если будет возможно восстановить хотя бы частично инфраструктуру, зачем уходить?

— Вот! Пока не уполномочен ничего обещать, но предварительно — поможем кое с какими семенами. Например, свекла и подсолнечник. Немного, но выделим для вас. Это меня просили передать.

— А от нас что требуется?

— Образовать форпост нового альянса, конфедерации, хрен его знает, как это будет называться — ещё не определились. Но идею ты понимаешь?

— Андрюха, я не идиот. Мля, и ты ещё спрашиваешь? Меня сместят с руководства в ту же секунду, если я вас предам или подставлю. Тут наши бабы в ноги кидались вашим медиками после излечения их заразившихся родных. Еле оторвали. Считай, что вопрос решён. Юг я прикрою, однозначно. У нас тут и морячки пару анклавов имеют. Сегодня, кстати, спрашивали об ажиотаже в аэропорту Симферополя и самолётах. Пришлось поделиться инфой.

— И как отреагировали?

— А как они ещё отреагируют на весть о конце эпидемии? Хотели ваших медиков к себе пригласить, но потом узнали, что нагрузка и так велика и попросили нас посодействовать. Так что считай, Черноморский флот с вами. Тут и хохлы засуетились. У них Херсон и Одесса ещё стоят и держатся, а центр, похоже, того-этого — «вмер» Час назад вежливо поинтересовались о дружбе с нами и посильной помощи им в победе над Чумой.

— Что ответил?

— Обещал подумать.

— Мы вас уже скильки дней слухаем, — раздалось на частоте. — Ну, поцапались наши «презики», а простому народу как дальше жить?

— С кем я говорю? — поинтересовался Пряхин.

— Подполковник Кречет.

— А часть какая?

— А немаэ тут частей как таковых. Кто дезертировал, кто помер. Осталось трошки — сводный батальон здесь, на Запорожье, и столько же в Херсонской области. Там полковник Головко рулит. Это от него хлопцы на Скворцова выходили.

— Подполковник, я пока ничего не могу пообещать, кроме как довести информацию до генерал-майора Ермолаева, — сказал Пряхин.

— Тогда так: вам, если надо, можете через наши районы лететь. У нас кое-где ещё посты стоят и если что — проведём ваши борта.

— Благодарим, но решает генерал.

— Я понял, — тяжело вздохнул Кречет. — Будем ждать его решения.

— Это сколько же нас людей может слушать… — задумчиво проговорил Скворцов.

— Вот и считай, Боря. И весть о найденном лекарстве может разойтись чёрт знает куда.

— Например, во Псковскую область, — раздался другой голос на частоте. — А что, Олег генерала получил?

— Простите, а вы кто? — переспросил Пряхин.

— С вами разговаривает генерал-майор Шахов. Командующий 76-й гвардейской десантно-штурмовой дивизии.

— Тарщ генерал-майор, я не в курсе вопроса, когда он получил, потому что прибыл сюда с неделю назад.

— Полковник Пряхин, если не ошибаюсь?

— Так точно.

— А как бы пригласить генерала к микрофону? Это возможно?

— Так точно, только придётся подождать минут десять-пятнадцать.

— Столько ждал, а четверть часа не осилю? Жду.

Бедный Вовка — наверное, кросс он мог бы вообще не сдавать, потому что скорость, с которой он рванул к дому генерала, вполне могла пойти ему зачётом за пару нормативов. Генерал ещё не спал, поэтому сам вышел на стук.

— Тарщ… генерал… — с трудом переводил дух мальчишка.

— Спокойно, отдышись, — улыбнулся Ермолаев. — Что случилось?

— Там… вас… на частоте… просят… подойти…

— Кто? С нашими что? — нахмурил он брови.

— Никак нет… генерал… генерал…

— Фамилию скажи и всё.

— Шахов.

— Витя?

— Не… не знаю… как зовут…

— Никуда не уходи, я сейчас китель надену, и пойдём, а ты отдышись пока.

— Так точно…

Они оба дошли до дома Мочаловых как раз за те пресловутые десять минут. Мать взглянула на сына, покачала головой, но ничего при генерале не сказала.

— Орёл! — польстил младшему сержанту Ермолаев. — Наверное, все нормативы побил, когда к моему дому нёсся.

— Иди-ка, «орёл», водички попей, — усмехнулась она, обращаясь к сыну.

— Витя? — генерал взял в руки микрофон.

— Олег? Ну, привет. Когда генерала получил?

— А перед самой Чумой.

— Я так понял, что ты передислоцировался в Воронежскую область?

— Выхода другого не было. Христолюбы, мать их за ногу, достали. Тут у людей горе — Чума на пороге, а они ярым фанатизмом занялись. Кто не с нами… тьху ты…

— И что, у вас точно Чумы нет?

— Витя! У нас ничего нет: ни Чумы, ни либерастов от власти, ни педиков и прочего мусора. Тихо и спокойно. Глава анклава гражданский, но с нормальными мозгами. Бывший строитель, хотя, какой он бывший… Он сейчас с военными строителями новую стройку развернул — если холода чуть подождут, мы людям новое жильё дадим. Нормальное, а не землянки с палатками. И в общих вопросах шарит будь здоров — у нас не просто анклав, а интернациональный.

— Не понял, поясни.

— Есть беженцы из Сербии, а есть и американцы, — усмехнулся Ермолаев.

— Олег, ты серьёзно?

— Более чем. Они сюда с Аляски рванули и шли морским побережьем, отчего топлива не хватило. Упали, но выжили и даже повоевали за наш анклав.

— Вот даже как… и ты у них кем?

— Главой силового крыла. Тут ВДВ, спецназёры, летуны, танкисты и РВСН, аж из-под самого Оренбурга. Анклав расположен в тупике, и потому здесь более-менее чисто и спокойно.

— Слушай, а как нам с тобой пересечься? Есть серьёзная тема.

— Насколько серьёзная? А то тут дела есть кое-какие…

— Есть мысль начать объединение анклавов военных. Я понимаю, что люди Васисуалия тоже могут нас слушать, ну да пусть теперь локти кусают. Не можешь ср… ть, не мучай жопу — была возможность оставить прежнее государство, они её проср… ли.

— Аха-ха! — заржал Ермолаев. — Согласен с тобой. Как предлагаешь замутить встречу? Где?

— Примерно через неделю. Чуть позже сообщу точную дату и пошлю за вами борт из Пскова. Здесь много кого будет, даже из Сибири. Готовь делегацию от вашего анклава. Хотя, я так понимаю, полковник Скворцов даст тебе право на голос от его людей.

— Так точно, тарщ генерал-майор. Дам. Люди у них правильные, а нам не с руки в такую даль лететь — топлива не густо.

— Хорошо, полковник, я понял.

Глава 9

22 октября 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

— Итак, товарищи офицеры и прапорщики, нам поступило предложение объединиться в единое образование — как политическое, так и силовое, — начал общекомандное совещание анклава Ермолаев. — Не скрою — дело серьёзное, но сидеть в своей берлоге уже как-то не с руки. Либо мы выходим на оперативный простор и становимся частью общего дела с уважительным отношением к себе, либо потом будем никем и ничем. Что мы можем предложить остальным — об этом знает даже малолетний пацан в нашем анклаве. Мы можем дать надежду на будущее без Чумы. Да, у кого-то ресурсов и сил больше наших, но воевать все против всех сейчас уже никто не будет. Поэтому нужно строить будущее. Основательно строить.

— Разрешите, тарщ генерал? — поднял руку Пряхин.

— Говори, Андрей Михалыч.

— Считаю, что распылять перед встречей наш главный козырь не стоит.

— Можно? — попросил слова глава анклава.

— Да, Сергей Иванович.

— Считаю, что нужно поступить хитро. Если встреча удастся, нужно завязывать новые знакомства, как в Крыму. Даже если все стороны не придут к общему знаменателю — не беда: мы поднакопим сторонников, и уже к следующему раунду переговоров такая коалиция сможет добиться чего-то более существенного.

— Вот! Как с языка снял! — воссиял генерал. — Шахова я знаю давно — мы однокашники. Более того, в одной роте курсантов начинали. И я бы сто раз подумал, если бы встретиться предложил кто-нибудь другой. Но Виктор… в общем, я ему верю, как самому себе. Значит, этот вопрос считаю решённым — осмотримся и после результатов встречи будем принимать решение. Тогда давайте прорабатывать состав делегации.

— Думаю, что необходимо озаботиться и частью людей как доноров, — предложила начмед. — А то нашим в Крыму тяжко. Тарщ генерал, целесообразнее будет послать, скажем, взвод-два охраны. Это и солидно, и доноров хватит, если договоримся.

— На сто процентов согласен, — кивнул ей Ермолаев. — Значит, помимо них… Хм… Для солидности возьму пресс-секретаря, — посмотрел он на невестку, присутствующую на заседании.

— Есть, тарщ генерал-майор.

— Потом…

— Разрешите и мне? — попросила Мочалова.

— А что, жажда ничто, имидж всё! — хохотнул генерал. — Не возражаю.

— Разрешите? — потянула руку Вика.

— Опа! А давайте узнаем, что думает младшее поколение? Говорите, прапорщик.

— Считаю, что помимо всех озвученных нашу делегацию должны представлять наши союзники в анклаве. Во-первых, это политически правильно, во-вторых…

— Мо-ло-дец! — выдохнул, по слогам выговаривая слово, Ермолаев. — И второго не надо — принимается. Представителем сербов будет… — он посмотрел на Милицу, и та кивнула — Майор Бранкович. От американцев кто?

— Скрэп, кто же ещё? — удивился Самохин.

— Разрешите? — вновь попросила слова Звягина.

— Давай! — махнул рукой свёкр.

— Считаю правильным будет послать капитана Сомову, в девичестве — Дукс. Попросить её надеть американскую форму и представить как заместителя начальника информационно-аналитического центра нашего анклава.

— Браво! — сделал пару хлопков Пасечников. — Отличный ход!

— Пресс-атташе это вам не хухры-мухры! — засмеялся генерал. — Ваше предложение, прапорщик, принимается. Кстати, товарищи офицеры и прапорщики, не забываем, что форма одежды — парадная. Понимаю, что некоторым, — он снова посмотрел на Бранкович — придётся воссоздавать мундиры с нуля, но… А кому сейчас легко? — развёл он руками.

29 октября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Анклав за эту неделю напоминал взвесившееся стадо бизонов. Строители начали с демонтажа многострадальной бетонной стены периметра анклава и до кучи захватив старые ограждения из колючей проволоки, а затем плавно перейдя к строительству сразу четверых корпусов кирпичных зданий общежитий. Вызвано это было тем, что кирпичный завод в Барсуково общими силами удалось реанимировать. Причём не только его, но и рядом стоящее предприятие по производству пеноблоков. Шесть строительных бригад под руководством подполковника Чернышова взяло общее строительство в анклаве в свои руки, отчего Мочалов мог, как бобёр той присказке, выдохнуть и переключиться на социальные проекты Тополиновки. А их оказалось немало. Сначала пришла заведующая местным отделом ЗАГС и подала на подпись восемьдесят четыре заявления на брак.

— Это как? — удивился Мочалов.

— А так, Сергей Иванович. Официальная свадьба двух молодых пар дала толчок к созданию семей. Надоело прятаться по углам и плодить слухи. Причём, у нас двадцать восемь пар интернациональных. Товарищи военные во главе с самим генералом и его невестой. Даже двое американцев нашли своё счастье — собираются жениться на поварихах, командированных к ним. Подавляющее количество военных из них — восемнадцать пар — это наши уважаемые офицеры Службы охраны. Русско-сербские браки стали некой модой в Тополиновке.

— Главное, Антонина Александровна, у людей есть желание создать семьи — значит, это показатель благополучия нашего поселения. А там, глядишь, и детишки пойдут.

— Уже, — усмехнулась она. — Вот-вот родятся двое — родители приходили узнавать, есть ли у нас бланки свидетельств о рождении.

— Простите меня, но к своему стыду я даже не в курсе этого.

— Несколько было, а потом товарищ Сомов очень помог в тиражировании. Заготовили порядка ста штук.

— Наверное, нам стоит возвратить старый порядок оформления документов с вынесением решения вами, а сами будете мне приносить небольшой еженедельный отчёт — сколько браков, сколько родилось и убыль населения тоже. Официального бланка не нужно, просто листочек с вашей подписью — бумагу будем экономить. — улыбнулся Мочалов.

— Хорошо, Сергей Иванович.

В тот же день после обеда зашли Георгий Николаевич Трунов и Лазар Пасич — русский из-под Оренбурга и серб — пожилые мужики, но ещё в силе. Оба оказались ювелирами и мастерами на все руки. Оказывается, сойдясь на общей теме, они решили предложить… награды для анклава. Для начала принесли эскизы. Ими стали четыре медали и столько же орденов. Но бумага была откровенно никакая — слишком потёрта, и потому кое-какие части эскизов Мочалова не устроили.

— Нужное дело, очень нужное, — согласился с ними глава анклава. — У самого мысль была, но всё руки не доходили. А давайте я вас познакомлю с нашим компьютерным гением? Наверняка у него есть возможность делать эскизы на компьютере — бумага, я смотрю, у вас совсем стала прозрачной. Понимаю — тоже экономите. Сейчас у нас чуть полегче стало с электричеством, думаю, что пару часов в день он вам уделит. Я напишу ему записку с просьбой помочь. Вот, держите.

Следующими визитёрами стали местный агроном Штиль и его коллега из Оренбурга — Тимофей Александрович Корякин. Тоже в прошлом агроном со стажем. В свете демонтажа стены и появлению возможности быстро и удобно осваивать паровые земли, они пришли согласовать площади посевов и предполагаемые культуры.

— Земля у вас хороша, — одобрительно отозвался Корякин. — Так и просится под плуг, а несколько лет отдыха…. у-у-у… мы такой урожай получим — всех накормим.

— Семян хватит? — поинтересовался Мочалов.

— Сергей Иванович! Марк Иосифович позаботился о картофеле. За то огромнейшая ему благодарность. Подсолнечник нашли среди ваших трофеев. Не хватит на выжим, оставим на следующий год, но мне кажется, с таким состоянием почвы проблем не будет. Ну и сахарная свекла — её семян в достатке. Значит, в следующий год будем со своим сахаром. Вот только заводик местный надо бы восстановить. Пусть не полностью, но хотя бы одну линию — точно.

— Восстановим, Тимофей Александрович. Дело это нужное для всех нас. Такую ораву одним чаем поить — сколько сахара уйдёт.

— Это да. Ну и нужно пересаживать деревья из посёлка. Находить нужные сорта и вперёд. Мы же посёлок не будем восстанавливать? Мне так сказали.

— Рады бы, да заразы там много. Не ровён час кто-то что-то подцепить может.

— И то верно. Тогда нужно этим вопросом тоже озаботиться.

— А в этом нам помогут юнармейцы. Помните, как в советские времена пионеры сажали деревья? Неужели триста человек не справятся?

— Ого! Да они тут нам всё засадят и ещё останется! — засмеялся Марк Иосифович.

* * *

Но если Мочалова захлестнули хозяйственные дела, участники предстоящей поездки вовсю увязли в кройке и шитье. Точнее — ателье, но с постоянными консультациями по мундирам Сары и Милицы. Хорошо, что у каждой сохранились смартфоны, в которых были фотографии их предыдущей службы и там нашлись подходящие снимки парадной формы. Милице, например, перешили подходящую по цвету старую форму милиции. С Сарой пришлось повозиться, но и этот вопрос решили, хотя и случайно. Ну а Алёне и Вике шили с нуля, благо ткань была — нашли в Барсуково.

Самый грандиозный ажиотаж вызвало возвращение медиков и их сопровождающих из Крыма. Скворцов не зря говорил про алаверды: перед самым отъездом гостей его люди устроили тотальную экспроприацию в бутиках и просто универсамах разного калибра Симферополя. Платья, костюмы, бижутерия хорошего качества, купальники, нижнее бельё — мужское и женское, часть спортивной одежды и даже некоторое количество шуб и мехов — всё это разных размеров и фасонов было аккуратно упаковано в большие мешки, перевязано и закреплено в самолёте. Помимо этого в транспортник загрузили чуть больше сотни ящиков крымских массандровских вин. Десертные, полусладкие, сухие — на любой вкус и цвет — как белое, так и красное. Как говорится, чем богаты.

Вина складировали сразу в общественном погребе. Вещи отвезли в ателье и выделили несколько портних для сортировки и подгонке желающим по размеру. Драк, как в старые времена, не было, но местные модницы устроили настоящий диспут кому что носить. Именно в этой горе одежды каким-то чудом обнаружился парадный костюм американской армии, предназначенный для какого-то праздника-карнавала, который Сара благополучно изъяла для предстоящей поездки во Псков.

Семья Мочаловых не принимала участия в этой своеобразной делёжке. Просто совесть не позволяла. Однако опытные портнихи вовремя вспомнили о том, что глава анклава и его близкие остаются «обделёнными». Посовещавшись, они отобрали два платья, четыре купальника для женской половины, пару костюмов и несколько наборов мужского белья. Удивил всех Вовка. Из двух оставшихся ненужными женских купальников небольшого размера, никому не подошедших, он молча забрал самый маленький. На изумлённые взгляды матери и Лены, мальчишка коротко пояснил:

— Это для Вали — у неё скоро день рождения. Сейчас хороших подарков не найти. Что мне ей дарить?

— Силён, «женишок»! — захохотал Димка.

— Вова, такие подарки дарят жёнам или невестам — покачала головой мать. — Это будет бестактно.

— А у меня, между прочим, вполне серьёзные намерения. Ну, на будущее, — сын посмотрел на неё таким серьёзным взглядом, отчего даже Лена фыркнула.

— Аленький, оставь Вовку в покое, — попросил глава семьи. — Как ни крути, он прав — другой альтернативы нет. Не вино же дарить?

— А потом слухи пойдут… — ворчала она.

— Да какие слухи? Их командиры давно уже живут семьями. Я сколько раз замечал, что некоторые ребята из Первой Отдельной по вечерам парами гуляют. Это тебе не в старые времена, когда их от мониторов и гаджетов за уши было не оттянуть.

— Мне дядя Толя — Валин папа, помог шкаф напольный сварить. Чтобы там часть запчастей для раций хранить. На днях приволок его и говорит: «Куда ставить, зятёк?»

— Пф-ф-ф! — Лена теперь уже громко фыркнула и зажала рот от смеха.

— Вот видишь, мать, — подмигнул сыну отец. — Оказывается, на той стороне тоже все привыкли к их дружбе.

— Ну-ну, только в подоле мне не принесите.

— Рано нам ещё… — буркнул Вовка.

— Ну, хоть это радует, — ласково потрепала она голову сына.

* * *

Готовить к предстоящей поездке пресс-атташе взялись зубры юриспруденции анклава — чета Пасечниковых. Вика практически с утра до вечера коротала время над сводом законов анклава. Александра Петровна учила её манерам и поведению, учила, как уйти от неприятного вопроса или обойти его с умом. Благо девушка была умной, трудолюбивой и впитывала полученные знания, как губка воду.

Вопрос о количестве людей в делегации был решён накануне поездки. Сначала состоялся разговор с Шаховым, который уведомил Ермолаева о дате проведения официальной встречи глав военизированных анклавов на территории бывшей Российской Федерации, а потом согласовали список людей от тополиновцев. Помимо самого генерала и его теперь уже супруги — майора Бранкович, в состав делегации вошли Алёна Николаевна, Виктория, Сара и двадцать человек охраны — стандарт, оговорённый между всеми участниками. В группу тополиновцев вошло поровну бойцов Службы охраны анклава — мужского и женского пола. Генерал чётко дал понять, что девушкам-охранницам будет легче опекать женскую половину делегации, а парни едут и как его сопровождение, и доноры — при удачном решении вопроса о консолидации всех сторон.

30 октября 2027 года. Псков. Вечер

Маршрут полёта пролегал в обход Москвы и близлежащих к ней крупных городов, находящихся под контролем христолюбов. Сделано это было из соображений безопасности — штурман борта проложил курс через Владимир-Иваново-Ярославль-Великий Новгород, углом обходя опасные участки, которые могли быть опасны. Вечерний Псков приветствовал гостей хорошей погодой — достаточно тепло и без осадков, хотя облачность была стопроцентной. На аэродроме тополиновцев встречал заместитель Шахова — полковник Тулинов. Он тепло поздоровался со всеми лицами делегации, засыпав комплиментами всю её женскую часть, заодно пояснив, что только в их группе большую часть составляют представительницы прекрасного пола. Остальные анклавы ограничились пресс-секретарями для солидности. Особенно на него произвела впечатление прапорщик Звягина — мало того, что явно была юной, так ещё с наградой и нашивками ранения. Изящно подогнанные пилотка, китель с медалью, нашивками за ранения и позолоченными погонами прапорщика, юбка и черныё туфли-«лодочки» — всё это привлекало к ней исключительное внимание всех окружающих, когда делегация тополиновцев прибыла в бывший Ледовый дворец спорта на регистрацию. Генерал-майор Шахов был уже здесь.

— Здравствуйте, товарищи офицеры и… — он даже сделал паузу — … прапорщики. Олег! Это что за куколку ты сюда привёз?

— Прапорщик Звягина. Наш пресс-атташе, — усмехнулся Ермолаев.

— Прости, друг, но то, что она носит на кителе, это всё правда? Точно не пыль в глаза?

— Витя! Я такими вещами не занимаюсь, — покачал головой Ермолаев.

— Вечер перестаёт быть томным, — задумчиво проговорил Шахов. — Ладно, позже разберёмся…

— Как тут обстановка? — сразу взял быка за рога Ермолаев.

— Делегатов — несколько групп: моя, твоя, потом моряки с Северного флота — там пять человек, не ниже кап-один, до кучи генерал Потапов из Казанского ханства, — он усмехнулся. — Ну и Сибирская Республика и часть крупных, но независимых анклавов бывших Центрального и Северо-Западного военных округов.

— Сибирская республика? — удивился Ермолаев.

— А-а-а… — махнул рукой Шахов — … Блажь в голову. Решили, что про них все забыли. Сейчас уже другие песни поют.

— План мероприятий каков? — поинтересовался Олег Петрович.

— Сегодня знакомство, а завтра будем обсуждать вопросы взаимодействия и сотрудничества. Давай я вас определю к своему заместителю по безопасности — полковник ФСБ Лемешев, Степан Борисыч. Нормальный мужик, без закидонов. Он займётся вашим размещением, а я пока встречу ещё две делегации.

Через фойе генерал прошёл в актовый зал — везде были приклеены бумажные указатели и проблем, куда идти, практически не было. На самом входе в актовый зал их перехватил кряжистый высокий полковник в камуфляже.

— Добрый вечер. Полковник Лемешев. Степан Борисович. Виктор Сергеевич попросил вас разместить. Кто старший охраны?

— Капитан Суслин.

— Евсеев! — окликнул невидимого офицера полковник и откуда-то сбоку на его зов выскочил тоже фсбшник-капитан. — Вот тебе коллега — капитан Суслин. Покажешь ему, где располагаться. У вас, смотрю, и охрана из дам имеется? Вообще-то мы на такое не рассчитывали, — покачал он головой.

— Есть возможность разместить моих людей в отдельном помещении? — спросил Ермолаев.

— Да, но всё равно… как-то не очень парней с дамами селить.

— У нас не шестнадцать разных человек, а восемь пар, — усмехнулся Суслин, обняв за талию стоящую рядом с ним свою жену-сербку. — Супружеских. А уж мы сами решим, как и где расположиться.

— О, как! Тогда, Евсеев, отдай им второе общежитие. Там на двадцать человек рассчитано — пусть располагаются. Теперь вас, тарщ генерал-майор… Ну и задали вы мне задачу, — почесал он затылок. — Есть две комнаты — на два и на три человека — у нас рядом гостиница, там и селим делегации. Но у вас четверо дам и вы…

— Майор Бранкович — моя супруга. Она представляет наших соратников, — усмехнулся Ермолаев. — Так что проблем не будет.

— Прошу прощения, но как здесь оказался капитан морской пехоты Соединённых Штатов? Или это розыгрыш?

— Товарисч полковньик, я явлаюсь льцом от амэрикен соратников анклава, — улыбнулась Сара. — Извэнытэ за мой плохой русски. Ищё учус.

— Всё чудесатее и чудесатее[24]… - улыбнулся Лемешев. — Извините мою профессиональное любопытство, а ваша супруга откуда?

— Майор Бранкович, — козырнула она. — Командир 241-й истребительно-бомбардировочной эскадрильи «Тигры», Сербия. Как понимаете, уже, к сожалению, бывшей. Осталось четыре борта.

— И как вам соседство с американцами?

— Полковник! — насупил брови Ермолаев. — Это что за провокации?

— Никак нет, тарщ генерал-майор. Просто я обязан предупреждать возможное, скажем так, нестандартное поведение делегатов.

— Я вам отвечу, товарищ полковник, — Милица смотрела ему в глаза. — С этими американцами я пойду в разведку. Полковник Робинсон пал смертью храбрых, защищая наш анклав от религиозных фанатиков. И не он один…

— Это, о каких вы религиозных фанатиках изволили говорить? — за спиной Лемешева нарисовался один из представителей делегации Северного флота.

— О христолюбах, — спокойно ответила ему Милица.

— Стыдно так говорить, — снова влез он в разговор.

— Товарищ каперанг, будьте любезны, займите своё место в зале, — отбрил его фсбшник.

— Но… — попытался тот возразить.

— Вам не мешали, когда вы проходили собеседование, пожалуйста, не мешайте другим. Простите, — принёс он извинение Ермолаеву и его делегации, когда моряк ушёл восвояси. — Таковы издержки моей службы. Держитесь, пожалуйста, от него подальше — Чума уничтожила его семью и у него есть небольшой пунктик насчёт христианства и всего с этим связанного. Но он хороший переговорщик, поэтому его включили в делегацию. Что ж, продолжим. О союзниках я узнал, а кто остальные ваши спутницы?

— Начальник медицинской службы анклава — полковник Мочалова, Алёна Николаевна. Пресс-атташе делегации — прапорщик Звягина, Виктория Владимировна. Кстати, капитан Сара Дукс — заместитель начальника информационно-аналитического отдела.

— Замечательно. Следующий вопрос: у кого-нибудь есть оружие?

— Шахов заверил, что безопасность будет на уровне, поэтому оружие только у охраны, — ответил ему Ермолаев.

— Благодарю вас, тарщ генерал-майор, я понял. Прапорщик, простите мою бестактность, но, сколько вам лет?

— Прошу меня простить, товарищ полковник, но какое это имеет значение? — приподняла одну бровь Вика. — Раз я здесь, значит, руководство посчитало целесообразным включение меня в состав делегации. Завтра у меня обращение от имени главы анклава, который не смог прилететь — у нас есть текущие вопросы, требующие его непосредственного участия.

— Я подозреваю, что вы — не совсем совершеннолетняя, — улыбнулся Лемешев. — Но оставим это на совести вашего руководства. Да, вы великолепно держитесь и я потому вправе допустить вас в зал заседания. Что у вас в папке?

— Доклад от руководства анклава и два ежедневника для записей.

— Замечательно. Сейчас сверюсь со списком… — он открыл свою папку — …ваши места во втором ряду слева. Проходите, пожалуйста.

— Вика, ну ты вообще, — усмехнулась Мочалова. — Молодец, так отбрить полковника…

— Александра Петровна постаралась обучить меня всему, что знает, — улыбнулась та в ответ.

Они быстро отыскали свои места, рядом с которыми на треноге стояла табличка «Анклав гнрл-м-ра Ермолаева».

— Вика, спроси у генерала — ужин будет? — поинтересовалась Сара, шёпотом задав вопрос по-английски.

— Что случилось? — наклонился к невестке Ермолаев.

— Она спрашивает, будет ли ужин.

— Да я и сам не знаю, — пожал плечами он. — Должны дать, но когда…

— Вика, спроси её, отчего такой аппетит? — попросила Мочалова, и та перевела вопрос американке.

— Извините меня, пожалуйста, я не хотела вас подводить… — замялась Сара — …просто у нас будет ребёнок. Поэтому я вечером всегда хочу кушать.

— Сара беременна, — лаконично перевела Вика. — Не сказала, потому что боялась нас подвести.

— Охренеть… — покачал головой генерал. — Вечно ваши дамские секреты.

— Тарщ генерал, спокойно, — легонько похлопала его по плечу супруга. — Радоваться нужно, что у нас в анклаве люди хотят рожать детей. Сара потерпите. Сейчас полковник придёт, и мы всё узнаем.

Второй вход в актовый зал, напротив места, где сидели тополиновцы, неожиданно открылся и внутрь вошёл генерал-майор Шахов.

— Минутку внимания, товарищи! — сказал он, взяв в руки микрофон со стола. — Последние делегации только что прибыли, поэтому не будем больше ждать, а начнём представление делегатов. Нам ещё кормить вас всех, так что чуть поторопимся. Итак, оглашаю список. Начну с себя…

— Виктор Сергеич! Тебя, как устроителя, знают все, — встал со своего места дородный генерал. — Чего время зря терять?

— Ладно. Тогда дальше. Генерал-майор Потапов Николай Гаврилович. Представляет анклав Казанское Ханство. Полковник Кузьмин, Никита Иванович — представитель Ивановского анклава. Капитан первого ранга Соколов Евгений Никифорович возглавляет делегацию Северного Флота. Полковник Воскобойников Алексей Евгеньевич представляет интересы Брянского анклава. Делегация, возглавляемая полковником Яроватовым Владимиром Александровичем, представляет интересы независимых анклавов Поволжья…

Вика старательно скрипела ручкой, записывая список прибывших, под одобрительные взгляды, как свёкра, так и Шахова — всё таки тот заметил очаровательную спутницу друга и искоса наблюдал за ней. Наконец, очередь дошла до тополиновцев.

— Следующим позвольте вам представить генерал-майора Ермолаева, Олега Петровича. Он представляет анклав под руководством гражданского лица — Мочалова Сергея Ивановича. Генерал возглавляет командование военными подразделе…

— Вы пригласили сюда этих нелюдей?! Негодяев, уничтоживших в своей области столько людей?? — вскочил со своего места тот самый капраз.

— Я попросил бы!.. — встал со своего места Ермолаев и покраснел от возмущения. — А ничего, что христолюбы собирались зачистить наш анклав?!

— Успокойтесь, Игорь Валентинович, — поднял руку Шахов.

— Белов! Ты не у себя во флотилии, берега-то не путай, — сердито заметил другой кап-один из его делегации.

— Белов? — удивилась Мочалова. — Скажите, а у вас брата не было?

— Что значит, «не было»? — недовольно опешил тот. — У меня есть брат, служит в структуре спецназа. Андрей Валентинович Белов. Подполковник.

— Боюсь, у вас устаревшая информация, — покачала головой Алёна. — Некоторое время назад ваш брат был убит при попытке вероломно захватить анклав с отрядом христолюбов. Погибло больше шестисот гражданских…

— Тварь! — моряк в два движения вытащил из полы кителя небольшой пистолет и навёл его на Мочалову.

— Белов, брось «Эфу»![25] — раздался голос Лемешева, доставшего свой пистолет и державшего на мушке кап-раза. — Брось или буду стрелять!

— Нехристи! — повторил тот угрюмо, и тут случилось неожиданное.

Надо сказать, что Пасечников не просто давал советы Вике — он готовил её для самозащиты в случае критической ситуации. Поэтому один из ежедневников был обычной записной книжкой, а вот второй… второй был просто бутафорией, в котором в центре было аккуратно вырезано отверстие под её личный ПСМ. Оружие последнего шанса, спрятанное от посторонних глаз. Денис понимал, что возможен контроль, вплоть до металлоискателя. Документы маловероятно, что будут досматривать и логичнее всего спрятать его именно в них. Бинго! И его уловка сработала. Вика, стараясь не привлекать к себе внимания, осторожно приоткрыла обложку и, чуть надавив пальцами правой руки на страницы лже-ежедневника, освободила пистолет. Секунда, и он оказался у неё в руке.

— Опусти пистолет, мразь христолюбская! — от её миловидного личика не осталось и следа.

— Я вас всех тут кончу, — глухо проговорил Белов. — А тебя, сучка малолетняя, пристрелю последней.

— Я таких, как ты, рвала из ПКМа в Рябиновке! — со злостью в голосе парировала ему Звягина. — А понадобится — ещё буду рвать из любого оружия. Только пошевели стволом… — он попытался дёрнуться в её сторону, и Вика нажала спусковой крючок.

Грохнул выстрел. Голова Белова вздрогнула — пуля пробила ему висок, выйдя почти у макушки. Тот грузно грохнулся на пол. Раздался многочисленный шум в зале, многие повскакали со своих мест. К Вике бросились двое спецназовцев, однако она спокойно опустила пистолет и подала первому из них.

— Какой интересный пистолетик, — покачал головой Лемешев. — И какая острозубая девочка у нас в телохранителях генерала. Ай-ай-ай… а говорили, нет с собой оружия… ц-ц-ц…

— Олег Петрович не знал о нём, — сказала Вика. — Это оружие мне посоветовал взять наш начальник Службы Безопасности.

— Дай-ка, — попросил он пистолет у своего починённого. — Тут и надпись имеется… «Старшему сержанту Звягиной за героическую оборону анклава»… Виктор Сергеевич! А медаль-то и нашивки настоящие, так-то! Такие навыки можно наработать только в боестолкновениях. М-да… хотел бы я получить такое оружие в её годы…

— Лемешев! Твой косяк — нашёл бы у Белова «Эфу», ничего бы и не было.

— Виноват, тарщ генерал, исправлюсь, — нарочито официально улыбнулся он. — А пистолетик я вам, прапорщик, верну после мероприятия. Именное оружие не подлежит изъятию.

— Виктор Сергеевич! — с места обратился к Шахову другой капраз североморцев. — От имени нашей делегации приношу свои извинения за инцидент. Претензий к девушке не имеем. Белов последнее время стал не совсем адекватным…

— … И вы его всё равно взяли с собой? — Шахов угрюмо смотрел на моряка. — А потом мы все будем удивляться, почему у нас не достигнуты предварительные договорённости. Ладно, пока тело убирают, кто заменит Белова из вашей делегации? Есть ещё нормальные люди?

— У нас есть ещё одна кандидатура с правом голоса. Это кап-два Ковалёв, Николай Николаевич. Ножкин! — окликнул он одного из своих людей. — Позови Коль Колича.

— Кто? — ошарашенно воззрилась на моряка Мочалова. — Как вы сказали его фамилия?

Едва кавторанг вошёл в дальний от трибуны вход, взгляд его упал на женщину, стоявшую к нему в профиль. Мгновенный взгляд на неё породил у Ковалёва шок — свою младшую сестру он не мог спутать ни с кем. Он рванул к ней бегом и в следующую секунду сжал её в своих объятиях.

— Алёнка! Ты жива! Господи… как же я рад тебя видеть…

— Коля… Кольчик… — косметика на её глазах предательски поплыла. — … Братик…

— Твою мать, что Чума над нами всеми сделала… — смачно выругался Потапов. — Родные друг друга потеряли, дети становятся телохранителями…

— Простите, тарщ генерал, — повернулась к нему Вика, — но я не телохранитель. Просто принимала участие в отражении двух атак на анклав. Была ранена. В последнем бою прикрывала своих коллег из ВДВ и союзников — американцев.

— Американцев? — удивился Потапов. — Хренассе!

— Я — преодстауитель америкэн групп фром оуэр анклав, — вскочила со своего места Сара. — Извинитэ, я ищё плохо говрить по-русски и ошен волновать.

— Тогда сорри, — развёл руками он. — Видали, мужики, какие персоны у нас тут собрались? Бывшие потенциальные противники…

— Группа ныне покойного полковника Робинсона очень помогла нам в отражении атаки на анклав, — пояснила Вика. — Они предоставили коды доступа к американским спутникам слежения, и мы смогли вовремя перегруппировать силы и встретить врага достойно. Через некоторое время его группа совершила исход к нам в анклав. Почти долетели. Почти… Нам пришлось выручать наших союзников, отбивая их у заражённых.

— И это сделать она! — выкрикнула со слезами на глазах Сара. — Один молодой старш серджант защитил безоружн америкен беженец. Колонел[26] Робинсон тогда сказать — какой идьёт командовать в Амэрикэ на войну с рашшнс? Еслэ у них даж дьети так сражаться.

— Дети? — снова удивился Потапов.

— Мне пятнадцать лет, тарщ генерал, — хмуро пояснила Вика. — А потом был бой в селе Рябиновка. И они встали стеной вместе с нами. Полковник и ещё больше десятка человек из наших соратников пали смертью храбрых, но остановили толпу христолюбов, пытавшихся прорваться через наши позиции. После их гибели я сама встала к ПКМу и рвала этих тварей в клочки, пока не подоспела подмога.

— Ты ещё забыла, дочка, о своём ранении, — напомнил ей Ермолаев.

— Это несущественно, ведь боевая задача была выполнена.

— А что у вас за кольцо на руке? — поинтересовался Лемешев.

— Я замужем. Мой муж командует Первой Отдельной ротой десантников-юнармейцев. Пока я сражалась в Рябиновке, он со своими бойцами выходил против заражённых. Сорок один доброволец против пятисот «шоколадок» и их погонщиков. И они врукопашную порубили сапёрными лопатками всех. Мой муж теперь седой, до корней волос. И не только он один — остальным тоже досталось будь здоров. Но мы защитили гражданских. Девиз «Никто кроме нас» не зря придумали.

Пока она говорила, стояла гробовая тишина, а потом военные встали и дружно зааплодировали.

— Прости, девочка, что я усомнился в твоей награде и ранениях… — на Шахова было страшно смотреть — серый камень скул скрывал то, что творилось у него в душе.

— Виктор Сергеич! Давай заканчивать. Завтра будем говорить и познакомимся поближе официально, — предложил Потапов. — А сейчас… Надо бы просто пообщаться. По-человечески. Тут, вон, и брат с сестрой нашли друг друга. Давай по совести, а?

— Согласен, против общества идти нельзя, — развёл тот руками. — Тогда объявляется перерыв до завтра. Сейчас сорок минут на общение и потом ужин в соседней гостинице.

* * *

— Ну, Олежек, твой прапорщик меня в дрожь вогнала, — покачал головой Шахов, когда они вышли из зала. — Хренассе, ты команду вокруг себя собрал. Вот это я понимаю пресс-атташе. Она и бровью не повела от вопросов. Мне и Лемешев сказал, что она отвечала на его вопросы с достоинством. Вот что значит настоящая фронтовичка. И замужем… Хм… Не рано ли?

— Нет, Витя, не рано. Они оба заслужили. Я тогда сам бы никому не поверил, но всё происходило на моих глазах.

— Твою мать, что Чума со всеми сделала. А что за берсерк у неё в мужьях? Это ж какую смелость нужно чтобы против стольких заражённых выйти… да ещё с сапёрными лопатками.

— А ты его знаешь, — усмехнулся Ермолаев.

— Да ну? И кто же он?

— Сын мой — Илья.

— Я бы хотел сейчас тебя упрекнуть, что другу горбатого лепишь, но её слова так и сидят у меня в голове… Слушай, Олег! И сколько у тебя таких?

— Как невестка? Таких больше нет. Поэтому Илья и запал сразу на неё. А уж после боёв у них чувства серьёзные появились. А если вообще — полноценная рота молодых да ранних. И это тех, кто военные билеты имеет, а ещё есть триста с гаком простых, но старающихся не отставать от роты моего сына.

— То есть три роты? Три роты пацанов…

— И девчат — мы не делаем исключения. Пусть потом не все будут в строевых частях, но во вспомогательные службы у меня сто процентов недобора не будет.

— Ну, ты развернулся! — похлопал его по плечу Шахов.

* * *

— Коля, как же я рада видеть тебя живым и невредимым… — Алёна так и стояла в зале в обнимку с братом.

— Алёнка, а как я рад — слов нет! Я же уже похоронил тебя в мыслях, — он посмотрел на её бэйджик — Слушай, так ты всё-таки замуж вышла? И кто он? Военный?

— Нет, Коля, он гражданский. Там много всего было, я же к бабушке уезжала, если ты в курсе… — она рассказывала, временами впадая в грусть, временами её лицо светлело — … а племянник твой тоже служит. Младший сержант.

— Вовка?! Да ладно! Пацану же только четырнадцать!

— Коля! Вова был старшим связистом в экспедиции к складу Росрезерва, имел ТРИ рекомендации от спецназа, десантников и руководителя полётной группы. Он сам захотел служить, сказав, что не будет себя уважать, если отступится. Ермолаев тоже ни минуты не думал, когда подписывал его рапорт — ты даже представить себе не можешь, какой у Вовы сейчас авторитет среди сверстников и вообще военных. Твой племянник — связист-инструктор. Хотя там и муж мой приложил руку к его профессиональным навыкам, но основное — заслуга его самого.

— О, как! Ну, шустёр! — брат покачал головой.

— У нас, Коля, уже девочка имеется. Тоже из молодых да ранних.

— Во! Настоящий мужик! Но не как твой бывший?

— Нет, — она достала платок и стала аккуратно вытирать глаза. — Блин, придётся макияж снова накладывать… К тому козлу он не имеет никакого отношения. Хорошо, что генами Вовка пошёл в нас. А остальное сделал Серёжа — отучил его быть комнатным мальчиком, и научил быть мужчиной, ответственным за свои поступки.

— Слушай, сестричка, а правда, что у вас нет Чумы? Или это слухи? Опять же только что ваш пресс-секретарь говорила о каких-то добровольцах…

— Правда, Коля, чистая правда. От Чумы есть лекарство, это я тебе говорю как доктор, который его и выделил из крови моего мужа, стоявшего до этого на краю смерти.

— И вы, конечно, будете им спекулировать завтра?

— Мы не спекулируем, но давать таким, как Белов, не будем.

— Понятно…

— А чего тебе волноваться? Ты же не на стороне Белова?

— Скажешь тоже!

— Ну вот, приходи вечером к нам, и мы кое-что придумаем, — подмигнула она брату.

Глава 10

30 октября 2027 года. Псков. Вечер. Сразу после ужина

Ажиотаж, поднявшийся вокруг делегации тополиновцев во время первого знакомства, был неожиданно подхвачен остальными делегатами. Конечно же, беременную Сару удалось частично от него оградить — всем было сразу заявлено, что капитан Сомова-Дукс ныне пребывает в определённом положении и негоже её волновать по пустякам. Хотя была и другая причина: капитан Сомова плохо говорила по-русски, и было решено отмазать её от неудобных вопросов — мало ли, кто что захочет спросить, и как поймут её полуамериканский-полурусский говор. Ермолаев с явной гордостью представил супругу-сербку гостям, собравшимся за большим общим столом — военные не стали разделяться по отдельным столикам, а просто сдвинули все в общий ряд и так продолжили беседу. Помимо неё в пример привели группу охраны, фактически состоящей из семейных пар, ну и, конечно, пресс-атташе оказалась апофеозом общего внимания. Вику третировали каверзными вопросами, пытались прощупать о завтрашнем послании главы анклава, но чета Пасечниковых не зря ела свой хлеб — Звягина блестяще вышла сухой из воды. Полковник Лемешев время от времени слегка покачивал головой — налицо был разрыв шаблона — пятнадцатилетняя девочка держалась не хуже заправского дипломата, к явному одобрению генерал-майора Ермолаева. Ну и сам Шахов — тот попросил подробностей боя за Тополиновку, и рассказывать стала Вика, а не сам генерал.

— Виктория! А почему вы рассказываете нам эти, откровенно говоря, не для женских ушей подробности?

— Простите, тарщ генерал-майор, но с меня обязанности никто не снимал. А это моя работа — уточнение данных на пресс-конференции или так — в неофициальной обстановке.

— Олег, ну признайся, что это всё фикция — ей где-то двадцать, просто она небольшого роста? Не обижайся, но вот не верю, что пятнадцатилетняя девушка может так бесстрастно рассказывать о таком бое. Не верю.

— Как начальник медицинской службы анклава могу подтвердить, товарищ генерал, что прапорщику Звягиной пятнадцать биологических лет, — вступилась за Вику Мочалова. — Понимаете, у этого поколения детство кончилось раньше. Увы, но это свершившийся факт и ничего с эти не поделать.

Потом переключились на сербку. Интересовало буквально всё — как группа сербов нашла анклав русских, как они эвакуировались, заодно все узнали, что Ермолаев представляет не только свой анклав, но и коллег из Крыма. Отдельно коснулись момента воссоединения семьи полковника Мочалова и кап-два Ковалёва. На вопрос, почему младшая сестра перещеголяла старшего брата, тот буднично сказал, что тягаться с кандидатом медицинских наук ему не по силам — у них в семье женский пол всегда был гуманитариями и вот результат.

А дальше гости, закончив ужин, разошлись по номерам. Багаж уже ожидал их там, и теперь оставалось лишь переодеться. Вика щеголяла в обычных камуфлированных брюках формы ВДВ и тельнике, Милица недалеко от неё ушла, с той лишь разницей, что это был сербский камуфляж. Остальные решили взять с собой спортивные костюмы — как Мочалова и Дукс, так и сам генерал.

Чуть позже, Вику, как самую молодую, отправили в зал ресторана за чаем. Тут произошёл ещё один трагикомичный случай. После высокопоставленных гостей ужинала охрана каждой из делегаций. Точнее — уже второй поток. Они не стали разделять столы и принимали пищу без отрыва от дружеской беседы. Тополиновцы снова оказались в центре внимания, но… Ровно до той поры, пока в зал не вошла Вика — десантница в тельнике и берете — генерал настоял на такой форме одежды перед походом за чаем. Естественно, послышался двусмысленный свист, приглашения присоединиться к столу, от чего Вика культурно отказывалась. Один из ярославских десантников решил проявить настойчивость и, выйдя из-за стола, попытался сгрести в свои объятия девушку. И тут сербки не выдержали и… быстро скрутили вчетвером с Викой распоясавшегося ухажёра — тот попытался клеиться к девушке. Пока суть да дело, десантура заграбастала коллегу в свои ряды и решила поинтересоваться, кто она такая. Но слово взял капитан Суслин. По мере его рассказа, десантники удивлённо поглядывали на Звягину и практически уже никто не изъявлял желания приударить за прапорщиком. Более того, остряк при всех извинился за своё поведение и предложил остальным десантникам проводить коллегу с подносом чая. Перед этим те, у кого ещё остались мобильные телефоны как фотокамеры, сделали по нескольку селфи с такой знаменитостью.

Представьте себе ситуацию, когда дверь в номер полковника Мочаловой открывается, и туда буквально вносят отдельно Вику, сидящую на плече одного бугая-коллеги, пригнувшегося перед притолокой, а другой галантно ставит на стол поднос. И потом вся ватага незваных гостей ретируется со всей учтивостью.

— Вика, что это было? — усмехнулась полковник.

— «Никто кроме нас», Алёна Николаевна, — улыбнулась Звягина. — Сначала хотели приставать, но капитан Суслин кратко пояснил, почему этого делать не нужно. Итог вы сами видели. Единственное, на что я согласилась, это несколько селфи с коллегами.

Минутой позже в комнату постучали и после разрешения от начмеда туда ворвался сам генерал.

— С тобой всё нормально? Никто не зашиб? — участливо осведомился Ермолаев. — А то я им! — погрозил он кулаком в сторону двери. — У, бугаи!

— Должна же я была посидеть чуть-чуть с десантниками? А как же боевое братство?

Но чуть-чуть не получилось. Как только генерал ушёл, примерно через десять минут в дверь снова постучали и уже другая часть десантуры вежливо попросила войти и разрешить пригласить прапорщика Звягину на небольшой фуршет в ресторане — парни из первого потока ужинавших ничего не знали про такую сестрёнку, да и местные-де тоже прознали — желают познакомиться. Но всё будет культурно — люди в курсе, что девушка замужем и всё такое. Как Мочаловой удалось удержать себя в руках — история об этом умалчивает, но Вику отпустили до 23–00 и если она напьётся…

Естественно, что от фирменных беретов ВДВ голубел, в хорошем смысле этого слова, весь зал ресторана. Девушку встретили овациями, посадили на самое почётное место и достаточно долго расспрашивали, порой, на грани фола комментируя действия христолюбов или сжимая кулаки при описании боя самой Вики или её мужа. За его седину они откровенно посочувствовали, но и сказали, что за такого выйти замуж — самое то. Затем пошли песни под гитару. Апофеозом стала наигранная хорошим гитаристом песня «Не прогнёмся!» Именно под последние её аккорды в зал вошли Шахов и Ермолаев.

— И что тут за балаган? — хмуро полюбопытствовал Шахов.

— Никак нет, тарщ генерал-майор, — возразил ему старлей из местных десантников. — Мы тут с нашими коллегами культурно общаемся. Особенно с теми, которые женского пола. Когда ещё доведётся свидеться — совместных учений теперь нет.

— И как вам такая десантница? — усмехнулся Ермолаев.

— Тарщ генерал-майор, сначала не поверили, но парни спецназёров поспрошали, а потом и сами кое-что услышали. Я уже семь лет лямку тяну, но такого не встречал. А ведь их там сто сорок… это ж наша смена к старости. Реально правильное дело делаете, тарщ генерал. Нужное. Ведь нынешняя зелень обдолбана наполовину, а у них, — он повернулся к Шахову — они делом заняты. Пусть не в ВДВ, хотя — а почему и нет-то? но уж точно не в подворотню за закладкой наркоты или девкам на трассу.

— Вот и мы так подумали, — согласился с ним Ермолаев, глядя на друга.

— А Вика своя в доску. И муж её тоже. Седым стать в шестнадцать… М-да… Ну не знаю, как парень вообще выдержал…

— А ну, наиграй, что вы тут последнее пели, — попросил Шахов гитариста. — Прапорщик! Не откажетесь повторить на «БИС»?

— Так точно, тарщ генерал-майор.

* * *

Кап-два Ковалёв осторожно постучал в номер, в который по его сведениям заселились гости из Тополиновки и где должна была быть его сестра. После смерти обоих родителей и жены единственными родственникам у него остались она и племянник. Умом он понимал, что в нынешней обстановке военные должны стать решающей силой общества. Но то, что его сестра сразу получила полковника, в одно мгновение преодолев тот длинный путь, по которому Николай шёл из года в год, а его четырнадцатилетний племяш стал сержантом-инструктором — это нонсенс. Хотя, какой к чёрту нонсенс — новое общество диктует новые правила — даже гражданские профессионалы призывались на службу во время Великой Отечественной и легко доходили до уровня, до которого обычному вояке в мирное время пилить и пилить. Он не считал себя бездарем на военной службе, но и особыми навыками не отличался.

— Войдите! — раздался из-за двери так хорошо знакомый ему голос.

— Добрый вечер! — приветливо поздоровался он, входя внутрь номера.

— Проходи, Коля, — пригласила его сестра. — Присаживайся.

— Алён! А я не помешаю? — посмотрел он на сидящую за небольшим столиком и рассматривающую какой-то журнал Сару.

— Не-э-эт! — улыбнулась Дукс. — Я ишё мал понимайт русский. Только мэйн… Э-э-э… Главный вещи. Я пока смотреть джурнал.

— Ну, рассказывай, как жизнь? — улыбнулась Алёна.

— Знаешь, сестрёнка, — Николай помрачнел, — Трудно сказать, кому больше не повезло: Петербург чума накрыла с головой, как говорится. Отец и Лера умерли.

Алёна прижала ладонь ко рту, глаза её расширились:

— Как?

— Вот так. Отец заразился первым, а Лера от него. Я был в походе. Когда вернулся мне сообщили, но всё уже было кончено. Начальство запретило ехать в приказном порядке. Питер вымер почти весь.

Алёна схватилась за голову:

— Боже мой, как же это?… Папа и Лерочка… — из глаз полились слёзы.

Сара подхватилась и побежала к Алёниному чемоданчику. Вся делегация знала, что там у начмеда спирт. Налив из фляжки в стакан на столе, Сара подала его Николаю со словами:

— Я знайт — это первый лекарств у русских от стресс…

Николай благодарно принял стакан и стал отпаивать Алёну. Та дрожащими руками схватила, выпила сразу и через минуту заревела в голос. Николай обнял сестру, и та повисла у него на шее. Рыдала Алёна недолго, потом подействовал спирт. Она успокоилась немного, вытерла глаза и спросила:

— И как же ты всё это время?

— Сначала было тяжело — ведь ни похоронить и ни оплакать. Потом привык. У всех такое горе. Никого не обошло. Потом служба закрутила. Надо было выручать гражданских. И так получилось… В общем, живу сейчас с беженкой из Москвы, которые хлынули к нам, испугавшись порядков христолюбов. Зовут Ирина. У неё есть дочка — Снежана, десять лет, папой меня зовет.

Алёна ещё раз потерла глаза:

— Знаешь, Вовка тоже давно уже признал моего мужа папой. Даже фамилию на военный билет выбрал Серёжину. И без всяких колебаний.

— Алён… — Николай замялся, — А вы завтра не планируете прививать участников встречи?

— Только если такое указание даст генерал Ермолаев, — покачала она головой. — Ты же понимаешь, что я починяюсь приказам.

— Понимаешь… Я боюсь за Иру и Снежану. Я часто пропадаю на работе, а у нас в общаге периодически бывают вспышки заразы — кто по грибы или ягоды пошёл, а там на него напал кто-то из мелких зверушек.

— Давай так, — Мочалова подошла к брату поближе. — Тебя я привью, как брата. Генерал поймёт, не волнуйся. А дальше прошу не распространяться. Есть кто-то из медиков, кому ты доверяешь у себя на базе?

— Так Ира — сама медсестра.

— Тогда вообще никаких проблем, — развела руками Алёна. — Только, пожалуйста, не подставляй меня, ладно?

— Ире тоже пришлось пройти многое. Она и сейчас колеблется…

— В смысле? — не поняла сестра.

— Я ей предлагал расписаться, но она боится чего-то… Говорит, что сейчас не то время, что всё может произойти…

— А ты ей скажи, что вот именно поэтому и надо зарегистрировать брак. А, если с ней что: Снежану в детский дом? А так есть отчим. Думаю, что после этого проблем не будет. И, давай уже, засучивай левый рукав, — она подошла к своей сумке и достала оттуда небольшую аптечку, из которой вытащила комплект одноразового шприца и жгут. — Три дня будет недомогание и, возможно, чуть повысится температура, а потом ты станешь недоступен для Чумы.

31 октября 2027 года. Псков. Утро

Утреннее заседание началось в десять часов. До этого оргкомитет во главе с генерал-майором Шаховым согласовывал регламент выступления участников. Звягина первой подошла к Виктору Сергеевичу и к его явному удовольствию вытащила номерок со вторым номером, заодно выяснив и утвердив время выступления.

— А другие «девочки-припевочки» не спешат заняться своей непосредственной работой, — усмехнувшись, заметил ему Лемешев. — Такое впечатление, что они сюда для красоты прибыли.

— Непосредственные обязанности — они разные, — ухмыльнулся генерал. — Возможно, для них они совсем несоответствующие их должности, а лежат в более интимной плоскости. Прапорщик Звягина вчера вечером успела и со своими коллегами пообщаться, и здесь на высоте.

— Мне охрана докладывала, — кивнул Лемешев. — Но поскольку там всё было чинно, я не стал вмешиваться.

— Мы с Ермолаевым заходили к ним на огонёк. Она, оказывается, и песни правильные поёт.

— Они вообще все какие-то правильные, — нахмурился фсбшник. — Даже не интересно. Хотя… Начмеда делегации вчера навещал брат. Причём не просто так.

— Откуда знаешь?

— Виктор Сергеевич, если у меня был косяк с пистолетом Белова, это не значит, что я и дальше буду морозиться. До момента отхода ко сну в каждом номере работали камеры.

— А если там кто из гостей интимом собирался заняться? — засопел генерал.

— Да хоть скачками. Операторам была поставлена задача следить только за чем-то нештатным. Так вот полковник Мочалова, похоже, привила своего брата от Чумы.

— И чему ты удивляешься? Я бы на её месте тоже так сделал. Близкая родня — это святое. Ты видел, как они обнимались? То-то же.

— Вы собираетесь разговаривать с Ермолаевым о нашем приоритете с прививками?

— Для начала я посмотрю, кто чего хочет от встречи. Нет, за Олега я спокоен — он не скурвится, а вот с остальными нужно держать ухо востро. Вот что… давай слегка подмаслим тополиновцев. Скажем, задержим их на сутки и организуем местную пресс-конференцию.

— Вы хотите сделать из Виктории Звягиной официальное лицо в предстоящем объединении анклавов?

— Если всё получится, Звягину мы с Олегом будем подымать на такую высоту… Мы ж не будем сидеть по своим берлогам всю жизнь — когда-то и на мировой уровень нужно будет выходить. Английский она знает, воевала, в дипломатическом этикете тоже кое-что кумекает…

— Хотите сделать вторую Павличенко[27]? — усмехнулся Лемешев.

— Это ты про снайпера в Отечественную, с которой жена Рузвельта пошла на контакт? Да, хочу. Вика ничем не хуже её. Вот что… а пригласи-ка ты мне на завтра Николая Пафнутича.

— А чем нам здесь поможет глава департамента образования?

— Хочу устроить небольшой экзамен Вике. Сдаст — получит от Харитонова аттестат о среднем образовании. Это будет первая ступень в нашем плане.

— А дальше — тестирование на предмет воинской специальности и в условиях нынешнего времени офицерское звание?

— Ты что, научился мои мысли читать?

— Нет, Виктор Сергеевич, просто я бы также сделал.

— Тогда к чему задаёшь лишние вопросы? Я пока не видел её мужа — Илюху, но если всё так, как говорит Олег, они у меня оба попрут наверх со страшной силой. Это наше будущее, понимаешь? Оба участвовали в боестолкновениях, оба имеют ранения и пусть хоть одна падла квакнет, что они дети. Таких наверх и только наверх, иначе к старости у нас будет та же клановость, что была в Министерстве Обороны, а на выходе пшик. Министр Обороны, не тянувший лямку ни дня — это как, мля?.. А ещё хочу с Олегом слетать к ним. Хочу сам посмотреть на его окружение и вообще на весь их анклав.

— И мне тоже лететь?

— Нет, не будем пугать союзников. Это будет чисто дружеский визит к бывшему однокашнику.

* * *

— Итак, товарищ Звягина, вы утверждаете, что ваш анклав настроен на конструктивный диалог со всеми, независимо от их вероисповедания? — первым задал вопрос генерал Потапов после её доклада от имени главы анклава.

— Так точно, тарщ генерал-майор, — кивнула она — У нас, кстати, есть бригада сборщиков мебели. Они родом из Татарстана. Никаких проблем с отправлением религиозных обрядов — намаз, соблюдение праздников… потом американцы, — она повернулась к Саре. — Тарщ капитан, у вас протестантская вера?

— Да, — встала она со своего места. — Ми даж в дэрэвнэ молитвенный дом делать. Льюди посэщщать каждый уикэнд.

— Вот видите, тарщ генерал, вопрос к нашей соратнице был внезапным. Она сказала, как есть, — она обратила внимание на другую поднятую руку. — Да, прошу.

— Как вы производите расчёты внутри анклава? — поинтересовался тучный подполковник из другой делегации.

— Никак. У нас сейчас скорее первобытно-общинный строй с элементами высоких технологий, — улыбнулась она. — Каждый нуждающийся в одежде или ещё в чём-то получает это без лишних бюрократических проволочек.

— И никто не пытается взять лишка? — усмехнулся он.

— Нет, а зачем? Чтобы потом на него косо смотрели другие? Ведь кому-то может не хватить.

— Как дела у вас с преступностью? — с места спросил другой делегат.

— Никак. Её просто нет.

— И пьяных драк тоже нет?

— У нас в анклаве «Сухой закон», исключение — какие-то значимые торжества, — она усмехнулась. — Например, такой была моя свадьба.

— И что, как вы говорите, Первая Отдельная рота тоже участвовала? Даже детям наливали?

— Шампанское — да, по одному бокалу. Извините, но если военнослужащий участвовал до этого в боестолкновении, значит, он может защищать анклав, а выпить бокал шампанского — нет? Проливать кровь…

— Не верю!

— Ваше право, но всё обстоит именно так.

— Какой-то коммунизм, блин…

— Мы основали анклав фактически на пустом месте — пять домов со стариками не в счёт. Откуда было взяться преступным элементам?

— А местных из соседнего города или посёлка не брали?

— Брали, только нормальных, а не людоедов или людей с низкой социальной ответственностью.

— А не кажется вам, что это обыкновенный фашизм?

— Скорее военный коммунизм, без либерализма и демократии. Мы не хотим проблем с теми слоями общества, о которых вы упомянули. Как не хотим иметь дело с так называемыми сексуальными меньшинствами, наркоманией и низкой социальной ответственностью.

— Но это люди!

— Люди, — согласилась Вика — и поэтому никто не в праве их лишать жизни. Пусть строят свои анклавы и живут там так, как хотят. Вы же не приглашаете их к себе в семью? — усмехнулась она. — Так почему это должны сделать мы?

— Я думаю, что на этом вопросы к прапорщику Звягиной завершены, — Шахов с мрачным лицом решил прекратить эту провокацию.

— Ещё один вопрос, тарщ генерал, только один, — попросил тот же полковник с места.

— Хорошо, Кузьмин, только один. Мы слушаем.

— Как вы намерены поделиться вакциной со всеми нами? Как это будет происходить?

— Думаю, что этот вопрос будет лучше задать главе нашей делегации — генерал-майору Ермолаеву.

— Вот смотрю я на этот балаган, — Олег Петрович встал со своего места — и диву даюсь. Вам ещё не надоел весь этот «цирк с конями»? Все эти обдолбанные додики с педиками, шлюхами и прочим сбродом? Чесслово, я думал здесь нормальные люди соберутся, а вы пытаетесь впрыгнуть в последний вагон поезда, захватив с собой мешок с тем говном, которое было до Чумы. Все эти депутаты, профурсетки, «золотая молодежь» и светские бл…оххеры… — вам они не надоели? Когда вас всех задвинули в той жизни в самый угол? Не надоели? Ну, жуйте и глотайте это дерьмо и дальше, а мы не будем.

— Так вы не ответили на мой вопрос, — продолжал настаивать полковник.

— Кузьмин! Если ты не понимаешь намёков, зря тебя послали сюда, — поддержал друга Шахов.

— То есть нам вакцины не достанется? — встал тот со своего места. — Тогда нашей делегации здесь вообще нечего делать.

— То есть вы приехали только за вакциной? — уточнил Лемешев.

— Так точно. Остальное — пока мы сами справляемся, и у нас людей так не делят — на нужных и остальных.

— Ну и жри это дерьмо сам, только потом не вой и не проси общей помощи, — скрестил руки на груди фсбшник. — Тот, кто не желает приносить обществу пользу или тем паче создаёт проблемы, будет оставлен за бортом. Вы же прекрасно понимаете, что никакой пользы эти слои общества не приносят — только переводят ресурсы и создают проблемы в повседневной жизни. Либерализм остался далеко позади — там, перед наступлением Чумы. Она расставила все точки над «и» — приносишь пользу — живёшь с нами, нет — нахрен с пляжа.

— Да пошли вы! — Кузьмин стал протискиваться к выходу. — Ивановская делегация, за мной!

— Попутного ветра! — мрачно пожелал ему Шахов.

— А если он переметнётся к христолюбам? — спросил Потапов.

— Отключим «воду» — усмехнулся Виктор Сергеевич. — То есть электроэнергию. И пусть сидит на генераторах. Надолго его не хватит. Есть ещё такие же рогом упёртые? Нет? Ну и замечательно.

— Товарищи, — снова заговорил Ермолаев. — Давайте по вакцине возьмём паузу до весны. Сейчас с заражёнными будет полегче — мне полковник Мочалова сказала, что с понижением температуры они могут вообще самоликвидироваться — тогда вообще не о чем будет разговаривать. Вы же не в Крыму живёте? И не в Краснодаре? Посмотрим, что будет к весне и тогда решим этот вопрос на второй встрече. Договорились?

— Товарищи! Давайте ближе к делу, — попросил Шахов. — Помимо вакцины у нас есть и другие вопросы взаимодействия. Кто там следующий у нас по списку выступающих?

31 октября 2027 года. Псков. Два часа пополудни

— Олег! Ты не сильно торопишься домой? — поинтересовался Шахов после собрания. Делегаты постепенно рассеивались — кто в столовую, а кто и вообще уезжал домой.

— Ну как сказать… А что ты хотел?

— Поговорить без остальных и провернуть одно небольшое дело. Это касается Виктории.

— Даже не думай её переманить! — сердито засопел Олег Петрович.

— И не думал, наоборот — помочь хочу. У меня есть человечек из гражданских, у которого есть аккредитация в бывшем МинОбре. Ну, была, если правильнее говорить. Хочу Звягиной устроить небольшой экзамен, но скорее для проформы — чтобы получить аттестат зрелости экстерном. Подожди, — махнул он рукой, видя, что друг собрался с ним спорить — дай закончу. Я хочу, чтобы до конца этого года у неё было среднее образование, а потом ты её немного подучишь, подчинённые твои… в общем, к весне, чтобы сдать экзамен. Создадим комиссию из нескольких нужных нам людей… Пусть в какой-то мере это профанация, но и ситуация в стране… Какой еще не бывало… Она фронтовичка, награды имеет, думаю, что мы протолкнём как её, так и твоего Илью. Этим ребятам нужно дать путёвку в жизнь, Олег. Пойми, они — наша смена. Такие должны идти наверх, и никто кроме нас им в этом не поможет.

— Я понял. Что ты хочешь сделать завтра? Только экзамен?

— Олежек, мы с тобой столько водки выпили вместе, сколько по бабам шастали… — он воровато осмотрелся вокруг — темнить я не буду — мне нужна вакцина. Я собираюсь послать разведку в Питер. Атомную посмотреть, другие источники электроэнергии… ну и саму обстановку узнать. Чтобы мои люди не шарахались ни от кого, а спокойно занимались порученным делом. Учти, я собираюсь поделить зоны ответственности… Заметь, не влияния, а именно ответственности в будущем государстве. Отдам тебе Южный округ, а сам приберу к рукам Северный. Нынешняя встреча положила начало к образованию новой России, и скоро мы начнём объединять всех единомышленников. К тебе сейчас попрут все, кто остался в твоём регионе, и скоро ты этих христолюбов нагнёшь не напрягаясь. Нововоронежскую АЭС не думал отбить? Получишь сразу мощный источник энергии. А там и Волгоград с Астраханью под себя подомнёшь. Смотри дальше. Если твой Мочалов — человек с мозгами, а пока так оно и выходит, ему прямая дорога в руководство страны. Создать вакцину для всего человечества, это, знаешь ли, очень весомый козырь при любом раскладе. Прямо скажу — непробиваемый. У вас, как я понял, очень удачный тандем — он не лезет в военное дело, а ты не суёшь нос в гражданские дела. Таких, как он, тоже нужно продвигать. Тем более, что у него тоже стойкая неприязнь ко всему сброду, о котором Кузьмин распространялся. Мы ещё после зимушки-зимы посмотрим, как он запоёт, когда у него все запасы будут подъедены. На пузе, сука, приползёт и будет делать то, что мы с тобой ему скажем. И сброд этот, если надо, зачистим. Жестоко? Да, но а не жестоко было Россию нагибать раком перед остальным миром? Не жестоко было молодёжь на наркоту сажать и девчонок малолетних в бордели отправлять? Что посеешь, то пожнёшь, Олег.

— Согласен, Витя. У самого сердце кровью обливалось, пока я к Мочалову не приехал. Я не знаю, как у него с образованием, но я бы такого и в президенты двинул. Есть у него и потенциал, и выдержка.

— А почему нет, Олежек? Я же тебе именно про то и толкую. Он же с низов пришёл. В армии служил, людям принёс вакцину, и сам не дурак — у такого рейтинг будет… Ну чего я тебя уламываю, как девку?

— Значит, так… Американку я в расчёт сейчас не беру — беременная она… потом Вику… Начмед мне сказала, что вчера немного дала крови своему брату, но сам понимаешь, это дело святое… — Шахов понимающее кивнул — … остаюсь я, моя супруга, немного меньше возьмут у моего начмеда, ну и охрана — шестнадцать человек. Насколько я в курсе, с человека можно взять почти пол-литра и это десять порций. Э-э-э… где-то выходит на сто восемьдесят с хвостиком человек.

— Это даже больше, чем я планировал, просто очень хорошо. Олег, значит, по рукам? — на что Ермолаев с чувством пожал ему руку.

— А! Вот вы где! — Потапов шагал в их направлении крупными шагами. — Не помешаю?

— Уже нет, — улыбнулся Шахов.

— Ага! Стало быть, вакцину уже поделили, черти вдвшные? По мордам вижу, что так, — усмехнулся тот. — Мужики! Не жлобитесь, возьмите меня в долю? Мне нужно полста человек привить.

— Зачем? — поинтересовался Виктор Сергеевич.

— Понимаешь, я группу разведки планировал отправить. Ну не в ОЗК же? И какая это будет разведка? У меня несколько нефтедобывающих предприятий есть, а я не знаю, что там происходит.

— Ермолаеву поможешь с нефтью? И перерабатывающим комплексом?

— По второму вопросу сразу «да». Найду для него такой мини-заводик. Места занимает немного, работает и в мороз. А железная дорога у тебя есть?

— Есть у нас одна ветка, но в каком она состоянии я не в курсе, — покачал головой Ермолаев.

— А мне пришлось немного влезть и в это, пока я спеца не нашёл. Ладно, а в гости пригласишь? Я бы заодно глянул на всё это хозяйство и тогда бы прикинул, что и как. Заодно и вакцинировал бы там пару десятков своих людей, да и пообщался бы с земляками.

— Николай Гаврилыч, а ты случаем, не еврей? Дай воды напиться, а то так есть хочется, что и переночевать негде? — усмехнулся Шахов.

— Куй железо не отходя от кассы, — засмеявшись, парировал ему Потапов.

— А что, тогда я тоже напрошусь в гости! — захохотал Виктор Сергеевич. — Мы с Олегом однокашники.

— У-у-у… это вообще дело святое! — поддакнул Николай Гаврилович.

— Значит, соображаем только на троих и больше никого, — подытожил Ермолаев.

— Классика жанра! — согласился Потапов.

* * *

— Здравствуйте, Степан Борисович, — к стоящему в фойе Лемешеву подбежала девушка лет двадцати пяти с огненно-рыжими волосами.

— А, Огонькова, ну здравствуй.

— Степан Борисович! Ну почему вы так прессу не любите — у вас какое-то мероприятие проходит, а нас не пригласили?

— Не какое-то, а стратегическое, и не проходит, а уже закончилось, — усмехнулся он.

— Вот так всегда! — топнула она ножкой. — У нас в местную газету никогда не хватает материала. А что освещать? Как Иван Иваныч поссорился с Иваном Никифоровичем?

— Надо же! Какие ты книжки читала! — захохотал он.

— А мне не до смеха, — скорчила она грустную гримасу.

— Ладно, расслабься. Будет тебе материал.

— Да? А какой?

— Хороший, я бы сказал, что патриотический.

— Дадите взять интервью у глав делегаций? У того, кто ещё не уехал?

— Ага, аж бегом. Завтра будет тебе даже не интервью, а целая пресс-конференция.

— Да вы что? — округлила она глаза.

— Значит, так… хочешь отдельный эксклюзив — будешь делать, как я скажу.

— Согласна-согласна! — запрыгала она на месте.

— Тебе сколько лет, Огонькова? У меня складывается впечатление, что ты и интервьюер поменялись телами. Ей пятнадцать, но в душе выглядит на двадцать пять, а ты наоборот.

— Девочке пятнадцать лет? И кто она?

— Прапорщик Звягина. Виктория Владимировна. Участвовала в боестолкновениях за свой анклав. Дважды ранена, награждена медалью и именным оружием. И даже замужем.

— Вы серьёзно? Вот последний вопрос, думаю, будет интересен нашим читателям больше всего…

— Ты опять за старое? — он мгновенно схватил её своими большими руками за лацканы пиджака. — Или ты хочешь, чтобы я закрыл вашу бумагомарательную богадельню к Бениной матери?

— С-с-степан Б-б-борисович, п-п-простите… Я б-больш-ше не буду… — лепетала она с расширившимися от ужаса глазами.

— Ещё один такой выверт и я рассержусь, — хмуро подытожил он, отпуская её пиджак. — Мне нужно интервью, как в День Победы. Чтобы никакой грязи и смакования подробностей её личной жизни. Она и сама умеет за себя постоять, но ведь с вашей братией надо разговаривать, нажравшись гороха. И никак иначе. Так что смотри мне! — погрозил он пальцем. — Иначе дальше в фаворе окажется Пастушкова.

— Эта старая грымза и её «Псковское слово»? — презрительно фыркнула девушка. — Да наши «Псковские новости» всегда держали рейтинг выше.

— А я сделаю так, что вы закроетесь.

— И вам нас не жалко? — ехидно скривилась Огонькова.

— А напоследок скажу вашему главреду, что в этом повинна ты.

— Степан Борисович, ну зачем вы так? — её нагловато-озорной тон сразу сменился на жалобно-заискивающий. — Я когда-нибудь вас подводила?

— Вот только это, Огонькова, спасает тебя и вашу газету.

— Итак, что я должна спрашивать и чего вообще не касаться? — она извлекла из кармана пиджака маленький блокнотик.

— И почему ты этого не сделала сразу? — ухмыльнулся он. — Ладно, записывай…

Корреспондентка старательно конспектировала вопросы, временами лишь задавая разъясняющие ответные.

— … Всё поняла?

— Угу, — кивнула она, заканчивая дописывать последний.

— И даже не вздумай пригласить Дундукову и эту… Как её… Ну, розовую нимфоманку. Удавлю сразу всех — но тебя с особой жестокостью.

— Но Дундукова от феминисток…

— И нахрена мне она нужна со своими шизанутыми закидонами?

— А если я её аккуратно предупрежу, чтобы не выделывалась? Ну, вот сами посудите, если им подкинуть такую идею как служба в армии, а? Пусть не с автоматами, а по охране общественного порядка?

— По типу добровольных народных дружин? Хм, а в этом что-то есть…

— Вот! Я же говорю, что всегда вам подкидываю хорошие идеи, а вы нас сразу закрывать и Пастушкову…

— Я подумаю, НО… — он поднял указательный палец — Всё будет зависеть от завтрашнего дня. Сделаешь всё как надо, и живите дальше, обоср…шься — песец вам. И розовую не смей…

— Я поняла! — почти скороговоркой ответила Огонькова.

— Иди, готовься, — сказал он, давай понять, что разговор закончен.

1 ноября 2027 года. Псков. Полдень

Помимо Огоньковой на конференции присутствовали глава департамента МинОбра Пскова, корреспондент местного телевидения Фомина и та самая Дундукова. Собственно, это так было задумано в телестудии, куда Вику и генерал-майора Ермолаева Лемешев доставил со всем почтением.

Корректные вопросы шли монотонной чередой. Фомина, как более опытная в таких делах, вела дискуссию непринуждённо, периодически давая слово то Огоньковой, то Николаю Пафнутичу. Наконец, Дундукова, сидящая не у дел и успевшая задать только пару заранее согласованных по сценарию вопросов, не выдержала и вылезла со своим каверзными мыслями.

— А скажите, Виктория, почему ваши женщины не добиваются равных прав с мужчинами?

— Не добиваются равных прав? — удивилась та. — Ну, если выйти в рядах добровольцев против заражённых с сапёрной лопаткой это не равноправие… или командовать взводом — это тоже не равноправие, тогда я не знаю, что в вашем понимании оно означает, — удивлённо развела она руками.

— Хорошо, это радует, что у вас женщины борются за свои права и достигли кое-каких успехов. А стоят ли ваши женщины на ответственных постах по охране анклава?

— Конечно, — улыбнулась Звягина. — Более того, в самом начале Хаоса наши блокпосты комплектовались даже юнармейцами-девушками, которым было по 12–15 лет. Вот у вас во Пскове есть асоциальные элементы криминальной направленности?

— Есть и не мало, — кивнула Дундукова. — Нет, руководство, конечно, борется с ними, но не очень всё гладко.

— А почему бы вам не организовать под эгидой борьбы на стороне правопорядка народные дружины? Если уж вам так хочется не отставать от мужчин. Пусть для начала со свистками и рациями, чтобы вызвать наряд ППС, но всё ж помощь городу. Потом дойдёте до регулярных занятий физподготовкой, а там и до женского подразделения недалеко. У нас, например, есть смешанные патрули из мужчин и женщин. У вас это тоже можно сделать — для досмотра подозрительных лиц.

— Вы знаете, это очень хорошая идея… Задумчиво проговорила Дундукова. — Только я сомневаюсь, что руководство пойдёт на это.

— А вы попробуйте создать план своей работы и с ним прийти к руководству города и силовых структур. Я уверена, что вам вряд ли откажут, только если план будет совсем нереальным. А так, в условиях нынешней жизни, думаю, что это будет весомым подспорьем.

— Что ж наша беседа подошла к концу, — объявила Фомина. — Мы благодарим нашу гостью за столь лестные отзывы о нашем городе, ёмкие ответы на наши вопросы и идеи, предложенные Ольге Дундуковой. Всего вам доброго.

— Дундукова! Ты что творила?! — в студию ворвался Лемешев. — Тебе ясно сказали не отступать от сценария!

— Простите, Степан Борисович, но я задала всего два вопроса не по теме. И они не были провокационными.

— Больше я тебя никуда брать не буду.

— Но Виктория подала хорошую идею…

— Она подала — да, а ты нарушила приказ. И как вас куда-то ставить, если инструкции и приказы ты не в состоянии соблюдать? Всё, иди с глаз моих и в течение месяца лучше не показывайся.

— Но…

— Опять?

— Извините…

— Николай Пафнутьевич, как вам наша гостья?

— Степан Борисович, это уникум. В таком возрасте и так «держать спину» от хлёстких ударов оппонентов — нет слов. Стиль речи, манеры… скажите, Виктория, после окончания 9 классов вы занимались по общеобразовательной программе?

— Признаюсь — нечасто. Кроме обширнейшей практики по английскому языку, немного истории и…

— Довольно, голубушка, — улыбнулся он. — У нас тут днём с огнём молодых людей не затащишь на уроки. Я поражён, восхищён и смею вас уверить, что в нынешней непростой реальности у вас будет аттестат. В порядке, так сказать, исключения. Что поделать, если жизнь вносит свои коррективы в учебный процесс подрастающего поколения. А вы даже повоевать успели и как! Мне хватило этого. Я сейчас уезжаю к себе в департамент, и через час аттестат будет у вас на руках, — пожал он ей руку.

— Степан Борисович, это правда? — Огонькова сидела на стуле и смотрела на героиню сюжета.

— Что, правда?

— Ну, она из пулемёта валила христолюбов? А до этого её пытались съесть?

— Ты знаешь, что будет за лже-награды и нашивки в военное время? — усмехнулся он.

— Кирдык — провела она себе рукой по горлу.

— И после такого я бы допустил пресс-конференцию?

— Ну, не знаю, — покачала она головой. — Я бы от того, что ей пришлось пережить, наверное, в штаны наложила…

— Вот поэтому она прапорщик ВДВ, а ты — газетная вертихвостка.

Глава 11

2 ноября 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

— Да, стройка у тебя в самом разгаре, — заметил Потапов Ермолаеву сразу после посадки на импровизированном аэродроме. — Я в иллюминатор смотрел с высоты птичьего полёта и вижу, что даром времени не теряешь.

— Это не я, а глава анклава.

— Да, моторный мужик.

— Да вот и он, — Олег Петрович указал рукой на одного из встречающих. — Знакомьтесь — Сергей Иванович Мочалов. Глава нашего анклава.

— Николай Гаврилович, — пожал ему руку и представился Потапов. — Глава Казанского, так сказать, ханства.

— Очень приятно.

— Виктор Сергеевич, — подал руку Шахов. — Наслышан о вас. Рад встречи.

— Взаимно, — Мочалов пожал ему руку.

— Серёжа, они к нам ненадолго, — Ермолаев сразу ввёл его в курс дела. — Виктор прилетел чисто по дружбе, а вот Николай Гаврилович по твою душу.

— Да? Польщён, — улыбнулся глава анклава. — Наверное, по обмену опытом?

— И не только. Взаимовыгодное сотрудничество — залог добрососедских отношений.

— Мы всегда открыты к сотрудничеству. Жизнь такая пошла, что врозь хоть плачь, а вместе горы свернём.

— Олег, вот почему у меня нет такого человека из гражданских? Одни барыги, а? И приходится их в узде держать.

— Так, товарищи, давайте для начала подкрепимся. Вы ж с дороги, — Мочалов знаком пригласил их в автобус.

— Сергей Иванович, моих людей куда определите? — сразу забеспокоился Потапов.

— Давайте так, весь ваш персонал будет размещён в посёлке неподалёку отсюда, а вас расселю как-нибудь в Тополиновке.

— Вот так, Николай, — ухмыльнулся Ермолаев. — Незваный гость… Сергей-то не был о вас предупреждён и это моя вина… Так вот, незваный гость хуже татарина.

— Ну ты остряк, Олег! — захохотал Потапов. — Про мои казанские корни да с таким вывертом!

— Заодно пообщаетесь со своими земляками. У нас их целая бригада сборщиков мебели. Сейчас, вот, по квартирам в Барсуково ездят и собирают мебель для коммунальных квартир.

— Коммунальных? — удивился Потапов.

— Мы временно двух и трехкомнатные квартиры заселяем как коммуналки. Жильё построим — дадим отдельные, а пока людям приходится потесниться.

— Уж всяко лучше, чем в землянках, — поддержал его Ермолаев.

* * *

Автобус медленно заполз через блокпост «Тумба-два» внутрь деревни и, доехав до столовой, остановился. Все, кроме гостей, быстро разошлись по своим домам. Потапов и Шахов наблюдали, как Звягину сзади догнал какой-то парень с «серебряными» волосами и резво подхватил на руки. Та сначала завизжала, а потом крепко обняла шею юноши.

— Это Илюха? — усмехнулся Шахов.

— А то кто же! — захохотал Ермолаев. — Дала бы она себя так поднять кому-то другому! Илья! — позвал он сына. — Потом намилуетесь! Она пока больше никуда не собирается. Подойди сюда, — тот с видимым неудовольствием опустил супругу на землю, но её руку не отпустил. Так они и подошли вместе.

— Здравия желаю! — козырнул он.

— Вот, командир Первой Отдельной роты юнармейцев-десантников. Прапорщик Ермолаев. Как говорится, прошу любить и жаловать.

— Меня не помнишь? — Шахов подал ему руку сразу после рукопожатия Потапова. — И давай по-простому — мы не на плацу.

— Помню, Виктор Сергеевич. Вы к отцу приезжали, когда мне девять или десять лет было.

— Да, Илья… жизнь и тебя изменила… да как… — покачал головой генерал, отпуская его руку.

— Вы о голове? А, — махнул тот рукой. — Зато у меня жена есть любимая, служба по душе. Всё остальное — дело наживное.

— М-да… И вправду они оба взрослые, — теперь пришла пора удивляться Потапову. — Вот не вижу я в нём мальчишки-подростка. Командира роты, взрослого мужика — да, но никак не пацана.

— Николай Гаврилович, ты тогда у них заночуешь, а Виктора я у себя поселю. На два-три дня, молодёжь, потеснитесь?

— Отчего же не помочь хорошим людям? Место есть, — улыбнулась Вика.

— Тебя, кстати, там не обижали? — картинно нахмурился Илья.

— Она у нас, сынок, теперь звезда российского масштаба. Сколько селфи с десантурой сделала, на пресс-конференции была. Популярность зашкаливает.

— Вечером расскажешь? — подмигнул супруге Илья.

— Конечно!

— И не ревнуешь? — усмехнулся Шахов.

— Я Вике полностью доверяю. Без этого как жить?

— Ладно, пусть поест в столовой, а потом и домой веди.

— Зачем в столовой? Я успел картошки нажарить, как она любит, вот дома и покормлю.

— Ура! — взвизгнула девушка и вновь обняла Илью. — Пошли, пока она не остыла.

— Ты видал, какой хозяйственный! — удивился Потапов, глядя вслед удаляющимся молодым. — А я в его годы только собак сшибал.

* * *

— Какие планы на вечер? — поинтересовался Мочалов у Ермолаева, после похода в столовую.

— Николай Гаврилович хочет посмотреть на железнодорожную ветку. Он по большей части из-за этого приехал. Сможешь организовать поездку?

— А почему нет? Микроавтобус в нашем распоряжении. Ты только распорядись дать нам людей из Первой Отдельной для охраны.

— Давай, Николай Гаврилович, пройдём до места твоего ночлега, заодно прапорщику Ермолаеву дадим вводную — пусть даст для сопровождения самых опытных.

Едва они подошли к кунгу, как из него потянуло аппетитным запахом жареной картошки. Дверь была не заперта, и изнутри слышался заливистый смех Вики.

— Не помешаем? — Ермолаев распахнул дверь.

— Никак нет, — Илья и Вика разом встали.

— Да не тянитесь вы, мы ж не на плацу, — махнул он им рукой, приглашая опять присесть. — Илья! Нужны твои люди для сопровождения Сергея Ивановича и Николая Гавриловича в Барсуково. Кого пошлёшь?

— Либо Маслова, либо Сколкову — смотря какая задача будет поставлена.

— Хм, ну вы же там не тяжести будете таскать? — Олег Петрович повернулся к Мочалову и Потапову.

— Мы только осмотр сделаем, — ответил глава анклава. — Пока место выберем, пока то, сё…

— Тогда Сколкову, — кивнул Илья. — У неё глаз намётанный. Сергей Иванович, какие-то инструменты брать будете?

— Думаю, что кроме мелков пока ничего не стоит. У нас будет первичный осмотр и подбор места для установки кое-какого оборудования в будущем.

— Тогда вы посидите здесь, а я схожу, поставлю задачу. Викусь! Ты пока Николаю Григорьевичу покажи его комнату.

И Илья вышел на улицу.

— Да я могу и потерпеть, — махнул рукой Потапов.

— Не-не-не! Тарщ генерал, вы можете припоздниться — приедете, поужинаете с нами, и сразу на боковую. Удобно же? Давайте, не сопротивляйтесь, — подмигнула она. — Проходите, я сейчас второй комплект постельного белья приготовлю и постелю вам.

— Если бы сам не видел, как она Белова завалила, не поверил бы в то, что гостеприимная хозяйка этого дома и тот прапорщик — одно и то же лицо, — Потапов переглянулся с Ермолаевым.

— Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт — процитировал Ермолаев.

А Вика усмехнулась:

— А ещё, если надо будет, встану спина к спине с Ильёй, и не только патроны подавать стану, но и сама не промахнусь.

— И почему я готов в это сразу поверить? — улыбнулся Потапов.

— Так вы ж меня в деле видели, — картинно хлопнула она в ладоши.

— Всё, через полчаса первое отделение во главе с самой взводной будет здесь, — доложил подбежавший Илья. — Сейчас они пошли оружие получать.

— Думаешь, табельного не хватит? — спросил у него отец.

— Я, тарщ генерал, в таком деле рисковать не буду — бродячих собак ещё не всех повывели. С «ксюхами» оно надёжнее будет.

— А почему не электрошокеры?

— Погода сыровата — сами могут покалечиться. И кроме микроавтобуса будет одна «Нива» — чтобы целое отделение поместилось.

Минут через двадцать к кунгу подкатил микроавтобус в сопровождении «Нивы». Из неё выскочила Лена Сколкова. На шум автомобилей из кунга вышли все. Увидев перед собой сразу двух генералов, Сколкова опешила, но быстро сориентировалась и практически строевым шагом дошла до Ермолаева.

— Тарщ генерал-майор! Первое отделение пятого взвода к выполнению поставленной задачи готово. Командир взвода, сержант Сколкова, — козырнула она.

— Олег, это вот такие орлы и орлицы у твоего сына под началом? — он обошёл её кругом, разглядывая. — И тоже чёлка седая….

— Тарщ генерал, Елена тоже участвовала в том бою с «шоколадками» — пояснил Илья. — Я даю самых опытных следопытов. С трофейщиками чаще всего её взвод ездил.

— Да я не о том, — махнул он рукой. — Просто привык, что лямку тянут взрослые парни. Но сомневаться не буду.

В Барсуково они попали через полчаса. Микроавтобус уверенно подкатил к небольшому старому зданию бывшей железнодорожной станции. Первыми из микроавтобуса прыснули во все стороны молодые десантники, сразу взяв в кольцо периметр перед зданием. И только после этого Сколкова дала добро на выход главы анклава и гостя. Последний неторопливо вышел и осмотрелся.

— Так, здесь свободно можно поставить все четыре блока перегонного комплекса. И место есть, и пути к нему. Пару-тройку домиков сварганить для рабочих и охраны и нормально будет. Сергей, давай пройдёмся до путей, — предложил он Мочалову. — А скажи мне, у тебя карты вашей железнодорожной ветки нет?

— Вот чего нет, того нет, — развёл тот руками. — Мы даже не заморачивались этим, потому как о перегонном заводе и мыслей не было.

— А зря, — покачал головой Потапов. — Тебе бы ещё по близлежащим железнодорожным узлам трофейные команды пустить — там и дизель, и нефть можно найти. Далеко до крайнего?

— Около полусотни километров по прямой и чуть больше по хорошей дороге. Я, правда, не знаю, что там и как сейчас…

— Посторонний объект возле старой башни! — доложил один из парней Сколковой. — Второй! Третий!

— Сергей Иванович! — обратилась к нему Лена. — Давайте в микроавтобус, а мы подчистим. Это бродячие собаки…

Она не договорила, когда тот же парень дал короткую очередь по двум быстро движущимся к ним собакам. Одна завизжала, крутясь волчком, вторая уже в прыжке словила одну из пуль и грохнулась с пробитой головой. Но к ним рвануло ещё две. Генерал достал свой ПМ и стал оглядываться по сторонам. Тем временем, всё тот же парень с автоматом хладнокровно выцелил сначала одну, а потом и вторую бродячую собаку, затратив на это три одиночных выстрела.

— Молодец! — похвалил его Потапов. — Как зовут?

— Рядовой Петров, — козырнул тот.

— Смотрю, рука у тебя набита.

— Так точно, тарщ генерал-майор, я не в первый раз на зачистке. Жалко, конечно, собачек, но от этих диких не знаешь, что ожидать. У меня раньше была собака, точнее — щенок… Молодой ещё — года не было, загрызли его вот такие — кивнул он на трупы. Он сестрёнку мою кинулся защищать. Верный был пёс…

— Тебя как зовут-то, рядовой Петров?

— Николаем, тарщ…

— Не части, тёзка, — поднял руку Потапов. — У меня Альма недавно ощенилась, так что за удаль твою пришлю тебе лично одного кутька.

— Не мучьте его, тарщ генерал, — вздохнул мальчишка. — Одному тяжко будет у нас — пары-то нет. Что кобель, что сука от такой жизни волком выть будут.

— Сергей Иванович! — нарочито официально обратился к Мочалову генерал. — У вас что, в анклаве вообще собак нет?

— Совсем, — кивнул тот. — Вот из-за этого, — указал он на павших бродяжек — вначале вообще к собакам с неприязнью относились.

— Ладно, я помогу вам. У соседа есть другая хаски — мы из её помёта хорошую девочку заберём, и будет вам на первое время. А дальше… думаю, не последний раз общаемся? — подмигнул Потапов. — Собаки — дело нужное.

— Это точно, — согласился Коля. — У меня тётка раньше кинологом работала, пока от своих собак не заразилась.

— Петров, а ты сам сможешь заниматься с собаками? — поинтересовалась Лена.

— Могу. Не так, конечно, как моя покойная тётя, но я у неё учился. Она мне и подарила щенка. И тоже, кстати, хаски. Он как выбраковка шёл по экстерьеру, вот мне и отдали. Тётя сказала, чтобы я его воспитывал, как следует. И потом хвалила. Говорила, что я всё правильно делаю.

— Сергей! А давай на станцию заглянем? — предложил Потапов. — Ведь там точно должны быть какие-то карты.

— Логично, — согласился тот. — Тогда на обратном пути и зайдём.

— Смотри, твоя задача — выяснить целостность путей до крупного ЖД-узла, а дальше посмотрим на картах, где и как лучше двинуть к тебе один состав, который всё оборудование доставит. И это дело не нужно откладывать в долгий ящик — я не знаю, сколько у вас запасов топлива, но на ту же посевную может не хватить. А устанавливать в морозы завод — тот ещё геморрой.

— Косырев! Малахов! Здание вокзала на вас! — отдала приказ сержант.

Парни быстро вбежали вовнутрь здания. Мочалов с Потаповым только поднялись на первые ступеньки, когда внутри послышались короткие автоматные очереди. Сколкова быстро и ненавязчиво оттеснила их от входа и сама рванула внутрь. Минутой спустя она вышла и покачала головой:

— Сергей Иванович! Тарщ генералу туда нельзя — там заражённый прятался. Наверное, холодно стало, вот он там и обитал. Мои бойцы только зашли, как он выскочил, ну и зачистили его. Труп лежит посередине зала, а Николай Гаврилович не привит. Да и неизвестно, к чему он прикасался до этого. Не могу я вас туда впустить, тарщ генерал-майор, опасно.

— Сергей! У тебя через «Лиану» есть связь? — спросил Потапов.

— Нет, но о ней я слышал от нашего ракетчика.

— Тогда пусть он тебе подскажет, как это сделать. Мы с Шаховым через неё общаемся. Тут чужие уши во вред.

— Понял, озадачу своих специалистов, — кивнул тот.

— Найдёшь карту — отсканируй и частями пришли мне. Я со своими железнодорожниками поговорю, и составим примерный путь как к вам добраться.

3 ноября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Вечернее чаепитие трёх генералов, окончательно сдружившихся во время посещения всех значимых объектов анклава, было в самом разгаре. Повара накрыли стол на втором этаже столовой уже после ужина, и теперь они обсуждали не только планы взаимодействия — гости делились впечатлениями.

— Олег, честно скажу — до последнего не верил в роту молодых десантников, — покачал головой Шахов. — Но то, что я сегодня увидел… В общем, давай договоримся: к весне пришлю отделение ребят покрепче, с продуктами — чтобы тебя не объедали, и попроси Илью поставить их отдельно. Пусть перенимают опыт — буду у себя такую же роту организовывать.

— А твои взводные, что?

— Понимаешь, они парней угробят — сразу нагрузки от пуза. Нет, у Ильи, как я понял, уже есть метода, зачем изобретать велосипед? К тому же тут они будут среди сверстников, а это тоже фактор.

— Мужики! А давайте сделаем взвод? — предложил Потапов. — Я у себя тоже подберу десяток крепких пацанов ну и тоже на обучение. Виктор прав — это нужно развивать. Сколько мы протянем? Десять лет? Ну, пятнадцать и всё. А такая молодёжь у меня будет пользоваться всеми благами, не хуже взрослых: хочешь жениться — пожалуйста, жильё — да нет проблем! А остальные посмотрят и тоже на ус мотать будут. Нет, конечно, есть категория пофигистов-пацифистов, да ну и хрен с ними. Пусть сидят у подолов мамок в общагах и не вякают о гражданских правах. Надо как в Советском Союзе: не служил — не мужик. Олег! А у тебя есть категория непризывных совсем?

— Есть, — кивнул он. — С десяток наберётся, но они тоже при деле. Двое к агрономам прилипли — науку перенимают. Они по зрению вообще никакие. Насколько знаю, есть ещё в ателье и больнице несколько. Но не по идейным, а по здоровью. У нас кто не работает — не ест.

— Тебе просто повезло, что анклав на пустом месте сделан, — заметил Шахов. — А был бы в вашем Барсуково, не факт, что либерастов-дерьмократов не нахватали бы.

— Мне Сергей сказал, что это была сразу их идея. Да и коммуникации там изношены процентов на девяносто — сами знаете, какое было финансирование в последнее время. У нас под Тулой тоже было не лучше — всё по карманам тырили, вот и дошли до ручки. И что теперь, вкладываться в почин старой или сделать всё по уму на новом месте? Сразу и надолго. Кирпичный завод мы подняли с колен, сейчас электричество там организуем и весной начнём строиться как настоящий городок. Я потому за Сергея и держусь обеими руками — он не только строитель посёлка, он жизнь делает как в старые времена — по совести. Мы ж как в коммунизме живём — ни тебе бабла, ни коррупции, мать её за ногу. И в посёлке чисто…

— Это я заметил, — кивнул Потапов. — Прям как-то необычно, в сравнении с Казанью.

— А все почему? — усмехнулся Ермолаев. — Потому что люди у нас без закидонов. Как в старые времена — чисто не там, где убирают, а там, где не мусорят. И детей также воспитывают.

— А новые не бузили? — скрестил руки на груди Шахов.

— Был один инцидент с оренбуржцами. Сынок Пряхина — ракетчика, со своей ватажкой на Вику и вторую нашу девушку, что тоже замуж в пятнадцать выскочила, напали. Четыре взвода Илюхинской роты отбивать рванули…

— Мля-я… Те хоть живы остались? — захохотал Виктор Сергеевич.

— Остались, — улыбнулся Олег Петрович. — Перелом ноги, открытый… потом, ещё у двоих по сломанной руке и у главного зачинщика сотрясение мозга. И главное — Вика и вторая свободно могли табельное применить, но не стали — пожалели. А приезжим чётко дали понять, что во второй раз будут стрелять на поражение — закон анклава это позволяет.

— Опа! А вот с этого места поподробнее, — наклонился вперёд Потапов.

— А чё подробнее, — пожал плечами Ермолаев. — Надо законы нормальные принимать было сразу. Нам пох на демократию, только вертикаль по типу военной. Все, кто носит погоны — приоритет, ибо жизнью рискуют за всех гражданских. И обидеть воина себе дороже — у нас табельное разрешено к повседневному ношению, а закон анклава обязывает применять оружие в случае нападения. Точка. Вика, между прочим, таких двоих борзых уже валила раз. Мамашку с половником и сынка. Семейка скунсов мэра одного из городков, с которого к нам люди приехали. А папу потом на месте кончили, когда он возбухать начал. У неё тогда отца родного в боестолкновении с фанатиками убили, а тут эти понтоваться начали и кинулись на неё. Ну и…

— Браво! — сделал три хлопка Шахов. — Я бы тоже так поступил.

— А ведь я вчера с ними ужинал, — улыбнулся Потапов — так она в цивильном халатике, сама скромность и очаровательность, картошечку с грибочками поставила на стол… Етишкин корень… Обычная девочка, какие на улице толпами ходят… Мля, точно разрыв шаблона…

— Не, твой начмед, Олег, правильно сказала, что у них детство кончилось. Жаль, конечно, но жизнь сейчас не та и обстоятельства тоже, — задумчиво проговорил Шахов.

— … А потом пошушукались и свинтили куда-то в тренировочных костюмах.

— Не куда-нибудь, а в «качалку» — пояснил Олег Петрович. — У нас в здании одной из рот спортивный зал сделали. Туда не только взрослые мужики ходят поддерживать форму — все взводные и командиры молодняка тоже посещают. Да и Вика не отстаёт. У каждой роты свой день и график. Как мне докладывают, молодёжь почти вся перешла на взрослые нагрузки.

— Не рано? — удивился Шахов.

— Рано? Витя! То, что вытворяют Захаровы, Сколковы и мои… Да что тут говорить, — махнул он рукой. — Их спецназёры тоже кое-чему обучают — там такой график плотный, не посачкуешь. Ну и другие взводные и командиры отделений за ними тянутся, а потом остальным передают. Ты прав — уже методу составили, с рисунками. Даже удивляюсь с каким желанием занимаются — ведь раньше одни гаджеты на уме были. Обещали к Новому Году даже какие-то показательные выступления для юнармейцев сделать.

— Мужики! А не объединиться ли нам до Нового Года? — предложил Потапов. — Надо же начинать с чего-то? Пусть три самых весомых анклава…

— У нас не так много сил, — покачал головой Ермолаев.

— Олежек, помолчи, а? — укоризненно посмотрел на него однокашник. — У вас ВАКЦИНА, дальше можно не продолжать. Николай дело говорит, но… здесь нужно законы привести в порядок. И по типу ваших. В общем, Коль! Давай-ка по приезду домой начинать с этого. Закручиваем постепенно гайки и самых ретивых пустобрёхов и возмутителей спокойствия втихую зачистим. Есть у тебя надёжные люди?

— Как не быть, — ухмыльнулся тот. — Обеих мастей — что русские, что татары. Ушёл чел из дому и не вернулся. ППС не нашла — куда пошёл не видели, куда делся — никто не знает. Потом организую массовые беспорядки оппозиции. Есть у нас и такая, но карманная — жрать всем охота. А там и новый свод законов на голосование, а уж после его принятия… У-у-у… — усмехнувшись, покачал он головой. — Всё, кончится беспредел.

— У меня Лемешев тоже не зря хлеб свой ест. Да, был вот этот косяк с Беловым, но такое в первый раз и мы потом оба сошлись на том, что это просто издержки лояльности ко всем. А если будет союз трёх значимых анклавов — тут уже совсем другие тёрки будут. И вот тут твоя невестка будет очень нужна. Как и твой сын.

— Не понял? — удивился Ермолаев.

— А ты думал, почему я ей аттестат сделал? И почему по приезду сделаю твоему сыну? К весне они у меня оба получат старлеев. ОБА. А к осени сынок твой будет командовать всеми молодыми ротами в наших анклавах. Приезжать с проверками, устраивать смотры или пистоны вставлять. Есть у него зам?

— Есть, — кивнул Олег Петрович.

— Вот! Стало быть, тот становится командиром роты, а Илья верховодит по всем нашим анклавам. У него одна внешность чего стоит!

— Это да, — согласился с ним Потапов. — Тут ни одна падла не квакнет — вышедший против заражённых с лопаткой — какие ещё нужны рекомендации??

— Не буду забегать вперёд, но лет через пять — майор, а ещё через столько же — полковник. И пох на старые стандарты — нам нужна ЭЛИТА. НАША ЭЛИТА. А потом и в летуны, пехоту, РВСН, связисты будем набирать.

— По связи у меня есть такой инструктор, — усмехнулся Ермолаев. — Пацану четырнадцать, а он взрослых связистов делает на раз. На склад Росрезерва он ездил организовывать связь с анклавом и так там развернулся… — покачал он головой.

— Олег, он кто? — спросил Шахов.

— Младший сержант Мочалов. Сын главы анклава и начмеда.

— Мля, и ты его держишь в «чёрном теле»? — удивился Потапов. — Я бы не стал размениваться по мелочам — прапорщика и все дела. Ну, или старшину на первое время. Пойми, Олег, мы сейчас заново формируем армию и флот. Именно они союзники нашего гражданского населения — больше нет. И раз взрослые мужики бегают к нему… или нет?

— Бегают, — кивнул Ермолаев. — Не хотел говорить, но военные связники совсем оборзели… Он ведь и с паяльником дружит…

— Мля! Раз бегают, значит, их под его начало! — рявкнул Шахов. — Или пусть повышают свои знания, или слушаются пацана. Повышай его в звании и организовывай курсы. Пусть остальные учатся и перенимают опыт.

— Мля, но в четырнадцать прапорщика… — снова покачал головой Ермолаев.

— Олежек, я тебя понимаю — старые стереотипы не дают тебе поступить по совести, но… — Шахов поднял указательный палец — … В свете нашей сегодняшней договорённости нам придётся через них переступить. Так же, как ты переступил, дав прапора Илье, Вике… кому там ещё…

— Сколкову и Захарову. А ещё старлея совершеннолетней жене Захарова-младшего, у которой нет военного училища за плечами, но есть рота юнармейцев, — усмехнулся Ермолаев.

— Вот! Еврей ты, а не русский! — захохотал Шахов. — Этому дам, а этому х… Будущий командующий войсками связи в зрелом возрасте и прошедший снизу доверху, как тебе? А ведь так и будет — придёт на смену нам. Парень хоть не гнилой?

— Гнилой? Он, ещё не попав к Илье в роту, выгрыз для них три ящика шампанского на свадьбу! И не был уверен, что его возьмут. Просто решил выручить ребят.

— Наш человек! — показал большой палец Потапов.

— Ты не волнуйся, Олежек, я у себя в скором времени тоже начну самородков искать, — успокоил его Виктор Сергеевич. — И буду смотреть по обстоятельствам, а то и к тебе привезу на обучение. Смотря, по какой специальности будут проходить.

— И я тоже в зиму займусь этим, — согласился с ним Потапов. — Сейчас не озаботимся, дальше будет кисло.

— Да чего вы меня уговариваете, как девку? — обиделся Ермолаев. — Как я понимаю, Илья и Вовка Мочалов будут инструкторами. Так? Значит, их аттестуем по среднему образованию — чтобы хоть что-то имелось и в будущем проблем не возникло. А там и прапора Мочалову, и лейтенанта…

— Старлеев, — возразил ему Шахов. — Илье и Вике. Чтобы потом без проблем идти по мере расширения полномочий или подразделений…

— Договорились, — кивнул Ермолаев. — Когда ждать твоего человека с «бамажками»?

— А перед Новым Годом и решим. Николай! Ты тоже сильно не закладывай под сукно своих, ага?

— Знаешь, я как приеду, сразу дам команду. Олег! А твой, например, связист сможет за несколько часов составить что-то типа теста по своей специальности?

— А вот сейчас и узнаем, — кивнул тот и вытащил из кармана рацию. — Мочалов ответь Ермолаеву.

— Тарщ генерал, это майор Мочалов. Отца нет — вместе с начмедом ушли в баню.

— Дмитрий, а Володя дома?

— Дома, где ж ему ещё в это время быть?

— А не сможет он сейчас дойти до столовой? Есть кое-какие оргвопросы к нему.

— Одну минуту… — действительно прошла минута, после чего рацию взял сам Вовка.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор.

— Здравствуй, Володя. Понимаешь, есть к тебе одно задание… я бы не стал тебя отвлекать в такой неурочный час, но нужно подойти в столовую.

— Тарщ генерал, я вообще-то не гражданский! Надо по службе — явлюсь. Что-то с собой брать?

— Ручку и лист бумаги, — подсказал Шахов.

— Слышал?

— Так точно. Через десять минут — одеться нужно.

— Всё, ждём.

— Боевой пацан! — одобрительно отозвался Потапов.

Попросив старшего брата сообщить родителям о том, что его вызвал генерал Ермолаев, Вовка быстро оделся и уже через несколько минут подымался по ступенькам на второй этаж столовой. Увидев сразу трёх генералов, он на мгновение опешил, но быстро взял себя в руки.

— По вашему приказанию прибыл, — козырнул он.

— Садись на стул, — пригласил его Ермолаев. — И давай без уставных, нам нужна твоя консультация.

— Слушаю, — усевшись, кивнул Вовка.

— Скажи, можно ли сделать тест по твоему профилю связиста? — спросил Шахов. — Меня интересует, как подбирать подходящие кандидатуры.

— Понимаете, тарщ генерал, там много критериев…

— Даже так?

— Да. Знания что, их можно получить, а вот хватку — нет. Тут способность нужна. Я когда в двенадцать… ну, до Чумы, на Питерскую коллективную радиостанцию пришёл записываться, нас тогда был десяток. А потом осталось только двое. Остальные — кто не потянул, а кто и просто бросил — не понравилось. Сейчас же паять и что-то мастерить могут единицы — остальные предпочитают купить готовое. Поэтому не знаю, как объяснить… меня папа только подтянул по некоторым дисциплинам и всё. Остальное я сам изучал по его справочникам и немного помог капитан Сомов.

— Значит, никак? — скрестил руки на груди Шахов.

— Я могу составить тест, но только по верхам. И главное в нашем деле — желание. Без него ничего не получится. Вот у нас военные связисты почему так работают? Потому что это их профессия. Может, кто просто тянет лямку, а может, его на курсы в приказном тоне отправили. Но никто не хочет посидеть лишний час — изучить что-то новое.

— Устами младенца, как говорится… — покачал головой Шахов.

— Это точно? — насупился Ермолаев.

— Тарщ генерал, вот, например, рядовая Иванова… — Вовка стал пунцовым — Она мне помогает с желанием. Валентина стремится каждый раз узнать что-то новое. На днях попросила показать, как паяют.

— А чего покраснел? — усмехнулся Потапов.

— Это его подружка, — улыбнулся Ермолаев.

— Ну и что, тарщ генерал? Зато она с желанием занимается. И практически все ребята из нашей роты, что собираются стать связистами, тоже имеют желание. Я без него сразу отбраковывал — только трата времени. Ну и голова должна варить — троечнику куда там…

— Ну, из того, что ты рассказал, примерную картину мы поняли, — кивнул Ермолаев. — За сколько сделаешь тест?

— За ночь, если отец поможет. Я ведь тоже ещё учусь и буду учиться — техника-то разная…

— Тогда от нас троих к тебе будет просьба — попроси отца тебе помочь. Понимаю, что спать тоже нужно, но считай это нарядом, а я завтра с твоим ротным договорюсь. Ну а с Сергеем Ивановичем я потом сам разочтусь — подмигнул ему Ермолаев.

— На какой возраст делать тест, тарщ генерал?

— На юнармейский.

— Так точно, сделаю, — кивнул Вовка.

— Всё, тогда свободен.

Вовка козырнул и вскоре покинул столовую.

— Ну и как вам мой инструктор? — посмотрел на обоих Ермолаев.

— Олег! Я бы на твоём месте дал команду отобрать из твоего резерва ещё хлопцев и девчонок и сделал бы целый класс, — покачал головой Потапов. — Мля… У тебя здесь ещё один самородок, а ты и ухом не ведёшь. Да его нужно использовать на всю катушку. У нас и преподавателей радиодела не осталось, а этот да в таком возрасте… а что будет в двадцать лет?

— Николай, давай не будем по второму кругу, ага? Нет, в принципе, ты прав. Завтра дам команду провести собеседование…

— Нет, Олег, только послезавтра, когда мы улетим. Потому что завтра младший сержант будет отсыпаться, — заметил Шахов.

— Вообще-то и нам пора расходиться, а то и так топлива сколько нажгли, — усмехнулся Потапов. — Генератор тоже не воздухом питается.

4 ноября 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Потапов и Шахов улетали обратно после дружеского визита к Ермолаеву в Тополиновку. Прилетали официальными лицами других анклавов, а улетали именно друзьями и соратниками. Смартфоны обоих были полны фотографий: не только жизни и быта в Тополиновском анклаве, но и копий сводов законов. Да и Вовка сдержал слово: отец помог составить тест для отбора кандидатур связистов. Мальчишка всё аккуратно переписал в двух экземплярах и только когда начало светать, положил их на кухонном столе с припиской чтобы передали генералу. А сам завалился спать.

Ермолаев, проводив друзей, сразу приказал начальнику военных связистов — прапорщику Брошкину, собрать подчинённых и устроил им масштабный разнос. Нет, головы не полетели и погоны тоже, но до всех было доведено, что в скором времени младший сержант Мочалов, на которого так бессовестно перебрасывают стрелки взрослые связисты, официально станет инструктором. И уж тогда мало никому не покажется. Весной анклав начнёт разрастаться и как обеспечивать связь с такими оболтусами… Словом, генерал разошёлся не на шутку. Если прапорщик Брошкин не может или того хуже — не хочет совершенствоваться, он поменяется с Мочаловым погонами и все дела.

Потом генерал-майор вызвал к себе старлея Захарову и предметно беседовал по кандидатурам будущих связистов. Решили, что Аня проведёт собрание и опросит юнармейцев на предмет заинтересованности: никакого принудительного «загона в стойло» — только личное желание. Что и было сделано сразу после обеда. Надо сказать, такие желающие нашлись — почти полтора десятка мальчишек и девчонок, примерно поровну.

Выспавшийся после ночных бдений Вовка, «с большим энтузиазмом» встретивший такое нововведение генерала, лишь горестно покачал головой. Но делать нечего — приказы не обсуждаются. Однако теперь у него появилась возможность выбить себе уже не закуток в общем здании, а рассчитывать на что-то более весомое в плане помещения. Быстро смекнув, что под эту волну нововведений можно быстро разжиться небольшим зданием, он набрался наглости и пошёл прямиком к главе анклава. Результатом «официальных» переговоров стало «отжатие» бывшего здания оружейки — в более просторное Захаров-старший переехал несколько дней назад. Ну и вечерний разговор с отцом стал неким апофеозом этого приказа генерала Ермолаева.

— Пап! Но ты понимаешь, что теперь я не смогу в случае чего стоять смены, обеспечивая связь при каких-то выездах или операциях? У меня на это не хватит времени. Я просто не смогу разорваться.

— И что ты предлагаешь?

— Буду готовить себе замену. Подберу того, на кого смогу положиться, как на себя, — пожал он плечами. — У меня нет другого выхода.

— Кажется, я знаю, кого Вовчик имеет в виду, — усмехнулся Димка, присутствующий при разговоре.

— И что? Она, между прочим, за неделю освоила пайку простых элементов…

— Но после каждого занятия, наша мама обрабатывала ей ожоги, — заметил отец. — Это ещё её отец с матерью об этом не знают, а что будет, когда им кто-то сообщит? Ты об этом подумал?

— Завтра у Вали день рождения и я поговорю с её родителями, — кивнул Вовка.

— Может, это лучше мне сделать? — уточнил Мочалов-старший.

— Ну, если у меня не получится, тогда попрошу помощи у тебя, пап.

Глава 12

4 ноября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Общежитие, в котором жила семья Ивановых, было одним из старых в деревне. В смысле — одной из первых построек, ещё малолюдного анклава. Две комнаты, огороженные от других обрезками листов ДСП и ДВП, тщательно выкрашенные ещё летом, смежные внутри, но с одним общим выходом. Меньшую занимали Макс и Валя — что поделать, но им приходилось делить одну комнату и вторая — побольше, в которой была не только кровать родителей, но и стол со стульями.

Именно в ней сегодня справляли четырнадцатилетие Вали. Небольшой тортик, компот из сухофруктов — вот и вся помпезность мероприятия. Да и гостей не было — не тот достаток у всех, чтобы шиковать в это время. Однако Валя настояла, чтобы Вовку пригласили. Мать покачала головой, но возражать не стала. С момента начала дружбы дочери с младшим сыном Мочаловых в девочке произошли разительные перемены: она подтянулась по школьным дисциплинам, исчезло юношеское противостояние матери по большинству вопросов и только что касалось службы в роте или занятий с Вовкой — здесь она была непоколебима. Отец пару раз ходил «проверять», чем они занимаются по вечерам в закутке административного здания и не находил криминала. Более того, помог Вовке с сейфом и ещё пару раз по мелочи. Поэтому он с самого начала не стал возражать насчёт присутствия «зятька» на данном торжестве.

Чуть начало смеркаться и вся семья и гость сели за этот небольшой праздничный стол. Вовка не стал затягивать с подарком.

— Прошу прощения, за такой специфичный подарок, но это самое лучшее, что я смог найти для Вали, — встав со своего места, сказал он, при этом чуть покраснев. — Валя! С днём Рождения тебя!

— Спасибо, Вова, — девочка взяла из его рук полупрозрачный пакетик с пластиковой молнией и не преминула сразу же его вскрыть. — Ух, ты!

— Вован, ну ты ваще! — мотнул головой её брат — Макс. — Круто!

— Что там? — поинтересовалась мать.

— Купальник, мам! Жёлтенький! Как раз такой цвет, как я люблю.

— М-да, — покачала мать головой. — Очень уж специфичный подарок. Такой жёнам или невестам дарят, знаешь об этом?

— Мне мама уже говорила, — кивнул Вовка — но другого чего-то такого же стоящего нет, а я не буду же дарить всякую фигню? Или, например, вино?

— Ещё этого не хватало! — строго посмотрел на него Иванов-старший. — Рано вам вино!

— Вот и я о том же, Анатолий Иванович, — согласился с ним Мочалов-младший. — И ещё у меня будет к вам серьёзный разговор…

— Ну, говори, «зятёк», — усмехнулся глава семейства. — Что ты там ещё придумал? Или предложение будешь делать?

— Толя! — укоризненно покачала головой мать Вали.

— Сделал бы, да рано нам ещё — не доросли.

— Гляди-ка, мать! «Зятёк» прямо как взрослый рассуждает. Ладно, шутки в сторону. Что хотел?

— Ирина Николаевна, Анатолий Иваныч, скажите, что для вас лучше — чтобы Валя летала по сугробам и грязи с автоматом или сидела в тёплом помещении?

— Глупый вопрос — конечно второе, — сразу ответила Валина мать.

— Тогда я беру её сначала в ученицы, а потом и в замы. Всё будет официально.

— Это как? — не понял Валин отец.

— Генерал собирается выжать из меня всё, что можно — он даёт мне класс для обучения радиоделу. У нас же к весне собираются расширять анклав и снова заселять покинутые деревни.

— Да, я в курсе, — кивнул дядя Толя.

— Связь будет нужна, поэтому мне дают в связисты группу ребят, но ни радиовахты, ни работу с оборудованием с меня никто не снимал. Мне тяжело одному. Поэтому разрешили взять ученика, в котором я буду уверен и который меня не подведёт.

— И ты хочешь нашего разрешения? Так? — спросила Ирина Николаевна.

— Ну, мы же ещё как бы несовершеннолетние, — пожал плечами Вовка. — Это я к тому, что иногда вахты на радиостанции придётся стоять и ночью. Я не хочу потом…

— Я тебя понял, Володя, — кивнул глава семейства Ивановых. — И пока дело обстоит именно так, как мы раньше с тобой договаривались — ни о каких «шурах-мурах» чтобы я не слышал. Мне пример генеральского сынка и Сколкова в семье не нужен. Ну, что скажешь, мать?

В комнате повисла пауза.

— Ирина Николаевна, поймите, Валя будет сидеть в тепле и с микрофоном в руке, а не бегать с автоматом по зарослям, — поднял на неё глаза Вовка.

— Мам! — до этого молчавшая девочка наконец-то подала голос и с надеждой посмотрела на неё.

— А где вы будете заниматься? — насупившись, спросила Иванова-старшая.

— Мне дали другое здание — старую оружейную комнату и иногда у нас дома.

— А люди-то что скажут? — посмотрела она на мужа.

— Наверное, тут всё схвачено, — усмехнулся Макс. — Вот если бы не Илья и Олег…

— Цыц! — осадил его отец. — Твоего мнения пока никто не спрашивал, помолчи. Ладно, конечно, перспектива сидеть в тепле, а не морозить задницу, делает твоё предложение приемлемым…

— А я что, из роты совсем уйду? — удивилась Валя.

— Нет, но будешь на таких же правах, что и я, — ответил Вовка. — Числимся в роте, а работаем на весь анклав. Если придётся куда-то далеко выезжать — тут уж я, а ты в главной радиорубке нашего дома. Поэтому я и говорил об этом.

— А ночевать где? — мигом задала вопрос мать.

— В моей комнате.

— Ну, не знаю… — насупилась мать.

— Мам! Что со мной случится в доме Сергея Ивановича? — вскочила со своего места девочка.

— Ира, не зуди! Володька правильно сказал — ноги лучше в тепле держать, — осадил супругу глава Ивановых. — Опять же об их дружбе знает даже генерал — уже отличились. Если всё останется так, как есть — все наши с тобой, Вова, договорённости, считай, что согласие тобой получено. И давайте переходить к празднику, а то скоро свет отключат.

14 декабря 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Вчера выпал первый снежок, но лишь кратковременно, оставив после себя грязевую жижу и ворчание водителей транспорта, совершающего перемещения между Тополиновкой и Барсуково. Строителям не хватило чуть-чуть до окончательного пуска котельной в микрорайоне, где обосновалось большинство беженцев из Оренбурга и Ниша. Хорошо, что она работала на мазуте и, загубив пару автозаправщиков, тополиновцы собрали остатки мазутной массы со всех исследованных котельных такого же типа в Барсуково. Стремясь закончить с пуском тепла в квартиры, по сути превращённые в коммуналки, ремонтники работали в три смены, порой, забывая вовремя поесть.

Несмотря на все трудности, анклав преображался: четырнадцать двухэтажных домов были сданы в эксплуатацию благодаря строительным бригадам, образовав целую улицу. Строительство шло семимильными шагами, прерываясь иногда на ночной отдых — работали сразу на паре объектов за раз, в две, а то и три смены, когда холода окончательно накрыли деревню. Хотя деревней Тополиновку уже нельзя было назвать — по сути, это уже был посёлок городского типа. Южного блокпоста уже не существовало — окраина посёлка дошла практически до асфальтного шоссе, уничтожив большую часть посадок в этом районе и постепенно разрастаясь ближе к Семёновскому лесу. Тот, кстати, перестал называться таковым — там и остались-то жалкие прореженные насаждения да небольшая берёзовая рощица.

Общественная жизнь посёлка частично замерла из-за наступивших холодов, переместившись внутрь общежитий, казарм и домов, однако на смену одним занятиям пришлись другие. Молодёжь прочно засела за учебники, стремясь наверстать упущенное в тёплые сентябрь, октябрь и часть ноября, взрослые переключились на рутинную работу, корпя над картами, сметами и документацией по всем эксплуатируемым машинам и агрегатам.

Школьников набралось больше шестисот человек разного возраста — фактически полноценная школа районного масштаба. Занимались в две смены в… общей столовой в перерывах между принятием пищи. Да, неудобно, да, создавало определённые трудности, но в тесноте, как говорится, не в обиде. Да и программа делилась на разные категории — перед самым началом занятий Совет анклава решил разделить учащихся по интересам.

Первая Отдельная рота и юнармейцы вообще учились по нестандартной программе — история, алгебра с геометрией, иностранные языки — английский и немецкий, химия, биология и ОБЖ. Английский преподавали сразу двое американцев — для младших классов и старшим. Саре, несмотря на растущий живот, предложили заниматься с младшими, а старших взял под свою опеку Арчибальд Стип. Немецким же, для самообразования, занимались по желанию несколько человек, факультативно, с учителем из сербов. Безусловно, в эту группу попали и Вика с Ильёй, Олегом и Леной. А вот Аня Захарова удивила всех, неожиданно решив серьёзно подтянуть свои школьные знания по английскому.

Химию и биологию усердно штудировали те, кто примерно определился с будущей специальностью — медицина, химики-технологи и те, кто решил посвятить себя агрономической науке — были и такие. Отдельно — факультативно, был дан курс анатомии человека для всех старшеклассников. Собственно, он и ОБЖ были введены как обязательные в рамках программы БГТО[28] — умение оказать первую помощь, ориентирование по приметам на местности, выживание в лесу и рядом с водоёмами — всё это считалось обязательным для изучения. Глава анклава согласился поделиться опытом и помочь вести такой факультатив. Тем более один удачный эксперимент, в лице Вовки, у него уже был.

Мелюзга шла практически по обычной методике преподавания дисциплин. Младшеклассников было поменьше, чем подростков, и все гражданские преподаватели опекали это подрастающее поколение словно курицы-наседки.

У сержанта Мочалова (да-да, генерал сдержал своё слово) после обычной учёбы в первую смену, вечером наступало время, где он из ученика превращался в учителя. Сначала было неловко — помимо сверстников на занятиях присутствовали и взрослые ученики-связисты, но потом, за две недели, привык. Пайка элементов, основы ремонта приёмо-передающей техники, распространение радиоволн, создание простейших временных антенн для получения устойчивой связи и даже основы работы оборудования аэродромов — здесь ему немалую помощь оказали эвакуированные техники из Бэрска. Временами голова по вечерам гудела как паровозный гудок, но Вовка держался. Помимо этого, он взял моду расслабляться под напевы морзянки. С помощью Игоря Сомова оцифровав отцовские старые кассеты с уроками изучения телеграфной азбуки, он включал заряжённый за день небольшой проигрыватель с SD-картой и расслаблялся под мелодию напевов, лёжа на своей кровати. Но не долго. В один из вечером Валя пришла проведать друга и, естественно, заинтересовалась его увлечением. Пришлось закругляться с релаксом и снова включать режим «Преподаватель».

Как раз сегодня Алёна зашла к ним в комнату «проведать» и застала картину: «сладкая парочка» лежит «валетом» на полутораспальной кровати и сразу с двух комплектов наушников что-то сосредоточенно слушает. Валя, увидев Вовкину мать, мигом соскочила с кровати и покраснела.

— Да ты не бойся меня, — улыбнулась ей Мочалова-старшая. — Что вы там слушаете?

— Морзянку, Алёна Николаевна.

— Какую морзянку?

— Мама! Ну что ты как маленькая! — это Вовка, стянув к концу задаваемых вопросов свои наушники, кинулся рьяно защищать подружку. — Я же готовлю себе настоящего помощника, а не просто так время провожу.

— Ну-ну, кавалер, не шуми. Я просто спросила.

— Пожалуйста, не мешай. Мы из-за тебя четвёртую группу знаков пропустили. Теперь всё по новой начинать.

— Гляди-ка, какие мы деловые, — улыбнулась она. — Ладно, занимайтесь.

* * *

У Совета анклава работы тоже было невпроворот: кроме дел внутренних, накопились и внешние вопросы. Самым главным из них было объединение Псковского, Казанского и Тополиновского анклавов. Несмотря на свою изначальную малость, по меркам страны, Тополиновка реально претендовала на полноценного и равноправного партнёра. Как и предрекал Шахов, весть о скором подписании трёхстороннего соглашения реально озадачила остальных делегатов предыдущего собрания во Пскове. Первым откликнулся Мурманск — здесь пытались войти четвёртыми. Но они категорически не хотели менять свод законов и потому пока остановились на стадии переговоров. Крым безоговорочно согласился с принятием этого свода законов, тем более что, по сути, они следовали примерно тем же принципам. Вот и вышло, что Тополиновка, представляющая ещё и интересы Крымских анклавов стала действительно полновесным соучредителем Российского Союза Анклавов.

Неожиданно активизировались Сибирская Республика и группа анклавов в Саратовской области. Сибиряки вышли на Мочалова с деловым предложением бартерной сделки. Со своей стороны они просили оказать помощь с вакциной для поисковых групп — несмотря на установившиеся в Сибири морозы, количество заражённых шло на убыль довольно медленно. Возможно из-за того, что часть заразившихся оказались хорошо экипированы для осенней сибирской погоды, а часть до последнего скрывала свои симптомы, заражая по дороге других. В качестве платы за помощь сибиряки предлагали два десятка ветрогенераторов — то немногое из производства, что удалось освоить ещё до Чумы и сохранить после её начала. Представители Сибирской Республики предлагали сами доставить их в Тополиновку и, заодно, захватить с собой полсотни людей для прививки. В принципе, ничего сложного, но сам по себе временный аэродром возле посёлка сейчас очень напоминал грязевую кашу — дома пододвинулись к шоссе, машины ездят по трассе круглосуточно, на дворе ненастная погода. Комментарии, как говорится, излишни. И вот тут Пряхину напомнили о данном им слове давно слушающие их саратовцы. «Коршун-9», в миру — полковник Скрябин, сразу же предложил использовать не только аэропорт, но и помочь, используя свою технику, с доставкой груза в саму Тополиновку. Взамен же он просил не просто вакцину, а прямое вхождение в Союз анклавов под протекторатом Мочалова.

— Сергей Иванович! Нам, как и вам, надоело сидеть на заднице и ждать неизвестно чего. Нужно восстанавливать инфраструктуру страны.

— Какой страны, Евгений Максимович? — поинтересовался Мочалов у Скрябина.

— Новой. Про старую я даже не хочу упоминать. Склады Росрезерва тоже не вечны и не бездонны, а потом что? Я, конечно, не в курсе всех подробностей вашего трёхстороннего соглашения, но наслышан о Шахове, Ермолаеве и Потапове. Причём только с положительной стороны. И нас вполне устраивает, что руководить будут они.

— Евгений Максимович! Не мы, а Мочалов, — взял микрофон Ермолаев. — Мы — лишь Вооружённые Силы нового образования, причём у каждого есть своя зона ответственности. Как раньше — по округам, только в упрощённом виде. Пока существует лишь три — Северо-Западный, Южный и Восточный. Смотрите сами, куда вам удобно присоединиться.

— А Сергей Иванович нас тем более устраивает, как общий руководитель. Мы здесь давно уже решили. Да и Пряхин не зря рванул именно к нему. Мы, если что, и ресурсами помочь в состоянии. Сейчас, конечно, не сезон, но к весне можем оказать помощь в строительстве — техника и люди имеются.

— Благодарим за предложение, мы им обязательно воспользуемся по весне, — снова взял микрофон Мочалов. — Но у нас сейчас может возникнуть проблема с доставкой груза через Бэрск. Мы с ними один раз повоевали, правда, нагнув их изрядно, но время хороший доктор — мы пока не знаем, что от них сейчас ожидать. Если договорённость будет соблюдена, нам нужно будет скататься туда и самим всё изучить, а уж потом решать конкретно о сроках и дате общей операции.

— Когда сможете отправить туда людей?

— За неделю, думаем, управиться, — ответил уже Ермолаев.

16 декабря 2027 года. г. Бэрск. Полдень

Второй рейд в Бэрск был одновременно похож и не похож на предыдущий. Возглавлял его тот же самый майор Мухин, и связистом стал также Мочалов-младший. Только уже сержант и поднаторевший, как в физической подготовке, так и в профессиональных качествах. Помимо них в рейде было задействовано два взвода десанта и взвод спецназа — для транспортировки использовали три «Камаза», переделанных фактически в кунги, и пару БТР-80 сопровождения. Мочалову снова захлестнула волна переживаний за сына, и тут ей было хоть кол на голове теши — бесстрастная маска на лице после бессонной ночи с периодическим плачем в подушку.

В этот раз Вовка не был засунут внутрь БТРа и путешествовал в кабине второй машины, являясь своего рода проводником для водителя. Ближе к полудню колонна успешно добралась до города и вошла в него. На том самом перекрёстке, где раньше была импровизированная гора покорёженных автомобилей, теперь стало чисто. Мухин долго обдумывал, куда ему направиться — сейчас его целью был не склад за чертой города, а контакт с руководителем дружины. Логично предположив, что руководство должно обитать где-то в районе бывших административных зданий, он, сообразуясь с картой, свернул направо, к центру города. Пройдя пологий спуск и миновав памятник «Борцам за власть Советов» — как было указано на карте, колонна двинулась в сторону второго светофора и через несколько минут попала на главную площадь города. Попасть-то они попали, но мрачный вид обезлюдевших зданий, их запущенность и кучи мусора, навеянного ветрами совершенно не располагали к мысли, что в таком свинарнике кто-то обитает. Мухин вылез из головной машины и собрал возле себя старших подразделений, к которым примкнул и Вовка.

— Здесь как после Мамая, — мрачно резюмировал командир спецназовцев, — один мусор и ветер. Ваши мысли, как нам выйти на руководство здешнего анклава?

— Если хоть один живой радиолюбитель у них остался, я попробую выйти с ними на связь, — кивнул Вовка.

— И как ты это сделаешь? — усмехнулся капитан Смагин. — Это тебе не технику оживить.

— А легко! Дайте свою рацию.

— Ну, держи, — подал её вдвшник.

Вовка покрутил настройки, ввёл другую частоту и нажал боковую тангенту.

— Есть кто живой в Бэрске? Приём.

Эту фразу он повторил несколько раз. Мухин уже решил бросить эту глупую затею, когда рация ожила.

— Ну, есть, а ты кто такой, пацан?

— Мне нужен старший из ваших, — Мухин перехватил рацию одним движением руки и сам продолжил разговор.

— Вы вообще кто такие?!

— Майор Мухин. Представитель анклава, с которым у вас была стычка некоторое время назад.

— А чё надо, Мухин? — теперь уже на том конце сменился голос.

— Для начала просто поговорить.

— А жратва у тебя есть? А то тут только указания раздают, а жратву хрен привозят. Нам такие командиры нахрен не нужны. Тут выжить не знаешь как, а от них, кроме приказов, ни хрена.

— Смотря сколько жратвы тебе нужно, — уклончиво ответил Игорь. — Я тебе не бюро добрых услуг.

— А сколько дашь?

— Послушай, это беспредметный разговор. Давай встретимся и всё обсудим.

— А смысл?

— Смысл есть всегда. Говорили же вашему старшему, чтобы переходил под нашу опеку, так нет — сами с усами. Где, кстати, он сам?

— А нет его — сместили и кокнули люди из Воронежа. А потом и сами кинули нас. Вы, типа, следите за «железкой», но продукты только назавтра, то есть никогда.

— Так пошлите их на три весёлых буквы и присоединяйтесь к нам. Мы, собственно, за тем и приехали.

— А не шутишь?

— Ну давай встретимся и ты глянешь мне в глаза — вру я или нет.

— Резонно. А где вы сейчас находитесь?

— В районе местной администрации. Так, во всяком случае, наша карта говорит.

— У-у-у, так там давно никто не сидит. Мы тут у ЖД-вокзала больше обитаем. После вашего боя в Бэрске и народа почти не осталось: кто в Воронеж свинтил на проходящих поездах, а кто подох с голоду или Чумы.

— А у вас и поезда ходят?

— Давай не по рации? Подваливай к вокзалам, и побеседуем.

— Это как? — не понял Мухин.

— А, ну ты ж в Бэрске, по сути, в первый раз? У нас оба вокзала рядом — ЖД и авто.

— Сейчас карту гляну… — завозился майор, разворачивая карту почти на всю длину — да, вижу оба вокзала. Лады, скоро подъедем.

— А вас много?

— А зачем тебе? — насторожился Мухин.

— Если много — не выйдем, а то стрельните ещё.

— Не стрельнем, нам нужна ваша помощь, а не ваши жизни.

— Зачем?

— Поговорим — узнаешь.

— Ладно, я к автовокзалу подойду через десять минут. Если хочешь говорить, подъезжай сам, а остальные пусть поодаль держатся. Стрёмно, как-то.

— Хорошо, но учти, если от вас хоть один выстрел будет — пощады не жди.

— Вот поэтому я один и ты один, идёт?

— Договорились.

— Вован, ну ты голова! — удивился Смагин[29].

— Молодец, Володя, — поджал ему руку Мухин. — И правда — инструктор.

— Игорь! А тебе не стрёмно один на один перед чужим зданием? — поинтересовался Смагин.

— БТР выведем на удобную позицию и пара снайперов меня прикроют. А рисковать — работа у меня такая, — пожал он плечами.

* * *

Чуть не заплутав по незнакомым улочкам, колонна наконец добралась до автовокзала. БТР лениво вылез из-за угла и остановился, перекрывая подъезд к месту переговоров. Позиция была удобной: перед ним асфальтовый пятачок с козырьком вестибюля вокзала — отсюда раньше отправлялись автобусы. Второй проехал чуть вперёд и занял позицию между домами — двухэтажным и пятиэтажным, частично взяв под контроль площадь у второго вокзала — железнодорожного. Мухин не стал брать с собой автомат, ограничившись лишь пистолетом в кобуре. Но броник не снял. Остатки клумбы, напротив входа в автовокзал, стали для него некой точкой рандеву, которую он определил как самую приемлемую. Видно, так же решил и таинственный переговорщик — как только майор остановился у неё, из вестибюля вокзала вышел человек и неспешно направился навстречу.

— Анатолий, — представился он, подойдя вплотную и протянув руку.

— Игорь, — скрепил встречу рукопожатием Мухин.

— Ну, рассказывай, что хочешь и что можешь дать за свои хотелки.

— Мне нужно беспрепятственно возить грузы через ваш город.

— ЖД или авто?

— Авто.

— Значит, транзитом по Магистральной.

— Не понял, — удивился Мухин.

— Игорь, транзитная улица через весь город называется Магистральная.

— А.

— С этим разобрались, — усмехнулся Анатолий, — теперь что можешь дать за это. И не думай, что местные будут лохами и не смогут сделать вам пакости.

— Для начала озвучь свои хотелки.

— А она у нас одна — продукты. Нам много не надо, но и впроголодь жить, тоже надоело.

— Тогда назови численность своих людей — я тебе не фокусник угадывать количество порций.

— В настоящий момент в Бэрске осталось не более трёхсот человек. Не людей, а именно человек. Потому что часть из них людьми назвать нельзя, — вздохнул он.

— Людоеды? — быстро догадался Мухин, и Анатолий кивнул.

— Они, суки. Уже пару десятков из нашего поселения отловили и того… Самое обидное, что ловят баб и детишек. Твари! Ненавижу! — стукнул он себя кулаком в ладонь. — У нас и патронов не так много, и они сами перемещаются по городу — хрен знает, где сегодня будет их лёжка…

— Так давай мы поможем? — предложил Мухин. — Сколько их вообще?

— Полтора десятка. Все вооружены АК-47 — из запасов военного училища. А у нас милицейские «ксюхи» в лучшем случае. Но эти падлы наверняка вас срисовали и теперь залягут на дно.

— Даже если залягут — выковырнём.

— Как?

— Запах дыма — раз. Вымерший Бэрск не чета прежнему: у вас много костров сейчас жгут или готовят пищу в нескольких местах?

— Смеёшься?

— Тогда пошевели извилинами — они по любому должны где-то готовить пищу или хотя бы отапливаться — или у вас функционирует централизованное отопление?

— Я понял.

— Ну и второе. Чего в городе много, а на природе мало?

— Слушай, мы здесь не в «Что? Где? Когда?» играем! — вскипел Анатолий

— Не кипятись, просто нужно напрячь извилины, а не тупо идти напролом.

— Сытый голодного не разумеет.

— Ладно, не буду выёживаться. Это пыль. Её в городе всегда МНОГО. Мы сюда ехали и видели её на улицах. Вот просто ОЧЕНЬ МНОГО. Бетон разрушается постоянно и всегда образует пыль. Ветер несёт эту пыль по стенам домов, вышелушивая новую пыль. Сохнет городская земля, ветер разносит её по асфальту — это тоже пыль. Раньше её было мало, потому что она регулярно убиралась. А теперь дворников нет, поливальные машины не ходят, пыль оседает и найти следы, где двое-трое мужиков гасили бабу — не нужно быть индейцем-следопытом, особенно учитывая, что вы обитаете, по сути, в небольшом замкнутом пространстве.

— Ну, поисковые партии ходят по старым домам в ОЗК — жрать-то всегда хочется. Кстати, людоеды чаще всего и крадут поисковиков.

— И сколько раз трофейщики ходят по одному и тому же месту? Вот и подумай — ваш анклав крутится в одном районе, а тут свежие следы в другом. Это тебе не до Чумы, когда даже на заброшенном объекте никто на следы никто внимания не обращает, потому что «люди ходят везде». А если знаешь, что тут никто ходить не должен, а следы есть…

— Мля… ну ты, голова! — мотнул своей Анатолий.

— Сколько у тебя боеспособных людей?

— Полсотни наберётся, остальные доходяги — голод не тётка.

— Толя! Я же говорю, что вам одним не выжить. Вот вообще.

— Да знаю… — махнул он рукой. — Наверное, зиму даже не переживём.

— И что вас держит в Княжестве? — Мухин с ухмылкой посмотрел на него. — Долг чести?

— Да пошли они в жопу со своим долгом! — разом вскипел тот. — Последний раз приезжали больше месяца назад, когда воеводу местного кончили. Привезли недельный запас продуктов и всё. И то, жрачка была такая, что потом три дня поносили.

— Много их приезжало?

— С десяток. А, так — только «калаши» нас сдержали, а то бы Егорыча мы им не отдали. Что он мог против вас сделать у аэродрома? А техников вы забрали?

— Да, мы. Заодно и весь запас авиатоплива.

— Мы так и поняли. А они пришли тут, матерились почём зря, но поздняк было метаться.

— Как с ними связь держите?

— Есть тут рация допотопная. Когда есть связь, когда нет. Там всё в запустение пришло, а починить некому.

— У нас есть спец, но смысл вам налаживать с ними связь?

— Сказать, что никого не осталось — типа все перезаразились.

— Хм…. резонно, — согласился с ним Мухин. — Значит, ты согласен перейти под нашу «крышу»?

— А у нас есть выбор? — внимательно посмотрел на него Анатолий.

16 декабря 2027 года. г. Бэрск. Вечер

Все три «Камаза» стояли впритык ко входу в ЖД-вокзал. Пустые — Мухин со Смагиным не далее как час назад построили «доходяг», осмотрели их оружие и увели прочёсывать город. Вовка, трое водителей и двое местных остались в здании вокзала — нужно было настроить их аппаратуру хотя бы на один сеанс и потом передислоцироваться ближе к автодороге — открыть там временный пост контроля и обучить местных как пользоваться новой аппаратурой связи. Хотя на новое место ещё нужно перевезти старый дизель-генератор, стоявший почти в разобранном состоянии у здания вокзала. Здесь и провода просто протянули в форточку, а что в помещении зуб на зуб не попадает — никого не волновало. Хорошо, что с приездом гостей нашли кусок старого полиэтилена и кое-как прикрыли её большую часть, а то бы температура в комнате скоро сравнялась с уличной.

Пока Вовка занимался реанимированием ушатанного в хлам любительского самодельного трансивера, в комнату периодически заглядывало масса народа — старший анклава, скорее всего, уже известил народ о смене «крыши», и теперь самые любознательные пришли проведать чужаков. Наконец, паяльник нагрелся, и Вовка полез в открытый трансивер заменить диодный мост. Хорошо, что аппарат самодельный — был бы фабричным, восстановить вряд ли бы удалось, а так, перепаять четыре диода, и должен нормально заработать.

— Привет! — сзади него раздался милый женский голосок. — Ты кто?

— Привет, не мешай, — буркнул он, выпаивая второй диод.

— Фу, какой ты грубый с девушками, — Вовка машинально поднял голову и увидел девушку чуть старше его с короткой стрижкой русых волос и одетую в джинсовый комбинезон.

— Я работаю, — буркнул он. — А когда работаю, привык чтобы мне не мешали.

— Ладно, работай, но ты будешь отвечать на мои вопросы. Я — Света, а ты кто?

— Владимир.

— Вова, значит… хорошо, Вова, а откуда ты приехал?

— Отсюда не видно, — он наконец закончил выпаивать все диоды и потянулся за пакетом, в котором лежали радиокомпоненты, взятые им с собой в дорогу. Однако назойливая девушка мигом перехватила пакет и отскочила от него на пару шагов.

— Пока не ответишь на мои вопросы, я тебе его не верну! — засмеялась она.

— Слушай, мне ещё антенну настраивать, а скоро стемнеет. Отдай! — протянул он руку.

— Не-а, я привыкла получать то, что хочу. Пока не скажешь, откуда ты и сколько у вас есть продуктов, ничего не получишь!

— Уверена? — насупился Вовка.

— Я же сказала, что… — она застыла, увидя перед собой ПМ — ты… ты… стрелять в меня собрался?

— У меня приказ и я его должен выполнить в любом случае, а ты сейчас саботируешь мою работу. Лучше по-хорошему отдай.

— И ты выстрелишь в меня? А раньше стрелял в людей?

— Стрелял, — буркнул Вовка, понимая, что краснеет от лжи.

— Подумаешь, — недовольно пожала она плечами. — Уж и пошутить нельзя… на, забери. У вас вообще с девушками не умеют разговаривать. Грубиян ты — наставил на меня пистолет и думаешь, что всё можно.

— Лучше уйди.

— А если не уйду, то что? Застрелишь меня? Может… Может ты мне сразу понравился? Я к тебе со всей душой, а ты на меня пистолет направляешь…

— Ты мне мешаешь! — Мочалов стал уже заводиться от бесцеремонной девчонки.

— Я кушать хочу, а у тебя наверняка есть что-то из еды. Ведь есть? Так дай мне, и я уйду.

— Как ты меня достала, блин! — он вскочил с места и подошёл к своему рюкзаку. Полбуханки хлеба и пол-литровая консервная банка рисовой каши с мясом — всё, что у него было из НЗ. — Половину съешь, половину оставишь мне.

— Ух, ты! — у Светы загорелись глаза. — Ладно, оставлю. А ты, оказывается, десантник? А чего маленький такой? Ростом не вышел?

Вовка молча достал из бокового кармана рюкзака походный набор туриста: ложка, вилка и нож-открывашка. Вскрыл банку с кашей и, подумав, отстегнул ложку и протянул девушке.

— А усёутоки ты гроубиян, — жуя, прокомментировала Света нежелание Вовки лишний раз разговаривать с ней. — Неоумеешь с девоушками разгоуваривать. У теобя есть девоушка?

— Иногда лучше жевать, чем говорить, — буркнул в ответ Вовка, продолжая копаться в аппаратуре.

Наконец последний диод был запаян на своё место. Мальчишка освободил стол он паяльника и прочих инструментов и перевернул аппаратуру, поставив в нормальное положение. Подсоединив шнур питания и антенный кабель, он хотел включить, но машинально поднял глаза — Света доедала последнюю ложку каши.

— Ты же обещала мне оставить? — вскипел он.

— Ой, извини… правда, я не хотела… так вкусно после заплесневелых сухарей… слушай, я могу с тобой расплатиться… нет, правда!

— Да пошла ты! — сердито ответил ей Вовка и углубился в работу, включив аппарат. Трансивер загорелся огоньками подсветки шкалы и лампами через открытый верх. Мочалов сосредоточенно проверял слышимость в наушниках, когда Света села на стол рядом с ним, светя голой коленкой. Мальчишка от неожиданности скосил на неё глаза и замер — она была абсолютно голой.

— Ну, чего встал? Доставай свой причиндал и пользуйся.

От вида голого девичьего тела у него заныло в паху, а щёки предательски покраснели.

— Ну, чего встал? Давай!

Дверь предательски скрипнула, и внутрь вошёл парень лет восемнадцати.

— Эй, Светка, ты чего, мля, шалава, тут «распряглась»? — удивился он, хмуро переводя взгляд с девчонки на Вовку. — А ты тут чё делаешь? Баб чужих оприходовать задумал?

— У него и жрачка была, ик, — икнула Светка. — Клёвая!

— И ты в одну харю сточила?

— Я же не знала, что ты придёшь, — виновато вытянула лицо девчонка. — Кольчик, ну, извини.

— И решила заплатить за хавчик таким способом, лахудра? А ты, чмо, быстро достал ещё пожрать, а то я тебя завалю прям здесь, понял?

— Здоровья хватит? — угрюмо засопел Вовка.

— Чё ты сказал?!

— Кольчик, у него пушка есть, — проинформировала Света.

— Пушка? — удивился Кольчик. — А ну давай её сюда! Быстро!

— На! — от Вовкиного благодушия не осталось и следа. Не зря Валя заставляла его тренироваться вытаскивать оружие и быстро снимать с предохранителя, ой, не зря — сейчас ему на это понадобилось всего несколько секунд. Теперь он сжимал в руке ПМ, готовый выстрелить и направленный на эту гопоту. — Рискнёшь подойти?

— Ничё ты мне не сделаешь, — ухмыльнулся его визави. — Кишка у тебя тонка. А ну, — потянулся навстречу, пытаясь завладеть оружием.

Глава 13

Вовка отступил на шаг, не решаясь сделать выстрел. Как специалист, в своём деле, он был профессионалом, но в уличных драках никогда не принимал участие и это накладывало своеобразный отпечаток на его поведение в этой ситуации. Кольчик понял, что этот пацан в десантной форме сдрейфил, и попёр напролом. Он неуловимым движением достал из кармана финку с выкидным лезвием и картинно нажал кнопку его выброса. Щелчок, и оно встало на своё место.

— Ложись ничком, падла, и зови папу и маму, — прошипел угрожающе Кольчик.

— Хабар, если чё, пополам, — предупредила его Света.

— Натянешь за своё бл…ство, — огрызнулся Кольчик.

— А я как чуяла, что ты нагрянешь, — усмехнулась она. — Ты думаешь, я бы ему дала? Этому чмошнику? Да ща-аз!

— Да кому ты нужна такая, — огрызнулся Вовка. — Шлюха.

— Ну, всё, пацан, — Кольчик было рванул к нему, но не успел.

В тот момент у Вовки противно засосало под ложечкой, в душе что-то перевернулось и… Он нажал спусковой крючок. Грянул выстрел. Кольчик не дошёл какие-то полметра, но ключевая фраза — «не дошёл». Выстрел мгновенно остановил его, заставив издать нечленораздельный хрип и упасть навзничь. Света ошеломлённо переводила взгляд с Вовки на поверженного дружка и вдруг заорала. Несколькими секундами спустя в комнату ввалились трое водителей «Камазов» и недавно прибывший глава Бэрского анклава.

— Что здесь происходит? — угрюмо спросил Анатолий.

— Он меня изнасиловать хотел! — заревела в голос Света. — А Кольчик пытался защитить, а он его порешил!

— Ну д-да, — а ж-жрач-ч-ку я т-те-ббе т-тоже д-дал з-за и-и-изн-нас-силован-н-ние, — Мочалова била дрожь, превратив в настоящего заику.

— Ах ты, курва малолетняя! — Анатолий брезгливо схватил девчонку за волосы на затылке. — До меня доходили слухи, что ты спишь за хавчик и месяц назад мы Женьку Кривого из-за тебя порешили! Думали, он на малолетку позарился! А это вы с Колькой «динамо» прокручивали?! Падла!

— Дядя Толя, не надо! — заверещала она, пытаясь высвободиться из сильных рук главы анклава. — Я больше никогда не буду! Я просто кушать хотела!

— Парень тебя покормил, а ты в награду за это под пулю его подвести хотела?! Или под финку твоего дружка?! Отвечай, мразь!

— Я всегда хочу есть, а тут он дал мне каши с хлебом, а Кольчик пришёл, ну и…

— Я её поп-п-росил ос-ставить мне п-п-оловину. Это мой эН-Н- Зэ…

— Так ты и его пайку сожрала, крыса?!

— Но я хотела с ним расплатиться, а он не стал! — заверещала Светка.

— Значит, изнасилованием тут и не пахло?! Ах, ты ж, падла малолетняя! — взревел Анатолий. — Сама, сука, призналась!

— За крысятничество чужой пайки уже «вышак» — подал голос один из шоферов. — По любым законам — хоть по «понятиям», хоть сейчас.

— Нет! — Светка вырвалась из рук Анатолия и бросилась ему в ноги. — Нет, дядя Толя! Простите меня! Простите… — она кинулась энергично целовать его грязные ботинки.

— Паскуда, даже чувства гордости нет, — тот брезгливо отпихнул её от себя.

— Простите, пожале-э-эйте-э-э…

— Сам кончишь её или помочь? — обратился глава анклава к Вовке.

— Эт-тот первый у м-м-еня… — показал он на Кольчика.

— Понял, — кивнул Анатолий и позвал одного из своих помощников. — Васька!

— Оу! — ворвался тот в комнату. — Ого, бесплатный стриптиз тинейджеров!

— Выведешь её за брошенный сортир и там кончишь.

— Нет! — взвилась Светка. — Нет! Прошу вас! Я больше… я больше никогда не буду! Никогда!

— Если бы ты в первый раз — хрен с тобой, но из-за тебя уже столько людей пострадало. Вали её, Васёк! Она даже чужую пайку втихую схарчила.

— Оп-па… — если у бывшего зэка по малолетке — Васьки «Штопора» и были какие-то сомнения, то последняя фраза расставила все точки над «и». — А вот это косяк, шмара… и за него перо в бок и ваши в дамках.

— Не-э-э… — крик внезапно оборвался от удара в челюсть. Василий подхватил обвисшее тело девчонки на плечо и удалился с ним.

— Тебя как звать? — спросил у Мочалова Анатолий.

— Володя.

— Значит так, Вовчик, базара нет — наш косяк. Ты, вон, стараешься для общего дела, твои друзья помогли нам людоедов завалить, а тут такое… В общем, хавчик, конечно, не вернуть… но чем ещё могу тебе отступного дать?

— Я не за это работаю.

— Без обид, тебе сколько вообще лет?

— Через два дня будет пятнадцать.

— Хренассе! Ты в четырнадцать сечёшь так в аппаратуре?

— Он у нас инструктор-связист, — заметил шофёр. — И в списке особо приближённых у руководству. Даже мужиков обучает.

— Красава! — Анатолий одобрительно пожал мальчишке руку. — Тогда мужской вопрос — девчонка есть?

— Есть.

— Потому и не стал на Светку залезать?

— У него подруга в помощниках ходит, толковая девчонка, — снова проинформировал Анатолия шофёр.

— Тогда я тебе принесу кое-что из цацок с брюликами — выберешь три вещи. Это всё, что могу, но… — он погрозил пальцем Вовке, видя, что от собрался возражать — …но и без отступного не отпущу — меня свои не поймут.

— Что тут у вас случилось? — в комнату быстрым шагом вошёл Смагин. — Говорят, стрельба была?

— Парнишка ваш двух гопников раскрыл. Сами не знали, что те крысятничают. Пацана из пистолета завалил, а девку мы того… сами, короче, кончили, — сообщил ему Анатолий.

— Володь, может, выйдешь подышать свежим воздухом? — Смагин сразу просёк, что творится в душе у сержанта.

— А работу за меня кто будет доделывать? Я ведь почти закончил с аппаратом, а тут это…

— Тогда сейчас пару парней кликну, и поможем, чем нужно. Ты говори, в чём помощь нужна?

— Дядь Толь! У меня пару минут уйдёт на проверку, а потом вы на старой антенне выйдите в эфир и доложите, что надо. Новую антенну нельзя ставить — могут возникнуть подозрения.

— Хм, а и правда, сечёшь! — уважительно мотнул тот головой.

16 декабря 2027 года. г. Бэрск. Вечер. Тремя часами спустя

Охота на людоедов сложилась удачно — наткнулись на них совершенно случайно: один из нелюдей проверял силки на кроликов, сбежавших во время хаоса из большого приусадебного хозяйства в один из скверов на окраине города. Его повязали и допросили с пристрастием. А дальше в дело вступили снайперы и десяток «загонщиков» из десанта. Троих завалили специалисты с оптическими прицелами, а когда остальные рванули во все стороны, тех покосили очередями вдвшники. Итого: за полчаса минус четырнадцать людоедов.

Ну а потом был сеанс с людьми из Княжества, где глава местного анклава блеснул скрытым в себе актёрским талантом и хриплым агонизирующим голосом поведал, что один из трофейщиков недавно принёс к ним заразу и теперь Анатолий «последний из могикан» — всех подохли от Чумы. Такшта звиняйте, но здесь лучше не появляться, ибо зараза снова гуляет по вокзалу. На том конце посочувствовали и завершили сеанс. После этого организованно демонтировали силовые провода из помещения и перевезли старенький дизель-генератор в район бывшего торгового цента, на пересечении улицы Магистральной с Центральной районной больницей — в небольшое здание бывшего Центра Занятости населения. Второй этаж полностью заняли самые ответственные люди анклава, где и был установлен старый любительский трансивер, с помощью самых сноровистых парней из десанта была подвешена и настроена антенна для связи с анклавом и перенастроены УКВ-радиостанции на рабочую частоту переговоров тополиновцев — на общий стандарт.

После всех перипетий, о которых Анатолий собственноручно поведал Мухину и Смагину, те отдали команду сброситься продовольствием в общий котёл, который приволокли из торгового центра. Тот сиротливо висел в одном из залов, провокационно намекая о былых сытных временах. Быстро поели сами и накормили соскучившихся по горячей добротной пище местных. Досталось всем по тарелке, но никто не был в обиде. Вовка, до конца не отошедший от первого убитого на своём счету, даже отдал часть своей порции маленькой девчушке, сидевшей напротив, и жадно смотревшей на мальчишку. Её мать сначала было пыталась отнекиваться, но Вовка настоял, чем окончательно поднял свой авторитет у главы местного анклава. Тот доел свою порцию, куда-то сорвался и уже через несколько минут вернулся со здоровым мешком. Разложив на столе достаточное количество, как штучных ювелирных изделий, так и комплектов, он сделал Мочалову приглашающий жест.

— Вот, Вов, как и обещал — выбери три… Нет — четыре вещи, какие на тебя смотрят. Это всё чистое — из магазов взято.

— Тогда вот это колье маме… вот эту брошь Лене…

— Лена — это подруга? — уточнил Анатолий.

— Нет, жена брата. А… вот этот кулончик и этот перстень Вале…

— Лучше возьми вот этот набор, — посоветовал ему Анатолий. — Тут брюликов побольше.

— Так он же дороже?

— А у нас сейчас коммунизм! — хохотнул Смагин. — Денег нет. А вообще, дают — бери, бьют — беги.

— Он как раз не побежал, а завалил одного чмошника. За что ему респект и уважуха, — подмигнул Анатолий Вовке. — И другую падлу-«динамщицу» вскрыл. Из-за неё двух нормальных пацанов порешили. Так что мой тёзка правильно говорит — для хорошего человека не жалко. Хватай.

— Спасибо.

А сейчас Анатолий Пархоменко — он же глава некогда большого анклава г. Бэрска вот уже час разговаривали с тремя старшими из анклава Тополиновки — майором Мухиным, капитаном Смагиным и… сержантом Мочаловым. Основной круг вопросов на местном уровне был решён без сучка и задоринки, а дальше остро встала проблема продовольствия. Поэтому и пригласили Вовку — за сеанс связи с родным анклавом отвечал именно он.

— «База» ответь «Следопыту», приём, — через пару Вовкиных вызовов, радиостанция ответила бульканьем. — Валюш! Нажми кнопку «LSB» на своём трансивере, и будем говорить нормально.

— Сейчас слышно? — прозвучал в лежащих на столе наушниках задорный девичий голосок.

— Слышно и раньше было, только не разобрать ничего, — усмехнулся в микрофон Вовка. — Мне нужен отец. Он там?

— Да, сейчас позову, — она отвернулась от микрофона, но забыла выключить режим передачи. — Сергей Иванови-и-ич! Тут Вова просит вас подойти. Ой! Подождите минуту, он сейчас… — она выключила передачу.

— Я не понял, это она? — удивился Пархоменко, на что Мочалов-младший кивнул. — И у тебя дома? Вы чё, уже женаты? Хренассе, у вас порядки…

— Она сейчас дежурит в радиорубке, которая находится у нас дома, — покраснел Вовка. — И нам ещё рано жениться, хотя её родители в курсе, где она сейчас.

— Нихрена не понял, но сомневаться в твоих словах у меня нет резона.

— Ещё бы, «Вовано-туристо облико морале»! — хохотнул Смагин. — Не повёлся Вовка на падшую женсчину! Да ещё какой презент своей даме сердца приготовил! Она за такой подарок тебя хоть поцелует?

— Тут на горизонте вырисовывается нечто большее, — подмигнул тому Пархоменко.

— Вы чё? — удивлённо поднял брови Мочалов-младший. — Ей только четырнадцать.

— У нас девки уже в тринадцать того-этого, — с хохотом развёл руками и помотал головой Пархоменко.

— Да ну вас… — махнул рукой Вовка. Неизвестно, что за подначки посыпались бы дальше, но его выручил отец.

— «База» «Следопыту», слушаю, — при этих словах Вовка передал микрофон майору.

— Сергей Иванович! Это Мухин. Работа проведена, Бэрск теперь под нами, но есть проблема с продовольствием. Тут еды практически нет.

— Численность их анклава?

— Около трёхсот человек.

— Игорь! Давай так: я сейчас к генералу — собираем экстренный совет, а вы там сможете перекантоваться ночь?

— Сможем, но продовольствия у нас тоже не осталось — накормили местных, в основном женщин и детей. Вовка, вон, полпайки девчонке маленькой пожертвовал. Мужик!

— Молодец, Володя! Горжусь тобой. Ладно, ребят, я вас покину пока. Как только появится новость — выйдем на связь.

17 декабря 2027 года. г. Бэрск. Утро

Вовка проснулся от урчания в животе. Щурясь, посмотрел на часы — половина восьмого, но ещё темно. В комнате вместе с ним ночевал Мухин, расположившись сразу на шести стульях — диванчик он оставил Мочалову. Сейчас майор тихонько похрапывал, лёжа на спине и закрыв глаза рукой. Вовка спустил ноги с дивана и наступил ими на берцы, пытаясь достать рюкзак. Чтобы не разбудить Мухина, он не стал тягать рюкзак — тот был тяжёлым и мог загреметь от волочения, поэтому мальчишка просто пошарил в одном из кармашков, пытаясь извлечь пол-литровую бутылку с водой. Рюкзак позавчера собирали всем миром — сам Вовка, отец, мать и даже Валя, которая пришла на инструктаж. Помимо бутылки воды, Мочалов обнаружил небольшую плитку шоколада — такие в анклаве выдавали медикам, и российский аналог «Mars`а». Но если первое понятно, откуда взялось, то второе… Вовка улыбнулся, мысленно благодаря девочку за такой сюрприз. Не стала лакомиться шоколадным батончиком, наверняка доставшимся от отца или матери, а отдала в поездку ему. Ладно, он ей тоже приготовил подарок — бриллиантовое колье, не хуже, чем для мамы и ещё перстень с крупным камнем.

Вчерашний вечер помог мальчишке справиться с тем шоком, полученным от убийства гопника и сексуального возбуждения от вида голой девчонки. Шок от убийства перебил вид голой Светки, а переезд на новое место дислокации и хлопоты с настройкой оборудования окончательно вернули Вовку в нормальное русло. Что-то где-то в душе ещё мерцало по этому поводу, но далеко-далеко.

— Не спишь уже? — голос Мухина отвлёк его от мыслей.

— Нет.

— Оставь мне водички, а то в желудке тоже всё шуршит, — усмехнулся майор.

— Есть лучше, — Вовка протянул ему плитку шоколада. — Нет, оставьте себе всю. Мне подруга ещё и шоколадный батончик положила.

— Да ты у нас любимчик женщин: мама шоколадку в дорогу собрала, а девчонка батончиком угостила. Не, это правильно, конечно — заботиться друг о дружке обязательно нужно. Ну да ты тоже обеим подарки везешь и какие. Хотя брюлики сейчас не особо в цене — больше еда ценится. Но… как знак внимания — самое то. Ладно, шоколадку я со Смагиным разделю, а батончик съешь сам — тебе силы нужны. Кстати! Ты вчера всё закончил с настройками? Нам же ещё ехать сегодня в этот… э-э-э… забыл название, — щёлкнул он пальцами.

— Воронеж-45.

— Во! Точно!

— Да, закончил и инструкцию краткую написал. Даже про переход на другой диапазон, чтобы вызвать Крым, а оттуда уже нам передадут, если что.

— Молодец! Я бы до такого не догадался.

Вчерашние ночные бдения внесли коррективу в их дальнейшие планы. Чуть заполночь Валя сама вызвала его и попросила пригласить к микрофону Мухина. После получасовой беседы Мочалова-старшего и майора спецназовцев, группе была поставлена задача совершить рейд в небольшой посёлок, в котором помимо склада Росрезерва глубокой консервации находилось хранилище спецбоеприпасов. Цель была провести разведку и при обнаружении склада немедленно вызвать колонну из Тополиновки. Часть съестных припасов и дизеля отдавалось анклаву в Бэрске, чтобы дотянуть до лета, остальные запасы экспроприировались в родной анклав. Вовка вспомнил лицо Пархоменко, присутствовавшего при разговоре — смесь удивления, уважения и надежды на будущее: их не бросили, в который раз только накормив обещаниями.

Поездку наметили на десять утра, так что сейчас до неё был вагон времени. Несмотря на это, Вовка стал потихоньку одеваться. Он не стал надевать пропахшие потом старые носки, а достал свежую пару, благоразумно положенную матерью в запас. Мухин только усмехнулся такой предупредительности. Одевшись полностью, мальчишка потопал к выходу из здания — туалеты теперь были исключительно на природе. Уже на выходе он столкнулся со Смагиным:

— Тарщ капитан, зайдите к Мухину.

— Вызывал?

— Нет, но… зайдите.

— Ладно, — усмехнулся десантник. — Зайду.

На улице похолодало. Если вчера земля была насыщена влагой и представляла собой жижу — чавкающую и противную, сегодня лёгкий морозец, ударивший в ночь, посушил осеннюю грязь. Небо постепенно затягивалось свинцовыми тучами.

— К обеду или дождь пойдёт, или снег, если мороз не сойдёт, — прокомментировал вероятное изменение погоды один из стоящих рядом спецназовцев.

— Лучше снег — надоела слякоть, — ответил ему Вовка.

— Согласен, достала эта грязь, — кивнул тот.

В рейд к посёлку Пархоменко отправил двух своих людей, хорошо знавших туда дорогу и ранее достаточно часто бывавших там. Два «Камаза» и один БТР добрались до поворота на посёлок за полчаса. Свернув по пустынной трассе налево, они не спеша двинулись по давно не езженой дороге, заросшей по обеим сторонам однолетними побегами, пока не упёрлись в заваленный спиленными деревьями блокпост. Ещё полчаса ушло на разбор завала, и только тогда колонна продолжила свой путь.

Посёлок встретил их тишиной. Нет, поднявшийся умеренный ветер нагонял пыль и временами подвывал в проводах столбов, стоявших рядом с дорогой, но ни скрипа дверей, ни человеческого голоса — ничего такого, что могло бы говорить о присутствии людей.

— А раньше тут много народа жило, — покачал головой один из провожатых в ответ на молчаливый вопрос Мухина. — Все померли, наверное.

Вовка вылез из кабины «Камаза» и решил отойти к кустикам по малой нужде. Ближайшие оказались за обособленно стоявших одноэтажным зданием рядом с посадками. Склад не склад и не жилое помещение — так, не пойми что. Собственно, в группе были одни мужики и никого стесняться не приходилось, но сила привычки — великая вещь. Так что отошел, расстегнул ширинку и… услышал злобное рычание. Глухое, на уровне шума ветра. Сначала подумал, что почудилось, но потом собачий рык стал отчётливым. Оправившись поскорее, он хотел вернуться назад, но последовавший за рыком жалобный визг щенка пробудил беспокойство. Мальчишка прошёл пару десятков шагов между зданием и покосившимся металлическим забором из сетки рабицы и очутился перед входной дверью. Самой двери как таковой уже не было — только косяк рамы да петли на ней напоминали об этом, но внутри небольшого помещения происходила драка. Не людей, нет, дралась взрослая рослая овчарка-«немка», защищая своих щенков. Одного уже разорвали четверо псов, стоявших полукругом перед ней, а сзади, на какой-то дерюге повизгивало ещё четверо кутят. Один из нападавших обернулся, почуяв человека, и ринулся на новую добычу.

Вовка сначала обругал себя за безалаберность — «ксюха» сейчас лежала в кабине машины, а потом поблагодарил подругу за те навыки, которые она ему настойчиво вдалбливала. В течение нескольких секунд пистолет, как у заправского дуэлянта времён дикого Запада, оказался у него в руках. Пёс пригнулся и сделал прыжок в его сторону. Вовка не успел отскочить в сторону — навыки не те, и получил удар в предплечье. Руку пронзила мгновенная боль, волной прокатившаяся по телу и неожиданно выключившая в нём инстинкт самосохранения. Выстрел в ухо вцепившемуся в руку псу мгновенно успокоил нападавшего. Кровь забрызгала Вовкин бушлат. Второй пёс рванул к нему в надежде успеть схватить в прыжке за горло, но опоздал — два выстрела, сделанные на автомате, попали ему в живот. Он только и смог сбить мальчишку с ног, после чего остальные два пса рванули к человеку, как к более лёгкой добыче. Вовка сумел сделать лишь один выстрел, нейтрализовав одну из нападавших собак пулей в пасть, и быть бы ему загрызенным, если бы не овчарка. Собака мгновенно рванула к последнему нападавшему псу и вцепилась ему в холку. Тот не успел сомкнуть челюсти на горле человека и с визгом отлетел в сторону начиная схватку с овчаркой. Мочалов с трудом дополз на коленках поближе к схватке, и когда противник оказался к нему боком, разрядил в того оставшиеся патроны в обойме. Овчарка подошла к нему вплотную и внимательно посмотрела в глаза. Вовка нашёл в себе силы лишь положить пистолет на землю и полуобнять свою спасительницу. Так их и нашли Мухин с тремя спецназовцами, прибежавшие на выстрелы.

— Что здесь произошло? — строгим тоном спросил майор, но ответом ему было повизгивание щенков. Собака отошла от Вовки и двинулась к щенкам, косясь на пришедших людей. — Ты ранен? Откуда кровь на бушлате?

— Д-да… кажется, ранен… ой! — схватился он за левую руку.

— Да у тебя бушлат порван! Почему покинул машину без приказа?!

— В туалет захотел… Потом… Потом услышал визг и решил заглянуть сюда… увидел как эти, — кивнул он на поверженных собак, — щенка растерзали, и решил помочь собаке. Она хорошая… мне помогла… не убивайте её…

Словно понимая, о чём речь, овчарка жалобно заскулила и присела рядом с кутятами. Те рванули к матери, пытаясь отыскать вымя. Один из спецназовцев попытался подойти к собаке, но встретил грозный рык.

— Подождите, я сам… — так, на коленках, Вовка осторожно подполз к овчарке. Та уткнулась ему в живот и снова заскулила. — Не плачь, твоих щенков никто не обидит. Товарищ майор! А давайте мы её к себе заберём? Ведь она нормальная.

— Она сейчас никого к себе не подпустит, — заметил второй спецназовец. — Пока щенки не подрастут, дохлый номер — на всех кидаться будет.

— Ну, ко мне же она подошла и даже защитила?

— Тут — да, теперь она тебе доверяет.

— Тогда я буду её охранять… Ой… — мальчишка снова скривился от боли в левом предплечье.

— А как мы их всех транспортировать будем? — спросил первый спецназовец.

— Найдём ящик деревянный, положим туда какую-нибудь дерюжку и Вовку к ним в придачу, — усмехнулся Мухин.

— Товарищ майор, а склад нашли? — всё ещё кривясь от боли, спросил Мочалов.

— Нашли, как и нескольких выживших. А вот тебе выговор за такие бездумные действия, понял?

— Так точно… ох…

* * *

По рассказам местных — их осталось всего двадцать четыре человека, Альма была сторожевой овчаркой. Не совсем чистокровной, но очень хорошо несшей службу по охране складских помещений. С приходом Чумы всё смешалось, и некому было следить за собаками. С кем и как повязалась Альма никто не мог сказать. Продуктов у местных было в обрез — спасал урожай картофеля, посеянный, как и в Тополиновке, предприимчивыми местными женщинами. Тем не менее, находилось что-то на кормёжку собаке, что худо-бедно, но не давало ей умереть. А, когда дети обнаружили, что собака ждёт щенков, то стали по-тихому от родителей её подкармливать. Но перед рождением щенков Альма спряталась, и никто не знал где. Вчера заболели двое детей, и местные боялись, что это Чума, поэтому попрятались по своим убежищам. Вовкины выстрелы заставили людей забеспокоиться и выслать «разведку», которая тут же была обнаружена спецназовцами. Так и познакомились.

И склад Росрезерва нашли. Он здесь был несколько специализированным: в дополнение к продовольствию в нижних этажах хранился большой запас стрелкового оружия, боеприпасов и дизельного топлива. И этот запас продуктов был достаточен не только Бэрской заставе — как её решили переименовать, но и самим тополиновцам — до следующего урожая они теперь точно протянут.

С Вовки сняли верхнюю одежду, перевязали и пока он, кряхтя и ойкая, потихоньку налаживал связь с анклавом, первый «Камаз» с продовольствием ушёл в Бэрск. Брали, в основном, консервы и макароны — то, что не требовало больших затрат топлива на их приготовление. В Тополиновке, узнав о складе и ранении Мочалова-младшего, решили экстренно подготовить колонну, усиленную одним автобусом для эвакуированных жителей посёлка и внедорожником — персонально для Вовки. Около двух часов пополудни эта колонна уже входила в Воронеж-45. Командовала колонной сама полковник медицинской службы. Быстро осмотрев сына, она для начала отругала его за самоуправство, а потом организовала его эвакуацию в анклав. И вот тут пришлось достигать компромисса между транспортировкой родного сына и эвакуацией Альмы со щенками. Вовка категорически не хотел оставлять собаку на попечение других. Он рассказал все подробности схватки с бродячими собаками и буквально умолял мать не бросать овчарку — ведь она никого больше к себе не подпускала. Мочалова, ворча, согласилась. Вовка сам подошёл к Альме, и четверть часа перетаскивал щенков в уютную деревянную коробку. Не глубокую, но и не позволявшую щенкам выскочить наружу. Поставив коробку рядом с собой, он пригласил Альму в салон. Та прыгнула внутрь, немного задев его по плечу, отчего тот скривился, но быстро улеглась у него в ногах и затихла. Мочалова открыла дверь рядом с водителем и хотела сесть, когда Альма угрожающе зарычала.

— Значит так, псина, — сказала Алёна с нотками металла в голосе. — Ты своих щенков защищаешь, а вот это — мой щенок. Хочешь ехать на новое место — терпи наше присутствие. Уразумела?

Овчарка посмотрела на неё внимательным взглядом и молча опустила голову на лапы.

— Алёна Николаевна! А собака и правда умная — сразу вас поняла, — усмехнулся водитель внедорожника.

— Такие собаки наделены немалым интеллектом. Это тебе не мелкая повизгивающая безмозглая дрянь. Ладно, Алексей, поехали.

18 декабря 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Вовка проснулся на больничной койке, куда ещё вчера к вечеру определила его мать. На начмеда не подействовали даже слова супруга о стенах, помогающих дома — она была непреклонна. После того, как собаку со щенками поместили в тёплое помещение — Вовка из последних сил перетаскал кутят, обнял Альму и сказал, что идёт лечиться — его быстренько отправили на второй этаж больницы. Тщательный осмотр показал, что его предплечье левой руки, нога и правая рука чуть выше запястья повреждены лишь поверхностно — кровоподтёки и ссадины не представляют никакой угрозы для жизни. Такое нервное напряжение за двое последних суток внесло коррективы в его сон — проспал он до обеда. И сейчас, открыв глаза, он увидел маму, сидевшую на другой кровати подперев рукой голову.

— Мам…

— Проснулся? — вскочила она со своего места. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Руками осторожно пошевели. Ничего не болит?

— Так, чуть-чуть.

— Знаю я твоё «чуть-чуть» — улыбнулась она. — Ну, зачем ты полез туда, а? Ведь…

— Мам! Ты бы видела, как собаки разорвали щенка! И Альму было жалко — они бы и её порвали, и остальных щенят!

— Ладно, герой, — поворошила она его волосы. — Собака и правда, очень умная. Представляешь, даже вечером приходила к больнице и молча сидела у входа. Недолго, но сидела. Видно, поблагодарить тебя хотела.

— Мам! А давай одного щенка потом себе возьмём?

— Вова! Я очень не люблю, когда в доме пахнет псиной. Поэтому — нет, но ты сможешь приходить к ним и играть, если тебе так хочется.

— И ты думаешь, что у меня на это будет время? — посмотрел он с серьёзным взглядом на мать.

— Здрассти! — хлопнула она в ладоши. — А как ты тогда собрался воспитывать щенка? Или переложишь обязанности на меня или отца?

— Блин, не подумал…

— Тут к тебе Валя приходила, пока ты спал. Хотела поздравить тебя с Днём Рождения.

— А я и забыл… мам, а где мой рюкзак?

— Дома, я его домой отвезла. Отец обещал сегодня вечером разобрать. А что?

— У меня там подарки вам, — улыбнулся Вовка.

— Ну, вообще-то, это ты должен принимать сегодня подарки.

— Мам, попроси хоть Лену сходить домой и принести три коробочки красного цвета из бокового кармашка рюкзака. Это очень важно!

— Вова! Я уже сказала!

— Ну, мам! Я тебя ОЧЕНЬ прошу. Пожалуйста, исполни просьбу именинника и пригласи Лену и Валю.

— Что, подарки нам троим? Странно… Почему не отцу или Диме?

— Для них ничего подходящего не нашлось.

— Не поняла, а откуда у тебя вообще какие-то подарки?

— Хочешь узнать, спроси майора Мухина или капитана Смагина, — Вовка с загадочным видом посмотрел на мать.

— Даже так? Ладно, поинтересуюсь потом. Жди, сейчас попрошу Лену сходить домой, именинник ты наш, — Алёна снова ласково потрепала ему волосы.

* * *

Через полчаса в палату вошли сразу четверо. Помимо начмеда, Лены и Вали, его пришёл проведать капитан Смагин. Вовка, увидев их, сразу поднялся и присел на край кровати.

— Дарова, братишка! Как сам?

— Не дождётесь.

— Во! Наш чел. Короче, с Днюхой тебя. Парни тут тебе решили подарок организовать — нашли на складе Росрезевра ну и общим решением постановили преподнести тебе на Днюху. Держи, — он протянул Вовке цветастую коробку, на которой был изображён мультитестер.

— Ух, ты! Спасибо большое! Классная вещь!

— А ещё я только что рассказал твоим родным о твоих делах в Бэрске. Со всеми подробностями, — подмигнул он мальчишке. — Пусть все знают, какой ты правильный пацан.

— Да уж… — покачала головой мать, а Валя почему-то покраснела.

— Ладно, пошёл я, а то дела у меня, — протянул он руку Вовке. — Выздоравливай.

— Ага, и ещё раз спасибо за подарок, — пожал он руку Смагину.

— Ну, герой ты наш, — усмехнулась Мочалова-старшая. — Смагин поведал, что подарки от главы Бэрской заставы, но не сказал какие.

— Алёна Николаевна, можно сначала я подарю Вове подарок? — попросила Валя.

— Дари, — улыбнулась та.

— Володя! Я тебя поздравляю с Днём Рождения! — она достала из кармана небольшую коробочку. — Сам понимаешь, сейчас подарков хороших нет… поэтому мы с папой посовещались и решили тебе подарить нашу семейную реликвию — дедушкины командирские часы, — она вытащила их из коробочки и протянула мальчишке. — Вот, от нашей семьи…

— Спасибо, Валя… я очень тронут… — смутился Вовка. — А теперь позвольте мне сделать вам подарки. Всем трём.

— Как интересно! — улыбнулась Лена. — Вот коробочки. Кстати, на них написано что кому. Я хотела открыть, но наша маменька, — она с усмешкой посмотрела на Алёну — категорически запретила это делать. Бери.

— Спасибо за то, что принесла и тогда первый подарок сразу тебе, — мальчишка улыбнулся в ответ. Он открыл коробку, в которой лежала брошь, усыпанная мелкими бриллиантами, и протянул её обратно. — Это от меня.

— Вова… — Лена задохнулась от избытка чувств — … откуда это у тебя… Какая вещь! Обалдеть просто!

— Откуда надо.

— Нет, сын, подожди, — нахмурилась мать. — Ты хоть понимаешь цену таким вещам?

— Начальник Бэрской заставы сказал, что они из ювелирного магазина. Так что всё в порядке.

— Вовчик! — кинулась к нему Лена и расцеловала в обе щёки. — Ещё раз спасибо тебе!

— Теперь маме… — он сделал небольшую паузу и открыл вторую коробку, на которой ещё в Бэрске написал слово «Маме». — Это тебе, мамуль.

Все три разом осели кто на стул, кто на кровать, залюбовавшись бриллиантовым колье тонкой работы. Луч солнца попал через окно на него, и оно заиграло.

— Володя… сынок… — Алёна даже заплакала — Ты… Ты ж мой сын, — она кинулась к нему и горячо его обняла. — Спасибо тебе, мальчик мой. Честно скажу, у меня таких вещей никогда не было.

— Мамуль, носи на здоровье.

— Куда я его буду одевать-то? На работу? — усмехнулась она, кончиками пальцев смахивая слёзы с лица.

— Ну, не всегда же ты на работе? Может, праздник какой-то будет.

— Ладно, уговорил, — заговорщицки подмигнула она ему.

— Валюш! Подойди поближе, — поманил он подругу.

— Ты чего, Вов? — опешила она, но начмед легонько подтолкнула девочку, ненавязчиво приглашая подойти поближе. Та села на койку напротив Вовы. — Мне тоже будет такое?

— Держи, — он раскрыл коробку. Внутри лежало чуть другого фасона, но такое же колье, как у матери, а рядом с ним находился перстень с большим бриллиантом. — Это мой подарок тебе.

— Вова… Володя… Т-ты что? Да это… Ой, мамочки…

— Валя, возьми, а то он обидится, — посоветовала ей Лена. — Обалдеть, какая красотища…

— Вовка! — девочка кинулась к нему и, горячо поцеловав в обе щеки, обняла его. — Ты — самый лучший! Самый-самый!

— Так, молодёжь… — сдвинула брови Алёна.

— Мам, всё нормально, — ответил ей Вовка, поглаживая спину девочки. — Просто у Вали никогда не было таких вещей.

— Алёна Николаевна, у моей мамы даже перстня никогда такого не было, а тут… — она не нашлась, что сказать.

— Да, сын, удивил, так удивил.

— А теперь кто-нибудь сходит в столовую и принесёт мне что-нибудь поесть? — обвёл он взглядом всех троих.

— Я! — крикнула Валя. — Я сейчас! Я скоро! — и рванула на выход.

— Сынок, а скажи мне по-честному — у вас с Валей точно ещё ничего не было? Даю слово, что не буду ругать. Потому что как она реагировала на подарок… Хм…

— Мам! Я Валю обожаю, да, но, во-первых, рано нам, я уже говорил несколько раз…

— Но ты её позиционируешь как будущую жену, так?

— А мне другой и не надо, — покраснел Вовка, — Она такая… слов нет… И во-вторых… Короче, я решил, что всё у нас будет только после свадьбы!

Женщины одинаково приподняли брови и переглянулись.

— Алён, ну правда, пусть дружат, раз у них такие чувства, — заступилась за Вовку Лена.

— Позапрошлую ночь Вале пришлось ночевать у нас — сеанс связи затянулся, а папа наш был на Совете. Вчера я имела беседу с её мамой…

— И что? — похолодел Вовка.

— Ничего. Просто обговорили дальнейшее наблюдение за вами, — улыбнулась мать. — Дружите и ладно, но чтобы про «это»… — она погрозила пальцем. — Ты меня понял?

— «На колу мочало, начинай сначала», как говорит наш папа, — покачал он головой. — Может, хватит уже?

Глава 14

18 декабря 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Анатолий Иванов открыл дверь их коммунальной квартиры. Ещё часа в три пополудню к его начальству — Дмитрию Мочалову, прибегала жена и хвалилась какой-то обновкой. Он краем уха услышал, что «зятёк» преподнёс после поездки в Бэрск что-то такое, что заставило девушку бросить все дела и прибежать к мужу, чего она до этого никогда не делала. И ещё он услышал что-то про свою дочь. Нет, не плохое, но точно уловить из-под машины не смог, а переспрашивать постеснялся. И теперь он не спеша снял куртку, разулся и степенно прошёл в их с Ирой комнату. Супруга сидела за столом и плакала над какой-то красной коробкой. Плакала давно — глаза опухли и покраснели.

— Ира, что произошло? — встревоженно спросил он. — Что-то с Валей?

— Нет, Толя, — подняла она на него глаза. — Ничего плохого не случилось.

— А чего тогда плачешь?

— Ты посмотри, что нашей дочке «зятёк» привёз из поездки, — она пододвинула красную коробочку к нему. Анатолий пожал плечами, одним движением открыл её, да так и осел на стул. — Я час назад ходила к нашему ювелиру, который из Оренбурга. Знаешь, сколько это стоит? Нет? Два с половиной миллиона! Пусть старыми рублями, но ты понимаешь, ЧТО это за подарок? Наша девочка теперь обеспечена на чёрный день! Да мы все теперь, что случись…

— Тише, дура… — зашептал он. — Это тебе не старый наш дом в полтора слоя кирпича. Я так понимаю, мальчик полностью определился с женой?

— Какой мальчик? — не поняла она.

— Ира, ты где-то умная, а где-то… — покачал он головой. — Ты хоть понимаешь, что такие подарки просто так не дарятся? Володя нам всем чётко дал понять, что Валентина теперь, можно сказать, его будущая жена. Всё. Точка.

— И что теперь делать? — уставилась на него супруга.

— Что? Пока ничего. Пока. Я тут подумал… в общем, ещё год держим их в ежовых рукавицах, а потом…

— Ты что?? — зашипела Ира. — Они же ещё маленькие!

— Ты дура или как? Мало того, этот подарок, так она у них теперь время от времени ночует. И пофиг, что Вовки не было дома. Я не удивляюсь, что нашу Вальку все считают уже чуть ли не женой Вовчика. А что будет, если у нашей в одном месте бзик взыграет?

— Какой бзик?

— Мля… Ты точно сегодня не с той ноги встала. Вовка постоянно талдычит всем нам, что им рано, а если у неё засвербит в одном месте? Девки-то раньше пацанов поспевают. А если она его бросит или ещё хуже — на сторону сходит?

— Ой… — Ира с испугу закрыла рот рукой.

— Вовка — сын ГЛАВЫ анклава, понимаешь? А теперь ты прикинь, что такое родство нас никогда уже вниз не опустит? Он в ней души не чает… Мля… Я когда-нибудь, тебе что-то подобное дарил? Вот и думай, что нам лучше всего предпринять.

— Ну ты же сам ему говорил? — укоризненно посмотрела она на мужа.

— Ира, вот после ЭТОГО, — показал он пальцем на коробку — «зажигание» выставлено и «клапана» отрегулированы — машина прёт точно по колее и вряд ли оттуда сдвинется в сторону. Какие бы порядки в анклаве не были, дай срок — появятся деньги, а за ними все будут опять делиться по достатку. Кто мы сейчас? Почти никто. А кем будем, если Мочаловы станут нам роднёй? Ты это понимаешь? Пусть она даже к восемнадцати понесёт — даже лучше будет. Осядет дома, будет помогать мужу с их этим радио. Кстати, Вовка тогда правильно сказал на её Дне Рождения — ноги нужно в тепле держать, а не шариться по кустам с автоматом. Я ещё тогда его всерьёз зауважал, а теперь… Теперь, Ира, он не «зятёк» нам, а зять. Поэтому никакой кислой морды на их декоративные обнимашки, никаких подколок, ничего такого. Относимся к нему, как к настоящему зятю — по-доброму и с улыбкой. Будем тянуть время до его шестандцатилетия, а потом… — он многозначительно замолчал.

— Что? — не поняла она.

— Мозги включи.

— Да говори яснее, пока дети не слышат.

— Ты ей намёками дашь понять, что время пришло.

— А если они раньше? Раз мы теперь будем с ними ласково.

— А и пусть, — махнул он рукой. — Ты пойми, скоро анклав будет объединяться с другими, а там без денег и прочего уже не обойтись. То просто Ивановы, а то родня Мочаловых. Ходят слухи, что Сергея Ивановича прочат в Президенты этого Союза. Разрастёмся в город, появятся деньги — попробуем с Максом открыть свою мастерскую. Вовка — электронщик, да и просто через родню много чего вкусного получить можно будет. Мы не вечны, Ира, о детях тоже нужно подумать. Да и Макс… пусть после Вальки жениться соберётся, но родня главы анклава — это вам не хрен собачий — тут любая будет сговорчивее.

* * *

— Итак, теперь у нас есть застава в Бэрске и, значит, можно спокойно отправлять конвои, как из Саратова-Балашова, так и туда тоже, — Мочалов взглядом обвёл всех собравшихся на заседание Совета по случаю окончания операции. — Ну и второй в том районе склад Росрезерва забрали. Мне уже доложили, что запасов продуктов теперь должно хватить до следующего урожая. С топливом пока тоже недостатка не наблюдается. Ну и спецов по химзащите получили.

— Что есть, то есть, — кивнул в знак согласия Ермолаев. — Денис Александрович, ты уже беседовал с ними?

— Ещё утром, — кивнул ему Пасечников. — Люди опытные, не один десяток лет проработали. Да и с радиационной безопасностью знакомы.

— Даже так? — удивился Сергей.

— Там не только химзащита была, но и кое-что ещё, связанное с «ядрён-батонами». Ты, кстати, куда их собрался распределять?

— Пока всех страждущих только в Барсуково. Последний дом в микрорайоне полностью заселили. Всё вроде хорошо, но вот электричество… его катастрофически не хватает. Я Сомова уже затыркал, он всё, что можно задействовал, но мощности не хватает. У нас люди стали по десять-двенадцать часов спать от ничегонеделания в вечернее время — освещение-то выключают.

— А к весне получится пик рождаемости в анклаве, — усмехнулся Пасечников.

— Во-во! — рассмеялся Пряхин. — Мне супруга рассказывала, что уже несколько человек пришли становиться на учёт.

— Ну, бабское дело такое — рожать будущих защитников Отечества, — улыбнулся генерал. — Ладно, лирику в сторону — когда ждать гостей из Сибири? Серёжа, что они говорили на последнем сеансе связи?

— У них всё готово, ждут отмашку. Предварительно сориентированы на Балашов. Во всяком случае, так договорились с полковником Лукьяненко. И туда же, сразу после Нового Года, придёт два борта из Казани — пока не решились доставлять перерабатывающий завод по «железке» — слишком большой риск двигаться через неразведанные районы после Хаоса. У меня встречный вопрос, Олег, как бы нам сделать вылазку в Жердевку и Грязи? Все-таки крупные железнодорожные узлы — есть вероятность нахождения цистерн, как с топливом, так и нефтью.

— Это ты у своего младшего спрашивай — когда он поправится, — усмехнулся генерал. — Мухин! Вот как ты допустил такое?

— Виноват, тарщ генерал, не уследил за ним. Но кто ж знал, что вместо «до ветра» он собаку кинется спасать?

— Собака хоть стоящая?

— Кинолог у нас пока один — рядовой Петров, — ответил Пасечников. — Говорит, что собака умная, команды все помнит и щенки хорошие — будет с кем в патрули ходить.

— Он в каком подразделении служит? Надо бы организовать целую службу — там Потапов тоже обещал щенков подкинуть.

— Первая Отдельная, тарщ генерал, — доложил Денис.

— Опять мне с сыном ругаться, — усмехнулся Ермолаев. — И так ворчит на отца: сначала Звягину забрали, потом связиста и его зама — тоже, сейчас кинолога — а работать с кем?

— Связист будет в строю через пять дней, — проинформировал его Мочалов. — Но придётся делать две вылазки — «в круг» по обеим точкам ему тяжеловато будет.

— Солдат обязан стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы — потому потерпит. Зама его, в случае чего, сам подменишь, — подмигнул генерал. — Чай, родственники будущие.

— Олег! — укоризненно посмотрел на него Мочалов.

— Серёжа! Давай без вот этого — «сарафанное радио» у нас в анклаве работает не хуже связи твоего сына. Такие подарки просто так не делаются. Кстати, к лету она поднатореет и тоже в рейды будет ездить — нам ещё много куда нужно попасть и осмотреть. И ещё один вопрос: найдём цистерны, как будем переправлять сюда?

— С Бэрска к нам в анклав забрали старичка одного — бывший железнодорожник. Он пол-России проехал на тепловозе. Говорит, что знает дорогу, даже в Барсуково. Главное, чтобы хоть в одном из намеченных пунктов был тепловоз. Ну и несколько человек ему в помощь, чтобы завести технику.

— Механиков возьмёшь, кого пожелаешь — это дело очень нужное.

24 декабря 2027 года. д. Тополиновка. Утро

В это утро анклав напоминал растревоженный улей: из него уходили две колонны — одна шла в Бэрск, другая отправлялась в Жердевку. И если вторая была загодя запланирована, то первая была помощью балашовцам — те с трудом добрались с первой партией ветрогенераторов до Бэрской заставы — их старенькие «Камазы» не перенесли дорогу. Туда спешно сформировали колонну из пяти «Камазов»: старшим у них был капитан Смагин, а главмехом — Анатолий Иванов. В другой колонне главенствовал Мухин, а главмехом шёл Мочалов-средний. Пусть званиями они были равны, но Димка сразу отдал пальму первенства опытному Игорю. Обе поездки сопровождать по связи выпало на долю Вали. Сергей Иванович было заикнулся, что на вторые сутки подменит девушку, но та махнула рукой — мол, справлюсь.

Вообще, последний рейд в Бэрск наложил некий отпечаток на её службу. В наряды её уже не ставили — пока Вовка валялся на больничной койке, Валентина начала потихоньку сама устранять мелкие дефекты в приносимом оборудовании. Пусть под руководством Сергея Ивановича, но она сама попросила об этом — хотела попрактиковаться. Мочалов не стал отказывать. Да, подсказывал, да, пару раз она обжигалась паяльником, но четыре восстановленных разъёма и десяток перепаянных кабелей — уже что-то. А в роте, перед построением, девчонки вызвали её на откровенный разговор и поздравили с «удачным будущим». Да и перед отбытием первой группы в Жердевку они с Вовкой стояли несколько минут до отправления в обнимку, и никто даже не подкалывал.

Вчера утром лёгкий морозец подсушил грязь на дорогах, да так и не отпустил. А сегодня выпавший за ночь небольшой снежок чуть припорошил унылую картинку осени, заставив сверкать под утренними лучами этот серебристый ковёр.

Четыре «Камаза», два заправщика, два БТРа и микроавтобус — такая колонна шла к ближайшему крупному железнодорожному узлу — Жердевка. Маршрут пролегал в обход магистрали Воронеж — Тамбов: неизвестно как там обстояли дела с дорожным полотном и заторами, поэтому колонна ушла по направлению на Терновку. Проехав почти семьдесят километров на восток области, они повернули на север. Дорожное полотно кое-где шло параллельно с железнодорожными путями. Въезд в Жердевку был захламлен брошенными машинами и каким-то мусором. Не став разгребать завал, колонна аккуратно обошла его по накатанной окружной дороге и очутилась возле сахарного завода.

— «Егерь-1» циркулярно! По мнению нашего железнодорожника, есть смысл остановиться здесь и осмотреть завод. Там могут остаться запасы сахара. Синицин! Давай взвод своих на осмотр.

— Принято! Сейчас дам команду.

Полностью сожжённое здание конторы, въездные ворота, словно их таранили стенобитным орудием — что и говорить: картина была унылой и явно не предполагала наличия на заводе каких-то остатков продукции. Так оно и случилось — в цехах и складах готовой продукции гулял ветер, но одну машину, полностью забитую доверху мешками с сахаром они нашли у технологического выезда. В кабине иссохшая мумия водителя, а груз не тронут.

— Наверняка водила Чумой заразился, вот и побоялись даже груз тронуть, — предположил Синицин, стоя с Мухиным возле фуры.

— Сахар в каком состоянии? — поинтересовался подошедший к ним Димка.

— Парни с краю смотрели — вроде есть подмокшие мешки, но и много хороших, — ответил Синицин.

— Дима! Сможешь оживить фуру? — спросил у него Мухин.

— Пока ничего не скажу, нужно смотреть.

— Сколько тебе надо времени?

— Первичный осмотр — полчаса.

Им улыбнулась удача: даже аккумулятор с машины не сняли — так боялись заразиться. Через двадцать минут, вынеся из салона останки водителя и подстелив на водительское сидение найденный на заводе полиэтилен, Димка смог запустить движок.

— Порядок! Даже топливо осталось — ничего не слили! — крикнул он в открытое окно Мухину.

— Красава! — показал тот большой палец. — Теперь проветрим кабину от запахона и на обратном пути заберём фуру с собой.

24 декабря 2027 года. г. Жердевка. Полдень

К полудню колонна добралась до ЖД-вокзала. Вообще, во всех справочниках немного преувеличили масштабы узла — нет, он явно был больше Барсуковского, но не такой уж и крупный. Хотя поживиться удалось — семнадцать цистерн, сиротливо стоявших на запасных ветках, были под завязку залиты нефтью. Еще с десяток были полны дизельным топливом. И было три тепловоза, рабочим из которых признали лишь один. Наверное, одним из самых бесполезных на момент Чумы стал железнодорожный транспорт, поэтому ни запасы солярки в баках, ни аккумуляторы тепловоза — специфичные и малопригодные для других целей, не были тронуты или повреждены. Пётр Петрович — тот самый железнодорожник из Бэрска, потирал руки от радости, что особо и ремонтировать ничего не нужно. Через час тепловоз уже стоял под парами, и старый машинист помогал незадачливым составителям формировать эшелон цистерн для дальнейшего пути в Барсуково.

Вовка, слонявшийся вблизи состава, углядел за периметром привокзальной территории два двухэтажных здания и подошёл к брату.

— Дим! Надо сообщить в анклав, что к ним поезд собирается.

— И? — внимательно посмотрел на него Димка.

— Вон там два здания, видишь? И место такое, откуда достанем. Я мачту отцову захватил — тут же расстояние меньше, чем до Бэрска, поэтому другой диапазон будет использоваться. Мне нужно помочь — оборудование донести, аккумулятор… ну и поставить.

— Сейчас Мухину скажу, а то он после Воронежа-45 перестал тебе доверять. Поэтому без его команды ничего не предпринимаешь.

Майор освободился через четверть часа. Выслушав Вовку, он вместе с ним пошёл посмотреть место для выхода в эфир. Нашли двухэтажный магазин с удобным выходом на крышу. Пока Мухин вызвал взвод в помощь, Вовка успел пробежаться по магазинчикам внутри здания. Ну и прибарахлиться, куда без этого. Первым он обчистил рыболовный отдел. Дюжину самых лучших спининнгов упаковал в объёмные тубусы, позаимствовал пятидесятилитровый рюкзак, в который собрал самые дорогие и практичные катушки, уволок гору бобин лески разного сечения, захапал такую же гору поплавков, грузил и крючков. Получился не рюкзак, а что-то выпирающее со всех сторон. Ну и вес его оказался неподъёмным.

Пока десантники лазили на крышу и устанавливали под руководством Вовки антенну, а потом прямо через люк вытащили кабель, этот «мародёр-трофейщик» успел обогатиться в отделе часов, женской одежды и парфюмерии. Восемь баулов были аккуратно расставлены возле его импровизированной радиорубки.

— Это что такое? — не понял Мухин, указывая пальцем на собранные трофеи.

— За большим делом не след забывать про малое, — менторским тоном изрёк Вовка. — Народная пословица.

— Что в сумках и рюкзаке? — нахмурившись, майор повторил свой вопрос.

— Парфюрмерия, средства бытовой химии, мужикам рыболовные принадлежности… много чего… и ничего не выкинешь.

— Силён! — мотнул головой пришедший как раз к этому моменту Синицин. — Сейчас парням скажу, чтобы всё унесли в машины. Но разбирать это барахло на базе будешь сам.

— Не-а, — покачал головой сержант Мочалов. — И без меня есть кому разбирать — у нас в анклаве народа много. Мне ж, да и вам тоже, спасибо скажут за всё это.

Сеанс связи прошёл без сучка и задоринки. Вовка привычно доложил, что рейд удался, перечислил количество цистерн, сообщил примерное время отправления и маршрут следования, сообщённые ему Мухиным. Пока десантура демонтировала антенну, мальчишка не утерпел и прошёлся по тем же отделам с ещё одним, но теперь уже небольшим рюкзачком. Окончание его второго рейда совпало с окончанием демонтажа оборудования. Мухин увидел ещё один рюкзак и нахмурился.

— Слушай, ты после Бэрска стал вообще другим. Каким-то хапугой. Это на тебя так подаренные драгоценности повлияли?

— Не совсем. Просто я стал взрослее и понял, что кроме общего нужно ещё и о себе и близких позаботиться.

— Тут опять для твоей зазнобы? — кивнул он на его рюкзак за спиной.

— Не только, тут всем нам — бельё, кое-что ещё… Кстати, тарщ майор, я пока собирал вещи в окно заметил два домика…

— Какие ещё домики? — сдвинул брови спецназовец.

— Как я понимаю, к нам скоро придёт перегонный завод?

— Откуда знаешь?

— Читал в аппаратном журнале краткую сводку принятой информации.

— Ну и? — вопросительно посмотрел на него Мухин.

— А где люди будут жить? Ну, которые на нём работать будут. А я нашёл ларьки. У нас в Питере такие тоже были когда-то. В них и в морозы торговали — там тепло было.

— Ты хочешь сказать, что их можно использовать, как жилые? — майор мигом понял идею мальчишки. — Слушай! А это мысль!

— И ещё, тарщ майор…

— Ну?

— Вы зря меня трофеями попрекаете… знаете, сколько людей в анклаве в одном и том же ходят? Мне папа рассказывал об этом.

— Ты предлагаешь здесь всё собрать?

— И пройтись по соседним магазинам. Я не знаю, почему они не разграблены, но упускать такую возможность нельзя, — покачал он головой. — Сумок в последнем отделе — куча, соберём всё и двинем по соседним.

— Нам ещё в Грязи ехать, — напомнил ему Мухин. — И ты предлагаешь тащить это всё с собой?

— Не-а, не поедем.

— Почему?

— Потому что состав сейчас в Барсуково идёт и сколько он там будет разгружаться…

— Чёрт! Совсем забыл, что машинист у нас только один. Ладно, уговорил, — потянулся он за рацией. — Синицин! Давай ещё парней сюда — трофеи собирать будем.

— Чё, Вован заразил? — усмехнулся тот в рацию.

— Нет. Кстати, он тут правильный расклад выдал — у гражданских в анклаве вещей немного, нужно помочь.

24 декабря 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Колонна медленно вползла в анклав и сразу двинулась к складам. Первой пропустили фуру, которой управлял сам Димка. Та дошла до продовольственного склада и сейчас же её обступили добровольные грузчики из числа свободных от службы десантников. Из добытого объёма сахара попорченными, да и то незначительно, оказалось всего двадцать четыре мешка. Остальное было настоящей находкой для тополиновцев. А дальше начался кошмар. У самого подъезда к анклаву Мухин доложил о находках и, естественно, все заинтересованные в них представители служб уже дежурили в условленных точках. Сумки, сумочки, рюкзаки, просто свёрнутые отрезы материи, внутри которых находился добытый хабар — всё это лежало на коленях, под ногами или за спиной у людей в «Камазах». Обувь, одежда, предметы личной гигиены, бытовая химия, медикаменты и приборы, шприцы и многое другое сразу из трёх аптек — всё это аккуратно извлекалось, сортировалось по надписям на таре и передавалось работникам склада.

Вовка выгрузил свой профессиональный инструмент, мачты, а заодно и все восемь баулов с рюкзаком впридачу. Пока заносил в сарай мачту, на крыльцо выглянула Валя.

— Вов, а что это за сумки? — она сразу заметила их.

— Так, подарки для всей семьи, — отряхивая себя от пыли, сообщил он.

— А-а-а… А тебе помочь их внести?

— Если не трудно, но только вон те с правого края — они полегче.

— Хорошо.

Пока они втаскивали добытый хабар, к дому подошли Лена и Алёна, только-только завершившие выгрузку и складирование медикаментов.

— Ну, сынок, удивил — улыбнулась мать. — Мухин уже сообщил, кто был инициатором этого трофейного бума.

— А чего добро пропадать будет? — нахмурился Вовка.

— Нет, к тебе претензий нет, наоборот — молодец.

— Вовчик, ты и правда такой хозяйственный стал, — согласилась с ней Лена.

— Ну, я пойду? — на пороге показалась Валя.

— Не-не-не, Валь, никуда ты пока не пойдёшь, — взял её за руку мальчишка. — Мы все вместе идём разбирать то, что только внесли.

— А что там? — поинтересовалась Лена.

— Меня за это уже мародёром обозвали, — грустно ответил Вовка. — Только кроме военной одежды у нас почти ничего не осталось, а в чём вне службы ходить?

— Ты хочешь сказать, что нам отдельно ещё что-то привёз? — ахнула она.

— Всем вам, без исключения, — подмигнул он подруге.

— Вов, ты меня… вообще… — покраснела девочка.

— Он же тебя своей невестой считает, — улыбнулась ей Мочалова-средняя.

— Лена! — осадила её Алёна.

— Вова, это правда? — Валя внимательно посмотрела на него.

— Правда, Валя… другой мне не надо.

— Пойдёмте внутрь, нечего дом выстуживать! — командным тоном велела начмед, стремясь сгладить неловкость момента.

* * *

— Так, если вам не подходит по размеру, отдаёте подругам, — расстегивая молнию первого из баулов, менторским тоном проинформировал Вовка. — Тут всё самое лучшее. Я насобирал лично сам и выбирал, а не совал всё подряд.

— Давай-давай, мы сами разберёмся, — отводя его руки от сумки, сказала Лена. — Ну, что тут у нас… О!.. Ух ты!..

Через полчаса дом Мочаловых представлял собой обширный торговый лоток распродажи на рынке. Все три представительницы прекрасного пола периодически скрывались в родительской комнате и выходили оттуда уже в обновках — спортивные костюмы, халаты, блузки или кофточки, красуясь перед мальчишкой. Вовка придирчиво реагировал на тот или иной наряд, то показывая большой палец в знак одобрения, а то ужасно кривя лицо и качая головой, если что-то совершенно не шло на его взгляд. Пришедший через час глава семьи был удивлён и шокирован тем, во что превратился их дом.

— Я не понял, это что здесь такое происходит?

— Серёжа, Вовка привёз нам вещи, примеряем, — проинформировала его супруга. — Представляешь, почти всё подошло по размеру, хотя некоторые фасоны, конечно, не очень. Но есть выбор.

— Пап, тебе, кстати, есть специфические трофеи, — с деловым видом сказал Вовка, щеголяя уже сам в спортивном костюме. — Вот тот рюкзак и тубусы — тебе.

— И что там?

— Всё рыболовное. Я же слышал по осени, как ты генералу жаловался, что всё заканчивается. Ну, вот я и решил вам помочь.

— Ну, сын… — мотнул он головой. — Ладно, завтра будет время — всё посмотрю.

— Вов, а что в последней сумке? Что-то она тяжёлая… — Валя попыталась её поднять, но не получилось — тяжело.

— Сверху уйма кроссовок, внизу — ваше женское… — покраснел он. — Только я не разбираюсь в нём. Собрал, что самое дорогое.

— Понятно, — усмехнулась мать. — Мужчины, достаньте обувь, а остальное мы сами разберём.

* * *

Валя шла домой в сопровождении Вовки, тащившего на себе целый баул. Мочалова-старшая справедливо решила поделиться хабаром с будущими, как она сказала, родственниками. Именно поэтому Вовка вызвался сам сопровождать девочку и объяснить её родителям, откуда вещи. Валя пропустила его в подъезд общежития и также предусмотрительно открыла дверь в их коммунальную квартиру под пристальными взглядами нескольких выглянувших соседок. Глава семьи был ещё в Бэрске, поэтому встретили их только Макс и Ирина Николаевна. Увидев цветущую от положительных эмоций дочь и входящего с баулом за ней Вовку, она замерла.

— Добрый вечер, Ирина Николаевна, — поздоровался мальчишка. — Вот, привёз гостинцы из поездки.

— Вовочка, да зачем же… Да мы уж как-нибудь так… — всплеснула она руками. — Макс! Чего стоишь, помоги Володе!

Они вдвоём опустили с плеча Мочалова тяжёлый баул. Валя взялась командовать распределением подарков. Свой отдельный пакет, лежавший сверху, она отложила сразу. Мать посмотрела на неё, но ничего не сказала. Спортивные костюмы все троим, кроссовки главе семьи и Максу, несколько футболок, халат для Валиной матери, дезодоранты для всех — Ирина Николаевна сопровождала каждую вещь оханьем или аханьем, к концу церемонии сев на стул и пустив слезу.

— Что-то не так, Ирина Николаевна? — опешил Вовка.

— Не так? Володя! Да мы давно штопаем-латаем вещи, а тут целое богатство. Дай я тебя обниму… — всхлипнув, она протянула к нему руки. — Спасибо тебе большое, — поцеловала она его в щёку.

— Ладно, я пойду, а то устал… — покраснел он. — Валь, до завтра!

— До завтра, Вов, — улыбнулась она.

Как только дверь захлопнулась снаружи, мать встала из-за стола и подошла к дочери.

— А теперь, Валентина, у нас с тобой будет серьёзный разговор…

— Мам, ты чего? — удивилась дочь.

— Если я, УЗНАЮ, что ты от Вовы бегаешь к кому-нибудь ещё…

— Ты что-о-о? — шумно выдохнула она. — Как ты вообще могла подумать об этом?? Ты знаешь, что мне сказали сегодня в доме Вовы? Они меня вообще невестой считают, — от этих слов девочка густо покраснела.

— Вот и блюди себя… Так, Максим, потом всё примеришь, а не успеешь — завтра целый день будет. Выйди, нам тут по-женски поговорить нужно.

— Валька, передай Вовчику большое спасибо за «кроссы». У меня таких вообще никогда не было! — подмигнул он сестре и вышел из комнаты.

— А теперь я тебе вот что скажу, доча. Всё вот это не просто так… — обвела она рукой подарки — и ты должна понимать, раз у них тоже разговоры пошли, что вы оба в будущем поженитесь… В общем, чтобы сама на сторону не глядела и смотри, чтобы никто его у тебя не отбил, ясно? Кто он, из какой семьи, не мне тебе рассказывать — сама в таких кругах вертишься… — покачала она головой.

— Мам, да что на тебя нашло?

— Что надо, то и нашло, — отрезала мать. — И ещё… — замялась она — …приставать начнёт — не сопротивляйся.

— Что?? — Валя смотрела на мать широко открывшимися глазами. — Вы же сами…

— Уже нет. Ты ещё жизни не знаешь, дочка… Такой шанс удачно выйти замуж бывает один раз, да и то не у всех…

— Мам, да он сам не хочет до свадьбы… А нам ещё рано…

— Есть ранние да смелые, которые и в тринадцать в подоле приносят. А потом женят на себе. Сейчас Володя попал на гребень волны — он везде авторитет имеет. Охотниц по жизни много, а нет — матери у других девок тоже имеются и подскажут, как парня в постель затащить. А ты потом в подушку горючими слезами реветь будешь — да поздно. Поэтому не строй из себя недотрогу — упустишь своё счастье. В поселке уже слух ходит, что ты с Вовкой неофициально живёшь, — усмехнулась она. — Это мне бабы так сказали и интересовались, правда ли это. Я ответила, что да — между нами и Мочаловыми есть договорённость на будущее. Поэтому на кон сейчас поставлено всё, что можно. Пройдёт время, дочка, мир изменится, и в ходу будут снова деньги. Сергей Иванович, только между нами, очень возможно, станет главой государства. Ты представляешь, кем будет твой Володя и КЕМ станешь ты? Поэтому я и завела этот разговор, и мы с отцом уже не против ваших серьёзных отношений. Скажу прямо, мы с отцом уже считаем его настоящим зятем.

— Что??

— Что слышала. А раз с их стороны к тебе такое же отношение… В общем, ты поняла.

— Если Алёна Николаевна узнает, она мне и ему голову оторвёт, — покачала Валя головой.

— Ночная кукушка всегда дневную перекукует, — усмехнулась мать. — Он же скоро в другую поездку собирается? Вот и оставайся снова ночевать у них, полностью стань своей в их доме. А там и подвернётся оказия, когда вам вместе придётся спать в одной постели…

— Мама! Ты совсем? — Валя смотрела на мать немигающим взглядом. — Вовка сам говорит что рано, и как ты представляешь себе, что я полезу его соблазнять? Он же обидится! А потом и вообще может бросить меня!

— Не ори, соседи услышат. Но и ты помни, что больше такого шанса выйти замуж не будет. Не ты виновата, что весь мир рухнул в одночасье, а ваше поколение стало акселератами, но и жить с каким-нибудь замухрышкой — не для того я тебя воспитывала. Тебя никто не заставляет сегодня или завтра заниматься этим, но знай, что мы с отцом возражать больше не будем. Хоть и малы вы ещё, но он тебя любит, а ты его. Ведь так?

— Да, — покраснела девочка.

— Сынок генерала и Вика на год вас старше и что с того? В общем, ты меня поняла.

— Поняла…

— Ну и ладно. Что хоть Вова тебе подарил?

— Смотри, — раскрыла она пакет.

— Костюм, кроссовки, часы… золотые?! Ничего себе….

— Да…

— …Духи, шёлковый халат, два комплекта белья и… — она многозначительно посмотрела на Валю, достав три упаковки предметов личной гигиены. — Всё вот это, кроме костюма и обуви, привозят жёнам. Даже не невестам. И ты со мной ещё будешь спорить?

— Не буду…

25 декабря 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

— Серёжа, здравствуй! Ну, какие дела с разгрузкой состава? — поинтересовался Ермолаев, увидев Мочалова в столовой. — Скоро закончите?

— Олег! Я как электровеник сейчас кручусь. Насколько знаю, осталось две или три цистерны отбуксировать на запасные пути. В ближайшее время в Грязи точно нет смысла ехать — места под новые цистерны почти не осталось. А тут ещё колонна из Бэрска пришла — тоже нужно разгрузить и наметить, где устанавливать будем.

— Жаль, что в Грязи не поедете, — вздохнул тот и вдруг улыбнулся. — Мне Милица сегодня в обед уже хвалилась обновками, полученными от твоей супруги. А твой младшенький хитрован — помимо основной работы, ещё и хабар хороший уволок из Жердевки. Красава!

— Видел бы ты, сколько он рыболовного привёз… — усмехнулся Мочалов. — Там на целый взвод спининнгов, катушек, лески… у-у-у…

— Да ну? Поделишься?

— И ты ещё спрашиваешь? Будут вам всем подарки к Рождеству!

— Замётано! Слушай, есть мысль съездить в Бражск, раз с Грязями пролетаем. А что, направление одно, так лучше тылы подчистить, чем потом удар в спину получить. Восток области мы худо-бедно исследовали, а вот запад… — покачал он головой. — Раз солярой разжились, почему не посмотреть, что осталось после большого Пряхинского «тыдыщь-тадам» в Бражске?

— Знаешь, а ты прав. Наверное, пришло время повернуться на запад. Когда колонну подготовишь?

— Давай, сориентируемся на послезавтра. Там одним днём можно будет обернуться, а после праздников и южнее наведаемся.

27 декабря 2027 года. г. Бражск. Утро

Маленький населённый пункт хорош и плох одновременно. Хорош тем, что все друг друга знают. Ну не все, так большинство. И одновременно тем же и плох — слухи, сплетни или просто информация передаются со скоростью ОТСД — «одна тётка сказала другой». И понеслось.

Помимо профессиональной деятельности у Мочалова-младшего появилось хобби, о котором узнало всё прогрессивное руководство Тополиновки — страсть к хабару. Причём его глаз-алмаз с очень большой вероятностью угадывал размеры, а качество привезённого по достоинству оценили все получившие подарки от семьи Мочаловых — то, что по каким-то причинам не подошло им самим. Но и это ещё не всё — к кофточкам и блузкам, разошедшиеся на почве шмоток Алёна и Лена, попросили посмотреть в следующую поездку джинсы или брюки. Записали условные обозначения размеров, написали пожелания цвета. Но и это тоже не всё — к их списку добавились слёзные просьбы кое-кого из подруг, и список стал почти критическим: Вовка предполагал, что ему даже освободившейся тары от предыдущей поездки не хватит. Уже перед самым выездом, он сокрушённо поведал об этой проблеме Мухину, снова идущему в рейд, но теперь вторым по старшинству — Пасечников тоже решил наведаться в Бражск.

— Вот, Вовчик, теперь ты должен понять другую русскую пословицу — инициатива имеет инициатора. Двинул тему — теперь не жалуйся. Нет, с одной стороны хорошо, что мы идем в рейд только исследовать, но сам понимаешь, что можно пролететь — такое везенье, как в Жердевке, бывает нечасто.

К Бражску они подъехали без двадцати одиннадцать. Как и говорил в своё время Пряхин — Р-500 в количестве четырёх штук наделали немало бед. Уже при подъезде к черте города пришлось искать объездные пути — самой дороги, как и любых построек, в радиусе примерно полукилометра попросту не существовало. Вернулись немного обратно и поехали по объездной. Пусть потеряли время, но зато не корячились по воронкам и развалинам — въехали в практически нетронутый сектор города. БТРы, а их в тот рейд пошло четыре, быстро пробежались по близлежащим улицам. и вернулись с докладом, что нигде никого не встретили.

— Значит, так, — Денис собрал всех старших машин и теперь ставил каждому задачу. — Мы с капитаном Смагиным исследуем южный сектор города — район элеватора. Если там осталось хоть немного зерна, считайте, что на следующий год будем со своим хлебом. Там же, кстати, у одного фермера были комбайны — это тоже нужно осмотреть. Синицин! Ты со своими и БТРом двигаешь вот сюда — показал он на карте больницу. — Затариваетесь медикаментами — сгребаете всё, в анклаве потом сами разберутся. Игорь, твоя зона ответственности — северная часть Бражска — зона нефтебазы и Бражский филиал «Газпрома».

— Понял, — кивнул тот.

— Теперь главному хабарщику, — усмехнулся Денис.

— Това-арищ подполковник… — обиженно протянул Вовка.

— Да ладно, не парься, я в шутку. Короче, рядом с самолётом — это бывший рынок, там вряд ли что осталось, но глянь. Вот здесь, здесь и здесь, — показал он по карте — были хорошие вещевые магазины. Даю тебе машину и взвод людей. Гордись — будешь командовать взрослыми, — подмигнул он, а остальные заржали.

— Цыплят по осени считают, — мстительно усмехнулся он.

— Что? — не понял Пасечников.

— Так точно, тарщ подполковник, — козырнул он.

— Вот это другое дело. Информация для всех: пока не знаю, оставили ли Бражск вообще или тут кто-то ещё остался, но… при обнаружении людей, провести операцию по зачистке — здесь раньше работала крупная банда. Думать, что после неё остались обычные гражданские, не приходится. Вопросы? Нет? По машинам!

Глава 15

27 декабря 2027 года. г. Бражск. Два часа пополудни

Как и предполагал Пасечников, на рынке практически ничего из магазинов не уцелело: закопчённые проёмы окон, с зияющими дырами крыши, всюду разбитое стекло — таков был печальный итог осмотра рынка. Дальше они двинулись за здание Почты России, и тут им улыбнулась удача. Сначала наткнулись на магазин оргтехники. Наверное, бандитам, властвовавшим здесь раньше, она была совсем ни к чему — трофейщики нашли три здоровенных смарт-телевизора и кучу мелких, большое количество электрочайников, кофемолок и кофеварок. Вовка предложил забрать всё, и парни из его команды согласились.

Потом настала очередь обувного магазина. Конечно, кроссовок и прочей спортивной обуви, вполне пригодившейся бандитам для повседневной носки, там не осталось, но туфли, мужские и женские, дамские сапоги и полусапожки, детская обувь — всё это было не только на витринах, но и в запасниках. Её сгребли подчистую. Следующим «разграбили» магазин одежды, и опять повезло женской половине анклава — бандитам она была не нужна, а вот мужской одежды, кроме костюмов, не было совсем. Вот тут Вовка достал свой «каталог» и начал паковать вещи в соответствии с поступившими запросами. На это ушло около часа, остальное упаковали одним тюком, раздобыв большой кусок полиэтилена на складе магазина.

Далее набегом прошлись по магазину автозапчастей, сметая с витрин даже мелочь и забрав всё до последнего шурупа на складе. И напоследок попали в неприметный магазинчик, расположенный почти у церкви. Он был утроен по типу универсама. Пищевые отделы были пусты, а вот ткани, парфюмерия, посуда — почти не тронуты. Забрали, точнее — вынесли, всё.

В дальнем закутке Вовка заметил небольшой ювелирный отдел. Конечно же, ушлые бандиты вынесли всю витрину и забрали почти всё из открытого настежь сейфа. Почти, но не совсем. Своим зорким взглядом мальчишка углядел провалившееся между полок колечко. Он почему-то подумал, что судьба сама ведёт его к заветной цели. Как бы он не твердил себе, что они с Валей ещё не доросли до совершеннолетия по старым меркам, его душа давно уже согласилась с тем, что эта весёлая, бойкая и жизнерадостная, с одной стороны, и ранимая и скромная девушка — Валентина была его половинкой. Он восторгался в душе от её радостных взглядов, ямочек на щёках, он был на вершине эйфории от её искренней радости от подарков, привозимых ей. Когда они сидели рядом в радиорубке, он старался ненавязчиво приблизиться к девочке поближе, чтобы уловить запах её волос. А сейчас у мальчишки в душе поднялся настоящий шторм — это кольцо судьба оставила для неё. Всё забрали, а его нет. И размер подходящий.

— Ты что там застрял? — спросил его один из десантников. — Мы тут уже всё собрали.

— Вы мне не поможете колечко достать? — попросил его Вовка.

— Где? Тут же ничего нет!

— Во-он, сбоку, — показал пальцем Вовка. — Хочу девушке своей подарить.

— Хитёр-бобёр! — усмехнулся десантник. — Ладно, подержи сумку. Я тут проволоку видел, сейчас кусок отмотаю, и достанем.

После десяти минут сопения и кряхтения кольцо было выужено из щели и благополучно спрятано в кармане кителя.

— «Радист» ответь «Егерю-1» — ожила Вовкина рация голосом Пасечникова.

— «Радист» на связи, — ответил он.

— Ну, какие успехи?

— По списку почти всё — только мужикам кое-чего не хватило. Зато оргтехники набрали.

— Зачем?

— Есть у меня одна мысль. Если капитан Сомов одобрит, у нас в анклаве кое-что появится.

— Ладно, если для Сомова — бери. У тебя место в машине осталось?

— Примерно половина.

— Отлично. Через сколько подъедете к точке сбора?

— Минут через десять, если двигаться в обратном направлении.

— Добро. Давайте, выдвигайтесь. Нам ещё мешки с зерном к вам затаскивать — нашли хороший запас.

27 декабря 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Колонну встречали сразу несколько служб — агрономы первым делом вскрыли на выбор пару мешков с зерном и, попробовав его на зуб, восхищённо закивали головами — то, что надо. Вовка возмущался, чтобы его машину разгрузили первой — у него-де ещё груз имеется. Пока разгружали, он по рации связался с Сомовым. В короткой беседе Мочалов-младший заинтересовал Игоря идеей начать изготовление телепередатчика. Ведь скоро у них будет почти постоянное электричество, а свой телепередатчик позволит хоть немного скрасить досуг людей. Тот проникся и обещал помочь в этом деле. Технику сгрузили втроём с Михаилом Каменевым в подвал бывшей оружейки. Потом машина ушла прямиком к дому Мочаловых, где его уже поджидала Лена.

— Вовчик, как успехи? Добыл, что мы заказывали? — лукаво посмотрела она на него.

— Угу. А Валя была? — спросил он, сбрасывая очередной тюк на морозную землю.

— Да как же твоя ненаглядная останется в стороне, — усмехнулась она. — Слушай, Вов, а ты не рьяно начал форсировать события?

— Лен, ты сама сказала на днях, кто она мне. Когда я её вижу, мне летать хочется.

— Ох, ты-ы-ы… Да ты влюбился по самые уши…

— Лен, даже по кончики ушей. Но ничего не могу с собой поделать…

— А тут что? — пнула она тюк непрозрачного полиэтилена.

— Обувь. Выберем себе, остальное людям в анклав.

— Володя! — на крыльце их дома появилась Валя. — Ну как съездил?

— Лучше не бывает! — улыбнулся он ей. — Поможешь? Только накинь куртку.

— Да ладно, я быстро!

— Валя! ПОЖАЛУЙСТА. НАКИНЬ. ХОТЯ БЫ. КУРТКУ, — отчеканил он. — Ещё заболеть перед Новым Годом не хватало.

— Хорошо, — кивнув, юркнула та в дом.

— Вовка, ну ты вообще, — покачала головой Лена. — Меня Дима иногда также отчитывает. И ведь не поспоришь — прав ты.

— Всё! — махнул он рукой шофёру, спрыгнув с борта «Камаза». — Лен, давай вот этот тюк сразу в дом. Вдвоём, а то тяжеловато одной будет тащить.

— Мужик, — усмехнулась она.

— А мне что таскать? — теперь Валя была одетой в бушлат.

— Вот эти два баула, — показал Вовка свободной рукой. — Там вещи для нас. Их в первую очередь смотреть будете.

Минут двадцать ушло на внос оставшихся баулов в дом. Мальчишка принципиально не дал носить тяжести, как Вале, так и Лене. Краснел, кряхтел, но занёс всё сам. Валя пошла на кухню приготовить ему чай — тут уже она не стала терпеть от него возражений. Лена усмехнувшись на эту сценку вялого препирания между ними, пошла развязывать первый тюк с обувью.

— Валь, подожди, — взяв за руку, попросил он подругу, когда та принесла ему чашку свежезаваренного чая.

— Что случилось? — встревоженно посмотрела она на него.

— Ничего особенного, просто не хочу, чтобы Лена это видела.

— Что видела? — испуганно посмотрела она него.

— Вот, Валя… — он достал колечко из кармана и положил на ладонь. — Я хочу… Хочу, чтобы ты его носила. Всегда.

— Вова… Ты делаешь мне предложение? — девочка, опешив, положила себе руку на грудь.

— Пусть нам рано, но… В общем, да, — ответил Вовка, став пунцовым.

— Вы чего замерли? — на кухню вошла Лена и ошарашенно уставилась на Вовкину руку. — Вов, ты чего? Ты предложение делаешь? А не рано?

— Нет! — синхронный ответ обоих акселератов поверг её в ещё больший шок.

— Лена! Я на тебя обижусь на всю жизнь, если ты об этом расскажешь маме, поняла?

— Ну ладно, — пожала она плечами. — Больно надо… Сами с ней разбирайтесь… А я пошла туфли себе выбирать. Там, между прочим, и на тебя есть, — подмигнула она Вале.

— Вот это мне важнее всех туфель на свете, — кивнула та на кольцо.

— Валечка, — Вовкин голос задрожал. — Ты не ответила на мой вопрос…

— Вовка! — она кинулась к нему и обняла. — Пусть кто хочет, что говорит, но да! ДА!

Лена удивлённо следила, как оба молодых акселерата отпрянули друг от друга и поцеловались по-настоящему. Неизвестно к чему привела эта взаимная эйфория, если бы в дом не вошла начмед. Именно её голос — «Девочки! Смотрю, Вовчик приехал! А почему меня не подождали смотреть обновки?» — окончательно отрезвил всех, однако Вовка успел надеть кольцо Вале, подмигнув при этом.

— Мам, мы здесь! — крикнул мальчишка в ответ матери. — Меня тут чаем с дороги поят!

— Дело хорошее, — вошла она на кухню, но заметив пунцовые лица «молодых» пристально посмотрела на них. — Я не поняла, что тут только что произошло? Чего молчите? — испытывающе посмотрела она на них. — Лена, может ты скажешь?

— Разбирайтесь сами! — махнула та рукой. — А то я потом крайней не хочу быть.

— Так, молодёжь, ну-ка признавайтесь, что случилось? — её взгляд упал на правую руку девочки. — Та-а-ак… Значит, всё-таки не утерпели и… Вова, на каком она месяце?

— Мам ты чё-о-о? — опешил Вовка. — Ну, просто я сделал Вале предложение, и она согласилась. А так пока всё по-старому.

— Кольцо откуда? Его вчера не было.

— Ювелирку бандиты распотрошили, а это закатилось. Как знак судьбы…

— И ты решил…

— Да, — он сделал два шага и обнял за плечо девочку. — Пусть все знают, что она не просто моя девушка, она… Когда я рядом с ней, у меня в душе всё поёт и сверкает…

Мочалова-старшая медленно села на стул и удивлённо посмотрела на обоих. Каждый из этих молодых да ранних с трудом сдерживал слёзы. Алёна душой понимала их обоих, но как медик… Сейчас в ней боролись два чувства — наорать, наказать и запретить или… оставить всё как есть. Нет, слухи по Тополиновке уже бродят, и рубить сейчас с плеча, значит, настроить их обоих против себя, но и согласиться на их возможные интимные отношения — тоже не выход.

— Да что же вы за люди такие? — заплакала Валя. — Одна пытается меня научить, чтобы другие не отбили парня… Вы сейчас придумываете, как наказать нас обоих! А за что? За то, что просто любим друг друга?! А ещё взрослые называются!

— Это тебя так мама пыталась научить? — опешила Алёна.

— Да! А я не хочу этого сейчас! Я просто хочу быть с ним рядом. Сидеть за радиостанцией, делать что-то вместе, да просто обнять, потому что люблю, понимаете, Алёна Николаевна? А не из-за какой-то там корысти!

— Подойдите ко мне, пожалуйста, — она обняла их обеими руками. — Что же мне делать с вами?.. И малы вы ещё, но чувства, вижу, глубокие и взаимные…

— Мам! Не гони и не наказывай Валю, пожалуйста, — дрожащим голосом попросил Вовка. — Лучше меня, ладно?

— Нет, не надо его, — девочка смахнула слёзы. — Если уж так, я уйду, только не ругайте его…

— В первый раз в жизни я не знаю, что мне делать, — теперь всхлипнула сама Алёна. — Душа говорит одно, разум — другое… ладно, возьму грех на душу… «Ромео» вы мои и «Джульетта»…

— Не, мам, те умерли, а мы живые… — шмыгнул носом Вовка.

— И то, правда, — сквозь слёзы улыбнулась она. — Налейте и мне чаю. Хоть успокоюсь.

* * *

Полчаса спустя Вовка стоял у двери и с восторгом наблюдал за доставаемыми из баулов коробками с обувью, которые в руках женской половины семьи менялись как перчатки. Его целовали теперь уже все без исключения, визжали от новой подошедшей обновки и так по кругу. После обуви пошли в ход куртки и пальто. Вале он подобрал куртку «пыжик» на синтепоне — лёгкую, теплую и очень красивого цвета «морской волны». Мама обзавелась стильным кашемировым пальто коричневого цвета, а Лене достался серебристо-серого цвета с меховой оторочкой пуховичок по колено, который Вовка случайно увидел в подсобке отдела верхней одежды, видимо кто-то из продавцов заныкал перед сменой сезонов.

Отставив ворох коробок в сторону, все трое многозначительно посмотрели на него.

— Вас, понял, переходим к личным заказам, — усмехнулся он и открыл другой баул. — Так, это не ваше… Это тоже не ваше… О! вот это маме — джинсы, как ты просила.

— Вова! Ты — прелесть! — Алёна оценивающе осмотрела обновку. — Муа! — картинно послала она губами воздушный поцелуй сыну. — Пошла мерить!

— Так, одна успокоилась теперь тебе, Лена, — он достал второй подписанный маркером пакет.

— Я тоже убежала! — взвизгнув, она рванула к себе в комнату.

— Так, а теперь тебе, Валюш! — подмигнул он девочке. — Я же не зря тебе тот «пыжик» нашёл. Вот под него такие джинсы… как раз в цвет. Держи, — подал он ей полупрозрачный пакет.

— А где мне померить?

— А давай на кухню.

— Тук-тук-тук! Можно? — дверь открылась, и в коридор вошли Пасечникова и Бранкович. — О! Это мы вовремя попали! — усмехнулась Саша. — Как раз к раздаче плюшек. Чем порадуете?

— Минуточку, товарищи майоры, — оценивающе посмотрел он на них. — Сейчас достану ваши заказы…

— Милица! Ты видела, как на нас посмотрел этот молодой повеса? Молодой человек, а не рано ли вам?

— Значит, под пули — не рано, трофеить — тоже не рано, а оценить размер — рано?

— О-оу, Саша, 1:0 в его пользу, — покачала головой Бранкович. — Умыл.

— Вова, глянь! — Валя выскочила из кухни в джинсах и бюстгальтере. Увидев гостей, она сразу сделалась пунцовой. — Извините…

— Какой пассаж, девушка, — покачала головой Пасечникова. — А не рано ли тебе в этом доме себя так вести?

— Вот, — показала она правую руку, на безымянном пальце которой виднелось кольцо.

— О-оу, Саша, уже 2:0, — снова покачала головой сербка. — Похоже, мы что-то упустили из новостей.

— О, девочки, приветик, — начмед вышла из своей комнаты. — Ну, как я вам?

— Вещь! — показала большой палец Саша. — А что на свадьбу сына не зовёшь?

— Так я только сегодня узнала, что там всё схвачено. Ты чего там копаешься? — обратилась она к сыну.

— От… Александры Петровны… чёрт… а! вот оно! Александра Петровна просила цвет и размер, который был лишь в одном экземпляре. Но он есть. Вот! — Вовка протянул ей пакет.

— Во-о-вчик! — протянула она и покачала головой. — До Чумы я мерила эти самые джинсы и потом очень сожалела, что не купила их. У меня есть кофточка в цвет. Я так хотела на Новый Год быть в таком, а ты сегодня стал для меня Дедом Морозом. Проси чего хочешь!

— Помочь со свидетельством о браке! — мгновенно выпалил тот.

— О-оу, 3:0, Саша. Это разгром. И ведь теперь не отвертишься — обещала выполнить любое желание.

— Ведь говорила я генералу, что после Ильи с Викой такое начнётся… тебе же нет шестнадцати, так?

— Так Илья давно уже написал обоснование на эту тему, — удивилась Валя. — Значит, одним можно, а другим — нет?

— 4:0 и лучше помолчи, Саша, — приложила руку ко лбу Милица.

— Валюш! Кроме джинсов, есть длинная рубашка такого же цвета, — подмигнул он девочке. — Минуту… вот, — извлёк он целлофановый пакетик.

— Я прямо тут надену, — кивнула она.

— Ну, в бюстгальтере вышла — чего уж мелочиться теперь, — поддела её будущая свекровь.

— Ну, не без него же? — парировала девочка.

— Однако! — удивлённо посмотрела на неё Алёна. — У нас, оказывается, и зубки есть?

— Алёна Николаевна, пусть я с лопатками на «шоколадок» не выходила, но стреляла в них.

— А почему не «мама»? — подначила её Пасечникова.

— Знаете, сегодня столько всего было… — вздохнула Валя — Мама, давайте жить дружно?

— Что с тобой случилось на кухне? — удивился Вовка.

— Просто устала бояться всего… Честно… Как нам в школе преподавали недавно — делай, что должен и будь что будет.

— Марк Аврелий[30], однако, — покачала головой Пасечникова. — Алён! А невестка у тебя не абы кто.

— У нас плохих в семье не было и не будет, правда, Валюша? — подмигнула она ей.

— Конечно!

* * *

И снова Вовка пёр баул в общежитие к родителям Вали, только сегодня она шла не в форме. Со вкусом подобранные куртка, джинсы и рубашка практически одинакового цвета, а на голове черный вязаный берет, сходный с десантным, и такого же цвета утеплённые кроссовки — неудивительно, что Ирина Николаевна не сразу узнала дочь. Внезапно проявленная в доме Мочаловых смелость оставила некий отпечаток на её поведение и перед родителями.

— О! Толя! У нас гости! — всплеснула она руками. — Проходите.

— Мам! У нас мало времени, — подчёркнуто официально сказала Валя. — Вов, доставай. Так, мам, это тебе джинсы, а то твои совсем уж…

— Спасибо… — Мать удивилась несвойственному дочери поведению.

— Увы, Максу почти ничего — в Бражске бандюки подчистили всё мужское. Уж извините. Есть туфли папе — на выход… потом тебе кофточка… И в прошлый раз прошляпили по комплекту нижнего белья папе и Максу.

— А что так официально, Валя? — строго посмотрел на неё отец.

— Спасибо вам за науку, мои дорогие родители, — она нарочито поклонилась им в пояс. — Хотели, как лучше, а чуть не получилось как всегда. Хорошо, что Вова не такой — всё понял. Да и свекровь у меня золотая.

— Свекровь, ик? — Ирина Николаевна от удивления присела на стул.

— Вот, — Валя показала кольцо на пальце. — Хоть вы неправильно поступили, но обиды на вас не держу. Ну, всё — мы домой. Всего доброго.

— Как домой? — не понял глава семьи. — Объясни подробно, что случилось.

— Мама решила меня подложить под Вову, а я не хочу так. Я по-нормальному хочу. По любви, а не по расчёту. Хорошо, что Вова и Алёна Николаевна всё поняли и поступили по совести… — всхлипнула она. — Пошли, Вов… — Вовка с каменным лицом взял её под руку.

— До свидания, — сухо произнёс он.

Минута, и дверь закрылась с той стороны. Макс быстро свалил в свою комнату, потому что кое-что понял, что-то домыслил и сообразил, что сейчас между родителями будет крупная разборка. Так оно и случилось.

— Ира, ты что… ты ей рассказала весь наш расклад?? — злым шёпотом спросил глава семьи.

— Толя… я же хотела как лучше… Толя… ты чего?

— Какая же ты ДУРА… Мля, как с бабами переругиваться — чемпион по языкочесанию, а с дочерью — дубина стоеросовая, — качал он головой. — Ну кто тебя за язык тянул? А? Ты хоть понимаешь, что Валька теперь на коне — честная и порядочная, а мы в полном говне? Мы в глазах сватов теперь прожжёные подлецы, пытавшиеся подложить несовершеннолетнюю дочь ради своей выгоды! Ты всё погубила! Как я теперь буду смотреть в глаза своему шефу? Как буду обращаться к Сергею Ивановичу, если понадобится?

— Толя, прости… Толя, я не хотела… Думала, что она всё поймёт…

— Поймёт? Она и поняла, Ира! Только правильно, в отличие от тебя! В общем, так — завтра идёшь хоть к Алёне Николаевне, хоть к самому Сергею Ивановичу… Как хочешь, но вымолишь у них прощение. Только не крокодильими слезами, а по-настоящему. Не умела держать язык за зубами — теперь отдувайся на всю катушку. Я же тебе описал наше поведение… НАШЕ, понимаешь? А ты решила, что Валька — взрослая прожженная стервь и быстро окрутит парня? В общем, я тебе всё сказал.

28 декабря 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Вчерашний вечер превратил дом Мочаловых в место паломничества почти всей элиты посёлка. Хорошо, что на улице был слабый морозец, а то печка точно не справилась бы с постоянно открывающимися входными дверями. На огонёк заглянули даже Илья с Викой и Олег с Леной — ну не мог Вовка оставить перед Новым Годом своих командиров без обновок к празднику. Обе пары довольно спокойно восприняли новость, что Вовка и Валя последовали их примеру. А вот глава анклава поначалу впал в ступор. Ещё придя домой, он заметил, что его супруга, Лена и Валя как-то по-другому себя ведут — теплее, что ли и без официоза. И на ужин, после наведения общими силами порядка в доме, собрались вшестером, рассевшись парами. Алёна некоторое время молчала, но потом… Потом в достаточно обтекаемом виде поведала мужу о помолвке Вовы и его избранницы. Несколько минут на кухне стояла вязкая тишина. Димка и Лена быстро закончили чаепитие ушли к себе, а остальные остались.

— Пап, ты чего молчишь? — не выдержал Вовка.

— А что сказать, сын? Ты же настолько стал взрослым, что мнение родителей для тебя так… — Мочалов-старший сделал незамысловатое па рукой. — Ты хоть понимаешь, какие слухи пойдут по Тополиновке?

— А никаких слухов не будет, — мотнул тот головой. — Когда Валя оставалась у нас на дежурство и даже ночевала, ты что-то про слухи не вспоминал. Это нужно было для общего дела…

— Серёж, а ведь он прав, — посмотрела на мужа Алёна.

— Хорошо. Только я вас очень прошу трижды подумать, прежде чем сделать что-то. Надеюсь, Володя, ты как мужчина меня понял.

— Понял, — кивнул он.

Где-то до полуночи Мочаловы-старшие не спали, прислушиваясь к скрипам и шорохам в Вовкиной комнате, но всё было тихо. Алёна осторожно подкралась к двери и чуть приоткрыла её. Молодёжь спала в обнимку, но всё было чинно и благородно: она в пижаме, он — в футболке и боксерах.

— Ну, что там? — Сергей хмурым голосом спросил у возвратившейся супруги.

— Такое впечатление, что им нужен только тактильный контакт — их влечение пока остановилось именно на этом уровне. Они сейчас спят в обнимку, но без специфических поз. Думаю, что пока это платоническая любовь.

— Аленький, зря ты им разрешила, — покачал головой супруг.

— Девочка была на гране нервного срыва… — Алёна поведала ему вечерний разговор. — … и выходит, что откажи я им, оба могли наломать дров. Мы с тобой должны просто внушить обоим, что нужно подождать. Хотя бы год. Ну пусть ходят за ручку, пусть обнимаются по-дружески. Валя — девочка воспитанная, да и участвовала в боевых действиях, значит, голова не просто для ношения шапки. Вовка тоже многое повидал. Вот сейчас они спят с ангельскими личиками, значит, всего, чего хотели, они добились. Я у девочки спрашивала, было ли выяснение отношений, когда они ходили с подарками к Ивановым…

— И что?

— А ничего. Валя подробно рассказала, что и как, а я похвалила её за выдержку. Видел бы, как она расцвела. Понимаешь, она даже в чём-то умнее своей мамы…

— Что думаешь делать… Кхм… Со сватами?

— А ничего. Пусть сами идут на мировую — это их проблема, как они теперь будут выкручиваться. Но сам факт, что её мать хотела так поступить… — Алёна покачала головой.

* * *

Утреннее пробуждение было совсем обыденным, если не считать того, что Вовка вышел из комнаты, дав Вале переодеться. И если Лена с Димкой переглянулись, заставив Алёну тайком показать им кулак, то Мочалов-старший одобрил поведение мальчишки. За завтраком возникла непринуждённая беседа о вчерашней поездке, и тема плавно перетекла в обсуждение новой Вовкиной идеи — смонтировать телепередатчик чтобы в будущем в Тополиновке было своё телевидение.

— Сын, а ведь это идея! — по-доброму удивился Сергей.

— Пап! Я вчера привёз три здоровенных и одиннадцать небольших «теликов». Будет теперь на чём опробовать. Ты же мне покажешь схему такого передатчика?

— Был у меня один справочник… ладно, после Нового Года займёмся этим.

— А я помогу если что нужно спаять — улыбнулась Валя.

— Ну, вдвоём вы горы свернёте! — улыбнулся ей Сергей. — Но это всё потом, а завтра мне нужна будет ваша помощь. Обоих.

— Какая, пап? — сделал стойку Вовка.

— Новый Год планируем отмечать в обоих залах столовой, поэтому нужно будет прокинуть провода и спаять переходники для кабелей. Кто возьмётся?

— Я! — по-школьному подняла руку Валя.

— А я тогда помогу Сомову поставить цветомузыку и магнитофон с колонками. Кстати, пап, это Валя помогла нам допаять «цветуху», пока я был в Жердевке.

— Да вы у нас оба молодцы, — Мочалов встал со своего места и по-отечески обнял обоих, не забыв поцеловать в макушки. — Достойная смена растёт.

— Это точно, — поддержала его Алёна, вытирая украдкой слёзы.

* * *

Утреннее собрание Совета анклава проходило под знаком предновогодней эйфории. Несмотря на это, подполковник Чернышов доложил о выходе котельной в Барсуково на полную мощность, положении дел с жильём и предварительном плане установки ветрогенераторов и будущего нефтеперерабатывающего завода.

— На сегодняшний момент у нас есть небольшая нехватка жилья. Люди понимают, что это временные трудности и терпят, но уж очень большая плотность заселения квартир. Я тут пообщался с Анатолием Ивановым. Он говорит, что видел в Бэрске домики строителей. Если бы вытянуть их сюда… Хотя бы пару десятков… Вот тогда бы мы к весне всю недостачу по жилью перекрыли.

— Как вообще обстоит дело в Бэрской заставе? — поинтересовался генерал.

— Вошли в тесное взаимодействие, — доложил Пасечников. — Люди там понятливые, хотя, конечно, контингент специфичный, но мы сразу свои слова делом подкрепили, поэтому пока нет оснований ожидать от них какой-то подлости. Мухин докладывал мне, что организовано одно основное поселение — достаточно компактное, чтобы не тратить лишние литры топлива для дизель-генераторов, и два сменных поста на входе и выходе из города. Связь постоянная, но хотелось бы лишний раз не напрягать Сергея Ивановича. Есть ли возможность снабдить Службу безопасности одним комплектом связной аппаратуры?

— У нас их только два — развёл руками Мочалов. — Один — стационарный, другой у Владимира на выезд. Если в Бэрске проведут разведку по домам, где стоят такие же, как у нас или в опорном пункте у них, антенны — есть большая вероятность получить аналогичные средства связи. А уж мы соберём для СБ полноценный комплект. Благо у меня теперь есть два полноценных радиста и радиооператора.

— Тебя можно поздравить с пополнением в семействе? — усмехнулся Ермолаев. — Мне Милица вчера вечером об этом рассказала.

— И мне Саша тоже, — улыбнулся Денис.

— Олег! Тут скорее платонизм в действии, чем случай твоего сына. Пока всех это устраивает, но вообще, конечно, Илья заварил такую кашу… — Мочалов покачал головой.

— Ладно, по жилью будем решать сразу после Нового Года, — генерал снова переключился на деловой тон. — Сомов! Ты смотрел, насколько у нас расширятся возможности по электроэнергии после установки ветрогенераторов?

— Каждый из генераторов выдаёт примерно 6 киловатт в час. С двадцати имеем 120 КВт, что вполне позволит нам перекрыть потребность в Тополиновке по освещению и мелким потребностям — они рассчитаны на напряжение в 48 Вольт. Я уже придумал как перекоммутировать наружное освещение, чтобы двенадцативольтовые лампы не погорели. Но если будет следующая партия, нужно просить стандарт — 220 Вольт, чтобы задействовать для промышленных нужд — столовая, больница, инженерно-технические потребители.

— Аппетит приходит во время еды, — усмехнувшись, прокомментировал Пасечников.

— У меня Вовка собрался телепередатчик собирать, — сообщил Мочалов. — Чтобы людям досуг разнообразить.

— Да! Это хорошая идея! — согласился Сомов. — Володя мне уже говорил об этом и я с ним полностью согласен. Сергей Иванович, если от меня что-то нужно, пусть обращается.

— Сержант Мочалов у нас на все руки мастер! — захохотал Ермолаев. — Электронщик, связист, телемастер и трофейщик знатный!

— Тогда почему сержант, тарщ генерал? — ввернул шпильку Пасечников.

— А вот это правильный вопрос, — согласился с ним Олег Петрович. — И почему его помощница тоже «в чёрном теле»? Рядовая Иванова… не, вот младший сержант и младший инструктор — да, солидно. Решено, завтра издам приказ — старший сержант Мочалов и младший сержант… э-э-э… — посмотрел он на главу анклава.

— А вот это как решит Совет, — развёл руками Мочалов. — Они вчера, как мне супруга сказал, просили юриста помочь подготовить заявление. Понимаю, что, по сути — детский сад, но чужой пример заразителен.

— Как молодёжь говорит — поздняк метаться, — почесал затылок Ермолаев. — И чую, что этот пример точно не будет последним. Как говорил летом мой сын — всё скатывается к временам Александра Невского: воин, значит, имеешь привилегии. Они оба прошли боестолкновения, насколько я в курсе, значит, у них есть право, которым они воспользовались на всю катушку. Ладно, оставим лирику — что по людям из Сибирской Республики? Привиты?

— Так точно, тарщ генерал, — кивнул Пасечников. — Полковник Мочалова ещё вчера днём выдала мне полный расклад. Сейчас они проходят адаптационный период и сразу поле Нового Года улетают к себе из Балашова. Оттуда, кстати, тоже люди прибыли. Сорок человек. Мы собрали добровольцев-доноров, так что проблем не будет.

— Тогда другой вопрос — как думаешь, почему христолюбы оставили Бражск?

— Продуктов не осталось. Я не знаю, как обстоит дело в Воронеже, но думаю, что там примерно схожая ситуация: склады Росрезерва пусты, урожай не собирали — кормить сторонников Княжества нечем. Не удивлюсь, если там сейчас властвует людоедство.

— Я перед заседанием просматривал доклад Мухина о цистернах с газом. Четыре полные и две полупустые… мы как-то можем их притянуть к себе?

— Я не обладаю информацией о порядке хранения и эксплуатации такого оборудования, поэтому не счёл возможным привезти их сюда. Тарщ генерал! Безопасность людей превыше всего — саданёт такая цистерна и костей потом не соберёшь.

— Тут я с тобой, Денис Александрович, согласен на все сто. Поэтому поищи спецов, которые раньше могли работать с газовым оборудованием. Одна столовая с подключенным газом — это уже совсем другое дело, а там и другим цистернам найдём применение.

— Постараюсь в ближайшее время сдвинуть этот вопрос с мёртвой точки.

8 января 2028 года. д. Тополиновка. Вечер

Валя только что закончила сеанс связи с Саратовом. Записала отдельно в аппаратный журнал основной план полученной информации и отдельно данные по прибытию нескольких делегаций из Пскова, Казани и самого Саратова — их ещё нужно будет отнести генералу Ермолаеву. Хорошо, что недалеко идти — со вчерашнего дня столбик термометра упал до -18ºС. Она не стала надевать форму — визит в такое время вряд ли будет считаться официальным — взяла полюбившуюся ей куртку «пыжик» собралась надеть берет, как из кухни вышла свекровь.

— Валюша! Ты куда собралась в таком виде?

— Генералу нужно отнести полученные радиограммы.

— На улице сильный мороз. Давай, переодевайся, а то застудишь себя, — улыбнулась она. — Давай-давай!

Вот уже две недели, как девочка постоянно жила в доме Мочаловых. Несмотря на вроде нормализовавшиеся отношения с матерью, она подсознательно избегала её. Тот скандал с ней удалось замять — Алёна Николаевна никак не шла на контакт со свахой и пришлось отцам налаживать хотя бы временную переправу между семьями. Разговор отцов был долгий и трудный, но начальное взаимопонимание удалось достигнуть. Их с Вовкой взаимоотношения пока так и остались на уровне целомудренных. Да им, собственно, и этого хватало с лихвой, тем более, что сразу после празднования Нового Года Вовка засел за изготовление телепередатчика. Пропадая в своей радиолаборатории почти весь день, он категорически не хотел «дымить» паяльником дома. Мать не стала его отговаривать, но шефство над молодой снохой взяла. После Нового Года Пасечникова, как и обещала, поспособствовала с официальными документами, и Валя всё-таки сменила фамилию. Сейчас Алёна заставила девочку переодеться во что-то более тёплое и, критически осмотрев её внешний вид, кивнула, разрешая выйти из дома.

На стук в дверь, вышла супруга генерала. Выслушав краткий доклад, она кивнула и взяла у девочки лист с информацией. Наслаждаясь тихим морозным вечером, Валя пошла обратно. Мягко хрустел под ногами снег. Чистый воздух, несмотря на мороз, хотелось вдыхать полной грудью и только заботливые нравоучения «мамы Алёны» не давали этого сделать. Она усмехнулась. Вовкина мать стала ей намного ближе родной — та вечно была недовольна всем: «не так вещи сложила», «по лесам с автоматом бегаешь», «зачем вообще ты в эту роту записалась» — вот неполный список её брюзжания. В семье Мочаловых всё было по-другому — никаких нравоучений, только подсказки по делу и приветливые улыбки всех членов семьи. Неудивительно, что Валя «оттаяла» за каких-то несколько дней — стала более улыбчивой и уже не зажималась при семейных вечерних беседах. Алёна Николаевна успела деликатно побеседовать с ней по женским вопросам, дала несколько мудрых житейских советов, заодно чётко распределив график дежурств между сыном и снохой: телепередатчик — не повод сваливать всю работу радиооператора на плечи девочки.

Зайдя в дом, Валя почувствовала, что что-то не так: Лена и Алёна Николаевна стояли у входа в радиорубку и тревожно переговаривались:

— Валя ушла, а тут кто-то кого-то вызывает на частоте…

— Ничего, сейчас придёт — разберётся…

— Надо бы Вовку тогда позвать, может, она зашла к подружкам…

— Мам! Что случилось? — выпалила она на ходу.

— О! Валюша вернулась! — обрадовалась свекровь. — Тут в динамике слышно, как кто-то вызывает какую-то «Искру».

— Это позывной нашего анклава. Так договорились со всеми. Минуту! — она повесила куртку, скинула шапку и, не переодеваясь, уселась к трансиверу.

— «Искра» на частоте, приём.

— «Искра», это «Штора-3».

— «Штора-3»! Вы кто и откуда? У меня в реестре нет ваших данных.

— Курск, 27-я отдельная бригада радиационной, химической и биологической защиты. Точнее — её остатки. Старший — майор Пономарёв, Александр Владимирович. А с кем я говорю?

— Младший сержант Мочалова, дежурный радиооператор анклава.

— Девушка, а как бы мне поговорить с Мочаловым Сергеем Ивановичем? Вы ему кем приходитесь?

— Невестка я, — зарделась девочка.

— О! Тогда выручай — это очень срочно.

— Папа где у нас? — она повернула голову в сторону Лены.

— От Пасечниковых ещё не пришёл.

— Блин! Сейчас… — она снова включилась на передачу. — Тарщ майор! Придётся вам подождать минут десять-пятнадцать. Я сейчас сбегаю за ним.

— Подожду. На крайний случай пригласи Дениса Александровича Пасечникова. Знаешь такого?

— Так точно.

— Скажи любому из них — «Панама» хочет пообщаться. Они поймут.

— Вас поняла, ожидайте.

На ходу накинув на себя куртку и шапку, девочка рванула к двери.

— Валя, застегнись и не беги — простынешь! — только и успела крикнуть ей вдогонку свекровь.

Глава 16

На стук ей открыла дверь Саша.

— Добрый вечер, Александра Петровна.

— Здравствуй, Валюша. Что случилось? Да ты проходи в дом.

— Там папу и Дениса Александровича срочно вызывают…

— Саша! Кто там пришёл? — раздался голос её супруга.

— Невестка Сергея. Но до вас обоих.

— Привет! — войдя в дом, Валя присела к выбежавшей Кате. — Как дела?

— Халасо, — улыбнулась та. — А ты ся мнёй паиглаесь?

— Катюша, ты опять «р» на «л» меняешь? — наигранно погрозила ей Саша.

— Что случилось, Валюша? — в коридор вышел сам Мочалов.

— Там вас обоих с Денисом Александровичем какой-то незнакомый мне корреспондент просит поговорить.

— Незнакомый? — нахмурился вышедший Пасечников. — А он не назвался?

— Пономарёв. Сказал, что вы его должны знать как «Панаму».

— Оп-па! Шурик? — переглянулись Мочалов с Пасечниковым.

— Да, Александр Владимирович, — кивнула Валя.

— Ты гляди, какие люди объявились! — усмехнулся Денис. — Ещё один из нашей ватаги!

— Извините? — опешила Валя.

— Это наш закадычный дружок детства, — пояснил ей свёкр. — Всё, Денис, давай с нами!

— Папа, ти куда? — подняла к нему ручки Катя.

— Сейчас схожу по делам и скоро вернусь, — пообещал он ей.

— Токо не дольго, ты мне сказьку обесял поситать.

— Есть, принцесса моя, — Денис подхватил дочку на руки и, поцеловав, опустил снова вниз. — Обещаю долго не задерживаться.

— Смотли, — погрозила она пальчиком. — Налозу «фскание».

Тут не выдержали уже все и залились хохотом.

— Вот, егоза, подслушивает мои разговоры с подчинёнными по рации, а потом повторяет, — смеясь, пояснил Пасечников, когда они уже втроём вышли из дома. — Валь! А как Пономарёв представился?

— Майор и что-то про химическую защиту говорил. Находится в Курске.

— Интересно… Ладно, поглядим.

* * *

— Эта частота? — спросил Мочалов у Вали.

— Да, я ничего не меняла.

— Ну, здорова, «Панама» — бросил в эфир глава анклава.

— Серёжа, ты? — мигом появился на частоте Пономарёв.

— И Денис тут. Тебя каким ветром в Курск занесло?

— Да служил я здесь. А теперь, вот, край пришёл.

— А чего раньше на связь не вышел?

— Да, понимаешь, я же периодически следил за вашими переговорами… ну и в курсе, что у вас там много народа… думал, к весне напроситься, а тут с продовольствием жопа пришла.

— Что случилось?

— Мы рассчитывали подмять под себя один из складов Росрезерва, но нас опередили из Княжества. Точнее — мы уже, когда его вскрывали, поняли, что нас опередили. И теперь продуктов осталось примерно на неделю.

— Саня, привет. А почему решил, что это люди Княжества? — взял микрофон Пасечников.

— Привет, Денис. Потому что они перед Новым Годом тут куда-то собирались. Как макаки в стаю собрались и срулили куда-то на юг. Так что Курск теперь стоит пустой — всех инвалидов и болезных зачистили, а остальные гражданские, вместе с ними, на юга подались. Но колонна была большая — пару тысяч человек точно набралось.

— Ясно. И ты хочешь к нам?

— Если пустите… у нас вообще дела швах: топлива на один рейд, не дальше четырёхсот «кэмэ» и продуктов в обрез — слышал, наверное…

— Народа сколько?

— Полсотни военнослужащих и их семьи. Есть даже пара грудничков. Всего чуть меньше полутора сотен.

— Саша, техника в рабочем состоянии осталась? Она нам бы пригодилась — по весне собирались в Нововоронеж смотаться — мы тут без нормального электричества сидим.

— Вообще-то мы её к подрыву готовим, но если надо… а тогда нам на «Камазы» топлива не хватит. Не бросать же людей.

— Сколько нужно топлива?

— Пару бы заправщиков хватило за глаза. Тут пара РХМ-6[31], «аэрозолька» — ТДА-3[32] и пара «ТОС-1А»[33] в живом состоянии имеется.

— «Солнцепёки?!» — сразу сделал стойку Пасечников. — А боеприпасы найдёшь?

— Тогда три заправщика, — усмехнулся в микрофон Пономарёв. — Найду и боеприпасы в достатке, но их же тоже нужно на чём-то везти. Это уже такая колонна будет… но я не в курсе, как обстановка в Воронеже, а обходить его по дуге с юга… в общем, думать нужно.

— Саша, ты только не теряйся. Нам нужно пару суток, чтобы обмозговать это дело. Возможно, к вам выйдет колонна прикрытия. Мы сегодня-завтра подумаем, как лучше это всё провернуть и сразу дадим тебе знать. Договорились?

— А у нас есть выбор? Подождём, конечно.

9 января 2028 года. д. Тополиновка. Утро.

— Вопрос об отказе в помощи даже не рассматривается. Вопрос стоит так: каким маршрутом будет двигаться наша колонна? — Ермолаев обвёл взглядом всех присутствующих на Совете.

— Тарщ генерал, мы с Мочаловым просчитали за ночь три маршрута, благо у него сохранился бумажный атлас автомобильных дорог, — взял слово Пасечников. — Что у нас получается… Первый маршрут — протяжённость около четырёхсот километров. Выход на трассу Воронеж-Тамбов и там уже через сам областной центр на Курскую трассу. Ориентировочное время в один конец — около семи часов, при условии движения колонны со скоростью 60 км/ч. Вариант два — через Бражск, Новую Усмань и опять через Воронеж. Дольше на полтора часа, но безопаснее, ибо трасса Воронеж-Тамбов нами не изучена. Ну и третий… самый дальний, но и самый безопасный — в обход Воронежа, но и про дорогу мы ничего не знаем. Там чуть больше шестисот «кэмэ» и около десяти часов.

— Ты сам как думаешь?

— Если выйти в ночь и прорваться через Воронеж на Курскую трассу. Думаю, что серьёзных постов в Воронеже нет.

— Почему?

— Потому что Бражск оставлен, в Бэрск так никто и не заявился поставить под контроль ЖД-станцию, Курск тоже оставлен… складывается впечатление, что в Воронежской области запад, восток и север вообще пустынны, кроме нас. Воронеж не чета Курску — раньше был городом-«миллионником» и если Курск оставили, в нашем областном центре с продуктами вообще кисло. Даже если кто-то и остался, ночью есть все шансы проскочить.

— А обратно?

— Если договориться с Пономарёвым и идти оттуда с подготовленными к бою «Солнцепёками» — есть шанс прорваться. Пяток реактивных снарядов с термобарической смесью приготовят барбекю из любого заслона на нашем пути.

— Это да, — кивнул Ермолаев. — Сколько машин пойдёт к ним, просчитали?

— Шесть БТРов, три «Камаза» утеплённых для детей и женщин, три с десантом и спецназом и шесть заправщиков. От нас проводником пойдёт майор Захаров — он часто мотался в Курск и хорошо знает дорогу.

— Разрешите? — Захаров поднял руку.

— Говори, Евгений Василич.

— Нет смысла входить в Курск — мы не знаем, что там изменилось после начала Чумы. Есть мысль встретиться с ними у деревни Ефросимовка. Там раньше была АЗС — места, где нам развернуться, много. Пересадим самых замёрзших в тёплые машины, заправим под завязку технику и будем возвращаться уже налегке. При попытке сопротивления в Воронеже — залп из «Солнцепёков» и рывок. Оторвались и не спеша в анклав.

— В принципе, разумно. Только при сегодняшнем вечернем сеансе как-то постарайтесь шифроваться — хрен его знает, кто нас слушает. Ещё засаду организуют. Да, а связь как держать будем?

— Варианта два — у Ефросимовки вытягиваем мачту, установленную на одном из «Камазов», — ответил глава анклава. — Старший сержант Мочалов доложит, что туда добрались и скажет, когда выдвигаемся обратно. Только так.

— А второй? — усмехнулся генерал.

— Без связи вообще.

— Из-за одного сеанса тягать инструктора? А не жирно?

— Олег! Эту технику военные связисты точно не знают, — развёл руками Мочалов.

— Мля, когда Брошкин освоит уже технику путём?! Дождётся он у меня — поменяю им погоны! Точно поменяю! Ладно… придётся идти на риск… Но опекать его как в Бэрске!

— Тарщ генерал, — встрял Мухин — он себе яйца в броннике точно отморозит. А одеть его как чукчу — снизу тёплый бушлат, сверху броня — подвижность потеряет.

— Твою дивизию… Ладно, сделайте что-то хотя бы по минимуму и не спускать с него глаз! А то у этой Евро… Ефро… а! Поняли, короче, ещё опять куда-нибудь за хабаром полезет!

10 января 2028 года. Окрестности д. Ефросиновка. Курская область. Утро

Как и предполагал Пасечников, Воронеж колонна прошла без эксцессов — ночной мороз под минус двадцать загнал всё и вся ближе к огню — любому, лишь бы согреться. Выехали они около трёх утра, Воронеж прошли около шести, а в Ефросиновке были в половину девятого — солнце уже встало. Едва они увидели окрестности деревни, как заметили и сосредоточение транспорта курян. Пасечников сам пошёл в этот рейд по двум причинам: он лично знал «Панаму», и не хотел проблем в случае появления на дороге заслона христолюбов — его аналитический ум никуда не делся. Рандеву прошло даже с какой-то помпой: женщины сразу перевели подмёрзших ребятишек в тёплые машины, а присматривать за ними оставили в обоих «Камазах» двух молодых мам с грудничками. В результате две курские машины остались полупустыми. Всех напоили горячим чаем из больших термосов, предусмотрительно захваченных из Тополиновки.

Однако был и сюрприз — вместо двух «Солнцепёков» было четыре: куряне смогли «поднять с колен» ещё пару, хоть и не до конца отремонтировав. Ну и боезапас был приличный. Один из ТОСов сразу же выставили вторым в колонне, чтобы в случае чего первая машина отвернула в сторону, и «Солнцепёк» от души стеганул по противнику — он был полностью заряжен. Вовка с трудом отогрел смазку в мачте паяльной лампой и, подняв четырнадцатиметровую конструкцию с закреплённой на ней антенной, вышел в эфир, доложив, что «Дядю встретили, посылка доставлена, воробушков перенесли в тёплую клетку, водичка разлита по всем кормушкам и скоро в путь. Мужики пять раз покурят и поедут». Последнее расшифровывалось, что через двадцать пять минут колонна стартует обратно.

Пока люди отдыхали, собираясь в обратный путь, Денис сердечно пообщался с другом детства и заодно выяснил, что среди гражданских есть двое бывших инженеров-газовщиков с их местного филиала «Газпрома», чему несказанно обрадовался.

Ровно в 9-30 колонна начала движение в Тополиновский анклав. Как и предполагал Денис, в Воронеже они столкнулись с заслоном. Правда, не слишком мощным. Поперёк дороги, однако, стояли четыре ПАЗика набитые не совсем адекватными пассажирами, выбегавшими то и дело из открытых дверей и сразу кидавшимися на мёрзлую заснеженную землю, и два внедорожника полные вооружёнными бойцами. Из одного внедорожника вышел человек в камуфляже и поднял руку, приказывая остановиться колонне.

— Это «Глаз». Внимание всем циркулярно! Перед нами заслон из боевиков и скорее всего пациентов психоневрологического диспансера. Эти суки решили продавить на жалость — купимся, значит, попадём под обстрел. Вариант только один — «Солнцепёком» смести их нахрен. Понимаю, что жестоко, но, спасая болезных, потеряем здоровых. Есть возражения? Ну, раз нет, «Егерь-1» уходит вбок. Начали!

БТР резко отвернул в сторону, и первую скрипку начал играть ТОС. Мгновенно остановившись, расчёт выскочил и занял свои боевые места. Боевики только-только начали осознавать, ЧТО им противопоставляют, когда три НУРСа[34] вылетели и в мгновение ока превратили заслон в пылающую зону огня. Снег даже у места остановки колонны стал плавиться, обнажая асфальт и землю — настолько велика была температура.

— А теперь отсюда нужно сваливать по другому маршруту, — голос Дениса снова раздался в рациях. — Евгений Василич! Как думаешь, где они могут нас ждать?

— Либо на Вогрэссовском мосту, либо на Чернавском, — быстро ответил тот. — А может и Северный мост под контролем. И тогда нам точно не пройти.

— Во-о-от! А теперь слушай мою команду: идём в сторону Аэропорта — такой вариант они точно не смогли просчитать. Попадём на левый берег — всё, считай, добрались — там столько дорог для маневрирования. Я на своём «Камазе» иду первым, остальные за мной. Не растягиваться!

— Денис! Людям бы небольшой привал устроить, — отозвался по рации Пономарёв. — Прошу учесть, что у нас дети есть — они столько терпеть не могут.

— Принято. Рискнём сделать привал у Сити Парк «Град» — там и дорога как на ладони, и в обход никто не двинет — лес и сугробы.

10 января 2028 года. г. Воронеж. Сити Парк «Град.» Часом позже

По дороге на Сити Парк колонна не встретила более ни одного живого существа. Остановились под прикрытием торгового комплекса, при виде которого Вовкин «Хомяк» снова поднял голову. Практически целые витрины обещали поживу. Вовка понимал, что Пасечников не даст прошвырнуться одному, но как заставить начальника СБ дать команду на коллективный сбор трофеев? Вряд ли они попадут сюда ещё раз в скором времени, а кое-чем запастись не мешало бы. И тут Вовка заметил в витрине спортивный магазин. Красочная вывеска «Декатлон» показывала основательность этого заведения. Сквозь витрины хорошо были видны трупы заражённых, лежавшие кое-где в отделах. Но трупы, ранее частично разложившиеся, а теперь замёрзшие на полу комплекса были страшны только курянам — все тополиновцы были привиты. К тому же мороз, как говорила его мать, отлично замораживал и бактерии Чумы, поэтому опасны сейчас были только живые «шоколадки».

— Тарщ майор, — обратился он к Мухину.

— Ну?

— Там спортивный магазин.

— И что? — усмехнулся спецназовец.

— А сколько вы ещё вёдра с песком в спортзале тягать будете, а? — ухмыльнулся мальчишка.

— Твою мать, точно! А ты, небось, по шмоткам хочешь прошвырнуться?

— Есть такая мысль, — не стал кривить душой Вовка.

— Ладно, сейчас с подполковником договорюсь.

Договорился. Денис сразу просёк, чьи глаза разглядели то, на что остальные сначала не обратили никакого внимания. Дал полчаса, но куда там — десантура и спецназ рванули в спортивный магазин, как будто сдавали какой-то норматив. Забирались грифы и «блины» для штанг, гири, гантели, эспандеры, спортивная обувь и одежда — всё, что могло им пригодиться. А Мухин ещё и рассказал, кто это всё заметил. В результате пацана отпустили с двумя спецназёрами, и вот тут он развернулся во всей красе. Пока мужики подбирали себе цивильную одежду, он рванул по центральному проходу вдоль рядов, оглядывая и беря на заметку все уцелевшие секции и магазины. А уцелевших было большинство, ибо трупы шоколадных попадались на каждом шагу. В конце слева Вовка заметил большой мебельный магазин. Совершенно не тронутый. А справа у главного входа намётанный глаз «Хомяка» обнаружил «Снежную королеву». Размеры мамы, Лены и, конечно же, Вали он помнил наизусть. И сразу же затолкал в валявшийся у входа большой полиэтиленовый мешок норковую шубу с капюшоном для матери, короткий меховой полушубок для Лены и шикарную синюю приталенную шубку Вале. Дальше переключился на мужские кожаные куртки на меху себе, отцу и Димке. Успев заграбастать эту добычу, принялся сгребать остальное, не пропуская ничего — всем сгодится. Шестнадцать крупных мешков, восемь сумок с шапками и фуражками — мама дорогая, как он это всё попрёт к машине? Но выручили спецназёры. Получив обещание выделить им по одной добротной цивильной вещи, они мгновенно схватили по паре мешков и рванули к машине. Пасечников увидел это, усмехнулся и понял, что теперь вакханалию Вована-хомяка не остановить. Конечно не остановить: этот виртуальный паразит внутри пацана тянул его дальше — кожаные плащи, куртки, джинсы, обувь, вечерние платья и официальные костюмы, футболки, шорты, толстовки, дамские сумки, механические часы, предметы гигиены для мужчин и женщин — список вещей, которые упаковывал Вовка, мог бы свободно уместиться на паре страниц, а собранное с трудом вошло во второй «Камаз».

— Тарщ подполковник, — козырнул он Пасечникову.

— Доволен? — усмехнулся тот. — И если мне не обломится что-нибудь стоящее…

— Обломится, будьте уверенны. Тут вот какое дело… Там, в конце, «Хольф» совсем нетронутый. А рядом хоз. отдел, но не знаю, что нам полезно… И ещё неподалёку есть целый центр хоз. инвентаря и семян — «Леруа Мерлен» называется…

— Да, сюда бы наших агрономов привезти… — задумчиво проговорил Пасечников. — Ладно, будет время — обсудим. А сейчас хватит. Там десантура тебе респект длиной в экватор передавала за найденный спортинвентарь. Ты у нас самым удачливым трофейщиком стал.

10 января 2028 года. д. Тополиновка. Вечер

Ещё через полчаса колонна удачно прошла Воронежский аэропорт и за ним ушла вправо, выйдя на трассу М4. А дальше всё просто — по трассе до Остужевского распределительного виадука и в сторону родного анклава. Почти всю дорогу Вовка спал прямо на тюках — боялся, что при разгрузке заберут выбранные для семьи вещи и потому, закопавшись внутрь горы этих мешков, тихо посапывал.

Ближе к двум часам пополудни колонна наконец добралась до анклава. Пока отец занимался устройством курян, а вторая машина ушла к общежитиям и казармам десантников и спецназовцев, Мочалов-младший пересел в кабину и довёз драгоценный груз до дома. Мать и Лена были в больнице и проводили осмотр прибывших, Димка, естественно, убежал осматривать поступившую технику — в доме осталась только Валя. Несмотря на ранний подъём, Вовке хватило сил вытащить все мешки из кузова и начать перетаскивать к дому. Он чуть не поссорился с Валей, категорически запретив таскать такие тяжести. Выручили подошедшие Пасечникова, Бранкович и Аня с Викой. По двое таская мешки в дом, за полчаса они наконец закончили с переносом хабара и принялись выбирать себе вещи. Отдельные четыре мешка, заботливо помеченные черным маркером ещё в торговом комплексе, Вовка принялся распаковывать сам. Визг Вали был настолько громким и пронзительным, что женщины рванули к ним, предположив, что что-то случилось.

— Вот это шубы! — покачала головой Милица. — Норка!

— Да, Валя, мужик у тебя что надо, — показала большой палец Саша. — Одел как куколку.

— Мочалов, а нам что-то осталось? — встала в букву «Ф» Аня.

— Конечно. Последние четыре мешка, которые вносили — там остальное из «Снежной королевы».

— Охренеть! Ты в «Снежной королеве» похомячествовал? — удивилась Саша.

— Александра Петровна! Стал бы я какую-нибудь фигню домой привозить! Только хардкор!

— Мужчина-а-а! — почти в голос завизжали женщины.

— А бижутерия была? — спросила Пасечникова.

— Была, но времени не дали, — вздохнул молодой интриган. — Скажите спасибо супругу.

— Убью, — картинно помахала она кулаком.

— Вообще-то туда нужно ещё раз ехать. Там ещё столько всего осталось. Не только шмотки.

— А можно я с тобой в следующий раз поеду? — Валя прислонилась к нему щекой.

— Ты думаешь, я смогу тебе отказать? Только ходить за мной будешь «хвостиком». Ясно вам, тарщ младший сержант?

— Так точно! — вытянулась она по стойке «смирно».

— Валюш! Ты тогда про косметику не забудь, ладно? — попросила её Вика.

— Если честно, я о ней сразу же и подумала, — кивнула та.

— Умница, девочка, — похвалила её Пасечникова.

Там же. Сорок минут спустя

— Девочки! А мы? — в дом ворвались Алёна и Лена.

— А вам отдельно привезли, — сообщила им Милица. — Девочки! Какой же у вас младший хозяйственный! Даже вечерние платья нам привёз! Теперь будет в чём на 8 марта выйти на праздник.

— Мам! Лен! Вот это для вас, примеряйте, — указал он рукой на норковые шубы.

— Вова… Вовочка… — Алёна картинно схватилась за сердце. — Боже мой, какая прелесть… стоп… 150 тысяч?? Это она столько стоила до Чумы??

— Мамуль! Ты думаешь, что мне важна цена? Я как её увидел — всё, сразу представил тебя в ней!

— Вовчик! — кинулась к нему Лена. — Ты просто прелесть! А Вале?

— Лена! Он свою ненаглядную уже во всё обрядил. Мужи-и-к! — заметила Пасечникова. — Она в соседнюю комнату ушла, платье примерять.

— А нам? — посмотрела на него мать.

— Сударыня! Вы думаете, что я про вас забыл? Мешок у нас в комнате. И ещё три в вашей с папой. Там всё мужское.

— А себе?

— Вот когда это всё отсюда уйдёт, вот тогда и я померяю. Да я там уже на себя прикинул. Товарищ майор! — повернулся он к Милице. — А генерал не сможет нас навестить? Тут есть много чего и на него.

— Ты думаешь, Милица упустит сначала самой в шмотках покопаться? — ехидно заметила Саша.

— Бе-бе-бе, вредина! — показала та ей язык.

— А давайте я схожу за ним? — предложила Валя, вышедшая из комнаты в тёмно-вишнёвом вечернем платье.

— Писец… Валька, какая ты… Натуральная леди! — потрясённо проговорила Лена.

— А с учётом ранее подаренного колье и перстня… — поддакнула ей Алёна. — Да, девочка, у тебя мужик — золото. Это я тебе говорю не как его мать, а просто как женщина.

— Сто пудов! — согласилась с ней Аня. — Смотри, Валь, ещё попытаются отбить.

— Я им отобью! Ноги вырву, спички вставлю и бегать заставлю! — сделала она несколько энергичных жестов. Остальные заржали, а Вовка смутился.

— Валь, я уже говорил, что мне никого другого не нужно, — в ответ девочка подошла к нему и обняла его.

— А мне тоже никто другой не нужен… — зашептала она ему на ухо. — Скорее бы мы стали взрослыми… — чмокнула его в губы и тут же умчалась переодеваться.

Через полчаса пришёл сам Олег Петрович. Он недоверчиво осмотрел форменный бардак, устроенный женщинами и полез к распакованному тут же Вовкой мешку с мужскими вещами. Мальчишка заправски оглядел фигуру генерала, залез рукой в глубину мешка, откуда выудил дублёнку.

— Вот, тарщ генерал…

— Тут можно по-простому — мы не на плацу. Ща-а-аз гляну… — он не спеша надел и повернулся, ища зеркало — разложились тут, понимаешь… пройти нельзя… не, а хорошо сидит! Я бы сказал, что как влитая!

— Вот, тарщ генерал, каких трофейщиков нужно посылать, а не те, что в Барсуково копались, — подмигнула сыну начмед.

— А ты думаешь, я теперь кого-то из этих «коновалов» пущу в такие «хлебные места»? — в тон ей ответил Ермолаев. — Вот скажи, откуда это у него?

— Легко, — пожала та плечами. — В мою маму — у той тоже вкус с детства был.

— Мам! Я с Вовой в следующий раз тоже поеду — надо там по косметике пройтись, — скромно напомнила о себе девочка.

— Единственный раз, когда я не против рейда! — захохотала свекровь.

Через час довольными обновками подруги матери и сам генерал, пришедшие чуть позже Пасечников, оба Захаровых, Ермолаев-младший покинули гостеприимный дом Мочаловых, каждый унося с собой ворох обновок, упакованный в полиэтиленовые пакеты. А люди всё подходили и подходили. У Вовки уже слипались глаза, но он стойко помогал выбирать и советовал гостям. Мать только качала головой, удивляясь способностям своего сына. Но если вещи из Крыма распределялись, в основном, среди гражданских, то на весь этот хабар плотно наложили лапу военные и их жёны. Даже срочно привезли американцев и вручили им кое-что из хороших вещей. Надо ли говорить, что помимо официальной должности связист-инструктор Вовка получил негласную — удачливый трофейщик. У кого самые модные вещи из бутиков? У «Вована-трофейщика». Стильные часы? Тоже у него. Шорты на лето, вечерние платья для дам, кожаные вещи? Не заморачивайтесь — Мочалов-младший оденет всех и за бесплатно! Но когда скромному парню нужны носильщики, помощники что-то подержать, сварить, словом, сделать — вы что думаете, кто-то теперь ему откажет? Покажите этого сумасшедшего. Из его роты в тот приезд отоварилось как минимум человек сорок. Сорок, Карл! Все старшие ребята получили обновки, а младшие вздыхали, что не подходят размеры. Но не беда — Вовка поедет ещё раз и вот тогда…

11 января 2028 года. д. Тополиновка. Полдень

Сегодня был утрясён вопрос с завтрашним приездом Псковской делегации в Тополиновку. Да, не совсем вовремя, с учётом прибывших новых переселенцев, да, лишнее жильё, заготовленное для делегации, спешно отдали курянам, но на общем Совете решили потесниться в домах — восемь человек перекантуются по всей элите в собственных домах — как правило, у всех имелось хотя бы по одной свободной кровати. Вовка с Валей ещё утром пошли навстречу просьбе отца и завтра к вечеру, после поездки, пойдут ночевать к Ивановым. С едой тоже вопросов не возникло, осталось ждать прибытия, но поскольку Мочалов-младший с женой собирались за хабаром в Воронеж, на радиостанции пришлось дежурить самому главе анклава.

12 января 2028 года. г. Воронеж. Утро

С хорошим прикрытием, да по разведанной трассе, до Воронежа домчались быстро. И не только он с Валей и Леной, которую взяли как медика на всякий случай, поехали оба агронома, представитель военных строителей и двое поваров — Вовка сказал, что там посуды немеряно. Восемь «Камазов» с тремя взводами десантников, три БТРа и один ТОС. Последний — тоже на всякий случай: чтобы как саданули, так уж саданули по врагу, мешающему заниматься трофеями. Хватит миндальничать — заслоны, понимаешь, рэкет — один залп, и все проблемы решены.

В Сити Парк «Град» было всё также тихо, пустынно, если не считать тех же замёрзших трупов, оставшихся ещё с лета. Вовка сразу предупредил Валю и Лену, что может вывернуть наизнанку от вида полуразложившихся трупов, но одна сказала, что она медик, а супруга обещала крепиться. Только войдя в вестибюль через разбитую витрину, Вовка снова ощутил этот незабываемый кураж — «режим «Хомяк» ВКЛ». Теперь обе девушки смогли увидеть, как он работает в таком состоянии. Пустые сумки, пакеты и баулы вновь полетели пачками в первом же магазинчике — «Gloria Jeans». Детское, недетское — в пакеты улетало всё по принципу пылесоса. Закончив с ним, Мочалов перешёл к следующему. Лена заметила аптеки и юркнула туда. Очки, все медикаменты с нормальным сроком хранения, приборы, шприцы — она сама не заметила, как пошла по стопам Вовки. Валентина, как и обещала старшим, рванула в отдел косметики. Мама дорогая! Тут столько всего было! Первую сумку-баул она набила за… двадцать минут! Только всё самое дорогое, стильное и отменного качества. Это для своих. После пошло для всех. Спина напрочь затекла, руки стали свинцовыми — три магазина косметики уже стояли опустошёнными, а ещё парфюм и бижутерия… когда же это всё закончится?

— Ты как здесь? — раздался сзади Вовкин голос. — Помощь нужна?

— Володечка… Я в шоке, тут столько всего!

— А я что говорил?! Да тут на несколько лет хватит!

— А дальше что? Ты посмотри, а пока начну собирать туалетную воду и духи.

Вовка кивнул и пулей умчался осматривать другие магазинчики. Часть из них была ювелирными, но начисто опустошёнными ещё летом — наряду с продуктами определённая прослойка общества решила смести и ювелирку. Думали, пригодится, ан нет. Теперь где-то валяется у трупов их новых хозяев. Стоп, а вот это что? Тоже ювелирка, но магазинчик скромнее. И тут есть кое-что! Нет, крупное уже слямзили, а вот мелочь не успели. Кольца! Обручальные! Глядишь, кому-то в анклаве пригодятся.

— Вова-а-а! Ты чего тут застрял? — Валя пришла проведать его успехи. — Ух, ты! Кольца!

— Давай всё в одну коробку — предложил он и собрался это сделать.

— Нет, подожди, — остановила она его. — Ты же мне подарил кольцо, а сам?

— Блин, точно!

— Так, это не то… это тоже не то… вот! Как раз твой размер и возьмём себе ещё на вырост — на пару размеров больше.

— Какая ты у меня хозяйственная, — улыбнулся он.

— Спасибо. Давай руку, я тебе надену… вот! Теперь мы с тобой точно муж и жена…

Они стояли посреди этого великолепия, словно не замечая ничего вокруг. Мальчик и девочка, безумно влюбленные друг в друга. Да, им было мало лет, но только физически — их чувства к друг другу были настолько чисты и велики, что хватило бы на две или три взрослые пары.

— Вова, а тут игрушки есть? — девочка осторожно высвободилась из его объятий.

— Полно. Сразу три отдела или магазина. На любой возраст.

— Их нужно тоже забрать в анклав — детям не во что играть.

Пока Валя закончила с парфюмерией, Вовка заполнил половину оставшихся пакетов мягкими игрушками и переключился на те, что были для самых маленьких. Погремушки, говорящие куклы, неваляшки — чего тут только не было.

— Ну, что тут у вас? — спросила подошедшая Лена.

— Пакеты и сумки кончаются, — раздражённо проговорил мальчишка. — Не сходишь ещё?

— Куда там! Пакетов больше нет — всё в хозяйственный отдел упёрли.

— Ну и ладно — буркнул он. — Будем по рабоче-крестьянски.

— Это как? — не поняла подошедшая Валя.

— Рвём занавески и делаем из них узлы!

— Точно! Вовка, ты молодец! Догадался!

Там же через три часа

— Ну что, граждане Мочаловы, — усмехнулся Пасечников, когда последний тюк был перекинут через борт «Камаза» — Вы снова забили почти всю машину, а нам нужно ещё погрузить кое-что громоздкое из стройматериалов.

— Тарщ подполковник, только игрушки не побейте, — попросила Валя. — Мы там на весь анклав набрали.

— О, Валюша! Моя Катя куклу говорящую просила. Такой не было?

— Аж десять штук! — влез в разговор Вовка. — Вам какую: брюнетку, блондинку, русоволосую?

— Силён, куркуль! — захохотал Пасечников.

— Я не куркуль, я всё для народа… — обиженно буркнул Вовка.

— Ладно, не обижайся, — похлопал тот мальчишку по плечу. — Я же пошутил. Давай, ты пока никому отдавать не будешь, а Катюшка выберет сама. Идёт?

— Приводите к нам, пускай выбирает. Кстати! А оргтехнику забирали?

— А зачем? — удивился Денис.

— Ну, ё-моё… так ведь мы почти закончили паять телепередатчик! И потом драка будет за телевизоры?

— Твою ж дивизию… Ладно, считай, что машину вашу не трогаем… занимайся оргтехникой.

Времени хватило в обрез — зимний день короток. Но поверх мягких игрушек сложили более двадцати крупных и около полусотни небольших ЖК-телевизоров. Помимо них затарились бумбоксами, наушниками все сортов, планшетами, смартфонами, пауэрбанками, флэш-накопителями и компьютерными принадлежностями. Когда машина наполнилась выше уровня борта, Вовка вдруг хлопнул себя ладонью по лбу:

— А диски и флешки! Видео и аудио! Где-то я здесь видел маленький магазинчик.

И он, развернувшись, потопал обратно. Вернулся через пять минут с двумя тюками из занавесок.

— Уф. Всё смёл, что нашёл. Даже не смотрел что. Это придётся впихивать в машину со скрипом.

Возвращались в анклав уставшие, но жутко довольные. Лене села рядом с водителем, а Валя на коленки к Вовке. В тесноте, но не в обиде. Но если Лена всю дорогу боролась со сном, то молодёжь окончательно выдохлась и теперь, поникнув друг на друга, спала.

— Намаялись… — почти шёпотом констатировал шофёр, кивнув на спящую парочку.

— Ага, — кивнула ему Лена. — Они сегодня столько полезного сделали, а Вовка вообще нам всем удачу приносит. Пусть спят, нам ещё эту машину разгружать.

Глава 17

12 января 2028 года. д. Тополиновка. Вечер

Эта колонна из Балашова была небольшой — вместительный микроавтобус и две машины сопровождения. Пятеро человек прилетели из Пскова, но помимо Шахова и Лемешева трое были не совсем псковские — так получилось, что к Шахову прибыл Ковалёв. Тот самый брат полковника Мочаловой из Тополиновки, да ещё со своей семьёй. Рабочая поездка была обусловлена тем, что только они трое имели вакцинацию от Чумы. Конечно, девочка не в счёт, но не оставлять же её одну? Шахов мгновенно оценил перспективу таких гостей в Тополиновке и пригласил их с собой. Коль Колич сначала испугался сам себя, но потом решил, что когда ещё вырвется к сестре и согласился.

С Саратовской стороны прибыл заместитель полковника Скрябина — майор Круглов. Толковый мужик, хозяйственник. А сопровождали его руководитель Балашовского анклава майор Котов и его зам по МТО — капитан Крошкин. Посмотреть, чем дышат соседи, поговорить о будущем объединении — пять дней не бог весть какой срок — обычная рабочая поездка.

Ещё в Бэрске все были приятно удивлены поставленной охраной. Сначала пост на въезде в город, потом короткая встреча в опорном пункте со старшим — Пархоменко. Пока кто-то отправлял естественные надобности, генерал и полковник обстоятельно поговорили с ним и довольные общением укатили дальше. На выходе из города им приветливо помахал рукой второй постовой и скоро они поднялись на гору, где кортеж, набрав приличную скорость, направился в сторону Тополиновского анклава. Дорога была немного нудная, но тот же Коль Колич с любопытством глазел по сторонам, как и его супруга, на заснеженные просторы Воронежской области. Видели даже несколько зайцев и лис, что в Псковской области было редкостью: подъели ушастых там основательно, а лис только недавно запретили к добыче — все равно слишком мало осталось, почти всех извели на зимнюю одежду.

Примерно к четырём часам вечера кортеж благополучно добрался до намеченной цели, и встречать их вышла практически вся элита посёлка. Встреча старых друзей-генералов не ограничилась официальными рукопожатиями — они с удовольствием похлопали друг друга по плечам. Не обошлось и без душещипательной сцены — встречи Алёны с родственниками: с женскими слезами и братскими объятиями. Ну и, конечно, знакомство всех прибывших, кроме Шахова, с главой анклава.

Гостей пригласили на комбинированный обедо-ужин, после которого все заинтересованные стороны разбрелись по анклаву. Крошкин и Круглов быстро сошлись на профессиональной почве с Чернышовым, и уже через полчаса они без официоза путешествовали по анклаву.

— По электрике у нас есть человек, но больше по локальной проводке. А нам бы узнать, откуда и как коммутируются ЛЭП из Воронежа и Волгограда и переключиться, в случае чего, на Нововоронежскую АЭС, если она в порядке, — посетовал подполковник.

— Сейчас, насколько я знаю от своего энергетика, делать ничего нельзя — морозы стоят. Это лучше всего по «тёплышку». Примерно в конце марта-начале апреля могу привезти бригаду под это дело, — предложил Круглов.

— Так, начальство далеко, — воровато оглянулся Чернышов. — Давай ко мне — есть с Нового Года бутылка хорошего массандровского вина.

— О, как! Откуда такое богатство? — удивился капитан.

— Хех! Мы с Крымом дружим. Там нормальные парни остались. Не гнилые. Мы им помогли с вакциной, они по доброте душевной — больше сотни ящиков, как алаверды. Ну и к Новому Году выдавали что-то типа пайка.

— Шикарно! — развёл руками Круглов.

* * *

— Ну, Олег, рассказывай… — неожиданно взгляд друга упёрся в часы на руке Ермолаева. — Хренассе! Это откуда у тебя «Ролекс»?

— Витя! Мой инструктор-связист неожиданно оказался ещё и очень толковым трофейщиком. Видал, какие котлы подогнал?

— За новое звание? — хохотнул Лемешев.

— Безвозмездно. У него, между прочим, ещё одни имеются, — усмехнулся Ермолаев. — Хочешь, посодействую?

— Мля, у тебя младший сержант живёт лучше, чем я. Куда катится мир?

— Мир, Витя, давно и пока в жопе, а старшего сержанта… да-да, он заслужил не за хабар, а по-честному. Сейчас, между прочим, работает на два фронта — вот сегодня поехал снова за хабаром, а в перерывах между этим паяет с отцом и женой телепередатчик.

— Олежек! Я не ослышался, в четырнадцать он женился?

— В пятнадцать, но жене — четырнадцать, да.

— То есть, вы законы Старой Руси вовсю внедряете? Н-да… нет, с одной стороны всё верно…

— Оба участники боестолкновений, — начал загибать пальцы Ермолаев — оба профессиональные радисты — Володя уже выучил будущую супругу половине того, что сам знает…

— Так та девочка, которая последний сеанс со мной проводила… — начал было Лемешев.

— Младший сержант Мочалова, — кивнул Ермолаев. — Валентина. Она и есть. А сегодня они вместе за трофеями уехали для ВСЕГО анклава. И пока взрослые выполняют тяжёлую работу по благоустройству и приему беженцев, Первая Отдельная рота встала на боевые посты по охране опять-таки всего анклава. Вот так вот, граждане-союзники. У меня молодёжь только что с парашютом ещё не прыгала.

— То-то я смотрю, на блокпосте пацан с девчонкой стоят, — покачал головой Котов. — Да, Олег Петрович, слов нет, одни положительные эмоции.

— Какой хабар снял с курян? — поинтересовался Шахов.

— Два полностью в рабочем состоянии ТОСа и пару надо доводить до ума… потом «аэрозольку» и броню химзащиты. Последних тоже две.

— Те «Солнцепёки», которые шаманить нужно — на ходу? — быстро спросил Шахов.

— Да, — кивнул Олег Петрович.

— Меняю их на десять комплектов НУРСов за каждый. Дам как «термобары», так и химию, — ухмыльнулся Виктор Сергеевич. — Есть у меня и такие. У тебя теперь химики есть, чего бояться?

— А зачем про ходовую спрашивал?

— Понимаешь, у меня есть БЧ в очень хорошем состоянии, но ходовой жопа. Перекину на твои, и будет чем встретить гейропейцев новых.

— Ты думаешь, они к нам заявятся? — Ермолаев внимательно посмотрел на друга.

— Не думаю, знаю. Пусть не сразу, но придут — у них выхода нет. У меня ж разведка ходила в Питер. Олежек! Там жопа. Полная. Город мёртв во второй раз.

— Второй? — поднял брови Олег Петрович.

— Смотри, в среднем после Чумы осталось процентов десять населения. Потом со стороны Москвы пригнали всю эту шелупонь с Европы, которую беженцы попёрли со своих мест обитания. У них же бюргеры и прочие хозяйственники частью повымерли в Чуму, частью в драке с азиатами, остальные остались на своей земле. До христолюбов долетели и доехали лишь толерасты, педерасты и либерасты. Этих и заселили в Северную столицу.

— И что?

— Говорю же — жопа. Никто работать руками не захотел — привыкли языками чесать, а обслуживать те же самые коммуникации некому. Начавшиеся холода сподвигли беженцев топить чем-то деревянным внутри квартир по-чёрному. Выдирали полы и жгли костры прямо в комнатах. Кое-где даже пожары возникали. Представляешь, что там сейчас творится?

— Пи…ец.

— Точно. И вдобавок к этому жратвы тоже нет — склады Росрезерва пусты.

— Почему?

— Я сумел вывезти, благодаря своим вакцинированным людям. Эти суки нас четверть века нагибали почём зря, а теперь их кормить за это?? Х… им по всей морде!

— Согласен.

— И так после эпидемии, какой только заразы в городах не найдёшь, так вдобавок там снова и вовсю процветает каннибализм. Спрашивается, куда делись высокие лозунги? Где ваша любовь к ближнему? В жопе всё это. Как были бордельными бл…ми у америкосов, так ими и остались. Но в Европе не лучше: твои сербы не зря сорвались так рьяно — там теперь бойня идёт. Выжившие европейцы насмерть бьются с азиатами. Мало того, шииты воюют с суннитами: одни правоверные, другие ещё правовернее. Утюжат друг дружку почём зря. К весне жрать будет нечего, и попрут они сначала на южные берега Европы, а потом и к нам.

— И что будем делать?

— «Крепить оборону страны» — Шахов усмехнулся. — Ты мне лучше вот что скажи: у тебя разведка по области и Курску что докладывает?

— Кроме Воронежа, везде пусто. Я ж тебе рассказывал, как курян спасали.

— Вот! Скорее всего, вашу колонну задержала одна банда, решившая остаться. Вы её «Солнцепёком» сожгли и теперь там тоже никого. Уж поверь мне. Я же к «Лиане» недавно подключался… Олег, Москва стоит почти пустая. «Глиняный колосс» упал нах… и рассыпался вдребезги. Если кто-то из христолюбов и остался — двинулись в тёплые края, но и там не сахар. Я по спутнику видел, как там бои полыхали. Местные наверняка прозрели и дали отпор направляющимся к ним нахлебникам. Ростов, Краснодар, Ставрополь — везде следы боёв видны. В Волгограде ещё что-то ворочается и в Астрахани. Всё. Белгород тоже в заднице, как и восток Украины. И теперь это пространство займут арабы и африканцы?! Хрен им по всей морде с оттягом!

— А в мире не знаешь что за дела?

— В мире? Ну как сказать… Морячки ходили на атомоходах… Африка вообще пуста — ни радиоизлучения, ни активности аборигенов. Южная Америка — там есть очаги цивилизации, но не очень много. Скорее, где-то пятая часть от того, что было. Основное бодание сейчас в Северной Америке.

— Что, опять негры со своим «БЛМ-ом»? — усмехнулся Ермолаев.

— Угу. Белые сейчас как во времена их Гражданской войны — к югу ушли. Можно сказать, снова конфедератами стали. Часть их подлодок ещё держится, где экипажи были только из белых. А вот у тех, которые смешанные — там тоже жопа. Подходили к одной такой в Атлантике. Тоже всё погашено. Даже сонаром подсвечивали — никакой реакции. Я так прикинул, население планеты упало нехило. Наверное, и до «золотого миллиарда» уже недотягивает.

— А Азия что?

— В Азии, Олежек, тоже всё очень не просто. Китай потерял больше половины населения, причём самого востребованного — медики, производственники, селяне. По спутникам видно, что города тоже пустые стоят, поля не обработаны… А «мелкота» — та вообще вымерла… Таиланды всякие с Вьетнамами и прочими… нет, Индия тоже что-то там копошится понемногу, но не сильно.

— А наши заклятые друзья на Кавказе?

— Как ни странно, но в Чечне тоже тихо. Не думаю, что они все по горам попрятались. Так что Чечня, Дагестан, армяне с азерами и грузины — «тихо в лесу». Если кто-то и остался, то немного и вряд ли будет сейчас бузить. Есть активность в Беларуси и немного на Украине.

— Ну да, у белорусов же лесов, как говна за баней — укрылись, — усмехнулся Ермолаев. — Это ж партизанский край, опыт имеется. А Украина… мне докладывали, что Запорожье и Херсон ещё держатся, но это осенью ещё было, когда наши в Крым летали.

— Они и держатся. И Одесса чуть-чуть. Теперь ещё один момент. Я специально консультировался с инженерными службами. Восемь человек, не сговариваясь, в один голос сошлись на том, что ни Москву, ни Питер, ни другие крупные города уже не спасти.

— Это почему же? — удивился Олег Петрович.

— А потому, что коммуникациям песец пришёл. Вот почему даже в лютые морозы канализация исправно работает? Потому что срут, ссут и выливают в неё помои. Там всё это гниёт и выделяет тепло, которое и отапливает трубы. А сейчас что?

— Можешь не продолжать.

— И нахрена нам тратить силы и ресурсы, чтобы вскрывать километры коммуникаций? Да ладно! Дешевле и прощё построить новый город на пустом месте, проложить нормальные коммуникации и жить минимум полста лет не смотря вниз. Так что, как сказал, вон, Лемешев — даёшь «Нью-Васюки» во всех регионах новой страны. Нет, есть кое-какие города, где остались люди и не дали Хаосу уничтожить инфраструктуру, но там много других факторов. Центрально-Чернозёмный район будет нашим центром только потому, что здесь хорошие сельскохозяйственные угодья, плюс удалённость от границ и не сейсмоактивный район, да и нет таких разломов как под Москвой и Питером. Кроме того, вы с Мочаловым показали всем нам, что такое нормальное общество, Олежек. У тебя дети растут не обременённые всем тем говном, что было в Российской Федерации до Чумы. И к чему оно привело? Вот потому пусть твои законы лягут в основу общего свода — они опробованы на практике. Вот скажи, майор, — обратился он к саратовцу — у вас есть мутящие воду?

— Есть и Скрябин не знает, что с ними делать…

— А у здешнего главы анклава таких проблем нет. И знаешь почему?

— Почему?

— Потому что он всё начал с нуля на новом месте. И не брал в анклав всю эту шелупонь. А потому пусть его люди рожают и воспитывают нормальных детей — будущее нашего нового государства. У него парни и девчонки с двенадцати лет полноправные граждане анклава со всеми обязанностями и правами. И работают, и воюют, когда надо. И потому уже в пятнадцать женятся и замуж выходят. Те, которые сейчас лямку тянут. И я тебе скажу, что это правильно — заслужили.

— Ты «бамажки» привёз? — ухмыльнулся Ермолаев.

— Обижаешь, начальник, — парировал ему друг. — Можешь хоть завтра присваивать прапора своему трофейщику-связисту, ну и Илье тоже документ привёз. Я же тебе говорил, что они — наше будущее. Степан мне не даст соврать — мы уже набрали пацанов и девчат по вашему типу, но не получается — чего-то не хватает. Сын его — Кирилл, уже со всеми нами переругался, а знаешь почему?

— Про методу я уже слышал.

— Вот! То один влезет со своими советами, то другой. И политика, мать её, между нашими внутренними кланами. А в итоге получается бардак. Вот если бы кого-то из парней Ильи к нам хотя бы на полгодика.

— Степан Борисович будет ночевать у Ильи с Викой, вот пусть сам и разговаривает на эту тему, — скрестил руки на груди Олег Петрович. — Но не забывайте, что у нас законы в анклаве одни, у вас — другие.

— На середину февраля у нас намечен референдум о воссоединении анклавов в Союз. По факту, это профанация для всей той шелупони — лишь бы марку выдержать. Принимаем за основу ваш свод законов, и поздняк потом метаться. Коля, как я слышал, тоже что-то такое готовит на Март. Так что к апрелю будем точно объединяться.

— Я, собственно, за тем и приехал — добавил Котов. — Полковник Скрябин тоже просит копию документов, и тогда в марте тоже организуем такую дерьмократическую провокацию. А то зае…ли, чесслово, эти болтуны.

— В Крыму у тебя, Олежек, тоже всё схвачено, — усмехнулся Шахов. — Кап-два с женой к Мочаловой в гости приехали — это хорошо. Он же у нас с оказией был, я его и взял для этого — пустить ростки нашего варианта Союза. Через него к морячкам на Севере. Ты ей только ненавязчиво объясни наш разговор. Баба она умная — поймёт и не будет только дома чаи гонять, а покажет братцу всю вашу жизнь в Тополиновке.

* * *

Алёна была на седьмом небе от счастья. Николай, теперь уже в неофициальной обстановке, приехал к сестре не на пару часов, а на несколько дней. С его уже супругой — Ириной, они быстро нашли общий язык. Общность профессиональных интересов всегда хорошо сближает. Ире захотелось уже завтра посмотреть весь анклав, да и Алёнин брат тоже был не прочь прогуляться по Тополиновке. Встреча с мужем сестры прошла обыденно — Сергей оказался простым человеком, не обременённым чувством собственного величия. Скорее чувством постоянных забот и хлопот за судьбы доверившихся ему людей. Познакомились и с Димой. Только его супруги и племянника что-то не было видно.

— Алён! А где племяш? — спросил Николай, сидя за чашкой чая.

— Вовка у нас не только инструктор-связист, Коля. У него в нашу маму открылся хороший вкус и везение на трофеи. И сегодня они уехали снова в Воронеж. Он, его супруга и Димина жена.

— Не понял?

— Да-да, Коля. Твой племяш получил индульгенцию от генерала на брак. Но не за трофеи. Понимаешь, у нас по законам анклава все военнослужащие, участвовавшие в боях, имеют право на брак. Все лица мужского и женского пола. И поскольку твой племяш уже имеет на своём счету убитого им гопника, а Валентина зачищала «шоколадок»… — развела руками Мочалова. — Нет, с ними обоими поговорили, что рано им «того-этого» и они пока держатся. У них скорее платоническая любовь. Но девочка умная, воспитанная и хозяйка в доме отменная, так что мне грех жаловаться на невестку. А ещё Вовчик её обучает радиоделу и поверь, что через годик у нас будет второй инструктор-связист. Тут целый семейный подряд. Дима! Глянь, пожалуйста, что там за шум у двери? Не наши приехали?

Но Димка попросту не успел подойти к ней, когда дверь с шумом отворилась, и внутрь начали втискивать три здоровенных мешка.

— Девчата! Тяжести не таскать! — рявкнул запыхавшийся Вовка и увидел брата. — Дим! Айда за мной! Там ещё четыре баула нужно в дом внести, а то у меня уже язык на плече.

— Он почти всю машину разгрузил, — пискнула красная от мороза Валя. — Дим, ну помоги, правда. А то он нас с Леной не подпускает к тяжестям.

— И правильно, что не подпускает, — согласился с мнением младшего брата Димка. — Он о вас обеих заботится.

— Вова! Иди сюда, — позвала его мать. — У нас гости.

— Пасечниковы или от генерала?.. — попытался угадать Вовка, входя в кухню. — Дядя Коля? Дядька! — рванул он к нему.

— Ну, племяш, удивил! — тот сграбастал мальчишку в свои объятия. — А вырос-то как?! Говорят, женился?

— Ага, — кивнул тот. — Валюш! Иди сюда.

— Что случилось? — зашла она на кухню. — Здравствуйте…

— Вот Валюш, мой дядя Коля — мамин родной брат и…

— Тётя Ира и наша дочка — Снежана, — представил свою семью Николай.

— Очень приятно… — покраснела девочка. — Извините, пожалуйста, там нужно помочь с сумками, а то сейчас гости нагрянут.

— Вот видишь, Коля, какие мы стеснительные? А ведь Валя восемнадцать «шоколадок» зачистила. И это в тринадцать лет было.

— А сейчас сколько? — поинтересовалась Ирина.

— Моей жене пока четырнадцать, но это ничего не меняет, — улыбнулся Вовка. — Мы теперь семья. Мам! А тёть Ире хорошая косметика нужна, Валя там столько всего собрала! Пойдёмте, пока народ не пронюхал и не пришёл выбирать — ведь ничего же не останется!

— Узнаю маму в Вовкином обличье! — захохотал Николай.

Полчаса форы перед подругами Алёны позволили отобрать презенты не только Ире, но даже Снежане — пару детских помад, хорошие духи и кое-что по мелочи.

Мочалова-старшая быстро экспроприировала здоровенный пакет и выбрала из него подписанные маркерами мелкие пакетики для женской половины семьи.

— А остальное где? — поинтересовалась она у сына.

— Мам, я не мамонт — тягать сюда все мешки из «Камаза». Хорошо, что десантники помогли выгрузить всё в мою лабораторию. Там теперь магазин настоящий — столько всего. Завтра составим списки и распределите. Но сначала Первой Отдельной — я им обещал.

— Мам! — поддержала его Валя. — Мы там игрушек детям привезли — несколько мешков. Даже самым маленьким.

— В детскую педиатрию тоже нужно будет немного отложить, — поддакнула Лена.

— Вот видишь, Коля, как они все спелись?

— Да, сестрёнка, дом у тебя — полная чаша.

* * *

Вечерний разговор Лемешева и Ильи с Викой был в самом разгаре. Олег Петрович сам довёл гостя до кунга, где проживали сын со снохой, и представил его Илье. Они довольно плодотворно поговорили по поводу вариантов обучения псковской молодёжи, но Лемешеву этого было мало — он явно хотел «отщипнуть» у Ильи одного из его людей. Лучше всего — кого-то из командиров взводов.

— Понимаешь, Илья, всё, что мы с тобой сейчас обговорим, надо ещё в дело перевести. А так это вилами на воде писано. Нужен человек от вас, который эту методу знает и будет внутри нашей роты отвечать на дополнительные вопросы. У него уже есть опыт нештатных ситуаций или гибкого изменения методики. Пойми, это не моя блажь. Я даже раскрою карты — твоя жена будет лицом предстоящего Союза. Это решено, поверь мне. А тебе отводится роль… Ну, скажем, крупного военного руководителя. Если не министра обороны, то уж точно командующего округом. Это в перспективе, когда мы уйдём на пенсию. И во Пскове у тебя будет свой человек, верный тебе и прошедший с тобой все тяготы и лишения. Боевое братство — оно такое.

— Ну, не знаю… — Ермолаев-младший покачал головой. — Понимаете, Степан Борисыч, у парней здесь родня, у кого-то даже девушки… как это всё будет выглядеть…

— Илюш, а если Олю Яшину? — предложила Вика. — У неё же бабушка перед Новым Годом умерла. Девчонка до сих пор переживает.

— Точно! — тот стукнул себя по лбу. — Короче, есть кандидатура, но девушка. Между прочим, одна из добровольцев. Ходила вместе со мной и остальными на «шоколадок» с лопатками. В самом конце декабря у неё умерла от сердечного приступа бабушка, и девушка осталась одна — родных больше нет. Нет, мы ей помогаем, конечно… сейчас даже в наряды её не ставлю — пусть придёт в себя. Сержант, командир взвода.

— Оп-па… а ведь это будет вообще песня… И у такой авторитет будет заоблачный… Тогда я перед твоим отцом буду ходатайствовать, чтобы старшего сержанта дали и командировали к нам.

— Но сначала я с ней побеседую, — сказал Илья. — Всё-таки уехать в другой город…

— Я тоже с ней поговорю, — кивнула Вика. — Мы, конечно, не подруги, но хорошие приятельницы. Степан Борисович! Но она своих в строгости держит. Сейчас Пятый взвод уступает только Седьмому, который раньше у Ильи был. Даже моих обошла. У такой не забалуешь.

— Ох, чую, будет у них с моим Кириллом война не на жизнь! — захохотал тот. — Ему семнадцать и кое-чему я его вовсю обучаю, но опять всё упирается в методику, а тут девчонка… Захочет ли становиться под её начало… А и хрен с ним, приказы не обсуждаются.

* * *

Проводив всех гостей, Вовка устало присел на стул. Не, как хорошо собирать хабар и как нервенно его потом отдавать: хотя дарёному коню в зубы не смотрят, но уж больно мамины подруги сегодня обнаглели — вот всё им достань, покажи да ещё на себе почувствуй цвет выбранной помады. Хорошо, что Валя всё понимала, хотя выглядел он как герой-любовник, пришедший от разлучницы в семью — клейма на его лице негде было ставить. Только Аня и Вика такого себе не позволяли, а Милица, Александра Петровна, Антонина Сергеевна — супруга Мухина, и прочие дамы высокого командования не доверяли зеркалу, предпочитая делать отпечатки на Вовкином лице, а потом оценивать цвет. Типа знак благодарности за добытые сокровища. Валя только качала головой и хитро улыбалась.

— Валюша, смотри, зацелуют и соблазнят, — усмехнулась свекровь. — Не боишься?

— Не-а, — мотнула она головой. — Я моложе!

— А-ха-ха! Молодец, девчонка! — захохотали остальные. — Пять баллов!

Сразу после их ухода с экспроприированным у экспроприаторов хабаром, Валя подошла к Вовке и деловито стала стирать следы женских провокаций со словами «Горюшко ты моё, вот и делай людям добро».

— И не говори, Валь, — согласился он с ней.

— Так, молодёжь, вы хоть ели? — поинтересовался глава семьи.

— Нет, пап, — ответила Валя. — Но мы сейчас к моим идём, а папка обещал нам из столовой что-то принести. Вчера ещё договаривались.

— Смотри, не сильно там спорьте, — предупредила её Алёна.

— Мы точно не будем — сил уже нет, а вот они… — покачал головой Вовка.

Как и в тот злополучный день, Вовка пёр на себе целый кулёк подарков — ссора ссорой, но про родичей забывать нельзя — да и обида, по мнению Вовки, выеденного яйца не стоила. В общагу они зашли, когда полностью стемнело. Свет ещё горел, но до отключения электричества оставалось немного времени. На стук в дверь вышел Вовкин тесть.

— Володя! Доча! Рад вас видеть, — Анатолий пожал руку зятю и сразу перехватил баул. — Проходите в дом, мать уже стол накрыла.

— Дарова, Вовк, — навстречу выскочил Макс.

— Привет, как сам?

— Норм, а ты?

— Вообще тоже норм, но сегодня устал, как собака. Пока за хабаром ездили, пока раздавали. Ты не уходи никуда, мы там кое-что принесли.

— Класс! Мне пацаны и так уже обзавидовались — в родне у «Хомяка» хожу, — подмигнул Макс. — Ты только за кликуху не обижайся, просто тебя так уже пол-города зовёт.

— Да ладно.

— Валюша! Вова! Проходите, я уже стол накрыла, — всплеснула руками Ирина Николаевна.

— Мам, подожди, — попросила Валя. — Сначала подарки, а уж потом есть и спать. Извини, мы оба после Воронежа, а там руки чуть не отсохли — собирать и грузить, много пришлось. Так, — раскрыла она баул. — Это тебе… духи, мам, французские… это папе — туалетная вода, это такая же, но молодёжная Максу… это косметика… держи, мам.

— Валя, Володя! Я и так пред вами виновата, а вы мне подарки… — заплакала мать. — Сил уже нет, все слёзы выплакала, — она подошла и обняла обоих.

— Ладно, мать, а то скоро электричество закончится, а молодёжь даже не поела, — заметил глава семьи.

— Ой! И то верно. Давайте остальное завтра. Садитесь за стол.

— Так, зять, ты не обижайся, просто я не знаю, как у Мочаловых со спиртным, — почесал подбородок Анатолий. — Нельзя так нельзя.

— Знаешь, пап, а давай, только по чуть-чуть, — неожиданно согласился Вовка. — Просто сегодня столько всего было, а нам на Новый Год по пятьдесят грамм давали, как молодой семье… Только об этом ни-ни, — подмигнул он тестю.

— Замётано, — улыбнулся тот.

Вечерние посиделки были недолги. Только поели, убрали со стола, как электричество вырубили. Анатолий зажёг «Летучую мышь», и в комнате снова стало светло. Относительно, конечно, но и не темень, что хоть глаз выколи.

— Слушай, Вов, — обратился к нему глава Ивановых — а чем ты планируешь заниматься, когда вся эта Чума отступит? Не подумывал о будущем?

— Если честно, то мы с Валей планируем заняться телевидением. Сейчас передатчик спаяем, и у нас в анклаве будут свои новости или фильмы крутить будем. Ну и так, — пожал он плечами — моя специальность, думаю, пригодится.

— Дело, конечно, такое, ты на тёщу не серчай — бабы, но если что, мы с Максом тоже планируем мастерскую открыть, и как бы твой опыт может быть востребован. Я вот сейчас разговариваю с тобой и стараюсь не смотреть на тебя…

— Почему? — удивился Вовка.

— Понимаешь, гляну — передо мной сидит пацан, а поверну голову вбок и как с парнем двадцатипятилетним беседу веду.

— И у меня тоже такая мысль есть, — улыбнулась Ирина Николаевна. — Вроде и дети вы, а разговоры взрослых. Тут уж не знаешь чего и думать — дочка мамку жизни учит, — усмехнулась она.

— Мам! — вспыхнула Валя.

— Чего «мам»? Так оно и есть… я пред вами виноватая оказалась, а вы мне подарки, как нашкодившей дочери… — снова заплакала она в платочек.

— Так, мать, хватит мокроту наводить. Вон, дети устали после поездки. Стели им да спать давайте — керосина не в старые времена.

13 января 2028 года. д. Тополиновка. Утро

— Валя! Ты отобрала игрушки для больницы? В каком мешке? Тётя Галя пришла с запиской от мамы — отдай им. Так! Первая Отдельная — ваши вещи слева от входа. Подымаемся наверх и смотрим, что подходит. Не подошло — также аккуратно складываем и смотрим другое. У меня нет времени убирать за вами! — Вовка раздавал указания, стоя между мешков и баулов в подвале своей лаборатории, временно ставшей складом готовой продукции «Хабар от «Вовки-Хомяка»» — Кто там ещё, Валь? Тарщ генерал пришёл? О! Выхожу.

Мочалов-младший, аккуратно перепрыгивая мешки, сумки и баулы, выскочил наружу и чуть не столкнулся нос к носу с Ермолаевым и несколькими незнакомыми ему людьми.

— Здравия желаю, тарщ генерал-майор! — козырнул он.

— Здравствуй, Володя, — пожал ему руку Олег Петрович. — Виктора Сергеевича ты помнишь? Вот. Нужно помочь с часами. Ты говорил, что у тебя есть ещё одни.

— Тарщ генерал, вы не будете возражать, если я дам точно такие, как у вас? Просто во вторую поездку отыскал их в коробках. Золотые скорее подходят гражданским, а вот тёмные — статусная вещь для военных.

— Силён! — усмехнулся Шахов. — Олег! Он как хороший продавец-консультант в элитном магазе. Знаешь, а даже хорошо будет, если у нас с тобой одинаковые.

— Неси, — подмигнул Вовке Ермолаев.

Вовка рванул наверх, в лабораторию, откуда вскоре послышался девичий визг, а через пару минут, слегка покрасневший, он вынес сразу несколько коробочек.

— Что там случилось? — из дверей подвала выглянула Валя.

— Да я за коробками пошёл, а там девчонки из Первой примеркой занялись, — смутился он. — Они и подали коробки с полки. Блин! Чуть в глаз не засветили, — вздохнул Вовка. — Так, это вам, тарщ генерал…

— Да, Володя, умеешь удивить, — покачал головой Шахов.

— Олег Петрович! Наши все командирские в стиле ВДВ и ГРУ разобрали, но есть кое-что, что тоже к статусным вещам относится. У нас такие только Пасечникову и Мухину достались, а остальные… — пожал мальчишка плечами.

— Покажи, — попросил Лемешев.

Вовка извлёк из коробки Матово-чёрные часы с красной звездой и надписью на секундном циферблате «СМЕРТЬ ШПИОНАМ!» А чуть ниже — «Зак. ГРУ СССР»

— Что хочешь за них? — прямо спросил его Лемешев.

— Ничего. Просто это часы…

— Эти часы раньше только за большие заслуги давались, как наградные по нашему ведомству, а потом коммерция победила гордость и честь. У меня такие были, да с этим Хаосом потерялись. Вова! Ты меня очень сильно выручил. Спасибо тебе большое! — полковник с чувством пожал ему руку.

— У меня тут ещё есть для лётчиков… — смущённый Вовка принялся открывать коробочки, и тут пришла пора восторгаться другим гостям.

— Ну, парень! Ну, удружил! — уважительно кивали гости, разбирая подарки.

— Олег Петрович! — обратился к генералу Котов. — Разрешите, мы одни Скрябину от вашего анклава преподнесём?

— А как вы думаете, зачем мой трофейщик вынес столько? — усмехнулся тот. — Володя! Ты зайди ко мне вечером. Разговор будет, серьёзный.

— Так точно, товарищ генерал-майор, зайду.

— Я всё чаще прихожу к выводу, что вот они, — Шахов махнул несколько раз большим пальцем руки себе за плечо, когда вся группа отошла на приличное расстояние, — намного чище по совести, чем все мы вместе взятые. Наше поколение погрязло в интригах и выгоде. Мы привыкли просчитывать всё и вся. А они… Они делятся просто так, потому что есть лишнее.

— Да, Витя, — согласился с ним Ермолаев. — Они честнее нас. И бескорыстнее, чего тут говорить.

— А потому, Олег, нужно чтобы они скрепили все наши начинания. Чтобы между анклавами была не только наша дружба, но и молодёжи. Это залог стабильности на будущее. Мы уйдём на покой, а они останутся. И будут дружить, а не пенять друг на друга. А для этого нам их нужно перетасовать между собой. Насколько это возможно.

— Но не сразу, а постепенно, — кивнул ему Ермолаев.

* * *

На втором этаже общежития было тихо: народ весь разошелся по делам, дети ещё были в школе. Вика постучала в комнату Яшиных.

Раньше Оля здесь жила с бабушкой, теперь девушка осталась одна. Последние две недели Яшина почти не общалась ни с кем из-за смерти единственного, оставшегося после Чумы, родного человека — бабушки Зины. Внезапный сердечный приступ, и медики просто не успели ничего сделать. Так просто: был человек, и нет его. Оля не понимала: как, почему? Вот так вот — вдруг! Кончилась Чума, отбили нападение врагов — всё стало налаживаться. И вдруг вот так! После похорон, Оля ощущала лишь безнадёжность и апатию. Она поблагодарила ротного за то, что дал ей время на адаптацию. Илья не ставил в наряды и попросил Петьку Маслова присмотреть за её взводом. Но чем больше она коротала время в их с бабушкой комнате, тем больше всё здесь вызывало горькие воспоминания. Оля валялась почти весь день на кровати. Даже тренировки забросила. Но молодой и здоровый организм начал бунтовать без привычных нагрузок. А от этого раздрай в душе у Ольги становился ещё сильнее. И тут в дверь постучали.

— Оль, привет! — Вика зашла в комнату.

Визит Вики немного встряхнул её сонное бытие. Они не были закадычными подругами, только приятельницами, и теперь Оля была благодарна Звягиной, что та пришла её проведать.

— Привет, Вик, — кивнула она и жестом пригласила присесть на стоящий рядом с кроватью стул. — Какие там новости? Я слышала, что к нам гости приехали?

— Угу. С Пскова. Просят Первую Отдельную о помощи.

— Какой?

— Нужно помочь сформировать такую же роту у них. Там есть человек, но у него нет нашей методики. От этого у них всё не так — только ругаются все и никакого толка.

— И кого хотят послать?

— Есть мысль послать тебя, НО только если ты согласишься. Я понимаю, что сейчас творится с тобой… Когда умер папа, мне тоже было не сладко. Когда умер дядя Коля Ефимов, мне было чуть легче — он всё же не был мне родственником. Но потом всё так вокруг завертелось: рота, христолюбы, Илья. У меня просто не было времени расклеиваться, — Вика устало вздохнула, — Так может и тебе надо встряхнуться?! Новые люди, серьёзная задача, от решения которой многое зависит. Но никто тебя не будет заставлять. Илья так и сказал — только с твоего согласия.

Оля в задумчивости встала с кровати. Оглядела комнату, где жили они с бабушкой как-то по-новому. Посмотрела в окно. И вдруг словно решившись, сказала:

— Знаешь, а я поеду, — Ольга отряхнула несуществующие крошки, поправила ремень. — Вик! Большое всем вам спасибо. Нет, правда, тут не знаешь, что делать — выкинуть вещи… Так это память о бабушке… но и жить так, смотря на них — мучительно… Лучше так: уеду и, глядишь, всё наладится. Но ты говорила им, что я никому спуску не даю?

— Илья сразу об этом сказал полковнику Лемешеву. И особо подчеркнул, что он тебе доверяет — как считаешь нужным, так и делаешь дело. Не нравится — дальше пусть сами разбираются со своими проблемами.

— Спасибо ему… — Яшина вдруг заплакала — Я совсем запуталась… Не знала, что дальше делать… Тренировки забросила… Всё забросила…

— Да ладно, Оль, — Вика встала и обняла её. — Всё будет хорошо. Нужно только сделать над собой усилие и переключиться на интересное дело. Представь, какая тебе честь оказана, а?

— Знаешь, у меня подруг немного — всё из-за моего характера, но теперь, надеюсь, ты в их числе? Друзья ведь познаются в беде.

— Первая Отдельная — это дружба навеки! — рассмеялась Звягина, и подруги обнялись снова. — Тогда собирайся, и пойдём на беседу, подружка. Труба зовёт, — подмигнула она Ольге.

Дойти до дома Совета было делом нескольких минут. По дороге Ольга успела задать несколько вопросов об обстановке в Пскове, но Вика об этом мало что знала. Единственное, что могла в этой ситуации Звягина — всячески подбадривать подругу, не давая ей слишком нервничать перед серьёзным испытанием.

— Товарищ генерал-майор! Сержант Яшина по вашему приказанию прибыла! — козырнула Оля, войдя в помещение, где находились генерал и его гости.

— Вольно, присядь — показал он на единственный не занятый стул. — А ты, дочка, можешь быть свободной.

С минуту длилась вязкая тишина. Гости откровенно рассматривали сержанта. Другая бы смутилась на её месте, но Ольга привыкла к колючим взглядам, когда отчитывала провинившихся во взводе, и потому не сильно обращала на это внимание.

— Есть мнение послать тебя в помощь нашим друзьям, — наконец заговорил Ермолаев. — Конечно, в обычной обстановке, военнослужащего никто и спрашивать бы не стал, но сейчас всё перевернулось с ног на голову. Поэтому решение принято с оговоркой — если ты дашь своё согласие.

— Солдат обязан стойко переносить тяготы и лишения воинской службы, тарщ генерал. Да и мне лично это поможет перенести потерю близкого человека.

— Молодец, девочка, — улыбнулся Ермолаев. — Никто кроме нас. Тогда через три дня убываешь во Псков, а завтра получишь повышение в звании до старшего сержанта. — он быстро расписался в каком-то документе. — Приказ я только что подписал[35].

Глава 18

13 января 2028 года. д. Тополиновка. Вечер

Вовка шёл неторопливой походкой к дому генерала. У мальчишки было прекрасное настроение — практически весь хабар, за исключением небольшой его части, оставленной в запас для каких-нибудь именитых гостей, был разобран Первой Отдельной ротой, самими военнослужащими различных подразделений и их жёнами. Он уже порядком устал выслушивать восторженные слова благодарности, а его рука, натруженная многочисленными рукопожатиями, за эти пару дней стала «деревянной». Всё распределение трофеев превратилось для него в какую-то рутину, за исключением случая с Васькой Паршиным — мальчишка чуть не расплакался, получив от Мочалова полный комплект от трусов до одежды на все сезоны. Его сослуживцы вдвоём помогли донести неподъёмный тюк до общаги, где он проживал с матерью.

Несмотря на усталость, они с Валей и семьёй Ивановых успели сходить в баню, потом он вернулся домой и, переодевшись в форму, направился на встречу с генералом. Сейчас у дома он заметил прапорщика Брошкина.

— Вовчик! Не в курсе, зачем нас генерал вызвал?

— Понятия не имею, — пожал он плечами. — С утра пришёл с гостями ко мне, часы выбрал и приказал вечером явиться на серьёзный разговор. Больше ничего не знаю.

— Дела-а-а… Ну, что, пошли?

— А у нас есть выбор? — усмехнулся Мочалов.

— Эт, верно.

Милица открыла дверь и впустила гостей в дом. Раздевшись, они оба прошли в зал, где за столом сидели гости. Увидев вошедших, их негромкий разговор мгновенно затих.

— Прапорщик Брошкин!

— Я!

— А скажи мне, друг ситный, как у тебя обстоят дела в роте? Насколько продвинулось обучение связистов? — поинтересовался Олег Петрович.

— Тарщ генерал! Ну, старший сержант был в э-э-э… На заданиях… И мы…

— Без него ни хрена ничего не делали, да? — перебил его генерал. — Мля… кот из дома — мыши в пляс… Я тебе говорил, что когда-нибудь поменяю вас погонами? Говорил?!

— Так точно… — пролепетал испуганный прапорщик.

— Это ж надо, пятнадцатилетний пацан шарит так, как не шарит… сколько тебе?

— Тридцать восемь, тарщ генерал.

— Как не шарит тридцативосьмилетний мужик, с опытом службы в пятнадцать лет. Короче, Володя, подойди ко мне.

— Слушаюсь, тарщ генерал, — осторожно пододвинулся к нему Вовка.

— Вот тебе аттестат о среднем образовании, — Ермолаев протянул ему документ с голограммой. Настоящий аттестат. Такой выдавался в школах ещё до Чумы. — Я уже говорил и буду говорить, что сейчас курс программы для школьников несколько другой. Ты у нас инструктор для таких вот… Кхм… обормотов, — кивнул он на Брошкина. — А поскольку получил среднее образование, имеешь право на другое звание. Держи, — протянул ему четыре звёздочки для погон. — Заслужил. И не хабаром, как некоторые думают, а службой. А ты, Брошкин, доигрался. Теперь будешь у него замом. Он сейчас для анклава телевидение создаёт, а ты простых азов усвоить не можешь… Вот так вот. Или я не прав? — угрюмо посмотрел он на проштрафившегося Брошкина.

— Правы, тарщ генерал, — вздохнул тот.

— Рад, что понимаешь. А ты, Володя, и дальше так работай. Молодец!

— Служу Отечеству! — козырнул Вовка, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног.

— Хорошо служишь, Володя! — отозвался Шахов. — Правильный ты человек. Душевный. Мы здесь с Олегом Петровичем подумали и решили, что если и дальше так будешь обеспечивать связь и заниматься полезным делами для анклавов, в восемнадцать получишь офицерское звание.

— В принципе, Володя его уже заслужил, — подал голос Лемешев. — Только возрастом пока не вышел. А жаль.

— Это, Брошкин, для тебя последний шанс, — усмехнулся Ермолаев. — Не сможешь дорасти за это время хотя бы до половины его уровня — останешься вечным прапором. У Владимира супруга его догоняет. А ей и того меньше — четырнадцать. Намёк понял?

— Так точно, тарщ генерал-майор… — потупился тот.

— На сегодня можете быть свободными, товарищи прапорщики.

* * *

— Поздравляю, Вовчик, — протянул ему руку Брошкин, когда они покинули дом генерала.

— Спасибо, — Вовка в ответ пожал её тому.

— Блин! Вот гляжу на тебя и диву даюсь — правду говорят, что полна русская земля самородками. Ты, если что, обиды на меня не держи, ладно?

— Да ладно, я зверствовать не буду, только и вы того… не подводите меня, хорошо?

— Замётано!

В общагу к тестю с тёщей мальчишка бежал, не чувствуя под собою ног. Запыхавшийся, он рывком открыл входную дверь и рванул в их квартирку. Валя с матерью ушивали какую-то обновку. Увидев пунцового Вовку, девочка удивлённо посмотрела на него.

— Вова, что случилось?

— В общем… вот, — протянул он руку, в которой лежало четыре звёздочки. — Только что… фу-у-ух… теперь я — прапорщик. Мне и аттестат дали, — Володя осторожно достал из-за пазухи вчетверо сложенный документ.

— Вот это зять… — покачав головой, уважительно посмотрел на него Анатолий. — Ну, мать, бросай все дела и грей чай. Хоть так отметим новое звание.

— Вов, надо бы твоим рассказать, — предложила девочка. — А то как-то неудобно получается.

— Блин! А я чего-то не подумал об этом, — он сделал несколько шагов и с удовольствием чмокнул Валю в щёку. — Пошли! Мы быстро, — обратился он к главе Ивановых.

— Стой! А давай сразу ты их наденешь?

— Не! Я не знаю, как правильно, ещё засмеют, — мотнул он головой.

Мочаловы и Ковалёвы как раз обсуждали какой-то вопрос, когда дверь неожиданно открылась настежь, и внутрь ворвались два метеора.

— Здрассте! Вове звание повысили… А он не может… — Валя затараторила, с трудом переводя дыхание. — Поможете?

— За вами стадо павианов гналось? — рассмеялась Алёна. — Зачем так спешили? Что случилось и говорите ясно?

— Мам, мне надо звёздочки поставить, а я не знаю как правильно, — наконец отдышавшись, медленно проговорил Вовка.

— Какие звёздочки? — не понял отец.

— Я только что от генерала. Вот, — разжал он руку.

— Охренеть, — оторопел Димка. — Ну, братишка, ну ты даёшь! В пятнадцать прапора получить… — покачал он головой.

— Что у прапора, что у мичмана расположение одинаковое, — улыбнулся Коль Колич. — Давай, племяш, снимай китель, я тебе помогу. А вообще — да, ты меня с каждым днём удивляешь всё больше.

17 января 2028 года. д. Тополиновка. Два часа пополудни

Если псковичи и Ковалёв с семьёй собирались улететь восвояси и с утра двинулись в Балашов, то саратовцы остались встречать своё руководство. Не усидел полковник Скрябин на месте, когда ему доложили обо всём, что происходило в Тополиновке и об отправке инструктора-юнармейца во Псков. К тому не лишнее будет ещё раз уточнить позиции с руководителем Казанского ханства. К тополиновским Николай Гаврилович прибывал не с пустыми руками — два его транспортных борта доставили мини-завод по перегонке нефти. Балашовцы, как и договаривались, предоставили две платформы для перевозки контейнеров. А сам Потапов, как и обещал, привёз пару щенков хаски. Ермолаев, польщённый таким подарком, не смог обойтись без алаверды — новоиспечённый прапорщик Мочалов в своём фирменном стиле подогнал Потапову статусные котлы, а Котов отдал припасённый подарок своему руководству.

Генерал привёз сразу четверых специалистов, которые вместе со строителями выехали на место предполагаемой установки мини-завода. Безусловно, без двух взводов охраны не обошлось. Охранять строителей взялись второй и третий взвод Первой Отдельной — вчера шёл снег и практически все взрослое мужское население было брошено на уборку объектов как в самой Тополиновке, так и в близлежащих Барсуково и Рябиновке. Мочалов решил сэкономить топливо и по указанию Ермолаева подразделения выдвинулись расчищать заносы вручную — работа на свежем воздухе полезна для здоровья.

Так что охрана вся опять состояла из юнармейцев. И вот тут Потапов со Скрябиным, можно сказать, запели в унисон. Потапову срочно требовался методист-инструктор по работе с юнармейцами, а Скрябину, кроме того, позарез необходимо было реанимировать телевышку. Если во Пскове часть инфраструктуры сохранилась, что позволило как-то разнообразить досуг, то в Саратове не работала не только телевышка, но и почти вся сеть увеселительных учреждений — руководство категорически не хотело разделения населения на касты и потому держало его в ежовых рукавицах. Поэтому просьба от Скрябина звучала так: помогите нам починить вышку и дайте инструктора для молодёжи, чтобы сформировать в анклаве своё юношеское военизированное подразделение. При более детальном общении выяснилось, что костяком такого отряда будут дети военнослужащих, а уж остальные, возможно, подтянутся чуть позже.

Естественно, первым в позу встал Илья.

— Тарщ, генерал, — обратился он к отцу — вы хотите разукомплектовать нашу роту? Мы Пскову отдали Яшину, и опытных командиров взводов у меня осталось шестеро. Одна вообще замужем и какие уж тут командировки. Вместо Яшиной я поставил Зеленцова — командира отделения, что на данный момент ослабило взвод, — покачал он головой. — А теперь опять забираете? Ну куда это годится?

— Гляди, какой куркуль, — кивнул Потапову Ермолаев-старший. — Илья, не забывай — я могу тебе приказать, но попробую разъяснить тебе «политику партии». Жили бы мы поодиночке как раньше, и никуда бы твои ребята не делись. Но скоро предстоит объединение анклавов. Пока каждый из нас стоит у руля власти, мы найдем между собой общий язык. Но мы не вечны — пенсионный возраст неизбежен. С кем ТЫ будешь договариваться по округам? Со своими боевыми товарищами, с которыми ты ходил врукопашную против заражённых, и их учениками или с незнакомцами? Молчишь? Вот то-то же. И потом, это хороший стимул для твоих командиров отделений в перспективе. Мы же будем расширять зону расселения, так твои люди станут во главе нынешних юнармейцев, а как им набираться опыта?

— Я понял, — насупился Илья. — Но Сколковых не отдам, хоть режьте.

— И не надо, — усмехнулся отец. — Давай двоих «седых» и разойдёмся красиво.

— Из добровольцев не все имеют звания. И как это будет выглядеть?

— А я на что? — поднял брови Ермолаев-старший. — Враз им сержантские лычки организую.

— А прапорщика Мочалова, значит, тоже забираете?

— Нет, пока у нас стоят морозы и работы для него мало, они вдвоём поедут в гости — там же ничего устанавливать не нужно. Так? — повернулся он к Скрябину.

— У нас из-за перепадов напряжения, при пуске новой ЛЭП, часть оборудования пострадала. С электричеством разобрались, а вот снова запустить телевышку, увы. У нас спецов не осталось — умерли все во время Чумы. Техника есть, ЗИПы имеются, а настроить… — развёл руками Евгений Максимович.

— И кому, кроме него ехать? Главе анклава? — генерал снова повернулся к сыну. — Так тот сам сказал, что наш опытный образец паял сын. И Сергей Иванович всех тонкостей даже и не знает, да и своих дел по горло. Сейчас, вот, уехал с людьми поднимать производство ГСМ.

— Да понимаю я, тарщ генерал…

— Ну а раз понял, прикинь, кого дадим в помощь соседям. Сколько тебе времени потребуется?

— Сутки, не больше.

— Евгений Максимович, ты уж там наших радиотехников не обижай, — попросил Скрябина Ермолаев. — Они у нас хоть и башковитые, но молоденькие.

— Олег Петрович! Да за кого ты меня принимаешь? Всё чин чином будем — полный пансион в отдельной квартире, личная машина и несколько помощников. Ну и магарыч.

— Вот последнее — лишнее, — покачал головой Ермолаев. — Мы с ними тут сами разберёмся да и он сам «хомяк» ещё тот. Твои котлы — его трофей, понял?

— Серьёзно? Ты такого спеца за трофеями посылаешь?

— Он сам может послать кого угодно, — усмехнулся генерал. — Володька у нас самородок-многостаночник.

20 января 2028 года. д. Тополиновка. Утро

Колонна на Балашов только что стартовала. Потапов, по сути, сыграл в шахматную партию, разменяв фигуры: вместо четырёх оставшихся до весны спецов по нефтеперерабатывающему мини-заводу, он забирал Николая Кузнецова — новоиспечённого сержанта и бывшего командира отделения пятого взвода, добровольца, участвовавшего в том знаменитом противостоянии с «шоколадками» — угрюмого парня с проседью на висках. Родители отнеслись по-разному к разлуке с сыном: мать всплакнула, но семнадцатилетний парень погладил её по голове и сказал коротко «Мам, так нужно». А отец сначала по-мужски пожал ему руку, а потом обнял Николая[36].

Скрябину обломилось чуть больше: Андрей Федотов ехал к нему с тем же заданием, что и его друг Колька в Казань, но кроме него в Саратов на помощь направлялись оба Мочаловых-младших. Вовку и Валю собирали сразу обе семьи — два баула с вещами, рюкзак и чемоданчик с инструментами. Вовка не стал кочевряжиться и позволил Вале самой «командовать парадом» по сбору всего необходимого в быту, но техническую часть багажа оставил за собой.

Молодёжи выделили отдельный внедорожник, и все четверо оживлённо вели беседу, периодически разглядывая мелькавшие в окнах автомобиля пейзажи. И если Валя и тем более Вовка уже повидали кое-что — Бэрск и Воронеж, то Андрею и Николаю всё это было в диковинку. Как раз в Бэрске была остановка, и Пархоменко не упустил возможности не только поздороваться с проезжающим начальством, но и пообщаться несколько минут с Вовкой. А младший Мочалов успел не только поговорить с «дядь Толей», но и провести профилактический осмотр техники, чем искренне удивил полковника Скрябина. А когда Пархоменко поведал, что технику собирал в кучу и настраивал именно этот мальчишка, Евгений Максимович только почесал затылок и хмыкнул.

Дальнейшая дорога не блистала своим качеством, а в двух местах пришлось даже останавливаться и ждать, пока два мощных тягача пройдут по наносам, наметённым накануне, и хоть немного расчистят дорогу. В Балашов они прибыли едва начало смеркаться. Потапова и Кузнецова разместили в одной из восстановленных гостиниц города, в ожидании взлёта обоих бортов. А остальные трое тополиновцев вместе с кортежем Скрябина через полчаса отдыха ушли на Саратов. Но ушли, не значит добрались — около небольшого городка Калининск, ставшего такой же заставой, как и Бэрск для Тополиновки, вблизи небольшого лесного массива им пришлось сначала остановиться надолго, а потом и вовсе вернуться. На заставе места было немного, но в тесноте да не в обиде.

— Ну что, хлопцы и дивчина, — посмотрел на сидевших около печки и отогревающихся после продолжительного стояния у лесного массива Андрея, Вовку и Валю седобородый мужик — глава заставы, — не свезло вам нынче. Ведь говорил я Евгению Максимовичу — сложно тут у нас. Иногда даже продукты приходится экономить. Сами-то не голодны?

— Не-а, — мотнул головой Вовка. — Я — нет, а вы, Валюш, Андрей?

— У-у, — покачала и она головой.

— Я тоже не голоден, — сказал за себя Андрей. — Вот чаю чтобы согреться — да.

— А ты, смотрю, у них старший? — внимательно посмотрел на него старший заставы. — Хоть и годков тебе меньше, чем вон ему, — кивнул он на Андрея.

— Он — прапорщик, а я только сержант, — усмехнулся Федотов.

— Прапорщик? — поднял брови мужик. — Ох, ты… в таком возрасте и такое же звание, что у меня. А кем служишь, мил-человек? — усмехнулся он.

— Инструктор-связист, а ещё радиоэлектронщик, — улыбнулся Вовка. — Еду в Саратов чтобы вам телевидение помочь настроить.

— О, как! Стало быть, в этом шаришь?

— Он нашу систему почти закончил, только морозы помешали наладить, — с улыбкой ответила за него Валя.

— А ты кто такая будешь? — продолжал расспрашивать их старший заставы.

— Она — мой помощник. В электронике тоже соображает, — обнял её Вовка.

— А ну, нечего к девчонке приставать, — сдвинул брови мужик.

— Они — супруги! — захохотал Федотов.

— Так, молодой, ты мне лапшу на уши не вешай, — нахмурился тот.

Дверь скрипнула, и внутрь помещения зашёл майор Круглов.

— Ребята, придётся нам здесь заночевать. Помощь придёт только утром. Николай, есть две койки для наших гостей?

— Почему две? Их же трое?

— Супруги Мочаловы и сержант Федотов. Так что две.

— Сейчас организую два топчана и матрасы, — кивнул он. — Только подушек нет — мы ж не ждали столько гостей.

— Ничего, мы привычные, — улыбнулся Вовка. — В крайнем случае, Вале отдам бушлат под голову, а сам перекантуюсь. Потом отосплюсь.

— Володя, тут такое дело… наш здешний передатчик работает через пень-колоду. Сможешь помочь? — попросил его Круглов. — И антенна совсем дохлая — всё руки не доходят, а связь постоянно нужна. Полковник с местным радистом еле-еле до Саратова докричались.

— Инструмент и паяльник имеются или своё брать? — спросил он у майора.

— А-а-а, — махнул тот рукой. — У них тут ничего нет.

— Ясно. Тогда возьму рюкзак. Не скучайте, — подмигнул он Вале и Андрею, выходя за Кругловым.

Через несколько минут внутрь помещения ввалились сразу четверо мужиков в камуфляже, нёсших два здоровых топчана. За ними зашёл и старший заставы.

— Николай Фомич, всё? — переспросил его один из мужиков.

— Ну, подушек у нас нет, так что да, — кивнул он и повернулся к ребятам. — Давайте, молодёжь, располагайтесь. Сейчас придвину топчаны поближе к печке, чтобы теплее было и можете отдыхать. А ты, дочка, уж не серчай на меня. Просто видано ли в таком возрасте замуж выскочить? Или ты на сносях?

— Да вы что, Николай Фомич, — замахала она руками. — Ещё накаркаете. Просто у нас в анклаве…

— Валя! — внутрь вбежал запыхавшийся Вовка. — Давай за мной, помощь твоя нужна. У них здесь уже не антенна, а одно название. Нашли запасную бобину медного провода — придётся переделывать. Пока я на улице буду её кромсать понемногу, подключишь рефлектометр[37] и померяешь КСВ[38]. Доведём хотя бы до полутора — уже что-то будет.

— Переходники у тебя где? — уже на ходу задала вопрос девочка, и они вместе вышли наружу.

— Что деется, что деется… — покачал головой старший заставы, глядя на Андрея. — В таком возрасте… Тебе-то, вон, хоть восемнадцать…

— Семнадцать, а служу с шестнадцати, — усмехнулся Федотов.

— Ладно, больше расспрашивать не буду, а то один сплошной конфуз получается, — рассмеялся Николай Фомич.

Скрябин сидел в местной радиорубке и с каждой минутой удивлялся всё больше и больше. Он был наслышан от Круглова и Котова, что эти двое… на его взгляд детей, разбираются в радиотехнике, но чтобы так? Только что он своими глазами убедился в профессионализме обоих. Сначала Владимир поковырялся в аппаратуре, замеряя тестером какие-то параметры, потом что-то внутри подкрутил и ушёл на улицу настраивать новую антенну. Девчонка, периодически щёлкая переключатель на странной коробке с большим прибором, по переносной рации диктовала какие-то «КСВ» своему парню — мужем и женой этих вот девятиклассников у него язык не поворачивался назвать. Затем они обсудили какие-то «нагрузку оконечного каскада» и «потери в фидере», а под конец оба решили, что никаких «копеек» больше не соберёшь. После всех этих странных разговоров Валентина подошла к нему и попросила опробовать связь с анклавом. На удивление Борис — саратовский радист, ответил с первого раза и похвалил качество и слышимость сигнала. Как раз к концу их сеанса, с мороза и ветра зашёл раскрасневшийся прапорщик Мочалов, и девчонка тут же кинулась к нему растирать чуть подмороженные щёки, а напоследок чувственно поцеловала его в губы. И куда катится этот мир?

21 января 2028 года. г. Саратов. Два часа пополудни

С раннего утра около злополучного перелеска колдовало два грейдера, доставленные на платформах из самого Саратова — колонна шла на помощь половину ночи. Примерно к девяти утра путь был расчищен, и весь кортеж рванул домой. По прибытию в город Скрябин первым делом распорядился покормить всех, а гостей в первую очередь. К концу обеда в столовую явился подполковник Соловьёв — начальник местной СБ, ранее служивший в одном из подразделений ГРУ. Игорь Дмитриевич оказался добродушным и достаточно общительным человеком.

— Евгений Максимович, обе квартиры для наших гостей уже подготовлены, — доложил он Скрябину.

— Где планируешь их поселить?

— На Шелковичной 218. Телевышка там недалеко и бывший спорткомплекс «Молодость» в двух шагах.

— С персоналом что? Им самим некогда будет заботиться о быте, сам понимаешь.

— Сержант Федотов будет под опекой Веры Андреевны Сотниковой — она раньше работала в ФСБ, а потом ушла на пенсию, так что проверенный человек. Ну и супруги Мочаловы будут под присмотром моей сестры. По вопросам продовольствия, отопления и транспорту вопрос уже решён.

— Игорь, завтра соберёшь тех, кто остался из радиомастеров — всех, кто знает хотя бы азы и Владимир из них сам отберёт помощников. Сразу говорю, что на Калининской заставе я сам убедился в их профессионализме. И не смотри на возраст, не надо — у меня тоже разрыв шаблона.

— Да мне уже утром доложили, что там как будто всё оборудование поменяли, — усмехнулся Соловьёв. — А что это наши гости всё время молчат?

— А зачем мы будем лезть в доклад Службы Безопасности главе анклава? — прищурился Вовка. — Субординацию никто не отменял.

— Силён! — мотнул головой Игорь Дмитриевич.

— Вот так, Игорь. Поэтому предупреди всех, что внешность обманчива и не стоит искушать судьбу и тратить время на пустые подозрения по поводу возраста этих специалистов. По молодёжи что?

— Оповещено около двухсот человек обоего пола. Те, кто по физическим данным и волевым качествам более-менее подходит. Завтра будет первое знакомство.

— Отлично. Как гости покушают, сразу вези их на квартиры. Пусть отдохнут за сегодня от дороги.

* * *

Дом, в котором на втором этаже обосновались гости из Тополиновки, выходил своими подъездами в сторону телецентра. Оперативно расчищенные дорожные подъезды позволили паре «ГАЗелей» подъехать к входным дверям почти вплотную. И сейчас из них заканчивали выгружать мебель. Внедорожник Соловьёва остановился в паре метров от них. Игорь Дмитриевич сразу распорядился занести вещи, а сам с ребятами поднялся в квартиры. Вера Андреевна вовсю колдовала над благоустройством квартиры, когда начальник СБ вошёл вместе с молодым человеком. Оба приветливо поздоровались с пожилой женщиной.

— Вот, Вера Андревна, Андрей Федотов. Прошу любить и жаловать.

— Очень приятно, — улыбнулась она. — А… — тут молодой человек снял шапку и она увидела проседь на висках — боже ж ты мой, Андрюша, и где это тебя так угораздило?

— Долгая история, Вера Андреевна.

— Андрей, а ты не из тех, кто выходил у вас против заражённых с сапёрными лопатками? До меня Скрябин доводил эту информацию.

— Так точно, тарщ подполковник. Нас сорок один человек выходил.

— Врукопашную? В таком возрасте? — Вера Андреевна закрыла рот ладонью.

— Сорок один против пятисот, — угрюмо кивнул сержант. — Мы тогда чуть с ума не сошли, но прикрыли анклав с востока.

— Ладно, располагайся, а я супругов Мочаловых своей сестре представлю[39].

Вовка и Валя стояли на лестничной клетке, терпеливо ожидая подполковника. Он вышел из квартиры, извинился за ожидание и решительно вошёл в дверь напротив. Миловидная женщина около сорока пяти на вид вышла в коридор и приветливо поздоровалась.

— Добрый день, молодые люди!

— Здравствуйте, — ответил ей Вовка, а Валя кивнула.

— Игорь, а где специалисты?

— Катерина, это и есть спецы.

— Такие молоденькие? А тогда почему им квартиру одну на двоих?

— Присядь, а то сейчас упадёшь. Это супруги Мочаловы.

— Что?

— Катя, всё. Все вопросы потом. Молодёжь только с дороги. Накормить их накормили, но пришлось заночевать в Калининске, а условия там… — покачал он головой. — Да и весь вечер настраивали наше оборудование на заставе. Так что отдых им точно не помешает. Горячая вода есть?

— Конечно. Ещё с вечера местную котельную запустили. Я слышала краем уха, что остальные подъезды так и остались на консервации, только в этот дали отопление и горячую воду. Так что ванная комната к их услугам.

— Владимир, помимо удобств, в квартире есть телефон — местная АТС у нас работает. Ваш номер… — он достал записную книжку и продиктовал номер. — У Андрея, кстати, тоже сегодня поставят. Всё, тогда не буду мешать, а завтра в 10–00 за вами придёт машина. Отдыхайте.

Примерно за час домовитая Валентина разобрала все сумки. Екатерина Дмитриевна только вначале немного помогла девушке, а потом ушла на кухню. Пока Вовка наводил порядок в рюкзаке после вчерашнего хаотичного складывания приборов и инструментов, вода в ванной набралась.

— Ребята-а-а! Ванна готова! — оповестила их женщина.

— Вов, что будем делать? — испуганно спросила Вовку Валя. — Мы же… — она многозначительно посмотрела на него.

— А и пофиг, — усмехнулся тот. — Родителей рядом нет, чего париться? Или мы не муж с женою?

— А, знаешь, ты прав, — неожиданно согласилась с ним девушка.

Вечерних посиделок с расспросами как таковых не было — Мочаловы устали и после часа плескания в ванной почти сразу завалились спать. Почти, потому что Валя под руководством Екатерины Дмитриевны воспользовалась стиральной машинкой чтобы постирать бельё. Приготовив завтрак и ужин — последнее на всякий случай, и, оставив записку на столе, домоправительница осторожно подошла к двери в спальню и, не услышав никаких звуков, аккуратно приоткрыла её. Девчонка безмятежно посапывала на плече у парня. Покачав головой, Екатерина Дмитриевна закрыла дверь и вышла из квартиры.

22 января 2028 года. г. Саратов. Утро

Екатерина Дмитриевна решила подойти ближе к половине десятого — или сама разбудит лежебок, или поможет чем-то по хозяйству. Щёлкнув замком и только открыв дверь, она сразу поняла, что постояльцы не спят. Пройдя на кухню, она увидела, что девушка уже моет посуду после завтрака. Оба были одеты в форму ВДВ и вот тут Екатерина Дмитриевна испытала ещё один шок: если у девушки были погоны младшего сержанта, то мальчишка имел звание прапорщика. В таком возрасте? Мир точно сошёл с ума!

— Здрассте! — кивнула ей Валя.

— Доброе утро, Екатерина Дмитриевна! — вежливо поздоровался с ней Вовка. — Что-то случилось?

— Доброе, да нет, с чего ты взял?

— Вы так посмотрели на меня.

— Володя, я ещё никак не могу привыкнуть к таким реалиям — твоему званию и к тому, что такие молодые девочка и мальчик, а уже супруги. Чем у вас руководство анклава занимается?

— Руководит анклавом, естественно. Нас с мамой и других от людоедов спасает и от христолюбов. Нас мало было. С тех пор у нас в анклаве Первая Отдельная рота юнармейцев-десантников несёт службу наравне со взрослыми. Андрей Федотов, который с нами приехал, выходил… — Вовка совершенно спокойно поведал обо всех перипетиях прошлой жизни анклава. Екатерина Дмитриевна присела за стол и смотрела на парня немигающим взглядом. — Ну а у моей Валюши на счету почти два десятка «шоколадок». Плюс к этому она активно изучает радиотехнику и скоро вполне сможет заменить меня почти во всех направлениях техники связи.

— Ага, а телевидение? Тут, Володечка, я ещё далеко, — усмехнулась она.

— И кто тебе мешает всё это освоить? Я же сюда поехал с тобой. И дальше тоже будем вместе ездить.

Раздавшийся стук в дверь помешал дальнейшему разговору. Женщина открыла дверь и увидела на пороге одного из людей брата — капитана Солнцева.

— Здравствуйте, Екатерина Дмитриевна. Спецы проснулись?

— Они уже ждут вас, — кивнула она. — Проходите.

— Да я в коридоре постою.

— Володя, Валя! К вам пришёл сопровождающий.

— Идём! — крикнул из кухни Вовка.

Капитан ожидал увидеть молодых, но довольно взрослых специалистов, а тут вышли… Он перекинулся многозначительным взглядом с сестрой своего начальника, но та лишь кивнула ему в ответ, подтверждая увиденное. Дорога на машине до телевышки заняла всего несколько минут. В небольшом фойе уже было много народа. Разного по возрасту и положению — среди собравшихся Вовка заметил несколько военных.

— Доброе утро, товарищи! — достаточно громко приветствовал всех Солнцев. — Попрошу минутку внимания. К нам в помощь из другого анклава прибыло два специалиста для помощи в настройке телевышки…

— Это вот эти двое? — перебив его, ткнул пальцем в направлении Вовки и Вали один пожилой усатый мужик. — Да не смешите меня.

— Игорь Станиславович, перебивать начальство — признак дурного тона. Это раз. И два — вчера Евгений Максимович имел возможность лично убедиться в их профессиональных качествах. Передатчик на Калининской заставе теперь как новый. И на это им, — кивнул он в сторону ребят — понадобилось пару часов. Всего. Так что внешность обманчива. Теперь о деле. Владимир попросил документацию на оборудование. Я ещё вчера озвучил требование полковника Скрябина о систематизации всех схем на неё. Это задание выполнено?

— Ну-у-у… Не всё нашли пока… — замялся мужик — … но вы сами должны понимать, что после Хаоса…

— Значит, приказ не выполнен, а вы ещё и ставите под сомнение решение руководства?

— Нет, но…

— Игорь Станиславович, вы отстранены от руководства ремонтными работами. Сами вы не радиоспециалист, но даже организационные вопросы не смогли решить. И зачем вы тогда здесь?

— Хорошо, разбирайтесь сами, — махнул тот рукой и подошёл к раздевалке, чтобы взять верхнюю одежду.

— Теперь вопрос по остальным, — капитан перевёл взгляд на собравшихся. — Прапорщик Мочалов сам отберёт тех, кто ему пригодится. Оставшиеся не у дел будут нагружены обычной работой.

— Думаю, что все здесь собравшиеся пригодятся, — сказал Вовка. — Одни будут смотреть кабели, другие полезут на вышку, третьим предстоит вместе со мной заняться восстановлением аппаратуры.

— Силён! — кто-то из заднего ряда собравшихся охарактеризовал последний спич молодого специалиста.

— Кстати, забыл представить их вам. Прапорщик Мочалов. Владимир… — Солнцев повернулся лицом к Вовке.

— …Сергеевич — смущённо подсказал ему тот.

— … Сергеевич. И его помощница — Валентина.

— Валя отвечает за кабельное оборудование, — заметил Мочалов.

— Вопросы есть? Нет? Тогда попрошу всех максимально серьёзно отнестись к поставленной перед вами задаче. Максимально серьёзно. Чтобы таких вот проблем, как с Игорем Станиславовичем, больше не было. Всё, не буду вам мешать, начинайте работать.

— Доброе утро! — кивнул всем Вовка. — Товарищ капитан напустил, как у нас в анклаве говорят, официоза. Давайте сразу договоримся: я — Владимир, Володя — для самых старших. Теперь о работе — мне нужны схемы узлов, начиная от возбудителей видео и аудиосигналов и кончая оконечным каскадами.

— Владимир! А если транзисторы в блоках радиопередатчиков пришли в негодность? — задал вопрос один из мужчин сорока лет.

— Запасных нет? — уточнил Вовка.

— ЗИПов не нашли. — покачал тот головой.

— Придётся откатываться к лампам — иного выхода нет. Старого оборудования не осталось?

— Кое-что есть, но нужно смотреть.

— Давайте приступать, — кивнул Вовка.

22 января 2028 года. г. Саратов. Вечер

Возвратившись в квартиру, Вовка освободился от верхней одежды и с трудом добрёл до кресла в гостиной, рухнув безвольным телом в него. Голова гудела как пчелиный улей — он сегодня порядком переусердствовал. Стараясь не показывать вида, Вовка только сейчас осознал, насколько поверхностными были его знания в телевизионном оборудовании. Да, у отца справочники были по ламповой технике, да, строил он свой телепередатчик, рассчитанный на небольшую мощность, но теперь в голове у него родилась стойкая мысль, что тополиновский телецентр умер, ещё не родившись — там тоже нужно всё модернизировать, иначе ни мощности не хватит, ни ресурсов. А мужики-то сегодня к обеду прониклись. Пусть там нет настоящих специалистов-телевизионщиков, но лиха беда начало. Часть оборудования уже раскурочили, подготавливая к замене выгоревшие каскады и проводя расчёты согласования транзисторных и ламповых каскадов. Тут и Солнцев помог — у военных связистов кое-что удастся позаимствовать, и за неделю они должны справиться.

— Устал, Володечка? — Валя присела на подлокотник и сочувствующе посмотрела на него.

— Не то слово, Валюш… Голова вообще никакая… — помотал он ею.

— Давай я тебе ванну налью — расслабишься?

— Чтобы я без тебя делал, — он потянулся к ней и обнял.

Глава 19

28 января 2028 года. д. Тополиновка. Вечер

Начавшееся три дня назад резкое потепление сподвигло главу анклава дать команду — со следующего утра начать монтаж нефтеперерабатывающего мини-завода. Едва солнце встало, из Тополиновки вышел целый караван техники и через час рабочие уже начали сначала предмонтажную подготовку места и техники. Хорошо, что присутствовали казанские специалисты — множество мелких нюансов и проблем, хорошо знакомых им, были решены за рекордно короткий срок.

Следующий день был целиком и полностью посвящён монтажу контрольно-измерительных приборов. Пусть дело шло медленно, но до темноты успели собрать почти половину. Заодно подогнали первые две цистерны с нефтью — на пробу, сразу после пуска заводика.

За эти три дня завод был практически собран. Собран, благодаря волевым усилиям военных строителей, в максимально короткие сроки. Гидрометцентра больше нет, и прогнозов погоды не предвидится. Поэтому, пока стоит оттепель с плюсовой температурой, необходимо как можно быстрее закончить с монтажом завода. Иной раз вся стройка напоминала большой муравейник — одни выполняли физическую работу по креплению отдельных узлов, тут же работали КИПовцы, устанавливая и проверяя все электронные цепи. Сомов не стал сиднем сидеть в анклаве — все трое суток он был в числе первых, кто запускал в тестовый режим этот мини-завод. А потом усталый и довольный возвращался в анклав, где его ждала беременная супруга. Нагрянувшие сегодня морозы, затормозили стройку, но подавляющее большинство работ было выполнено. Люди отдыхали от стахановских темпов и ждали, когда погода вновь будет благосклонна к ним.

1 февраля 2028 года. г. Саратов. Вечер

За эту неделю Вовка осунулся и похудел. Нет, Екатерина Дмитриевна прилагала все усилия, стремясь накормить молодёжь, вот только начало недели стоило ему немалых нервов: то одно не работает, то другое. Иные местные специалисты падали духом, обречённо махали руками, предлагая закончить этот потенциально обречённый на неудачу проект, но Вовка с маниакальным упорством отрицательно мотал головой и личным примером доказывал обратное. К середине недели пятнадцатилетний мальчик воодушевил всех своим упорством. Люди откровенно качали головами, удивляясь его настойчивости. Им-то сначала было всё равно, какой работой заниматься, а для Мочалова это был вопрос престижа и личного авторитета. Вот и вкалывал он за двоих, а то и за троих, вечерами падая в прямом смысле от усталости. Ни Екатерина Дмитриевна, ни Валя не могли его уговорить притормозить и снизить напряженность работы. Приехавший в четверг Игорь Дмитриевич молча выслушал рассказ сестры и сам вызвался поговорить с молодым дарованием — может, и в правду хватит мучиться — ну нет, так нет. Да какое там! В порыве гнева Вовка разговаривал с начальником СБ анклава почти как с равным, дав понять, что с таким отношением к поставленным задачам в Саратове скоро наступит настоящая разруха и что в Тополиновке уже к осени всё провалилось в тартарары, если бы люди не были столь четко организованы. Тот лишь покачал головой и отстал от парня.

А вчера вечером, за час до окончания работы, все каскады наконец-то были смонтированы. Первое включение принесло Вовке долгожданное облегчение и обрадовало всех остальных — техника заработала как надо. Да, она стала более громоздкой, да, жрала больше электроэнергии, но ведь работала. И местные спецы поднаторели в ней, а, значит, после его отъезда здесь будет кому её обслуживать и эксплуатировать. Вовка не корчил из себя профессора. Нет. Просто он стал живительным эликсиром для местных, заводилой, не позволявшим опускать руки. И глядя на этого пятнадцатилетнего мальчишку, они просто не могли позволить себе сдаться. Гордость не позволяла.

Сегодня с утра приехало всё начальство во главе со Скрябиным. Пуск телевышки для анклава стал довольно масштабным событием — кое-кто из инженеров уже растрепался в городе, что скоро восстановят телевидение и потому ажиотаж был немаленьким. В 10 часов утра телепередатчик был выведен на расчётную мощность, подана настроечная таблица и по рации доложили, что в пяти километрах от вышки сигнал уверенный. Тут же связались с Калининской заставой — где тоже достали старый телевизор и готовились протестировать телевизионный канал. И там принимали настроечную таблицу без каких-либо проблем. А потом набрались смелости и решили замахнуться на Балашов. Через полчаса оттуда пришло известие, что при использовании антенн с усилителями картинка на телевизорах тоже стала чёткой и поздравили руководство Саратовского анклава с началом телевещания. Дальше пришли восторженные сообщения из Вольска, Балаково и даже Пугачёва — таблицу видно и там.

— Ну что, товарищи инженеры, — развёл руками Скрябин. — Обрадовали, так обрадовали! Такое важное для анклава дело сделали!

— Понимаете, Евгений Максимович, — вышел вперёд один из них — в этом нашей заслуги только четверть. Володя — вот кто наш идейный вдохновитель. Когда руки опускались из-за проблем или неудач, парень с завидным упорством шёл вперёд…

— Виктор Григорьевич, один бы я ничего не сделал, — вздохнул Вовка.

— Нет-нет, Володя, не преуменьшай свои заслуги, — не согласился с ним тот. — У нас поначалу руки опускались, а потом посмотришь на тебя, и совесть гложет — парень приехал нам помочь, ишачит больше всех, а мы тут нюни распустили. Вот и собрали совесть, силы и мозги в кулак и работали, как проклятые… Вы уж наградите его как-нибудь — парень большое дело сделал.

— А ты чего сам бы хотел, Володя? — посмотрел на него глава анклава. — Сам понимаешь, после такого мне совесть не позволит тебя с пустыми руками отпустить.

— Тарщ полковник, нам бы тоже мачта не помешала бы. Может, найдёте метров так на двадцать? Нам хотя бы телескопическую.

— Есть лучше, — подсказал один из военных связистов, — У нас в части раньше стояла РЛС, а к ней в ЗИПе имеется «УНЖА»[40]. Станцию перед самой Чумой списали, а про мачту забыли. Там все принадлежности в масле, на консервации, тарщ полковник.

— Ух, ты! — удивился Мочалов. — Везёт же вам.

— Володя, считай, что она твоя, — улыбнулся Евгений Максимович. — А самому — лично, чего хотелось бы?

— Мне хватило опыта, который я у вас на практике получил, — помотал головой мальчишка. — Ведь я не только вам помог, а ещё знаю теперь, что в своей схеме поменять и как правильно настроить.

— Евгений Максимович, есть мысль наградить нашего скромного коллегу из дружественного анклава мотоциклом, — предложил начальник СБ. — Насколько я в курсе, у них должны скоро запустить нефтеперерабатывающий завод, значит, хорошее топливо тоже будет. Ну а им обоим будет семейный транспорт для оперативного решения поставленных задач, — подмигнул он.

3 февраля 2028 года. д. Тополиновка. Вечер

Колонну из Саратова встречало много народа. Скрябин уже сообщил о роли Вовки в деле восстановления Саратовского телевидения, заодно рассказав, что с пустыми руками его просто не могли отпустить, поэтому нужно было помочь разгрузить транспорт. Два «Камаза» зашли в посёлок с южной стороны и направились к радиолаборатории. Вовка сразу договорился с водителями обеих машин, что разгружать мачту и подарок — четырёхколёсный мотоцикл фирмы Kawasaki — KXF450R нужно сразу там. Что сам Вовчик, что Валентина ошалели от вида подарка. И если он нагнулся за горстью снега, дабы охладить, так сказать, эмоции, умывшись им, Валентина по-детски визжала от восторга и хлопала в ладоши. Мочаловым-младшим помимо залитого полного десятилитрового бака подарили и двадцатилитровую канистру бензина — просто чтобы обкатать новую технику. Сейчас, пока старший колонны разговаривал с главой анклава и делился впечатлениями — он здесь был впервые, остальные встречавшие занимались разгрузкой мачты. Всё аккуратно сложив в подвале — Вовка не рискнул оставлять на морозе промасленную технику, добровольные грузчики приступили ко второй машине, в которой помимо квадроцикла находилось несколько мешков зерна и картофеля, заботливо укутанных несколькими старыми ватными одеялами. Их сразу же отправили на склад, а потом пришла пора удивляться всем. Мало того, что квадроцикл выгрузили из машины, как Вовка, так и Валя не утерпели и дали «дрозда» по посёлку. А теперь представьте, что почти по темноте внутри анклава движется что-то при свете специфических фар, на достаточно большой скорости, ввергая в ступор патрули и редких граждан, вышедших подышать воздухом перед сном. Через двадцать минут половина Тополиновки уже знала, что из Саратова вернулся «Хомяк», отхвативший себе там четырёхколёсное чудо техники.

Особенно сильно выпал в осадок старший брат. Димка практически в ультимативной форме потребовал дать попробовать прокатиться на этом чуде техники, иначе они с Вовчиком будут в контрах с этого дня. Тот засопел, но дал. Пока Димка пугал остальных вышедших посмотреть, что за шум в Тополиновке, «Хомяк» предусмотрительно заныкал канистру. Генерал решил тоже подышать на свежем воздухе с супругой и потом, увидев скопление народа возле радиоцентра, как он его называл, двинулся в том направлении. На полпути их обогнал орущий от непередаваемых словами ощущений майор Мочалов, заодно обдав небольшой порцией только что выпавшего снега.

— Как дети малые, ей-богу, — покачал головой Ермолаев.

— Не малые, но дети, — согласилась с ним супруга. — Поражаюсь я Вове — чтобы вернуться из какой-то поездки и не привести что-то в анклав? — она покачала головой.

— Не волнуйся, Милица, этот мальчик у меня пойдёт очень далеко. Если бы все так выполняли свою работу, у нас бы давно настал коммунизм. Мне Скрябин уже доложил, что Мочалов везёт мачту для телевидения, понимаешь? Его упрашивали взять хоть какой-то подарок себе, а он в первую очередь думает обо всех нас. И только тогда они буквально навязали вот этот мотоцикл. И что? Его уже прихватизировал главмех. Я, наверно, завтра поговорю с Володей и дам указание стать немного жёстче — остальные ему уже на шею сели и погоняют. Что этот Брошкин, что братец его.

Вокруг места, где остановился Димка, собралось много народа. Каждый из тех, кто хоть что-то понимал в технике, буквально пожирал глазами это четырёхколёсное чудо. Когда генерал с супругой дошёл до них, между братьями разгорелся нешуточный спор.

— А я тебе говорю, что «квадр» нужен группе быстрого реагирования! — настаивал Димка.

— Квадроцикл останется в службе связи и телевидения. Или почини наши мотоциклы так, чтобы они не плевались бензином.

— Починю, — кивнул Димка.

— Вот когда починишь, тогда и будем говорить на эту тему.

— Но «квадр» нужен сейчас! — настаивал Мочалов-средний.

Неизвестно до чего бы в конце дошёл этот спор, если бы в него не вмешался Мочалов-старший.

— Значит, так. Сколько у нас высокооктанового топлива в анклаве? Кто сможет мне сейчас сказать? — испытывающе посмотрел он на всех.

— Ну-у-у… литров двести, не больше, — пожал плечами Димка. — И то, неизвестно какого качества.

— А теперь, Дима, скажи, что будет с этой техникой, если туда всякое дерьмо лить?

— Белый толстый пушной зверёк, — недовольно ответил тот.

— Дальше будем продолжать или закончим на этом? Вова! Отгоняй агрегат в подвал и закрывай до тепла. Так оно надёжнее будет.

— Сейчас, только аккумулятор сниму, — кивнул он.

— А мачта тебе эта зачем? — поинтересовался отец.

— Я помимо неё привёз старые блоки для нашего телецентра. К весне всё соберу, и поставим. Не в Бражск же ехать за старой мачтой? Саму антенну — да, надо бы снять — пригодится, а мачту… эта вообще новая, в смазке.

— Сейчас завод поставим и съездим в Бражск, — пообещал он сыну.

Дальнейшее препирательство после этого сразу сошло на нет: Вовка загнал аппарат в подвал, быстро снял аккумулятор и протянул его брату.

— Держи, мне его негде хранить.

— Ладно, братишка, не обижайся, — подал ему руку Димка, и тот её пожал.

— С вашего позволения мы пошли, просто сегодня был трудный день, — посмотрел он на отца и генерала, стоявших вместе и беседовавших о чём-то.

— У Володи вся неделя была сумасшедшая, — грустным голосом подтвердила Валя. — Он даже во сне разговаривал об этом телецентре в Саратове.

— Идите, ребята, вы заслужили отдых, — кивнул им генерал.

6 февраля 2028 года. д. Тополиновка. Полдень

Ушедшая ещё 4-го февраля, саратовская колонна успела вернуться перед начавшимся обильным снегопадом. Глубокой ночью того же числа он плотно накрыл саму Тополиновку и близлежащие сёла с Барсуковым. Но если наши люди быстро сориентировались и начали откапываться, то американцев в Рябиновке такой снежный буран застал врасплох. Пришедший от них по рации 5-го утром, сигнал бедствия заставил Мочалова и Ермолаева направить туда в спешном порядке целую роту десантников с инструментом. Однако всё изменилось сегодня утром — снежный буран явно набирал силу и теперь грозил полностью парализовать движение, как в Рябиновке, так и Барсуково — дороги не успевали расчищать. Было принято решение доставить продукты в оба населённых пункта, но первая же машина, направившаяся в Барсуково, вернулась ни с чем — на дороге сплошные заносы. Вечернее внеплановое совещание Совета анклава долго думало, как помочь оказавшимся в снежном плену людям, пока прапорщик Мочалов, приглашённый на него в качестве руководителя службы связи, не задал вопрос:

— Тарщ майор, — официально обратился он к брату — у нас есть возможность достать камеры от обычных автомобилей? Насколько я знаю, последнее время используются бескамерные покрышки.

— Найдём, а что ты задумал?

— Если снять колёса с квадроцикла и вместо них поставить камеры на диски, проходимость такого транспортного средства увеличится в разы.

— А бензин? — усмехнулся тот.

— Помимо того, что осталось в баке, есть ещё канистра. Я озаботился этим ещё в Саратове. Ну и сани надо бы сделать — сам квадроцикл много не захватит.

— Ай да «Хомяк»! — Пасечников сделал три хлопка в ладоши. — А как же сам квадроцикл? Ведь это твоя собственность?

— Тарщ подполковник, какая к чёрту собственность, когда на кону жизни людей?

— Дима, сколько тебе нужно времени, чтобы всё подготовить? — быстро спросил отец.

— Думаю, что часа три-четыре. Поеду сам — я до Чумы несколько раз ремонтировал такую технику и знаю все её слабые стороны.

с. Рябиновка. Четырьмя часами позднее

Стивен Скрэп стоял у окна и ожидал транспорт с продовольствием. Недельную норму они почти съели, а хорошего склада для хранения ещё не успели сделать и поэтому каждую неделю из Тополиновки приходила машина с продуктами на следующую неделю. А сейчас из-за жуткого по его меркам снегопада, возможно, с продуктами будет плохо — ни одна машина не проедет — дороги замело. Он стоял у окна скорее по обязанности — как-никак, а глава американского поселения. Хотя американского это уже где-то в прошлом. За то время, которое он и его люди живут у русских, эта грань полностью стёрлась: он, как и несколько других американцев, успел здесь жениться. На русской поварихе Тане, которая уже успела встать на учёт в главном анклаве по беременности. Да и русский язык всё больше заполнял его лексикон — на английском американцы разговаривали только между собой, когда поблизости не было союзников. Даже супруга называла его Стёпой и вовсю практиковала занятия по русскому. И сейчас все его мысли были о возможном голодном пайке из-за этого природного катаклизма, а беременным голодать нельзя. Значит, придётся самому сесть на голодный паёк, но Таню без продуктов он не оставит. Как и других девушек, находящихся в точно таком положении — Линдси, Сьюзанн и вторую повариху — Надежду. Не только он женился на русской — Арчи тоже нашёл себе вторую половинку, а его коллеги по исходу с Аляски вдруг решили пойти по их стопам — обзавестись полноценными семьями с детьми. Благо глава анклава ещё перед Новым Годом дал понять, что к лету у каждой семьи будет свой отдельный дом.

— «Рябина» ответь «Страннику» — внезапно ожила рация в кармане.

— Да, слушай.

— Стивен, это майор Мочалов. Дмитрий. Я на подходе к вам, везу продукты. Выйду на околицу и здесь мне нужна ваша помощь — быстро разгрузить сани. Мне ещё в Барсуково везти.

— Что такое «сани»? — не понял Скрэп.

— Такой вид транспорта.

— Харашо, десять минут и ми встречать у околица.

По местному каналу Стивен быстро вызвал пятерых сослуживцев. Укутавшись с головы до ног, все пятеро стояли у брошенного дома и всматривались в темноту. Вскоре один из них заметил едва пробивающийся свет от какого-то источника. По мере приближения к ним тот рос и вскоре стало видно, что это за техника. Лёгкий квадроцикл тащил за собой волокушу, на которой были закреплены мешки с крупой и ящики с консервами. Судя по количеству — минимум на пару недель, а то и больше. Димка подрулил к ним и слез с аппарата.

— Здорово, — протянул он руку Скрэпу. — Как настроение?

— Как это по-русски… Э-э-э… Креново, — Стивен скрепил рукопожатие. — Я думать, мы голодать.

— Да ща-а-аз. Видишь, вышли из положения.

— Откуда такой техник? — поинтересовался американец.

— Вовка в Саратове себе достал, — усмехнулся Димка. — Но ради такого случая не стал жадничать — люди важнее.

— Сорри, Вовка — это «Хомьяк»? — уточнил Скрэп.

— А то кто же?

— Оу, май год… Передай сэнкс э лот оф… Э-э-э… Ему большой спасиб. Мы и так ему должны за одежда.

— Ни вы ему, ни мы вам ничего не должны, — нахмурился Мочалов. — Стив, ещё раз: вы — наши друзья, а друзья всегда друг другу помогают в трудную минуту.

— Я поньял. Тогда ищё раз спа-си-бо, — стараясь правильно выговаривать, он произнёс последнее слово по слогам.

— Всё, бывай. Если что-то будет нужно, завтра по рации скажете.

— Харашо.

Глядя в след удаляющемуся русскому, Стивен вдруг подумал, что вот такое к ним отношение было возможно в благополучной Америке до Чумы, но не после. Там бы они сейчас так и сидели бы до конца этого ужасающего по его меркам бурана. Сидели и ждали помощи, возможно, голодая. И не факт, что и после правительство бы о них вспомнило. А Владимир Мочалов… Ещё около двух недель назад Стивена вызвали в Тополиновку вместе с другими американцами и их жёнами. Тот сначала подумал плохое, а оказалось — пригласили, чтобы они могли выбрать себе тёплую русскую одежду, парфюм, предметы личной гигиены и много чего ещё. А уж платья и просто повседневная одежда… слов нет, одни положительные эмоции. Именно тогда он узнал, кто это всё добыл и ещё раз выпал в осадок — всё это давалось им безвозмездно. Нет, в России всё не так, как у них в Америке, даже в условиях такой глобальной катастрофы — за эти вещи там бы попросили бешеные деньги, а тут всё бесплатно. Прав был ныне покойный полковник Робинсон — за этих людей нужно держаться зубами. Они — единственные, кто несмотря ни на что, придут к тебе на помощь. Как сегодня. И даже если придётся схлестнуться со своими бывшими согражданами, Стивен твёрдо знал, на чьей стороне он будет воевать.

пгт. Барсуково. Поздний вечер

Сюда Димка добрался уже не на втором, а скорее на четвёртом дыхании — пришлось устранять мелкие поломки в необкатанной технике. Да и саней-волокуш было не двое, как в Рябиновке, а четверо. Уже у самого Барсуково Мочалов понял, что обратно ему не доехать — мотор был на грани. Так и случилось — едва он выключил зажигание, как мотор заглох с каким-то неприятным хрустом. Продукты носили оперативно и через полчаса все волокуши были пусты. Димка попытался запустить двигатель квадроцикла, но не тут-то было — стартер даже не провернул коленвал мотора.

— Всё, амба, — мрачно он резюмировал собравшимся вокруг него мужикам. — У вас лыж, случаем, нет?

— Ты собираешься возвращаться с этим грузом? — покачал головой один из местных руководителей поселения. — Брось, Дима, не рискуй. Лыжи тебе дадим, но волокуши оставь здесь, как и аппарат. Мы его спрячем до тепла.

— Хорошо, уговорили, — вздохнул тот. — Теперь Вовка меня прибьёт — это ж его аппарат.

— Думаю, что он поймёт обстоятельства.

— Будем надеяться.

Обратный путь занял намного больше времени, хотя сейчас ветер дул Димке в спину, значительно облегчая движение. В Тополиновку он добрался к полуночи, сразу рванув к их дому, в котором горел свет. Хорошо, что из Барсуково вышли на связь и сообщили обстоятельства его возвращения.

— Ну, Вов, аппарат твой… — Димка в сердцах махнул рукой. — Думаю, даже восстановлению не подлежит.

— Люди живы? Не голодные? А аппарат — дело наживное. — улыбнулся брат. — К весне, если глава анклава отпустит, — он хитро посмотрел на отца — смотаюсь в Воронеж и подберу себе ещё что-нибудь.

— Сколько увезёшь — слово даю, — улыбнулся глава семьи. — Вы оба такое важное дело для анклава сделали! Просто молодцы!

— Слушай, Вов… я всё не могу понять, отчего он клина словил, — почесал затылок Димка. — Вроде масло было в норме, если только… твою мать! — резко хлопнул рукой по коленке.

— Что? — удивился отец.

— Они ж в Саратове вообще оставили транспортировочное масло, а оно не предназначено для эксплуатации! А я, дурья башка, думал, раз Вовка на нём зажигает, значит, всё путём. Как ещё в дороге не встал… повезло нам.

3 марта 2028 года. д. Тополиновка. Вечер

Оглядываясь назад, на прошедший месяц, можно с уверенностью сказать, что ни десятидневный обильный снегопад, ни его последствия — ничто не сломило волю и решимость тополиновцев. Более того, к 1 марта был пущен в эксплуатацию нефтеперерабатывающий завод. И это при том, что его пришлось сначала подымать на сваях — участок рядом с железнодорожным вокзалом находился в низине и потому при начавшемся таянии снега был частично подтоплен. Ну и позавчера все работы были закончены, две цистерны с нефтью подогнаны к заводу и вчера он дал первую продукцию. Отныне топливный кризис не грозил Тополиновке.

А два часа назад генерал Шахов попросил Валю позвать генерала Ермолаева к микрофону. Пришлось ей ещё выполнять роль вестового — Вовка уже две недели как затворничал в своей радиолаборатории, готовя оборудование для телецентра. Причём не один, а по указанию Олега Петровича, задействовав практически всех, кто умел обращаться с паяльником.

Ермолаев пришёл через четверть часа. Поздоровавшись с Алёной, Леной и Димкой, он привычно присел за трансивер.

— Витя, привет. Ты здесь?

— Да, Олег. Здравствуй.

— Что случилось, раз ты меня вызвал к микрофону?

— Олег, нужно решить несколько оргвопросов.

— Излагай.

— Во-первых, желательно ваше присутствие во Пскове. Очень желательно.

— Что за кипиш?

— Олег, дело в том, что на повестке дня два вопроса — дата начала объединения ну и его мы обсуждаем за бокалом хорошего вина. Есть повод.

— Да? И какой же?

— Старший сержант Яшина выходит замуж, так что совместим это торжество и то, о чём я говорил ранее.

— Витя, знаешь, как это называется? — недовольно засопел Ермолаев. — Вот и давай тебе специалистов на время.

— Олег, она сейчас не просто командир роты юнармейцев, тут вообще всё очень серьёзно. Так что наш с тобой план начал действовать. Поэтому приглашаю тебя с супругой, ваших младших обоих — это тоже обязательно — потом узнаешь почему… Ну и отбери ещё с десяток людей в делегацию.

— Витя, ты как всегда ураганом ворвался в дом и мигом смешал все намеченные планы. Ладно, я понял… а на какую дату ориентироваться?

— Планировали на 10 марта.

— Ты издеваешься? — снова засопел Ермолаев. — Как я тебе соберусь к десятому, если ты меня вот так застал врасплох? Короче, как хочешь, но сдвигай мероприятие на неделю.

— Хм… ладно, есть в твоих словах резон. Значит, на 17-е марта? Договорились?

— Вот если бы ты не был моим другом… Всё, замяли этот вопрос. Теперь о другом: что дарить, чтобы не дублировать подарки?

— По мелочи мы вроде как на месте обговорили, так что думай. В крайнем случае, что-то сувенирное.

— Ладно, решим.

— Самолёт на Балашов ориентировать?

— Куда ж ещё? У нас полоса ещё под снегом.

— Понял. Тогда всё, остальные подробности и новости при встрече.

— Твою дивизию… — забарабанил пальцами по столу генерал, обдумывая свалившуюся на него новость. — тут с объединением не знаешь куда бежать и к чему готовиться, а тебя во Псков выдёргивают… Валентина! А я что-то нашего трофейщика не вижу? Где он?

— В радиолаборатории, тарщ генерал, — улыбнулась Валя. — Они там вшестером телепередатчик паяют.

— А, да-да-да… Слушай, давай его сюда… Даже нет! Метнись к нему и передай, что через час жду его в доме Совета, — Ермолаев засобирался домой.

Тополиновка. Часом позднее

— Все собрались? — генерал обвёл взглядом собравшихся. — Ну, тогда начнём. Итак, час назад с нами вышел на связь генерал Шахов и сообщил две новости. Илья! В общем, обратно Яшину больше не жди, — усмехнулся он.

— Не понял, тарщ генерал? — изумился парень.

— Она замуж выходит. Именно по этому поводу и ещё с целью обговорить все нюансы объединения анклавов нас приглашают снова во Псков. Настоятельно приглашают. Причём целой делегацией. И тут возникает другой вопрос — что дарить будем? Это ж не наши посиделки. Володя! У тебя есть какие-то мысли? Ты ж у нас опытный и самый везучий трофейщик.

— Нормально, — покачал головой командир Первой Отдельной роты. — Сначала Колька Кузнецов, теперь Олька… вот и давай людей союзникам.

— Тарщ генерал, а вы говорили с ними? — в свою очередь поинтересовался Мочалов-младший. — Что нам из списка оставили?

— А ничего, — развёл тот руками. — Все мелочи между собой перераспределили, а ты отдувайся, как хочешь.

— Нормально, — теперь уже Вовка мотнул головой. — Знаете, тарщ генерал, кроме техники ничего на ум не приходит. И за ней нужно опять ехать в Воронеж… а там неизвестно какие дороги…

— Дмитрий! — генерал скосил взгляд на Мочалова-среднего. — Что у нас по технике? Сможем организовать рейд?

— Володь! Что планируешь брать? — в свою очередь поинтересовался тот у младшего брата.

— Тарщ генерал, у них с дорогами и топливом всё в порядке? — поинтересовался прапорщик.

— Как видишь, даже самолёты гоняют почти вхолостую, — усмехнулся тот. — Да и в городе дороги нормальные, насколько мы с Викой видели.

— Тогда либо спортбайки, либо спорткары, — пожал он плечами. — Статусная вещь… скажем, красного цвета Ольге и чёрного её мужу… в самолёт заедет легко. Но это навскидку, а нужно смотреть, что будет в наличии и только новое.

— Голова! — похвалил его генерал. — На том и остановимся.

— Тогда нужна платформа, два взвода охраны и один заправщик, — подытожил Пасечников. — Куряне привезли с собой неплохо гранатомётов, так что ТОСы гонять не вижу смысла.

— Итого: платформа, три «Камаза», заправщик… — заскрипел карандашом Димка — … тарщ генерал! За сутки подготовим технику. Кто поедет старшим?

— Колонну возглавлять будет Мухин, весь хабар на прапорщике, — подмигнул он Вовке. — Кстати! Разрешаю сразу вернуть должок.

— Благодарю, тарщ генерал, но посмотрим на месте — машины и мотоциклы могут быть в разных местах, а терять время… — покачал головой Вовка.

— Что-то сдохло — «Хомяк» под себя не копает! — захохотал Пасечников.

— Ладно-ладно, Денис Александрович… — укоризненно покачал головой прапорщик.

— «Хомяка» может обидеть каждый, кто не знает, чем ему это грозит! — Димка вернул за брата шпильку.

— Так его, Дима! — засмеялся генерал. — У нас начальник МТО только что не молится на главного трофейщика, сам упакован от него. А тут кое-кто шуточки колкие отпускает? Расслабился, ты, Денис Александрович…

5 марта 2028 года. Воронеж. Полдень

Помимо заранее обговоренного списка техники, участвовавшей в этом незапланированном рейде, добавился один внедорожник. Что поделать, если по автотехнике Вовка разумно рассудил, что познаний у него маловато. И потому с ним в рейд ушли Димка и Евгений Василич. Первый поехал, как механик, а второй проводником по автомагазинам Воронежа. У самого Бабяково они долго совещались на привале и пришли к выводу, что начинать нужно с автосалонов на московской трассе. Ну и попали сразу «в струю». Миновав Сити Парк Град, они ещё издали заметили красочные вывески БМВ и Пежо. Захаров без слов понял обоих, даже кинул в знак согласия и повернул авто в сторону салонов. Подъехали, вскрыли двери, зашли и… охренели. Нет, Вовка смотрел на два десятка машин в салоне БМВ как на сошедшие с картинок в интернете представительские авто. В зелёный кабриолет он влюбился сразу — хищная «морда», кремовый салон. Димка увидел его заинтересованный взгляд и быстро отошёл от обычного «седана», направившись к брату.

— Так, что у нас здесь…БМВ эМ440 И… Икс-Драйв Кабрио… 387 «лошадей»… мля, братишка… ты им «звездолёт» решил подарить?

— Дима, это статусная вещь… вот тебе такую не хочется? — прищурив один глаз, посмотрел он на брата.

— Изыди, искуситель, — ухмыльнулся тот.

— Значит, берём.

— Тогда вторую нужно брать с дизельным движком, — высказал своё мнение Димка.

— Логично. Что посоветуешь?

— Сейчас глянем… Так, это нет… Это — тоже не то… Во! Зырь! — кивнул он на серебристого автоконя, всем своим видом дающего понять — эта машина руководства.

Кожаный салон песочного цвета, полная комплектация, вплоть до планшетов или мини-телевизоров на спинках передних сидений — чего там ещё только не было…

— Так, смотрим эту машинку… БМВ 7-ой серии, дизель… почти триста сил, расход топлива — то, что доктор прописал… мля, генералу бы такую же…

— А Пасечникову вот! — Вовка показал кукиш.

— Да ладно, не обижайся на него, — Димка примирительно обнял брата за плечо.

— Дим! Глянь по комплектам резины, а то…

— Дело! — согласился с ним брат. — А ты куда?

— А вон там, рядом, видишь вывеску о мотоциклах? Глядишь, чего-то найду на смену убитому тобой «квадрику».

— Вот ты глазастый! — мотнул головой Димка. — Ладно, двигай туда, а я дам команду парковать эти тачки. И заодно всё масло сменить, чтобы не лохануться, как с твоим первым квадром.

Пока принесли канистры с бензином, пока залили, пока… в общем, Вовка ещё до наступления этих самых «пока» рванул в длиннющий мотомагазин. И прифигел там слегка. У самого входа стояла целая вереница обычных мотоциклов и спортбайков, а чуть дальше — почти в углу… его взгляд упал на футуристическую модель «квадра». Упал и больше так никуда и не делся. Он подошёл к табличке.

— Кавасаки Терикс КэРэИкс тыща… лайм гринн металликс оникс блэк 2027[41]… Всё, это моё… Никому тебя не отдам, только Валечке… Мы с ней вдвоём будем на тебе кататься и пошли они все на Юг…

«Хомяк» в душе парня заверещал боевым кличем, торжествуя от находки, и позвал своего хозяина экспроприировать дальше. Три комплекта колёс, благо были в наличии, «три портсигара золотых, три кожаные куртки»… ну, вы поняли — хватались костюмы байкеров, как себе, так и супруге, потом три шлема: себе под «хищника» — «The Predator» с дредами сзади, обычный универсальный, зелёного цвета, в тон квадроциклу и… тут он увидел тюнинговый шлем а-ля «Зубастик» с двумя толстыми чёрными настоящими косичками из искусственного материала. Его «хомяк» издал воинственный боевой клич и шлем ушёл в сумку-баул. Потом байкерская обувь — мотоботы, как на себя, так и на супругу.

Ну и дальше пошло полное «уничтожение запасов» магазина. Сметалось всё, что хоть как-то могло пригодиться — пусть парни и девчонки из Первой Отдельной больше не мучаются, отстирывая форму, после езды на их древних мотоциклах — кожаные куртки и штаны отлично справятся с этими проблемами.

— Ну, ты чё здесь? — Димка ворвался внутрь и оторопел: Вовка уже успел выкатить понравившийся ему квадроцикл.

— Только не говори, что опять «дай покататься» — переодетый в костюм мотоциклиста, младший держал шлем и смотрел на брата подозрительным взглядом.

— Мля, ну ты точно «Хомяк», — мотнул тот головой. — А вообще — классный аппарат. А в сумках чё?

— Я же не только о себе думаю, — усмехнулся Вовка. — Кстати, Дим! А что с этими мотиками? Они не лучше наших?

— Лучше-то лучше, хотя… теперь бензина хоть упейся… решено! Забираем десяток самых простых!

Захаров тоже решил проведать удачливого трофейщика, но, зайдя внутрь магазина, поначалу не узнал его. И «багги» понравился. Запихивать аппарат на платформу не рискнули — мог поцарапать дорогие подарки, а потому Вовка решил двигаться в анклав своим ходом. Димка с Евгением Василичем выделили из взятого с собой бензина на полный бак квадроцикла и на всякий случай канистру — вдруг не хватит. Заодно старший брат сменил масло и на этом квадроцикле. Один «Камаз» полностью загрузили обычными мотоциклами — двадцать штук с трудом уместили — пришлось снимать передние колёса. Остальное кое-как разместили в остальных машинах. Захаров сам сел за руль транспортной платформы и через несколько минут колонна трофейщиков двинулась в обратный путь.

Глава 20

5 марта 2028 года. д. Тополиновка. Вечер

Перед самым поворотом на Тополиновку Вовка долил бензин в свой «багги», осмотрел личные сумки — хорошо ли закреплены на втором сидении, и быстро догнал колонну. На блокпосту его чуть не задержали, но быстро сняв шлем, «Хомяк» был сразу же опознан и под удивлённые взгляды двух его сослуживцев пропущен внутрь анклава. Тут он решил полихачествовать и на всём ходу рванул обгонять колонну. И снова, как зимой, распугал кучу народа, потом остановился у дома и разразился длинным и протяжным «фа-фа» сигналки. На этот импровизированный «клич» первой выбежала Валя, а за ней вышла мать.

— Вов! Ты… Это нам, да? — девочка не могла оторвать взгляд от техники.

Вовка не торопясь вылез, снял шлем и снисходительно указал на два баула.

— Здесь мои вещи и точно такой же костюм для тебя.

— Класс! — Валя кинулась к нему и подарила крепкий поцелуй. — А мне можно попробовать?

— Валюша, он же устал, — усмехнулась свекровь.

— Ну, ма-а-ам…

— Пойдём, солнце моё, я как чувствовал, что ты захочешь опробовать технику — ты ж из семьи автомеханика, — многозначительно посмотрел он на мать.

Та фыркнула, но ничего не сказала. Мочаловы-младшие заперлись на несколько минут у себя в комнате, причём периодически оттуда раздавался восторженный визг. Как раз к этому времени к дому подошёл уставший Димка. Пока он поверхностно осматривал аппарат брата, два футуристических персонажа — Вовка сменил обычный шлем на своего «Хищника», выскочили из дома и направились к нему.

— Хренассе, у вас прикиды, — покачал головой Мочалов-средний.

— Только хардкор! — заорала Валя. — Дим! Ну дай мне прокатиться!

— Да ладно, «зубастик», кто бы сомневался.

Генерал стоял возле «кабриолета» и прикидывал, ЧТО за такие подарки можно будет выпросить у однокашника. Нет, всё-таки прапорщик Мочалов, действительно стал талисманом трофейной команды — даже по Воронежу не стали ездить, а нашли на окраине…

Внезапно раздался специфический звук мотоциклетного двигателя, и ему навстречу понеслось нечто футуристическое. Через пару минут диковинный аппарат остановился в нескольких метрах от него и изнутри вылезло… Ермолаев аж крякнул от удивления.

— А ну, шлем сними, — приказал он. — А, младший сержант Мочалова… собственной персоной… а это кто с тобой?

— Това-а-арищ генерал, — обиженно протянул Вовка, ещё не успев снять свой.

— Это вы чего так разоделись, твою дивизию? Хорошо, что детей сейчас нет на улице, а то бы получили от меня. Ну что, Валентина, нравится техника? — показал он на авто.

— Кру-у-уто! Класс!

— В общем, мы тут посовещались и решили, что от Первой Отдельной поедут шестеро: Ермолаевы, Сколковы и вы оба. Так что хватит тут покатушки на ночь глядя устраивать, а двигайте-ка вы домой и готовьтесь к ответственному мероприятию. Задача ясна?

— Так точно, тарщ генерал! — встала она по стойке «смирно» — Разрешите выполнять?

— Газуй.

Аппарат снова взревел и с кличем «Йех-ху!» рванул обратно в темноту.

У дома Мочаловых уже собралось много народа. Рядом с главой семьи, Алёной, Леной и Димкой стояли Пасечниковы, Захаровы и Ермолаевы-младшие. Валя быстро подрулила на свободное место и выключила двигатель. Почти одновременно, они с Вовкой вылезли из квадроцикла и подошли к собравшимся.

— Даров, Вовчик!

— Привет, Илюх.

— Классный аппарат. Слушай, а там ещё такого же нет?

— Есть, только чёрный. Но мы его никуда бы не впихнули — даже мне пришлось ехать на нем самому…

— Надеюсь, в составе колонны? — сдвинул брови Пасечников.

— А как же иначе, тарщ подполковник? Я Валю вдовой оставить не хочу.

— Я без тебя сразу умру, Вов, — та обняла его.

— Вот видите, Денис Александрович? Я шёл за внедорожником.

— Значит, для тебя, точнее — для вас обоих, есть новость. Готовьтесь к поездке во Псков.

— Мы уже в курсе — Олег Петрович нас проинформировал только что, — усмехнулся Вовка.

— Значит, взять с собой цивильную одежду, которая есть для праздника. Серёжа, Алёна, вы уж возьмите на контроль, — повернулся он к ним. — Чтобы там всё по высшему разряду было.

— Ну, с этим у них обоих точно проблем не будет, — усмехнулась начмед. — Там хоть на приём к самому Президенту иди.

16 марта 2028 года. г. Псков. Вечер

Два борта: траспортный и чуть меньше — пассажирский благополучно приземлились на аэродроме Пскова. Вышедшая делегация тополиновцев, во главе с самим Сергеем Ивановичем, была радушно встречена самим генерал-майором и его безопасником — полковником Лемешевым.

— Добрый вечер, — Шахов поочерёдно поздоровался крепким рукопожатием с каждым из мужчин. — Как долетели?

— Нормально, — кивнул ему однокашник.

— А к чему нужно было транспортный борт посылать? Может, хоть сейчас откроешь тайну?

— Витя, молодые не участвуют в нашей встрече? — тот воровато огляделся по сторонам.

— Нет, у них сейчас все мысли о нарядах. А что?

— Тогда подарки нужно куда-то перегнать и спрятать до завтрашнего торжества.

— Перегнать? Я не совсем понимаю, о чём ты.

— Пошли, — усмехнулся Ермолаев-старший и потянул его за рукав. — Пошли-пошли… ты же сам не оставил нам выбора? Ну, вот мы и решили преподнести в подарок технику.

Они подошли к хвосту самолёта, который только-только начал опускаться. Шахов вместе с Лемешевым заглянул внутрь и крякнул.

— Ни хрена себе подарочки! Олежек, это кто ж такое придумал?

— Сам догадаешься? — усмехнулся тот.

— Не, ну а что? — остальная часть делегации тоже решила принять участие в обсуждении. И, естественно, Мочалов-младший не утерпел влезть в разговор генералов — всё-таки это была его идея. — Если уж дарить, так что-то практичное.

— Володя, таких машин даже у меня нет, — Шахов покачал головой.

— Тарщ генерал! Мы вообще-то для своих ничего не жалеем: Первая Отдельная рота — это дружба навсегда.

— А он прав, Олег, — сразу посерьёзнел Шахов. — Мы же с тобой говорили на эту тему. Вот видишь, прогноз стал сбываться. Кстати! После свадьбы я попрошу Володю провести тестирование моих людей, как радиоспециалистов. Прапорщик, сможете уделить один день?

— Э-э-э… Я вообще-то хотел посетить ваш телецентр… Но думаю, что это можно сделать и вечером. Вы же сможете дать команду собрать людей из обслуживающего персонала телевышки во Пскове?

— На ходу подмётки рвёт, — качнув головой, усмехнулся Шахов. — А зачем тебе?

— Нужно проконсультироваться по оборудованию. Вот и будет обмен опытом, так сказать.

— Договорились. Так, теперь о вашем заселении. Сергей Иванович! Будем заселять вас снова в гостиницу. Алёна Николаевна, Олег Петрович и Виктория уже знают, где это. На каждую семью отдельный номер. Ваши коллеги из Казани прилетели не далее как два часа назад и уже разместились. Сейчас вы тоже вселитесь, и вместе поужинаем. Заодно определимся с программой вашего визита. Нет, конечно же, свадьба будет стоять первым номером, а вот потом…

— Что? — не понял Мочалов-старший.

— Есть мысль устроить телеконференцию на нашем телевидении. Скажем, с участием нас, вас, и казанских представителей. Потом записать репортаж на видео и по одному экземпляру захватить каждому.

— Нам, думаю, нужно будет три штуки, — вставил своё слово Вовка.

— Почему? — удивился Лемешев.

— Потому что кроме Тополиновки есть Саратов и Крым.

— Туше! — развёл руками Шахов.

— Тогда не будем тут лясы точить, — усмехнулся Олег Петрович — а едем в гостиницу. Только вы примите меры, чтобы молодожёны не увидели подарки раньше времени.

— Я сам об этом позабочусь, — кивнул головой Лемешев и обратился к одному из своих подчинённых. — Евсеев!

— Я, тарщ полковник! — к нему сразу подбежал коренастый спецназовец.

— Машины отгонишь к моему гаражу и припаркуешь до завтра так, чтобы даже Светлана Сергеевна их не увидела.

— Ключи в машинах, — улыбнулся Ермолаев-старший.

— Так точно, тарщ полковник, сделаю, — кивнул тот.

* * *

Помимо женщины-администратора в холле гостиницы присутствовало четверо охранников. Однако форма и поведение заставили всех прибывших сразу обратить на них внимание. Все четверо были одеты в камуфлированную форму с шевроном, изображавшим оскаленную морду волка. Две девушки и два парня мгновенно переключили своё внимание на молодую часть делегации, едва они зашли в вестибюль гостиницы.

— Гля, вон главные из «бешеных» — шёпотом уведомила остальных девушка с погонами сержанта.

— С чего ты взяла, Вера?

— Кириенко, на голову глянь и сразу станет ясно… — Илья усмехнулся, но в диалог с ними вступать не стал.

Шахов сам решил поехать с тополиновской делегацией туда и лично поучаствовать в их заселении. Нет, не по принципу максимально угодить гостям — просто его волновал ещё один вопрос, который нужно было обговорить сейчас, чтобы подготовиться — дата объединения анклавов. Но чтобы его решить, нужно было учитывать мнение представителей Казани. Так что его присутствие в гостинице было оправдано.

Пока гости получали ключи от номеров, пока администраторша провела их по этажу и каждой паре указала комнату — прошло ещё около часа. Вовка сразу достал какую-то коробочку и включил её. Минуту ничего не происходило, а потом маленький динамик внутри неё запищал и загорелся красный индикатор.

— Так-так… значит, здесь где-то есть работающая WiFi-видеокамера, — почесал он затылок — … ну и ладно… Сейчас положим здесь кое-какое устройство, и нам никто мешать не будет, — подмигнул он Вале, на что та фыркнула. — А то предки последнее время что-то очень уж стали за нами смотреть.

— И не говори, Вов.

— И ещё нужно предупредить остальных.

— А у тебя сколько таких коробочек?

— Мы с Сомовым сделали только одну — больше деталей не было.

— Думаешь, это специально камеры поставили?

— Скорее контроль до момента отхода ко сну или в наше отсутствие. Так что мы её будет отключать, когда уходим из номера.

— Надо бы сказать Олегу Петровичу, — предложила она.

— И что? Скандал на ровном месте? Не-е-е-ет. Как отец говорит — я знаю, что ты знаешь, что я знаю. А, может, вообще только за нами контроль — типа дети малые, — усмехнулся он.

— А дети выросли, — подмигнула она Вовке — и хотят полноты супружеских отношений.

— Во-во.

Быстро распаковав сумки, Валя заботливо повесила Вовкин костюм и своё платье в шкаф на вешалки. Потом подошла очередь туфлям.

— Ты у мамы спрашивал, кто мне будет помогать с причёской? — почесав пальцем кончик носа, спросила она.

— Насколько я знаю, они с Милицей собирались сделать это утром. Не волнуйся, тебя один на один с такой проблемой никто не оставит, — он посмотрел на часы. — Так, как сказал генерал Шахов, скоро ужин. Давай двигать из номера — жрать охота.

Они вышли в коридор и только двинулись к двери Ермолаевых-младших, как те сами вышли из неё.

— Вик! А где здесь столовая? — поинтересовался Вовка.

— Она на первом этаже справа. Да ты не волнуйся, мы тоже туда направляемся.

— Вы, кстати, обратили внимание на охрану? — усмехнулся Илья. — Нет? А я обратил. Это парни и девчонки наверняка из подразделения Ольги — на шевроне написано «Псковские волки» и девиз «Сделай или умри!»

— Крутой девиз, — оценила такую идею Вика.

— Прикол в том, что это как «Никто кроме нас», только другими словами.

— О! Молодёжь уже собралась! — констатировала вышедшая из номера Бранкович. — Олег! Давай быстрее, не копайся там! Потом будем вещи раскладывать.

Через минуту из дальних номеров вышли и люди из Казани во главе с генералом Потаповым. Но если его и Кольку знали и не удивились, то человека в камуфляже спецназа и красивую черноволосую девушку, держащуюся под руку с Кузнецовым, никто раньше не видел. Девушка была одета в общевойсковой камуфляж.

— Привет, Олег! Здравствуйте всем! — поздоровался Потапов. — Разрешите представить моего начальника СБ — полковник Сафиуллин. Ринат Ильясович. Ну, Николай знаком всем присутствующим, а вот его невеста — Гульназ, тоже вам в новинку.

— Привет, Коль, — обступили его ребята. — Как дела?

— Привет, норм. Парни! Девчонки! Разрешите представить свою невесту и по совместительству моего зама — Гульназ.

— Можно просто Гуля, — зарделась она.

— А ты, Коля, молодец — красавицу себе нашёл! — резюмировала Вика.

— Гуля, знакомься — наш командир роты — Илья, его зам — Олег, их супруги — Вика и Лена соответственно. И наши главные радиоспециалисты — Володя и Валя.

— Народ! А никто ничего необычного у себя в номерах не замечал? — спросил Вовка, когда старшие чуть ушли вперёд, обсуждая какие-то свои вопросы.

— Да нет, а что? — сразу посерьёзнел Илья.

— А то, что в нашем номере есть вайфай-камера.

— Откуда знаешь?

— Приборчик есть хитрый и генератор помех я у себя уже поставил. Только к поездке удалось собрать всего один — деталей мало.

— Вов! Давай так, я с отцом поговорю об этом после ужина, а пока не возмущаемся. Всем понятно?

— Да! Да! Конечно! — закивали остальные.

— А вообще, ты — молодец! — похлопал он Мочалова-младшего по плечу.

Вечерний ужин был в самом разгаре, когда к тополиновцам и казанским присоединились Шахов и Лемешев. Беседа сразу же сменила свой вектор на обсуждение вопросов, касающихся объединения анклавов. Пока обговаривались основные моменты, был затронут вопрос о взаимном доверии, тут Илья с Вовкой обменялись многозначительными взглядами, что не осталось без внимания Ермолаева-старшего. Естественно, тот не преминул поинтересоваться их загадочными выражениями лиц.

— Тарщ генерал, наш радиоспециалист заметил в своём номере слежку, — угрюмо ответил Илья. — Если это у всех, я не понимаю, о каком доверии может идти речь.

— Что? — Олег Петрович и Шахов мгновенно посмотрели на Лемешева.

— Камеры есть, но они сейчас не активны. Мною был дан приказ о запрете наблюдения ровно до тех пор, пока вы не покинете номера завтра. Контроль будет только в ваше отсутствие. На всякий случай.

— А сказать об этом раньше не судьба? — засопел Ермолаев.

— Нормально! — мотнула головой начмед.

— Степан! Отключить даже питание! — голос Шахов стал металлическим. — Сейчас же! И без всяких условий! Это приказ!

— Так точно, тарщ генерал, — кивнул он. — Тогда я отлучусь, чтобы выполнить его.

— Ну, Володя, ну, молодец! — пожал ему руку Шахов. — Вот что значит, спец. И прошу прощения у всех за такую накладку.

Пока Лемешев ушёл выполнять приказ об отключении камер, возле дверей банкетного зала гостиницы периодически возникало несколько девичьих мосек в камуфляже. Причём явно было видно, что объектом их пристального внимания оказывались Илья с Олегом. Вика не выдержала и обратилась к Виктору Сергеевичу.

— Тарщ генерал, я так понимаю, что любопытные праздношатающиеся девушки из охраны?

— Эти? — он заметил одну из них. — Сержант Степанкова! Это что за нарушение дисциплины?

— Извините, тарщ генерал, просто прошёл слух, что к нам в гости приехали самые главные из… Э-э-э… — она замялась.

— Илья, знаешь, как у нас Ольгу с её женихом зовут? — усмехнулся Шахов.

— Нет.

— Бешеные. Я вам чуть позже расскажу все перипетии образования их роты, — кивнул он в сторону девушки-сержанта. — Так вот, как наша молодёжь считает, если уж Ольга — бешеная, то вы… — покачал он головой.

— Вообще отморозки! — захохотала Вика.

— Примерно так, — улыбнулся он. — Вот и гложет их любопытство.

— Тогда, товарищи генералы, считаю своим долгом пообщаться с коллегами, — он встал со своего места. — Такой политический момент нельзя сбрасывать со счетов.

— Сынок, ты только что вырос в моих глазах на две головы, — скрестил руки на груди Ермолаев-старший. — Вы поели? Тогда мы тут по-взрослому побеседуем, а вы идите, пообщайтесь со сверстниками.

Как только Илья и остальные ребята из Первой Отдельной вышли из банкетного зала, к ним навстречу устремилось сразу несколько человек в форме «Псковских волков»

— Сержант Кириенко! Сержант Степанкова! Сержант Рогова! — послышались представления от трёх первых успевших подойти.

— Прапорщик Ермолаев, а это мои коллеги: мой заместитель — прапорщик Сколков, наш пресс-атташе — прапорщик Звягина, старший инструктор-связист — прапорщик Мочалов, а также командир взвода — сержант Сколкова и младший сержант Мочалова — второй радиоспециалист. Из Казани к нам прибыл командир роты — прапорщик Кузнецов и его заместитель… — он посмотрел на татарку.

— Сержант Сафиуллина.

— А правда, что вы… А нам старший сержант говорила, что… — посыпались вопросы.

— Народ! Есть здесь где можно расположиться? В коридоре как-то не очень, — мотнул он головой.

— Конечно! Тут малый зал есть! — пригласил их Кириенко.

— Оставьте кого-то на посту, а остальных зовите — будем общаться.

Но если в приезд Вики собрались псковские и приезжие десантники, то в этот раз малый зал был полон их сверстников. По мере протекания беседы количество желающих в ней участвовать стало приближаться к сотне. Командиры взводов самым наглым образом перевалили обязанность дежурства на своих подчинённых и двинули в малый зал. Что поделаешь, начальник всегда прав.

Постепенно атмосфера общения подростков перестала быть официозной — псковичи рассказывали о своей службе, заодно вкратце поведав приключения их командиров, потом тополиновцы поделились историей становления своей роты. Уже в самом конце беседы в зал ворвались Кирилл и Ольга. Та сразу повисла на Вике, Лене и даже Вале, не преминув пустить слезу радости от встречи. Кирилл с достоинством подошёл к Илье и протянул руку:

— Заместитель командира роты «Псковских волков» сержант Лемешев. Кирилл.

— Командир Первой Отдельной роты юнармейцев-десантников, прапорщик Ермолаев. Илья.

— Мы не смогли усидеть дома и решили смотаться к вам. Когда ещё посидишь просто так, — улыбнулся Кирилл.

— Ну и правильно, — одобрил Ермолаев. — Там, небось, есть, кому за нарядами к завтрашнему торжеству приглядеть? А мы тут с вашими подчинёнными общаемся. Толковые ребята. Оля! Очень рад, что тебе за такой короткий срок удалось создать боеспособное подразделение. А ты, Кир, с полным правом теперь тоже считаешься «бешеным», — смеясь, кивнул он на шевелюру парня.

— Степанкова! Твоя «сорочья» работа? — сдвинула брови Ольга.

— Они здесь вместе, коллективно рассказывали, — усмехнулся Олег. — Не, ну норм. Я так понял, что вы теперь во Пскове за порядком приглядываете? И как, взрослые реально слушаются?

— Попробовали бы не послушать… — усмехнулась с каким-то коварным взглядом Яшина. — Вы рассказывали про бойню в ночном клубе? Нет? А что так?

— Ну, это… как бы командира в таком ракурсе… — покачала головой Степанкова.

— Вера! Это жизнь, как из песни — слова не выкинешь.

— Оля, что случилось? — нахмурил брови Илья. — Ты о чём вообще?

— Ладно, расскажу, — улыбнулась она. — Короче, было так…

Взрослые практически закончили обсуждение и ужин, решив посмотреть, что делает молодая часть делегаций. Малый зал напоминал гигантское собрание, фестиваль, если хотите, в котором в центре находились командиры всех рот, а их окружала толпа остальной молодёжи. Та теплота и непосредственность, с которой велась всесторонняя беседа, заставила всех без исключения удивиться.

— Вот она, наша смена в будущем, — Ермолаев умильно посмотрел на молодёжь.

— Да, Олежек, это то, о чём мы с тобой мечтали, — положил ему руку на плечо Шахов, а через минуту к ним присоединился и Потапов. — Боевое братство важнее любых бабок и хабара. — Смотрите, не спорят, не выясняют, кто круче, а просто общаются на равных.

— Смирно! — это Илья увидел стоящих у входа генералов и подал комнду. Мгновенно почти сотня пацанов и девчонок вскочили со своих мест и вытянулись по стойке «смирно». — Товарищи генералы! — шагнул он к ним.

— Вольно! — отдал команду Шахов на правах хозяина. — Ну как тебе, Илья, Псковская рота?

— А я в Яшиной и не сомневался, — покачал тот головой. — Тарщи генералы! Надо бы к осени нас всех вместе собрать и провести что-то типа учений. Как вам такая идея?

— Есть мысль объединить военные формирования молодёжи в единое целое, — скрестил руки на груди Шахов — а Илью поставить старшим над ними. Сколков будет командиром тополиновцев, а остальным ротным звания поднимут пока до прапорщиков, у кого нет, но по достижении восемнадцати сразу произведём в офицеры. Кстати, прапорщик Мочалов!

— Я!

— Вы как, сможете провести на днях тестирование этих и чуть помладше парней и девчонок, на предмет соответствия специальности радиоспециалиста?

— Так точно! Только можно вообще класс организовать. Мы с супругой выберем людей, а дальше перешлём методичку, которую постараемся за месяц сварганить. Надо же выручать коллег. Разрешите встречный вопрос, тарщи генералы?

— Валяй! — снова разрешил Шахов

— На чём передвигаются «Псковские волки» и «Казанские барсы»? Какая у них техника?

— Умыл… — вздохнул Виктор Сергеевич.

— Точно… — поддакнул ему Потапов.

— О-оу… — покачала головой Милица — Володя, как обычно, открыл счёт — 1:0.

— И не говори, — согласился с супругой Ермолаев-старший. — Что предлагаешь, Володя?

— У нас стоят Тамбов и Белгород не потрошёнными. Если попробовать там найти лёгкие мотоциклы? Они много бензина не жрут…

— Голова! — одобрительно отозвался Олег Сколков.

— Я уже боюсь, что прапорщик Мочалов скоро займёт сразу две должности — главного радиоспециалиста Российского Союза Анклавов и главу МТО молодёжных рот, — усмехнулся генерал Ермолаев. — Что в том голова варит, что в этом.

— Ну, вы же сами сказали объединяться? — мгновенно встал на его защиту Илья. — Теперь поздняк метаться.

— А мы разве против? — удивился Шахов.

— Мы наоборот — ЗА, — подтвердил Потапов. — С таким отношением к делу создадим целую структуру материально-технического и прочего снабжения молодёжных рот. Коль! Ты как смотришь на то, чтобы моего Генку поставить на должность помощника Владимиру?

— Но с учётом, что вы, тарщ генерал, поделитесь с ним своим опытом? — уточнил Кузнецов.

— Молодец! Понял мою мысль. Ребята! Максимум за год мы восстановим автомобильное и железнодорожное сообщение между нашими анклавами — тогда вам передвигаться станет легче. А там полностью переоденем вас…

— Никак нет, тарщ генерал! — пылко возразил ему Илья. — Мне не нужна однородная масса. Пусть «Волки», «Барсы» и Первая Отдельная станут нашими универсальными силами на земле. А вот Саратов пусть формирует лётчиков, кто-то ещё — танкистов, Крым и Мурманск — моряков…

— Силён! — одновременно воскликнули Шахов и Ермолаев-старший.

— Браво! — захлопал недавно вошедший Лемешев. — Умно и стратегически правильно.

— Есть ещё одно… — задумчиво проговорил Вовка.

— Ну, колись, — усмехнулся отец.

— У нас же Крым входит в Союз?

— Конечно!

— Стало быть, отдыхать, скажем, месяц, нам тоже позволят? — усмехнулся мальчишка. — Ну а мы поднимем там наших сверстников.

— Молодец, Вовчик! — захохотал и зааплодировал Илья, а за ним и все остальные.

— Вот так вот, граждане руководители Союза! — в свою очередь засмеялся Шахов. — Молодёжь уже наступает нам на пятки.

— А, может, у них уже своё правительство имеется? — усмехнулся Сергей Иванович.

— А что, так можно было? — парировал ему сын.

— Ха-ха-ха! Ы-ы-ы! — заржала вся взрослая часть собравшихся.

— Ну, Вовка, ну, «Хомяк»! — хохотал отец.

— Я попросил бы без неуместных намёков! — покачал указательным пальцем мальчишка. — Где это я сейчас говорю о себе? У нас есть командир? Есть! Дальше продолжать?

— А по сути, он прав, — усмехнулся Шахов.

— Вов, а почему «хомяк»? — осмелевшая Степанкова и тут вылезла внаглую.

— Потому что обеспечение техникой и гражданской одеждой лежит на нём, — пояснил Илья. — Он нам такие мотоциклы и шмотки подогнал, у-у-у… короче, завтра сами увидите.

— Вовчик, а нам сможешь помочь? — попросила его Яшина. — А то тут шаром покати… Ничего нового не найдёшь.

— Списки, тарщ старший сержант, — ухмыльнулся тот, посматривая на своё начальство. — Чтобы до нашего отлёта… как штык. Ясно?

— А передавать как? — усмехнулся Ермолаев-старший.

— Так сказано было, что сообщение наладится? Или нет?

— Володя! Тебе дай волю, ты всех оденешь, обуешь и техникой обеспечишь, — улыбнулся он. — Но это правильно. Своим всегда нужно помогать.

17 марта 2028 года. г. Псков. Полдень

Только бывший Дом Офицеров смог вместить всех приглашённых на банкет по случаю свадьбы командиров «Псковских волков». Венчание пары происходило в знаковом месте — церкви Александра Невского. Как и было задумано, посажёнными отцом и матерью для Ольги стали глава Тополиновского анклава с супругой. Природа тоже благословила пару — теплая и ясная погода сопровождала мероприятие весь световой день.

С самого утра, ещё перед мероприятием, женскую половину делегации как Тополиновки, так и Казани, захватил синдром «не успеваю». Алёна и Милица, а также Екатерина — супруга Рината Ильясовича — все втроём помогали Вике, Лене, Гуле и Вале, не забывая о себе. Конечно же, главный фурор был после того, как Валя предстала перед всеми не только в своём прекрасном вишнёвом вечернем платье, но и в подарке от Вовки — колье и перстне.

— Валька, ты — настоящая королева, — покачала головой Вика. — Я слышала от девчонок о каком-то подарке, сделанном тебе Вовой, но чтобы такое…

— Он и маме подарил, — улыбнулась та. — Кстати! Вот тебе, мам, и повод подвернулся.

— Это да, но твой наряд… Тут Вика права, это что-то… Леди из высшего общества.

Наконец, к 11–30 вся женская половина делегаций была готова, мужчины осмотрены, их вид одобрен, и все осторожно двинулись к церкви, на… ПАЗиках. Именно они позволяли стоять в полный рост и тем самым сохранить первозданность причёсок и отглаженных платьев и костюмов. Ну а дальше было само венчание и сразу же после него все двинулись в здание бывшего Дома Офицеров.

Основной зал был полон гостей — не всех могла вместить церковь, а потому многие подтягивались сразу сюда. Помимо гостей из Тополиновки и Казани, самого руководства Пскова и местных руководителей второго псковского клана, присутствовало много коллег из десанта и спецназа. Подарки практически полностью покрывали нужды молодой семьи: мебель, два холодильника, плазменная панель, аудиоцентр, драгоценности, про мелкие наборы для повседневной жизни говорить не приходится. Вовка ехидно ухмылялся, смотря на всё это. Генерал Ермолаев перехватил его взгляд.

— Чего лыбишься?

— Это всё фигня по сравнению с нашими подарками. Тарщ генерал! А разрешите мне преподнести наши? Я и речь заготовил!

— Серёжа! — тот негромко позвал главу анклава. — Твой младшенький хочет сказать речь о наших подарках. Что, дадим?

— А знаешь, давай! — как-то сразу согласился он. — Всё-таки их друзья женятся.

Казанские представители подарили спортбайк. В этот момент генерал Ермолаев внимательно посмотрел на Вовку и покачал головой — тот как в воду глядел. Ольга и Кирилл хотели выйти наружу и посмотреть подарок, но Мочалов-младший успел выхватить микрофон у ведущего.

— Уважаемые гости! Кирилл! Оля! Всё, что сейчас было здесь подарено, безусловно, нужно, практично, НО… — поднял он указательный палец вверх — всё это в квартире и большинству людей не видно…

По залу пошли смешки.

— Наши казанские друзья поступили мудро — эта вещь бросается в глаза, она весомая память о торжестве, но… — и снова палец вверх — … мы пошли чуть дальше. Кто скажет, что в прошлом мире было основой имиджа любого руководителя?

— Техника! — кто-то из десантников попытался угадать.

— Какая? — улыбнулся Вовка.

— Машина! — добавил тот же голос.

— И это правильный ответ, — кивнул Вовка. — Но одна машина на все случаи жизни… для руководителя… м-м-м, — скривил он физиономию. — К тому же машина должна определять статус её владельца. Чтобы все сразу знали, КТО едет. Не буду дальше вас мучить, поэтому идём смотреть на все три подарка — от Казани спортбайк и наши… два… — с этими словами он передал микрофон тамаде и вышел со своего места, сделав пригласительный жест молодожёнам.

Народ повалил из зала гурьбой — такая речь заинтриговала очень многих. К этому моменту все три подарка стояли перед Домом Офицеров, но чуть в стороне от окон, в которые молодожёны могли их увидеть. Издав практически синхронный нечленораздельный вопль, оба молодых рванули к подаркам. У них хватило ума, чтобы сначала опробовать мотоцикл, а вот потом… Ольга, визжа, залезла на водительское место кабриолета. Запустила двигатель и… Снова издала боевой клич.

— Это моя тачка! О-о-о-оу-у-у! Это круто! Это нереально круто! Это ваще пипец, а не тачка! О-о-о-оу-у-у! Же-э-эсть! Полная жесть!

— Ты глянь на этот БМВ! — вторил ей Кирилл. — На таком на любое совещание!.. А сзади! Сзади глянь! Тут «телеки» у каждого сидения! Пипе-э-эц!

— Стёпа, это такое чудо теперь у них?? — удивилась супруга Лемешева. — И кто же это такой трофей смог достать?

— Светик, это тот мальчик, который выступал от имени Тополиновского анклава.

— Да ладно?!

— Смею вас уверить, сударыня, что нашёл в Воронеже эти машины я, — кивнул незадолго до этого вышедший из зала Вовка и подошедший к ним вплотную. — Помог с её послепродажным, так сказать, обслуживанием мой старший брат, но нашёл именно я.

— И как она по мощности? — изысканным голосом спросила она у мальчишки.

— Скажем, «звездолёт» — 387 лошадиных сил.

— Сколько?? — опешила Лемешева.

— А что вы хотите? — развёл руками Вовка. — Это же статусная вещь, тут полумерами не обойтись. Зато сразу видно, КТО едет.

— Стёпа! Это вот этот мальчик… Этот мальчик у них…

— Светлана Сергеевна, мой сын — самый удачливый трофейщик нашего анклава, — кивнул ей Мочалов. — Часы на руке вашего супруга…

— И твоего брата тоже, — кивнул, соглашаясь с ним Лемешев.

— Да там весь анклав ему списки составляет. И очень немного тех, кто с первого раза не получает желаемое. У него глаз-алмаз.

— А та девочка, в вишнёвом платье от «Армани» последней коллекции перед Чумой и колье от ведущего ювелира Москвы…

— Это предсвадебный подарок, — кивнул Мочалов-старший. — Владимир и Валентина — супруги.

— Обалдеть… — мотнула она головой. — А скажите, молодой человек, что-то похожее на эту машину, — показала она кабриолет — можно будет достать в ваших краях?

— Ну, вы же сами понимаете, что вам нужно что-то другое, — менторским тоном ответил Вовка. — Это молодёжная модель, вам же нужно что-то практичнее и другого статуса. БМВ — это хардкор, молодёжный хардкор, а вам более подойдёт из линейки «Мерседеса»

— Стёпа! У меня полный разрыв шаблона: гляжу на него — ему пятнадцать, отворачиваюсь — вдвое больше! Неужели в Тополиновку завезли детей «индиго»[42]?

— Тем не менее, Света, это так. И вдобавок к специальности трофейщика, он радиоспециалист от бога. Уж поверь мне.

— Серёжа… — тихо позвала его супруга.

— Да, Аленький… — также шёпотом ответил он, наклонившись почти к уху жены.

— Могу сообщить тебе ещё одну новость…

— Какую?

— Наши младшие стали жить… ну, ты меня понял, — многозначительно посмотрела она на него.

— Откуда ты знаешь?

— Я вчера вечером пришла к ним — хотела обговорить утреннюю причёску с Валей. Входную дверь они забыли закрыть, но в ванной заперлись. Постояла, послушала кое-что и удалилась, — усмехнулась она.

— Охренеть… — мотнул головой отец.

— Впрочем, после сегодняшней речи и вот этого разговора с Лемешевой, я даже не знаю что делать — Вовка уж точно вырос на голову, по сравнению с зимой.

— Ладно, только проведи с ними беседу на тему… короче, сама поняла…

— Но станут ли они нас слушать? — Алёна внимательно посмотрела на супруга.

Пока люди входили в зал и принимали горячительное — на улице порядком похолодало, Мочалов с супругой отловили младших и затеяли разговор.

— Итак, молодёжь, значит, мы уже настолько взрослые, что даже через двери ванной другим всё слышно? А как же наш уговор?

— Я не понял, папа, а что не так? — удивился Вовка. — Я говорил, что «этим» только после свадьбы, так что слово сдержал. Или как?

— Да, но… — попыталась возразить мать.

— Что «но», мама? Мы официально женаты, спим в одной кровати…

— Ладно, а если Валя забеременеет? — отец угрюмо смотрел на сына.

— В тот момент, когда мы набираем профессиональные навыки и делаем карьеру? Вы реально считаете меня дураком?

— Вова, но…

— Папа! Я же не спрашиваю вас с мамой — ждать мне братика или сестрёнку…

— Что?! — опешила мать.

— У вас карьера тоже на взлёте. К чему тогда эти детские вопросы? — Вовка усмехнулся, заметив шок на лице родителей, и взял Валю под руку. — Пойдём, Валюша, к столу.

— Серёжа, он что, перепил шампанского? — ошарашено проговорила Алёна, провожая взглядом уходящих сына и сноху.

— По-моему, они оба стали взрослыми на всю катушку… — почесал тот затылок.

Глава 21

18 марта 2028 года. г. Псков. Полдень

Вчерашний день был тяжек, и от старшего поколения всех трёх анклавов потребовались недюжинные усилия, чтобы собраться после свадьбы Лемешевых-младших в конференц-зале гостиницы хотя бы к полудню. Собрание скорее походило на семейный междусобойчик. Слово взял Шахов:

— Буду по-военному краток. Ещё до свадьбы все ознакомились со Сводом законов Тополиновского анклава. Не знаю, как у других, но ни у кого из нас не возникло принципиальных возражений.

— Да и непринципиальных тоже, — согласился с ним Потапов. — Всё предельно понятно и доходчиво сформулировано.

— Вот и отлично. Надеюсь, все понимают, что демократии в нашем союзе не будет? И наше решение, принятое сейчас, в дальнейшем не может быть оспорено ни одним из вступающих в Союз анклавов?

Присутствующие мужчины молча покивали головами, а женщины переглянулись, но тоже возражать не стали.

— Тогда будем считать, что осталось лишь подписать декларацию, ведь фактически Союз уже создан. И думаю, что ни у кого из присутствующих не возникло сомнений, что главой нашего Союза будет Сергей Иванович Мочалов.

— Мессия однозначно должен стать Поводырём, — улыбнулась Нина Васильевна.

— Мессия? — удивилась Алёна.

— Алёна Николаевна, это не форма речи, — посмотрела на неё Шахова. — Человек, давший людям надежду на будущее — кто он? Просто так проходящий мимо индивидуум? Не думаю. К тому же мы должны дать пищу умам верующих, сразу обозначив чёткие направления идеологии — в тяжёлое время он пришёл, исцелил и указал путь дальнейшего развития общества. А вы — та, кто помогла ему в этом. Супруга, в трудную минуту пришедшая ему на помощь — пошатнувшиеся в последние годы устои семьи надо воссоздавать заново, но немного в другом формате. И это уже делается в вашем анклаве.

— Простите, но я не совсем понимаю, о чём вы.

— Всё очень просто. Ваш анклав первым вернулся к старым традициям Руси — воин имеет множество прав и привилегий, ибо он защитник земли русской. В том числе он вправе создать семью даже в пятнадцать лет. Нынешнее поколение молодёжи спонтанно стало взрослым, в одночасье утратив свою инфантильность. И конкретный пример вашего сына — лучшее тому подтверждение. Даже не Илья Ермолаев или Кирилл Лемешев — Владимир Мочалов — вот тот, на кого будут равняться парни и девушки всего Союза. В меру скромный, к тому же трудолюбивый и честный. Сын Мессии и тоже воин, в четырнадцать лет сумевший наладить связь между анклавами и позволивший нам беспрепятственно общаться между собой на расстоянии. Вы — медик, создавший настоящее лекарство и помогавший другим анклавам, да что там — целым народам, встать на ноги и не бояться Чумы. Вся ваша семья стала для других людей эталоном. Поверьте, другого варианта нет и не будет. Сергей Иванович устраивает всех нас, без исключения.

— Как по нотам разложила, — удовлетворительно заметил её супруг. — Надеюсь, никто больше не будет оспаривать этот выбор? В этой связи предоставляю слово Председателю Верховного Совета Союза — Мочалову Сергею Ивановичу.

— Благодарю. Что я могу сказать… польщён вашим доверием и всеми силами постараюсь его оправдать. Да, работа предстоит титаническая, причём во всех направлениях. Свод законов будет, конечно, дополняться, но не будет переписываться. И исполнение законов обязательно на всей территории Союза. Членство в Верховном Совете, думаю, будет закреплено пожизненно…

— Правильно! — согласился с ним Олег Петрович.

— Количество членов будет кратно количеству участвующих государств и не зависит от размеров территории и численности населения. Я предлагаю по двое человек от анклава.

— Председателя в расчёт не берём, — дополнил его Шахов.

— Согласен, — кивнул Мочалов. — Тогда член Совета и его заместитель. Тогда пока расклад такой: на сегодня Совет состоит из меня и генералов Шахова, Потапова и Ермолаева. Замом у Олега Петровича будет полковник Пасечников Денис Александрович. Насколько я в курсе, кроме подполковника Пасечниковой у нас нет представителей высшего звена Прокуратуры бывшей Российской Федерации? Тогда именно ей придётся формировать высший судебный орган и вообще судебную систему Союза. Безусловно, помощники понадобятся, но руководство возлагается именно на Александру Петровну. По остальным кандидатурам жду от вас предложений в ближайшее время.

В наступившей тишине громко прозвучали хлопки Потапова:

— Вот. Вот это я понимаю речь главы Союза, — одобрительно отозвался он, — Кратко и по существу вопроса!

— Завтра нам предстоит сделать запись телебрифинга для рассылки по местам и вообще повсюду, куда дотянемся, — продолжил Шахов. — Мы со своей стороны готовы: техника и студия. Сегодня надо составить сценарий и речь Председателя.

— Нам нужно как минимум три рабочих группы: по медицине, образованию и экономике с финансами. Особенно с последним проблемы. В Тополиновском анклаве нет финансовой системы, в остальных же она сильно пострадала, поэтому встаёт вопрос: в каком виде её возрождать? — напомнил Мочалов, — А по медицине и образованию прошу обращаться к моей супруге. Хотя на последнее направление нужно будет найти человека из гражданских, связанного в прошлом с МинОбром.

— Думаю, что наш анклав отдаст на благо Союза Харитонова Николая Пафнутьевича — на момент прихода Чумы у него была аккредитация. Но это не всё. Я тут недавно очередную группу разведки в бывшую культурную столицу отправлял. Так они в Петергофе обнаружили кучку университетских сотрудников. Как выжили? У них там подсобное хозяйство какое-то экспериментальное оказалось. Так они ещё и сокрушались, что экспериментальные разработки все схарчили, — усмехнулся Шахов, — Мы им подкинули немного продуктов. Но не знаю, как они перезимуют.

— А что не вывезли во Псков? — поинтересовался Ермолаев.

— Так те сами не поехали — не хотели хозяйство бросать, а с матчастью вывезти бы и не удалось: мои ребята были налегке — только мотоциклы. Но я готовлю новую группу. С транспортом.

— Виктор Сергеевич! Нам очень нужны такие специалисты, — заметила Мочалова, — У нас совсем нет преподавателей высшей школы. Нам даже методисты пригодятся — новые программы для школьников нужны.

— Кстати, о молодёжи, — взяла слово Нина Васильевна. — Предлагаю на завтрашний брифинг пригласить комсостав молодёжи. Скажем, сразу после обеда собрать их — пусть тоже готовятся.

— Нет возражений, — отметил Шахов, как председательствующий на собрании. Остальные согласно кивнули.

— На том и порешим. Остальное после обеда.

19 марта 2028 года г. Псков. Вечер

Учитывая подготовительную суету к такому значимому событию, брифинг назначили на четыре часа пополудни. В большом зале телеконференций амфитеатром расположили места для глав трёх анклавов, их заместителей, и далее — командного состава юнармейцев.

— Здравствуйте, дорогие телезрители, — привычно начала свою работу бессменная телеведущая Псковской телестудии Фомина, — Сегодня особенный день: в нашей студии собрались представители трёх крупных российских анклавов, образовавшихся на территории бывшей Российской Федерации. И собрались они, чтобы заявить о твёрдости своих намерений по возрождению Отечества. Слева вы видите представителей Казанского анклава: руководителя — генерал-майора Потапова Николая Гавриловича; начальника Службы Безопасности — полковника Сафиуллина Рината Ильясовича; командира молодёжной роты «Казанские барсы» — прапорщика Кузнецова Николая Васильевича и его заместителя — сержанта Сафиуллину Гульназ Ринатовну. По центру расположилась делегация представителей Тополиновского анклава: его Глава — Сергей Иванович Мочалов, начальник медицинской службы — полковник Мочалова Алёна Николаевна, главнокомандующий вооружёнными силами — генерал-майор Ермолаев Олег Петрович, командир Первой Отдельной роты юнармейцев-десантников — прапорщик Ермолаев Илья Олегович, его заместитель — прапорщик Сколков Олег Викторович, пресс-атташе Анклава — прапорщик Звягина Виктория Владимировна, старший связист-инструктор — прапорщик Мочалов Владимир Сергеевич. И, наконец, справа находятся хозяева встречи — представители Псковского анклава: руководитель — генерал-майор Шахов Виктор Сергеевич, начальник Службы Безопасности — полковник Лемешев Степан Борисович, командир молодёжной роты «Псковские волки» — прапорщик Лемешева Ольга Васильевна, а также её заместитель — сержант Лемешев, Кирилл Степанович. По сложившейся традиции позвольте предоставить слово хозяевам встречи. Прошу Вас, Виктор Сергеевич.

Операторы перевели камеры. Шахов заговорил:

— Сегодня знаменательный день, несущий нам надежду. Надежду на будущее. Мы, военные, всегда были на вторых ролях, оставаясь лишь щитом для политиков всех мастей. Мы долго прогибались, терпели бесчеловечные законы, навязанные не только нашими прожжёнными политиканами, но и извне. И к чему это привело? Старый мир заигрался в демократию и толерантность, изжив и съев себя сам. Либерализм и демократия привели человечество к страшному результату — Чуме, почти стёршей его с лица Земли. Но закономерным итогом того бардака и полного безвластия стал приход к власти тех, кто даже в тяжёлое время способен организовать вокруг себя порядок и чёткую вертикаль командования. Военные не опустили руки и стали, фактически, цементирующим раствором для всех выживших. Хотя нет. Есть одно исключение — один анклав, где у руля стоит штатский. Но этот человек особенный. Он практически на пустом месте создал анклав, который смог выстоять против бандитов и превосходящей его мощи Княжества «Христова Русь». Но даже не это главное. Главное то, что этот человек вдохнул в нас всех надежду, подарив лекарство от Чумы. Сам находясь между жизнью и смертью, он победил болезнь и, с помощью супруги, поделился лекарством с другими. Я не побоюсь этого слова, он — Мессия. Вне зависимости от религиозных взглядов. Для всего Человечества. Для всех и каждого. Они с супругой создали лекарство, которое помогает даже заражённым. А его умелое руководство своим анклавом позволяет мне назвать его Поводырём. Так почему он не может стать Поводырём для всех нас? Думаю, что со мной согласятся все присутствующие здесь — этот человек достоин стать главой будущего Союза Анклавов.

— Разрешите, я добавлю? — попросил слова глава Казанского анклава.

— Да, пожалуйста, Николай Гаврилович, — кивнула ведущая.

— Спасибо, — Потапов на мгновение задумался. — Я скажу так. Мы в Казани едва выжили. Слишком большой город и слишком маленький для него гарнизон. Невозможно было контролировать всю территорию. Был момент, когда мы совсем отчаялись и держались только на слове «надо». Но команда Мочалова — вот кто совершил поистине чудо! На пустом месте чуть больше сотни человек, немного военных и большая часть штатских. Сначала — под руководством Сергея Ивановича они создали и защитили свой маленький анклав. Вторым чудом было изобретение вакцины от Чумы. И третье — он собрал вокруг себя людей от мала до велика, которые вслед за ним стали творить чудеса дальше. Не секрет, что именно в Тополиновском анклаве создали новую ЮнАрмию — кузницу кадров Вооружённых Сил на будущее. И именно оттуда к нам пришли инструкторы-юнармейцы. Бесстрашные парни и девушки — те, кто у себя в анклаве не спасовал перед ордой заражённых и вышел врукопашную с двенадцатикратно превосходящими силами противника, одержав победу. И один из них — тогда ещё старший сержант Кузнецов, снова совершил подвиг в нашем анклаве: он в одиночку уничтожил банду, которую мы не могли поймать почти полгода. Хочу подчеркнуть, это были не просто бандиты, отчасти это были взрослые спецназовцы. Тополиновцы — живой пример для подражания всем, от мала до велика, и я обеими руками поддерживаю кандидатуру Сергея Ивановича на пост главы нашего Союза.

— Прошу прощения, но я дополню слова Николая Гавриловича, — взял слово Шахов. — И у нас в Анклаве созданная тополиновским инструктором Ольгой Яшиной, ныне — Лемешевой, юнармейская рота уже навела порядок на улицах. Сейчас патрулирование улиц, как это ни парадоксально звучит, находится в руках роты юнармейцев «Псковские волки». И они блестяще справляются со своими обязанностями.

— Здесь прозвучало много лестных слов в адрес Сергея Ивановича, — улыбнулась Фомина. — Я хочу предоставить ему слово.

— Здравствуйте, соотечественники! — произнёс Мочалов, — Сегодня здесь находятся представители трёх российских Анклавов: Псковского, Казанского и Тополиновского. Мы собрались, чтобы договориться об объединении, ведь один в поле не воин. После планетарной катастрофы, пришедшей с наступлением Шоколадной Чумы, каждый здравомыслящий человек пожелает объединиться с близким ему по духу и задачам. Наша задача — возродить страну. И все мы, здесь собравшиеся, начали это делать. Мы успешно справляемся с Чумой, обеспечили граждан наших анклавов продовольствием и приемлемыми, на данный момент, условиями жизни. Мы хотим построить справедливое государство, такое, в котором не будет места огромной чиновничьей машине, в котором старики не будут брошены на произвол судьбы, а все дети будут учиться в нормальных школах и воспитываться в соответствии с нашим менталитетом. И мы не станем повторять либерально-демократических ошибок — никаких «пятидесяти оттенков серого» — суровое время требует чётких законов и военной вертикали власти. В нашем Союзе каждому гражданину будет гарантировано право на жизнь и защиту, на свободу вероисповедания и на равенство перед законами Союза. Всем и каждому. Образование и медицинское обслуживание тоже станут бесплатными, как неотъемлемое право каждого гражданина нашего Союза. Никаких внутренних дополнительных законодательных поправок — одни и те же законы будут обязательны для всех членов Союза Анклавов. Основополагающие законы, на которых будет базироваться наш Союз, изложены в документе, который мы по давней традиции назвали Российской Правдой. В нашем Союзе высшим законодательным и исполнительным органом будет Верховный Совет Союза Анклавов. Членство в Верховном Совете будет пожизненным.

— А скажите, кто будет обеспечивать обороноспособность нового Союза? И кто станет Верховным Главнокомандующим? — уточнила Фомина.

— Я полностью доверяю моим соратникам. Думаю, что они более компетентны в этом вопросе, и смогут ответить подробнее.

— Разрешите, я добавлю, — снова взял слово Шахов. — Вопросами обороны будет заниматься Генеральный Штаб Союза Анклавов. Сейчас идёт работа над созданием Дипломатического Корпуса и Комитета Государственной Безопасности. Но созданы они будут на несколько иных принципах, с иными структурами и распределением зон ответственности. Документы практически готовы и будут предоставлены вступающим в Союз анклавам в общем пакете.

— Сергей Иванович! Насколько я обладаю информацией, помимо собравшихся здесь представителей трёх образующих Союз анклавов, есть и другие? — внимательно посмотрела на него ведущая.

— Совершенно верно, — кивнул тот. — Некоторые просто не смогли прибыть, и передали свои полномочия Тополиновскому анклаву.

— К этому Союзу присоединяются также отсутствующие на нашей встрече по внутренним причинам Крымский и группа Саратовских анклавов, а также анклав моряков Черноморского Флота, — зачитала названия Фомина. — Они передали свои полномочия Сергею Ивановичу с полным правом принятия решений. Вот вам ещё одно подтверждение слов о доверии этому человеку. Вижу, что генерал-майор Ермолаев хочет тоже что-то добавить, — улыбнулась она. — Прошу вас, Олег Петрович.

— Спасибо. С самого начала нашего сотрудничества с Сергеем Ивановичем, а произошло наше знакомство 24-го августа прошлого года, я почему-то проникся к нему доверием. Именно в этот день Княжество «Христова Русь» в ультимативной форме потребовало от тополиновцев уйти из своего анклава, оставив всё христолюбам. Да как бы не так! Этот маленький анклав, в котором боеспособных мужчин было не более полусотни, не уступил и ответил отказом сборищу религиозных фанатиков. В Тополиновке даже подростки, сами, по своей воле, встали рядом со взрослыми и взяли в руки оружие — именно так появилась ЮнАрмия. Хорошо, что помощь от соседей-танкистов подоспела вовремя. Но был бой. И двое подростков, как и двое взрослых, пали смертью храбрых за будущее анклава. Именно в тот момент началось объединение всех, кто не прогнулся под фанатиков. И тополиновцы приняли к себе несколько условно-боеспособных войсковых частей — нашу ВДВшную, танковую, лётную и РВСН, их семьи и оказавшихся с нами гражданских. Вы спросите, почему условно-боеспособных? Да потому что у нас был голод, и потому что Чума прошлась по нашим частям, выкосив больше половины. А ещё Тополиновский анклав — интернациональный. Из погибающего сербского Ниша, с замерзающей Аляски прибыли группы людей, схожие по своим морально-этическим взглядам. Всех накормили, обогрели и помогли с жильём. Никого не оставили на произвол судьбы. Американцы, как и сербы, успели повоевать за анклав. С честью повоевать. Ну и вакцина от Чумы — великая вещь. Не только людей спасает, даже животных излечивает. Так что Тополиновский анклав выстоял и развивается высокими темпами. Но главное — люди. Они не бездумно проживают каждый день, они строят планы на будущее — заводят семьи, рожают детей, воспитывают подрастающее поколение. Тут Виктор Сергеевич и Николай Гаврилович правильно сказали, что нынешняя молодёжь приятно удивила. Куда делись их старые привычки? А нету их! Как сквозь землю провалились! И теперь это молодёжь с правильной жизненной позицией. Настолько правильной, что оторопь берёт. И ведь не кичатся своими достижениями, а просто делают свою работу, иногда превосходя по мастерству взрослых.

— Это на кого Вы намекаете, товарищ генерал? — переспросила Фомина.

— Это я прямо говорю о прапорщике Мочалове. Он не просто инструктор-связист нашего анклава, Владимира знают и уважают во всех трёх анклавах, да и в Саратове он проделал большую работу. И у него всегда есть дельные идеи.

— Вот сейчас и узнаем о них, — усмехнулась ведущая и повернулась в сторону Вовки:

— Прапорщик Мочалов — вам слово.

От неожиданности, так как этого не было в сценарии, Вовчик слегка замялся, но быстро среагировал:

— Благодарю. Я вот что хотел бы сказать. Безусловно, телевидение является весомым подспорьем, как и радиосвязь, благодаря которой удалось… Э-э-э… объединить всех нас, но этого мало.

— Почему? — удивилась Фомина.

— Видите ли… Иногда необходимо срочно перебросить большой объём информации, а это невозможно в нынешних реалиях. Здесь нужно думать о возрождении глобальных средств коммуникации — межрегиональных компьютерных сетей. Судя по информации от начальника нашего информационно-аналитического отдела, нужно восстановить целостность оптоволоконных коммуникаций. Возможно, реанимировать часть старых систем, НО… — как обычно поднял он указательный палец — без возрождения Интернета. Хранилища информации можно сделать и без него, а вот все болячки прошлого медиапространства отбросят нас назад. Так что — нет, пусть коммуникациями руководят военные — у нас порядка больше.

Студия наполнилась аплодисментами.

— Вот так вот, — улыбнулся Олег Петрович. — Парню всего пятнадцать, а ум взрослого человека.

— Действительно, — покачала головой Фомина — чрезвычайно здравомыслящий молодой человек. А теперь я бы хотела, чтобы своё видение будущего развития общества изложил самый квалифицированный медицинский специалист будущего Союза: слово предоставляется полковнику медицинской службы, кандидату медицинских наук, Мочаловой Алёне Николаевне.

— Спасибо. Несмотря на моё военное звание, я начну не с медицины, а копну чуть глубже. Чума унесла не просто большую часть жизней человечества. Она унесла значительную часть земной цивилизации. И, если сейчас, срочно, не принять меры, всё человечество будет откинуто в средневековье. Поэтому в Тополиновке уже с осени работают школы. Анклав также готовится принять на обучение подростков по специализированным направлениям — радиотехника и медицина. Достигнуты предварительные договорённости по открытию в Казани первого Университета. Мы обращаемся ко всем выжившим: собирайте научные и преподавательские кадры. Им всем найдётся место в нашем Союзе. К сожалению, как известно, эти слои населения обладают наименьшей выживаемостью в подобных катастрофах. Материально-техническая база обучающих центров пострадала в меньшей степени, чем люди. Однако и в этом направлении необходимо собрать все редкие обучающие комплексы, лаборатории и экспериментальные базы. Мы планируем создание новых медицинских центров. Сначала в Тополиновке, Казани и Пскове, но по мере присоединения других анклавов, поможем и им. Опять хочу заострить внимание на нашем подрастающем поколении — занятия физической культурой не только позволяет сохранить боеспособность анклавов и в перспективе — Союза. Это популяризация здорового образа жизни и, что немаловажно в этом случае, забота о будущих поколениях наших граждан. В здоровом теле — здоровый дух. Именно поэтому наша молодёжь получила, с точки зрения медицины, разрешение на создание полноценных семей — они способны родить здоровое потомство. И, конечно, в приоритете будут развиваться перинатальные центры — сейчас особенно остро стоит вопрос о здоровом новом поколении.

— Спасибо за ваше выступление. Как женщина, я очень Вас поддерживаю, — расчувствовалась Фомина. — На этой оптимистической ноте позвольте и закончить наш телебрифинг, посвященный подготовке образования Союза Анклавов.

20 марта 2028 года. г. Псков. Утро

Два пассажирских борта готовились к полёту. Один вылетал в направлении Казани, другой — в Балашов.

Оглядываясь эти насыщенные событиями несколько дней, можно сказать, что вся намеченная программа удалась на все сто.

Исключая политический аспект встречи, освещённый на бриффинге, первоочередной задачей будущего Союза его участники считали создание условий для поднимающейся молодой поросли нового государства. В результате принятых решений Илья становился главой юношеских военизированных подразделений с огромной перспективой на будущее и, соответственно, без пяти минут старшим лейтенантом. Улетал он с примерным планом работы на год — командиры всех трёх региональных подразделений ЮнАрмии согласовали взаимодействие, наметили векторы развития и озадачили прапорщика Мочалова материально-техническим обеспечением.

Что касаемо Виктории, то вместе с Тополиновской делегацией улетали ещё два человека — Шахов отправил в Тополиновку двух спецов из «старой гвардии» — дипломатов, которые работали в МИДе ещё при СССР и в момент становления Российской Федерации. Тех «зубров» дипломатии, ушедших на пенсию из-за несогласия с новой политикой и новым руководством. Он и сам многому у них учился, ещё до Чумы оберегая их от нападок властей и во время Чумы спасая от голода. Знал, надеялся, что понадобятся. И вот, их время пришло. Сразу после собеседования с Викой Николай Валерьевич и Сергей Андреевич в один голос заявили: девушка перспективная, и они берутся за её обучение. Тем более, что им сразу понравилась её биография — вторая Павличенко. При любом раскладе это огромный плюс. Ну а там может ещё кого подберут — не всё ж Виктории одной отдуваться по всем направлениям.

Вовка… Прапорщик Мочалов не просто стал всеобщим любимцем — бескорыстный сам по себе, а за последние полгода превратившийся из замкнутого ботана в лидера и компанейского парня, он неизмеримо вырос как специалист по радиосвязи. Те два десятка мальчишек и девчонок, что им были отобраны для обучения будущих радиоспециалистов — это только начало. То, что они с Валей должны создать целый учебник, а ближе к осени пригласить класс к себе на обучение — это ещё не всё. Набирались, в основном мальчишки и девчонки 13-ти-14-ти лет, и это без учёта командировки в Казань в начале мая, — там тоже необходимо подобрать способных, а ещё Саратов, Крым и наверняка будет кто-то из мелких анклавов и сообществ. По сути, Вовка становился таким же координатором как и Илья, только в области связи.

Тополиновцам же предстояло подготовиться к приёму такого количества молодёжи. А ведь ещё и начмед Тополиновки пригласила на обучение подростков по медицинскому направлению. И это только первые шаги. Обучение высококвалифицированных специалистов в условиях катастрофических потерь становилось одной из первостепенных задач создающегося на руинах государства.

Для Сергея Ивановича и Алёны Николаевны наступала горячая пора — главой Российского Союза Анклавов единодушно признали именно Мочалова. Человек, подаривший лекарство от этой страшной болезни, однозначно был достоин стать первым человеком государства. Трёхчасовой брифинг был подготовлен и перезаписан в несколько десятков копий для последующего распространения по анклавам.

Алёна готовилась стать не только Первой Леди государства, она закладывала фундамент нового образования будущего государства.

Генералы Потапов, Шахов и Ермолаев предварительно образовали что-то похожее на комитет начальников штабов в США, только называться он стал Генеральным Штабом Союза Анклавов. Причём, на общем собрании военных было решено чуть усложнить структуру. Помимо Генштаба, как такового, в него входил ШМТОРСА — Штаб Материально-Технического Обеспечения Российского Союза Анклавов. И его главой стал генерал-майор Потапов И если штаб-квартирой Генерального Штаба решили избрать Тополиновку, точнее — Тополиновск — город, который уже являлся таковым, а не посёлок и, тем более, не деревню, с которой всё начиналось, то ШМТОРСА решили расположить в Казани.

Вся эта чехарда на децентрализацию правительственных учреждений была направлена на скорейшее восстановление, хотя бы частичное, инфраструктуры сообщений — как автомобильного, так и железнодорожного. Политический баланс всех трёх сторон — во Пскове решили аккумулировать АйТи-специалистов, чтобы восстановить электронные коммуникации и системы оптоволоконной связи. Пусть без создания интернет-порталов, но хотя бы видеосвязь должна работать. Да, часть технологий утрачена после Чумы, но оргтехники на просторах бывшей Российской Федерации море — и её с лихвой хватит на несколько десятков лет. Прошерстить медиацентры в Москве, Питере, Туле и Казани, подвести к ним электропитание — и половина работы сделана. Пусть не сразу, но постепенно будут восстановлены все значимые узлы траснрегиональных сетей, и тогда снова можно будет проводить совещания и консультации по видеоконференции.

Заодно окончательно определились с датой юридического образования Российского Союза Анклавов — было решено назначить её на 15 апреля.

29 марта 2028 года.г. Воронеж. Утро

Со времён возвращения тополиновцев из Пскова Вовку охватила навязчивая идея-фикс. Точнее — сразу две: помочь своих новым друзьям из Пскова и Казани разжиться хорошим хабаром, а заодно демонтировать телепередатчик в ВГТРК[43] — уж больно большая волна неудач захлестнула его при испытаниях самодельного детища. Да, не хватало знаний, да, кое-каких радиокомпонентов не сыщешь днём с огнём, но не забрасывать же идею? Хорош он будет, если саратовцам помог, а своих прокинет! И потому всю предыдущую неделю прапорщик Мочалов обивал пороги Совета с просьбой разрешить вылазку в Воронеж.

К этому времени, из-за дружной весны, подавляющая часть людей и техники готовилась к посевной. К ней же аккумулировался и запас получаемого с мини-завода топлива. И первые дни отец ничего не хотел слышать, но капля, как говорится, камень точит — пару дней назад Мочалов-младший набрался наглости и вечером неофициально пришёл к генералу. Вовке очень повезло, что Олег Петрович был в необычайно хорошем расположении духа — тот спокойно выслушал прапорщика и неожиданно помог ему, договорившись с Сергеем Ивановичем. По замыслу прапорщика Мочалова в Воронеж пойдёт взвод десанта, как взрослое подкрепление, и три взвода из Первой Отдельной — как сборщики хабара, во главе с командиром роты, его замом и взводными. Помимо них Вовка попросил троих механиков и шестерых военных связистов. Последние должны будут помочь ему с демонтажом телепередатчика в областной телекомпании. Это не считая просьбы к Захарову-старшему стать проводником по городу — как Евгений Васильевич мог отказать «Хомяку»? Ой, не зря Вовка задаривал всех подарками — тот даже слова против не сказал.

Также Вовка выгрыз триста пятьдесят литров бензина — набравшийся опыта интриган мотивировал заказом супруги полковника Лемешева на авто, и ему хотелось угодить Ермолаеву — негоже своего главнокомандующего оставлять «в чёрном теле». А под это дело прапорщик Мочалов выбил два грузовых «Камаза» и платформу для авто, на которой почти месяц назад везли подарки для псковичей. Ну и своих однополчан посадить на мотоциклы — нужное дело.

И вот сегодня вся эта колонна, вооружённая помимо стрелкового оружия ещё и десятком гранатомётов, с раннего утра выдвинулась в Воронеж. По замыслу Захарова колонна также, как и в прошлый раз, рванула по объездной и первой остановкой сделала тот же мотомагазин. Помимо второго «квадра», который сразу привели в рабочее состояние, и его оседлал сам Илья, забрали практически все оставшиеся элементы экипировки, не вошедшие в первую волну восемь лёгких мотоциклов и к ним большое количество запчастей.

Пока молодёжь облепила, как муравьи, «Камазы», перетаскивая добытый хабар, Вовка с Захаровым решили доехать до фирменного автомагазина «Тойота». Доехали, вскрыли двери и тут… всё повторилось как с «БМВ» — трофейный режим «Хомяк» заверещал в душе прапорщика буквально сразу у входа.

— Дядь Жень, гля! — обратил он внимание на два чёрных внедорожника.

— Так, что тут у нас… Тойота Лэнд Крузер 300… движок 4.4 литра, дизель…

— Это — Олег Петровичу.

— А что, дельно! — кивнул Захаров, соглашаясь с выбором трофейщика. — Так, второй у нас… пикап, «Хайлюкс»… э-э-э… тут бензин, почти три литра…

— Это — Пасечникову, чтобы по бездорожью и людей с собой, если что…

— И тут с тобой согласен — практичная модель. Да, Вовчик, лет через пять ты уже без меня будешь ориентироваться.

— Угу. Дядь Жень! А где «Мерсы» раньше продавались?

— А как ты три машины упрёшь? — удивился тот.

— А легко! В одну зальём бензин и своим ходом, две другие — на платформу.

— И какую своим? — усмехнулся Захаров.

— Эту. Сами сядете за руль, а Денису Александровичу скажете, что новьё, просто места на платформе не было уже. Вам же самому, небось, охота на такой тачке прокатиться? — сощурился парень.

— Точно интриган! — захохотал Евгений Васильевич. — Ладно, уговорил. Давай за «мехами» — будем выгонять машины из салона. Отсюда сразу на правый берег — сначала «Мерина» посмотрим, потом твои железяки демонтировать будем.

29 марта 2028 года.г. Воронеж. Полдень

Фирменный салон-дилер «Мерседес» располагался на правом берегу города. «Аврора-Авто» — красивое название, но с приходом Чумы стало забытым. Всеми и практически навсегда. Кавалькада машин анклава заняла все подступы к автомагазину. Вскрытие салона заняло чуть больше, чем в центре «Тойота», однако здесь их ждал Облом Петрович — кабриолетов не было. Совсем. Напрасно Вовка заглянул во все мыслимые и немыслимые закоулки — не было ничего похожего. Захаров заметил удручённого парня.

— Вовчик! Смотри, здесь есть очень практичные модели «Мерсов» — аж три штуки. Почти одинаковые на вид, дизельные и экономные.

— Это кому столько? — тот угрюмо посмотрел на Захарова.

— Ты взял две «Тойоты» — это правильно. Но это повседневные машины, а про представительские забыл?

— Дядь Жень! Ни хрена я не удачливый, — помотал он головой. — Так что настроение испорчено.

— Забей. Есть у меня одна мысль…

— Какая?

— Для начала решим вопрос с этими — кивнул он на «мерседесы». — Всем трём главам округов скинем хорошие машины S-класса — чёрный кожаный салон, дизель, все дела…

— А потом? — Вовка недоверчиво посмотрел на него.

— Суп с котом. У них, — кивнул он на салон — неподалёку есть ещё один магазин. И не «Мерсов», а «Порше»…

— Дядь Женя! Вы — гений! Как я мог забыть о такой модели?? — Вовка хлопнул себя по лбу.

— Спокуха, прапорщик, ты только учишься, так что прибери сопли в карман.

— Дядь Жень! А бензина на все тачки хватит? И кто, если что, поведёт их?

— Ну… гайцов сейчас нет, водить машины вы более-менее обучены…

— Ну, что здесь? — в салон вошли Илья с Олегом Сколковым. — Нашли, что хотели?

— Илюх! Короче, есть тема, — ухмыльнулся Вовка.

— Излагай, — кивнул он.

— Есть три представительские тачки, но их нужно гнать к анклаву. У Олега Петровича будет нехилый такой крюк как по Пскову, так и по Казани. Я — ростом не вышел за руль садиться, поэтому твой «квадр» на мне. Вы с Олегом сядете за руль… только кого третьего…

— Петьку Маслова! — предложил Олег. — Он тоже неплохо водит.

— Но сам понимаешь, эти тачки не должны быть покоцаны, — Вовка внимательно посмотрел на него. — И ещё… Мы сейчас тачки выгоним и двинем чуть дальше…

— Почему? — не понял Илья.

— Кабриолет так и не нашли. Осталась надежда на второй салон этой фирмы. Вот туда и двинем.

— Понял, — кивнул Ермолаев.

— Петьку предупредите, чтобы не лихачил.

— Скажу, — кивнул Олег.

Второй салон располагался за углом — на улице Дорожной. Пока мужская часть трофейной команды вскрывала более сложную и хитрую систему замков автомагазина, девчонки под руководством Лены Сколковой решили исследовать близлежащие магазины.

После сорокаминутного «танца с бубнами» двери автосалона наконец-то распахнулись. Вовка не утерпел и почти бегом рванул вперёд всех. Да, стояло несколько топовых моделей, но неужели и тут облом? А вот та красненькая тачка в конце модельного ряда? О-о-о-у-у-у! Йес! Это оно-о-о!

— Нашёл!!! — благим матом заорал Вовка. — Йес! Йес! Йес! — характерный жест сопровождал каждый из воплей.

— Ну, что тут у нас? — усмехнулся Захаров, в ответ на такое эмоциональное жестикулирование — … Ого! Порше Бокстер 718… четыреста «лошадок», 6 цилиндров оппозит, бензин, время разгона почти пять секунд… круто! Очень даже крутая тачка, — кивнул он головой. — Ну вот, а ты говоришь — не везёт!

— Чтобы Вовану-«хомяку» да не повезло? — усмехнулся Смагин, минутой раньше вошедший в салон. — Я такого не припомню.

— Тогда так, ставим на платформу эту и «мерсы» в подарок. Я прикинул уже — места хватит. Наши тачки гоним своим ходом. Бензина должно хватить впритык. Поеду за рулём я, Смагин и… Илья, — посмотрел он на Ермолаева. — Прапорщик будет за рулём внедорожника для отца, а то знаю я вас — про клиренс забудете и… жопа.

— Понял, тарщ майор, — согласился с ним командир Первой Отдельной.

— А что там за шум? — поднял голову от красного «Порше» Смагин.

— Девчонки нашли магазы с обоями, сантехникой и плиткой. Тащат всё, что было.

— Тут вообще керамический завод был, — задумчиво почесал затылок Захаров. — По-хорошему, в Воронеж нужно гнать десятка два пустых «Камазов» и вас всех в качестве трофейщиков, а часть спецов и взрослых для больших тяжестей. Тут на целый город материалов хватит. Так, раз машинами обзавелись, теперь выполняем заявку самого прапорщика Мочалова. Говоришь, ВГТРК? Что-то такое помню… сейчас… я как-то там был с оказией… а! вспомнил — Карла-Маркса 114 и по-моему литер «В». Сейчас гляну в своём смартфоне — должна остаться карта.

Доехали за полчаса, лишь немного поколесив по Воронежу. Помещение передающего центра, наверное, не отпиралось со времён наступления Чумы — кому здесь чего ловить? Теперь Вовка пригласив с собой своих помощников-связистов, рванул в помещение аналогового телевидения. В принципе, помещение давно уже было опечатанным — центр перешёл на цифровое ТВ, поэтому вскрыв его, приступили к аккуратному демонтажу. Всё-таки попытка собрать что-то своё, самопальное, не прошла даром — узлы и агрегаты интуитивно угадывались и проблем хапнуть что-то бесполезное не было. Технику грузили осторожно, маркируя все блоки. Затем самые смелые рванули на вышку снимать антенны и кабели. На всё ушло примерно часа четыре и два «Камаза».

Ну а десантники и юнармейцы опять рванули по ближайшим вероятным местам сбора хабара. Но удача улыбнулась только в двух местах — удалось экспроприировать четыре легковых прицепа в одноимённом магазине и девчонки нашли туристический магазин в противоположном направлении. Арбалеты, резиновые лодки, наборы для пикника и подарочные фляжки, куча разной полезной мелочёвки — забрали практически всё.

Прицепы прикрутили подвернувшейся толстой проволокой к «Камазам», в кузов которых положили запасные части и универсальные крепления к ним.

Глава 22

29 марта 2028 года. д. Тополиновка. Поздний вечер

Колонна машин медленно повернула в сторону Блокпоста-1. Юнармейцы, дежурившие одну из первых смен вместе с ребятами из Первой Отдельной, удивлённо провожали глазами вереницу легковых автомобилей. Платформа с подарками медленно прошествовала до своего места у главного гаража, а чуть поближе к генеральскому дому остановились все три авто, предназначенные анклаву. Из салона генеральского внедорожника выскочили сразу трое: Илья, и Олег с Леной. Пока Сколковы рванули командовать разгрузкой остального добытого хабара, Илья с подъехавшим на квадроцикле Вовкой двинулись к дому генерала. Но не дошли — Олег Петрович перехватил их на полпути.

— Ну, хвалитесь что привезли, — усмехнулся он.

— Официально или по-родственному? — поинтересовался Илья.

— Слушай, хватит тут с уставом!.. — махнул он рукой.

— Пап, тебе сразу две тачки — по бездорожью и представительского класса.

— О, как! — вытаращился он. — Пошли, глянем!

— Ну и Пасечникову.

— Специфическая модель, — вставил свои «пять копеек» Вовка, шедший чуть позади Ермолаевых. — Сразу скажу, что «Мерсы» подбирал майор Захаров…

— А остальное — ты? — генерал повернул голову в его сторону.

— Так точно.

— Ну… Ого! — Ермолаев-старший сразу рванул к внедорожнику. — Нет, Володя, правду говорят, что ты уже стал талисманом наших трофейных команд. А отцу машину привёз?

— Тарщ генерал, а куда бы я её взял, если бензина было в обрез?

— Но что-то хорошее ещё осталось?

— Как грязи. Евгений Василич вообще мысль подал, что Воронеж забит таким количеством хабара, что нам и на строительство хватит и по остальным направлениям тоже. Только вот как это всё вывозить?

— Знаешь, а он прав. Только этот вопрос нужно обсуждать на Совете. И ещё, Володя… готовься к тому, что как главный трофейщик анклава ты теперь будешь обязан посещать данные мероприятия.

— Почему, тарщ генерал? — опешил Вовка. — На мне ж ещё телевидение.

— Потому что потому. Ты во Пскове кем согласился стать? Начальником МТО молодёжных военизированных формирований? Ну, теперь поздняк метаться. Ты оборудование, за которым ездил, привёз?

— Так точно.

— Вот! Поэтому давай настраивайся сразу по двум направлениям: монтаж телевышки и формируй список заявок по молодёжным ротам. А как всё это вывезти — не твоя забота — мы сами покумекаем.

4 апреля 2028 года. д. Тополиновка. Утро

Пять дней назад тёплый антициклон с аномально тёплой погодой — до +22, сподвиг Вовку и его подручных, из числа военных связистов, заняться монтажом телевизионной мачты. Отец выделил для её установки одно из самых высоких мест в анклаве, где военные строители сначала подготовили, а потом забетонировали по всем правилам площадку. Одновременно с этим мачту распаковали, провели ТО и ещё вчера утром перенесли все компоненты к подсохшей площадке. Туда же подвезли два строительных домика — временное пристанище оператора и самой аппаратуры.

Пока Вовка и связисты начали монтаж самого телепередатчика, Сомов помог установить внутри домика магнитогенератор, принёс два компьютера и проложил в извлечённой из заначки гофрированной трубе две отдельные линии: компьютерную сеть и силовую линию между домиками. По общей идее с помощью первого компьютера видеоматериал должен был подаваться через мощную видеокарту в эфир, а на втором, более серьезном компьютере, планировалось монтировать дневной репертуар. По расчётам Игоря мощности магнитогенератора должно было с лихвой хватить на весь проект.

Ближе к вечеру станина «Унжи» была установлена на своё законное место, подготовлены три, вместо двух, яруса оттяжек и самый сильный из связистов начал установку мачты. Дюжина секций, вместе с растяжками, встала как влитая. Затем двое связистов полезли наверх с длинной верёвкой. Полностью обустроившись наверху, они начали подъём антенн. Поочерёдно каждый из блоков поднимался и крепился на заранее подготовленное, ещё на земле, место. Уже в сумерках кабели были прикреплены непосредственно к антенным блокам, но на большее не хватило светового дня. К этому времени оба компьютера были настроены и опробованы между собой.

Сегодня утром Вовка с Валей решили «добить» во что бы то ни стало монтажные работы. Пока недавно пришедшие техники протягивали кабели по мачте, закрепляли их и прокладывали к домику, прапорщик Мочалов запустил магнитогенератор, подключил компьютеры и дал прогреться телепередающему оборудованию. Через полчаса кабели успешно проложили внутрь помещения, поместили в кабель-каналы и подключили к телепередатчику. Вовка оглядел собравшихся около него техников и Валю и нажал тумблер подачи высокого напряжения.

— Ничего не гикнулось, — улыбнувшись, заметил один из техников.

— Угу, — кивнул в знак согласия Вовка и отдал приказ. — Давайте кто-нибудь в радиолабораторию. Нужно включить любой из телевизоров и настроить на 25-й телевизионный канал.

Валентина первой рванула туда, схватив со стола связку ключей. Пока ждали результата, выйдя из помещения — работающая техника отдавала тепло и внутри него стало совсем жарко. Наконец Вовкина рация ожила:

— Володечка! Я настроила. Подай какую-нибудь картинку.

— Сейчас, Валюш, — он рванул внутрь и бросился к компьютеру. Игорь Сомов ещё на днях помог сделать красочную заставку для телеканала и теперь Вовка запустил её в эфир.

— Есть, Володечка! Есть! Всё работает! — восторженный голосок супруги поднял его настроение до небес.

— Минуту… пробуем подать видеоклип, чтобы проверить звук… — он быстро сменил заставку на первый попавшийся ролик из подобранного репертуара. В эфир пошёл клип «Разговор с дедом о войне»[44]. Ну, слышно?..

— Ага! И звук чистый! Всё классно!

— Валюш! Найди там два больших телека, а я дам команду, и мужики отнесут один в столовую, а другой в больницу — нужно начинать ставить. Заодно место освободим в лаборатории.

Четверо связистов быстро сориентировались и уже через десяток минут волокли два здоровенных телевизора в направлении столовой и больницы. За час они смонтировали, подключили питание и опробовали технику. Естественно, ближе к обеду слухи по Тополиновке стали нарастать как снежный ком. Прапорщик Мочалов решил погонять оборудование, а учитывая, что не все помещения в анклаве сейчас имеют возможность пользоваться электропитанием, вариант с общепитом и медиками стал наилучшим. Как немногочисленные больные и медицинский персонал, так и повара встретили это новшество с энтузиазмом, порой, забывая о своих обязанностях.

Тем временем, оставив одного из связистов у выпускающего в эфир компьютера, Вовка с Валей рванули сначала в радиолабораторию за средним по размеру телевизором, а потом направились в дом Совета. В этот час там присутствовало всего трое: сам глава, генерал и его супруга. Увидев запыхавшихся связистов, Ермолаев нахмурился.

— Что случилось?

— Тарщ генерал, вот… — Вовка метнулся ко входу и приволок коробку с телевизором на середину комнаты.

— Куда поставить?

— Что, заработало? — улыбнулся отец.

— Больница и столовая уже пользуются! — радостно воскликнула Валя.

Телевизор водрузили на стол, подтянули удлинитель питания и включили. Валя быстро пробежалась по кнопкам меню, просканировала частотный диапазон и вывела на экран транслируемый в тот момент клип. Генерал пару минут созерцал действо на экране, потом встал и, подойдя к Вовке, порывисто его обнял.

— Я верил в тебя, сынок. Знал, что ты доведёшь дело до конца. Как и твоя Валентина. Вы не просто молодцы, я сейчас даже слова не подберу нужного. Серёжа! Жаль, что медалей и орденов у нас пока нет. Они двое — первые будут на очереди. Но Валентину я награжу очередным званием. Хоть так пока. Заслужила. С завтрашнего дня будет сержантом.

— Служу Отечеству, тарщ генерал! — она вытянулась по стойке «смирно».

— Я так думаю, что нам скоро понадобятся спецы из Саратова — энергетики, — задумчиво проговорил глава анклава.

— Согласен, — кивнул Ермолаев. — Хватит нам топливо жечь на дизель-генераторах.

— Товарищи начальники, — усмехнулся Вовка. — Прошу не забывать и о малом. Мне нужны утверждённые вами списки, кому выдавать технику. Наконец-то освобожусь от телевизоров в лаборатории.

— Да, Вов, ты прав, — согласился с ним отец. — Тогда мы сегодня вечером решим кому чего, а завтра можете выдавать.

— А я к этому времени составлю список телевизоров, имеющихся в наличии, — предложила Валя. — Думаю, что к ужину он будет готов.

— Умничка! А то я что-то не подумал об этом, — улыбнулся ей Сергей Иванович.

Конец второй книги

Хроники Первой Отдельной — Ольга Яшина

16 января 2028 года. Псков. Вечер

Транспортник покатился по ВПП и через некоторое время остановился. Почти сразу подали трап, и Яшина вместе с генералом и Лемешевым вышла из самолёта.

— Степан, куда собираешься определить нашу гостью? — сразу спросил Шахов.

— Виктор Сергеевич, варианта два: какой сама выберет. Либо ко мне — гарантирую ей отдельную комнату, либо офицерская общага спецназа.

— Ну, что выбираешь? — испытывающее посмотрел на неё генерал.

— Лучше второй вариант, — ответила девушка.

— Правильно, — кивнул тот. — А то Кирюха ещё приставать начнёт.

— Я ему кое-что между ног сразу откручу, — усмехнулся Лемешев.

— Тарщ полковник, а вам внуки в будущем не нужны? — удивилась Оля.

Генерал заржал, полковник вежливо улыбнулся.

— А эта такая же зубастая, как и Виктория — палец в рот не клади. Хорошо, но тогда хоть пообедаешь… или поужинаешь… сейчас четыре, — глянул он на подаренные в Тополиновке часы — и непонятно, как это называется… короче, поешь у нас, а дальше будем определять тебя в общагу.

— Хорошо, Степан, только не забудь, что у нас в восемь совещание по итогам поездки.

— Так точно, тарщ генерал.

Черный «Гелендваген» лихо подрулил к посадочной полосе, и из него выскочил парень лет семнадцати-восемнадцати. Ольга сразу заметила, что он довольно хорошо сложен — чувствуется, что качалку посещает регулярно.

— Привет, пап, — поздоровался он, боковым зрением периодически бросая взгляды на гостью.

— Кирилл, а с гостьей поздороваться? — укорил его отец. — Чему я тебя только воспитываю.

— Ну, привет, — буркнул тот, обращаясь к девушке.

— И тебе того же, по тому же самому месту, — усмехнулась она.

— Аха-ха! — засмеялся Лемешев-старший. — Молодчина, Оля, так ему, грубияну!

Пока машина следовала до дома Лемешевых, глава семьи кратко представил девушку сыну.

— Значит, так, Кирилл, — выдержал он паузу. — Старший сержант Яшина прибыла к нам по обмену опытом. Точнее — мы с генералом попросили, чтобы она позанималась с твоими парнями и девчонками и показала, как ПРАВИЛЬНО тренироваться. Поэтому какое-то время будешь под её началом.

— Она — старший сержант? — удивился парень. — Да ладно?

— И давай мы с тобой сразу договоримся — шутки кончились, — отец повернулся в сторону задних сидений автомобиля, где расположилась молодёжь. — Либо военная дисциплина с выполнением моих приказов, либо вали в свой ночной клуб. Уразумел?

— Да… — буркнул тот.

— Не слышу!

— Так точно!

— Вот это другое дело. Сейчас мы покормим гостью, а потом я увезу её в общагу — надо ей комнату организовать.

— А я думаю, что это мать с утра у плиты наяривает, — усмехнулся Кирилл.

— Я бы так свою маму не назвала, — покачала головой Оля.

— Это почему же? — парень скосил на неё взгляд.

— Пока имеешь — не дорожишь, а потерявши — жалеешь. Моя мама умерла — заразилась. Как и отец. Я сейчас дорого бы отдала, чтобы они были живы, — хмуро выдавила из себя девушка.

— Какие мы правильные… — закатил глаза Кирилл. — Расслабься, Чума кончилась.

— Тарщ полковник, если у них в подразделении все такие — я уже ничего поделать не смогу, — покачала Оля головой. — Тут только казарма поможет и без увольнительных на полгода. Иначе — жопа.

— Какие мы слова знаем… — снова скривился парень.

— Знаешь, старший сержант, а я тебе дам карт-бланш, — сразу посуровел Лемешев-старший. — Выбросим к такой-то матери весь его шалман и набирай-ка ты роту заново. Сможешь?

— Тарщ полковник, только «золотой молодёжи» не надо. Кого бы попроще.

— Я не понял, это что сейчас было? — Кирилл зло посмотрел на гостью. — Приехала и командует тут…

— Рот закрыл! — рявкнул отец. — Ольга правильно говорит — распустился сам и распустил остальных. А потом квакаешь, что ничего не получается. Ты думал, форму просто так дадут? Хрена лысого — её ещё заслужить надо. Вот она заслужила и не абы что, а тельник и берет ВДВ! Кровью и потом заслужила, а для тебя это только новый… Э-э-э… Тренд, по-моему, так это называется?

— Так точно, тарщ полковник, — согласилась с ним девушка. — Кстати, это ещё один повод жить мне в общаге. А там хоть тренировочный зал есть?

— Всё есть, — кивнул Лемешев. — Да, ты права — чтобы эту морду не видеть, я бы тоже выбрал общагу.

— Меньше народу — больше кислороду, — усмехнулся Кирилл.

— Ох, договоришься ты у меня… — покачал головой отец.

Машина плавно остановилась у подъезда одной из многоэтажек. Лемешев-старший вышел сам и галантно открыл дверь девушке. Та кивнула в знак благодарности и направилась к багажнику.

— Может, донесёшь баул девушки? — с серьёзным взглядом спросил у сына отец.

— А зачем? — пожал тот плечами. — Она же только поест у нас.

— Ну, ты… — покачал головой полковник.

— Тарщ полковник, а он прав, — улыбнулась Оля. — Чем раньше попадём в общагу, тем лучше. И вообще, не волнуйтесь, я — самостоятельная.

Они все вместе поднялись на третий этаж, и полковник открыл дверь своим ключом. Только успели разуться, как в коридор вышла хозяйка дома.

— Добрый день, — поздоровалась девушка.

— Здравствуйте. Стёпа, представь нашу гостью, — попросила женщина.

— Старший сержант Яшина. Ольга. Командирована к нам для обучения подрастающего поколения. Светик, сразу, чтобы потом не было вопросов — жить она будет в общежитии. Так сложились обстоятельства.

— Что, сынок, опять хамство через край попёрло? — заметив ухмылку отпрыска, от её благодушия на лице не осталось и следа. — Когда же ты за ум возьмёшься? И что скажут люди, а?

— Мам, хватит по ушам ездить! Мне не десять лет! Хочет там жить — её право!

— Оля, вы не обращайте сейчас на него внимание, — попросила хозяйка дома. — Рискну предположить, что он ревнует. Только не лично вас, а ваше назначение. Мне Степан Борисович заикался как-то, что будет просить человека из вашего анклава, а то у этих недорослей, — кивнула она на сына — всё не так и не эдак. Все кругом виноваты, кроме них самих.

— Разберёмся. Простите, не знаю вашего имени-отчества…

— Светлана Сергеевна.

— Очень приятно.

— Тогда давайте к столу, — пригласила Лемешева всех.

Несмотря на то, что Ольга порядком проголодалась, ела она степенно и даже поразила хозяйку умением правильно пользоваться ножом с вилкой. Та приметила это, но не стала расспрашивать. Наконец обед был закончен и глава семейства с гостьей заторопились на выход.

Семейное общежитие офицеров спецназа находилась недалеко — за пару кварталов. Тем не менее, пока ехали, Лемешев успел проинструктировать девушку.

— Значит, так, Оля. Завтра я тебе дам провожатого, который проводит до нашего спортзала. Он располагается чуть дальше общаги. Туда же дам команду собрать не только Кирилловых архаровцев, но и тех, кого он забраковал. У него свои были критерии выбора людей, у тебя, думаю, будут свои.

— Так точно, — кивнула она. — Разберусь.

— Ещё момент… Не смотри, что он — мой сын. Здесь это вообще не принципиально. В первую очередь важно дело.

— Тарщ полковник, кого будем тренировать?

— Не понял?

— Ну, вы же из ФСБ, а с такой методикой я не сталкивалась…

— Ты делаешь боеспособное подразделение и абсолютно неважно, какого рода войск оно будет: ВДВ или спецназ. По мере совершенствования их навыков мы с тобой примем решение — может, кого и к спецназёрам определим. Но основное — ваша метода, основанная на стиле тренировок ВДВ.

— Поняла, — кивнула она.

В вестибюле у турникета сидела женщина за пятьдесят, но в камуфляже. Не то вахтёрша, не то дежурная. Увидев полковника, она резко поднялась и замерла почти по стойке «смирно». Он перебросился с ней парой фраз и та, кивнув, взяла ключи от одной из комнат и попросила следовать за ней.

Общежитие было уютным — стены украшены патриотическим граффити спецназовского направления, между этажами стояли горшки с цветами, постелены ковровые дорожки. Оле досталась комната на одного человека, но просторная.

— Значит, смотри, ужин в 19–00. Алевтина Петровна сегодня за тобой зайдёт и проводит.

— Конечно, тарщ полковник, — кивнула женщина.

— Алевтина Петровна! Ольга Яшина у нас надолго, так что попрошу другую смену предупредить о ней. Ну и взять небольшое шефство.

— Сделаем, Степан Борисович, — кивнула та. — Но у нас тут есть кое-какие правила, тогда после ужина я тебя с ними ознакомлю, — обратилась она к девушке.

— Не водить, не пить, не курить? — усмехнулась Яшина. — Не волнуйтесь, у меня на это не будет ни времени, ни желания.

— Алевтина! Ольга — инструктор по обучению новобранцев. Старший сержант ВДВ. Настоящий старший сержант. Ты чёлку её видишь? Это она во время боестолкновения получила. Остальное… захочет — сама расскажет.

— Матерь божья… — закрыла рот рукой женщина. — Сколько же тебе, дочка, пришлось пережить-то… А годков тебе сколь?

— А сколько дадите? — усмехнулась Яшина.

— Ну… девятнадцать… не больше.

— Шестнадцать ей, — улыбнулся Лемешев. — Такие вот люди служат у наших друзей. И парней не дали — самим нужны.

— Ой, лишенько… — покачала головой Алевтина Петровна. — Такая молоденькая, а уже седая… что же эта Чума проклятущая с нами всеми сделала… ладно, Степан Борисыч, я сама над ней опеку возьму. Сейчас, вот утюжок принесу, бельё постельное покрасивше.

— Ну, Яшина, тогда я за тебя спокоен — ты в надёжных руках, — улыбнулся полковник. — Не буду вам мешать.

Алевтина Петровна Ярцева, так звали вахтёршу, и она же выполняла обязанности кастелянши, раньше была прапорщиком в одной из частей Псковского гарнизона. Родных у неё не осталось, а потому эта девочка мгновенно стала её фавориткой. Алевтина Петровна, как и обещала, достала самый новый утюг, выбрала самое не застиранное и качественное постельное бельё, принесла даже небольшой электрочайник и пару чашек, сахарницу — словом, через полчаса комната Оли превратилась в ухоженную однокомнатную квартирку. Она помогла девушке разложить нехитрые пожитки в платяной шкаф и расставить обувь на полке. Яшина попросила её показать, где в общежитии находится спортзал.

— А зачем тебе? — хитро спросила та. — Иль ты это… Как его… «качаешься»?

— Качаются только мужчины, а у меня общий комплекс — там не только силовые упражнения, но и на гибкость. Мне форму тоже нужно поддерживать.

— Да-а-а… Степан Борисыч не зря сказал, что ты — инструктор. Ладно, пойдём, провожу.

— Я только переоденусь.

— Хорошо.

Спортивный зал располагался на четвёртом этаже. Здесь помимо силовых тренажёров, расставленных компактно, находился и довольно приличный подзальчик, где Ольга заметила трёх девушек лет двадцати-двадцати пяти, занимавшихся чем-то наподобие фитнеса. Так, форму поддерживать.

С десяток парней и мужчин тягали «железо», временами перебрасываясь короткими фразами, когда в зал вошла незнакомая девушка в чёрных обтягивающих лосинах и такого же цвета топике, за которым присутствовал в тон бюстгальтер. За ней вошла и Ярцева.

— Здравствуйте! Позвольте мне вам представить нашу новую постоялицу, — поспешила представить она девушку. — Попрошу не обижать.

— Фью-фьюить! — ухмыльнулся и отпустил скабрезный смешок один из парней. — Это каким ветром вас сюда принесло, прелестное создание?

— Отсюда его не видно, — усмехнулась Оля.

Тем временем, девушки сразу прекратили занятие и переключили взгляды на незнакомку.

— Полухин! У тебя жена есть, отвянь от нашей гостьи! — сердито ответила парню Алевтина Петровна.

— Да я что? Я ничего! А вы, девушка, фитнесом занимаетесь, да? Тогда это вам к нашим дамам.

— Нет, у меня свой комплекс, — ответила Яшина. — С вашего разрешения, я начну, а то до ужина могу не успеть.

— До ужина почти три часа, — почесал затылок самый старший из парней. — Боюсь спросить, что у вас за комплекс?

— Вот сейчас и посмотрите.

Разминка не представляла чего-то особенного, но когда после неё Оля подошла к турнику и с широким хватом начала подтягиваться… Местные девушки выпали в осадок. Потом их глаза начали расширяться ещё больше — Ольга выполнила подход к кольцам. Именно здесь местные красавицы увидели, что с виду обычная девушка имеет очень развитую мускулатуру и пресс с кубиками. Пусть не такими, как у парней, но… А вот парни стояли с открытыми ртами и следили, что ещё выкинет эта таинственная незнакомка. Дальше Яшина разошлась не на шутку: подъём переворотом, отжимание от пола и потом пошла «аэробика». Точнее растяжка с отрицательным градусом. Апофеозом стали несколько серий приёмов рукопашного боя. Теперь её обступили все. Когда Оля встала, задрав перпендикулярно полу вторую ногу, и методично стала отрабатывать удары — не имитацию, а настоящие — все парни чувствовали порывы воздуха, исходившие от пролетающей недалеко от них стопы, раздались аплодисменты. Рукоплескали как парни, так и девушки.

— Старший лейтенант Зубов, Андрей Сергеевич, — представился самый старший по возрасту из всей группы тренирующихся. — Позвольте узнать, откуда вы и в каком подразделении служите? Уж больно специфическая у вас подготовка.

— Старший сержант Яшина. Ольга. Инструктор. Была командиром взвода в Первой Отдельной роте юнармейцев-десантников. Анклав Тополиновка.

— Оп-па… А прапорщика Звягину знаете?

— Вику? Конечно! Как и её мужа — Илью. Он у нас командиром роты.

— И правда, что он седой?

— Как лунь. У меня после того боя тоже чёлка седая… пф-ф-ф… видите?

— Да, пятьсот «шоколадок» это вам не фунт изюму… — задумчиво проговорил Зубов. — А вы из тех двух девушек, о которых Вика нам на встрече говорила?

— Так точно. Вторая сейчас в анклаве служит, а меня попросили помочь вам.

— Андрюх, а чё за пятьсот «шоколадок»? — переспросил тот самый балагур.

— А это, Гена, столько заражённых порубали сапёрными лопатками вот эта девочка и остальные сорок добровольцев из Тополиновского анклава. Ей восемнадцати нет, а кто из вас через такое прошёл? Короче, Оля, если кто посмеет приставать или наезжать, смело иди в 317-ю комнату. Я там с супругой и сестрёнкой живу. Враз образумлю не в меру активных. Всем ясно?

— Да чё, командир, сразу на меня смотришь? — покраснел Гена. — Тут дураку ясно, что она не просто девчонка, а своя в доску боевая подруга. Оля, какой род войск?

— «Войска дяди Васи», — усмехнулась она.

— Хренассе… — почесал репу второй из парней. — Десантура только узнает, что их боевая подруга прибыла, песец тут будет… Ведь переманят к себе в общагу… Как пить дать переманят.

— Оля, а такой вопрос: мне моя младшая сестра сказала, что Кирюха… кхм… Кирилл её забраковал при отборе. Сможешь посмотреть её сама? Девчонка хорошая, прилежная и гимнастикой до Чумы немного занималась… Ну и если пройдёт, можно тоже как-то пристроить?

— Его рота будет расформирована…

— Ого! — воскликнул Гена. — Это как же так?

— А так, не справился… — усмехнулась Оля. — Так что я сама буду заново набирать людей.

— Когда можно будет сестрёнку привести? — спросил Зубов.

— Да хоть сейчас, — пожала плечами Яшина.

— Дело! Я скоро.

Пока Ольга проходила второй круг тренировки, старлей возвратился с девушкой ненамного младше её самой. Девчонка была пунцовой и прятала стыдливо глаза.

— Вот, Рита, инструктор из другого анклава. Ольга, как тебя по батюшке? — обратился к ней старлей.

— Не доросла ещё, — усмехнулась Яншина. — Так, Рита, что можешь-умеешь?

— Я гимнастикой занималась…

— Растяжка имеется?

— Да…

— Да не трусь ты. Показать сможешь? — та кивнула. — Давай прямо сейчас. Так… хорошо, а теперь стоя… о! Норм… Бегать сколько сможешь? Километр, два, три?

— Не знаю… А сколько надо?

— Сколько можешь и ещё чуть-чуть, — улыбнувшись, скрестила на груди руки Ольга, отчего «кубики» отчётливо проступили на её прессе.

— Ого у вас пресс… Такой… — снова смутилась Рита.

— Будешь заниматься по четыре-пять часов в день, и через полгода, может чуть больше, у тебя такой же будет. Ну и правильное питание, только без «химии».

— Ну, что скажешь, старший сержант? — испытывающее посмотрел на неё старлей.

— Что скажу? «Кирюху» надо драть ремнём, если вот она не подошла, — с серьёзным лицом ответила Яшина. — Рита! Завтра утром подойдёшь ко мне в 338-ю комнату. За мной люди полковника должны прибыть. Поедем в спортзал набирать людей. Ты принята однозначно. Мне «коровы на льду» с одной только мышечной массой точно не нужны. У меня во взводе у всех и растяжка, и мышцы были. Но ты точно решила связать свою жизнь с армией? И почему, если не секрет?

— Хочу, правда… Потому что застенчивая… Я и в спортшколе была такая. Поэтому выперли, сказали — нет воли к победе.

— А они её воспитывали в тебе? Или решили дальше тебя использовать на всём готовом и без их участия? Нет, поработать, конечно, есть над чем, но на то и я здесь.

— Спасибо! — с чувством пожал ей руку Зубов. — С меня магарыч.

— Я мзду не беру, мне за державу обидно, как говорит наш генерал-майор Ермолаев.

— Слушай, тогда если что надо будет — говори, мы поможем.

— Да, Оль! Без проблем! Только скажи! — загалдели парни.

— Спасибо, буду иметь в виду, — улыбнулась та.

17 января 2028 года. Псков. Утро

Утренний подъём был точно таким же, как в Тополиновке — ничего необычного. В самом начале девятого в дверь к Ольге постучали. Открыв дверь, она увидела вчерашнюю экзаменуемую — Риту.

— Доброе утро. Проходи. Я сейчас оденусь, дождёмся сопровождающего и пойдём.

— Здравствуйте… — пролепетала девушка.

— Рита, а почему ты такая застенчивая? Только честно.

— Мама меня воспитывала так. Говорила, что девушки не должны быть чересчур настойчивыми — это пошло.

— Кхм… — покачала головой Ольга. — Ну, в общем, не совсем права она была.

— Я это тоже поняла, а сделать уже ничего не могу…

— Придётся из тебя эту хрень выбивать. Выдержишь? Если сможешь, поверь, будешь хорошим бойцом.

— А вы поможете?

— Рита, хорош выкать — мы не на плацу. И да — помогу, если у тебя самой будет желание. Но методы будут пацанячьи. Точно выдержишь?

— Выдержу. Надоело уже себя саму бояться.

— Вот и отлично.

Тут же раздался новый стук в дверь.

— Старший сержант Яшина? Лейтенант Храмов, — представился парень, лет двадцати пяти, одетый в чёрный костюм, по типу камуфляжа. — По приказу полковника Лемешева мне поручено вас сопроводить до спортзала.

— Я не одна, тарщ лейтенант, уже есть одна кандидатка, поэтому пойдём вдвоём.

— Это кто такая? — заглянул он за плечо девушки. — А, Зубова-младшая. А её, вроде, забраковали, как я слышал. Андрей говорил.

— Браковал сам бракованный, — усмехнулась Оля.

— Ну, я бы так о сыне полковника не стал говорить… — покачал он головой.

— Да? А если это слова полковника?

— Ладно, разбирайтесь сами, — махнул тот рукой. — Готовы? Тогда пошли.

Идти было недалеко. Лёгкий морозец и солнечная погодка так и намекали «Не спеши, насладись этим чудесным утром!» Поэтому лейтенант явно не горел желанием совершать марш-бросок, а Ольга его не торопила. Два квартала они прошли почти за полчаса. В вестибюле какого-то кинотеатра, переделанного под спортзал, уже собралось много народа. В основном, молодёжь, но некоторые пришли в сопровождении взрослых. Храмов показал раздевалку, где дежурила бойкая бабулька, пытавшаяся отогнать от дверей столпившихся подростков. Лейтенант галантно помог девушкам снять верхнюю одежду, бабулька подала номерки, которые девушки попрятали в карманы. Ольга деловито поправила свою форму и надела берет. Гул, стоявший среди подростков мгновенно стих. Волна перешёптывания и взглядов тех, кто по кивку головы или шёпоту, поворачивался в сторону обеих девушек, постепенно достигла своего апогея. Через пару минут практически все ожидающие собеседования смотрели на Ольгу и ждали, что будет дальше.

— Так, внимание всем кандидатам! — командным голосом сообщила Яшина. — Сейчас определимся со списками, и будете заходить группами по десять человек. Не успеем за сегодня, продолжим завтра. Всем понятно?

— А чё, ты тут самая главная что ль? — вылезла ехидная морда одного из пацанов, по одежде выглядевший явно не из простой семьи.

— Не самая, но главная.

— Да ладно, форму нацепила и думает, что мы поверим.

— Хочешь проверить?

— Тебя? У меня есть, кому пистон вставить. Такие, как ты, не в моём вкусе! — захохотал он.

— Зассал? — прищурилась Ольга.

— Кто? Я?! Да я тебя ща… Он прорывался к ней, орудуя локтями и, наконец, добрался. Ничего особенного — обычное серое «мясо» с большими понтами. Ольга привычно сделала ложный замах, на который этот понторез повёлся. Лёгкая подсечка в берцах, отдалась болью в ноге хама, а удар в шею в четверть силы заставил его на время отключиться.

— Через пять минут очнётся, — оповестила она всех. — Только штаны будут мокрые. Вон, полилось уже. Ещё кто-то хочет проверить? Нет? Отлично. Тогда ждите, вас вызовут. Рита, за мной.

В самом кинозале, заботливо покрашенном и застланном матами, уже собрались несколько офицеров и… Кирилл. Присутствовал сам генерал-майор, Лемешев и ещё три офицера званием поменьше. Храмов коротко доложил, заодно и об инциденте в раздевалке.

— Это кто у нас такой умный там выискался? — нахмурился Шахов.

— Тарщ генерал, это Венька Кузьмичёв — который сын первого зама мэра.

— Ну и хрен с ним. А это кто с тобой? — поинтересовался он у Яшиной.

— Первый рекрут. Потенциал есть.

— Её только в институт благородных девиц, — усмехнулся Кирилл.

— Могу забиться на спор, что через полгода она тебе в яйца даст и не поморщится, — парировала ему Оля.

— Аха-ха! — заржал Лемешев. — Кирюха, чем ответишь? Слабо или как?

— С кем? С ней? Даже париться не буду — не тот уровень.

— А со мной выйдешь один на один? — быстро спросила Яшина. — Или тоже сольёшься?

— А ты потом реветь не будешь?

— А ты?

— Ладно, — парень резко начал сбрасывать китель камуфляжа, после чего его примеру последовала и Ольга.

Он сразу решил произвести эффект накачанным торсом и потому разделся до пояса. Девушка осталась в тельняшке и брюках.

— Начинай, — пригласил он её замысловатым па рукой.

— Первой салаг не бью, — парировала она с ухмылкой в ответ.

Кирилл и так был на взводе, а тут наглая выскочка решила опустить его авторитет в глазах отца и генерала… Он рванул к ней, проводя хук справа, но достал только воздух. А вот её ответный удар в бедро он пропустил и сразу захромал. Боль добавила ему злости, но не разума. В итоге он пропустил второй удар в челюсть, раскрывшись в замахе. А потом и третий — в пах, отчего мир вдруг наполнился яркими звёздочками. Пока он исследовал новое звёздное небо, Яшина провела удушающий по всем правилам. Тот упал на маты и отчаянно забил рукой.

— Чем больше шкаф, тем громче падает, — горько усмехнулся Лемешев-старший, глядя на секундомер подаренных ему часов. — Итого, одна минута тринадцать секунд. И это наш теперь уже бывший командир молодёжной роты? Пф-ф-ф…

— Она… Не по правилам бой вела… — заявил парень, борясь с отдышкой после приёма.

— А в бою ты тоже будешь требовать соблюдения каких-то правил? — нагнулся к нему отец. — Ты хоть знаешь, с кем вышел драться? Дурья твоя башка… Помнишь, я говорил, что в Тополиновке твои сверстники вышли против пятисот заражённых с сапёрными лопатками? Так вот Ольга — одна из тех двух девушек, кто участвовал в этой бойне. И теперь ты понимаешь, что она тебя просто пожалела? А если бы она включила берсерка… Мы бы с Виктором Сергеевичем тебя не спасли, и пришлось бы твою тушку отскребать от пола. Хотя скорее легче было бы закрасить…

— Охренеть… — Кирилл смотрел на девушку каким-то необычным взглядом — смесью удивления и уважения. — Ладно, извини… Погорячился.

— Угу, — девушка подала ему руку, чтобы помочь встать. — Если яйцам ещё больно — поприседай, помогает.

— Откуда знаешь? — усмехнулся тот.

— Парни из взвода рассказывали, — улыбнулась она.

— Думаю, для остальных больше вопросов нет? — с издёвкой спросил генерал. — А тут некоторые усомнились в подготовке будущего командира роты юнармейцев.

— Никак нет, тарщ генерал-майор! — почти синхронно козырнули остальные офицеры, кроме Лемешева.

— Оля, скажи, почему ты отобрала эту девочку, хотя её забраковал Кирилл?

— Тарщ генерал, у меня во взводе не было «качков» — нужен правильный баланс: гибкость, сила, выносливость. Рита — бывшая гимнастка. Мышечная масса примерно в норме. За счёт тренировок я её превращу почти в то, что сама собой представляю, да и растяжка у неё хорошая… — развела она руками.

— Теперь, Виктор Сергеевич, понимаете, почему я просил тополиновцев дать нам хотя бы на время одного командира взвода? Вот вам и ответ — она видит то, на что мы не обращали внимания.

— Н-да… как говорится, не в бровь, а в глаз… ладно, мешать не буду — начинайте.

Ольга работала не спеша, задавая каверзные вопросы кандидатам и периодически выходя с ними на спарринг. Но если Илья выдержал больше минуты, остальные не могли продержаться и шестидесяти секунд. Однако не все отсеивались — большая часть уверенно пересаживалась за отдельные столы, стоявшие поодаль, и заполняли анкеты курсанта. С девчонками было ещё проще — только две из них рискнули выйти на спарринг и обеих Оля забрала. Более того, Анжела Рогова сразу получила отметку «взводный» — девушка до Чумы занималась восточными единоборствами.

Кирилл сидел на стуле и удручённо смотрел, как Ольга отсеивает тех, кто, по его мнению, был достоин, и наоборот — берёт отбракованных им. Примерно — половина на половину. И чем больше он смотрел на этот отбор, тем больше понимал, что его попытки завоевать уважение отца и генерала, без этой девушки, обречены на провал — слишком разные у них с Ольгой подходы и критерии отбора. Яшина видела в курсантах то, что Кириллом отметалось, как второстепенное, её опыт был настолько несоизмерим с ним, что… и ведь ничего не скажешь — она права.

17 января 2028 года. г. Псков. Вечер

Обед Ольга пропустила по самой тривиальной причине — нужно было успеть пересмотреть как можно больше кандидатур. Пусть она наберёт больше, чем нужно, не беда — потом кто-то отсеется по разным причинам. И так у неё в списке уже набралась почти сотня. Чувствуя, что она устала, и на сегодня банально хватит, полковник отдал приказ о переносе конкурса на завтра. И снова Лемешев пригласил её к себе домой на обед. Однако в этот раз Кирилл уже не проявлял такого пренебрежения к девушке — наоборот: галантно закрыл за ней дверь в машине и уже у подъезда пропустил её вперед. Отец только ухмыльнулся, видя такие разительные перемены в поведении сына.

Сегодня Светлана Сергеевна была одета в элегантный спортивный костюм, отчего Оля сразу обратила внимание на её фигуру — такая же поджарая, как и она сама. И сам обед проходил достаточно оживлённо. Начал рассказывать об отборе Кирилл — мать специально задавала наводящие вопросы, адресуя их именно сыну, а не гостье. Ольга временами лишь немного подправляла парня, если он забывал какой-то момент. Тем не менее, женщина всё чаще бросала одобрительные взгляды на девушку, а в конце поинтересовалась, сколько времени она занимается по этой методике.

— Пять месяцев? — удивилась она. — И за такое время ты смогла достичь всего того, о чём поведал Кирилл? Ну, девочка, у тебя несомненный талант! Сколько же ты занимаешься в день?

— Дома выходило по четыре-пять часов. Вечером, особенно сейчас, в зиму, делать нечего. Лампу керосиновую поставим и вперёд, — улыбнулась Оля.

— Стоп, а у вас что, электричество по вечерам отключают?

— Конечно. У нас ведь только дизель-генераторы, поэтому топливо приходится экономить.

— Боже мой… — подпёрла она рукой подбородок — Да-а-а, сколько же самородков в России…

— Я набрала тридцать восемь девчонок. Среди них есть очень перспективные. Хотели бы заниматься вместе, но вот где? Сегодня десяток самых инициативных должен прийти ко мне в общагу, а вот дальше…

— Стёпа, как бы решить эту проблему? — попросила супруга Лемешева.

— В общаге зал маленький, местным тоже нужно заниматься, сама понимаешь. Всё дело упирается в место жительства нашей гостьи. Распаренной идти в мороз по улице — то ещё приключение. Единственный вариант — запускать второй этаж во дворце. Делать там жилой комплекс и вперёд. Но вот отпустят ли родители своих чад? За это я не возьмусь. Пока нет новых законов, увы… — развёл он руками.

— Но пока же можно составить график для девчонок в зале нашей общаги? Поговори с Шаховым.

— Может, тебе это сделать удобнее? — усмехнулся он. — То сестра подойдёт, а то зять. Есть разница? Да и ты сама не последний человек в нашей группе.

— Ладно, завтра сама поговорю с ним.

— Спасибо за обед, всё было очень вкусно, — Оля встала из-за стола, обуреваемая смешанными чувствами — слишком фантастично звучали последние слова супругов Лемешевых.

— Не спеши, — попросила её Светлана Сергеевна. — Полчаса посиди, а я переоденусь, и поедем вместе. Я в вашем зале тоже иногда тренируюсь, чтобы не потерять форму.

— Мам, а может и мне поехать с вами?

— Нет, молодой человек, — усмехнулась мать. — А то от вида множества девчачьих тел в обтягивающих костюмах у вас может непроизвольно возникнуть… — она многозначительно посмотрела на него.

— Ладно, я понял, — буркнул он и встал из-за стола. — Пойду, фильм какой-нибудь посмотрю… Спасибо за обед.

— На здоровье, сынок.

Там же. Часом позднее

Красный спорткар «Ауди» лихо подкатил к общежитию и замер. Светлана Сергеевна слитным движением покинула машину и, дождавшись, когда Оля тоже выйдет из машины, нажала на кнопку охранной системы. Дежурившая сегодня Полина Аркадьевна — такая же бабулька-живчик, приветливо с ней поздоровалась и пропустила через турникет обеих.

— Оля, можно я у тебя вещи оставлю? — попросила она девушку.

— Конечно!

— Вот спасибо, а то в зале не хочу светить ключами… Был тут один прецедент…

Наконец, они поднялись на третий этаж, дошли до комнаты девушки, и Оля щёлкнула замком.

— А у тебя тут ничего… Даже миленько, я бы сказала… — оценила она обстановку, оглядываясь вокруг.

Но когда девушка начала переодеваться, Светлана Сергеевна удивлённо стала разглядывать её фигуру.

— Я представляю, чего тебе стоило добиться вот этого совершенства, — она сама начала освобождаться от теплого спортивного костюма, оставаясь примерно в таком же топике оранжевого цвета и таких же лосинах. — А у нас с тобой даже контраст получается: ты — в чёрном, я в оранжевом. Класс!

В дверь постучали, и Светлана Сергеевна сама открыла дверь.

— Извините, там девочки пришли. Спрашивают старшего сержанта Яшину.

— Полина Аркадьевна, пусть поднимаются сразу на четвёртый этаж, в спортзал.

— Хорошо, Светлана Сергеевна, я передам.

— Ну, пошли? — подмигнула она Оле.

В зале не было где яблоку упасть. Местные парни вовсю пялились на мелких девчонок, гадая, что их привело в общагу да ещё вечером. Увидев Лемешеву, обе группы воспрянули духом — видимо, Светлана Сергеевна была во Пскове достаточно известной личностью.

— Светлана Сергеевна! А что здесь делает эта группа молодых прелестниц? — сыронизировал Зубов.

— Минутку внимания! — захлопала она в ладоши. — Итак, сегодня занятия проходят вместе с мужчинами — так уж получилось, но с завтрашнего дня будет составлен плотный график и горе тому, кто его нарушит. Всем понятно? Тогда начинаем тренировку. Оля! Занимайся со своими, а я дам «дрозда» этим мужчинам.

Стайка девушек, одетых по разному достатку, обступила Яшину.

— Так, мы с вами договоримся так. Рита занимается с вами растяжкой, Анжела постепенно вводит вас в курс занятий по единоборствам… Нет, я, конечно, тоже буду показывать кое-что из боевых приёмов, но в конце обучения — слишком опасно сейчас — сами покалечитесь, и кого-то может тоже. Ну и силовые нагрузки. Для начала делаем пять кругов по залу. За мной!

Светлана Сергеевна украдкой подмечала все этапы занятий и не находила огрехов. Нет, у курсанток они, конечно, были, но Ольга… Светлана Сергеевна, в девичестве Шахова, ещё до замужества и рождения сына была чемпионкой по рукопашному бою в своем весе. Их знакомство с мужем на профессиональной основе — инструктор в его подразделении, отодвинуло профессиональный спорт куда-то далеко. Но и сейчас она не желала терять форму и время от времени занималась в этом спортзале сама и подтягивала людей супруга, чтобы те не потеряли навыки. Она как-то сразу обратила внимание на подтянутость гостьи, ещё в коридоре. На первой встрече, но в её комнате… Девочка почти копировала её фигуру, а это достигается не за один год при обычных тренировках. Узнав, поскольку она занимается, и теперь видя, как выкладывается… Таких уникумов она ещё не видела. Вот и сейчас она впивалась взглядом в Ольгу, пытаясь найти ошибки в занятиях, и не находила. А потом девчонки упросили её показать несколько приёмов. Только не в спарринге, а просто так, и тут Лемешевой снова настала пора удивляться — эта техника ей не была знакома. Оставив мужиков заниматься силовыми упражнениями, она переключилась на девушку.

— Оля, а не хочешь провести спарринг?

— С Вами?

— Давай только не в боевом режиме, хорошо? Меня просто заинтересовала твоя техника. Никогда такой не видела.

— Хорошо, давайте попробуем…

Но чем больше они увлекались боем, тем меньше занимались остальные. Кончилось тем, что все ученики и ученицы двух «сэнсэев» образовали широкий круг: кто сел на маты, а кто притулился к спортивным снарядам и с жадными взглядами наблюдали за происходящим. Ольга неуверенно начала, но быстро освоилась с техникой соперницы и уже не пропускала удары. В какой-то момент времени обе «амазонки» не заметили, как перешли почти в полный контакт. Ещё через пару минут Ольга, словив удар в болевую точку, подсознательно вошла в режим «берсерка» И вот тут Светлане Сергеевне пришлось плохо: она с ужасом начала понимать, что её спарринг-партнёр не чувствует боли. Вообще. Однако и это не всё — движения девушки стали настолько быстры, что Лемешева начала пропускать один удар за другим. Она прибавила в скорости сама, насколько хватало сил, но те тайные приёмы и фишки, которыми владела Лемешева, были для Яшиной как слону дробина. И наоборот — в глазах девушки перестали отображаться эмоции, и она пошла в атаку почти напролом. Светлане Сергеевне улыбнулась удача — соперница повернулась на миг боком и та рванула к ней за спину, пытаясь провести болевой, но испугалась за девочку — ещё шею ей сломает.

— Оля всё! Стоп бой! Ау! Слышишь меня?

— А? — Яшина наконец вынырнула из этой адской нирваны. — Простите, я, кажется, увлеклась…

— Оля, что это было? Только честно. Я впервые вижу такое.

— Охренеть… — Зубов тоже стоял с открытым ртом — чтобы кто-то продержался против вас почти пять минут минут? А она …

— Правильно мыслишь, Зубов, она — чуть не выиграла. И если бы не позволила мне выйти на удушающий… Даже не знаю… — покачала она головой.

— Я могу войти в это состояние после боя с «шоколадками»… Понимаете, тогда я была на эмоциях и постепенно дошла до такого. А потом научилась входить в него, когда захочу. Мне наши специалисты говорили, что это называется «берсерк».

— М-да… — покачал головой Зубов. — Не хотел бы я выйти с ней на спарринг, когда она вот так молотит. Руки как зубодробильный автомат, а ноги — вообще чёрт-те что… А! — махнул он рукой.

— Выйти на спарринг с таким бойцом означает стопроцентную травму, — резюмировала Лемешева. — Для обоих, если оба подготовлены. Я ей чуть шею не свернула, поэтому и разорвала дистанцию. Да, удивила, так удивила. Можно личный вопрос?

— Пожалуйста, — кивнула девушка.

— Седая чёлка — это мода или после того боя?

— После боя. Мы там все седину заработали. Илья Ермолаев и Олег Сколков вообще седые полностью.

— Я о них слышал от прапорщика Звягиной, — сообщил Лемешевой старлей. — Они же тут приезжали к нам…

— Я знаю немного больше твоего, — усмехнулась Светлана Сергеевна. — Но и этого хватит с избытком. Вот девочки! — обратилась она к притихшим курсанткам, — Какой у вас инструктор. Нравится?

— Да! Конечно! Круто! Класс! — затараторили они разом.

— Конечно, этого уровня вам пока не достичь, но вполне можно подтянуться до предпоследней ступени. Вполне. И Ольга всё правильно сделала, когда разбила вас по способностям и взаимопомощи. Так достигается сплочённость в коллективе. Но думаю, что сегодня больше занятий не будет. На первый раз достаточно чтобы не перенапрячься, а во-вторых, в этом немного повинна и я — после этого боя Ольга будет отходить весь вечер. Так что давайте заканчивать и завтра можете собираться в то же время, а с мужчинами я договорюсь.

Уже идя к себе в комнату, Ольга почувствовала, как волна психического и физического отката накрывает её с головой. Примерно так же, как было в первый раз после боя с заражёнными. У самой двери её ноги подкосились и если бы не помощь Светланы Сергеевны, девушка бы рухнула на пол.

— Так, спокойно, я сейчас тебе помогу… Вот дура я набитая… Ну зачем так, а всё любопытство… Эх… — ворчала она на себя, открыв дверь и втаскивая девушку в комнату. Помогла добраться до кровати, а потом решила забрать Яшину к себе домой. Сначала одела её, потом оделась сама и обратилась к Зубову, шедшему по коридору в душ, с просьбой донести девушку до машины. Тот понимающе кивнул и вскоре, тоже одевшись, помог перенести драгоценный груз в её «Ауди».

У своего дома ей сначала пришлось подняться за мужем, а потом вместе нести старшего сержанта к себе в квартиру.

— Света, ты вообще с головой дружишь? — корил её супруг, идя с Олей на руках. — Ты зачем её ухайдокала? Сравнила её с собой…

— Стёпа, пока она будет откисать в ванной с моими травами, я тебе кое-что о ней расскажу. Девочка просто уникальная. Я за всю свою карьеру такого ещё не видела. Кстати, наш-то где?

— Попёрся в клуб. Придёт поздно.

— Ну и хорошо. Давай заноси её в ванну, а дальше я сама с ней управлюсь. Всё, посадил на стульчик — иди.

Через полчаса супруга вышла из ванной комнаты и направилась в их комнату переодеваться в халат.

— Может, всё-таки расскажешь?

— Об Оле? Ладно, пока нашего нет и она откисает…

— А она там не захлебнётся?

— Нет, я ей подголовник свой надела.

— Ты с ней прямо как с дочерью… — усмехнулся супруг.

— Знаешь, если бы она была моей кровной дочерью, я была бы на вершине счастья. Или если бы у нашего обормота мозги были на месте — получить такую невестку…

— Всё так серьёзно? — удивился Степан.

— Более чем. Я когда-нибудь обманывала тебя? Вот и молчи, точнее — слушай…

Несколько минут она рассказывала перипетии тренировки и как её вершина — спарринг с Ольгой.

— И ты хочешь сказать, что она продержалась против тебя пять минут? Против тебя? Пять? Ну… Или ты теряешь профессиональную форму, или это не девочка, а биоробот какой-то.

— Зубов свидетель, — усмехнулась она. — И в том, и в другом.

— Что ты хочешь от Ольги? Зачем весь этот цирк? Только давай начистоту.

— Она должна войти в наш клан. Как и должна сделать наше будущее безоблачным — то есть у нас должна быть смена. Чтобы в старости нас не взяли голыми руками. Олег далеко — пока он сюда явится отбивать… А Потапова я не знаю и не верю ему. Кирилл провалил порученное ему дело. В этом ты убедился сегодня сам. Одна надежда на неё. Я же специально поехала с ней вместе, чтобы посмотреть в деле. Убедилась. Она мне очень понравилась, как… Как дочь. Повторяю, она должна войти в наш клан. Точка. Кстати! А у неё там остались родные?

— Бабушка была последняя. Она умерла перед самым Новым Годом.

— Бедная девочка… сиротка, значит… тогда тем более нужно с ней поговорить.

— Нет, — зашипел Степан. — Даже не думай! У них почти все идеалисты — может случиться обратный эффект. Есть два варианта, но первый — авантюра чистой воды.

— Излагай оба, — кивнула она.

— Пообещать всё, что она захочет: звание, квартиру, машину… Но не знаю, как она всё это воспримет, поэтому авантюра. Точно.

— А второй?

— Промыть мозги сыну. Заставить его стать нормальным и попытаться влюбить в себя девчонку. Только так. А промывание мозгов — это по твоей части. Пусть частичный гипноз, но… Слушай! А если ей…

— Нельзя! — замотала головой Светлана. — Иначе крыша поедет из-за появляющегося «берсерка». Я ещё в шоке от него.

— А она точно нормальная?

— Точно. Как, например, шаолиньский монах. Обычный ничем не отличающийся от нас человек, но в нирване… — она покачала головой. — Очень похоже. И ещё… у неё явно прогрессирует зрелость ума. Эта девочка рано потеряла детство. Эх, как меня тянет с ней поговорить по-взрослому… Но нет, ты прав.

Ольга очнулась в ванне и не сразу вспомнила, что произошло. От воды тянуло какими-то травами. Пахло чем-то нежным и успокаивающим. Та боль, внезапно нахлынувшая на неё после спарринга и заставившая девушку потерять сознание, теперь ушла. Тело наполнилось лёгкостью и чем-то ещё неуловимым, но очень приятным. А сейчас Яшина гадала, где она и что с ней случилось — то, что лежит в ванной обнажённой, девушка уже ощутила. На небольшой полке лежало полотенце и новый комплект женского белья — даже с биркой. Поверх него лежала записка, что это для неё. И ещё было указано, что халат слева — тоже для неё. Ольга насухо вытерла тело и оделась. Красивые тапочки добавляли картину идиллии. Она обулась и осторожно вышла из комнаты. Внешний вид прихожей мгновенно внёс ясность в её местоположение — квартира Лемешевых.

— Кхм-гхм! — Оля нарочито громко покашляла, стараясь привлечь к себе внимание.

— О! Ты уже искупалась? — на её голос из кухни выглянула Светлана Сергеевна. — Проходи, сейчас будем кушать. Степан Борисович поухаживает за тобой, а я пока закину твои вещи в стирку, чтобы к утру они высохли.

— Светлана Сергеевна, а что случилось? Такое со мной в первый раз.

— Возможно, перенапряжение, возможно, гормональный сбой. Трудно сказать… — она пропустила девушку вперёд и ушла, пряча глаза — не станет же она признаваться, что пыталась оказать на неё гипнотическое воздействие во время спарринга. Просто решив немного поэкспериментировать, но об этом она не будет говорить даже мужу.

— Присаживайся, — улыбнулся Лемешев. — Что будешь: чай, кофе?

— Лучше чай, с травами, если можно — от него сон лучше, а кофе наоборот — бодрит.

— Супруга мне уже рассказала, о её опрометчивом решении устроить спарринг и получила от меня нагоняй. Ты уж извини, что так получилось.

— Для меня это тоже хороший опыт. Думаю, что мы обе его получили и сделаем соответствующие выводы.

— Знаешь, у меня опять дежавю — вторая девушка из вашего анклава и умна не по годам, — покачал он головой.

— Вы про Вику?

— Да, про неё.

— Ну, мы обе остались одни, без родителей… поэтому чем-то схожи.

— Оля! А что тебя сейчас держит там, в Тополиновке?

— Ну… почти ничего… кроме подруг, роты… а к чему вы спросили?

— А если бы тебе предложили на выбор: вернуться после командировки обратно или получить здесь всё, что пожелаешь? Скажем, квартиру, машину, звание. Ты же понимаешь, что замены тебе нет и еще долго не будет. Кто бы ни освоил твою методу, эффект будет несколько другим. Я не давлю на тебя, просто подумай хорошенько. Ты — девушка, умная не по годам.

— И? — внимательно посмотрела она на Лемешева.

— Ты там никто — у генерала есть свои дети и в руководство ты не пробьёшься. Наверное, ты знаешь тот старый анекдот про полковника и внука.

— Знаю, — кивнула она. — Вы хотите мне предложить остаться здесь?

— А почему бы и нет? Моя супруга посмотрела тебя в деле. Во! — показал он большой палец.

— Разрешите вопрос?

— Слушаю, — кивнул он.

— Судя по технике, ваша жена — инструктор по рукопашному бою. И она частый гость в общаге. Я это поняла по поведению с ней оперативников в общаге и бабулек на входе, — улыбнулась девушка. — Возможно, она ведёт спарринги с вашими подчинёнными. Я права?

— Браво, девочка! — сделал он несколько хлопков. — Нет, вы точно с Викой похожи. Так что ты скажешь о моём предложении?

— Боюсь, это вопрос не пяти минут. Мне нужно время чтобы подумать.

Вечерние посиделки продлились почти до полуночи. Чета Лемешевых ненавязчиво выуживала из Ольги все подробности её прошлой жизни — по капле через второстепенные ничего не значащие вопросы. Их интересовал буквально всё — жизнь, быт, друзья, есть ли парень. И чем больше её образ обрастал подробностями, тем чаще они переглядывались, а у Светланы Сергеевны в душе нарастала идея-фикс о том, что во что бы то ни стало заполучить эту скромную порядочную и вместе с тем маниакально-трудолюбивую девушку в свою семью. Она передаст ей всё, что знает сама, она сделает её… О-о-о… Лишь бы сын не отчебучил чего-то из ряда вон выходящего, а там Светлана Сергеевна постарается свести своего непутёвого отпрыска с этой уникальной девушкой. В Тополиновке таких «отмороженных» сорок один. Было. И если Олег Петрович поделится хотя бы одним, точнее — одной… Для их семьи, а не для всех, то их будущая старость в надёжных руках. Ведь как — враг может ждать сколько угодно, вплоть до того, пока ты не одряхлеешь и это самое обидное. А молодые Псковские волчата под руководством невестки — это она тоже решила для себя, вырастут матёрыми волками и горе тому, кто станет у них на пути. Обкатаем. Повяжем кровью, и будет своя «дикая дивизия» — безжалостная к врагу и лояльная к Семье. Да, объединяться нужно, да, с верными и надёжными, образуя Альянс, но внутри их зоны ответственности нужен сильный козырь в любом военно-политическом раскладе. А здесь генерал-однокашник брата и невестка — боевой товарищ сына генерала. Песня! А Потапов пусть подстраивается под этот тандем.

Все трое засиделись бы и заполночь, если бы не пришёл из ночного клуба Кирилл. Он удивлённо воззрился на гостью в халате, но решил не доставать предков расспросами — всё равно правды не расскажут. Вообще, спарринг с Ольгой наложил свой отпечаток на его поведение с ней. И если раньше он откровенно презирал её как выскочку, то подробности, рассказанные дядькой-генералом, открыли ему глаза на истинное положение вещей. Расклад был интересным — отец привёз девушку. ДЕВУШКУ. Скорее всего, это было сделано не просто так. Кирилл прекрасно знал о клановости в руководстве анклава, как и о дружбе генерала Ермолаева и его родного дяди. Видимо, наверху решили продолжить семейственность через перспективную кандидатуру Ольги, которую прочат в жёны ему — Кириллу и тогда мама начнёт свой «танец паучихи». А уж из её «кокона» не удавалось уйти никому. Живым. Краткий рассказ о спарринге с матерью окончательно расставил всё по местам в голове Кирилла. Да и сегодняшняя потасовка в ночном клубе…

— Значит, Кузьмичёвы горят желанием отомстить за позор их сыночка? — переспросила Светлана Сергеевна у сына после его краткого рассказа.

— Мы втроём еле отбились от пятерых его дружков. Мне ещё не так прилетело, а вот Ромке и Олегу… — покачал он головой.

— Жаль, меня с вами не было, — усмехнулась Оля. — Люблю я таких на место ставить. У нас в анклаве были бузотёры. Из пришедших самыми последними. Ну и Илья специально посылал несколько девчонок, чтобы сначала культурно поговорить с ними, а если не понимали — потом и морально опустить за беспредел. Эффект был что надо. Даже руководство не догадывалось

— Ну, хочешь, завтра пойдём вместе? — предложил Кирилл девушке. — Я бы и сам посмотрел на это.

— Нет, мне нужно неделя-десять дней, чтобы подготовиться, — покачала головой Оля. — Если будут драться пацаны — это одно, а вот если несколько девчонок спустят в сортир этого ушлёпка, будет совсем другой эффект.

— Оля, наше противостояние с Кузьмичёвым и Головановыми длится с момента образования анклава, — сказала Лемешева. — Что тебе нужно для осуществления этого плана?

— Анжела Рогова пойдёт со мной — это точно, но мне нужно отобрать ещё три-пять девушек из курсанток, у которых есть опыт уличных драк.

— Сегодня вечером у тебя будет такой список, — кивнул Степан Борисович. — Я подключу свои связи.

— Сегодня? — удивился Кирилл.

— Да, потому что уже пять минут первого. Всем спать, — подытожила его мать. — Оля! Я тебе постелю в гостиной.

— Хорошо, Светлана Сергеевна.

18 января 2028 года. г. Псков. Утро

В тот день Ольга проснулась знаменитой. С утра она ещё об этом не знала, но за неё поработали «сарафанное радио» и подростковая тусовка. Если в первом случае жёны спецназёров на многочисленных вечерних посиделках и утренних перемываниях косточек в магазинах поведали своим подругам из числа жён десантников, то молодёжная тусовка гудела по поводу «обоссатого Венечки» — опущенного приезжим старшим сержантом ВДВ, девчонкой, которой на вид даже восемнадцати не дашь. А потом некоторые принятые курсанты рассказали о спарринге с ней и о том, как она сделала всех пацанов, даже не запыхавшись. Ну и социальный срез итогов отбора сказал своё веское слово: подавляющее большинство «золотой молодёжи» города не попало в ряды курсантов — здесь пальма первенства прочно была за простыми парнями и девчонками.

Итогом этих двух независимых друг от друга событий стал сначала наплыв желающих записаться в курсанты, а потом и неожиданное событие, произошедшее на нём. Начиналось всё просто и сложно одновременно. Дело в том, что вчера определённая часть молодёжи Пскова не стала участвовать в «элитном междусобойчике», памятуя о наборе Кирилла — тот принимал людей по политическим соображениям. Ольга же наплевала на местный бомонд и брала только тех, кто ей реально казался перспективным. Масло в огонь подлил инцидент с Кузьмичёвым. И тут народ, что называется, попёр — на второй день пришло не сорок человек, которые вчера просто не успели пройти собеседование, а целая сотня. Причём даже из неблагополучных семей. И Яшина наплевала на стереотипы — она проверяла всех. В самый разгар отбора в зал неожиданно ворвалась мамаша Вениамина Кузьмичёва и сразу рванула к Ольге.

— Ты, тварь! Ты у меня сейчас будешь в ногах валяться! Сука! — она решила сходу показать, кто в городе имеет власть и замахнулась на девушку, пытаясь ободрать ей лицо своими наращенными ногтями.

Оля мгновенно переключилась в боевой режим и для начала провела захват кисти с последующим ломанием нескольких пластиковых ногтей. Взвизгнув от боли, Елизавета Максимовна рассвирепела ещё больше и попыталась ударить девушку острой шпилькой полусапожка. И тут неудача — снова мгновенный контрблок с ломающимся каблуком и в довесок хлёсткий «лещ» по физиономии.

— Всякая гражданская падаль будет тут права качать военным, — прокомментировала свои действия Яшина.

— Убью, сволочь! — заверещала Кузьмичёва и попыталась вцепиться ей в волосы.

Но не тут-то было. Яшина привыкла у себя, что гражданские относятся к военным с уважением, а тут какая-то «сушёная вобла» начала качать права. Значит, нужно нейтрализовать и быстро. Как вчерашнего пацана? А что, будет ей уроком. И тут же последовал удар в солнечное сплетение, пробивая пресс, которого у той не было. А дальше лёгкий тычок, которому их учил Денис Александрович Пасечников. В шею, в определённое место. Вредная тётка заваливается на маты и под ней начинает расплываться нехилая такая лужа. Минуту удивлённые подростки смотрели на этот феерический позор, а потом заржали единым многоголосым «Ы-ы-ы!» Стоявшие рядом офицеры наконец отошли от ступора и, подбежав к поверженной и опозоренной дамочке, вынесли её из зала.

В глазах подростков девчонка-старший сержант сразу получила такой авторитет, что никто больше не заикался в провокационной манере и её указания выполнялись чётко, быстро и без повторов. Было отобрано ещё восемнадцать девчонок и тридцать четыре парня. В самом конце отбора в зал вошёл какой-то толстяк и с ним четверо человек охраны.

— Ты откуда явилась такая борзая?! — заорал он на Яшину. — Тебе жить надоело, сука малолетняя?! Подстилка Шаховская!

— Рот закрой, чмо жирное, — ответила ему Оля. — Каждая гражданская бл…ть тут ещё будет права качать.

— Что? — ошеломлённый таким ответом, тот оторопел. — Да я тебя…

— Решил тоже обоссаться? Или надеешься на помощь своих верных псов? Сам только жрать привык от пуза, когда остальные с хлеба на воду перебиваются.

— Взять её! — рявкнул толстяк.

Дежурившие спецназовцы из числа младшего командного состава рванули было на защиту старшего сержанта, но тут произошло неожиданное. Девушка решила проверить бойцовский дух курсантов и заорала знаменитый русский клич «Наших бьют!» Секунда, и все те, кто сидел или стоял в зале, ожидая своей очереди на заполнение анкеты, рванули со всех сторон к обидчикам этой «крутой девчонки». На них кидались сверху, били по ногам, а повалив, стали «месить» со всех сторон. Толстяка повалили девчонки и теперь дубасили своей зимней обувью по лицу и в живот. Десять минут продолжалась эта вакханалия, пока Ольга не дала команду разойтись. Спецназовцы стояли молча и пытались понять, ЧТО сейчас произошло и КАКИЕ будут последствия. Яшина сама подошла к толстяку и наклонилась над ним.

— И запомни, тварь. Мои парни и девчонки теперь в городе будут сами устанавливать порядки. Не те, которые вы тут развели, а по справедливости. И кто наших тронет — кровью умоется. Сейчас вас пожалели, но это первый и последний раз.

— Ты… М-м-не… О-от-т-вет-тиш-шь… — он с трудом разлепил разбитые губы.

— Я выходила один на один с «шоколадками» и мне пофиг — я не боюсь смерти. Я в шестнадцать обзавелась сединой и таких бешеных у нас в анклаве сорок один. Так что не пугай — пуганная. Если с моих людей упадёт хоть один волос, я тебя сама найду и зарублю сапёрной лопаткой. Понял, сука?! Не слышу! Или тоже обоссаться хочешь?!

— П-п-онял…

— Пожалуйста, вынесите это говно отсюда, — обыденно попросила девушка спецназовцев. — Что-то подванивать начало, а анкеты ещё не все заполнили.

— Сейчас сделаем, — усмехнулся сержант-спецназовец, подмигнув и показывая ей большой палец. — Парни! Берём этих… Аккуратно и выносим в вестибюль.

— Товарищ старший сержант, а вы вообще, откуда? — задал вопрос один из новоиспечённых курсантов.

— Тополиновский анклав. Под Воронежем.

— И это правда?

— Что, правда?

— Ну то, что вы выходили против заражённых с лопатами?

— Не с лопатами, а с лопатками, сапёрными. Да, правда. Из сорок одного добровольца нас, девчонок, двое всего было. И двое наших парней вообще седыми стали. Но анклав мы защитили. Всех гражданских и у нас такая, вот, мразь даже рот бы не раскрыла. А вы молодцы, — похвалила она курсантов. — Есть в вас дух взаимопомощи.

— Так мы сами эту «золотую молодёжь» терпеть не можем. Одни понты и никакого толку.

— Вот вы и прошли сразу две проверки — на выносливость и коллектив. Один за всех и? — посмотрела она на парней и девчонок

— … все за одного! — гаркнуло множество глоток.

Через полчаса в зал, когда Ольга заканчивала коллективную беседу с курсантами, ворвались Лемешев и Шахов.

— Оля, что здесь произошло? Половина города на ушах стоит! — тревожно посмотрел на неё полковник. — Ты хоть знаешь, кого избила?

— Избила тех, кто напал на меня. Соразмерно атаке нападавшего.

— А мы ей помогли, — добавила чья-то наглая девичья моська.

— Степанкова, ты что ли? — удивился Лемешев. — Ты ж не любишь под чьим-то началом ходить — свою банду организовала? А теперь что?

— Я, Степан Борисыч, «золотых» ненавижу всем нутром, а вот под таким командиром нам ходить не в падлу будет. Она ж за простых пацанов и девчонок вступилась с этим жирным боровом.

— Значит, хороший она командир? — обвёл взглядом всю собравшуюся молодёжь генерал.

— А то! Норм! Своя! — загалдели они.

— Но ведь она набирает в военное подразделение, где приказы не обсуждаются? Не боитесь уйти от молодёжных понятий?

— Нет, Виктор Сергеевич, — мотнул головой один из парней. — Мы тут все припухли малёха, а она показала нам…

— Чего замолчал? Договаривай.

— И скажу. Мы тут снова начали делиться на кланы. Кирилл набирал одних, а она по-другому. По «чесноку». И дала Кузьмичёвым по всей харе. А потом всех повязала как на крови, только по-умному. Так что мы теперь с ней и пусть «золотые» только попробуют ответку сделать — тут весь Псков на дыбы встанет… А она к нам надолго?

— Как получится, — усмехнулся Лемешев. — Может и навсегда.

— Тогда кайф! — обрадовалась Степанкова. — Я ещё подруг приведу, а то некоторые боятся.

— Ольга! Сколько у тебя анкет? — поинтересовался Шахов.

— Вчера семьдесят четыре и сегодня пятьдесят две — сто двадцать шесть получается. Из них уже трое взводных — Рогова и Кириенко с Антоновым. Остальные будут назначены по мере тренировок.

— Замом у тебя кто будет?

— Кирилл Лемешев.

— Значит, его не пробросила… Хм, замечательно. Что у нас по залу, где они заниматься будут? — повернулся он к полковнику.

— Либо кинотеатр доделывать, либо переводить к десантникам. У моих в общаге мало места — такая прорва народа точно не поместится.

— Тогда пока второй вариант, а ближе к теплу перейдём на первый. И реши вопрос с обмундированием. Пока общеармейский без знаков различия, а там видно будет.

Там же. Двумя часами позже

Одна из пятиэтажных общаг ВДВшников была заполнена только наполовину. Именно в неё решили заселить часть юнармейцев — тех, у кого были неблагополучные семьи и ещё тех, кто сам решил отдать тренировкам большую часть своего свободного времени. Средний возраст парней и девчонок был в районе шестнадцати лет — только небольшой части пацанов не хватало двух-трёх месяцев до этого возраста и ещё примерно два десятка были ровесниками Кириллу. Поэтому сорок-сорок пять парней и девушек организованной толпой заняли весь пятый этаж, разделив комнаты на четырёх человек поровну. Несмотря на уговоры Лемешевых, Ольга предпочла заселиться в общагу вместе с курсантами. Ей досталась двухместная комната — такая, кстати, была одна на этаже. Первым делом все начали благоустраивать свой спортзал. Девчонки быстро залезли по решёткам на окна и, вооружившись тряпками, стали их протирать, а парни устроили уборку пола, заодно расставив недавно доставленные спортивные снаряды. За этим занятием их и застали десантники с первого и второго этажа, пришедшие посмотреть на грохот, хохот и громкие разговоры наверху.

— Опа! Какие тут девчонки появились! — захохотал один из пришедших — здоровяк в тельнике и берете.

— А вы кто? — вышедшая из своей комнаты с новой порцией тряпок, Ольга столкнулась с ним у входа.

— Ух, ты! — перевёл он взгляд на Яшину. — А ещё одна в нашей форме! Ты откуда, сестрёнка? Что-то я тебя здесь раньше не видел.

— Старший сержант Яшина. Тополиновский анклав. Прибыла сформировать роту юнармейцев.

— А ты с прапорщиком Звягиной знакома? — прищурился второй десантник.

— С Викой? Конечно!

— Так, салаги, командира вашего мы забираем с собой — есть к ней вопросы… — начал было первый.

— Ща! Разбежались! — парни рванули к выходу, пытаясь встать на защиту ротной. — Колись, что за базар будет?

— О, какие мы прыткие! — хохотнул третий — «шкаф два на два». — Да не ссы — чисто профессиональный разговор. Нам тут птичка шепнула, что ваша ротная местных понторезов на место поставила. Да и познакомиться поближе не мешает.

— Оль! Ты, если чё, ори сразу как в том спортзале, — попросила её Степанкова. — А то знаем мы такие «знакомства».

— И чё будет? — удивилась «рама».

— Узнаешь, — ухмыльнулась девчонка. — Чем больше шкаф, тем громче падает.

— Не дерзи, не люблю, но… — поднял он указательный палец — за смелость хвалю.

— Рогова, Кириенко и Степанкова — старшие. Контроль на вас, пока я не вернусь — приказала Ольга. — Как здесь закончите, переходите наводить порядок по комнатам.

— Так точно, тарщ старший сержант! — почти хором ответили все трое.

Пока молодёжь продолжала усердно наводить порядок, Яшину сопроводили на второй этаж, в качалку десантников. Здесь собралось, по меньшей мере, с полсотни её взрослых коллег в разных званиях, возрасте и весовых категориях. Разговор был доброжелательным и познавательным для всех. Многие из собравшихся участвовали в той самой коллективной встрече с Викой, а тут другая девушка из того же анклава и, судя по слухам, ни в чём ей не уступающая. Узнав, кто она, откуда прибыла и для чего, десантники предложили посильную помощь — поделиться специфическим опытом и частично спортинвентарём. И чтобы не было неприятных слухов, с парнями собирались заниматься её добровольные помощники, а уж девчат пусть она тренирует сама.

Поздним вечером она возвращалась к себе в комнату, не забыв осмотреть спортивный зал, который теперь сиял чистотой и порядком. Уже у самой двери, невдалеке, из полутёмного коридора вышла тень, в которой Ольга без труда узнала Кирилла.

— Привет, какими судьбами? — спросила она у него.

— Разговор есть, — уклончиво ответил тот. — Можно войти?

— Заходи, — девушка прошла внутрь и присела на стул возле стола. — Извини, но долго говорить не могу — был трудный день, а мне ещё в своей комнате наводить порядок.

— Хорошо. Тогда сразу к делу. Скажи, мои отец и мать ничего тебе необычного не говорили?

— Что ты подразумеваешь под словом «необычное»?

— Они тебе никаких «плюшек» не предлагали, чтобы ты осталась во Пскове? Только честно.

— Предлагали.

— Что конкретно?

— Слушай, я не «соловей». Хочешь подробностей, спроси у них.

— Квартиру, машину, звание, так?

— А ты чего завёлся? Мы вроде пришли к мировому соглашению…

— Дело не в этом.

— А в чём тогда?

— Понимаешь, на меня давят… Хотят, чтобы я стал клеиться к тебе.

— О, как! — мотнула она головой.

— А я так не хочу.

— Не поняла, — улыбнулась она. — В смысле, я — уродина?

— Нет, всё не так… понимаешь, я не хочу под чью-то дудку, а мать упёрлась рогом…

— Ага, значит, маменька у нас решила дожать с той стороны, с какой твой папенька не смог?

— Ты о чём? — теперь Кирилл не понял её слов.

— Понимаешь… — она не торопясь передала свой разговор с её отцом. — И выходит, что меня пытаются обработать по всем направлениям. Знаешь, а я ведь думала, что ты хуже, чем есть на самом деле. А ты пошёл против их воли, потом мне всё рассказал. Не боишься их гнева? — прищурилась она, склонив голову на бок.

— Если честно, я уже ничего не боюсь и не хочу… Сначала дают команду набрать людей, но ставят рамки. Потом палки в колёса и опять — делай то, не делай это… Потом тебя выдернули сюда, и началась та же байда. Везде сплошные интриги… надоело…

— И что ты предлагаешь? — усмехнулась она.

— Всё будет зависеть от твоих желаний. В смысле — хата, тачка, погоны — это всё важно для тебя?

— Скажем так, это было бы не плохо, но я не шлюха, — покачала она головой. — И если они хотят, чтобы за это я легла под тебя, то на том и закончим моё здешнее пребывание. Только ребят жалко… — Ольга вздохнула — они мне поверили, а тут такое…

— Есть мысль, как это всё обойти.

— Да? Излагай.

— Мама точно не успокоится, — покачал он головой. — Значит, нужно заставить моих предков играть по нашим правилам.

— Мы им не соперники, — снова вздохнула девушка. — Тем более что твой папа работал в ФСБ, а там дураков не держат.

— А мы как будто пойдём у них на поводу, но делать это будем так, как нужно нам. Но это сработает в том случае, если ты ко мне не испытываешь неприязнь.

— Нет, не испытываю. В начале — да, но потом ты кардинально поменялся.

— Давай так, — хлопнул он себя по коленям. — Я сымитирую дома скандал, типа я сам решу с кем быть и за кем ухаживать, а потом… Переселюсь к тебе. Стоп! Дай мне досказать. Короче, я клятвенно обещаю, что не буду приставать к тебе. Но на людях мы с тобой будем демонстрировать, что мы… — он замялся — … дружим… тесно.

— Ты первый завоешь от «стояка» — усмехнулась девушка. — Парням в этом плане труднее. Но я смысла не поняла в твоей идее.

— Я хочу заставить предков считаться с нашими мнениями. У тебя своя методика, у меня своё мнение на всё происходящее и я хорошо знаю местный расклад сил.

— А какой пример мы будем подавать подчинённым? — снова прищурилась она. — Тут такое начнётся, и потом пойдут не боевые потери среди девчонок.

— Какие потери? — не понял Кирилл.

— Вот такие, — показала она, имитируя руками живот беременной, и засмеялась.

— Ну, мы же не будем имитировать ор на всю комнату, а так пусть думают, что хотят. Да и не будут они доводить до такого — из роты сразу вылетят.

— Убедил, но меня другой вопрос интересует.

— Какой?

— Этот жирный чмошник.

— А… ну это вообще не о чём.

— Да? И почему?

— Потому что многие знают, что ты под опекой моей семьи. Генерал, мои предки, их люди… Оля, всё это один псковский клан Шаховых. Кузьмичёв не смог ничего противопоставить моему дядьке-генералу. А то бы тебя уже вычислили и грохнули. Это не у вас в анклаве, где всё тихо и мирно, тут такие тёрки периодически бывают… у-у-у… Ты, кстати, контингент набрала сразу из трёх кланов.

— Да ладно? — опешила Ольга.

— Угу. И все ждут, что будет дальше.

— Но если ты предлагаешь сыграть нам с тобой в сладкую парочку, все поймут, что я окончательно вошла в ваш клан и тогда…

— А я хочу, как бы на время выйти из своего клана. Типа, поругался с предками. И тогда мы оба будем в подвешенном состоянии — ты-то нам пока никто.

— Логично, но рискованно… не боишься, что роту расформируют?

— Нет. У них далеко идущие планы на неё, поверь мне.

— Ну, не знаю… как-то всё сложно…

— Ладно, не хочешь — не надо, — Кирилл встал со стула и направился к двери.

— Подожди! — она нагнала его. — Хорошо, давай попробуем, только… Ты слово точно сдержишь?

— Сдержу. Тут дело принципа — пацан я или так… я себя потом уважать перестану.

— Договорились, — подала она ему руку, и он пожал её. — Когда заезжаешь, «женишок»?

— Не сразу, — усмехнулся тот. — Сначала мы должны всё разыграть как по нотам. Чтобы никаких подозрений не возникло. А пока позволь мне помочь навести порядок в комнате.

— Спасибо, не ожидала и отказываться не буду.

28 января 2028 года. г. Псков

Тренировки роты вошли в размеренную колею. Помимо живущих в общаге сорока пяти человек, в спортзал являлись и все проживающие дома. Постепенно сформировались взводы — Антонова, Кириенко, Роговой, Степанковой, Зюзиной, Ермакова, Суховой и Пряникова. Денис Антонов и Владимир Кириенко были немногословными парнями с вечно угрюмыми лицами. Им под стать была и Анжела Рогова. А вот Вера Степанкова, Дарья Зюзина, Лена Сухова и Василий Пряников — эти постоянно балагурили, лезли с дополнительными вопросами и пожеланиями, однако не наглели. Верка, Дашка и Ленка вообще оказались ранее из противоборствующих подростковых кланов-банд, затевавших разборки почти на каждой дискотеке. Они и в роте поначалу ссорились, пока Яшина не вызвала их на предметный серьёзный разговор и не предложила сделать выбор — помириться или вылететь всем «нахрен с пляжа». Здравый смысл восторжествовал и теперь даже в местном клубе эти стайки девчонок кучковались вместе при потасовках с «золотыми». Точно так же, как и парни. Вообще, за эту неделю по Пскову прошёл устойчивый слух, что с «Псковскими волками» лучше не связываться: мало того, что сами стали безбашенными, кидаясь в драку за малейший наезд на них, так ещё и командир у них просто бешеная — про семейку Кузьмичёвых уже знали все. А эта вообще ничего не боялась.

Десантники также держали слово — парни давали молодым умеренные нагрузки, которые Ольга разбавляла своими — по наращиванию гибкости и кое-что из единоборств, но не самое опасное — покалечат ещё ненароком друг друга.

Кирилл всю неделю отражал завуалированные атаки матери — отец пока не вмешивался. Но если в начале недели это было терпимо, то к концу скандалы на почве промывки мозгов заколыхали пожарами вселенского масштаба. Вот тут он и показал зубы, заявив, что уходит в общагу, раз ему не дают нормально жить дома. Светлана Сергеевна ухмыльнулась и предложила пари, что он там долго не протянет — домашний мальчик, привык к комфортной жизни и тому подобное. Кирилл скептически посмотрел на мать и согласился с пари.

Рота довольно спокойно отнеслась к такому поступку Лемешева-младшего, некоторые даже зауважали его — пацан-де перестал быть «золотым» и стал ближе к народу. Но его вселение к ротному вызвало кое-какие пересуды и последствия. Если раньше девушки особо не афишировали свои отношения с парнями в роте — а таких пар было с десяток, то сейчас они стали появляться вместе, никого не стесняясь. Как в свободное время, так и на занятиях. Нет, до серьёзного дело не доходило — девчонки всё-таки кое-как делились между собой инфой, но про Ольгу и Кирилла уже ходили упорные слухи, что они стали настоящей парой, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но командиры есть командиры — тем паче, что Кирилл не разорвал отношения с семьёй, а лишь показал зубы, а там пусть сами решают. В общем, не парился никто. Никто, кроме Лемешевых и Шаховых. Ни Степан Борисович, ни его супруга не могли понять этого демарша — они просили сына присмотреться к Ольге и по возможности сблизиться с ней, а в итоге он ушёл из дома и… Стал жить у неё. Абсурд? Абсурд. Но каковы мотивы этого поступка никто из них не мог просчитать. И тогда они собрались на семейный совет клана. Однако ни Виктор Сергеевич, ни Нина Васильевна — его супруга — аналитик и негласный казначей клана, тоже не нашли никакой логики в его поступке.

— Может, нам стоит поговорить с Ольгой? — высказала предположение Нина Васильевна.

— Нет, нужно выждать, — скрестил руки на груди её супруг. — Света, сколько до конца пари и что он получит, если выиграет его?

— Полную свободу в поступках. Срок истекает послезавтра.

— Ты вообще, чем думала, сестрица, когда соглашалась на такие условия?

— Я была уверена, что его хватит на пару-тройку дней. Но сейчас идёт восьмой, а он даже ухом не ведёт. Мне уже доложили, что там полная идиллия — всем все довольны.

— Угу, так довольны, что главы остальных кланов «забуксовали». В вначале решили, что рота — очередная наша блажь, а последние потасовки курсантов в клубе дали понять, что образовался новый молодой клан — «Псковские волки». И ведь по занятиям нареканий нет — все трудятся усердно. Десантура тоже претензий не имеет — не хулиганят, вечерами, если и уходят, но до полуночи все как штык возвращаются. Не знаю, у меня версий пока нет. Да и смысл их сейчас провоцировать? Наши интересы соблюдены, скоро намечается референдум, после которого у нас будут развязаны руки. А там и до Союза недалеко. После этого остальные кланы будут не у дел, потому что поезд уже ушёл.

— Не зная мотивации этого поступка, не зная их дальнейших планов… — покачал головой Лемешев — Витя, мы сильно рискуем.

— Чем?

— Они могут выступить не на нашей стороне и тогда…

— Не думаю, что они сторонники мэра и ему подобных — у них от одного названия «золотая молодёжь» скулы сводит. Кузьмичёва и его семью, надеюсь, никто не забыл?

— Самое плохое, что теперь не знаешь, что от него ожидать, — сокрушённо покачала головой Светлана.

— А чего он ждал от такого наезда? — спросил у неё брат. — Или он уверовал в свою силу? В какую? На его стороне лишь небольшой контингент полиции и стадо никчёмных горлодёров. Хотя… если они поймут, что окончательно потеряют власть и влияние в городе… — помрачнел Шахов.

— Думаешь, что замес всё-таки будет? — спросил Лемешев.

— Скорее да, чем нет. Как только будет опубликован окончательный вариант нового свода законов — вот тут и нужно держать руку на пульсе. У него тоже не дураки в штабе сидят — просекут, кому такие законы выгодны.

— И тут нужен полный расклад — будет ли с нами молодежь? — Нина пробарабанила пальцами по столу. — Пусть их немного сейчас…

— Вот именно! — поддержала её Светлана. — Если этот клан будет жизнеспособным, большинство молодёжи рванёт к ним. И тут уже не опека над нашими детьми вырисовывается, а переговоры с руководством фактически другого клана.

— Неужели мы ошиблись в этой девочке? — нахмурился Шахов.

— Скорее не надо было форсировать события, — вздохнула Светлана. — Это моя ошибка. А девочка всё правильно поняла и просто решила выполнять свою задачу. А дальше мы наехали на Кирилла, он пришёл к ней и… Ё-маё!.. Он же ей всё рассказал! Точно! А теперь она ему помогает выиграть пари, потому что сама станет менее уязвимой. Вот и мотив!

— Ты считаешь, что они лишь выдают желаемое за действительное? — засомневался её муж.

— Остался лишь последний ход с нашей стороны, но достаточно щекотливый.

— Какой? — поинтересовался Шахов.

— Витя! Как мне рассказали, живут они в одной комнате, на тренировках по мелочи допускают обнимашки, поцелуйчики в щёчку. Это всё курам на смех. Я могу устроить им проверку на всю катушку, но надо ли оно нам? Или лучше вызвать их на серьёзный разговор? Как командиров роты. А там дать частичный расклад и договориться с ними, чтобы не лезли в замес. Заодно и узнаем все нюансы их странного поведения.

— Я не могу понять твоей мотивации воздействия на обоих, — посмотрела на неё Нина. — Вот скажи, чего ты добиваешься?

— Ладно, скажу честно. Когда-нибудь, нам всё равно придётся искать жену моему оболтусу. Ольга идеально подходит на её роль. Пусть сейчас рановато, но упускать такую возможность…

— То есть ты несовершеннолетних собралась друг под друга подложить? Света! Ты в своём уме?!

— А потом поезд уйдёт! И что? Искать какую-нибудь куклу без мозгов, но с няшной моськой? Да нахрен оно надо! Мне нужна нормальная невестка, а не хрень из другого клана, у которой ни характера, ни воли — одни гламуры на уме. Мне Стёпа говорил, что у Ермолаева даже в четырнадцать замуж выходят! Вообще соплячки, которым в куклы играть. А тут девчонка, уже сформировавшаяся как женщина. Вы её в обтягивающем видели? Нет? Ну, это я, только молоденькая. Вот так! И какого ….. мы тут гнилым либерализмом занялись? В старину тоже в пятнадцать замуж выходили и ничего! Я же им не предлагаю сию минуту детьми обзаводиться? А нам нужна новая кровь в клане. Нам нужны продолжатели нашего дела! Пусть формально они будут сами по себе, но фактически на нашей стороне!

— «И тут Остапа понесло» — покачал головой Виктор. — Что они сейчас могут? Их даже с оружием обращаться не научили. Нет, Кир и Ольга — да, а остальные?

— Витя! А ты не боишься дать им в руки то, что окончательно высвободит их безбашенность? — посмотрел на него Лемешев. — Подумай, что случится, если они начнут валить всех своих противников? Сейчас пускают в ход кулаки, а с оружием и до межклановых разборок докатиться недолго.

— А в замесе они по щелям попрячутся? Или рискнут попытаться отобрать оружие у той же полиции? Ты прикидывал, какие будут потери у них? — парировал тот.

— Это всё беллетристика, — покачала головой Нина. — Мы тут два часа толчём воду в ступе и не к чему конкретному не пришли. Давайте вызовем их на разговор, а потом только будем решать. Если они нам нужны — дадим добро на обучение в обращении с оружием. И поставим их на охрану второстепенных объектов. Нет — тогда вообще не о чём разговаривать — пусть Света упрашивает их стать супругами и ждёт внуков — а на большее они не способны.

— Завтра вызывай их на разговор, — приказал Виктор сестре. — Скажем, на восемь вечера. Мы с Ниной к тому времени тоже подъедем.

29 января 2028 года. г. Псков. Вечер

Тренировка закончилась раньше обычного — просто с обеда взяли какой-то сумасшедший темп и через пару часов откровенно выдохлись. Сначала, утром, была физподготовка, а после обеда рукопашный бой. Кирилл уже привык, что первой в душ идёт Ольга, а потом уже он. Девушка как обычно ушла первой в комнату, а он остался дать несколько советов взводным. И теперь он шёл в предвкушении душа, а потом и ужина. За эту неделю он даже как-то сроднился с Ольгой — она вообще оказалась компанейской девчонкой и даже без комплексов — два раза он случайно застигал её в неглиже, входя в их комнату, но она не визжала и не пыталась обвинять его в нарушении уговора.

Сейчас он, подойдя к двери, услышал довольно громкий разговор. Второй голос был его матери. Обе разговаривали громко, но не на повышенных тонах. Он демонстративно резко открыл дверь и ввалился внутрь, прикидываясь усталым.

— Так вроде до окончания пари ещё полутора суток? Мам, ты чего пришла?

— Во-первых, здравствуй, сын.

— Извини, заработался. Конечно же, здравствуй.

— Кир, всем указания раздал? — как и договаривались раньше, девушка типа по-семейному, невзначай, поинтересовалась о его задержке.

— Да, — он подошёл к ней и нарочито небрежно чмокнул в губы. Та чуть вздёрнула брови, но в остальном вида не подала. — Степанкова замучила дополнительными вопросами.

— Ты ему доверяешь? — усмехнулась Лемешева.

— А почему нет? Плавда? — засюсюкала она, подходя к парню и делая ему глазки. — А если изменит, вылву яиськи,

— Это правильно, — согласилась Светлана Сергеевна.

— Мам, ты чего пришла? Случилось что? — он обнял Ольгу за талию и чуть прижал к себе.

— Есть кое-какая информация, но не для этих стен. Не хотите доехать до нас? Там и поговорим.

— Ну, нам нужно принять душ, выпить чашечку кофэ-э-э… — усмехнулся он, а девушка прыснула.

— Я вам могу предложить ванн-н-ну и какао с чаем! — захохотала Лемешева, ответив в том же стиле.

— Ну, мы же не поедем такие грязные и потные, Светлана Сергеевна? Мне лично стыдно… — заметила Оля.

— В «Гелендвагене» кондиционер, так что отмазка так себе. Или вы чего-то боитесь?

— Я — нет, — выдавил из себя улыбку Кирилл, понимая, что мать задумала какую-то провокацию.

— И я тоже, — с деланной весёлостью поддакнула Яшина.

— Ну и замечательно. Тогда даю вам десять минут на сборы. Жду вас в машине.

Едва за ней захлопнулась дверь, как оба сели на Ольгину кровать.

— Она явно что-то замышляет, — констатировал сей факт Кирилл.

— Как думаешь, поверила она в наши отношения?

— Я боюсь, что провокация будет в этом направлении. Пока не скажу, что она задумала, но точно ничего хорошего.

— Ладно, поглядим.

Уже через десять минут машина доставила их к дому Лемешевых. Светлана Сергеевна пропустила молодёжь вперёд себя и закрыла дверь.

— Раздевайтесь, проходите. Ванна в вашем распоряжении. Постарайтесь побыстрее — у нас сегодня будут гости: Шаховы. Нужно всем вместе обсудить несколько серьёзных вопросов.

Ольга с Кириллом переглянулись.

— Я не поняла, что вас смущает? Вы же пара или водите всех за нос?

— Да нет, просто шампунь забыли, — еле нашёлся, что ответить Кирилл.

— Э-э-э… это была сейчас слабая попытка отмаза? — Светлана Сергеевна встала в позу «Ф»

— Нет, но… — начал было парень.

— Привыкайте не опаздывать на деловую встречу. Одна нога тут, другая — там.

Закрывшись в ванной комнате, оба шумно выдохнули.

— Что будем делать? Один должен будет остаться в одежде и отвернуться, — сообщил он ей шёпотом. — Я согласен на это.

— Знаешь, я думаю, что твоя мама только этого и ждёт.

— И что ты предлагаешь?

— Порвать ей шаблон. Раздевайся, «милый» — стрельнула она глазками. — Будем играть наши роли до конца.

— Олька! Ты вообще… — покрутил он у виска.

— Зассал?

— Кто, я? Нет, но могу даже в ванной отвернуться… — покраснел он.

— Ну и ладно. Как хочешь.

Кирилл специально отвернулся, чтобы не подсматривать. Уже полностью освободившись от одежды, он наконец развернулся и обомлел: Ольга стояла в ванной, скрестив руки чуть ниже груди.

— Залезай, чего встал. Наливать ванну не будем, под душем помоемся. Доставай шампуни. Раз твоя маменька захотела шоу, пусть раздобрится на моющие средства.

— Оль, а у тебя там парень был?

— А это важно? — как-то неестественно усмехнулась она. — Включай воду и намыль мочалку… так, а теперь моя спина в твоём распоряжении.

— Слушай, а чего тебя всю трясёт?

— Знаешь… Не могу я врать… У меня никогда никого не было вообще… И я так в первый раз… Просто не хотела тебя подводить… Мне так стыдно… — она повернулась к нему и, уткнувшись в его грудь, заплакала. — Ты, наверное, считаешь меня распущенной, да?

— Нет… Извини, я тоже так вот в первый раз… Ну, мама, отыграюсь я сегодня на вашем клановом собрании… Оль! Не раскисай, а то подумают, что мы разыгрываем… А может прямо сказать, что я проиграл пари? Если честно, мне тебя жалко… и… И вообще я тебе благодарен за помощь… Не каждая девчонка пойдёт на это…

— А ты ещё не понял? — она внимательно посмотрела на него.

— Оль, какой же я дурак… — губы Кирилла самопроизвольно потянулись к её губам.

— Стоп… не здесь и не сейчас… у тебя и так… — показала она указательным пальцем в низ его живота. — Так что моемся, а потом придётся тебе принять контрастный душ, иначе предки увидят — многозначительно посмотрела она него.

Помывка прошла по-солдатски. Девушка специально вышла из ванны первой, чтобы его не дразнить, и когда Кирилл вылезал, уже была облачена в тот же самый халат, который ей давали при первом купании.

Когда они оба вышли из ванной комнаты, генерал с супругой уже были в гостиной. Коротко поздоровавшись с обоими, Шахов вышел на кухню. Его супруга с минуту осматривала девушку, а потом по-доброму улыбнулась ей.

— Меня зовут Нина Васильевна, — представилась она.

— Очень приятно, Ольга.

— Итак, молодые люди, вы решили организовать во Пскове свой клан? Молодёжный?

— Откуда дровишки? — поинтересовался у неё Кирилл, по-супружески обняв девушку, положив свою руку ей на плечи.

— Из леса вестимо, — усмехнулась Шахова. — Бухгалтерия у нас в клане поставлена. А у вас?

— А у нас водопровод, вот, — зевнув, ответил племянник. — Вы чего хотели? А то мы устали и спать хотим.

— Подождёте, не развалитесь, — в гостиную вошёл полковник, а за ним и генерал. — Я так понимаю, тебя, сынок, можно поздравить?

— Можно, если осторожно, — кивнул Кирилл.

— На свадьбу родичей пригласишь? Или и тут игнор будет? — полюбопытствовал Шахов.

— Мы пока не планируем, есть задачи поважней, — заступилась за него Оля.

— Например? — в комнату вошла Лемешева.

— Курсанты докладывают, что в городе становится неспокойно. Постоянные провокации. Я уже посоветовала им пока залечь на дно и те, кто ходят на тренировки в общагу, собираются в группы и только так идут домой. Парни даже девушек провожают.

— Вы сами заварили кашу — жёстко потусив в ночном клубе, — заметил полковник. — Да и Кузьмичёв жаждет реванша.

— Вот же чмошник, — обронил Кирилл, мотнув головой.

— В общем, так, молодёжь… — положил руку на колено Лемешев. — Люди вы взрослые — мать, вон, вам проверку устроила, и всё стало на свои места. Поэтому и разговор будет по-взрослому.

— Излагай, пап.

— Нам нужна ваша поддержка. Да-да, не удивляйтесь, — сказал он, видя, как Кирилл с Ольгой переглянулась. — Сейчас вся молодёжь города смотрит на ваше бандформирование. Почему банда? Потому что кроме махача вы пока ничего не умеете. Точнее — ваши люди. И от того, как дело повернётся дальше, будет зависеть и наше становление в качестве руководства Пскова. Сразу скажу, что к серьёзным мероприятиям вас пока не допустят, но охрана кое-каких объектов рядом с городом — вполне. Поэтому, если вы с нами заодно — начинаем вас обучать оружию. Оля! Ты с чем дело имела?

— ПМ и «ксюхи».

— Хорошо знаешь?

— С закрытыми глазами соберу и разберу.

— О, как! Молодца! — похвалил её генерал. — Кир! Ты пока знаешь только ПМ, поэтому завтра дам твоей жене два таких автомата и вперёд заниматься с ней. Потом своих архаровцев научите. Я подключу своих людей, чтобы в скором времени третий этаж общаги вам тоже отдали — подселим остальных, чтобы в нужный момент передислоцироваться по приказу.

— Тарщ генерал, — подняла руку Оля.

— С сегодняшнего дня вне офицала — Виктор Сергеевич, а то обижусь, — улыбнулся он ей.

— Виктор Сергеевич, когда?

— Что, когда? — не понял он.

— Когда будет то, о чём вы говорите?

— У вас не больше полутора месяцев. И вообще, Кир, повезло тебе с супругой. А давайте по-честному: чья идея была устроить такой демарш? Мы все вместе не смогли просчитать ваши дальнейшие действия и вышли на мировую.

— Так вместе и сделали, — улыбнулся парень. — Один ум хорошо, а два лучше, — и полез целоваться к девушке. Ольга чмокнула его в губы и отстранилась.

— И аккуратнее с этим пока. Нам небоевые потери сейчас не нужны, — усмехнулся Лемешев-старший.

30 января 2028 года. г. Псков. Утро

Кирилл проснулся, когда уже солнце встало и осветило окно их с Ольгой комнаты. Девушка ещё спала, обняв во сне его левой рукой. Вчера вечером они, несмотря на уговоры его матери, поехали назад в общагу, где «прокуролесили» до полуночи. Вторичный душ расслабил их настолько, что оба уснули, едва только прикоснулись к подушке. Кирилл усмехнулся, вспомнив материны слова, что он должен беречь свою избранницу как зеницу ока и второй такой не будет никогда. Он и сам понимал это и не понимал, почему быстро у них обоих возникли друг к другу чувства. Но теперь… хотелось прыгать, орать во всю глотку от счастья и сделать какой-нибудь сумасшедший поступок для Ольги. Жаль, что сейчас зима и цветов нигде не найти.

Девушка заворочалась и проснулась. Увидев на себе ласковый взгляд Кирилла, улыбнулась и, повернувшись на спину, сладко потянулась. Он наклонился над ней и нежно поцеловал. Она ответила ему, но тут же отстранилась, погрозив ему пальчиком.

— Хорошенького понемножку, а то, как твой папа сказал, пойдут не боевые потери.

— Вредина! — надулся он.

— Не-а, время сколько? Скоро должны сейф привести и оружие. И хороши же мы будем, если нас застукают в таком вот виде.

— Оль, ты так похожа на мою мать… — покачал он головой.

— Чем?

— Всем: фигурой, причёской, стилем поведения, даже кое-какими манерами и… логикой. О-о-о… неудивительно, что она в тебе души не чает. Рыбак рыбака видит издалека. Дядя Витя всегда так говорит.

— Пока ты вчера с мужчинами беседовал, твоя мама и тётя Нина взяли меня в оборот.

— И? — испытывающе посмотрел он на девушку.

— А, — махнула она рукой. — Обычные женские разговоры. Хотя ещё Светлана Сергеевна пообещала нам помочь в тренировках. Типа, невестке она всегда пойдёт навстречу и поможет в трудную минуту. Слушай! Я даже удивлена такому к себе отношению. За один день…

— Ну-да, за один, — усмехнулся он. — На меня такой нажим был… Такие слова о тебе услышал… Мне такого за всю жизнь не говорили.

— На меня вчера тоже наехали. Обе сразу сказали, что после раздела власти будет свадьба и даже не стали слушать отговорок. Типа это не только наше с тобой дело, но и политический фактор. Вот как.

— Всю жизнь они в свою политику играют. Но в этом вопросе я с ними согласен. Всё-таки свадьба — это один раз в жизни.

— Точно? — Оля хитро прищурилась.

— Да как ты вообще… — начал было он, но девушка сразу прикрыла ему рот ладошкой.

— Ладно, верю. Не кипятись. Давай лучше вставать, а то… — внезапно в дверь постучали — Минуту! Вот как я была права… — зашептала она ему — а то бы сейчас в самый момент…

— Блин, весь кайф бы обломали, — кивнул он ей.

Оля успела первой набросить на себя халат и открыла дверь.

— Доброе утро, молодёжь, — в комнату ввалился сам Лемешев-старший с баулом и за ним вошло сразу двое спецназовцев, тащивших здоровый сейф. — Костя! Коля! Сейф поставьте вон в тот угол за шкафом, чтобы сразу не бросался в глаза.

— Степан Борисович, извините… — Яшина лихорадочно пыталась привести себя в порядок. — Мы только проснулись.

— Да успокойся ты… дочка, — подмигнул он ей. — А то я не был в вашем возрасте. Точнее — чуть старше, да, но нынешняя молодёжь у нас акселераты, — он поставил баул на пол и подошёл к ней и по-отечески обнял. — Хорошо, что у Кира мозги встали на место.

— От неё и встали — усмехнулся Кирилл.

— А чего тогда ерепенился? Ты хоть знаешь, как мать переживала?

— А я не люблю, когда мне что-то навязывают в ультимативной форме.

— Это да, мама у нас любит это делать. Давайте к делу. Оля, ты вообще машину пробовала водить?

— У нас все взводные обязаны были пройти такую подготовку. Даже мотоцикл, но его не люблю — после езды все штаны в бензине. Техника старая, что с неё взять.

— Охренеть, Оль! — удивился Кирилл. — Ты на мотике умеешь?

— Ну, обормот, — покачал головой отец. — Даже не узнал у жены такие подробности её жизни.

— Ну, у меня чувства к ней не из-за этих качеств. Я же просто влюбился в нее как в человека, а не в её водительские способности.

— Тогда ладно. Вставай, чего лежишь?

— Не могу…

— Можешь, тут одни мужики и твоя жена. Вставай, к тебе есть разговор.

Пара минут и Кирилл оделся.

— Значит, так. Сегодня, помимо обычных занятий, соберёте всех и решите сделать эмблему вашего подразделения. Наверняка у вас есть люди, которые хоть немного рисуют. Я озадачу кое-кого, чтобы вам сделали шевроны. Это не блажь — для дела нужно. В бауле два комплекта оружия. Хранить только в сейфе. За него оба отвечаете головой. Без шуток. Сегодня на утреннем занятии со своими людьми сразу и начнёте. Даю десять дней на изучение матчасти. Потом повезём вас на стрельбище. И ещё… категорически запрещаю ввязываться в драки вашим подопечным. Лучше вообще не ходить в ночной клуб. Вообще, поняли? Пусть допоздна пропадают на занятиях, если дурь девать некуда. Далее. Сегодня к вечеру будут готовы комнаты в этой общаге на четвёртом и частично на третьем этаже. С завтрашнего дня переходите полностью на казарменное положение. Только постарайтесь своим личным примером не устроить здесь дом свиданий.

— Степан Борисыч, а столовую предупредили?

— Естественно. Как и охрану на входе. Поэтому я и озадачился единой формой. Всех, кто без неё больше внутрь впускать не будут, так что не затягивайте с этим делом. Да! Мать начнёт вам помогать с завтрашнего дня. Сегодня кое-какие вопросы утрясём, а завтра…

— Понял, — кивнул Кирилл.

— Товарщ полковник, всё, — доложил один из спецназовцев.

— Отлично, уходим.

Утреннее занятие начала Ольга. После обычной пробежки и нескольких комплексов упражнений она многозначительно посмотрела на Кирилла, который понимающе кивнул и ушёл за оружием. Пока Зубова, Рогова и сама Ольга ходили между остальными, проверяя правильность тренировки растяжки, Степанкова первая заметила, ЧТО несёт Кирилл.

— Ух, ты! А чё, нам дадут оружие?

— Догонят и ещё дадут! — засмеялся Кириенко. — Ты хоть умеешь с ним обращаться?

— А ты?

— Ну, с пистолетом нет, а вот «ксюху» знаю — старший брат у меня в полиции служит, так что доводилось сталкиваться.

— Какие мы умные… — закатила глаза Степанкова.

— Вера, утухни, — нахмурилась Ольга. — Вов! Собрать-разобрать сможешь?

— Угу, — кивнул тот.

— Тогда становись на второй стол и будешь показывать остальным. А я возьму первый.

Ольга не стала заострять внимание на том, что Кирилл и сам не обучен обращению с автоматом — в комнате она вечером сама с ним позанимается. Привычно откинув приклад, она начала разборку АКСУ-74у, поэтапно объясняя его узлы остальным. За всё время до обеда каждый успел попробовать собрать и разобрать его хотя бы по одному разу.

Обеденный перерыв принёс дополнительную информацию по вопросу с эмблемой — в роте оказалось трое человек, ранее посещавших художественную школу. Пока впятером — Степанкова и тут отличилась, схватывая всё на лету, и потому ей доверили присматривать за остальными, спорили и решали, какой быть эмблеме, на третьем и четвёртом этажах люди Степана Борисовича развернули кипучую деятельность по благоустройству комнат — вносились кровати, тумбочки и шкафы, менялись стёкла и врезались замки в двери. Ближе к четырём часам вечера с эмблемой было покончено: в середине овала красовалась настоящая волчья морда с яростным оскалом, которую окружала по всему диаметру надпись «* ПСКОВСКИЕ ВОЛКИ * СДЕЛАЙ ИЛИ УМРИ!» Вот так — кардинально и жёстко. Ни больше, ни меньше. Как морда, так и девиз понравились всем.

30 января 2028 года. г. Псков. Вечер

— Ну, как продвигаются дела в роте у твоего сына? — поинтересовался генерал у зятя. Вечерние посиделки Шаховых-Лемешевых, перед часом «Ч», становились привычкой.

— Скорее у невестки. Начинают осваивать оружие. С эмблемой справились за пол-дня.

— Давай оценим их труд… — Виктор взял протянутый ему листок с эскизом и задумался.

— Витя! Не слишком ли кардинально они с девизом? — спросила сестра.

— А ты не пробовала интерпретировать этот девиз? Нет? Это тоже самое, что «Никто кроме нас». Занятно выходит… вроде и с нами, но и сами по себе. С обмундированием что?

— Завтра будет. Есть проблемы с берцами — ноги у них не взрослые, так что сам понимаешь, приходится шерстить все роты и забирать самые мелкие. А это время. Эмблемы будут готовы через день — всё-таки сто пятьдесят штук сразу не…

— Пятьсот, — перебил его Шахов. — Закажешь столько. Для бушлатов и формы, да с запасом. Как только первые тебе отдадут, отвезёшь «Волкам», остальные пусть лежат до лучших времён. У меня чуйка, что этим количеством они не ограничатся.

— Почему ты так думаешь? — посмотрела на него супруга.

— Одна какая-нибудь серьёзная акция и оставшиеся не «золотые» или возрастом поменьше попрут к ним валом. А с учётом того, что после смещения нынешней власти в городе мы тот притон — ночной клуб, закроем, делать им особо нечего будет. Так что придут, не сомневайтесь. Идём дальше. Кто из руководства полиции поддерживает Кузьмичёва и Головановых? Есть там люди, лояльные нам, или все скурвились?

— Есть, — кивнул Лемешев. — Пасько — замнач РОВД чётко дал понять, что если он станет начальником полиции — он наш со всеми потрохами. И с ним ещё три десятка верных людей.

— МЧС?

— Все на нашей стороне.

— То есть, у горлодёров только общественные силы и жалкое прикрытие от Алёхина? Раз он Пасько не указ? И чего мы тянем? Запусти утку Огоньковой. Пусть раскочегарит через газету этих уродов и вперёд.

— Нет, Витя. «Псковские новости» останутся под нами, а вот «Псковское слово» мы закроем с горлодёрами вместе. Я солью инфу Пастушковой.

— Согласен! Так даже лучше будет.

21 февраля 2028 года. г. Псков

Несмотря на конец февраля, солнце начало набирать свою силу, грея совсем по-весеннему. Псков словно очнулся ото сна с первыми птичьими голосами, несколько дней назад начавшими раздаваться повсеместно. Ольга дошла до продуктового магазина, собираясь прикупить кулёк печенья на вечер. У Степанковой сегодня День Рождения, вот инициативная группа и попросила ротную сходить за лакомством. Выбрав на витрине магазина приглянувшейся ей сорт, она встала в очередь. За ней пристроились двое сотрудников полиции в форме. Они и раньше шли неспешной походкой за ней, но девушка просто не была знакома с «наружкой», тем более такой неприкрытой и потому подумала, что им тоже захотелось что-то приобрести. Оля достала кошелёк, подаренный ей свекровью, и собиралась отсчитать деньги, когда неожиданный удар в затылок заставил её потерять сознание. Оба полицейских мгновенно подхватили девушку под руки и без лишних проволочек вывели из магазина, где их уже поджидала машина. Быстро засунув свою жертву внутрь автомобиля, вся группа бывших оперов уголовного розыска рванула в условленное с Кузьмичёвым место. По счастливой случайности в магазине находилась хорошая знакомая Светланы Сергеевны, которая бросив сразу все дела и проследив за машиной и её номером через витрину магазина, сразу направилась к Лемешевой.

За прошедшее время «Псковские волки» не только освоили обращение с оружием, но и выезжали пару раз на стрельбище. Оружейную комнату сделали прямо в общаге на втором этаже, где у десантников было несколько свободных помещений. Двое из них согласились стать заведующими этим объектом.

Помимо занятий стрельбой и общей физической подготовкой вся рота усиленно занималась рукопашным боем. Да так рьяно, что некоторые уже пару раз отлёживались в своих комнатах, отходя от ушибов и фингалов. Эти занятия для каждого из курсантов стали своего рода испытанием на прочность и попыткой доказать себе и остальным, что он или она чего-то стоит. В тот день Кирилл сам проводит занятия, отпустив жену за лакомством для предстоящего праздника. Вообще, пропуск на выход из общаги имело только несколько человек — оба Лемешевых-младших, как их теперь старались называть между собой курсанты и все командиры взводов. Именно на таком условии согласились отпустить на казарменное положение родители курсантов из благополучных семей. Появление взволнованной матери не на штуку встревожило парня, а уж новость, рассказанная ею, всколыхнула всех.

— Кирилл! Давай я с Дашкой и Ленкой прошвырнусь по всем интересным места? — предложила Степанкова. — Только мы гражданку оденем, чтобы не привлекать к себе внимания. Ну и попробуем разузнать у «золотых», может, знают чего.

— Только не нарываться, ясно? — угрюмо посмотрел он на Веру.

— Есть, не нарываться.

— Ваша задача только узнать, остальное… Ох, и не завидую я Кузьмичёву, — покачала головой Лемешава-старшая. — Это ещё отец не знает, а уж тогда…

Девчонок не было около полутора часов. Они вернулись все красные и с ненавистными взглядами

— Командир! Ольгу держат в предместье Пскова, в загородном доме Кузьмичёвых. Одна лахудра поведала, что её тоже собираются опустить и всё это записать на видео. Эта инфа прошла через Веньку. Похвалился, ушлёпок, и пригласил завтра на коллективный просмотр.

— Суки! — в сердцах хлопнул он кулаком в ладонь. — Значит, так. Сейчас идём на второй этаж и получаем оружие.

— Ты что собрался делать? — испугалась мать.

— Я иду выручать нашего командира. Или мы тут в детский сад играем? Пришла пора показать зубы этим… — он грязно выругался. — Или мы что-то стоим, или грош нам цена. Поможешь взять оружие? — посмотрел он на мать.

— Ох и даст нам отец по шапке… — покачала она головой — но ты прав — сейчас время играет против нас.

— Всем надеть форму! — отдал он приказ.

Оба десантника, отвечавшие за оружейку, выслушав короткий рассказ Кирилла и подтверждение слов от Светланы Сергеевны, без лишних слов открыли помещение и начали выдавать оружие. Все сто сорок с лишним человек через полчаса рванули марш-броском на выручку своему командиру. У кого-то из них остались кастеты, у кого ножи от прошлой гражданской жизни — ничего не забыли. К предместью они попали через сорок минут. Рассредоточившись и окружив довольно большой дом с усадьбой, Кирилл отдал приказ Антонову и Роговой попытаться осторожно проникнуть на территорию. В этот момент к ним на помощь прибыла группа спецназа под руководством отца. Тот угрюмо оглядел засевших в кустах и других укрытиях парней и девчонок и покачал головой.

— Мы не уйдём! — решительно мотнул головой Кирилл, видя скепсис отца. — Это дело принципа.

— Ладно, я понимаю твоё состояние. Кто-то ушёл за забор?

— Рогова и Антонов. Оба владеют… — он не договорил, когда калитка открылась. Оттуда вышла Анжела, потирая руку.

— Там двоих обезвредили, но Денису, похоже, вывихнули руку… он тут рядом…

— Серёжа! — повернулся Лемешев-старший к одному из своих людей. — Ты знаешь, что делать. Всех гражданских оставляешь им, — кивнул он на сына, — остальных зачищаешь. Жёстко и быстро.

— Как только спецназ сделает своё дело, я иду убивать тех, кто поднял руку на нашего командира, — Лемешев-младший угрюмо оглядел парней и девчонок, постепенно собравшихся у ворот. — Кто из вас хочет со мной? Кому надоели «золотые»?

— Первый раз в жизни я могу завалить этих тварей, и мне за это ничего не будет, — зло усмехнулась Степанкова, доставая из кармана нож-бабочку. — Командир, я с тобой!

— И я! И я! И я! — зашумели парни и девчонки.

— Кто не может, лучше тут останьтесь. В обиде не буду. Понимаю, что не каждый решится.

* * *

Ольга полустояла-полувисела на импровизированной «дыбе» в подвале дома. Из одежды не осталось ничего — всё сорвали или срезали. Суставы рук были на гране, а четверо мучителей, в ожидании руководства, ехидно посматривали на её, глумливо комментируя состояние. Лишь той силой воли, что у неё осталась, девушка держалась, стараясь окончательно не повиснуть на верёвках, поднявших руки над головой и больно врезавшихся в кисти. Наконец в подвал спустился Кузьмичёв и остановился в паре шагов от девушки.

— Ну чё, сучка малолетняя? Думала, всё с рук сойдёт? Не-э-эт. Сначала тебя сынок мой трахнет во все дыры, а потом я отдам тебя взрослым мужикам. И на видео запишем. Чтобы, так сказать, запечатлеть в веках. Прощения на камеру не хочешь попросить? Тогда только Венька трахнет.

— Да паш-ш-шёл т-ты… чмо… — она постаралась попасть плевком на него.

— Не хочешь, значит… — ухмыльнулся Кузьмичёв. — Ну, сама выбрала… наверное, её дома так имеют — всей Шаховской кодлой! Ы-ы-ы! — скабрезно заржал он, глядя на охрану, и та заухмылялась в ответ. — Ладно, сейчас Веньку кликну, и начнём.

Через пару минут вместо отца в подвале появился Венька. Обойдя девушку вокруг и тщательно оглядев её, он начал расстёгивать брючный ремень. Ольга уже внутренне приготовилась к этой трагедии, намереваясь хотя бы один раз заехать ему в тестикулы — на большее у неё просто не хватило бы сил — охрана изрядно поработала, освобождая её от одежды. Венька спустил штаны, но дальше не успел ничего сделать. Сначала наверху послышалась борьба, хрюкающие вскрики, а потом вниз ворвались несколько спецназовцев и… Кирилл. Увидев Ольгу в таком состоянии, глаза парня налились кровью. Он с рыком заехал Веньке в висок и когда тот мешком упал на пол, несколько раз ударил его автоматом наотмашь, превратив голову в кашу. Спецназовцы быстро расправились с охраной и выскочили из подвала. Парень срезал верёвки ножом, лежавшим рядом на столе, и подхватил почти безвольное тело девушки. Осторожно посадив её на стул, он скинул с себя бушлат и китель. Прикрыв её обнажённое тело снизу кителем и аккуратно надев бушлат сверху, он хотел снова взять её на руки, но в этот момент в подвал ворвалась его мать.

— Оленька, доченька… суки! Я вас сама на лоскуты порежу! Кто этого малолетнего ушлёпка завалил?

— Я, мам. От души ему…

— Мужик! Давай вдвоём её наверх.

— Нет, неудобно, я сам.

— Хорошо, сынок, только осторожно…

Наверху их перехватил Лемешев-старший.

— Дай сюда, тебя самого вон как трясёт. И не спорь, сын.

— Где эта падла? Где Кузьмичёв?

— Младший?

— Младшего я завалил. Где этот жирный боров?

— Остынь.

— Нет!!

— Оставь его, Стёпа, — покачала головой супруга. — Ему надо спустить пар, иначе он умом двинется.

— Понимаю, я бы сам за тебя…

— Мам! Держи мой автомат. Я эту семейку ножом завалю! Чтобы суки навсегда запомнили! Чтобы этот нож у них в предсмертном взгляде застыл. Твари! Где они?!

— На лужайке связанные.

Кирилл выскочил из дома и сразу заметил сидящих у скамейки на замёрзшей земле Кузьмичёвых. Елизавета Максимовна, увидев Лемешева-младшего с ножом в руке, мгновенно побледнела.

— А Венечка где? Что… что ты с ним сделал? — пролепетала она.

— Пи…ец вашему Венечке, — позлорадствовал парень, приближаясь к ним обоим. — Автоматом забил его — голова в кашу.

— Сволочь!! — заверещала Кузьмичёва, но больше ничего не успела сказать — Кирилл со всего размаху ударил её ножом в живот.

Потом медленно провернул лезвие внутри, как учил его отец, и, вынув нож, повернулся к главе этой семейки.

— Кто посмеет напасть на «Волков» не проживёт и дня, сука. Ты покусился на самое дороге мне. Унизил её…

— Жаль, не успели её трахнуть, — зло усмехнулся жирняк.

— А я тебя трахну, — кивнул ему Кирилл. — Ножом в жопу. Затем отрежу тебе член и только потом убью.

— Не будь зверем, — посоветовал ему стоявший рядом спецназовец. — Просто убей и всё.

— Не-э-э-эт, — покачал головой Лемешев-младший. — Пусть тогда парни и девчонки на нём отработают ножевые удары. Эта сука заслужила мучения. «Волки»! — обратился он к стоявшим неподалёку взводным своей роты. — Он ваш. Кастеты, ножи — всё, что вам нравится. Кто посмел напасть на стаю, заслуживает смерти.

— Ну чё, дядя, — первой подошла к нему Вера. — Помнишь, как ты пытался меня подложить под твоего дружка, любящего малолеток? Не-э-эт? Память стала короткая? Ну, я сейчас тебя вообще её лишу.

— А дай я ему сначала в челюсть кастетом заеду, — попросил её Кириенко. — Он моего младшего брата на наркоту пытался подсадить. Венька в клубе барыжил.

— Давай, Вов, это святое!

22 февраля 2028 года. г. Псков. Утро

Кирилл не сразу понял, где находится. Вчерашние перипетии спасения Ольги довели его до нервного срыва. Уже почти обезумевшего и кидающегося к машине скорой помощи, чтобы хоть как-то помочь потерявшей сознание любимой девушке, его скрутил отец. Жёстко, по-спецназовски, но без излишеств. Потом ему вкололи успокоительное, и тот уснул.

Тем временем, Ольгу осмотрели медики и, не найдя существенных повреждений и следов изнасилования, обработали синяки и ссадины. А затем препроводили на каталке в палату к мужу.

Сейчас он заворочался и попытался встать, но ноги и руки как будто стали пудовыми гирями — каждое движение давалось ему с трудом. Девушка лежала к нему спиной, и сейчас у Кирилла было лишь одно желание — убедиться, что с ней всё в порядке. С трудом встав с кровати, он сделал такие трудные пять шагов и, снова силясь, осторожно присел с ней рядом. Движение рядом разбудило её. Оля, ойкая, повернулась на другой бок и ошарашенно уставилась на парня. Минуту она смотрела на него дикими глазами, а потом заревела. В голос. Размазывая слёзы по лицу, а затем, снова ойкая, кинулась к нему и крепко обняла.

— Кир! Ты поседел, боже… как я… даже ещё сильнее…

— Мне пофиг, главное, что ты жива… — обнял он её — …я, когда тебя увидел висящей, чуть не умер…

— Можно? — в открывшуюся дверь вошли Лемешевы-старшие. — Ну, как дела? Как вы оба себя чувствуете?

— Я, наверное, вчера вагоны разгружал, — через силу улыбнулся парень. — Тело всё не моё.

— Тебе вкатили полуторную дозу успокоительного, иначе не могли справиться с тобой — вертелся, как уж на сковородке, — проинформировала его мать. — Сынок, тут такое дело…

— Я ему уже сказала… — снова заплакала Оля и стала покрывать его лицо поцелуями, нисколько не стесняясь родителей — … и всё это из-за меня…

— Он вчера за тебя такого наворотил, — улыбнулась Лемешева. — Весь Псков гудит.

— Ты самый лучший, — улыбнулась девушка сквозь слёзы.

— Я хочу, чтобы ты официально стала моей женой. Извини, что не могу сейчас встать на одно колено…

— Не надо, — мотнула она головой. — Твой вчерашний поступок лучше всех банальных слов вместе взятых. Я согласна.

— Два полуседых бешеных командира во главе молодёжного клана «Псковских волков» — самого безбашенного подразделения во всём Псковском анклаве, — покачал головой отец. — Вот, мать, что творит молодёжь — даже вооружённого столкновения не было. Люди как узнали, ЧТО сделал Кузьмичёв, сами вышли на улицы, призывая сменить руководство. Одна только богема, мать её, верещала, что попраны демократические основы, да только недолго музыка играла.

— В смысле? — не понял Кирилл.

— Твои бойцы, вкусив запах крови, врывались во все кафе и клубы, вытаскивали «золотых» и пи… Кхм… В общем, били их сильно. Девок, парней — всех, начиная с четырнадцати лет. На богему вообще была настоящая волчья охота — с загоном. Остатки клана Головановых сами рвались к нам в руки, опасаясь гнева «Псковских волков», потому что всех, кто пытался оказать сопротивление — убивали. Мои люди ничего не могли поделать — не валить же соратников. Ваши «Волки», фактически, выполнили всю грязную работу за нас. И так, что не придерёшься — после твоего похищения, дочка, никто и слова против не вякнул. Сейчас по всему городу идут аресты затаившихся сторонников Головановых. Думаю, через пару суток они все предстанут перед судом. А там наркотики, вовлечение в проституцию малолетних… много чего.

— Если хоть один останется на свободе… — покачал головой Кирилл.

— Ты думаешь, им дадут ещё один шанс? — усмехнулся отец. — Мы похожи на идиотов?

Ольга и Кирилл так и сидели в обнимку. Девушка вытерла слёзы и опустила голову парню на плечо.

— От вас обоих сейчас требуется только выздоравливать, — улыбнулась им мать. — Там ваши взводные приходили, спрашивали о самочувствии. Завтра им разрешат вас навестить. Вы, может, чего-то покушать хотите? Я смотаюсь домой — что-нибудь вкусненькое сготовлю?

— Не, мам, аппетита нет — в сон клонит.

— Не, мам, я тоже… — покачала головой Оля.

— Вы мои зайки… — она подошла и порывисто обняла обоих. — Вот и сбылась моя мечта — теперь у меня сын и дочка. И оба отпетые сорвиголовы. Но в нашем мире только так и можно сейчас выжить.

— Пап, поможешь мне кровати сдвинуть? А то вдруг Олю кто-нибудь украдёт? — хитро посмотрел на него сын. — А так буду её охранять.

— Помоги, Стёпа, — согласилась с сыном мать. — Им сейчас просто нужно побыть вместе. Они — две родственные души.

27 февраля 2028 года. г. Псков. Полдень

О том, что сегодня выписывают обоих командиров «Псковских волков» узнали не только их подчинённые, но и часть нового Совета анклава. А с ними, как водится, и пресса. Шумиха, связанная со спасением Ольги, будоражила весь Псков дня около недели. Ещё бы: взять в заложники командира «Псковских волков» а по сути — главу молодёжного клана, это ж каким дураком нужно быть? Ну и получили отцы-демократы ответку. Да такую, что не только власти лишились, а купили билет на тот свет. Суд был два дня назад. Главы кланов военных и торговцев были единодушны во мнении — «и никто не узнает, где могилка твоя». Всё, клан Головановых приказал долго жить, а Точилин — старший из мародёров-торговцев попросил принять уверения в совершеннейшем почтении, как Шахова, так и Лемешеву.

То, что Ольгу уже стали называть этой фамилией, ей поведала Светлана Сергеевна. Более того, в больницу наведался сам Георгий Точилин и рассыпался в комплиментах, как по поводу оперативного реагирования на беспредел демократов, так и по вопросу объединения молодёжи и началом ею плодотворной работы на благо анклава — его сын тоже попал в число курсантов и типа парень взялся за ум. Она достаточно сдержано отреагировала на визит, заверила, что «Псковские волки» теперь работают на всех и что они именно то будущее, что ждёт весь Псковский анклав — справедливость и порядок. Светлана Сергеевна, присутствовавшая на этой встрече «без галстуков» пришла в лёгкий экстаз — уж чего-чего, а политики от невестки она, честно говоря, никак не ожидала.

Затем подключилась пресса. Огонькова всеми правдами и неправдами получила статус персонального корреспондента «Псковских новостей» для кланов Шахова и Лемешевой. Естественно, она осторожно поинтересовалась насчёт интервью в больнице, но Светлана Сергеевна так на неё посмотрела, что та скромно извинилась и больше не лезла с бестактными просьбами.

Сегодняшняя выписка проходила полуофициально: в больнице это была рутина, а вот при выходе из лечебного учреждения произошёл случай, который окончательно закрепил за Ольгой статус человека, не боявшегося ничего. Встречать Олю и Кирилла приехали, как Светлана Сергеевна, так и Нина Васильевна. Парень с девушкой спускались по ступенькам вестибюля, когда Огонькова и Смыслова — ведущий репортёр Псковского телевидения рванули к ним, стремясь первыми взять интервью. Тут же присутствовали и все командиры взводов «Псковских волков». Ольга повернулась к свекрови, и та незаметно кивнула — давай интервью. По мере ответов на вопросы к этой группе лиц стали приближаться и случайные прохожие. Вот в их число и попала мать Кузьмичёва-старшего: Дарья Капитоновна.

— Ты… Тварь малолетняя… — заверещала она, всхлипывая и приближаясь к людям — …маво сыночку и внучка на тот свет спровадила… Ты думашь, спросу с тебя нету? Бог-то он есть! Вот она, кровушка чумная! — бабка потрясла майонезной банкой, в которой находилась бурая жидкость. — Хошь и я сама заразилась, а и тебе не жить таперича!

Большинство собравшихся в испуге отпрянули от них обеих. Корреспондент местного телевидения, почуяла новую сенсацию и приказала оператору не отключать камеру. Ольга нахмурилась, оглядела этого божьего одуванчика и решительно направилась ей навстречу.

— А дай-ка, бабуля, мне кровушки этой испить, — усмехнулась она, приблизившись к бабе Даше вплотную.

— Ты чегой-то? Не баисся её?? Не баисся, да? — бабка смотрела на девушку ошалевшими глазами, не зная, что делать дальше. — Или демон ты?

— Хуже! — захохотала Ольга. — Я — ужас, летящий на крыльях ночи-и-и… у-у-у… — в девушке проснулся кураж. Сначала она вспомнила слова из мультика, который смотрела в детстве, плавно переходя в роль матери-волчицы. Потом, чуть склонившись к старухе, девушка произнесла резко только одну фразу — БУ!

И тут сердце старшей Кузьмичёвой не выдержало. Мало того, что старуха не ожидала такой реакции на её угрозы, так эта подлая девка сама попросила испить заражённой крови. Да кто же она? Дьявол? Или вурдалачка? И тут эта «нехристь» «букнула» ей прямо в лицо. «Не вынесла душа поэта позора мелочных обид» — как писал когда-то Михаил Юрьевич Лермонтов.

Оля только успела подхватить склянку с кровью, а уже бабку — за что боролась, как говорится, на то и напоролась.

— Кто-нибудь, позовите персонал больницы и утилизируйте эту гадость, — попросила Ольга. — Как в банке, так и эту, — кивнула она на старуху.

Минуту все взирали на случившееся ошарашенными взглядами, а потом взводные помчались в больницу. Через четверть часа к ней вышло несколько медиков в защитных костюмах. Узнав, что девушка привита от Чумы, те удивились и обрадовались одновременно. Пришлось Ольге заходить с чёрного хода лечебного учреждения в карантинный блок и менять одежду, благо вышла она из больницы в «гражданке». Об этом сразу же побеспокоилась свекровь. Ну а корреспонденты рванули к себе в альма-матер составлять сенсационные репортажи. Взводные же окончательно уверовали в непобедимость своего командира и дождались, когда Ольга выйдет из больницы заново, в новой одежде. Тут были и радость, и восторг, да и поздравления лились потоком. Потом был банкет в стенах одного из крупных кафе, на котором с трудом уместилась вся «стая».

3 марта 2028 года. г. Псков. Полдень

Получив практически полную лояльность гражданского населения псковского анклава, Шаховы и Лемешевы начали готовиться сразу к двум публичным мероприятиям. То, что на середину марта было назначено объединение анклавов, Ольга и Кирилл уже знали от генерала. Статус руководства молодёжного клана позволял и даже обязывал их участвовать в политической жизни анклава. Но на горизонте замаячила другая проблема. Светлана Сергеевна и Нина Васильевна — две опытные интриганки, просчитали, что к объединению нужно подходить без лишних рычагов давления от кого-либо. Сейчас одним из таких рычагов была… Ольга. Точнее то, что она числилась в Тополиновском анклаве. Непорядок. А потому нужно срочно готовить не только свадьбу, смену фамилии девушки, но и перевод в военном билете на территорию другого территориального округа и смену самой части. Заодно и звание. Но чем дальше в лес, тем толще партизаны — устраивать явную конфронтацию с Тополиновкой никто не хотел. Поэтому было принято решение… Пригласить на свадьбу Кирилла и Ольги всю верхушку военных из их анклава — генерала, Илью с Викой и человек десять с ними за компанию — кого сами пожелают взять на это мероприятие. Об этом Шахов официально поведал на очередном сеансе связи с «Искрой». Заодно и поговорить о точной дате подписания документа — меморандума. Но Ольга пошла дальше. Да так, что и Шаховы, и Лемешевы были не просто удивлены её взрослым и хорошо продуманным поведением — они окончательно закрепили мнение о девушке, как о взрослом, умном и дальновидном человеке. Яшина осталась одна — родных с её стороны, увы, не было. И девушка попросила Сергея Ивановича и Алёну Николаевну стать её посажёнными отцом и матерью. А учитывая, что старший сержант Яшина была одной из знаковых фигур в Первой Отдельной… В общем, оба согласились сразу. Заодно будет и повод обсудить все дела по созданию союза анклавов — из Казани тоже будут приглашённые.

Хроники Первой Отдельной — Николай Кузнецов

23 января 2028 года. г. Казань. Вечер

Первый на посадку пошёл борт с вакцинированными. Он достаточно быстро затормозил и сразу направился в отстойник, уступая своему собрату, в котором находился глава анклава. Генерал вышел по поданному трапу, выслушал доклад встречающего его полковника и представил тому Николая.

— Вот, Ринат, выгрыз для нас инструктора. Сержант Кузнецов. Николай. Прошу любить и жаловать.

— Полковник Сафиуллин. Ринат Ильясович. Начальник Службы Безопасности, — пожал он парню руку.

— Здравия желаю, тарщ полковник. Очень приятно.

— Как долетели, Николай Гаврилович?

— Задержались на сутки из-за нелётной погоды. Так, давай сразу в столовую, а потом определишь парня на постой.

Пронизывающий ветер явно не способствовал дальнейшей беседе на улице, а потому все быстро переместились сначала в здание аэропорта, а уже потом к автомобилям, направившимся в столицу крупнейшего анклава на территории бывшей Российской Федерации — Казань. Генерал Потапов был очень хорошим хозяйственником, но в делах военных он больше полагался на своего зама — Рината Сафиуллина, командира 26-го отряда специального назначения. Именно им удалось остановить Хаос во время Чумы, организовать людей и более-менее наладить быт оставшихся в живых. Из более чем миллионной Казани выжило не более двухсот тысяч человек. Такие ужасающие потери не позволили оставшимся в живых военным и гражданским оживить весь город — практически вся его северная часть осталась во власти Хаоса, неубранных трупов и полчищ одичавших собак. Они бы и рады очистить этот сектор, но средств защиты не хватало.

Лучом надежды оказалась весть о вакцине. Николай Гаврилович костьми лёг, но выбил себе возможность вакцинировать двадцать пять человек, которые скоро дадут ему в десять раз больше защищённых от Чумы, а к лету можно будет вздохнуть спокойно. Людей не хватало здесь практически во всех сферах. Они с Ринатом долго раздумывали над предложенной тополиновцами затеей и пришли к единому мнению, что отрядам военизированной молодёжи быть.

И с методикой обучения удачно вышло: Ермолаев дал своего человека. На время? Ну-у-у… тут есть свои хитрости — каждый генерал-хозяйственник найдёт возможность оставить у себя перспективного специалиста. Здесь главное аккуратно навести «тень на плетень» — каким-то чудом Потапов узнал, что отец у Николая — хороший механик, но даже не на вторых ролях, а так… ну и почему бы ему не предложить переселиться в Казань? А мать у парня профессиональная швея — такие специалисты тоже нужны, ведь командовать ордой менеджеров, бухгалтеров, воспитательниц детского сада или кучей других невостребованных сейчас специалистов то ещё удовольствие. Да и самих военных осталось немного — в Казани их и так было негусто, а сейчас так вообще. Одна надежда на молодёжь. А потому парню аккуратно намекнут: хочешь остаться? Легко! Дадим своё жильё, машину, звание, наконец — женим. А что? У Рината, вон, есть дочь-красавица, которая и к военному делу, как ни странно, благоволит. И это не говоря об обычном контингенте ныне праздношатающейся молодёжи.

Новые законы, привезённые из Тополиновки, которые они с Ринатом решили взять за основу, вообще давали разрешение на брак с подросткового возраста. Да, нонсенс по меркам бывшей страны, но демографическая катастрофа диктует свои правила. Поэтому стал реальностью переход к нормам Древней Руси: воин — и тебе можно ВСЁ. Вот только возраст молодёжи в Казанском анклаве был далеко не равномерным. Так получилось, что в большинстве своём остались детки до двенадцати лет и парни с девушками от шестнадцати до восемнадцати. Что поделать, если на момент начала Чумы школьники среднего возраста оказались чрезмерно любопытны, за что и пострадали, заразившись. Так что молодёжи от тринадцати и до пятнадцати — увы, не было, точнее — капля в море. И потому клич был брошен среди старшего поколения подростков. Не все решили пойти по воинской стезе, особенно из числа бывшей «золотой молодёжи», но по данным начальника СБ анклава — двести душ будет. А это уже что-то.

Николай с любопытством смотрел в окно автомобиля, пока кортеж машин двигался по пути «Загородный аэропорт — Город». Наконец, кавалькада свернула на широкую улицу и, проехав несколько кварталов, остановилась у современного комплекса зданий и сооружений. Футуристический вид зданий в сочетаниях белого камня с голубым стеклом и белого снега, лежащего вокруг, создавало картину апартаментов Деда Мороза.

— Это бывший Поволжский Госуниверситет физкультуры и спорта, — Потапов пояснил Николаю, глядя на его заинтересованно-любопытный взгляд. — Мы решили сделать вашу базу здесь. Тут и спортзалов много, и столовая, и общежитие нормальное. Заодно есть своя автономная котельная. Сейчас плотно поужинаем, а потом отдыхай.

— Понял, тарщ генерал, — кивнул парень. — А людей набирать когда?

— Завтра с утра и начнёшь. А ты моторный, тёзка! — усмехнулся тот.

— Не люблю просиживать просто так. Не привык.

— Ты, Коля, как моя дочь — такое же шило в одном месте, — улыбнулся, обернувший назад, начальник СБ. — А вот интересно, что получится, тарщ генерал, если мы не будем говорить сержанту имена наших отпрысков. Сафиуллиных и Потаповых в том списке несколько. Посмотрим, пройдут они собеседование или нет.

24 января 2028 года. г. Казань. Утро

Если вчера была пасмурная погода, сегодняшнее утро было прямой противоположностью вчерашнего. Солнечный зайчик попал в зеркало платяного шкафа и, отразившись от него, направился прямиком в лицо Николаю. Тот недовольно скривил рожицу и открыл глаза. Вчерашний сытный ужин, а потом душ окончательно сморили парня — он никогда не летал на самолётах и потому перелёт был ему в тягость. Кузнецов не спеша потянулся и встал с постели. Минуту подумал — одеваться или нет и, приняв решение, сразу занялся утренней гимнастикой. Полчаса разогревающих упражнений и хватит — сегодня наверняка будет несколько спаррингов с кандидатами в курсанты — это и станет его нагрузкой.

После душа Коля переоделся в форму и, закрыв комнату, не спеша отправился завтракать. Столовая располагалась в главном корпусе недалеко от общежития. Открыв дверь в столовую, Николай сразу уловил запах свежей выпечки.

— Доброе утро! — приветливо поздоровалась с ним одна из поварих.

— Здравствуйте.

— У нас сегодня выпечка из слоёного теста и на ваш выбор — чай или кофе?

— Лучше кофе — нужно немного взбодриться, — улыбнулся парень.

В зал вышла вторая повариха.

— Вас Николаем зовут? — спросила она, вытирая руки о небольшое полотенце.

— Да.

— Николай, а вы не будете возражать, если мы покормим и кое-кого из курсантов в вашем присутствии?

— С чего мы мне быть против? — удивился Кузнецов.

— Ну… — замялась она — … просто нам дано указание подстраиваться под вас. В этом комплексе вы главный. Я просто думала, что вы будете против…

— Я человек простой, проблемы не вижу. — улыбнулся он.

Вскоре стали появляться курсанты, вернее конкурсанты, обоего пола. Постепенно разноголосый гомон наполнил помещение столовой. Как парни, так и девушки, слегка косились на незнакомого молодого человека в форме ВДВ. Вся эта толпа организованно встала в очередь, а потом начала рассаживаться по столикам. Николай только потянулся за вторым пирожным, как к его столу подошли две девушки и парень.

— Вы не против, если мы присядем за столик? — спросила одна из девушек. Она была татаркой и очень красивой — на него смотрели карие глаза, над которыми красовались изящные черные брови. Её округлое лицо, абсолютно не портил чуть с горбинкой нос, а небольшие, но чувственные губы создавали дополнительным шарм. И вдобавок весь этот милый набор изяществ обрамляли чёрные как смоль распущенные волосы чуть ниже плеч. Девушка была одета в тёплый спортивный костюм тёмно-синего цвета и белые кроссовки.

— Пожалуйста, — Николай показал приглашающим жестом на свободные стулья.

— Спасибо, — поблагодарила та.

Минуту каждый из подошедших рассаживался на свободные стулья. Но если парень просто принялся поглощать завтрак, то обе девушки явно рассматривали незнакомца. Наконец, вторая — русоволосая особа, примерно одинакового с Кузнецовым возраста, не выдержала.

— А вы к нам по какому поводу? Тоже будете в конкурсе участвовать?

— Нет, буду его проводить, — усмехнулся Николай.

— О! Значит, это вы — человек из другого анклава, который будет нас учить, да? А какие у вас требования к кандидатам?

— Света, дай сержанту закончить завтрак, — укоризненно покачала головой жгучая брюнетка. — Вечно твой «фонтан» заткнуть невозможно.

— Любознательность не порок, а способ чему-то научиться, — усмехнулся Кузнецов, откинувшись на спинку стула. — Сложно назвать что-то одно главным в системе отбора. Скорее это комплекс общего развития каждого конкурсанта. Сила, выносливость, гибкость — всё вместе позволяет освоить ту методику, которой я буду обучать людей. Ну и лентяев точно не потерплю.

— А у вас девушка есть? — этот неожиданный вопрос от Светы в какой-то мере сбил его с толку.

— С какой целью интересуетесь? — снисходительно улыбнулся Николай.

— Ну-у-у-у…. Для общего понимания ситуации, — чуть покраснев, ответила Света.

— Светка, скажи, что наш наставник тебе просто понравился, — усмехнулся парень, пришедший с ними.

— Витя, знаешь, а я не буду отрицать, но ведь это не зачтётся? — она игриво посмотрела в глаза Кузнецову.

— Конечно, нет.

— Жаль… — кокетливо вздохнула Света.

— Как мне вчера сказал полковник Сафиуллин, просмотр кандидатов начнётся в девять утра в главном спортивном зале, — Николай посмотрел на часы. — У вас ещё двадцать пять минут. Прошу не опаздывать, — он встал с подносом со своего места.

— Гульназ, а почему ты ему не сказала, что начальник СБ анклава — твой отец? — поинтересовался Виктор.

— Отец со мной вчера говорил и категорически запретил это делать. А, кроме того, я привыкла всего добиваться сама. Но меня забавляет некоторая надменность этого сержантика. Светка! А давай мы устроим ему одну проверку.

— Какую? — девушка всегда была не против приколоться над кем-то и поэтому сразу сделала стойку.

— Надо предупредить девчонок… собери их всех минут за десять до начала. А ты, Витя, попроси парней пропустить нас всех вперёд.

Руководство анклава предусмотрительно расставило указатели, где и в каком спортзале будет происходить просмотр кандидатов. Этим воспользовались не только они, но и сам Николай. В спортзале было тепло и уютно. Почти сразу у входа начиналось небольшое поле из матов, за которым стояло два стола с четырьмя стульями. Однако никого из руководства анклава или его представителей до начала конкурса так и не появилось. Кузнецов повесил на спинку китель — стало жарко, оставшись в тельнике. Мельком глянув на часы — точно девять, он не спеша подошёл к входной двери в зал и распахнул её.

— Заходите! — довольно громко произнёс Николай и медленно пошёл к одному из столов.

Но едва он присел на стул, как в зал начали входить девушки. Одни девушки, словно парней и не было в столовой. Их поток медленно рассредотачивался по периметру зала, но это было не главное. Главным было то, что каждая из них была одета в спортивные шорты и короткий топик, а на ногах были гетры и кроссовки. Почти сотня прелестниц в волейбольной форме, с соблазнительными формами, кокетливыми взглядами и интригующей походкой — это много для такого скромного парня, как Николай. Неудивительно, что он поначалу опешил. Потом покраснел. Чуть-чуть, но быстро взял себя в руки.

— Я не понял, у нас конкурс в военное подразделение или мы проводим смотр «Мисс КАЗАНЬ-2028»? Кстати, а где парни?

— Мальчики поступили как настоящие джентльмены, — раздался знакомый голос Светки. — Они пропустили девушек вперёд.

— Ладно. Тогда начнём. Кто самая смелая?

— Разрешите? — подняла руку одна из девушек.

— Прошу.

Крашеная блондинка направилась к пилону, стоявшему в дальнем конце зала. Секунда — и она вскарабкалась почти к самому верху, а потом эффектно съехала почти наполовину. По половине гимнастических упражнений Кузнецов понял, что конкурсантка кое-что может.

— Подождите, — попросил он её. — Я понял, что вы имеете кое-какую физическую подготовку, но мы не на стриптизе.

— Вообще-то это не стриптиз, а «Поле-дэнс», — поправила его соседка по столику в столовой — та самая жгучая брюнетка.

— Что, простите? — не понял он.

— Поле-дэнс или шестовая акробатика — разновидность танца, в которой исполнитель выступает на одном или двух пилонах, сочетая элементы хореографии, спортивной гимнастики и акробатики, — пояснила та более подробно.

— Прошу прощения, я об этом не знал, — покраснел Николай. — Хорошо, а с какими-то единоборствами вам не приходилось сталкиваться?

— Нет, — девичье личико блондинки сразу погрустнело. — Я только поступила на первый курс этого университета, когда начался весь тот кошмар с Чумой. Что, не подхожу? — испытывающе посмотрела она на Кузнецова.

— Почему же, просто я должен знать, на что в будущем обращать внимание…

— У нас тут у всех есть, на что обратить внимание! — засмеялась Светка, и её поддержало, по меньшей мере, половина девушек.

— Голодной куме одно на уме, — парировал ей Николай, вызвав новый взрыв хохота. Теперь смеялись все. — Ладно, как самой смелой, даю первое задание — садитесь рядом и будете записывать фамилии тех, кто прошёл отбор. А теперь прошу вас, — пригласил он бывшую соседку по столику.

Гульназ шла к пилону величественно, как королева. Ни жира, ни перекачанных мышц — практически идеальная фигура. Николай сразу обратил внимание на походку — пружинящую, значит, девушка имеет отношение к какому-то виду единоборств — слишком специфично она двигалась. Три-четыре движения на пилоне и татарка перешла сначала к турнику, а потом и брусьям. Везде только несколько упражнений, показывающих умение, потом она возвратилась к столу и заняла стойку, ожидая спарринга.

— Довольно. Очень хорошо.

— Боишься спарринга? — повела она бровью.

— Как ты себе представляешь спарринг между берцами и кроссовками? — он скрестил руки на груди. — И вообще, я не знаю, зачем весь этот маскарад… — помотал он головой. — Вроде не в ночной клуб собрались.

— У нас здесь просто нечем заняться. Большинство тех, кого ты видишь в зале — бывшие студентки-первокурсницы этого университета или занимались воркаутом[45] Я в числе последних.

— Каким стилем единоборств занималась?

— Айкидо. Отец преподавал.

— Девушка, — позвал он свою «секретаршу» — запишите данную конкурсантку, а в графе «Особые пометки» поставьте галочку.

— Можно узнать, что это означает? — полюбопытствовала брюнетка.

— В вашем случае я пока не решил, посмотрим на остальных. Но то, что вы, как минимум, подходите на роль командира взвода — точно.

Гульназ была польщена в душе, но всеми силами пыталась не показать этого. Ринат Ильясович — её отец, категорически запретил ей рассказывать, чья она дочь. Он хотел, чтобы всё прошло по-честному. Оно и прошло, но её подготовка сказала сама за себя. Три года занятий воркаутом и два года тренировок с отцом — большинство девчонок не имели такой подготовки. Гульназ следила не только за своими успехами, но и за тем, чтобы не «перекачаться». Вон, Дашка Ратова — стоит этакий мужик в бабском обличье. Ну, куда это годится? Нет, гармония должна быть во всём.

По мере знакомства со способностями остальных девушек, Николай понял, что тут парой взводов не обойдёшься — только две самые хилые не смогли надеяться на место в роте — обычные девчонки в общей массе были редкостью. Кто-то занимался Поле-дэнс, кто-то воркаутом, три девушки ходили на тхэквондо, с десяток были гимнастками, легкоатлетки, прыгуньи с шестом… как правило, хватало пяти минут, чтобы разобраться с каждой кандидатурой. К концу просмотра Кузнецов уже привык к полуобнажённым телам и больше не краснел. Помимо Гульназ Сафиуллиной статуса «взводный» добилась и Елена Дронова — по сути, почти копия по показателям с татаркой, но вот чуть-чуть недотягивала — опыта в единоборствах у неё не было. Чуть-чуть, но именно это закрепило во мнении Николая, что Гуля, как он её мысленно называл, может претендовать на статус его заместителя. Посмотрит парней, а там уже будет принимать окончательное решение.

Почти минута в минуту уложившись до обеда с девушками, он вышел к столпившимся у входа в спортзал парням и попросил их прийти сразу после принятия пищи. Те понимающе кивнули и начали расходиться. Однако в столовой произошло ещё одно интересное событие. Николай взял поднос с едой и направился к своему столику, облюбованному ещё с утра — у окна. Но мало того, что девчонки и парни пропустили его вперёд по очереди, так Гульназ с Леной подсели к нему. Остальные решили не надоедать своим присутствием и поэтому больше к ним никто не подсаживался.

Пока все трое уминали первое, за столиком царила тишина. И лишь заканчивая со вторым блюдом они постепенно разговорились.

— Когда начнёте занятия? — спросила у Кузнецова татарка.

— Девушки, давайте без выканья, — попросил он. — Тем более что мы не на плацу, как у нас в анклаве говорят. Я — Николай… — испытывающе посмотрел он на обоих.

— Гульназ, можно просто Гуля.

— Лена.

— Тогда зовите меня просто Колей, — улыбнулся он им. — Официоз оставим начальству.

— Не боишься потерять авторитет? — усмехнулась Гуля.

— Нет. Командный состав должен быть сплочённым и быть проще в отношении друг к другу. У нас так.

— А скажи… Коля… Что это за мода у вас с седой чёлкой? — задала вопрос, внимательно оглядывая, его татарка.

— Это не мода. Понимаешь, я сходился с заражёнными врукопашную…

— Врёшь! — перебила его Гульназ. — С ними никто не может сойтись без риска заражения. А вакцины ещё нет.

— С чего так категорично? — усмехнулся он. — Или папа не говорил об этом?

— А причём тут папа? — не поняла девушка.

— Раз папа занимается с тобой айкидо, значит, он не рядовой сотрудник. Меня сказали, что в Казани раньше стоял 26-й отряд спецназа. Дальше продолжать?

— Не надо, — потупила она взгляд.

— Выходит, что твой отец просто не стал доводить до тебя такую информацию.

— Коль, ты хочешь сказать, что привит от Чумы? — опешила Лена. — Охренеть…

— Привит, — кивнул он. — Я не привык врать, Гульназ, поэтому давай на будущее договоримся — я могу не ответить на некоторые вопросы, но никогда не совру.

— Извини…

— Проехали. Так вот, мы… — он не спеша пересказал перипетии их противостояния с «шоколадками». Каждый из добровольцев поседел в той или иной мере.

— Коль! Что ты хочешь за вакцину? — напрямик спросила его Лена.

— Не понял.

— Понимаешь, мы здесь все взрослые, так что я скажу прямо — без вакцины нам тут ничего не светит. В Казани вообще северный район города стоит безлюдный. Трупы с улиц не убраны, собак до хрена, много чего. Я с самого начала не понимала вот этой затеи с отрядом — как охранять людей, если есть риск быть заражённым. Ладно, заразившиеся люди умерли из-за морозов — замёрзли, но собаки тоже являются разносчиками. И чуть потеплеет — эпидемия вспыхнет снова. А тут, оказывается, уже придумали лекарство от Чумы… в общем, если ты сможешь достать одну дозу для меня, проси чего хочешь.

— Смело! — покачала головой Гуля.

— Гуль! Мы не малые дети, а мир стал жесток и циничен… или ты не хочешь перестать бояться «шоколадок»? Если нет, то это твой выбор.

— Так, девчонки, остыньте. Я не собираюсь вас… ну, вы поняли… за вакцину. Я не подлец, решивший устроить гарем на людском горе.

— А вот интересно, у тебя девушка есть? — Гульназ загадочно посмотрела него.

— Опять двадцать пять, — усмехнулся он. — К чему этот вопрос?

— Ну, должны же командиры взводов знать основные… Как бы это сказать, моменты личной жизни командира, чтобы оградить его от посягательства женской половины отряда? Кстати, и сколько тебе лет? Только честно.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Семнадцать лет, девушки нет, родители уцелели оба. Есть младший брат — одиннадцать ему. Вроде всё.

— Тебе семнадцать? — удивилась Гульназ. — А по виду на все двадцать тянешь… точнее — без седины. А с ней ещё пару лет точно можно накинуть.

— Так физподготовку никто не отменял. А нескромный вопрос в свою очередь можно?

— Вообще, у девушек не спрашивают про возраст, — кокетливо посмотрела на него Лена — но ладно, откровенность за откровенность — мне восемнадцать.

— А мне сколько дашь? — усмехнулась Гуля.

— Скорее ровесница мне, но физические упражнения тоже чуть прибавляют.

— Угадал, — улыбнулась она. — Так что Ленка, если что, мне не соперница — «старовата».

— Слышь, да ладно! — прыснула та. — До Чумы вообще мода пошла — выходить замуж за моложе себя.

— Так, девчонки, что-то у нас разговор пошёл не в ту сторону, — покачал головой Кузнецов. — Я пока вообще не парюсь на эту тему — дело прежде всего. Пока с отрядом нормально не будет получаться — никаких шашней.

— А он хорошо сегодня держался, — кивнула в сторону Николая Лена. — Да, Гуль?

— Хорошо, что руководство не пришло, а то было бы нам… — возразила ей Гульназ. — Но да, «стояка» не было.

— А ты к нему присматривалась? — удивилась та.

— У меня папа… В общем, есть кое-какие наработки по слежке, — усмехнулась татарка.

— И кто у нас папа? — откинулся на спинку стула Кузнецов.

— Не скажу… — покраснела девушка. — Я и так ослушалась отца — дала о себе кое-какую косвенную инфу.

— А папа у нас… скорее всего… — он испытывающе посмотрел на неё — …с учётом твоей фамилии… Ринат Ильясович. Вторая Сафиуллина не может ею быть.

— Это почему же? — девушка стала пунцовой.

— Не та у второй Сафиуллиной подготовка. Мне же ещё дали понять, что сын Потапова и дочь Рината Ильясовча сегодня будут в списках. Методом исключения… Да и выдержка у тебя хромает — вон как покраснела.

— Ну и ладно, — Гульназ порывисто встала из-за стола и пошла к окну сдачи грязной посуды. Он пристально посмотрел ей вслед

— Коль, не парься, — подмигнула ему Лена. — Ты же сам только что сказал про шашни. Но если вдруг захочешь… только скажи… хотя вижу, что ты сразу запал на неё, — мотнула она головой в сторону удаляющейся татарки. — Надеюсь, не из-за нашей разницы в возрасте?

— Нет.

— Тогда я тебя понимаю: отец — начальник Службы Безопасности, а это связи, то, сё… Ну а я попроще, — она тоже встала из-за стола. — Попроще и прагматичнее. Да и нравишься ты мне, если честно. Так что подумай на досуге.

— Угу.

24 января 2028 года. г. Казань. Вечер

С парнями получилось ещё быстрее — если из восьмидесяти четырёх девушек он забраковал двоих, но каждую отдельно тестировал на снарядах, то из ста двадцати молодых людей отсеялся всего один и они выходили на турники и брусья сразу по двое. С парнями получилось даже провести с десяток спаррингов. Со «шкафами» получалось довольно быстро, а вот сухие да жилистые заставили попотеть Николая. Тем не менее, из всей массы парней ранга «взводный» удостоились восемь. Геннадий Потапов оказался этаким середнячком, но ничуть не расстроился, когда его не оказалось в списках командного состава. Николай долго колебался, кого поставить своим заместителем: Гульназ или своего тёзку — Колю Кожина. Оба занимались единоборствами, оба имели неплохую подготовку, но Кузнецов исходил из идеи, что у девчонок должен быть свой лидер и та, которая в любое время дня и ночи могла бы зайти в женскую половину комнат. О чём честно сказал Кожину. Тот был парнем неглупым и одобрительно кивнул, соглашаясь отдать пальму первенства заместителя командира роты Сафиуллиной.

Отпустив остальных курсантов, Николай собрал новоиспечённый командный состав для прояснения основных задач. Заодно узнал, все ли парни будут жить в общаге. Оказалось — нет, около тридцати человек проживают недалеко от комплекса, и им нет смысла переходить на казарменное положение. А с девчонками нужно было разбираться отдельно. На том и закончили, договорившись, что парни дома соберут вещи и уже завтра въедут в общагу.

Двенадцатиэтажное здание общежития с лихвой покрывало потребности роты, но самые верхние этажи он оставил свободными — как бы про запас. Сам остался в той же комнате на втором этаже, а пятый, шестой и седьмой оставил за девчонками, которые прибудут. Комната была на двоих, угловая, с двумя окнами по обеим стенам, поэтому постель он переложил на кровать, которая была у одного из окон — теперь утренний «зайчик» мешать не будет. Вчера Кузнецов так и не разобрал сумку, чем сегодня после ухода парней и занялся, едва только пришёл в общагу. Практически вся сумка влезла в платяной шкаф: много он с собой не взял — только самое необходимое. За раскладыванием мебели его и застал Ринат Ильясович. По-дружески пожав руку, он уселся на стул у окна и, пока Кузнецов заканчивал с вещами, решил узнать новости об отборе.

— Мне доложили, что среди девушек у тебя отсеялись только две кандидатуры. А с парнями что?

— Один — слишком толстый и неуклюжий. Потапов на взводного не потянул, но не расстроился. Нормальный пацан. Не заносчивый.

— Сколько получилось взводов?

— Десять, тарщ полковник. Восемь взводных из парней и двое будут девушки. Дронова и Телегина, вместо вашей дочери, — ухмыльнулся он.

— Как узнал и почему, если не секрет, забраковал Гульназ? — сощурился он.

— Почему, забраковал? Как курсант она одна из лучших по уровню физической подготовки и станет моим заместителем. Мне же нужен человек, который к девчонкам в любое время дня и ночи сможет зайти? Ну, вот и решил так.

— Логично, а как узнал?

— Давайте, это будет маленькой тайной? Просто не хочу выдавать своих.

— Знаешь, я доволен тобой. Поначалу думал — выскочка, а ты оказался компанейским парнем.

— Хотелось бы узнать, что по оружию?

— Ты с чем дело имел?

— «Ксюха» и ПМ — эти знаю хорошо.

— Понял, организую.

— Рации есть?

— Есть-то есть да не все в рабочем состоянии, — покачал головой Сафиуллин.

— Эх, у нас бы в анклаве эти проблемы быстро решились — Вовчик у нас голова.

— Хороший радиоспециалист?

— Не то слово — инструктор-связист. Пацану пятнадцать, а уже прапорщик. Да хотя бы Вальку взять — тоже с рациями на «ты».

— Это она в пятнадцать тоже шарит? У вас два таких спеца?

— Ей четырнадцать и у них семейный подряд — супруги они.

— Охренеть, правда, что ли?

— Прапорщик и младший сержант Мочаловы — да, супруги.

— Интересно… — снова покачал головой полковник. — Хорошо, постараюсь достать тебе рации сколько найду.

— Тарщ полковник, а правда мне сегодня сказали, что в северном районе города никто не живёт?

— Правда.

— Но там же были, например, РОВД? Должно же что-то сохраниться? А если там рации поискать?

— Рискованно. Там, по сути, дикая зона — собак немеряно, да и банда одна есть.

— Банда?

— Видишь ли… Не всем новые порядки по нутру — собралось там десятка два сорвиголов. Ладно бы тихо жили отдельно, так иногда набеги устраивают. Либо магазины наши щемят, либо людей воруют. Последний раз в октябре было. Двух девушек украли. Потом, сволочи, трупы к нам подкинули. Уже заражёные. Башхеды[46] хреновы, так и убил бы.

25 января 2028 года. г. Казань. Полдень

Своё знакомство поближе с курсантами Кузнецов начал с организационных вопросов. Они заявились в спортзал к девяти утра, ожидая занятий, а вышло наоборот — распределение по взводам и решение бытовых вопросов. И вот тут начались трудности. Николай так и не мог понять, почему руководство анклава как бы самоустранилось от участия в формировании роты — кроме вчерашней беседы с полковником Сафиуллиным, да поварих в столовой, местных взрослых практически не было. Возможно, генерал решил предоставить ему полный карт-бланш, чтобы на выходе получить копию тополиновской роты. Вот только в её создании принимали участие практически все подразделения анклава. Ладно, чуть позже он подымет этот вопрос, а сейчас нужно было разобраться с бытом и… взаимоотношениями внутри подразделений. Пока он прикидывал сам, кого куда назначить, к нему подошла стайка парней и девчонок. Одним из них был его тёзка — Кожин. Парни мялись, девчонки краснели, но Колька всё же набрался смелости и заговорил:

— Командир! Есть просьба.

— Слушаю, — Кузнецов поднял на него глаза.

— Короче, тут такое дело… Прошу их назначить ко мне во взвод — Кожин кивнул на собравшихся.

— Я не буду возражать, если ты назовёшь вескую причину.

— Катерина… Моя девушка, остальные — тоже пары… Нам легче будет заниматься вместе. Мы и раньше учились и жили в одном микрорайоне. Даже дружили в школе.

— Аргумент! Но ты понимаешь, что будет, если вы начнёте тут любовь крутить? Мне за это голову оторвут.

— Не! Не будем! Мы не при всех же! — Кузнецов поглядел на этот разноголосый хор и затарабанил пальцами по столу. — Гульназ!

— Да, командир, — девушка отошла от другой группы девушек и решительным шагом направилась к нему. — Слушаю.

— Вот полюбуйся — хотят в одном взводе служить. Мотивируют это личными отношениями. Как поступим?

— А я тут с какого бока? — её брови встали пирамидой.

— Ты мой заместитель или где? — в свою очередь удивился он. — С девчонками тебе воевать!

— А… ну тогда дадим им разрешение, НО… — испытывающе посмотрела она на девушек — если я узнаю, что вы тут любовь крутите вместо занятий… — она покачал головой — выкину в два счёта, и с родителями будете потом сами разбираться.

— Ваши отношения должны идти на пользу делу, а не во вред, — согласился с ней Николай. — И помните, что пока нам доверяют, но один неверный поступок может подорвать это доверие. Сколько вас таких… Дружных? — усмехнулся он.

— Ну-у-у… — Кожин быстро прикинул в уме — … как раз десять: шестеро парней и четыре девушки.

— Это отделение, а не взвод, — покачал головой сержант. — В полноценном взводе у нас будет двадцать человек.

— Так ещё Костик Нечипоренко и его группа, — толкнул в бок Кожина один из парней. — Там тоже десяток наберётся.

— И там такая же обстановка?

— Не, там почти одни парни, — мотнул головой второй курсант.

— Тогда не пойдёт, — развёл руками Кузнецов.

Гульназ удивлённо посмотрела на него.

— Почему? — удивился Кожин.

— Смотри, сто девятнадцать парней и восемьдесят две девчонки, точнее — восемьдесят одна — заместителя командиры роты я в дележе не учитываю.

— И на том спасибо, — усмехнулась Сафиуллина.

— Пожалуйста, — вернул ей шпильку Николай. — Наша задача перетасовать вас так, чтобы всех было примерно равное количество. А то выйдет, что где-то почти одни парни, а где-то девчонки. И что получится? А получится слабый взвод. Так делать нельзя.

— И как теперь быть? — спросила одна из девушек.

— Договаривайтесь с остальными — пропорции должны быть соблюдены. Кстати, ещё один немаловажный вопрос: каждый взвод должен заполучить или воспитать людей, каким-то образом относящихся к медицине. Я поясню, — улыбнулся он, видя недоумённые взгляды остальных собравшихся. — Я хочу сделать как у нас в роте: в каждом взводе есть один-два медика, минимум один радист и снайпер. Вообще класс, если в каждом отделении будет такое. То есть я могу послать на задание одно отделение, и оно будет полностью автономным — там есть медик для каких-то случаев, радист… ну, вы поняли?

— Блин! — почесал репу Кожин. — Да, ты прав — так было бы вообще здорово.

— В вашей десятке определитесь, кто чем будет заниматься дополнительно, и подберите себе второе отделение по точно такому же критерию. Э-э-э! — притормозил он всех ребят, пытавшихся разойтись. — Минуточку! Я ещё не договорил…

— Не стоит уходить без разрешения руководства. — покачала головой Гульназ. — Привыкайте к дисциплине.

— Простите… — извинился кто-то из девушек.

— Ещё добавлю, что медиком может быть не только девушка, но и парень, как и радистом — наоборот: им вполне может стать лицо женского пола.

Примерно через час большинство курсантов определилось со своим выбором, остальным было безразлично в каком взводе находиться — они не принадлежали к каким-либо компаниям. Ими Кузнецов и Сафиуллина просто заполнили недостающее количество в нескольких взводах. Примерно сорок человек приходилось на тех, кто живёт неподалёку. Гульназ настаивала, чтобы все жили в общаге, однако Николай решил дать им шанс на самоорганизацию: не справятся — тоже переселятся в общежитие.

25 января 2028 года. г. Казань. Вечер

Продолжая вереницу организационных мероприятий, курсанты перемещались в общежитие, вселяясь в комнаты и наводя там порядок. Ринат Ильясович прибыл в общагу ближе к четырём часам вечера и не один. Вместе с ним прибыло несколько человек, которые оперативно проводили осмотры водопровода и канализации. Заодно он привёз занавески, скатерти и прочие предметы быта. Николай по жизни был достаточно скромным парнем, поэтому не стал ломиться без очереди при дележе электрочайников и настольных ламп. Однако Сафиуллин заметил это и негромко подозвал к себе дочь. Та выслушала какую-то команду отца и кивнула. Подойдя к очереди, она решительно прошла к столу выдачи и, перекинувшись парой слов с женщиной-распорядителем, получила комплект бытовой техники для себя и командира роты. Курсанты довольно спокойно выдержали такую «несправедливость», понимая, что с руководством лучше не спорить. А Гульназ также не спеша дошла до Николая и демонстративно вручила ему один из комплектов: настольную лампу, электрочайник и даже фонарик.

— Ты всегда такой несмелый? — усмехнулась она, протягивая набор.

— Я не привык использовать своё положение в корыстных целях. Возможно, курсантам оно нужнее. У меня здесь и друзей нет — с кем пить чай в комнате?

— Ну, это дело наживное, — улыбнувшись, ответила она. — Кстати! А ты занавески взял?

— Нет, — мотнул он головой.

— Пошли, командир, а то достанется тебе не пойми что.

А потом выяснилось, что Кузнецов и занавески не умеет вешать. И тут уже Гуля развернулась на всю катушку: четверо девчонок мигом взяли шефство над командиром — мало того, что два комплекта занавесок были повешены в рекордно короткий срок, так ещё и провели генеральную уборку в его комнате. Парень ответил своеобразным алаверды — он достал из своей сумки две банки малинового варенья, которое ему дали с собой в анклаве, и пригласил своих помощниц на чай. Настоящее малиновое варенье — какой дурак откажется от такого угощения? Естественно, девчонки умчались за кружками к себе, а Николай опробовал выданный электрочайник, заполнив его водой, насколько возможно. Но к четырём девушкам-помощницам прибавилось ещё и всё взводное начальство. Нехватку столов и стульев решили временной экспроприацией из соседних комнат. Заодно кто-то принёс печенье, конфеты или шербет — у кого что было к чаю. За чаепитием разговорились. Безусловно, женская половина собравшихся напирала на расспросы о быте в тополиновском анклаве, о нравах, царящих у них, заодно попросив рассказать для всех о том ужасном бое с заражёнными. В этот момент все разговоры стихли, как по мановению волшебной палочки. По мере повествования, часть девушек откровенно всплакнула — если командир роты такое пережил, что же происходило в его душе? Неудивительно, что он частично поседел, а уж его бойцы… И здесь снова всплыл вопрос о вакцине — задал его Кожин.

— Командир, значит, это не сказки — лекарство от Чумы есть?

— Да, есть, — кивнул тот. — Иначе я бы не сидел рядом с вами.

— Понимаю, что пока к нашей роте у руководства нет доверия, но потом… — помедлил он — … нам дадут его?

— А смысл тогда городить этот огород? — удивился Кузнецов. — Чтобы вот так, на первом же задании, кто-то из нас заразился и заразил других?

— А кого первыми будут прививать от Чумы? — спросила одна из девушек.

— С учётом её специфичности, думаю, что первыми привьют командиров взводов, а уж потом остальных. Подробности пока разглашать не буду, предварительно решили так.

— Что-то мы одни жуткие темы обсуждаем, — улыбнулась Сафиуллина. — Давайте лучше спросим нашего командира о чём-нибудь хорошем?

— Николай, а у вас девушка есть? — сразу нашлась одна из курсанток.

— Ещё одна! — фыркнула Гульназ.

— Гуля, если ты уже знаешь, так это не значит, что остальные в курсе, — та обиженно скривила моську.

— Нет, девушки пока нет, но Гульназ права — лучше давайте поговорим на тему товарно-денежных отношений в вашем анклаве. Как у вас вообще выдаётся что-то необходимое или покупается?

— Пока в анклаве нет денег, составляются списки, а потом получаешь всё в пункте выдачи, — объяснила Гульназ. — А что тебя конкретно интересует?

— Я лопухнулся с кроссовками и спортивным костюмом — из головы вылетело, когда собирался сюда.

— Ну, тебе только стоит сказать Ринату Ильясовичу, — усмехнулась она — и считай, что на следующий день тебя пригласят на примерку.

— Так быстро?

— Скажем так, ты входишь в привилегированную группу, поэтому заказ будет выполнен максимально оперативно.

12 февраля 2028 года. г. Казань. Вечер

За две с половиной недели Николай более-менее освоился в Казани. Помимо основной физической подготовки, неделю назад курсанты приступили к освоению оружия. И если в первом случае Гульназ почти на равных занималась с Кузнецовым, то здесь между ними была пропасть. Неудивительно, что она сама подошла к нему сразу после занятий и попросила о дополнительных часах лично для неё. С момента начала вечерних занятий с Гульназ, негласное противостояние между Дроновой и Сафиуллиной начало набирать обороты. Первые дни это проявлялось исключительно на обычных занятиях. Елена из кожи лезла, стремясь ни в чём не отставать от соперницы — именно соперницы за сердце парня. На спарринге она всегда пыталась встать против Гульназ. Да, были шишки и синяки, да, Сафиуллина с усмешкой парировала удары начинающей изучать рукопашный бой соперницы. Это не осталось без внимания Кузнецова. Один раз тот уже вызывал Дронову на разговор, но девушка жестко стояла на позиции, объясняя всё это стремлением совершенствоваться у самых лучших. Гульназ рискнула и попросила Николая о занятиях с оружием, чем окончательно вывела из себя Елену. В один из вечеров она демонстративно вошла без стука в комнату командира роты и с наглым видом уселась на стул рядом со столом, на котором были разложены узлы автомата.

— Я не понял, это что сейчас было? — нахмурился он.

— Понимаешь, КОЛЯ, тесно нам двоим рядом с тобой, — пожала плечами Дронова. — Но если я не скрываю своего отношения к тебе, то вот она, — девушка кивнула на свою визави, — как собака на сене. Вот скажи, ГУЛЯ, зачем тебе это? Ты же его не любишь, совсем… А я… — она всхлипнула.

— Кто тебе сказал такую чушь? — по-королевски повела бровью Гульназ. — Просто я не кидаюсь ему на шею прилюдно, КАК ТЫ.

— Так, девушки… — нахмурился Кузнецов — …нужно всё-таки расставить все точки над «и», а то у нас не рота получается, а какая-то мыльная опера.

— Ну да, куда нам простым, ты-то уже что-то из себя представляешь, она — дочка начальника СБ, а я так… серость… — всхлипывала Дронова.

— Ты не серость, — мотнул головой Николай.

— … Но наглость — усмехнулась Гульназ.

— Слушайте! А меня кто-нибудь спросил? — вскипел парень. — Не успел приехать, как мне сначала проверку решили устроить, а потом организовали любовный треугольник. Или я здесь для мебели?

— Ладно, извините за беспокойство, но… — Елена запнулась, словно собиралась духом — … завтра с утра я подам рапорт. Хватит, навоевалась.

— Ты бросишь взвод? — брови Сафиуллиной снова взлетели домиком.

— А иначе я брошусь с пятого этажа. Надоело. Всё, спокойной ночи, — она встала со стула и пошла к выходу. У самой двери девушка остановилась и повернулась. — Но если ты бросишь его… — покачала она головой и вышла.

— Не слишком ли мы с ней круто обошлись? — вздохнул он.

— Коля… А скажи мне, ты что — и правда влюблён в меня? — Гульназ посмотрела на него пронзительным взглядом.

— Понимаешь, ты мне очень нравишься, но я не стал навязывать свои… Своё общество, чтобы не… — смутился тот. — Я в первую очередь должен создать роту, а личное — это уже второй вопрос.

— Ты как мой папа, — усмехнулась девушка. — Долг превыше всего. Он и с мамой был также робок, пока мама не взяла всё в свои руки…

— Ладно, давай вернёмся к занятиям, — Кузнецов потянулся к разобранному корпусу автомата, когда девушка положила свою руку на его.

— Хватит ходить вокруг да около. Я тебе, правда, нравлюсь? Только честно?

— Да, — он поднял глаза на неё. С минуту они так и смотрели друг на друга.

— И ведь не врёшь, — улыбнулась Сафиуллина. — У меня от мамы есть дар — я чувствую ложь у любого человека… Коля, поцелуй меня…

— Ты это серьёзно? — удивился он.

— Не, ну точно копия моего папы, — она сделала два решительных шага, обойдя стол, и сама обняла его.

— Ты такая… — выдохнул Николай. — Как королева…

Ответом был долгий поцелуй. Каждый из них словно боялся чего-то: он — что это счастье окажется кратковременным, а она боялась, что разум возьмёт верх над чувствами. Только когда в лёгких осталось совсем мало воздуха, оба плавно отпрянули друг от друга.

— Мне, между прочим, папа, сказал к тебе присмотреться, — усмехнулась она. — Но уже после того, как ты мне сам по себе понравился.

— И?

— Что, «и»? Ну, покивала для порядка. Ты же ведь не думаешь…

— Я тебе верю. И что мы теперь дальше будем делать?

— Не знаю… Как-то всё просто и сложно одновременно… Коль, а давай пойдём в клуб? Сегодня там новая программа.

— Я бы с удовольствием, но у меня либо военная, либо спортивная одежда. Другой нет.

— Это не проблема, — улыбнулась Гульназ. — Думаю, что парни из роты помогут с этим вопросом командиру.

Так оно и вышло. Узнав про проблему Кузнецова, парни быстро организовали небольшой «показ мод» из того, что было у них в наличии. Уже через час Кузнецов стоял у комнаты Гули, в цивильной одежде, ожидая… Ожидая свою девушку. Его обуревали сложные чувства. До этого общение с противоположным полом происходило в рамках каких-либо служебных поручений. Да и здесь он, откровенно говоря, ни на что не надеялся. До сего дня не надеялся. Может что-то, когда-то, в будущем… Но час назад в его душе вспыхнуло новое чувство. И если раньше была лишь искорка к понравившейся ему девушке, то теперь искра была раздута в пожар. Вселенский. У. НЕГО. ЕСТЬ. ДЕВУШКА. И это меняло решительно всё — отношения в роте, его тихую и размеренную жизнь, его, в какой-то мере, неуверенность в себе… Скрипнула дверь комнаты и оттуда вышла… КОРОЛЕВА. ЕГО КОРОЛЕВА, одетая в обтягивающие кожаные брюки, кожаную куртку и полусапожки. Лёгкий, но изысканный макияж довершил изумление. Он судорожно взглотнул.

— Можешь ничего не говорить, — усмехнулась Гульназ. — По тебе и так видно. Я рада, что произвела на тебя такое впечатление. Пошли, — подала она свою руку.

— А куда мы направляемся?

— Смешно было бы идти вот так, налегке, поэтому я попросила папу выслать за нами машину.

— Папу? — удивился Николая.

— Ну да. У меня есть рация, на случай непредвиденных ситуаций. Машина уже у общаги. С нами поедет Светка со своим кавалером, иначе папа не соглашался отпустить меня.

— Почему?

— Понимаешь, клуб, в который мы направляемся, расположен у границы Северного района города. «Тихое место» не всегда бывает тихим.

— Тихое место?

— Это так клуб называется. Он один из немногих оставшихся на плаву.

12 февраля 2028 года. г. Казань. Клуб «Тихое место». Двумя часами позднее

Несмотря на безденежную систему взаимоотношений в Казани руководство клуба брало «борзыми щенками» — сиречь — внеплановыми поставками продовольствия и прочими «плюшками», которые позволяли трём барменам-диджеям довольно вольготно существовать после Хаоса. О заражённых уже несколько месяцев ничего не было слышно, и хозяева заведения предвкушали неплохие дивиденды в свете появившейся информации об объединении нескольких анклавов на территории бывшей Российской Федерации. Они точно были уверены, что в скором времени появится новая денежная система и крыша самого начальника СБ Казани — неплохой стартовый капитал, с последующим воплощением его в дензнаки. Но если Ильяс и Тим чётко знали, с какой стороны намазан их бутерброд, то третий — Мурат, был, что называется, на перепутье двух дорог. Его старший брат сначала по слухам сгинул в той волне заражённых, спасая брата и якобы заразившись, а потом оказалось, что он примкнул к бывшему спецназовцу 26-ого отряда, сколотившему банду. Естественно, что тот сразу «построил» Мурата, через брата и стал получать, не только последнюю самую свежую информацию, но и кое-какие запасы продуктов. Последнее время Тим что-то пронюхал и теперь только он ведал распределением продуктов и напитков в клубе. Хорошо, что это были лишь слухи, и никаких доказательств не было, а то бы… Нет, Мурат старался об этом не думать. Вот и сегодня Ильяс предупредил его о том, что в клубе будет дочь самого Рината Ильясовича с другом. Значит, нужно было организовать им хороший столик и немного побыть метрдотелем. Но все его планы спутал визит брата. У банды снова закончилась выпивка и продукты, а пополнения в условном месте они не нашли. Вот Ильнар и пришёл узнать, какого-такого его младший брат перестал выполнять волю их главаря.

Понятное дело, что правая рука главаря не первый день в Казани и подавляющее большинство значимых людей города он знал в лицо. А поскольку имел некоторое отношение к 26-му отряду спецназа — дважды подавал документы на вакансию специалиста, был знаком, как с Сафиуллиным, так и его дочерью — та часто навещала отца на службе.

После короткого разговора с братом решение проблемы с продовольствием пришло само — похитить дочь полковника и потребовать выкуп. Тривиально и надёжно — папаша очень любит дочурку, а потому фуру жрачки и не меньше бухла — самое то. Пацаны, сидящие рядом с ней, и какая-то русская — вообще ни о чём. Даже лучше будет — наверняка сынки и дочь каких-то новых местных шишек. А что? Ринат Ильясович будет сговорчивее. Намного сговорчивее.

Спецсредство «Сонный газ» подействовало быстро. Мурата он вырубил для отвода глаз несколькими минутами ранее — он ещё нужен банде. Остальных его подручные осторожно вынесли через служебный вход и погрузили в фургон. Через Кремлёвскую дамбу они прошли без досмотра — там были прикормленные люди. А дальше до Сафар-отеля «Амакс», где их уже ждали.

— Ты кого привёз? — сидевший за столом главарь недовольно поморщился, когда Ильнар зашёл в комнату. Айдар привык принимать пищу в тишине.

— Уже доложили?

— Конечно! Люди ждали хавчик, а ты едоков привёз. Или решил снова эксперименты начать?

— Нет, лучше. Подадим весточку полковнику, что его любимая дочь у нас, да с друзьями — глядишь сразу шёлковый станет и жратвы подкинет. А там и выпивка нарисуется.

— А старый канал? — нахмурился главарь.

— Увы, Мурат где-то наследил, за ним стали смотреть. Мальчишка ещё, — в ответ развёл тот руками. — Пришлось на ходу придумывать «план Б». Ну и помогло стечение обстоятельств.

— Когда думаешь выйти на связь с полковником?

— Не раньше утра. Пусть тот за дочку поволнуется — легче пойдёт на уступки.

— Хорошо, Ильнар. Держи меня в курсе.

13 февраля 2028 года. г. Казань. Сафар-отель «Амакс». Утро

Николай заворочался, превозмогая головную боль. Вчера он положился на связи полковника Сафиуллина и его дочери, хотя чувство опасности в душе говорило, что этого делать не следует. Как и пить какой-то слабоалкогольный напиток. Лишь присутствие рядом любимой девушки не дало ему шанса отказаться. А потом подошёл какой-то бородатый татарин, спросил что-то на своём языке у Гули и… Внезапно мягкий свет в зале померк, превратившись в вязкую темноту.

Кузнецов с трудом сел и огляделся. Несколько матрацев не первой свежести, на которых также безвольно сейчас спали Гуля, Светка и Олег. Через одно из окон в комнате Николай увидел всходящее солнце — день обещал быть солнечным. За дверью кто-то завозился, щёлкнул замок и внутрь вошёл бородач, на поясе которого висел здоровый тесак.

— Очнулся? — усмехнулся тот. — А остальные не такие крепкие. Ты вообще кто?

— Человек.

— Ну понятно, что не осёл, — снова усмехнулся незнакомец. — Так кто?

— С какой целью интересуетесь?

— Ты что, еврей? Вопросом на вопрос отвечаешь?

— В Казани я никто. Этого достаточно?

— А как здесь оказался?

— Ильнар, какая же ты тварь…

Николай обернулся на голос Гули.

— Мразь, ты думаешь, тебе это сойдёт с рук?

— Спокойно. Нам от твоего отца нужно продовольствие. Обещаю, что вам никто не причинит вреда…

— Какие цыпы! — в комнату ввалились два точно таких бородача. — Ильнар! Айдар сказал, что их можно использовать по прямому назначению. Так что мы здесь.

— А продовольствие его вообще не волнует? Нет?

— Это ты у него спрашивай! — ухмыльнулся тот же его собеседник. — А мы пока займёмся этой цыпой. Ого! Татарочка!

— Руки убрал! — превозмогая себя, Николай встал с матраса и заслонил собой девушку.

— А то что, побьёшь меня? — осклабился тот.

— А ты боишься? — парировал ему Кузнецов.

С татарина мгновенно спала ухмылка. Тот подобрался и вытащил с пояса нож.

— А теперь встал на колени! Ну?! На колени, я сказал!

— Загребёшься пыль глотать, — Николай скрестил руки. — Или только с безоружными можешь сладить?

— Ильнар! Отдай мне его! Клянусь, через полчаса он у меня сапоги целовать будет!

— Я такие вопросы не решаю. Хочешь — веди их всех к Айдару. Вот как он скажет, так и будет. Заодно чтобы потом на меня стрелки не переводил насчёт продовольствия. А то «Ильнар реши этот вопрос», а сам палки в колёса суёт.

— А, ладно! — махнул рукой молчавший до этого третий. — Ну-ка, все! Быстро поднялись! Живо! Ведь вижу, что не спите!

Николай помог Гуле встать, Олег, тяжело отдуваясь, проделал то же со Светкой. Пленники, под пристальными взглядами бородачей, спустились на второй этаж в просторное помещение холла. Здесь за большим столом сидел и трапезничал сам главарь банды. Увидев пленников, он поморщился.

— Ильнар! Ты опять мешаешь моему пищеварению?

— А скажи мне, Айдар, зачем ты девчонок отдал им? — кивнул он на тех двоих, что пришли за девушками.

— У нас давно не было женщин, — пожал тот плечами, пережёвывая что-то. — Усё рауно им не жить. Ты же не собирался их отпускать? Или я чего-то не знаю?

— Это дочь Сафиуллина! Ты хоть понимаешь…

— Да пофиг! Заставим их сказать, что нам нужно, получим продукты и… — красноречиво провёл он по горлу.

— А ты не подумал, ЧТО произойдёт потом?

— Продуктов нам хватит до весны, а там уйдём отсюда. В чём проблема? Или ты собрался играть в честных бандитов? Со спецназом?

— Не боишься, что спецназ придёт сюда?

— Не, не боюсь. Они же не знают, где заражённые участки, а где чисто? Или мы зря пленников пускали впереди себя? — захохотал он.

— Айдар! Вот этот щенок оскорбил меня! — бородач больно ткнул Кузнецова в спину.

— И что? Ты не знаешь, что делать в таком случае?

— Ильнар сказал, что решать тебе.

— Мне? Ладно, решу… — он пожевал губами и обратил свой взгляд на Николая —… ты что, совсем борзый, да?

— Я — мужчина, а насчёт него… — Николай кивнул головой на того, что стоял позади него и только что пожаловался. — … не уверен. На беззащитных девушек… — он не договорил — сильный толчок сбил его с ног. Кузнецов встал, морщась от боли — … я же говорю — трус, в спину бьёт.

— Да я тебя!..

— Заткнись, Наиль! А ты смелый! — покачал головой главарь. — И чего ты хочешь?

— Раз уж наше положение плохо, так хоть дай провести честный бой.

— Ты на себя в зеркало смотрел? — захохотал Айдар. — Где Наиль, а где ты? Или, может, с Ильнаром хочешь сойтись? Так быстрее будет!

— Один раз я уже смотрел смерти в глаза, — спокойное лицо Николая откровенно удивило главаря. — Посмотрю и второй раз. Только мужской уговор: победитель получает всё.

— Мужчина! — мотнул головой Айдар. — Хорошо, будь по-твоему. Будете драться на холодном оружии. Ильнар им превосходно владеет, так что бой будет коротким. У него тесак, а что выберешь ты?

— Ну, если у вас есть сапёрная лопатка…

— Ты умом не тронулся? — загоготал Ильнар.

— Остынь, — Айдар сразу посерьёзнел. — Говоришь, «сапёрку» хочешь? А что, есть опыт?

— А что ты так испугался? — нарочито усмехнулся Кузнецов, у которого проснулся кураж. — Сам же сказал, что он сделает меня на раз.

— Айдар, да он… — начал было Ильнар.

— Заткнись! Эй, кто-нибудь! Принесите из багажника моей машины сапёрную лопатку! Только вот какая незадача, — ухмыльнулся он, переведя взгляд на таинственного незнакомца — машина на приколе стоит давно, а раньше я этой лопаткой убил заражённого. Не боишься и сам подхватить заразу?

— Я же в твоих глазах уже мертвец, — усмехнулся Кузнецов. — Не всё ли равно, отчего я умру?

— Жаль, что я дал согласие на поединок, — покачал головой главарь. — Нравишься ты мне! Очень смелый!

— Да он блефует, — фыркнул Ильнар. — Небось, в крови адреналина цистерна, — он подошёл и пощупал кисть парня. — Странно, спокоен, как удав.

— Есть у меня мысль, что он не тот, кем кажется на первый взгляд, — снова покачал головой Айдар. — Чутье мне подсказывает, что так оно и есть…

В холл ворвался молодой парень, нёсший в полиэтиленовом пакете знакомую Николаю по виду лопатку.

— Вот, — протянул он её главарю.

— Вот ему отдай. Посмотрим, хватит ли у него смелости взять её в руки без мешка.

Кузнецов не спеша вынул одной рукой лопатку. Второй попробовал её остроту и нарочито медленно провёл языком по острию. У всех бандитов отвисла челюсть — чтобы так вёл себя гражданский? Тем временем, Кузнецов вышел на свободную от всех часть холла и встал, опустив свой шанцевый инструмент.

— Я готов, — оповестил он своего визави.

— А, собака! В какой части служил?! — заорал на него Ильнар, медленно приближаясь.

— Первая Отдельная рота десантников-юнармейцев.

— Это где такая есть? — удивился Айдар.

— Отсюда не видно.

Ильнар в первый раз в жизни струсил. Не от вида парня, нет. Только что этот пацан сам себя заразил Чумой. Зачем? Этого Ильнар не знал, но и рисковать понапрасну — не тот он человек. Поэтому он достал из кармана кастет, с каким ходил в клуб и с ходу метнул незнакомцу в голову, рассчитывая сразу послать его в нокаут. Тот лишь частично увернулся, позволив кастету пройтись вскользь по виску.

Боль стрельнула тонкой иглой… Мир потерял краски, став мгновенно чёрно-белым. Как будто крутили старое кино. Кузнецов закрыл глаза. На смену просто темноте пришло марево. Серое марево, которое он видел один раз в жизни — в тот день, когда они вышли против «шоколадок». В тот самый момент, когда их бой с сапёрными лопатками против «шоколадок» достиг своего апогея. «Колька! Бей справа, а я возьму левого! Серёга! Он позади тебя! Оля, справа! Бей его в шею, Андрюха!» Николай открыл глаза, и марево медленно улетучилось. Но теперь потеря цветов была компенсирована скоростью. И пусть даже руки и ноги стали ватными. Да, ватными, но не медлительными — наоборот: сейчас его противники двигались, как в замедленной съёмке. Ильнар рванул к нему со своим тесаком, но банально не успел — руки Кузнецова действовали сами, на автомате: отвод клинка, тычок в шею черенком сапёрной лопатки и выверенный удар её острым концом в горло. Булькающий звук, высвобождаемой из артерии крови, он не слышал. Видеть видел, но ему показалось, что он ещё и оглох. Ильнар падает, зажимая жуткую рану. Айдар — этот хамоватый главарь, не выдержал, почуяв запах свежей крови. Спецназовский нож в умелых руках — смертоносное оружие. Но только с обычным человеком, а не с берсерком, каким в этот момент стал Николай. Замах показался каким-то игрушечным — слишком медленным даже для тренировок. Его ответный удар без замаха — скорее тычок, в противоход под мышку. Лицо Айдара ещё не успело отобразить боль, а Николай ударил во второй раз — также как Ильнара — в глотку. Но желаемого эффекта не последовало, и тогда он нанёс удар изо всей силы сбоку. Обычный человек так быстро голову не срежет, но берсерк… Голова главаря покатилась к одному из подручных, навевая жуткий шок от увиденного. А Кузнецов обхватил сапёрную лопатку обеими руками и издал жуткий нечеловеческий клич. Оставшиеся бандиты замерли, обе девушки и парень закрыли глаза от ужаса, а потом начался ад. Руки, фаланги пальцев у закрывавших лица бандитов — всё отскакивало с быстротой молнии. Кровь хлестала ручьём. Для парня вся эта вакханалия длилась минут десять, но на самом деле всё уложилось в три. За эти три минуты банда прекратила своё существование — даже у поверженных врагов он отделял головы. Как контрольный выстрел. Его одежда была очень похожа на ту, в которой он вышел из боя под Тополиновкой, только вместо вязкой кровяной жижи «шоколадок» сейчас его джинсы и куртка были пропитаны свежей человеческой кровью. Ещё десяток секунд он отрешенно смотрел на всю картину бойни, а потом закрыл глаза. И снова возникло марево, но только на секунду. И к нему снова возвратился слух. Первым, что он услышал, были всхлипывания Светки и Гули. Николай открыл глаза — обычный ритм жизни, как и цветность, вернулись в своём первозданном виде.

— К-коля, что эт-то было? — заикаясь, спросила Гульназ.

— Берсерк… у меня снова включился режим берсерка… — почти шёпотом поведал он. — Сейчас… сейчас начнётся отходняк…

— Света, быстрее, — Гуля рванулась к парню со всех ног и вовремя подставила плечо. А за ней обхватила его справа и Светка. — Коленька, что дальше?

Но Кузнецов уже потерял сознание. Сафиуллина в отчаянии крутила головой, пытаясь найти что-то, что могло бы послужить опорой тяжелеющему телу парня — им со Светой долго его не удержать.

— Света, стул! — кивнула Гульназ на полустул-полукресло главаря.

Девушка рванула к креслу. На полпути назад к ней подбежал Олег, только-только отошедший от ступора. Все вместе они усадили Николая.

— Подождите, — поднял руку Олег. — Выходит, что сначала заразился Николай, а потом… Потом и мы?

— Найдите чистый шприц и чем мне перевязать руку… — прошептал Кузнецов. — Быстрее, пока я снова… Снова не потерял сознание…

— Зачем? — удивилась Сафиуллина.

— Гуля, я сам… Я — лекарство… Во мне вакцина.

— Света! Быстро найди аптечку! — рявкнула Гульназ. — Олег! На тебе прикрытие! Бери у любого из этих автомат и контроль периметра!

— Но они же без голов? — побледнел парень.

— А тебе что, их целовать? Или ты из роты хочешь вылететь как пробка за невыполнение приказа?

Тот, едва сдерживая рвотные позывы, подобрал «ксюху» одного из убитых бандитов, проверил магазин и занял позицию у входа в холл. Через несколько минут прибежала Светка, неся в одной руке упаковки со шприцами, а в другой добытый откуда-то медицинский жгут и коробку пластырей.

— Вот, — протянула она Кузнецову, — а пластыри — висок заклеить. А то у тебя кровь течёт…

Кузнецов дотронулся до виска и удивлённо посмотрел на кровь на пальцах. Гульназ выхватила у Светки пластыри и стала судорожно их распаковывать.

— Снимите с меня куртку, — попросил он. — Теперь вот что… сейчас я возьму три кубика крови… потом… потом каждый из вас… введёт себе в вену по одному… не больше… повторяю…

— Мы поняли, Коля, — кивнула ему Гульназ, заклеивая пластырем рану на виске.

— Я могу… потерять сознание, поэтому рассказываю… сейчас… Дальше три дня недомогания, и потом Чума вам не страшна… Давайте, кто-нибудь, помогите мне наложить жгут…

— Коля, я сама! — от неуверенности у Сафиуллиной не осталось и следа. Она быстро наложила жгут, как учила её мать — терапевт в одной из больниц города. Осторожно нащупала вену и ввела иглу. Как только кровь закапала, девушка вставила сам шприц и набрала три кубика.

— Кто первый? — посмотрела она сначала на Светку, а потом на Олега.

— Я боюсь… — захныкала девушка.

— А сдохнуть не боишься? Или ты, Олег? Ну, как хотите. Значит, я буду первая.

— Если только у вас резус не отрицат… — Кузнецов явно потерял сознание, не досказав, но смысл был понятен.

— Что он сказал? — опешила Светка.

— Если у кого-то резус-фактор крови отрицательный, то… — покачала головой Сафиуллина, нащупывая у себя вену.

— У меня вторая положительная — сказала Светка. —

— А у меня третья положительная, — ответил на немой вопрос Гульназ Олег.

— Значит, можно, ай! Тс-с-с… — скривилась она. — Всё! Ну, хотите сдохнуть? Тогда я выливаю…

— Нет! — заорала Светка. — Давай! Коли!

— Держи руку… Вот так, терпи… Вот и всё. Теперь твоя очередь, Олег. Света! Возьми у него автомат.

— Я боюсь… — захныкала та. Меня вообще Ринат Ильясович осведомителем в роту определил…

— Что? — почти синхронно удивились Гульназ с Олегом.

— Мне сказали, что я у вас недолго пробуду. Я ж «соловечик»… меня кому только не подкладывали…

— Что, и папа тоже? — нахмурилась Сафиуллина.

— Сдурела? Он вообще такими делами не занимается… только под нужных людей…

— Твою мать… — сплюнул Олег — с кем я дружил… Шлюха.

— Кушать всем хочется… — заплакала Светка.

— Жаль на тебя вакцину только перевели, — сплюнула Сафиуллина.

— Не надо так… — одними губами улыбнулся ей Кузнецов, несколько секунд назад выплывший из пелены забытья. — Она хотела просто выжить… В этом злом мире…

— Коля, ты пришёл в себя? Ничего не болит? Голова не кружится? — Гульназ подскочила к парню и обняла. — Потерпи, мы сейчас найдём какой-нибудь транспорт и рванём обратно в город.

13 февраля 2028 года. г. Казань. Часом позднее.

У Кремлёвской дамбы, со стороны жилой части города, было непривычно много народу. Утренняя смена на блокпосте мгновенно среагировала на подозрительный фургон, двигавшийся из карантинной зоны. Гульназ выскочила из-за руля и с поднятыми руками побежала к патрулю. Короткая беседа на расстоянии, и через четверть часа она попала в объятия отца.

— Папа! Он нас всех спас, понимаешь? Он всю банду положил! — тараторила девушка. — Он с нами вакциной поделился, а сам… — заревела она — … сам ещё больше поседе-е-ел!

— Ну, седина, как и шрамы, украшают мужчину, — улыбнулся ей отец. — Тебе же с волос не пить? Или я тебя плохо знаю, дочь?

— А как ты?.. — опешила она.

— У тебя на лице всё написано — «я скоро удачно выйду замуж».

— Вот только не надо, тарщ полковник, ваших инсинуаций! Во-первых, мне ещё не было предложения… Во-вторых…э-э-э… Я не собираюсь бросать службу, вот!

— Я бросил службу, когда женился на твоей матери? — усмехнулся отец. — А вот, кстати, и она. Легка на помине.

— Так, что случилось? — миловидная женщина в медицинском халате и накинутой поверх шубе подскочила к ним. — Все живы? Здоровы? Ну, чего молчите?

— Мам… Меня только что спасли от Чумы… — всхлипнула Гульназ. — Мой парень спас…

— Что? У тебя мальчик появился? Кто? Кто он?

— Катя! Давай не будем устраивать истерик при посторонних? Я же тебе говорил, что Гуля у нас теперь заместитель командира роты военизированной молодёжи…

— Я всегда считала, что её увлечение военной тематикой до добра не доведёт. А теперь, дочь, давай подробно. Обещаю, убивать никого не буду.

— Короче… — Гульназ довольно подробно передала информацию об их похищении и только когда начала описывать перипетии боя… Вот тут мать и побледнела. — Папа говорил, что Коля — один из сорока добровольцев, выходивших против заражённых с сапёрными лопатками. Я раньше скептически к этому относилась, но сегодня сама увидела, что он вытворял с бандой… Коля — настоящий мужчина. А потом, он почти на грани потери сознания слил с себя три кубика крови и дал нам троим. Между прочим, папа, твой «соловейчик» раскололся до самой задницы…

— Гуля! Ты что такое говоришь? Откуда у тебя такой сленг? — опешила мать.

— От мужа… Будущего… — буркнула та.

— Что? У вас так далеко зашло? И чья это была инициатива?

— Моя и что? — прищурилась девушка. — Или ты папу не так захомутала, а иначе он бы на тебе никогда бы и не женился?

— Я не понял, Катя, ты ей все наши секреты рассказала? — сдвинул брови глава семьи.

— Ну, интриганка… — покачала головой мать. — Ладно, показывай своего жениха.

Все трое двинулись к фургону, в котором так и сидели бывшие заложники и их спаситель. К этому времени Кузнецов открыл окно и с наслаждением вдыхал чистый морозный воздух. Гуля первой заметила его и рванула вперёд родителей. Быстро открыв дверь, она впилась губами в парня, а потом, обняв его, проговорила скороговоркой:

— Для мамы и папы мы уже спали, понял? И не переспрашивай. Везде говорим, что у нас было всё, и мы решили пожениться. Или ты против?

— Я похож на идиота? — он слабо улыбнулся ей в ответ.

— Ну, и умничка, — она снова чмокнула его в губы.

— Здравствуйте, молодой человек — нарочито официально поздоровалась с ним женщина.

— Доброе утро… Извините, не знаю вашего имени-отчества, — с трудом улыбнулся он.

— Екатерина Васильевна. А что, ваша невеста вам обо мне ничего не говорила? — она подозрительно посмотрела на него.

— Гуля сказала, что вы очень строгая, хотя я предлагал ей познакомить нас. После того, как я сделал Гуле предложение… ну, как бы у нас принято знакомиться с родителями. С Ринатом Ильясовичем я знаком, а вот с вами… Как-то не имел чести до сегодняшнего утра.

— А скажите, молодой человек…

— Николай Кузнецов. Можно просто — Коля.

— А скажите, КОЛЯ… почему вы так скоропалительно решили связать себя узами брака с нашей дочерью? Или положение её отца…

— Мама!

— Не волнуйся, Гуленька, Екатерина Васильевна правильно задала этот вопрос. Как только я закончу формирование и обучение роты, мы с тобой уедем ко мне в анклав.

— С тобой, хоть на край света!

— Так, цыц оба! — мигом посерьёзнел глава семьи. — А что тебе, Коля, мешает осесть у нас в Казани?

— Слухи, что я удачно женился. Я привык в жизни всего добиваться сам.

— Мужчина! — будущий тесть крепко пожал ему руку. — Но на это наплюй — мне нужен надёжный преемник в будущем. А кому, как не зятю я смогу всё это доверить? Кстати, Коля, сколько их там? — кивнул он в сторону Северного района.

— Вы про банду?

— Угу.

— Двадцать три человека. Было…

— Ты и Айдара?

— Всех… извините, но я ещё не до конца оправился от берсерка…

— От чего? — нахмурила брови Екатерина Васильевна.

— Ринат Ильясович, безусловно, посвятит вас в кое-какую закрытую информацию. Если, конечно, у вас есть допуск к такого рода материалам.

— Ещё один гэбэшный солдафон? — опешила та. — Гуля! Ты кого себе выбрала?

— Самого смелого, самого внимательного и самого пылкого, — с последними словам она хитро подмигнула Коле.

— Ринатик, слушай, а не рано ли ещё им?

— Катюша! Я тебе дома кое-что расскажу об их анклаве, и у тебя волосы станут дыбом. И ещё ты должна кое-что осознать: наш будущий зять в одиночку, завалил всю банду Айдара. Всю. Даже его самого. Какую ещё рекомендацию он тебе должен принести, чтобы ты его зауважала?

— Он и Айдара?.. Этого мясника?.. — Сафиуллина-старшая даже закрыла рот рукой.

— А кроме того, наш будущий зять спас нашу дочь от Чумы.

— То есть как?

— То есть так, Катя. У наших союзников есть вакцина…

— Что? И ты скрывал это от меня? Да как ты мог?!

— Обстоятельства, Екатерина Васильевна, — Кузнецов нашёл в себе силы улыбнуться. — Но если вам лично это нужно… Я всегда к вашим услугам.

— В смысле? — не поняла она.

— Насколько я знаю, донор может сдать максимальный лимит лишь один раз в полгода. Его хватит на десять прививок. Сегодня я израсходовал только три.

— Мам! — Гульназ стала в позу «Ф» — Видишь, какой у тебя будет зять — ничего для тёщи не жалеет. Даже крови своей.

— Угу, значит, все трое сговорились? — сначала она нахмурилась, а потом вдруг… рассмеялась. — Ну, раз Коля решил породниться с нами на крови, по старославянскому обычаю — куда мне устоять. Но если ты хотя бы один раз изменишь моей дочери…

— Мама! У него было две возможности, и он обеих прокинул, — усмехнулась Гульназ.

— Это кто такие? — нахмурился отец.

— Ленка Дронова и Светка.

— Я в курсе, что Дронова уходит по личным мотивам. Сегодня утром она написала рапорт и отдала охране, поскольку вас не было. Значит, вот какие личные мотивы… А Светка — её с завтрашнего дня тоже не будет. Всё, хватит мучить парня — все едем домой.

— А рота? — встревоженно посмотрел на него Николай.

— Какая сейчас рота, Коля? Ты получил, скажем так, ранение при спасении заложников и ликвидации банды. За такое вообще орден давать нужно. Всё, никаких возражений. Вечером я отправлю своего зама к вам в общагу и предупрежу твоих подчинённых.

14 февраля 2028 года. г. Казань. Квартира Сафиуллиных. Утро

Николай проснулся полностью разбитым. Словно вчера мешки грузил. Он вдруг подумал, что такая встряска для организма в будущем может дорого обойтись. Зато как-то само собой решился вопрос их взаимоотношений с Гулей. Он и сам был удивлён до глубины души таким стечением обстоятельств.

Дверь комнаты скрипнула, и внутрь зашла Гуля. Она тихонько подошла к кровати, и наклонилась над ним, пытаясь определить — спит он или уже нет. Кузнецов собрал всю волю в кулак и мгновенно выбросил вперёд руки, аккуратно схватив девушку за талию. Гульназ от неожиданности взвизгнула, но позволила ему притянуть к себе. Так они и лежали, пока в комнату не зашла будущая тёща.

— Ты чего на него навалилась? — нахмурилась она на дочь. — У Коли сейчас слабость должна быть, а ты, лошадка этакая, решила его «затоптать»?

— Екатерина Васильевна, я более-менее в порядке, а Гуля меня так будит по утрам.

— Но не сегодня — ты и так много крови потерял, — сменила она гнев на милость. — А скажи, недомогание — это так и должно быть? А то я волнуюсь…

— Да, трое суток, а потом можете даже делать селфи с «шоколадками» — улыбнулся он в ответ.

— А через сколько я могу сама стать донором?

— Дней через семь-десять. Всё зависит от индивидуальных особенностей организма.

— Прям, не верится… Я ж вчера успела и на работе побывать, а там все на уши встали — есть вакцина.

— Коленька, ты хоть знаешь, что в городе творится? — Гуля ласково погладила его по лбу.

— А сколько я спал? — наморщил он лоб.

— Почти двадцать часов, — ответила за дочь Екатерина Васильевна. — Помимо уже заметной седины на висках, вы, молодой человек, заслужили всеобщую известность. Спасение заложников, уничтожение банды Айдара, вестник конца апокалипсиса — вот так вас сейчас называют в нашем городе. Генерал Потапов вчера чуть дар речи не потерял, когда узнал все подробности ваших приключений.

— А что в роте творится?

— В роте? — усмехнулась Гульназ. — Коля! У тебя теперь такой авторитет… Я даже боюсь, что наш папа никогда не будет иметь такого. К нам Кожин приходил. Интересовался, что командирам нужно — парни и девчонки дежурили у нас под окнами до самого вечера, пока папа не вышел и не сказал приходить через пару дней. Все всё понимают, тут мама права. А ещё… папа вчера говорил с генерал-майором, и тот подписал приказ о введении нашей военизированной роты в общий реестр вооружённых сил анклава. Соответственно, Коленька, тебе светит звание… — она сделала паузу — … как в вашем анклаве — прапорщик. Пока не исполнится восемнадцать. Дальше продолжать?

— Я понял. А тебе?

— А что мне? Мне чуть подзатыльник не прилетел. За клуб, — вздохнула она.

— Да ща-а-аз! Можно подумать, что в похищении повинен кто-то из нас! За что тебя наказывать? Нет, я это так не оставлю! — он попытался встать. — Пусти! Нужно связаться с Ринатом Ильясовичем!

— Не-а, пока не пущу, — усмехнулась она. — Папа приедет на обед, и тогда поговоришь с ним.

— Да, молодой человек, я была о вас немного худшего мнения, — улыбнулась Сафиуллина-старшая. — А вы вон как свою будущую супругу защищаете…

— Екатерина Васильевна, я за Гулю… — он снова попытался встать.

— Лежи-лежи, — сделала она предостерегающий жест. — Верю, что за неё горы свернёшь… хоть и взбалмошная она бывает… но видно, что любишь её… что же мне с вами делать… малы вы ещё…

— Это мы-то малы? — опешила Гульназ. — Значит, как оружие в руки брать — уже взрослые, а жениться — малы, да??

— И эта завелась, — покачала головой мать. — Да успокойтесь вы уже оба! Ладно, я согласна на ваш брак. И когда собираетесь проводить церемонию?

— Мне бы с моими родителями поговорить… Как-то неудобно будет их оставить в неведении…

— Ну, тут мы можем только связаться с твоим анклавом, — предложила Екатерина Васильевна.

14 февраля 2028 года. г. Казань. Штаб 26-го отряда специального назначения. Вечер

Несмотря на ощущающуюся ещё слабость, Николай попросил будущего тестя о сеансе связи с Тополиновкой. Сафиуллин понимающе кивнул и пригласил его в центр связи. Гульназ не могла его бросить одного в таком состоянии и поехала вместе с ним. Дежурный оператор достаточно быстро установил связь с младшим сержантом Мочаловой, которая попросила подождать четверть часа, пока она пригласит к микрофону родителей Николая. Наконец, Александр Васильевич взял микрофон.

— Да, слушаю.

— Пап, привет.

— Привет, Коля. Что случилось?

— Пап, тут такое дело… В общем, женюсь я.

— Не понял… это как же так? А почему нас с матерью не предупредил?

— Поэтому и вызвал вас так официально — мобильной же связи нет.

— Ну, ты вообще… Она кто хоть такая? Надёжная? Не гулящая?

— Сафиуллина Гульназ, ровесница моя. К тому же мой заместитель.

— А родители кто?

— Отец — начальник Службы Безопасности Казанского анклава, мать — ведущий терапевт в одной из больниц города. Люди серьёзные.

— Сынок, а ты не подумал, как мы будем добираться в Казань на свадьбу? Или вы сюда прилетите?

— Дай мне микрофон, — попросил Ринат Ильясович. — Как твоего отца зовут?

— Александр Васильевич.

— Кгм-гхм, Александр Василич, это Ринат Ильясович — отец Гули. На эту тему нам бы с вами предметно пообщаться. Насколько я в курсе, вы — хороший автомеханик, но сейчас не совсем загружены, так?

— Здравствуйте. Ну, примерно так. А что?

— Есть мысль предложить вам должность заместителя главмеха в одном из гаражей руководства Казанского анклава. Как вы на это смотрите?

— Хм, предложение заманчивое, но мне ещё с супругой нужно посоветоваться.

— Профессиональная швея тоже не будет сидеть дома, уж поверьте. Мне Коля сказал, что у неё и диплом есть, а таких у нас в Казани сейчас можно сосчитать по пальцам одной руки. Так что как минимум ателье у неё будет в подчинении. Как вам такая перспектива?

— Ну, не знаю… А как мы до вас доберёмся?

— Много ли у вас вещей?

— Ну, пара сумок да два чемодана кое-каких моих приспособлений — вот и весь скарб.

— Думаю, что за неделю мы решим вопрос о вашей передислокации к нам. Когда я могу получить ваш ответ?

— Подождите минуту, она здесь и мы сейчас посоветуемся… — было слышно, как не успев отжать тангенту, глава семьи начал что-то обсуждать с супругой. Прошло томительных пять минут. — Алло, в принципе, нас особо здесь ничего не держит… Но Надежда — моя супруга, тоже интересуется, как мы будем добираться. Подождите, только что пришёл глава анклава — Сергей Иванович. Он хочет с вами переговорить. Передаю ему микрофон.

— Добрый вечер, Ринат Ильясович. Я ничего не попутал?

— Нет, Сергей Иванович. Добрый вечер. Тут такая ситуация сложилась… Николай Кузнецов помимо своих прямых обязанностей решил создать семью. Мне кажется, что от трёх человек ваш анклав не убудет. Или я не прав?

— В принципе нет, но как бы этот вопрос нужно согласовать и с Ермолаевыми, как с прапорщиком, так и генералом — всё-таки Николай военнослужащий.

— Хорошо, я сейчас доложу генералу Потапову, но по гражданским кандидатурам у вас претензий не будет?

— В принципе, дело житейское. Тем более что Александр Васильевич, как мне здесь подсказывает мой главмех — пока, действительно, не совсем на своей должности. Перспективы, конечно, были, но учитывая желание быть рядом с сыном… В общем, не вижу проблем.

— Сергей Иванович! А как бы мне договориться о беседе Потапова и Ермолаева? Хотелось бы этот вопрос закрыть как можно скорее. Николай реально отличился: мало того, что с ротой всё замечательно, так получилось, что он в одиночку полностью уничтожил банду беспредельщиков.

— Так сразу? Молодец!

— Сейчас стоит вопрос о его награждении орденом «Мужества» и присвоении, как командиру роты, звания прапорщика. Сами понимаете, что нужны отметки в военном билете, куча дополнительных отметок. Делать это удалённо не представляется возможным. Поэтому прошу помочь.

— Давайте через час, хорошо?

— Договорились. Я пока поехал на доклад к Потапову.

Сафиуллин не стал мешкать и сразу же поехал к Николаю Гавриловичу, заодно завёз дочь и будущего зятя домой. С Потаповым они приехали в центр связи минут за десять до начала сеанса. Николай Гаврилович предметно побеседовал с Олегом Петровичем и, памятуя об их коллективной идее фикс — перетасовать молодёжь, готовя к будущему тесному взаимодействию, нашёл у того полное понимание. Ермолаев пообещал поговорить с сыном, сейчас Николай в Казани имеет такой авторитет у молодёжи, которого в ближайшее время ни у кого нет и не будет, при возвращении в Тополиновку.

21 февраля 2028 года. г. Казань. Аэропорт. Вечер

Сафиуллины-старшие и Николай с Гулей прохаживались по безлюдному залу терминала, ожидая самолёт из Балашова. Скольких усилий стоил этот перелёт известно только самому Ринату Ильясовичу и ещё немного генералу Потапову. Пришлось просить тополиновцев доставить Кузнецовых до Балашова, там ожидали прилёта самолёта, потому что погода была откровенно дрянной. После посадки в Балашове появились мелкие проблемы с одним из двигателей казанского борта — это задержало вылет ещё на день. Наконец трудности были позади, и теперь все четверо, не считая личной охраны, ожидали посадки. Но вот в небе показались огни самолёта. Вот он пошёл на посадку и покатился по взлётно-посадочной полосе. Вскоре к нему подрулил трап, а чуть позже подъехал микроавтобус, сразу направившийся к выезду с лётного поля. Начальник СБ дал команду на передислокацию, и вскоре все вместе встречали подъехавший к терминалу микроавтобус. Первым из автобуса выскочил Севка, младший брат Николая, и сразу разрушил весь официоз, встречи повиснув на старшем брате, как обезьяна, и затараторив сходу:

— Коль, а мы на военном самолете летели! Прикинь, одни во всем салоне! А ты тут как? А где невеста? А меня в роту запишешь? Ваську Паршина же записали! А…

— Спокойно, где твоё воспитание? Дай взрослым поздороваться. — Николай с улыбкой оторвал от себя младшего, — Знакомьтесь: мой младший брат Всеволод.

— О! А это твоя Гуля? Какая красивая!

Бесхитростная реакция Севы заставила Гулю слегка покраснеть. Тут и старшие подошли.

Тепло поприветствовав будущих родственников, Ринат Ильясович предложил продолжить знакомство уже у себя дома.

Всю дорогу Надежда Ивановна исподволь разглядывала будущую невестку. Отдавая должное красоте Гульназ и тому, какими глазами та смотрела на Коленьку, материнское сердце всё-таки было не спокойно: как сложится семья, ведь разные традиции. Но разговор с будущей сватьей отвлёк и успокоил. Екатерина Васильевна дала понять, что в семье у них, хоть и чтут традиции, но на них не зацикливаются. Мужчин же вообще, похоже, это не волновало. Они обсуждали возможное расселение Кузнецовых.

— Квартир у нас свободных много. И в любом районе города, — рассказывал Ринат Ильясович.

— А автомастерские где находятся?

— После Чумы у нас всего несколько мастерских работает. Но мы хотим вам предложить два варианта. Есть небольшой гараж рядом. Там машины для оперативного использования. И есть посолиднее в бывшем Лукасе. Это немного южнее. Там в основном грузовой транспорт и внедорожники. Правда, совсем рядом современных квартир нет, только домики в Воскресенском…

— На первых порах лучше где-то поблизости. Казань для нас с Надей в новинку, да и кое-что из вещей нужно будет… Подскажите, тут деньги в ходу или как у нас?

— Как у вас, — улыбнулся Сафиуллин. — Думаю, что вы правы. К тому же тут всего ничего до ателье, где будет работать ваша супруга. Тогда мы сделаем лучше — в соседнем подъезде есть шикарная трёхкомнатная квартира, как у нас. Планировка такая же. Вот и поселим вас там. А молодых будем периодически дёргать из роты — не всё ж им на казённых харчах столоваться, — подмигнул он свату.

Хроники Первой Отдельной — Андрей Федотов

22 января 2028 года. г. Саратов. Утро

Проснулся Андрей от одуряющих запахов с кухни. Вера Андреевна, ошарашенная вчера историей про рукопашную с саперными лопатками, расстаралась изо всех сил накормить и обустроить Андрея, словно вернувшегося с войны сына, которого она не дождалась в 2009-ом.

Завершив утрнний туалет, Федотов вышел на кухню. На сковородке шкворчала яичница с салом, источая аппетитный запах, а чашка кофе распространяла тот самый одуряющий аромат, порядком позабытый им после Чумы.

— Доброе утро, Вера Андреевна — вежливо поздоровался Андрей с хлопочущей на кухне хозяйкой.

— Здравствуй, Андрюша. Слушай, давай по-простому — зови меня тётей Верой, ладно?

— Хорошо.

— Кушай споро. Скоро за тобой Вадим Игоревич заехать должен.

Капитан Круглов объявился, когда Андрей только-только допил кофе. Однако подниматься в квартиру не стал, посигналил клаксоном авто и, закрыв машину, стал дожидаться Федотова. Тот заметил через окно капитана, быстро оделся и вышел на лестничную клетку, затем аллюром проскочил все три этажа. Выйдя из подъезда, резко остановился и с удовольствием вдохнул морозный воздух, оглядевшись вокруг. Солнце играло причудливыми огоньками в кронах заснеженных деревьях, а на расчищенной дорожке под ногами скрипел снег.

— Доброе утро! — улыбнулся ему Вадим Игоревич.

— Здравия желаю, тарщ…

— Вот как тебя начальство вышколило, — усмехнулся тот. — Да не тянись ты, не те времена. Сейчас только на плацу стоит так официально, а в жизни давай попроще, — капитан протянул ему руку.

— Хорошо, — Андрей в ответ улыбнулся и пожал её.

Пешком пройтись в такую погоду — одно удовольствие. Да и идти было всего ничего: каких-то двести метров. Парней и девчат — будущих юнармейцев, собрали в бывшем спортивном клубе, небольшом и от того более-менее обогретом ради такого случая. Быстро пройдя вестибюль, Круглов с Федотовым свернули направо и очутились у раздевалки, заполненной почти полностью верхней одеждой рекрутов. Пожилая кастелянша приняла куртку у Андрея и бушлат капитана, после чего Вадим Игоревич повёл сержанта к спортзалу, где толпились парни и девушки — разного возраста, как и разного роста.

— Доброго утра всем, — кивнул собравшейся молодёжи Круглов. — Давайте сразу решим один вопрос. В виду того, что рота будет набираться из молодёжи, командиром будет сержант Федотов, который чуть старше вас. Но это не означает хромающую дисциплину, как в школе — армейский порядок никто не отменял. Поэтому все без исключения и без закидонов отвечаем на поставленные вопросы и не задаём глупых. Кто отсеется, значит, не подошли. Командуйте, сержант.

Народ собрался разношёрстный, разновозрастной и немного странноватый. Наряду с атлетически сложенными парнями и даже девушками были «жилистые» представители обоего пола. Да и возраст, на вид, колебался от пятнадцати до семнадцати лет. Хотя это всё предположения — внешний вид обманчив. Но в физических упражнениях, а Андрей начал отбор сразу с проверки спортивной формы, почти все показывали хорошие результаты. Почти — потому что двое хилых на вид оказались действительно хилыми — на турнике не смогли ни разу подтянуться.

Каждый принятый курсант брал со стола распечатанную анкету и усаживался её заполнять за те несколько столов, что стояли почти у самого входа. По мере прохождения зачёта по физподготовке, обнаружилось несколько человек, занимавшихся раньше единоборствами. Федотов не стал геройствовать, устраивая спарринги, просто его намётанный занятиями в Тополиновке глаз сразу выявлял таких по некоторым особенностям выполнения нормативов. Поставив напротив их фамилий галочки, Андрей отобрал эти анкеты отдельно и решил начать собеседование именно с них. Остальных попросил подождать в соседнем зале. Сам же с избранными им претендентами занял тренажёрный комплекс в глубине спортзала, устроившись на велотренажёре, как на коне.

— Ну чё, народ… В общем, посмотрел я вас всех… — специально сделав паузу, оглядел он собравшихся — … результаты неплохие, но, конечно, не то, что у нас в роте. Ладно, будем знакомиться. Зовут меня — Андрей Федотов. Приехал я по приглашению полковника Скрябина организовать у вас военизированное подразделение юнармейцев. Теперь вы, начнём… — он снова сделал паузу, вчитываясь в фамилию курсанта, заинтересовавшего своим видом единоборств — … с Игоря Самойлова. Ты пишешь, что занимался какой-то русской борьбой. Давай поподробнее.

Вихрастый подросток лет шестнадцати тряхнул головой, откидывая чуб:

— Ну, хотел взять что-то необычное, чтоб сразу наповал било, — усмехнулся тот.

— Не понял, а для чего вообще было так заморачиваться?

— Сначала хотел набить морду Ваське Сысоеву из параллельного класса. Потом втянулся, и как-то приоритеты поменялись. А дальше тренер сказал, что хватит дурью маяться. И стал со мной заниматься самбо.

— Ну так и писал бы про самбо, зачем мозг парить?

— Ну, так получилось, — опустил тот голову.

— И много вас тут таких с «русской борьбой»?

Вихрастый глянул на кудрявого брюнета, одного из семи отобранных Андреем:

— Я да Васька Сысоев. Тренер только нас двоих допускал. Классный мужик был. Жаль, помер в Чуму.

— Василий Сысоев, — отыскал анкету Андрей, — Ты что скажешь?

— А чего говорить… Ну, набил он мне морду, только потом и я ему. Как тоже такой борьбой начал фанатеть. Так и занимались вместе. Лучшего спарринг-партнера пока в Саратове нету. Ну и самбо потом — тоже вместе… Кстати, на зональные год назад ездили оба и по паре медалей привезли. А потом Чума эта… ну и всё… — он с грустью посмотрел на Андрея.

— С вами всё ясно, — Андрей перевёл взгляд на девочек. — Ну, а вы, три девицы под окном, чем порадуете?

Две высоченные дылды с плечами от Алёши Поповича, сидели по обе стороны от невысокой, казавшейся даже маленькой на их фоне, девицы с длинной светлой косой.

— Анастасия Войтенкова, — набралась смелости левая, — мастер спорта по плаванию, ещё увлекалась биатлоном — первый разряд. С шести лет в спортинтернате, родители умерли ещё до Чумы — ДТП со смертельным исходом.

— Елизавета Артемьева, — обозначила себя правая, — мастер спорта по плаванию, КМС по биатлону. С двенадцати лет в спортинтернате. После Чумы остались отец и бабушка. Отец — военный лётчик.

— Мария Власьева, — тряхнула головой «маленькая», — МС по биатлону. В спортинтернате два года. До этого занималась в спортшколе на улице Мира.

— Только не говори мне, что ты не занималась единоборствами — я такие вещи просекаю на раз. Сам такой, — заметил Андрей.

— Фу-у-у-х… — выдохнула девушка. — Ладно, занималась каратэ. Коричневый пояс.

— Точно коричневый? Не слишком ли круто?

— Меня отец учить начал, как на ноги встала. Вместо сына.

— А почему в анкете не указала?

— Это личное, прости… те…

— Это как-то связано с криминалом?

— Не-е-е-ет! — испугалась Власьева. — Я бы тогда сюда не пришла, — покраснела она.

— Ладно, не парься. Теперь вы, двое оставшихся, — посмотрел он на парня, сидящего крайним справа.

— Александр Завьялов, дзюдо, синий пояс, — он слегка привстал как бы в приветствии, — Родители живы, мать — тренер по дзюдо, отец военный. В анкете указано.

Андрей сверился с анкетой, всё верно: Завьялов-старший — капитан Службы Безопасности Саратовского анклава.

— Где жить собираешься: дома или в казарме?

— Где прикажут.

— Это хорошо. А ты? — Андрей поднял глаза на оставшегося не опрошенным чудика.

Выглядел парень, и правда, «авангардно»: зелёные джинсы с дырками, жёлтая рубашка-поло, на шее красная бандана. На голове абстракция типа «папа не горюй»: левый висок выбрит, справа половина волос красная, половина синяя. И где только краску нашёл в такое время? Для полноты образа раздолбая не хватало только жевательной резинки во рту. Впрочем, двигался «чудик», пожалуй, лучше всех остальных отобранных Андреем ребят.

— Дмитрий Соловьёв, дзюдо, коричневый, — он демонстративно подёргал себя за мочку уха с серьгой. — Отец — начальник Службы Безопасности нашего анклава. Мать ушла от нас к попам, но вроде жива, — за некоторой бравадой чувствовалась злость и непокорность.

— Как же ты с такими взглядами до коричневого пояса дошёл?

— А он не дошёл, его на верёвке привели! — расхохотался «синий пояс» — В смысле, ему давно чёрный светит, но он у нас «протестный электорат». Если бы не моя мать, его бы всё-таки выставили.

— В принципе твой уровень тянет на моего зама, но вот «протестный электорат»… Не зассышь убрать эту всю хрень?

— Да чего там сложного? Подумаешь, теорема Пифагора… — усмехнулся Димка — обреюсь наголо и все дела.

— Ого, какие ты у нас слова знаешь?

— А у него мать училкой математики была, пока на религии не свихнулась… — опять влез Сашка, а Димка показал ему кулак, — Ой, да ладно, а то никто не знает!

— А, кстати, что у вас здесь так много на религии повёрнутых?

— Да тут их целый шалман… Сорян, община в Юбилейном, — так же легкомысленно продолжал Завьялов и, поняв, что Андрей не в курсах, пояснил, — это район такой, вернее, раньше был посёлок, но теперь он посреди города. Там шишки разные селились, а во время Чумы туда повёрнутые на этом деле забились и отгородились ото всех.

— Так у вас здесь есть христолюбы? — помрачнел Федотов.

— Не, скорее какая-то другая секта… хрен поймёшь, как называется. Вроде, «Истинный Путь»

— И как вы с ними уживаетесь?

Ответил, как ни странно, Соловьёв:

— Никак не уживаемся: они сами по себе — мы сами по себе. Стычки и раньше иногда бывали, когда со своими крестными ходами по городу шлялись и пытались проповеди свои агрессивно толкать, но полиция сама их к ногтю ставила. Говорят, их даже собирались запретить, но потом Чума пришла и на том всё заглохло.

Прошедшее время глагола Андрей отметил почти автоматически:

— А сейчас?

— А сейчас затихарились. То ли готовятся к чему, то ли наоборот. Как только слух прошёл, что будем объединяться с вашими и казанскими, сразу на дно залегли.

— Ну и хрен с ними. Ладно, тогда так: Соловьёв, как самый знающий в рукопашке — мой заместитель. Остальные — взводные. Курсантов во взводы сами набирайте — договоритесь между собой, но смотрите, чтобы не было отдельно девчачьих взводов…

— А если будет? — влезла «мелкая».

— А если наряд вне очереди?! Я же сказал — смешанные!

— А как же в прошлом веке были женские батальоны? — не унималась она.

— Так. Всё-таки Власьева заслужила наряд вне очереди на кухню, раз по-хорошему не понимаешь. С завтрашнего дня открывается столовая в здании общежития напротив, вот тебе и начало службы. Но с взводом определишься сегодня.

— А можно… — начала было она.

— Можно Машку за ляжку, — усмехнулся Андрей.

— Ну, знаешь! — девушка обиженно вздёрнула свой курносый нос. — Я вообще-то, Маша, если не забыл.

— А, точно… — заглянул он в анкету. — Тогда проехали. Но взвод мне роди хоть из-под земли.

— Ты чё-о-о?? Обалдел, что ли?? — сразу покраснела она.

— Сейчас ещё наряд получишь, — усмехнулся Федотов.

— За что? За то, что рожать не хочу? Или что за ляжку не дам подержаться? Блин, ну и порядки у вас, — мотнула она головой.

— Власьева! В армии сначала выполняют приказ, а только потом его можно обжаловать! — хохотнул Соловьёв. — Тебе как, помочь взвод родить?

— Бэ, рот до ушей, хоть завязочки пришей, — показав язык, осуждающе посмотрела она на обоих.

— Детский сад, штаны на лямках, — покачал головой Андрей. — Ладно, шутки в сторону, — хлопнул он себя по коленкам. — Считай, что на первый раз прощаю невыполнение приказа, но… — испытывающее посмотрел на неё — … только по последним, а наряд никто не отменял.

— Есть, наряд вне очереди и чтобы взвод сегодня был, — вскочила она со своего места.

— Другое дело.

Власьева села обратно.

— И скажу сразу — это всех касается. Народ! Вы все с сегодняшнего дня военнослужащие. Сами выбрали службу — силком никого не тянули, так что поблажек не будет. Вопросы есть? Нет? Тогда все свободны, а ты, Соловьёв, останься.

Народ, немного прибалдевший от такого разговора, плавно потёк за дверь. Остался только Дмитрий.

— Жаль, часть причесона сбрил, а то бы просто перекрасился, — Андрей снова оглядел его экстравагантную шевелюру.

— А сам? — укоризненно посмотрел он на Федотова.

— Это другое… Как-нибудь расскажу.

— Ну и чё тогда паришься? Мне она тоже надоела.

— Серьёзно? — усмехнулся сержант.

— Слушай! Ты же не думаешь, что я реально из этих педрил?

— А чего тогда выпендривался?

— А с отцом зарубился. Он меня жёстко воспитывать пробовал, как мать свинтила. А я тогда к армии немного иначе относился — материно воспитание сказывалось.

— В общагу когда заезжать будешь?

— А сегодня и буду, чего тянуть. Лучше твои команды выполнять, чем отцовское мозгоклюйство слушать.

— Тогда вечером построение… часов в семь. Всех, кто соберётся уже сегодня.

— Слушаюсь, тарщ сержант! — чуть с усмешкой ответил он.

— Смотрю, у вас здесь совсем берега попутали. Ну, да ладно — поправлю. И давай без этого кривляния. На будущее — вне роты по-нормальному, там — со всеми знаками различия, — и Андрей протянул Димке руку, которую тот пожал. На том и разошлись.

Спустившись вниз, одевшись и выйдя из здания, Андрей глянул на часы — осталось примерно сорок минут до встречи с Кругловым — скоро ехать в штаб Анклава. Пока было время, решил дойти до общаги, которую устроили в бывшем ЖК «Молодость». Как поведал капитан, ещё до собрания с рекрутами, его окончательно сдали в эксплуатацию только за пару лет до Чумы, но теперь оно пустовало — кого успели расселить, остальные заразились Чумой. Два дня назад в нём провели дезифенкцию, отчего по его коридорам сейчас витал устойчивый запах хлорки. Пройдясь по этажам, скорее в порядке ознакомления, он не спеша спустился вниз, где столкнулся с капитаном.

— Решил присмотреть себе комнату? — усмехнулся Вадим Игоревич, увидев Андрея.

— Пока не определился, но по совести, так будет правильно — всё-таки присмотр за ними нужен.

— В принципе, да, — кивнул тот, соглашаясь. — Так, это всё потом, а нам надо двигать — не хорошо опаздывать к начальству.

Они вышли на улицу.

— Ну, как прошло знакомство с курсантами? — поинтересовался Круглов по дороге до машины.

— Нормально прошло. Без проблем. Отсеявшихся двое.

— Странно. И что совсем никто не кочевряжился?

— Ну… Первый наряд вне очереди одним взводным заработан.

— Соловьёв?

— Нет, Соловьёв будет моим замом, а наряд получила Власьева.

— Хех! — капитан мотнул головой, явно удивлённый таким поворотом событий, — И за что, позволь узнать?

— За пререкания с начальством.

— Она?! А такая тихая казалась.

— В тихом омуте черти водятся.

— Эт да, бывает. Однако вернёмся к нашим баранам. Сколько отобрал в роту?

— За минусом двоих выходит восемьдесят четыре человека. Сорок пять парней и тридцать девять девчонок. Из всех них шесть взводных и мой зам. Взводных набирал с учётом перспективы, как вы раньше советовали.

— Правильно, — кивнул тот. — И места в общежитии надо готовить с учётом следующих групп.

— А кто ещё приедет?

— Из Балашова колонна будет завтра. Они там вроде сначала не хотели никого отправлять, но что-то у них там поменялось за последние два дня. Собрали чуть ли не сотню ребят. Завтра обещали прибыть. Ещё из Энгельса должны подтянуться — у них там своё начальство. Хотя вроде и подчиняются нашим, но могут и рогом встать. По численности информацией не обладаю. Пока не обладаю.

За разговорами дорога прошла незаметно. Сев в машину, направились в штаб, но плелись медленно — после недавней метели город был засыпан снегом. И хотя Андрей и внимательно поглядывал по сторонам, но ничего особо примечательного не заметил: сугробы, безлюдность, тишина. Больших разрушений не видно. Да и ехали они по явно нежилым районам. На въезде в центр — блокпост с баррикадой и узким проездом.

— Это центральный район анклава. У нас сейчас контролируются всего четыре: Центр, Энгельс, Балашов и ваш — Западный, на самой окраине бывшего Фрунзенского района с заходом на территорию Кумыскиной поляны. Основное место дислокации бывшая ЮрАкадемия. Там и жилой комплекс компактный — «Ямайка». Правда больница рядом была, но народ в «Ямайке» попался дельный — выжили. Не все, конечно, но «шоколадных» не пустили. И медики помогли с дезинфекцией, которые уцелели, конечно.

Он снова уставился в окно. И здесь на улицах людей, кроме пары патрулей, увиденных им, не было. Да и кому сейчас праздно шататься? В Центре было немного меньше снега, зато магазины часто зияли разбитыми витринами — видать, анархия и здесь погуляла на славу. Здание Юридической Академии стояло не повреждённое. Посты на входе. На крышах видны огневые точки.

Круглов с Федотовым поднялись на второй этаж, где также стояли часовые, и невозбранно проследовали в кабинет с надписью «Ректор Академии Васечкин В.В.». В огромном кабинете с не менее огромной приёмной их встретил сначала ординарец в звании старшего лейтенанта, а затем и сам полковник Скрябин. Полковник пожал руку Круглову и ответил на официальное «Здравия желаю» Федотова, отмашкой и протянул руку для пожатия.

— Давай без официоза.

Андрей пожал протянутую руку.

— Располагайтесь, докладывайте.

— Отбор в роту начат. Общежитие на сотню юнармейцев подготовлено. Со дня на день закончим для остальных. Предлагаю назначить комендантом Веру Андреевну Сотникову. Она ещё достаточно в силе, чтобы справиться с этой ватагой новобранцев. Да и заскучала похоже на пенсии. Как, тарщ сержант?

— Поддерживаю, Вадим Игоревич. Она женщина душевная. Если только сама возражать не будет.

— А ей в помощь кого помоложе определим, — предложил Круглов.

— Не возражаю. Андрей, давай теперь ты об отборе.

— Успел посмотреть в плане физподготовки всех пришедших. Пока не прошли двое, — доложил Федотов и добавил, — А дальше сами отсеются, если кто не потянет. Отобрал шесть взводных и замкомроты. Народ более-менее физически подготовлен. Остальное сам подтяну.

Круглов хрюкнул, сдерживая смех, и Скрябин сразу обратил на это внимание:

— Чего ржёшь?

— Знаешь, кого он замкомроты назначил? — Круглов продолжал «хрюкать»

— Ну, если у тебя такая реакция… рискну предположить, что Соловьёва…

— Вот, ты ж! Командир! Такую песню с языка снял!

— И это говорит о том, что я не ошибся ни в Соловьёве, ни в сержанте Федотове. А взводные? — полковник обратился к Андрею.

— Игорь Самойлов, Василий Сысоев, Анастасия Войтенкова, Елизавета Артемьева, Мария Власьева, Александр Завьялов. Пока всё.

— М-дам-с. Вообще-то глаз-алмаз. Но вот с Власьевой, как бы проблем не было. Она в чём-то может и Соловьёву фору дать. Это с виду она девочка-припевочка.

— Поживём — увидим, — пожал плечами Андрей.

— Сказал сержант, влепив ей первый наряд вне очереди! — ухмыльнулся Круглов.

— Вообще-то, Вадим Игоревич, это внутреннее дело роты, — возразил Федотов, обиженно метнув взгляд на капитана.

— Да ладно, ты ж не к расстрелу её приговорил. Да и прав ты — авторитет свой нужно держать. Иначе — помыкать будут.

Скрябин хмыкнул и забарабанил пальцами по столу.

— Просьбы, пожелания?

— Нужно обеспечить роту военной формой… потом, спорткомплекс там маловат. Рядом футбольное поле, но сейчас зима. Кроме того, нет контроля периметра. А, ещё я узнал, у вас здесь гнездо какой-то секты имеется. Возможно, по типу христолюбов. Считаю, что в таких условиях сложно обеспечить безопасность курсантов.

Скрябин хлопнул ладонью об стол и с укором поглядел на Круглова.

— Говорил же я тебе, Вадим!

— Да мои люди жилы рвут, но быстрее, чем через неделю комплекс готов не будет!

— Могу я поинтересоваться какой комплекс? — Андрей с интересом вмешался в беседу старших по званию.

— Пятьсот метров на запад есть отличное место — Октябрьское Ущелье, — проинформировал его полковник.

— Место отличное, только там в период хаоса бандиты засели, — добавил Вадим Игоревич, — и пока мы их выбивали, немного там всё покоцали. Через неделю всё будет в лучшем виде. Мы даже бассейн восстанавливаем!

— Вадим! Ты лучше казармы оборудуй по типу офицерских — там же кроме парней и девчонки будут жить, — Скрябин почти взъярился, — Ну вот на хрена им твой бассейн, а?!

Однако тот и не думал отступать:

— Вот потому что там будут девчонки, причём в большинстве пловчихи, я и занимаюсь, в том числе и бассейном. Между прочим, как раз в этом здании баня будет! — повысил голос Круглов, нисколько не испугавшись начальственного рыка.

Видно было, что отцы-командиры привыкли выяснять правду таким образом. И Скрябин тут же успокоился:

— Ну, если только баня… Помывочная для солдата — это важно. Подкину тебе ещё людей от Нечипоренко. Но чтоб через пять дней…

— Шесть! А сколько людей дашь?

— Взвод.

— Два!

— Видишь, с кем работать приходится, — обратился Скрябин к Федотову, как к арбитру, — Хорошо, дам два. Но чтоб через пять дней, усёк?

— Сделаю всё возможное, тарщ полковник! — капитан деланно изобразил служебное рвение.

— Ну-ну! Так что через пять дней будете переезжать на новое место. Там и периметр просматривается, и забор имеется. И даже наблюдательные вышки по периметру. А пока располагайтесь в том, что есть. Если больше вопросов нет, возвращайтесь к своим обязанностям. У меня ещё совещание сегодня. Завтра на построение прибуду с начальником СБ.

г. Саратов. Вечер того же дня

Вечернее построение смахивало на строй в средних классах общеобразовательной школы, но никак не воинского подразделения.

«Школота, как есть школота» — думал Федотов. Молодёжь толпилась на улице перед общежитием. Новоиспечённые взводные медленно наводили порядок на крепчающем на улице морозе. Через десять минут командирам взводов наконец-то удалось справиться с построением, но небольшая кучка ребят осталась стоять обособленно от остальных.

— Взводным доложить по готовности, — скомандовал Федотов. — Заместитель командира роты ко мне!

Соловьёва Андрей узнал только по движениям. Дмитрий всё-таки побрился налысо и успел переодеться в камуфляж. Берцы заместителя бодро проскрипели по снежку. Подбежал, вытянулся по стойке «смирно»:

— Заместитель командира роты Соловьёв по вашему приказанию прибыл, тарщ сержант!

— Командуй!

Дмитрий развернулся к юнармейцам.

— Рота равняйсь, смирно! Товарищ сержант, рота юнармейцев для осмотра построена!

— Да уж, как построена, так построена, — тихо проговорил Федотов так, чтобы слышал только Соловьёв, и громко, обращаясь к юнармейцам, добавил, — Товарищи юнармейцы! С этого дня вы все считаетесь военнослужащими. Поздравляю с оказанным доверием!

В ответ юнармейцы что-то промямлили невпопад, Андрей вздохнул и прошёлся вдоль строя. Парни и девчонки старались казаться подтянутыми, но именно старались и только. «Необстрелянные» — подумалось ему, — «не сработанные. Даже хуже, чем мы начинали».

Наконец он подошёл к последней группе, стоявшей особняком.

— Почему не повзводно? — задал он вопрос первому в строю.

— Так из Энгельса мы. А основная группа ещё не прибыла. Вот мы и не хотим по другим взводам разбиваться.

— Вообще-то в армии не принято учитывать хотелки рядового состава. Завтра ещё и Балашовцы прибудут, так что либо выполняете мои требования, либо домой. Церемониться ни с кем не буду — анархия в роте мне не нужна.

Андрей вернулся на место перед строем.

— Завтра в девять утра построение на этом же месте. Взводным после ужина заняться со своими людьми на предмет построения, а то, как утки — квохчите и раскачиваетесь в строю. Завтра прибудет высокое начальство и хороши же мы будет в таком виде. Если уж не до всех сразу доходит, выводите людей чуть раньше за пятнадцать минут, только оденьтесь потеплее. Кстати, сегодня вечером обещали форму привезти. Сейчас все дружно заселяемся в общежитие, без склок и ссор. Вопросы? Нет? Всем вольно, разойтись. Взводные ко мне и старший от энгельсовцев. Идём инспектировать столовую.

Столовую организовали на первом этаже, отхватив весомый кусок от бывшего гаража. Само помещение кухни была отгорожено от места приёма пищи временными перегородками из листов ДСП и на ней уже шла работа — готовили ужин. В самой же столовой люди Круглова заканчивали расстановку недавно привезённых столов и стульев. Из-за перегородки вышла или даже «выплыла» типичная повариха: улыбчивая дородная дама в белом переднике и с волосами, убранными под накрахмаленный колпак. Безошибочно определив главного из пришедших подростков, она подошла в Федотову и доложилась:

— Ужин готов. Когда накрывать?

Федотов глянул на часы:

— Давайте сегодня к восьми. Завтра завтрак в восемь, обед в два и ужин в семь.

— Слушаюсь, товарищ сержант, — слегка улыбаясь, повариха приложила руку к колпаку.

Федотов смутился, ещё и от того, что не поздоровался, как следует:

— Как к вам обращаться?

— Заведующая отдельным пищевым блоком лейтенант Сафронова, Клара Генриховна, — увидев вытянувшиеся лица комсостава роты, рассмеялась, — Но можно по имени-отчеству или проще тётя Клара. Я теперь всю вашу братию кормить буду.

— Приятно познакомиться, — выдавил из себя Андрей, покраснев от своего нетактичного поведения.

Федотов даже забыл про наряд вне очереди Власьевой и вспомнил о нём, уже выйдя из столовой.

— Товарищ сержант, а мне в наряд когда? — улыбнулась она ему, видя, что тот приближается к ней.

— Не сегодня — вы должны помочь своим людям обустроиться. Но помните, комвзвода, наряд с вас никто не снимает. Просто сейчас важнее разобраться с заселением и формой.

— Спасибо, — пискнула она, не успев убрать усмешку с лица.

— Власьева!

— Я! — её личико мгновенно стало ангельским.

— Накажу! — погрозил он ей пальцем.

— За что? — искренне удивилась она.

— Так, всё, иди давай! — махнул он с досады рукой.

Весь вечер курсанты гремели кроватями, переносили матрасы, одеяла и подушки — суета прекратилась лишь на время ужина. Сразу после него Соловьёв предложил Андрею присмотреть за людьми, обещав не допустить беспорядка. Тот кивнул и засобирался домой.

23 января 2028 года. г. Саратов. Утро

Утром снова проснулся от запаха кофе. Умылся и вышел на кухню:

— Вера Андреевна, вы меня так совсем избалуете…

— Во-первых, тётя Вера, если ты не забыл, а во-вторых, некогда мне будет тебя баловать — на службу возвращаюсь. Буду у вас комендантом общежития.

— Блин, как же я забыл, а? Мне ж вчера об этом полковник Скрябин говорил!

— Вот видишь, — ласково улыбнулась она. — Так что не тушуйся — я и дальше потихоньку буду тебя опекать. А ты чего вчера задержался?

— Да пока в столовой всё посмотрел, пока кровати и прочие спальные вещи привезли… тёть Вера! Я тогда тоже туда переберусь, к ребятам поближе.

— Молодец, Андрюша! Правильно, что не отрываешься от коллектива! Я ведь как знала — и себе, и тебе комнатки присмотрела. И Клара, подруга моя давняя, рядышком будет. У нас ведь с ней никого после Чумы не осталось. У меня Чума мужа прибрала, а у неё и вовсе всю семью. Так что к молодёжи поближе — всё жизнь веселей. Ты кушай, кушай. Клара, конечно, повариха знатная, но то армейская еда.

Без четверти девять на импровизированном плацу уже стояли взводы юнармейцев. Все восемьдесят четыре человека были одеты в полевой зимний камуфляж. Да и строились не в пример быстрее вчерашнего. Пока Федотов осматривал строй, к стоянке подъехало сразу три военных автомобиля. Прибыли Скрябин, Соловьёв, Круглов и несколько незнакомых Федотову офицеров. Андрей вновь скомандовал роте «смирно» и строевым шагом дошёл до полковника. Скрябин принял рапорт и вся группа офицеров, вместе с Андреем, прошла мимо строя. На левом краю стоял Димка. Сводная группа военных приблизилась к нему. Федотов заметил выражение лица у идущего рядом со Скрябиным подполковника ФСБ — слишком оно было выразительным. Минуту продолжалась молчаливая дуэль взглядов отца и сына, но Дмитрий даже бровью не повёл.

— Здравия желаю, товарищи юнармейцы! — обратился Скрябин к строю. Нестройное «Здравияжелаемтарщполковник» было ему ответом. — Сегодня у вас начинается новая жизнь. И начать её надо с присвоения званий. Вам сержант Федотов по согласованию с генерал-майором Ермолаевым присваивается звание прапорщик.

Из-за спины полковника офицер протянут ему погоны, Скрябин передал их Федотову.

— Служу Отечеству! — приняв погоны, козырнул Федотов.

— От, молодец, — не удержался Соловёв-старший.

Скрябин усмехнулся. И опять из-за его спины офицер протянул ему лычки сержанта.

— Вам, юнармеец Соловьёв, как заместителю командира роты присваивается звание сержант.

— Служу Отечеству! — залихватски отрапортовал Соловьёв-младший.

— И смотри у меня, — неявно показал кулак Соловьёв-старший, а младший улыбнулся во все тридцать два.

— Командирам взводов также присваиваются звания сержантов, — Скрябин передал Федотову комплекты сержантских лычек, — Взводным выйти из строя.

Федотов обошёл строй и раздал взводным лычки. Каждый взводный тоже рапортовал «Служу Отечеству!» Последним стоял взвод Власьевой. Но если вчера вечером, из-за темноты, Андрей не обратил внимания на состав её взвода, то теперь… В общем, в нём было всего три девушки.

— И это все девчонки? — удивился он.

— Действую в соответствии с полученным ранее приказом, — вытянувшись по стойке «смирно» и, сделав каменным лицо, отрапортовала Власьева.

— Ехидна, — тихо произнёс Андрей, но Власьева только спрятала усмешку вытянувшись ещё больше, — Но лычки сержанта заслуженно твои, — Андрей видел, кто первый построил взвод, да и внешний вид юнармейцев Власьевой выделялся в лучшую сторону.

— Служу Отечеству! — девушка приняла лычки.

Вернувшись на место, Андрей встал рядом со Скрябиным и Соловьёвыми. Скрябин опять взял слово.

— Парни и девушки! С этого дня вы становитесь военнослужащими Саратовской молодёжной роты. Ваша задача на ближайший месяц: поднять уровень физподготовки до приемлемого уровня, выучить Устав и освоить лёгкое стрелковое оружие. Впрочем, кое-кто из вас его уже и так освоили. И смогут помочь младшим товарищам. Через пять дней, — сзади крякнул Круглов, и Скрябин с нажимом повторил, — через пять дней ваша рота передислоцируется на место постоянного расположения — в Октябрьское Ущелье.

По рядам юнармейцев прошёл восторженный шепоток. Андрей взял на заметку узнать, что это за Ущелье и почему так эмоционально воспринят близящийся переезд.

— Но в связи с передислокацией перед ротой ставится ещё одна задача: оказать всемерную помощь капитану Круглову и его людям с ремонтом зданий и помещений. Сегодня к вечеру прибудет колонна курсантов из Балашова, а перед этим — через пару часов, основная группа из Энгельса. Вам, уже как старожилам, надлежит оказать им помощь в размещении и получении вещевого довольствия.

Скрябин отступил назад, передавая бразды правления Федотову.

— Первый и второй взвод поступаете в распоряжение капитана Круглова. Третий и четвертый взвод поступаете в распоряжение сержанта Соловьёва. Задача: осмотреть спорткомплекс и прилегающую территорию на предмет готовности к тренировкам роты. Что можете исправить своими силами — выполнить, что исправлению не подлежит — доложить мне. Пятый и шестой взвод остаётесь в распоряжении коменданта общежития Сотниковой Веры Андреевны для подготовки и встречи вновь прибывающих. Вопросы есть? Вопросов нет. Разойтись!

За спиной Федотова Соловьёв показал Скрябину большой палец, Скрябин согласно кивнул. Минуту понаблюдав, как рота повзводно покидает плац, начальство отбыло, оставив вечного крайнего капитана Круглова. Вадим Игоревич по-купечески оглядел первый и второй взвод, состоящие из четырнадцати юнармейцев каждый, и дал команду следовать за ним.

Андрей отправился в общагу, поговорить с Верой Андреевной или тётей Верой, как она просила себя называть. Её он застал в бельевой. Шестой взвод уже вовсю шустрил по полкам и таскал бельё по этажам.

— А пятый взвод где? — окликнул Андрей пробегающую мимо Марию.

— Он на этажах — кровати таскают и прочую мебель, — не останавливаясь, проинформировала его Власьева и умчалась с грудой белья.

— Тётя Вера, вы как тут? Помощь, может, какая ещё нужна?

— Нормально, Андрюша. Ребята деловые и командиры у них стоящие, я знаю — много повидала таких.

— А сами? Не тяжело?

— Что ты, Андрюшенька! Словно на сорок лет помолодела! Мы же с мужем последние двадцать лет, как Валечка с Чечни не пришёл, не жили — доживали. А тут и мужа Чума прибрала. Я раньше ему завидовала, а теперь — нет! Вот думаю, жаль, что мой Вася не дожил. Столько ребят хороших вокруг!

У Андрея заныло в груди: вспомнил маму и братьев. Кого Чума не забрала, тех людоеды христолюбские доели в Рябиновке. Но он нашёл в себе силы улыбнуться пожилой женщине.

— Вот и хорошо, тёть Вер! Но, если нужна будет помощь, вы сразу обращайтесь: всё, что смогу, сделаю.

— Спасибо, Андрюша! Ты заходи сегодня после отбоя на кухню: у нас там военный совет с Кларой будет. И тебе не лишнее послушать, да поучаствовать.

— Это вы меня на чай приглашаете? — рассмеялся Андрей, — Ну, раз такое дело, приду обязательно.

День закрутил Федотова со страшной силой: прибыли пятьдесят шесть ребят из Энгельса. Вот здесь и нашла коса на камень. Сначала Андрей забраковал двоих — они ему с первого взгляда не понравились. Ну, не с лица же воду пить, и он решил побеседовать с ними подробно. Хотя результаты по физической подготовке оба парня показали отличные, но было в них что-то такое… неприятное и с нотками фальши: остальные все открытые и ответы искренние дают, а эти двое, словно натянуты, как струна, и всё норовят от ответов уйти.

— Иванов, Васильев, подойдите, разговор есть.

Парни переглянулись, но подошли.

— Я не понял, для чего вы сюда прибыли. Выполняете всё как под дулом «ксюхи», паритесь с ответами. Не нравится у нас, валите обратно, в чём проблема?

— Слышь, прапор, ты может здесь и командир, но над нашими пацанами, — Иванов показал себе за плечо, — никто. У нас родоки не последние люди в нашем анклаве. И не только в нём, а и кое-где ещё. Усёк?

— Это у сектантов что ли? — усмехнулся Андрей. — Так не пугай — пуганный. Было дело — валил христолюбов и с этими разберусь, если надо будет.

— И повыше них люди есть, — ухмыльнулся Васильев, — Про военизированные ЧОПы вообще слышал? Они плюнут — от вашего анклава мокрого места не останется.

— Чё, круче варёных яиц? А нахрена вы тогда сюда припёрлись? Вот пусть они и обучают вас.

— А это не тебе решать, понял? Или ты глухой?

— За базаром следи! Короче, валите обратно, руководству я сам скажу.

— Да ты кем себя возомнил? Мы тут, типа, «смотрящих», понял? Будем посмотреть, кого из вас валить, а кого и оставить можно, — сплюнул на пол Иванов.

— Кем я себя возомнил, можешь спросить у полковника Скрябина, «парламентарий» хренов. Если у ваших отцов-командиров хватило ума таких, как вы, послать на разведку, представляю уровень подготовки вашего ЧОПа. И ещё раз для особо тупых — валите отсюда по-хорошему. Пока вам тут ноги не переломали.

— Или руки, — меланхолично заметил Дмитрий, подошедший сзади во время беседы.

— Да ты знаешь, против кого прёшь? — «забыковал» Иванов.

— А ты?

Второй — Васильев, находившийся ближе к Соловьёву, попробовал провести против того приём, но упал, предварительно перелетев через стоявший сзади тренажёр. Не сам упал, конечно, но, как и когда его кинул Соловьёв, заметил только Андрей.

— Вот и познакомились, — констатировал Дмитрий.

— И нафига нам, Дима, такие знакомые? — Андрей так и не сдвинулся с места, — Даю десять минут на сборы. Потом или сами выйдете или вынесем. Но предупреждаю сразу, переломов будет много…

— Вали их! — крикнул Иванов своим землякам и попытался сходу провести удар с левой. Федотов мгновенно поставил блок и провёл встречный, ударив в бедро, в болевую точку. Противник тоже попытался поставить блок, раскрылся и уже через секунду лежал на полу с заломленной кистью, воя на разные голоса:

— Пусти, сука, песец тебе! А-а-у-у-а-а…

— Хавальник прикрой, а то инвалидом сделаю, — пообещал ему Андрей.

— Ты чё, сука, против братвы попёр? — вылез ещё один, доставая из кармана кастет. — Гаси «краснопёрого»!

Мгновенный тычок в шею Иванову, тот выключается, а Федотов встречает борзого ауешника «вертушкой», пробивая поставленный блок. Тот падает без сознания, но ему на смену приходят сразу двое. Пока Андрей бескомпромиссно разбирался с ними, на Димку насело сразу трое, но тут в зал ворвалось, по меньшей мере, полтора десятка парней и девушек из роты. Маша и Лиза, как и остальные ребята, мгновенно разобрали противников. Но если Лиза дралась по-простому, то Мария сразу использовала свой опыт в каратэ. Как итог — сразу трое в отключке и один, похоже, получил перелом предплечья. Потасовка длилась чуть больше получаса. Закономерным финалом стало «Куликовское поле битвы». Только четверо энгельсовцев остались сидеть на брусьях — они с самого начала не принимали участия в потасовке.

— А вы чё, не с ними? — Соловьёв, отдуваясь, кивнул на поверженных.

— Нам с блататой не по пути, — угрюмо ответил один из парней. — Мы сюда и приехали только чтобы от них подальше. Витькин папашка сам из этих и решил в Саратове свои порядки установить. А у меня отец Чумой заразился, но спасал всех, не деля на «правильных» и «лохов». Он врачом был. А мы так и держались вчетвером, чтобы против них выстоять.

— Ладно, парни, слезайте, — Андрей поманил их рукой. — Будем знакомиться.

Власьева напросилась сбегать к Вере Андреевне, чтобы вызвать Службу Безопасности. Через полчаса Соловьёв-старший и несколько спецназовцев буквально влетели в спортзал.

— Андрей, что здесь произошло? — поинтересовался он, пока его люди приводили в чувство поверженных ауешников.

— Игорь Дмитриевич! Вот такого говна мне точно в роте не надо! Это ж АУЕ с их долбанной блатной романтикой. Быканули и получили ответку. Хотя их честно предупреждали перед этим. Вот те двое — Иванов и Васильев у них типа «бугров».

— Андрюша, что случилось? — в зал вбежала Вера Андреевна.

— Всё нормально, тёть Вер. Кое-кому объяснили, как они не правы, а в остальном ничего страшного, — улыбнулся он.

— У тебя на щеке синяк, у твоего зама — тоже, — покачала она головой и повернулась к остальным юнармейцам. — Так, у кого ещё есть синяки и шишки? У меня хорошая болтушка есть от этого. Вмиг вылечу.

— Да ладно, тёть Вер… — попытался отмахнутся Федотов.

— Ничего не «ладно»! — командирским голосом возразила та. — Собрались и шагом марш за мной. Быстро!

— Давай, прапорщик, на санобработку, а мы тут сами всё подчистим, — подмигнул ему Соловьёв-старший.

— Игорь Дмитриевич, только вот этих четверых оставьте. Вроде нормальные ребята и в драке не участвовали.

— А почему прапорщика не поддержали? — угрюмо посмотрел он на них.

— А если нас не примут, как нам потом обратно возвращаться? — спросил один из них.

— Тоже верно… — согласился с ним начальник СБ.

— Думаю, что для вас четверых сделаем исключение, — обнадёжил их Федотов.

23 января 2028 года. г. Саратов. День

Сразу после обеда прибыли балашовцы. Их было много — больше сотни. Такую прорву людей пропустить через отбор одному не под силу, а ведь их нужно ещё и накормить — они у себя только позавтракали. Вот и пришлось Федотову привлекать как своего заместителя, так и… Власьеву.

Вообще, Мария оказалась компанейской девчонкой — даже во время обработки синяков и шишек она первая «отстрелялась», потом ненавязчиво предложила помощь командиру. Пока Андрей держал одной рукой тампон с болтушкой на другой руке, Маша помогла ему обработать синяк на щеке. Федотов уже мысленно пожалел о своём решении дать ей наряд на кухню, посетовав сам себе на горячность. Но, как говорится, слово не воробей — отменить приказ, значит, потерять авторитет, но вот помочь ей почистить картошку — вот это мысль!

А сейчас все трое принимали зачёт по физподготовке у рекрутов. Но, если вначале Андрей не отставал от своих подчинённых, потом ему банально не стало хватать времени. Все те, кто удачно сдал норматив, собирались в группу по десять и больше человек и прапорщик отводил их в столовую. Потом возвращался обратно и так по кругу. А помимо этого курсантов нужно было распределить как по взводам, так и по комнатам в общежитии. Хорошо Лиза Артемьева помогла с размещением по комнатам, заодно, между делом, добрав людей в свой взвод.

Андрей спустился в спортзал, где отбор рекрутов подходил к концу. Он устало влез на своего любимого «коня» и отрешённо посмотрел на последних восьмерых, уходящих в столовую. Сопроводить их вызвался он из бойких парней, что уже побывал там.

— Ну, как прошло? Кого отсеяли? — поинтересовался он у обоих сержантов.

— Андрей, у меня только одна кандидатура вызывает сомнение, — Маша лукаво посмотрела на него.

— Излагай.

— Петька Архипов. Шестнадцать лет. «Физика» ниже среднего, но потенциал есть, а вот как спец по компам — шарит будь здоров.

— Знаешь, а возьму! Если, говоришь, потенциал есть, такой спец нам пригодится. А у тебя, Дим?

— То же самое — Никита Медведев. Тоже шестнадцать и тоже не сильно с физкультурой дружит, но он — радиолюбитель.

— Оп-па… — мотнул головой Федотов. — Забираем. Однозначно. И никому про это не говорим. Ясно?

— Почему? — удивился Димка.

— Со мной приехал наш инструктор-связист — прапорщик Мочалов. А Вован у нас «хомяк» — всё под себя гребёт. Узнает, заберёт к нам в анклав, а нашей роте это надо? Пусть у нас тоже такой спец по рациям будет. Я вам так скажу, у нас Мочалов со старыми рациями такое по осени провернул, что мы взрослых парней из ВДВ сделали на учениях — пришли к условной точке раньше только потому, что станция РЭБ не действовала на те радиостанции. Кто знает, может и Никита хорошо в них сечёт.

— Нехило! — уважительно мотнул головой Димка. — Это, как я от отца слышал, тот прапор, что телевышку восстанавливает?

— Он самый. Они тут семейным подрядом приехали. С женой.

— Это как так? — не поняла Маша. — Сколько же ему и его жене?

— Вован у нас уникум, поэтому сам генерал-майор Ермолаев разрешил им пожениться. Ему — пятнадцать, а Вальке вообще четырнадцать.

— Сколько?? — ещё больше удивилась девушка.

— Законы у нас такие, — усмехнулся прапорщик. — Если воин, имеешь право создать семью. И пофиг, сколько тебе лет. У нас командир роты и его зам тоже женились. Им по шестнадцать, девчонкам на год меньше.

— Значит, и мы так можем? — прищурился Димка.

— Не-е-е, — покачал головой Андрей. — Только те, кто в боестолкновениях участвовал. Илья, Олег, Вика и Лена — все участвовали. Как и Вовка с Валентиной.

— А ты? — снова с лукавинкой посмотрела на него Власьева.

— И я.

— Андрюх, твоя седина — это оттуда? — сразу спросил Соловьёв.

— Угу.

— Расскажешь?

— Давай вечером? Сейчас дел вагон. Ещё есть проблемы?

— Угу. Тут вот какой вопрос — у нас только шестеро взводных, а народа прибыло сто восемнадцать чел. Тут, как ни крути, а новые взводы надо добавлять. Как думаешь?

— Исходим из расчёта двадцать человек на взвод. Восемьдесят четыре саратовца и плюс к ним сто восемнадцать балашовцев. Итого двести два. Минус вас, семеро да плюс четыре энгельсовца.

— Сто девяносто девять, — мгновенно выдала результат Маша.

— Молодец! — похвалил он её. — Вот и думаю, из балашовских надо троих отобрать на взводные и одного из энгельсовцев. Как они? Все зачёт сдали?

— Угу, — кивнул Димка. — Кстати, один неплохо так ножи бросает.

— Откуда знаешь? Он в анкете написал?

— Вон у шведской стенки показывал мне. У него даже три штуки с собой есть. Говорит, брал, чтобы от у́рок, если что, защита была.

— Анкета его где? Что про родителей написано?

— Реально сирота — бабка померла два месяца назад. Отец был из ГРУшников, мать — терапевт. Оба не перенесли Чумы.

— Зовут как?

— Глеб Мухин. Шестнадцать ему.

— Тогда даже разговаривать не о чем — Глеб станет взводным. Больше рукопашников нет?

— Есть один, — вылезла Маша. — Точнее — одна. Жанна Косинова, пятнадцать лет, занималась тхеквондо. Четвёртый дан — синий пояс. Практически как я.

— А чего сразу приуныла?

— Да так, ничего… — отвернулась Маша.

— Давай, колись, сержант, — усмехнулся Федотов.

— Между прочим, интересовалась тобой. Доволен?

— И что? — не понял Димка.

— А она красивее меня… — с этим словами девушка рванула из зала.

— Ты что-нить понял? — Андрей удивлённо посмотрел на своего зама.

— Маха на тебя конкретно запала, — усмехнулся тот. — По мне, после приказа родить взвод! — захохотал он. — Наверное, хочет реально исполнить тот приказ, причем от тебя! И потому ревнует к рыжей.

— Рыжей?

— А, ну-да, ты ж Жанку не видел… рыжая она и глаза зелёные — как ведьмы в фэнтезийных фильмах. У-у-х! Мне такие всегда нравились.

— Вот и договоримся — ты окучиваешь Жанку, а я — Машку.

— Нехило! А чего тогда наряд ей влепил?

— Сам жалею, но отменять нельзя…

— Эт точно…

— …Но помочь почистить картоху — нужно! — подмигнул он заму.

— Голова! Реальный выход из ситуэйшн.

— Так, мы опять отвлеклись от темы. Значит, нужно определиться ещё с двумя кандидатурами взводных. И не смотри, что Глеб не из балашовцев — я-то тоже не местный. За время обучения все перезнакомятся и притрутся. С другой стороны командный состав надо растить — это не последний набор, как понимаешь. На нас сейчас Скрябин смотрит: справимся — дальше будет наращивать контингент роты, возможно, ещё одну родит, — усмехнулся Андрей, а Димка снова заржал.

— Вот и я так подумал, — ответил Соловьёв, отойдя от смеха. — Кстати, балашовцы прибыли с личными делами, если так можно сказать. Характеристики, правда, не на всех. Вот тут, в отдельной стопке, Машкин отбор и мой.

— Отлично, — Андрей внимательно прочитал анкеты и, отобрав три из них, протянул Дмитрию, — Давай зови этих. А с остальными будешь сам потом разбираться — я хочу в Октябрьское Ущелье сходить. Очень мне интересно, что такой ажиотаж у ребят вызвало.

— А это я тебе и так скажу. Это наша саратовская достопримечательность — один из первых ещё советских санаториев. Во времена СССР там, вроде как, партийные боссы отдыхали. До Чумы тоже всякие крутяки тёрлись. Ну и городская верхушка. А сейчас сам слышал — повоевали там с бандюками, теперь отстраивают. Но если хочешь, сходи — это ж памятник какой-то там архитектуры.

— Понятно. Зови давай, сначала этих двоих, — Андрей достал анкеты хиляков.

Дмитрий подошёл к двери.

— Архипов, Медведев, заходите!

Два пацана, стесняясь, зашли в зал. Да ещё у того, что повыше на носу сверкали очки. Скромно поздоровались.

— Ну, здравствуйте. Кто из вас Архипов? — задал вопрос Андрей.

Очкарик поднял руку.

— Здесь тебе не школа. Отвечать учись по-военному: «Я» — громко и чётко. А руку тянуть в столовке за добавкой будешь.

— Я, — довольно громко произнёс очкарик.

— Зрение какое?

— Минус полтора.

— Мне замкомроты доложил — ты в компьютерах шаришь?

— Могу. Знаю винду, линукс, даже юникс юзал. Могу сетку местную настроить или с нуля поднять. Могу комп починить, если детали будут.

— А что насчет спорта?

— Только шахматы или логические игры иногда.

— М-да… Подтягиваешься сколько?

— Три.

— Что? — Андрей возмущённо посмотрел на Димку.

Тот пожал плечами:

— А что ты хочешь — ботан, да ещё и очкарик!

Андрей только головой потряс:

— Только честно, к нам ты зачем припёрся?

— Я подумал, что мозги вам тоже нужны будут. Хоть Чума Интернет положила, но компы же остались… И чел, который не под эСБэ будет ходить…

— А у нас ходят? — Федотов быстро метнул взгляд на зама.

— Ну есть такое… — нехотя признал он.

— Значит, так, слушай сюда: компы — это хорошо, но грош цена всем твоим знаниям, если тебя с собой придётся волоком тащить. Сержант Соловьёв за тебя поручился? Не вопрос! Будет с тобой заниматься и чтобы турник освоил на семь-десять подтягиваний. Даю вам пару месяцев. Не справишься, извини — к Бениной матери обратно.

— Некуда мне ехать… Чума всех забрала… а жить впроголодь надоело…

Андрей с Димкой переглянулись.

— Тогда старайся.

Архипов нерешительно посмотрел на Медведева.

— Иди-иди! Мы сейчас твоего другана грызть будем! Так что не мешай! — ухмыльнулся Дмитрий.

Слова Соловьёва ввели Архипова в ступор. Он развернулся на месте и замер. И только Федотов понял, в чём дело:

— Так, расслабься. Никто твоего дружка есть не будет. У тебя что, кого-то людоеды съели?

Архипов только головой кивнул, а Медведев добавил:

— Всех, кроме Петьки и меня. Нас лейтенант Шалыгин с отрядом отбили.

— Да, не в тему шутка пошла… — виноватым тоном сказал Соловьёв.

— Всё, Петя, присядь и выдыхай. Сейчас с Медведевым разберёмся, и пойдёте вдвоём в общагу заселяться, — сказал Федотов и переключился на второго, — Ты радиолюбитель?

— Угу.

— На будущее — отвечаем «Так точно!» или «Никак нет!» Идём дальше — с чем имел дело?

— Коротковолновик[47], работал сначала на коллективке, а потом и из дома. Вторая категория, позывной — эР4ЦэЕэС[48].

— Поверю на слово, потому что это не моя тема. А с паяльником дружишь?

— Не конструктор, но могу, — уклончиво ответил Никита.

— А почему скрыл от начальства, что радиолюбитель?

— Перед самой Чумой я потерял паспорт. Пока подали заявление, начался бардак. Потом людоеды. Когда проверяли всех спасённых и выживших, естественно, искали только тех, кто мог бы подтвердить мою личность. Тут уж не до радиолюбительства было.

— Но в твоём деле этого нет…

— Я не заполнял сам анкету, писали с моих слов и только то, что подтверждено. Сейчас я честно рассказал всё о себе.

— Нескромный вопрос: с физподготовкой у тебя как?

— Если о турнике, — усмехнулся Никита, — то семь раз точно подтянусь.

— О! Тогда вообще красава. Значит, так, Никита… То, что ты радиолюбитель пока нигде не светишь, понял?

— Ну нет, так нет, — пожал он плечами.

— Пока Мочалов не уедет, — напомнил он Соловьёву на его вопросительный взгляд, — хрен я где покажу, что у меня есть радист. Он сам справится на телевышке, а нам в роте спец позарез будет нужен. Всё, тогда по этим кандидатурам решено, давай остальных троих… — Андрей пробежал взглядом по анкетам — …Косинову, Лыкову и Привалова.

— Косинова! Привалов! Лыкова! На базу! — заорал Димка.

— Дим, хорош прикалываться, а? — устало посмотрел на него Федотов.

— Да ладно, Андрюх, это просто отходняк после махача.

Первой вошла «фэнтезийная Ведьма» — ослепительно-рыжая девушка с толстой косой, закрученной почти до твёрдого состояния. Видимо, форма ей досталась на размер меньше, потому что смотрелась она на ней даже эротично: везде «в обтяг», а грудь второго размера немного распирала вторую и третью пуговицы кителя. Вторым маячком внимания были её глаза — бездонные и изумрудные, на которые Димка уставился со всей своей наглостью.

— Рот закрой, муха влетит, — усмехнулся Андрей.

— Здравствуйте, мальчики, — прошелестела она.

— Мальчики остались там, за порогом, — с прапорщика разом слетела улыбчивая маска — а ты не на подиуме или в баре среди «золотой молодёжи». Либо подчиняешься правилам, либо метлу в руки и попутного ветра.

— Виновата! Курсант Косинова! Жанна Андреевна! 2012-го года рождения! Не замужем! Закончила девять классов! Помимо учебной линии, занималась тхеквондо! Четвёртый дан! Фу-у-у-х… — сбавила она обороты — вроде всё…

— Ну, «не замужем» — это сильно, — усмехнулся Андрей. — Димон, слышал? У тебя есть шанс, — подмигнул он Соловьёву.

— А я не против, — девушка внезапно подмигнула Димке, и тот впал в ступор. — А чё? Вон, Ксюха с Витькой уже пара — вместе живут, все дела.

— Это правда? — повернулся он к парню с девушкой.

— Товарищ прапорщик… — голос девушки задрожал — у нас в районе был пожар, был взрыв газа, у меня и Вити там родители погибли, мы в одном доме жили…

— А до этого мы год встречались, — поддержал подругу Виктор — ну и решили теперь — вместе по жизни…

— Чё будем делать, командир? — Димка мигом посерьёзнел.

— Понимаешь, я не могу их вот так «разрезать» на живую, — покачал головой Федотов. — При таких условиях остаться в живых — это знак. В общем, я подумаю, что можно сделать. Не сразу, но постараюсь вам помочь.

— Спасибо большое! — девушка мгновенно засияла лицом.

— Мы тогда на соревнованиях были, — пояснил Виктор. — Ксюша первой домой вернулась — я с парнями спортинвентарь в спортшколу завозил. Ну и… эх, да что вспоминать… — махнул он рукой.

— Значит, так, ребята, в личном плане помогу, в общем — «разрежу» — будете у нас командирами взводов. Так что соревноваться всё равно придётся, — улыбнулся он и повернулся к «Ведьме» — Ну а ты, «магическое создание», тоже будешь лямку тянуть, но не заклинаниями, а ором на своих подопечных, если того потребует ситуация… хотя одного уже приворожила, — Андрей усмехнулся.

— Вас? — нарочито официально, томным голосом переспросила она.

— Пф-ф-ф! — фыркнул прапорщик. — Не-э-эт, тут, если честно, место уже занято. Это я вот про этого «Кащея Бессмертного»! — захохотал он, кивнув на Соловьёва.

— Ведьма и Кащей Бессмертный? Споёмся, — подмигнула она Димке.

— Та-а-к… в общем, нету у меня для вас лишней комнаты, — шутливо уведомил их Федотов.

— Командир! Так это, у командного состава двухместные номера. Хочешь, скажу, у кого место пустое осталось? — интригующее посмотрел он на Андрея.

— Да ладно? — не поверил тот.

— Такова жизнь, — развёл руками его зам. — И выходит, что Машка к тебе, а мы с Жанночкой… — подмигнул он девушке.

— Ты понимаешь, что начальство нам голову оторвёт? Давай сделаем небольшую паузу?

— Поздняк метаться! Будь спок, я с папулей забился на одно желание, когда он предложил в роту меня определить и не поверил, что я продержусь там хотя бы сутки. Они прошли, более того, я стал заместителем командира роты. Намёк понят? — усмехнулся он. — Ладно, пару дней выждем, а уж тогда…

— Такими темпами у нас скоро не рота будет, а какое-то семейное общежитие… — покачал головой Андрей — в общем, как говорит наш генерал — будем посмотреть. Ну ладно он, — ткнул он пальцем в Соловьёва и повернулся к «Ведьме» — а ты-то что? Лубоффь с первого взгляда?

— Скажем так, он мне крайне симпатичен. Крайне. Ещё при отборе я на него поглядывала, а вы, тарщ прапорщик, гипотетически были эм-м-м… второй кандидатурой, если Дима был бы занят. Мой отец, как и мама, погибли от Чумы. Девушка я — прагматичная, целеустремлённая и весьма амбициозная… — последнее слово было сказано снова томным голосом. — Не волнуйтесь, Жанна — не «руссо туристо», но — облико морале. — миловаться с «Кащеюшкой» будем сугубо tete-a-tete.

— Откуда познания во французском? — Федотов откровенно удивился французскому происхождению последнего слова.

— Мои покойные папа́ и мама́ воспитывали меня на домашнем обучении. Денюжек у папа́ было много, обучение разностороннее, так что… — развела она руками. — Если что, владею как французским, так и английским и даже… — сделала она паузу — …китайским. Говорили, что оченно недурственно. Как-то так.

Вечер того же дня

Сразу после ужина прапорщика Федотова вызвали к Главе анклава. Заехал за ним Игорь Дмитриевич, бывший сегодня немногословным. Они попали в конец совещания, но Соловьёв зашёл внутрь кабинета полковника, а Андрей остался сидеть в приёмной. Прошло примерно двадцать томительных минут, пока не открылась дверь в кабинет Скрябина, и оттуда валом не повалил народ. По большей части люди выходили раскрасневшиеся и мало замечающие что-то вокруг, поэтому прапорщика не удостаивали даже взглядами. Ещё через пару минут вышел Соловьёв и пригласил Андрея в кабинет. Евгений Максимович сидел за своим столом и какое-то шестое чувство подсказывало Федотову, что тот явно не в духе.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — поздоровался он со Скрябиным. — По вашему приказанию прибыл.

— Игорь, это твоя работа? — недовольно засопел полковник, глядя на начальника СБ. — Ты чего на парня жуть нагнал?

— Никак нет, Евгений Максимович, никто не нагонял, — ответил за Соловьёва сам Андрей. — Просто я думал, что сегодняшнее ЧП в роте…

— Брось! Давай по-простому. Что там случилось? А то слухи одни.

— Подавляющее большинство энгельсовцев оказалось сторонниками АУЕ. Пытались наехать на руководство роты и установить свои зоновские порядки. Их предупредили, но они не вняли. Что из этого вышло, видел Игорь Дмитриевич.

— Восемь сотрясений мозга, шесть переломов рук, два — ног, и отбитые яйца у семерых, — усмехнулся Соловьёв. — Это не считая мелких ссадин, синяков и прочего, сопутствующего дракам. Глава Энгельсовского анклава рвёт и мечет.

— Гражданин Иванов? — ухмыльнулся Федотов. — Ну, так у нас не кича — воровские понятия не действуют. А за кастеты и «бабочки» били не церемонясь.

— Были? — засопел Скрябин, глядя на начальника СБ. — Спрашиваю, кастеты и ножи были?!

— Так точно, тарщ полковник. Мы насчитали аж двадцать шесть единиц холодного оружия криминальной направленности.

— В общем, так, Игорь… — полковник затарабанил пальцами по столешнице стола — Энгельс меня достал по полной! Готовь людей, скоро будем объяснять тамошним «буграм» нашу «политику партии». И кто не спрятался, я не виноват! Они там берега попутали?! Или рамсы, как у них говорят?! Ладно, потом разберёмся… Теперь о тебе, Андрей — что нового? Я так понимаю, что балашовцы не чета этим уркам?

— От энгельсовцев осталось четверо, но парни нормальные. Один даже стал взводным.

— Кто? — сразу посерьёзнел Соловьёв.

— Глеб Мухин.

— А он там осел? — опешил начальник СБ.

— Приехал оттуда, — пожал плечами Андрей. — По моим данным, его отец служил в ГРУ, кое-чему научил сына, так что кандидатура подходящая.

— А по моим данным, ваш начальник спецназёров в Тополиновке — майор Мухин — дядя этого парня.

— Что? — удивился Федотов. — Вот это да…

— Но пока о том молчок, договорились? — попросил его Соловьёв.

— Как скажете.

— Давай дальше, — кивнул ему Скрябин.

— Ещё трое из новых взводных — из Балашова. Все рукопашники, в смысле, занимались единоборствами. Только есть одна проблема… — прапорщик замялся.

— Выкладывай, мы же не звери какие-нибудь, — улыбнулся ему полковник.

— Понимаете, Евгений Максимович… — Андрей подробно пересказал судьбу Лыковой и Привалова. — В общем, я взял на себя смелость пообещать им решение семейного вопроса. Понимаю, что превысил полномочия…

— Нет.

— Простите?

— Ты, Андрюша, всё правильно сделал. По-человечески. Да, малы они в нашем, с Игорем Дмитриевичем, понимании, но поскольку мы в скором времени примем свод законов как в Тополиновке… думаю, этот вопрос ты имеешь право решить, как подсказывает тебе совесть. Мы возражать не будем, тем паче, что они не рядовые курсанты, а комсостав. Про Мочаловых тебе не надо напоминать? — усмехнулся Скрябин.

— Нет, тарщ полковник, — улыбнулся Андрей.

— Тогда считай это нашей договорённостью — комсостав имеет некоторые преференции, — подмигнул Глава анклава.

— Но не увлекайтесь там, — добавил Соловьёв. — Кстати, как там мой оболтус?

— Оболтуса не знаю, а Дмитрий выполняет свои обязанности на все сто. Я вот сейчас абсолютно спокоен за порядок в роте — знаю, что Дима не допустит анархии. Да и мы с ним сегодня вместе поставили энгельсовцев на место. Это ж только потом подмога подоспела.

— Даже так? Хм, удивил.

— Игорь Дмитриевич, я, конечно, не психолог, но думаю, что Дима очень переживал из-за матери… извините, если заговорил об этом…

— Продолжай, — кивнул тот.

— Ну и Димка отгородился от всего из-за её… извините, предательства. А потом вы попытались с наскока надавить на него… Ну и нашла коса на камень.

— Не в бровь, а в глаз, — резюмировал Скрябин. — Игорь, и возразить-то по большому счёту нечего, да?

— Ещё бы ему девку нормальную найти, и тогда вообще песня будет, — задумчиво проговорил Соловьёв. — А то до Чумы он совсем от рук отбился. А так — при деле и дома всё в порядке.

— Игорь Дмитриевич, но вы же понимаете, что в таком случае, девушка может быть тоже военнослужащей, все-таки общие интересы…

— Только не говори, что у него кто-то появился? — опешил начальник СБ. — Я ж по лицу твоему вижу, что что-то уже наклёвывается? Так?

— Пока мне об этом ничего неизвестно, — покачал головой Федотов. — Да и времени, с момента образования роты, прошло всего ничего.

— Ну да, согласен с тобой, — кивнул Соловьёв. — Так неужели он за ум взялся?

— Уверен, тарщ подполковник.

Спустя час

Прапорщик Федотов опоздал на ужин. У Соловьёва на обратной дороге забарахлила машина и пока с ней разобрались, время ушло. Однако на кухне ещё кто-то присутствовал и когда Андрей негромко покашлял у окна раздачи, ему на встречу, из кухни вышла Маша.

— Кушать будете, товарищ командир? — нарочито официально спросила у него девушка.

— А ты тут чего отираешься? — удивился он.

— Я не отираюсь, а отрабатываю наряд — картошку чищу.

— Могла бы и повременить — сегодня ж драка была.

— Не люблю откладывать, — тряхнула она чёлкой.

Андрей заканчивал ужин, когда в столовую зашли Димка и Жанна. В обнимку.

— Ну, как там, Андрюх? Что говорят отцы-командиры?

— Подполковник Соловьёв вовсю копает под твою личную жизнь, — усмехнулся Федотов. — Еле удалось тебя отмазать. Скрябин одобрил мою просьбу для Лыковой и Привалова, так что есть чем их порадовать. Заодно передал погоны для новых командиров взводов. На этом всё. Теперь встречный вопрос: как дела в роте?

— Пока всё тихо, — Димка переглянулся с подругой.

— Судя по вашим гляделкам, не всё, — прапорщик встал со своего места, взяв в руки поднос с посудой. — Давайте, колитесь, что случилось.

— Машка чуть не подралась с Жанной — не хочет жить в одной комнате.

— Мотивация?

— Банальная — соперница, — сообщила рыжая. — Я ей и объясняла, и клялась — один хрен: «вали отсюда!» Чуть не подрались. Хорошо, что она знает мою подготовку, а я её — весомый сдерживающий фактор.

— Разберёмся, — буркнул Андрей и направился к окну мойки. — Власьева! Кто там у нас посуду моет?

— Сейчас, товарищ прапорщик. Я сама помою. Клара Генриховна отошла к Вере Андреевне, а остальные уже ушли домой.

— А скажи мне, Мария, картошки нечищенной много осталось?

— Часов до двух ночи управлюсь, — показалась она в окне, шмыгнула носом и приняла поднос. — Всё ж лучше, чем с ЭТОЙ в комнате находиться.

— «Этой» — это ты про кого? — Федотов наигранно не понял, о чём речь.

— Про сержанта Косинову. Спасибо вам, тарщ прапорщик, от всего сердца, — нарочито сделала она низкий поклон.

— Разберёмся, — усмехнулся он и, отойдя от окна, подошёл к столу, где сидели Димка и Жанна.

— Народ, — зашептал он. — Давайте поможем с картошкой этой злюке, — подмигнул он при этом слове. — Всё-таки комсостав должен быть сплочённым. Только двигаемся в продблок как можно тише — пусть это будет для неё сюрпризом.

Маша с угрюмым лицом закончила помыв посуды и медленно двинулась в продблок, где ей предстояло заново окунуться в дебри картофельной шелухи. И войдя в комнату, она обомлела: командир роты и двое взводных, одна из которых, по мнению Маши, была её соперницей, занимались чисткой картофеля.

— Тарщ прапорщик, а кто ВАМ дал наряд вне очереди? — съязвила она ехидным тоном, но с чувством радости в душе.

— Мы, Власьева, по велению души это делаем, — наставительным тоном ответил он. — Потому что командный состав должен всегда действовать по принципу «Один за всех и все за одного». И то же самое воспитывать в подчинённых. Всё понятно?

— Так точно…

— Присаживайся за компанию, — поманил он её рукой. — Заодно и поговорим о вашей с Жанной ссоре.

— Что, нажаловалась уже? — помрачнела Маша.

— Значит, так, Мария Юрьевна, — голос Федотова стал металлическим. — Чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, — эту фразу он перенял у Евгения Васильевича Захарова, и сейчас она была как нельзя кстати — сообщаю, что сержанты Соловьёв и Косинова собираются в скором времени стать семьёй. У них, понимаешь, любовь с первого взгляда.

— И что? — Власьева недоверчиво посмотрела на Андрея.

— Маш! Может, хватит уже? — Андрей дочистил картошку, кинул её в бадью с водой и, ножом наколов следующую, взял в руку.

— Я с ней жить в одной комнате не буду, — буркнула она.

— Почему? — удивилась Жанна. — Слушай, давай начистоту — с Димой я пересекалась на молодёжной тусовке в Саратове, ещё до Чумы.

— О, как! — мотнул головой Андрей.

— Это мы выяснили за полчаса до похода сюда, — усмехнулся Димка. — Просто не все моменты под алкоголем хорошо помнишь.

— Я из Балашова приезжала пару раз в Саратов потусить, — пояснила Косинова. — Ну и во второй раз пересеклась с Димочкой. Пока охрана сидела в зале, мы оттянулись в служебном помещении — «косячок» на двоих сближает. Но это в прошлом, — быстро отговорилась она под настороженным взглядом Федотова. — Я знаю свои способности и знаю возможности Димочки. Нас всё устраивает, правда? — повернулась она к Соловьёву.

— Конечно, солнышко моё, — он подался вперёд и чмокнул её в губы.

— Тогда в чём проблема? — продолжала Жанна. — Ты же не на Диму запала, уж извини, но давай говорить «по чесноку». Или ты видишь во мне что-то демоническое? — усмехнулась она.

— Вот ещё! — вспыхнула Маша.

— Тогда что? — теперь уже Андрей не скрывал своего удивления.

Повисла вязкая тишина. Маша что-то обдумывала пару минут, а потом протянула Жанне руку.

— Ладно, мир…

26 января 2028 года. г. Саратов. Столовая общежития. Вечер

Третий и четвёртый взводы весь день работали в помещениях их будущего места дислокации в Октябрьском Ущелье. И потому совершенно не удивительно, что, нагуляв аппетит, на ужин шли гурьбой, но довольные: очень понравилось им новое общежитие и сам комплекс. Расселись и с шутками и весёлым гомоном принялись за еду. Но где-то в середине ужина одна из девушек-юнармейцев внезапно вскочила, опрокидывая тарелку, и, сказав тонким фальцетом «Ой, мамочки», начала падать вниз, цепляясь руками за стол. За ней плохо стало и другим. Недавно подошедшие пятый и шестой взводы ещё только рассаживались, когда это всё началось. Первой среагировала Власьева, заорав:

— Никому не есть! Что-то с едой! — и помчалась на кухню.

А там, на полу у стола, сидела тётя Клара. Маша сразу заметила отсутствие колпака и оттого увидела кровь, стекающую по виску. Глаза Клары Генриховны были закрыты. Власьева аккуратно приложила палец к артерии на шее и убедилась что тётя Клара жива. Внезапно возникший сквозняк обратил внимание девушки на то, что ворота на улицу были открыты. Она прислушалась к доносившимся оттуда крикам и шуму драки. Мгновенно оценив обстановку, Маша рискнула вызвать подмогу. К тому времени в зале столовой уже вовсю суетились Настя и Лиза, пытаясь оказать помощь пострадавшим, которых уже насчитывалось около полутора десятков. Увидев всю картину происходящего, Маша рванула к коменданту.

— Тётя Вера! У нас ЧП! — ворвалась она в бельевую.

— Что случилось? Деточка, да на тебе лица нет!

— Отравление в столовой, а на кухне — тётя Клара без сознания. Её по голове кто-то ударил! Я кровь на виске видела!

— Ах, ты ж, боже мой! — Вера Андреевна полезла на полку за рацией. — «Филин» ответь «Синице», повторяю — «Филин» ответь «Синице», у нас ЧП!

— «Филин» на связи! Что у вас там?

— Витя у нас беда! Отравление юнармейцев и нападение на лейтенанта Самойлову. Срочно нужна медицинская помощь и безопасников надо бы оповестить.

— Понял, Вера Андреевна! Сейчас оповещу всех!

— Машенька, давай-ка, мы наведаемся в столовую.

Положив рацию в карман халата, Вера Андреевна рванула в столовую с несвойственной ей прытью — даже Власьева едва за ней поспевала. Ворвавшись в столовую, Сотникова сразу же начала раздавать указания:

— Всех положите на бок. Кого-нибудь рвало?

— Нет. Никого пока, — ответила Настя.

Вера Андреевна кинулась на кухню. Клара Генриховна так и сидела, прислонившись к столу, но потихоньку начала подавать признаки жизни.

— Замри и не делай попытки встать! — прикрикнула на неё Вера Андреевна. Она подошла к ней, наклонилась и стала осматривать голову. — Так, кровь вижу… — осторожно ощупывала она голову подруги — … но голова, вроде, не пробита. Только рассечена. Ты не трепыхайся, сейчас медики приедут. Да и кровь несильно идёт. Маша, побудь с ней, а я в зал, к детям!

— Это гадина эта, новенькая… — морщась, прошептала Власьевой повариха —… в картошку… Что-то сыпанула… А когда я заметила… У-у-уй… Кастетом меня приложила. А Ванька где?

— Не знаю, тёть Клара. Но, когда я первый раз сюда забегала, слышала драку на улице и голоса.

— Машенька, пойди, глянь, только осторожно… А то сердце у меня не на месте…

Маша выглянула из ворот — на улице было тихо и пустынно. Не рискнув геройствовать, Власьева закрыла ворота и задвинула засов. Услышав шум, но теперь уже в зале столовой, девушка поспешила туда. Видимо, респондент Веры Андреевны сработал очень оперативно — она сразу заметила в зале и медиков и нескольких военных в форме Службы Безопасности.

Одна из медиков попросила отвести её к Кларе Генриховне, после чего девушка вновь вернулась в зал и безвольно опустилась на один из стульев. Шок от всего происходящего заставил выпасть из реальности, и она не сразу заметила, что к ней кто-то обращается.

— Сержант, вы в порядке? — эти слова вытащили её из нирваны. Она посмотрела на собеседника — пожилого мужчину в форме СБ.

— Так точно… простите, я просто очень перепугалась за Клару Генриховну и ребят, скажите, с ними всё будет нормально?

— Думаю, да, а у меня к вам тоже будет несколько вопросов.

— Спрашивайте, — кивнула Маша.

— Постарайтесь вспомнить всю хронологию событий. Желательно поминутно. Где кто стоял и что делал. Сможете?

— Постараюсь. Значит, пришла я со взводом где-то в… — Маша говорила с расстановкой, пытаясь примерно сопоставить время на каждое из своих действий. — …Вот примерно так всё и было.

Эсбэшник закончил записывать её показания и перевернул лист.

— Хорошо. Теперь назовите ваше полное имя, возраст, место жительства.

— Власьева Мария Юрьевна, дата рождения — 15 октября 2012 года. Проживаю в общежитии юнармейцев.

— А до этого?

— Улица Мира 17Д, кв.25.

— Следующий вопрос: вы — дочь Юрия Родионовича Власьева, не так ли?

— Так точно, — кивнула она. — А причём тут мой отец? Я с ним давно не поддерживаю отношения.

— Ваш отец — глава секты «Истинный путь», а судя по описаниям пострадавшей — лейтенанта Сафроновой, новый помощник повара оказалась членом это организации. Больше ещё ничего не хотите добавить к своим показаниям?

— Нет.

— Странно… получается, что вы первой заметили неладное, развили бурную деятельность по спасению…

— А мне что, нужно было просто стоять и смотреть, как становится плохо моим подчинённым и курсантам других взводов?! — вспылила она.

— Что тут происходит? — недавно явившийся Федотов услышал гневную реплику Маши и подошёл к столу, за которым она сидела напротив пожилого эсбэшника.

— А вы кто? — тот поднял на него глаза.

— Командир роты юнармейцев, прапорщик Федотов, — козырнул Андрей. — Прошу довести до меня информацию, в чём обвиняют моего сержанта.

— Вашего? — усмехнулся эсбэшник. — Значит, у вас с ней отношения?

— Я пока не вижу ваших знаков различия. Если уж вы собрались хамить, будьте любезны, назовите своё звание и фамилию.

— Я на пенсии, — усмехнулся тот.

— Так и идите туда! — огрызнулся Андрей. — Здесь могут находиться только служащие, а не отставники.

— Ты чё такой борзый? Девку твою зацепил?

— Ты зацепил моего сержанта взвода, — металлическим тоном ответил ему Федотов. — И если у тебя нет полномочий на допрос, об этом узнает полковник Скрябин. Я понятно объяснил, что за этим последует? Или у тебя уже зубов нет — придётся разжёвывать?

— Пасть захлопни… — зарычал эсбешник.

— Хлеборезку прикрой, — парировал ему Андрей. — Всякая моль будет тут дела сфабриковывать. Или её не проверяли на благонадёжность в СБ? Я ведь могу поинтересоваться у Игоря Дмитриевича, что вы тут делаете и пояснить ваше чрезмерное рвение не в ту сторону.

— Молокосос… — зашипел эсбэшник — Да ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?

— С волком, потерявшим свои зубы. И запомни, я своих людей в обиду не дам: если есть улики — предъявляй, нет — нахрен с пляжа. Пошли, Маша…

26 января 2028 года. г. Саратов. Общежитие роты. Часом позднее

Ужин для всей роты пропал даром. Да и подавляющее большинство курсантов не испытывало сильного аппетита после случившегося. Вера Андреевна подсуетилась и снабдила каждый взвод электрочайником и кульком леденцовых конфет — хоть что-то на безрыбье. Чуть позже, Андрей с угрюмым видом собрал всех взводных у себя в комнате.

— Так, народ, — окинул он взглядом собравшихся. — Сегодня я был неприятно удивлён некими подробностями личной жизни до Чумы кое-кого из вас. Поэтому, сейчас каждый из собравшихся кратко вспомнит свой криминал, если он есть, косяк, называйте как хотите, чтобы я потом мог разговаривать с СБ на равных, а не блеять, как школота перед училкой. Поскольку мы теперь один за всех и все за одного — тайн среди комсостава не будет. Кто не согласен — рапорт мне на стол и адьёс мучачос. Погнали.

— Давайте с меня, — решилась Маша. — Шесть лет назад у меня умерла мама. Мой отец до этого момента работал тренером по восточным единоборствам, но неофициально он возглавлял не только саратовских каратистов. Это ещё с советских времён осталось.

— Минуту! — прервал её Андрей. — Как бы твой возраст и возраст отца не совсем сходятся.

— Я — поздний ребёнок, — грустно улыбнулась она.

— Понял. Продолжай.

— А после смерти мамы он ушёл в религию. Сначала, вроде, всё было ничего, но потом он собрал таких же сдвинутых и основал новое течение христианской веры — «Истинный Путь». Изображает из себя пророка. Из местных все в курсе, что этот «Истинный Путь» много чего в городе натворил. Из местных каратистов некоторые тоже туда ушли. Потом слухи стали ходить нехорошие. Поговаривали, что имущество отбирают у своих же, а потом и вовсе люди пропадать начали. Только за них полиция хотела взяться, а тут Чума. Ну и когда Хаос наступил, они рванули в Юбилейный. Это посёлок такой… посреди города. Слышала слухи, что они тоже ритуально людей едят. Ловят, кто зазевается и всё с концами. У военных до них руки ещё не дошли. А я получается родная дочь их главного, только ещё в самом начале у меня с ним скандал вышел на эту тему, а потом я в спортшколу переселилась. Добрые люди помогли.

— Хорошо, с тобой понятно. У тебя, Дмитрий, какие секреты?

— Да со мной попроще всё. Мать моя тоже в религию ударилась и бросила нас с отцом. Только где она сейчас неизвестно. Может и в этой секте, хотя это вряд ли — отец по своим каналам сразу бы срисовал. Потом папаня решил заняться моим воспитанием, а я рогом упёрся. Дружки у меня и раньше были из детей первых людей города. От того и куролесили мы знатно. Но до криминала не дошло — Чума началась. Вот тут и вылезла их гнилая сущность — они собрались ювелирку грабить. А мне так смешно стало: куда они эти брюлики девать будут? Я домой поехал — в часть. А наутро мне Сенька звонит и говорит, что тех, кто в магазин полез, накрыли люди Скрябина. Ну, они и решили на меня всё свалить, а не вышло — алиби у меня. Потом, конечно, с отцом разговор на повышенных был, но я сразу в отказ. А там ещё улики на них всплыли: кто-то на диктофон умудрился часть их разговоров записать. А с отцом отношения и дальше не складывались — он всё докапывался до меня: то не так свистишь, то низко летаешь.

— Да, кучеряво вы здесь живёте.

— А что ты хочешь: большой город — большие проблемы, — философски ответил Дмитрий,

— Я уже говорила, что мои папанька с маманькой бизнес нехилый в Балашове держали, — усмехнулась Жанна. — Была единственной чадушкой в семье. Образование по высшему разряду, наряды — какие хочешь, два раза даже в Китай с ними ездила — типа, они по делам, а я стажируюсь в знании китайского.

— Это ты когда успела? — удивился Соловьёв.

— В двадцать пятом и двадцать шестом, летом. В их глазах я была пай-девочка из «золотой молодёжи» да только хрен там — интернет никто не отменял. Ну и захотелось нырнуть во все тяжкие. Сначала «косяки», потом «кекс» вот с этим, вот, товарищем на пати, — кивнула она на Димку — а дальше просто не успела скатиться по наклонной. Чума, как ни странно, помогла.

— А что так о родителях плохо? — удивился Андрей.

— Понимаешь, они откупались от меня. У них никогда не было времени даже толком пообщаться — деловые встречи, бизнес, званые мероприятия. Даже в Шанхае со мной рядом ходила их местная переводчица.

У Насти с Лизой таких приключений не оказалось, как и у остальных, Оксана с Виктором практически слово в слово повторили свой рассказ о трагических событиях, чем вызвали сочувствие и остальных.

— Может и ты нам расскажешь, откуда у тебя седина? — усмехнулся Соловьёв. — А то как-то нечестно выходит.

— Да без проблем, — согласился Андрей. — Это после боя с «шоколадками». Мы, сорок один доброволец, вышли врукопашную…

По мере повествования у большинства присутствующих вытягивались лица. Маша вообще побледнела и сидела с каменным лицом, а в конце рассказа даже всплакнула.

— Да, командир, это мы тут хрен знает чем занимались, а ты… — Димка махнул рукой.

— Так, народ, есть ещё один момент, — Федотов решил сменить тему разговора на более позитивную. — Давайте определимся в плане «любовь-морковь». Я на днях разговаривал с начальством об Оксане с Витей. Полковник дал добро на регистрацию вашего брака, но… не афишируйте свои отношения перед подчинёнными, хорошо?

— Андрей, ещё раз спасибо, — Виктор пожал ему руку — и приказ понятен. Но мы и раньше-то особо никому не говорили…

— А чё, так можно, что ли? — удивилась Жанна. — А то мы, знаешь, тоже не против.

— Не волнуйся, насчёт комсостава руководство не будет особо вставать в позу, но это не значит, что можно менять партнёров как перчатки. Узнает, голову всем снимет. Ладно, если больше вопросов нет, давайте по комнатам — время позднее, а завтра выходного нет.

Пока народ потихоньку забирал стулья и выходил их комнаты, Андрей подошёл к окну, чтобы проветрить помещение перед сном.

— Слушай, Андрюха, а что там сегодня за кипиш с Власьевой был?

— Какой-то отставник решил, что ему можно всё, — тот ответил не оборачиваясь.

— А когда нам с Жанной можно будет… ну, зарегистрироваться?

— Вам отдельной комнаты всё равно пока не светит, — усмехнулся Андрей. — Даже в новой общаге. Насколько я в курсе, там примерно такое же количество двухместных комнат. Пока терпите, а там посмотрим.

27 января 2028 года. г. Саратов. Утро

Утреннее построение было омрачено новым ЧП. Если завтрак состоялся по плану и в этом была заслуга Веры Андреевны — Клару Генриховну ещё вчера отвезли в госпиталь, то на развод прибыл подполковник Соловьёв и… Арестовал Власьеву. Просто заставил выйти из строя, и к ней сразу же подошли двое эсбэшников, взявших её под руки и уведя в сторону чёрного внедорожника. Андрей попытался возразить, но напоролся на жёсткий опор Соловьёва. Димка без лишних вопросов взял шефство над Машиным взводом, а Федотов, сразу после построения пешком отправился прямиком к Скрябину.

За час ему удалось добраться до Штаба и неслыханно повезло, что полковник был на месте. Собирался отъехать, но кого-то ждал — тут Андрею просто повезло.

— Тарщ полковник, разрешите войти? — нарочито официально попросил он аудиенции, постучав в дверь кабинета — ординарец отсутствовал на своём посту.

— Андрей? Здравствуй! Входи, конечно, — добродушно пригласил тот. — А что опять за официоз?

— Евгений Максимович, вы в курсе вчерашнего ЧП?

— Да, а что опять что-то случилось? Я смотрю, ты чем-то взволнован.

— Сегодня утром арестовали сержанта Власьеву. На мои вопросы подполковник Соловьёв обругал меня перед строем. И больше ничего. Поэтому я здесь.

— Даже так? Он что, берега попутал? — Скрябин забарабанил по столу пальцами. — Ладно, посиди здесь, я сейчас… — он встал из-за стола и вышел из кабинета.

После нескольких минут ожидания, Скрябин возвратился, присел в своё кресло и ещё минуту просто молчал. Андрей хотел было спросить полковника, но тот предостерегающее поднял руку:

— Выдержки тебе не занимать, чего не скажешь о Соловьёве. Вот сейчас он сам явится, и мы с тобой выясним причину его такого странного поведения. По мне, так он хватил лишка — так нельзя поступать. Хорошо, что он сейчас поблизости — долго ждать не придётся.

Через пять минут в кабинет постучали, и начальник СБ бодро вошёл внутрь.

— Ну, Игорь, что за тридцать седьмой год ты устраиваешь среди юнармейцев?

— Власьева арестована по подозрению в организации массового отравления военнослужащих, — нарочито официально ответил тот.

— Разрешите задать вам несколько вопросов, тарщ подполковник?

— Задавай, — Соловьёв уселся в свободное кресло.

— Первое, Власьева Мария Юрьевна была проверена на благонадёжность ещё до направления к нам в качестве рекрута?

— С козырей заходишь? — метнул он недобрый взгляд на Андрея. — Ну, была. Проверка ничего не дала.

— Второе, что за личность была вчера в качестве следователя от вас? Ни звания, ни должности, только хамство и угрозы.

— Это кто у тебя там такой выискался? — сдвинул брови Скрябин.

— Воробьёв Геннадий Дмитриевич. Бывший опер УГРО. Я привлёк его в помощь, как опытного спеца, а прапорщик вчера чуть морду ему не набил.

— Ложь! — вспыхнул Федотов. — Товарищ полковник! Обращаю ваше внимание, что данный сотрудник отказался назвать себя, попытался провести методы психологического воздействия, как на меня, так и на сержанта Власьеву, а потом стал угрожать связями с руководством СБ.

— Ты решил поссориться со мной? — металлический тон голова Соловьёва не предвещал ничего хорошего.

— Я решил восстановить справедливость, товарищ подполковник.

— Скажи, зачем тебе эта девка? — усмехнулся Соловьёв.

— Знаете, Игорь Дмитриевич, мне не понятна ваша политика, направленная на нашу роту. Весь сержантский состав вы пытаетесь втоптать в грязь…

— Что? А ну-ка, поясни свои слова! — вскочил тот.

— Сначала вы смешиваете с грязью родного сына, потом пытаетесь сфабриковать дело другому сержанту, подсылая к нам человека, методы которого явно направлены на необъективное расследование.

— Кстати, Игорь, тут Федотов прав — ты что-то с цепи сорвался. Пока за ротой косяков не было, а вот твоя СБ обоср…лась при наборе персонала — сектантку прозевали.

— Товарищ подполковник, прошу ответить официально — есть улики на Власьеву?

— Пока нет, но…

— Стоп! — Скрябин встал из-за стола и сердито засопел. — ПРИКАЗЫВАЮ… освободить сержанта Власьеву за отсутствием состава преступления в её действиях. НЕМЕДЛЕННО!

— Но, Евгений Максимович…

— Подполковник! Я неясно выразился? ПРИКАЗЫВАЮ. ОСВОБОДИТЬ. НЕМЕДЛЕННО, — отчеканил он. — Приказ понятен?

— Так точно…

— Благодарю вас, Евгений Максимович, — прапорщик поднялся со своего места. — Разрешите просьбу?

— Говори, Андрей, — кивнул тот.

— Разрешите нам самим оборудовать систему безопасности периметра на новом месте дислокации роты.

— А у вас есть специалист АйТи? — усмехнулся Соловьёв.

— Представьте себе, есть, товарищ подполковник. Удивлены? Понимаю… наверное, опять проблемы с анкетами курсантов?

— Что ты сказал?! — зарычал Соловьёв.

— А ну, сбавь обороты, Игорь! Андрей, точно есть такой специалист? — полковник удивлённо посмотрел на него.

— Пока мне не приходится сомневаться в его словах. Я же доверяю своим людям и защищаю, если что.

— Смотри, как бы самому не оказаться на приёме у следователя, — зло усмехнулся Соловьёв.

— А я не боюсь, товарищ подполковник — у меня нет ни криминального прошлого, ни повода для вас. И вряд ли он появится. И ещё, тарщ полковник… разрешите мне воспользоваться вашим словом и подать три рапорта на регистрацию отношений среди комсостава?

— Кто? — разу спросил Соловьёв, но Федотов решил идти до конца, проигнорировав его вопрос.

— Говори, Андрей, — кивнул ему Скрябин.

— Мой, Дмитрия Соловьёва и Виктора Привалова.

— Что? Мой Димка собрался жениться? На ком?

— Опять проср…л информацию? — захохотал Скрябин. — Игорь, ты вообще последнее время чем занимаешься?

— Безопасностью анклава, — недовольно пробурчал тот — а не сводничеством подростков.

— К вашему сведению, товарищ подполковник, по закону я имею право создать семью, — припечатал его Федотов.

— Серьёзно? — ухмыльнулся тот.

— Более чем. Или вы не подчиняетесь СБ Тополиновки?

— А ты не так прост, прапорщик, — мотнул головой Соловьёв.

— Так, хорош между собой войну устраивать, — недовольно проговорил Скрябин. — Игорь, ты лучше найди настоящего отравителя, а не прессуй невиновных. И Воробьёва чтобы я больше не видел в твоих рядах. Нам не галочки раскрываемости нужны, а поимка настоящих преступников.

— Евгений Максимович! Когда Власьева будет отпущена? — поинтересовался Андрей, а тот вопросительно посмотрел на эсбэшника.

— Через полчаса, — пожал тот плечами. — Могу подвести — заберёшь сам и даже отвезу обратно в роту.

— Благодарю, но только доеду, а оттуда мы сами доберёмся. Тарщ полковник! Так как насчёт самостоятельного оборудования системой безопасности? Я просто не хочу проблем в будущем, — Федотов искоса глянул на Соловьёва.

— Игорь! Снабди прапорщика оборудованием, — улыбнулся Скрябин. — Посмотрим, что у них получится.

27 января 2028 года. г. Саратов. Полдень

К машине Соловьёв и Федотов спустились в полном молчании. Андрей сразу разместился на заднем сидении, давая понять подполковнику, что прежних дружеских отношений уже не будет. Да и всю дорогу Андрей молчал, периодически посматривая в окно внедорожника. Путь до штаб-квартиры СБ не занял много времени — где-то минут двадцать, не больше. Как только подполковник припарковался на стоянке у здания, Федотов мгновенно открыл дверь и вышел наружу.

— Значит, мы с тобой теперь «на ножах»? — скорее не спрашивая, а утверждая, изрёк Соловьёв, вылезая из машины.

— Жизнь покажет, — уклончиво ответил ему Андрей.

— Вот скажи, честно, чего ты так за Власьеву встрял?

— Маша — моя невеста, — нехотя ответил он.

— А за что наряд ей влепил?

— На службе для меня все равны. Накосячил — получи.

— Похвально, — уважительно кивнул в ответ подполковник. — И последний вопрос, а то я смотрю — разговаривать у тебя желания нет. У тебя действительно есть специалист по компьютерам? Ты же понимаешь. что там не только сами компы, а ещё куча всего?

— Говорит, что знает и сети, и много чего ещё.

— Ну-ну, посмотрим, что у вас получится. Что ж, пошли за твоей… супругой, — усмехнулся Соловьёв.

Они поднялись по ступенькам и зашли внутрь одноэтажного здания, ставшего после Чумы пристанищем Службы безопасности Саратовского анклава. Боец на входе козырнул подполковнику, который небрежно известил его, что прапорщик с ним. Пройдя по коридору, Соловьёв добрался до двери в свой кабинет, щёлкнул замком и вошёл внутрь, жестом приглашая присоединиться Федотова. Присел в кресло и сразу ухватил стоящую на столе рацию.

— Геннадий Дмитриевич! Приведи ко мне в кабинет Власьеву.

— Игорь Дмитриевич, а что случилось?

— Гена! Выполняй приказ! — со злостью произнёс Соловьёв.

Прошло томительных пять минут, прежде чем дверь распахнулась, и внутрь вошли Воробьёв и Маша. Андрей сразу заметил два синяка на левой щеке и горящую правую щёку, как от хорошего леща. Руки девушки были заведены назад и скреплены наручниками.

— Зря, — резюмировал Воробьёв. — Ещё сутки и я расколол бы её. Упёртая сучка.

Последние слова бывшего опера подняли ураган ярости в душе у прапорщика. Тот мгновенно вскочил и сблизился с Воробьёвым.

— Ваша работа? — кивнул он на лицо Маши.

— И что? — ухмыльнулся тот и сразу же получил хук в челюсть. Упал, но сразу стал тяжело подниматься. Андрей за грудки поднял его и снова ударил, только теперь в живот. Тот снова упал на пол, жадно хватая ртом воздух.

— Что, сука? Решил на беззащитной девчонке авторитет себе заработать? Я за невесту тебя вообще урою, понял?

Маша изумлённо уставилась на парня, но решила молчать до конца, не встревая в полемику.

— Ну что, прапорщик, придётся тебя арестовать за нападение на сотрудника СБ, — усмехнулся Соловьёв.

— Не вопрос, — тот со злостью посмотрел на подполковника. — Только Евгений Максимович скоро захочет узнать о происходящем, а я молчать не буду.

— А ты интриган, — покачал головой Соловьёв. — Ну, наверное, и хорошо, что так. Не какая-нибудь рохля ротой командует. Гена, освободи девушку от наручников.

— Кхе-кхе… Игорь Дмитриевич… А как же…

— Ты оглох?! — снова вызверился Андрей. — Выполняй!

— Ну, сучёныш… дай бог ещё пересекутся наши с тобой дорожки… — сглатывая набежавшую во рту кровь, глухо проговорил Воробьёв.

— А давай прямо сейчас? — предложил тот. — Думаешь, ты крутым был, да таким и остался? Или в спину выстрелишь, мразь? Я же тебе ещё вчера сказал: ты — волк, съевший свои зубы.

— Акелла промахнулся, — зло усмехнулась Маша.

— Если я узнаю, что ты, без улик, попытаешься ещё кого-то из моих подчинённых арестовать… — покачал головой Федотов.

— Ладно, хватит! — начальник СБ хлопнул ладонью по столу. — Геннадий! Ты тоже не перегибай палку. Тебе был приказ подробно расспросить, применяя методы психологического воздействия, но не физического, а ты что?

— А что ты сразу не сказал, что она твоя невеста? — удивился Воробьёв.

— А я не делаю исключения для своих бойцов. Для меня все равны, понял? Маша накосячила и получила наряд на кухню, но сейчас она ни в чём не виновата, и я её защищаю, как любого другого из моей роты.

— Подтверждаю эту информацию, — кивнул Соловьёв. — Ну что, довезти вас до общежития?

— Ма́шины вещи отдайте, мы сами дойдём, — угрюмо проронил Андрей.

— Сейчас принесу, — ответил бывший опер, предварительно переглянувшись с начальником СБ.

Уже через десять минут Андрей галантно помог девушке спуститься со ступенек этого мрачного дома и неожиданно взял её под руку.

— Теперь ты за поводыря — я ж не знаю, как отсюда добираться до нашей общаги, — подмигнул он ей.

— Андрей, спасибо тебе, — зарделась она, посмотрев ему в лицо.

— Маша, я у Соловьёва в кабинете не врал — я за любого из нашей роты встану в позу с начальством. Только и вы уж не косячьте понапрасну.

— Значит, это только версия для СБ и всё… — погрустнела она.

— Ты о чём? — не понял он.

— То, что я твоя невеста…

— Значит, так, сержант, сопли и слёзы убрать. Придём в роту — определимся.

— С чем? — посмотрела она него.

— Маш! Вот скажи честно — почему ты меня так и подначиваешь? То словом, то делом… Иногда даже обидно.

— Не скажу, — насупилась она.

— Ладно. — с нотками раздражения сказал он. — Тогда ответь, как у вас в Саратове сейчас с покупками? У нас в Тополиновке денег нет.

— Как, вообще, что ли? — удивилась она? — Блин, прямо коммунизм какой-то…

— Угу. Так как?

— Есть места выдачи материалов. Но там нужно делать заявку старшему дома, тот визирует… Ну, в общем, сплошная бюрократия… А что ты хотел приобрести?

— Позже узнаешь, — усмехнулся парень.

— Андрю-у-уш, ну скажи! Скажи, а! — заканючила Маша.

— Сержант! Это что за разговоры? — картинно напустил на себя строгость тот.

— Бэ! Вредина! — Власьева показала ему язык и демонстративно отвернулась.

— Детский сад, штаны на лямках, — покачал головой Федотов.

— А чего тогда на малолетней жениться собрался? — прищурилась она.

— Любовь зла… — картинно вздохнул он.

От неожиданности девушка даже остановилась.

— Андрюш, это правда? — она внимательно посмотрела ему в глаза.

— Что, правда?

— То, что ты только что сказал? Ты… Ты в меня влюбился? Тоже?

— Что — тоже?

— Ну… — покраснела она — … как я в тебя…

— Эх, Машка, Машка… да я у Скрябина в кабинете уже всё передумал…

— Ты у полковника был? — удивилась Власьева.

— Сразу пошёл, как эти тебя забрали, — кивнул Андрей.

— Андрюша… Ты сразу пошёл? Пешком? — обомлела она. — Из-за меня?

— Угу…

— Только из-за того, что я сержант и командир взвода? Или?.. — она снова посмотрела ему в глаза. — Только честно ответь… Прошу тебя… — её голос предательски задрожал, а в глазах выступили слёзы.

— Дура ты, Машка… — он с силой притянул её к себе — Раньше просто нравилась, а как Соловьёв тебя сегодня арестовал, понял…

— Что, понял? — посмотрела она на него снизу вверх.

— Маша, хватит, а! Ну, люблю я тебя, понимаешь? Люблю! Довольна?

— Значит, ты… Ты что — кольца хотел купить? Да?

— Я уже начинаю тебя бояться, — покрутил головой Федотов. — Или мысли чужие умеешь читать, или в СБ работаешь, — усмехнулся он.

— Не-э-э, — теперь она отчаянно замотала головой. — Ни то, ни другое… — девушка сделала небольшую паузу — …Андрюш…

— Что?

— Поцелуй меня…

Машина сопровождения, двигавшаяся на почтительном от них расстоянии, остановилась вслед за ними и теперь наблюдала за происходящим.

— Тарщ подполковник, объекты остановились посреди улицы — доложил Соловьёву старший машины.

— И что они делают? — поинтересовался тот.

— Кгх-гхм… Целуются. Нам как, продолжать наблюдение или…?

— Значит, не обманул прапорщик… Ладно, снимай наблюдение.

За время их с Андреем прогулки на свежем воздухе, Маша оттаяла от утреннего шока. А уж два известия, что объект скрытого обожания и любви ответил взаимностью и пошёл её «отбивать» у Службы Безопасности… да дал по морде обидчику… у-у-у… так ещё и кольца собрался купить, чтобы сделать предложение… у-у-у (тысячу раз)… бедная Маша — такой каскад эмоций за несколько часов. К зданию общежития они добрались минут за сорок и их заметили из окон столовой курсанты. Андрей с Машей успели только подняться в вестибюль, а к ним уже бежали как взводные, так и курсанты из Ма́шиного взвода. Обступили, выслушали краткую историю вызволения и проводили в столовую.

Клара Генриховна, возвратившаяся в строй, не смотря ни на что, восторженно приветствовала обоих, наложив полуторные порции опоздавшим, а потом присела за их столик и, подперев рукой голову в повязке, выслушивала приключения командира роты и его девушки. То, что это действительно так, она сама дала недвусмысленно понять смущённому Андрею.

Через полчаса вернулся и Димка. Как раз к грандиозной рокировке своих вещей и Маши. Известие, что он переезжает к Жанне, изменило его настроение на сто восемьдесят градусов, однако в момент осуществления этого мероприятия произошёл трагикомичный случай. Пока Маша охапками переносила свои вещи в комнату Андрея, Жанна забрала так и не разобранный Димин баул в свою комнату и по-хозяйски занялась его распаковкой. Подполковник Соловьёв решил-таки прояснить вопрос с избранницей своего сына и нагрянул в общагу, как снег на голову. Вера Андреевна, а она уже была в курсе этой рокировки, показала Игорю Дмитриевичу комнату его сына. Тот без стука вошёл внутрь и увидел, как какая-то рыжая и наглая девка роется в вещах сына — этот баул он сам отдал Дмитрию.

— Ты чё там забыла? — нахмурился он.

— Чё надо, то и забыла, — со всей своей дерзостью ответила ему Жанна.

— А ну, положь вещи обратно!

— Да вы кто такой, чтобы мне указывать? — возмутилась Косинова.

— Я, кто такой?! — Соловьёв-старший задохнулся от наглости этой рыжей девчонки. — Я тебе покажу сейчас, кто я такой! А ну, — схватил он её за руку.

— Кихап[49]! — выдохнула Жанна и провела один из боевых приёмов против явно не ожидавшего такого поворота событий подполковника.

В этот момент Димка как раз зашёл в комнату, отряхиваясь на ходу — они с Андреем переставляли шкаф на новое место. Увидев отца с заломленной в болевом приёме рукой и стоявшую над ним Жанну, он опешил.

— Нормально… Жанн, отпусти отца.

— Димуль, эт чё, это твой отец? — мгновенно сняв захват руки, та участливо помогла подполковнику подняться. — Ну, извините, Игорь Дмитриевич…

— Это кто? — красный как рак, насупившись, спросил Соловьёв-старший.

— Познакомься, ПАПА… — Димка сделал паузу — это моя невеста. Жанна Андреевна Косинова. Командир взвода, сержант.

— Кхм-гхм… Ну ты тоже… Извини, а то я думал, что кто-то роется в вещах моего сына.

— Ну, мне-то можно? — прищурилась она. — Я ж тут не чужой человек.

— Да… похоже, не мой день сегодня, — покачал головой отец.

— Это точно, — кивнул сын, подходя к своей избраннице и обнимая её за талию. — Командир роты уже вкратце рассказал, что обвинение Власьевой было надуманным, а теперь и эта лажа…

— Я попросил бы! — прервал его Соловьёв-старший.

— Да ладно пап, мы никому не скажем, правда, Жанусь? — подмигнул он девушке.

— А то! Это ж наше внутреннее семейное дело, — закивала она.

— А ты молодец, не ожидал от тебя такого, — мотнул головой отец. — И сам за ум взялся, и девушку себе строгую нашёл.

— Шиджё… — она разразилась длинной тирадой на китайском.

— Что это было? — удивился Соловьёв-младший.

— Самое прекрасное зрелище на свете — вид ребёнка, уверенно идущего по жизненной дороге после того, как вы показали ему путь, — менторским тоном ответила Жанна. — Слова Конфуция, причём в оригинале, Димочка.

— То есть ты свободно можешь говорить по-китайски? — удивился подполковник.

— Ну, я бы так не сказала — там диалектов, как говна за баней… Ой, извините, вырвалось — покраснела она.

— Аха-ха! — заржал тот. — Всё, считай, что нашего недоразумения не было! Да, сын, повезло тебе с избранницей. А что за стиль у тебя?

— Тхеквондо. Четвёртый дан — синий пояс.

— Ого!

— Я так понимаю, тарщ подполковник, анкеты курсантов вы не читали? — не удержался от шпильки Дима.

— Та-ак! Ещё один? — нахмурился тот.

— А что, прапорщик Федотов уже упоминал об этом? — поддержала Димку Жанна.

— Ишь, как спелись, — засопел отец. — Ну, было там одно недоразумение… вы мне вот что скажите — правда, что у вас есть айтишник хороший?

— Это военная тайна, тарщ подполковник, — сделал серьёзное лицо Димка. — Все вопросы к прапорщику Федотову.

— У нас с ним, скажем так, возникло недопонимание… — угрюмо проговорил Соловьёв-старший.

— Всё проходит и это пройдёт, — пожала плечами девушка.

— Опять Конфуций? — переспросил Димка.

— Темнота! Это слова царя Соломона, — наставительно сказал отец.

— Точнее — надпись на его кольце, — поправила его Жанна.

— Съел? — язвительно ответил сын и чмокнул избранницу в щёку.

— Ладно, на эту тему поговорим в другой раз, — махнул рукой подполковник.

27 февраля 2028 года. г. Саратов. Вечер

Сегодняшнее заседание руководства саратовского анклава проходило в расширенном формате. В частности, на него был приглашён и командир молодёжной роты — прапорщик Федотов. Весь этот месяц его роту не трогали и не отвлекали понапрасну, кроме пары выездов на стрельбище. Оглядываясь на весь этот тридцатидневный период, Андрей вспоминал перипетии переезда на новое место дислокации — Октябрьское Ущелье. Помимо общих организационных мероприятий, связанных с переездом, на плечи всей роты свалилась необходимость создания качественной защиты, как самого общежития, так и периметра. Ещё в самом начале, когда рота только-только перебазировалась на новое место, он вызвал к себе Архипова и Медведева, поручив им монтаж системы видеонаблюдения и контроля допуска к общежитию и внутреннему периметру комплекса.

Подполковник Соловьёв решил посмеяться над «спецами» прапорщика Федотова, выдав им оборудование, стоявшее ранее в одном из коммерческих банков. Однако ни Петька, ни Никита не спасовали перед трудностями. Федотов выделил им примерно взвод парней посмышлёнее, и в скором времени комплекс стал напоминать муравейник — курсанты тянули провода, кто-то крепил их по столбам на большой лестнице, кто-то прикручивал камеры и другие системы контроля. Потом Никита проверял тестером-мультиметром целостность соединения и переходил к следующему участку. Первым делом Петька попросил выделить отдельное помещение на первом этаже здания, куда был бы затруднён вход посторонних. И такое нашлось. Видимо, здесь и раньше было помещение охраны, а теперь оно превращалось в центр контроля целостности периметра юнармейской Базы.

Три мощных сервера для хранения баз видеоданных, место оператора со здоровенным монитором, подключение считывателей личных карт доступа — ой, не зря Петька до Чумы помогал старшему брату, подрабатывая у него на выездах. Ну и его любознательность новинками операционных систем и программным обеспечением антихакинга — Архипов решил выжать всё, до последней «копейки», с такого крутого на его взгляд оборудования. Двойной контроль допуска на базу — карта плюс лицо входящего, полностью исключили возможность доступа постороннего с чужой или украденной личной картой. Андрей внутреннее усмехнулся, вспомнив, как он просил Скрябина, Соловьёва-старшего и Круглова составить список тех, кто имел право находиться на Базе курсантов и в двойне удивил, попросив сфотографировать их лица.

А потом, через три недели, состоялась проверка, возглавляемая самим Евгением Максимовичем. С использованием личных карт, фейс-контроля и прочей атрибутики доступа на режимный объект. Полковнику Скрябину всё понравилось. Даже очень. Более того, он вдруг захотел сделать в Штабе анклава точно такую же. И даже наплевал на мнение Игоря Дмитриевича. Помимо всего этого, он вдруг расщедрился и присвоил звания младших сержантов обоим отличившимся — Петру Архипову и Никите Медведеву. И под впечатлением качественной защиты, с тройным контролем доступа к помещению оружейной комнаты, дал команду на завоз оружия для роты — всё тех же пистолетов Макаров и «ксюх». После чего в роту пригласили капитана Жарких, который начал обучать курсантов обращению с оружием.

А три дня назад вся рота посетила стрельбище. Конечно же, сам Андрей и ещё Глеб Мухин отстрелялись хорошо, но для остальных — как сержантов, так и рядового состава, было положено только начало. Ну и за этим пошло распределение обязанностей. Сержант Мухин стал негласным ответственным за Систему Безопасности. Фактически, его должность становилась соизмеримой с заместителем командира. По ходатайству Федотова, Соловьёву-младшему и Мухину были присвоены звания старших сержантов. Жанна и Маша поделили обязанности и группы по изучению приёмов рукопашного боя. Настя и Лиза вовсю занимались основами теории по стрелковой подготовке. Оксана взяла на себя медицину — сказались гены покойной матери. Остальные взводные отрабатывали с личным составом всестороннее взаимодействие как по сигналу тревоги на проникновение посторонних внутрь Базы, так и действия в группах при обычных операциях патрулирования.

Помимо этого, младший сержант Медведев потребовал несколько комплектов раций. Подняв свой авторитет на волне второго технического специалиста роты, он затеял организовать курсы для личного состава. Понятное дело, что после всего сделанного на ниве видеонаблюдения, ни ему, ни прапорщику Федотову не отказали. Теперь каждый взвод походил на тот, в котором раньше служил Андрей — в нём было два отделения, в которых имелись по медику, связисту и даже снайперу — здесь подсуетился Игорь Дмитриевич, стремясь восстановить дружественные отношения.

Вообще, подполковник Соловьёв всеми силами старался наладить отношения не только с прапорщиком, но и со своими сыном и невесткой. Тот конфликт, возникший из-за старого лизоблюда, привыкшего мыслить и действовать старыми стереотипами, сыграл своего рода злую шутку — к тому времени комсостав роты юнармейцев представлял своего рода монолит и, при принятии каких-либо решений, всегда оглядывался на мнение командира. А Федотов банально не доверял подполковнику. Вот не доверял и всё тут: по его мнению, тот был не просто осторожным и чересчур подозрительным — от него веяло какой-то неопределённостью, как будто Игорь Дмитриевич носил камень за пазухой. Именно поэтому Андрей не шёл на откровенный контакт, и это накладывало отпечаток на взаимоотношения его сержантов и людей Службы Безопасности анклава — только официальные отношения, без лишней дополнительной информации. Такими же были и отношения между Игорем Дмитриевичем и сыном с невесткой. Они бывали у него дома, мило беседовали, но ровно до того момента, когда отец начинал интересоваться делами в роте. Здесь их лица становились серьёзными, и диалоги сразу переходили на официальный тон.

* * *

Сегодня Маша должна была сходить в пункт выдачи материалов и получить кое-что из спортинвентаря для проведения досуга — баскетбольные и волейбольные мячи, сетку и несколько пар заказанных кроссовок или кед. Естественно, не одна — взяла с собой одно из своих отделений. Вечер был тих, пригож и навевал на романтические мысли. Прошёл месяц со дня начала их официальных отношений с Андреем. Андрюша стал для неё лучиком света в том тёмном царстве, которое началось со дня смерти мамы. Сначала её предал отец, уйдя в пучину мракобесия, а потом и Чума сделала своё чёрное дело. Девушка осталась один на один со своими проблемами. И тут пришла любовь. Тихо, незаметно и… наповал. Сначала она боялась признаться даже себе, потом плакала каждую ночь от безответности и даже обиды за тот наряд, который ей хоть помогли выполнить вместе с любимым, но Маша считала его несправедливым. И уж последней каплей несправедливости жизни стал её арест. Но именно он послужил толчком к эскалации их отношений, а когда Андрей признался, что тоже любит Машу и хочет достать кольца, чтобы делать предложение руки и сердца — девушка была на седьмом небе от счастья. Потом был переезд в его комнату, первые любовные отношения, после чего её захлестнула волна эйфории. Даже документ о регистрации их брака и смена фамилии — это было уже чем-то обыденным, тривиальным. Весь этот месяц Маша с головой окунулась в работу днём и обустройству их комнаты вечером. Пока Андрей был на работе, Маше удавалось выкраивать час-полтора свободного времени, чтобы подшить занавески, вышить салфетку на кухонный стол, что-то ещё, что повысило бы уют в комнате. Сегодняшний поход в центр выдачи материалов частично нарушил её планы, и она мысленно считала минуты, когда доберётся до комнаты — хотела закончить восстановление гобелена над их кроватью. Именно поэтому она не сразу заметила вышедших из-за тёмного угла подворотни четверых мужчин, к которым присоединился ещё один — коренастый и смутно знакомый ей по походке. И только когда он вышел к фонарю, Маша узнала… своего отца.

— Здравствуй, дочь… — без тени радости приветствовал её Юрий Родионович. — … вот и свиделись.

— Что тебе нужно? — холодным тоном ответила Маша.

— С нехристью живёшь, так и сама нехристью стала — нет благочинного уважения к родителю, — покачал он головой.

— Я стала женой любимого мной человека и ничуть не жалею об этом.

— Ты стала НЕХРИСТЬЮ, понимаешь? И чтобы искупить свою вину, должна нам помочь.

— А ты не хочешь искупить свою вину передо мной? — укоризненно покачала она головой.

— Вину? — удивился тот. — В том, что я пришёл к вере заповеданной, а ты осталась с грешниками? А не ты ли отказалась вступить в нашу братию?

— Ты забыл о дочери, а теперь просишь о помощи? — горько усмехнулась Маша. — Ты когда последний раз был на могиле мамы? А мы с Андрюшей две недели назад ездили её проведать.

— Твой Андрюша — богомерзкая нехристь, укравшая душу моей дочери! — вспылил отец.

— Мой Андрюша намного чище всех вас вместе взятых, — покачала она головой. — Пропусти, мы уйдём.

— Покамест не сослужишь нам службу, никуда не двинешься, — сказал он в приказном тоне.

— И что тебе нужно? — холодно поинтересовалась дочь.

— Попасть к вам на базу и отключить контроль за оружейной комнатой.

— Аха-ха! — рассмеялась Маша. — Там столько степеней защиты…

— Вот и подсоби их отключить, а не то… — он недобро поглядел на неё.

— И не подумаю, — мотнула она головой.

— Не хошь по-доброму, заставлю, — ещё больше нахмурился Юрий Родионович. — А ну, взять устаток! — скомандовал он своим подручным.

Напрасно десяток мальчишек и девчонок пытался противостоять людям, знавшим каратэ не понаслышке — слишком мал был опыт рукопашного боя у юнармейцев. Маша как могла защищалась, но что сделает она одна против четверых?

* * *

Сегодняшнее совещание было плодотворным и конструктивным. Скрябину наконец удалось помирить главу Службы Безопасности и командира Молодёжной роты — мало того, что они прилюдно пожали друг другу руки, но и включились в процесс охраны анклава: завтра у юнармейцев должно было состояться первое патрулирование на улицах города. Пусть вместе со старшими товарищами, но что есть, то есть. Подполковник вызвался довезти до Базы прапорщика, чтобы на месте участвовать в инструктаже и согласовать время прибытия его людей. Они достаточно дружелюбно общались во время пути, когда Федотов заметил у фонаря на пересечении двух улиц группу курсантов и… Машу. Вот незнакомцы, окружившие юнармейцев, ринулись в атаку и…

— Игорь Дмитриевич, стойте! — почти выкрикнул Андрей.

Тот на рефлексе резко нажал на тормоз, и уже через несколько секунд прапорщик бежал на помощь своим людям. Первого нападавшего Андрей отправил в глубокий нокаут, сначала ударив берцем в опорную ногу, а затем хуком в челюсть. Но на этом неожиданности кончились — второй сзади подскочил к Федотову и провёл запрещённый приём в шею, в болевую точку…

… В голове у Андрея что-то запульсировало. Волна боли охватила всю шею, постепенно перейдя в голову. Перед глазами возникло марево. То самое марево, которое он не видел со дня сумасшедшей атаки на «шоколадок». Сорок один «бешеный» против пяти сотен заражённых. А теперь он один, но и противников всего четверо. Но почему он их не слышит? И почему они так медленно движутся? Внезапно мозг посетила мысль — у него снова включился режим берсерка. Как в том бою.

Удар в шею подошедшему вплотную нападавшему — этот удар всем тополиновским юнармейцам ставил сам Пасечников. Сначала на манекенах, потом он и ещё четверо спецназовцев внимательно следили, чтобы парни и девушки не покалечили друг друга. На! Получи! Что, упал, как подкошенный? За дело! И тебе, на! Старший из нападавших, безусловно, двигался намного быстрее остальных, но и ему было не совладать с берсерком. Сейчас с незнакомцем дрался не командир роты юнармейцев — Андрей Федотов, нет, сейчас это была битва двух матёрых волков, в которой только один вышел бы из схватки. Двое матёрых хищников, за душой у которых было несколько жертв. Каких — вопрос другой, но тем не менее. Берсерк пропустил лишь один удар в плечо, опять в болевую точку, но боли не почувствовал. Юрий Родионович удивлённо посмотрел на необычного противника — таких ему ещё не удавалось встретить на своём пути. И двигается он молниеносно, и болевого порога у него нет. Совсем. Если бы он действительно был глубоко верующим человеком, подумал бы, что перед ним и вправду стоит что-то дьявольское, но на нет и реакция соответствующая. И он просто испугался. Конечно, в душе, но факт налицо — в нерешительности Власьев попытался провести другой запрещённый приём, но противник вдруг исчез. Всего лишь на секунду, на какой-то миг времени, а потом материализовался вплотную к главе секты «Истинный путь». И ударил. Дважды. Хлёстко и больно, мгновенно осушая до неистовой рези сначала правую руку, а потом так же и левую. Не успев опомниться от этой жуткой атаки, Юрий Родионович почувствовал удар между ног. И всё. Сначала в голове застучали молоточки, а потом и свет померк, заполняя сознание вязкой темнотой.

* * *

Маша с ошалевшим видом наблюдала за дракой — нет, скорее, избиением отца и его прислужников. Её Андрюша внезапно стал каким-то чужим и даже не человеком — настолько быстро он двигался, а его глаза — страшно — это были не человеческие глаза, а скорее глаза волка, только что не светившиеся в полутьме. Рык, который издавал Федотов, был сродни какому-то дьявольскому существу, но уж точно не человеку. Но он сражался за неё, за Машу, и кто бы он сейчас не был, она с благоговейным ужасом и одновременно любовью смотрела на своего избранника. Вот он положил всех помощников отца, вот бьёт ему в одно плечо, а потом в другое… затем ужасный удар в пах, от которого тот падает и скрючивается. Всё, бой кончился. Андрюша вздохнул и закрыл глаза. Пара секунд и к нему возвратился обычный облик, но что это? Он падает, как и его противники на землю. Он ранен? Господи, какой ужас!

— Андрюша!

* * *

Соловьёв не успел к началу драки — просто замешкался, а потом раскрыл рот от удивления. Всю свою карьеру в спецназе Игорь Дмитриевич старательно изучал наработки по рукопашному бою из разных школ единоборств. Заимствовалось самое эффективное и летальное. Но то, что он сейчас наблюдал, не вписывалось ни в какие законы физики — прапорщик словно перестал быть человеком и его движения напоминали кого-то из фильмов фентези — магия теней. Именно такое описание пришло на ум подполковнику. За несколько секунд положить четырёх накачанных и неплохо тренированных парней, явно поднаторевших на рукопашных схватках, а затем в секунды ушатать обладателя высшего дана по карате в их области — дорогого стоит! И как ушатать — не убить, хотя Игорь Дмитриевич ни на секунду не сомневался, что это Федотову было по силам, а обездвижить, как руки, так и ноги. А потом, видимо, пошёл отходняк, от этого состояния. Андрей упал, а к нему с криком кинулась Маша.

Подполковник рванул на всех парах к месту схватки. Крик Маши встряхнул курсантов, которые, словно очнувшись ото сна, обступили девушку и лежащего командира роты.

— Всем! Снять брючные ремни и связать нападавших! — эти простые понятные команды окончательно встряхнули парней и девушек, и те кинулись выполнять приказы начальника Службы Безопасности анклава. — Маша, как он? — участливо поинтересовался подполковник.

— Пойдет, нормально… — тихо проговорил Андрей — …просто отходняк пошёл… После берсерка…

— Какого берсерка? — не понял Соловьёв.

— Это у меня второй раз… первый… когда я против заражённых… добровольцем… вы же читали…

— Понял, — кивнул тот. — Сам встать можешь?

— Андрюша, тебе нельзя лежать на земле — простынешь… — заплакала Маша. — Игорь Дмитриевич! Ну, помогите же…

Вдвоём они довели парня до внедорожника. Подполковник сразу же вызвал машину с бойцами СБ, и через несколько минут на месте драки вовсю орудовали его люди. Нападавших основательно скрутили, засунули в подъехавшую «Шишигу» с кунгом и в сопровождении нескольких человек увезли в штаб СБ.

28 февраля 2028 года. г. Саратов. Полдень

Внеплановое совещание руководства саратовского анклава не позволило прапорщику Федотову отлежаться после вчерашнего инцидента. Да, сильная слабость была, но он крепился. Подполковник Соловьёв сначала предупредил по рации старшего сержанта Мухина о том, что прапорщика ждут на заседании, а потом сам заехал за ним.

— Ты как? — участливо поинтересовался он, когда Андрей осторожно присел на переднее сиденье внедорожника.

— Бывало и хуже.

— Ничего, сейчас доедем, Скрябин обещал достать из заначки банку хорошего кофе. Взбодришься.

— А нельзя было как-то без меня сегодня?

— Без главного виновника всего ночного переполоха? — удивился начальник СБ.

— Так вчера это всё было вечером или у меня потеря ориентации? — посмотрел на него Федотов.

— Андрей! После того, как мы повязали Власьева, много чего случилось, — усмехнулся подполковник. — Пока едем, слушай. Власьева мы раскололи до задницы и узнали, что энгельсовцы и его братия собрались взять власть в свои руки. Им, видишь ли, не понравилось то, что в Саратове и области скоро будут другие законы, ставящие военных в привилегированное положение. Недовольство росло и раньше, но они планомерно готовились к мятежу, а тут земля из-под ног уходит… ну и решили форсировать события. Проблема была в оружии. Кстати, у тебя в роте «течёт», точнее — текло.

— Кто? — зло спросил Федотов.

— Рядовая Анохина. Но я договорился с твоим безопасником, чтобы её пока просто изолировали — неизвестно, насколько она повязана с ними. Может, просто сболтнула. Так вот, Власьев решил вскрыть вашу оружейку и забрать арсенал. Рискнул выйти на дочь, в надежде, что у той сыграют родственные чувства. Просчитался и попытался взять её в заложники. А тут мы, точнее — ты. И ещё он до сих пор в шоке от боя с тобой. Говорит, ты — не человек.

— В состоянии берсерка — конечно. Даже отрицать не буду. Но сами видите, какой после этого отходняк. Как будто вагоны грузил.

— А ты в курсе, что у тебя с шевелюрой? — усмехнулся Соловьёв.

Андрей глянул в зеркало заднего вида и присвистнул — в волосах была не лёгкая проседь, как раньше, а солидный такой налёт «старости».

— То-то Маша сегодня всю утра глядела на меня и плакала. А я, дурак, не мог понять отчего. Да и спросонья не совсем соображал.

— Андрей! После вчерашнего тебя собираются наградить медалью «За отвагу». Извини, но ничего другого в запасниках у Скрябина нет. Ты, фактически, поломал все планы мятежникам, и полковник жаждет прилюдно тебя наградить и пожать руку. Это необходимый политический ход. Потом я тебя отвезу обратно. Дима пока тебя заменит на пару дней. Ну и с завтрашнего дня, официально, вы выходите на патрулирование. Приказ подписан самим Скрябиным, да и твои люди настроены решительно — после вчерашнего инцидента все жаждут равняться на тебя.

Примечания

1

Шум, спектральные составляющие которого равномерно распределены по всему диапазону задействованных частот. Примерами белого шума является шум близкого водопада, так как высокочастотные составляющие звука затухают в воздухе сильнее низкочастотных. В природе и технике «чисто» белый шум (то есть белый шум, имеющий одинаковую спектральную мощность на всех частотах) не встречается (ввиду того, что такой сигнал имел бы бесконечную мощность), однако под категорию белых шумов попадают любые шумы, спектральная плотность которых одинакова (или слабо отличается) в рассматриваемом диапазоне частот.

2

Центр активности станций радиолюбительской аварийной службы Российской Федерации.

3

Слово из радиолюбительского жаргона, означающее привлечение к себе внимания.

4

Радиолюбительский латинский алфавит, тождественный латинским буквам позывного — YU5F. Этот позывной принадлежит одной из коллективных радиостанций Сербии.

5

В переводе с сербского — старший сержант.

6

Аэропорт г. Ниш

7

Сербское офицерское звание, аналогичное лейтенанту Российской Армии.

8

В Российской Армии сержант.

9

Сербы и Русские — братья навек! (серб.)

10

В качестве прототипа был использован штатный автомат АКС-74У, который модифицировали под новые боеприпасы — патроны СП. 5 и СП. 6.

11

Или антенна «Дельта» — один из видов радиоантенн.

12

В одном ящике двенадцать бутылок.

13

Топографическая карта, исполненная в масштабе пяти верст в дюйме.

14

Искажённый французский вопрос: Me comprenez — vous? — Вы меня понимаете? С иронией, в ситуации когда кто-то, что-то не понимает, ну что-то вроде «до вас доходит».

15

Он же 9×19 мм Парабеллум

16

25 штук, в обойму входит 8 патронов, получается три обоймы + 1 запасной патрон.

17

Пистолет создан в конце 70–х годов под оригинальный патрон 5,45. Несмотря на стандартную автоматику, основанную на свободном затворе, пистолет являет собой очень оригинальную конструкцию. Конструкторы смогли скомпоновать механизм в таком малом объёме — ширина пистолета всего 1,8 см.

18

Точное название — Zastava M70. Был разработан в 1970 году для вооружения сотрудников югославской полиции и армейских офицеров. В данном случае подарили модификацию МК70К — под патрон 9 мм. В обойме 7 патронов.

19

19 Ваня Воробей «Наших бьют». Полный текст здесь https://www.youtube.com/watch?v=gmpt4FQH-AY

20

Застава M91 — сербская снайперская винтовка производства компании «Застава Оружие».

21

21 Ваня Воробей «Не прогнемся». Полный текст песни здесь https://www.youtube.com/watch?v=Gev0kzBDWtc

22

Для человека с весом более 50 кг это 450 мл+10 %. Итого максимально 495 мл.

23

Для человека с весом более 50 кг это 450 мл+10 %. Итого максимально 495 мл.

24

Крылатое выражение из сказочной повести Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес»

25

П-96 — семейство российских 9-мм малогабаритных самозарядных пистолетов скрытого ношения, разработанное в середине 1990-х годов Тульским КБ Приборостроения. Первый опытный пистолет П-96 «Эфа» изготовлен в 1996 году. В данном случае используется П-96М.

26

Полковник (англ.)

27

Советская женщина-снайпер 25-й Чапаевской стрелковой дивизии Рабоче-крестьянской Красной армии. Герой Советского Союза. После окончания Великой Отечественной войны до 1956 года была офицером Главного штаба Военно-морского флота СССР в звании майора береговой службы. Людмила Павличенко стала первой гражданкой Советского Союза, побывавшей на приеме в Белом доме. Супруга Франклина Рузвельта, Элеонора, пригласила снайпера поездить по стране, чтобы та поделилась тяготами жизни женщины на войне.

28

Будь готов к труду и обороне.

29

Володя выбрал частоту диапазона 144 МГц, на которой чаще всего происходит общий вызов корреспондентов. Именно такая частота используется в городах повсеместно. Если у оставшихся в анклаве был радиолюбитель, тот периодически будет прослушивать такую частоту. Это сработало.

30

Одна из гипотез кому принадлежат эти слова.

31

Российская разведывательная химическая машина. Создана на базе бронетранспортёра БТР-80. Разработана и выпускается ОАО «Завод Тула».

32

Дымовая машина ТДА-3 предназначена для перевода в аэрозольное состояние дымовых смесей и порошкового состава инфракрасной маскировки с целью защиты людей, техники и важных тыловых объектов, а также для распыления инсектицидных растворов.

Область применения

— противодействие средствам разведки и наведения оружия противника (в т. ч. высокоточного) осуществляемое путем постановки объектовых и площадных дымовых завес и экранов, эффективных в видимом и инфракрасном (ИК) диапазонах спектра электромагнитного излучения;

— противодействие поражающему влиянию светового излучения ядерного взрыва осуществляемое путем постановки площадных дымовых завес (туманопуска), эффективных в видимом диапазоне спектра электромагнитного излучения;

— дезинсекция местности и сооружений инсектицидными растворами путем распыления инсектицидного раствора.

33

Тяжёлая огнемётная система (ТОС) — одна из систем вооружения, предназначена для вывода из строя легкобронированной техники, поджига, разрушения зданий и сооружений, а также уничтожения живой силы противника, расположенной на открытой местности и в фортификационных сооружениях. Уничтожение происходит полем высокой температуры и избыточным давлением, которое создается при массированном применении неуправляемых реактивных снарядов в термобарическом и дымозажигательном снаряжения.

34

НУРС — неуправляемый ракетный снаряд.

35

О приключениях девушки во Пскове читайте в «Хроники Первой Отдельной — Ольга Яшина»

36

О его приключениях можно почитать в «Хроники Первой Отдельной — Николай Кузнецов»

37

В данном случае — прибор для определения КСВ

38

КСВ — коэффициент стоячей волны — это мера согласования антенно-фидерного тракта. Он показывает процент потерь мощности в антенне. Чем меньше КСВ, тем больше мощности излучается антенной.

39

О его дальнейших приключения можно узнать в «Хроники Первой Отдельной — Андрей Федотов»

40

Унифицированная сборно-разборная, перевозная мачта 1Л81 предназначена для подъема, опускания и длительной эксплуатации, на верхней отметке эксплуатации, 52 м, оборудования весом до 700 кг и парусностью до 18 м².

41

Прототип — KAWASAKI Teryx KRX1000 — Lime Green/Metallic Onyx Black '2021

42

В данном случае Светлана имеет ввиду несвойственный возрасту интеллект.

43

Воронежская Государственная Теле-Радио Компания.

44

Клип: https://www.youtube.com/watch?v=Oi_KLB33VBM

45

англ. Workout (ˈwəːkaʊt «тренировка») — это уличная гимнастика, которая может быть отнесена к любительскому виду спорта, физической культуре (фитнесу) и представляет собой спортивную субкультуру

46

Безбашенный человек, не думающий о последствиях своих поступков (татар.)

47

Радиолюбитель, работающий в эфире на коротковолновых (до 30 МГц) диапазонах.

48

R4CES

49

В тхэквондо боевой клич.

Content

Климонов Юрий Станиславович Анклав нехристей: Время собирать камни [СИ]

Анклав нехристей: Время собирать камни

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Хроники Первой Отдельной — Ольга Яшина

Хроники Первой Отдельной — Николай Кузнецов

Хроники Первой Отдельной — Андрей Федотов

Примечания