Климонов Юрий Станиславович

Минеева Наталия

Анклав нехристей: Чума с привкусом шоколада [СИ]

Анклав нехристей: Чума с привкусом шоколада

От авторов

Авторы благодарят

Эл Лекса, Lixta Crack

Лину Глазневу, Esta,

МИЧа, Весельчака Бу

с сайта «Автор Тудей» за помощь и консультации при написании романа

Дорогие читатели!

Эта книга создана не как пособие по выживанию, но является максимально приближенной по реальности в тех условиях, в которые попали её герои.

Все совпадения случайны и являются плодом воображения авторов.

Пролог

Сергей чуть не врезался лбом в сиротливо висящий выдранный из стены косяк. По непроверенной информации разведки анклава здесь был бой с участием до сотни стволов. Одна банда против другой такой же банды. И изрядно прореженные победители уже праздновали победу, когда к веселью присоединились «шоколадки». Кто-то успел убежать, но не все.

Протиснулся через старые скрипящие двери гаража и, пройдя несколько метров по захламлённому коридору ангара, он очутился около лестницы, ведущей в тот самый подвал. А вот здесь уже было не просто запустение. Похоже именно здесь всё и закончилось. Разбито, разломано, перевёрнуто было всё, что только можно. Один микроавтобус стоял на своих, хоть и спущенных колесах. С побитыми стёклами и выломанной задней дверцей. Сергей подошёл к микроавтобусу, попавшему под рухнувшую часть потолочного пролёта подвала. Боковая дверь была распахнута настежь, и через них луч фонарика выхватил картину былого боя: два тела, иссохших почти до состояния скелетов, однако без признаков заражения. Рядом с высохшим трупом, что находился ближе к перегородке с водителем, Мочалов заметил самодельный магазин для охотничьих патронов, в котором было несколько штук. Стреляные или целые, разбираться нужно потом. Конечно, не бог весть что, но в такое время любые патроны даже не на вес золота, а на вес хлеба. Он наклонился подобрать полезную находку и тут покойник пришёл в движение — его череп качнулся чуть вбок, словно обращая внимание на незваного гостя, после чего тело не спеша съехало с брезента, на котором возлежало. От неожиданности Мочалов попятился, сделав пару шагов, и, сплюнув, выматерился.

— М-мать…!..

Глава 1

24 марта 2027 года. Средняя полоса России. пгт. Барсуково

— «…И, наконец, об эпидемии. Как передаёт наш собственный корреспондент из Манилы[1], в настоящее время заражению уже подвержено около трети населения этой страны — вещал диктор по телевизору. — Как полагает Всемирная Организация Здравоохранения, вирус неизвестного пока происхождения вступил в реакцию с вакциной печально известного Ковид-24, и теперь в крови каждого вакцинированного человека зреет замедленная бомба. Что будет дальше, покажет время. С вами был…» — Сергей нажал кнопку на пульте, и телевизор выключился.

— «Не было печали, так черти накачали» — подумал он. — «Мало нам эпидемии в две тысячи двадцатом и двадцать четвёртом, так ещё какую-то хрень принесло…»

Мочалов встал с кресла и не спеша подошёл к кулеру. Он только успел налить в пластиковый стаканчик прохладной воды, как в дверь постучали.

— Да, — в ответ в дверь вошёл коренастый мужчина азиатской внешности.

— Заходи, Мурад, рассказывай.

— Ассалому алейкум, Сергей Иванович!

— Как у вас говорят — ваалейкум ассалом, — улыбнулся Сергей. — Рассказывай, Мурад, как у нас дела с заказами?

— Хорошо. Заказы с двумя дачами доукомплектовали. Сейчас ждём тепла, чтобы собрать.

— Деньги за сборку перевели?

— Сегодня узнавал — пока нет.

— Позвони заказчикам и скажи, если к концу недели денег не будет, в понедельник бригада грузчиков отвезёт оба домика клиенту и пусть потом сам собирает.

— Сделаю, — кивнул узбек.

— Мурад, ты сегодня новости смотрел?

— Э-э-э, Сергей Иванович, какие новости? — осторожно спросил тот.

— Я про этот долбанный вирус говорю, — уже сев за стол, Мочалов потарабанил пальцами по крышке. — Земляки молчат или может слышали что-то?

— Как не слышали? У Имамали брат в Ташкенте работает. У них там карантин объявили. Говорят, туристы завезли. Теперь боится возвращаться.

— А чего ему возвращаться? Или тут плохо, а там работу нашёл?

— Нет, мать болеет. Хотел в отпуск съездить.

— Не знаю, Мурад. По «ящику» опять какую-то хрень показывают, пугают эпидемией.

— Вот шайтан! Мало им прошлых!

— И не говори. Ладно, давай, что у тебя там в папке? — Мочалов показал жестом, чтобы Кайсаров подсел к нему поближе.

— Последние заказы на древесину, трубы и сантехнику.

— Отлично… отлично… — Сергей не спеша перелистывал заказ-наряды. — Ну что ж, я доволен. Если месяц завершим без изменений, может и премия будет, — улыбнулся он.

— Премия — это хорошо, — расплылся в улыбке узбек.

— Мурад, я всё забываю, вам с супругой сколько лет?

— Двадцать девять мне, а Фарида на два года младше. А что?

— Ты как, планируешь: уехать или хочешь тут остаться?

— Честно, меня там уже никто не ждет. Да и Фариду тоже. Мы же из одного кишлака. А после нашего отъезда сюда там сибирка была…

— Сибирка? — удивился Мочалов.

— Ну, язва сибирская. У неё родители умерли, у меня — тоже. Скот весь полёг… Братья и сёстры где-то работают, но связи с ними нет, — вздохнул Кайсаров.

— Я к чему: может, вам здесь осесть? Квартиру или дом купите…

— Нет, на дом времени нет, — покачал головой узбек. — А квартира — дорого.

— Сколько тебе на квартиру не хватает?

— Сергей Иванович! Я привык сам за себя, а кредит… я же не гражданин России.

— Мурад, ты у меня работаешь четыре года, — начал загибать пальцы Мочалов. — В бригаду подобрал нормальных мужиков. Не пьют, не хулиганят, от работы тоже не отлынивают. И главное — ты для них как падишах! — захохотал Сергей.

— Сергей Иванович, я не пойму, к чему вы клоните? — заёрзал на стуле Кайсаров.

— Я ценю верных и работящих людей. Мне легче тебе дать в долг денег, чтобы не мыкался по съёмным квартирам, чем искать нового мастера. Ты как со своими ладишь, так и с нашими ребятами. Да и Фарида хороший повар.

— Спасибо, Сергей Иванович! — Кайсаров встал и с чувством пожал руку шефу.

— Спасибо скажешь, когда на новоселье пригласишь, — улыбнулся Мочалов. — А сейчас начинай потихоньку искать варианты.

— А как с деньгами быть?

— Найдёшь, я добавлю. Оформим беспроцентный заем в фирме.

Сергей Иванович Мочалов был своего рода достопримечательностью небольшого городка. В свои сорок восемь лет являлся хозяином двух крупных строительных магазинов в Барсуково — небольшом районном центре одной из областей Центрально-Чернозёмного района России. После службы в армии учился в Воронежском университете на строительном. Там и познакомился с будущей женой. Димка родился, когда Сергей учился на третьем курсе. Думал уходить, но родители помогли. А по окончании ему предложили работу в Барсуково с обещанием должности прораба. И не обманули. Ну, и Мочалов нанимателей не подвёл: его объекты не имели замечаний.

А восемь лет назад случилось несчастье — от рака умерла жена. Как он не свихнулся или не спился от горя, Мочалов и сам потом не понимал. Наверное, сыграл свою роль железный стержень, доставшийся от отца. Иван Сергеевич служил в танковых войсках. Это их часть в семьдесят девятом первой вошла в Афганистан. Отца комиссовали по ранению, и семья осела в российском чёрноземье. Долго отец не прожил, сказалось ранение, но внука успел потетешкать. Мать ушла вслед за отцом. Эти потери Мочалов пережил, как неизбежные — дети живут после родителей. Но, когда жене поставили страшный диагноз, у Сергея в момент опустились руки. А Ира тогда сказала: «Оставляю на тебя Диму. Ты должен вырастить его на своём примере». Именно эти слова вспоминал он горькими одинокими вечерами, когда её не стало. Вскоре после похорон, он продал трёхкомнатную квартиру в престижном районе областного центра, подаренную им на свадьбу родителями, и занялся строительным бизнесом. Димка, которому на тот момент исполнилось уже шестнадцать, с малых лет рос самостоятельным парнем. Не мыкался по подъездам со сверстниками, не тусил в мелких, ничего не значащих компаниях, а увлекался в меру «железом» и железками. Оттого попал служить, как и дед, в танковые войска, но на сверхсрочную не остался. В то время пошла первая эпидемия Ковид-19. Успел возвратиться и в лихие 2020/21 годы подрабатывал в автомастерской в Барсуково. Работой это назвать тогда было нельзя: автомастерская то закрывалась на карантин, то открывалась снова. Потом работа наладилась, и дела у Димки пошли в гору. А год назад он познакомился со своей нынешней девушкой — Леной Скуратовой. Жили они в отдельной комнате в общем с отцом доме. Сергей даже поучаствовал в её трудоустройстве. Лена, медик по образованию, устроиться смогла только при своеобразном бартере с главврачом местной ЦРБ, которому потребовались стройматериалы. Мочалов и сделал скидку в обмен на её трудоустройство. Пусть не совсем по специальности — она фармаколог, но тоже в медицину, на «Скорую». Вообще, Лена оказывала на сына весьма благотворное влияние: если после армии он немного расслабился, после знакомства с девушкой снова взял себя в руки. Хозяйственные хлопоты как-то незаметно само собой легли на ее плечи, и Лена волей-неволей стала практически хозяйкой в доме. Но она не жаловалась. Отец Димы относился к ней по-отечески. И только смеялся и настаивал, когда та отнекивалась по поводу приобретения обновок — словом, сноха, только без официального штампа в паспорте.

24 марта 2027 года. Там же. Вечер

— Всем на восьмидесяти[2], Радио Ольга Три Ольга Радио[3], всем приём, — тангента мягко отработала, и Сергей положил микрофон на стол, придвинув к себе клавиатуру, готовый записывать позывной корреспондента в электронный радиолюбительский журнал проведённых связей.

— Серёжа, привет, — на частоте возник знакомый голос. — Это Радио Единица Борис Радио, приём.

— Михалыч, приветствую, Эр Один Бэ Эр здесь Эр О Три О Эр. Слышу как обычно — качественно и громко на девять баллов. Приём.

— Серёжа, ты как всегда громыхаешь у нас. Слышу на девять баллов с плюсами. Слушай, есть разговор, только не здесь. Ты когда сможешь выйти в Скайп?

— Ну, если очень надо… могу сейчас, просто потом опять свободную частоту искать.

— Поверь, это очень важно, здесь пока не нужно об этом — ушей много и могут неправильно понять.

— Хорошо. Давай через четверть часа, договорились?

— Договорились, буду ждать.

Сергей начал заниматься радио с подросткового возраста. Нет, контестменом[4] он никогда не был, но для души посидеть в эфире на разных диапазонах и поговорить с далёким корреспондентом с каких-нибудь островов на другом конце планеты — это всегда грело душу, как рыбаку поймать крупную рыбу, хотя Мочалов и рыбаком был заядлым. С момента образования строительной фирмы Сергей стал редким гостем на радиолюбительских диапазонах — банально не хватало времени. И сейчас, когда он выкроил чуть больше часа чтобы отвести душу, его вдруг обломали. Если бы не Михалыч, он и пальцем бы не пошевелил уйти с более-менее тихой частоты — без боковых помех соседних станций, но Мочалов знал, что его закадычный знакомец из Питера просто так отвлекать не будет. Свернув окно электронного журнала связей, он кликнул мышкой на значок скайпа. Программа запустилась, и через минуту последовал вызов Михалыча.

— Ну, рассказывай, что случилось? — не очень довольным тоном спросил Сергей.

— Серёжа, извини, может отвлёк тебя, но тут очень важная информация. Мне о ней сын сообщил и просил публично пока не распространяться. Но мы с тобой знакомы не первый год, и я решил тебя тоже предупредить.

— Слушаю.

Михалыч сделал небольшую паузу, слово собирался с мыслями, и снова заговорил:

— Для начала, скажи, помнишь ли ты о проблеме в Мексиканском заливе в две тысячи одиннадцатом? Тогда ещё нефть у них там разлилась.

— Что-то такое припоминаю, но не очень, — честно признался Мочалов. — А к чему ты это спросил?

— Серёжа, всё очень и очень плохо… — Михалыч вздохнул — … В две тысячи одиннадцатом было решено запустить бактерии в Мировой океан для уничтожения нефтяных пятен, представляющих угрозу для экологии всей Земли. Бактерии питались исключительно нефтью, что стало объектом гордости их создателей. Сначала в Мексиканском заливе, потом ещё кое-где в Тихом океане. Но через год-два проявились неожиданные последствия — микроорганизмы вышли из-под контроля. В СМИ проскакивали сообщения о непонятном заболевании, названным журналистами «Синей Чумой», ставшем причиной вымирания огромного количества птиц, рыб и животных. И опять всё началось с Мексиканского залива.

— Это как-то связано с нынешней эпидемией?

— В точку, Серёжа. Бактерия Синтия[5] — штамм микоплазмы, способный к самостоятельному размножению, выведенный в лабораторных условиях при помощи пересадки генов. Этот синтезированный вид был предназначен для уничтожения последствий разливов нефти в водах Мексиканского залива путем её поглощения бактериями. Но что-то пошло не так… и начались «непредсказуемые последствия».

— Твою ж дивизию, а!

— Не то слово, Серёжа, не то слово… по якобы недоказанным данным, а на деле их просто умалчивают, бактерия Синтия перестала питаться нефтью Мексиканского залива и переключилась на более «вкусную» пищу. Ну, ты понимаешь, о чём я?

— Угу.

— Попадая в микроскопические раны на теле животных, она с кровотоком разносится по всем органам и системам, за короткое время буквально разъедая всё на своем пути. Всего за несколько дней кожные покровы тюленей покрывались язвами, постоянно кровоточащими, а потом практически полностью сгнивали. Смотрятся эти язвы отвратительно настолько, что даже у военных вызывают сострадание к животным. И при исследованиях погибших были обнаружены язвы и участки некроза на внутренних органах.

А потом появилась информация о том, что бактерии переключились на людей, и были зафиксированы заболевания среди искупавшихся в Мексиканском заливе местных жителей, приведшие к летальному исходу. Мой сын…, — голос Михалыча дрогнул — он был в экспедиции, изучавшей эти бактерии у берегов одного из островов Тихого океана. Две недели назад он вышел со мной на связь, рассказал об этой страшной болезни и дал понять, что противоядия от неё нет. Это не Ковид, Серёжа, эта хрень пострашнее будет.

А неделю назад нас известили, что на их корабле якобы произошёл пожар и никто не выжил, но я в это не верю. Они наверняка все заразились и их всех зачистили, чтобы не привезли заразу в Россию. Виктор успел скинуть мне на смартфон три фото с подробным описанием симптоматики Синей Чумы. Сначала появляются красные волдыри на ногах или на руках словно следы от ожогов — первый симптом размножения инфекции. Волдыри очень болезненны. Если вовремя начать лечение, есть вероятность, что своевременное хирургическое пособие может спасти от ампутации. Потом бактерия мутирует в организме, соединяясь с привитым антигеном Ковид-24, и получается какая-то адская смесь — от неё нет спасения, Серёжа! — голос Михалыча сорвался до фальцета. — Это хуже проказы, то есть лепры[6]. Мало того, что конечности гниют и отваливаются заживо, так ещё цвет кожи становится коричневым, как при хорошем загаре. Это уже не синяя, а Коричневая Чума! И ещё… у человека наступает полная деменция[7], понимаешь? Это уже не человек, а биоробот какой-то…

— Зомби… — задумчиво произнёс Мочалов.

— Что? — не понял Михалыч.

— Говорю, как зомби.

— А, ну да, — согласился тот. — А вчера приходил сотрудник ФСБ и интересовался нашей перепиской с сыном. Мне удалось пустить его по ложному следу, показав старые фотографии. Не знаю, как долго я буду их водить за нос, но, думаю, из Конторы придут ещё раз. Я сейчас сброшу тебе эти фото…, — было слышно, как Михалыч завозился перед микрофоном — … возможно кто-то потом сможет что-то сделать с этим проклятым вирусом, который погубил и моего сына! Ты тоже можешь по секрету рассказать кому-то надёжному. И Серёжа! Начинай готовиться к пандемии. Она будет как в две тысячи двадцатом, если не значительно хуже. Запасай продукты, воду, словом всё, что жизненно необходимо.

— Михалыч, а ты точно уверен в этой информации? Не утка от журналистов?

— Серёжа! Какая утка! У меня сын там погиб! Мне шестьдесят два, но я ещё не выжил из ума! — с пылом возразил ему собеседник. — Ты новости по телевизору хоть иногда слушаешь?

— И даже смотрю, правда, редко. Более того, эта информация действительно объясняет шумиху, поднятую журналистами по всему миру…

— Торопись, Серёжа! Пока мало кто знает о правде, есть шанс запасти продуктов и уйти куда-нибудь в глушь. Пока есть шанс… ладно, я и так отобрал у тебя много времени…

— Не, Михалыч, не отобрал — здесь всё по делу… слушай, мне нужно подумать над всем этим. Давай свяжемся завтра вечером. Я тут кое-что сделаю, кое с кем поговорю и потом ещё раз пообщаемся. Договорились?

— Как скажешь, Серёжа!

Мочалов отодвинул от себя клавиатуру с мышкой и долго сидел, бесстрастно пялясь в монитор, а на самом деле прокручивая в голове только что полученную информацию.

«Значит, таки выпустили джина из бутылки… Пока они начнут организовывать лаборатории, пока будут проводить исследования… Блин, да тут пол-человечества такими темпами вымрет. И ведь не скажешь, что это фейк — все пазлы сошлись, твою дивизию, а…» — размышлял он, тарабаня пальцами по подлокотнику кресла — «Нет, нужно с Денисом поговорить. Тут либо снимать деньги с оборота и готовить на даче убежище, либо наплевать и забыть. Потому что если первое, бизнес рассыпется как карточный домик и обратно не отыграешь…»

Скрипнув зубами, он потянулся за смартфоном, лежащим на столе, и через несколько секунд пошёл вызов.

— Привет, Пасечник! Как жизнь?

— О, Мочалкин нарисовался! И тебе не хворать. У нас в Багдаде всё спокойно, а какие новости в вашем курятнике?

— Не звизди, что в вашем Багдаде всё ровно. По моей информации это далеко не так. Про Синюю Чуму слышал? Когда её ожидать в России?

— Минуту, — голос Дениса стал мгновенно серьёзным. Послышались шаги, видимо, друг детства куда-то направился. — Повиси на трубе, я сейчас до туалета дойду и там побеседуем. А то, знаешь, тут уши имеются… Вот, пришёл… А теперь колись, откуда у тебя информация?

— Сорока на хвосте принесла. А чего ты так испугался, что еле до сортира добежал?

— Серёга! Ты просто не знаешь, куда влез. Ты…

— Стоп! Я пока ещё никуда не влезал, именно поэтому я тебе и звоню. Надо встретиться. Когда сможешь приехать?

— Не знаю. У нас в Конторе тоже слух прошёл и теперь все за всеми следят. Для рыбалки сейчас не сезон, какую мне отмазку для начальства готовить, хрен знает…

— Это почему же не сезон? — удивился Мочалов. — Лёд сошёл, благо весна была ранняя да дружная. Скажи, за щукой поедешь с друзьями. У меня на пруду в Тополиновке свободно можно погонять её перед жором. И для полноты картины Девятова пригласи. Как в старые добрые времена.

— Тошку, говоришь… хм… ладно. Так даже лучше будет. Хорошо, уговорил. Сегодня у нас что? Среда? Тогда жди нас в субботу с утра.

— Рыбу я на всякий случай куплю — по паре щук вам обоим, как отмазка.

— Договорились. И это… — Денис замялся — … пока никому не свисти о том, что знаешь по Чуме, понял? Даже не прошу, а приказываю.

— А что, так всё серьёзно?

— Приеду — поговорим.

27 марта 2027 года. пгт. Барсуково. Утро

Субботнее утро выдалось на редкость. Солнце грело совсем по-майски — в воздухе разливалось радостное тепло. Птицы, вереща, обустраивали свои дома. Дима с Леной, веселясь и подшучивая, собирались на рынок. Мочалов допивал кофе. Он по-особенному ощущал эти весенние переборы. Словно затишье перед бурей, и от того воспринималось всё ярче и яростнее. Дима с Леной уехали за продуктами и обещанными друзьям Мочалова щуками.

Сергей, Денис и Антон, который Девятов, были друзьями детства. Класса с третьего, точнее — на летних каникулах познакомились, когда Серёга переехал сюда с родителями. В одном доме жили, поэтому так быстро и познакомились, а потом и подружились. Вместе гоняли мяч во дворе, вместе проказничали, вместе получали от родителей «люлей» после вызова к директору школы. В старших классах, бывало, соперничали из-за девчонок. Пару раз подрались даже. Но как-то дружба оказалась сильнее, и женский пол отходил на второй план. Вместе первый раз напились, ещё в восьмом. Заводилой, как всегда, был Антон, но как-то так получалось, что именно ему чаще удавалось выйти сухим из воды.

После школы Денис Пасечников, прозванный друзьями «Пасечником», почти сразу попал в поле зрения ФСБ: сначала погранвойска, потом сверхсрочная, а затем перспективного молодого человека приметили как хорошего аналитика. Так и дослужился он до майора ФСБ.

Но если Денис всегда выглядел собранным и не очень многословным, Антон Девятов был прямой его противоположностью — остряк, балагур и шалопай в детстве, повзрослев, пыл свой поумерил, но не весь. После армии рискнул пойти по направлению в школу милиции, а потом уже в полиции стал начальником уголовного розыска у себя в районе. Правда, в соседнем с Барсуково, куда попал сразу после распределения из милицейского учебного заведения. Туда же через какой-то промежуток времени перевёлся и Денис. Так они и служили — два майора, два закадычных друга и, конечно, не забывали о своём третьем — Серёге. В отличии от своих друзей, Сергей никогда не пылал желанием служить в силовых структурах и после армии пошёл учиться мирной профессии.

Несколько лет назад, обзаведясь дачей в ничем не примечательной деревеньке Тополиновка, что в пятнадцати километрах южнее Барсуково, Мочалов облагородил за свой счёт местный пруд, развёл там щуку и окуня, и теперь в свободное время отдыхал на рыбалке, периодически приглашая к себе друзей.

Через несколько минут после отбытия младшего поколения, к дому подкатил чёрный «Логан-2». Потягиваясь, из него вышел Денис, а затем с места водителя выглянул и Антон. Мочалов увидел их в окно и сразу поспешил навстречу.

— Какие люди в Голливуде! — насмешливо приветствовал Сергея Антон, — «Мамон» ещё не наел на своей сидячей работе?

— Не дождёшься! — захохотал Сергей. — За день так набегаешься…

— Да ладно, ты ж не мастер какой-нибудь, — с ходу возразил ему Девятов. — Богатей! Знаешь, Пасечник, сколько я на него служебного времени ухлопал? Все кандидатуры его узбеков и татар проходили через меня. Всех шерстили.

— Ну, пупок не надорвал же? — Денис встал на сторону Мочалова.

— Та-а-к… значит, двое на одного? — делано нахмурился Антон. — Смотрю, точно — спелись за моей спиной. Ты прикинь, Серёга, Пасечник даже словом не обмолвился по какому поводу поездка. Что за «тайны мадридского двора», я не понял?

— Давайте в дом, там всё и узнаешь, — Мочалов гостеприимно открыл дверь перед друзьями, пропустил их вперёд и потом зашёл сам. — Проходите сразу на кухню.

— Ты смотри, я пить не буду — мне ещё к начальству вечером на доклад, — предупредил его Девятов.

— Тоша, тут без водки голова кругом идёт и хрен знает, что делать…

— Кто-то из твоих «архаровцев» по линии ФСБ засветился? — попытался угадать начальник УГРО.

— Притормози, — осадил его Денис. — Ну, Серёга, колись про Чуму. Я так понимаю, что у тебя появилась какая-то служебная инфа, уплывшая по нашему ведомству?

— Не совсем так. Понимаешь, в среду решил в эфире поработать. Ну и вышел на меня один мужик из Питера.

— Что за мужик? — флегматично поинтересовался Антон.

— Тоже радиолюбитель. У него сын работает микробиологом где-то в конторе, занимающейся международными исследованиями. Работал, точнее…

— А мир тесен, — посерьёзнел Пасечник. — У нас прошла кое-какая инфа об утечке от Северцева Виктора Андреевича. А папу зовут Андрей Михайлович, правильно?

— Да. Позывной — R1BR.

— И что же он тебе такого рассказал? — Денис смотрел немигающим взглядом на друга.

— Он мне ещё и кое-какие файлы сбросил.

— Я и не знаю, что мне с вами обоими теперь делать, — почесал затылок фээсбэшник. — Не, ладно Тоха — он ничего пока не видел, а наш трёп — это одна бабка сказала, но ты…

— Пасечник, а не охренел ли ты часом, а? — Девятов аж привстал из-за стола.

— Заглохни, Тоша. И сядь. Вот так. Тут на кону такое… в общем, официально я ничего не слышал.

— Ты чё так напрягся? — ухмыльнулся Антон. — Если ты об эпидемии, так опыт у медиков есть — победят.

— Я для того вас обоих вызвал, чтобы посоветоваться. Хрен знает кому верить.

— Если ты об информации от Северцева, то там правда.

— Судно зачистили? — быстро спросил Сергей.

— Ага, «Шмелями»[8] с подводной лодки, — ухмыльнулся Денис.

— «Шмелями»? — удивился Девятов.

— Тоша, ну какие РПО, да ещё с подводной лодки? Сам подумай, ЧЕМ их могли с неё зачистить, чтобы там практически ничего не осталось. Но зараза пошла с других направлений. И, возможно, будет всё серьёзнее, чем в двадцатом году.

— Пасечник, не гони волну, — ухмыльнулся Антон. — Ты всегда был параноиком.

— Тоша, в нашей Конторе о реальном состоянии вещей знают чуть больше, чем у вас, ага? Или ты забыл эпидемии две тысячи двадцатого и двадцать четвёртого?

— Я так понял, что новая хрень будет позабористей этих двух? — хмуро посмотрел на него Сергей, и Денис кивнул. — Короче, что предлагаешь?

— Скидывать активы и закупать стратегические запасы: продовольствие, медикаменты, одежду — только нормальную… ну и ГСМ. Бабки с карт аккуратно обналичивать и сразу пускать в дело. Себе оставляем по минимуму.

— Логично, — кивнул Сергей.

— Вы о чём вообще? Какие запасы, какие нахрен ГСМ?! — Антон снова привстал из-за стола.

— Если мы, — Денис обвёл рукой всех собравшихся за столом, — сейчас не подсуетимся, потом можно не напрягаться — без нас все запасы повычистят.

— Расслабься. У нас в райотделе парни тоже в непонятках, — вздохнул Девятов. — Да и кое-что от начальства слышали, телек смотрим и вообще… Но не думал, что всё так серьёзно… Я, конечно, не пальцем деланный, но загривком чую — если всё будет по раскладу Пасечника, народ мародёрить начнёт.

— Мародё-о-орить? — протянул Пасечников — Тут другим попахивает. Серёг! В список нужно добавить ОЗК. Хотя бы десяток комплектов…

— А это на кой хрен? — опешил Антон. — Ты считаешь, что наверху рискнут «химию» применить? Вон, медкостюмов после второй эпидемии завезли на медсклады как дерьма за баней.

— Слишком рьяно началась эта эпидемия, — покачал головой Денис. — Если в двадцатом это было в новинку, то уже в двадцать четвёртом Ковид-24 задушили не напрягаясь. А сейчас те же яйца, что и в первую эпидемию — одни прогнозы и ничего не значащие рекомендации. Биологи разводят руками и только мычат.

— Ясно, — кивнул Мочалов. — Но мне нужно переговорить с моими людьми в бригадах… лишние люди не помешают. Тем более я их знаю не первый год.

— Ты хочешь азиатов и татар в это дело посвятить?? — удивился Девятов. — Да ты хоть представляешь, что будет, если они буром попрут? Они тебе всю фирму разнесут!

— До Узбекистана добираться им далеко, в Татарстан — тоже, — ухмыльнулся Сергей. — Некоторые уже здесь прочно осели, хотя не все, конечно…

— Вот! — подлил масла в огонь Антон.

— Если их не вооружать, а использовать как стройотряды… хм, почему нет? — поддержал друга Денис. — Ты где собрался переждать эту хрень?

— В Тополиновке, где ж ещё? Тут такая паника начнётся…

— Согласен, — кивнул фээсбэшник — Есть резон. Тогда нам лишние люди не помешают. Тем более, связанные со строительством.

— Считаю, что нам нужно полностью перетянуть на свою сторону Кайсарова, — заметил Мочалов.

— Это кто такой? — поинтересовался Пасечников.

— Прораб, между прочим, моя правая рука по строительству — и люди ему доверяют, и ко мне лоялен.

— Насколько? — мигом отреагировал Пасечников.

— Думаю, что процентов на восемьдесят — точно. У нас в столовой за главную его супруга — Фарида. Он её сюда перетянул и долго потом благодарил меня, что не отказал. Детей у них пока нет…

— Это минус, — покачал головой фээсбэшник.

— … но у них родители в каком-то там кишлаке чем-то заразились и умерли. Так что туда им нет смысла возвращаться. Да и как, если ты говоришь, что границы скоро закроют? А он, если согласится, будет за ними и дальше присматривать.

— Хорошо, возьмём твой вариант с обеими бригадами пока за основу, — кивнул, соглашаясь с ним Денис — а там нужно будет профильтровать людей. Сам понимаешь, нам проблемы внутри анклава не нужны.

— Анклав? — переспросил Девятов. — Ты всерьёз полагаешь…

— Я тебе уже говорил, что знаю чуть больше, но пока работаю в Конторе, эта инфа — ДСП[9]. Вариантов событий может быть два: нормальный и звиздец. Аккуратно начинаем готовиться к обоим. Потом по обстановке скорректируем. Тут другой вопросец назрел… — он замолчал, прикидывая что-то в уме.

— Ну, не тяни кота за… — нетерпеливо сказал Антон.

— Знаю, что у Серёги никого нет, как и у меня, а ты, Тоша? Крутишься с кем?

— Это ты сейчас к чему? — удивился начальник УГРО.

— Нужно быть готовым к приёму гражданских. Естественно, только близких родственников или вторых половинок, пусть даже не оформленных в браке.

— О! Вот это ты правильно заметил. Во вторник своего обалдуя за бороду возьму и вместе с Ленкой в ЗАГС — пусть оформят отношения. А то живут вместе уже год, девчонка вся извелась — ждёт от него предложения, а он всё не мычит, не телится.

— Ленка — это кто? — сделал стойку Антон. — В твоих списках её не было.

— Елена Скуратова, 24 года, пока официально не замужем, но живёт вместе с моим сыном. Русоволосая с небольшой косой, кареглазая. Рост средний.

— Твоя работа? — мрачно поинтересовался Денис у захохотавшего Антона.

— А чё? Я его и приучил так информацию мне представлять, чтобы каждого гастарбайтера проверить!

— Ну-ну. Нет, в принципе, ничего плохого, но уже больно сапогом попахивает.

— Каким сапогом? — не понял Мочалов.

— Расслабься. Это такой специфический термин. А какая у этой Лены специальность?

— Медик. По моим данным она фармацевт, даже «вышку» заканчивала.

— Ого! — поднял брови Денис. — Очень нужная специальность.

— Но без опыта работы в нашу ЦРБ она смогла устроиться только фельдшером на «Скорую»…

— Почему?

— Потому что у нас такой главврач — бабник ещё тот. А Ленка ему дала в пах коленом, когда он к ней приставать начал. Только то, что она тогда уже дружила с моим Димой, а главврачу нужно было кое-какой ремонт сделать…

— …он её взял на простую вакантную должность, — закончил за него Пасечников. — В принципе, знакомый расклад. Но это даже хорошо — у девушки теперь имеется практический опыт, причём, даже в экстремальных ситуациях. Знаешь, ты потихоньку Диму настрой, что если он такого спеца проворонит или, что ещё хуже, упустит на сторону… короче, я его сам прибью.

— Пасечник! Что, настолько всё хреново? — исподлобья посмотрел на него Девятов.

— Тоша! Ты даже не представляешь как. Так у тебя самого есть зазноба?

— Ну как сказать… начальником отделения оперативно-розыскной информации у нас в отделе работает Верунчик… — мечтательно произнёс Девятов.

— Сейчас в лоб дам!

— Вера Ивановна Брылёва, 41 год, вдова. Баба домовитая, муж погиб в одной из горячих точек…

— И ты её потихоньку «окучиваешь»… не, ну нормально, чё. Дело, как говорится, житейское.

Внезапный звонок на мобильник Пасечникова заставил всех разом замолчать. Денис деловито нажал кнопку ответа, обменялся несколькими непонятными фразами и вопросительно посмотрел на друзей.

— Накрылась наша «рыбалка» медным тазом — начальство срочно вызывает на работу.

— А мои за рыбой вам поехали, — с досадой сказал Мочалов.

— Уже можешь не напрягаться. Рыбу сами пожарите. Тоша! Давай двигать в обратный путь, будь оно не ладно.

— Вот так всегда, — вздохнул Девятов. — Ладно, Серёга, бывай. Основное мы перетёрли, план наметили — занимайся.

Мочалов вышел проводить друзей.

— Ну, ни гвоздя вам, ни жезла, — пожелал он им после дружеского рукопожатия.

— Вот ты шутник, а! — захохотал Девятов. — Моя школа!

Машина развернулась у дома и с пробуксовкой рванула по улице. Уже выехав из городка, Пасечников решился поговорить с другом на очень серьёзную тему:

— А теперь мы с тобой отдельно перетрём, Тоша.

— Ну, давай, «три» — ухмыльнулся за рулём Девятов.

— Мы втроём с детства друг друга знаем, Серёга тоже без гнили…

— Короче, «Склехасовский»!

— Если нагрянет вариант «звиздец», что будем делать с оружием?

— Эта информация ДСП, — многозначительно сказал Антон.

— Угу… ага… ну и хорошо, — как-то странно успокоился фээсбэшник.

— Я не понял, это что сейчас было? — удивился Антон.

— Зная твой хомячный характер, рискну предположить, что ты где-то и что-то заначил. И пока тебе нет резона колоться, а мне спрашивать, — Денис с ухмылкой поглядел на друга. — Как-то так.

— Силён, ты, Пасечник! — крутанул головой Девятов.

— Силён-то силён, но помимо огнестрела нужно ещё что-то прикупить стреляющее.

— Карамультуки какие-нибудь, да? — сострил начальник УГРО.

— Ага, которые стрелами или болтами стреляют. Первые — луки, другие — арбалеты.

— Для чего?

— Есть такое воинское подразделение, ополчением называется. Не слышал? Или ты им огнестрел доверишь?

— Да с чего ты взял, что до этого дойдёт?! — Девятов аж остановил машину.

— Тоша, чуйка моя ещё никогда не подводила. Об остальном пока не могу говорить, извини.

— Ладно, я понял.

Глава 2

27 марта 2027 года. пгт. Барсуково. Утро. Часом позднее

Дима и Лена прибыли с рынка удручённые — щук не нашли. О чём прямо с порога сын и доложил отцу. Мочалов усмехнулся, кивнул и пригласил обоих в зал. Сам уселся в кресло напротив дивана, куда пригласил присесть молодёжь. Пару минут он молчал, чем вызвал откровенное недоумение, как Димы, так и Лены, а потом внезапно «взял быка за рога».

— Дмитрий! Скажи мне как мужик, ты Лену любишь?

— Бать! Ты с дуба рухнул, такие вопросы задавать? Мне вообще-то не шестнадцать… сами разберёмся.

— Ты можешь по-мужски ответить мне или ты — тряпка?

— Сергей Иванович! Да чего вы на него наезжаете… — заступилась за Диму Лена.

— Пожалуйста, помолчи. Итак, просто по-мужски: да или нет.

— Да! Люблю и очень. Доволен?

— Отлично. Теперь вопрос к девушке: ты как — любишь или…

— Сергей Иванович!

— Ещё раз — да или нет? Это так сложно? — Мочалов ухмыльнулся.

— Я его просто обожаю, — девушка обняла парня. — Но вы можете пояснить, зачем устроили весь этот допрос?

— Могу. В общем, так, молодёжь… ситуация не только в стране, а и в мире…

— Пап, да ладно…

— Помолчи, когда старшие говорят. Я не закончил. Так вот… не только у меня есть очень плохая информация о новой эпидемии, но сегодня утром её подтвердили оба моих друга. Я не знаю, сколько у нас в запасе времени, но начинать действовать нужно уже сейчас. ПОЭТОМУ… — глава семейства повысил голос, видя, что сын хочет что-то сказать — … вы во вторник идёте в ЗАГС и регистрируете брак. Этот вопрос понятен, молодёжь? Я позвоню кое-кому, чтобы вас расписали в тот же день.

— Ты всерьёз… — начал было Дима.

— ДА! Я никогда не шутил такими вещами. Ладно Лена — ей можно сомневаться в моих словах, но ты мой сын — знаешь меня с пелёнок!

— Охренеть… — мрачно резюмировал Дмитрий.

— Я бы назвал это по-другому, но при Лене ругаться не буду, — улыбнулся Мочалов, стремясь снизить градус напряжённости беседы. — Теперь ты, Леночка, — нарочито повернулся он к ней. — Уже с сегодняшнего дня на тебя возлагается обязанность не просто кухарки и прачки. Ты теперь хранительница нашего семейного очага, поэтому будь добра составить список того, что по твоему мнению нужно будет прикупить из утвари.

— Хорошо, Сергей Иванович, — кивнула она.

— Но это ещё не всё. Я тебе дам отдельную дебетовую карту, и ты приобретёшь у себя в аптеке все медикаменты, необходимые для выживания в полувоенное время. Подумай, что нужно. Если будет трудно, мы с Димой подскажем.

— Я поняла. А можно кое-что ещё купить?

— Что именно?

— Считаю, что нам необходимо оборудовать мини-лабораторию. Часть препаратов недолговечна и…

— Молодец! — похвалил её будущий свёкр. — Действуй!

— А я?

— На тебе, сын, вся экипировка. Рассчитывай, сколько надо комплектов термобелья, носков, сколько тканей на портянки…

— Чего? — удивился сын.

— Димочка, Сергей Иванович прав: иногда носки могут сыграть злую шутку при долгой ходьбе, — поддержала Мочалова Лена.

— Вот! Слушайся медика — она плохого не посоветует.

— Я понял, — насупился Дмитрий.

— Дальше. Нам понадобятся рюкзаки, хорошая обувь — скорее берцы, часть гражданской одежды, ну и пару комплектов камуфляжа на каждого. Кое-какой список за вечер я тебе составлю, ну и комплекты самых необходимых запчастей на «Ниву», которую ты в прошлом году восстановил. Остальное будем докупать по мере необходимости.

— Чё, пап, бизнесу будет кирдык?

— Пока не знаю, сын. Посмотрим, как будут развиваться события.

29 марта 2027 года. пгт. Барсуково. Утро

Придя на работу, Мочалов первым делом вызвал к себе Мурада. Причём не только его, но и супругу. Когда чета Кайсаровых переступила порог кабинета директора, вид у них был довольно испуганным.

— Ассалому алейкум, Сергей Иванович… — осторожно поздоровался Мурад, а Фарида просто кивнула, испуганно смотря на Мочалова.

— Здравствуйте, проходите, присаживайтесь, — пригласив чету Кайсаровых к столу, Сергей отодвинул текущие документы и внимательно посмотрел на обоих. — Не волнуйтесь, я не собираюсь вас увольнять или что-то ещё в этом роде. У нас с вами обоими предстоит серьёзный разговор.

— Что-то случилось? — поинтересовался Мурад.

— Да, и не очень хорошее. Ты помнишь разговор на прошлой неделе об эпидемии?

— Да…

— Мурад, судя по последней информации по телевизору и из кое-каких других источников… в общем, скоро эпидемия дойдёт и к нам, — после последней фразы Фарида ойкнула и прикрыла рот ладонью. — Мне важно знать, будете ли вы со мной до конца или на вас можно не рассчитывать?

— Э-э-э, зачем так говорите, Сергей Иванович, — укоризненно покачал головой Кайсаров. — Кем бы я был, если бы не вы?

— А что скажет наш главный повар? — улыбнулся Мочалов.

— Таких как мы в Узбекистане много, на работу не устроишься. О чём ещё сказать. Муж прав, куда нам ехать? А вы ещё и квартиру пообещали помочь купить, — Фарида улыбнулась в ответ.

— Боюсь, с квартирой придётся отложить. Если не навсегда, то на очень долгий срок, — покачал головой Мочалов. — Я сейчас кое-что вам расскажу, но это должно пока остаться в стенах этого кабинета. Договорились? — увидев в ответ кивки от обоих, он продолжил. — Тогда слушайте…

По мере повествования лица у супругов вытягивались в лисью мордочку, взгляд становился угрюмым, а под конец рассказа Фарида даже всплакнула. Мурад, заметив это, пояснил Сергею, что они всерьёз задумывались о ребёнке.

— Пока обещать ничего не берусь, но как только эпидемия закончится, постараюсь вам помочь с квартирой.

— Если она понадобится, Сергей Иванович… — грустно прокомментировал его слова Мурад — … я ж не дурак, понимаю, что нас ожидает впереди.

— Молодец, что понимаешь все варианты развития событий. Поэтому ты сейчас берёшь отделочников и на служебном микроавтобусе аккуратно добираетесь в Тополиновку. Рядом с моей дачей есть четыре бесхозных ветхих дома. Ваша задача — их осторожно осмотреть, составить смету: что нужно, чтобы восстановить жильё.

— Сделаю, — кивнул Кайсаров.

— Теперь ты, Фарида. Твоя задача провести инвентаризацию столовых принадлежностей и составить список, что нужно докупить для полевого стана и отдельно для крупной столовой.

— Хорошо, Сергей Иванович. А на сколько людей планировать?

— Бери с запасом, скажем, на сотню.

— Хорошо. Когда вам нужен список?

— Чем быстрее, тем лучше, но пока текущую работу никто не отменял. Да, и по продуктам тоже составь список. Рис, там, крупы… в общем, что лучше всего хранится в долгосрочной перспективе. Вопросы есть? Нет? Тогда всё, можете начинать работу. Да! Повторюсь, эта информация ни в коем случае не должна пока уйти к коллективу. Потом мы поговорим о тех, кто захочет остаться из каждой бригады и у тебя, Фарида, из поварих. Но это потом, а сейчас лишние разговоры… — он внимательно посмотрел на супругов.

— Мы поняли, Сергей Иванович, — ответил за обоих Мурад.

29 марта 2027 года. пгт. Барсуково. Вечер

Оглядываясь на прошедший день, Сергей попивал кофе, заботливо приготовленный без пяти минут невесткой. За сегодняшний день Мочалов проделал большую работу. Главным было то, что он договорился в Администрации района о продаже ему выморочного жилья[10] — домов, по соседству с его дачей в Тополиновке. Сергей поначалу думал, что вопрос затянется надолго, но помог случай — глава сельского поселения, у которого таких бесперспективных объектов на балансе было больше, чем жителей деревушки, так и воссиял от свалившегося на него счастья и буквально по остаточной стоимости предложил выкупить не четыре дома, а почти всю деревню. Сумма, которую планировал потратить Мочалов, с лихвой перекрыла дюжину ветхих домов, их оформление в ГКН[11], налоговой и у нотариуса. За минимальную мзду, глава поселения сам вызвался помочь с оформлением.

— Сергей Иванович, день удался? — Лена периодически посматривала на будущего свёкра и, заметив его мечтательный взгляд, не утерпела поинтересоваться, отчего он такой.

— Понимаешь, с завтрашнего дня мы владеем целым имением. Бары-бояре, блин.

— Серьёзно? — улыбнулась она.

— Я планировал прикупить четыре ветхих дома в Тополиновке, а на те же деньги удалось выкупить дюжину. Осталось только пять домов, где ещё старики проживают.

— Но мы же не будем их выселять? — девушка стояла, внимательно глядя на Мочалова.

— Нет, конечно! Ты что, я ж не зверь какой-то. Кстати, не волнуешься насчёт завтрашней регистрации?

— Не-а. Мы и так к лету планировали зарегистрироваться, ну а если такие события грядут, можно и нарушить планы.

— Я сегодня уже звонил Елизавете Максимовне — заведующей нашего отдела ЗАГСа. Вас ждут сразу после обеда.

— Спасибо! Вот уж не думала, что так можно. Подружки замуж выходили — строго по очереди через интернет. Спасибо!

— Кстати, я что-то упустил момент со сватьями. Ты мне давно уже как дочь. Я, конечно, в ваши дела не лезу, но может пора родителям познакомится?

— А нет их, — сразу погрустнела Лена, помолчав, немного продолжила уже тише, — Автокатастрофа… мне тогда шестнадцать было. Я с тёть Валей осталась… — из глаз у девушки потекли слёзы — …Но три года назад её достал рак…сгорела за полгода… Я тогда себе пообещала хорошим врачом стать и попробовать найти лекарство от этой жуткой болезни…

Мочалов встал из-за стола и по-отечески обнял Лену.

— Ну-ну, не плачь. Я всегда мечтал, чтобы кроме сына у меня ещё и дочь была… Но однажды не родившуюся дочь мы потеряли, а потом супруга не смогла больше иметь детей… — в горле у Сергея появился комок — … так хоть невестка дочкой будет.

— Спасибо… папа…

Лена вытерла глаза и посмотрела на Мочалова.

— А ты что-нибудь успела за сегодня приобрести? — Мочалов решил сменить тему, чтобы отвлечь девушку от тягостных воспоминаний.

— Угу. Я заказала со значительной скидкой, как своему работнику, большую партию лекарств. Кстати, там заволновались — думали, что я свою аптеку хочу организовать, — она улыбнулась, вытирая скопившиеся на лице слёзы. — А потом в другой фирме, сделала заказ на лабораторное оборудование. К концу следующей недели всё должно прибыть. Пап, а это точно, про эпидемию? Всё-таки мы большие деньги тратим.

— Пошли, — он взял девушку за руку и решительно повёл в свою комнату. — Присаживайся, в ногах правды нет. Сейчас комп загрузится и на рабочем столе будет папка «Коричневая Чума». Там всего три фото, но объёмные. Жду твоего мнения, а я пойду, пока кофе допью.

Прошло всего с десяток минут, когда на пороге кухни возникла Лена. И если в комнату свёкра она шла заплаканная, то сейчас её лицо явило вселенскую ненависть.

— Сволочи! Какие же они сволочи! Мерзавцы! Ненавижу их всех! Всех, до единого! Они выпустили джина из бутылки, открыли ящик Пандоры… не знаю, как ещё назвать то, что они совершили!

— Возьми себя в руки, дочка. Всё, выплеснула злость и забыла, — попытался успокоить её Мочалов. — Теперь ты понимаешь, почему я начал гнать с места в карьер?

— Да, пап, ты абсолютно прав.

Через час глава семьи услышал, как во двор въехала машина. Чуть позже скрипнула входная дверь, и внутрь зашёл Дима, весь насквозь пропахший горючкой и маслом. Лена сразу встрепенулась и начала разогревать ужин, пока будущий супруг принимал душ. Через пятнадцать минут сын Сергея вышел благоухающий благородными запахами, сел за стол и стал резво поглощать пищу. Лена пристроилась за его спиной, периодически поглаживая по голове.

— Ну, чем обрадуешь? — задал вопрос Мочалов, когда сын допивал кофе.

— Ну чё, движок «Нивы» готов к работе.

— Так ты ж его восстановил ещё в конце прошлого года? — удивился отец.

— Пап, давай каждый будет заниматься своим делом, а? — И Дима начал загибать пальцы. — Я удалил электронный впрыск топлива, выкинул форсунки, дофига ещё чего сменил. В общем, теперь «Нива» вернулась к карбюратору и в случае чего может ездить на низкооктановом топливе.

— Да ты герой! — картинно всплеснул руками Сергей.

— Ну, почти, — ухмыльнулся ему ответ Дима.

— За сделанное хвалю, но работу нужно продолжать.

— Ладно, завтра с утра обмозгуем.

— Не, не завтра, а послезавтра, — улыбнулся отец. — На завтра у вас с Леной после обеда намечено важное мероприятие.

— Чёрт, совсем забыл про это, — досадливо махнул рукой Дима и, ощупав сзади себя талию Лены, привлёк девушку в свои объятия. — А ты точно пойдёшь за меня замуж?

— Бесстыдник! Он ещё спрашивает?! — захохотала она.

— Так, молодёжь, — хлопнув себя по коленям, Мочалов встал. — Целуйтесь, милуйтесь, я вам мешать не буду, но посуду, дочка, не забудь убрать.

— Не забуду, пап, — заверила его невестка.

— Я чего-то пропустил? — удивился Дима.

— Я потом тебе всё расскажу, — улыбнулась ему Лена.

30 марта 2027 года. пгт. Барсуково. Утро.

Пока молодёжь наглаживала одежду и готовилась пусть к формальному, но бракосочетанию, Мочалов успел съездить на работу. Кайсаров выполнил поручение шефа, обстоятельно изучив все четыре объекта и составив смету. По её итогам выходило, что легче снести и поставить каждый сруб дома заново. На пару домов у Мочалова хватило бы брёвен, лежащих в крытом отстойнике на складе, а вот с остальными что делать — м-да, задача. Мурад сидел напротив своего руководителя и ожидал его решения. Мочалов ещё поразмышлял пару минут, а потом достал мобильник.

— Алло, Тоша, привет.

— Привет, Серёга! Ну, чем порадуешь?

— Дело есть на мильон, а то и больше.

— Рассказывай.

— Записывай, — парировал его избитую шутку Мочалов. — Короче, вы с Денисом не хотите приобрести себе дачи в моей Тополиновке?

— В твоей? — удивился друг. — Ты что, барином заделался?

— Именно так. Вчера приобрёл по остаточной стоимости выморочное жильё, то бишь ветхие дома. Числом дюжину. Как тебе?

— Не хило! И ты хочешь, чтобы мы стали акционерами закрытого общества «Тополиновка»?

— Сечёшь! — уважительно прокомментировал Мочалов.

— А чё, я давно хотел себе дачу где-нить прикупить. А тут такой момент подвернулся. И главное — ничьей поганой рожи поблизости. Ладно, я в доле! Когда башлять?

— Чем быстрее, тем лучше. Дом стандартной комплектации. Обойдётся каждому по номинальной стоимости.

— Понял тебя. Сейчас Пасечнику позвоню и расскажу, а от меня деньги будут после обеда.

— Ну и ладушки.

— Сергей Иванович, нам на столько домов вообще материалов не хватит, — покачал головой Кайсаров.

— Минуту, сейчас попробуем позвонить одному моему поставщику, — Мочалов открыл на смартфоне телефонный справочник и быстро нашёл нужный номер. — Алло, Евгений Василич, приветствую… Да, Мочалов. Слушай, у тебя в закромах не осталось прошлогоднего, кондиционного и не очень, леса?.. Даже та-а-ак? И сколько ты хочешь за куб?.. А если я оптом возьму? Для чего мне столько — это дамский вопрос… Понял?.. Да, дома по типовому проекту строить… Ну, молодец, если догадался, что я тендер выиграл… Да, дачные домики… Тоже хочешь дачу прикупить? Василич! Это не телефонный разговор, понял?.. Да вот так!.. Когда будешь проездом, говоришь? Послезавтра? Ну, хорошо, тогда и потолкуем. Но мне лес нужен завтра… Блин, Евгений Василич, ты меня за горло берёшь… Хрен с тобой, предварительно договорились… То есть ты хочешь свою долю за дачу отдать лесом, я правильно тебя понял? Вот это уже разговор. Тогда мои люди сегодня-завтра сделают к тебе несколько ходок и заберут все остатки, договорились?.. Вот и ладушки. Всё, давай. Жду завтра, но только одного, понял?.. Всё, бывай.

— Это в Красновку ехать? — уточнил Кайсаров, после окончания разговора шефа.

— Мурад! Вот за что я тебя уважаю, что ты всё схватываешь на лету, — одобрительно посмотрел на него Мочалов. — Да, в Красновку. И желательно уже сегодня.

— Сергей Иванович! Мы с женой тоже кое-что скопили. Почти четыреста тысяч. Мы тоже в доле.

— Договорились. Сейчас каждая копейка на счету и, сам понимаешь, вас мне вообще не резон кидать. Так что давай, включайся в общее дело. Если успеешь сегодня, приценись к генераторам, желательно мощностью побольше.

— Понял, постараюсь, — кивнул Мурад.

30 марта 2027 года. пгт. Барсуково. Вечер

Регистрация брака Димы и Лены прошла скромно, но достойно. Мочалов не стал экономить даже в такое время и после регистрации повёл молодожёнов в лучшее кафе. Там они сначала со вкусом пообедали, присовокупив к трапезе бутылку хорошего шампанского, и Сергей с удовольствием выпил за счастье новой семьи. И только потом они заговорили на главную злободневную тему. Дмитрий, узнав ещё вечером от Лены всю информацию, уже не относился к затее отца, как к чему-то легкомысленному, основанному лишь на непроверенных слухах. Общим решением было запланировано продать обе машины — Тойоту «Камри» самого Сергея и Фольксваген «Пассат» Димы, заменив их обычными «Нивами», вдобавок закупив к ним большую партию запчастей хорошего качества. Играть решили ва-банк: потом просто будет поздно — не с нынешним же транспортом кататься в случае прихода белого пушного зверька с севера. Сын подал отцу мысль о приобретении нескольких безаккумуляторных мотоциклов советского производства — типа «Минск» или «Восход» — неприхотливых в плане топлива, только найдёшь ли их и запчасти к ним. Дима обещал узнать по друзьям такую информацию и заодно подкинув две кандидатуры его друзей — без гнили и с прямыми руками. На том и закончили обсуждение, продолжив чревоугодие.

Пока Дима сидел в интернете и выкладывал объявление о продаже семейных машин, попутно подыскивая подходящие экземпляры «Нив» поблизости, к Мочалову на разговор по Ватсапу напросились его друзья. Как ни странно, Денис сразу же одобрил такое вложение средств и деньги на карту друга перевёл раньше Антона, который и вызвал на разговор Мочалова, вклинившись в их беседу с Пасечниковым.

— Серёг, тут, короче, такое дело… — замялся он.

— Не тяни кота, как ты любишь говорить, — подначил его Денис.

— Ну, мы с Верунчиком решили полностью объединиться.

— Мля, ты начальник УГРО района или хрен с бугра? — вскипел Денис. — Ты понимаешь, что это слив информации? И пусть она начальник специфического отдела, но она — баба, понимаешь? И теперь эта инфа — секрет Полишинеля.

— Всё сказал? — едко парировал Девятов. — А теперь просто помолчи пару минут. Короче, сразу после нашего с тобой разговора, Вера сама пришла ко мне, отозвала в сторонку и протянула копию распоряжения из главка о дополнительных мерах в рамках предстоящей эпидемии. И спросила, что будем делать.

— И ты на радостях…

— Мля, как ты задолбал меня своей паранойей! — вскипел Антон. — Мы с ней встречаемся уже три с половиной года, и она не сопливая выпускница юрфака. Между прочим, тоже майор и звание заработала честно.

— Короче! — решил подогнать его Пасечников.

— У неё есть средства, у меня — тоже. Завтра регимся в ЗАГСе и переводим деньги Серёге. Сутки перевод терпит?

— Терпит, — подтвердил Мочалов.

— А задай-ка своей благоверной вопросец, относительно слива оперативной базы по преступникам, — не успокоился Денис. — Может она провернуть такое дело при наступлении хаоса в стране?

— Я ж говорю, что не пальцем деланый — уже всё на мази, — едко ввернул ответ начальник УГРО. — У них база данных не по удалёнке, а местная и синхронизируется с Москвой каждую ночь. Вера имеет доступ в серверную. Пусть не самую свежую, но копию точно достанет.

— О, как! — искренне удивился Денис. — Тогда — поздравляю с приобретением мудрой супруги. Не, я честно. Толковая жена дом на ноги поставит, а глупая — развалит.

— Зануда ты, Пасечник, и параноик.

— Жениться тебе, барин, надо, — ввернул свою шутку Мочалов, и они с Антоном захохотали.

— Пока не на ком.

— Из следачек пригляди кого-нибудь, — деланно деловито посоветовал Девятов.

— Ты ещё из прокурорских посоветуй, угу, — занудным тоном ответил ему фээсбэшник.

— Ты там ладони и причиндал ещё не стёр, Пасечник? — не унимался Антон.

— У меня с этим всё в порядке, — заверил его Денис. — Я ж не монах — ну, бывают у меня женщины… но не те, которые встанут за спиной и будут подавать патроны.

— Вам, батенька, контингент сразу нужно было искать соответствующий, — согласился с другом Сергей.

— Да идите вы…

— Не-а, не пойдём, пока ты мне примерную раскладку внутри села не нарисуешь, — не согласился с ним Мочалов. — Сейчас дома построим, а потом их разбирай, потому что вот здесь и здесь должные стоять какие-нибудь вышки? Нахрен! Давай сразу по уму.

— Вот в этом тебе не откажешь, Мочалкин. Ладно. Постараюсь за пару дней нашкрябать что, куда и где. План села из Гугл-карты позаимствую.

— Вот это уже по-деловому! — одобрил Антон. — Серёг! Мы с Верой к следующим выходным нагрянем, если что? Ну, посмотреть там всё и место себе застолбить.

— Без проблем, подъезжайте. А ты, Денис?

— Я надеюсь, что кроме не пальцем деланного начальника УГРО для другого друга хорошее место ещё найдётся?

— Ну, ты, блин… — Девятов даже не нашёл, что ответить.

— Так, хорош войну промеж себя устраивать! — Мочалов мигом осадил намечающуюся ссору. — Сядем усе, не волнуйтесь.

— Типун те на язык, Мочалкин! — обиделся Девятов.

— Всё, до связи, — с этими словами, Сергей вышел из голосового чата.

Весь вечер Мочалов просидел над тем, с чем не справился бы никто из его окружения: наладить в будущем анклаве связь. Для начала он, закопавшись в интернете, определился с рациями. Будучи радиолюбителем со стажем, он остановил свой выбор на неплохо себя зарекомендовавших китайских радиостанциях Baofeng-UV5R. У Мочалова имелся опыт работы с такими радиостанциями, купленными ещё в далёком 2020-м. Таковых он заказал на Алиэкспресс аж сотню, гарнитур в ухо количеством в полусотню, и договорился, благо продавец в тот момент был на сайте, с поставщиком о скидке, в зачёт которой пошли чехлы на ремне и десяток удлинённых антенн Nagoya NA-777. К рациям, уже у другого поставщика прикупил двадцать аккумуляторов увеличенного объёма, десяток адаптеров вместо аккумулятора в прикуриватель автомобиля, а в качестве скидки (плюс небольшая доплата) потребовал двадцать зарядных устройств. Заодно прикинул, как будет перевозить свои антенны и остальное радиолюбительское оборудование на дачу. Предстояло забрать всё, даже то, что лишь теоретически могло понадобиться на новом месте. Трансивер[12]у него был старенький, хотя и японский — Yaesu FT-850. Помимо него имелся электронный телеграфный ключ, усилитель мощности на четырёх советских лампах ГУ-50 и ворох шнуров, адаптеров и измерительных приборов для настройки антенн. Ко всему этому хозяйству он собирался забрать все дюралюминиевые и стекловолоконные трубы, бухту коаксиального кабеля, три большие катушки медного провода крупного сечения и немаленький ворох сопутствующих радиодеталей — запас карман не тянет.

31 марта 2027 года. пгт. Барсуково. Утро

Пока молодёжь бессовестно дрыхла, наслаждаясь отдыхом после официальной первой брачной ночи, Сергей быстро позавтракал кружкой кофе с парой бутербродов и уехал в фирму. Кайсарова он нашёл на складе, где расторопный прораб уже готовил к передислокации комплекты различных материалов на каждый проектный домик.

— Привет, Мурад, какие у нас дела?

— Ассалому алейкум, Сергей Иванович. Вот, готовлю комплектацию. Завтра-послезавтра будем начинать готовить фундамент, и через трое суток уже возводить первый дом. Часть материалов, поступивших из Красновки, была сразу же отправлена в Тополиновку.

— Молодец! — похвалил его Мочалов. — Всё правильно сделал.

— Сергей Иванович, я тут чего не хватает, из своих средств докупаю по другим магазинам. Чтобы не ждать, пока поставщики привезут. Пусть чуть дороже, но зато быстрее.

— И ещё раз молодец! А когда следующая поставка леса?

— Евгений Василич сказал, что привезёт на лесовозе остальное сам. У него такой есть, мы вчера сами видели.

— Хитрый лис, а? Боится, понимаешь, что я его кину… и ведь работаем с ним больше пяти лет, друг другу на слово несколько раз верили, так нет — перестраховщик, блин. Ладно, пусть сам везёт.

Раздав все указания, Мочалов двинул по магазинам. Надо было потихоньку закупать продукты и кухонные принадлежности, благо список от Фариды он сегодня утром получил. Повариха подошла к вопросу основательно. Каждый пункт её списка подкреплялся пояснением, где и как будет впоследствии использован тот или иной предмет.

Решение, как не удивлять народ, пришло в голову само. Под маркой открытия филиала в другом районном центре, Сергею удалось закупить значительные запасы кухонной утвари и продовольствия, не вызывая особых подозрений. Кто-то сворачивает бизнес, а кто-то его наоборот развивает, расширяя территорию влияния.

В перерыве между покупками, сразу после обеда, Мочалов встретился с главой сельского поселения Тополиновка, который передал ему все оформленные документы.

— Сергей Иванович! Теперь уже не мои, а наши старики волнуются: не выгоните их?

— Максим Андреич, вы в своём уме? Или я когда-то давал повод для такой мысли?

— Нет-нет, что вы! — залебезил почти ровесник Мочалова — Вы пруд в деревне облагородили и так, по мелочи, но много нам помогали…

— Скажу по секрету, там будут дачи уважаемых людей. Вот-вот начнётся строительство дачных домиков, и ваши старики не останутся забытыми. Небось, иногда и хлеба некому купить — транспорта-то ни у кого из них нет?

— Благое дело делаете, Сергей Иванович, — поддакнул глава поселения.

— Никогда не делай так, как не хочешь, чтобы поступили с тобой, — изрёк всем известную пословицу Мочалов. — Я с людьми поговорю. Думаю, что мы возьмём даже шефство над ними.

— Золотые слова! Нет, хорошо, что за это взялись вы. У меня тут интересовались в нашей администрации — они так и поняли, что, скорее всего в Тополиновке дачный посёлок будет, так вот там лишних мест нет?

— Где вы или они были вчера? Последнее официальное жильё ушло именно вчера вечером. Сожалею, — развёл он руками.

— Я понимаю… да, действительно, упустили момент… что ж, не смею вам докучать, всего доброго!

— И вам не хворать! — улыбнулся Мочалов.

— Да, с этими слухами про эпидемию в мире… а вы что-нибудь слышали?

— Так, — покрутил он пальцами руки — одни слухи и по средствам массовой информации немного.

— Вот и я о чём — не знаешь, что ждёт нас в будущем. Ладно, ещё раз всего доброго!

— До свидания.

1 апреля 2027 года. пгт. Барсуково. Около часа пополудни

Несмотря на неподходящий для серьёзной беседы день — всё-таки День смеха и розыгрышей, встреча Мочалова и главы крупной лесобазы — Захарова Евгения Васильевича, состоялась. Тот действительно прибыл как машина сопровождения лесовоза, который не стал въезжать на территорию посёлка городского типа, а остановился на перекрёстке развилки Барсуково — Бражск (соседнего районного центра). Туда же подъехал и Мочалов. Обменявшись крепким рукопожатием, Захаров сразу «взял быка за рога»:

— Сергей Иваныч! Это мы своим подчинённым очки втирать на всю длину будем, да ещё власти, а без них давай начистоту. Ты что-то слышал о новой эпидемии? С чего в такое межсезонье ты стал заниматься строительством дачного посёлка? Не боишься, что привлекут за нарушение некоторых технологий?

— Евгений Василич! Мне сейчас нужно будет на месте распределить лес по комплектности, потом, по мере поступления средств…

— Брось! — перебил его Захаров. — Не лей мне в уши. Рупь за сто, что твоя чехарда как-то завязана на надвигающейся эпидемии. Чё лыбишься? По морде вижу, что так оно и есть. Стало быть, скоро всему жопа настанет. И вот что… ты поговори с нужными людьми… я, видишь ли, охотой занимаюсь много лет… кое-какой опыт у меня имеется… боеприпасы к охотничьим стволам в достатке, самих с десяток будет… да и с логикой дружу… короче, мы, если что, только вдвоём с сыном — ему только шестнадцать. Жена померла два года назад… рак…

— У меня — тоже, только раньше…

— Блин, и тут у нас судьбы похожи… короче, подумай хорошо, ладно? Сейчас денег я с тебя не возьму, а решишь нас с моим парнем взять, так и вовсе платить ничего не надо.

— А скажи мне, Евгений Василич, где ты служил?

— ВДВшник я, Иваныч. «Никто кроме нас», слыхал?

— А то!

— Два года отпахал от звонка до звонка, не то, что эти желторотики в нынешнее время. Мне — сорок шесть, а тебе сколько и где срочную служил?

— Сорок восемь, в пехоте.

— О! Да мы почти ровесники! Ну смотри, пехота, я тебя уважаю, потому что ты — человек слова. Когда ждать ответ?

— Честно скажу: понедельник — крайний срок.

— Договорились! — Захаров снова крепко пожал руку и двинулся к лесовозу. Отдав несколько распоряжений, он сел в свою машину и двинулся в обратный путь.

— Здравствуйте, Сергей Иванович! А мне сейчас куда? — к Мочалову подошёл водитель лесовоза.

— Минут десять подождите. Подъедет мой прораб — узбек. Зовут Мурадом. Он проедет с вами — нужно выгрузить лес в одном селе. Оно тут поблизости и вам по пути назад. Минуту, — Мочалов извлёк из кармана мобильник и быстро набрал Кайсарова. — Алло, Мурад? Давай срочно к развилке из города и захвати бригаду — нужно разгрузить лес сразу в Тополиновке. Да, ребят сразу туда пошли, а мы с тобой пересечёмся — я тебе ключи от дачи дам. Оставь там кого-то потолковее. Пусть приглядит за лесом.

— Хорошо, Сергей Иванович, через десять минут будем.

Глава 3

2 апреля 2027 года. д. Тополиновка. Ближе к обеду

Нервозность последних дней не только не схлынула, но напротив — усилилась. С утра Мочалов продолжал активно и методично затариваться по спискам, составленным доверенными лицами и им самим. Неприятности подоспели к обеду. Оставленный на даче в качестве негласного сторожа рабочий из бригады грузчиков только что позвонил Кайсарову и, нервничая, сообщил, что неизвестные люди пригнали небольшой грузовик и пытаются уворовать несколько брёвен. Мочалов с Кайсаровым мгновенно среагировали и через двадцать минут уже ехали по чуть подсохшему сельскому грейдеру.

Воришек удалось настичь на развилке к селу Рябиновка, находящемуся ближе к Барсуково, но лежащему чуть восточнее от самого просёлочного тракта.

Мочалов бесстрашно перегородил дорогу своей «Камри» и вылез из машины. Навстречу ему, из старого ГАЗона выскочила неприятно толстая бабка неопределённого возраста, но далеко не первой молодости, в чёрном платке и длиннющем чёрном платье, а с кузова спрыгнула пара мужиков, почти ровесников Сергея.

— Чаво надо? — недовольно-агрессивно спросила бабка.

— Это я хочу у вас спросить, на каком основании вы воруете лес?

— Мы не воруем, а берём на богоугодное дело: для восстановления церкви в Рябиновке. Я — староста прихода. Василёк, внучек мой, увидел, что много леса привезли в Тополиновку. Ну так от десятка брёвен не убудет на благое дело.

— Убудет. Верните всё на место и тогда я…

— А это ты видел? — один из мужиков перебил его и показал кукиш. — Богатеи! Небось, дачи себе собралися делать, а на церкву помочь, так ни крошки!

— Это ваше последнее слово? — спокойно спросил Сергей.

— Что, полицией нас стращать решил? — бабка упёрла руки в бока. — Так у меня там родственник работает, посмотрим, кто твое заявление примет.

— Примут, тоже есть знакомства.

— Гнида ты богатейная! — влез в разговор второй мужик. — Знаю я тебя — два мага́зина стройматериалов имеешь, а жмотничаешь! Нехристей вокруг себя собрал, так и сам нехристем стал!

— Ещё раз повторяю, либо сию минуту возвращаете лес на место, либо…

— Что ты нам сделаешь, сволочь? — разошёлся второй мужик. — Стрельнешь?

— Применю останавливающие средства, — всё также спокойно ответил ему Мочалов.

— И совесть не дрогнет? — спросил первый подручный старостихи. — Тут лесу-то всего ничего!

— Ну, не хотите по-хорошему… — Сергей полез в карман и достал мобильник.

— Правду Семён сказал — нехристь ты, — с досадой проговорила старостиха и повернулась к ГАЗону. — Алексий! Отцепляй…

— Нет, откуда взяли, туда и обратно отвезёте, — возразил ей Мочалов.

— А ты докажь, что мы его взяли! Докажь! — захохотал Сёмен.

— Сергей Иванович! Я сейчас на базу позвоню, и машину пришлют.

— Ну, смотри Серёжа, недалёк Судный День, ох, недалёк… — покачала головой старостиха — и не будет тебе прощенья. И в правду нехристем стал — церкви православной не помогаешь.

— А как же «не укради» по вашим канонам? — спросил её Мочалов.

— Воистину нехристь ты! — резюмировал Семён. — Чёрт и есть! Только рогов не хватает!

— Уймись, Семён, — осадила его старостиха. — А ты запомни — разговор ещё не закончен. Поехали! — отдала приказ она остальным, и вскоре старый ГАЗон, чадя движком, аккуратно объехал легковушку по отсыпке и убрался восвояси.

— Вот и поговорили… — мрачно заключил Мочалов.

— У нас проблемы, Сергей Иванович? — осторожно спросил Кайсаров.

— С такими соседями и врагов не надо, — буркнул Сергей. — Теперь нужно держать ухо востро: не получилось средь бела дня, припрутся ночью.

— Увеличить охрану?

— Да, на пару человек и позаботься о питании.

— Сделаю, — кивнул Мурад.

Кайсаров вызвал в Тополиновку всю бригаду грузчиков. Общими усилиями они разделили полученный лес на две части и закрепили каждую из них жёсткими металлическими тросами, повесив на каждое сочленение замки со скрытыми дужками. В охране остались трое крепких ребят, которых прораб основательно проинструктировал и дал в качестве «оружия» по паре баллончиков с перцовой смесью.

3 апреля 2027 года. пгт Барсуково. Утро

Этот день начался с погожего тёплого утра. Вчерашнее происшествие сподвигло Мочалова на трудовой подвиг: заставило его вспомнить молодость и наравне со всеми заниматься сортировкой и упаковкой леса. После чего уставший, но довольный результатом работы, он завалился спать сразу после ужина и проспал дольше обычного. Поэтому не успел Сергей продрать глаза и сделать небольшую зарядку, как в дверь позвонили. Чертыхаясь, Сергей вышел в сени и обомлел — на пороге дома стояло трое, возглавляемые женщиной, да ещё и в форме майора полиции. Двое мужчин в гражданке, были одеты в спортивные тёплые брюки, а сверху — толстовки с глубокими капюшонами, скрывавшими лица.

— Мочалов Сергей Иванович? — хорошо поставленным профессиональным голосом поинтересовалась офицер полиции.

— Я и есть, а вы кто? — он оглядел её с подозрением.

— Эти двое совсем совесть потеряли, — кивнула она на стоящих сзади мужчин. — Решили за бабской юбкой спрятаться.

Сергей не успел ничего ни сказать, ни сделать, как один из мужиков не выдержал и заржал. Капюшон толстовки съехал назад и Сергею предстала физиономия Антона. Денис тоже не стал затягивать с разоблачением и снял своё «забрало».

— Ну, вы вообще! — мотнул головой Мочалов. — Я было подумал, что это по вчерашнему эпизоду.

— А что вчера было? — сделал стойку Девятов.

— Может, вы нас в дом пригласите? — вкрадчиво поинтересовалась дама-майор.

— Прошу прощения, проходите, конечно! — он сделал пару шагов назад, освобождая место у двери для гостей.

— Спасибо, а вы — подождёте, пока я не разуюсь, — обронила дама «группе прикрытия». — До чего дошли мужики в погонах… не знала, Девятов, ра-а-аньше, что ты способен на это… — наконец она освободилась от полусапожек — а то бы вчера не вышла за тебя замуж.

— Как я понимаю, вы — Вера Ивановна? — ухмыльнулся Мочалов.

— Совершенно правильно понимаете, — майор приветливо улыбнулась. — А эти оболтусы часто вас разыгрывают?

— Нечасто, но бывает, особенно ваш супруг.

— Придётся провести несколько мероприятий на тему повышения морального облика, — она повернулась к обоим «браткам» и стала в позу «Ф». — И с обоими.

— Вера! Да подожди ты со своими мероприятиями! — махнул рукой Антон. — Серёга! Давай, колись, что вчера было? Какой-то наезд?

— Давайте в дом, там и поговорим.

— Во-о-от! Сразу видно — Мужчина! — Вера сделала комплимент Мочалову. — Сергей! Кстати, вы позволите на «ты»? — он кивнул. — Тогда я — просто Вера.

— Очень приятно, — желая отомстить друзьям за розыгрыш, он галантно поцеловал даме ручку.

— Боже мой! Где были раньше мои глаза? Оказывается, не перевелись на Руси настоящие мужчины!

— Что, уже развод? — поддел её муж.

— Я подумаю над этим, — вернула укол Вера.

На кухне уже вовсю хозяйничала Лена. Мочалов представил её всем прибывшим. Супруга Девятова профессионально оглядела девушку с ног до головы и… полезла обниматься.

— Леночка! Давай без официоза — просто тетя Вера, идёт?

— Конечно! — смутилась она.

— Так, пока нам готовят кофе, мы хотели бы услышать показания «начальника транспортного цеха», — скаламбурил Антон.

— А что говорить, наехали на нас, — ответил Сергей.

— Мочалкин! Ты давай по существу заданного тебе вопроса: кто, когда, почему и зачем?

По мере повествования о вчерашнем эпизоде, Антон и Денис начали перебрасываться мимолётными взглядами. Наконец Мочалов умолк, отхлебнув кофе из поданного ему Леной бокала.

— Ну и кто этот таинственный защитник «одурманенного опиумом народа»? — с сарказмом поинтересовался Антон. — У кого какие мысли?

— Может, двинем на место, так сказать, преступления и в свою очередь наедем на старосту? — предложила Вера. — Расколем и сразу поймём, что делать с её «крышей».

— Логично, — согласился с ней молчавший до этого Денис.

Закончив с распитием кофе, все четверо двинули на улицу. Ехать решили на машине Сергея — он дорогу хорошо знает и как-никак хозяин.

3 апреля 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Уже на въезде в деревню, к нему на мобильный поступил звонок от Кайсарова. Мурад сообщил, что вчерашние лица, но уже под руководством кого-то в форме полиции, пытаются сбить замки на стяжках. Мочалов рванул по газам и уже через пять минут был у своего дома. Четверо бородатых мужиков от души били по замкам, стараясь их превратить в труху. Полицейский чин прохаживался рядом с ними, периодически давая «дельные советы», на которые те не обращали никакого внимания. Заметив прибывших, он поправил фуражку и с важным видом направился к их машине.

— Капитан полиции Смелкин. ОБЭП. Вы — Мочалов? — Сергей кивнул. — Предъявите документы на лес и побыстрее.

— Притормози на повороте, капитан, — Девятов лениво вылез из «Камри», потянулся и неспешно подошёл к Смелкину. — Ты чё тут беспредельничаешь? Погоны жмут?

— Ты кто такой?

— Я кто такой? Я тот, кто с тебя эти погоны снимет и не поморщится, понял?

Смелкин попытался провести приём против наглого пассажира Мочалова, но откуда же ему было знать, что перед ним стоит начальник УГРО, пусть и другого района. Пара секунд и обэповец стоит согнувшись в три погибели, морщась от боли.

— Ты, чё, лошара, берега попутал? Против УГРО грабли раскорячил?

— Тоша, он по жизни чмошник, — Вера, до этого наблюдавшая из машины за ситуацией, наконец-то вылезла наружу. — Валерик! Ты, оказывается, здесь окопался? С областняка попёрло УСБ, так ты сюда сдриснул?

— Вера? — Смелкин с трудом повернул голову в её сторону.

— Вера Ивановна, — поправила его майор. — Ты хоть понимаешь, куда встрял, недоумок? Тут будут дачи таких людей из силовиков, что я даже ни одну фамилию назвать не могу. Один мой звонок и завтра ты — безработный!

— А что, церкви помочь не судьба? — попытался защититься Смелкин.

— А что, церковь теперь совершенно спокойно может воровать? — парировала ему Вера. — И ты сюда в форме сунулся, чтобы покрыть воровство? Я всегда знала, что ты дурак и хам, но что до такой степени… — она покачала головой.

— Так, мужики, — обратился Мочалов к бородачам — заканчивай заниматься взломом.

— Не подходи, пришибу! — взъярился один из них, подняв кувалду над собой. — Нехристи! Правильно Евдокия сказала — нехристи и есть!

— Если я встану, ты у меня ляжешь! — открыв окно, проинформировал его Денис.

— А ты кто такой? — в свою очередь поинтересовался Смелкин, ещё стоя в позе «зю».

— Куратор от ФСБ.

— Ты понял, Смелкин, что тебя ожидает? — усмехнулась Вера. — Тоша, отпускай его, и путь валит к начальству с рапортом. Я сейчас отзвонюсь Михаилу Валентиновичу… — она полезла в карман, чтобы достать мобильный.

— Может, договоримся? — обэповец стоял в полный рост, разминая затекшие руки. — Что для вас десяток брёвен? Уверен…

— Рот закрой! — осадила его Вера. — Алло, Михаил Валентинович, здравствуйте. Это майор Брылёва, помните такую?.. И я рада вас слышать… Да, вчера вышла замуж за достойного человека… — она внимательно посмотрела на мужа и погрозила ему пальцем. — Да, из наших — майор Девятов, начальник УГРО в Бражске… Благодарю… Что звоню? Ваш человечек из ОБЭП превысил должностные полномочия, скатившись до крышевания воровства… Тут в Тополиновке дачи кое-кого из нашей и фээсбэшной структуры будут… Да, из московских… Нет, Михал Валентиныч, я не уполномочена… Да, сами понимаете… Короче, соседский приход церкви, из Рябиновки, решил без спроса позаимствовать строевой лес. Вчерашнюю попытку предотвратили на корню, так ваш человечек в качестве крыши приехал сегодня официально… Как официально? В форме прибыл на место преступления и под его руководством стали сбивать замки стя… Да! В форме и по форме представился, став наезжать на собственника леса… Кто руководит строительством? Мочалов Сергей Иванович… Знаете? Вот! Такой уважаемый человек и… Вас поняла, передаю трубку… — она подошла к Смелкину — на, тварь.

— Михаил Валентинович, это Смелкин, всё не так было… что?.. есть прибыть немедленно… и рапорт… есть… вас, — уважительно обратился он к Вере.

— Слушаю, Михал Валентинович… Конечно, мы же с вами понимаем друг друга, зачем нам сор из избы выносить?.. А вот за это большое спасибо… да, а я ещё отражу это в отчёте наверх, да… Да. Благодарю вас за содействие… и вам, и супруге не хворать… Всего доброго, — нажав кнопку отбоя, она с презрением посмотрела на Смелкина. — Ну, долг платежом красен, тварь? Я не забыла, как ты меня ещё в школе милиции попытался унизить и я тогда поклялась, что придёт мой час. Он пришёл, Смелкин. А теперь вали исполнять последний приказ своего начальства.

— Теперь будет мой черёд вернуть долг сполна, — злобно глянув на неё, проговорил, наверное, уже бывший обэповец.

— Слышь, чмо ходячее, — обратился к нему Девятов. — Я уж постараюсь, чтобы тебя никуда в нормальную контору не взяли. Мля, принципиально, слово даю, — Антон повернулся к супруге. — Что там полковник Дерябкин сказал?

— Он предложил здесь организовать пост контроля. За счёт местного РОВД, остальное ты слышал, — подёрнула она плечами. — Что-то зябко здесь становится.

— Вера, давайте я вас чаем напою? — предложил Мочалов. — У меня здесь, как-никак, дача.

— А почему только её? — недовольно засопел Антон.

— Расслабься, Тоша, — успокоила она мужа. — Вы молчите, это только я пожаловалась, что продрогла.

— Тогда приглашаю в дом всех… — Мочалов замялся —…кроме воров и их крыши.

— Валерий Петрович! Да как же это? — второй бородач испытывающее посмотрел на Смелкина. — Неужто не дадут нам леса?

— Лёня! Ты же всё слышал. Не повезло ни вам, ни мне. Евдокии скажешь, чтобы мне вечером позвонила, понял?

— Понял, Валерий Петрович, — кивнул тот и отдал указание остальным подельникам. — Собираемся.

— Без леса не уйду! — запротестовал «буйный».

— Они сейчас тебя скрутят и в кутузку! — посочувствовал ему другой подельник. — У них власть!

— Гореть вам в аду, нехристи! — злобно выпалил тот, ударив со всей дури последний раз по стяжкам, плюнул на землю, и, положив кувалду на плечо, зашагал в сторону выезда из деревни.

— Да, контингент в церковной администрации Рябиновки ещё тот, — мрачно прокомментировала недавний разговор Вера, глядя вслед уходящим бородачам.

Дом Мочалова был классическим образцом избы-пятистенки[13]. Надёжным, как будто срублен был на века. Нашлось и малиновое варенье, которому обрадовалась супруга Антона.

— Вера, а ты про этого чмошника никогда мне не рассказывала, — Антон напомнил супруге о Смелкине.

— Вот потому и не рассказывала, что он чмошник. Три курса за мной бегал, а когда понял, что не обломится, стал слухи распускать, что я якобы слаба на передок. Ему, конечно, мои однокашники табло попортили, но осадочек остался.

— Давайте сменим тему, — предложил Денис и достал из своей объёмной кожаной папки план деревни, склеенный из нескольких частей. — Вот тебе, тарщ главный строитель, план чего, куда и зачем строить. Ты посмотри его своим намётанным глазом, покумекай что да как. Все вопросы давай по телефону, после анализа нового домостроя Тополиновки. Кстати, наши дома где будут?

— Пока не решил, потому что плана не видел.

— Логично. Но скажу сразу, я предусмотрел, что они смогут встать рядом с твоим.

— Намёк понял, учту. Тут к нам ещё один постоялец просится… — и Сергей передал подробности разговора с Захаровым.

— Давайте так, — предложила Вера. — Я к вечеру успею попасть на работу и пробью его по базе МВД. Если за ним нет косяков, почему нет? Кандидатура нормальная.

— Верунчик! — картинно вздохнул Антон. — Чтобы я без тебя делал?

— Помер бы от неудовлетворённости, — ответила она, отправляя в рот чайную ложку с вареньем и прихлёбывая из бокала чай.

Остальные дружно захохотали. Девятов, став мгновенно пунцовым, только махнул рукой. Вера взяла бумажную салфетку, неспешно промокнула губы и с наслаждением потянулась.

— Эх, мальчики, жаль, что мы все встретились в такое время и при таких обстоятельствах. Я пока стояла у машины, успела осмотреться. Воздух чистый, да и вообще… домик в какой-нибудь деревне — моя идея фикс ещё со школы МВД. Так что я рогом упрусь, а беспорядка тут, в смысле, в Тополиновке, не потерплю. Особенно, от всяких там озабоченных статьёй 228 УК РФ[14].

— А как же 148-я[15] статья? — подначил её супруг.

— Я тя умоляю, так сварганим дело, что по экстремизму загремят, и никто не спросит о чувствах верующих.

— А ты коварна, — покачал головой Девятов.

— Я знаю, — нарочито недобро улыбнулась она и затем мгновенно сменила мимику на слащаво-добрую. — Расслабьтесь, мальчики. Тётя Вера своих никогда не обижает.

— Я уже знаю, кто у нас генералом будет, — снова сострил Антон.

— Ды щас! — фыркнула Вера. — Я предпочитаю патриархат.

— Будет тандем — Антон, как глава УСБ, и Вера при нём, как глава информационного обеспечения, — предложил Мочалов.

— Хоть это и лесть, но я согласна, — деловито кивнула Вера, вызвав очередной приступ хохота у всех.

— Антон, информация по Конторе ползёт безрадостная, — Денис, проинформировав всех, обратился к Девятову, как к начальнику УГРО. — А потому начинай подбирать людей из своего окружения. Сам понимаешь, нам гнилья здесь не надо.

— Я и подбираю, а Вера проверяет на «вшивость», — согласился с ним тот. — Пасечник, скажи честно, сколько у нас времени?

— Месяц, от силы — полтора. И всё.

— Серёга! Тогда первым делом начинай отстраивать блокпосты на въезде и выезде, — предложил ему Девятов.

— Колючку ставить? — кивнув, поинтересовался тот.

— Пока не надо дразнить «волков». Поставим, но в самый последний момент. И давай после блокпостов, а вернее — параллельно, ставишь дом и заодно оружейку. Последнее — как отдельное помещение с хорошим подвалом.

— Граждане-силовики! Я в таких делах вообще полный профан. Давайте-ка вы, периодически, будете приезжать и руководить непосредственно строительством спецобъектов. А то только одни указания. У меня банально рук не хватает, и мозги забиты по всем направлениям.

— Резонно, — согласился с ним Денис. — Тоша! Надо помочь. Сможешь?

— Ладно, уж, — проворчал Девятов. — Придётся мне частично забыть о медовом месяце, — на что Вера фыркнула.

— Как только у меня будут в наличии все материалы, я дам тебе знать, — сообщил ему Сергей.

— Ну, раз мы заговорили об оружейке, настал момент тебе колоться, Тоша, — ухмыльнулся Денис. — Ну и что ты там заначил?

— Помнишь, в две тысячи двадцать втором мы совместно с вами небольшую ОПГ взяли?

— В Махровке которая базировалась?

— Она самая. Так вот… один из подручных главаря сдал мне за явку с повинной его схрон… — Антон многозначительно замолчал.

— Слушай, не тяни кота, а?

— Брал схрон я сам и Витя Полуянов. Он пацан нормальный, болтать не стал. Его кандидатура у меня как раз первым номером идёт.

— Слышь! — вскипел Денис.

— Не кипятись, Пасечник. Официально мы показали два убитых в хлам ТТ и такой же убитый АКМС…

— А на самом деле? — теперь уже Вера заинтересовалась.

— … а на самом деле там два ящика с АК-47 ещё советского производства и пара таких же, но уже с АК-74. И ещё…

— Ну! — теперь уже Сергей не выдержал.

— … десять цинков 7,62х39, десять 7,62х54 и столько же с 5,45!

— Значит, чуть больше шести с половиной тысяч для «сорок седьмого», чуть больше «десятки» 5,45 и четыре четыреста 7,62х54 для… подожди, а для чего они там? — не понял Денис.

— Гы, Пасечник, так там ещё ПКМ стоял отдельно. Новенький, в смазке. Уж не знаю, с каких складов они этот хабар тиснули или купили, но все стволы нулёвые. Мы с Витей проверили.

— А пистолеты? — поинтересовался фээсбэшник.

— Раздеваешь догола, да? — Девятов картинно вздохнул. — «Каждой твари по паре», но не два, а десяток. Десять новеньких ТТ и к ним 5 цинков…

— Они что, решили в войнушку поиграть? — не понял Денис.

— Не знаю, Пасечник, во что собирались, но такое количество оружия…

— Это же шесть с копейками тысяч патронов для пистолета… охренеть, мля…

— Всё, — картинно поднял руки Девятов. — Теперь я пуст и нищ, аки церковная мышь. У меня, кроме Веры, ничего не осталось.

— Иди ко мне, солнышко моё, — засюсюкала Брылёва. — Не отчаивайся, на нужное дело жертвуешь заначку. А ты мне один пистолетик дашь? — Антон кивнул. — Ты ж моя умница…

— А ты мне? — лукаво посмотрел на неё супруг.

— Если до вечера не нашалишь, посмотрим, — подмигнула она ему.

3 апреля 2027 года. пгт. Барсуково. Вечер

Попрощавшись с друзьями, Мочалов вновь включился в ту гонку, которая способствовала их совместному выживанию. Если Денис обладает достоверной информацией, в запасе у них не больше месяца. Ну, может, чуть больше, но этого явно не хватит, чтобы приготовиться как следует. То, что сейчас считается второстепенным, потом, во время эпидемии, может оказаться решающим. Опыт прошлых лет — тотальное ношение масок и медицинских перчаток в двадцатом и добавившиеся к ним в двадцать четвёртом аэрозольные антисептики и бахилы — всё это ничто, по сравнению с описанием новой эпидемии. Чума… этого слова боялись всегда, ибо эта болезнь собирала богатую жатву во все времена. В четырнадцатом веке, пройдясь по всему цивилизованному миру, она унесла от трети до трех четвертей населения в разных странах. Что будет сейчас? Как сплотится народ или наоборот — превратится в стаи шакалов — всё это будет испытано на своей шкуре. Сергей вдруг осознал, что по сути стал аккумулятором энергии всех тех, кто хочет остаться в живых и не потерять лицо в грозящей всему человечеству пандемии. Безусловно, придётся принимать тяжёлые и непопулярные решения, но он не один — семья, друзья, соратники, наконец, просто все те, кто, как он надеется, в трудный час встанут единой стеной на пути беспредела, когда действует лишь закон джунглей — каждый сам за себя. Да и Правительство не должно допустить этого беспредела. Должно, а как там будет, никто не знает, и поэтому их задача — продумать и подготовить всё, что поможет выжить во время вселенского бардака.

Его мысли нарушил сын, пришедший в комнату и тихо севший рядом. Сергей закончил с последним заказом — наборы тёплых вещей, обувь на лето и зиму, ещё кое-что по мелочи, и устало повернулся к сыну.

— Пап, я нашёл ещё две «Нивы». Одна у нас в районе, завтра еду её смотреть и вторая в Бражском. На неё нужно ещё день.

— Отлично. Завтра вечером позвоним дяде Антону — он поможет с оформлением.

— Пап, Витька и Саня сегодня аккуратно интересовались, для чего я вдруг продаю свой «Пассат» и закупаюсь старьём и запчастями к нему.

— Ну и? — Мочалов внимательно посмотрел на сына.

— Жалко мне их — парни они нормальные, без гнили. У Сашки девочке годик всего.

— Узнай, кем работала его супруга до рождения дочки.

— Так я и так знаю — медсестрой в детском же отделении.

— А у второго есть жена?

— Девушка. Примерно всё так, как у нас с Леной было. Они уже год как вместе живут. Ольку я знаю — она на два года младше меня училась. Нормальная девчонка — вместе тусили, когда я ещё до армии был…

— А потом?

— Неудачный брак, но детей не было. Сейчас она химиком на сахарном комбинате работает.

— А остальные из твоей бригады?

— Есть ещё пара ребят, но мутные они какие-то… не, за них не поручусь.

— Понимаешь, если я тебе разрешу этим двоим что-то сказать, это будет секрет Полишинеля. Не они, так бабы разнесут всё по подругам и через несколько дней об этом будет знать весь посёлок.

— А что делать?

— Скажи обтекаемо — мол, если начнётся какая-нить заварушка, пусть сидят на чемоданном положении: готовят вещи на каждого, там, летнее и зимнее, ребёнку что-то такое же, запас воды и консервов с крупами. И пусть машину держат наготове.

— Договорились.

— А тебе задание.

— Слушаю.

— Нужно ещё прошвырнуться по району и подыскать хорошую цистерну или ёмкость с АЗС, но в хорошем состоянии.

— Я тебя понял — хочешь запастись горючкой… блин, когда я всё успею…

— Я не меньше твоего кручусь, как белка в колесе.

Не успел Дима выйти из комнаты, как зазвучала мелодия на мобильном. Номер был незнаком.

— Слушаю.

— Сергей, это Вера. Мне Тоша дал твой номер.

— Это хорошо, я тогда твой тоже сохраню.

— По Захарову «таможня даёт добро» — нормальный человек. Он, кстати, в двадцатом в Сирии отметился, правда, недолго. Вполне может командовать даже ротой. Он — капитан запаса.

— О, как… — Мочалов почесал затылок. — Хорошо, тогда я ему сейчас отзвонюсь и приглашу в команду.

— Всё, до связи.

Набрать Захарова было делом одной минуты.

— Не спишь, Евгений Василич?

— Нет, Сергей Иваныч. Ну, какие новости? Отказали мне?

— Наоборот, тарщ капитан запаса ВДВ. И про Сирию в курсе.

— Бухгалтерия у вас поставлена, — уважительно отозвался Захаров. — Видно, серьёзные люди во главе. Короче, чем ещё могу быть полезен?

— Давай теперь на «ты».

— Замётано.

— Жень! Нужен лес и чуть позже потребуются люди.

— Я так понял, что будет строиться целый посёлок?

— Ты прав.

— Людей подкину на следующей неделе. Серёг! По телеку и в интернете вести нерадостные. Сколько нам осталось?

— Тридцать пять — сорок пять дней.

— Хренассе… ладно, я понял. Вариант всеобщего хаоса рассматривается?

— Он идёт как приоритетный.

— Тогда нужно готовиться к эвакуации. Значит, дом продаю, фирму — тоже, но лесовоз оставлю.

— Зачем?

— У него движок ещё советский, на дизеле. Жрёт всё, что горит. И запчасти кое-какие к нему есть. У нас «мехи» будут?

— Мой сын и пара его друзей. Это как минимум. Но парни рукастые.

— О! Тогда живём! Ну, а с машинами что делать будем? И горючка нужна.

— Переходим на старые карбюраторные «Нивы» — самый оптимальный вариант. Запчасти будут. С горючкой займусь через день — я и так на разрыв: времени катастрофически не хватает.

— Мой однополчанин — хозяин АЗС, собирался открывать вторую. Мужик без гнили.

— Зовут как?

— Пробить по базе хотите? Дельно! Кулешов Павел Семёнович, 44 года, жена — Зинаида Васильна, на три года младше, домохозяйка, но раньше была фельдшером. И пара деток — Сашенька и Васька: девочке 13 лет, пацану — десять.

— Записал. Но скажу ответ только в понедельник.

— Хорошо, Серёж. Тогда я начинаю сворачивать свою деятельность и по мере высвобождения средств закупаю лес и продукты.

— Лучше первое.

— Понял.

— Тогда до понедельника.

— Бывай.

Глава 4

9 апреля 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Оглядываясь на всю прошедшую неделю, можно сказать, что Мочалов давно не работал в таком темпе. Наверное, со времён становления его строительного бизнеса. Обе его бригады работали «на износ», цемент лился рекой, а кирпичи не успевали подвозить. Зато к пятнице было готово целых четыре фундамента, причём один из них приходился основой для большого двухэтажного здания, предназначенного сразу для нескольких семей. Утром приехали обещанные Захаровым рабочие. Десять человек, половина из которых имела опыт по установке деревянных срубов. Мужики сразу включились в работу — с ними вместе пришёл очередной лесовоз, доверху нагруженный лесом.

Пост охраны от РОВД сегодня был представлен сержантом ППС. Делать ему особо было нечего: лесовоз встречал сам хозяин стройки, соседи уже как пару дней даже наблюдателя не выставляли — до этого вился у деревни какой-то мальчонка, но вплотную к машине ППС не приближался. Сержант лениво посматривал на копошащихся строителей да щурился от весеннего солнца, когда на просёлочном грейдере показался автомобиль-платформа, с закреплённой на ней цистерной-бочкой. Обычно такие использовались при строительстве АЗС.

Ещё в понедельник вечером Сергей дал добро на включение в костяк их товарищества Кулешова — владельца АЗС в соседнем районе, и теперь хозяин самолично решил сделать «разведку боем». Мочалов сам вышел встречать гостей. Серебристая «Нива» шустро добралась до места скопления людей, резко остановилась в нескольких метрах от самого Сергея и из неё вылез коренастый мужик, чем-то похожий на Захарова.

— Мужики! Как мне найти Сергея Мочалова? — спросил незнакомец.

— Я Мочалов, — представился Сергей.

— Павел. Кулешов, можно просто Паша, — назвал себя приезжий. — Мне Женька сказал, что я «принят», — ухмыльнулся он. — Вот, привёз первый «взнос» в общее дело.

— Дельно, — Мочалов протянул руку, и Павел её крепко пожал. — Даже и не знаю, куда её, — кивнул он на цистерну, — определить. Видишь, стройка в самом разгаре, людей и техники катастрофически не хватает.

— В середине следующей недели пригоню сюда свой мини-бульдозер китайского производства. Это, конечно, не наши «мастодонты», но хоть что-то. Чем планируете затариваться из горючки?

— Вот об этом и поговорим. Я, сам понимаешь, не химик и не знаю, какой бензин лучше всего брать.

— Какая техника будет?

— В основном старые карбюраторные «Нивы».

— Хороший выбор! — похвалил Павел. — А электрогенераторы будут какие: бензиновые или на соляре?

— Думаю, брать на солярке, — высказал своё предположение Мочалов.

— Правильно. Тогда так… — Павел с минуту размышлял — … вторую бочку я привезу тоже на следующей неделе. С ней же приедет и экскаватор. Людей у меня всего четверо, не считая операторов и прочий вспомогательный персонал. Их в расчёт не берём. Остальные прибудут. Люди у меня не первый год — проверенные и надёжные. Не пьющие! — заметил он, подняв указательный палец.

— Данные по ним тоже предоставь.

— Тоже дело! — согласился Кулешов. — Один, правда, условно сидел, но по малолетству за соучастие в краже. Дурак, свидетель хренов.

— Это как? — не понял Мочалов.

— Видел, как ларёк обносят, а потом свидетель показал, что он тоже присутствовал. Ну и впаяли ему пару лет условно.

— Ну, это не считается. Сам-то он не воровал?

— Да какой там воровал! — махнул рукой Кулешов. — Ботан ботаном. Образование — техникум, голова варит, а в нормальную контору из-за судимости устроиться так и не смог — судимость ещё не снята, ему ж всего двадцать. И зрением слаб — с армией тоже пролетел. Вот и поставил его разнорабочим и по совместительству по компьютерам.

— Понял, сделаю пометку. Телефон мой запиши и по Ватсапу сбрось списки людей, — Сергей продиктовал номер. — Семьи у них есть?

— У двоих. Слушай, у меня и ещё одного работника есть дачные домики. А что если их сюда…

— М-мать! Конечно, можно и даже нужно! — обрадовался Мочалов. — Если их аккуратно на твою платформу поднять, а потом здесь через наклонённые лаги сразу на фундамент, — он жестами показал методику установки готового сруба. — Так даже лучше и быстрее будет.

— Замётано! — обрадовался Кулешов. — Лады! Тогда я сейчас разгружаюсь, возвращаюсь и сразу начинаю заниматься срубами. Кстати, с бензином и солярой помогу: мне скоро должны поставить новую партию, вот я её сюда сразу и отправлю. А Жека не говорил, что я тоже охотник, да и рыбак заядлый? Смотрю, тут пруд хороший, обустроенный… что водится?

— Щука и окунь. Некоторые экземпляры уже свыше пяти «кэгэ».

— Мать честная! — обрадовался Павел, потирая руки. — Да тут Клондайк прямо!

— Споёмся! — коротко резюмировал Сергей.

— А то! Так, а цистерну я пока во-о-он на тот пригорочек сгружу. Пусть на солнышке полежит, только около неё с огнём не крутитесь — хрен знает, может, пары там ещё какие остались. Она у меня в декабре пришла, а зимой ТО ей делать — дело неблагодарное.

— Понял, предупрежу людей.

— Ну, тогда бывай, — Павел снова пожал руку Сергею, сел в машину и, махнув рукой, что бы водитель платформы следовал за ним, устремился к выбранному пригорку.

Через четыре часа общими усилиями первые два сруба были поставлены. Помогли люди Захарова — двое из них родом из Сибири и умели рубить избу «с колёс». Все организованно устремились к подъехавшему недавно микроавтобусу с едой из столовой, когда Мочалов заметил легковую машину, медленно движущуюся по деревне, словно рассматривающую окрестности. Проехав ещё сотню метров, легковушка остановилась и из неё вышла дама в форме. Некоторая удалённость не позволяла сразу идентифицировать её принадлежность к той или иной силовой структуре, но по мере её приближения к принимавшей пищу группе строителей, Мочалов узнал в ней Александру Жукову — заместителя прокурора Барсуково. Женщина приветливо улыбнулась Мочалову и, окинув рукой всё вокруг, задала ему вопрос:

— Здравствуйте, Сергей Иванович! Ну, и как это всё понимать?

— Добрый вечер, Александра Петровна. Решил сменить направление в бизнесе: перейти на туристический.

— Конкурентов стало много?

— И не говорите. Пытался в соседнем районе открыть торговую точку, но мне прозрачно намекнули, что этого делать не стоит. На семейном совете решили, что туристический бизнес у нас в районе никем не занят, так что… — развёл он руками. — …буду, так сказать, пионером в этом направлении.

— А что это за блокпост в начале деревни?

— А это, уважаемый заместитель прокурора, защита от нехороших людей, стремящихся прихватизировать чужое имущество.

— Даже так? И кто это у нас такой ретивый нашёлся?

— Граждане, состоящие в сообществе РПЦ из села Рябиновка. «Старостиха и компания», слыхали о таком полукриминальном сообществе?

— Слыхала. Даже больше скажу, я к вам с проверкой по их заявлению.

— Знаете, я человек мирный, но даже маленький котёнок, припёртый к стенке, начинает царапаться и кусаться. Хорошо, давайте я вам здесь всё покажу, а потом пройдём ко мне в дом и я напишу встречное заявление о клевете. Пора дать по рукам зарвавшимся людям.

— А чего ходить? Я уже всё посмотрела, Сергей Иванович. Мне почти всё понятно, кроме большого количества людей. Тут явно не только ваши сотрудники.

— Конечно. У меня есть компаньоны, от них и помощь, как материалами, так и людьми. Сейчас готовим документы на пруд, землю и прочее. Кстати, мы решили и стариков взять на обеспечение — государство о них забыло.

— Правильное решение, Сергей Иванович, — согласилась с ним зам прокурора, — человечное. Да… значит, гражданка Смелкина ввела в заблуждение прокуратуру Барсуковского района… нехорошо это…

— Я вам больше скажу, тут на днях её братец был, который в ОБЭП работает…

— Работал, — ухмыльнувшись, поправила его Жукова. — Два дня назад по служебному несоответствию его тю-тю. Не хочу злорадствовать, но Михаил Валентинович всё правильно сделал — скользкий был тип. Хам, дурак и бабник.

— Вы не первая кто о нём так говорит.

— Вы о Брылёвой? — подняла брови зам прокурора.

— А откуда вы… — Мочалов опешил.

— С Верой мы давнишние подруги. Я раньше тоже работала в МВД, поэтому в курсе о конфликте Смелкина и Брылёвой. Мы одну школу милиции заканчивали. Наши однокашники тогда Валерику таких люлей вломили… — она улыбнулась, видимо, вспоминая ту разборку — …а вот откуда вы её знаете?

— Она замужем за моим другом — майором Девятовым.

— Верка замуж вышла?! Обалдеть! И мне не сказала, а! Когда свадьба была?

— Да не было никакой свадьбы, просто расписались и всё.

— Ну, тогда прощаю, — снова улыбнулась Жукова. — Ладно, Сергей Иванович, давайте к делу: заявление будете писать?

— Знаете, Александра Петровна, буду… я хотел миром, но раз не понимают…

— Вполне вас понимаю. Тогда проводите меня до машины, я быстренько покажу и расскажу, как бланк заявления заполнить.

Пока шли, Жукова задала ещё несколько ничего не значащих вопросов. Тема разговора витала вокруг нового бизнеса Мочалова, и Сергей старался ничем не выдать истинного предназначения строящегося посёлка на месте деревни. Но, видимо, «крот» в РОВД активно сливал информацию прокурорским, потому что Жукова уже у самой машины поинтересовалась должностью Брылёвой в этом проекте:

— До меня дошли слухи, что Вера имеет некоторое отношение к вашему… э-э-э… новому проекту, что ли. Это так?

— В некотором смысле, да, но… неофициально.

— Понятно, значит, некая «крыша» от силовых ведомств. Судя по намеченным колышкам и двенадцати выкупленным выморочным домам, предстоит нешуточное строительство. Смотрю, даже бочку под ГСМ привезли. Серьёзно взялись, Сергей Иванович. И я так думаю, проблем с оформлением документов не предвидится? — она лукаво посмотрела на Мочалова. — А что же вы своих в «тему» не позвали?

— На меня вышли люди… серьёзные. Сказали не светить проект у местных.

— Я поняла вас, можете не продолжать. Но мне просто интересно, почему не барсуковские, а бражские силовики рулят проектом… или тут как-то замешаны оба ваших друга? Денис тоже в «теме»?

— А откуда вы знаете Дениса, если не секрет? — Мочалов уже перестал удивляться тому, насколько много знает зампрокурора Барсуковского района.

— Это личное, простите, но не могу сказать, — вздохнула она. — Хорошо. Вот вам бланк, присаживайтесь на заднее сидение и давайте под диктовку…

Вечерний созвон с Верой начался с пересылки присланного по Ватсапу списка сотрудников от Кулешова. Мочалов просто поставил приписку, что ей просили передать «Фи» от зампрокурора Барсуковоского района, и Вера сразу же перезвонила сама.

— Привет! Что там за кипиш Сашка подняла?

— Обиделась, что ты её на свадьбу не пригласила. Я, конечно, объяснил, что и как, но думаю, осадочек остался. Кстати, она меня известила, что Смелкина тю-тю по служебному несоответствию. И ещё, она откуда-то знает часть темы: что рулят «крышей» Бражские силовики. Дословно.

— А Сашенька случайно не стала узнавать про Дениса?

— Случайно стала, а когда я поинтересовался почему, сразу съехала на личный вопрос и ни в какую.

— Пока моего нет рядом, скажу, что Сашка — первая любовь Дэна. Что-то у них там не заладилось, и они разбежались, НО… никто из них так и не нашёл себе супруга.

— О, как! Не знал…

— Только не болтай… оп! мой пришёл… ладно, Серёжа, завтра я посмотрю кандидатуры, — уже официальным тоном заговорила Вера.

— Только там один с условным сроком… — Мочалов передал разговор с Кулешовым.

— Да, не повезло пареньку… ну и ладно, глядишь, лишний раз понтоваться не будет.

— Всё, тогда не буду задерживать, — усмехнулся Сергей — Путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

— Ага, а у этого и через кровать тоже! — захохотала Вера. — Всё, бывай.

10 апреля 2027 года. пгт. Барсуково. Полдень

В тот день, с самого утра всё семейство Мочаловых торчало на почте: ещё бы, четыре увесистых тюка, пять больших и около двух десятков мелких коробок — таков был их «улов». Дима подогнал «Ниву», с отремонтированным ещё вчера прицепом к ней, прямо к дверям почтового отделения, и аккуратно выносил прибывшие посылки наружу, а глава семьи распределял по прицепу. Самое хрупкое — компоненты химлаборатории, Мочалов откладывал в сторону и после завершения погрузки осторожно сложил их сзади водительского места. Лена уселась позади Димы, и все вместе дружно рванули в деревню. Там, разгрузившись у самого дома, им всем вновь пришлось перелопачивать тюки и коробки, занося уже внутрь. Вторая ходка была уже с коробками тушёнки, круп и других консервов. А потом последовала третья, четвёртая и даже пятая. Пока Лена с Димой занимались распределением коробок в подвале дачи, Мочалов успел установить снятые накануне с дома в Барсуково радиолюбительские антенны: пару «штырей» — 11,2 и 6,25 метров. Потом, освободившись, Дима помог отцу прикрутить противовесы к обоим штырям, превратив практически всё пространство над крышей в веер из проводов. Разместив трансивер на подвесной полке чуть выше стола, Мочалов потратил около часа на подключение всех кабелей и адаптеров.

— Пап, а где будет моя лаборатория? — спросила Лена, до этого наблюдавшая за свёкром на пороге комнаты.

— Дочка, ну уж точно не в доме. Сейчас остальные дома отстроим, потом — технический корпус или что-то в этом роде. А там тебе выделим отдельное помещение. Лаборатория нам точно будет нужна, так что не переживай.

Вернувшись домой, он с удивлением увидел кучу сообщений на Ватсап. Вера пробила по базе практически всех будущих членов команды Кулешова и вынесла вердикт — благонадёжны. Относительно, конечно, ведь чужая душа потёмки, но с точки зрения закона никто «не был, не привлекался». Пока Лена с Димой готовили ужин на кухонной утвари, оставшейся только в минимально необходимом количестве после переезда, Мочалов проверял трек-номера посылок, идущих из Китая, Гонконга и частично с российских отделений фирм, торгующих на Алиэкспресс. Внезапно зазвонил его телефон.

— Серёга, привет, — голос Пасечникова был серьёзен и взволнован.

— Привет.

— Короче, включи «зомбоящик», сегодня будет репортаж из Москвы. Там будет про симптомы и прочее. Отдельно скажу, что у нас в стране не первый больной. И даже не десятый.

— Началось?

— Да, Серёга, отсчёт времени пошёл.

Мочалов включил на ноутбуке, заменившем уехавший на дачу компьютер, онлайн-трансляцию Первого телевизионного канала.

— «… Сегодня у нас в гостях лидер оппозиционного движения «Народное согласие» Всеволод Оболенский, — ведущая повернулась к гостю. — Всеволод Александрович, расскажите нашим зрителям о планах вашего движения.

— Здравствуйте, уважаемые телезрители. Хочу отметить, что нынешняя политика Правительства всё ещё неприемлема для большинства граждан нашей страны. Несмотря на значительные уступки, сделанные в две тысячи двадцать пятом, оттепелью это назвать нельзя. Да, мы сейчас можем открыто говорить из студии Первого канала, но ужесточённая система наказаний и штрафов, ещё в две тысячи двадцатом — двадцать четвёртом годах подорвала и без того тяжёлое экономическое положение в стране. Наша задача — договориться с властью и ещё более ослабить нынешнюю систему штрафов. В свете грядущей новой эпидемии…

— А вы располагаете текущей достоверной информацией, Всеволод Александрович? — перебила его ведущая.

— К сожалению — нет. Но…

— У нас в стране появился первый больной, но об этом вы узнаете из экстренного выпуска новостей через несколько минут, а пока мы продолжим беседовать с лидером «Народного согласия» Всеволодом Оболенским, оставайтесь с нами…» — воспользовавшись рекламным блоком на телеканале, Сергей вышел в кухню.

— Пап, сейчас будем кушать, — проинформировала его невестка, но видя его угрюмый вид, остановилась с тарелкой в руках. — Что-то случилось? — Дима, нарезавший хлеб, тоже остановился, испытующее глядя на отца.

— Звонил Пасечников и предупредил, что отсчёт времени пошёл. Сегодня по «ящику» скажут о первом больном и симптомах болезни, так что предлагаю переместиться с ужином к ноутбуку.

Им пришлось ждать около получаса, выслушивая пафосные либеральные разглагольствования на избитую тему «Кому на Руси жить хорошо и как это исправить». Благо в нижней части окна трансляции постоянно проходила бегущая строка анонса экстренных новостей, и семья Мочаловых ждала этого момента. Наконец, трансляция беседы закончилась, в эфир вышел диктор новостей. Пару минут шёл обзор ситуации по разных регионам мира и только потом перешли к положению дел в России:

— «… как стало известно из официального ответа Министерства здравоохранения, в настоящий момент в нашей стране уже появился один больной. Им оказался турист, прибывший несколько дней назад из Италии и обратившийся в медицинское учреждение по месту проживания. По понятным причинам нам не удалось взять у него интервью, однако медики сообщили симптомы нового заболевания. Это зуд во всём теле, повышенная температура и сладковатый с шоколадным оттенком привкус во рту. Пока заболевание протекает стабильно, больной принимает все рекомендованные Всемирной Организацией Здравоохранение лекарства, и врачи надеются, что пациент скоро пойдёт на поправку…» — дальше диктор переключился на другие сферы экономической и политической деятельности, и Мочалов выключил трансляцию.

— Значит, «Шоколадная Чума»… — задумчиво проговорил Сергей.

— Точно, пап, — согласилась с ним невестка. — Прям не в бровь, а в глаз.

— А точно эпидемия будет всеобщей? — засомневался Дима. — А то мы все бабки вбухаем в этот посёлок, а потом на бобах останемся.

— Ты заметил, что по «ящику» крутят новости где-то недельной давности? — посмотрел на него отец. — Как думаешь, почему свежих репортажей не делают?

— Либо там всё пошло на убыль… — начал было Дима, и Лена даже фыркнула от его слов — … ты чего?

— Димочка, как фармаколог скажу, что тогда бы наоборот все и везде трубили о победе над вирусом. А раз таких репортажей нет, истинное положение вещей замалчивают, дабы не нагнетать панику. При любой эпидемии паника может свести на нет все старания медиков. Проверено временем.

— Да, сын, умная тебе жена досталась, — улыбнулся отец. — Береги её как зеницу ока. Я серьёзно.

16 апреля 2027 года. пгт. Барсуково. Утро

За всю эту неделю Сергей прочно вошёл стадию абсолютного цейтнота. Раздираемый на множество мелких «мочаловых», он успевал не только координировать работу в Тополиновке, но и принимать приходящие посылки, урегулировать мелкие текущие вопросы, как с правоохранительными органами, так и с частными лицами. Пришли Димкины посылки не только с тридцатилитровыми рюкзаками и разгрузками, он для чего-то приобрёл десяток комплектов тактических шлемов, перчаток и масок для пейнтбола. Мочалов не знал, пригодятся ли они или нет, но тратить бездумно деньги на сомнительные приобретения запретил резко и решительно. Ещё пришёл его заказ с рациями и аксессуарами для них. Как-то удачно получилось: сначала пришли сами радиостанции, а на следующий день заказ, сделанный у второго продавца. Всё это Сергей перевёз на дачу, подключив в помощь одного из рабочих Кулешова — того самого молодого парня-компьютерщика, тщательно объяснив ему как заряжать рации. Заодно проверил, как продвигается строительство домиков. Поднаторев на первых трёх домах, практически все бригады поставили на поток технологию возведения: три дня на фундамент, потом пару дней на сборку самого дома. И так практически без выходных. Помимо обособленных домиков, заготовили фундамент под два двухэтажных общежития на сорок человек и три небольших производственных помещений — автомастерская, столовая и медкорпус.

Местные старики с удивлением наблюдали за тем, как преображается их деревня. Самый подвижный из них — Николай Викторович, семидесятипятилетний дед, долго допытывался в силу своей любознательности, что за военное подразделение будет здесь базироваться. Поняв, что информации ему не обломится — Мочалов всё время отвечал ничего не значащими фразами и отговорками, усмехнувшись, ушёл восвояси, бурча «война придёт — попросите хлебушка».

Потом, в среду, наступила пора разборок с церковно-приходской общиной Рябиновки. Заместитель прокурора Барсуковского района взялась за его заявление очень жёстко. Сергей не знал, почему обычно лояльные к РПЦ силовые структуры решили устроить «показательную порку» одному из приходов. Евдокию Смелкину жёстко предупредили, что теперь любая попытка «наехать» на кого бы то ни было из Тополиновки будет первым шагом к возбуждению уже настоящего уголовного дела по двум статьям сразу — кража с участием группы лиц по предварительному сговору и клевете с той же формулировкой. Присутствовали обе стороны, так что Мочалов периодически замечал на себе полный ненависти взгляд старостихи. Та, согласившись со всеми доводами, подписала пару документов — без них уголовные дела были бы открыты незамедлительно, и после этого ретировалась из прокуратуры с быстротой молнии.

Сразу после заседания Жукова отозвала Мочалова в сторону и пригласила к себе в кабинет.

— Присаживайтесь, Сергей Иванович. В ногах правды нет, — улыбнувшись, сказала она ему.

— Слушаю вас, Александра Петровна.

— Тут вот какое дело… — она запнулась. Было видно, что этот разговор для неё труден. — В общем, мы с Верой решили пока всё сделать инкогнито…

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — Сергей был явно удивлён такой постановкой вопроса.

— Вы в курсе, что мы с Денисом в своё время крупно повздорили, но… в общем, я несколько дней назад случайно узнала, что его чувства ко мне не охладели, — после последних слов она покраснела и смутилась.

— А я-то тут причём?

— Ну, при том… — Жукова снова улыбнулась, пытаясь сменить тему. — … Вы же в Тополиновке верховный главнокомандующий? Раз молчите, значит, так оно и есть. Мы с Верой решили, что Денису пока об этом знать не обязательно.

— О чём не обязательно? — нахмурился Мочалов. — Давайте не будем говорить загадками.

— Я хочу вступить в ваш «кооператив». Просто пусть он пока не будет в курсе этого, ладно?

— Знаете, Александра Петровна… как бы это вам помягче сказать… в общем, от друзей у меня секретов нет. Тем более что в соучредителях они оба фигурируют. Так что извините, но на это я пойти не могу.

— Хорошо, Сергей Иванович, раз обходным путём не получилось, выхожу на прямую дистанцию — Когда-то мы с Дэном поссорились… из-за моей глупости, возможно… И, как оказалось, оба до сих пор жалеем об этом. Вера мне вчера по секрету рассказала. Антон с Дэном беседовали как-то, ну и Дэн признался, что любит меня не смотря ни на что. Именно поэтому он до сих пор не женился.

— Это всё очень романтично, но я здесь причём?

— Девятов не будет возражать, если вы тайком от Пасечника примете меня в «тему»…

— Александра Петровна, не могу. С удовольствием бы помог в другое время, но именно сейчас не могу.

— Почему? — Жукова смотрела на Сергея немигающим взглядом, непроизвольно сжав в кулаки, лежащие на столе ладони.

— Я не могу утверждать кандидатуру без резолюции Дениса. Это обговорено нашим трёхсторонним соглашением.

Последовала секундная пауза, и Жукова продолжила.

— Рискну предположить, что Денис является некой Службой Безопасности вашего анклава, так? — её голос стал официально подчёркнутым, металлическим.

— Это закрытая информация, — отрезал Мочалов.

— Ладно, — она полезла в карман за мобильным. — Вот сейчас и узнаем у вашей эСБэ напрямую… Алло, привет, не узнал?.. Даже так?.. А кто раскололся — Вера или Девятов?.. Ну не хочешь говорить и не надо. Кстати, третий твой закадычный друг сейчас сидит у меня в кабинете и тоже не колется… Что я хочу? Вступить в вашу коалицию… Да, именно так. И я всё равно сделаю это! Понял?! Ты меня знаешь… Нет, я не хочу конфронтации… — и уже другим тоном, — Денис, я прошу, пожалуйста… Пожалуйста, дай мне ещё один шанс… Я согласна на все твои условия… Да… Передаю трубку, — она протянула мобильный Сергею, украдкой смахнув слезинки.

— Серёга, привет! Мне Девятов уже рассказал о плане Веры, так что к тебе претензий нет. Ладно, принимай её в наши ряды, только предупреди, что больше никаких демаршей и никаких кандидатур из Барсуково. Потом объясню почему.

— Понял тебя. Отбой. Ваш телефон, Александра Петровна, — возвратил он ей смартфон.

— А почему такой тон, Сергей Иванович?

— А потому что женская дружба иногда вредна для дела. Так вы можете пропихнуть кого угодно, а нам сейчас только утечки информации не хватало. Небось, Вера и об остальном поведала?

— В общих чертах, но она знает, что я никогда не сделаю то, что может навредить Денису и ей. А теперь к делу: сколько я должна в ваш «фонд»?

— У нас действует принцип «от каждого по максимальной возможности». Если вы в курсе, конечно, что нам предстоит и для чего это делается, — Сергей, скрестив руки на груди, внимательно посмотрел на Жукову.

— В общих чертах, но в курсе, — она кивнула и полезла в напольный сейф. Щёлкнув ключом, она открыла металлическую дверцу сейфа и достала оттуда увесистый целлофановый пакет. — Здесь два с половиной миллиона. Все мои сбережения.

Мочалов ошарашенно переводил взгляд с пакета на Жукову.

— Или мало? Так больше у меня нет…

— Это больше, чем даже Денис внёс… — задумчиво произнес Мочалов.

— Вот видите, что значит любовь женщины… — грустно усмехнулась она. — … Тем паче, что вы теперь в курсе, почему я так хочу быть с ним рядом в трудное время.

— Надеюсь, о предстоящем трудном времени вы не будете распространяться среди коллег и друзей?

— Я не настолько глупа, чтобы не отдавать себе отчёт о возможных последствиях, — усмехнулась Жукова. — Сергей, посоветуйте мне, что готовить из вещей и прочего?

— Тёплые вещи, обычные вещи — только самое необходимое… а давайте я вам сброшу по смс список, скажем, сегодня вечером?

— Договорились — улыбнулась она. — Запишите мой телефон…

Закончив дела в прокуратуре, Мочалов вышел на улицу. Солнечный день радовал глаз, птицы, радуясь приходу весны, весело щебетали в кронах берёз и тополей. Эта беззаботность на миг расслабила Сергей. Он остановился около машины, вздохнул полной грудью свежий весенний воздух. Жаль, что скоро люди снова наденут маски. Он вспомнил перипетии склок и ругани из-за этого между горожанами в прошлые эпидемии Ковида-19 и Ковида-24, когда лица прохожих или покупателей в магазинах были прочно закрыты вечно грязными или неряшливыми медицинскими «намордниками». И вот совсем уже скоро это вновь ожидает всех. Но все ли выживут? Этого никто не знает и не может предсказать.

Раздавшийся звонок мобильного нарушил его нирвану.

— Слушаю.

— Сергей Иванович?

— Он самый.

— Я по объявлению о продаже вашей «Камри». Когда можно посмотреть машину?

— Да хоть сейчас, сможете подъехать… — Мочалов назвал адрес фирмы.

— А машина ведомственная?

— Нет, личная. Просто я там работаю.

— Хорошо, через двадцать минут буду на месте.

Ещё через час он получил за неё всю желаемую сумму, они вместе с покупателем составили договор в двух экземплярах и каждый из них, довольный сделкой, стал заниматься своими делами.

Глава 5

17 апреля 2027 года. пгт. Барсуково. Полдень

Если утро не предвещало неприятностей, то к обеду они появились. Для начала Мочалов вызвонил Мурада, и тот доложил о ходе строительства посёлка. За эти две недели, смертельно устав от физического напряжения — работали на износ три бригады строителей — Захаровские люди уже вполне освоились на этом поприще, закончили возведение всех домиков и теперь устанавливали срубы на запланированные три общежития. Последний лесовоз пришёл даже с перегрузом — Захаров, продав дом и машину, загрузил его, почти утрамбовав лес. По прикидкам должно было хватить и обычной партии, но теперь уже бывший владелец лесобазы сказал, что «много леса не бывает» и с ним согласились. По рассказу Кайсарова Кулешов тоже закончил строительство АЗС, не только установив цистерны под низкооктановый бензин и дизельное топливо, но и откуда-то припёр старые, но в очень хорошем состоянии помпы для ручной подачи топлива. После обеда, благо была суббота, должен был приехать Девятов и начать оборудовать оружейку. Строители поначалу не понимали, что за помещение вместо подвала одного из домов они возводят, но Мурад просто надавил на них своим авторитетом, сказав, что так надо. Пост ППС, как мелкий презент от начальника местного РОВД, уже три дня как был убран — эта новость для Сергея не стала из ряда вон выходящей: Жукова наверняка донесла до руководства местного отдела внутренних дел решение по воришкам леса.

Он с минуты на минуту ожидал переговорщика от крупного поставщика продовольствия: Мочалов решил продать помещения офиса и склада — фактически играл ва-банк, освобождая активы до дна. По предварительной договорённости, покупатель должен был достать крупную партию военпродовской тушёнки и большое количество круп в герметичных упаковках, а также запасы растительного масла, спички, тонну соли и немаленькую партию всевозможных закусок в стеклянных банках.

Неожиданно в дверь без стука вошла молодая особа, нарочито свысока оглядевшая Мочалова и бесцеремонно усевшаяся на стул напротив него.

— Я корреспондент «Барсуковских новостей», Эмилия Чернышова. Наши читатели хотели бы узнать, что сейчас строится в деревне Тополиновка? — она сунула выносной микрофон от диктофона поближе к Сергею и выжидающе замерла.

— Во-первых, здравствуйте. Во-вторых, я не уполномочен говорить об этом и…

— Это как-то связано с версией о строительстве дач для силовиков из столицы? — перебила он его. — Почему вы пытаетесь отмолчаться?

— Перебивать собеседника без острой необходимости — моветон, девушка.

— Вы пытаетесь угодить элите, в то время, когда все прогрессивные силы страны желают оттепели!

— Оттепель — это потоки воды, в случае, о котором вы говорите — возможно, её сменит кровь. Вы хотите этого? — Сергей внимательно посмотрел на неё.

— Господин Мочалов! Вы отдаёте себе отчёт, что если прогрессивная часть страны придёт к власти, вам не поздоровится?

— Кто придёт к власти конкретно? Эти «ветродуи», а-ля Навальный, пытавшийся беспринципно организовать оппозицию, потом Оболенский и иже с ними? Не смешите меня. Это обычные попугаи, выполняющие заказ своих хозяев…

— Да как вы смеете! — вспыхнула она. — Да за нами…

— Минутку! — прервал её Сергей. — Для начала определимся: вы сейчас берёте интервью от имени газеты и радиоканала или от имени посланника этих самых «прогрессивных сил»?

— И то, и другое!

— Тогда, вон отсюда! — показал он на дверь.

— Что-о-о?!

— Я сказал, вон отсюда — никакого интервью не будет! Вы по-русски понимаете или мне придётся вас выкинуть за шкирку? — Мочалов угрожающее встал со своего места.

— Хам, президентская подстилка! — Чернышова резко вскочила с места и, схватив за шнур микрофон, пулей вылетела из кабинета.

В коридоре она столкнулась как раз с представителем фирмы-покупателя, бесцеремонно толкнув его локтем и проорав «Все мужики — козлы!»

Представитель покупателя постучал в дверь и зашёл в кабинет.

— Доброе утро Сергей Иванович. Что ЭТО сейчас такое пролетело в коридоре?

— Вы очень ёмко охарактеризовали то существо, которое было здесь до вас, Виталий Алексеевич. Доброе утро. Журналистское хамло местного пошиба, как шлюха работающее на два лагеря. Но не будем уделять ему столько внимания.

— Согласен! Давайте, перейдём к делу? Документы со мной.

— Хорошо! И, поскольку у нас с вами практически бартер, поясните, как скоро вы можете поставить продукты по списку?

— Скажите, Сергей Иванович, к чему вы так торопитесь? Это связано с переменой вашей сферы предпринимательской деятельности или…

— Именно. Слухи, которые бродят по Барсуково, один другого нелепее. Я действительно строю дачный посёлок в одной из деревенек, но это, как вы понимаете, мой стартовый капитал для развития будущего туристического бизнеса. Я бы сказал, даже этнографического. Да, подключил кое-какие связи, чтобы выиграть право на строительство. Тут я спорить не буду.

— Мы навели некоторые справки… — представитель покупателя на минуту замялся. — …АЗС — тоже неотъемлемая часть проекта?

— Ну, Виталий Алексеевич, вы же не первый день в бизнесе и должны понимать, что покупатель платит и «заказывает музыку». Любую, если она не противоречит законодательству страны. Есть утверждённый и согласованный проект дачного посёлка…

— Но тендер не проводился, — возразил ему представитель покупателя.

— Естественно, это частный проект. Ко мне обратились, потому что у меня есть опыт возведения дачных домиков.

— Я вас понял, Сергей Иванович. Скажите, а не помешают ли нынешние слухи об эпидемии вашему бизнесу?

— Риски просчитаны, а остальное… бизнес, он как рулетка, сами понимаете.

— Хорошо. Давайте перейдём к делу…

Договор подписали часом позднее — кое-какие документы пришлось переделать по срокам и Мочалов предоставил свой рабочий компьютер для печати нового варианта договора. Представитель покупателя имел при себе доверенность на право подписания договора, а потому и печать, отчего сделка была совершена сразу после урегулирования всех спорных моментов. Через трое суток Мочалов обязался вывезти с территории теперь уже бывшей строительной базы всё своё имущество, а к этому времени покупатель обязывался предоставить все объёмы продовольствия, согласованные договором.

Трое суток и Сергей станет здесь никем. Никем и ничем в том бизнесе, который он создавал несколько лет… Если бы не грядущие перемены, он бы не стал вот так резать по живому то, во что вложил здоровье, бессонные ночи и душу, но теперь отступать поздно, все «мосты сожжены» и Рубикон перейдён…

Мочалов с унылым настроением отправился пообедать домой. Он разделся и прошёл на кухню. Лена без слов налила горячего борща, не забыв положить ложку, хлеб и зубчик чеснока. Сергей удивлённо посмотрел на невестку, обычно жизнерадостную и говорливую, но сейчас та отводила взгляд, словно у них в семье что-то произошло.

— Лена, что случилось? Сегодня ты избегаешь моего взгляда и немногословна.

— Пап, мы тут с Димой новости смотрели. В обед…

— И?

— Пап, эпидемия началась. Уже во всех крупных городах страны есть заражённые и их количество с каждым днём увеличивается. Димка посмотрел пару форумов в интернете, где он зарегистрирован, там тоже пишут о расползании этой заразы. Всё — часики тикают, отсчёт пошёл…

— Я продал фирму, через три дня будут продукты в счёт стоимости помещений. Теперь всё или ничего, дочка, всё или ничего… — в ответ на эти слова, девушка всхлипнула и сзади обняла Мочалова.

— Пап, как же страшно…

— Пока мы с Димой живы, тебе нечего бояться, — он отложил ложку и, повернувшись, встал и обнял невестку по-отечески. — Крепись, худшее ещё впереди.

— Ты ешь, — она отстранилась от него и занялась мытьём посуды. — Когда мы переезжаем в Тополиновку?

— Ещё не вечер. Пока всё запланированное не будет в полной мере выполнено, нам не следует привлекать к себе внимание. Сегодня у меня уже состоялся неприятный разговор… — он поведал Лене об утреннем инциденте с корреспондентом местной газеты и радиоканала.

— Я эту Эмилию знаю ещё по работе в «Скорой». Она если ухватится за что, точно как бульдог. Нас, помню, доставала трижды, когда не довезли пациента. Пока наш дежурный врач не пригрозил ей успокаивающим уколом.

— Вот поэтому нам не следует привлекать внимание. Наверняка она или её подручные будут следить. Относись к этому пока равнодушно. Если, конечно, не станет хамить или наезжать.

— Тогда применю останавливающее средство, — усмехнулась девушка.

— Какое? — удивился Мочалов.

— Перцовый баллончик. Видела парочку в прихожей.

— Точно! Возьми тот, который зелёный — у него не такая концентрация перцовой смеси. Ни к чему нам сейчас ещё разбирательства.

В сенях послышался шум и чуть позже в кухню зашёл Дима.

— Ну, что хорошего расскажешь? — спросил его отец.

— А чё говорить? «Нивы», купленные на прошлой неделе, уже практически готовы. Там у одной люк сверху есть, так я подумал и не стал его заваривать.

— И это правильное решение, — кивнул глава семьи.

— Ты думаешь в ту же сторону? — ухмыльнулся сын. — Чтобы потом было удобно приварить площадку для ручного пулемёта? Только где его достать? Это ж тебе не охотничье ружьё…

— Это не наша с тобой забота, понял? — многозначительно посмотрел на него Сергей. — В нашей команде есть соответствующие люди, которые знают толк в оружии.

— Девятов и Пасечников?

— Не только, но об этом потом. Твоя задача — перегнать ту, что с люком прямиком к нам на дачу, а вторую будем нещадно эксплуатировать. Запчасти, кстати, пришли?

— Не все, но к понедельнику обещают отдать весь заказ. Брал только качественные, без сомнительного ширпотреба. И поставщик проверенный.

— Доверяй, но проверяй, — возразил ему отец. — Потом возможности обменять не будет.

— Лена тебе сказала?

— Да, я в курсе. Через три дня мне отдадут продукты взамен помещения фирмы, и всё — начинаем потихоньку перебазироваться в Тополиновку — нам здесь делать больше нечего… — вздохнул Мочалов.

— Значит, всё или ничего… — задумчиво озвучил мысли вслух Дима. — Только дом наш жалко — обшманают тут всё…

— Если время останется, перевезём его в деревню. Тут работы — на целый световой день, ведь ломать — не строить. И столько же чтобы поставить его там. Может кому пригодится.

19 апреля 2027 года. пгт. Барсуково. Полдень

Пословица «Понедельник — день тяжёлый» придумана не зря. Мочалов собирался съездить в Гортоп, организация ещё как-то выживала только за счёт поставок в некоторые сёла и деревни, и договориться о поставке каменного угля в Тополиновку. Заодно Сергей подвёз до работы и Лену. Директор топливной компании тихо млел, не веря своим ушам — сто пятьдесят тон угля — почти весь качественный остаток с зимы, забирал вот это человек-спаситель.

А невестка этого спасителя меж тем только-только приступала к работе. Как всегда к открытию возникла некоторая очередь. Вот только к обычным покупателям аптеки незаметно добавилось ещё трое, необычных.

Эмилия Чернышова была координатором местного отделения «Народного согласия». Сейчас же руководство из областного центра поручило любыми путями достать информацию, кто из силовиков собирается строить дачи в Тополиновке. Любыми путями узнать список — хотя бы половину и, если будет такая возможность — стоимость каждого типового места. Но поскольку надежды на деловой разговор с руководителем стройки ей уже обломились, она решила попробовать выудить информацию от кого-то из его родственников. Наивно было бы надеяться на конструктивный диалог с его сыном — Дмитрием: уж наверняка папочка проинструктировал сынулю о скандале в фирме. Теперь оставалась только призрачная надежда «расколоть» невестку Мочалова. Дабы выглядеть внушительно, Чернышова взяла двух «боевиков» — двух хлипких долговязых подростка шестнадцати-семнадцати лет. Безусловно, устраивать драку в аптеке она не планировала, а вот вызвать на разговор запугиванием — вполне вероятно. Они с утра дежурили невдалеке от дома Мочаловых, но сначала Эмилия просчиталась, и поговорить с Леной по дороге на её работу не удалось — свёкр подвёз невестку прямо к зданию, где располагалась аптека. Зато она с «боевиками» быстро зашла внутрь вместе с первыми нахлынувшими покупателями. Они стояли, разглядывая витрины, стараясь не привлекать внимания, ожидая, пока народ разойдётся. Это случилось только через час, и тогда порядком раздражённая Чернышова дала указание своим «псам» закрыть за защёлку внутреннюю дверь аптеки.

— Здравствуйте! — вежливо поздоровалась с ними Лена. — Слушаю вас.

— У меня к тебе разговор не про лекарства, — угрюмо ответила ей Эмилия. — Ты тоже имперская подстилка, как твой свёкр, или прогрессивно мыслящая девушка?

— Знаете что… покиньте, пожалуйста, аптеку. Я не намерена вести посторонние разговоры в служебное время.

— Значит, такая же тварь и имперская подстилка! — резюмировала Чернышова. — А если я сейчас дам команду своим боевикам, чтобы они тебя сама знаешь что… как это воспримет муж, а?

— Да пошла ты вон! На себя посмотри, шалава Барсуковская! Или ты думаешь, я не знаю, сколько мужиков с тобой переспало? Тоже мне корреспондентка, — последние слова Лениной визави разбудили в девушке откровенную ненависть, и она достойно ответила зарвавшейся хамке.

— Парни, она ваша! — злорадно ухмыльнулась Эмилия, предвкушая «весёлую» расправу.

Один из «боевиков» попытался проникнуть за стеклянную дверь стойки продавца-консультанта, но Лена успела щёлкнуть защёлкой, фактически отрезая им путь для дальнейшего наступления. Эмилия нахмурилась. Понимая, что её планы летят ко всем чертям, та быстро отдала следующую команду:

— Бей витрину! — звякнуло разбитое стекло, и Лена вдруг осознала, что совершенно беспомощна в этой ситуации. Она не знала, работает ли камера видеонаблюдения или нет, а если последнее, платить за порчу имущества придётся ей самой. Звякнуло и хрустнуло под ногами на кафельном полу очередное стекло витрины, которое вывело девушку из ступора.

— Я сейчас вызову наряд полиции! — предупредила она нападавших.

— Ну, ты точно имперская подстилка! — заорала на всю аптеку Чернышова. — Тварь! Давай! Зови своих псов режима! Ненавижу вас, имперское отродье!

Лена попыталась нажать тревожную кнопку, когда её в щёку что-то ударило, и она почувствовала, как кровь мелкими каплями капает на накладные. Один из «боевиков» в бессильной злобе запустил в неё осколком витрины. Тот вскользь попал в цель — щеку девушки, однако только несильно разрезал участок кожи. Боль и отчаяние заставили Лену совершить опрометчивый поступок — выскочить навстречу хулиганам. Первому кинувшемуся к ней «боевику» она удачно попала в пах носком своего полусапожка. Тот взвыл тонким фальцетом и мигом скрючился на полу в позе эмбриона. Второй попытался достать её другим осколком стекла, неблагоразумно зажатым в кулаке, но девушка с силой ударила по нему своим кулачком. По-женски, неумело, но этого хватило, чтобы «дрищ» в очках заверещал, сбрасывая вниз окровавленный кусок злополучного стекла, разрезавший ему кожу на ладони. Кровь густо закапала на кафельный пол, и без того добавляя бардак в помещении аптеки.

— Ах ты, сука имперская! На! — выпад кистью с длинными ногтями журналистки не достиг цели: Лена каким-то чудом успела увернуться.

Однако второй удар под дых она пропустила. Сразу стало тяжело дышать, но тело помнило заученные приёмы волочения пациентов «Скорой» с носилок внешних на стационарные, в микроавтобусе, и именно это решило исход схватки. Лена этим приёмом, по-борцовски, бросила через бедро свою визави, и та растянулась прямо на полу. Замерев всего лишь на миг, Эмилия вскочила и вновь кинулась на Лену. Они сошлись уже около узкого прохода внутрь служебного помещения. Получив толчок в грудь, девушка отлетела к стене, где рядом стоял стул с её сумкой. Мгновенно пришла мысль «Там — перцовый баллончик!», и уже повинуясь какому-то шестому чувству, девушка выхватила своё оборонительное оружие и нажала на впрыск, попав точно в лицо своей противнице.

Чернышова взвизгнула, а потом дико заорала «Мои глаза! А-а-а!» Получивший в пах «боевик» уже встал, правда, держался он неуверенно и также неуверенно двинулся в сторону Лены. Та, находясь ещё в состоянии аффекта, машинально нажала на впрыск, после чего в помещении аптеки попросту стало невыносимо находиться. Замкнутое пространство — не лучшее место для использования перцового баллончика — это усвоили все участники потасовки. Эмилии каким-то чудом удалось щёлкнуть защёлкой, и вскоре все четверо выскочили на свежий воздух.

— Тварь! Мы ещё разберёмся с тобой! Гнида! Имперская подстилка! — с этими словами Чернышова открыла дверь своего «Матиза», и вскоре маленький автомобильчик увёз «грозных» поборников «Народной воли».

Лена постояла несколько минут на воздухе и зашла внутрь. Первым делом она всё-таки нажала тревожную кнопку, а потом позвонила заведующей. Заведующая Клавдия Михайловна прибыла в аптеку практически одновременно с нарядом полиции. Оперативники, увидев разгром в аптеке, сразу запросили видеозаписи с камеры. Сервер стоял в подсобке, просмотр много времени не занял. Полицейские пришли к единому мнению, что Лена действовала, не превысив необходимую самооборону, и копию видео забрали, чтобы возбудить уголовное дело в отношении Чернышовой и Ко. С тем и откланялись.

После их отъезда Клавдия Михайловна долго и молча стояла у разбитой витрины, спиной к Лене, а потом вдруг резко повернулась:

— Знаешь что… пиши-ка ты заявление по собственному желанию.

Подсознательно Лена этого ожидала. Не то, чтобы ей не нравилось место работы, но некая неудовлетворенность начальства ее слишком четким отношением к правилам оборота некоторых лекарственных препаратов ощущалась ею почти с начала работы на этом месте. А тут такой случай. С другой стороны, они с Димой уже сидели «на чемоданах», со дня на день ожидая начала карантина. Девушка не стала перечить. Вытерев ладонью еще не высохшие слезы, быстро прошла на своё, теперь уже бывшее, рабочее место. Взяв из лотка чистый лист бумаги, она составила нехитрый текст, и стала одеваться. И через пять минут двинулась в сторону входной двери, заодно отдав в руки заведующей своё заявление.

Выйдя из аптеки, Лена повернула в сторону дома. И тут на нее накатило. Слезы незаметно подобрались к глазам. Шок от нападения, обида, да и ушибленная после удара рука начала болеть. Поискала в сумке платок, нашла салфетки. На ходу вытирая ими слезы, Лена медленно брела домой. Она прошла половину пути, когда сбоку посигналила машина. Девушка вяло повернулась на сигнал и увидела свёкра. Тот лихо притормозил около неё и через несколько секунд уже сидела рядом с ним.

— Так, в Гортопе договорился, сегодня за день сделают три ходки, — весело рассказывая о своём достижении, Мочалов взглянул на невестку и сразу понял, что что-то не так. — Стоп. Лена, что случилось? Ну, не молчи!

Та, сбиваясь на каждой фразе, разом выпалила ему об утреннем происшествии. Сергей ни разу не перебил девушку, а потом вдруг резко остановился и повернул к РОВД.

— Пап, ты чего собрался делать? — испуганно спросила она.

— Таких… кхм-гхм… учить надо! И учить так, чтобы на всю жизнь запомнили, ясно? — он не доехал до РОВД пары сотен метров и остановился у здания прокуратуры. — Посиди немного, успокойся, а я наберу кое-кого, — он полез в карман за мобильным. — Алло, Александра Петровна, день добрый. Звоню с проблемой… Да, она касается моей семьи… Мы можем подойти сейчас?.. Отлично… да, мы у прокуратуры. Сейчас будем.

Александра Петровна с улыбкой встретила их чаем с баранками. Увидев заплаканное лицо девушки, она разом помрачнела:

— Что случилось?

— Лена! Не бойся и расскажи всё подробно Александре Петровне. Она — одна из нас, — Мочалов ободряюще кивнул невестке.

— Леночка! Успокойся, не переживай! На-ка вот, выпей чаю, — Жукова протянула Лене уже налитый в чашку чай, — Рассказывай, что случилось? Мы тебя в обиду не дадим.

Последняя фраза и чашка чая в руках как-то сразу придали девушке спокойствия и уверенности, и она уже без слез заново пересказала все перипетии сегодняшнего столкновения с Чернышовой. Жукова внимательно слушала Лену, периодически кивая головой. Наконец, после окончания повествования, она встала со своего места.

— Сергей! Я понимаю, что эта дура не осознаёт случившегося — это я о Чернышовой, — сразу поправилась она, видя недоумённый взгляд Мочалова. — С одной стороны, нам светиться не с руки, но с другой… ведь эта стервь не успокоится. Она либо свою инициативу проявляет, стремясь выслужиться перед высшим руководством этого долбанного общественного движения, либо, что ещё хуже, получила заказ на эту информацию сверху. После визита к тебе, она просчитала, что к твоему сыну соваться бесполезно, к тебе, второй раз тоже. Значит, остаётся твоя невестка — Леночка. И теперь, если спустить всё на тормозах она точно не успокоится. Следовательно, что? — она внимательно посмотрела на Сергея.

— С ней — понятно, а с этими двумя «боевиками» так сказать?

— Тут не получится. Им наверняка нет восемнадцати, а это не «тяжёлая» статья, так что… — Жукова развела руками. — …но эту дуру я закрою. За неделю уедет платки шить. Ну что, делаем? — И, получив кивок от Сергея, взяла трубку городского телефона. — Алло, Петровский? Привет, это Жукова из прокуратуры беспокоит. Ты сегодня материалы просматривал?.. Все?.. Там постановления об уголовном делопроизводстве на Чернышову Эмилию было?.. Почему нет?.. Мне плевать, что она хочет, понял?! Примирения сторон не будет! Ты вообще в курсе, что она натворила, нет?.. Короче, жду дело у себя через… — она посмотрела на часы — … нет, до обеда не успеть, тогда, скажем, в два часа. Устроит?.. Ещё раз повторяю, что примирения не будет… По кочану, Петровский!.. Мне плевать, чья она родственница в администрации, понял?! Или ты хочешь чтобы сюда ФСБ из Бражска нагрянуло? Там дело совсем другим пахнет, а сейчас уже поздно пить «Боржоми», когда почки отвалились… Ну и молодец, что понял. И учти, если в четырнадцать ноль-ноль дела у меня не будет, пеняй на себя. До связи.

Жукова повесила трубку.

— Ну что? После двух дело будет у меня. Я думаю, все интересанты слетятся.

— Тогда, я отвезу Лену домой. И потом надо в Тополиновку — там у меня уголь должны привезти, — Мочалов поднялся, — Поехали, доча.

Но Мочалову так и не удалось лично проконтролировать поставку угля в деревню. Поручив осуществлять разгрузку Кайсарову, он вновь выехал в прокуратуру. Одним из «дрищей» оказался сын руководителя местного филиала налоговой инспекции. Мамочка отложила служебные дела, помчавшись защищать своё чадушко, порезавшее рученьку. Точнее, он рассказал, что его «подрезала аптекарша». Естественно, они зарегистрировали сей акт в местной ЦРБ и сразу за этим вызвонили Мочалова на разговор. Мамаша уже предвкушала неплохие отступные, когда её с несовершеннолетним отпрыском и вторым «пострадавшим», сыном местного владельца крупной автомастерской, пригласили вместе с их «главнокомандующей» на беседу в кабинет заместителя прокурора района. С Чернышовой пришёл её дядя — Аркадий Борисович — один из заместителей главы района.

В кабинете Жуковой было тесно: ещё бы, семеро человек и вошедший Сергей стал восьмым. Ему не хватило стула, но отлично устроился, присев на сейф и, скрестив на груди руки, молча стал наблюдать за происходящим.

— Что ваша невестка себе позволяет?! — сразу набросилась на него налоговичка. — Я этого так не оставлю, слышите?

— Минуточку внимания для всех собравшихся, — да, когда это требовалось, голос у Жуковой был что надо: злой, с металлическим оттенком. — Для начала прошу ознакомиться с одним видеоматериалом.

— Каким материалом? — напряглась Эмилия.

— Ваше мнение, гражданка Чернышова, будет учитываться самым последним, если вообще будет, — разом осадила её Жукова. — Вы спокойно можете сушить сухари, образно говоря.

— Да что вы такое говорите! — вскипел Аркадий Борисович.

— Спокойно, господин Вишневский, для начала посмотрите запись, думаю, что потом лишние вопросы отпадут сами собой.

По мере просмотра налоговичка уже не делала резких заявлений, а лишь тихо ёрзала на своём стуле. На лице отца второго «дрища» нервно ходили желваки, а кулаки давно были сжаты по максимуму. Досмотрев видеозапись до конца, Александра Петровна с ухмылкой открыла папку с заведённым уголовным делом и, окинув присутствующих беглым взглядом, пояснила:

— На основании данной видеозаписи сразу скажу, что эксперты исключили состав преступления в действиях гражданки Мочаловой Елены Александровны. Она не стремилась причинить какой-либо вред нападавшим и только защищалась в пределах допустимой самообороны. А вот по остальным… — Жукова намеренно сделала паузу. — … по остальным выходит целый букет статей. Для начала 213-я, часть 2 — «Грубое нарушение общественного порядка, совершенное группой лиц по предварительному сговору». Тут либо до семи лет, либо шестизначная сумма, и скорее всего штраф будет уместен только в отношении несовершеннолетних. Идём дальше, — Жукова перелистнула страницу. — Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, статья 119 часть 2 — «деяние, совершенное по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, а равно в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга». За неё до пяти лет лишения свободы. И всё будет зависеть от того, какой вред здоровью был причинен потерпевшей — Елене Александровне. Как физический, так и моральный. Это либо статья 116 — «Побои» — до двух лет, либо статья 115 часть 2 — «Умышленное причинение легкого вреда здоровью» — также, до двух лет. И ещё… молодые люди, скажите спасибо своему «бригадиру» Чернышовой, которая подвела вас к другой статье — была обозначена угроза изнасилования, статья 131 часть 2 пункт «а», с применением статьи 30 части 3, то есть покушение на изнасилование…

— Я тебя, сука, в землю закопаю! — взревел отец одного из обвиняемых, обращаясь к журналистке.

— Я бы попросил! — попытался защитить племянницу Вишневский

— И тебя, падла, закопаю! Вы решили подвести под монастырь моего сына? Хрен у вас чё выйдет. Я найму лучшего адвоката, а тебе, падла, лучше вообще уехать отсюда, — ткнул он пальцем в сторону Эмилии.

— Уедет, — успокоила его Жукова. — Я продолжу. Итак. Учитывая, что в деле имеются два несовершеннолетних, хотя закон не допускает досудебное решение, но угрозу изнасилования можно будет убрать при отсутствии претензий со стороны потерпевшей. Договариваться будете сами. Если договоритесь — ваше счастье. А вот гражданке Чернышовой ещё светит статья 150 — «Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления». Это по части первой до пяти лет, а если выяснится, что «Народное согласие» ей это поручило… там уже совсем другой срок.

— Будьте вы прокляты, псы имперские… — голос у Эмилии дрожал — … ненавижу вас всех…

— Тихо и без реплик! — властно гаркнул на неё Вишневский. — Она ещё в состоянии аффекта, после ознакомления по статьям обвинения. Прошу это учесть.

— Учтём, — кивнула Жукова.

— Когда можно будет побеседовать с потерпевшей? — поинтересовалась налоговичка.

— Она пока дома, отходит от нервного потрясения. Её интересы представляет Мочалов Сергей Иванович, — Александра Петровна показала жестом на Мочалова.

— Сергей Иванович! Когда можно будет пообщаться? — из уверенной в себе дамы, налоговичка превратилась в заискивающую, жалкую, несчастную женщину.

— Я никого здесь более не держу, кроме Чернышовой, — проинформировала собравшихся Жукова. — Вам я сейчас распечатаю подписку о невыезде или предпочитаете сразу в СИЗО?

— Александра Петровна… — голос Вишневского стал вкрадчивым — … а нельзя ли нам тоже… как-нибудь договориться с потерпевшей?

— Не знаю… статей много и не все они «лёгкие»…

— Ну, теоретическая возможность есть или всё очень плохо?

— Там и причинение ущерба аптеке, и…

— Мы договоримся с остальными и всё компенсируем. Но нужно дать девочке один шанс…

— А она его использует? — внимательно посмотрела на него Жукова.

— Мы постараемся.

— Хорошо. Жду сутки.

После душного помещения прокуратуры на свежем воздухе все, не сговариваясь, сделали несколько глубоких вздохов. Налоговичка решила сразу «взять быка за рога»:

— Сергей Иванович, сколько?

— Да, Иваныч, я всё понимаю, — поддержал её автомеханик — обос…ся, значит, башляй.

— А сколько бы ты запросил на моём месте? — посмотрел он на него. — Она ж никогда в разборках не участвовала, а ещё в «Скорой» работала и жизни спасала.

— Давайте триста тысяч с обоих? — предложила налоговичка. — И больше не будем возвращаться к этому вопросу. А ты, — взъярилась она на сына. — Ты у меня полгода будешь под домашним арестом. Понял?

— Да, мам, — потупил он взгляд.

— Что, сдулся? — презрительно фыркнула Эмилия.

— Ты, сука, вообще молчи! — взвилась налоговичка. — Втянула несовершеннолетних в «рЫволюцию»! Тварь!

— Эмилия! Мне это уже надоело! — вскипел Вишневский. — Или ты сейчас заткнёшься, или я тебе больше не заступник. На зону захотелось?! К кодле зечек?

— Нет… — буркнула Чернышова.

— Тогда засунь свой язык подальше и не вякай. Двадцать восемь лет, а ума нет…

— И не будет, — резюмировал автомеханик. — Поверь мне, я таких видел. Тут уже ничё не поможет, даже розги или ремень.

— Сергей Иванович, деньги будут к вечеру, — заверила его воспрявшая духом налоговичка, а автомеханик кивнул в знак согласия.

— Так, ну с ними вы разобрались, я так понимаю? — многозначительно кивнул в сторону остальных Вишневский, обращаясь к Мочалову.

— И сколько вы хотите за нужное слово вашей невестки в суде? — поинтересовался Вишневский, после ухода остальных.

— Вопрос неправильный, — усмехнулся Мочалов. — Правильный вопрос — во сколько вы оцениваете свободу вашей племянницы?

— Тварь… — после брошенного Чернышовой слова, Вишневский, не стесняясь, влепил племяннице пощёчину.

— Заткнись! Это моё последнее предупреждение. Ну, Сергей Иванович… скажем, полмиллиона и девушка подпишет бумагу, что не имеет претензий?

— Договорились.

— За сутки я, конечно, не соберу… — начал юлить чиновник.

— Тогда и разговора не будет, — ухмыльнулся Мочалов. — Ваши приёмы мне известны: позвоните в ОБЭП области, и быстро сфабрикуете встречное дело.

— Хорошо, тогда завтра утром…

— Сегодня вечером или разговор вообще не состоится! Нет в наличии своих средств, займите.

— А об этом я как-то не подумал… — забегал глазами Вишневский —…да, вы правы… это будет лучше всего.

Глава 6

19 апреля 2027 года. пгт. Барсуково. Вечер

Вечерний совет семьи был прерван трижды: сначала приехала налоговичка и, воровато оглядываясь, протянула Мочалову пухлый конверт с обговорённой суммой, затем через полчаса явился Вишневский со своими отступными, а ещё через час приехала Жукова. Вот её Сергей пригласил в дом.

— Ну, как всё прошло? — спросила она, отхлёбывая из бокала кофе.

— Ну как, не совсем на ровном месте, но подняли почти миллион, — ухмыльнулся он гостье. — Если точно — восемьсот тысяч.

— Неплохо, — кивнула она. — Мне Денис звонил час назад, как раз перед окончанием работы. Они там с Девятовым хотят что-то прикупить из снаряжения.

— Без проблем, сколько надо? Может через карту перевести?

— Нет, слишком много времени потратят на обналичку, — покачала она головой. — Там сделка неофициальная…

— Я понял, так сколько?

— Просил полмиллиона, с оговоркой, если есть возможность.

— Минуту, — он вышел в другую комнату, вернулся со всей переданной ему недавно суммой и протянул Жуковой. — Не было их и ладно. Основное я уже прикупил. А кто повезёт деньги?

— Я на завтра взяла отгул, так что сама и доставлю. Сергей Иванович, я тут подумала… — она испытывающе посмотрела на него — … есть у меня одна кандидатура… хирург из нашей ЦРБ. Человек престарелый, а его супруга педиатр хороший…

— Вы о Хромовых?

— Совершенно верно. В обычном варианте развития событий они будут неплохим подспорьем, а в случае чего — сами понимаете… Александр Иванович мне жизнь спас, когда я с перитонитом несколько лет назад к ним в больницу попала. Долг, как говорится, платежом красен.

— Вот пусть Дэн с Тохой их и проверят. Пока места есть, но… не увлекайтесь.

— Нет, у меня больше на примете никого нет. Просто подумалось, что хирург…

— Я вас понял, Александра Петровна. В принципе, разумное предложение. Случись что, без хирурга будет очень плохо, а в некоторых случаях просто фатально.

20 апреля 2027 года. пгт. Барсуково. Вечер

Урегулировав вчера текущие дела, Мочалов мобилизовал всех своих сотрудников на демонтаж оборудования. Снимали все деревообрабатывающие станки, мелкое оборудование в столовой — котлы и плиты по договору оставались за покупателем. Здесь хозяйничала Фарида, тогда как в складе и прилегающей территории руководили сам Сергей и Мурад. Всё снятое оборудование вывозилось в Тополиновку, где уже были готовы помещения столовой и технический склад. Лена, теперь получившая свободу из-за увольнения в аптеке, тоже не осталась в стороне — часть медпункта, выстроенного почти в середине деревни, отдали под биолабораторию и аптеку. Дима, науськанный вечерними разговорами сначала с отцом, а потом и с супругой, рванул в свою автомастерскую на окраине города и начал готовить шиномонтажное оборудование и весь запас слесарного инструмента к перебазированию. Его подчинённые хмуро взирали на это, но молчали. В самом конце рабочего дня он по-честному расплатился с двумя механиками, не внушавшими ему доверия, а с Витькой и Саней заперся в мастерской и они до самых сумерек обсуждали, когда их позовут на новое место. Оба парня понимали, что Дмитрий что-то скрывает от них, но зная верность его слова не стали настаивать на подробностях.

Дима вернулся домой первым, и только спустя полчаса приехали Сергей и его невестка. Лене предложили сходить в душ первой, а мужчины перешли на кухню для беседы.

— Пап, сегодня я практически завершил работу нашей мастерской. Грустно, конечно…

— Понимаю, но сам знаешь, что дальше нас ожидает.

— Витька с Шуриком на меня обиделись…

— На обиженных воду возят и сам знаешь что! — резко выдохнул отец. — Либо они мужики, либо тряпки, которым вообще нет доверия. Ты со всеми расплатился?

— Да, со всеми. И тщательно обговорил с друзьями, когда примерно позвоню.

— И когда?

— Договорились созвониться на майские праздники. Тут всего декада осталась.

— Правильно.

Пока Лена прихорашивалась после душа, а Дима ушёл мыться, Мочалов хотел подбить оставшиеся финансы. Но этому помешал телефонный звонок от Девятова.

— Привет, Мочалкин! Как жизнь? Бьёт ключом?

— Ага, только что не по морде.

— Да я в курсе, Сашка тут рассказала уже. Короче, нужно, чтобы ты приехал сюда, в Бражск, на весь световой день.

— Что за срочность? У меня пока есть, чем заняться в Тополиновке.

— Завтра — ладно, но в четверг, чтоб как штык, понял?

— Это так срочно?

— Ты меня знаешь, я по пустякам не тревожу.

— Ладно, буду.

— Тогда до встречи.

21 апреля 2027 года. пгт. Барсуково. Утро

Хромовы жили в небольшом микрорайоне на окраине Барсуково, в одной из немногочисленных многоэтажек посёлка. Памятуя о разговоре с Жуковой, он решил проведать своего хорошего знакомого. Александру Ивановичу недавно исполнилось шестьдесят девять лет, но по слухам в посёлке пока опытнее его в ЦРБ не было хирурга. Супруга — Галина Александровна, годом младше его по возрасту до сих пор работала педиатром в детском отделении больницы. Врачи старой закалки, они по жизни прошли огонь, воду и медные трубы. Мочалов долго гадал, как ему начать разговор, пока случай не решил этот вопрос. Осведомившись в районной больнице, он с удивлением узнал, что уже неделю как Хромов вышел на пенсию. Переварив эту новость, Мочалов взбодрился: это означало, что Александра Ивановича теперь можно было застать дома. Это сильно упрощало дело, поскольку Сергей часто бывал у него дома.

Дзинькнул дверной звонок и через минуту Александр Иванович сам открыл дверь.

— Серёжа? Здравствуй, что случилось?

— Ничего не случилось, Александр Иваныч. Просто решил навестить вас.

— Серёжа, Серёжа ты меня никогда не беспокоил по пустякам… Да ты проходи, не стесняйся. На кухню. Я вот тут чаевничал только что. Присаживайся. Может чайку?

Мочалов только головой помотал.

— Ну, настаивать не буду. — Александр Иванович отнес чашку в раковину и тоже сел — Так, что все-таки случилось?

— Случилось. Как вас вообще могли отпустить на пенсию? Ведь я знаю…

— Серёжа, нынешнему здравоохранению нужны не врачи, а эффективные менеджеры. Причём, способные брать с людей деньги без зазрения совести, а о знаниях и постановке диагноза можно не беспокоиться. Я же не подхожу сразу по обоим параметрам — очень опытен и делаю операции не ломя деньги втихую, а потом не подношу их на блюде главврачу.

— Про него можете мне ничего не говорить, сам знаю.

— Ладно, — улыбнулся Хромов. — Давай, рассказывай, зачем пришёл.

— Пообещайте мне, что разговор останется между нами.

— Серёжа, ты меня знаешь, я с криминалом…

— Александр Иванович! Какой криминал?!

— Ладно, я тебе верю и даю слово молчать. Ну? — он выжидающе посмотрел на Мочалова.

— Александр Иванович, что вы знаете о синей Чуме?

— Что знаю? Немногое… а к чему ты это спросил? Ты что-то знаешь? Что-то большее, чем говорят по телевизору?

— Скажите, Александр Иванович, в случае эпидемии, вам есть куда податься?

— Вот ты о чём… — задумчиво проговорил Хромов. — … знаешь, мы с супругой уже долго живём на этом свете, так что уступим место молодым.

— А если я предложу вам обоим некое убежище?

— Почему мы с Галей? — взгляд хирурга стал сразу серьёзным.

— Потому что нам нужны опытные хирург и педиатр.

— «Нам», значит, ты не один… пэ-пэ-пэ… но ведь я-то один! Что я могу в случае, если придётся делать кому-то операцию? Ведь не за красивые глазки мы получим счастливый билет, я прав?

— И правы и не правы одновременно.

— Поясни.

— Одна медсестра у вас есть. Точнее даже фельдшер, работала на «Скорой помощи».

— Фамилия? — быстро спросил Хромов.

— В девичестве Скуратова.

— Леночка? Я слышал, что она вышла замуж…

— За моего сына.

— Оп-па… тогда это хорошо! Это просто превосходно! Да она ещё и фармаколог, впрочем, кому я это говорю, — улыбнулся хирург.

— По моим данным будет ещё одна медсестра, только из отделения вашей супруги.

— Фамилия? — снова повторил вопрос Хромов.

— Точно не знаю, но её парень работает с моим сыном.

— Это мой тёзка, что ли? — Александр Иванович хитро прищурился.

— А откуда вы знаете? — опешил Мочалов.

— А оттуда, что Маргарита — медсестра у Гали.

— Мир тесен…

— Не то слово! И ты решил нас…

— Пока только про вас узнал, что вас ушли.

— Вот именно, Серёжа, вот именно! А Галя отрабатывает последнюю неделю, и её вместе с Ритой сокращают. Сволочи! Ну ладно нас — стариков, но девчонку молодую за что?!

— Ну и замечательно, что сокращают, — ухмыльнулся Мочалов. — Значит, им всем на роду написано спастись…

— Что? — поднял брови Хромов. — Я ж сразу сказал, что ты знаешь больше этого проклятого «ящика»! Давай-давай, колись, а то никуда не поеду.

— Пока имею право сказать только одно — это будет тяжелее и страшнее Ковида-19.

— Ты серьёзно? — хирург смотрел на него немигающим взглядом.

— Александр Иванович! Я вас когда-нибудь обманывал?

— Чёрт возьми, Серёжа, чёрт возьми… но ведь это же катастрофа, а с учётом плачевного состояния медицины… нет, ты понимаешь, какая будет смертность среди населения?

— Понимаю.

— Ни черта ты не понимаешь, Серёжа! Но я так думаю, что пока эта информация закрыта для общественности, так? — Мочалов кивнул. — И что прикажешь делать? Вот что мне теперь делать с этой ношей?

— А ничего. Просто забудьте о ней и всё. Всем мы всё равно не поможем, а некоторых, как главврача, попросту не жаль.

— А остальной персонал?

— Вы предлагаете эвакуировать всю больницу? А кто будет стоять у больных в первую волну? Нет, я понимаю, что сейчас говорю цинично, но…

— Вот именно… то самое «но»… та совесть, что живёт в порядочных людях всю жизнь. Тут как у малолетней девчонки — и хочется, и колется, и мама не велит… а что скажет Галя… нет, ума не приложу…

— Александр Иванович, нужно чтобы она согласилась. Мы же тоже не дураки, понимаем, что придётся выбирать между жалостью и здравым смыслом. А он диктует очень жёсткие рамки отбора людей.

— Люди сейчас совсем оскотинились, Серёжа… даже двадцать лет назад такого не было… Вот поэтому я наплюю на собственное «я» и буду полезен тем, кто сохранил остатки разума. Ладно, с Галей я поговорю вечером. Что от меня требуется? Рискну предположить, что наряду с моим опытом и руками, нужны ещё хирургические инструменты, так?

— Совершенно верно, только как вы их теперь возьмёте?

— Из больницы никак не возьму. И раньше бы не взял! Но! У меня есть практически полный набор, купленный по частям, по необходимости и в своё время. Я ж продвинутый старикан! — засмеялся он. — Нашли мне симулятор хирургических операций и я дома тренировался с моим комплектом инструментов. Так что тревожный чемоданчик имею. Не БХН, конечно, и не БОН, однако…

— Бэхаэн? Бон? — не понял Мочалов

— Большой хирургический набор. Там почти 600 предметов, сталь. БОН — большой операционный набор, сорок кэгэ веса…

— А Галина Александровна?

— Найдём, — подмигнул он Мочалову. — Главное — её уговорить! Но это я беру на себя. Попробую сыграть на её обиде к главврачу.

На том и распрощались. Спускаясь по ступенькам одного из пролётов между этажами, Сергей вытащил мобильный.

— Дим! Ты сейчас где?

— В бывшей своей мастерской, пап. Я на «Ниве» с прицепом приехал.

— Сашка и Витька с тобой?

— Пока да, но Сашка ищет работу, его жену тоже сокращают.

— Я в курсе, поэтому и звоню. В общем, загружайтесь и быстро двигайте к нашему дому, благо он по ходу движения в Тополиновку. Я сейчас подойду.

Сергей успел дойти до пешеходного перехода, когда сзади посигналили. Обернувшись, он увидел тормозящую «Ниву» и вылезающих их неё Димку с товарищами. Дима по очереди представил своих друзей. Александр оказался коренастым парнем типично славянской наружности с серыми, широко посаженными глазами, с коротким белым ежиком на голове и выпирающими бицепсами от постоянной физической нагрузки. Виктор был повыше темненький и с менее рельефным торсом. Каждый из них с уважением пожал Мочалову руку и приготовился слушать.

— Значит так, парни. Сначала по Александру. Я в курсе твоей ситуации и вопрос решаем по мере ухода с работы Маргариты. Про сокращение её, как и Галины Александровны, знаю.

— Сергей Иваныч, а можно узнать, для чего и почему Димка так по-быстрому свернул бизнес? Ведь неплохо же получалось.

— Прежде чем я отвечу на этот вопрос, скажу, что спасибо нужно сказать одному очень хорошему человеку, вовремя предупредившему всех нас об опасности. То, о чём я сейчас буду рассказывать нигде и ни при каких, подчеркиваю, ни при каких обстоятельствах, не должно уйти на сторону. Это понятно?

— Да! Да, конечно! — наперебой согласились с ним парни.

— Ну, слушайте… — Мочалов вкратце поведал о наступающей эпидемии и её возможных последствиях. — … теперь вы в курсе что, почему и зачем.

— М-да… — посуровел Александр. — … а супруге мне что сказать?

— Скажешь, что нашёл работу механика в новом посёлке для силовиков. И настоятельно попроси её не распространяться. Более того, скажешь, что и ей работу нашёл.

— Гы! Да после такой новости… — он мечтательно покачал головой.

— Что, даст с особым изыском? — ухмыльнулся Димка.

— Слышь, Димон! Не лезь в душу! — покраснел Саня.

— Ну, что естественно, то не безобразно! — захохотал тот.

— А мы? — спросил Виктор.

— А вы с девушкой решайте вопросы по быту и браку. Если что, помогу быстро оформить, как вот у этого оболтуса с Леной, — кивнул он на сына.

— Да что там решать: жилья своего нет, детей — тоже. Соберём пожитки и в путь. — Снова протянул руку Виктор, и Мочалов вновь её пожал. — Дядь Серёжа! С меня тогда магарыч!

— Это лишнее. Пусть твоя девушка подаёт заявление об уходе и отрабатывает две недели. Не к чему привлекать внимание.

— Логично, — кивнул Виктор.

— Тогда запишите мой телефон и, если какие вопросы возникнут, звоните. А сейчас пусть Дима вас отвезёт в Тополиновку. Разгрузите свой хабар, заодно посмотрите, что там и как. Мало ли что произойдёт, будете знать, как добираться до места.

22 апреля 2027 года. пгт. Барсуково. Утро

Забрав у сына «Ниву», Мочалов поутру поехал в Бражск. Сорок семь километров — не бог весть какое расстояние, однако дорога который сезон превращалась в стиральную доску: два года подряд после осенней уборки свеклы дорожники вообще не ремонтировали полотно. Так, чуть щебнем присыпят и гудроном слегка польют. Это в советские времена отчитывались «мы построили сорок километров дорог, из них 16 — с гравийной отсыпкой», а сейчас что? А сейчас «мы освоили сорок миллионов рублей, но не ваше собачье дело, куда мы их потратили». И так во всём. Вот и приходилось плестись не более шестидесяти километров в час и показывать чудеса фигурного вождения, дабы поберечь подвеску. Около одиннадцати утра, Сергей въехал в Бражск с унылым настроением — дорога и утренний туман его достали до печенок. Остановившись у обочины, он набрал Девятова, но по телефону ответила Вера и проинформировала Сергея, куда он должен ехать. Мочалов знал Бражск поверхностно — лишь главные улицы, да пару выездов из города. Адрес, куда ему нужно было доехать, он не знал совершенно и потратил ещё с десяток минут, чтобы проконсультироваться у Веры об ориентирах движения. Через четверть часа, пару раз останавливаясь, чтобы подтвердить правильность выбранного маршрута, он, наконец, доехал до маленького кафе. Выйдя из машины, потянувшись и размяв ноги, Мочалов не спеша двинулся ко входу здания, из которого громко звучала музыка. Столы были сдвинуты перевёрнутой буквой «Т» ко входу, в основании которой сидели Антон с Верой и Денис с Сашей. Последние были нарядно одеты, а у Жуковой на голове периодически сверкала миниатюрная диадема.

— Какие люди-и-и! Мочалов наконец-то прибыл! — Девятов встал из-за стола и широким жестом пригласил друга за стол. — Давай сюда! Тебе место давно уж приготовлено.

— Здравствуйте! — нарочито громко поздоровался Сергей со всеми и добрался до приготовленного ему места. — Прошу прощения, но не знаю, что за праздник.

— Тоша! Ты опять за своё? — укоризненно покачала головой Жукова. — Что, даже не предупредил Сергея о нашей свадьбе? Ну ты жу-у-ук!

— Ну, надо же было сделать ему сюрприз? — гнусно подхихикивая, попытался отмазаться Девятов.

— Опять шалишь? — нахмурилась Вера. — Смотри, останешься вечером без «сладкого».

— Да ладно, я ж без подвоха… — сразу отмазался Антон.

— Я тебе потом скажу, как ты был не прав, — холодно прокомментировал его действия жених.

Несколько стандартных тостов, своего рода алаверды[16] от Сергея и обратно, после чего все участники торжества

переместились на площадку перед импровизированным электронным ди-джеем, в качестве которого выступал музыкальный центр и кто-то из обслуги кафе. Пока жених с невестой крутились в танце, к Сергею подошёл смутно знакомый мужик.

— Здорово, Серый! Не узнал? — испытующее посмотрел на него незнакомец.

— Вот застрели, не могу вспомнить, — виновато признал он в ответ. — Что-то такое в голове крутится, а всё равно — нет.

— Вэчэ… — незнакомец назвал номер части в которой по молодости служил срочную Мочалов. — Ну?

— Коля? Ефимов? Ты?? Не может быть!!!

— Слава тебе яйца! Вспомнил! — обрадовался однополчанин. — А я уж думал, что склероз здоровью не помеха! — и полез обниматься.

Отхлопав друг друга по спине, и припомнив пару шуточек типа: «А сержант-то, помнишь? И сразу наряд!» «А, помнишь, Васька в командный пункт залез на спор, а потом нам всем комбат каких звиздюлей»…, уселись за стол рядом. Накатили по беленькой.

— Ты как здесь оказался? — поинтересовался Мочалов.

— А мы с Девятовым вроде как не первый год в друзьях. Мне Тоха говорил, что у него друг есть, очень похожий на моего однополчанина, но встретиться с тобой оказии не было.

— Ты сейчас кем и где?

— Это ты решил, что чистые погоны — чистая совесть, а я так и остался служить. Сначала «сверчком», а потом получил от части целевое в военное училище и по окончании продолжил службу. Сейчас, вот, через неделю, ухожу на заслуженный отдых — на «пензию». Майор.

— Ясно.

— Ничего тебе, Серёга не ясно… — Николай воровато огляделся — … пошли, покурим на воздухе.

— Не курю, но пообщаться не прочь.

На улице Ефимов достал пачку сигарет, вынул одну, закурил и, с наслаждением вдыхая никотиновый дым, сразу перешёл к делу.

— Тоша и Денис рассказали мне кое-что, так что я в теме, — подмигнул он. — Не дрейфь, я не с пустыми руками. На себя бабло не оттяну, а помочь кое-чем смогу. Мы год назад получили по матобеспечению неуставной камуфляж, плюс к этому соседняя часть тогда же расформировалась и часть техсредств перевезли к нам. Сейчас они практически бесхозны, так что подмазать кое-кому и можно забирать.

— Что за техсредства? — осторожно поинтересовался Мочалов.

— Броники, берцы, каски, сигналки и… — помедлил Николай — … Ф-1. Про эти вообще никто не в курсе — случайно три ящика[17] нашёл, когда разрушенную оружейку осматривал. Всё наш пофигизм — заберём в конце, а в конце-то как раз и забыли.

— Нам на удачу, — улыбнулся Мочалов.

— А то! Помимо этого заберём три сотни комплектов ОЗК, ну и немного техники: «Шишиги»[18]: пара — на ходу и с десяток КУНГов в хорошем состоянии. Ну как в хорошем: внутри — да, а сверху придётся заново красить. Всё это законсервировано на старом полигоне, километров за пятьдесят отсюда. Как только проплатим бабки — оно наше.

— А как КУНГи перевозить? — поинтересовался Сергей.

— Всё на мази — я три «Камаза» в части возьму, на них и перевезём. Заодно в КУНГи остальное попрячем. А выкупом КУНГов для дачных посёлков сейчас никого не удивишь.

— Остальные участники сделки нигде не проговорятся?

— Смеёшься, что ли? Зампотеху, как и начштаба, свои дачи нужно достроить. У них сейчас об этом голова болит, а тут есть возможность спихнуть хлам — ну это они думают, что две «Шишиги» и КУНГи уже в состоянии хлама, да ещё и бабки поиметь при этом. А контрактникам я по «пятёре» суну, и вообще нормально будет.

Ефимов затянулся сигаретой.

— Слушай, Коль, а ты как с Девятовым подружился?

— Такое дело было. Понимаешь, три года назад у нас из части трое «бегунков» свалило. Они как раз через Бражский район уходили, ну и парни Девятова помогли нам. Потом год назад — такая же петрушка и тоже через Бражск. Взяли у железнодорожного вокзала. Тёпленькими. Ну, так и закрутилось — сначала отмечали поимку беглецов, кстати, в этом же кафе, потом ещё пара эпизодов…

— Ясно, — ухмыльнулся Мочалов. — Тоха с кем хочешь навскидку дружбу заведёт.

— Давно его знаешь?

— С детства. И его, и Дениса. Они ж в нашем Барсуково раньше жили, это потом их судьба сюда перекинула. Они оба нормальные, без гнили.

— Я и решил у тебя узнать — надёжные они или нет. Не все менты козлы, но подстраховаться стоит.

— Резонно. Я бы с ними не замутил, если бы они ненадёжные были.

— Серёга! А правду говорят, что эта пандемия хуже двадцатого года будет?

— По всем выкладкам — да, а там хрен его знает, как повернётся. Я, вон, бизнес строительный полностью скинул…

— Оп-паньки… да-а-а… ты ж никогда дураком не был, но если и ты ва-банк играешь, стало быть, впереди нас ожидает задница.

— Поживём — увидим, — пожал плечами Мочалов. — А ты как один к нам собираешься или…

— Один, — воздохнул Ефимов. — С женой уже лет десять как разошлись. Сразу-то стерву в ней и не приметил. А потом пошли скандалы, да и дочку против меня настраивала. Я сейчас даже и не знаю, где эти две стервозы обитают. Да и ладно — свой долг по алиментам отдал сполна — я теперь птица вольная. У меня хабара-то раз-два и обчёлся — всё время в части коротаю. Думал, на пенсии волком выть от скуки буду, а оно вишь как закрутило.

— И правильно, в коллективе оно всегда веселей. Так, пошли к молодым, а то ещё скажут, что мы слиняли.

Где-то около трёх часов пополудни Сергею отзвонился сын, сообщивший, что три фуры с продовольствием доехали в Тополиновку и уже разгружаются. Завтра прибудет ещё пара и на том контракт можно считать закрытым. Продукты качественные — Фарида и Лена всё проверили, и теперь строители переквалифицировались в грузчиков, разгружающих коробки в подвал столовой и на склад. Чуть позже позвонил Виктор — Димин напарник, и попросил посодействовать с внеочередной регистрацией в ЗАГСе. Пришлось и тут корчить из себя абсолютно трезвого человека и обращаться к заведующей ЗАГСом. Та пообещала завтра решить этот вопрос. К вечеру уже изрядно поднабравшегося Мочалова довезли с эскортом местные гайцы, один из которых сел за руль, прямо до развилки на Тополиновку. Девятов умудрился позвонить с телефона друга Диме, который и встречал отца. Поблагодарив дэпээсников, он повёз отца в деревню.

23 апреля 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Порядком поднабравшийся вчера, Мочалов в это утро продрых часов до одиннадцати. Этому способствовали и события прошедшего месяца — уж больно много напряжения скопилось, а тут под хорошую выпивку и закуску расслабился. Мучаясь от похмелья и перегара, он с трудом разыскал запасную зубную щётку и тюбик с пастой. Несмотря на прохладную погоду — всё-таки не май-месяц, Сергей вышел на улицу почистить зубы, где и застал сына с невесткой.

— Чё, пап, тяжело? — ухмыльнулся Дима.

— Мгм, — промычал тот, активно шуруя во рту щёткой.

— Дима, перестань насмехаться над отцом, — Лена ткнула локтем в бок супруга. — Пап, я тебе сейчас «шипучку» сделаю — полегчает.

— Как прошла вчерашняя поставка продуктов? — закончив с утренними процедурами, поинтересовался Мочалов.

— Я ж тебе по телефону говорил? — деланно удивился сын. — А, ну-да, ты ж вчера принял на грудь…

— Сейчас в лоб дам!

— Умолкаю, — картинно поставив перед собой руки, Дима переключил разговор на деловой тон. — Три фуры пришло, сегодня к обеду придут оставшиеся две. Твои люди скоро начнут помирать от переутомления.

— Не дело это… надо им дать пару дней на отдых.

— А у нас есть эти пара дней? — посерьёзнел сын. — Пока ты завалился вчера дрыхнуть, мы тут новости смотрели…

— И что?

— Во всех областных и краевых городах уже есть заболевшие. Москва вообще на карантине, как в две тысячи двадцатом — всех впускают, никого не выпускают. В Москве это долбанное «Народное движение» организовало несанкционированные митинги…

— Во время эпидемии? — удивился Сергей — У них мозгов нет или пофиг — пляшем?

— Во-во! Статистику вчера обнародовали в интернете — в России около двадцати пяти тысяч заболевших за три недели…

— Многовато… — покачал головой отец — …динамика слишком быстрая.

— Я вчера разговаривал с Шуриком. Маргарита, пока работает, обещала дать знать, если в Барсуково появятся больные.

— А вот это хорошо, — улыбнулся Мочалов. — Хотя бы будем знать, когда окончательно переходить сюда.

— К началу следующей недели, — усмехнулся Дима. — Я с Мурадом поговорил. Если, как ты говоришь, выходные дать людям отдохнуть, в понедельник-вторник можно будет эвакуировать вещи из дома и начинать разбирать его.

— Это ж, сколько слухов будет… — покачал головой отец.

— Пап, а тебе не пофиг? Бизнеса — нет, дома — тоже нет. Что тебя там сейчас держит?

— Только могила твоей матери, — грустно проговорил Мочалов.

— И больше ничего?

— Нет.

— Мама бы тебя поняла.

— Надеюсь.

Последние слова сына всколыхнули перипетии почти десятилетней давности. Именно тогда Сергей на время выключился из осознанной жизни, борясь с внезапно пришедшим страшным недугом жены. Не помогли ни связи у медиков, ни лекарства — Ирина ушла быстро: за три-четыре месяца, оставив мужа и сына, убитых горем. Мочалов-старший тогда чуть не запил и только ответственность за Димку помогла ему выкарабкаться из той воронки чувств и переживаний. Ира была из тех жён, которые станут за спиной и будут подавать гранаты или патроны. Он помнил последние дни её болезни, когда супруга взяла с него слово ни при каких обстоятельствах не упускать воспитание сына, её мягкую и нежную ладонь. Сергей ушёл вечером домой, чтобы немного поспать и приготовить поесть сыну, а утром… утром Ирины не стало. Он не успел дойти до палаты, как всё понял: медсёстры отворачивали лица, боясь встретиться взглядом с проходящим мимо них Мочаловым. Только стоящий около Ириной палаты онколог набрался смелости и не пустил его внутрь. Короткое: «Всё, Сергей Иванович, примите мои соболезнования» навсегда разделило для него мир, на до и после. После Иры у него были женщины, но всё не то и не так — лишь мимолётные увлечения без обязательств: слишком разительно отличались характеры дам по сравнению с Ирой. Их фальшь, мелочность и стервозность надолго отбили у него охоту найти себе спутницу жизни. Так, на один-два раза, максимум месяц и всё.

Со временем боль в душе притупилась, а неудачные поиски привели его к осознанию, что твоя вторая половинка встречается только раз в жизни. Вот Антон и Денис подсуетились перед намечающейся заварушкой, а он, создавший семью раньше них, теперь остался бобылём. Если бы не Димка, можно было бы сказать, что он стал одинок… впрочем, сын теперь сам семейный и Лена даже чем-то напоминала Сергею Иру — тоже всё понимает с полуслова.

— Пап, ты скоро? А то замёрзнешь, — на веранде появилась Лена. — Я чайник вскипятила и шипучку тебе приготовила.

Да, хорошая жена у Димки, а у него невестка. Нет, не невестка, а настоящая дочь. С такими мыслями он и пошёл в дом.

Глава 7

26 апреля 2027 года. д. Тополиновка. Утро

На демонтаж дома Мочаловых решили ехать на микроавтобусе двумя бригадами. Дима потом рассказывал, как после пары часов активного перетаскивания вещей, а потом и начала разбора, вокруг столпились соседи. Димка, как учил отец, отвечал на вопросы уклончиво — мол, решили сменить место жительства, дом хороший, построен на века и потому жалко бросать. Нанятые два «Камаза» — из тех, что рано утром уже привезли КУНГи и оперативно разгрузились, к обеду успешно перевезли кровлю и часть сруба — дом у Мочаловых был из древесины, в Тополиновку, разгрузились и уехали восвояси. К завтрашнему дню старший колонны обещал вернуться с новой партией КУНГов, а пока строители начали готовить фундамент под сруб.

В это же время заявились обе «сладкие парочки» — Антон с Верой и Денис с Сашей. И если первые приехали на Верином «мерине» с ящиками Антохиной заначки в багажнике, то молодожёны исключительно проведать. Жукова решила официально сменить фамилию на Пасечникову и сейчас взяла на работе несколько отгулов, ожидая смены удостоверения.

— Пока мы ехали сюда, я заметил паренька сидящего на стуле у развилки на Тополиновку, — заметил подошедший к Сергею Денис. — Это что за кадр?

— Если я правильно понимаю, это внук старостихи из Рябиновки. Они, видимо, решили осуществить негласный контроль за грузами, приходящими сюда.

— Ну, кто бы сомневался, — фыркнула Саша. — Смелкин у нас теперь борец с режимом, защитник бедных и обездоленных. Член «Народного согласия» — ни больше, ни меньше.

— Я бы сказал, что он за член, — хохотнул Антон, проходящий мимо с закутанными в брезент несколькими цинками патронов — но вы все и так знаете!

— Тогда эта информация собирается для него, — помрачнел Мочалов.

— И ведь не запретишь пацану сидеть — ничего не нарушает, — заметила Вера. — Может, просто любуется хорошей погодой и дышит чистым воздухом.

— Я вот что подумал, — обратился Сергей к друзьям. — Некоторое количество финансов есть, так не купить ли нам посадочного материала в виде картошки, капусты и прочих овощей? Место здесь хорошее на урожай — земля давно парует… и у каждого участка есть официальный надел по сорок соток.

— Резонно, — согласился с ним Денис. — Часть продовольственной нагрузки перейдёт на урожай… почему нет?

— А если заражение? — спросила его супруга.

— Саш, ну причём здесь заражение? Как показал анализ ситуации, заражению подвергается человек и животные, значит фауна. А про флору информации как не было, так и нет. Серёга! А как думаешь КУНГи ставить?

— Найти куда — не проблема, проблема — на что. Кирпичей практически не осталось, а заимствовать лес — могут быть проблемы с лесничеством.

— Какой лес? — не понял Денис.

— Тот, что почти в пяти километрах отсюда южнее — Семёновский. Сосна, немного дуба, берёза и осина. Где-то около восьми гектаров. Я больше, чем уверен, что старостиха и компания возрадуются отомстить нам таким образом.

— Пап, нужно снимать фундамент с нашего дома, — предложил незадолго до этого подошедший Дима.

— Как вариант, но уж больно показательно это будет: типа. Мочаловы настолько к Барсуково неприязнь имеют, что дом до основания разобрали и увезли.

— Нам с ними детей не крестить, — парировал ему Пасечников — а материал для подставок под КУНГи пригодится. Но тут другой вопрос назрел.

— Какой? — поинтересовалась Саша.

— А такой, что помимо блокпостов, нужен забор с колючкой и камеры для центрального поста. Или мы с распростёртыми объятиями встретим заражённых свой широкой грудью?

— Колючки я закупил около шести километров… в нашей ситуации ставить основательный забор — «штанов» не хватит, остаётся что? — Сергей обвёл взглядом остальных. — Только столбы из дерева вкапывать и на них пару-тройку рядов колючки.

— А бетонные блоки или плиты можешь где-то надыбать? — задал вопрос Антон и пояснил остальным. — Надо бы блокпосты с обеих сторон деревни усилить и КУНГи будет на чём ставить.

— Мы сегодня с сыном скатаемся в Охримовку, — ответил Мочалов. — Там у одного бывшего фермера как-то по осени плиты видел. Ну и заодно прошвырнёмся по тракту и соседним деревням, может, на каком старом коровнике блоки найдём. Только как их транспортировать?

— Опять строителей гонять вусмерть, — вздохнул Дима.

— Их, кстати, предупредили? — сразу напомнил о себе Девятов.

— Уже. Мурад ещё неделю назад каждого вызвал на разговор и те, конечно, согласились. Им теперь всё равно за кого держаться — лишь бы кров и еда были.

— Если с плитами договоришься, сразу отзвонись сюда и забирай всех людей, — сказал Денис. — Не скупись по деньгам, скоро они нам вообще не нужны будут.

— Ты серьёзно? — удивилась его супруга.

— Сашенька-а-а, — нравоучительно ответил ей муж. — Эти фантики ничем не обеспечены и скоро останется только меновая торговля. Уж поверь мне.

— Мы слышали, что в России уже двадцать пять тысяч больных… — начал было Дима.

— Вдвое, а то и втрое больше и каждый день приносит по стольку, — угрюмо ответил ему Пасечников. — Это ДСП, но дело обстоит именно так. Я раскрыл служебную информацию только для того, чтобы вы понимали истинные масштабы уже начавшейся эпидемии. И отдельно скажу, что «Народное согласие» готовит какую-то пакость. Сейчас все отделы ФСБ переводятся на повышенную готовность.

— Готовность к чему? — поинтересовалась Вера.

— К разного рода провокациям.

— Так машины нанимать? — переспросил Мочалов-старший.

— Не жадничай — нанимай и покупай и перевози плиты с блоками. Потом спасибо мне скажешь, — сказал Девятов.

27 апреля 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Окончательно демонтировав всё, что можно — в том числе и хозяйственные постройки, владение Мочаловых в Бурсуково превратилось в относительно чистый участок: приходи и строй дом как тебе нравится. Соседи хмыкали и крутили пальцем у виска, но как говорил в своё время Натан Ротшильд: «Кто владеет информацией, тот владеет миром». Сергей не стал идти на поводу у общественного мнения, превратившись в глазах соседей сразу и в скрягу, и в крохобора, а забрал решительно всё, что могло пригодиться на новом месте. Помимо этого, Сергей с сыном договорились о покупке старых, но сносного качества плит по смешной цене в пятьсот рублей. Радость получить за валяющиеся неподалёку от дома и фактически бесхозные плиты целых пятнадцать тысяч рублей, пересилила жадность и осторожность бывшего фермера. Добавив к этой сумме ещё пять тысяч, Мочаловы получили дармовых грузчиков из числа местного населения Охримовки и трактор с платформой в придачу. К вечеру, до Охримовки всего-то двенадцать километров, плиты были перевезены и даже предварительно разложены в нужных местах Тополиновки. Известие, что тут будет дачный посёлок, в принципе никого из нанятых грузчиков не удивило. Да они особо и не интересовались — желание заработать хоть что-то в условиях деревенского безденежья отбивает начисто такие вопросы. Один селянин спросил ради любопытства и всё.

К этому времени у Сергея была информация о таких же бесхозных блоках, что валялись у одного из старых приёмных пунктов зерна в заброшенной деревеньке Хлыстово, что находилась ранее почти на полпути к Тополиновке и, естественно, ближе Охримовки. Когда Сергей достал ещё одну пятитысячную купюру, встреченную радостными возгласами, селяне из Охримовки не стали ждать следующего дня, а отправились в заброшенную деревню сами. Через два часа уставшие, но довольные ещё одним дополнительным заработком, они привезли ровно десять блоков. Пусть эти блоки чуть «обмахрились» с боков, но основная часть была в хорошем состоянии.

Теперь каждый начал заниматься своим делом — селяне укатили домой, обмыть шабашку и заодно принести живые деньги в семью, а Мочалов и Кайсаров решили на бумаге окончательно обозначить места установки блокпостов и КУНГов.

29 апреля 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Со столбами и частично с колючей проволокой помощь пришла, откуда не ждали. Ефимов ещё вчера позвонил Сергею узнать, как продвигается поставка КУНГов и сказал, что «Шишиги» осмотрели, провели небольшое ТО и они готовы совершить семидесятикилометровый марш. Мочалов невзначай обмолвился о проблеме с забором и Николай сразу же сказал, что с территории заброшенной воинской части можно снять около двухсот столбов и километров двадцать оставшейся проволоки. При наличии двадцати тысяч рублей их демонтируют и доставят в Тополиновку, на что Сергей сразу же согласился.

Сегодня обе «Шишиги», колонна из пяти «Камазов», гружённая не только оставшимися двумя КУНГами, остальные привезли ещё вчера, но и частью столбов и колючей проволоки, прибыла в деревню. Разгружались по-быстрому: надо было успеть сделать вторую ходку со столбами, что и было проделано к тёмному времени суток. С этой же партией материалов приехал и сам Ефимов, забравший весь свой нехитрый скарб со служебной квартиры. Поскольку дом Мочаловых из Барсуково облюбовали Пасечниковы, их небольшой и уютный домик Сергей предложил своему бывшему однополчанину, но тот сразу отказался, сказав, что завтра поставит основательно один из КУНГов, и он-де будет его сам облагораживать под своё личное жильё. Тем не менее, Сергей настойчиво предложил Ефимову переночевать у себя, и тот согласился. Вечерние посиделки бывших однополчан были прерваны Димкой, подключившим к ноутбуку свой смартфон, затем вышедшим в интернет и сходу узнавшим одну важную новость.

— Пап! Президент заражён! Только что по всем каналам прошла информация.

— Ни хрена себе заявка, режь последний огурец… — прокомментировал случившееся Ефимов.

— Ага! Инфу сначала хотели смолчать, чтобы общественность не будоражить, но кто-то не сдержался или узнали об указе, перекладывающим управление Вооружёнными Силами на министра обороны до избрания нового президента, ну и понеслось… — досказал информацию Мочалов-младший. — … весь РуНет лихорадит: одни радуются, другие скорбят. Похороны назначены на послезавтра.

— Как на послезавтра? — не понял отец.

— А, я не так выразился. Короче, Президент заразился почти неделю назад, но об этом молчали, а сегодня скончался. И позавчера, когда был ещё жив, он и подписал указ. Вот.

— М-мать… что теперь будет… — задумчиво произнёс Сергей.

— Думаешь, переворот? — спросил Ефимов.

— Не исключаю такого развития событий. Понимаешь, если сейчас «Народное согласие» подсуетится, а точнее — его заокеанские хозяева, у нас будет что-то вроде майдана на Украине. Не думаю, что они упустят такой момент.

— Как же могли додуматься слить такую стратегическую информацию?

— Как? — переспросил Мочалов-старший. — Да очень просто. Смотри, сейчас наверху есть два мощных клана. Я не особо вникал в политику — и без неё дел хватает, но… знаю точно, что оппозиция из воротил крупного бизнеса у Президента была. Возможно, кто-то из окружения ещё Березовского. Помнишь такого?

— А то!

— Ну вот они и решили вернуть себе доминирующие роли в экономике, скинув вниз дружков нынешнего «смотрящего». А то, что половина экономики России сейчас ходит под америкосами и их холуями, тебе, надеюсь, объяснять не надо?

— Нет.

— Идём дальше. Народ задушили налогами и штрафами. Народ остервенел, ненавидя нынешнюю власть, а тут, кстати, эпидемия и внезапно во время неё умирает Президент. Какой подарочек, а! Тому же «Народному согласию», например. И сейчас к власти будут рваться все, кому не лень. Да-а-а… сейчас столько дерьма выльется и столько голов попадает… А мы только и будем, что это дерьмо разгребать, ибо экономика рухнет, как нефиг делать.

— М-мать, как же ты был прав, Серый… как я вовремя успел уйти со службы. И перспективы были туманны. А тут словно поворожил кто. И при деле и люди свои, нормальные, а не всякая шваль, которая только и может, что воду мутить и орать дерьмовые лозунги… Так, Серёга, при нём можно? — кивнул он на Димку.

— Можно, — кивнул Мочалов-старший.

— Что у нас с огнестрелом?

— Кое-что есть, но этот вопрос курируют Антон и Денис. Я больше хозяйственник.

— Понял. Тогда и я маленько карты раскрою — у меня с собой «Стечкин» имеется. Достал по случаю.

— Не знаю… у нас вроде ТТ планировались, а там патрон другой.

— Сотнягу патронов к нему имею, — усмехнулся Николай. — И не фуфло охотничье, а настоящие армейские.

— Коля, во-первых, при остальных не свети, а во-вторых — это к Девятову и Пасечнику.

— Понял, не дурак.

— Тогда давай на боковую, а то завтра такой кипиш тут будет…

— Что такое?

— Мне нужно решить вопросы с установкой КУНГов, дать команду на сборы персоналу, который уже отобран, вызвонить друзей, короче, много чего и всё в ускоренном темпе.

— Понял, тогда вечерний моцион и отбой.

30 апреля 2027 года. д. Тополиновка. Утро

К восьми утра всё семейство Мочаловых и их гость были на ногах. Пока Ефимов с Сергеем выбирали КУНГ, к ним подошёл Кайсаров. Договорившись о месте установки и оставив мелкие вопросы на Мурада, Сергей двинул к автомастерским, куда ушёл его сын. Дима ещё не успел переодеться в робу, когда отец начисто отверг его желание осмотреть прибывшую вчера технику.

— Мы берём микроавтобус, двух парней из сборщиков мебели и рвём в Барсуково за Хромовыми. Потом отзваниваемся твоим друзьям и поочерёдно вывозим их сюда вместе со спальной мебелью и утварью. Вопросы, пожелания и предложения? Нет? Давай в темпе вальса к микроавтобусу.

Пока Димка прогревал автомобиль, Мочалов успел созвониться с Захаровым и Кулешовым. И если первый попросил сутки на сборы, обещав прибыть завтра к обеду, то Кулешов сразу «взял под козырёк», заметив только, что придётся сделать две-три ходки — одной мебели нужно на четверых, а про кухонные принадлежности и говорить нечего.

— Алло, Александр Иванович! Утро доброе, не разбудил? — Мочалов уже по мере выезда на трассу, решил позвонить хирургу.

— Здравствуй Серёжа. Нет, уже не спим. Что-то случилось?

— Наша договорённость осталась в силе?

— Да, «политбеседа» проведена, и «таможня даёт добро», — усмехнулся в трубку Хромов.

— Тогда начинаем эвакуацию. Минут через пятнадцать мы подъедем, заберём выбранную вами кухонную утварь, и мои люди помогут вам разобрать кровати и собрать постельные принадлежности.

— О, как! Ну, я, в принципе, чего-то такого и ожидал после известия о смерти Президента. Понял, начинаем собираться.

К дому Хромовых микроавтобус прибыл в намеченный срок. Пока отец с двумя сборщиками ушли в квартиру хирурга, Димка решил позвонить Сашке и Витьке. Последний взял трубку практически сразу.

— Привет, Димон! Чё случилось?

— Вариант «Исход». Даю тебе два часа на сборы. Понимаю, что у тебя медовый месяц, но отец приказал оповестить всех.

— Понял, сейчас разбужу… о, сама встала… кто звонит? Колокол звонит! — хохотнул Витька, обращаясь к супруге. — У нас два часа на всё-про всё… Собираешь кружки, ложки, вилки, всё, короче… Слышь, Дим, а как там с кроватями?

— Для этого с нами приедут двое сборщиков мебели, которые разберут на запчасти ваш «сексодром»…

— Но-но!

— … и потом соберут его на новом месте. Всё ясно?

— Понял.

— Тогда время пошло.

С Александром ему удалось связаться уже в Тополиновке, стоя под разгрузкой багажа Хромовых. Быстро обрисовав ситуацию второму другу, он включился в работу грузчиков.

Александр Иванович щурился под лучами утреннего солнца, внимательно осматривая окрестности нового места жительства. Он всегда мечтал о даче где-то в глуши, в деревеньке, рядом с каким-нибудь прудом или речушкой, где по вечерам можно было бы разжечь костёр и смотреть на огонь, наслаждаясь чистым воздухом и тишиной первозданной природы. Последние несколько дней его захлестнул поток новостей. Сначала его внутренние подозрения подтвердил давний знакомый — Мочалов. Сергея он всегда уважал, особенно, после смерти его супруги. Не сдался, не запил, а наоборот — открыл своё дело. И сына воспитал хорошим человеком. А теперь Сергей помог Хромовым не остаться один на один с новой эпидемией. Галя недолго отнекивалась. Да что там — полчаса молчания между супругами, и, наконец, осторожный вопрос — кто организует новое поселение? Узнав о Мочалове, она сразу сдалась. Александр Иванович тогда очень удивился: супруга всегда имела своё собственное мнение почти по каждому вопросу, а тут раз — и «конечно поеду».

Оказалось всё банально и просто: это Риточка — Галина медсестра — начала с полунамеков, мол, как собираетесь новую эпидемию переживать. И незаметно для самой себя потихоньку выложила все, что удалось узнать от мужа. Словом, Галина Александровна сама думала попросить своего Сашу договориться с Мочаловым, а оказывается, на него уже вышли. Так что полчаса мнимого безразличия и вердикт — принимаем предложение. Собрались они по-солдатски. Да что там собрались — Галя ещё вчера узнала страшное известие о смерти Президента и сразу смекнула, что время «Ч» будет со дня на день. Пока супруг смотрел вечерние новости, Хромова быстро пробежалась по кастрюлям, тарелкам и прочему кухонному инвентарю, оставив в пользование лишь самое необходимое. Остальное упаковала в четыре объёмных баула и поставила на балкон. Так что сегодня, пока люди разбирали кровати, Сергею и его сыну оставалось вытащить баулы и сразу же унести их в машину. Забрать дежурный набор посуды — дело пяти минут, остальное время она посвятила упаковке спальных принадлежностей и личных вещей. Окинув, как в последний раз, свою квартиру, они спустились вниз к микроавтобусу.

Тополиновка встретила новых жильцов тишиной, нарушаемой лишь периодическим чириканьем воробьёв да негромкими гортанными репликами между сборщиками. Домик, куда определили чету Хромовых, находился совсем рядом со зданием медицинского пункта. Практически центр деревни. Двухэтажный медпункт стоял на самом верху холма, возвышаясь над всеми остальными постройками, еще одно двухэтажное здание находилось под горушкой, остальные домики одноэтажные и однотипные, некоторые еще не достроены. Среди этого деревянного зодчества зелеными пятнами выделялись разбросанные между домами военные КУНГи. Ближе к окраине просматривался окружённый деревьями пруд. Небольшой, но с живописными бережками и мостиками. И тишина, будто все люди вдруг куда-то разбежались, побросав работу и инструмент, но вот-вот вернутся, и дело закипит. Эта тишина, как момент истины, после суматошного дня манила и располагала к себе, на мгновение, зачаровав своей неподвижностью. Оба врача расслабленно озирали окрестности. Но вот из медпункта к ним навстречу выбежала Лена, и время опять побежало вперёд.

— О, Леночка Скуратова! — удивилась педиатр. — И ты здесь?

— Она теперь не Скуратова, а Мочалова, — менторским тоном ответил за девушку Хромов.

— Прелестно! Теперь многие вопросы сами собой отпадают. Скажи, а где Рита?

— Они приедут сегодня. Сначала в очереди были вы, а потом они и ещё одна молодая пара.

— Значит, у нас будет четыре медика?

— Пять или шесть, — поправила её Лена. — Будет ещё один фельдшер, но не из нашего района и плюс химик пищевой промышленности, но это как помощь мне, — подмигнула она Хромовой. — Я ж ведь фармаколог.

— Очень хорошо. Это почти полный комплект в случае какой-то операции.

— Будем надеяться, что до такого не дойдёт, — ответила Лена — но готовиться нужно.

— Сколько человек будет в посёлке? — поинтересовался Александр Иванович.

— Я пока не располагаю такой информацией, — пожала плечами девушка. — Это нужно узнавать у папы, то есть Сергея Ивановича.

— А ты хорошая невестка, раз свёкра папой зовёшь, — заметила педиатр, внимательно глядя на неё.

— Это он мне как родной отец, как же мне его иначе звать?

— Замечательно, — одобрил хирург. — А теперь скажи мне, что у нас с санитарно-эпидемиологической обстановкой? Я, например, не вижу у медблока отхожих мест… потом…

— Александр Иванович! — засмеялась Лена. — Эти вопросы нужно задавать Мочалову, а не мне. Сегодня пока пациентов нет, у нас на повестке дня жилищно-организационные моменты и давайте не гнать телегу впереди лошади, как говорил…

— Не упоминай, пожалуйста, при мне фамилию этой скотины! Никогда! — перебила её Галина Александровна, вспоминая свои скандалы с главврачом ЦРБ.

— Всё, Галина Александровна, не буду! — девушка демонстративно подняла обе руки и потрясла ими.

— А пищеблок есть? — снова задал вопрос хирург.

— Не пищеблок, а столовая. У нас ею заведует профессионал со стажем — Фарида. У неё профильное образование и готовит так, что пальчики оближешь.

— Она кто по национальности? — поинтересовалась Галина Александровна.

— А мы на её национальность не смотрим. Здесь вообще люди подбирались как единомышленники. А так — узбечка она.

— Обожаю узбекскую кухню, — заметил Хромов. — Леночка! Ты на Галину Александровну не обижайся, просто мы как-то были в Самарканде, ещё во времена СССР и там был маленький скандал, но с таджиками. Вот поэтому она их не очень любит.

— У нас две бригады строителей. Одна узбекская, другая — сборная солянка: таджики, татары, ещё кто-то там. Парни нормальные, чистоплотные. Около их общежития никакого сора или грязи.

— Чистота, Леночка, залог здоровья, — менторским тоном ответил ей хирург.

Закончив с установкой кроватей и кухонной мебели, сборщики снова двинулись к микроавтобусу. Туда же направился и Дима, который вскорости уехал за другой семьёй переселенцев. Сергей же остался в деревне, решив помочь Кайсарову с руководством по установке КУНГов.

Пока размечали и готовили основания для установки, к месту скопления народа подтянулись четверо коренных жителей Тополиновки. Три старушки и их «пастух» — как себя в шутку именовал Николай Викторович, разговорились с Мочаловым и Хромовым. Узнав, что у них теперь есть свой врач, бабульки пришли в неописуемый восторг, однако тут же вспомнили, что есть одна почти неходячая — живёт в последней избе, а продукты ей всем обществом носят. Слово за слово, и Александр Иванович вызвался осмотреть пациентку, но едва он первым вошёл в дверь дома, как понял, что осматривать некого — запах человеческого тлена он уловил ещё в сенях. Осмотр уже трупа показал, что смерть наступила около двух суток назад, практически через пару часов, после того как подруги несчастной приходили её проведать.

Вот тут Мочалову пришлось брать на себя хлопоты по оформлению всех бумаг и самих похорон. Благо доски на гроб и крест нашлись, а одеть во что у старушки было. Там же в шкафу нашлось и десять тысяч на похороны — старые люди запасливы. Пока вызвонил главу поселения в Барсуково, пока оформил в его присутствии все необходимые документы — наследники у старушки отсутствовали, и они вдвоём прокатились в бюро ритуальных услуг и ЗАГС — словом, день прошёл.

К вечеру уставший Мочалов успел лишь на нехитрые поминки. Даже толком не узнал, как обустроились остальные, а помянув старого человека, отошедшего в мир иной, сразу завалился спать.

1 мая 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Между тем народ в Тополиновку прибывал. Неожиданно Александр с Маргаритой решили облагородить маленький двухкомнатный домик умершей старушки и заселиться в него. Пришлось строителям в авральном режиме наводить порядок в ветхом строении. Маргарита мотивировала такое решение тем, что дочке нужна отдельная комната. Александр не стал перечить супруге, тем паче, что её поддержала, как педиатр, Хромова. Скобцевым — Виктору и Ольге, достался один из КУНГов. Девушка была из деревенской семьи, работы не боялась, а потому, засучив рукава, начала обустраивать семейное гнёздышко. Кайсаров уехал на микроавтобусе в Барсуково за краской и мелкими сопутствующими материалами, а Мочалов с сыном направились в посёлок за… картошкой. Начавшиеся майские праздники спровоцировали массовую посадку картофеля жителями Барсуково — своя картошка всегда выручала людей. Путём переговоров со своими многочисленными знакомыми, Сергей стал обладателем полного прицепа семенного картофеля нескольких сортов.

Захаров неожиданно удивил всех, привезя с собой небольшой мотокультиватор. Хмыкнув, оглядывая привезённые Мочаловым семена, он что-то шепнул своему сыну — здоровенному с рельефным торсом парню, которому и восемнадцать-то не дашь — там всеми двадцатью попахивает, и тот через несколько минут прикатил на всеобщее обозрение это чудо сельскохозяйственной техники. За первый майский день вспахали и посадили только два огорода. Общим собранием было решено основную часть закреплённой за каждым домом земли отдать под общий надел сельхозпродукции, оставив для личных вкусовых потребностей лишь пять-шесть соток. Попутно всплыл ещё вопрос о фруктовых деревьях. Понятно, что в этот год они ничего не родят, но задел на будущее, безусловно, должен быть. Пока Олег — сын Захарова, занимался культивацией земли, а женщины целой бригадой шли за ним, убирая мусор и одновременно сажая картофель, Мочалов снова двинул в Барсуково, где ему удалось приобрести около трёх десятков саженцев яблок, груш, слив и малины с клубникой. Экзотические сорта или виды посадочного материала Сергей не рискнул покупать, чтобы не пролететь впоследствии, но ещё один полный прицеп посадочного материала он доставил в Тополиновку чуть после полудня. Как говорится, пока мы едины — мы непобедимы — в едином порыве сначала посадить около семидесяти соток картофеля, а потом также дружно вырыть тридцать мест под саженцы деревьев и кустарников и вскопать несколько участков под делянки клубники — дорого стоит.

Фариде, несмотря на её настойчивые просьбы взять в команду, было решительным образом отказано — «война войной, а обед по расписанию» никто не отменял. Вот она и преподнесла сразу первое, второе с салатом из свежей капусты и моркови и компот — как вариант компромисса между обедом и ужином.

Благодаря дополнительному сельхозинвентарю, полученному от местного населения, работа по посадкам шла быстро и без каких-либо задержек. Разумеется, коренное население Тополиновки, не только помогавшее советами, но и поделившееся саженцами клубники с новыми жителями деревни, было приглашено на вечерние посиделки. Соскучившиеся по качественной пище, особенно старушки, они не могли сдержать слёз, поминутно нахваливая как повара, так и негласного нынешнего главу деревни. Николай Викторович, закончив трапезу, вышел на свежий воздух, поманив за собой Мочалова.

— Ты вот что, Серёжа… я, конечно, понимаю, что всё это здесь не просто так… но ты мне скажи, как на духу, что в мире-то творится? И лапшу на уши не вешай — не сосунок ведь какой-то. Это ж не просто так сюда завезли столько народа…

— И ещё приедут, — вставил Мочалов.

— Во-о-от! — дед поднял указательный палец вверх. — Ну? Рассказывай.

— Николай Викторович… всё очень и очень плохо… — выверяя каждую фразу, начал Сергей — … словом, ждёт нас в ближайшем будущем эпидемия пострашней двадцатого года. Ты же, наверное, не слышал, что вчера Президент умер от этой заразы и как будут развиваться события, никто не знает. Поэтому мы с друзьями и решили переждать лихие времена в Тополиновке. Место здесь тихое, от трассы опять же далековато — кто не знает, тот сюда носу не сунет и заразу не принесёт. Да и против заразы защитные костюмы имеются. Какое-то время продержимся, а там видно будет.

— А ежели Барсуковские нагрянут? Ты не смотри, что посёлок небольшой, в былые времена и здесь лихих людей хватало. С одной только зоны под Бражском столько люда воровского осело, что страшно сказать. Конечно, в лихие девяностые их маленько проредили, но умные по схронам залегли, а нынче снова голову поднимут. И хуже всего, что нонешняя власть им потворствует.

— Так ведь и мы не юнцы малолетние. Народ здесь собирается понюхавший пороху.

— Так-так-так… я примерно так и думал. А скажи мне, Серёжа, с оружием у вас как? Я ж тоже не слепой, видел, как твой друг из «Мерседеса» жёнки таскал что-то в брезенте. Это, конечно, не моё дело, но запомни, что ежели что… — дед воровато оглянулся по сторонам — я кое-чем тоже сподоблюсь помочь.

— Охотничье ружьё? — попытался угадать Мочалов.

— Давай так, покамест опасности нету, наш разговор — просто трёп, но если припрёт — будет вам кое-что посерьёзнее ружжа охотничего.

— Николай Викторович, понимаете, если это боевое оружие, хранилось оно, небось, долго. Его нужно обслужить…

— Покамест не надо, — мотнул головой дед. — Оно всё в смазке. Отмыть его — пара пустяков. Ну, за сутки, мыслю, я бы управился, а вы-то и того ловчее. Ты пойми, Иваныч, я ж добро и зло одинаково хорошо помню. Я из кулачьего рода, только об энтом никому. Так вот, вижу я, как ты деревню подымаешь, как хозяйствуешь рачительно, — дед снова поднял указательный палец. — И люд собираешь по уму: не горлодёров, что только агитацию проводят, а случись что — сразу в кусты. И к людям местным с добром пришёл. Мы ж вроде как балласт, итить его летить, ан нет — уважение проявил. Не на словах, как глава деревни — тот только и горазд языком молоть, а делом уважение проявляешь, заботишься о нас — старых и убогих, значит, человек ты с большой буквы. Скажу тебе как на духу — дед мой участвовал в Антоновском[19] сопротивлении Советам. Аккурат сто лет прошло с лишком. И был он командиром местной ячейки, вроде ротного. От него и осталось кое-что. Но о том, покамест, молчок. Уговор? — протянул руку дед.

— Уговор, — пожал руку Мочалов. — Только как оно сохранилось?

— И в то время умельцы были. — усмехнулся Николай Викторович. — Да и что ему сделается? Есть же не просит, на двор не ходит. Мне о нём отец мой поведал, когда на смертном одре был. Хоть и не любил он Советы, а в Великой Отечественной тоже поучаствовал. И три медали заслужил — «За отвагу», «За боевые заслуги» и «За победу над Германией». На то она и Отечественная была, что фрицев всем миром били. Даже бабы с детьми. А нынче другой враг у нас, — погрустнел дед. — Сами мы скурвились до невозможности и тот враг, за океаном который, бдит. Бдит, едрёна вошь, как бы вновь Гражданскую войну в России учинить, чтоб брат на брата, а сын на отца с ружжом кинулся и стрельнул, да только вот им, — показал он фигу. — И ты меня попомни, что в грозный час я этим выродкам покажу, где раки зимуют.

— Ну, дед, ты вообще, — проникся его речью и покачал головой Мочалов.

— Ничё, Серёжа, бог не выдаст, свинья не съест. Не будет ворога в деревне, на смертном одре поведаю тебе родовую тайну — детей-то у меня не было… в прорубь я провалился в молодости… от того застудил мужское достоинство и остался век вековать одним, — старик смахнул набежавшие слёзы. — А ты по сути своей наш, как большевики говаривали — «кулацкий сын» — от того и доверился я тебе. Ладно, время позднее, пойду я почивать.

Глава 8

2 мая 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Этот воскресный день принёс много нового. Часам к десяти, когда люди собрались завершить посадку картофеля на ещё двух подготовленных участках, приехал Девятов. Один и хмурый. На вопросы Мочалова о причине такого настроения тот поведал, что везде заполыхали митинги протеста и демонстрации. Причём наряду с уже печально известным «Народным согласием» в политическое противостояние с нынешней властью вступила РПЦ. Часть либерального крыла Православной Церкви обратилось к своим сторонникам с призывом поддержать демократические начинания Всеволода Оболенского. И напротив, крыло фундаменталистов призвало истинно верующих отмежеваться от всякой ереси и иноверцев, сплотившись вокруг право-радикально настроенных священнослужителей. А заодно выступить с требованиями запрещения рабочих виз для гастарбайтеров, отбирающих рабочие места у исконно русского населения. Мирные демонстрации согласовать с руководством Правительства не удалось — эпидемию никто не отменял, и, по мнению аналитиков, на майских праздниках ожидаются стихийные манифестации по всей стране. С заражёнными тоже всё очень плохо: мало того, что эпидемия разрасталась такими темпами, что куда там Ковиду-19. В некоторых городах койко-места в инфекционных отделениях больниц закончились, а больные всё прибывали, и сами больницы оказались уже забиты по самое не могу. Несмотря на принятые по аналогии с 2020-тым годом мерам, уже появились инфицированные медики. Из-за замалчивания объективной информации, люди откровенно стали бояться даже тех, кто работает в поликлиниках. Появились случаи, когда медиков узнавали по лицам и выгоняли из магазинов. Народ попросту тихо стал сходить с ума, практически не веря никому и черпая сомнительную информацию с различных порталов и форумов в интернете. А там как отличить, где правда, а где фейк?

По словам Антона, ситуация в стране стремительно выходила из-под контроля государства. День «Х» неумолимо приближался. И уже стало понятно, что так, как раньше, дело не кончится. Что и где бабахнет ещё не было понятно, но то, что всё-таки рванёт, теперь уже очевидно. Мочалов коротко отчитался по новостям в Тополиновке, заодно поинтересовавшись окончательным списком лиц, собиравшимся приехать в деревню. Сергей не знал, что друзья, одновременно с его приготовлениями в Тополиновке, вели свою работу. Девятов сказал, что отобрано сорок три человека личного состава УГРО, ППС и ДПС аж из трёх районов, в том числе и Барсуковского. Выходили на людей аккуратно, разговаривали один на один и сначала намёками, а потом осторожно давали понять, что точка эвакуации есть, но её местонахождение не указывалось. Росгвардию вообще не трогали — последнее время там свои тёрки пошли — к кому теперь примкнуть: остаться верными Правительству или перебежать к Оболенскому. Каждый из проверенных людей получил информацию об условном сигнале, который будет означать «Бросай всё, бери семью и дуй к точке сбора. Желательно с оружием». Понимая, что вновь прибывшие столкнутся с банальным отсутствием спальных мест, Сергей задал и этот неудобный вопрос. Антон выматерился, но обещал в ближайшие сутки как-то решить проблему с бытом людей. Приютить в общей сложно под сотню человек, считая домочадцев, — дело серьёзное.

Имея на руках около сотни тысяч рублей, Мочалов решил скинуть практически все деньги, для чего отправил микроавтобус с людьми, преимущественно славянской внешности — задействовал всех переселенцев, что сейчас проживали в Тополиновке, чтобы по максимуму закупить в магазинах муку, крупы и консервы даже малого срока хранения. На первое время их хватит. К его сумме добавились личные сбережения практически всех, кто сейчас обитал в Тополиновке — даже старики достали свои «гробовые».

Эскортировал микроавтобус Димка на «Ниве» с прицепом. Ему пришлось сделать целых четыре ходки в деревню, сгружая продукты прямо у столовой. Их под руководством Фариды сразу сортировали и далее распределяли по заранее вырытым у столовой погребам парни из бригады сборщиков мебели. Строители же заканчивали возведение последних двух общежитий, рассчитанных каждое на двадцать-двадцать пять человек.

Оставшиеся тридцать тысяч рублей были потрачены на Барсуковской АЗС: закуплены масла для «Нив» и заполнены практически все имеющиеся в наличии канистры и пластиковые бочки. Вечером Димка передал отцу тридцать два рубля, пафосно заметив «Сдача, сэ-э-эр!»

* * *

Пока тополиновцы занимались сельхозработами и обустройством не только приусадебных участков, но и самой деревни, в стране много чего произошло. Майский праздник, как водится, продлил выходные до 5-го мая. За это время эпидемия разрослась настолько, что практически все медицинские учреждения в городах и краевых и областных центрах оказались забиты заражёнными. Обстоятельства усугубляло не только отсутствие вакцины, но и практически стопроцентное заражение при контакте с уже заболевшими. Медики, пытавшиеся лечить заболевших, через несколько суток оказывались рядом со своими первыми пациентами. Правительство, похоронившее Президента, собралось на внеочередное заседание, на котором было принято решение ввести режим самоизоляции с жёстким контролем. К этому неуверенному действию обезглавленного руководства страны добавилось проведение акций со стороны «Народного согласия». Оболенский через интернет-мессенджеры смог уговорить выйти на улицы большое количество молодёжи. 6-го мая прошла первая манифестация, собравшая около ста двадцати тысяч человек в Москве и около двух с половиной миллионов по всей стране.

Когда на несанкционированных многолюдных акциях вспыхнули стычки между сотрудниками МВД и Росгвардией с одной стороны и протестующими с другой, эпидемия охватила и личный состав силовых ведомств. Тут уже было не до жиру: экипажи патрульно-постовой службы откровенно боялись выходить навстречу «провокаторам» без масок и перчаток — слишком велика была вероятность подцепить «шоколадку» — так окрестили новый вид заболевания, одним из симптомов которого стал шоколадный привкус во рту.

Большая часть принявшей участие в демонстрациях молодёжи и примазавшиеся к ней маргинальные элементы оказались заражены. Уже 8-го мая поток народа, почувствовавших у себя тот самый зловещий «шоколад» на зубах, ринулась в местные больничные учреждения. Медики оказались неготовы к такому повороту событий, не было физической возможности принять и разместить всех заболевших. В срочном порядке из больниц выписывали пациентов, лежавших там с другими заболеваниями. Но это не помогало делу — выписанные пациенты часто доезжали до дома уже с привкусом шоколада во рту. В больницах начинался хаос.

Продуктовые магазины вообще убрали шоколадные изделия: их не просто перестали покупать, а старались обойти стороной отделы с конфетами. Особо нервные покупатели вообще требовали убрать их с глаз долой. Кофе ещё продавался, но любое кулинарное изделие, содержащее шоколад, вызывало неадекватную реакцию. Люди поумнее сметали в магазинах любые продукты, средства гигиены, респираторы и маски любого формата. Третья волна заражения накрыла работников торговли.

После празднования Дня Победы было решено ввести в стране карантин и комендантский режим. Реакция на эти меры оказалась неадекватной. Вернее, там, где Синтия распоясалась уже вовсю, люди пытались выполнять требования. Но в целом по стране народ встретил это постановление саботажем. К тому же эти меры ничем не обеспечивались со стороны государства — вопрос о материально-финансовой поддержке населения только начал прорабатываться.

Массовые мероприятия по случаю Дня Победы разумно отменили, что ещё больше возбудило и озлобило радикально-экстремистскую оппозицию. 10-го мая было совершено дерзкое, а потому успешное покушение на министра обороны, после чего страна начала скатываться в глубокий хаос. Естественно, армия больше не подчинялась Правительству — Президент и министр обороны мертвы — и каждый военачальник теперь царь и бог для своих подчинённых. МВД окончательно самоустранилось от наведения порядка: никакие угрозы не действовали на сотрудников, боявшихся заразиться самим и принести заразу домой. Прокуратура, Следственный комитет — их тоже не обошла волна откровенного дезертирства: сотрудники попросту сидели дома и следили за развивающимся хаосом и падением власти и порядка.

Но такая ситуация была не только у нас в стране, по всему миру началась настоящая пандемия. США, Европа, где голову подняли все реакционные силы, всё глубже и глубже погружались в пучину хаоса. Чем больше было транспортных линий в стране, тем быстрее эпидемия набирала скорость. В ряде стран признаки заражения и симптомы «шоколадной Чумы XXI века» стали проявляться внезапно и прогрессировать с очень большой скоростью. Дошло до того, что самолёты падали из-за потерявших сознание пилотов, заражённых новой болезнью. После десяти таких катастроф полёты отменили почти повсюду. В исключительных случаях экипажи дублировались, но эти попытки быстро сошли на нет из-за увеличения заражённых среди персонала авиакомпаний.

А у нас в стране продовольственный кризис захлестнул всю территорию. И если в крупных мегаполисах люди штурмом брали мегамоллы и супермаркеты, подчас дерясь и убивая за каждую пачку макарон или банку тушёнки, то в маленьких провинциальных городка подвоза продуктов попросту не было. Отчаявшиеся жители начали подъедать запасы консервированных изделия прошлых лет, но намного ли им этого хватило? К 21-му мая все полки продуктовых магазинов Барсуково и Бражска были пусты, а дальше… дальше, как и по всей стране, люди начали охотиться не только за продовольствием, но и за оружием. Пункты участковых, сами сотрудники правоохранительных ведомств и даже отдельные отделы РОВД были взяты на прицел предприимчивыми «охотниками на имперцев», стремящимися не только завладеть табельным оружием, но и свести счёты с силовыми ведомствами путём вымещения злобы на рядовых сотрудниках.

2 июня 2027 года. Бражск. Полдень

Именно в этот день Девятов и Пасечников поняли, что тянуть дальше смысла нет, и был подан условный сигнал к началу эвакуации. Антону ещё повезло, что в тот день именно он находился в здании РОВД ответственным. Из немногочисленного персонала были его супруга и пятеро верных людей, включённых в список. Утром на них совершили нападение трое отморозков с охотничими ружьями, но те быстро сдулись, получив по несколько коротких очередей в ответ. Ближе к обеду они быстро созвонились с Денисом и Александрой и приняли решение — час «Ч» настал. Рискуя нарваться в будущем на серьёзные неприятности, Девятов опустошил практически всю оружейку, погрузив оружие и боекомплекты к нему в ведомственный автобус. Обзвонив всех, кто был в списке из Бражска и соседнего района, через час они собрались у здания РОВД и организованной колонной — автобус и ещё с десяток личных машин сотрудников с домочадцами и вещами, выехали в сторону Барсуково. Благодарили судьбу, что мобильная связь и интернет ещё работают, и им удалось дозвониться до тех, кто был из барсуковских. Вести колонну барсуковских сотрудников назначили Александру.

На полпути к посёлку им преградила дорогу импровизированная баррикада из стволов упавших или спиленных деревьев. Ситуация осложнялась ещё тем, что с обеих сторон находились крытые автобусные остановки — отличное убежище для мародёров.

— Чё будет делать, Антон? — поинтересовался у него закадычный товарищ Виктор Полуянов. — Сейчас из-за остановок шмальнут и…

Он не договорил, когда его предположение оправдалось на все сто — из-за одной из остановок выглянул мужик с ружьём и сделал выстрел в лобовое стекло автобуса. Водитель сразу нагнулся в сторону двери и не пострадал, но лобовику досталось от души.

— Пахомов! Ерыжкин! Прикройте меня и Полуянова! — отдал команду Антон. — Семыкин! Глотов! Броники одели? Отлично! За нами! Попробуем оттащить деревья, чтобы можно было проехать. Остальным взять оружие и не жалеть никого! Эти твари сами подписали себе смертный приговор. Значит, мы первые с Витьком, а дальше вы оба, ясно? Поехали!

Мужик с ружьём выглянул снова, но не успел ничего сделать — три пули калибра 5,45 да с расстояния двадцати метров… в общем, шансов у него не было. Совсем. Девятов рискнул ворваться за автобусную остановку и обнаружил ещё двоих вооружённых такими же охотничьими ружьями. Две короткие очереди и всё. Оба завалились на мягкую и пушистую июньскую траву, устремив в небо теперь уже немигающие глаза. Полуянов рванул к другой остановке, но там никого не обнаружил.

— Это ж надо совсем без башки быть, чтобы на автобус и десяток машин с тремя ружьями выйти, — удивлялся Виктор, оттаскивая очередное дерево с дороги. — Партизаны, мля.

— Это нам просто повезло, — ответил ему Девятов. — Если бы их чуток побольше было — всё, сливай воду.

Обыскав незадачливых грабителей и конфисковав оружие и боеприпасы к нему, Полуянов и Девятов вернулись в автобус, и колонна продолжила свой путь.

2 июня 2027 года. пгт. Барсуково. Полдень

С момента своего скоропалительного замужества, Александра преобразилась. И не только внешне: вместо вечно грустного её лицо теперь светилось. Появились шутки-прибаутки среди коллег. Даже прокурор с удивлением отметил её изменившийся характер. Но отворотив от пня, наехали на колоду — события в стране и мире свели на нет радость супружеской жизни. Ежеминутно переживая о муже — своей первой любви, потерянной, как она думала ранее, но обретённой и вспыхнувшей вновь, они считала дни и ночи до момента окончательного воссоединения в настоящую ячейку общества. Он — в Бражске, она — в Барсуково: вот так они и жили, иногда выкраивая время для встреч.

Два часа назад Саша получила от него весточку через Ватсап: «Сегодня заканчиваю все дела и к вечеру буду на базе. Полдень, автомобильная развилка у ПГТ — место сбора вашей группы. Ты — старшая. Выводишь всех прямиком на базу. Ден.» Как всегда — скупо и без эмоций. Но это на людях, а ночью Денис преображался. То время, что они проводили вместе, с лихвой окупало дни разлук. Александра очень жалела, что всего этого не произошло раньше — у неё была бы возможность родить любимому человеку сына или дочь, а лучше обоих, но…поезд ушёл — детородная функция с такой работой угасла год назад.

Александра завершила проверку последнего дела, посмотрела на часы и встала из-за стола. Подойдя к двери кабинета, она повернула ключ, закрыв кабинет изнутри, и начала переодеваться в «гражданку» — тёмные брюки и футболку с джемпером. На ноги обула кроссовки. Форма сейчас не лучшая одежда — ещё утром она испытала на себе много недобрых взглядов, а сейчас, когда она будет ждать группу, лишние раздражающие факторы ей ни к чему. Туфли она сложила в пакет, форму развесила на спинке стула — вроде всё… нет, ещё дела отнести в архив и тогда точно всё.

Потратив на служебные дела ещё четверть часа, она быстро вышла из здания, села в машину и не спеша тронулась на выезд из города. Главная дорога была занята пробкой из двух столкнувшихся автомобилей, поэтому Пасечникова свернула на параллельную улицу и прибавила скорость. Уже на самом конце, когда нужно было повернуть снова налево, чтобы вновь оказаться на главной дороге из города, ей неожиданно перегородили дорогу две тётки, одетые в старые джинсы, растянутые и видавшие виды футболки и лёгкие куртки.

— А ну, вылазь из машины! — помахивая увесистой дубинкой, прокричала одна из них. — Ишь, рожу наела! Вот сейчас и глянем, чего везёшь, а то у нас дети уже третий день незнамо чем питаются.

— Пожалуйста, отойдите от машины, — попросила Саша тёток.

— Пожа-а-алуйста, — ехидно протянула та же тётка. — Глянь, Кать, из этих, из энтилегентов, мля. А ну вылазь, а то пришибу!

— Ну, сами напросились, — буркнула себе под нос Саша, аккуратно включая скорость и резко прибавляя газа и отпуская аккуратно сцепление.

Её машина взяла с места в карьер, ударив бампером сразу обеих рэкетирок и отшвырнув их чуть вперёд от машины. Тётка с дубинкой упала навзничь, попав головой на крупный кирпич, валявшийся в неподходящем месте в неподходящее время, и сейчас под «работницей ножа и топора» расплывалось тёмно-красное пятно, другая стонала, неловко скрючившись на боку и подрагивая всем телом.

— «105-ую наверняка бы заработала в мирное время» — подумала Саша, сдавая чуть назад и пытаясь объехать оба тела, чтобы больше их не задеть. — «А сейчас «алягер ком алягер», так что селяви».

Она резко вырулила на главную, мельком посмотрев на часы, и серьёзно прибавила ходу — до времени рандеву оставалось немногим менее десяти минут. Но Саша успела. Пока она была первой, и сейчас, стоя в небольшом отстойнике у развилки, её аффект прошёл, уступив место нервной дрожи. Так бывает, когда лишишь человека жизни в первый раз — об этом она слышала много раз, а теперь ей самой довелось испытать это на себе. Через пару минут около неё остановился «Логан», нагруженный тремя пассажирами и массивным тюком на верхнем багажнике.

— День добрый! — через открытое стекло поздоровался достаточно молодой человек в гражданке. — А вы не Пасечникова ждёте?

— Я — сама Пасечникова. Старшая группы, — пересилив свою нервную дрожь, ответила Саша.

— Лейтенант Завгородний. С семьёй из трёх человек, — в свою очередь представился он.

— Завгородний… — Александра сверилась с заранее подготовленным списком и кивнула ему в ответ. — Всё нормально, вы есть в списке. Ждём остальных.

Остальные прибыли в течение следующих двадцати минут. Все десять машин, с нехитрым хабаром, кое-кто загрузив даже имеющиеся в наличии прицепы.

— Так, граждане эвакуирующиеся, — собралась она с силами — нервная дрожь ещё не отпустила её. — Едем за мной в колонне. Оружие есть?

— Есть! Есть. Есть, — посыпались утвердительные возгласы.

— Тогда кто с автоматом группируемся по принципу один сразу за мной, один в хвосте колонны — прикрывает. По моему знаку опасности — высунутая в окно рука, сразу выходим из машины и решаем вопрос по отражению атаки. Домочадцами дайте указание сразу же залечь и не высовываться. Всё ясно? Вопросы есть?

— Есть, — поднял один из парней руку. — Сколько нам добираться?

— Не больше часа, — ответила она уклончиво. — Но обстановка сложная, поэтому максимум внимания.

До поворота на Тополиновку колонна добралась без приключений. Уже около блокпоста их встретили Сергей и мужчина по фамилии Захаров. Саша отчётливо слышала команду Мочалова: «Захаров! Это свои. Из Барсуково.» Пасечникова на последних нервах доехала до своего дома и, резко нажав по тормозам, отчего машина сразу заглохла, дала волю чувствам. Её било в истерике, слёзы катились градом по щекам. Умом она понимала, что или ты или тебя, но проработав столько лет в Прокуратуре, она осознавала, что совершила убийство.

— Саша, что с тобой? — этот вопрос, заданный через открытое боковое стекло Сергеем с трудом пробился к ее разуму.

Размазывая слезы и трясясь, она ответила:

— Серёжа! Я только что на человека наехала. Она, точнее — они две, пытались взять меня на гоп-стоп, а я их бампером…

— Саша! — сразу посерьёзнел Мочалов. — Сейчас не то время, чтобы плакать над каждым грабителем. Вытри слёзы и приступай к выполнению своих обязанностей.

— Каких обязанностей? — не поняла она.

— А таких, что ты пока старшая по званию и на тебе лежит командование анклавом до прибытия начальника обороны и руководителя Службы Безопасности.

— Сдурел? — от изумления у Александры слёзы высохли.

— Ничуть. Вперёд и с песней.

— Да я сейчас такого наворочу…

— И получишь пистон по полной программе от мужа и Девятова заодно. Но это будет потом, а сейчас — давай, командуй.

Пасечникова с угрюмым лицом вылезла из машины и направилась к «своим» беженцам.

— Ещё раз здравствуйте. Значит, так… пока не прибыли начальник силового подразделения анклава и глава Службы Безопасности, как старшая по званию, командую я. Сейчас быстро решаем организационные вопросы, товарищ Мочалов вам покажет, где вы будете размещаться, а потом по паре человек заступят на дежурство на блокпосты — это оба выезда из деревни.

— Мы снабдим вас радиостанциями, — заверил Сергей. — Кроме того, сформируйте, пожалуйста, тревожную группу — сами знаете какая сейчас обстановка.

— Да уж… — коротко высказался один из пребывших.

— А где мы будем размещаться? — задала вопрос одна из женщин.

— Вот то двухэтажное здание, — показал рукой Мочалов — теперь будет вашим. Можете бросать жребий, можете лично договариваться, кому жить на первом, а кому на втором этажах.

— Мы — на первом! — сразу выкрикнула одна из женщин.

— А мы — на втором! — ответила ей другая.

— Давайте, парни, разбирайтесь побыстрее и надо заступать на дежурство, — поторопила их Саша. — Сейчас не какие-то гипотетические граждане нуждаются в защите, а ваши семьи.

— Да, поняли мы, командир, — кивнул один из парней. — За родное и жизнь не страшно положить.

— А помирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела, — краешком губ улыбнулась Пасечникова. — Как в песне поётся. Вот и защищай свой дом.

Пока гудящая толпа следовала к общежитию, Саша стояла столбом, тупо уставившись вслед уходящим. Когда они зашли внутрь, бывший заместитель прокурора пгт. Барсуково повернулась к Мочалову:

— Серёж! У тебя что-нить выпить найдется?

2 июня 2027 года. д. Тополиновка. Два часа пополудни

Колонне Девятова пришлось ещё пару раз останавливаться — какие-то сволочи раскидали по полотну дороги самодельных «ежей». К счастью запаски были у всех и, чуть проехав вперёд и ощетинившись автоматами, бойцы позволили пострадавшим поменять колёса. Одному даже пришлось сразу пару, по удачному стечению обстоятельств аналогичная запаска нашлась у не пострадавших сослуживцев. А почти у самого поворота, на автомобильной развязке, какие-то двое пацанов внезапно выскочили из-за деревьев и с силой швырнули камень в лобовое стекло автобуса. Ему и так сегодня изрядно досталось, а тут булыжник. В общем, лобовик приказал долго жить. Боец из салона, благо окно было опущено, произвёл одиночный выстрел из ПМ`а, и незадачливые хулиганы порскнули в разные стороны.

— Наверное, штаны полны! — гоготнул стрелок.

Девятов ничего не ответил, лишь скупо улыбнулся. Колонна медленно поворачивала и ему удалось убедиться, что Верин старенький «Мерседес» движется наравне со всеми. Она везла сервер и кучу прибамбасов к нему. Там же в салоне находился их нехитрый скарб — часть домашней кухонной утвари, кое-какие памятные вещи, а на верхнем багажнике крепко принайтовленная ехала их теперь уже семейная кровать и два матраса.

После поворота на грейдер пришлось делать остановку: во-первых надо было оказать помощь водителю, которого осыпало разбитым «сталинитом»[20], а во-вторых, хоть как-то убрать осколки с торпеды и из кабины. После чего автобус значительно снизив скорость, поплёлся в сторону Тополиновки. Водитель, поминутно ругаясь от летящей в лицо мошкары, упрямо рулил, придерживаясь указаний Антона: где сбрасывать скорость и в этот момент пыль, поднятая колёсами, попадала в салон, а где-то снова чуть-чуть, но прибавлял хода и тогда в лицо летела мошкара. Наконец показалась развилка. Девятов с удовлетворением заметил, что прежнего мальчишки-наблюдателя сейчас не было на месте. Шофёр удачно, сходу, повернул в сторону видневшейся вдали деревни, избежав очередного попадания пыли в салон и, поддав скорости, рванул вперёд. Примерно за сотню метров от Тополиновки пассажиры автобуса увидели что-то похожее на блокпост. Из-за бетонных блоков вышел человек в гражданке, но с автоматом и поднял руку приказывая остановиться. Колонна остановилась. Антон тоже с автоматом вышел из автобуса и пошёл ему навстречу. Когда начальник УГРО Бражска прошёл половину пути, тот опустил автомат, который ещё минуту назад держал наизготовку.

— Здравия желаю! — поздоровался охранник с Антоном. — Вы кто?

— Майор Девятов, Антон Александрович.

— А, нас предупредили, что начальник силового подразделения.

— Можно и так сказать, а вы кто?

— Не знаю, будут ли теперь звания… лейтенант Краснов. Анатолий Сергеевич. Барсуковский РОВД.

— Будут, — улыбнулся Девятов. — Сколько человек на блокпосте?

— Пока дежурим по двое.

— Понял, — и, повернувшись к колонне, махнул рукой — Двигайте в деревню!

Автобус снова завёлся и, натужно воя мотором, неспешно проследовал через блокпост. За ним потянулись легковушки, пассажиры в которых рассматривали нагромождения бетонных блоков. Антон дал пару советов наряду и пешком зашагал в деревню. Дойдя до своего дома, он сходу примкнул к разгружающим вещи Мочалову и Вере.

— Нормально наряд выставили, — похвалил он Сергея.

— Это не я, а Сашка. Правда она сейчас залудила два стопаря коньяку и теперь лежит в полной прострации.

— Что случилось? — Вера мигом остановилась на полпути, услышав такую новость о подруге.

— Она в Барсуково двух баб задавила. Сказала, что те её на гоп-стоп решили взять. Смародёрить. Ну, она их предупредила, а они не вняли…

— Понятно, первая кровь… все дела… — вздохнул Антон.

— Просила выпить, я налил стопку, а она хвать пузырь и ещё одну, — Мочалов виновато прокомментировал дальнейшие действия Александры.

— Пусть оклемается, поспит, а к вечеру приедет её благоверный и взбодрит супругу, — успокоила его Вера. — Ну, чё встали? Дружненько взяли вещи и понесли в дом.

2 июня 2027 года. Бражск. Вечер

К четырём часам вечера Денис наконец закончил отчёт и отправил его по служебному зашифрованному каналу. Общее положение дел в стране навевало мысли о широкомасштабном противостоянии всех силовых структур. По сути, это была своеобразная неуправляемая ядерная реакция. Никем и ничем не управляемая. Оставалось надеяться, что до применения ядерного оружия дело не дойдёт. Надеяться — да, но не знать точно. Достаточно близкое расположение Нововоронежской АЭС резко снижало шансы их анклава на выживание. Почти двести километров да хороший ветер в их сторону — и прощай любовь, завяли помидоры. Тем не менее, вся иерархическая структура ФСБ напрягалась и скрипела в попытках решить две основные сейчас проблемы. Первой было откровенное дезертирство сотрудников, как и в других ведомствах. Ходили слухи, что только военные сохранили внутри своих частей относительный порядок. Второй проблемой было решение руководства ФСБ призвать сотрудников в столицу для прикрытия Правительства. Это откровенно авантюрное решение бесило не только его самого, но и его знакомых, с кем удалось поговорить по Ватсапу личного телефона. Естественно, голосом, без всяких написанных сообщений. Служба в этой структуре давно научила Дениса быть не только немногословным, но и тщательно скрывать свои мысли от сослуживцев. Иначе — сожрут и не поморщатся. Поэтому он подтвердил в письме, что уезжает в Москву через час, но на личном автомобиле, т. к. самолёты уже не летали, а в поезде он становился слишком уязвимым для любых провокаций многочисленных недовольных.

Денис вернулся в свою квартиру, собрал всё то, что, по его мнению, было нужно, важно и памятно от прошлой жизни, достал полученный ещё до переброски заначенного Антоном оружия в Тополиновку арсенала ТТ-шник с запасной обоймой и полностью снаряжённый. В 17:30 он покинул Бражск, держа курс не на запад — в столицу, а на восток — в сторону Барсуково. Начальство не сможет контролировать его передвижения — служебный телефон он уничтожил ещё в квартире, тщательно раздолбав на самые мелкие кусочки весь аппарат. Версия — «не доехал» — самая правдоподобная. В нынешней обстановке сразу искать его не будут, а потом вряд ли станет до него — каждый будет спасать свою шкуру. Уже миновав окраину города, Денис включил личный телефон: как знать, может быть понадобится силовая поддержка.

Нынешнюю «Ниву» он купил на оставшиеся деньги, по доверенности месяц назад, ещё до начала бардака в стране, и не только сразу заправил бак «под завязку», но и запасся дополнительно двумя канистрами бензина. Помимо запаса топлива, он приобрёл стальной лист, а знакомый автомастер аккуратно поставил его перед радиатором, посетовав на ухудшение охлаждения двигателя. Помня об этом, сейчас Денис ехал со средней скоростью, внимательно всматриваясь в дорогу и положив на соседнее сидение ТТ, предварительно сняв с предохранительного взвода[21].

Бражский район он прошёл без происшествий. Уже выйдя на пологий спуск, километра за три от того места, где днём колонна Девятова попала в засаду, Денис увидел небольшую группу людей, вооружённых, по-видимому, ружьями. Они размахивали оружием и, возможно, что-то кричали. До них ещё было далековато, а Пасечников никак не хотел останавливаться и ввязываться в бой на условиях мародёров. Поэтому он взял ТТ в левую руку и резко начал увеличивать скорость. Нападавшие поняли его манёвр и начали стрелять дробью где-то метров с двухсот. Денис выжидал до последнего — он несколько раз слышал, как дробь попадала в его самодельную защиту, но пока не хотел обнаруживать у себя наличие оружия. Когда до мародёров осталось метров двадцать, он увидел перекошенные лица, яростно перезаряжающие два ружья — в спешке часть патронов попадала на землю. В этот самый момент Пасечников открыл огонь, стараясь сразу нейтрализовать стрелков. Ему несказанно повезло с третьего выстрела уложить одного мужика. Словив пулю грудью, того отбросило навзничь, а другой мигом прыгнул в кювет. Машина Дениса чуть подскочила, проехав по телу мародёра, но фээсбэшник удержал её и, не снижая скорости, рванул дальше. Нападавшие — он видел это в зеркало заднего вида, мигом окружили убитого. Заряд дроби вдогонку машине прошуршал где-то выше крыши, но догнал её на излете, простучав дробью по капоту «Нивы». Только дойдя до подъёма и благополучно его преодолев, Денис наконец сбавил скорость, решив немного охладить двигатель.

Внезапно ожил мобильник. Пасечников достал его из кармана и увидел входящий вызов от Антона.

— Привет, ты где?

— Уже в Барсуковском районе. Поднялся на горку, но до этого пришлось пострелять.

— Чуть дальше, у автобусных остановок, нас сегодня тоже пытались пощипать, но обломали зубы.

— Я этот участок прошёл, но видел растащенные деревья.

— Тогда через пятнадцать «кэмэ» ожидай на дороге мини-ёжиков. Мы сегодня в колонне с десяток скатов потеряли. Только автобус и одна легковушка не пострадали. Там, напротив, есть горелое дерево, как ориентир.

— Понял, учту.

— И почти на повороте в сторону Тополиновки дежурят двое пацанов, кидающих камни. В них стразу стреляй.

— Что, так всё плохо? — усмехнулся Денис.

— Нет, но мы их только так разогнали.

— Спасибо за совет.

— Всё, бывай.

Пасечников осторожно приблизился к месту с ежами. Не глуша мотор и держа пистолет уже в правой руке, он осторожно осмотрел местность. Не найдя засады, он рискнул дать мотору основательно охладиться и заглушил движок. Полчаса ему хватило расчистить от «ёжиков» дорожное полотно, чтобы не повредить колёса своего автомобиля. К тому времени, когда он сел снова за руль, температура датчика охлаждающей жидкости вышла к зелёной отметке и Денис продолжил свой путь. Уже смеркалось, когда Пасечников доехал до развязки. Пацаны, видимо, ушли, не дождавшись новой жертвы, и он благополучно повернул в направлении Тополиновки. Ещё полчаса езды и он вырулил к блокпосту. Там его уже ждали — Девятов предупредил новую смену наряда о «Ниве». Осветив удостоверение и лицо проверяемого, старший наряда пожелал к чему-то удачи и пропустил внутрь блокпоста. Вот и его с Сашей дом. Денис заглушил машину, устало потянулся прямо за рулём и вылез, решив разбирать барахло завтра утром. Не встретив супругу, на пороге, Пасечников не на шутку встревожился. Лишь войдя в уютную спальню, Денис увидел её, лежащую на кровати и плачущую навзрыд.

— Что случилось, Сашенька?

Денис кинулся к жене, обнимая. И почувствовал убийственный запах перегара.

— Денис, милый! Я сегодня двух людей уби-и-ила…

— Как? — удивился он.

— Как-как, задави-ила… — продолжала причитать и всхлипывать она.

Через полчаса он наконец-то узнал все нюансы сегодняшнего нападения на его супругу.

— Вот что я тебе скажу, дорогая, — голос Денис стал стальным. — Сергей тебе правильно сказал, что теперь над каждой бандитской мордой, неважно какого она пола и возраста, плакать не стоит. И так гробить себя — тоже. В следующий раз, если приспичит, и стрелять будешь. На поражение.

— Даже по ребёнку? — Саша на миг приподнялась на постели.

— Если ребёнок взял в руки оружие — это уже не ребёнок. Ты должна понять, что сейчас либо ты убьёшь врага в любом обличье, либо мне придётся справлять похороны по тебе.

— Не хочу! — мотнула головой его супруга.

— А я как не хочу, знаешь?

Глава 9

3 июня 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Утреннее построение личного состава анклава выглядело достаточно буднично для силовиков. Они к этому привыкли ещё на службе. Но в тот день оно никоим образом не касалось распределения служебных обязанностей сотрудникам — намечался парко-хозяйственный день. Все трое друзей стояли перед личным составом, вглядываясь в лица.

— Доброе утро, коллеги, — обратился ко всем Девятов. — Вы все служили в органах не по одному дню и понимаете, что такое дисциплина и порядок. О дисциплине мы поговорим чуть позднее и обрисуем правила поведения в анклаве, но сейчас нам перво-наперво нужно облагородить его. Деревня Тополиновка была деревней ровно до того момента, когда в стране начался бардак. Вы все прекрасно понимаете, что от нашей организованности и сплочённости будет зависеть безопасность и жизни наших родных. Поэтому для начала территорию деревни нужно превратить в территорию анклава — фактически закрытого городка. В связи с этим сейчас на повестке дня стоит вопрос об ограждении территории. Бетонные столбики есть, колючая проволока — тоже. Значит, что? — обвёл он всех взглядом.

— Бери больше, кидай дальше, отдыхай пока летит, — сострил один из бойцов в строю.

— Я рад, что мы друг друга понимаем с полуслова, — ухмыльнулся Антон. — Именно так всё и будет происходить для всех, кто не стоит в наряде на блокпостах. Для чего они, думаю, объяснять никому не нужно, — ответом было молчание строя. — Все хозяйственные вопросы решаем с нашим руководителем поселения — Мочаловым Сергеем Ивановичем. С точки зрения гражданской власти — он у нас главный. Начальник силового подразделения — это я, а начальник Службы Безопасности у нас Пасечников Денис Андреевич, — один из сотрудников поднял руку. — Да, слушаю.

— А Александра Петровна кем у нас?

— Пасечникова Александра Петровна у нас, по сути, майор юстиции. А кем будет майор юстиции? Правильно, тем, кто будет разбирать все серьёзные нарушения и конфликты анклава, как во внутренних делах, так и во внешних. Ещё вопросы? Нет, отлично. Сейчас разбиваемся на бригады, подходим к Мочалову, получаем инвентарь и материалы. Разойдись.

— Антон, ты совсем того? — пока личный состав определялся с разделением на бригады, Сергей насильно притянул к себе друга. — Ты в кого меня сейчас перед народом превратил?

— Спокойно, Мочалкин, — тихо ответил ему Девятов. — Расслабься и получи удовольствие. Кто у нас по бумагам собственник подавляющего количества домов деревни? Кто проявил лошадиную работоспособность и организовал здесь всё? Молчишь? Вот и молчи. И ты не один — мы тебя всегда поддержим, — усмехнулся он — если, конечно, не начнёшь беспредельничать.

— Товарищ Мочалов, — подошёл к нему один из парней. — Так что там с инвентарём?

— Вот, Серёга, видишь, как тебя сразу зауважали… — ухмыльнулся Денис.

— Да пошли вы…

— А мы и пойдём, товарищ Председатель анклава, — хохотнул Антон. — У нас что дел нет? У нас столько дел по оружейке, что до вечера не разберёмся. А где, кстати, твои друзья-ВДВшники?

— Они заняли вон те два дома, — показал рукой Мочалов.

— Ясно. Ты занимайся по своему профилю, а мы пошли навестим людей и займёмся по своему, — улыбаясь, Девятов взял под локоть Дениса. — Пошли, Пасечник, труба зовёт. Как, кстати, Александра?

— Спит без задних ног. Пузырь коньяка в одну харю, да в первый раз…

— У-у-у… сочувствую как тебе, так и ей. Ничё, к обеду, думаю, поправится. Надо будет Верунчика к ней прислать. У моей благоверной есть опыт по выводу меня из запоя. Глядишь, и тут пригодится.

К домам двух закадычных друзей-охотников Денис с Антоном дошли быстро. Евгений как раз вышел на крыльцо, держа в руках карабин, похожий на СВД[22].

— Здарова, десантура! — подал руку Девятов. Захаров оценивающе посмотрел на пришедшего и подал свою в ответ.

— Ну здарова, коль не шутишь.

— Антон, бывший начальник УГРО, теперь глава силового блока анклава.

— Денис, работал в ФСБ, теперь Служба Безопасности, — представился Пасечников.

— Капитан ВДВ в отставке, Захаров Евгений. Значит, это вы людей фильтровали? Тогда я спокоен.

— С чего так решил? — поинтересовался фээсбэшник.

— Когда есть чел из Конторы, я спокоен — слишком много гнилья нынче развелось внутри МВД, а вы, смотрю, друзья, да Серёга с вами, значит, умеете людей организовать.

— Мы с Мочаловым всё трое друзья детства. Кстати, а чё за аппарат? — поинтересовался Девятов. — Вроде, на СВД похож.

— Похож, но не СВД, — ухмыльнулся Захаров. — Это «Тигр»[23]. Хотя длина ствола такая же. Он у меня при полном «фарше». «Пиладовский» прицел с подсветкой, ещё кое-какие навороты…

— Оружие снайпера, — ухмыльнулся Денис.

— Хренайпера. Это оружие охотника. Очень хорошее, но полноценно как снайпер работает с большим натягом. Это карабин сына. Просто он не успел его почистить с этим переездом.

— Боюсь спросить, что за винтарь у тебя, — ухмыльнулся Антон.

— Есть кое-что, что в обычной жизни я бы вам не только не показал, но даже и не заикнулся о нём.

— Рискну предположить, что где-то что-то отжал из боевого? — предположил Пасечников.

— Угу. «Винторез»[24],— с чувством гордости улыбнулся Захаров.

— Хренассе! — удивился Девятов. — Покажь машинку! Сколько слышал о ней, но держать в руках не доводилось.

Пару минут спустя Евгений вышел со снайперкой.

— Прицел ПСВ, реальная рабочая дальность до трёхсот пятидесяти метров, — прокомментировал он характеристики оружия.

— А с патронами что? — поинтересовался Денис.

— Имеются. Хорошие люди понемногу помогли скопить приличный запасец. Извини, Антон, но снайперку в руки не дам — она как жена — в одних руках должна быть.

— Ладно, я понял. А сколько стволов у тебя вообще?

— Шесть. Разного калибра. Ещё имеется запас пороха, дроби и пуль, плюс к этому — приспособы для снаряжения патронов. Как для гладкоствола, так и к нарезному. Оружие — моя слабость, — усмехнулся он.

— Я так думаю, что зама по вооружению, смотрящего за оружейкой, мы нашли? — подмигнул Девятов Пасечникову.

— А что? Капитан запаса ВДВ, есть горячие точки — почему нет?

— А у нас есть оружейка? — поднял брови Захаров. — А чё, я не возражаю. «Кулеш» — Пашка Кулешов, тоже стволы имеет, но такого у него точно нет. Он больше по помповому спец.

— Значит, так, — с расстановкой произнёс Пасечников. — Поскольку оружейкой будешь ты у нас заведовать, никто твою «жену» не тронет. Но стволы перенесёшь туда. И другу своему передай. Порядок…

— Понял, — коротко ответил ему Евгений, специально перебив фразу.

— Тогда дуй за нами и начинай инвентаризацию в оружейке. Вообще знаком с устроением такого помещения? — спросил Девятов.

— Обижаешь!

— Ну, тогда в темпе двигаем к ней.

Пока шли обратно, у Антона зазвонил мобильный.

— Вы где? — с места в карьер начала Мочалов. — Ушли куда-то и пропали. Надо вам тоже рации выдать.

— А они у нас есть? — в свою очередь поинтересовался друг.

— Обижаешь, начальник. Была сотня, немного дали на блокпосты…

— И ты, мля, молчал, куркуль хренов? Вроде не еврей, а кроишь от друзей.

— А ты спрашивал?

— Так я думал, что у тебя пара штук и есть. От твоей радиолюбительской деятельности.

— У меня и шлемы с разгрузками имеются.

— М-мать… точно куркуль. Короче, мы сейчас подойдём с твоим заместителем по вооружению. Он у тебя примет все ништяки и перебазирует их в оружейку. Где, кстати, ОЗК и противогазы?

— В «Шишиге» сложены. Одну Димка мой сейчас перебирает, а вторую решил потом, когда вы КУНГ освободите.

— Во! У Мочалкина, оказывается, шлемы, разгрузки и даже рации на всех есть, — поведал остальным, после завершения телефонного разговора, Девятов. — Как еврей зажал…

— Ничё он не зажал, — заступился за него Захаров. — Я про рации ещё позавчера узнал. А вас здесь ещё не было. Серёга сказал, что кто будет заведовать всей снарягой, тому и отдаст.

— Тады ой! — картинно развёл руками Антон.

— Тоша! Прекрати-ка ты воду мутить и хохмить, а? — осадил друга Денис. — Шутки кончились. Серёга — нормальный, без гнили. Не сказал вчера, так и ситуация была под стать.

— Всё-всё… умолкаю…

— Значит, я тогда Пашку привлеку к благоустройству оружейки, раз столько всего есть. Ну, Серёга, мужик! Уважаю! — мотнул головой Захаров.

— А сыну, кстати, сколько твоему? — поинтересовался Денис.

— Скоро семнадцать будет.

— Этот «лось» — несовершеннолетний?! — удивился Девятов. — Да ему на вид все двадцать будет!

— Олег по подвалам херню не нюхал, в качалку ходил регулярно, в башке не дерьмо, а мозги. А то бы дал я ему «Тигра», как же! — заметил Евгений с неподдельной гордостью за сына. — Кстати, я его тоже в помощь припрягу. Пока работы много, лишняя пара рук не помешает. Заодно пусть учится.

— Если пацан с мозгами, я не возражаю, — ответил Пасечников. — Ещё одна боевая единица нам не помешает. Только пока в наряды ходить не будет — маловат он ещё.

— Он у меня и по сельхозделам мастак. Картошку на огородах он культиватором сажал.

— Вот и поставь его завхозом, а по совместительству помощником отцу, — внимательно поглядел на Девятова фээсбэшник. — Пусть у нас рулят те, кого мы знаем, а не сборная солянка МВД. Так спокойнее.

— Боишься? — сощурился Антон.

— Легче предупредить болезнь, чем её потом лечить.

Мочалов о чём-то разговаривал с тремя женщинами, деловито жестикулируя, когда Антон, Денис и Евгений подошли к ним.

— …А я говорю, не волнуйтесь. Она прав не имеет отжать отдельное помещение для чего-либо. Её желания ещё не приказ руководства анклава. Пока мы что-либо не утвердим, никто другой самовольничать не будет.

— Спасибо вам, Сергей Иванович, — поблагодарили женщины и двинулись в сторону общежития.

— Что случилось? — спросил Денис.

— Старлей Ерохин привёз с собой гражданскую жену и тёщу. Тёща — Крышкина Варвара Ильинична, решила выгнать из одной комнаты людей и сделать там молельню. Начался скандал. Те, кто побойчее, рискнули обратиться ко мне за помощью. Остальное вы слышали.

— Это уже по твоей части, Пасечник, — сказал Девятов. — Чую, мы ещё наплачемся с ней.

— У меня сейчас тоже будет дел невпроворот — нужно отобрать у всех мобильные, а то бабы ещё раззвонят подругам, где они и сколько тут ещё свободных мест. Потом перегруппировать два десятка личных авто, чтобы они не мешались, слить с них бензин, и не мешало бы ещё запустить Верин сервер. Это вот навскидку, а сколько ещё мелких проблем всплывёт… так что этими вопросами должна заниматься Саша.

— Пока у нас нет чётких правил, будет простое самоуправство, — покачал головой Антон.

— Ты ещё перепиши весь Уголовный Кодекс и Конституцию для анклава, — хохотнул Захаров. — Я этой дерьмократии наелся ещё в Сирии. Несколько человек так потерял из-за ограничений: надо было валить шахидов, а с ними сюсюкать начали в угоду общественному мнению. Нет, мужики, тут нужна железная рука и всех несогласных нахрен с пляжа.

— Согласен, — кивнул Денис. — Только куда несогласных девать? В расход?

— Зачем? Отдаём машину, и пусть валят обратно, — предложил Мочалов.

— А если они потом с собою кого-то со стволами приведут? В обиду за изгнание?

— Да, с барсуковскими тяжелее будет, а вот Крышкина из Бражска, — заметил Девятов. — Глубоким вечером вывести к развилке и пусть возвращаются обратно. Мы там почистили чуток мародёров, пусть попытаются вернуться в тот гадючник, что теперь там творится, раз нормально жить не хотят.

— Да с чего вы решили, что их придётся возвращать? — удивился Мочалов.

— Серёга, поверь, такие, как она, не успокоятся и начнут создавать проблемы на ровном месте, — ответил ему Антон. — Эту заразу нужно выжигать сразу и показательно для остальных.

— Так, у меня ещё дела, — засуетился Мочалов. — Жень! Пойдём ко мне в дом, я тебе отдам ключи, покажу, где и что лежит, а дальше сам.

— Мужики, — обратился Захаров к Антону и Денису. — Давайте я сейчас к нему дойду, а потом вы мне покажете оружейку, введёте в курс дела, что у нас имеется, и ключи заодно отдадите. А я уж начну кумекать как там и чего поставить. И помощников заодно привлеку.

— Лады, — согласился Девятов. — Дуйте к Серёге, а мы тут немного ещё потрещим.

— Тоша, — обратился Денис к другу, когда Мочалов с Захаровым ушли. — Нужно провести инвентаризацию ГСМ, электрогенераторов и распределить их сейчас, а не потом. Тогда ни у кого не будет возможности отжать их после, для своих нужд. И считаю, что заместителем по ГСМ нужно ставить Кулешова — мне Сергей говорил, что по АЗС он спец. А Захаров пусть надеется на себя и в какой-то мере на сына — нечего «замзавов» плодить. У нас не столько народа, чтобы им раскидываться.

— Согласен. А ты думаешь, что скоро с электричеством будет пиндык?

— Не думаю, знаю. Любая сила начинает захватывать власть с отключения электроэнергии. Это ж сразу решает массу условностей — в наш век всё на нём завязано.

— То ли ещё будет, когда к нам заражённые полезут… — проворчал Девятов.

— А это уже проблема нашего медицинского отдела. С ними, кстати, тоже нужно побеседовать. У нас сколько медиков?

— Хирург, педиатр, два фельдшера, один из которых ещё и фармаколог, медсестра и химик-пищевик, но с мозгами. Так мне Вера сказала.

— Шестеро, значит… это уже серьёзно. Нужно тщательно проинструктировать их и выдать на всякий случай по костюму ОЗК. Заодно обучить ими пользоваться. Пусть не в армейских нормативах, но хоть как правильно экипироваться. И противогазы заодно.

— Я вчера вечером к ним заходил, они там медпункт организуют, так что времени…

— Пусть найдут! — огрызнулся Денис. — Сейчас всем трудно.

— Пасечник, расслабься, — примирительно сказал друг. — Понимаю, что ты вчера хотел к Сашке под бочок, а она не в том состоянии была. От того и злой сегодня.

— Тоша! Я просто знаю намного больше, чем вы все вместе взятые и поверь, лучше я не буду обнародовать всё и сразу, а то пойдёт волна суицидов.

— Что, так всё хреново? — сразу посерьёзнел Девятов.

— Ты даже не представляешь как. И молись всем создателям, чтобы Нововоронежская АЭС не превратилась в Чернобыль, а то белый пушной зверёк точно к нам придёт.

Как и планировал Мочалов, часть женщин с удовольствием согласились работать на кухне. Не из-за каких-то меркантильных интересов, а просто чтобы не слоняться по Тополиновке, изнывая от безделья. Однако утренняя проблема с тещёй одного из прибывших неожиданно нашла продолжение. Люди все разные, пристрастия проведения досуга — тоже, а Варвара Ильинична, получив отказ, как единоличный блюститель христианской веры, быстро нашла себе единомышленниц и уже в качестве инициативной группы они все вместе ринулись к руководству анклава с целью выбить уже отдельное помещение. Первый натиск — бессмысленный и беспощадный, с точки зрения оголтелого ора и бессвязных выкриков, ему удалось сдержать, но потом грымза в ультимативной форме потребовала один из пока пустующих домов. Получив в который раз отказ, инициативная группа решил подключить своих мужчин прямо во время обеда. Ни сам Ерохин, ни остальные мужики эту идею не поддержали — просто понимали, что сейчас дашь слабину в малом, потом ни в чём не сладишь. И в этой ситуации Варвара Ильинична совершила роковую для себя ошибку:

— Значится, я, что хочу сказать. Я перед отъездом смотрела по телевизеру, что новый Патриарх сказал, что нехристям на нашей земле не место. Гастарбайтеров нужно выкинуть из нашего поселку, — после её слов в столовой воцарилась тишина. Фарида вышла ко всем, поминутно вытирая слёзы:

— За что? Я плохо работаю, да?

— Ты — нехристь, а потому вот бог, а вот порог! Вали отседа! А мы её дом заберём под церкву. И будем всем хорошо.

— А вы уверены, что Фарида с мужем живут в отдельном доме? — стальной голос встающего Мочалова не сулил ничего хорошего. — Они вместе с остальными парнями решили жить в своём общежитии…

— О! Тады у нас будет… — она решила ухватить удачу за бороду, но её тут же жестоко обломали.

— Молчать! — бросив ложку, Сергей, у которого разом пропал аппетит, рявкнул так, что стёкла задрожали. Сейчас решалась судьба его авторитета, и он не мог себе позволить миндальничать. — У нас здесь не молитвенное собрание, а лагерь временных переселенцев. У нас в посёлке нет разделения по вероисповеданию. Нет и не будет. Это вас я первый раз вижу. А этих людей я знаю не первый год. Они очень хорошие специалисты и именно в домах, возведённых их руками, вы сейчас проживаете.

— Ты-ы-ы! Ты против воли Патриарха идёшь? — взвизгнула Крышкина.

— Ещё раз повторяю. И не перебивай! — в пылу гнева он перешёл на «ты». — Мы здесь все являемся единым коллективом, и никто никого не будет унижать, если человек придерживается другой веры. Любой может справлять свои религиозные обряды у себя в комнате. Это не возбраняется, но потакать чьим-то капризам, при том совершенно не обоснованным, мы не будем.

— А я не желаю жить рядом с нехристями! — продолжала гнуть свою линию Крышкина. — И Патриарх благословил…

— Тогда собирай манатки и чтобы к вечеру тебя здесь не было! — рявкнул встающий Девятов. — Набрали, понимаешь, фанатиков. Сергей Иванович совершенно прав, тем паче, что наша Конституция тоже дает свободу вероисповедания…

— И где она ваша Конституция, как и страна? — взъярилась Варвара Ильинична. — Проср… ли? Вот и не мешайте нам строить Христову страну.

— Это ваше окончательное решение? — Мочалов угрюмо смотрел на виновницу скандала, понимая, что сейчас, возможно, придётся принимать жёсткие меры.

— Во славу божию, ДА! — даже не сказала, а выкрикнула Крышкина.

— Властью, данной мне по закону и другими жителями анклава, предлагаю вам покинуть его, — отчеканил Сергей. — К сегодняшнему вечеру…

— Витя! — взвизгнула гражданская жена Ерохина. — Мою маму выбрасывают вникуда, а ты молчишь?

— Катя, твоя мама в корне не права, — ответил ей Виктор. — Зачем было лезть со своими дурацкими идеями? Чем ей…

— Ах, ты ж сволочь! — снова взвизгнула Катя. — Да это ты всегда был дураком и не видел дальше своего носа. Моя мама всегда права! Всегда! Или ты сейчас что-нибудь сделаешь, или пеняй на себя!

— Слушай, да валите вы обе отсюда! Задолбали уже, сил нет, — после его слов столовая неожиданно взорвалась аплодисментами и одобрительными возгласами. Молчали только те, кто входил в группу Крышкиной.

— Мразь! Скотина! Вези теперь нас обратно! Вези, тварь!

— Пошла нах! — рявкнул Ерохин, краснея. — Права у тебя есть, машина в порядке, вот и вали со своей мамашей в Бражск. Сколько крови из меня попили… хоть теперь на душе полегчает…

Крышкина нарочито смахнула со своего места на пол тарелки с едой, заодно захватив и соседние. В ответ на возмущённые крики она грязно выматерилась и замахнулась снова, но вскочившие несколько парней мигом её скрутили и стали выводить из помещения. Дочка рванулась на защиту матери, понося всех не хуже родительницы, но Виктор сам выскочил из-за стола, влепив ей хорошего леща и разом заставив скандал затихнуть.

— Ты… меня ударил… — скорее не спросила, а констатировала свершившийся факт Катя. — … сволочь… ты… какая же ты сволочь…

— Я устал от ваших склок с соседями в Бражске и скандалов с тобой из-за мнения твоей мамы, постоянно не совпадающего с моим. Теперь вы сюда эту грязь привезли. Хватит. Валите обратно и грызитесь там сколько угодно.

— Я о вашем посёлке нехристей всем расскажу! — гневно выпалила Крышкина. — Чтобы каждая собака о ём знала, каждая! Може кто сюда и приеде, чтобы порядок навести. У-у-у, нехристи! Погибели на вас нету!

Их наконец вытолкали взашей из столовой, но мало кто продолжил есть, аппетит исчез почти у всех. Даже дети испуганно ёжились к матерям и отцам — настолько неприятным был этот первый инцидент в анклаве.

Ерохин дошёл до места парковки их автомобиля. Хоть половина средств, вложенных в покупку авто, была его, сейчас он всей душой жаждал поскорее разбежаться с этой вечно брюзжащей и постоянно заглядывающей в рот своей матери базарной бабой, не пропускавшей раньше ни одного дня, чтобы не поругаться с соседями. Катя вышла со своей мамашей из общежития через час. Виктор специально не заходил туда, опасаясь, что циничная и стервозная уже бывшая сожительница поднимет новый скандал или того хуже, начнёт валяться в ногах, прося оставить их здесь. Отрезать, так отрезать — это он решил ещё в столовой. Пока он помогал уложить в багажник и на задние сидения салона сумки, никто из них не произнёс слова. Лишь когда Катя села за руль «Гранты», она опустила стекло и с ненавистью проговорила:

— Желаю вашему долбанному посёлку скорее сдохнуть от бандитов, которых мы приведём, или помереть от эпидемии. А с такой тварью, как ты, я больше ничего не хочу иметь общего, — она неумело включила первую передачу и, постоянно газуя, рванула вперёд, обдав на прощание своего бывшего сожителя пылью из-под колёс.

— Витя! — к Ерохину подошёл один из сослуживцев. — Там моя Галка решила твои вещи сложить, после отъезда этих, — кивнул он в сторону удалявшейся машины. — Так они всю твою гражданку ножом порезали. Мля, как ты жил с ними-то?

— И сам не знаю… — угрюмо ответил он. — Я слышал, что у Главы есть камуфляж, надо попросить хоть один комплект на замену этому, — кивнул он на себя.

— Ну, девчата обещали кое-что восстановить, а так — да, сходи.

* * *

Увы, Крышкиным не суждено было добраться до Бражска. Наученные горьким опытом, мародёры не стали сразу выбегать к остановившейся перед восстановленным завалом легковушке. Они просто дали почти одновременный залп с двух сторон дороги из ружей по одинокому авто, рискнувшему передвигаться в такое лихое время. Уже мертвых Катю и Варвару Ильиничну вытащили из машины и, тщательно обыскав, сорвали с мёртвых тел перстни и серёжки, освободили от одежды, а голые тела сбросили в канаву и прикопали слегка.

4 июня 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Ещё вчера вечером Димка помог отцу получить последнюю информацию о состоянии дел в стране. Конечно, часть сайтов и форумов уже были недоступны, но пара новостных каналов, местечковых, ещё держались. Собранная понемногу отовсюду информация обрисовывала катастрофическую картину.

Старые общественные и религиозные организации и возникающие на волне хаоса, как грибы после дождя, новые экстремистские организации и откровенно бандитствующие формирования устраивали уже не митинги, а реальные стычки с остатками силовых ведомств. В городах громили магазины и склады. На улицах все чаще слышна была стрельба. Государственная власть оказалась полностью парализована.

Количество заражённых уже никто не считал, лечебные учреждения оказались пусты от медицинских работников, часть которых заразилась, часть сбежала из-за опасности принести заразу в семью. Да и кто будет сидеть в стенах больниц, если известий о детях и ближайших родственниках нет, и вряд ли будут? «Своя рубашка ближе к телу» — эта пословица стала девизом всех, мечтающих выжить в страшной пандемии. Сейчас принцип «Каждый сам за себя» охватил все слои населения…

А ещё, памятуя прежние пандемии, народ рванул из городов. Счастливцы сразу свалили на свои садоводческие участки. Но остальные бежали куда глаза глядят. Несмотря на плотные кордоны, патрулируемые уже не полицией, а близлежащими воинскими частями, которые еще подчинялись Правительству, люди находили лазейки и по тихому убегали, уезжали, где это было возможно, в глушь.

Но беженцы, сумевшие вырваться из многоэтажных могил крупных городов, не были встречены с распростёртыми объятиями. Во-первых, на дорогах разбойничали банды, пока ещё такие же доморощенные злодеи, как и в Бражском районе. И очень скоро некогда оживлённые автомагистрали и межрегиональные трассы стали пустынны. Только остовы сгоревших или покорёженных машин напоминали о прошедших здесь схватках в борьбе за передел материальных ценностей, продуктов и топлива. Во-вторых, продовольственный кризис стал Дамокловым мечом над всеми выжившими. По непроверенным сведениям в стране начались случаи каннибализма. И вкусившие человеческого мяса становились настоящими нелюдями, не жалевшими ни женщин, ни детей.

Вслед за президентом умер Патриарх. Ходили упорные слухи, что Чума проредила Священный Синод, не глядя на приближенность к Богу. В дополнение ко всему в руководстве православной церкви произошел раскол. Самопровозглашенный Патриарх Истинной Православной Церкви Аристарх в своей первой речи, обращенной к пастве, призвал к сплочению всех истинно верующих братьев и сестер и нетерпимости ко всем не православным: «…поедом ешьте не братьев во Христе, но нехристей другой веры…» Простое, казалось бы, выражение, означающее непрестанно бранить, приставать с придирками или изводить попреками, было воспринято малограмотной частью населения как разрешение употреблять в пищу иноверцев.

Ну и рабовладельчество, как неотъемлемая часть безвластия и бесправия в обществе, возродилось практически во всём мире. С трудом удалось созвониться с кем-то из хороших Диминых знакомых, поведавших, что в Барсуково уже есть сотни три заражённых. Старики умирают от голода прямо в домах, их некому хоронить, а запах на некоторых улицах стоит такой, что туда лучше не соваться. Власти в посёлке уже нет — все депутаты и представители исполнительной власти разбежались. РОВД тоже стоит без людей. Словом — полная анархия. В этой ситуации всех подмял под себя местный уголовный авторитет по кличке «Ширяй», сколотивший крупную банду, наводящую ужас на местных жителей. Достаточно Ширяю узнать, что у кого-то есть запасы провизии или топлива — всё, человек или семья обречены. И в ближайшее время бандиты собираются прошвырнуться по близлежащим сёлам и дачным сообществам, так как продовольствия в посёлке почти не осталось.

На вопрос, где сам обосновался, Димка уклончиво ответил, что в соседней области у военных. Отец, типа, договорился. Потом связь прервалась, и индикатор готовности сети вышел на уровень звонка только чрезвычайной службе.

К этому моменту ограждение Тополиновки забором с колючей проволокой было завершено процентов на семьдесят. Люди работали без отдыха, копая ямы и выискивая по территории анклава даже мелкие булыжники для укрепления бетонных столбов. Понимая, что приход или приезд бандитов лишь вопрос времени, Девятов и Пасечников старались максимально подготовиться к их «торжественной встрече». Вместе с Захаровым они расконсервировали запас АК-47, снарядив все имеющиеся в наличии магазины к ним. Не обошли вниманием и ПКМ, проведя ему полное ТО и укомплектовав двумя лентами патронов.

Мочалов метался между ними и строителями внешнего периметра анклава, и от того не сразу ответил на вызов по рации. Дежурный смены на блокпосте сообщил, что прибыла странная делегация и требуется его участие. Внутрь анклава их не пустили, согласно указанию Девятова, и теперь делегация жаждет пообщаться с руководством Тополиновки. Прибыв к блокпосту, Сергей узнал старостиху из Рябиновки. Она приехала на старенькой иномарке вместе со своим братцем и парой мужиков, которых он опознал, как воришек строевого леса.

— Мы за продуктами к вам, — сразу с места в карьер начала Евдокия. — Братия голодает, а у вас, мы знаем, есть запас.

— С какой это стати мы должны с вами делиться продуктами? — удивился Мочалов.

— А с такой, — влез в беседу бывший обэповец, нахально разглядывая окрестности и подмечая ведущееся строительство периметра. — Что если не дашь, приедут к тебе серьёзные люди и заберут всё. Сам понимаешь, если мы с голоду подыхать будем, вас тоже не пожалеем. Нормальное оружие у вас, вряд ли есть, только охотничье, а в Барсуково сейчас такие люди главенствуют, что оружейку РОВД взяли. И ты подставишь людей с ружьями под автоматные очереди? Ну, вижу, что пара короткостволов есть, так это капля в море.

— Кроме пуль есть ещё способы защиты от чужаков, — уклончиво ответил Сергей, решив играть в несознанку.

— Гы-ы-ы! — загоготал Смелкин. — Решил на убой всех вести? Лучше дай нам пару машин тушёнки, круп и живите себе дальше.

— А вы так и будет нас «доить»?

— А куда вам теперь деваться? — ухмыльнулся он. — Знать, судьба у вас такая. К нам уже не получится — не надо было лес зажимать, от бандитов вам не отбиться… лучше азиатов на прокорм себе оставьте… слышал, что в мире-то творится? О каннибализме? Вижу, что слышал…

— Рот закрой! — осадил его Мочалов. — Хрена лысого вам, а не продуктов.

— Ну, смотри, Серёжа, — посуровела старостиха. — Теперича мы с вами в бо-о-ольшой контре. И остальные твои люди скоро тебя на вилы подымут, что не стал с нами договариваться. И вот ещё что… Семёновский лес теперича наш. Сунетесь в него — кровушкой умоетесь.

— Если хоть один волос упадёт с головы кого-то из наших людей, я вам не завидую, — угрюмо ответил ей Сергей.

— И что ты сделашь? Из какого-нить лучка стрельнёшь? Или в ружже патронов много? — хихикнула она. — Так на Ширяя прибереги. Он с вами лясы точить не будет. Девок — в бордель своим архаровцам, вас — в расход. И продукты отберёт.

— Поживём — увидим, — ответил он и дал команду старшему — гони их в шею. Если ещё раз увидишь, стреляй на поражение.

— Понял, — кивнул тот. — Даю ровно три минуты, чтобы свалить отсюда. Дальше — кто не спрятался, я не виноват.

— Ну смотри, Серёжа! — закричала ему вслед старостиха. — У вас был шанс, но вы его прос… ли! И теперича… ладно, поехали, — повернулась она к своим.

Естественно, Мочалов сразу вызвал на разговор обоих друзей. Естественно, они обсудили надвигающуюся опасность. По их прикидкам, сутки-двое у них имелись. За это время нужно было достроить периметр и усилить блокпосты. Но человек предполагает, а судьба располагает. Ни суток, ни тем более, двух у них не было.

Глава 10

5 июня 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Николай Викторович почти не спал эту ночь. То звериное чутьё, которым были наделены его дед и отец, перешло и к нему. Именно оно не просто говорило, а кричало, что сегодня утром что-то случится. Что-то очень плохое, если не страшное. «Припекать» в душе начало ещё вчера в обед, но старик боялся кому-то говорить об этом. Тот небольшой авторитет, полученный у Сергея — нынешнего главы их деревни, был ему слишком дорог, чтобы тратить его понапрасну. Поэтому дед чинно выхаживал по селу, иногда подходя то к чистящему стволы Евгению и задавая почти ничего не значащие вопросы, но подмешивая в них зерно любознательности об обслуживании автоматического оружия, то заходя к строителям и прося малую толику растворителя и обезжиривателя, якобы для своей нужды немного подкрасить что-то в доме. А вечером он по частям перетаскал из заветного полуобвалившегося сарая… пулемёт. Да, его дед оставил схрон оружия, в котором были с десяток «мосинок», три револьвера системы «Наган» и этот пулемёт — «Максим». Ещё в трёх больших кадках, лежало около семи сотен патронов к ним — у «Максима» и «мосинок» патроны были одинаковые. Вот Николай Викторович и перенёс грозное оружие времён Гражданской войны и антоновщины к себе на чердак, где аккуратно отмыл от смеси сала и олифы — своеобразной консервационной смазки, все его узлы и сотни две патронов. Уже смеркалось, когда дед закончил колдовать над «Максимом», заправил ленту с патронами в приёмник, закрыл коробку и, кряхтя, установил щиток. Подумав, он поднял прицел и щёлкнул затвором, досылая патрон. Отмыв руки от смазки, он притащил на чердак пару ватных одеял и перину — Николай Викторович решил спать сегодня рядом с грозным оружием: неизвестно, когда враг нагрянет.

Едва только солнце осветило окрестности Тополиновки, как со стороны второго блокпоста, который ближе к его дому, но дальше центра села, загрохотали выстрелы. Наряд не смог долго противостоять нападавшим, их бы просто изрешетили из пары десятков стволов. Поэтому они, нечасто отстреливаясь, скорее чтобы привлечь к себе внимание, отходили к центру села. Естественно, что эта перестрелка разбудила всех от мала до велика. С общежития и частных домов все обученные обращению с оружием рванули к оружейке. Они понимали, что банально не успевают получить оружие и организовать оборону и делали это скорее по обязанности — на территорию Тополиновки въехало шесть машин, из которых вёлся плотный автоматный огонь. Кавалькада нападавших обнаружила скопление противника и хотела быстрее с ним разобраться, когда с одного из домов загрохотали пулемётные очереди.

— Это из чего там шмаляют так годно? — удивился Девятов, получив автомат и ожидая друзей у входа оружейки.

— Ни хрена себе аппарат, — поддакнул ему Захаров, поправляя на плече свой ПКМ. — Похоже на второй ПКМ.

— Откуда у нас в селе неучтённый пулемёт? — нахмурился Пасечников.

— Кажется, я знаю откуда, — усмехнулся Мочалов, припомнив давний разговор с местным дедом. — Ну, дед даёт!

— Какой дед? — не понял Захаров.

— Потом! Всё потом! — к Антону вернулась способность командовать. — Полуянов, берешь пятерых и заходишь с левого фланга, маскируясь за домами. Стрелять, только если уверен. Раньше времени себя не обнаруживать! А мы с остальными пытаемся зачистить этих архаровцев и обязательно взять кого-то живьём. Хоть одного! Нужно узнать, кто припёрся по нашу душу!

Николай Викторович проснулся от стрельбы и, посмотрев в окно чердака, понял, что чутьё в который раз его не обмануло. Дрожащими руками, он аккуратно открыл окно, подтащил пулемёт, чтобы его дуло вылезло из чердачного окна, потом снял «Максим» с предохранителя и, перекрестившись, сжал обе ручки. Когда до первой машины осталось несколько метров, он нажал пусковой рычаг. В следующую минуту он почти оглох, наполовину ослеп от дыма, но продолжал с упорством заядлого охотника уничтожать свою дичь. Он молил бога, чтобы не подвели патроны, и судьба повернулась к нему лицом. Первая машина оказалась изрешечена наискось, по второй он прошёл зигзагами, словно выписывая на крыше эсэсовский знак. Из третьей кто-то выскочил, намереваясь сделать очередь в ответ, но чуть поведя стволом пулемёта, старик не дал ему никаких шансов. Четвёртая и пятая машины беспомощно замерли, попав в капкан — шестую подожгли парни из наряда блокпоста, почувствовав неожиданную огневую поддержку. Старик увидел, что лента кончается и неумело перевёл огонь на оставшиеся целые машины противника.

Когда тополиновцы подошли к машинам, только в двух из них остались трое живых. Остатки банды вывели на открытое место и, связав, усадили на землю.

— Кто-нибудь, сходите в дом и посмотрите, что с дедом, — распорядился Девятов. — Ну а вы, падлы, если хотите жить, колитесь до задницы: имена, явки, пароли. Кто голосистее будет, того, может быть, пощадим. Ну? Время пошло!

Мочалов сам рванул к дому Николая Викторовича. Закинув за плечо автомат, он в два прыжка преодолел входную дверь и метнулся к лестнице на чердак.

— Николай Викторович! Это — Мочалов! Всё закончилось, не стреляйте, — но ответом было молчание. Сергей нашёл деда у пулемёта, прижимающего правую руку к сердцу.

— Вы как? — у старика в ответ лишь затрепетали веки. — Всё хорошо, сейчас медикам скажу…

— Кончился я… — хрипло выдохнул старик.

— Да ладно! — покачал головой Мочалов и тут же нажал вызов в рацию. — Медпункт! У нас есть пострадавший — сердечко прихватило. Второй дом от противоположного края деревни. Срочно! Корвалол там или что-то такое. Срочно, повторяю!

— Пап, я скоро! — Ленкин голос успокоил его.

— Николай Викторович, вы у нас настоящий герой! И вы думаете, что мы дадим вам умереть? Как бы не так.

— Вот, Серёжа… это и есть моя заначка… в сарае ещё винтовки, патроны… кха-кха… и три «Нагана»… кха-кха…

— Ну, что здесь? — наверх поднялся Девятов. — Охренеть, мля, настоящий «Максим»! Кому скажи, не поверят! Ну, дед, ты — герой! Всю деревню спас! Пять машин разворотил и сколько бандюков положил, а! А что с ним? — он участливо поинтересовался у Сергея.

— Сердце прихватило.

— Медицину позвали?

— Ленка бежит… — он не договорил, когда невестка уже карабкалась по чердачной лестнице.

— Ну, что тут у нас? Кто больной? Ого! Какой раритет! — удивилась она пулемёту.

— Лена! Нашему герою нужно помочь. Он всю деревню спас…

— Сделаем всё возможное и невозможное, — пообещала она и склонилась над дедом. — Давайте мне вашу руку. Сейчас быстро измерю вам давление и от него уже будем отталкиваться…

— Чё, аппарат забираем? — спросил Девятов. — Чёрт, весь жаром пышет…

— В него воду забыли налить, — усмехнулся Мочалов. — Как ещё не заклинил. Так что оставим его пока здесь, а может даже точку здесь оборудуем. Отсюда видно всё, как на ладони, а деда переселим поближе к нам.

— Да без базара, Серёга. Только давай отодвинем вот сюда, чтобы медицине не мешал. Лена, ну что с дедом?

— Давление поднялось. Сейчас укольчик сделаю. А полегчает, выведем на свежий воздух.

— Тогда мы пока выходим, чтобы не мешать, — кивнул ей свёкр.

— Ну, что там за агрегат? — сходу поинтересовался Захаров, когда оба друга вышли на улицу.

— Мля, ты не поверишь — настоящий «Максим»! — захохотал Девятов.

— Да ладно! Разыгрываешь? — действительно не поверил Евгений, но, увидев кивок Сергея, мотнул головой. — Хренассе…

— У деда в сарае-амбаре есть схрон. Он мне как-то намекнул, но расплывчато, а я, дурак, думал, что дед в маразм впал.

— А что там? — мигом сделал стойку Захаров.

— Сказал — винтовки, патроны и даже три «Нагана».

— Охренеть! Это откуда? С Гражданской?

— Эту тайну выдать не могу, дед с меня слово взял. Но скажу, что ты недалеко от правды.

— Антоновщина? — раздался сзади голос Дениса.

— Угу, — кивнул, не оборачиваясь, Мочалов.

— Жень! Глянь в амбар, Если дед сказал правду, возьми пару бойцов, чтобы перенести арсенал в оружейку, — распорядился Девятов.

Пока руководство анклава решало, что делать с бандитами, Захаров дважды выбегал из амбара и, в конце концов, пошёл за своей «Нивой»

— Ты чего всполошился? — удивился Антон ему вдогонку. Тот остановился и обернулся.

— Жаль, у нас орденов нет, я бы ему за один схрон его дал, а уж за работу пулемётчиком — к «Герою» бы представил.

— А что там? — поинтересовался Пасечников.

— Жаль, у нас снайперов нет, — покачал головой Захаров. — Десять «мосинок» и сотен пять патронов, как бы ни больше. Это не считая трёх «Наганов». И к ним тоже по полсотни патронов на каждый.

— Охренеть… — прокомментировал содержимое схрона Девятов.

— А теперь прикинь, если такие схроны сохранились ещё где-то? — вполголоса проговорил Пасечников. — И оружейку Барсуковского РОВД они взяли.

— А что за банда? — поинтересовался Мочалов. — А то я всё пропустил.

— Смелкины наверняка ещё вчера подали весточку Ширяю, — сплюнул на землю Антон. — От того наши расклады по времени накрылись медным тазом. Мы-то исходили из расчёта, что ширяевцы сначала по садовым участках, да близлежащим сёлам проедут, а тут им сразу жирную наколку дали. Суки!

— Пока мы их трогать не будем, — задумчиво сказал Денис.

— Это почему же? — удивился Девятов.

— Потому что нам не нужна дурная слава. Улики появились, но они косвенные. Сейчас Ширяй получил по щам и обдумывает следующий свой ход. Не думаю, что он организует нападение и следующей ночью — не такой он дурак — понимает, что теперь у нас и стволов достаточно, и патронов. Смелкины наверняка послали к нему гонца с отчётом. Рискну предположить, что после взятия Тополиновки, им бы обломился небольшой кусок жратвы, а раз выстрелы стихли, и никто не прибыл от Ширяя, то часть банды мы положили. И теперь они должны отправить гонца. Пока то, пока сё — сегодня нужно закончить с периметром. Кровь из носа, но добить забор. Серёга! Выводи всех, даже баб — будут помогать устанавливать столбы и придерживать их пока мужики закапывают. Хрен с ним, с обедом — пожрём один раз тушёнки.

— Понял, — кивнул тот.

Наконец Николай Викторович вышел из своего дома, поддерживаемый Леной. Мало того, что к нему сразу ринулось пара парней, чтобы поддержать и довести, так ещё и остальные встретили овациями.

— Дед! — обратился к нему Девятов. — Считай, что ты свой долг перед Тополиновкой отдал на сто лет вперёд. Мы тут подумали и решили, что здоровье у тебя не то, чтобы дальше воевать, а потому определим тебя в общагу. Всё чин чином — комната отдельная, да и присмотр тебе нужен — вдруг опять сердечко прихватит, так за медициной есть теперь кому сходить. Давай, дед, соглашайся.

— Раньше бы отказался, а сейчас… — старик махнул рукой.

— Лен, зайди к Фариде и скажи, что Николай Викторович теперь решением Совета анклава стал почётным гражданином. Пусть теперь и на него еду готовит.

— Хорошо.

— У него как там со здоровьем? Может, что надо?

— Витаминчиков бы ему, но где их сейчас достанешь…

— Давай дуй домой и достань банку с вареньем. Пусть хоть им душу отведёт.

— Я мигом.

К ним подъехал Захаров и, выйдя из машины, тут же нырнул в амбар-схрон. За каждую ходку он выносил сначала бадьи с патронами, а потом сверху заложил их винтовками и последними положил «Наганы»

— Ну, в каком они состоянии? — поинтересовался Девятов.

— Визуально в норме, только от консерванта отмыть. Кстати, у меня в запасниках есть к одной прицел — ПУ 3,5х22. Я в своё время хотел обзавестись «мосинкой», но потом подогнали «Винторез».

— То есть, у нас теперь две снайперские винтовки? — прищурился Антон. — Или всё-таки три?

— Скажем, две с половиной, — усмехнулся Захаров в ответ. — Я их все разберу и проверю. Какая окажется в самом лучше состоянии, на ту и поставлю оптику.

— А «Наганы» куда? — спросил Денис.

— Пока в запасе путь побудут, — почесал затылок Евгений. — У нас пистолетов больше, чем нормальных стволов.

— Надо бы людей обучить пользоваться оружием, — подал мысль недавно подошедший к ним Ефимов.

— Смотрю, у тебя «Стечкин», — заметил Пасечников. — Откуда?

— Люди помогли в своё время достать. Теперь видишь, пригодился.

— Сдашь его в оружейку, но взамен получишь у Захарова ТТ. Такая машинка нам пригодится для штурмовых операций. Только без обид, понял?

— Договорились, — кивнул он.

6 июня 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Весь вчерашний день и сегодня до обеда практически всё взрослое, но не престарелое население анклава занималось установкой периметра из бетонных столбов и креплением на них колючей проволоки. Материала хватило почти впритык — решили максимально увеличить подконтрольную территорию на будущее. Теперь пруд полностью находился внутри периметра анклава. Помимо него, «колючка» вплотную подходила к обоим блокпостам, за которые тоже взялись основательно, дополнительно положив множество мешков, набитых песком. «Максим», после короткого обсуждения, был перенесён на тот блокпост, через который было совершено нападение на анклав. Оба подсумка с лентами были доукомплектованы патронами, прошедшими визуальный осмотр Захаровым. Помимо боевой части изменения коснулись и политической. Отошедшая от спиртного и заметно посвежевшая, Саша провела некую политинформацию с людьми, особенно с женщинами, поддержавшими своеобразный бунт Крышкиных. Она ещё раз процитировала слова Сергея о том, что любой имеет право на свободу совести и может справлять религиозные обряды, но никто не будет выделять то или иное религиозное течение путём возведения молельного сооружения. На это нет ни материалов, ни времени, ни сил. Если кто-то не согласен с такой постановкой вопроса, могут последовать примеру Крышкиных, но открыто ей никто не рискнул возражать.

В этот вечер практически весь Совет анклава собрался обсудить предполагаемые шаги бандитов и меры по предотвращению последующих нападений.

— Варианта два, — предположил Денис. — Либо попытаются вызвать на «стрелку», либо подошлют засланного казачка.

— С ментами на «стрелку»? — удивился Девятов. — Да братва сроду так не поступала. Меж собою — да, это по их воровским понятиям, а ментов только гасить.

— Не на все сто, но согласен, — кивнув, поддержал его, Захаров. — Скорее подведут к нам человечка… которого нужно пожалеть… бабу там или юнца какого…

— У малого или бабы больших возможностей как-то подать сигнал вряд ли будет, — возразил ему Ефимов. — Тут, скорее, в тему будет какой-то гуманитарий.

— А вот с этим я соглашусь, — кивнул головой Денис. — Надо будет предупредить старших нарядов на блокпостах — глядеть в оба и не мешкать как в прошлый раз. Жень! Наверное, второй пулемёт нужно будет передать на первый блокпост.

— Хорошо, завтра же передам.

— Теперь определяемся с Рябиновкой. У кого какие мысли?

— Зачистить! — мигом выдал Девятов.

— Антон, ты в своем уме? — подала голос Александра.

— Будем патроны жечь? — с усмешкой посмотрел на друга Денис. — Или в ножи возьмём? Ты хоть понимаешь, что люди пока ещё не готовы к серьёзным военным операциям? Кто из наших ментов был в горячих точках? Молчишь? Вот тебе и ответ.

— Согласен с Денисом, — вставил свои пять копеек Павел, приглашённый на этот совет и до этого молчавший. — Чтобы участвовать в зачистке, нужно быть психологически к этому готовым. Вот если банда приедет к нам снова…

— Типун те на язык, — отмахнулся Ефимов.

— Приедет, как пить дать. И когда мы её помножим на ноль, вот тогда можно будет говорить о зачистке тех уродов из Рябиновки. Но моё мнение таково, что оставлять их у себя под боком никак нельзя.

— Согласен с Павлом, — снова кивнул Пасечников. — Теперь вопрос по оружию. Есть мысль вооружить всё мужское население… русскоязычное население, — поправился он.

— А как же строители? — удивилась Александра. — Ведь они могут понять, что им не доверяют.

— А они участвовали в отражении нападения? — усмехнулся её супруг.

— Я не знаю… — покраснела Саша — …меня там не было…

— Не было их, — разъяснил ей Девятов. — Сидели у себя в общаге как мыши.

— Тогда это довод, чтобы их не вооружать, — согласился с другом Мочалов. — Я поговорю с Кайсаровым. Думаю, он поймёт меня и поможет правильно довести информацию до обеих бригад.

7 июня 2027 года. д. Тополиновка. Два часа пополудни

Ближе к обеду подавляющее большинство машин, на которых прибыли переселенцы, переехало от общежития ближе к блокпостам. Их расположили так, чтобы удобно было оборонять въезды в деревню не только силами дежурного наряда, но и при подходе основных сил анклава. Слили бензин в свободную тару и отправили на склад ГСМ. Все аккумуляторы тщательно осмотрели и, сняв с машин, перенесли под один из навесов, заранее созданных для хранения опасных материалов.

После обеда Мочалов хотел засесть за создание зарядного устройства к аккумуляторам, благо запас деталей позволял, но дежурный блокпоста сообщил, что приехал какой-то мутный тип на «Оке» и просит встретиться с руководством. Памятую о возможном засланном казачке от банды, Сергей решил пригласить на встречу друзей. Пообщавшись по рации на отдельном канале, все трое не спеша двинулись к блокпосту. Много повидавший на своём веку автомобильчик был заполнен всевозможными компьютерными принадлежностями: мониторами, системными блоками, какими-то кабелями и прочим технологичным скарбом. Лишь сидение водителя оставалось за молодым человеком лет тридцати на вид и с короткой стрижкой. Рослый и коренастый он, однако, не производил впечатления сильного человека, скорее офисного планктона. Физиономия его была сдобрена парой синяков на скуле и фингалом под левым глазом, отчего парень имел вид довольно жалкий. Увидев приближавшихся к нему людей с пистолетами в кобурах на поясе, он мигом вылез из машины. Одежда, состоящая из тёмно-синего поношенного спортивного костюма, выгоревшей на солнце чёрной футболки с парой иероглифов и видавших виды кроссовок, добавляла убогости к имиджу её хозяина.

— Здравствуйте, — поздоровался парень, почтительно смотря на троицу. Я — Игорь Сомов. Специалист по АйТи. Мне бы поговорить с руководством.

— Чего хотел? — равнодушно спросил Денис.

— Понимаете… мне бы с глазу на глаз… понимаете, меня послали, а я не хочу…

— Тебя послали на три весёлые буквы, а ты туда не хочешь? — захохотал Девятов

— Не… я ж говорю, что мне нужно…

— Короче, «Склехасовский»! — осадил его Антон. — Или ты сейчас выкладываешь всё начистоту, или мы тебя под белы рученьки и к стенке. Чтобы место дислокации не светил.

— Да что ж вы за люди такие! Одни грозятся к стенке, сюда приехал — тоже к стенке!

— Стоп! — сразу сделал стойку Пасечников. — С этого места поподробнее.

— Ну, я жил на улице Алабышева, когда с работой и продуктами совсем худо стало, сидел в интернете, чтобы время убить и голода не чувствовать. Потом меня соседи сдали Ширяю… — при этих слова друзья переглянулись — … за жрачку сейчас люди друг друга убить могут… ну, переехал к нему на базу и за еду стал чинить компы и прочее оборудование. Вы не думайте, я много умею….

— Ты от главного не отвлекайся, — поправил его Антон. — Давай дальше про Ширяя.

— А… ну это… короче, два дня назад он получил инфу о вас. Сказали, что у вас продуктов много и оружия немного есть. Вот он и дал команду…

— А кто к нему приезжал? — перебил рассказчика Денис.

— Я их не знаю… один бородатый, совсем как чечен, но русский. Второй — бывший мент. Ширяй его так и называл… сказал: «Если ты, мент, фуфло мне толкаешь, я тебя самого на куски порежу»…

— А откуда ты об этом разговоре узнал? — Девятов скрестил на груди руки и смотрел на парня немигающим взглядом.

— Так я ж и говорю — сидел в кабинете Ширяя и ремонтировал ноутбук. У него там проблемка была небольшая…

— Ближе к делу, — подгонял его бывший начальник УГРО.

— Фу-у-ух… короче, вчера обратно никто не приехал. Этот мент снова явился к Ширяю, только всё узнать я не смог. По слухам, правая рука Ширяя — Череп поехал вас брать, но где-то лоханулся и всю его бригаду покрошили. Ширяй с этим ментом не разговаривал, а кричал. Даже в окно его ор слышно было. Но потом он успокоился, и они оба вышли на улицу. Я в курилке сидел, ну они и подошли ко мне. Ширяй сказал, что нужно доказать мою дальнейшую полезность, иначе к рабам отправит.

— И что тебе приказали? — поинтересовался Пасечников.

— Взять свою машину, забить оборудованием и ехать к вам. Со вчерашнего дня РуНет весь полёг, так у меня есть оборудование для спутникового, которое американцы сделали, ну которое потом наше правительство запретило…

— Короче! — снова ускорил его Антон.

— Я два ящика почтовых на гугле сделал. Один на компе Ширяя, там его человек постоянно мониторит от меня мессагу. Второй — в моём ноуте. Как пройду проверку, сброшу на тот ящик список, сколько оружия у вас, сколько продовольствия и когда лучше начать атаку. Фу-у-ух… а я жить хочу! — парень перешёл на крик. — И чтобы не плевали в лицо или не били по пьяне! Чем я виноват, если у меня лучше получается мозгами работать, чем руками? Кто на что учился.

— Сервера хорошо знаешь? — быстро спросил Денис.

— Хорошо. Любые, хоть виндовые, хоть линуксовые. Системы видеонаблюдения, потом… — начал он загибать пальцы.

— Стоп, — остановил его Мочалов. — Не спеши, а то успеешь. Что думаете, мужики?

— Не на того Ширяй ставку сделал, ой, не на того… — задумчиво проговорил Пасечников. — … но нам это даже на руку. Ладно, заводи свою колымагу и дуй к центру села. Как доедешь, из машины не выходи. Всё понял?

— Понял, — кивнул парень. — Скажите, а у меня шанс остаться с вами есть? Я ведь не стал на них работать! Они просто звери! Знали бы вы, сколько они людей на тот свет отправили!

— Спокойно. Делай, что тебе приказали, — остановил его Сергей.

— Что думаешь делать? — поинтересовался Девятов у Дениса, когда они возвращались обратно.

— Нам просто повезло, что Ширяй послал компьютерщика. А до этого гнобил парня.

— Ты ему веришь?

— Верю, Тоша. Я ему верю, потому что внимательно наблюдал за ним. Он рассказывал с эмоциями обречённого человека. Перспектива стать рабом для него хуже голодной смерти. Сразу видно, что Ширяй ничего не понимает в психологии. Для него люди — разменная монета. Одну его бригаду зачистили, пофиг — наберёт другую. Да хоть из рабов — повяжет кровью и в бой.

— Я так понял, что вы хотите подложить «дезу» Ширяю и устроить ему засаду? — спросил Сергей.

— Соображаешь, Мочалкин! — удовлетворённо похлопал друга по плечу Девятов. — Сейчас мы расколем этого компьютерщика до задницы и потом покумекаем, где лучше устроить засаду.

Но Игоря раскалывать не пришлось — он и сам выложил всё, что знал о банде, руководителе, структуре и месте дислокации. По его словам выходило, что бандиты облюбовали себе территорию сахарного комбината. Места там вдоволь как для боевиков, так и для рабов. Контора комбината была занята Ширяем и его ближайшими подручными. После Черепа, правой рукой главаря банды стал «Сильвер» — бывший росгвардеец, потерявший глаз во время одной из манифестаций в Москве, куда был направлен по контракту. Как потом выяснилось, Димка и Витька знали его — их одногодок, в погоне за длинным рублём тот завербовался в Росгвардию, но прослужил недолго: сначала пара взысканий за необоснованную жестокость. Повезло, что никто никаких дел против него не открывал, а потом и то закономерное ранение — слишком многим он насолил. Сейчас же Сильвер с лихвой вымещал обиду за прошлое на беззащитных людях. Именно он помог организовать удачный налёт на РОВД, точнее на то, что от него осталось. Добыча была невелика: арсенал потихоньку растаскивали, но кое-что сохранилось. Главным в этом деле была моральная сторона нападения — показать всем насколько крут Ширяй и его подручные. Убили они тогда восемнадцать сотрудников. Шестерых человек дежурной смены, а остальных — ища по домам, согласно добытому списку у дежурного. На данный момент в банде насчитывалось с полсотни человек: в основном, побывавших в местах не столь отдалённых или еще не успевшим там побывать. Прибилось несколько мародёров, ранее работавших в одиночку или мелкими группами по два-три человека. Основное вооружение — «ксюхи»[25], «макаровы» и помповые охотничьи ружья, хотя и обыкновенного гладкоствола много. В посёлке сейчас почти никто не выходит на улицу — боятся банду и заражённых. Вот эти уже никого не боятся и бродят как зомби. Ещё неделю назад Ширяй попытался часть их зачистить, когда грабил аптеки и магазины, но потеряв пару людей — их тоже пришлось пристрелить, оставил эту попытку.

Сомов даже нарисовал схему расположения бараков и места дислокации парка машин, добавив заодно импровизированную оружейку для боеприпасов, находящуюся на втором этаже конторы, почти рядом с его апартаментами — кабинетом директора. Компьютерщика привлекали к восстановлению системы видеонаблюдения, починке разного компьютерного оборудования, от того он и знал много полезного. Между собой Мочалов, Девятов и Пасечников давно уже решили оставить у себя такого специалиста — парень из команды Кулешова соображал в компьютерах, но не настолько фундаментально, как Игорь — у того был просто гигантский десятилетний опыт.

Поздним вечером друзья лихорадочно решали, как и где организовать засаду на банду. То, что Ширяй ждёт весточку от Сомова, давало небольшую возможность подготовиться. Было решено задействовать весь арсенал оружия с патронами 7,62мм — АК-47, ПКМ, «Максим» и даже «мосинки», которые Захаров нашёл вполне пригодными для эксплуатации. Евгений решил даже задействовать «Винторез» и «Тигр», мотивируя выбор в пользу последнего тем, что его сын знаком с этим карабином не понаслышке, а с «мосинкой» у него опыта не было совсем.

— Ты хочешь рискнуть своим несовершеннолетним сыном? — в лоб спросил у него Девятов.

— Тоша, а где ты возьмёшь второго снайпера? — парировал ему тот. — Молчишь? А у Олега на счету два кабана.

— Но человек и зверь — две разные мишени, — возразил ему Пасечников. — Сможет ли он поднять ствол на человека? И не подведёт ли нас всех в самый неподходящий момент?

— Мужики, давайте я переговорю с ним сегодня окончательно, — предложил Захаров.

— Нет, зови сейчас, — снова возразил Денис. — Заодно послушаем не мальчика, но мужа.

По рации Евгении вызвал Олега, и тот пришёл через десяток минут. Перед ними стоял парень рослый, с накаченными бицепсами и «рамой», который действительно не был похож на своих шестнадцатилетних сверстников.

— Олег! — обратился к нему Пасечников. — Так случилось, что скоро нам придётся принимать бой с бандой. Отец учил тебя охотничьим тонкостям, но одно дело зверь в лесу, а другое — человек. Хватит ли у тебя силы воли…

— Хватит, — парень мрачно глядел на Дениса. — Это не люди, а звери. Если бы не Николай Викторович, мы бы ещё позавчера все полегли. Не волнуйтесь, спуск нажму, и рука не дрогнет.

— Пойми, если сейчас подпишешься, обратного хода не будет, — вставил своё слово Девятов.

— Не надо со мной как с пацаном в кабинете у директора школы. Я своё слово сказал — завалю хоть одного, и то помощь остальным будет. Дед целую колонну причесал, а я молодой и здоровый — чем хуже?

— То, что молодой и здоровый — видим, — улыбнулся Мочалов. — Но геройствовать в таком деле нельзя — сам погибнешь и остальных подведёшь.

— Да чего вы меня, как девку, уговариваете? — обиделся Олег. — Сказал же — действую в рамках поставленной мне задачи. Всё.

— Жень, это ты его так натаскал? — удивился Девятов. — Мля, ну вот не чувствую я в нём пацана, понимаешь? Он не зелёный пацан, а отслуживший в армии, как минимум. И выдержка у него будь здоров. Ты не обижайся, Олег, мы тебя просто проверяли на выдержку. У снайпера, сам понимаешь, нервы должны быть из стали.

— Понимаю, — кивнул он. — Ещё вопросы будут, а то мне сельхозинвентарь нужно привести в порядок? Если не доведу до ума, утром работы встанут.

— Иди, сынок, — кивнул Захаров.

— Такому уже и семью не зазорно заводить — покачал головой Мочалов. — Ты прав, Тоша, тут уже никакие не шестнадцать, а все двадцать. Да и то, даже в том возрасте у молодёжи иной раз ветер в голове.

— Девок в анклаве пока подходящих нет, женили бы, — усмехнулся Пасечников.

— Была у него зазноба, только на пару лет старше его самого, — грустно улыбнулся Захаров. — Я тогда был против их отношений. От того запретил ей что-то говорить и, тем более, брать с собой. А сейчас жалею. Тоскует он.

— Дурак ты, Женя, — покачал головой Девятов.

— Сам знаю, не подкалывай.

— Так, ностальгировать будем потом, а сейчас давайте вернёмся к плану операции… — заметил Денис.

Участок, на котором планировалось дать отпор бандитам, представлял собой достаточно ровное полотно грейдера, длиной около трёх с половиной километров. Со стороны поворота с основной автотрассы по всей протяжённости имелись достаточно густые посадки. Да и южная сторона грейдера изобиловала зелёными насаждениями такого же вида. Почти до самой развилки Тополиновка-Рябиновка. С противоположной стороны грейдера находилась небольшая канава глубиной в пару метров. А дальше — за посадками и после канавы — пахотное поле.

По замыслу друзей, в посадке у самого поворота на грейдер ставится ПКМ и оборудует место один из снайперов вместе с парой человек прикрытия. Старший — Кулешов. Где-то на расстоянии в сто метров от них устанавливают «Максим» и основную массу стрелков, перекрывающих свои зоны обстрела. Их задача — «косить» или «гасить» всех: нынешние «консервные банки», нафаршированные электроникой, для пули 7,62 вообще не преграда. Старший — Девятов, а пулемётчиком вызвался быть Ефимов. И третья группа, под руководством Захарова, занимает место в предполагаемой голове вражеской колонны. Её задача по условному сигналу остановить с помощью гранат Ф-1 первую машину и выкашивать из автоматов всех, кто попытается рвануть к Тополиновке. Основной идеей этого плана было после первого огневого удара выдавить противника — тех, кто останется в живых, на пашню и там закончить бой в свою пользу. Тех же, кто попытается залечь в канаве, встретят установленные и замаскированные там растяжки. Тривиально и авантюрно? Да, так. Но кроме Захарова с Кулешовым из анклава никто не обладал хотя бы зачатками тактического боя в «зелёнке». Тут как в рулетке — всё или ничего, потому что второго раза не будет: у них в оружейке тоже не бездонные запасы патронов и людей кот наплакал, а уж про боевой опыт можно вообще не говорить. Евгений откровенно переживал за сына, которому надлежало быть в группе Павла, но другого второго снайпера у них в анклаве попросту не было, а Кулешов был прикреплён ко второму пулемёту и от его опыта зависело тоже многое.

Глава 11

9 июня 2027 года. д. Тополиновка. Рано утром

Из сорока трёх человек личного состава в намечающейся операции было решено задействовать три десятка. Кулешов и Захаровы разобрали нестандартное оружие — пулемёты и снайперские винтовки, кое-кто из бойцов позаимствовал помповые ружья из коллекции Кулешова вместо «ксюх». Остальные вооружились «сорок седьмыми» и «семьдесят четвёртыми», а Пасечников забрал себе «Стечкина». Ещё вчера Девятов распорядился выставить два дополнительных поста охранения — у излюбленного места наблюдения пацаном из Рябиновки и на трассе у поворота на Тополиновку, чтобы никто не помешал отработке взаимодействия всех трёх групп. Узнав, что бандитов ждут с рассветом, Олег достал откуда-то из заначки батарейку CR2032 и вставил в подсветку оптики «Тигра». Отец увидел это, но ничего не сказал, лишь покачав головой. План взаимодействия был прост как ситцевые трусы, поэтому отрабатывались лишь некоторые нештатные ситуации, которые могли возникнуть из возможных несогласованных действий или какого-то демарша бандитов.

Ещё вчера Сомов отослал сообщение на нужный почтовый ящик, где сообщил, что внедрение прошло успешно, ему рады, и он собрал информацию об имеющемся в Тополиновке большом запасе продуктов, а оружия — кот наплакал, но два блокпоста имеются и там даже есть один пулемёт, но к нему очень мало патронов после первого боя. Нападение лучше всего осуществлять часов в пять утра — основная масса народа ещё спит, а пара человек на каждом блокпосте — не в счёт. Сообщение на том конце приняли и даже умудрились прислать ответ «Ништяк. Жди». Оставалось только гадать, сколько людей Ширяй пошлёт на этот раз и будет ли сам принимать участие в акции зачистки. Сошлись на том, что пятьдесят на пятьдесят — вроде и авторитет нельзя уронить перед остальными, но и рисковать своей башкой тоже не дело — тогда оставшиеся, если не повезёт и в этот раз, попросту начнут передел власти. Да и сам Ширяй свою жизнь очень ценил.

Сейчас же бойцы заняли позиции, намеченные ещё вчера, и каждый из них замер, приготовив оружие к бою. Олег первым заметил подъезжавшую колонну бандитов, мгновенно подняв правую руку вверх. Кулешов увидел его знак и тихо доложил по рации:

— Третий первому! Вижу колонну. Шесть тачек, все набиты людьми.

— Принято, третий. Огонь только после подрыва головной машины.

— Принято, первый.

Кавалькада медленно заползла на грейдер и начала потихоньку разгоняться. Захаров-старший прильнул к окуляру «Винтореза», чётко зафиксировав место, при попадании в которое головной машины он произведёт первый выстрел. Вот и она. Евгений плавно нажал на спусковой крючок, и пуля из бесшумного снайперского оружия угодила головной машине в двигатель. Бандиты толком не поняли отчего их авто внезапно остановилось, а сзади уже вплотную приблизилась вторая машина. В этот момент Захаров-старший кинул в головную машину гранату, от которой транспортное средство мигом переквалифицировалось в труповозку — не выжил никто. Взрыв гранаты дал сигнал началу всеобщего боя. Мгновенно застрочил ПКМ, одновременно с которым Олег попал первой пулей в бак замыкающей машины. Та вспыхнула, и из неё попытались выскочить люди, но очереди группы прикрытия и «Тигр» не дали им шансов. Одновременно с ними в бой включилась группа Девятова. Кинжальный огонь «Максима» с расстояния пятнадцати метров фатален что для машины, что для находящихся в ней людей. Из правых дверей авто успело выскочить четверо человек, мигом рванувших на противоположную сторону от «зелёнки», но растяжки сработали, и здесь тоже никто не выжил. Во второй машине, чёрном внедорожнике, в этот момент находился сам Паша Ширяй. Предвкушая знатную добычу, он не преминул закрепить свой авторитет вожака и сам сунулся зачищать «непокорных лохов». Сейчас же он дико орал на водилу, приказывая любым способом прорваться через заслон и уйти на Рябиновку. Внезапно лобовое стекло пошло многочисленными трещинами, заодно окрасившись в красный цвет — водитель свалился на Ширяя с простреленной головой. Его личные телохранители не выдержали нервного напряжения и попытались выскочить из машины, но куда там — бандит, оказавшийся посередине дороги, сразу словил пулю и мешком осел на грейдер, а второй ласточкой прыгнул в канаву и через несколько секунд там ахнул взрыв — сработала растяжка. Ширяй попытался открыть дверь и выстрелить через проём, но тут же словил пулю, раздробившую ему кисть правой руки, а через секунду, через лобовик, поймал вторую, но уже башкой, безвольно откинувшись на спинку сидения.

Олег работал словно робот, посылая в противника пулю за пулей через одинаковые промежутки времени. Да и само время для него перестало существовать — так его захватил бой. Пятая машина практически вся была за ним: бандиты не успели ничего предпринять, настолько нападение на них оказалось неожиданным. На третью машину вообще было страшно смотреть — этакий «пирожок» с мясной начинкой и приправленный «свинцовым рисом».

Весь бой занял около семи минут.

— Первый циркулярно! Прекратить огонь! Автоматчики на «контроль», снайперам их прикрывать. Кулешову и Ефимову снять оставшиеся растяжки.

Осторожно выйдя из «зелёнки», бойцы, страхуя друг друга, выдвинулись парами к расстрелянным автомобилям. Один открывал дверь, второй внимательно следил за движениями внутри, готовый в любую секунду снова открыть убийственный огонь на поражение. Однако сопротивление оказывать было некому. Несколько раненых добили, остальные уже были мертвы. После отданной по рации команды «Отбой», все потянулись к стихийному месту общего сбора — чёрному «Гелендвагену». Прибывший через несколько минут к месту боя Сомов сразу опознал в убитом Ширяя.

— Что будем делать с бандой в Барсуково? — осторожно поинтересовался Захаров. — Пока они не в курсе, что главарь «двинул кони», есть шанс вообще зачистить логово.

— И как ты это себе представляешь? — устало посмотрел на него Антон. — У них в здании позиция будет лучше, чем у нас в зелёнке.

— Я помогу, — вызвался Игорь. — Меня они хорошо знают. Скажу, что Ширяй взял деревню, но хавчика столько, что им не увезти. А потому прислал меня на машине, чтобы отдать команду кому какой транспорт брать и что делать.

— Мля, а ведь может сработать… — мотнул головой Девятов. — Ну, смотри, Игорь. Поможешь банду на ноль помножить, считай — ты в команде.

— А на чём двинемся? — спросил Кулешов.

— На «Шишиге»! — предложил Мочалов. — Димка как раз вчера довёл её до ума.

— Кого будем брать? — поинтересовался Захаров-старший.

— Оба снайпера нам пригодятся однозначно, — ухмыльнулся Антон, — Пашка мне уже рассказал, как твой сынуля мочил гадов. Любо-дорого слушать было. Мужи-ы-ы-к! Ещё ПКМ на Кулешове и десяток автоматчиков. Сейчас боезапас пополним и вперёд. Я поеду старшим, но за «баранкой». Со мной в кабине только Игорь. Больше никого посторонних светить не будем.

— Лады.

Пока часть народа ушла к деревне, оттуда прибежали-прилетели Лена и Зинаида — супруга Кулешова. Раненых, да и то легко, было двое. Их быстро осмотрели и увели восвояси, намереваясь полностью обработать раны уже в медпункте. Из деревни на «Шишиге» приехал сам Димка, который привёз завтрак и два больших термоса чая.

Мочалова с Пасечниковым оставили на месте командовать сбором трофеев и убирать с дороги покорёженный транспорт. Димка сразу приспособил для этого микроавтобус, всё трофейное оружие сложили в него, а вторая «Шишига» использовалась как тягач. К обеду все машины были затянуты внутрь анклава, поближе к автомастерской и трое закадычных друзей-механиков стали потрошить авто, точнее — что от них осталось. Даже сидениями не побрезговали — отмыть от крови и будут готовые кресла.

К этому моменту всё население анклава было уже в курсе быстрой и практически без потерь победы над бандитами. Раненых — была задета мягкая ткань руки у одного и ноги у другого, уже тщательно осмотрели, произвели обработку ран и перевязку, заодно накачав антибиотиками, и отправили домой, с условием, что если самочувствие ухудшится, их поместят в лазарет.

Дальше потянулись томительные минуты и часы в ожидании группы захвата базы Ширяя. Пасечников уже хотел собирать людей и ехать на выручку Девятову, когда тот с поворота на грейдер подал сигнал.

— Первый Базе, ответьте!

— М-мать, Тоша! Мы тут уже подмогу хотели высылать. Ты чё так долго? Проблемы?

— У нас трое раненых, но все ходячие. Бандюков зачистили. Всех. Как приедем, расскажу.

Встречать «Шишигу» вышла половина населения анклава. Сначала помогли выбраться раненым — одному даже потребовались импровизированные носилки, остальные, ковыляя, направились в медпункт сами. Пасечников не стал приставать к Антону с расспросами пока вся группа не сдала оружие и только тогда, ухватив его за предплечье, отвёл в сторону.

— Ну, колись, что случилось.

— Я поначалу опасался, что Игорь или струхнёт или что замышляет, но он сделал всё как надо. Ворвался в здание, переполошил всех бандюков, даже Сильвера уговорил выйти, чтобы зачитать «записку» от Ширяя.

— Записку?

— Ага! Вчетверо сложенный чистый лист бумаги, валявшийся в кабине «Шишиги». Мы минут двадцать сидели, как мыши, ожидая пока все соберутся. И дождались. Дюжину братков сразу наповал. А потом расслабились и упустили из поля зрения трёх охранников. Выручил Захаров-младший. Залёг на крыше конторы и оттуда доставал всех, кого мы выманивали на открытое пространство. Чётко и без лишних промахов. Все патроны извёл, но дело сделал.

— А раненые почему есть?

— Говорю же, засада была, когда мы решили рабов освободить. Прямо из-за угла, м-мать… мы их зачистили, но и сами врюхались. Хорошо хоть «двухсотых» нет.

— С рабами что?

— А? Да отпустили доходяг. Там ещё один барак был, туда не сунулись — Игорь сказал, что всех у кого подозревали заражение, отводили туда. Мы даже не стали подходить. Да, и ещё новость… — Девятов внимательно посмотрел на Дениса. — … Ходят упорные слухи, что к концу недели с электричеством будет песец — отключат.

— Откуда такая информация?

— Рабы сказали. Их на каких-то там работах вовсю подгоняли из-за этого. Электрогенераторов в банде нет, а вот топливо имеется. Соляра.

— Надо каким-то образом его сюда переправить.

— Надо бы, да цистерн на колёсах нет, а там по информации около трёх тонн.

— Завтра Кулешова напряжём, пусть мозги включит.

— Ладно, я мыться, бриться и баиньки.

10 июня 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Сомов, ещё вчера поселившийся в одном из КУНГов и подмявший под себя всю компьютерную технику анклава, теперь горел желанием повысить свой авторитет у руководства. После удачных операций по уничтожению банды у деревни и у здания бывшего сахарного комбината, он, несомненно, снискал к себе доверие. Однако наученный горьким опытом жизни решил, что статус архинужного специалиста будет для него своего рода спасательным жилетом при каком-нибудь ЧП. Несмотря на усталость, он почти половину ночи сидел за своим ноутбуком и выискивал на внешних дисках полезную для анклава информацию. Конечно же, он мог бы предложить снять видеокамеры на сахарном комбинате и оборудовать что-то похоже на центр видеонаблюдения здесь, но ситуация однозначно шла к тому, что скоро электричество отрубят во всём Барсуково, и тогда и анклаву не поздоровится. Однако ему на ум внезапно пришла мысль о тех злополучных магнитогенераторах[26], из-за которых ему и пришлось уйти с комбината на вольные хлеба. Он горячо убеждал главного инженера не заказывать эти игрушки, лишние по меркам производственных мощностей и стоявших тогда почти семнадцать тысяч баксов, но его не послушали и приобрели не один, а сразу четыре. Руководство компании приехало к пуску в сезон переработки сахарной свеклы и не найдя на месте такую дорогостоящую покупку, естественно поинтересовалось, почему отступили от утверждённой схемы. Сразу нашли несколько «козлов отпущения», среди которых оказался и Сомов. Но теперь у него родился авантюрный план, как сделать в анклаве дармовое электричество, пусть и небольшое по мощности. Тщательно прочитав все пояснительные записки и руководство по эксплуатации, Игорь набросал на листе бумаги все необходимые заметки и рванул в сторону здания Совета, рассчитывая захватить там кого-то из начальства. Ему повезло — Мочалов был на месте. Сергей Иванович сначала не понял смысл идеи, потом засомневался в КПД этого футуристического устройства и лишь посмотрев планшете Сомова десятиминутный ролик, задумчиво почесал затылок.

— Признаюсь честно — удивил.

— Сергей Иванович! Я примерно знаю, где они находятся. Если их не раздолбали на запчасти…

— Ну, кое-что мы и сами восстановим. Я ведь помимо умения строить, ещё и радиолюбитель.

— Да я уже видел на вашем доме антенны, но думал, что это ваш сын занимается.

— Нет, я. Ладно, сейчас свяжусь с Девятовым и организуем поездку на комбинат. И вот ещё что… — он взял ручку и что-то быстро написал на квадратике бумаги. — … сходи с этим к Евгению Василичу. Пусть выдаст тебе ПМ как личное оружие на выезд. Сам понимаешь, неизвестно с чем мы там можем столкнуться. Ты хоть стрелял когда-нибудь?

— Из «Макарова» доводилось. Давно, правда… отец друга его привёз из Чечни, когда туда ездил в командировку. Ну, мы в заброшенной деревне и попробовали пострелять.

— Хорошо, тогда чуть позже сделаем курсы для жителей анклава, заодно и поучишься. А сейчас лишь бы в тело противника на близком расстоянии попасть — остальное за тебя сделают подготовленные люди. Это оружие тебе как последний шанс, понял?

— Спасибо, Сергей Иваныч! Я оправдаю доверие, честно!

— Ну, вчера ты его уже на девяносто процентов оправдал, а если сегодняшняя задумка выгорит — считай себя полноценным гражданином анклава. Заодно будешь ответственным за эти установки. Ты с электрикой знаком?

— А как же! Я ж видеонаблюдение устанавливал, датчики разные…

— Вот и будешь ответственным за это дело.

Ехать решили сразу после обеда. Как Девятову, так и Пасечникову идея понравилась. Если всё, что говорит Сомов — правда, у них действительно появится возможность закрыть энергетический голод в анклаве. Пусть только частично, но и это уже здорово. Заодно решили взять бригаду строителей и демонтировать какое-то количество силовых и сигнальных проводов для нужд анклава. Было решено ехать на четырёх машинах: двух «Нивах» — как силовое прикрытие и микроавтобус с «Шишигой» — как подвижный склад для трофеев. Девятов прикинул, что восемь человек охраны — две полные «Нивы» — хватит, но сам тоже решил участвовать.

После обеда колонна выехала и уже через полчаса была в Барсуково. Впечатление от полностью безлюдных улиц и магазинов кое-где частично, а где и полностью сгоревших, наводило на мрачные мысли. Не только Игоря, ехавшего в кабине «Шишиги», но и водителя из бывших сотрудников ППС. Они изредка перебрасывались репликами, комментируя сложившуюся обстановку. Вся группа остановилась у здания конторы комбината. Двое бойцов осторожно исследовали окрестности ворот на внутреннюю территорию предприятия, после чего Девятов дал указание водителям обеих машин сопровождения заблокировать въезд, но ворота держать открытыми. Строительная бригада сразу начала демонтаж проводов в непосредственной близости от ворот. В качестве охраны к ним приставили пару бойцов с автоматами. Остальная группа проследовала вглубь территории комбината. По расчётам Сомова, магнитогенераторы должны были находиться в одном из складов, но обстоятельства сложились так, что рядом с ним находился на скорую руку сделанный сарай для заражённых. Для чего Ширяй решил их держать теперь осталось неясным — он унёс свои планы в могилу. Первые два генератора Сомов нашёл там, где они и стояли. Ещё со времён его работы на комбинате. В пыли валялись две коробки, которые даже не вскрывали. Чуть позже на маленьком складе отдела КИП и А, нашли третий, частично разобранный, и… остов от четвёртого. Но если с третьего просто сняли все розетки и разъёмы и его можно было восстановить, то остов забрали как запасную часть… Старший группы сопровождения из двух человек доложил о находке по рации и вызвал пару людей, чтобы забрать оборудование. Однако грузчики неожиданно наткнулись на двух заражённых. Хорошо, что рабочим хватило ума просто отойти назад, не приближаясь к «шоколадным» мужчине и женщине. Те шли словно сомнамбулы, шатаясь и раскачиваясь. Девятов, дежуривший около поста охраны проходной, сразу выдвинулся к месту ЧП с группой, оставив у ворот всего пару человек. Заражённых пристрелили, точными одиночными выстрелами в голову — стрелять по другим участкам тела не рискнули и поступили как с зомби в известных кинофильмах. А трофейную группу пришлось выводить другим маршрутом, опасаясь подхватить заразу от трупов.

Однако по возвращению к воротам, всю группу ждал сюрприз: у ворот собралось стихийное собрание из пары десятков людей разного возраста и пола, пытавшихся взять штурмом «Шишигу» — салон микроавтобуса уже был доверху забит мотками проводов, а с краю оставалось место лишь для генераторов. Бригада рабочих стояла чуть в сторонке, не зная, что им дальше делать. Двое коренастых охранников уже нацелили автоматы на пришедшую группу людей, чем дополнительно подлили масла в огонь.

Девятов осмотрел своим профессиональным взглядом возмутителей спокойствия и подошёл к толпе.

— Что тут происходит?

— Вы здесь старший, да? Мы поедем с вами, понятно?! У нас дети голодают! Воды горячей сколько не было! — затараторила одна из женщин — У меня трое деток, а они тоже кушать хотят! И вообще! Где гуманитарная помощь?

— В Караганде, знаешь, где это? — ледяным тоном осадил её Антон. — Здесь трофейщики, а не «Армия спасения»…

— А я говорю, что люди дороже! — вскипел один из мужиков с толстым животом. — Антонина дело говорит — выбрасывайте всё из микроавтобуса, и мы загружаемся…

— Мне пох… что говорит Антонина, — оборвал его разглагольствования Девятов и картинно оглядел ворота. — Что-то я не вижу вывески «Бюро добрых услуг», а потому идите-ка вы все своей дорогой. По-хорошему прошу.

— Что, сука, стрелять в безоружных будешь? — вскипел тот же мужик. — Мало вас в Москве подохло, так мы сейчас это исправим.

— А исправлялка выросла? — ехидно поинтересовался подошедший к месту свары Игорь. — Что-то когда банду Ширяя зачищали, ни одна «стерлядь» не вышла помогать, а теперь хотят вкусно есть и сладко спать.

— Да тварь ты безрогая! — вызверилась Антонина. — Я — многодетная мать и мне положено…

— На хрену наложено, — рявкнул Девятов. — Где твои народные избранники, что придумывали эти постановления? Ау-у-у… хрен кого слышу. И давайте сразу определимся — мы вам ничем не обязаны, как и вы нам. Сейчас другие законы действуют.

— А чем вы лучше Ширяя? — заорал снова тот же мужик.

— Чем? — переспросил Сомов. — Я еле свалил от него и могу сравнивать. Так вот хотя бы тем, что мы не насилуем, не убиваем от плохого настроения и не обращаемся с людьми как с рабами. Но терпению есть предел: достанете — не обижайтесь.

— И что ты мне сделаешь? — снова вскипел мужик. — Что? Мразь! Я сейчас у тебя пистолет-то заберу и начну вас сук, гасить!

— Ну, рискни здоровьем, — злобно ответил ему Сомов.

Игорь понимал, что Девятов пока не вмешивается, возможно, пытаясь устроить Игорю окончательную проверку. Мужик рванул к нему и оказался почти рядом, сходу пуская правый кулак в ход. Сомову удалось увернуться и в ответ зарядить в печень обидчику. Тот согнулся пополам, хватая ртом воздух. Чуть отдышавшись, мужик сунул руку в карман и через мгновение у него появился нож-«бабочка». Игорь не стал мешкать — чуть раньше он незаметно отстегнул запорный хлястик на кобуре и теперь достать «Макаров» было делом нескольких секунд. Увидев смотрящий на него пистолет, мужик дико взревел: «Не посмеешь, тварь!» и ринулся на Сомова, размахивая ножом. Скорее на инстинкте Игорь нажал спусковой крючок, и грянул выстрел. Толпа ахнула, когда здоровяк упал на колени и балансировал пару секунд в таком положении, а потом бухнулся ничком на асфальт. Бабы сразу завизжали, рванув в разные стороны от места убийства их сотоварища. Остальные мужики, до этого пришедшие к месту активности какой-то группы, но не принимавшие участия в словесном балагане, осторожно стали покидать злополучное место.

Сомов и сам испугался своего поступка. Так он и стоял, замерев и разом побелев. Девятов невозмутимо приблизился к нему, поводил рукой перед глазами и забрал пистолет.

— Отведите его ко мне в машину, пусть придёт в себя.

— Чё, новичок струхнул? — засмеялся один из бойцов.

— А у тебя как было первый раз? Не блевал? — парировал ему Девятов. — Вот и закрой рот. Давайте ворота на замок — тут ещё много чего нам полезного, и двигать отсюда. На сегодня хватит.

Всю обратную дорогу Сомов молчал, глядя ничего не замечающим взглядом вперёд. Девятов не стал приставать с душещипательными беседами, решив, что парню нужно «перегореть». Подъехав к блокпосту, сразу вызвал по рации медпункт и коротко обрисовал ситуацию с Игорем. У дома, где располагался Совет анклава, их уже встречали как Мочалов с Пасечниковым, так и Зинаида с переносным набором медикаментов.

— Чё с Сомовым? — поинтересовался Пасечников

— Завалил одного борзого пытавшегося права качать. Тот с «бабочкой» на него кинулся и пытался пистолет отобрать. Но Игорь с одного выстрела его завалил. А потом… ну ты понимаешь, что бывает после первого убитого?

— Ясно. Давайте кто-нибудь, отведите Сомова домой и еды ему принесите. Пусть и правда отойдёт.

Зинаида, к этому времени, уже осмотрев пациента и сунула ему под нос ватку с нашатырём. Сомов, наконец, возвратился в реальность, и она повела его в медпункт.

— Как съездили? — продолжил Пасечников.

— Игорь — красава. Нашли три генератора и остов от последнего… Два вообще нулёвые, один — мелкого ремонта требует, так Сомов сказал. Ну и проводов надыбали кучу. Но завтра-послезавтра нужно снова ехать.

— Поддерживаю идею, — согласился с ним Мочалов. — Медики просили проверить ЦРБ. Нужны носилки, кое-какие медикаменты… но! Существует большая вероятность столкнуться с заражёнными. Это мне Лена так сказала.

— Мы, кстати, двоих тоже зачистили, — кивнул Антон. — А группу трофейщиков пришлось выводить окольным путём.

— Значит, пришло время всем познакомиться с ОЗК, — резюмировал Денис. — Иначе заразу сюда завезём.

— Наверное, завтра стоит «пощипать» больницу, — предложил Девятов. — А через день снова на комбинат наведаться.

— Да, вот ещё что. Надо на въезде дезинфекцию устроить. А то как бы… — Пасечников помотал головой.

— Чёрт! — в сердцах выругался Мочалов, — Как же мы этот вопрос упустили?

— Ну, мы ж не боги — всего не предусмотришь, — философски пожал плечами Девятов, — Но дело верное, надо наших медиков озадачить.

— Всё, я в медпункт, — Мочалов рванул, как на стометровку.

11 июня 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Весь прошедший вечер Мочалов потратил на обустройство «ящурной клетки» на въездах в Топоплиновку. В медпункте он застал Зинаиду и Хромова. Хромов аж подпрыгнул, ударив себя по лбу ладонью:

— Вот я осёл старый! Срочно выделяй рабочих — канаву рыть. Ещё нужны опилки и дерево — делать «клетку». И Леночку — она у нас заведует дезинфекторами.

Пока нашли рабочие руки (сняли с других участков), пока материалы подогнали. Дезраствора хватило еле-еле. Остались слёзы. Но вход в анклав обезопасили.

А всю прошлую ночь Мочалов усердно работал у себя в комнате, восстанавливая генератор. Практически все узлы и агрегаты были им проверены, понят принцип работы и теперь оставалось достать ремень, стоящий между магнитроном и двигателем, его вращающим, и несколько розеток и разъёмов. Помимо магнитогенератора, в голове у Сергея засела мысль о средствах связи между Тополиновкой и мобильными группами. Раз уж невестка с Зинаидой и Маргаритой решили возглавить рейд к больнице, он собирался примкнуть к ним с целью осмотра машин «Скорой помощи». Его интересовали радиостанции «Лён»[27]. В больших городах все давно уже перешли на другой УКВ-диапазон, а вот в местечковых станциях «Скорой помощи» замены ещё не было. Потому эти рации как нельзя лучше подходили к замыслу Мочалова. Он рискнул даже сходить в сарай и достать остатки дюралевых труб, вычислив перед этим длину стационарной антенны для базовой радиостанции здесь, в Тополиновке. К рассвету всё было готово. Две кружки крепкого кофе под неодобрительное покачивание головы Лены, взбодрили его. Ещё вчера вечером все три зачинщицы рейда прошли тренировку напяливания на себя ОЗК под присмотром хохотавших поначалу мужей. Из всех барышень только Зинаида умела обращаться с общевойсковым защитным комплектом, но парни указали на ошибки, кое-что подстроили-подтянули по комплекции и только потом дали команду на скатку. Облачаться в костюмы всей группе было решено около больницы. Из двух машин сопровождения одна должна была отъехать с Мочаловым и провести рейд по хозяйственным и электротоварным магазинам, а также завернуть в пару автомагазинов, чтобы найти ремни для магнитогенераторов и комплекты розеток и разъёмов для восстановления третьего. Ну и создания запаса на будущее. Помимо «Шишиги» привлекли снова микроавтобус как дополнительный мобильный склад трофеев.

При въезде в ПГТ женщины вовсю крутили головами. Сначала как любопытные воробушки, потом ошеломлённо и, наконец, угрюмо. Барсуково вымерло. Дома стояли, только кое-где были выбиты, сломаны, распахнуты входные двери да подвыбиты стёкла первых этажей. Но, как в хорошем фильме ужасов, ни одного человека им не встретилось. И полная тишина, нарушаемая только звуком моторов их транспорта. Ветерок то и дело доносил запах разложения. Вот где-то далеко на западной окраине залаяли собаки. И снова всё стихло. К больнице подъехали в молчании. Выстроенное не так давно здание Центральной районной больницы вызывало самые тяжёлые чувства: свежеокрашенный фасад то тут, то там портили висящие на честном слове оконные рамы, остеклённые двери потеряли свои стёкла. И только осколки, окрашенные чем-то бурым, торчали немым укором нерадивым хозяйственникам. Хрупая по битому стеклу, основная группа вошла в холл. Здесь было пусто, словно самум прошёл — стойка регистратуры расколочена, похоже, валявшимися тут же металлическими стульями. Причем, разбито и вывернуто из креплений все, что можно было вывернуть. Дальше по коридору разрушения были минимальны. Возможно потому, что рушить было особенно нечего — одни стены, да запертые двери, которые пришлось взламывать, увеличивая разгром.

Пока основная группа обследовала и начала складировать в салоне микроавтобуса первые трофеи, Мочалов исследовал ставшие бесхозными машины «Скорой помощи». Топливные баки были пусты, отсутствовали и аккумуляторные батареи, но рации остались на месте — мародёры просто не нашли им применения и даже не повредили. Обойдя с ключами, отвёртками и кусачками все машины, он стал обладателем восьми таких радиостанций, которые тоже складировал в дальний закуток микроавтобуса. После этого Сергей взял вторую «Ниву» и отбыл по намеченным в его списке магазинам. С розетками и силовыми разъёмами получилось всё сразу в первом попавшемся магазине. Заодно они с водителем прошлись по кое-каким инструментам, ещё не разграбленным мародёрами. После этого порядком нагруженная «Нива» рванула по автомобильным магазинам. Здесь пришлось поискать — в первых двух ничего и только в третьем им улыбнулась удача — Сергей снял с рабочего генератора ремень и по нему сверял длину и рёбра жёсткости. На складе таких ремней отыскался целый десяток — оказалось, аналог использовался в качестве ремня ГРМ в одной из широко известных марок автомобиля. Затарившись, он уже возвращался к больнице, когда услышал взволнованные переговоры бойцов прикрытия.

— … на третьем этаже «шоколадники», много. Мочалова забаррикадировалась, но долго ей не продержаться…

— …зачистить без близкого контакта не получится… а как потом дезинфекцию костюмов проводить?.. мля, что теперь Сергею Иванычу говорить…

— У кого-нибудь остался запасной комплект ОЗК? — вклинился он в разговор.

— Сергей Иванович! В машине один остался, но к Елене не прорваться — шоколадки какие-то агрессивные попались, кидаются на людей.

— Я рискну.

Едва его «Нива» притормозила, Мочалов выскочил из машины и на бегу стал освобождаться от мелких инструментов в брюках и куртке. Добежав до «Шишиги» он сбросил их на пол КУНГа, взамен получив комплект ОЗК. Шесть минут и он, одетый в комплект и противогаз и, забрав у кого-то из бойцов «сорок седьмой», рванул в больницу. Последние сумки с набитыми медикаментами Зина и Марго тащили под прикрытием двух охранников.

— Сергей Иванович! Она там… — искажённым голосом через противогаз проговорила Маргарита. — …Она чуть дальше нас прошла и сразу попала в объятия «шоколадных», потом отпихнула их и закрылась в комнате.

— Вы сможете провести дезинфекцию костюма, чтобы потом снять его?

— Да, конечно, — энергично закивала Зинаида. — Хлорамином зальём несколько раз, а он даже сибирскую язву убивает. Потом душ и всё в порядке.

— Понял, — кивнул он и рванул к лестнице.

Преодолев за рекордно короткий срок лестницу между первым и третьим этажами, Мочалов остановился и прислушался. Кроме небольшого шороха, время от времени возникающего где-то в коридоре терапевтического отделения стационара, ничто не нарушало привычную сейчас тишину. Это раньше здесь сновали люди из персонала и больных, а после начала эпидемии, по-видимому, остались лишь заражённые. Сергей начал движение и только он подошёл к одной из палат с распахнутой дверью, как на него выскочила дородная тётка с шоколадным цветом кожи и безобразной маской из гниющих носа и губ. На руках были заметны огромные гноящиеся язвы. Мочалов сразу выстрелил в голову и, не раздумывая, на автомате, повернул оружие в сторону появившегося в двери другой палаты мужика с аналогичными обезображивающими формами. Выстрел угодил под переносицу, в то место, где когда-то были ноздри. И этот упал. А дальше, из следующей палаты, на него рвануло сразу четверо. Сергей успел переключить режим на автоматический огонь и «Калашников» сразу же повело в бок, но он быстро приноровился и сыпал короткими очередями, продвигаясь дальше.

— Лена-а-а! — заорал Мочалов что было мочи, когда добрался до середины коридора. — Дочка-а-а!

Его слух донёс звук, похожий на «Па-а-ап!» где-то в конце отделения. Понимая, что на обратный путь может не хватить патронов, Мочалов начал орудовать прикладом. Хорошо, что поток озверевших «шоколадников» уменьшился, а то бы его самого повалили.

В конце коридора он снова позвал Лену, и та ответила, мгновенно отодвигая что-то тяжёлое внутри палаты и открывая дверь настежь. В руке у неё был портативный медицинский саквояж — объёмный и тяжёлый, судя по тому, как она прогибалась под его весом.

— Здесь очень много нужных нам лекарств, так что не брошу, — топнула она ногой, на недвусмысленный жест свёкра. — Пап! Спасибо тебе! Давай уйдём через запасной выход. Я знаю дорогу.

— А если там этих не меньше, чем когда я сюда вошёл? Давай, держись за мной. Оружие есть?

— Я пистолет в машине оставила. Да и не умею я им пользоваться, не успела.

Обратный путь потрепал нервов не меньше: ещё двух ходячих он застрелил через несколько метров, едва они показались из палаты. А потом один из «шоколадных» напал на Лену. Та взвизгнула, но саквояж не отпустила. Сергей мигом обернулся и ударил со всей силы прикладом, напавшего на Лену. Тот секунду стоял с размозжённым лицом, а потом рухнул ничком, едва не захватив с собой девушку. К моменту, когда они оба выскочили на лестницу, магазин автомата был пуст. Теперь всё зависело от их быстроты передвижения, и Мочалов выхватил саквояж у Лены. Сразу возросшая скорость позволила им практически беспрепятственно добраться до вестибюля станции «Скорой помощи» и вскоре очутиться на улице. Увидев их, Зинаида сразу кинулась с большой бутылью, в которой они с Маргаритой успели навести обеззараживающий раствор.

— Сергей Иванович! Подходите по очереди. Сначала вы…

— Нет, пусть первой идёт Лена! И подкиньте сюда один магазин патронов. Если кто-то выскочит, я прикрою.

Пока Лену методично поливали из пульверизатора концентрированной хлоркой, раз за разом проходя даже швы и внахлёст закреплённые части ОЗК, Мочалов внимательно осматривал окрестности. Наконец невестка разделась до нижнего белья и ей сразу отдали обычную одежду. На его немой вопрос «Зачем?», та, смутившись, ответила, что ещё работая в «Скорой» так привыкла. Сергей прошёл процедуру не менее тщательно, только прикрытие уже осуществлял один из бойцов охраны. Потом досталось и «Калашникову» — не выбрасывать же автомат. Наконец все загрузились в машины и отбыли восвояси.

Бессонная ночь и сегодняшние приключения привели к тому, что Мочалов банально вырубился и проснулся лишь когда машина остановилась у блокпоста. Доехали до медпункта, где прошли повторную обработку, только уже более щадящую, и потихоньку начали разбредаться по домам. Войдя в дом и не глядя на реакцию удивлённого мужа, Лена дала волю своим чувствам, обняв свёкра:

— Папочка! Спасибо тебе за всё. Если бы не ты, они бы меня там сожрали! — она всхлипнула.

— Дочка! Я же тебе ещё в Барсуково сказал, что за своих детей я порву глотку любому… ну-ну… успокойся, всё уже позади…

— Димочка, на меня «шокладные» напали, — пояснила она супругу. — Если бы не папа… знаешь, как он их расшвыривал? У него даже патроны кончились…

— А где был твой пистолет? — прищурился Дима.

— В машине оставила… — потупилась девушка.

— С завтрашнего дня. помимо медицинских тренировок с дезинфекцией, будешь проходить курс молодого бойца с отработкой навыков обращения как с пистолетом, так и с короткостволом, — выдал длинную тираду свёкр. — Ты просто чудом уцелела.

— Хорошо, пап, как скажешь.

Глава 12

12 июня 2027 года. пгт. Барсуково. Полдень

В этот раз к сахарному комбинату из Тополиновки выехала более серьёзная колонна: две «Шишиги», микроавтобус, две «Нивы» с прицепами и три с бойцами охраны во главе с всё тем же Девятовым. Бригада строителей снова переквалифицировалась в группу по демонтажу проводов, а заодно и сборщиков трофеев внутри здания конторы. Но с последним вышел большой облом — Сомов ясно дал понять, что внутри конторы есть склад с продовольствием и медикаментами преимущественно наркотического характера, однако по прибытии на место бывший начальник УГРО заметил пару разбитых окон и выломанные решётки на первом этаже. Вскрыв дверь конторы, он ещё раз убедился в правильности своей версии: мародёры смогли за пару суток унести почти всё, втоптав или раздавив небольшую часть хабара. Однако ещё был арсенал, несколько десятков комплектов оргтехники, которая зачем-то понадобилась Игорю. Причём с точным описанием того, что нужно брать, а на что вообще не обращать внимания. Кроме конторы, Игорь, сам он сегодня остался в анклаве, дал чёткое описание, где найти затребованные медиками мешки с хлоркой.

Пока тополиновские под охраной бойцов рассредоточились по намеченным участкам, к колонне вновь стали прибывать местные. Кто-то просил еды, кто-то умолял взять с собой, но Девятов жёстко пресекал все поползновения халявщиков, пару раз вытащив для острастки свою «ксюху» из-за спины. Когда схлынула первая волна «ходоков», сыпля проклятия в адрес приехавших, к Антону подошёл пожилой мужик явно еврейской наружности.

— Уважаемый, можно попросить вас об одном небольшом одолжении? — спросил тот, поправляя пенсне.

— Ну? — оценивающе посмотрел на него Девятов.

— Пристрелите меня, пожалуйста.

— Хренассе у тебя, отец, и шуточки… — покачал головой Антон.

— Жена умерла пять дней назад, теперь в дом не могу зайти — похоронить сил нет, а запах трупа заставил меня уйти жить в сарай. Да и еды уже нет, к чему мучиться как бездомной собаке? Я таки жизнь прожил…

— Кем работал?

— Агроном я. Всю жизнь по полям кочевал, а Софочка моя меня дожидалась… а теперь даже похоронить её не могу… — старик снял пенсне и дрожащими руки протёр глаза. — … высох Марк Иосифович Штиль, осталась лишь моя тень.

— Оп-па, — улыбнулся Антон. — А ну погоди, дед, панихиду заказывать. Говоришь, агроном с большим опытом? У меня есть заявка на такую вакансию у нас, так что считай, что тебе повезло. А симптомов заражения нет? Точно? Лады, — он повернулся к бойцам. — Парни! Заберите деда в свою машину. Он с нами едет.

Из небольшой группы людей, стоявших в отдалении и наблюдавших разговор старого агронома с пришлыми, внезапно отделилась женщина, чуть помоложе Штиля. За её руку держалась маленькая девочка, лет шести, испуганно озираясь по сторонам. Женщина внезапно остановилась перед группой охраны, видимо решая идти дальше или вернуться, потом посмотрела на ребёнка и двинулась дальше, обходя охранников и намереваясь подойти к старшему — Девятову. Один из бойцов поднял в предостерегающем жесте руку, приказывая ей остановиться, но Антон распорядился пропустить.

— Здравствуйте, — спокойный и хорошо поставленный голос пожилой женщины говорил о её образованности. — Меня зовут Шапошникова Вера Андреевна. Я предполагаю, что вам нужны люди определённых специальностей, раз вы взяли Марка Иосифовича?

— С чего вы взяли? — ухмыльнулся Девятов. — Может, мне просто жалко стало деда?

— Молодой человек, я проработала в школе тридцать пять лет и смею вас уверить, что понимаю кое-что в психологии. Сначала вы отшили всех праздно шатающихся и любителей дармовщинки, а потом вдруг снизошли до жалости к старику? Не верю, как говорил Станиславский.

— Вера… э-э-э…

— … Андреевна.

— Вера Андревна, а какой специальностью обладаете вы?

— Я закончила пединститут, физмат. Имею опыт работы, как завучем, так и учителем математики или физики. Ещё, при наличии соответствующей литературы, могу преподавать биологию, литературу и русский язык. Со мной моя внучка — Дашенька. Это всё, что осталось от нашей некогда большой дружной семьи. Кто-то пропал, зять и дочь заразились, а мы чудом уцелели.

— Минуту… — Антон сверился со списком первоочередных специальностей, нужных анклаву. — Учителем и начальных классов, если что, потянете?

— Легко, — женщина чуть приподняла бровь.

— Витя, проводи их до машины, — отдал он распоряжение Полуянову, потом секунду что-то обдумывал и спросил вдогонку. — Скажите, Вера Андревна, а где бы нам достать те самые учебники? — на что женщина остановилась и повернулась к нему лицом.

— Если нашу школу не разграбили, вся школьная библиотека к вашим услугам. Я могу указать дорогу и даже стать проводником вашим людям.

— Хорошо. Думаю, мы на днях совершим туда рейд.

— А мы? А нас? — мигом переполошилась толпа, следившая за развитием событий и снова рванувшая в сторону Девятова.

— Я — менеджер, очень хороший! — орал мужик в видавшем виды спортивном костюме.

— Ну и нахрена мне менеджер? — ухмыльнулся Антон.

— Я тоже еврей и вы должны меня взять, как и старого Марка! — не сдавался он.

— Мне по барабану кто ты по национальности, понял?

— Вы — антисемит? — вскипел менеджер. — Одно слово «еврей» должно стать мне пропуском…

— Хлеборезку закрой! — осадил его Антон. — Ещё раз для всех — мне пох, какой вы веры или национальности. Вообще пох, ясно? Каждый называет свою специальность, если она подтверждена опытом. Учтите, при подозрении во лжи, я могу задать несколько специфических вопросов или потребовать предъявить диплом.

— Вы не имеете права! — снова взъярился еврей.

— Имею, — холодно проговорил Девятов, доставая из-за спины «ксюху». — Ещё одно слово и я тебя успокою по-другому. Следующий или следующая!

— Бранкова Антонина Васильевна, — мигом оттёрла незадачливого менеджера статная миловидная женщина, почти ровесница Антона. — Меня и Вера Андреевна знает — пересекались. Я — учитель физвоспитания. Любой возраст учащихся, любые группы — нормальных или детей с отклонениями.

— Вы одна или есть кто? — изучающее посмотрел на неё Девятов.

— Вы о чём? — она не поняла ни фразы, ни взгляда.

— Я вообще-то женат, а спрашиваю о домочадцах, — улыбнулся он.

— А… простите, пожалуйста. Есть внук — пять лет.

— Мухой домой и брать только всё самое необходимое.

— Спасибо! Большое спасибо! — воспрянула духом Антонина. — Я здесь недалеко…

— Мухой! — напомнил Антон и обратился к остальным. — Кто следующий?

— Трактористы нужны? — из-за голов кричащей в разнобой толпы прорвался хриплый голос мужика.

— Тихо все! Подойди поближе, — на зов Девятова протиснулся мужик чуть за пятьдесят. — На каких тракторах работал?

— Грейдерном, снегоуборочном, потом… ДТ разных моделей…

— Сколько с тобой домашних?

— Так это… один я. Дочку ссильничали ширяевцы, а потом убили… — дрожащими руками он смахнул нахлынувшую слезу.

— Забираем его, парни, — Антон отдал команду.

— Подожди, командир. У меня кое-какой инструмент дома остался. Для машин он не пойдёт, но к трактору…

— Пятнадцать минут на сборы. Время пошло!

За оставшееся время он набрал шестерых взрослых — кроме вышеупомянутых принял ещё одного мужика — сварщика, практически ровесника трактористу, и молодую женщину — терапевта. В разговоре с наводящими вопросами, она с радостью рассказала, что знает как Хромовых, так и Лену. С ней в анклав отправлялся двенадцатилетний сын — Максим. Она даже вызвалась поехать за группой на своём автомобиле и похвасталась, что бандиты не нашли спрятанную канистру с бензином. Остальные отвергнутые снова кричали, топтали ногами и сыпали проклятиями. Что поделать, если этот мир стал так жесток и не все профессии востребованы.

Елена Аркадьевна Мыскова — тот самый терапевт, оказалась деловой и энергичной особой. Мало того, что она оперативно подъехала к месту сбора, так ещё и помогла педагогам — физруку и гуманитарию, съездить за их скарбом в виде кроватей и спальных принадлежностей. Неумело водрузив в каждом случае кровать на верхний багажник авто, он привозила его к конторе сахарного комбината, где мужчины помогали аккуратно разобрать и скомпоновать её. И так несколько раз. К моменту окончания сбора трофеев группой на её автомобиль было страшно смотреть — этакая гора сложенных вшестеро кроватей и не меньшая внутри багажника и даже сверху на нём, перевязанная и утянутая трофейной проволокой. В машину к ней уселись всё те же физрук с внуком на коленях и учительница с внучкой — сзади, а на переднем сидении справа восседала она с сыном. Вести такой нагруженный автомобиль вызвался один из бойцов — тот самый старлей Ерохин, у которого с Еленой как-то сразу возникла обоюдная симпатия. Остальные принятые в анклав мужчины-переселенцы разместились в КУНГе одной из «Шишиг».

К моменту возвращения трофейной команды в Тополиновку медики уже разгребли-рассортировали подавляющую часть своего хабара. К тому же эмоциональный рассказ Риты и Зинаиды об операции спасения невестки свёкром заставил всю женскую половину персонала откровенно сопереживать Лене. Теперь их запас медикаментов охватывал почти все направления возможных заболеваний. Помимо этого группа трофейщиков забрала с десяток носилок и даже передвижной дезинфектор помещений, чему несказанно обрадовался Хромов. Даже больше, чем второму комплекту операционных инструментов, который забрала хозяйственная Зинаида.

Мочалов же с головой ушёл в осмотр и подгонку раций к нуждам анклава. Проведя ТО каждой из них, он опробовал их в работе. Ещё вчера ему подвернулись комплекты старых длинных антенн в одном из автомагазинов. Длина полностью совпадала, а кое-где была чуть больше, чем нужно стандартной антенне радиостанции. Сергей укоротил, кое-где подпаял антенный разъём и приготовил кабель, опустошив наполовину свои радиолюбительские запасы. Пока группы разгружали хабар, он приступил к установке радиостанций сначала в «Нивы», вызвав удивление бойцов. Но потом, поняв, что теперь у них будет возможность координировать свои действия и даже рассредотачиваться в поиске нужных материалов, они пришли в восторг. «Хвост» антенны, практически в рост человека, удобно расположился на кузове «Нивы», начинаясь на правой части рамы ветрового стекла и заканчиваясь у задней двери. Располагался он по всей длине автомобиля, нисколько не мешая совершать стандартные действия пассажирам. С «Шишигами» вышло ещё проще: установка антенны между КУНГом и кабиной подняла радиус действия радиостанции ещё дальше. А на микроавтобус антенну установили прямо на крышу кузова, сварив хитрое крепление.

Сомов, пришедший к месту разгрузки основного запаса проводов, отозвал старшего и попросил оргтехнику перевезти к нему в КУНГ. Он-де её осмотрит и проведёт обслуживание. Узнав от Мочалова, что третий генератор практически готов, предложил согласовать размещение всех трёх и заодно вызвался нарисовать схему электроснабжения внутри анклава, чтобы равномерно распределить нагрузку.

Пока новоиспечённые граждане анклава разгружали свои пожитки, знакомиться пришло много народу. Терапевта узнали, обрадовались новой коллеге и сразу затащили познакомиться с коллективом. Заодно похлопотали за койко-места для неё и сына в общежитии. Агроном же, после представления его Мочалову и Пасечникову, возжелал немедленно пройтись по посаженным участкам картофеля, чтобы найти и исправить огрехи неумелых садоводов. Старому человеку нужно было отвлечься от той участи, которую он желал для себя несколько часов назад.

Сварщика и тракториста направили к Димке, который радушно их принял. Газовые горелки, сварочный автоген, шланги — всё это было тщательно осмотрено опытным сварщиком и вынесен вердикт — скоро всё придёт в негодность, ибо видало виды. После непродолжительной беседы было принято решение завтра совершить рейд на двух «Нивах» с прицепами в район литейно-механического завода, где можно было поискать более новое оборудование и куски труб для… буржуек. Да-да, старый сварщик сразу обратил на это внимание, отметив, что ни на КУНГах, ни в общежитии он не увидел печных труб, а зима придёт — дадим «дуба».

Пришлось идти к Девятову и давать заявку на рейд по такому нужному направлению. К этому списку добавил свои пять копеек и Сомов: энергосберегающие лампочки разной мощности и типа, изоляционная лента, термоусадочная трубка разных калибров, наконечники… А там ещё в школу нужно заехать…

Антон молча стоял и мысленно матерился, пробегая взглядом список на двух листах, вырванных из тетради. Лишь известие от Мочалова, что теперь есть связь как внутри рейдовой группы, так и с Тополиновкой, согрело ему душу и привело в прекрасное расположение духа. Он так и пошёл, насвистывая какую-то мелодию, к себе домой. Вера была не одна — они вместе с Сашей уже который день прорабатывали свод законов анклава, решив узаконить некоторые права, обязанности и наказания за тот или иной проступок для каждого члена анклава.

— Про членов я понял, — захохотал он, услышав последнее, — а членши тоже будут подчиняться? Или вы их как-нибудь по-другому назовёте?

— Девятов! Твой нездоровый юмор когда-нибудь доведёт тебя до плохого, — покачала голова его супруга. — Тут сидишь и «изобретаешь велосипед» для анклава… чтобы было просто, понятно и без больших заумностей, а он с пошлыми шуточками лезет. Всё, обед на плите, только не забудь посуду за собой помыть. Брысь на кухню!

— Слушаюсь, тарщ майор! — Антон шутовски взял под козырёк и отправился на кухню показательно ни цыпочках.

13 июня 2027 года. пгт. Барсуково. Полдень

Утром, перед самым отъездом трофейной группы, стали реальностью слухи об отключении электричества — около половины девятого, во всех помещениях анклава, обесточилось оборудование, подключенное к розеткам. Особенно негодовала Фарида — завтрак они успели приготовить и даже помыть посуду горячей водой, а вот что дальше делать не знали. Её супруг предложил пока обойтись двумя здоровыми казанами и приготовить плов — сытно и времени много не займёт. Заодно пообещал что-то придумать с душем для трофейщиков, к моменту их возвращения.

Получив в пользование радиосвязь, Девятов решил разделить группу на несколько частей. Первая, на «Ниве» с прицепом, направлялась к школе, чтобы запастись учебниками. По расчётам Веры Андреевны прицепа должно было хватить. Трое охранников должны были помочь с погрузкой. Вторая группа — тоже «Нива» с прицепом, занималась проверкой магазинов электротоваров, выискивая энергосберегающие лампы и кое-какое сопутствующее оборудование. И наконец третья — самая большая группа, сначала должна была обследовать литейно-механический завод, а при удачном раскладе на обратном пути обобрать все цветочные магазины, забрав подкормку для растений по списку.

В школе, где раньше работала Вера Андреевна, группе улыбнулась удача — сначала они не обнаружили следов взлома, не говоря уж о заражённых, а потом удалось быстро открыть внутренний замок библиотеки. За два с половиной часа прицеп не только доверху наполнили всей необходимой литературой, но и заботливо накрыли сверху полиэтиленом, сложенным в её личном кабинете. Не успела она его отдать завхозу, а теперь пригодилось. Шапошникова села за своё бывшее рабочее место, достала пару памятных ей безделушек и три увесистые упаковки шариковых и гелевых ручек и карандашей, сложила всё в подвернувшийся пакет и, вздохнув на прощание, покинула прежнее место работы.

Вторая группа тоже собрала богатый урожай — в трёх магазинах, из складских запасов, им удалось загрузиться до отказа нужными лампочками, всевозможными выключателями, клеммами и прочими электротехническими материалами. Упаковки с изолентой пришлось даже укладывать на колени бойцам сопровождения, и в таком неудобной позе по-быстрому возвращаться в анклав, разгружаться и отправляться за второй частью трофеев.

Освободившись от груза, обе машины намеревались продолжить выполнение задания, когда от третьей группы поступил приказ срочно прибыть к ней на усиление. Собственно, у этой группы всё пошло сразу не так. Сначала с трудом разгребли завал около материального склада, потом встретили парочку «шоколадников», но с ними разобрались быстро, а вот дальше они столкнулись с группой людей. Бандитами их назвать было нельзя, скорее специализированными мародёрами с оружием. Когда обе «Нивы» прибыли на место, Девятов разобрался с конкурентами. Был бы там Мочалов всё прошло бы намного доброжелательнее и быстрее. Старшим конкурирующей группы оказался тот самый автомеханик — глава крупной автомастерской, сын которого участвовал в нападении на Лену. Лишь переговорив по рации с Сергеем, Анатолий без лишних вопросов отступился от хабара на складе.

— Парни! А к вам никак не получится? — спросил он с надеждой во взгляде. — А то крутимся здесь, как вошь на гребешке, да чё толку? Всё равно сдохнем. А так у меня и люди нормальные есть.

— Какие специальности? — поинтересовался Девятов.

— Слесари, токари, литейщик, крановщик и…

— Стоп, — перебил его Антон. — А теперь подробнее о крановщике. Что за чел, на каких видах техники работал?

— Парень молодой, до сорока, но и тяжести поднимать умеет, и с разной техникой знаком. А к чему спросил, командир?

— Пока заражённые не очухались и не вышли на простор речной волны, нам бы заборчик отжать.

— Бетонный? — ухмыльнулся Анатолий. — Так его ещё транспортировать нужно. А для этого платформа нужна. У вас есть?

— На жопе шерсть.

— Возьмёте нас? Тогда подумаем, что можно сделать в этом направлении.

— Сколько вас? — внимательно посмотрел на него Девятов.

— Восемь человек, плюс семьи… где-то пятнадцать рыл, включая баб и спиногрызов.

— Заражённых нет? Учти, могу привести медика и он, в случае чего, быстро определит.

— Не, мы сами каждое утро друг друга осматриваем. Мля, как педики какие-то! — заржал Анатолий.

— Тогда договорились. А кран есть?

— Кран мы заканчиваем собирать. Его перед самым бардаком поставили на ТО, да не успели сделать. Я слышал, вы Ширяя завалили?

— Было дело, — кивнул Антон. — А к чему спросил?

— У того соляра была где-то заныкана, а кран на соляре.

— О! Тогда вообще проблем не будет. Мы-то думали, как её к себе утянуть, а выходит и тягать не понадобится — на работах сожжём.

— А чего здесь искали?

— Шланги, баллоны с кислородом и пропаном, то, сё…

— И мы за ними, — ухмыльнулся Анатолий. — Тогда бери один транспорт, — кивнул он на «Шишигу» — а мой человек с вами поедет к нашему ангару и укажет, где чё загружать, заодно остальным передаст, чтобы собирались. Витёк! — позвал он одного из молодых парней. — Грузишься в «Шишу» и дуешь на базу. Всех собери и скажи, что Толян объявляет общий сбор с домашними. Пусть хабар пакуют и чтоб через час были как штык у ангара. Кстати, что брать?

— Самое главное — спальные принадлежности. Ну и мыльно-рыльное тоже.

— Слыхал?

— Ага, — шмыгнул носом парень.

— Только пусть гоношатся по-тихому. Соседи мне нах не нужны.

— Что за соседи? — сразу сделал стойку Девятов.

— Многодетка с выводком. Ладно, если бы нормальные были, а то в хорошие годы только бухала да ноги раздвигала, а уж сейчас… — махнул он рукой. — Два раза её ловили на воровстве. Последний раз предупредили, что всех завалим, потому как уже малые воровать ходят. Да и сами в мамку пошли — с шести лет курят и матерятся почище взрослого мужика.

Пока «Шишига» и «Нивы» оперативно загружались запасами подшипников, баллонами с кислородом и ацетиленом, шлангами и горелками, вторая машина рванула с проводником к автомастерской Анатолия. Через четверть часа пришёл один из токарей с заплаканной супругой и двумя мальчишками 12 и 14 лет. Девятов как раз отправлял одну из «Нив» обратно в Тополиновку, когда ему на ум пришла мысль пригнать автобус для эвакуации переселенцев. Пусть он без лобового стекла, но ведь на ходу. А люди потерпят пыль. Приехавший в разгар сборов, на какой-то старенькой иномарке, сам Анатолий участливо поинтересовался, почему супруга токаря плачет.

— Так хозяйство у меня там, Лександрыч. Я когда уходила, с Зорькой-то нашей попрощалась… а коровка всё понимает, тоже заплакала… — снова зашлась в плаче женщина.

— Вызывай своего старшего, — попросил бойца Анатолий. — Детям свежее молоко и мясо тоже нужно.

Боец нажал на вызов.

— Да, — почти сразу ответил Антон.

— Командир тут новенькие хотят переговорить, — и протянул рацию Анатолию.

— Слушай, тут такое дело… есть шикарное подсобное хозяйство. С коровой, свиньями и даже куры есть. Не оставлять же такое количество мяса…

— Я Зорьку на мясо не дам! — вскинулась Клавдия. — Она и молока по ведру даёт. Мы когда уходили, все от пуза напились.

— Слыхал, командир?

— Мля… как же быть… есть мысль чуток подождать, и я вас отправлю на нашем автобусе. А вот куда живность девать… м-да…

— У меня тоже автобус есть, только не на ходу. Движок там всё, амба, но ходовая полсотню километров выдержит.

— Предлагаешь загнать корову и свиней…

— У нас и бычок есть, — вставила Клавдия.

— Я так понял, что не одну ходку придётся делать… — вздохнул по рации Антон. — Ладно, выводи свой агрегат, а я «Шишигу» отошлю разгружаться, а потом пригоню как тягач.

— Гля, Валька со своим выводком прётся, — заметил кто-то из женщин. — Прознала, гадина. Уж как хоронились от неё… а всё равно учуяла.

Небрежно одетая женщина понуро шла, держа за руку двоих маленьких детей. Анатолий может быть и сдался бы под жалким видом ребятишек, но один, что повзрослее, уже был с загаром, а кое-как намотанный на лицо дамский шарфик оставлял открытыми только глаза. Бойцы прикрытия уже много насмотрелись на заражённых, а потому мигом вскинули оружие.

— Стоять на месте! Круго-о-ом и валите обратно! — отдал один из них команду.

— Не хотели нормальных брать, чичас такие влезем к вам! — захохотала Валька. — Не нам одним страдать.

— Огонь! — прозвучала команда старшего из бойцов.

— Но это же дети? — опешил один парней.

— Ты думаешь, они здоровые? Небось, все жрут из одной кастрюли. Сказал же — огонь!

Валька попыталась рвануть на встречу, но убийственная очередь из автомата остановила её порыв.

— А-а-а… — захлебнулся её предсмертный крик. Дети стояли поражённые смертью матери. Тот, что с шарфиком размотал его, и все увидели безобразные язвы на его щеках. Он обнял сестрёнок и братишек, а потом… минута, и семь трупов лежали на пыльной дороге.

— Ну, вы вааще… — Анатолий оторопело смотреть на разыгравшуюся сцену зачистки. — Радикально…

— Есть пожарные багры? — поинтересовался старший. — Нужно оттащить их в сторону и полить это место бензином, а потом поджечь. Иначе как мы будем скотину вести.

— Они так заразны?

— Наши медики говорят так.

Один из бойцов облачился в ОЗК с противогазом и, подхватив принесённый багор, ловко отволок в небольшую ямку все семь трупов. Другой достал из багажника «Нивы» опрыскиватель и тщательно обработал костюм. Только после этого напарник снял защитный комплект, а другой облил бензином место волочения и там, где до этого стояли заражённые, после чего бросил горящую спичку. За это время гражданские не издали ни звука, настолько сильным было их потрясение. Детей этой непутевой шалавы хоть и ругали, но по-матерински всегда жалели. Иные бабы плакали. И только боязнь за своих детей не позволяла им сорваться в истерику.

Наконец подручным Анатолия удалось вывести автобус и закрепить буксирный трос. Его выволокли на широкое место перед автомастерской и бабы разошлись по домам, собираясь доставить сюда живность. К тому времени, когда Клавдия с помощью сыновей гнала Зорьку, бычка и аж пятерых свиней, подоспел эвакуационный автобус. Водитель ухитрился из полиэтилена сварганить некое подобие лобового стекла — пусть не абсолютно прозрачное, но через него дорога хорошо просматривалась. Вскоре прибыл и Девятов. Старший коротко доложил о зачистке, Антон кивнул в знак одобрения и подошёл к эвакуирующимся.

— Граждане! Понимаю ваши чувства, но заражённым среди нас не место. Сейчас только здоровые и полезные обществу имеют право жить чуть лучше, чем вы жили раньше. Да, волчьи законы, но не мы сотворили с миром то, что сейчас есть.

— Командир, да понятно, — кивнул Анатолий, — просто всё так неожиданно…

— Вы привыкните. Мы тоже через это прошли.

— Да не, взрослых мы тоже из ружья валили. Вон, Серёга умудрился пятерых успокоить… хрен с ней, с Валькой, но её пацаньё…

— Ну, судьба у них такая.

Хабар начали загружать в «Нивы» с прицепами, нагромождая целую гору кроватей, спальных принадлежностей и узлов с домашней утварью. На верхние багажники тоже влезло немало. Автомеханик выволок из мастерской всё, что хоть как-то могло пригодиться на новом месте. Даже стеллажи. Девятов покачал головой, но ничего против не сказал. Отдельно из мастерской выкатили дизель-генератор. Ещё советского производства, но на вид в очень хорошем состоянии. Его прицепили к одной из «Шишиг», а сразу за ним умудрились прикрепить два таких же, как у «Нив», прицепа. Получился этакий «паровозик». С живностью пришлось помучиться — ни корова, ни бычок не хотели заходить в автобус и только когда сама хозяйка повела их внутрь и осталась там с ними на время поездки, животные успокоились, нежно поглаживаемые рукой хозяйки. Свинюшки не были откормлены до кондиции, а потому их рискнули на руках затащить в КУНГ другой «Шишиги». Кур и уток разобрали по руками все без исключения переселенцы. Салон автобуса с пассажирами сразу наполнился квохтаньем испуганных кур, им вторили утки, обиженно «разглагольствовал» петух, но лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

Кран осмотрели все заинтересованные лица, и было принято решение завтра утром прибыть сюда, закончить его ремонт и перегнать к литейно-механическому заводу, откуда начать демонтаж забора. Заодно подготовить платформу, стоящую сразу за краном. Девятов осторожно задал провокационный вопрос об участии мужиков в строительстве нового забора, в котором придётся потрудиться разнорабочими. Однако все понимали, что встреча даже с небольшой группой заражённых может свести на нет все попытки улучшить свою жизнь и закончиться весьма прискорбно. Случай с многодетной семьёй сыграл не последнюю роль в принятом решении.

Наконец, кавалькада тяжелогружёного транспорта, сопровождаемая весьма экстравагантными звуками внутри салонов автобусов, вырулила по небольшой улице на асфальтовую дрогу, и тряска прекратилась. Скорость колонны была взята небольшой — боялись за корову с бычком и свиней: если взбрыкнут, мало никому не покажется. Уже повернув на грейдер, в КУНГе со свиньями послышался шум, но водитель просто обогнал всю колонну и рванул чуть быстрее остальных в Тополиновку. О живом грузе там уже знали. Однако при открытии двери КУНГа свинюшки рванули вниз, как заправская десантная группа, разбегаясь в разные стороны, и только через час их удалось отловить и поместить в наскоро сколоченный из абы чего вольер.

Клавдии тоже не повезло: у крупного рогатого скота возник тот же испуг, что у «хрюкающего спецназа», в результате чего хозяйка оказалась испачканной навозом, но ужасно счастливой, что её любимица не осталась умирать на прежнем месте. Корову и бычка аккуратно вывели и сразу же определили на место, где молодой травы было вдоволь. Как-то само собой получилось, что старшей на будущей сельхозферме стала хозяйка самого весомого списка живности. Но две другие женщины охотно согласились ей помогать.

13 июня 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Короткое совещание всех заинтересованных сторон анклава приняло решение о необходимости вылазки в Семёновский лес — не только для фермы, но и для других целей. Созрела необходимость заготовки брёвен хорошего качества. Помимо «Шишиги», наскоро отмытой от продуктов испуга хрюшек, в команду дровосеков вошли десять человек, имевших опыт валки деревьев. Мочалов сам вызвался показать дорогу и сразу направил машину в сторону соснового участка леса. Люди не спеша разгрузились, разобрались на две группы и, вооружившись топорами, разошлись на безопасное расстояние, чтобы быстрей свалить два десятка деревьев. Половину намеченного добыли довольно быстро, заодно освободив поваленный лес от веток, и «Шишига» отправилась в свою первую ходку с закреплённым и обвязанным тросом десятком сосновых стволов. Внезапно на поляну, где работала группа во главе с Сергеем, выскочил с вилами в руках бородач, знакомый ему по стычке в Тополиновке. Узнав Сергея, он взревел белугой и ринулся к первому попавшемуся под руку человеку — охраннику из его группы, с размаха воткнув вилы прямо в грудь. Тот, минуту назад прозевав постороннего, сейчас согнулся и с тихим воем упал на хвойную подстилку. Второй боец мигом среагировал на нападение, выпустив короткую очередь по бородатому. На шум выскочило ещё четверо мужиков, вооружённых топорами и даже ружьём, но никто из них не успел ничего сделать: автоматчик без лишних сантиментов скосил короткими очередями сначала того, что был с огнестрелом, а потом добил остальных. Все бросили работу и собрались около раненого, который уже затих. Мочалов осмотрел его и пощупал пульс. Пульса не было. С «Шишиги», только что вернувшейся обратно, быстро связались с анклавом и через четверть часа на «Ниве» прибыли Девятов с Зинаидой, найдя дорогу по следу от грузовой машины заготовителей.

— Ему уже ничем не помочь, — покачала головой фельдшер, осмотрев парня. — Сердце пробито.

— Всех завалили? — зло спросил Антон у Мочалова, кивнув на трупы рябиновцев. — А жаль, я бы расколол кого-то. С какой целью они сюда явились?

— Судя по набору инструментов, им тоже лес понадобился, — ответил ему Сергей. — Старостиха же угрожала нам… мля, а я забыл…

— Ты тут не причём, просто мы спустили на тормозах угрозу, посчитав, что нас берут на пушку… а зря… ну, ничего, сейчас я людей соберу…

— Нет, — покачал головой Мочалов. — Мы пока сделаем им китайское предупреждение, оставив трупы на опушке. Не поймут — дальше начнём активные действия.

— Ты чего такой миролюбивый стал, Серёжа?

— Нисколько, — покачал головой тот. — Просто нужно закончить намеченное. А как только, так сразу.

— В следующий раз возьмёте пятерых бойцов и чтобы «ха-ха» не ловили, — мрачно сказал Антон. — Чёрт, первый «двухсотый»… хорошо хоть семьи у него нет…

— Молоденький ещё совсем… — поддакнул кто-то из толпы собравшихся.

Несмотря на унылое настроение практически у всех, дело было доведено до конца — не два, а целых пять десятков сосен к заходу солнца удалось доставить в анклав. Убитого Девятов забрал с собой, аккуратно разместив на переднем сидении — фельдшер села назад и всю дорогу придерживала тело. Уже в анклаве тело подготовили к погребению и ещё до возвращения группы лесозаготовителей предали земле.

Глава 13

14 июня 2027 года. пгт. Барсуково. Утро

Вчерашнее происшествие заставило основательно изменить отношение к охране периметра. Благо появились некомбатанты мужского пола, и часть военных сняли с физической работы и усилили блокпосты, добавив по одному человеку в наряд, и ещё двое патрульных совершали обход периметра анклава. Это было решено прямо утром, на внеплановом совещании. Сразу после него группа трофейщиков Девятова вместе с Анатолием и его людьми загрузились в «Шишигу» и рванули в Барсуково доделывать автокран. Хотя сам Антон не поехал — его заменил Денис, решивший «размяться». Пока слесари и сам автомеханик колдовали вокруг техники, Пасечников с бойцами обследовал периметр вокруг бывшей автомастерской.

— Последнее время до хрена собак развелось, — обронил фразу проходящий мимо Дениса Анатолий. — И с каждым днём они всё злее.

— Неудивительно, — откликнулся тот. — Еды нет, помойки пусты, вот и озлобились на всех.

— Кошаков жалко. У нас тут был один, так они на него загон устроили и схарчили. А мы просто не успели помочь.

— Кстати, ты мне напомнил об очень важном деле — добыть хоть пару пушистых мышеловов. В деревне есть пара кошек, а последний кот сдох от старости ещё зимой.

— Ну, коты сейчас попрятались по нычкам, хрен где сыщешь.

Через пару часов состоялся пробный пуск движка крана. Анатолий внимательно следил за работой двигателя, пару раз глуша его и заново что-то подстраивая. Наконец завёл и удовлетворённо кивнул остальным — «всё путём». Крановщик залез внутрь кабины крана и двинул его с места, аккуратно обходя «Шишигу». Платформу закрепили на жёсткую сцепку к машине, и процессия медленно двинулась в сторону литейно-механического завода. Путь до него был не длинным, но учитывая скорость передвижения, они рассчитывали добраться до завода где-то за час. Миновав главный Барсуковский тракт, кран тяжело пошёл в гору, где метров через триста должны были показаться ворота нужного предприятия. В этот момент Пасечников заметил чуть вдалеке свору собак, собравшихся около одного из деревьев аллеи, расположенной параллельно дороге. По мере приближения к дереву, стало видно, что свора загнала на него пушистого полосатого кота. Видно это длилось довольно давно — кот постоянно привставал на лапах и искал возможность улизнуть от своих преследователей, но те расположились так, чтобы полностью блокировать пути отхода их добычи. Денис долго не думал:

— Притормози, как поднимешься на гору, — велел он шофёру и, на ходу открыв дверь, выпрыгнул из кабины, одновременно доставая «Стечкина».

Собаки, увидев человека, мигом развернулись к нему и стали брать в кольцо, радуясь новой добыче. Пасечников не стал мешкать и пять выстрелов достали половину своры — кого-то наповал, кому-то в спину или шею. Хвостатые охотники поняли, что сами превратились в дичь и с позором оставили место осады кота. Денис подошёл к дереву, спрятал в кобуру пистолет и поднял руки, смотря коту в глаза.

— Слезай, Васька, — имя было произнесено наугад, но Пасечников попал в точку — кот, услышав своё имя, мяукнул и почти камнем свалился на руки человека. — Что, давно в осаде был? Смотрю, обессилел. Сейчас в машину дойдём и дам тебе пару бутербродов.

— Ми-иу, — тихо мяукнул полосатый и завозился, поудобнее устраиваясь на руках своего спасителя.

«Шишига» стояла, чуть перевалив за конец подъёма. Мужики, высыпавшие из КУНГа поинтересоваться, почему машина встала, наконец увидели Дениса. Анатолий сам вышел навстречу, намереваясь рассмотреть то, что устроилось на руках командира.

— Дельно, — резюмировал он, оглядывая животное. — Как нашёл?

— Его на дерево стая собак загнала. Видимо, около суток пасла, он совсем обессилил. Наугад позвал «Васькой», и он ответил. У меня в машине бутерброды есть, сейчас покормлю.

Автомеханик помог открыть дверь кабины, и, очутившись внутри машины, кот сразу потянул носом, услышав аппетитный запах. Пасечников достал пакетик с бутербродами, сопровождаемый голодным взглядом Васьки, и успел только извлечь первый бутерброд, когда кот с жадностью стал откусывать огромные куски хлеба и колбасы, стремясь насытиться впрок.

— Да, Васёк, долго же ты голодал… — покачал головой Денис.

Но кот не думал ни о чём кроме еды. Этот человек спас его и накормил. Он добрый и нужно держаться рядом с ним. Уже неделю «сибиряк» не видел ничего кроме пары каких-то огрызков с помойки. Шерсть перестала лосниться ещё недели две назад, а теперь и вовсе напоминала патлы бродячих котов, которых Васька вечно презирал, пока не оказался на их месте — хозяева не отвечали на его жалобное мяуканье у дома, и он решил, что его бросили. Поголодав какое-то время, Васька рискнул сделать вылазку до ближайшей помойки соседнего района и ему сразу не повезло — напоролся на свору собак. Он почти сутки провёл на дереве и понимал, что его часы сочтены, когда на помощь неожиданно пришёл человек. Наверное, он знал Ваську раньше, раз сразу назвал его по имени. Теперь нужно было доказать свою полезность, может человек захочет взять его с собой. Кот тщательно доел даже крошки, аккуратно слизнув их с руки человека, свернулся калачиком на коленях спасителя и тихонько замурчал.

— Ладно, отдыхай, — погладил его Пасечников. — Только чуть позже мне придётся тебя оставить в кабине — у нас ещё дела есть. Не убежишь?

— Ми-и-иу, — кот внимательно посмотрел в глаза человека и лизнул ему руку.

— Тогда у тебя будет время поспать, а мы пока делом займёмся.

Добравшись до завода, «Шишига» развернулась так, чтобы платформа остановилась на нужном расстоянии от первых двух бетонных модулей забора. Кран подъехал левее и остановился, ожидая, когда бригада частично раскопает плиту и можно будет выдернуть её. До четырёх часов вечера им удалось снять и погрузить на платформу четыре плиты. Пусть им явно не хватало народа выкапывать плиты, но технология уже была отработана и завтра придётся брать обе «Шишиги», чтобы к закату успеть снять с десяток плит.

Когда Денис вернулся в машину, кот мирно дрых на его сидении, развалившись во весь рост. Первый раз за столько времени Васька не опасался стать чьей-то добычей. Пасечников осторожно приподнял кота и, сев на своё место, положил его к себе на колени. Тот потянулся и снова уснул, теперь свернувшись калачиком. Так они и ехали, почти к закату успев добраться до Тополиновки. Разгрузив довольно варварским способом плиты — просто стащив «Шишигой» с платформы, Денис взял на руки кота и двинулся в сторону дома. Васька, к тому времени уже проснувшийся, обхватил своего спасителя лапами и наблюдал, есть ли поблизости собаки. К великой радости, пока человек шёл, держа его на руках, Васька не заметил ни одной. Наконец Пасечников добрался до своего дома. Саша встретила его у порога, ойкнула, заметив полосатого кота на руках и тут же позаимствовала животное.

— А как его зовут?

— Откликнулся на Ваську. Я не сильно разбираюсь в породах, но, по-моему, это «сибиряк».

— Запаршивел, бедненький… Ничего, мы его откормим, — улыбнулась она. — Раз у нас детей нет, пусть хоть кот будет.

— Сашенька…

— Денис, милый, я не корю тебя — сама тоже виновата. Просто теперь у нас будет о ком заботиться.

Кот обалдел от запахов, когда ему принесли миску, в которую положили макароны с тушёнкой. Умяв всю порцию и вылизав миску до блеска, кот решил познакомиться со своим новым домом. То, что он теперь верой и правдой будет помогать своим новым хозяевам, Васька решил, ещё поглощая вкусную пищу. Найдя новых хозяев в спальне, он осторожно запрыгнул к ним, удобно разместившись в ногах на одеяле, и достаточно громко замурчал от удовольствия, стремясь убаюкать тех, кто спас ему жизнь и накормил.

д. Тополиновка. Утро. Неделю спустя

Прошла неделя. Анклав жил… нет, скорее не жил, а надрывал пупок, стараясь закрыть периметр бетонными плитами. Почуяв людей, со всех сторон к Тополиновке стали стекаться грызуны, а там где они, там и возможность заражения. Об этом Мочалову поведал Игорь. Сомову удалось запустить оборудование спутникового интернета и раскопать много чего полезного. Забрав на некоторое время электроэнергию одного из магнитогенераторов, компьютерщик создал высокопроизводительный кластер, с помощью которого в кратчайшие сроки залил к себе информацию как о последних исследованиях учёных по новому вирусу, так и те новости, что были известны о положении дел в мире и отдельно в России. По данным эпидемиологов «Шоколадная Чума» поражала практически любую особь фауны. Хуже всего было то, что встречаясь с некоторыми болезнями типа бешенства у животных или шизофрении у людей, получался очень агрессивный коктейль, по поведению похожий на персонажи зомби в фантастических романах. Инкубационный период болезни колебался от нескольких часов до нескольких суток. Вакцину создать пока не смогли — приходилось соблюдать уровень высшей биологической защиты при работе со штаммами вируса, который тоже, кстати, мутировал. Никто не мог дать прогнозов, сколько живут заражённые люди и звери: часть физиологических процессов замедлилась после инфицирования — например, температура тела упала до тридцати четырёх градусов. Однако другие биологические особенности вируса начали процедуру гниения плоти, разнося заразу повсеместно. «Шоколадная Чума» имела достаточно высокий иммунитет к солнечным лучам и могла сохраняться вне своего носителя пару суток.

Три недели назад в США произошёл настоящий апокалипсис: чёрные и латинос решили взять власть в свои руки и зачистить белое население. Ответом на начавшуюся резню были точечные удары с воздуха по районам проживания латинос и негров с использованием вакуумных бомб и напалма. Это привело к разделению американской армии по цвету кожи и к ответному удару по белым районам. Боеприпасов никто не жалел. В результате уже через неделю большинство штатов оказались в руинах. Установившийся хрупкий паритет был вызван скорее проблемами с ГСМ и боезапасом. Помимо этого, некоторые АЭС тоже превратились в бомбы замедленного действия и в ближайшее время стоило ожидать цепной ядерной реакции с последующим выбросом радиоактивных осадков.

В Европе было не лучше — толпы мусульман, до этого прибывшие туда в качестве беженцев, теперь властвовали безраздельно, в одночасье превратив ЕС в мусульманское государство. Африка, Латинская Америка и Австралия фактически перестали представлять собой цивилизованные государства — полный хаос и неуправляемые никем и ничем банды господствовали в каждом пригодном для жизни участке суши, на котором имелась возможность хоть как-то прокормиться.

В России, а точнее — в том, что от неё осталось, было не лучше. Самопровозглашённый Патриарх Аристарх сумел объединить почти все христианские течения, образовав Великое княжество «Христова Русь». По данным отдельных источников костяком силовой поддержки этого княжества стали «чёрные сотни» хоругвеносцев[28] с их радикальным девизом «Православие или смерть!»[29]. К этому реакционно настроенному сообществу присоединились казачьи общины от Краснодара до Мурманска. Территория бывшей Казани теперь стала столицей Казанского ханства, вобравшего в себя значительную часть Поволжья. Урал и Сибирь оказались сами по себе, и никто не знает, что там сейчас творится. По принятым в княжестве уложениям, любое лицо славянской внешности должно стать православным христианином и всемерно поддерживать устои Христианской Руси. Атеисты и представители других конфессий объявлялись вне закона и подлежали уничтожению. Ещё одно уложение регламентировало создание и поддержание порядка в поселениях на территории княжества. Согласно ему, любой анклав, другой населённый пункт или воинская часть должны были принять законы княжества, а всё имущество с момента создания или образования на месте старого поселения автоматически становилось собственностью Христовой Руси. Ни больше, ни меньше. По сути, любой служитель церкви в рясе имел больше прав, чем руководящий орган анклава или поселения. АЭС под Петербургом и в ряде регионов страны удалось заглушить ценой неимоверных усилий. В их число попала и Нововоронежская станция. Это была единственная хорошая новость за последние полтора месяца.

Мир окончательно развалился на удельные анклавы, поселения и княжества. Оплотом хоть какого-то порядка в России стали отдельные автономные воинские части, командиры которых категорически отказались вступать в какие-либо политические или религиозные союзы, предпочитая экономно расходовать стратегические запасы продовольствия и топлива.

Единственным сдерживающим фактором агрессивно настроенного религиозного движения стали толпы заражённых. С каждой неделей, с каждым днём армия заражённых росла. Оставшиеся пока не инфицированными горстки людей, разбросанные вдалеке от больших городов, без продуктов и медикаментов, становились на путь каннибализма. Даже рабство перестало котироваться, ведь рабов тоже нужно кормить и единственной участью для них стала смерть от ножа повара, готовившего зловещую трапезу из человеческого мяса.

Совет анклава, узнав об этих чудовищных подробностях творящегося в мире хаоса и беспредела, принял решение снова приостановить другие намеченные на реализацию задачи и ударными темпами закончить в кратчайшие сроки возведение монолитной бетонной стены по периметру анклава, оставив «колючку» вторым рубежом контроля. Помимо плит, по заказу Игоря, платформа доставила в анклав шесть демонтированных столбов с линии электропередач. Ему помогли их установить, и он в одиночку, наловчившись использовать монтёрские «когти» и пояс, начал новую разводку по деревне, переключая и, где надо, заменяя старые провода. Затем в ход пошли энергосберегающие лампы и чёткий график расходования электроэнергии. Приходилось спать только несколько часов в сутки, но к концу недели, уставший и довольный, он проинформировал руководство, что новая электросеть смонтирована и пущена в эксплуатацию. Ко вчерашнему вечеру два с половиной километра периметра было закрыто новым забором. Из соображения экономии бензина «Шишиги» решили сменить на лесовоз, на время позаимствовав один из КУНГов для перевозки людей. Найденную у банды Ширяя солярку теперь расходовали на всю катушку, заправляя кран и лесовоз в Барсуково, едва только прибывали в посёлок.

Забор вокруг литейно-механического завода практически весь был успешно демонтирован, поэтому кран совершил «марш-бросок» к резиденции экспериментального завода, находящегося почти рядом с сахарным комбинатом. За первый день работы на новом месте удалось «вытащить» только четыре плиты — сказывалось потраченное время на переезд. Прибыв на следующий день к месту работы, бригада увидела около крана старика с берданкой, сидящего на траке.

— Здорово, отец! А ты откуда здесь взялся? — полюбопытствовал Девятов, в тот день возглавлявший группу охраны.

— И тебе не хворать, мил-человек, — хрипло ответил старик. — Тутошний сторож я. Григорий Михалыч. Ещё вчерась наблюдал за вашими работами. А скажи, старшой, куда вы их прихватизируете? На кой ляд в нонешнее время вам плиты понадобились? Сейчас больше продукты тырят, нежели камень.

— Это военная тайна, дед, — ухмыльнулся Антон.

— Стало быть, где-то есть место, куда вы съехали от лихого люда… — почесал затылок старик. — Ширяй-то неподалёку обосновался, да дураком как был, так и оставался, пока не грохнули… Чё ухмыляешься? Ваша работа? По морде вижу, что ваша… Ну и правильно. И так Судный день людя́м настал, а они рабовладение у себя устроили, мерзость-то какая, тьху! — Григорий Михайлович сплюнул в сердцах. — А скажи мне, мил-человек, вам печники не трэба?

— Печники? — удивлённо переспросил Девятов, и его «эго» мгновенно переключилось в режим «хомяк». — Ну а если «трэба», то что?

— Я — печник. Уже по старости, да и газ людя́м в дома подвели, я, вишь, сторожем-то стал. А так, пацанёнка какого мне в помощь и могу печи класть, если вы тама не на газе устроились.

— Газу, как и электричеству, недавно каюк пришёл, — угрюмо ответил Антон. — А ты один, если что?

— Один, — кивнул, соглашаясь, дед. — Катька-то моя померла ещё о прошлом годе. Детей не нажили как-то… а ноне вообще дома нет — в каптёрке заводоуправления обитаю… и консерва подходит к концу — пара банок «Кильки» и осталась, да сухарей немножко. Не боись, не объем вас, — подмигнул он.

— Лады, дед. Ты не теряйся, а вечером поедешь с нами.

— Э-э-э, нет, мил-человек, — покачал головой дед. — Ты мне отряди-ка пару парней — кирпич огнеупорный сюды носить будут. За вторым складом его три горки имеется. Хорошего качества. А обычным в печи только дымоход и сложишь. Пока дождей нету, надо поспевать.

— Мля, дед… — Девятов сдвинул кэпи на затылок — ну и задал ты мне задачку… Ладно, сейчас вторую группу пригоню в Барсуково.

После недолгого разговора по рации через полчаса в Барсуково пришла «Шишига» и две «Нивы» с прицепами. Дед даже опешил от такой оперативности. Сначала загрузили почти весь КУНГ, на уровне человеческого роста, а потом насколько можно набили и прицепы. Те порядком просели, но водители были поднаторевшие, решили не гнать, а к вечеру совершить ещё одну ходку и забрать огнеупорный кирпич подчистую. Григория Михайловича забрали в первую же ходку и уже в Тополиновке он сам командовал, определяя, куда и сколько кирпича нужно сгрузить. Пока он жал вторую партию, успел деловито осмотреть практически все дома, столовую и общежития, рисуя, где будет стоять печь в каждом из помещений. Помощников нашлось несколько, из числа не только мальчишек двенадцати-четырнадцати лет, но и девчонки решили прийти в помощь весёлому деду, сыпавшему шутками и прибаутками напропалую.

Помимо огнеупорного кирпича Григорию Михайловичу понадобился и обычный. На сакраментальный вопрос «где взять?», дед покрутил пальцем у виска и послал Мочалова на… местный кирпичный заводик.

— А ежели тама маловато будет, перед поворотом на заводик свернёшь по грунтовке влево. Тама новый цех строить вознамерились. Я им печку по осени ставил, от того знаю, что тама кирпича — завались и ещё больше. Есть как белый, так и красный. В первую очередь привезёшь красный, потому как белый мне без надобности. Ему только на строительство. Кстати, и пеноблоки тама имеются. Сарай со свиньями я узрел, да только подохнут они в зиму в таком непотребстве — вот тебе и добротный сарай для них.

— У нас и корова с бычком есть — улыбнулся Мочалов домовитому деду.

— Тогда надо строить целый барак под живность. Куры смотрю, тоже где-то квохчут? Вот и оно. И печь туда надо такую, на какой варево готовить можно. У нас на заводе крупная труба имеется. Скажи своим архаровцам, пущай автоген с собой возьмут завтра в первом складе эту трубу на части порежут. Думаю, с десяток «буржуек» сварганим. Опять же в автомастерскую тоже трэба печка, вот им и карты в руки.

— Пока народ периметр от заражённых делает, — покачал головой Сергей. — Все силы брошены на это.

— Понимаю, но кирпич и так под снегом долго пролежал. Ещё чуток и всё, амба ему будет. Привлеки молодёжь: по два-три кирпича и девки таскать смогут без ущерба бабскому здоровью. Самого умного из пацанов посади за руль — гаишников уже нет, никто машину не остановит. От них на стройке проку мало, а тут такое полезное дело.

Машину доверили Максиму, сыну Анатолия — парень имел около двухсот часов наезда, правда, без прав, но опыт сыграл решающую роль. С ними поехал и Олег Захаров в качестве охранника. Получив «ксюху» от отца, строго-настрого предупредившего сына о безопасности группы и уж потом о посильной помощи в хозработах. Поехало шесть человек — четверо пацанов и две девчонки. Еле уселись, друг друга распихивая локтями. К полудню набили целый прицеп красного кирпича, и водила аккуратно стартовал в Тополиновку. К закату сумели собрать ещё пол-прицепа, больше не дал Олег, иначе «Нива» могла поломаться — людям нужно было возвращаться, а они тоже вес имеют.

— Почему так долго возитесь с кирпичом? — поинтересовался Захаров-старший у сына, застав всю молодёжь в столовой за ужином.

— Потому что мы сначала забираем не битый, его нужно извлечь из горы остального, а это время.

— Дядь Жень, а мы что, плохо работали? — удивилась одна из девчонок.

— Я этого не сказал. С другой стороны тоже верно — «бой» забирать будем в последнюю очередь.

— Пап, перестань из меня малого делать, — буркнул обиженно Олег. — Вырос уже.

— Ладно, не буду мешать вашему пищеварению.

— Чего он на нас взъелся? — обиженно проговорил Михаил — Пашем как проклятые, а вместо спасибо ещё и претензии…

— Время работает не на нас, — покачал головой Олег. — Хрен знает, когда заражённые попрут… или собаки…

— Да, про собак я слышала, — сразу затараторила вторая девчонка, что постарше. — Если придут, Олег, ты нас прикроешь?

— Постараюсь. «Ксюха» для ближнего боя, а на таком расстоянии они уже бросаются на человека. Патронов — два магазина, но не знаю, какая будет стая. В этом случае нужно бежать к машине и укрываться в ней. А уж потом вызывать подмогу. Есть мысль попросить вторую «Ниву» с прицепом, но кто будет водителем?

— А сам? — предложил кто-то.

— Ну да, я уеду с кирпичами, а тут собаки или что похлеще, и что? — Олег обвёл всех взглядом.

— А если попросить мою мать? — предложил Максим, сын терапевта. — Работы у медперсонала сейчас практически нет, забор ставить их не берут, а вот водителем — самое то.

— Ладно, ты поговори с ней вечером. Если согласится, я завтра к Дмитрию подойду и попрошу под свою ответственность вторую «Ниву» с прицепом.

Елена Аркадьевна, узнав, для чего понадобились её водительские способности, без лишних разговоров согласилась помочь. Ближе к обеду молодёжная бригада прибыла на место и начала погрузку кирпича. За пару часов, поднаторевшие мальчишки и девчонки набили один прицеп. Олег внимательно окидывал взглядом окрестности, когда из-за склада сначала послышались крики, а потом вся ватага ребят рванула к «Нивам».

— Чё за кипиш? — проорал Олег.

— Собаки! — в ответ крикнула одна из девчонок.

Макс бежал последним, когда свора решила отрезать добыче путь к отступлению — две крупные псины, обогнув строения, зашли справа. Они не спеша перекрыли дорогу к спасительным автомобилям, до которых осталось уже совсем немного. Мальчик замер, понимая, что ему уже не успеть. И в этот момент раздался треск автоматной очереди. Олег бил короткими очередями, пробивая с близкого расстояния тела собак. Одна, вторая, третья… четвёртая бросилась на него, но не успела. Остальные рванули в разные стороны.

— Чего замер, давай к машине, — приказал Олег Максиму.

— А с кирпичами всё? — удивился он. — А нас ждут в деревне. И как мы теперь будем смотреть в глаза старшим? Скажем, что обоср…сь?

— Не гони волну. Пошли.

Обняв целого и невредимого сына, Елена Аркадьевна даже всплакнула, прижав его голову к себе.

— Олег, что будем делать? Что, так и уедем? А задание? — наперебой загалдели ребята.

— Тихо! — поднял он руку. — Задание нужно выполнить, иначе грош нам цена, но и о безопасности забывать нельзя.

— Как же быть? — пискнул кто-то их девчонок.

— У склада я видел обрезки от каких-то заготовок. Они острые. Сейчас нарежем хороших жердей…

— Они же из американского клёна! — возразил один из пацанов.

— Пофиг! Тебе же не машину на них поднимать? А пырнуть собаку сгодится. У склада валяется моток проволоки. Сделаем полутораметровые копья и только с ними будем теперь ходить. Чуть что — сбиваетесь в группу и, ощетинившись копьями, зовёте меня на подмогу. Иначе никак.

Два часа они потратили на изготовление импровизированных копий. Количество переносимых кирпичей сократилось в два раза, но теперь группа была хоть как-то вооружена. После одной ходки вернулись не только «Нивы», но приехал Девятов, перехвативший обе машины на главной развилке посёлка. В Тополиновке уже знали о ЧП на кирпичном заводе и Антону передали по рации просьбу присмотреть за молодой бригадой. Оставив старшим одного из бойцов, он выехал на одной из «Нив» к развилке и стал ждать возвращавшиеся машины. Прибыв на место, он подозвал Олега и подробно расспросил его о происшествии.

— Молодец! — похлопал он по плечу парня, после рассказа. — Вот, что… я отцу твоему скажу, чтобы тебе ещё дал «Макарова» как оружие последнего шанса. Раз с «ксюхой» разобрался, с пистолетом тоже вопросов не возникнет. Честно говоря, я и не надеялся, что вы сможете выполнить поставленную задачу, а оно вон как обернулось… И с копьями хорошо придумали.

— Нужда заставит и канарейкой запоёшь, — буркнул Олег. — Это мне всегда Аня говорила…

— Какая Аня? — не понял Девятов.

— Девушка моя…

— Скучаешь? — сочувственно посмотрел на него бывший опер.

— Угу. А нельзя как-то узнать, как дела в Хмырово?

— А как? Электричества там нет, стало быть, связи — тоже.

— Жаль…

За следующие пару суток удалось сделать не четыре ходки, а пять. Благо ни собак, ни заражённых поблизости больше показывались. Заражённый один появился на следующий день после нападения своры собак, но он был тихий — старый охранник на строящемся объекте — практически не оказал никакого сопротивления, когда Олег осторожно подошёл с боку и пристрелил его в голову. Красный кирпич в нужном для печей количестве они привезли, и даже пеноблоки для большого сарая — чтобы животным было где зимовать. Кстати там же, на этом объекте, девчонки нашли двух котят и общим решением забрали их с собой. Это случилось, когда она набирали «кирпичный бой» — половинки и «три четверти» от целого кирпича. Поэтому и удалось сделать по одной лишней ходке — таскать было легче.

28 июня 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Последние две недели граждане анклава напрочь забыли об основной своей специальности, прочно переквалифицировавшись в строителей. Оно и понятно — безопасность превыше всего. Кто мог дать гарантию, что через «колючку» ночью не забредёт кто-то из заражённых и к утру не поставит на уши весь анклав? Вот и старались, работая как проклятые над возведением основательного забора. Последние несколько дней Совет анклава решил бросить силы на доставку плит из Барсуково и уже потом ударными силами, без разделение бригад на монтажников и демонтажников, завершить строительство. Молодёжная бригада тоже не ударила в грязь лицом — к концу предыдущей недели они навезли столько пеноблоков, что с лихвой хватило бы на пару хозяйственных сараев.

Вчера вечером стена из бетонных плит была успешно завершена и сегодня планировался общий выходной — один из немногих дней в гонке за выживание, когда людям банально потребовался день отдыха. По этому случаю в столовой был дан праздничный обед — Девятов лично проехался по полузаброшенным магазинам и набрал вдоволь как хорошей выпивки, так и нормальных прохладительных напитков, сохранившихся в некоторых холодильных камерах полуподвальных помещений.

Однако около трёх часов пополудни со второго блокпоста получен был сигнал о приближении со стороны леса одинокого путника. Тревожная группа, поминая недобрым словом откуда-то появившегося чужака, выехала на встречу. Соблюдая все меры предосторожности, «Нива» остановилась метрах в пятидесяти от непрошеного гостя. Почти ровесник Антона, сухощав и жилист, с недельной щетиной и впавшими скулами, выглядел он не очень.

— Стой! Кто такой? — Антон не стал вылезать из машины, ограничившись открытой дверью.

— Михаил Быков, — назвался странник. — Ухожу от преследования.

— Какого преследования?

— Это долгая история, — уклончиво ответил Михаил. — Нельзя ли у вас передохнуть? Заодно расскажу, что в мире творится.

— Какой ты прыткий! — покачал головой Девятов. — А если ты заражён?

— Привкуса шоколада нет, могу даже раздеться, если надо…

— Не, мужской стриптиз нам не нужен! — захохотал Антон и его поддержала вся группа. — Мы не из бара «Голубая устрица»!

— И это радует, — улыбнулся им странник. — Насмотрелся я этого добра.

— Каким ветром сюда занесло? — снова посерьёзнел Антон.

— Можно мне хоть присесть? И нет ли у вас воды? Пить очень хочется, — на последнюю реплику из машины кинули пол-литровую пластиковую бутылку с водой. Путник не спеша отвинтил крышку и за пару минут выпил всю прохладную жидкость. — Благодарю. В общем, после начала хаоса кое-кто в Хмырово решил тоже организовать поселение…

Незнакомец рассказывал не спеша, выделяя некоторые подробности, какими действительно обладал бы житель этого населённого пункта. Ну, это так казалось Девятову. Он, конечно, бывал в Хмырово, но не так уж часто и явно не слонялся по окраинам посёлка. Кое-какие представления об этом посёлке городского типа он имел, и пока оснований не верить незнакомцу у него не было. Михаил поведал, что примерно месяц назад, со стороны областного центра, приехала целая колонна беженцев. Возглавляли её какие-то непонятные силовые структуры, по виду напоминавшие казаков или вообще сугубо христианскую боевую единицу — кожаная одежда вперемешку с массивными крестами на груди и черными футболками с черепами. К тому времени численность анклава, откуда прибыл Быков, составляла немногим более ста пятидесяти человек. А беженцев было сотен пять, не меньше. Но приехали они со скарбом и своими продуктами, поэтому местные сильно не горевали. Силовая поддержка беженцев пообещала раз в месяц привозить продукты, а взамен попросила прибывших не обижать. На том и поладили, казалось бы, но… но примерно через неделю, беженцы стали вести себя агрессивнее и потребовали пересмотреть состав руководства. В анклаве и раньше было много недовольных проводимой политикой строгого порядка и явно не демократической вертикали власти. Под давлением «оппозиции» Совет анклава решил провести выборы. И тут грянул гром. Все места в руководстве заняли прибывшие и сразу же стали проводить, по сути, революцию — для начала изъяли все запасы оружия и боеприпасов, якобы для создания оружейной комнаты. Потом централизовали кормёжку, причём беженцам приходилось чуть больше и чуть лучше, чем остальным. Дальше — больше: десять дней назад пришлые решили на общем сходе и своим большинством голосов, что местным в анклаве больше ловить нечего — пусть убираются на все четыре стороны.

— Не понял, как это? — удивился Девятов, перебив рассказчика.

— Мы тоже не поняли, когда нам в грудь упёрлось наше же оружие, — вздохнул Михаил. — Но с ножами против ружей не попрёшь. Пришлось уходить. Точнее — нам дали автобус и сказали катиться ко всем чертям. Дали сутки на сборы и установили тотальный контроль: только мелкие личные предметы и средства гигиены. Всё. И посоветовали не лезть в Бражск — там вроде, какая-то банда крупная организовалась. Уже в автобусе часть бывших сторонников «имперцев», как нас за глаза называли «демократы», приняло решение забраться в какую-нибудь глушь и там осесть.

— Без продуктов и оружия? — хмыкнул Антон. — Смело!

— А у нас другого выхода не было! Тридцать пять человек в одном ПАЗике и среди них восемь детей — как в банке со шпротами.

— А дальше?

— Ну, проехали по сёлам — запах, скажу я вам, ещё тот, — покачал головой рассказчик. — Доехали до развилки «Бражск- Барсуково», там ещё баррикада на дороге…

— И что, никого не встретили? — ухмыльнулся Девятов, а остальные бойцы переглянулись.

— Нет, заброшена она. Там ещё две остановки есть, с обеих сторон дороги. Осмотрелись мы, в одной канаве даже два женских трупа обнаружили, поеденных зверьём и полуразложившихся от времени.

— Значит, Крышкины не доехали… — резюмировал Антон. — Ну, это их выбор был…

— А?

— Нет, продолжай, это я о своём…

— Так вот, чуть ближе к Барсуково стоит указатель. Типа есть место для беженцев и что-то об объединении в трудное время на базе прихода в селе Рябиновка…

— Оп-па! — всё снисхождение мигом сдуло с лица Девятова. — И что дальше было?

— Там каннибалы! — почти криком выдавил из себя Михаил. — Мы только к вечеру это поняли. Нас с дороги напоили, а точнее — опоили отваром трав. Через полчаса голова сделалась чугунная и в сон потянуло. Тут нас и связали. Наутро, когда «протрезвели», двух баб увели якобы на работы, а потом случайно подслушали разговор, что мужики вкуснее. Два дня назад мне и ещё одной девчонке удалось удрать. Была погоня… не знаю, догнали её или нет… я сутки на дереве отсиживался. Дважды прочёсывали место, где я сидел, но меня не заметили. Сегодня утром решил рвануть дальше.

— Почему к нам?

— Потому что в селе назвали вас врагами, а враг моего врага — друг мне, — Михаил умолк, пытливо смотря на высунувшегося из машины Антона и внимательно смотрящего на него.

— В общем, так, — после минутной паузы проговорил Девятов. — Не скрою, кое-что в твоих словах правда, и ты говорил о том, чего сам не знал, но такое действительно случалось. Мы тебя заберём, но надзор за тобой будет. И ещё… место, где пленники сидят, сможешь показать?

— Смогу, — кивнул Быков.

— Поехали в анклав. Парни, потеснитесь.

Глава 14

28 июня 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Весть о бесчинствах каннибалов в Рябиновке всколыхнула всех. Олег Захаров рванул к прибывшему и почти схватил того за грудки, выбивая подробности побега. Дело в том, что по описанию второй сбежавшей была… Аня Фокина — его девушка. Как потом Олег пояснил всем, помимо стендовой стрельбы, она в свои восемнадцать неплохо стреляла из ружья и даже водила с отцом людей по маршрутам любителей выживания. Так что у неё был шанс уйти. Михаила поместили в медпункт — медики обещали провести осмотр, заодно оставив там одного охранника. Так, на всякий случай.

Евгений Захаров застал сына собирающего рюкзак. Он молча смотрел, как тот пакует немного пищи, бутыль воды и толику медикаментов на случай ранения — уж больно специфический был набор.

— Куда собрался? — поинтересовался Захаров-старший.

— Жену спасать, — отрезал сын.

— Жену-у-у?

— Я до сих пор корю себя, что не сказал Ане о нашем отъезде, понимаешь? Люблю я её! Больше жизни! — он с остервенением застегнул рюкзак и поправил все лямки. — «Тигр» дашь или мне с ножом идти?

— Давай к Девятову сходим. Без его приказа не могу…

— Он не даст… — покачал головой Олег.

— Чего не дам? — послышалось на пороге их дома. Евгений повернулся на голос и увидел стоящего Антона. — Я так понимаю, младший Захаров решил идти за своей суженой, да?

— Да! — с вызовом ответил парень. — Если не спасу и мне незачем жить. Я ведь живу только надеждой её увидеть, понимаете?

— У-у-у… — картинно покачал головой Антон. — Жень, а ведь я его понимаю. Более того, видя, как он расспрашивал перебежчика, я сразу срисовал, что сегодня ночью возможен рейд кое-кого за кое-кем. Только где ты её искать будешь?

— Рискну в круговую сокращать радиус поиска, вплоть до села. А там видно будет.

— А если её схватили? Более того, если её уже съели? — ледяным тоном спросил Девятов.

— Был бы у меня «Винторез», поквитался бы, — вздохнул парень. — А так… обещаю вернуться без шума. Слово даю.

— А с «Винторезом» умеешь работать?

— Умеет, — ответил за него отец. — Собирал и разбирал, да пару раз стрелял.

— Ну, так дай ему. Если найдёт девчонку вне села, легче уходить будет, а если всё плохо — пощиплет рябиновцев и тихо — ты понял? — тихо отойдёшь. А мы завтра-послезавтра туда сами наведаемся.

— Справишься? — отец выжидающе посмотрел на сына.

— Жень! Ты его как первый раз в другую школу отпускаешь, — покачал головой Девятов. — Как банду Ширяя валить или пацанов от стаи собак защитить…

— Ладно-ладно, — поднял руки Захаров-старший. — Пойдём в оружейку, раз начальство не против. «Макаров» тоже выдадим?

— На «Винторез» дашь одну обойму — нех там войнушку устраивать, а для ПМа — две. У дамы-то огнестрела совсем нет. — Подмигнул он Олегу. — Когда уходишь?

— Сейчас.

— Лады, только у медпункта не светись, понял?

— Угу.

Получив оружие, Олег первым делом профессионально осмотрел оба ствола. В выданную ему разгрузку положил «Макаров» и запасную обойму к нему. Попрыгал, дабы исключить звяканье собранных в рюкзаке вещей, но там было тихо. На этом сборы закончились и он, крепко пожав руку Девятову и обняв также крепко отца, зашагал к блокпосту.

— Первый Тумбе один. Захарова пропустить, — отдал Девятов распоряжение блокпосту.

— Принято, Первый.

Двумя часами позже

Олег не стал искушать судьбу и рванул в сторону посадок, находившихся между поворотом на Рябиновку и примерным выходом перебежчика. Зная привычки Ани, он просчитал, что та не будет двигаться рядом с дорогой — это было бы слишком явно для преследователей. Куда она могла податься? Вопрос, конечно, риторический, ибо чужая душа — потёмки. С другой стороны, уходить в сторону Хмырово нелогично — там ловить нечего, сёла и деревни стоят с трупами в домах — заразы немеряно. В Бражск? Нет, Аня не из дур — информацию о банде она наверняка слышала и становиться чьей-то подстилкой явно не станет. Остаётся, что? Остаётся вариант с засидкой на дереве, как и Михаил сделал, только на чуть больший срок. А теперь нужно прикинуть расклад по местности — где лучше всего такую засидку устроить? Рядом с нами? Ну, возможно, в принципе… хотя, он бы — Олег, устроился переждать не там, а в глухой посадке, где американские клёны образовали непролазную чащу. Там и огонь развести — согреться, если что, можно. Потом сходил бы на разведку — погоня наверняка уже успокоилась.

Захаров-младший с самого начала откинул версию с удачной погоней — не такой человек Аня, чтобы дать себя поймать. В худшем случае покончила бы с собой. За эти два часа он исследовал пару таких посадок, подавая условный знак — уханье филина. Этот тривиальный знак они с девушкой придумали сообща, когда пару раз ходили в походы. Днём он выходил за рамки логики, а сейчас, ночью, был кстати.

Осторожно переместившись к следующим таким посадкам, он не спеша пролез внутрь чащобы, стараясь сильно не шуметь. Его нюх сразу уловил посторонний запах. Запах горелого дерева дал ему понять, что здесь недавно кто-то разжигал костёр. Он осторожно ухнул филином снова. Нет ответа. Пытаясь перемахнуть через ствол поваленного дерева, он аккуратно занёс над ним ногу, когда что-то острое прикоснулось к его шее. Быстро и внезапно.

— Назад и чтобы я видела твои руки, — раздавшийся шёпот знакомого голоса вызвал в нём бурю ликования.

— Анечка… Аня… Анюта… — он осторожно стал снимать с плеча «Винторез» — Это я — Олег. «Рябой» — ты меня так назвала, когда у меня прыщи по лицу пошли.

— Олег? — лезвие у шеи ослабло, его голову аккуратно повернули в бок, и он встретился глазами с той, которую искал.

— Я пришёл за тобой… как только я узнал… я всё бросил и пошёл тебя искать… — нож мгновенно был убран и девушка горячо его обняла.

— Как ты мог бросить меня? — шептала она ему на ухо. — Я всё уже передумала… что ты бросил меня… как ты мог?..

— Я думал, что мы сделаем ещё одну ходку, и я всё-таки тебя заберу, но отец забрал всё сразу.

— Почему мне не сказал?

— Ты же знаешь, что тогда отец был против наших с тобой отношений… я как мог, старался переубедить его… пока это не сделали другие люди…

— Это как? — девушка отпрянула от него.

— Мы почти месяц назад местную банду положили. Из Барсуково. На моём счету шестеро.

— Из «Тигра»? — улыбнулась она.

— Угу. А потом ему очень умный чел сказал, что он полный «му», если сына лишил жены.

— Хренасе! Так прямо и сказал?

— Более того, сегодня тот человек велел отцу отдать мне «Винторез»…

— Ох, ты! — Аня провела по оружию рукой. — И в правду ВСС!

— А тебе велели передать вот это, — он рванул липучку разгрузки и извлёк ПМ. — И вторую обойму.

— Передай этому умному человеку мою благодарность, — улыбнулась она, рассматривая и проверяя пистолет. — А что, ты точно зовёшь меня замуж? Ты же младше меня, да ещё несовершеннолетний!

— Ань! Кому нах сдались теперь эти условности? Не то время, чтобы антимонии разводить, поняла?

— И отец…

— И отец тоже осознал. Ну чего ещё? Пошли домой.

— Неэ-э-эт, — мотнула она головой. — Эти суки, эти… — она захлебнулась от ярости. — Они людей жрут, твари! Ублюдки! Ушлёпки!

— Значит, так, — командным голосом остановил её Олег. — Скоро мы поквитаемся с ними, обещаю…

— Ты не понимаешь, Олежек. Они каждый день едят людей из Хмырово. Каждый. День. Едят, — отчеканила каждое слово девушка. — Каждый день — это чья-то потерянная жизнь.

— Ты предлагаешь нам прийти в Рябиновку и сделать зачистку?

— Сколько у тебя патронов? — живо спросила Аня.

— Одна обойма. Плюс твой «Макаров» с двумя. И всё. Мне спецом дали только этот боезапас. Чтобы ни я, ни ты, если я найду тебя, не совались в село. Ясно?

— Был вариант, что не найдёшь и ограничили возможность мести?

— Именно!

— Блин! Умный у вас чел в руководстве. А если мы сейчас вернёмся к вам и оттуда выйдем на зачистку организованной колонной?

— Аня! До утра не судьба подождать?

— В пять утра они начинают готовить жратву из людей! Понимаешь?

— Тихо! Не ори. Сейчас сама знаешь, как звуки распространяются.

— Это я на эмоциях, — перешла на шёпот Аня. — Так, а сколько идти до вашего посёлка?

— Ну, минут сорок, если по прямой…

— Значит, время есть… ладно, чуть-чуть потерплю…

— Ты о чём? — не понял Олег.

— Значит, час на это… час на дойти… и пару часов, чтобы добраться и зачистить этих гадов. Дорогу и место где содержатся пленники, я знаю. Буду проводником! — подмигнула она.

— Не понял, первый час на что?

— Ты дурак? Или не соскучился? — девушка озорно посмотрела и подмигнула Олегу. — Только не в этом буреломе…

29 июня 2027 года. д. Тополиновка. Раннее утро

Пока шли до анклава, повеселевшая Аня расспрашивала Олега обо всём — как живут люди в анклаве, какое руководство и сколько вообще народу. Узнав о том, что есть люди разных профессий, а сам анклав наконец-то огорожен бетонными плитами, девушка пришла в восторг. Потом разговор плавно переместился в сторону ликвидации банды, где Олег принимал самое активное участие.

— Ну, ты вообще герой! — похлопала она его по плечу. — За такого и замуж не зазорно выйти!

— Ань! Так ты выйдешь за меня? — Захаров-младший даже остановился.

— А что, незамужних девушек в анклаве нет? Давно бы нашёл себе кого-нибудь…

— Ну знаешь! Я уже руководство задолбал просьбой узнать что-то о тебе и Хмырово… ведь не просто так же…

— Ладно, герой, — она подошла вплотную к Олегу, на мгновение прильнула к его губам и отскочила от парня. — Узнаю, что у тебя с кем ещё было…

— Не было и не будет. На всю оставшуюся жизнь. Отец тоже не женился после смерти мамы…

— Извини, я не знала…

— Нормально всё, — он демонстративно встал на одно колено и протянул ей руку. — Кольца нет, но я сгоняю в Бурсуково и найду два — для нас обоих. А теперь скажу, что безумно люблю тебя и прошу стать моей женой. И пофиг мне на мнение остальных!

— Да, — голос Ани дрогнул. — Я согласна.

Они добрались до блокпоста, когда июньское утро забрезжило на востоке. Старший наряда сразу узнал Олега. На вопрос кто это с ним, тот гордо ответил, что ходил выручать супругу, а Антон Александрович в курсе и вчера вечером разрешил выдать даже оружие. Увидев у него «Винторез», а у девушки ПМ, наряд уважительно поздравил с успехом его миссии и искреннее пожелал семейного счастья.

В доме Захаровых горел свет — это Евгений Васильевич достал из своих закромов керосиновую лампу «летучая мышь» и, не спав всю ночь, с тревогой ждал сына. Что-то подсказывало в душе, что тот вернётся не один. Отец уже давно решил извиниться перед избранницей сына. Да, она старше его на два года, но кто сейчас будет смотреть на это? Да и сам Олег вымахал так, что ему и восемнадцать не дашь. Так что на старшинство в годах Ани теперь можно смотреть сквозь пальцы. Тихонько скрипнула входная дверь, от которой огонёк в лампе задёргался. Евгений Васильевич поднялся со стула и увидел обоих — целыми и невредимыми.

— Пап, я нашёл её… и… короче, Аня согласилась стать моей женой. На всю оставшуюся жизнь…

— Здравствуйте, Евгений Васильевич, — нарочито официально поздоровалась с ним новоиспечённая невестка, маленьким женским коварством мстя за прошлую обиду.

— Ань… дочка… хватит, — положил он аккуратно руку на стол. — Что было, то быльём поросло. Он тут выл без тебя не волком, а белугой… раненой или бешеной — не знаю… Совет вам да любовь, как говорится. Больше от меня на эту тему худого слова не услышите, обещаю.

— Ладно… пап, мир? — она озорно посмотрела на свёкра и подняла мизинец.

— Мир.

— Пап! Тут вот какое дело… — Олег сам решил сменить щекотливую тему разговора. — Аня говорит, что…

После внятного и подробного изложения информации сыном, Захаров-старший где-то с минуту думал, барабаня пальцами по столу.

— Хрен знает, молодёжь… я такой вопрос точно не решу — полномочия не те… а беспокоить руководство в такую рань…

— Они же съедят ещё кого-то! — вспыхнула девушка. — Это нам пофиг, мы тут в тепле и сытости, а там люди каждый день играют в рулетку — кого съедят завтра…

— Спокойно, я понял. Ладно, рискнём.

— Я знаю тропу, по которой можно незаметно ворваться в село. Они оттуда точно не ждут нападения, — горячо затараторила девушка.

— Спокойно, тарщ следопыт, — осадил её свёкр. — Я только начальник оружейной комнаты, но не всего силового отдела анклава. За сим, ноги в руки и к командиру. А уж он будет решать остальные вопросы. Пошли! — он быстро затушил фонарь и зашагал к выходу.

Тремя часами позднее

У Антона было плохое настроение. Сначала припёрся Захаров, точнее — все трое Захаровы — вместе со спасённой невесткой, которая не только не была паинькой, а оказалась инициатором всего переполоха. Хотя… хотя Девятов и сам подумывал о зачистке этого осиного гнезда, ставшего в одночасье насквозь гнилым и безмерно опасным. Пару минут поколебавшись скорее для порядка, он вызвал одного дежурного из наряда блокпоста и приказал будить почти весь личный состав. А дальше произошло неожиданное. Аня так и ходила с пистолетом в кармане своего спортивного костюма, а в тот момент пришли к месту сбора медики и охранник привёл вчерашнего перебежчика. Вот в нём девушка и узнала одного из подручных старостихи рябиновской банды людоедов.

— Ах ты, тварь! — вызверилась она. — Дядь Миша Быков тоже сбежал — это да, именно он подсадил меня на дерево, а сам ушёл, уводя погоню. А вы стояли у соседнего дерева и обсуждали, как лучше устроить засаду на нехристей! Что, не так, скажешь, было?!

— Как были нехристями, так и остались, — покачал он головой, посматривая на автомат охранника. — И людей вы не спасёте — на то воля божья.

— А людей жрать — тоже воля божья?! — не унималась Аня.

— Патриарх сказал — поедом ешьте нехристей. То и делаем.

— Поедом, мля? — вскипел Мочалов, недавно прибывший к месту разборки. — Поедом есть — означает изводить бесконечными попрёками, замечаниями, бранью, но не жрать человечину.

— Сейчас слова имеют другой смысл, понятный только христианам, — с пафосом ответил лже-Михаил.

— То-то блеск у вас в глазах нездоровый, — заметила Зинаида. — А я ведь читала записки блокадников в интернете, там про это рассказывали. Вот один в один!

— Проводником в Рябиновку кто будет? — щурясь невыспавшимися глазами, спросил Пасечников.

— Я буду! Я! — по-детски подняла руку Аня.

— Желаю вам сгинуть в геене огненной, нехристи, — от добродушного лица лже-Михаила не осталось и следа. Оно потемнело от ненависти, заставив скулы ходить ходуном. — Будьте вы про…

Он не успел договорить проклятие, когда охранник от души приложил его в челюсть.

— Парни! Выведите его за околицу и кончайте! — отдал команду Девятов и обвёл недовольным взглядом собравшихся. — Так, сколько человек пойдёт в рейд?

— Думаю, двадцать пять человек хватит, — высказал своё мнение Денис. — Вооружаемся крупняком. «Сорок седьмые», только на одиночный огонь. Это для группы поддержки. Основная — будет вооружена «ксюхами», плюс на всякий случай возьмём помповые ружья.

— А мы? — спросила Зинаида.

— Одного фельдшера возьмём, но не более, — покачал он головой.

— Тогда я и поеду! — голосом, не терпящим возражений, ответила ему женщина.

— А мне можно тоже укорот? — пискнула Аня. — А то с этим стрёмно как-то…

— Евгений! А почему у молодёжи не изъял оружие? — наигранно строгим тоном поинтересовался Девятов.

— А что, снайперы нам не нужны? И проводник с голыми руками пойдёт? — так же наигранно парировал тот.

— О, как… стало быть, невестка пришлась ко двору. Лады, дашь ей «ксюху», но чтобы без самодеятельности! — погрозил он девушке пальцем. — Твоя боевая задача — незаметно вывести нас… — в этот момент треснула пара выстрелов за околицей — ага, помер «Максим», ну и х… с ним… продолжаем. Так вот, выведешь группу к месту, где томятся пленники и потом сидишь тихо, как мышь. Всё ясно? Если невмоготу, чешешь к мужу под бок и оттуда смотришь за нашими действиями. Всё поняла? Теперь для всех — никакой самодеятельности! Дошли, рассредоточились, прикрыли отход пленников, вывели, потом… а вот потом аккуратно зачищаем выскочивших людоедов. И никаких штурмов зданий. Мы слегонца отойдём к каким-нить укрытиям и притаимся. Они чуть погодя выйдут собирать своих, а мы их снова. И да — шутки кончились — всех, кто не в списке пленных, зачистить. Пох, кто перед тобой — баба, дед, малой — ВСЕХ! Кто не сможет, лучше сразу тут скажите — заменим, а не там сопли развозить.

Несмотря на явно недовольство друзей, Мочалов решил тоже участвовать в зачистке. Как-то постепенно накопился тот комок неприязни, от которого стало муторно на душе. Последней каплей для Сергея стало известие о вступлении общины из Рябиновки на путь каннибализма. И если раньше он не был сторонником радикальных мер, то теперь вся его сущность пылала гневом и желанием покончить с людоедами, что окопались, можно сказать, под боком. Впрочем, его устроило остаться в группе огневой поддержки — АК-47 он знал, умел с ним обращаться, так чего лезть на рожон, когда есть более опытные люди?

Захаров-старший решил немного слукавить — выдал невестке не только «ксюху», но и разгрузку. Помог надеть, а когда девушка с видимым огорчением протянула ему ПМ, он молча взял пистолет и нарочито официально закрепил его на разгрузке. Заодно и запасную обойму упаковал в маленькое отделение. Невестка изумлённо воззрилась на него, а потом от радости чмокнула в щёку и стрелой умчалась к мужу. Олег невдалеке осматривал свой «Тигр», проверяя все механизмы, когда Аня подлетела к нему, наклонилась и шёпотом начала рассказывать о поступке Евгения Василича. Отец и сын встретились взглядами, после чего Захаров-старший подмигнул тому. Олег улыбнулся и кивнул в знак благодарности.

* * *

Ехали на двух «Шишигах». Восток неба все больше розовел — пришлось сделать значительный крюк, чтобы не выдать себя на подъезде к Рябиновке, и сейчас, тихо высадившись, обе группы двинулись гуськом за проводником. Аня шла мягко и уверенно, осторожно пробираясь по примыкающим к селу посадкам. В одном месте было болото, которое не было возможности обойти. Об этом девушка заранее предупредила Девятова и Пасечникова. Те быстро посовещались и решили пройти через болото, благо оно было по пояс. Первая группа миновала вонючий водоём без эксцессов, а вот группа поддержки столпилась в самом глубоком участке, и двое человек неловко упало в вонючую жижу. Одним из тех, кому не повезло, был Мочалов. Пока он отдал свой автомат кому-то из бойцов, пока начал подниматься… именно в этот момент он почувствовал резкий и болезненный укол в плечо. Тонкая камуфляжная футболка не смогла помешать жуку-плавунцу сделать своё подлое дело. Стоящий сразу за ним боец лихо смахнул мелкого пакостника с плеча, но тянущая боль осталась. Скривившийся Сергей молча забрал свой автомат у подавшего ему руку бойца, а на вопрос, в порядке ли он, только кивнул.

Проводница была очень умелым специалистом по бесшумной ходьбе. Пару раз она знаком останавливала движущихся за ней людей и устремлялась вперёд, чтобы аккуратно расчисть бурелом, дабы не создать шума. Наконец группы вышли к одной из заброшенных изб, куда ранее были согнаны пленники. Небольшой утренний туман явно играл на стороне тополиновцев — им удалось незамеченными пробраться почти в самый центр села.

— А где собаки? — почти на ухо девушке задал вопрос подошедший Девятов.

— Насколько я слышала разговоры местных, их съели в самом начале. Всех. Как и котов.

— Где пленники?

— Раньше были в этом доме, — кивнула на покосившуюся избу. — Не думаю, что их куда-то перебазировали. Минуту…

Аня тихо скользнула к углу дома, внимательно посмотрела по сторонам и, не найдя никакой охраны, почти бесшумно скользнула к ближайшему окну. Приблизившись, девушка заглянула внутрь — там виднелось скопление каких-то тряпок, на которых лежали вповалку мужчины, женщины и дети. Аня возвратилась обратно и доложила что пленники всё ещё там.

— Почему они не сбежали? — удивился Пасечников.

— Видимо, показали труп Быкова, — пожала она плечами — а про меня могли наплести, что уже съели. Хотя там ещё здоровенная дубовая дверь внутри. Такую и «ксюха» может не взять — скорее всего, морёный дуб. А через окна… хм, может, кого взяли в заложники? А может, люди просто смирились…

Их перешёптывание нарушил негромкий разговор и звякание связки ключей. Со стороны видневшейся недостроенной церкви, от одного из домов, шло трое человек. Двое мужчин, вооружённых вилами и ружьём, и баба — ключница. Они перебрасывались какими-то репликами, баба иногда усмехалась, а то и вовсе хохотала. Наконец вся троица подошла к дому. Баба быстро отомкнула навесной амбарный замок, и троица зашла внутрь. Там они тоже долго не задержались — та же тётка легко справилась со вторым замком, и все трое попали в комнату к пленникам.

— Ну, нехристи, кто-то из вас сёдня станет нашей пищей, — потёрла руки та баба. — Сами решите, али мы выберем?

— Детей не троньте, — вполголоса проговорила одна из женщин-пленниц.

— Детей, гришь… а энто мысль… давненько мы «телятинкой» не лакомились! — заржала она и оба её товарища подхватили гогот.

Один из мужиков рванул в гущу сбившихся пленников, намереваясь выхватить кого-то из детей, но его соратница неожиданно «забулькала» и повалилась ничком на пол с ножом в шее. Второй из душегубов остолбенело смотрел на предсмертные конвульсии тётки и торчащий в сонной артерии простой кухонный нож, который Аня — а это была она, незаметно метнула и так удачно попала. Второй мужик повернулся и также с удивлением посмотрел на корчившееся на полу тело.

— Ктой-то посмел? — вскипел он, но ответом ему были секундой позже дзинькнувшее стекло и «третий глаз», образовавшийся над переносицей. Он так и осел на свободное от пленников место.

Ещё мгновение мужик с ружьём выжидал, что будет дальше, а потом испуганно рванул к выходу, где столкнулся с Девятовым.

— Ку-ку, Гриня, — ухмыльнулся Антон, мигом сжав свободной рукой оружие душегуба и приставив свой ТТ ко лбу визави. — Дёрнешься и каюк тебе, понял?

— Ты хто? — оторопел тот и инстинктивно разжимая руку, державшую ружьё.

— Конь в пальто, ага? Медленно поворачиваемся спиной ко мне и становимся на колени.

— Щас! — мотнул головой тот и тут же получил пулю в плечо. — Уй-й!

— Где остальные братья и сёстры? Не молчи, или вторая пуля прилетит в лоб. У нас снайпер отменный.

— В церкве братия…

— А ещё? Ну, говори, сука!

— Больше нема… — это были его последние слова: Антон незаметно сделал жест Захарову-старшему, и тот завалил оставшегося людоеда.

— Так, граждане пострадавшие, — обратился Девятов к пленникам. — Без лишнего шума и разговоров БЫСТРО следуем за провожатым и уходим из Рябиновки. Здесь все? Или вас разделили?

— Нет, все… все… — шёпотом загалдели пленники. — Ой, Анечка! Ты жива? — всплеснула руками пожилая женщина. — А нам эти гады сказали, что тебя съели.

— Подавились свинцовым гарниром — ухмыльнулась девушка. — Меня муж спас.

— Ой! Значит, ты его нашла? — подхватила интересную тему одна из молодых женщин.

— Потом накялякаетесь, — сдвинул брови Антон. — Вы приказ слышали? Мухой отсюда и чтобы через три минуты я вас здесь не видел. Ань! Ведёшь всю группу к посадкам. Олегу скажешь, чтобы выдвигался на точку контроля местности и бдел в оба глаза.

— Так. Давайте быстрее, — начала поторапливать пленников Аня. — Нам ещё с этими нелюдями разбираться.

— А давайте я вам помогу? — вызвалась бальзаковского возраста блондинка с решительным взглядом, одетая в спортивный костюм, явно фирменный, бывший когда-то бело-синим, а теперь грязно-синий. — Я — медик, если что… только сына моего захватите, — она показала на испуганного мальчика лет четырнадцати.

— У нас есть медик, — отрезал Девятов. — Фельдшера хватит через глаза.

— Ну, как хотите, — недовольно ответила ему блондинка.

Пока Аня выводила пленников безопасным путём, группа зачистки подобралась к церкви. К изгороди недостроенного сооружения примыкали довольно густые заросли не то жасмина, не то калины. Они как раз и стали местом для засады. Пока вся группа окружала периметр церкви, из неё периодически выходили и заходили несколько мужиков. Вот один из них опять вышел из здания и направился к изгороди, почти непрерывно смотря вдаль и ожидая, когда приведут новую жертву.

— Да кудый-то запропастились, однако… — недовольно пробурчал он, подойдя вплотную к изгороди. — … кабы не случилось чегой-то…

В этот момент Антон дал отмашку Захарову, и тот мгновенно сделал отметину во лбу незадачливого любителя человечины. Мгновенно из кустов выдвинулись две пары сильных рук, втащивших внутрь мёртвое тело людоеда. Со стороны выглядело, как будто тот сам решил пройти через кусты.

Через несколько минут уже трое вышли из церкви и направились той же дорогой, что и их неудачливый товарищ. И среди них мальчик лет двенадцати. Тот постоянно хныкал и чего-то просил у отца. У самых кустов они остановились, словно ожидая чего-то, и Антон не выдержал:

— Гасим! — три выстрела прозвучали почти как один. Трое людоедов медленно осели на землю, но на звуки выстрелов из церкви показались ещё несколько человек. — Одиночными! По готовности! Огонь!

Пуля калибра 7,62 прошивает человеческое тело навылет. Так и случилось. Штурмовая группа присоединилась к группе поддержки, и бойцы двинулись на штурм. Выскочивший из церкви бородатый мужик с ружьём словил в упор пулю из «ксюхи» от успевшего подскочить к двери бойца. Один одиночный выстрел решил исход противостояния.

Внутрь полетела Ф-1 — Девятов решил взять с собой оставшиеся гранаты и одна уже пригодилась. Послышались вопли и стоны. К первому бойцу присоединились ещё четверо рванувших внутрь силовиков. Пока они разбирались с нелюдями в центральном зале, через чёрный ход их успело уйти с десяток. По тропинке они решили сбежать из села в надежде спрятаться в ближайших посадках. Тут-то они и повстречались с группой сопровождения пленников, которой командовал Мочалов.

— Аня! Веди всех к посадке! Я прикрою! — отдал ей команду Сергей.

— Ну, нехристь, вот и свела нас дорожка… — утробно рыгнув, оскалился один из нелюдей, в котором Мочалов узнал одного из воришек леса. — Ату его, браты!

Сергей не стал мешкать — быстро переключив автомат на автоматический огонь, он разразился довольно длинной очередью. Его стрельба возымела эффект: из десяти людоедов минимум половина валялась на земле, корчась от боли. Остальные рванули к нему и неизвестно, что случилось бы дальше пока он менял «рожок», если бы одна из пленниц, оказавшаяся рядом с ним, неожиданно не выхватила у него из кобуры пистолет и не открыла огонь по бегущему противнику. Пусть неумело, пусть в белый свет как в копеечку, но её стрельба мигом остановила тех четверых, что рискнули пойти на перехват. Одному она умудрилась попасть в голову, другому — в грудь, по остальным промазала. Но это позволило Сергею сменить магазин на полный и открыть стрельбу по оставшимся в строю людоедам. Женщина за секунду до этого ушла с линии огня, за спину Мочалова, и теперь лихорадочно нащупывала запасную обойму для ТТ.

— Ты чего там копаешься? — на секунду скосил он взгляд на помощницу.

— Где вторая обойма?

— В правом кармане. Достанешь? — вторая длинная очередь скосила двоих убегавших. — Уже не надо. Сейчас сделаю контроль, и пойдём дальше.

— Нет уж! — возразила она. — Я лучше перезаряжу ТТ и тогда можно двигать. Дай обойму.

— Держи, — он протянул её женщине, а сам, переключив режим стрельбы снова на одиночный, быстро сделал контрольные выстрелы в голову всем валявшимся людоедам.

— Дядь Серёж! Мы идём или как? — напомнила о себе Аня.

— Как только, так сразу. Сейчас патроны из разгрузки достану и надо бы второй магазин наполнить…

— Давайте я, — предложила та же незнакомка. — А пистолет пока засуну в карман и поставлю на предохранительный взвод.

— Надо же, какие мы слова знаем, — ухмыльнулся Мочалов. — Откуда такие познания и стрельба?

— Я из семьи моряков, из Питера, — между делом сказала она, продолжая ловко снаряжать магазин подаваемыми Мочаловым патронами.

До места они дошли без происшествий. Стрельба ещё не стихла, и Мочалов, по рации переговорив с Пасечниковым, получил указание следовать до транспорта — пусть «Шишига» увезёт пленников в анклав, а потом вернётся за бойцами. Но одной из машин пришлось делать две ходки туда-сюда: помимо спасённых, ранение получило шесть бойцов. В пылу погони по территории села за остатками рябиновских людоедов, сумевших как-то прорвать заслон, несколько бойцов нарвались на плотный ружейный огонь. Людоедов, безусловно, добили, но трое из раненых были тяжёлыми и их со всеми мерами предосторожности и всей возможной скоростью доставили в медпункт, где Хромов сразу же начал оперировать самого тяжелого. Остальным обработали раны и стали готовить к операциям.

Глава 15

29 июня 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Бывшие пленники людоедов собрались у здания Совета, ожидая решения своей судьбы. Им удалось переговорить с Аней, и та заверила, что здесь нормальным людям будут рады. Сама же девушка рванула первым делом в оружейку сдать доверенные ей «ксюху» и «Макаров», а потом в сопровождении Олега двинулась к душевой. Несмотря на сильную усталость, молодожёны не только помылись, но и успели заглянуть в столовую. Сытная каша с мясом и отменный чай окончательно сморили девушку, и домой она шла, еле перебирая ногами — двое суток прятаться по посадкам, потом спасение и бой в Рябиновке — тут и здоровый мужик устанет, а ей только восемнадцать. На крыльце Олег неожиданно подхватил Аню на руки и под овации проходивших мимо бойцов внёс супругу в дом.

Тем временем к дому Совета подошли Антон с Верой, Денис с Александрой и Сергей. Минуту они оглядывали прибывших людей, а потом Пасечников разразился получасовой речью, в которой кратко обрисовал цели и задачи анклава, коснулся того, что вертикаль власти здесь отнюдь не демократичная, а с чёткой ступенчатой иерархией и кому такой расклад не нравится, ноги в руки и в путь — искать лучшего места. Но никто не пикнул — все отлично понимали, что произошло в их бывшем анклаве и к чему привели игры в демократию. Дальше Саша вкратце познакомила прибывших с правами и обязанностями каждого поселенца, предупредив, что пока бывшие пленники находятся на карантине, части прав они лишены. Люди отнеслись к этому с пониманием. Затем Вера составила поимённый список освобождённых и проводила до общежития.

Мочалов стоял рядом с друзьями, постоянно подёргивая плечами. Это не осталось без внимания Дениса, и когда тот узнал об укусе злополучного жука, сразу направил отнекивающегося Сергея в медпункт. Пока медики были заняты в операционной, Мочалов попытался сам обработать укус йодом, хранившемся на видном месте. На его счастье в приёмный кабинет зашла невестка.

— Пап, ты чего тут делаешь? — удивилась она и увидела шишку на плече. — У тебя тоже ранение?

— Нет, укусил жук-плавунец, когда я в болото упал.

— Пока там третьего человека кладут на операционный стол, давай я посмотрю, — она деловито осмотрела опухшее плечо. — Слушай, а тебя не знобит?

— Есть немного, — признался свёкр.

— Дай-ка я тебе термометр дам, похоже, лихорадка.

— Да ладно, — отмахнулся он здоровой рукой.

— Так! Здесь я командую! — она быстро пресекла хандру пациента. — Вот, держи и не вздумай увиливать, я проверю! Через десять минут вернусь и сама посмотрю на температуру.

Когда Лена ушла, Мочалов, кривясь от боли в онемевшей правой руке, с трудом поставил термометр под мышку и привалился к стене. Практически задремав, он не услышал, как невестка вернулась в кабинет и осторожно вытащила термометр.

— Па-а-ап, — легонько потормошила она его. — Очнись. У тебя тридцать девять и четыре. Ничего себе «немножко»! Сейчас дам жаропонижающее и приглашу Александра Ивановича и Елену Аркадьевну.

— Что, так всё серьёзно? — прошептал он, борясь с маревом в глазах.

Через полчаса медики пришли в кабинет, заодно вызвав по рации Девятова. Тот быстро сориентировался, позвав в медпункт очевидцев небольшого ЧП, приключившегося с Мочаловым в болоте.

— Надо резать нарыв, — пришёл к заключению Александр Иванович. — Возможно, со слюной жука внутрь попала болотная вода. Отсюда это воспаление. Очень уж злобная инфекция, очень быстро как-то все развивается…

— Но это точно не заражение? — спросил Антон, пришедший узнать о здоровье друга.

— В том смысле, который вы вкладываете в это слово — точно нет, — усмехнулся Хромов. — Но инфицирование тканей слюной жука и частично болотной водой, полной болезнетворными микроорганизмами, присутствует. Так сказать, реальные последствия, которые вполне могли произойти в той, обычной жизни.

— Доктор! А Сергей выживет? — с волнением поинтересовался Девятов.

— Если сейчас не начать действовать, всё может быть.

— Так чего сидим? — брови Антона поползли вверх.

— Не волнуйтесь, — попыталась успокоить его Лена. — Сейчас Зина произведёт уборку в операционной, и мы сразу же начнём.

* * *

Алёна Самойлова только что вышла из летнего душа. Последние несколько месяцев стали для неё сущим адом. Впрочем, судьба и так не баловала эту тридцатидевятилетнюю женщину: после школы пойдя поперёк слова отца — капитана первого ранга ВМФ, Алёна поступила в Первый Мед на факультет стоматологии. Это известие прозвучало в семье как гром среди ясного неба. Тогда отец поставил жёсткий ультиматум: либо она забирает документы, либо переводится на другой факультет, либо она для него никто и звать её никак. Мать не стала перечить супругу. Однако и дочь не оставила совсем без поддержки. Поддержал её и старший брат, пошедший в соответствие с семейными традициями по отцовской линии, но не столь категоричный, как старший Ковалёв. Так коренная петербурженка, с трудом договорившись в университете, переехала в общагу. А на пятом курсе её закрутила любовь. Капитан-лейтенант Самойлов, морской офицер как и отец, ухаживал очень красиво. И слова говорил красивые. Как можно было устоять! А когда случилась беременность свадьба даже не обсуждалась: в среде морских офицеров иной исход был невозможен. Счастье продлилось недолго. Муж оказался типичным бабником. Это стало понятно еще до рождения сына. Алёна вернулась в общежитие на радость подругам, которые сразу включились в игру дочки-матери и хлопотали вокруг неё, как наседки вокруг цыплят. С отличием закончив институт, Алёна оказалась в сложной ситуации. Куда пойдешь устраиваться с таким животом? А целевого распределения не было.

Бучу устроил «комитет офицерских жен». Ольга Ивановна, мать Алёны, была его бессменным «вождем» вот уже тридцать лет. Слово офицера сказал и старший брат. После этого Самойлов мог только переводить Алёне часть своего офицерского жалования. Видеть его она отказалась. На развод Алёна подала сама. Муж даже не удосужился прийти в суд. Потом была работа в коммерческой стоматологической клинике и приглашение старшим лаборантом на кафедру в Военно-Медицинской Академии, за которое Алёна ухватилась двумя руками — хотелось уже чего-то более интересного, чем простая с ее точки зрения практика. Отец хоть и смягчился душой после рождения внука, но на мировую не шел. Да тут и сама Алёна встала рогом. А ещё через несколько лет каперанга Ковалева, неискушённого в современных интригах, ушли со службы более пронырливые и прагматичные коллеги. Не достигнув звания контр-адмирала и оставшись каперангом, он ещё больше ополчился в душе на весь мир, а тут дочь — успешный стоматолог-хирург, доказавшая ему — главе семьи, что тоже имеет волю и гордость. Потом в семье Алёны случилось первое серьёзное несчастье — умерла Ольга Ивановна. Обширный инфаркт миокарда не оставил шансов для её матери. С отцом оставалась невестка — брат чаще был в море.

Личной жизни с момента развода у Самойловой откровенно не было — некогда. Так, пара легких увлечений. Но чтобы «замуж»! Нет уж! Плавали — знаем. Сын и работа занимали всё её время. Когда пришла весть о крайне плохом самочувствии бабушки по материнской линии, Алёна уговорила начальство дать ей отпуск по семейным обстоятельствам и вместе с сыном рванула в Хмырово, стремясь помочь ей. Увы, надежды не оправдались. Не помогло и лечение в стационаре: от старости, как сказал врач, лекарства нет. И через две недели старушка тихо скончалась у неё на глазах. Пока Самойлова занималась похоронами и другими вопросами, наступил всеобщий Хаос. Так она попала в Хмыровский анклав, а чуть погодя, вместе с остальными изгнанными, очутилась у людоедов. Из-за сына она держалась до последнего, убеждая себя, его, а заодно и окружающих, что нельзя расклеиваться. Но надежды никакой реальной не было.

Поэтому, когда пришедшие за очередной жертвой людоеды стали разбрызгивать мозги по бараку, она не испугалась, а наоборот, её словно прошило током, вырывая из царства сна и безысходности. И боевой порыв заставил встать за спиной у их защитника, не раздумывая стрелять в людоедов и подавать патроны ему — этому мужественному незнакомцу с красивым русским лицом. И его насмешливая реплика о знании военной терминологии её ничуть не смутила — в семье потомственных моряков, где брат, отец, дядя, дед и прадеды служили в Военно-Морском Флоте даже малолетние дети знали оружие — Великая Отечественная научила. Всех и разом. Папина бабушка во время Блокады гасила зажигалки на крышах и обивала пороги военкомата, пытаясь попасть на фронт, она-то и позаботилась о том, чтобы дети Николая — Алёна и Коля могли быть не просто статистами в какой-то глобальной передряге. Отец поначалу удивился, но перечить своей строгой бабуле не стал, а напротив, пристроил к старому знакомому в патриотический клуб. Сейчас же это умение оказалось как нельзя кстати и сыграло немаловажную роль в их эвакуации из логова нелюдей.

Алёне удалось не только принять душ, но и постирать свои вещи — последнее, что у неё осталось из былой благополучной жизни в Питере. Их отвели на склад и выдали камуфляжную форму, стараясь подогнать по размеру. Володе тоже нашли, и теперь мальчишка с каким-то чувством гордости щеголял в ней. Женщина, усмехнувшись, отметила отцовскую породу, но вслух ничего не сказала.

Пообедали в местной столовой и получили два койко-места в общежитии, а потом для них с сыном настала пора безделья. Медики проводили операции, возвращая раненых к полноценной жизни, поэтому первичный осмотр им обоим не грозил. Спросить о том мужчине? Но у кого? Её внимание привлёк один из командиров, участвовавших в операции по зачистке людоедов. Он стоял, по-видимому, со своей супругой и о чём-то спорил с ней. Пересилив неловкость, Алёна рискнула подойти к ним.

— Здравствуйте ещё раз, — поздоровалась она.

— Добрый день, — ответила ей женщина, стоявшая рядом с командиром. — Вы что-то хотели?

— Да, я хотела у знать о том человеке, командовавшим нашей эвакуацией. У меня завалялся один патрон, и я хотела бы его вернуть ему. Вдруг обнаружится недостача при сдаче оружия.

— Он давал вам пистолет? — удивился Пасечников. — Ну, Серёга и рисковый!

— Напрасно смеётесь. Я умею обращаться с оружием. У нас в роду все умеют, — с обидой ответила Самойлова.

— Позвольте полюбопытствовать, в каком роду войск они служат или служили? — спросила Александра.

— Я сама из Питера, а в роду у нас все мужчины служили и служат в Военно-Морском Флоте, — с гордостью проговорила женщина.

— Так вы с берегов Невы? — удивился Денис. — А каким ветром к нам занесло?

Самойлова кратко пересказала свою историю попадания в Хмырово. По мере повествования, Александра всё заинтересованнее смотрела на неё, пока та не закончила.

— Скажите, Алёна, а какая у вас профессия?

— Стоматолог. По большей части хирург, но с успехом могу практиковать и стоматологическую терапию.

— То есть зубы драть не сможете, а лечить — да? — заключил Пасечников.

— Денис, ну что за «драть»? — укорила его супруга.

— Саш, я, честно говоря, устал и сказал то, что подумал. Вы не очень обиделись? — обратился он к Алёне.

— Нет — мотнула она головой. — Я вас понимаю — такой тяжёлый день.

— Алёна, у нас давно не было выходных, — покачала головой Александра. — Приходится выполнять много не свойственной нашим профессиям работы, но без неё никуда…

— Я понимаю…

— Теперь по Сергею Ивановичу Мочалову, — улыбнулась Пасечникова. — Это наш глава анклава. В настоящий момент ему проводится операция.

— Так его вроде не зацепило? — удивилась Самойлова.

— Пуля — нет, но при подходе к месту вашего содержания, в болоте, его укусил жук-плавунец. Развилась опухоль на плече…

— Какой ужас! — расстроилась Алёна. — Я могу чем-то помочь? Хотя бы коллегам?

— Давайте я вас провожу в медпункт и представлю, — предложила Саша.

— Спасибо. Знаете, я не люблю сидеть без дела, точнее — уже насиделась в той тюрьме, где нас держали как скот.

— Понимаю вас, — кивнула ей Пасечникова. — Дорогой! Ты, наверное, иди, поспи, а я чуть попозже наведаюсь к Вере и тоже домой.

— Ты права, что-то устал я. Всего доброго, Алёна.

— Всего доброго.

— Итак, Алёна э-э-э… — Александра испытывающее поглядела на женщину, пока они шли в медпункт.

— Николаевна.

— Так вот, Алёна Николаевна, — Она повернулась в сторону сына Самойловой, — А ты, мальчик, держись чуть в сторонке и не слушай взрослые разговоры, хорошо? — он кивнул и чуть поотстал.

— Так вот. Если вы решили наскоком взять неприступную крепость по фамилии Мочалов, хочу вас сразу предупредить, что это пустые хлопоты.

— Как-то я в таком ключе об этом не думала… — но щёки Алёны вдруг предательски заалели.

— Алёна! Я раньше была заместителем прокурора района, — усмехнулась Саша. — Так что давайте без наших женских вывертов.

— Я действительно хотела вернуть оставшийся патрон, — Алёна замолчала, словно прислушивалась сама к себе, — Но, если честно, такой мужчина не может не понравиться.

— У вас там остался муж?

— Я развелась больше десяти лет назад. Мой бывший оказался бабником — застала его в нашей постели с очередной пассией.

— Понятно. Сергей похоронил супругу восемь или девять лет назад. Рак. У него есть взрослый сын — наш главмех, и невестка, которую Мочалов считает фактически своей дочерью. И лучше бы вам пока не светить свой интерес.

— Это почему же? — теперь пришла очередь усмехаться Алёне.

— Потому что Лена Мочалова — одна из фельдшеров нашего медпункта и есть та самая невестка. Узнает, что вы не по делу пришли — выгонит взашей. Сергей Иванович ради неё жизнью рисковал, спасая от заражённых. Он ей теперь как отец.

— Понятно…

— Мы идём дальше или возвращаемся? — поинтересовалась Пасечникова.

— Я коней на переправе не меняю.

— Похвальная твёрдость, — покивала головой Саша. — Но давайте сменим тему и поговорим о ваших профессиональных способностях. Если мы эвакуируем сюда один комплект оборудования из стоматологии местной ЦРБ, вы сможете работать на старом оборудовании? Согласитесь, в глубинке не будет ничего ультрасовременного.

— Знали бы вы, на каком оборудовании я практику проходила, — хмыкнула Самойлова.

— Тогда я включаю в заявку трофейной группе зубной кабинет?

— Мне нужно будет съездить самой и всё там посмотреть: что брать, а что нет. Это возможно? — посмотрела на неё Алёна.

— Если освоитесь с ОЗК и противогазом, почему нет?

Едва женщины подошли к крыльцу медпункта, как им навстречу выскочила Лена.

— Лен! Ну как там Сергей? — сразу поинтересовалась Саша.

— Операцию провели успешно, гноя практически нет, но часть мягких тканей была поражена чем-то таким… короче, ни Александр Иванович, ни Зинаида не смогли определить. Температура держится на верхнем субфебрильном уровне[30].

— Что из антибиотиков есть к применению? — сходу включилась в разговор Алёна.

— Простите, а вы медик? — удивилась Лена.

— Стоматолог. Первый Медицинский в Питере.

— Ого! Тогда прошу за мной, — пригласила она коллегу.

— У меня сын со мной, — показала она на мальчика, стоявшего неподалёку.

— Пойдём, — поманила его Александра. — Твоя мама, возможно, останется на дежурство… ты вообще самостоятельный или как?

— Самостоятельный! — с вызовом ответил Володя.

— Тогда я тебя отведу к общежитию, представлю там не только дежурному, но и твоим сверстникам. Ребята у нас дружные — друг за дружку горой и без всяких там разделений. Если ты без чувства собственного величия, думаю, что вы быстро найдёте общий язык.

До этого дня помещения медпункта казались неживыми — редко кто обращался с какой-то болезнью, а травмы и ссадины, полученные при строительстве «Великой Тополиновской Стены», как её окрестили с чьей-то лёгкой руки, лечились и обрабатывались на месте дежурным фельдшером. С момента вооружённого противостояния с людоедами в медпункте появилось движение: присмотр за теми, кого прооперировали, дежурство кого-то из медиков и наконец консилиум по Мочалову. Хромов собрал всех, даже свою супругу и отчаянно пытался диагностировать то, что попало под кожу Сергея. На момент появления Алёны в комнате медицинского персонала шли жаркие дебаты. Лена зашла и придвинула свободную табуретку гостье. Обсуждение, как по мановению волшебной палочки стихло, остальные разом повернули головы в сторону незнакомки.

— Знакомьтесь, Алёна Николаевна Самойлова. Стоматолог из Питера. Закончила Первый Медицинский, но последнее время работала в Военной Академии.

— Позвольте поинтересоваться, коллега, — улыбнулся Александр Иванович. — Квалификация или учёная степень имеются?

— Кандидат медицинских наук, — коротко, но ёмко ответила женщина. — Специализация — челюстно-лицевая хирургия, но и терапию одно время практиковала.

— Замечательно. Опыт лечения гнойных заболеваний, значит, есть. Тогда…У Мочалова флегмона плеча. Понимаете, обычно мы, хирурги, даже по запаху и виду тканей часто без всяких там бакпосевов можем определить, какая инфекция имеет место быть.

— А тут?…

— Нет. Пока нет, мы не можем классифицировать бактерию, вызывающую такого рода нагноение. Не хотелось бы кормить ее антибиотиками широкого спектра действия и получить устойчивую резистенцию…

— И потому боитесь сепсиса[31], так?

— Совершенно верно.

— Здесь можно сделать анализ на кокковую[32] инфекцию?

— Боюсь, что нет, — развёл руками Хромов. — Микроскоп и часть лабораторного оборудования есть. Леночка у нас фармаколог, но сами понимаете…

— Где можно достать такое оборудование? — обвела она взглядом всех собравшихся.

— Возможно, в нашей больнице что-то осталось… — неуверенно проговорила Лена.

— Простите, что командую, но если мы хотим спасти больного, нужно торопиться. Оборудование необходимо срочно, иначе может начаться сепсис. Температура, как я полагаю, держится на верхнем пределе?

— Да… — ответила Зинаида.

— Прошу поставить руководство посёлка перед фактом, что оборудование нужно как можно быстрее. Я даже готова выехать в ночь, при условии, что у нас будут осветительные приборы.

Девятов уже собирался отойти ко сну, когда в дом постучали. Бурча, кого это принесла нелёгкая, он с недовольным видом открыл дверь. Увидев невестку Мочалова, да ещё с таким выражением лица, он замер.

— Серёга…

— Нет, он жив, но мы не можем поставить диагноз. Нужно срочно ехать в ЦРБ и забирать кое-какое оборудование.

— Сейчас почти ночь. А если там заражённые?

— А завтра может быть поздно! — она сорвалась на плач и истерику. — С нами поедет новый медик! Она умеет!.. Она готова помочь!.. Дядя Антон… — вы же д-друг папы… — подбородок девушки дрожал — … н-неужел-ли…

— Спокойно! Я и не собирался отказывать…

— Девятов! Ты совсем сбрендил? — раздался за его спиной голос супруги. — Друг в тяжёлом состоянии, а ты тут мямлишь.

— Верунчик! Вот только не надо лезть не в своё дело. Лучше дай мне рацию. Лена! А ты давай за Димкой. Пусть мехи выводят микроавтобус и две «Нивы» сопровождения.

Через сорок минут группа трофейщиков выехала в ночное Барсуково. Узнав, что Мочалов попал в неприятную историю, Захаровы все трое, Кулешов и Ефимов вызвались помочь. С ними вместе поехали Лена и Алёна. В ЦРБ они прибыли, когда над посёлком вовсю властвовала короткая июньская ночь. Проводником, как и в тот злополучный день, была Лена. Она сразу сказала, что в хирургическом отделении нет ни нужного оборудования, ни реактивов, а вот шанс повстречаться с «шоколадными» очень высок. Поэтому группа сразу же направилась в терапию, а там, рядом, находилась и лаборатория для нескольких смежных отделений — онкологии и гинекологии, где могли остаться реактивы и оборудование. На их удачу, двери удалось вскрыть почти сразу — пара минут возни под свет фонариков и они вошли в помещение.

— Ни к чему не прикасаться! — раздалась команда Алёны. — Лена! Где можно найти контейнеры для реактивов и оборудования? Здесь много того, что нам может пригодиться.

— В соседней комнате. Там помещение сестры-хозяйки.

— Мужчины! Лена вам сейчас покажет, что нужно и в каком количестве. А я пока начну собирать оборудование в кучу.

В микроавтобус загрузили около двух десятков коробок и контейнеров. Самое хрупкое Лена и Алёна взяли на колени, переместившись в одну из машин сопровождения и усевшись за заднее сидение. Остальные разобрали другие компоненты и, почти не двигаясь, держали драгоценную ношу до момента возвращения в анклав. Разгрузив оборудование прямо у дверей медпункта, основная масса людей разошлась по домам. Димка помог супруге и Алёне занести все коробки и контейнеры на второй этаж медпункта, в лабораторию.

Несмотря на насыщенный вчерашний день, никто не хотел уходить. Лена осторожно разбудила свёкра, чтобы взять у него ткань на анализ и заодно измерить температуру. Пока Самойлова колдовала над оборудованием и реактивами, невестке удалось напоить Сергея жаропонижающим.

— Ну, как он? — не отрываясь от микроскопа, спросила Алёна.

— Тридцать восемь ровно. Слабость, одышка и жажда.

— Сейчас поместим образцы тканей в питательную среду, и у нас будет шесть часов отдыха. Предлагаю поспать, а то потом времени на это может не быть.

— На мне ещё обход раненых, — виновато сказала девушка. — Я Зину пожалела и отпустила. Я лучше кофе нам приготовлю. Медикам в качестве НЗ выдали баночку как раз для таких случаев.

— Ладно, делай кофе, а я пока схожу, посмотрю прооперированных. С осложнениями есть?

— Кроме папы никого.

— Кроме папы? Он же, вроде, свёкр тебе или я ошибаюсь?

— Он мне как отец родной. У меня никого. А папа… Он сразу ко мне относился, как к родной. А потом этот ужас в больнице: мы в прошлый раз наткнулись на заражённых и если бы не он…

— Ясно. Хорошо, когда такие отношения в семье. Наверное, ваш свёкр очень хороший человек. Я сама была свидетелем его сильного характера. Мы когда эвакуировались, людоеды кинулись в погоню, и он остался нас прикрывать. Там тоже был критический момент, и он нас собою закрывал. Слава богу, я тоже умею стрелять…

— Вы умеете стрелять? — удивилась девушка.

— Я из семьи морских офицеров. У нас дома с оружием умеют обращаться даже дети. Прицельно я стреляю не очень, но попасть в человека смогла. Даже в двоих, но этого хватило, чтобы твой свёкр успел сменить «рожок» и добил оставшихся гадов.

— А я вообще не умею стрелять, — смутилась Мочалова.

— Наше дело не стрелять, а лечить тех, кто за нас выполняет эту работу. Когда каждый на своём месте — все от этого только выигрывают. Всё, я ушла к раненым.

30 июня 2027 года. д. Тополиновка. Утро

К моменту прихода персонала медпункта на работу, Лена и Алёна успели не только сделать вторичный обход за ночь, но и немного поспать. Около девяти утра, сходив позавтракать, обе решили начать исследования. Взяв инициативу в свои руки, Самойлова уже не отпускала её. Совсем. Данные систематизировались и проверялись по нескольким справочникам, оставшимся у хирурга ещё со времён работы в больнице. Помимо этого, по мере поступления новых результатов все без исключения члены медицинского коллектива обсуждали варианты лечения инфекции, появившейся у Мочалова.

— Скажите, Алёна Николаевна, откуда у стоматолога такие познания в микробиологии? — поинтересовался Хромов.

— Всё очень просто, Александр Иванович. Вы же знаете: Академия — центр военной медицины России. У нас лечились в основном военные, в том числе и пришедшие из дальних походов и подцепивших там какую-нибудь экзотическую заразу. Поэтому приходилось не только отдавать мазки на анализ, но и участвовать в диагностировании и обсуждении методов лечения пациентов. У меня подруга в нашей лаборатории работает… работала, — поправилась Самойлова.

— Вы просто не знаете, как нам повезло, что у вас есть опыт, — улыбнулась Мочалова. — Я и половины того, что вы сделали за это время, не знаю.

— Лена, не переживай, просто у тебя было мало практики, — улыбнулась та.

— Ну, что тут у нас с Серёгой? — в кабинет врачей сходу ворвался Девятов.

— Во-первых, здравствуйте, Антон э-э-э…

— Александрович.

— … Антон Александрович, — продолжила Самойлова. — Во-вторых, можно с уверенностью сказать, что это не самые страшные в наше время болезнетворные бактерии. Возможно, мы имеем дело с редким видом одной из кокковых инфекций. Часа через два будет готов окончательный анализ, какой мы можем провести в нашей лаборатории. Тогда будет точно известно, что и как.

— Бр-р-р, — помотал головой Антон. — Ни хрена не понял, но очень интересно. Вы мне скажите, с Мочаловым всё хорошо?

— Во всяком случае, умереть мы ему не дадим однозначно. Возможно, курс лечения будет продолжительным, потребуется постоянное наблюдение…

— Как долго?

— А вы хотите, чтобы мы главу поселения вернули в строй недолеченным? А вы знаете, сколько потом будет проблем и даже не у самого Сергея Ивановича?

— А у кого? — удивился Девятов.

— У всех.

— У всех?

— Да, у всех. Если мы сейчас удавим эту инфекцию в зародыше, у неё не будет возможности получить резистентность к нашему лекарству. А вот если не долечим Мочалова, бактерия получит, скажем так, штамм подсказки, как обойти наше лекарство. И потом следующий заразившийся может умереть — ведь нового средства лечения можно и не найти. Поэтому полный контроль за состоянием вашего друга и постоянное лечение. До полного выздоровления, а не половинчатые меры.

— Умно, ёмко, но опять непонятно, — покачал он головой.

— Дядя Антон! Ну что вы, в самом деле? — возмутилась Лена. — Алёна Николаевна всё правильно вам сказала. С этим шутить нельзя.

— Кандидат наук — это вам не хухры-мухры, — вставил своё слово Хромов.

— А вы — кандидат медицинских наук? — удивился Девятов.

— Кандидат и что? — подняла на него глаза Самойлова. — Это преступление?

От последней реплики в кабинете засмеялись все. Девятов стоял, не понимая шпильки, выданной ему находчивой и острой на язык врачом с такой серьёзной квалификацией. Он даже чуть покраснел, стыдясь своего невежества в медицине.

— Не волнуйтесь, Антон Александрович, — попыталась его успокоить Алёна. — Вас никто не корит, да и не должен военный знать такие тонкости. Если я правильно понимаю текущий вопрос, вы должны нас защищать, а уж мы…

— Вот! — перебил он врача и торжественно поднял указательный палец. — Золотые слова! Ваши мензурки мне до одного места! Сказали, что вылечите Серёгу и ладно! А то штампы какие-то, бактерии, резисторы… тьху! Пошёл я другим расскажу, а то народ-то волнуется.

— Идите, Антон Александрович! — картинно улыбнулась ему Самойлова. — Это самое лучшее, что вы сейчас можете сделать.

— Да ну вас! — махнул он рукой, намереваясь ускользнуть.

— Стоять! — командным голосом остановила его Алёна. Девятов как в стенку уперся. — Антон Александрович! Как я понимаю, сейчас с электричеством сложно. Нам несказанно повезло, даже и не знаю, откуда в обычной рядовой ЦРБ такое оборудование, которое нам досталось, однако оно позволяет работать с биосредами и получать результаты за относительно короткое время. Обычно анализ бакпосева занимает до нескольких суток. Но если будут перебои с электричеством даже на таком оборудовании каждый раз придется начинать с начала.

— Понял, — козырнул Девятов. — Обеспечим бесперебойное электропитание. Разрешите исполнять?

— Исполняйте, — царственным жестом отпустила его Самойлова.

— Есть, тарщ кандидат медицинских наук, — еще раз козырнул Девятов и под хохот медиков покинул помещение.

— Я так понимаю, у нас появилась заведующая нашим медпунктом, — подмигнул Хромов остальным.

— А как же вы, Александр Иванович? — удивилась Алёна.

— Я вот так с начальством разговаривать не могу — сразу правду-матку режу. За что и был в своё время уволен из больницы. Я — хирург-практик, а не главврач. А у вас чувствуется хватка.

— Алёна Николаевна, соглашайтесь! Правда! А то, как кто-то из силовиков заходит, мы и не знаем, что сказать, — загалдели женщины-медики.

Самойлова задумалась. Последнее время она замещала завкафедрой, и как говорить с военным начальством знала очень хорошо. Чуть дашь слабину и тебя заклюют: «Разве может женщина руководить кафедрой в военном учреждении!». Так что приходилось «держать марку». Здесь же она была новым человеком и как отнесутся руководящие силовики к ее требованиям, сказать было сложно. Но, когда её пугали трудности!

— Хорошо! — усмехнулась Самойлова. — Раз уж вы их боитесь, придётся мне сдерживать первый натиск. Но тогда, надеюсь, все понимают, что и спрашивать я буду как начмед?

Возражать никто не стал.

Пока медики ждали результатов анализов, руководство анклава решало насущные проблемы. Прежде всего стали выяснять профессии вновь прибывших. Две женщины оказались парикмахерами. Одна по мужскому направлению, другая — женский мастер. Ещё одна бывшая пленница оказалась воспитателем детского сада, а пожилая дама в изящных очках раньше работала заведующей ЗАГСа. У мужчин всё было однозначнее: несколько разносторонне образованных личностей — от слесаря начального уровня до мастеров цехов — в Хмырово находился крупный механический завод. Трое из молодого поколения прибывших были возраста начальных классов, остальные чётко вписались в уровень подростков.

Молодёжь быстро перезнакомилась между собой, и теперь молодая бригада «Ух!» насчитывала дюжину парней и девчонок. Как-то само собой выяснилось, что бразды руководства этой бригадой пали на Олега и его супругу. Он и раньше приглядывал за ними, а теперь и вовсе без авторитетного вожака с ними было не справиться. И тут идею полезного времяпрепровождения молодёжи Олегу подсказала Аня, частично взявшая бразды правления в свои руки, — было решено начать тренировки молодого поколения. Как в силовом, так и в общеобразовательном направлении. На выделенном по распоряжению Девятова участке внутри анклава решили устроить тренировочный городок с различными снарядами. Конечно же понадобился строительный материал — столбы и металлические трубы для турников, скобы для установки «дорожки»…

Глава 16

2 июля 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Чуть отдышавшись от очередной встряски с применением оружия, тополиновцы вернулись к благоустройству территории анклава. Олег и Аня рванули к механическому заводу заготавливать трубы. Для этого было взято несколько ножовок по металлу — газосварку вести было накладно, о чём им в категоричной форме поведал Дмитрий. Пока супруги Захаровы охраняли своих подопечных, четверо парней изъяли небольшой запас труб хранившихся на складе и теперь прямо у машин, на которых прибыли, занимались распилом по размерам, обговорённым заранее. На обратном пути Олег рискнул заехать в местный отдел ЗАГСа и изъял журнал регистраций и печать Барсуковского отдела ЗАГСа. О кольцах он побеспокоился ещё вчера: в награбленном Ширяем хабаре, подобрали пару обручальных колец, отданных ему Девятовым. Сейчас же Аня смотрела на него из второй машины каким-то лукавым взглядом, но не проронив ни слова — в салоне были ребята помладше и лишние разговоры на эту тему были бы некстати. Заодно, на выезде из посёлка, исследовали мастерскую шиномонтажа — это была просьба Дмитрия. И забрав часть мелкого оборудования — пневмодомкраты, которых было всего пара, они стартовали обратно в анклав.

В это же самое время большинство женского населения анклава вышло на прополку взошедшего картофеля. Почти сухой июнь добавил проблем как посадкам клубники и малины, так и этой сельскохозяйственной культуре. Но если первые были обеспечены вечерним поливом из пруда — на приусадебных участках это не составляло большой трудности, то почти полтора гектара картофеля, разбросанных по нескольким участкам — это много. Очень много. И потому сейчас часть мужского населения была привлечена к работе водоносов. Два-три ряда картофеля пропалывались, следом собирался сорняк и только потом поливались водой с разбавленными в ней микроудобрениями. И так каждый участок.

За эти три дня у Мочалова наметился определённый прогресс. Медицинский консилиум выявил на основе анализов модифицированный вид одной из стафилоккоковых групп. Лечение начали безотлагательно, тем более что по результатам анализов на горизонте замаячило лишь транзито́рное[33] носительство этой гадости. Самойлова буквально разрывалась между заботой о сыне и наблюдением за Сергеем. Её уровень квалификации был несравним ни с одним из коллег, а потому основные решения принимала она, как и проводила осмотр Мочалова. Сергей поначалу предпочитал обращаться к невестке или Зинаиде, как к хорошо знакомым медикам, но потом они сами убедили его в том, что Алёна Николаевна намного лучше знает толк в этой болезни. Первые же часы применения пары мощных антибиотиков показали эффективность лечения. Температура понизилась до минимального уровня субфебрильного диапазона — тридцать семь и одна десятая, исчезла отдышка и озноб. Ещё вчера у Мочалова появился зверский аппетит, означавший, что организм потихоньку пошёл на поправку. Послеоперационный шов начал покрываться корочкой, и Сергей попросился выйти на улицу, мотивируя желанием подышать свежим воздухом. Самойлова помогла ему одеться и, аккуратно поддерживая под руку, стала спускаться с ним по ступенькам.

— Алёна Николаевна, вы со мной как с малым ребёнком, — заметил он, осилив спуск до первого этажа.

— Сергей Иванович, от вашей былой силы осталась, в лучшем случае, десятая часть. Хотите загреметь носом в пол? Или на пятую точку?

— Лучше распорядитесь перевести меня на первый этаж.

— Ага, чтобы вы остальных больных заразили, да? Потерпите пару дней, думаю, мы найдём куда вас поместить.

— Я смотрю, вы днюете и ночуете возле меня. С чего такая забота?

— Я — медик, уровень моих знаний позволяет своевременно реагировать на меняющуюся симптоматику вашего заболевания.

— Всё вспоминаю, как вы лихо взяли у меня пистолет и… — он внезапно подскользнулся у порога входной двери в медпункт. Алёна быстро среагировала, подставив своё плечо и почти обняв его. — Спасибо. Нет, прямо как в той пословице — настоящая жена в трудное время встанет за спиной и будет подавать патроны или гранаты.

— Больной! Смотрите лучше под ноги, — строго заметила она, хотя по телу разлилось приятное томление от его объятий. — Давайте аккуратно спустимся и присядем на скамейку. — Она специально пропустила его вперёд, чтобы скрыть румянец на лице.

Мочалов давно не ухаживал за женщинами. Последний раз это было чуть больше четверти века назад — за ныне покойной супругой. И теперь, глядя на эту женщину, у него складывалось впечатление, что из-за стены небытия к нему вернулась Ира. Те же манеры, тот же стиль поведения, понимающий с полуслова его желания… Анализируя всё недавно произошедшее, он даже удивился — настолько поведение Алёны было похоже на его покойную жену.

— Здравствуйте, дядя Серёжа! — возглас подростка, стоявшего рядом с Алёной, вырвал его из грёз воспоминаний.

— Это мой сын — Володя, — Самойлова представила мальчишку.

— Скажите, дядя Серёжа, а те антенны, что у вас стоят рядом с домом, они ваши или Дмитрия?

— Мои, а что?

— Так вы тоже радиолюбитель? И позывной есть?

— Слово «тоже» означает, что ты также интересуешься этим?

— Да, но дома не работал в эфире, только на коллективке[34]. А какой у вас позывной?

— RO3OR.

— Ух-ты! Классный. А можно мне к вам в гости прийти и послушать эфир?

— Володя! Сергей Иванович сейчас болен. Электричество у нас только в эконом-режиме, какой эфир?

— Если взять обычный аккумулятор, в режиме приёма его хватит на несколько часов, — улыбнулся Мочалов. — Нашего брата и так мало осталось, почему не дать послушать эфир парню?

— Какого «нашего брата»? Вы о чём? — не поняла Алёна.

— Мама! Сергей Иванович говорит, что радиолюбителей в России осталось мало, — с пылом пояснил мальчик и обратился к Мочалову. — А когда мне можно прийти?

— Как только твоя мама выпишет меня из больницы, — улыбнулся Сергей. — Думаю, что через пару дней после этого, я организую тебе такую возможность.

— Класс! Жаль только, что нельзя в эфир выйти.

— На какой технике работал? — Мочалов сразу нашёл общую тему для разговоров.

— У нас три «Айкома» стояло и «Квадраты» на 20,15 и 10 метров[35]. У меня на личном счету тридцать стран и территорий. Все подтверждены.

— Телефоном? — ухмыльнулся Мочалов.

— Только двенадцать, — мотнул головой Володя. — Остальное — телеграфом.

— Что? — удивился Сергей — Ты и телеграфом умеешь? Сколько знаков?

— Ну-у-у… раньше до восьмидесяти в минуту принимал и передавал, а сейчас даже и не знаю… Я у себя в Питере каждую неделю по паре раз бывал на коллективке.

— Такому «хэму»[36] точно не откажу. Жаль что сейчас, наверное, и в эфире никого не встретить.

— Значит, и здесь от твоего бестолкового времяпрепровождения спасения не будет, — холодно заметила Самойлова.

— Да что вы понимаете, Алёна Николаевна! — вскипел Мочалов. — Доигрались со своей мобильной связью? Где она ваша хвалёная надёжность? Где? Нет сотовой вышки и грош цена вашей связи! Кстати, а вы знаете, что наши поисковые группы ВСЕ снабжены радиосвязью? Нет? Поздравляю! И это моя, как радиолюбителя, заслуга!

— Класс! — восторженно резюмировал мальчик.

— Вовка! Ты маму не слушай! Это дело нужное! Мне теперь есть кому поручить на этом поприще кое-какие дела! — горячился Сергей, разом забыв про свою слабость. — Вот отойду от болезни, и ты приходи, слышишь? Я, как глава анклава, тебе разрешаю. Малость проверю твои способности и кое-что поручу.

— Хорошо, дядь Серёжа, — деловито кивнул Володя. — Я обязательно приду. Честное слово.

— Сергей Иванович, позвольте мне самой решать, что нужно сыну, а что…

— Нет, — коротко оборвал её Мочалов. — Не позволю.

— Что?

— Вы находитесь под защитой анклава и обязаны участвовать в его жизни. Каждый, на что учился. Мне одному трудно совмещать несколько специальностей. А тут чуть подучить парня, и он свободно заменит меня на одном из направлений.

— Понятно…

— Алёна Николаевна, поймите…

— Нет, это вы поймите! — она резко встала со скамейки. — Володя рос без отца! Он в каждом мужчине видит то, что не получал в детстве! Именно поэтому я разрешила ему заниматься в этом радиоклубе, кажется, так это называется. Пусть хоть как-то приучается сосуществовать в коллективе. А то из дома силком не выгонишь.

— Отлично. Раз он такой домосед, — кивнул Мочалов в сторону мальчишки, напуганного последними криками матери. — Я его беру обучаться. Тому, что сам знаю. Пока я тут штаны на койке протираю, пусть приходит ко мне с тетрадкой, и мы будем с ним заниматься.

— Я согласен, — мигом откликнулся Вовка.

— Ну и хорошо.

— А меня, значит, никто и спрашивать не будет, так? — оглядела строгим взглядом она обоих мужчин.

— Дядя Серёжа здесь главный, — ухмыльнулся мальчик. — Как он прикажет, так и будет.

— Я с тобой дома поговорю, — закивала головой Самойлова.

— Когда, мам? Ты тут днём и ночью. А, может, тебе дядя Серёжа тоже нравится?

— Что? — вскипела она. — Да как ты можешь матери такое говорить при посторонних?!

— Стоп! — повысил голос Мочалов. — Володя! Ты не прав, говоря так с мамой. Алёна Николаевна, вы тоже немного перегибаете в воспитании. Тем более что его хобби нам будет очень полезно.

— Я его мать, и я буду решать…

— Если бы у меня был такой отец, как дядя Серёжа, я бы… — Вовка со слезами на глазах рванул в сторону общежития.

— И что вы добились своим демаршем? — укоризненно спросил Сергей у женщины.

Алёна опустилась на скамью.

— Не знаю… — внезапно её гнев сменился банальной женской слабостью. — Мне всегда было сложно с сыном. В детстве он много болел, потом, в школе, трудно сходился со сверстниками…

— А отец что? — осторожно поинтересовался Сергей.

— А ничего… — она резко смахнула слёзы. — Что может бабник, приходящий из плавания на несколько месяцев и горящий только одним желанием — затащить в постель новую пассию? Только алименты, да и то под давлением офицерского собрания. Не общаемся мы, в общем.

— Ну, тогда я возьму шефство над вашим сыном. И попытаюсь сделать его человеком, который полезен обществу.

Алёна подняла на него заплаканные глаза.

— Хорошо, Сергей Иванович… — снова всхлипнула Алёна. — И спасибо Вам. И за наше спасение, и за вашу человечность…

— Ладно, я уже вдоволь надышался свежим воздухом, — улыбнулся Сергей, стремясь отвлечь женщину от тягостных воспоминаний, — хлебнул адреналинчика выше крыши и теперь готов к дальнейшим вашим экзекуциям.

— Почему это экзекуциям? — удивилась Самойлова.

— Потому что понимаю, что это надо лично мне, но крайне неприятно переносить. Я с детства не люблю капельницы. Бр-р-р.

12 июля 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

За те десять дней, что прошли с момента вызволения из лап людоедов изгнанников Хмыровского анклава, много воды утекло. Внешний вид, как мужского населения, так и женского, претерпел изменения в лучшую сторону. Ещё бы, оба мастера — мужской и женский, трудились по вечерам не покладая рук и инструментов над засильем косм и бород. Благо, что все принадлежности «а-ля цирюльник» были с успехом собраны в паре парикмахерских Барсуково.

Не обошли своим вниманием и письменные принадлежности для подрастающего поколения. Несмотря на порядком использованные запасы топлива, Девятов дал команду обследовать пару школ и забрать всю бумажную макулатуру, планирующуюся под растопку печей. А заодно прошерстили магазины канцтоваров, прибарахлившись изрядным запасом тетрадей, ручек, карандашей с фломастерами и ластика. Заодно оприходовали запасы обуви и коллекции разнообразной одежды, сиротливо висящих в никому теперь ненужных бутиках местного разлива и просто отделах обоих универмагов.

Если раньше в хозяйственных магазинах изымалось строго по поданным спискам, сейчас волна «хомячества» накрыла трофейные команды с головой: посуда, полки с электро- и строительными материалами опустошались по принципу «до донышка». Лесовоз, переделанный под бортовую машину, почти каждый день сопровождал трофейные команды с общей точкой сбора вблизи нескольких магазинов. Склады предприятий, до этого прошедшие лишь выборочную выемку материалов, теперь также опустошались, тополиновцы оставляли за собой лишь пустые помещения.

Пришлось даже сооружать большой склад под весь этот хабар и назначать ответственных из числа вновь прибывших — четверо человек скрупулёзно вели учёт выданных материальных ценностей или предметов первой необходимости.

Лето. А июль — макушка года. Сейчас распорядок дня в анклаве претерпел изменения с учётом начала купального сезона. Несмотря на жару, люди с охотой принимали участие в трофейных командах, а вечером, с уходом полуденного пекла, отдыхали на пляже. Постепенно приходящий в норму и общающийся со своими друзьями и подчинёнными, Мочалов дал распоряжение привести песок с кирпичного завода и облагородить местный пляж.

Сергей не кривил душой, когда пригласил сына Самойловой на обучение. Володя пропадал почти весь световой день в медпункте. Пока Мочалов лежал под капельницей, они с мальчиком вели беседы. Не только о познаниях Володи в радиоэлектронике, но и на обычные житейские темы. Алёна стала замечать, что её сын приходил в столовую и общежитие, чтобы только поесть и поспать — даже со сверстниками он общался нечасто. Пусть доброжелательно и без прежней зажатости, но настоящая жизнь начиналась, когда он погружался в беседу с дядей Серёжей. Вечерний разговор дома у матери с сыном неизменно касался Мочалова. Её сын исписал уже две тонкие тетради, в одной систематизировав знания по радиоэлектронике, а в другой — записывая нехитрые азы выживания в дикой природе: как разжечь костёр в мокрую погоду или зимой, как ориентироваться на местности, какие из водных растений, точнее — их корни могут быть съедобны и спасут от голода в самой безвыходной ситуации. Она и сама брала эту тетрадку и с удивлением для себя открывала множество полезной информации. Авторитет Мочалова в её глазах рос не по дням, а по часам.

Ещё три дня назад Володя рассказал, что в гараже у сына Мочалова — Дмитрия, произошёл забавный случай. Сам главмех и четверо его помощников полдня бились над электропроводкой микроавтобуса — где-то произошло замыкание на корпус и двигатель автомобиля не хотел заводиться. Не помог и прибывший дядя Игорь (Сомов). Мальчик сбегал к Мочалову и коротко рассказал ему о проблеме. Тот немного подумал, дал пару советов и попросил Лену сходить домой и отдать мальчишке его тестер[37].

Пока все обедали, Вовка ухитрился найти проблему, забравшись в смотровую яму гаража, над которой и стоял микроавтобус. Откуда через некоторое время и был извлечён недовольным главмехом. Дмитрий не стал пререкаться с мальчишкой, сбивчиво рассказывающим, где и как он нашёл неисправность — просто проверил и уже дружелюбно пожал его испачканную машинным маслом и пылью руку. Когда с обеда пришли остальные, Дмитрий со всей серьёзностью представил им нового электрика, разобравшегося в том, над чем они все вместе ломали голову. А вчера на одной из «Нив» отказала система связи. Вовка с деловым видом осмотрел радиостанцию и попросил паяльник. За полчаса мальчишка перепаял перетёршийся антенный кабель и под одобрительные возгласы взрослых мужиков опробовал рацию с другой машиной, находящейся в Барсуково.

Алёна слушала сына и не знала, что делать. Мочалов ей нравился. Нравился и как человек, и как мужчина, но Алёне претило форсировать отношения через сына. То, что Мочалов сделал с Вовкой за какие-то неделю-десять дней, не шло ни в какое сравнение с их прежней жизнью. Володя стал уверенным в себе юношей, пользующийся авторитетом не только у взрослых, но и парни, и девчонки из молодёжной компании уважительно здоровались с ним. Даже с матерью он стал разговаривать почти как с равной.

— Мам, дядя Серёжа хочет сопровождать нас на сборе дикой малины в Семёновском лесу. Говорит, что достаточно окреп, а в медпункте скучно.

— А почему ко мне не обратился? — она удивлённо посмотрела на сына.

— Ну-у-у…

— Так, как я понимаю, вы за моей спиной спелись, и теперь у вас появились какие-то мужские тайны?

— Просто он высказал просьбу, всё равно ему рано ещё приступать к своим обязанностям главы… а я… а я пообещал поговорить с тобой дома.

— Вообще-то лечение Сергея Ивановича ещё не закончено…

— Но ведь он хорошо себя чувствует! — вскочил со стула Вовка.

— Ты так за него переживаешь, как будто он твой отец, — усмехнулась Алёна.

— Знаешь, я бы всё отдал, чтобы он был моим отцом! — мальчишка выпалил эту фразу скороговоркой и, спохватившись, покраснел. — Он… он классный!

— Сынок, к сожалению, Сергей Иванович никак не может быть твоим отцом, — грустно улыбнулась Самойлова.

— Почему? Он тебе не нравится? — прищурился мальчик и скосил голову в бок.

— Это что за разговоры? — немного опешила мать.

— Ага! Значит, он тебе нравится, нравится! — засмеялся Вовка. — Пусть он будет мне не родным, но отцом. У меня никогда не было папы, точнее — я его никогда не видел, а дядя Серёжа говорит со мной, как с сыном. Он и про тебя говорит… — мальчишка внезапно замолчал, поняв, что сболтнул лишнее.

— Что говорит? — испытывающее посмотрев на сына.

— Хорошо говорит. Что ты умная и добрая, но из-за трудной судьбы немного очерствела душой.

— Как это очерствела? В каком смысле?

— Не замечаешь людей вокруг… вернее, он сказал мужчин. А ещё дядя Серёжа сказал, что лесной воздух полезен для здоровья.

13 июля 2027 года. Семёновский лес. Полдень

Реально причин не выпускать Мочалова из лазарета не имелось: дела его шли хорошо и явно на поправку. Поэтому Алёна разрешила Мочалову выехать в составе группы по сбору дикой малины, но в качестве сопровождающего медика поехала сама. Четверо бойцов охраны сразу рассредоточились по предполагаемому периметру, а молодёжь разошлась по найденному недалеко от опушки малиннику с корзинками и пластмассовыми вёдрами.

Мочалов медленно шел по берёзовой рощице с наслаждением вдыхая неповторимый аромат лесного воздуха. Жара полуденного солнца, так изводящая на открытой местности, здесь практически не чувствовалась. Комфортные двадцать пять-двадцать семь градусов позволили ему даже снять футболку и немного размять мышцы, застоявшиеся во время нахождения в медпункте.

— Не слишком смело, Сергей Иванович? — послышался за спиной голос его лечащего врача. — У вас только позавчера спала температура.

— Алёна Николаевна, ну что вы со мной как с малым ребёнком. Здесь не холодно, а потом ходить в пропахшей потом футболке? Нет, уж. Да и руки размять, а то стали, как у наркомана — все в синяках и дырках от игл.

— Что поделать, — усмехнулась она. — Жить захочешь, не так раскорячишься. Кстати, хотела у вас спросить о сыне — не рано ли ему становиться чуть ли не главным, как это… а! электронщиком посёлка?

— Мне сын сказал, что Вовка теперь и среди молодёжи пользуется авторитетом, — улыбнулся Мочалов. — Скажи, не это ли гордость любого мальчишки? Ты же сама говорила, что ему не хватает внимания и уважения, что он нелюдим…

— А мы уже на «ты»? — удивилась она. — Что-то не припомню когда это случилось.

— А бой в Рябиновке забыла?

— Ну-у-у, тогда это было в горячке боя, стрессовая ситуация… хотя, сильно возражать не буду. Кстати…

— Дядя Серёжа! Там змея! — выскочившая из-за дерева двенадцатилетняя девчонка прервала реплику Самойловой. — Там девочки боятся с места сойти! А змея здоровая! Что делать?

— Показывай дорогу, — Мочалов повязал футболку вокруг пояса, заткнув её за брючный ремень, и устремился за бежавшей впереди девочкой.

Малинник был густым и образовал полукруг на большой поляне, заполнив её собой практически всю. В центре этого полукруга стоял старый здоровый пень, на котором спала здоровенная гадюка — Сергей узнал разновидность змеи сразу. Пока дети собирали малину с внешней стороны малинника, её никто не тревожил, но потом самые ушлые решили зайти вовнутрь и наткнулись на змею. Сейчас она угрожающе шипела, намереваясь испугать незваных гостей, а может и перейти в атаку. Дети, потревожившие её, стояли, как вкопанные, боясь пошевелиться.

— Всем отойти на безопасное расстояние, — отдав команду, Мочалов подошёл к молодой поросли, намереваясь отломить пару прямых веток.

— Что ты хочешь сделать? — спросила Самойлова.

— Попробую прогнать змею.

— Как?

— Сейчас увидишь. Когда я служил в армии, у нас был похожий случай — в казарму тоже гадюка заползла.

Сергей не спеша приблизился к гадюке и обманными движениями длинных палок заставил выпрямиться. Ну почти, выпрямиться. В этот момент он ловко прижал палкой её тело почти у головы, не давая ей вывернуться. Быстро сократив дистанцию, Мочалов ухватил её в этом месте, а второй рукой зафиксировав хвост. Самойлова и девчонки попятились, пропуская Сергея.

— Сергей Иванович! А что вы с ней делать будете? — пискнул кто-то из девчонок.

— Сейчас о дерево и всё, капут змее! — засмеялся кто-то из мальчишек.

— А вот это зря, — покачал головой Мочалов. — Змеи, даже ядовитые, полезны тем, что уничтожают грызунов. В нашем случае, грызуны могут переносить заразу, потому что они по строению ближе к человеку. Учите лучше биологию.

Сергей решил отнести змею подальше от малинника и только там отпустить, но вмешался его величество случай. Переключив практически всё внимание на пресмыкающееся, он упустил из виду корни берёз, выступавшие у стволов. Почти дойдя до избранного им места освобождения гадюки, Мочалов споткнулся и, уже падая, выпустил змею в свободный полёт по направлению близлежащих кустов. Гадюка благополучно скрылась из виду, отделавшись только испугом, а Сергей сильно ударился своим больным плечом о ствол берёзки, снеся подсохшую корку на месте операции. Проехав немного на пузе, он достал головой огромный дождевик — практически созревший, коричневого цвета, который ознаменовал это столкновение салютом из спор, обдав плечи и голову Мочалова порошком — мелким и вонючим.

Алёна услышала хруст ломающихся веток, полумат Сергея и ринулась со всей прытью к нему. Тот лежал у берёзы, и тихо матерился, поминутно сплёвывая что-то по сторонам.

— Ты цел? Что случилось?

— Да понимаешь, — начал он подниматься, — споткнулся и пропахал пузом полметра. А тут этот «пердун»…

— Какой пердун? — не поняла Алёна.

— У нас так гриб-дождевик называют… тьфу…какая же гадость… ну он меня и окатил на всю голову. Да ещё и здоровый попался, гад…

— Сергей! У тебя кровь на плече! — испуганно воскликнула она. — На месте операции… и туда попала эта субстанция… ну-ка быстро в машину и в медпункт! С этим не шутят!

— Да ладно, ничего не больно, только кровью перемазался, — миролюбиво возразил он. — сейчас умоюсь и…

— Позволь мне решать что серьёзно, а что нет! — гневно возразила Самойлова. — Ты сепсиса хочешь? Быстро в машину!

Охранники, сбежавшиеся на крики, быстро вызвали одну из «Нив», и уже через четверть часа на смену Сергею и Алёне прибыли Лена и Денис.

— Мочалкин! Вот никак тебя нельзя оставлять одного, — укоризненно покачал головой Пасечников. — Вечно в какую-нибудь авантюру влезешь. То в болоте жука подцепишь, то с гадюкой потанцевать захочешь. Чего тебя на живность тянет, когда рядом есть свободные женщины? — ухмыльнулся он.

— Денис, не лезь не в своё дело, ладно? — с укором посмотрел на него Мочалов.

— Вот только не надо так с Сергеем! — Самойлова мгновенно включилась в словесную перепалку двух друзей. — Он детей спасал от гадюки и если бы не Сергей Иванович, у нас были бы серьёзные проблемы с укушенными. А противоядия нет! Не запаслись им!

— Вы, Алёна Николаевна, уж определитесь — Сергей или Сергей Иванович, — парировал её наезд Денис.

— Я считаю, что Служба Безопасности не должна лезть в личные отношения, если они не создают проблем остальным, — неожиданно поддержала Алёну Лена.

— Ладно, это ваше семейное дело, — пожал плечами Пасечников и отправился к охранникам.

— Дочка, присмотри здесь вместе с Денисом, — попросил её свёкр. — Гадюка теперь далеко, собирать ягоды осталось немного.

— Хорошо, пап.

14 июля 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Самойлова волновалась за здоровье человека, который стал ей по-настоящему дорог. Переход на «ты» в лесу, словно отметил следующую ступеньку в намечающихся взаимоотношениях. И тут такое неудачное падение. Вчера вечером она тщательно провела обработку раны, уже заживавшей после операции и вновь открывшейся после неудачного падения. Удалив всю грязь и тщательно продезинфицировав рану, Алёна наложила повязку на лейкопластыре и велела Лене, оставшейся дежурить со свёкром, периодически измерять температуру. Около двух часов ночи у Сергея внезапно поднялась температура до почти критического уровня — сорок и одна десятая. Лена успела добежать почти до половины дороги, ведущей к общежитию, когда ей навстречу вышла Самойлова.

— А я к вам… — удивлённо посматривая на врача, проговорила Мочалова. — У папы жар.

— Вот чувствовала, что как-то не всё гладко…

— Правду говорят, что душой чувствуешь боль или болезнь любимого человека, — Лена остановилась и внимательно поглядела на Алёну. — У меня так всегда с Димой.

— Лена, понимаешь…

— Алёна Николаевна, я же не слепая и вижу, как папа к Вам относится. Честно говоря, мы с Димой решили не встревать в ваши отношения. И Вовка пришёлся всем ко двору.

— Вот даже как…

— Вы… ты… в общем, не волнуйся, если у вас всё получится, мы с мужем возражать не будем.

— Ну, спасибо на добром слове… А теперь расскажи, что случилось и в какой момент стала расти температура?

— Я не понимаю. Последний раз мы мерили её, когда папа ложился спать. Тридцать семь и две, с учётом вчерашнего происшествия, я списала на возобновление лёгкого воспалительного процесса — всё-таки и грязь в рану попала и эти споры от гриба. А ночью зашла к нему, а он бредит. Руку ко лбу приложила, а там… я термометр с трудом под мышку сунула и когда глянула, сразу за тобой побежала.

— А я что-то ворочалась с бока на бок, и какая-то тревога была на душе…

— Я же сказала… — улыбнулась Лена.

— Как вы, молодёжь, всё быстро решаете, — вздохнула Самойлова.

Осмотр Мочалова ничего не дал — никаких видимых осложнений оба медика не наблюдали. Температура держалась на той же отметке, и попытки сбить её к успеху не приводили. Они обе решили дежурить поочерёдно, но какой тут сон, когда дорогой каждой из них человек балансировал на краю жизни и смерти. Алёна лихорадочно вспоминала все случаи из её практики и те обрывочные сведения, что она запомнила на летучках в Академии при разборе болезней пациентов. Ничего особенного, хотя… был один случай такой же бессимптомной болезни, когда кто-то из моряков выпил местной дряни в одном из африканских портов. Академия тогда с ног сбилась, пытаясь вычленить и классифицировать заразу, а дело было в мутировавшей бактерии сальмонеллёза. Что, если здесь такое же мутирование… но чего?

— Лена! Скажи, ты помнишь из курса фармакологии, что представляет собой кальвациевая кислота?

— Это… по-моему, это пенициллиновая группа антибиотиков, созданная на основе естественного грибка.

— Правильно. Смотри, штаммы нынешних бактерий привыкли к новым, синтезированным антибиотикам. И они их успешно разлагают. Но… — подняла она указательный палец — … что, если в этих штаммах не осталось информации о начальных формах антибиотиков?

— Ты хочешь сказать, что споры дождевика имели в себе пусть грязную, но форму первичного антибиотика пенициллиновой группы?

— Да!

— И тогда перед нами цитокиновый шторм[38]!

— Молодец, девочка!

— Мы просто привыкли, что он образуется при Ковиде-19 и Ковиде-24, но забыли, что с успехом такая гадость может возникнуть в результате любой агрессивной инфекции!

— В точку! Что у нас есть из ингибиторов[39]?

— Формально — ничего, но есть компоненты. Ведь мы знаем, что первичная инфекция — стафилококк, значит, нужно найти состав, блокирующий шторм, но не позволяющий коккам развиваться при ослабленной иммунной системе. Мы проходили это, я помню. Как раз были опыты на стафилококках.

— Реактивы есть?

— С учётом последней вылазки в ЦРБ, думаю, что всё есть. Я убежала.

К моменту прихода остальных медиков, Лена успела приготовить необходимый состав. Алёна быстро развела его на физрастворе и решительно поставила капельницу Сергею. Теперь оставалось только ждать и надеяться.

Глава 17

14 июля 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Весть о критическом состоянии Мочалова мгновенно разнеслась по анклаву. Кроме друзей его пришло навестить практически всё взрослое население. Они так и стояли около медпункта, с тревогой ожидая информацию о его самочувствии. Хромов дважды выходил и успокаивал людей, и только к обеду те разошлись заниматься текущими делами. Но если Лена отлучалась поесть или переодеться домой, то Алёна практически безвылазно находилась рядом с Сергеем. Отсутствие аппетита и громадная эмоциональная нагрузка за несколько часов превратили её в серую мумию, лишённую всяких эмоций и желаний. Она сидела рядом с кроватью, чего скрывать, любимого человека и беззвучно плакала, держа его за руку. Ни Хромовы, ни Зинаида не рискнули заговорить с ней. Лишь к вечеру она почувствовала, что жар спадает. Словно очнувшись ото сна, она повертела головой и поняла, что своё тело она попросту не чувствует — настолько оно затекло.

— К-к-т-т-то-н-ниб-бут-ть… — с трудом разомкнув губы, прохрипела она.

К счастью поблизости оказалась Зинаида и быстро явилась на этот хрип.

— Алёна Николаевна, да что же вы делаете-то? Нельзя ж так себя гробить, — укоризненно покачала она головой.

— П-пи-т-ть…

— Сейчас! И Лену позову, чтобы вас заменила.

Через пару минут палата наполнилась медперсоналом. Хромов, взяв на время бразды правления в свои руки, командовал остальными. Кого в столовую, за обедом для врача, кого за нашатырём — Самойлова пару раз отключалась при попытке поднять её со стула. Первым делом её, как тяжелобольную, отвели в туалет, а потом помогли умыться и уложили на соседнюю койку. Оставшись на несколько минут в палате, один на один с любимым человеком, Алёна смогла лишь слабо улыбнуться, понимая, что главный кризис у Сергея миновал, и тут же отключилась в тяжёлом сне без сновидений.

* * *

Сколько спала, Алёна и сама не знала. Лишь с трудом рассмотрев, что за окном темно, предположила, что сейчас ночь. К ней спиной, при свете «Летучей мыши», сидела Лена, подпирая голову рукой. Самойловой показалось, что девушка задремала. Она захотела встать, но попытавшись это сделать, поняла, что сил практически нет.

— Лена… — шёпотом позвала она девушку. Там мигом вскочила и повернулась к ней лицом.

— Проснулись?

— Мы же, вроде, уже на «ты»?

— Ой, прости. Просто сегодня такой день. Я только час назад сменила Риту. Рисковать не стала — вдруг ночью придётся снова давать то лекарство. Да и за тобой присмотр нужен.

— Что со мной?

— Нервное переутомление. Ничего страшного, в принципе. Пару дней отлежишься, и всё станет на свои места.

— Как Сергей?

— Он просыпался вечером. Рита измерила температуру — тридцать семь и девять. Попил воды с сахаром и снова уснул. Тут Вовка приходил…

— Ой, какая же я плохая мать…

— Нет, он сказал, что ты всё правильно сделала, а он уже самостоятельный — сам справится. Димка его пока к гаражу пристроил. Они там другой автомобиль переделывают — проводку меняют. Кстати, он сегодня ночует у нас. Дима сказал, что закончат затемно и нечего по общаге ходить и греметь.

— Спасибо… — улыбнулась одними губами Самойлова.

— Папа спрашивал у Риты, почему ты здесь. Ну, она ему всё и рассказала.

— Зачем? — подняла брови Алёна.

— А, ты же не знаешь… ты у нас теперь не только заведующая медпунктом. Ты — героиня, вытащившая главу анклава с того света.

— Это неправда…

— Почему неправда? Правда. Если бы ты не натолкнула меня на мысль, папа наверняка был бы уже мёртв.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что пока ты готовила раствор, я измерила ему температуру.

— И?

— Сорок и восемь десятых. Почти сепсис. Динамика была неутешительная.

— Не дождётесь… — тихо донеслось с другой кровати.

— Папа! Ты очнулся! — кинулась к нему Лена.

— Не очнулся, а проснулся, — поправил Мочалов невестку. — И, между прочим, всё слышал.

— И что теперь? — поинтересовалась Самойлова.

— Вот ты посмотри на неё, дочка. Сначала она становится за спиной и подаёт мне патроны. Потом в первый раз спасает от какой-то гадости…

— Ну да, а потом Мочалов подцепил вторую гадость, — пробурчала Алёна.

— Вот! — чуть поднял он руку с повёрнутым вверх указательным пальцем. — И что теперь мне прикажете делать?

— Что? — весело переспросила невестка.

— Как честный и порядочный человек, я обязан жениться на этой красивой девушке.

— Во-первых, я не девушка…

— Физиологически — соглашусь, у тебя есть сын…

— Ну ты, вообще… — покачала головой Самойлова.

— Но в остальном — насколько тянешь в душе, настолько и есть. Не верю, что ты в душе считаешь себя старухой, — подмигнул он ей.

— Ну ты и жук.

— Я не жук.

— Жук! И Вовку обработал из-за меня, да?

— Ты сама говорила, что у пацана фактически не было отца. Я его заменил. Попытался…

— Ещё как! — поддакнула Лена. — Молодёжь, вон, вся сидела вечером и слушала его рассказ, как он помогал ремонтировать машину и рацию. Они у медпункта собрались. Вовка думал, что ты проснёшься, да так и не дождался. А потом Димка взял его в гараж, делать новую проводку. И всё это при остальных ребятах. Ему взрослые доверяют так, как не доверяют ещё другим. Ты хоть представляешь, какой теперь у него авторитет у сверстников?

— Ладно-ладно, уговорили… — чуть улыбнулась она.

— Затем мне Рита немного рассказала, а теперь я и сам услышал… — продолжил Мочалов.

— И что теперь?

— Теперь у меня отсюда два выхода: или я тебя веду под венец…

— … Или она тебя ведёт к тёте Саше? — попыталась пошутить Лена. — Ну, как к прокурору.

— Нет. Или вы меня выносите отсюда вперёд ногами. Потому что я умру от… угрызений совести.

— Пап, не каркай!

— Сам нэ хачу, да! — процитировал он известную фразу из «Кавказкой пленницы».

— Алён! Ну что ты, в самом деле? — испытывающее посмотрела на неё Лена.

— Во-о-от. Оказывается, вы между собой нашли общий язык, Дима с Вовой также нашли и мы с тобой — тоже. Чего кочевряжиться?

— А кто ко-о-очевряжится? — потянулась она на кровати. — Нет, ну, должна же я какие-то рамки приличия соблюсти?

— Ну? Соблюла?

— Ох, что-то у нас с тобой как-то быстро всё… — покачала она головой.

— Алён! Нам не по двадцать лет, хотя сейчас молодёжь пошла вообще без комплексов. Короче, не буду ходить вокруг да около. Запала ты мне в душу. Хочу, чтобы ты стала моей женой, — заметив, что она ещё колеблется, Сергей решил использовать шанс последней надежды. — Мне встать на одно колено?

— Так, Серёж! — сразу вскипела Самойлова. — Я не для того в осадок выпала, чтобы ты опять в кому ушёл!

— Вот! Слышу слова заботливой супруги, а не вредной врачихи. Значит, согласна?

— Какие вы все приставучие! — наигранно возмутилась она. — Согласна, да! Доволен?

— Очень. А теперь дочка нам даст водички попить и можно на боковую.

— Сейчас-сейчас, папенька, сейчас-сейчас, маменька, — вскочила Лена и вышла за водой.

— Блин, ну вы вообще, Мочаловы, — покачала Алёна головой.

— А чего ты фамильничаешь, дорогая? — удивился Сергей — Ты теперь тоже будешь Мочаловой. Так что не сопротивляйся, а прими, как данность и неизбежность.

— Надеюсь, сегодня первой брачной ночи не будет? — в тон ему спросила Алёна.

— Хотел бы, да пока не могу, — сделав серьёзное лицо и покачав головой, ответил он.

— Хоть за это спасибо, а то он всё решил и других лишь поставил перед свершившимся фактом. Я тоже, знаешь, не в форме.

— Знаю. И знаю, что из-за меня, отчего я тебе бесконечно благодарен.

— Так, предки, — кураж у Лены ещё не прошёл. — Вот вам вода, сейчас утолите жажду и баиньки. Завтра наговоритесь, а сейчас отдыхать.

— Видала, какая у нас дочка заботливая? — подмигнул Сергей.

— Между прочим, я всегда мечтала ещё и о дочке.

— Вот, теперь у нас трое — два сына и дочь. За которых я глотку порву любому.

— Я знаю, папочка, — улыбнулась ему Лена. — И я за вас порву любого, как Тузик грелку.

— Лена! Грелок у нас мало, не нужно портить больничное имущество, — усмехнулась Алёна.

— Тогда тряпочку, можно? — озорно взглянула она на Самойлову.

— Тряпочку? Ну что с тобой делать… ладно, тряпочку можно.

21 июля 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Мочалов сидел возле своего дома на табуретке и с наслаждением вдыхал остывший от дневного пекла воздух. Третий день как Алёна выписала его из стационара, но несмотря на это, в резкой форме ограничила контакты с друзьями и подчинёнными: минимум неделю полупостельного режима без каких-либо нервных потрясений. Причём Пасечников, которого она попросила довести до всех страждущих пообщаться с Сергеем, как-то сразу внял её словам и провёл достаточно жёсткую беседу с желающими нарушить этот запрет.

Пока не было серьёзных больных, Алёна и Лена получили что-то похожее на отпуск, чтобы следить за Мочаловым дома. Температура у него в первые дни ещё держалась на нижнем пороге субфебрильного уровня, но это был скорее остаточный эффект. На плече снова образовался струп, правда не коричневого цвета, как обычно бывает при заживающих ранах, а белесого. Алёна отнесла это изменение цвета к частичному нарушению биохимии крови, как бывает, например, у больных гепатитом, но пока анализы не показали ничего плохого и потому волноваться не приходилось.

Сергей в основном занимался с Вовкой, обучая некоторым азам радиолюбительства, которые пропустили его бывшие учителя. Димка достаточно спокойно воспринял просьбу отца принести домой один из запасных автомобильных аккумуляторов. Заодно помог установить его на полку, а потом наблюдал за действиями названного младшего брата, удивляясь его способностям. Вообще, с того памятного вечера, когда мальчишка остался у них ночевать, Володя уже не возвращался в общежитие. Утром Лена принесла супругу весть, что отец наконец женился и теперь дом — полная чаша. Отношения между Димкой и Алёной были доброжелательные, хотя называли они друг друга только по имени.

Тут неожиданно подсуетился Олег Захаров, узнавший об образовании новой семьи в анклаве. Они с Димкой как-то разговорились и Олег, узнав, что Сергей Иванович женился, предложил узаконить отношения отца и мачехи с помощью регистрационных свидетельств о браке, позаимствованных им ещё в Барсуковском ЗАГСе. Антонина Александровна, бывшая заведующая Хмыровским ЗАГСом, зарегистрировала брак в общем журнале регистраций, а Игорь Сомов привнёс в документ некоторые изменения — сфотографировал обоих супругов и на принтере распечатал снимки, вклеив их в свидетельство напротив каждой фамилии и скрепив печатью. Получился очень даже легитимный документ.

Поскольку жара не располагала к активной физической нагрузке, днём практически всё население анклава загорало и купалось в пруду. Некоторые особо помешанные, как Кулешов, любители рыбной ловли занимались пополнением рациона питания столовой, принося за раз три-четыре крупные щуки и пару десятков окуней. На огородах уже вовсю зрели редис, огурцы и всевозможная зелень, так что проблема витаминов практически не стояла.

* * *

Сзади скрипнула входная дверь, и Сергей обернулся.

— Наслаждаешься вечерней зарёй? — улыбнулась ему Алёна, сходя по порожкам.

— Угу. Пока делать ничего нельзя, наслаждаюсь бездельем. Ты меня сколько будешь держать в таком статусе?

— Серёж, давай недельку выдержим, а потом потихоньку станешь вживаться в обычный ритм. Понимаешь…

— Понимаю и совсем не хочу снова оказаться на больничной койке, — улыбнулся он супруге. — И так столько времени потерял.

— А кто в этом виноват? — она лукаво посмотрела на него.

— Обстоятельства, — усмехнулся Мочалов. — А…

— Подожди, — перебила его Алёна. — Что-то случилось.

Сергей увидел как ко второму блокпосту, поднимая пыль деревенской дороги, помчались сразу две «Нивы», заполненные бойцами группы быстрого реагирования.

— Принеси мне, пожалуйста, рацию, — попросил он супругу.

— Ты…

— Аленький, я только узнаю. Обещаю.

— Держи, — она подала через пару минут принесённую рацию и устроилась сзади, обняв мужа.

— Тоша, это Мочалов. Что у вас случилось?

— Привет, болезный! Как сам?

— Не дождёшься! — со смехом ответил Сергей, отчего его супруга громко фыркнула.

— Короче, ходоки тут прибыли. Поп в рясе, по возрасту — дед, и с ним четверо малых. Три девчонки и пацанёнок. Разбираемся.

— Давай их всех сюда, узнаем, что хотят.

— А супруга твоя там не взбеленится?

Алёна пальцем показала, чтобы супруг нажал тангенту.

— Не взбеленюсь, Антон. Ну что с вами, мужиками, поделаешь, если не можете на месте спокойно посидеть.

— Лады. Скоро будем.

Через десять минут около дома Мочаловых притормозила одна из «Нив», и из неё вылезли пятеро. Священнику на вид было явно за шестьдесят — седые, давно не мытые волосы, кое-как собранные в неуклюжую косичку сзади, местами топорщились, дополняя картину странствующего монаха с посохом и котомкой за спиной. С ним рядом сбились в кучу три девочки: лет одиннадцати и шести, а последняя — совсем маленькая: годика три, не больше. Её за руку держал мальчишка лет десяти, затравленно озирающийся по сторонам. Одежда на ходоках была не только засаленная и запылённая, но и явно с чужого плеча. К тому же, Мочалов заметил, что кое-где была видна кровь, свидетельствующая о неких серьёзных переделках, в которых довелось участвовать детям.

— Доброго здоровья, — степенным голосом приветствовал Мочалова священник.

— Здравствуйте. Откуда и куда путь держите?

— Идём из соседнего района. Седьмые сутки уже. Днём жарко, детям невмоготу, а ночью страшно. Потому только по утряне и вечером, сколь сдюжим.

— Солнце, отведи детей в столовую, попроси Фариду накормить, — обратился Сергей к супруге.

— Спаси господь, вас, — поклонился ему священник. — Вторые сутки маковой росинки во рту не было.

Дети, между тем держались позади священника и за Алёной не пошли.

— Так. Идемте-ка все вместе. Алён, предупреди Фариду, что надо накормить пятерых голодных. — Мочалов встал с табуретки, — А мы поговорим по дороге… А что ж в сёлах-то сейчас и с огорода чем-то разжиться можно?

— Зашли мы в одно из сёл, — грустно проговорил священник. — Да только из восьмерых детей остались четверо.

— Не понял? — мотнул головой и аж притормозил Мочалов.

— Нарвались в одном селе на молодых разбойников. Двух девочек, чуть постарше Любы, — показал он на одиннадцатилетнюю — снасильничали ироды. А потом убили и… — сделал он паузу — … язык не поворачивается сказать, что сотворили.

— Съели? — мрачно попытался угадать Сергей.

— А вы… — оторопел священник.

— Нет. Успокойтесь. Мы такую же банду недавно ликвидировали. Кстати, руководила ими старостиха при церковном приходе.

— Ноне во главе церкви прислужники Сатаны стоят. Я от того и приход свой покинул — мне с ними не по пути. Во странствии наткнулся на разбитую колонну, а в посадках возле неё нашёл детей.

Так дошли до столовой. Фарида с Алёной уже накрывали на стол.

Фарида, глядя на измученных детей, с извечной бабьей жалостью покачала головой.

— Идите детки кушать, только руки помойте. Вон рукомойник, — повариха украдкой утерла слезу полотенцем.

— А Кольку и Витьку собаки загрызли, — всхлипнула старшая из девочек. — Они нам помогли на деревья взобраться, а сами… — она зарыдала.

Остальные малышки как по команде подхватили плач. Только мальчик стоял и исподлобья смотрел на взрослых.

— Не муж, но крепок духом, — охарактеризовал его священник. — За всё время странствия не проронил и слезинки.

Дети расселись и стали есть. Присел и священник.

Пока дети ели, у столовой стал собираться народ. В первых рядах пришли Саша с Денисом. Потихоньку подтягивались и другие члены анклава. Наконец путники поели и вышли на улицу. Какое-то время дети и взрослые рассматривали друг друга, словно пытаясь найти знакомое лицо. Самая маленькая из девочек периодически посматривала на Сашу, а потом вдруг повернулась к ней и подбежала.

— Тётя! Она маму ищет, а вы на неё похожи, — пояснила такой демарш шестилетняя девочка.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась Александра.

— Ляка…

— Как?

— Катя, говори хорошо, — наконец-то подал голос мальчик. — Мы брат и сестра. Ей три с половиной года.

— Можешь рассказать, что с колонной случилось? — присел на корточки около него Денис. — Что видел хотя бы.

— Мы с Бэрска шли колонной из двенадцати машин. Наша «Мазда» шла второй. Дорогу перегородили. Отец и мужики приняли бой. Нас сразу отправили в посадки. Оттуда было видно, как всех убили… Мы собрались и пошли подальше оттуда — бандиты решили прочесать посадки. На выходе из посадки повстречали отца Никодима. Он помог затаиться от бандитов и накормил нас. Он правильно сказал, что девчонки боялись темноты… ночью собаки пытались на нас напасть. Мы с Колькой Протасовым и Витькой Куклиным смогли подсадить девчонок. А потом… в общем, я успел на дерево… тоже, а они — нет… А потом это село…

— Что там было?

— Я ещё дома от наших взрослых пацанов слышал, что какое-то воровское движение есть…

— АУЕ?

— Да. Вот эти пацаны и были из него. Мы из посадок не успели выйти, а Олька Красникова и Ритка Еланова из 8-го «Б» к тем пацанам выскочили. Думали, сейчас поесть дадут… ага, дали! Как же! Их на наших глазах раздели, ну и…

— Ты прям, рассказываешь, как взрослый, — недоверчиво поглядел на него Пасечников.

— У меня отец служил в ФСБ и учил меня, что эмоции для мужика — дело последнее. Так и говорил.

— Фамилия у тебя какая? — напрягся Денис.

— Крошкины мы. Я — Толик, а сестра — Катя.

— А отца Олегом Анатольевичем зовут?

— Звали. Убили его, как и маму…

— Денис, давай девочку к себе возьмём? — Саша смотрела на мужа просящим взглядом.

— Извините, но Катя без меня не засыпает, — возразил ей мальчик. — Иначе всю ночь вскрикивает.

— Олега я хорошо знал, — проговорил в пространство Пасечников. — Часто пересекались по работе. Раз уж судьба так повернулась, постараюсь заменить вам его. Серёга! Мальчишку и эту куколку мы с Сашей забираем?

— Без проблем, — развёл руками Мочалов. — Вы тогда на склад наведайтесь, подберите что-то из одежды им.

— А как тебя зовут? — дёрнула Сашу за руку малышка.

— Меня зовут Сашей, — улыбнулась Пасечникова.

— А мозно я тебя буду називать мамой? — это замурзанное голубоглазое и золотоволосое чудо внимательно смотрело на женщину.

— Можно, дочка… — заплакала та и подняла малышку на руки.

— Мама, не плась, мы с Толей вылнулись.

— Не «вылнулись», а вернулись, — поправил её брат. — А вас как зовут? — обратился он к Пасечникову.

— Денис Александрович я.

— Вы только не обижайтесь… это Катя так вот сразу, а я…

— Толя, всё нормально, — ответила ещё всхлипывающая Александра. — Я — Александра Петровна.

— Всё, хватит женских слёз, — подытожил Денис. — Двигаем на склад, подберём одежду и обувь для обоих, а потом в душ.

— Сергей Иванович! — обратилась к Мочалову одна из женщин анклава, что наблюдала за происходящим. — Нам с мужем бог не дал детей. Можно мы обеих возьмём к себе? Ну, Гриша! — обратилась она к супругу. — Не молчи!

— Так это… Сергей Иванович… так как? — один из бывших полицейских испытывающе посмотрел на Мочалова.

— Ну что, граждане, удовлетворим просьбу? — Сергей оглядел остальных собравшихся.

— А что, Гришка — нормальный мужик, — высказался кто-то из мужской части собравшихся.

— Тогда тоже зайдите на склад и подберите одежду и обувь.

— А вы здесь глава поселения? — поинтересовался священник у Сергея. — Дозвольте мне хотя бы переночевать.

— И куда вы пойдёте? — в свою очередь поинтересовался Мочалов у отца Никодима. — Везде банды, голод, разруха и заражённые. До службы в церкви у вас была специальность?

— Мельник я. И отец мой был мельником, и дед.

— Пока у нас нет мельницы, но думаю, что вы вполне сможете у нас устроиться просто так.

— Хлеб задарма не привык вкушать, — покачал головой священник.

— Видите ли… была у нас попытка создать православную общину… только нахрапом и в нетерпимой к иным верующим форме, — Мочалов внимательно посмотрел на отца Никодима.

— У каждого свой путь к богу и невместно заставлять кого-то.

— Потребовали от меня одно из зданий отдать под церковь, а людей иноверцев выгнать, но я им отказал.

— И правильно сделали, — кивнул отец Никодим. — Иногда и в поле не зазорно помолиться, зачем же всех силком в храм загонять? В старые времена говорили: «Мой храм — лес родной, а свод — его небо». Дело не в самом храме, а в искренности обращения к богу. Я вот, как все уснут, тоже молился о здравии детей, об их лучшей судьбе. В посадках, а не в храме. И Бог услышал мои молитвы и послал дорогу к вам.

— Думаю, мы с вами сработаемся, — подал ему руку Мочалов. — Я искренне верю, что вы хороший психолог и в трудную минуту поддержите словом людей.

— За то, сын мой, даже не беспокойся, — с чувством пожал ему руку священник. — Ты уже столько добра сделал, я и в мирное время давно не видывал. Очерствели люди душой своей, на злато променяли её. Да и непотребства много друг дружке чинят. От того и послал господь кару им такую во испытание. Кои сдюжат — дальше жить останутся, а нет… — махнул он рукой.

— Антон! — обратился Сергей к подошедшему недавно Девятову. — Будь добр, определи отца Никодима на постой в общежитие.

— Ты уверен?.. — многозначительно посмотрел на него друг.

— Я уверен в том, что у нас пока нет хорошего психолога. Отец Никодим сильно отличается от тех фанатиков, с какими мы сталкивались в Рябиновке. Принципиально.

— Лады, спорить не буду.

— Спаси тебя Бог, добрый человек, — поклонился ему священник. — Вижу, что власть здесь в надёжных, умных руках. Да и людей ты подобрал отзывчивых к чужому горю. А на него, — кивнул он на Девятова — я обиду не затаю. Доверие, оно сразу не приходит.

Люди начали потихоньку расходиться. Кто-то участливо интересовался здоровьем Мочалова, на что Сергей говорил о постепенном выздоровлении, некоторые женщины подходили поблагодарить главу анклава, что не прогнал старого священника и дал ему крышу над головой. Он услышал прерывистое дыхание над ухом и осторожно повернулся к супруге.

— Аленький, ты чего?

— Серёжа… — она старательно вытирала рукой нахлынувшие слёзы. — Знаешь, я раньше сомневалась в своем решении. Все-таки очень всё быстро и неожиданно так у нас с тобой получилось. Боялась опять наступить на грабли. У меня ведь в жизни тоже был период, когда хотелось выть от безысходности… но на руках был маленький Вовка… и только две закадычные подруги помогли, протянув руку помощи в то тяжёлое для меня время… Но после того, как ты не дал уйти отцу Никодиму, у меня не осталось никаких сомнений.

— Так, успокойся и перестань плакать, — он встал и обнял супругу. Погладил её по спине. — После смерти Иры, я как будто закаменел, но сейчас, обретя тебя, начинаю снова чувствовать себя живым.

— Почему?

— По характеру ты мне её очень сильно напоминаешь — понимаешь меня практически с полуслова. И тогда в Рябиновке, как только ты встала за спиной… Ира бы тоже встала… Извини, что я при тебе вспоминаю о ней.

— Я удивилась бы, если бы ты не сравнивал меня со своей прошлой женой. Серёжа, это абсолютно нормально, поверь мне. И я очень рада, что сравнение оказалось положительным. Я ведь тоже обратила на тебя внимание именно тогда. Мужчина, не побоявшийся прикрыть собой беззащитных пленников, достоин уважения. А после наступления твоей, по сути — комы, я испугалась потерять тебя навсегда. И именно тогда решила, что если у нас чувства будут взаимны, как ты выразился — кочевряжиться не буду.

22 июля 2027 года. д. Тополиновка. Раннее утро

— Серёжа, вставай, стреляют! — Алёна легонько тормошила супруга, минутой раньше услышав автоматную очередь, доносившуюся с одного из блокпостов.

— Что? Рацию дай, — он присел на край кровати. Когда супруга подала радиостанцию, Мочалов нажал тангенту. — Это Мочалов. Доложите, что случилось.

— Блокпост два. Сергей Иванович! Задержали малолетних утырков. Их семеро было, но в живых осталось трое.

— Вы там что, с ума посходили, детей убивать?!

— Сергей Иванович, я бы их детьми поостерёгся называть: одно слово — звери.

— Давайте их к моему дому и заодно оповестите Девятова.

— Не спится, Серёга? — в рации возник голос друга. — Я уже тут. Ладно, приведу их к тебе, ты и решай судьбу. Но была бы моя власть — к стенке и нех выёживаться.

— Разберёмся, — ответил ему Мочалов.

Несмотря на ранний час, разбуженные стрельбой, люди стали собираться на улице. А по улице два бойца охраны конвоировали троих подростков со связанными за спиной руками. На вид лет пятнадцать-шестнадцать, одетые в спортивные костюмы и кроссовки, те угрюмо шествовали по селу, затравленно озираясь. У самого дома Мочаловых конвой опередила «Нива», метров на сорок оставив его позади себя. Взвизгнув тормозами, она резко остановилась почти у крыльца Серёгиного дома, и из неё вышел, потягиваясь, Девятов, одетый в шорты и камуфляжную футболку.

— Привет, Серёга! — поздоровался он с вышедшим на крыльцо другом. — Вот черти, не дали поспать.

— Что там случилось?

— Около часа назад старший наряда заметил какую-то активность в близлежащей посадке. Чуть позже из неё вышло семеро вот этих ушлёпков, чуть ли не бегом ринувшихся к блокпосту. Ну, пацаны и пацаны, решил он. Только начал расспрашивать, что да как, а этот, — Девятов указал на самого старшего — достал «бабочку» и пытался пырнуть в живот. Наряд и применил оружие согласно уставу караульной службы: двоих очередью скосили, а ещё двоих прикладами в висок, чтобы дальше не мешали.

— Слышь, начальник, мне шестнадцати нет, — цвикнул, блеснув золотой фиксой, старший из подростков. — Беспредел творите…

— Рот закрой, — спокойно оборвал его Мочалов.

— Да ладно! И корешей моих по беспределу завалили, и…

— Я сказал — рот закрой! — повторил Сергей, явно выходя из себя. — Если хочешь дальше жить, будешь говорить когда я разрешу.

— Сергей Иванович, — из толпы, продвигаясь вперёд к месту разборки, вышел отец Никодим. — Это та братия, что девочек насильничала, а потом…

— Ах ты падаль! — вызверился снова старший из подростков. — Козёл драный! Жаль, мы вас всех не нашли!

— Тоша, ты знаешь, что делать, — кивнул другу Мочалов.

— Это же дети! — ахнула одна из женщин.

— Граждане! — поднял руки священник. — Клянусь господом Богом, эти нелюди два дня назад снасильничали, а потом убили двух девочек. Но это только начало… они их освежевали на наших глазах как мясо и понесли к костру… — после этих слов по толпе жителей пронёсся почти синхронный вздох удивления, граничащий с ужасом. — Будь они людьми, я бы сам просил бы взять их на поруки, но люди ли они? Или нелюди в человечьем обличье? Ответьте мне, перед лицом господа нашего.

— Нелюди! — подал голос кто-то из мужиков и толпа, обуреваемая ужасом от рассказанного, подхватила это слово. — Нелюди! Нелюди!

— Кто-то хочет взять их на поруки? — Сергей обвёл взглядом толпу, но ответом было молчание. — Антон! Даже пули не тратьте, и прикопайте подальше от деревни.

— Волки позорные! Менты продажные! — взвыл старший из подростков.

Остальные повалились на колени и пытались вымолить себе прощение.

— Простите!

— Я больше не буду!

— Пожалейте!

— Вы перешли грань человека и зверя, — спокойным голосом ответил на их мольбы Мочалов. — Даже нет, звери бы так не поступили. Вы хуже зверей. Правильно сказал отец Никодим — вы нелюди, а им не место в этом мире.

— Падла! Мы с тобой там ещё встретимся! — верещал старший из банды. — Я с тебя там кожу сдеру и засолю!

— Шагай, гнида! — удар приклада попал малолетнему отморозку в лицо, перебив переносицу. Тот рухнул ничком, заливая траву своей кровью. Боец подошёл к нему и, брезгливо ухватив за воротник, поднял с земли. — Если хочешь без мук умереть, не зли меня.

— После того, что ты и твои дружки сделали, вы можете только молить о быстрой смерти, — добавил Антон и обратился к старшему наряда. — Вить, не церемоньтесь с ними.

— Сделаем, командир! — кивнул тот и отдал команду остальным бойцам. — Парни, гоните их пинками ко второму блокпосту, а дальше определимся.

— Для всех собравшихся еще раз объясняю позицию руководства нашего анклава, — снова заговорил Мочалов. — Мы максимально лояльны ко всем религиями, ко всем людям, желающим привнести что-то полезное для нашего общества. И мы никогда не допустим самосуда даже над серьёзно провинившимся человеком, НО… — поднял он указательный палец — … не к тем, кто преступил человеческую мораль, превратившись в нелюдя-людоеда, фанатика, ничего не видящего перед собой, кроме цели убить иноверца или преступника, решившего привести к смерти жителей нашего анклава каким угодно способом.

— Спаси тебя господь, Сергей Иванович, — нарочито официально поклонился ему отец Никодим. — С тобой и такими воинами люди могут спасть спокойно.

— Знаешь, а ты в нём не ошибся, — ухмыльнулся подошедший поздороваться к Сергею Девятов.

— Тоша, он хороший психолог и редкий из священников, взявший чужих детей с собой, тем самым спасая их от неминуемой смерти и подвергая свою жизнь дополнительной опасности. И теперь у нас есть тот, кто не только будет пользоваться авторитетом среди народа, но и осуществлять моральную поддержку наших действий.

— А если он начнёт осуждать наши действия? — прищурился друг.

— Значит, мы что-то делаем неправильно, — пожал плечами Мочалов.

— Привет, Серёга, — на порожки взбежал Пасечников.

— Здорово, Денис, — пожал ему руку Мочалов. — Как супруга, как дети, новоиспечённый папаша?

— Ты знаешь, Сашка вообще расцвела, — покачал тот головой. — Носится, как наседка с цыплятами. А Катя Ваську вчера бедного затискала. Как увидела кота, всё — никакие игрушки не нужны.

— А Толик? — поинтересовался Девятов.

— Мы с Сашей решили разделить воспитание — пацаном я займусь. Пусть он пока держится настороженно, но тут вопрос времени — думаю, отойдёт.

— А чего ты хотел? Пацан пережил смерть родителей, да ещё на его глазах, — ответил ему Сергей.

— Меня Верунчик вчера отчитала, — усмехнулся Девятов. — Что одну из девчонок себе не взял. Знаете, тоже в душе что-то ёкнуло.

— Поздно пить боржоми, когда почки отвалились, — развёл руками Пасечников. — Пока лишних кандидатур на усыновление нет.

— Но если чё, мы первые на очереди, — Антон обвёл указательным пальцем друзей.

Глава 18

24 июля 2027 года. д. Тополиновка. Раннее утро

Ещё вчера один из дежурных на блокпосте сообщил Девятову о регулярных утренних забегах, проводимых группой молодёжи под руководством супруги Захарова-младшего. И сегодня Антон решил сам посмотреть, чего и как. В это субботнее утро он рано встал, намереваясь перехватить бегунов и подробно расспросить об их непонятном увлечении. Укрывшись на одном из огородов по ходу движения группы подростков, он стал ожидать их приближения. Не прошло и двадцати минут, как он заметил бегущих. Расстояние в два метра между «колючкой» и бетонной стеной подростки стали использовать как своего рода тропу в беге по пересечённой местности. Первой бежала Аня. Она как заправская наседка постоянно оглядывалась на бегущих за ней мальчишек и девчонок, иногда подбадривая короткими возгласами. Девятов внимательно наблюдал за ровным, практически не растянувшимся строем молодёжи, изо всех сил старающихся не отставать друг от друга. В последних рядах бежала пара девчонок, поддерживаемых тремя мальчишками — когда словесно, а когда и под руку, если представительницы прекрасного пола начинали отставать. Что-то удержало его от соблазна стать во весь рост и остановить этот забег. Дождавшись, когда молодёжь скроется из вида, он встал, отряхнулся и не спеша зашагал к вытоптанной площадке за медпунктом, где, по его мнению, и проходили тренировки молодёжного «спецназа» — спортивные тренажёры, состоящие из перекладины, лавочек для качания пресса и импровизированный «козёл» стояли там почти месяц. По вечерам и взрослая часть населения, в основном бойцы подразделения, изредка занимались на них.

Чутьё не обмануло его — через несколько минут вся группа бегунов прибыла на эту площадку.

— Сейчас всем трудно, — говорила всем Аня, почти не страдая от одышки. — Мне тоже — я давно так не занималась. Но вы привыкните, а потом скажете спасибо.

— За что спасибо? — спросил Девятов, выходя из-за угла медпункта.

— Антон Александрович, а вы как здесь оказались? — с недоверием посмотрела она на начальника силовой группы анклава. — А-а-а, кто-то из «Тумб» нас сдал?

— Ты и позывные блокпостов знаешь? — поднял он брови.

— Так это не секрет, — пожала она плечами.

— Аня, скажи мне, для чего весь этот цирк?

— Это не цирк, Антон Александрович, — возразила ему девушка. — Вы ещё не видели вторую часть тренировки.

— Вторую часть «Марлезонского балета»? — ухмыльнулся он. — И что меня там может удивить?

— Мы занимаемся уже две недели…

— Вот как? Ну, я устрою начальникам смен на блокпостах…

— Сначала посмотрите, чему мы научились, а потом принимайте решение.

Закончив разминку, вся молодёжная группа разбилась на пары и начала физические упражнения. Сначала, встав за спину другу другу, они пробовали поднять напарника, оторвав его от земли, потом в ход пошли растяжки, отжимание, качание пресса и подтягивание на перекладине. Причём никто не делился на мужскую и женскую половину группы — даже девушки старались изо всех сил, стремясь увеличить как число подтягиваний, так и количество качков пресса. К середине занятий почти все вспотели и достаточно часто дышали.

— И к чему такие лошадиные нагрузки? — Девятов угрюмо смотрел на Аню.

— Антон Александрович, а многие ли из ваших бойцов смогут повторить хотя бы половину из этих нагрузок? Молчите? Вот и ответ на мой вопрос. Мы погрязли в хозяйственных делах. Нет, я понимаю, что это нужное и важное дело, но случись что…

— Ты тень на плетень не наводи, — оборвал он её. — Или ты думаешь, что я дам вам оружие и направлю на дежурство в «Тумбы»? Не надо делать из меня идиота.

— И не думала даже, — мотнула она головой. — Но мы к середине августа попробуем устроить показательные соревнования между моими подопечными и бойцами охраны. Вот тогда посмотрим, кто кого.

— И мы их сделаем! — заржал один из мальчишек.

— Спичку дать губы закатать? — мигом повернулся в сторону того Девятов.

— Не, дядя Антон, — возразил мальчишка. — Это вы своим бойцам дайте. Рядом с нами двое из них живут. У обоих уже «мамоны» имеются. И кто они против меня? Ну, в челюсть могут, конечно, заехать — не спорю, но для этого им меня нужно поймать, а вот тут они мне не соперники. Даже оба. Сначала замучаю побегушками и собью им дыхалку, а там чем чёрт не шутит.

— А муж в курсе, чем ты по утрам занимаешься? — Антон явно понимал, что слова мальчишки — чистая правда и потому решил перевести тему.

— У Олежки своя тренировка. Её, кстати, нам обоим отец преподаёт. Но это в жару, пока в оружейке прохлада.

— Вот я Женьке сегодня же разнос устрою. Чтобы не пускал туда посторонних.

— Значит, вы поняли, что проиграли в споре и решили таким образом уравнять наши шансы? — в голосе Ани чувствовалась обида.

— Какой спор, ты о чём? — не понял он.

— Я готовлю смену на случай чего-то очень серьёзного. Прошлого мира нет и вряд ли будет. Если за нас возьмутся христолюбы — мало никому не покажется.

— Кто-кто? — удивлённо уставился Девятов на Аню.

— А, вы же не были в Хмырово… те пузатые мужики, что с крестами и черепами на одежде, называют себя христолюбами. Именно под их руководством нас и выгнали из анклава. Они привезли в посёлок подставных лиц и перехватили руководство. А потом и нас взашей.

— Так, а вот это стоит узнать поподробнее. Знаешь, подойди-ка ты в Совет к полудню. У нас есть кое-какая информация на этот счёт, но в пылу вашего освобождения о ней забыли.

— Антон Александрович, а что с нами будет? — спросил один из мальчишек.

— Ну, занимаетесь и занимайтесь, — пожал он плечами. — Только об оружии вам пока рано даже думать.

— Ребята, мы найдём, чем его заменить. Хотя бы на первое время, — успокоила Аня мальчишек и девчонок.

— И чем? — усмехнулся Антон.

— Пусть это будет для вас сюрпризом, — уклонилась от прямого ответа девушка.

— Если я узнаю, что твой свёкр…

— Я не настолько глупа, чтобы подставлять его, да ещё и говорить об этом.

24 июля 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Утреннее событие не осталось без внимания Совета. Антон, безусловно, рассказал всем о замысле Ани чем, естественно, вызвал жаркие дебаты. Мнения разделились почти пополам: Сергей, Денис и Саша одобряли её замысел, тогда как Вера и Антон не понимали целесообразности создания такой группы. Пришедшие чуть позже Захаров, Кулешов и Ефимов неожиданно встали на сторону группы Сергея. Антон угрюмо смотрел на распаляющихся в споре Веру и остальных, а потом решил сменить вектор беседы.

— Так, хорош лаяться. Вон идёт виновница нашего спора, — указал он на приближающуюся к дому Аню. — И сейчас мы узнаем дополнительные штрихи к портрету.

— К какому портрету? Ты о чём? — удивилась Вера.

— Мы так напряглись зачисткой Рябиновки, что упустили кое-какую информацию от засланного казачка. Помните о нём?

— Так его же пристрелили? — удивился Захаров.

— Не спорю, но я ж его расколол, ещё в лесу. А он поведал очень интересную информацию. Поначалу я думал, что это всё пустышка, но сегодня Аня рассказала мне часть того же.

— Здравствуйте! — поздоровалась девушка, входя в дом и проходя к столу, за которым сидели члены Совета.

— Ань, давай без официоза, — обратился к ней Девятов. — Нас интересует, кто такие христолюбы и с чем их едят.

— Это не их едят, а они едят, — холодно поправила его девушка.

— Ты хочешь сказать, что они тоже людоеды? — удивился он.

— Ходили такие слухи. Того, что было в Рябиновке у нас не было, но дыма без огня не бывает. Хотя за руку их никто не ловил, но кое-кто пропал бесследно.

— Это ты о ком? — спросил её свёкр.

— Ты Редькиных помнишь? Ну, дядю Сашу и его брата?

— А, ну конечно!

— Дядя Саша был как Антон Александрович по должности, а его брат помогал ему. После свержения власти в пользу прибывших, они оба исчезли и никто больше о них ничего не слышал. Ходили разные слухи, а потом один из этих христолюбов обронил фразу, что сильных врагов нужно есть. Точнее — его сердце. Это вроде как говорили ещё волхвы в старые времена.

— Где обронил? Когда обронил? — задал вопрос Девятов, скрестив пальцы рук на столе.

— С нами в Рябиновке был дядь Вася Новосёлов. Его потом, к сожалению, съели эти нелюди. Так вот он об этом и рассказывал.

— Мне непонятны два фактора, — встрял в разговор Пасечников. — Во-первых, почему лже-Михаил выдал нам очень важную информацию? Во-вторых, почему вас не ликвидировали, а выпустили из Хмырово?

— Предполагаю, что дядя Вася услышал ту фразу случайно, — пожала плечами девушка. — А почему не ликвидировали… наверное, потому что не хотели перед оставшимися себя компрометировать. Я так думаю.

— Лже-Михаил, на мой взгляд, играл ва-банк, пытаясь завлечь нас в какую-то ловушку, — выдвинул версию Мочалов. — На явной лжи он бы сразу прокололся — ведь понял же, что перед ним человек из уголовного розыска…

— Это почему он понял? — усмехнулся Девятов.

— Тоша, ты же не пальцем деланный, как любишь говорить, следовательно, тоже должен принять в расчёт, что есть люди, способные к анализу задаваемых вопросов, — ответил за Сергея Денис. — И тут я согласен с Мочаловым — пусть тот был фанатиком, но быстро просёк, что перед ним минимум бывший опер УГРО. Дать часть правды и чуть прибавить лжи — всё, версия готова. Кстати, если бы не Аня, неизвестно как бы всё повернулось.

— Да, ключевой свидетель — великая вещь в раскрытии дела, — постучал пальцами по столу Девятов. — За то тебе, Аня, большущая от меня благодарность.

— Что-то я не вижу этого на деле, — горько усмехнулась девушка. — Только непонимание и запреты.

— Да ты… — хотела что-то сказать Вера, но её перебил Пасечников.

— Тихо, остынь. Аня, для чего весь этот цирк с бойцами юнармейского движения[40]?

— Сколько у нас бойцов охраны? — в свою очередь задала вопрос девушка. — А если христолюбы припрутся и к нам в деревню? А их к нам приехало не десяток и не три.

— Сколько? — поинтересовался Девятов.

— Официально в Хмырово было около полусотни, но опять же ходили слухи, что по периметру было ещё столько же. Чтобы никто не убежал из неугодных новым хозяевам анклава.

— Ладно, пусть будет сотня, — махнул рукой Антон. — И что, мы не справимся?

— Нет, — коротко ответил ему Денис.

— Не понял?

— Что ты не понял, Тоша? Хмырово — серый, ничем не примечательный анклав… был. Там не было чёткой иерархической власти. Одна дерьмократия, понимаешь. И к чему это всё привело? А про нас уже слух идёт.

— С чего ты так решил?

— Я не дам гарантии, что Смелкины не навели мосты с Хмырово или вообще с областным центром. Почему их не пощипала до нас банда из Бражска? Ведь те наверняка уже подмяли под себя не только свой район, но и близлежащие окрестности. Это раз. И второе — если информация о нас ушла наверх, рано или поздно к нам явятся те, кто собирается здесь сделать свой форпост. Это как дважды два.

— А почему не в Барсуково? — поинтересовалась Вера.

— Барсуково мертво и напичкано заражёнными и собачьими стаями. Последние поисково-трофейные группы уже сталкивались с большими стаями собак. Прибавим сюда показания отца Никодима о разбитой в пух и прах колонне из Бэрска. Они двигались по той же автомобильной магистрали, на которой стоит Хмырово. Могу предположить с большой долей вероятности, что эти, как их… христолюбы смогли либо договориться, либо подмять под себя местечковые банды в обмен на поставки продовольствия. И те подписались под контроль шоссе — зачищать всех, без условных знаков, что свои.

— Хорошо, убедил, — Девятов скрестил на груди руки. — Вернёмся к вопросу о юнармейцах, зачем они нам?

— Ты своих бойцов давно видел с голым торсом? — усмехнулся Пасечников. — Животы отъели, несмотря на физическую работу в анклаве, — на что Аня поддержала его усмешку. — Что, уже говорила ему?

— Было дело, — согласилась девушка. — Мы предложили провести соревнования в августе…

— Аня, не пори чушь! — раздражённо возразил ей Антон. — Что может сделать ребенок против взрослого человека? Ну что вы все в самом-то деле?

— А никто не собирается драться один на один со взрослым бойцом, — спокойно ответила ему Аня. — Не для того это всё создаётся. Только если христолюбы нагрянут, мало никому не покажется. И сколько после бойни останется взрослого боеспособного населения… честно, я не знаю. И что будет потом без нас, хоть как-то способных заменить павших бойцов, я тоже не берусь прогнозировать.

— Не каркай! — мрачно отреагировала на её последнюю реплику Вера.

— А я не каркаю, просто анализирую риски.

За столом воцарилась тишина. Каждый из присутствующих погрузился в некий анализ того, что только что было озвучено. Не учитывать возможную встречу с более многочисленной вооружённой группировкой, потенциально враждебно настроенной против анклава, никак нельзя. Все понимали, что в сложившейся ситуации анклаву не выстоять против превосходящих сил христолюбов. Однако решение вопроса о возможности задействования детей, пусть и подростков, налагало дополнительную ответственность на весь Совет анклава.

— Я так думаю, — нарушил тишину Пасечников. — Пусть Аня и дальше занимается с молодёжью, НО… — поднял он указательный палец. — …под полным контролем старших. Антон, силовая нагрузка останется за ней, а твоя задача организовать курсы по сборке-разборке автоматов, пистолетов и ношению экипировки. Чтобы в случае чего не надели бронник кверху ногами.

— Я против, — буркнул Девятов.

— Не вопрос, будем голосовать, — кивнул ему друг. — Кто за то, чтобы организовать настоящие курсы юнармейцев у подростков, не младше двенадцати лет, в соответствии с нормативами, бывшими в нашей молодости? Семеро. Отлично, а кто против? Вы с Верой? Ну, как бы меньшинство. Евгений! Подготовь пару «ксюх», что похуже, пару «Макаровых» и пару ружей, что попроще в обслуживании. Начнут с этого.

— Может, мне вообще сложить полномочия? — недовольно засопел проигравший Девятов.

— Тоша, уймись! — укорил его Мочалов. — В обычной жизни я бы даже не стал разговаривать на эту тему. Но времена, к сожалению, настали другие. Тут Аня права — не дай бог что случится, а заменить некем. Да и порядка в анклаве будет больше. Я где-то читал, что дети, с малых лет приученные к обращению с оружием, намного дисциплинированнее и ответственнее, чем их обычные сверстники.

— Подтверждаю это, — кивнул Захаров. — Как пример — мой Олег. С оружием начал знакомство в двенадцать. Что из него получилось, думаю, слепых здесь нет. Тем паче, что моя невестка будет работать с ним тандемом. По оружию он больше соображает. И авторитет среди подростков оба имеют о-го-го какой.

— Ладно, сдаюсь, — картинно поднял руки Антон. — Ну смотрите, если хоть один несчастный случай…

— Их не будет, — спокойно возразила ему девушка. — Просто мои парни и девушки психологически уже другие. Не та сопливая школота, что жила в стране, наслаждаясь только гаджетами. Они видели побольше некоторых взрослых — кровь, смерть, каннибалов. Так что ЭТО — совсем другая молодёжь. Вон, Вовка — электронщик в поселке. Днюет и ночует в гараже. Вы бы видели, как на него остальные ребята смотрят — он при деле. Полное доверие взрослых — загоняют машину в бокс и мальчишка сам, без чьей-то помощи, начинает осмотр проводки или электронных узлов. А потом командует слесарям, что делать — откручивать что или наоборот. Мы были у него в гостях на рабочем месте, а я видела завистливые взгляды остальных мальчишек и девчонок. Если сейчас остальных оставить просто детьми…

— Ты совершенно права, — согласился с ней Пасечников. — Не можешь предотвратить, возглавь и направь в нужное русло.

— Да что вы меня уговариваете? — обиделся Девятов.

— Никто тебя не уговаривает, — легонько постучала пальцем по его голове супруга. — Тебя поставили перед свершившимся фактом. Как раньше — вызывают на ковёр к начальству и дают установку или приказ. Всё — только под козырёк и пошёл выполнять. Я ведь о таких подробностях не знала… что деется, что деется… дети разом повзрослели…

— А как вы хотели, Вера Ивановна? — улыбнулась Аня. — Жизнь стала такой, что дураки и лентяи не выживут.

31 июля 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Последний день самого жаркого месяца в году был ознаменован празднованием дня рождения Девятова. Всё-таки одна из ключевых персон анклава, поэтому и праздновали почти всей деревней. К тому времени подсобные участки наполнились не только спеющими почти месяц огурцами, пошли помидоры и даже с десяток арбузов местного сорта, выращенные заботливыми руками старого агронома. Семена он позаимствовал у одной из местных старушек, но всю плантацию посадил на небольшом полупесчаном участке и кропотливо ухаживал за ними. По его же оценке, посаженный картофель обещал дать не просто хороший урожай — дожди время от времени радовали природным поливом. Помимо обычного, Марк Иосифович прогнозировал отменный сбор корнеплодов на долго паровавшей земле. Так что некоторую часть будущего урожая тополиновцы аккуратно подкапывали, пытаясь разнообразить свой рацион.

В самый разгар праздника к Мочалову подошёл Кайсаров и попросил отойти в сторонку для разговора.

— Сергей Иванович, у наших бригад две проблемы.

— Слушаю тебя, Мурад.

— Во-первых, парни давно без женской ласки и недобро поглядывают на Фариду. Я боюсь…

— Я тебя понял. Давай я вас переселю куда-нибудь, отдельно от них?

— Мы с женой уже думали над этим. Одна из престарелых женщин — Зоя Васильевна, как-то приглашала нас к себе. Ей тяжело одной по хозяйству, а я иногда чуть раньше домой прихожу, ну и…

— Я тебя понял. Давай прямо сегодня и переезжайте. Чего тянуть? А то, смотрю, им тоже спиртное дали… стоп, а почему они не стали праздновать за общим столом?

— У нас двое приболели, говорят — перекупались в пруду.

— Стоп! А почему не пошли в медпункт?

— Так работы много, вроде как некогда, — пожал он плечами.

— Ты это брось! Ещё не хватало, чтобы обе бригады слегли от гриппа или ОРЗ.

— Мурод, о, Мурод — неподалёку от места их разговора показался один из бригады сборщиков. — Тофикин шоколад товаги пэйдо бо-олди. Нима киламиз[41]?

— Что? — опешил Кайсаров.

— Что он говорит? — поинтересовался Мочалов.

— Сказал, что у Тофика шоколадный привкус появился.

— Что-о-о? — опешил Сергей. — Быстро к своим и чтобы отошли от заболевшего! Его самого к медпункту, а я пока здесь всех предупрежу.

— Сергей Иванович, а что с Тофиком будет? — огорчённо посмотрел на него Мурад.

— Медики разберутся. А ты представляешь, что будет со всем посёлком, если он заразился Чумой?

— Что за шум, а драки нет? — добродушно вклинился в беседу подошедший Ефимов.

— Коля! Метнись к последним столам и нужно отводить людей в безопасное место. Я оповещу тех, кто ближе сейчас к нам.

— Что случилось? — почти протрезвел Ефимов.

— У нас в одной из бригад человек заболел. Есть подозрение, что Чума — шоколадный привкус во рту.

— М-мать! Понял, бегу!

— Так, минуту, пожалуйста, внимания! — стараясь перекричать монотонный гул празднующих, обратился к ним подбежавший глава анклава.

— Что на этот раз произошло? — захмелевший именинник повернулся в сторону подбегающего друга. — Пожар? Война, когда я уставший?

— Хуже…

— Что? — мигом переключил на него внимание Пасечников.

— Есть подозрение, что у нас в посёлке Чума — один из сборщиков мебели заболел, а сейчас у него появился шоколадный привкус.

— Так, внимание всем! — Алёна быстро вскочила со своего места. — Никто никуда не уходит. Сейчас медленно встаём и двигаемся в медпункт. Медперсонал быстро всех осмотрит. Серёжа, медиков всех оповестили? — она подошла к мужу.

— Коля Ефимов ушёл в ту сторону и сейчас…

— Кто определил симптомы? — подскочили к ним Лена, Зина и терапевт.

— Так сказал один из бригады. Пока ничего неизвестно, но уж очень явный симптом.

— Но кто или что могло стать источником заражения? — удивилась Мочалова-младшая. — Ведь все бригады трофейщиков проходят первичный осмотр после поездок. А бригады строителей и сборщиков вообще последнее время никуда не ездили.

— Значит, нужно искать другой источник, — резюмировала Алёна. — Но только после того, как мы точно подтвердим диагноз. Где сейчас больной?

— В общаге, где ж ему ещё быть? — удивился Мочалов. — Я послал привести его…

— Нельзя! — почти выкрикнула его супруга. — Ни в коем случае! Только смотр на месте! А если он такой не один? Если…

— Я понял, — кивнул Сергей. — Тогда вам кому-то нужно в медпункт — одеть ОЗК, противогазы и в общагу.

— Лена! Ты со мной в медпункт, а потом в общагу к строителям, остальным осмотреть празднующих. Старшая — Мыскова.

— Поняла, — кивнула та. — Коллеги, за мной! Александр Иванович осматривает мужчин, с ним — его супруга, а мы с Ритой — женщин.

Младшая из Мочаловых уверенно экипировалась в защитный костюм и помогла старшей. Помимо большого опрыскивателя, над которым они сейчас колдовали, разведя хлораминовый раствор и заливая его внутрь, брать ничего не стали. Через десять минут они обе вышли и двинулись в сторону общежития строителей и сборщиков мебели.

В помещении общежития было непривычно тихо. Обычно, если была нужна помощь, кто-то из них всегда слышал гортанную речь, смешки или вовсе хохот, но не сейчас. Только у входной двери в большую спальную комнату они услышали еле-еле слышимый разговор. Конечно, противогаз тоже ослабляет звук, но реплику каждая из них услышала на пределе своих слуховых возможностей. Внутри этого помещения лежал не один, а сразу четверо узбеков. Лена только наклонилась над одним из них и в глаза бросился характерный коричневый «загар».

— У этого точно Чума! — известила она Алёну.

— Э-э-э, зачем так говоришь, да? — укоризненно покачал головой минуту назад вошедший старший бригады. — Рахим долго купался, на солнце загорал…

— …в зрачках характерные кровоизлияния, — продолжала она осматривать пациента — …стоп! Есть язва на левом предплечье.

— У второго тоже зрачки специфичные, — уведомила напарницу Алёна.

— Э-э-э, никому не скажи, да? — рослый узбек держал в руке большой кухонный нож. — Вы тут останетесь, чтобы Рахима и Нурали никто не забрал.

— Полегче на поворотах! — ответила ему Мочалова-старшая. — Или смелый больно стал? А ну, посторонись, остальных проверю…

— Ти некуда ни пайдёшь, останешься, — ухмыльнулся узбек. — Лучше раздевайся, да! У нас давно женщина не было… И ти тожа.

— Если через десять минут мы не выйдем, сюда зайдёт охрана с оружием, — начала блефовать Алёна.

— И чито? Ми тут все больные… почти все… зайдут — тожа заразятся, ы-ы-ы… — подленько заржал он.

В это же время Сергей почувствовал что-то нехорошее, тревожное. Вся его душа говорила — в общежитие происходит что-то не то. Несмотря на логичный запрет от супруги приближаться к общаге и тем более — входить внутрь, он рискнул подойти к окну. В отблесках заката силуэты супруги и невестки были отчётливо видны, а ещё его взгляд разглядел узбека, стоящего перед Алёной и держащего в руке нож. Вот он взмахнул им, Алёна успела отскочить в сторону… Мочалов, забыв об осторожности, стремглав ворвался в общежитие и с ноги открыл дверь. Услышав шум сзади, узбек обернулся, но удар с правой в челюсть свалил его прямо перед супругой. Сзади на шум подоспело ещё двое строителей.

— Ти почему Рахмона ударил, а? — с нотками угрозы спросил один из вошедших. — Ми тебе всегда верили, а ти что?

— Что? — переспросил Сергей.

— Женщин не дал, в Барсуково ходить нельзя, как нам жить?

— Вы приняли условия, а теперь решили по-другому?

— Тваи женщина останется тут, — поигрывая ножом, оскалился другой. — Ти нам много должен за работа. Ми хотим уйти. Савсем уйти.

— Так уходите, — развёл руками Мочалов. — Я скажу, чтобы вас выпустили из деревни.

— Нэ-э-э… — протянул первый. — Сначала эти женщина мы использовать, потом еды набрать и тогда уходить.

— А хрена лысого не хочешь? — угрюмо ответил ему Сергей. — Сначала тебе придётся убить меня, и только потом что-то может получиться. Хотя… сейчас сюда придёт охрана…

— Ынын сыкким! — выругался узбек с ножом и кинулся на Сергея.

На ложный замах от Мочалова он повёлся, чем Сергей мгновенно воспользовался, ударив в пах узбеку. Второй кинулся на помощь товарищу, но Алёна тут же поняла его замысел и внезапно выстрелила струёй хлорамина прямо в глаза неудавшемуся насильнику. В комнате остро запахло хлоркой, а узбек, секундой ранее прикрывший глаза руками, дико выл, пока Мочалов без всякого сожаления не ударил его ребром ладони по шее, заставив упасть и замолчать.

— Уходим! — быстро скомандовал он женщинам, подталкивая их наружу. — Рисковать больше не будем. Захотят выйти наружу — только после осмотра и только под конвоем.

Когда они вышли из общаги и подпёрли дверь подвернувшейся толстой рогатиной, видимо, использовавшейся совсем для противоположного.

— Серёжа! Тебе срочно нужно провести анализы! — бурчала в противогазе его жена, пока они шли к медпункту, — Ты понимаешь, что у тебя был контакт с заражённым? Да что же это такое! Опять ты влез…

— Если бы не я, неизвестно, что бы они с вами сделали, — голосом, не терпящим возражения, ответил ей супруг. — Я постою в сторонке, пока всех жителей деревни не осмотрят, а потом мы пройдём на второй этаж и делайте со мной всё, что хотите. Давайте я вас продезинфицирую, чтобы никого не отрывать от осмотра.

— Э-э-э… ну как бы мы не совсем одеты… — задумалась супруга. — Я — ладно, а Лена?

— А Лену в неглиже я видел в ЦРБ, когда попали в похожую ситуацию. Вы же не голые внутри ОЗК?

— Вот ещё! — «прохрюкала» в противогазе Алёна. — Во-первых, это не гигиенично, а во-вторых…

— Я понял, милая, — улыбнулся ей Сергей. — Успокойся.

— Успокоишься тут… опять влез в передрягу… а если…

— Не каркай! — толкнула её в бок Лена. — Я верю, что с папой всё будет хорошо.

— Во! Слышала, что дочь говорит? Правильно, нужно успокоиться. С кого первого начну? — поинтересовался он у женщин.

— Может, с меня, пап?

— Нет, сначала я, — возразила ей Алёна. — А потом схожу за одеждой тебе. Давай, Серёжа, поливай меня этой гадостью…

Через десять минут Мочалова стояла в нижнем белье, вытираясь влажными салфетками, оказавшимися у неё внутри ОЗК и притянутыми к телу резинкой трусов. Супруг и названная дочка разом хмыкнули, увидев заначку Алёны, но на реплику «Вот чем отличается запасливый врач от фельдшера и вообще гражданского населения!» ответа не нашлось. Так она и продефилировала под удивлённые взгляды собравшихся на осмотр, и, чуть позже, остального персонала медпункта. Вскоре она вернулась обратно, держа под мышкой одежду Лены.

— Что теперь бу-у-удет… вся Тополиновка видела меня в неглиже… какой стыд… — удручённо проговорила она, подходя к мужу и Лене. — Ладно, начинай её обрабатывать. Салфетки у меня ещё остались.

— Спасибо, маменька, — картинно поклонилась ей Лена, секундой спустя начавшая поворачиваться под гневным окриком свёкра «Лена, давай делом заниматься!» — за мной должок.

— Вот сегодня и возьму его в полной мере, — кивнула ей та. — Папенька тебя сейчас продезинфицирует, а чуть позже мы его самого в оборот возьмём. Все анализы по полной программе и костюмы микробиологов надеваем без лишних вопросов. Готово? Давай, одевайся. А ты отвернись и не смущай доченьку, — вернула шпильку Алёна.

К моменту их приближения к медпункту, подавляющее большинство граждан было отпущено по домам. Девятов, мигом протрезвевший, хотел подойти к Мочалову, но грозный окрик Алёны мигом остановил этот порыв. Держась на значительном расстоянии друг от друга, они обменялись информацией. Среди жителей анклава никто не был заражён. Первыми осмотрели Фариду и Мурада, но у них всё чисто. Выяснилось, что последние три дня они ночевали у старушки, опасаясь сексуальных домогательств от бригады строителей, которая и начала бузить в общаге. Помимо этого, Антон мгновенно среагировал на агрессивную озабоченность отдельных лиц узбекской национальности, обещая полностью блокировать периметр общаги. Прямо после беседы, чтобы те не сбежали. На том и порешили.

Внутри медпункта было уже не так многолюдно, но Мочалова громогласно приказала всем отойти подальше от её супруга и в таком же приказном тоне сразу же загнала его на второй этаж. Пока Лена и Алёна облачались в медицинские костюмы с биологической защитой, остальной медперсонал, уже узнавший о контакте Сергея Ивановича с заражёнными, занялся дезинфекцией пути, по которому глава анклава прошёл несколько минут назад.

— Так, Лена, берём образцы с кожи рук, особенно костяшки пальцев правой руки… потом с ноги — через сандалий правая стопа могла тоже инфицироваться…

— И предплечье обоих рук, да?

— Молодец, всё правильно. Действуй!

— Так, папочка, — Сергей заметил ухмылку невестки через прозрачную маску респиратора. — Соскучился по этой палате?

— Ох и редиска ты, Лена… — покачал он головой.

— Ничего с тобой не сделается, — усмехнулась уже супруга. — А у нас с тобой, Лена, предстоит долгая ночь…

Глава 19

Четырьмя часами спустя

Посев на микрофлору образцов, взятых с Мочалова, к этому времени дал результат. То, что в Тополиновку пришла Чума, стало ясно ещё час назад. Да, «шоколадная Дама с косой» нашла какой-то хитрый вход внутрь анклава и сейчас, возможно, расползалась по всей деревне. Но странным было другое. Все четыре посева, взятые с кожи Сергея, однозначно давали повод в диагностировании Чумы. Без лишних вопросов и сантиментов, но… четыре образца крови не выявили заражения. Нигде и никак. Вообще. И тогда Алёна решила провести эксперимент. Она перенесла бактерии «шоколадки» в образец крови и… через час те были уничтожены. Она совсем измучила мужа и невестку, выбрав в общей сложности около десяти кубиков крови, но результат остался тем же — едва соприкоснувшись с антителами из крови, бактерии «шоколадной Чумы» погибали в течение часа, не больше. Она подошла к супругу, ошарашенно глядя на него.

— Что? — угрюмо спросил он. — Так всё плохо?

— Серёжа… я не могу поверить…

— Что, Алён? — привстала со стула чуть закемарившая невестка.

— Лена-а-а… нам положена Нобелевская премия… Лена! Мы нашли лекарство от «шоколадной Чумы»!

— Что? — не веря своим ушам, прошептала та. — Повтори, что ты сейчас сказала? Вакцину?

— Я подозреваю, что цитокиновый шторм привёл биохимию крови Серёжи в несколько другой химический состав. Я ни разу не микробиолог, но даже дилетант сможет увидеть, что состав его крови уничтожает бактерии Чумы! Все до единой! Я сделала четыре анализа, и все они подтвердили мою гипотезу: его кровь — лекарство от «шоколадки».

— То есть, ты хочешь сказать, что на основе его крови мы можем создать вакцину?

— Нет, я бы сказала, что с вакциной пока ничего не получится — у нас нет ни профессиональной подготовки, ни оборудования, но вот лекарство для заболевших… думаю, что нам вполне по силам.

— Станете вампирами, откачивающими у меня кровь? — ухмыльнулся Мочалов.

— Не говори глупостей. Концентрация антител у тебя в крови такая, что небольшой дозы, максимум — в пару кубиков, с лихвой хватит на одного человека. И есть шанс, что второй излечившийся станет тоже донором таких антител.

— Ты хочешь рискнуть и сама заразиться Чумой? — Лена приложила руку ко рту, забыв о снятой маске.

— Что ты сделала?!

— Ой…

— Быстро оголяй руку. У тебя группа крови какая?

— Вторая…

— Так, у нашего папеньки первая, значит, ничего страшного не случится. Сначала у Серёжи беру, потом меняю иглу и ввожу тебе.

— А, может, ничего страшного? — усомнилась Лена.

— Чтобы Димка твой мне потом голову открутил? — скорчила зверскую рожу Алёна. — Даже не думай. Всё, — Мочалова мгновенно выбросила иглу в урну и тут же извлекла чистую. — Тихонько… я осторожно… вот… вот так… всё… сиди пока здесь.

Она подошла к окну.

— Уже светает.

— Кхм-гхм… а мне-то домой можно? — повернув голову, она встретилась взглядом с мужем. — Аленький, я просто не понимаю, чем я сейчас ещё могу помочь?

— У меня тоже первая группа. Сейчас чуть передохну и введу себе. А вот потом «мавр» сможет удалиться.

— Знаешь, а вот не пойду, раз такое дело. У меня тут кровать есть. За мной закреплённая. Вот на ней и прилягу.

— Тогда я с тобой рядом, а Лена на второй разместится. И будем друг за другом наблюдать. Ты меня пустишь под бочок, дорогой?

— Могла бы и не спрашивать, — насупился Сергей. — Когда это я был против?

1 августа 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Все трое проснулись, когда послышались шаги поднимающегося на второй этаж человека. Им оказался Хромов. Он деликатно покашлял, прежде чем войти в комнату инфекционного отделения, а затем прошёл и аккуратно закрыл за собой дверь.

— Ну, какие новости? — осторожно спросил он.

— Александр Иванович, у нас есть сногсшибательная новость, — Алёна уснула прямо в медицинском комбинезоне и сейчас лишь поправляла причёску.

— Какая, Алёна Николавна?

— Кровь моего мужа является лекарством от «шоколадной Чумы».

— Вы меня не разыгрываете? — удивлённо посмотрел на неё хирург.

— Александр Иванович! Такими вещами не шутят. Всё очень серьёзно.

— Но тогда… это же прорыв в медицине! А как так получилось?

— Цитокиновый шторм запустил какую-то реакцию в крови Серёжи, и она теперь начисто уничтожает все бактерии «шоколадки». Я сделала несколько опытов и все они со стопроцентным результатом.

— Голубушка! — старый хирург подскочил к ней и взял за обе ладони. — Вас послало к нам само Провидение! Сначала вы спасаете главу анклава, а потом делаете лекарство для всего человечества!

— Ну, положим, не я, а природа сделала…

— А кто провёл научные изыскания? Кто закрепил результаты опытами?

— Кстати об опытах. Вчера Лена неосторожно дотронулась инфицированной перчаткой до губ и ей пришлось вводить два кубика крови Сергея Ивановича, а потом я тоже… — она запнулась — сделала себе инъекцию. Пока самочувствие нормальное.

— Давайте-ка мы температурку измерим, а? — подмигнул он. — Давайте, не сопротивляйтесь. Ну, будет «субфебрилка», так это даже показатель, что антитела начали вырабатываться.

— Знаете… а ведь вы правы, Александр Иванович… — задумчиво ответила ему Мочалова. — Лена! Ты проснулась? Отлично. Сейчас измерим температуру и можно делать соответствующие выводы — прижилось лекарство или нет.

Температура однозначно показала работу организма над тем, что попало в кровь извне — в течение часа она варьировалась от 37,1 до 37,4 градусов. Алёна, естественно, сразу ограничила выход их всех троих на пределы инфекционного отделения, но посещение друзей и родственников — первыми туда прорвались Димка и Вовка, запрещать не стала, и если первый с ходу кинулся к жене, поздоровавшись с отцом и мачехой лишь обычным приветствием, то Вовка сразу обнял обоих — Сергея и мать.

— Мне как Дима сказал, куда вы пошли, я уж всё передумал, — вздохнул мальчик. — Вы, пожалуйста, больше так не делайте. Я уже взрослый…

— Ты — взрослый? — удивилась мать.

— Алёна! Он действительно стал полноправным членом анклава, — подтвердил Димка. — За несколько дней. Как аэровеник работает — за двоих. Мы даже починили освещение на лесовозе — Вовка такую хитрую конструкцию придумал, даже Игорь Сомов пришёл посмотреть и долго качал головой…

— Да, сын, ты меня приятно удивил, — покачала головой Алёна.

— Если бы не папа Серёжа и Дима, я бы так и сидел дома, — Вовка хитро посмотрел на мать. — А ты бы не вышла замуж.

— Так! Это что за разговоры?

— Мам, ну чего ты ругаешься? Я же наоборот — говорю, что всё хорошо получилось, а не попрекаю тебя.

Вовка что-то ещё хотел сказать, но внезапно дверь открылась настежь и в комнату не вошёл, а влетел Девятов.

— Так, мля! Быстро жду доклад о состоянии моего друга! И чтобы без ваших заумных терминов!

— А здороваться тебя так и не научили, Тоша? — укоризненно покачал головой Мочалов-старший. — Всё у меня нормально — жив и здоров. Ты лучше скажи, что с узбеками?

— Сборщиков спасли, а остальным — жопа.

— Антон! Здесь же ребёнок! — воскликнула Алёна.

— Какой? Старший или младший? Малой, если чё, в гараже столько «полезных» слов слышит, что слово «жопа» для него из лексикона детсада. А старшенький твой сам их употребляет. Так что харе мне очки втирать.

— Вот и поговорили! — захохотал Сергей. — Ну, а если подробнее о строителях?

— Можно и так. Короче, Мыскова и Кулешова напялили на себя ОЗК и «хоботы» и выдвинулись с нами. Это на случай, если будет прорыв. Естественно, вооружившись вторым опрыскивателем с хлоркой. Первый вы же посеяли внутри общаги, да? Ну вот, оцепили мы периметр, а с окна второго этажа ставни открыли и твои сборщики, Сергей, орут, что они не при делах. Мол, строители бузу подняли, да кое-кто заразу занёс, когда с пляжа шёл…

— Пока источник заразы не установлен, — ввернула своё слово Мыскина.

— … цыц, терапевт! Давай я закончу, а потом ты на своём медицинском диалекте побеседуешь с кандидатом в профессоры, ага? Так вот, пока мы гадали, как их оттуда выковыривать, они сами меж собой что-то не поделили, а потом фонарь с керосином разбили. Наверное, спьяну, не иначе. Короче, мы сборщиков по одному со второго этажа эвакуировали. Витёк с Олегом большую лестницу принесли и пока мы сборщиков тягали, остальные попытались через окна прорваться. Тут их по одному и отстреливали. Представь картину, что сборщик слезает с лестницы и сразу попадает в руки Зины. Пока его держат под прицелом, она обрабатывает его опрыскивателя и заставляет раздеться до трусов, а Мыскина осматривает. И так каждого. Хорошо, что ни одного заражённого, а то я сразу дал бы команду их тоже в расход.

— И что дальше? — поинтересовался Мочалов-старший.

— А ничё. Пока этих шестерых эвакуировали, остальных зачистили. Никого не выпустили. Четырнадцать трупаков и сгоревшая общага — итог рабоче-крестьянского бунта. Причем даже тел не осталось: всё сгорело в огне революции. Кроме фундамента и не осталось ничего. А этих шестерых мы так к ногтю прижали, что теперь даже в сортир отпрашиваются.

— Нужно найти, откуда зараза пришла в анклав, — задумчиво проговорил Сергей.

— Согласна, Серёж, — кивнула его супруга. — Это сейчас самое главное.

— И ещё надо с пепелищем разобраться, — Сергей потёр лоб, — Алёна организуй своих медиков, пусть проверят всё и, если надо дополнительная дезинфекция, продезинфицируют ещё раз. А этим шестерым вколоть моей кровушки и завтра на разборку пепелища.

1 августа 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Катя Пасечникова сидела перед крыльцом и что-то мастерила из песка. С момента появления в доме Дениса и Саши детей, Александра словно переродилась. Если раньше она оживлялась только с приходом мужа, то теперь её дотоле нерастраченная материнская любовь расцвела пышным цветом. Толик ещё немного сторонился её, но всё равно утром здоровался с улыбкой, а Катя… девочка с первых минут их знакомства приняла Сашу как мать. Называла её «мама» и слушалась её, и ластилась к ней. Пару дней назад к дому Пасечниковых приволокли с десяток вёдер песка, чтобы малышка могла играть в нём, и сейчас Саша занималась по дому и краем глаза приглядывала за дочкой. Тут же на порожке дремал Васька. Кот с трудом выдержал первую «атаку» девочки, когда объектом её «исследований» становились лапы хвост и усы «сибиряка». Сдержался из-за благодарности к хозяевам, а их детёныша можно и потерпеть.

Сейчас он нежился на свежем воздухе — в облачный день и жары не было, а детёныш возился в песке. Внезапно Васька почувствовал приближение опасности. Он мгновенно открыл глаза и увидел… крысу. Видимо, пряталась где-то рядом, а теперь решила напасть на человечка. Взгляды кота и крысы встретились. Но чем больше больше Васька смотрел в них, тем больше понимал, что это не совсем обычная хвостатая. Что-то в её взгляде было такое… неестественное, чужое и зловещее. Хозяйка как раз вышла на крыльцо да так и замерла, шокированная зрелищем приближающегося крупного грызуна. Человеческий детёныш заплакал, увидев это страшилище, и кот рванул вперёд, принимая жестокий и смертельно опасный бой. Пережив атаки собак, Васька неплохо ориентировался в технике боя. Он кружил вокруг пришедшего врага, стараясь отвести его подальше от человеческого детёныша. Один выпад крысы он пропустил, получив отметину на ухе, но не стал отвечать, пока они не удалились метров на десять от дома. В этот момент кот увидел, что хозяйка забрала детёныша на руки и, значит, пришёл его черёд ответить наглой крысе. Вот она рванула на него в очередном выпаде, почувствовав слабость противника, но не тут-то было — Васька подпрыгнул на всех четырёх лапах и сверху коршуном вцепился противнику в холку. Один миг, и его зубы прокусили шею крысы, а острые длинные когти — его гордость, безжалостно сняли скальп с наглого врага. Крыса заверещала в предсмертной агонии, но ничего не смогла противопоставить противнику, который был сильнее и массивнее её.

Взволнованная Саша рванула в дом за рацией и сквозь слёзы поведала мужу о разыгравшемся бое кота и какой-то странной крысы.

— Ничего не предпринимайте без меня, — предупредил он супругу. — Ваську постарайся не брать на руки и ни в коем случае не давать детям. Приду — расскажу. Есть новости.

Через десять минут Денис был у дома. Кот сидел так же на порожке и вылизывался языком после этого яростного боя, приводя в порядок свой внешний вид. Пасечников заметил поверженного кошачьего врага, валявшегося в нескольких метрах от крыльца и, взяв небольшой прутик от самодельной метёлки, осторожно приблизился к крысе. Он пришёл только что от медпункта, где имел беседу как с Сергеем, так и с его супругой. Известие о найденном лекарстве прибавило уверенности в завтрашнем дне — может и стоит сделать прививку или как она там называется всем жителям анклава, но тут позвонила Сашенька и рассказала о крысе. Медлить было нельзя. У Дениса зародилось смутное предположение, что крыса может стать тем самым носителем заразы. Сейчас он осторожно и аккуратно потыкал прутиком тело хвостатого хищника. Убедившись, что тот мёртв, Денис приступил к более детальному осмотру. Его заинтересовали глаза мёртвой крысы — Пасечников встречался с человеческими заражёнными и уже знал, что визуально видное покраснение глаз — самого яблока и глазницы — один из признаков инфекции. Вот и сейчас он решил проверить этот признак. И на его удивление, крыса была инфицирована. Денис достал рацию.

— Внимание медикам! Это Пасечников. Я нашёл источник заразы. Срочно ко мне домой пришлите человека с дезинфекционными материалами.

— Это Алёна Мочалова, — ответили ему по рации. — Кто заражённый?

— Крыса. Тут ещё проблема: наш Васька вступил в бой с ней. Убил, но скорее всего теперь он тоже инфицирован. Что делать?

— Кота пока не трогать и не приближаться к нему.

— Алён, Василия жалко… нельзя ли подумать, может, его как-то можно спасти? Саша и Катя не перенесут горя, если его усыпят.

— Пока будет проводиться дезинфекция, я подумаю.

Прибывшая на место Зинаида деловито размотала шланг опрыскивателя и начала санобработку всей прилегающей территории у дома. Через пару минут к ней прибавилась сама Алёна, держащая в кулаке шприц.

— Денис, а где Васька? — поинтересовалась она, не обнаружив в поле зрения кота.

— Всё-таки усыплять? — угрюмо посмотрел на неё Пасечников.

— Нет. Серёжа как узнал, какую роль сыграл кот в спасении вашей дочки, сразу решил поделиться с ним лекарством. Я выделила плазму крови и попробую её ввести коту. Здесь около кубика, — кивнула она на шприц. — У него крови меньше, чем в человеке — должно хватить.

Васька сидел в кустах, не перенося тот удушливый запах жидкости, которым человек в каком-то страшном костюме поливал землю у дома. Внезапно к нему подошла незнакомая женщина и знакомым «кыс-кыс-кыс» подозвала его к себе. Тот подошёл, думая, что ему принесли что-то полакомиться, но когда его взяли на руки, он увидел у неё в руках шприц. Васька знал — это больно. Его лечил ветеринар, когда он жил ещё в Барсуково. Напрасно Василий пытался вырваться из рук женщины — та схватила его мёртвой хваткой и мигом сделала инъекцию. Васька по-кошачьи завыл, видимо, прощаясь со своими хозяевами и напоследок понимая, что человеческая натура подла и коварна, но… его вдруг поставили на землю и погладили. Более того, после боя с крысой кот стал замечать, что его внутренности стали насыщаться чем-то горячим, сковывающим и замедляющим движение. А сейчас по телу начала разливаться волна чего-то другого, пусть похожего, но уменьшающего жар той заразы, что он подцепил в драке с крысой. Минуту Василий стоял как бы раздумывая, что делать дальше, а потом вдруг упал.

— Срочно перенесите кота в дом в отдельное место, а лучше в коробку, из которой тот не вылезет, — посоветовала Денису Алёна. — А лучше подготовьте коробку, а Зина в костюме перенесёт Ваську в неё.

— Сейчас сделаем, — кивнул он Мочаловой.

— Денис, а Васька… всё? — Саша смогла только выдохнуть плачущими губами.

— Нет, ему вкололи лекарство от Чумы. Но нужно время для адаптации.

— Лекарство? А оно у нас в анклаве есть? — удивлённо посмотрела на него супруга.

— Со вчерашнего вечера — да. Нашли случайно. Мочалов у нас теперь ходячий антидот этой заразе. Вот и поделился с нашим пушистым героем. Так что Ваську мы этой гадости не отдадим. Сейчас коробку приволоку, туда и поместим нашего Василия. Пусть выздоравливает.

— Папа, а Васька забоель? — Катя смотрела на Дениса грустными глазами.

— Да, доченька, он с крыской дрался и приболел. Но сейчас тётя Алёна дала ему лекарство и Васька должен поправиться, — Денис присел на корточки и обнял девочку. — Васька у нас герой — тебя от крысы защитил.

— Он — халоший, а клыска — фу.

— Правильно, Катенька, — согласился с ней отец.

Через пару часов почти весь анклав знал о героическом поступке кота Пасечниковых — не только бесстрашно вступившим в бой ради спасения Кати, но и положившим конец возможному заражению жителей. Но самое главное, по Тополиновке пронеслась весть дававшая надежду — найдено лекарство от Чумы. Эта новость облетела и всколыхнула всех от мала до велика. Некоторые женщины плакали, узнав, что теперь не нужно бояться заражения. Пришло несколько добровольцев, желающих участвовать в эксперименте по увеличению количества доноров лекарства.

Сергея супруга отпустила домой, наказав зайти в столовую и попросить большую плитку шоколада для восстановления гемоглобина в крови. А сама занялась комплектацией коек на втором этаже медпункта, чтобы снять с мужа нагрузку по распространению лекарства. Лабораторию отодвинули, значительно укоротив рабочее пространство и разделив ширмой из полиэтиленовой плёнки. Кровати с первого этажа перетащили на второй, организовав сразу шесть койко-мест, которые к вечеру были заполнены вызвавшимися добровольцами.

4 августа 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Третий день в Тополиновском анклаве царило нервное возбуждение. Неожиданное известие о лекарстве, добровольцы, благополучно перенёсшие прививку и к вечеру второго дня уже свободно расхаживавшие по второму этажу медпункта — всё это выбило из колеи практически весь анклав. Люди записывались в очередь на своего рода вакцинацию. Для начала её проходили бойцы охраны, отчего график дежурств был временно сдвинут, а потом уже остальные — женщины и дети — они терпеливо ожидали своей очереди. Из шести добровольцев Алёна забраковала двоих — решено было делать вакцину только из крови первой группы. Зато из уже провакцинированных набралось еще четверо с первой группой.

Исследования продолжились на «кошках»: вводили вакцину деревенским животным и смотрели на результат. Пока он был обнадеживающим.

Кот Василий тоже отошёл от болезни и теперь с важным видом разгуливал не только около дома, но и охотно давал себя погладить проходящим мимо людям, даже если те не были до этого с ним знакомы. Василия гладили, брали на руки, подкармливали чем-то вкусным, взятым специально из столовой, и домой он возвращался только под вечер, довольный своим новым статусом всеобщего любимца.

Неожиданно активизировал свою деятельность местный печник. Михалыч — как его прозвали в Тополиновке, составил список печей, которые необходимо было сложить, предварительно посетив все дома и тщательно осмотрев помещения. Потом обследовал не только глинистые берега местного пруда, но и близлежащие окрестности в сопровождении Олега Захарова, как охранника с оружием. Найдя в одном из овражков подходящую глину, Михалыч пришёл к Мочалову.

— Здравствуй мил-человек. Сказали мне, что ты тут самый главный.

— Ну, не я один решаю вопросы, но по хозяйственной части — да. А в чём трудность?

— Надо организовать доставку глины на подворья. Печи буду класть. У тебя-то есть, но плохонькая. Я уже домочадцев твоих напрёг, осмотрел её, так что не обессудь — скоро будем ломать, а потом и новую ставить. Постараюсь, как и у всех — по малости беспорядок устроить. Но тут уж без оного никак, — развёл руками дед.

— Хорошо, этот вопрос я постараюсь решить в ближайшие пару дней.

— Ты это… дай-ка мне бригаду «Ух!» Глядишь, кое-кто и опыт мой перенимать станет — печники в нонешное время профессия нужная. Я с Олегом разговор имел. Тот сказывает, что пацаньё с девками по деревни маются от безделья, так я им не только глину поручу грузить, но и дрова нам надо заготовлять — в зиму ай ли сырыми топить будете?

— А вот об этом я и не подумал… — задумчиво почесал затылок Мочалов. — Да, Григорий Михайлович, умыл ты меня…

— Да не боись, Серёжа, не так страшен чёрт, как его малюют, — подмигнул дед. — Недели за две печи сложим, а потом и за дрова примемся, ежели всё как надо получится. Ты ещё сварщику скажи, чтобы буржуйки начал делать и мелкие трубы под дымоходы нарезал. Я уж все чертежи сварганил по каждому помещению. Вот только в медпункте и столовой придётся и самые мелкие задействовать — тама отопление ещё варить надобно. Иначе в зиму люди мёрзнуть будут.

— М-да… чем дальше в лес, тем злее партизаны…

— Чего? — не понял дед.

— Говорю, чем дальше окунаюсь в хозяйственные проблемы, тем больше их образуется.

— Ну дык, а как ты хотел? Но и их на самотёк пускать нельзя.

— Согласен, Михалыч. Ладно, сейчас люди после прививки придут в себя и начнём. Пару дней терпит?

— Пару? Ну, пару терпит, конечно. Тады я в гараж схожу и скажу от твоего имени, чтобы потихоньку начали с трубами работать?

— Хорошо. Если вопросы возникнут, пусть меня по рации вызовут.

14 августа 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Тополиновка давно уже жила не взирая на календарные выходные — словно работала посменно, находя себе отдых в промежутках между ними. Получив в безраздельное пользование «Ниву» с прицепом, молодёжь быстро разделилась на две бригады — одна занималась заготовкой глины, вторая готовила раствор для кладки печей. Уже привыкшие к более-менее длительным нагрузкам, мальчишки и девчонки без устали трудились над порученным делом. Григорию Михайловичу даже не пришлось понукать или подгонять молодых помощников: девушки сноровисто помешивали очередную порцию раствора в старом оцинкованном корыте, а мальчишки набирали его в вёдра и по мере надобности доставляли в дом. Там самые хваткие помогали печнику с кладкой печи. Первые печи они клали под непосредственным контролем деда Гриши, однако после третьей или четвёртой, он стал доверять им сложить дымоход и даже «зеркало», оставляя в своих рукам только топку. Обычно при таком бригадном подряде им удавалось за световой день сложить примерно три четверти печки. Пока большая часть её за ночь немного подсыхала, утром бригада завершала кладку дымохода и переходила к следующему дому. После обеда начиналась новая печь, и к ночи хватало сил лишь помыться и поужинать.

Первые дни, безусловно, были тяжелы для подростков — болели спина, мышцы рук и ног, но упорство и желание доказать взрослым, что они чего-то стоят, заставляло парней и девчонок закусить губу и терпеть. К тому времени бригада автомехаников переключилась на варку отопления в столовой и медпункте. Для обоих помещений нашли настоящие котлы — поисковая группа обнаружила их в котельной одного из мелких предприятий Барсуково. За ними сразу выехали на переделанном лесовозе, и к обеду оба котла были осмотрены и установлены на своё место в свежесложенную и утеплённую подсобку столовой и небольшую пристройку медпункта. Оттуда уже шли трубы к импровизированным батареям по всему периметру столовой и отдельно по сложной схеме для двухэтажного медпункта. Сам Григорий Михайлович вызвался стать истопником в больничке в зимнее время — всё равно печных дел нет, а за котлом медпункта взялся присматривать один из прибывших из Хмырово.

Закончив с поставками глины, вторая часть бригады «Ух!» переключилась на заготовку дров. Хорошо, что в анклаве нашлись аж четыре бензопилы. Без них было бы совсем грустно. А так — за световой день бригаде заготовителей удавалось совершить целых три ходки: сгрузив пеньки возле одного из домов, где ими занимались кольщики дров из взрослого населения Тополиновки, после чего парни вновь отправлялись на промысел.

Мочалов приказал перевести бригаду на усиленный паёк в ущерб взрослому населению, которое с пониманием отнеслось к этому распоряжению. И если первые дни матери и отцы жалели своих чад, стараясь постоянно быть в курсе их дел, то потом постепенно отстали, убедившись упрямстве и решимости молодёжи доказать взрослым, что они достойны стать полноправными членами анклава. Сергей и сам порой удивлялся твёрдости духа этих парней и девчонок. Были ли они похожи на ту, вечно ленивую и инфантильную молодёжь, жившую в Барсуково, Бражске и Хмырово до Чумы? Однозначно — нет. Может, кто-то из них и надрывался, воя и плача в душе, но внешне никто не показывал вида — это означало навсегда потерять уважение сверстников. Даже девчонки — какой там нейл-арт, забудьте! «Только глина и дрова, только хардкор!» — смеялись они на каверзные вопросы главы анклава. А вчера, когда была закончена последняя печь и основная часть дров была привезена, Мочалов решил сделать выходной. Казалось бы — отсыпайся — заслужил, так нет: старшие смены блокпостов доложили, что молодёжь возобновила свои пробежки. Только бежали они резвее, чем раньше. А сегодня утром Мочалов сам убедился, что и разминку в спорт-городке мальчишки и девчонки проводят намного сноровистее — сказывалась физическая нагрузка последних дней. Если уж девушки подтягиваются минимум по десятку раз, подъём переворотом делают… А что вытворяет сама предводительница? Такую растяжку Мочалов видел только в роликах на Ютубе — так называемая «отрицательная», когда ноги немного не доходят до уровня груди.

— Аня, ты себя так не сломаешь? — в сердцах поинтересовался он, глядя, что вытворяет девушка.

— Не-а, Сергей Иванович, — задорно усмехнулась та. — Я до Чумы давно этим занималась. Вот сегодня вы сами убедились, на что способны мои ребята.

— Думаю, да, — кивнул он. — Да и польза от вашей группы большая. Такую работу проделать, да за такой малый срок. Молодцы!

— У нас пока есть время, нужно позаниматься с огнестрельным оружием и ещё кое с чем.

— С чем? — сразу насторожился Мочалов.

— Не хотела раньше времени говорить, но раз вырвалось… Сергей Иванович, пообещайте пока не рассказывать Девятову, ладно?

— Только в том случае, если это не самопалы.

— А что это такое? — сразу заинтересовалась девушка.

— Раз не знаешь, то и не надо, — усмехнулся Мочалов. — В общих чертах скажу, что это своего рода аналог старинным ружьям. С ними вам ещё рано знакомиться — руки поотрывает. Это в наше детство такие были, да и то не везде.

— Ладно, доверие приходит не сразу, — озорно подмигнула Аня.

— Так какой сюрприз вы заготовили для Девятова?

— Вовка сделал из шокеров, что нашли в конторе сахарного комбината, настоящие ружья.

— Если что-то спаять — поверю, а остальное…

— … Остальное нам вырезали.

— Стесняюсь спросить, кто? — прищурился Сергей.

— Ну, Сергей Иванови-и-ич… — гнусаво заканючила девушка.

— Колись, Аня, а то рассержусь.

— Дядя Коля, который Ефимов.

— Хм, и этот влез…

— Только не ругайте его, ладно?

— Ну, что с вами делать… и как оно работает?

— С шокера перенесли кнопку «Пуск» на спусковой крючок в наших «ружьях». Оттуда же в станину ружья вмонтированы две стрелки с проводами…

— Стоп, это что, помесь арбалета с электрошокером? — удивился Мочалов.

— Ага. По типу как копы в Америке выстреливали в нарушителей. Только такой упругой проволоки нам не нашли…

— Я так понимаю, что за спиной Совета анклава вам помогали почти все ответственные лица?

— Не все, — мотнула она головой, — но да, было такое. Это парализующее оружие ближнего боя. Фактически создано для бригад трофейщиков, против собак. По нашей просьбе одно из таких ружей опробовали.

— И? — заинтересованно посмотрел на неё глава анклава.

— Одну собаку сильно покалечили, другую вообще убило. И каждая из них была не маленькой.

— Слушай, что хотел спросить… а почему луки и арбалеты для этого не использовать?

— Ну, смотрите. Если речь идёт о тех типах, которыми были напичканы магазины, то это вообще дохлый номер — о прицельной стрельбе на сорок и дальше метров из них и речи идти не может, не говоря уже о ста метрах и точных попаданиях в полуростовую мишень. Любые луки без прицельных приспособлений и специальных устройств, предназначенных для облегчения выстрела, это оружие либо сугубо массового применения по площади, в случае больших боестолкновений, либо оружие относительно ближнего боя, до сорока-пятидесяти метров по максимуму. У нас какая оптимальная дистанция боя? Сто метров? — Мочалов кивнул. — На самом деле сто метров — это дистанция, на которой полуростовая мишень размером примерно с палец. Поэтому, в принципе, попасть в неё даже из современного блочного лука — та ещё задача. Ведь придется брать большую вертикальную поправку, но это возможно путем долгой подстройки прицела. Попасть же из лука без прицельных приспособлений да ещё такой примитивной конструкции обычного лука, которая очень сильно вибронагружена и обладает минимально возможной скоростью разгона стрелы, возможно разве что случайно в одном выстреле из сотни.

— Хм, познавательно, — уважительно мотнул головой глава анклава.

— Но это ещё не всё, Сергей Иванович, — Аня скрестила руки на груди. — Вообще обучение стрельбе из лука это нетривиальная вещь. Она необычна сама по себе. Так как в луке нет ничего стабильного, первое, чему учат лучника, это делать каждый выстрел одинаковым, то есть располагать лук в одной и той же точке пространства относительно тела, класть строго одинаковые стрелы строго в одинаковое место, растягивать тетиву на одну и ту же длину и всегда одинаково её отпускать. Если всегда всё делать одинаково, то любой лук будет класть одинаковые стрелы одну в другую и плевать, что это будет далеко от центра мишени. После того, как стрелы на щите начнут сбиваться в кучу, научиться перенести эту кучу в мишень — не так уж и сложно. Поэтому первые пару месяцев обучения лучник учится на пустом щите, чтобы не было соблазна куда-то попасть. Он просто учится стабильности выстрела. После этого ему можно вешать мишень, и он в попытках перенести в неё кучу стрел будет допускать новые ошибки и следующий год будет учиться их исправлять, чтобы и в мишень попадать и кучность не терять при этом. После этого начинается совершенствование вариативности стрельбы — на разные дистанции с разным упреждением и поправкой, из неудобных положений, в дождь, ветер и тому подобное. Это может длиться до бесконечности, само собой. У нас есть на это время?

— Ну, я бы не сказал, что его мало…

— Кстати, ещё есть очень важный момент, который не знают многие далёкие от лука люди — лук не растягивают руками, луки растягивают мышцами спины — дельтавидными при европейской манере стрельбы или широчайшими при азиатской манере, когда лук поднимают над головой и плавно опускают, параллельно растягивая его.

— О, как!

— Сергей Иванович! О луке можно забыть. Сразу и безоговорочно. Говорю вам, как человек, занимавшийся таким видом спорта.

— Почему, Аня? Я считал…

— Разрешите, я закончу? Спасибо. Итак, во-первых, из лука очень трудно убить человека, особенно стрелой со спортивным наконечником. Если не попасть в глаз так чтобы поразить мозг или между рёбрами в сердце, быстро не умрёт ни человек, ни собака. Медленно умрёт, если пробить лёгкое или печень, истечет кровью, если пробить какой-то магистральный сосуд. Все остальное — легкие повреждения, которые нетрудно купируются даже в полевых условиях. Собаки быстро научатся лавировать, а заражённый кинется на стрелка и самого покалечит. Во-вторых, если стрела с бродхедом, то есть боевым охотничьим наконечником, быстро выдернуть её из трупа не выйдет, придется вырезать с куском мяса. Потом ходить по полю боя и искать стрелы? Ну, на один бой их хватит и всё? Стоит ли овчинка такой выделки? Кстати, большинство стрел будут потеряны или сломаны при попадании во что-то твердое. Современные лёгкие стрелы делались из карбона, алюминия или фибергласса, деревянные использовали только реконструкторы. Фибергласс и карбон нетрудно треснуть и сломать, алюминий не ломается, но зато гнется, что опять же делает стрелу непригодной. К примеру, попадание в кость черепа это гарантированная смерть стреле, но практически нулевое повреждение обладателю этой черепушки, — улыбнулась она. — Думать о метательном неогнестрельном оружии следует в самую последнюю очередь. Оно маломобильно и обладает малым темпом стрельбы да плюс нулевой останавливающий эффект. Заражённые, если попадание стрелы произойдёт куда угодно, кроме органа, гарантирующего моментальную смерть, её даже не заметят.

Переведя дыхание, Аня продолжила свою давно отработанную «лекцию»:

— Рассмотрим ситуацию, когда человек идет по городу с луком в руках и колчаном, полным стрел. Если колчан заплечный, туда трудно тянуться и нельзя даже минимально наклоняться — всё выпадет. Если колчан набедренный, он за всё цепляется, как и лук, который из рук выпустить тоже нельзя — в момент нападения не будет времени его доставать. Нападает заражённый, а защищающемуся нужно нашарить стрелы, вытащить её, правильной стороной наложить на тетиву — здесь тоже есть свои правила. Потом растянуть лук, прицелиться, приложиться, задержать дыхание и точно выстрелить. Всё это в условиях зачастую стеснённого пространства и накачки боевыми гормонами, которые обязательно начнут выделяться в стрессовой ситуации. Вероятность попадания в такой ситуации у того, кто НЕ занимался луком половину жизни — процентов двадцать. А на второй выстрел времени уже скорее всего не будет. С арбалетом работает всё то же самое, за тем лишь исключением, что из него второго выстрела не будет совершенно точно. Вот такой расклад, Сергей Иванович…

— Анечка, снимаю шляпу, — Мочалов уважительно посмотрел на девушку. — Чувствуется, что ты специалист по стрельбе из лука. Всё чётко разложила по полочкам.

— Поэтому мы и отказались от него и арбалета, как такового. Но вот использовать электрозаряд, отпугивающий или вовсе умерщвляющий диких собак — почему нет, как говорит наш начальник эСБэ?

— Ладно, пока тренируйтесь на ваших «ружьях», а я посмотрю, что можно ещё сделать для вас.

Глава 20

14 августа 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Утренний разговор с Аней помог Мочалову сориентироваться по вопросу добычи… стеклянных банок. Женская половина анклава ещё после завтрака начала сбор оставшихся на грядках огурцов и вошедшего в полную силу урожая помидоров. А последних уродилось немало. Если у кого-то и были банки в собственных запасах, то настолько малое количество, что об этом говорить не приходилось. Пришлось формировать сводную бригаду трофейщиков и бойцов охраны для рейда по самому опасному участку Барсуково — частным домам. Помимо собачьих стай и самих заражённых, медики назвали проблему возможной инфекции от оставшихся в домах трупов. Группу трофейщиков, всех без исключения, одели в ОЗК и вооружили… оружием бригады «Ух!» Бесспорно, что оно им пригодится только при непосредственном близком контакте с собаками — заражённых возьмут на себя бойцы охраны. Трофейщикам выделили обе «Шишиги» и лесовоз, а бойцы охраны выдвинулись аж на трёх «Нивах» с прицепами — может, что интересного в домашних хозяйствах найдут.

Маршрут намечался в южную и западную часть посёлка — это те районы, которые представляли собой сплошь частный и жилой сектор. Начали методично, осматривая каждый сарай придомовой территории. Заодно предприимчивые трофейщики экспроприировали и хозяйственный инвентарь. Пилы, косы, лопаты, грабли, рубанки, ножовки — всего не перечислить — всё это сгребалось, рассортировывалось и складировалось в прицепы «Нив». С собаками схлестнулись на второй осматриваемой улице. Те двумя стаями ринулись на людей, но первые же выстрелы, как пистолетов, так и придуманного «электрооружия» показали хорошие результаты — прорвавшиеся внутрь придомовой территории собаки практически все полегли от ударов электрическим током. Некоторых добивали вилами или лопатами, другие сразу ушли «на радугу». К началу вечерней зари у трофейщиков в наличии было около четырёхсот банок крупного объёма — 2 и 3 литра и около тысячи мелких. Треть от общего количества из них собрала вторая группа трофейщиков — те, что прошвырнулись по хозяйственным магазинам.

Пока одни запасались тарой, другие активно собирали овощи и готовили рассол для консервирования. По ходу приготовления чуть не перессорились. «Старая Гвардия» домохозяек до хрипоты спорили, чей рецепт лучше.

— В моем уксуса меньше — била себя в грудь Вера Ивановна, — так полезнее!

— А в моем соли меньше! — не отставала Вера Андреевна.

— Зато у тебя там сахар! А это белая смерть! — не отступала первая.

— А у меня вообще лучшие огурцы во всем Хмырово. Скажи им, Аня! — пожилая женщина, спасенная от людоедов, хмурилась и качала головой.

Молодежная часть женского населения, видя такие горячие споры, помалкивала тихо в тряпочку. А женщины разошлись не на шутку.

— Ты еще скажи, что и в помидоры сахар класть не надо! А огурчиков таких вы все вообще еще и не пробовали! — отстаивала свой маринад Вера Андреевна.

И быть бы тут «Великой Битве», если бы не вступила Галина Васильевна:

— Все! Я буду третейским судьей, как старший медик в команде! Я властию данной мне Гиппократом утверждаю рецепт Клавдии Шелеповой! В нем и соли и уксуса нормальное количество — не забывайте: нам надо еще, чтобы наши консервы хранились хорошо!

На это возразить никто не смог: Клавдия Шелепова, хозяйка всего местного стада, знала толк в вареньях и соленьях. В этом анклавцы уже успели убедиться — кое-что, приготовленное еще в той дочумной жизни, Клавдия привезла в анклав.

Однако, по ходу процесса, некоторые особенно ушлые смогли протолкнуть свои рецепты, в качестве небольших «эксклюзивных» партий для разнообразия вкусов. В этот день в помещении столовой было тесно: заготовками заняли большую часть не только кухни, но производство выплеснулось и в обеденный зал. Не желавшие сдаваться обе Веры и Мария Ивановна из Хмырово, используя мелкие кастрюли, вознамерились выдать на-гора кетчуп, закуски и даже томатный сок для детей, вполне разумно мотивируя это недостатком витаминов в зимний период. Молодежь в лице Маргариты, Ольги и Лены руководила девчатами в подготовке кореньев и листьев для рассолов.

Стеклянная тара извлекалась из привезённых ящиков, сумок, мешков и сеток, мылась, стерилизовалась и сразу же применялась по назначению. Многоголосый муравейник гудел в столовой до раннего утра следующего дня — женщины категорически отвергли предложение Мочалова отдохнуть ночь — вместо уставших, в технологический «конвейер» включались прибывшие и отдохнувшие из трофейщиков. По скромным подсчётам минимум половина привезённых банок должна была уйти на общие запасы маринадов. Для этой горы банок мужчинами был вырыт просторный погреб, сделаны удобные полки и лестницы к ним, а так же установлена система вентиляции.

Руководство анклава, основываясь на докладе агронома, планировало через трое суток начать копку картофеля — урожай обещал быть таким же богатым, как и овощей. Планировали — да, но внезапные обстоятельства нарушили все графики продовольственных заготовок.

16 августа 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Понедельник — день тяжёлый, а этот августовский понедельник стал ещё и трагичным в жизни анклава. Утром женщины запланированно начали осмотр мешков перед завтрашним сбором картофеля, Олег проверял мотокультиватор, когда с «Тумбы — один» доложили о прибытии целой делегации — диковинной и даже несколько экстравагантной.

К блокпосту № 1 подъехала вереница из пяти автобусов марки «ПАЗ». Первыми из нескольких выскочили лица мужского пола, одетые в кожаные или джинсовые брюки, футболки тёмных расцветок с причудливыми черепами, крестами и общим девизом «Смерть нехристям!». Старший из них — пожилой мужик за пятьдесят, деловито осмотрел окрестности и решительным шагом направился к блокпосту.

— Доброго здоровьичка, дети Христовы, — приветствовал он двух постовых. — Открывай ворота, мы внутрь заедем.

— Не положено, — буркнул старший наряда. — Пока старший не даст команду — никого не пустим.

— Ты оглох? — резко и с неприкрытой ненавистью ответил ему второй подошедший из непрошеных гостей — молодой парень, около тридцати лет, на плече которого висела на ремне «ксюха». — Ваша власть кончилась. Мы новое руководство привезли. Оно теперь и будет тут за главного.

— Я подчиняюсь только своему начальству… — попытался культурно возразить старший.

— А ну, крест целуй, — достав из-за пазухи массивный крест, старший из гостей резко протянул его дежурному.

— Вот всё брошу и начну целовать, — усмехнулся тот.

— Стало быть, правду о вас молвят — нехристи вы, — сурово заключил старший гость. — Ну, мы ноне энто исправим.

— Исправлялка-то выросла? — усмехнулся второй из наряда.

— Вот я тебе пасть закрою, охальник, — вызверился младший их гостей.

Неизвестно к чему бы привела словесная перепалка, но к блокпосту уже подъезжали «Нивы», внутри каждой, помимо пары бойцов охраны, были представители руководства анклава — Мочалов, супруги Пасечниковы и Антон. Сергей не спеша вылез со своего места, потянулся и так же неспешно направился в сторону гостей. С той стороны из автобусов вылезла толпа разномастной публики. Двое из них — молчаливый мужик в строгом костюме и галстуке, по виду — ровесник Сергея, и молодое чудо, одетое в лосины токсичного цвета, футболку, с логотипом ЛГБТ во всю грудь, и такие же «токсичные» кроссовки направились к блокпосту.

— Здравствуйте, — вежливым тоном приветствовал прибывших Сергей. — Поясните цель вашего приезда.

— Крест целуй, — снова завёл свою шарманку старший из гостей.

— С какой-то стати я буду починяться вашим приказам? — покачал головой Мочалов.

— Значит, и ты нехристь… — задумчиво проговорил незнакомец.

— Я же говорила, что этот сброд — имперцы, не признающие новую власть, — этот голос узнали сразу двое — Мочалов и Саша. — Что? Не ожидали меня здесь увидеть, сатрапы имперского режима?! — на них с ухмылкой смотрела Эмилия Чернышова. — Я же говорила, что наше время придёт!

— Помолчи, Милька, — осадил её тот, что с крестом. — Твоего мнения покамест никто не спрашивал.

— Шлюшка нашла себе новых хозяев? — вернула шпильку Александра. — И почему я не удивлена?

— Тварь! — вскипела Чернышова. — Ты мне за всё заплатишь! Я тебя…

— Помолчи, я сказал, — снова осадил её тот же из прибывших. — А ты тоже рот свой закрой.

— Рот будешь закрывать кому-нибудь другому, понял? — немедленно встал на защиту супруги Денис. — Тебе задали простой вопрос о цели приезда. Не хочешь отвечать, вали обратно.

— Ты с кем… — начал было гость с автоматом, но пожилой остановил его.

— Погодь, Олежек. Стало быть, интерес имеешь, кто мы и с чем пожаловали? Ладно, скажу. Кончилась ваша тут власть. Вот — указал он на мужика в костюме — новая здешняя власть. Бывший депутат. Он теперь и будет тут главным. А вам сроку даём сутки, потом кого увижу здеся — пощады не ждите. Уразумели, нехристи?

— Широко шагаешь, дядя, — ухмыльнулся и сплюнул Девятов. — Смотри, штаны свои кожаные порвёшь.

— Ты кто, мил-человек? И чего такой борзый? — удивился пожилой.

— Это ты рамсы попутал, дядя. В чужой монастырь со своим уставом не ходят, слыхал ли?

— Монастырь энтот теперь наш. Патриарх благословил на то.

— Да ну? Так нам пох на вашего патриарха, усёк?

— Что ты сказал, нехристь поганый?! — снова вскипел молодой.

— Чё слышал, чмо. И попугая своего заберите, — указал он на экстравагантного молодого человека.

— Вас не учили толерантности?? — вызверился тот. — Сейчас люди должны быть терпимее! Нас и так мало осталось!

— К кому терпимее? — ухмыльнулся Девятов. — К таким педикам, как ты?

— Гомофоб! — взвизгнул «попугайчик» — Мразь! Как вы мне все надоели!

— Лучше быть гомофобом, чем гомосеком! — захохотал Антон.

— Думаю, что все точки над «и» расставлены, — резюмировала Александра. — Мы не подписывали никакого документа, согласно которому вступили в ваше, так называемое, княжество.

— А оно и не понадобится, — встрял в разговор тот, что в костюме… — Княжество является правопреемником России.

— Да ну? — ухмыльнулась Пасечникова. — Со всеми правами и обязанностями? Не верю! Конституция осталась? Уголовный и прочие кодексы?

— Рот закрой, потаскуха имперская! — снова подала голос Эмилия.

— Я не потаскуха, — улыбнулась уверенно Александра. — У меня есть муж, а вот ты только и делаешь, что по членам скачешь.

— Думаю, что мы все поняли друг друга, — мрачно заключил Мочалов. — И прошу вас покинуть территорию анклава в течение получаса. Потом я отдам приказ о насильственных мерах.

— У вас здесь не больше десятка с оружием, — предположил Денис. — У нас имеется пулемёт. Дальше продолжать?

— Ну, смотрите, — с угрозой проговорил пожилой. — Кабы потом не пожалеть…

— Пошли, — махнул рукой Мочалов остальным и направился внутрь блокпоста. Денис взял супругу за талию, и они пошли следом, когда Чернышова не выдержала и неожиданно для всех выхватила из кармана «Макаров».

— Твари! Ублюдки! Ненавижу! — завизжала она, открывая стрельбу.

Увы, первая пуля досталась Антону — он даже не успел среагировать, как упал с пулей, попавшей в глаз. Вторая и третья предназначались Саше, но попала только вторая, угодив в бедро. Третья досталась Денису, попав в кисть и застряв там. Со стороны анклава, с самого ближайшего дома, раздался выстрел. Пуля снесла пол-затылка неудавшемуся общественному деятелю и никчёмной журналистке — Эмилия так и рухнула на землю с удивлённым взглядом. Несколько вооружённых бойцов из гостей выскочили из автобусов, сразу же открывая огонь по охране блокпоста. Не ожидавшие такого поворота событий трое из бойцов анклава, стоявших кучно, сразу стали жертвами нападения, но секундой спустя ожил ПКМ на блокпосту, выкашивая гостей без всякой жалости. Сначала тех, кто стоял ближе, потом Мочалов, а это был он, перенёс огонь на автобусы. Без лишних раздумий и сантиментов — он встал на защиту анклава вместо павших или раненых, в его памяти сразу всплыли рассказы о выдавливании неугодных из Хмырово, их мытарствах после и бое с людоедами. Сергей, не обращая внимания на крики ужаса и вопли о пощаде, оставил только последний автобус. Там в страхе забились по разным углам несколько человек и виден был лишь старик-водитель.

— Сидеть тихо! Пошевелитесь — убью! — крикнул он шофёру.

— Сидим-сидим, — испуганно заверил тот через открытое боковое стекло.

Сергей нажал тангенту рации:

— Это Мочалов. Срочно группу быстрого реагирования и медиков сюда! Нападение на анклав!

Пока ждали группу, Мочалов кинулся к друзьям. Саша стонала, зажав рукой рану, Денис сидел на земле, неловко подогнув руку и осторожно осматривая её, кривясь от боли. Сергей ринулся к Антону. Девятов был мёртв.

— С-с-с…. С-серёжа, что с Тошей? — почти шёпотом просипел Пасечников.

— Убит, — угрюмо ответил тот.

— Сс-суки…

— Саша, ты как? — участливо поинтересовался Сергей.

— Ранена, но крови немного. А кто стрелял из анклава?

— Пока не знаю, — пожал плечами Мочалов. — Наверное, кто-то из Захаровых решил подстраховаться. Ладно, это всё потом.

Группа быстрого реагирования прибыла на место в рекордные сроки — пять минут. «Шишига» и пара «Нив» выстроились полукругом, образовав импровизированный заслон, причём ГАЗ-66 припарковался КУНГом назад, для защиты вносимых раненых — увы, кроме Пасечниковых выносить было некого. Наряд и бойцы, прибывшие вместе с группой Совета анклава, почти все пали сразу — лишь один, получив пулю в грудь, прожил несколько минут.

Ко времени, пока всех павших уложили в КУНГ, до блокпоста добрался Захаров-старший со своим «Винторезом». Он хмуро оглядел бойню вокруг блокпоста и подошёл к Мочалову, наблюдавшему за перевязкой Дениса.

— Женя, привет! Спасибо тебе на огневую поддержку.

— Да ладно, Серёга, свои все. Что теперь делать будем?

— А хрен его знает, Женя. Антона больше нет…

— Как? — Захаров ошарашено посмотрел на него.

— Вот так. В КУНГе он, вместе с остальными «двухсотыми». Как теперь Вере говорить, ума не приложу…

— Смотрю, из всех автобусов, один пожалел? А не надо этого делать, — покачал он головой. — Я их сейчас зачищу.

— Нет! Женя, постой! — подхватил под руку его Мочалов. — У меня на них свои виды. Пошли!

Они вместе добрались до автобуса. Внутри сидела небольшая цыганская семья да несколько женщин, испуганно замерших при входе внутрь вооружённых людей. Старая цыганка бесстрашно встала, прикрывая собой несколько замурзанных пацанят и девочку.

— Знаю, что те, — кивнула она на трупы возле автобуса — плохое дело задумали. Я с самого начала им говорила, что так нельзя. А вы в своём праве, но прошу, хоть детей пожалейте, а?

— Я не стану вас убивать, — хмуро посмотрел на неё Мочалов. — И даже отпущу вас, но с одним условием…

— Каким? — цыганка внимательно смотрела ему в глаза.

— Вы передадите своим хозяевам записку. Поклянись жизнью своих родичей, что передашь её.

— Я передам, — предложил чуть отошедший от шока водитель.

— Нет, — не оборачиваясь, ответил ему Сергей. — Даже если ваш автобус остановит банда, у неё — кивнул он на цыганку, — шансов спастись и передать записку больше. В крайнем случае, отдаст кому-то из мелюзги.

— Ты очень умный, — улыбнулась старая цыганка. — Хорошо, я клянусь своим родом, что выполню твою просьбу.

— Здесь радиочастота, на которой каждый вечер я буду ждать для дальнейших переговоров с руководством этой стаи волков. Больше к нам не приезжайте — всех убьём. Если в течение недели на связь никто не выйдет, я буду считать, что между нами началась война. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Я тебя поняла, воин, — кивнула она.

— Вы не имеете права, там столько мирных жителей… — укоризненно заметила одна из женщин, до этого не подававших голоса.

— Рот закрой! — почти одновременно ответили ей Евгений и цыганка, а последняя добавила — Или ты хочешь, чтобы тебя сейчас вывели на улицу и расстреляли? Кровь за кровь! Победителей не судят!

— Варвары… — буркнула та и отвернулась.

— Не люблю ваше племя, но выхода нет — ты будешь старшей автобуса до момента возвращения в ваш анклав. Надеюсь, остальные это поняли? — Мочалов обвёл взглядом весь автобус. — Отлично. Ты, — обратился он к шофёру — заводишь сейчас вашу колымагу и чтобы через десять минут я вас здесь не видел. Время пошло. Идём, Жень.

Навстречу им двинулась Зинаида. Заплаканная и растрёпанная.

— Сергей Иванович, да как же это? Семь трупов и их в числе Антон Александрович…

— Зина, это суровые реалии нашего мира. Тут уж ничего не поделаешь, — покачал он головой. — Готовьтесь к похоронам.

— Что будем дальше делать? — спросил его Захаров.

— А хрен его знает, Жень. Скорее всего, вместо Антона будешь ты.

— Я? — Захаров даже остановился.

— А чему ты удивляешься? Или у нас есть лучшая кандидатура? Поверь, достойной альтернативы нет. Я даже не могу предположить, что нас вообще ожидает: завалить переговорную группу, пусть даже они первые открыли стрельбу — это, знаешь ли, серьёзный плевок им в морду. И как быть теперь с нарядами на блокпосты…

— Придётся ставить и молодёжь, — недовольно проговорил Захаров. — Ну, невестка… блин, как в воду смотрела…

— Это хорошо, что смотрела. Хуже было бы, если бы их учить стали только сейчас. Ладно, сначала примем участие в похоронах, а потом соберёмся в медпункте — Пасечниковы наверняка несколько дней будут там отлёживаться, и обсудим дальнейшие планы. Если что, переговори с Пашей и Колей.

— Сделаю, — кивнул тот.

— И заодно распорядись, чтобы трупы закопали в посадках, а автобусы перегнали в гараж. Надо отмыть и провести техосмотр.

— Трупы всех в посадки? — удивился Захаров.

— Собакам собачья смерть. Ещё врагов не хватало хоронить на кладбище. Ты бы ещё банду Ширяя предложил похоронить там.

16 августа 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Этот день, безусловно, стал самым трагичным днём из жизни анклава. На похороны собрались даже старики. Сашу, в сопровождении детей, принесли на носилках — она не хотела пропускать проводы в последний путь Антона. Вера стояла у края могилы. Её разом посеревшее лицо без обычного лёгкого макияжа сейчас выглядело сильно постаревшим. Слёзы она выплакала ещё днём, воя на разные голоса над телом мужа. Такие же скорбные с помертвевшими лицами стояли вдовы и дети погибших бойцов. Пасечников, превозмогая боль в покалеченной пулей руке, пристроился рядом с супругой, приобняв сына. Катюша взахлёб обняла маму, испуганно косясь на остальных и боясь потерять её снова. Ещё в обед дети, узнав о ранении их приёмных родителей, рванули в медпункт и неотлучно находились возле них.

— Товарищи, — начал свою речь Мочалов. — Сегодня в нашем анклаве случилось горе. Шестнадцатое августа станет теперь днём траура каждый год. Траура по тем, кто не стал прогибаться под наглых и бесчеловечных людей, одобривших захват других поселений выживших и напоровшихся на сопротивление нашего. Никто не знал, что парламентёры начнут стрелять — беспредел клики, претендующей ныне на верховную власть на просторах бывшей России, не знает границ. Сначала они бросили на произвол судьбы большинство населения, заботясь лишь о кучке избранных. И этому последовали все, потому что выхода просто не осталось. Потом они начали выдавливать неугодных из поселений. Тех, кто хоть как-то смог собраться и организовать более-менее сносное существование. А теперь мы стали у них на пути. Стали как кость в горле. И подлый выстрел бывшей жительницы Барсуково — Эмилии Чернышовой — оборвал жизнь нашего начальника силового подразделения. Антон был моим другом с детства. Он прошёл нелёгкую службу в уголовном розыске и всегда выходил с честью из множества передряг. Как и остальные наши бойцы — Виктор Масленников, Николай Рябов, Игорь Павлов, Олег Тихонов, Александр Гурлев, Сергей Кононов — все они пали не зря. Они грудью защитили всех нас и отдали жизнь за то чтобы мы и дальше жили тихой и спокойной жизнью. Не знаю, получится ли так жить дальше, но что мы постараемся — это точно! И мы не должны становиться на колени перед наглыми и безжалостными захватчиками!

— Свобода или смерть! — из задних рядов возник этот клич, и почти все собравшиеся поддержали его. Почти, потому что старики лишь плакали, понимая — их время ушло и с этим ничего не поделать.

В столовой был накрыт стол — ужина как такового делать не стали, а сразу организовали поминки. Супруги Захаровы-младшие тоже пришли на них. Опрокинув по небольшой стопке вина, они переглянулись, и Олег достал рацию.

— Ребята, заходите, — он дал указание по ней.

— Ты что собрался сделать? — удивился отец.

— Сейчас узнаешь, — уклончиво ответил тот.

Вся дюжина подростков, одетых в новенький камуфляж, через пару минут выстроилась перед длинным столом, за которым сидели взрослые. Один из мальчишек достал блютус-колонку, так называемый «бумбокс», второй быстро извлёк из кармана старенький смартфон и что-то набрал на нём. Буквально в следующую секунду из колонки полилась музыка. После вступительного проигрыша весь строй подростков начал петь. Мальчишки затянули куплет:

Ты решил сражаться,

До последних сил.

Смерть не повод сдаться,

Её ты полюбил.

Срыв тянет разум во мрак,

Не важно, как ты пал.

Волю сжимая в кулак,

Ты сам себе сказал.

И здесь подхватили девчонки, добавив женские нотки в эту песню:

Встать, победой свой мир создать,

Судьба, играть, чтобы жить и знать.

Что русский не побеждён,

Ещё не рождён,

Кто мог бы его сломать.

Взрослые отошли от тихого разговора между собой и удивлённо смотрели на это импровизированное выступление.

Там где мы открыли,

Новые миры.

С правдой приходили,

Русские сыны.

Да, у порога наш враг,

Вроде нету сил.

Волю сжимая в кулак,

Каждый говорил.

И снова многоголосый хор мальчишек и девчонок, истово, выдал припев:

Встать, победой свой мир создать,

Судьба, играть, чтобы жить и знать.

Что русский не побеждён,

Ещё не рождён,

Кто мог бы его сломать.[42]

Оглушительная тишина, установившаяся сразу после выступления, в какой-то момент вызвала у ребят недоумение: неужели не понравилось? Но буквально через несколько секунд Мочалов встал со своего места:

— Хлопать на поминках нельзя. В любой другой ситуации я бы осудил этот поступок, но не сейчас. Вы… вы всё правильно сделали, ребята и девчата! Вы. Всё. Правильно. Сделали. Не переживайте, просто ваша песня сильно тронула душу, задев за живое. Именно она и будет нашим ответом тем, кто посмеет покуситься на наш анклав. И наши павшие бойцы одобрили бы ваш поступок и ваш выбор. Молодцы!

— Присаживайтесь за стол, ребята, — пригласила их Фатима.

— Ну что, думаю, юнармейцев нужно привлекать к нарядам, — после недолгой паузы предложил Захаров-старший. — Осталось заручиться разрешением нашей Службы Безопасности.

— И ты думаешь, Жень, я смогу возразить? Даже исключив это выступление? — горько усмехнулся Денис. — У нас просто нет другого выхода. Иначе остальные бойцы просто не потянут такой график.

— Согласен, — кивнул Мочалов. — Только каждого юнармейца надо ставить в наряд со взрослым бойцом.

— О другом и речи нет, — согласился с ним Евгений. — Проведём инструктаж, вооружим «ксюхами» и вперёд. За что, как говорится, боролись, на то и напоролись.

— С родителями тоже надо провести беседы, — предложил Ефимов.

— Коль, а кто будет возражать, после того, что случилось? — внимательно посмотрел на него Пасечников. — Тут уж не до жиру — просто быть бы живу. Или их мамки выйдут вместо них? А отцы, думаю, даже гордиться будут.

— Но ведь случись что… они же дети! Как же? — всплеснула руками одна из сидящих напротив женщин, услышавшая разговор.

— Тогда давайте расформируем анклав и откроем сразу ворота, — жёстким тоном оборвал её Сергей. — Чего мелочиться? И смерть тех, кого мы сейчас поминаем, окажется пустой тратой человеческих ресурсов. Так?

— Нет, но…

— Клава! А ну рот закрой и чтобы я тебя не слышал, — осадил её муж. — Нашему Борьке четырнадцать. Я в его годы… эх, молодость… Я ведь за ними тоже приглядывал, когда в нарядах стоял, а они в июне-июле бегали по «пересечёнке». С толком ребята занимались. А их командиры тоже не лаптем щи хлебают. Про Олега я и вовсе промолчу — пацану восемнадцати нет, а сколько на его счету бандюков? Молчишь, Клава? Вот и молчи! Короче, я даю разрешение.

— И я… И я… — раздались голоса за столом, переключившие своё внимание на эту словесную перепалку.

— Сергей Иванович, — встал со своего места отец Никодим. — Благословляю на путь воина отроков и дев, — с этими словами он перекрестил севшую в конце стола группу мальчишек и девчонок. — Нынче всем миром надо встать против нелюдей. Таков наш удел. Другого выхода нет. Испокон века на Руси младой за старого вставал. Так было и так будет во веки веков на нашей земле. С нонешнего дня не дети они, но воины земли русской. Аминь.

Все собравшиеся встали. Ребята тоже вскочили со своих мест. Кто крестился, кто просто молча глядел на смену молодого поколения, которому волей-неволей теперь пришлось взять в руки оружие. Матери с трудом удерживали слёзы.

— Сынки и дочки, — обратился к ним Захаров-старший. — В любое другое время… эх, да что там говорить… в общем, с завтрашнего дня вы — солдаты. К сожалению, детство кончилось.

— Кто у них старшим будет? — поинтересовался Денис.

— Мы на семейном совете решили, что Аня. Олег — тот больше как снайпер…

— Я почему-то и не сомневался, что так будет, — улыбнулся Мочалов.

— Значит, с завтрашнего дня Аня согласует график дежурств по «Тумбам». Один боец охраны, он же старший, и один юнармеец.

17 августа 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Отворотивши от пня, утром следующего дня руководство анклава наехало на колоду. Вчера вечером Вера Девятова ещё держалась, поддерживаемая друзьями, а вот ночью… Ночью она написала предсмертную записку и застрелилась в спальне. Утром к ней послали Лену Мочалову проведать, и та принесла записку и дурную весть. Девушка так была поражена случившимся, что её саму пришлось отпаивать валерьянкой.

«Я никого не виню, но не могу больше жить. Я словно накликаю смерть на моих любимых мужчин. До Антона у меня был Толя, с которым мы прожили несколько счастливых лет, но как только расписались, он погиб. Теперь Антон — и опять то же самое. Я не могу, я виню себя в смерти двух близких мне людей. И не вижу смысла больше жить. Простите меня и прощайте. Вера.»

И снова состязание со временем — часть людей всё-таки занялась копкой картофеля, и лишь малая часть участвовала в похоронах. Несмотря на солнечный и погожий день людей пригибала тяжёлая печаль — слишком многих лишился анклав в столь короткое время, слишком много горя пришлось пережить. Не только за эти двое суток, а вообще за всё время с начала Чумы. Поэтому сельхозработы проходили молча, лишь отдельные негромкие реплики и всё.

С самого утра юнармейцы собрались у здания Совета и ждали инструктаж. Собственно инструктаж был краткий — основное они знали: с «ксюхами» знакомство имели, правда, теоретическое, с пистолетами тоже. Остался устав караульной службы, но его можно было выучить и на дежурстве. Распределились довольно быстро. Двое вообще попали в смены к отцам.

Наученные горьким опытом, по предложению Захарова-старшего теперь все бойцы и юнармейцы носили оружие постоянно. Пусть при сельхозработах автоматы хранились дома, но пистолеты и кобура к ним стали неизменной атрибутикой одежды — кому-то на пояс, а кому-то наплечную: молодёжь, пользуясь воспоминаниями просмотренных до Чумы художественных фильмов, все как один выбрали первый вариант, а вот бывалые, не сговариваясь, забрали наплечные.

Глава 21

17 августа 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Сразу после обеденного перерыва Мочалов забрал пасынка из гаража. И они вдвоём начали опробовать радиолюбительское оборудование перед возможной связью с теми, кто послал ту злополучную колонну захвата. Пришлось задействовать все оставшиеся мачты, сложенные в сарае у Сергея. Установив дополнительную антенну — «треугольник», прямо над домом, оба, не сговариваясь, рванули к гаражу и вскоре катили на тележке один из магнитогенераторов.

— Пап, усилитель будем подключать? — поинтересовался Вовка, пока они добирались до дома.

— А сам как считаешь? — посмотрел на него Мочалов.

— Думаю, что мощности генератора не хватит. Трансивер и сам отдаёт до ста Ватт в антенну, а усилок нужен лишь для межконтинентальных связей. Мне так говорили.

— Всё правильно, — улыбнулся Сергей. — Смотри, мы на «восьмидесятке» будем их ждать, а здесь «мёртвая зона»[43] всего-то около ста километров. Даже до областного города уже сто пятьдесят, так что услышат. И антенну мы повесили низко и почти параллельно земле — как раз для таких связей. Так что должно хватить одного трансивера.

— А как ты думаешь… — замялся мальчик — … они снова приедут?

— Не знаю, Володя… честно — не знаю… гадать не будем: приедут — встретим уж точно не хлебом-солью. Хватит в бирюльки играть — за одно Хмырово следовало бы с них спросить по полной, а уж то, что они у нас наворотили…

Они почти дошли до дома, когда увидели идущего к ним навстречу Сомова. Судя по озабоченному лицу, у того возникла какая-то проблема, которую без руководства не удавалось решить. Вообще, Игорь получил полный карт-бланш на все те новшества, которые он с успехом продвигал в анклаве. Сначала магнитогенераторы, потом электрификация деревни, ну и вишенка на торте — время от времени он залезал в остатки интернета и узнавал последние новости в мире — всё это сделало его незаменимым человеком по части компьютерных технологий или главного электрика анклава. И уж если сейчас его лицо было искажено маской досады, значит, есть какая-то серьёзная проблема.

— Добрый вечер, — поздоровался он. — Смотрю, вы решили в эфир выйти?

— Привет, — почти синхронно ответили Сергей и Вовка, а Мочалов добавил:

— Пока оборудуем аппаратуру для возможных переговоров.

— Сергей Иванович, я тут подумал… в общем, нужно попытаться наладить доступ к спутникам.

— Каким спутникам? — не понял глава анклава. — Ты яснее говори.

— Я когда у Ширяя работал, познакомился в интернете с одним американцем. Он сам потомок русских эмигрантов. Мишка Каменев, в переводе на английский — Майкл Стоун. Мишка возглавляет одну хакерскую группу… во всяком случае, возглавлял раньше… ну и они надыбали где-то коды доступа к военным спутникам.

— И как это может нам помочь? — удивлённой посмотрел на него Мочалов.

— Очень просто. Часть спутников движется через территорию России. Если попросить у них график и коды, можно будет сориентировать на нашу территорию. Пара снимков в заданное время много места в памяти оборудования не займут, а у нас будет возможность контроля за передвижениями людоедов от нынешнего правительства.

— И что твой знакомый захочет в уплату за эти коды?

— Я подумал, мы же не собираемся монополизировать лекарство от Чумы? — взгляд Сомова внезапно стал каким-то нерешительным. — Может… есть смысл рассказать об этом?

— Даже не знаю… — развёл руками Сергей. — Нужно с Советом обсудить этот вопрос. А если американцы задумают ударить по нам ядерным оружием? Или потребуют формулу лекарства, а её у нас, сам понимаешь, нет — только по факту.

— А давайте попробуем узнать?

— Игорь! Пока мы в Совете не обсудим, ничего предпринимать не будем. Я поговорю с нашими из Совета, но ничего обещать не берусь. Ты хоть представляешь, ЧТО будет, если не очень хорошие люди узнают о лекарстве? Да тут все кому ни лень на дыбы встанут!

— Ладно, я понял, — по его виду было ясно, что он недоволен, но перечить не стал и ушёл восвояси.

Мочалов решил не заносить генератор в дом, оставив его на пороге и лишь протянув провода вовнутрь помещения. К моменту, когда всё было подключено и настроено, супруга вернулась из медпункта и с недовольным видом разглядывала непонятные новшества у входной двери.

— И что это за химера у нас здесь, да ещё в такой неурочный час? — спросила она Сергея, когда он вышел перед сеансом подышать свежим воздухом и наткнулся на неё.

— Аленький, это временно. Я же давал частоту для переговоров этим нелюдям… ну, вот и решили послушать, что они скажут.

— Ох, Серёжа, и заварил ты кашу… — покачала она головой. — Неужто нельзя было просто выкинуть их отсюда и пусть бы…

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что такая неопределённость заставит их изыскать более крупные силы и вновь прибыть сюда. Причём явно недобрыми намерениями.

— Пап! Какую частоту ты написал в записке? — послышался Вовкин голос из комнаты, где стояло оборудование. — А то время уже поджимает!

— 3730 килогерц[44].

— Вова тоже участвует в этих «посиделках»? — усмехнулась она.

— А как же без нашего второго радиста? — удивился Сергей, разведя руками.

— Ну-ну… — Алёна прошла в дом, переступая через провода. — Ой, намусорили здесь…

— Мама, ну что ты как маленькая! Мы с папой нужное дело делаем! — начал горячиться Вовка. — Это же не просто так!

— Ого! Это чего вы тут с Вовкой нагородили? — подошедшие Димка и Лена также не скрывали своего удивления.

— Самый старший и самый младший члены нашей семьи решили превратить дом в радиорубку, — иронично проинформировала их Алёна. — Наверное, концерт по заявках радиослушателей будет.

— Тьфу ты! — вышедший им навстречу к двери Вовка в сердцах плюнул чуть дальше порожка, за что сразу же получил подзатыльник от матери. — За что? Я же на порожек не попал!

— Не плюйся, как верблюд. Это некультурно.

— А детей бить непедагогично!

— Твоя работа? — посмотрела она на мужа.

— Нет, моя, — улыбнулся ей Димка. — Но он же у нас уже не ребёнок? Или я что-то путаю?

— А! Да-да-да… — хмыкнула Алёна, — Кое-кто давно гордится, что стал полноправным членом анклава или я что-то путаю?

— Так, хватит на малого наезжать, — пришёл ему на выручку глава семьи. — Вам что, нечем заняться больше? Всё, мы в радиорубку, остальные — по своим нуждам. Володя! Сколько времени осталось?

— Восемь минут, пап.

— И пока мы будем слушать эфир, чур, нас не отвлекать. Всем ясно?

— Дело ясное, что дело тёмное, — покачала головой Алёна, внимательно смотря на мужа.

Однако ни через восемь минут, ни часом позже никто не вышел на диалог с анклавом. Вовка пару раз профессионально «продувал» частоту — просто «фукая» и «пшикая» на ней, но всё было тщетно. Наконец, Мочалов устал ждать и махнул рукой, после чего они с пасынком начали демонтаж силовых проводов.

19 августа 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Погода в тот день выдалась дождливой, и подавляющее большинство жителей сидело дома, предпочитая провести время за домашними делами или проведением мини-турниров по шахматам, картам и домино в обеих общагах. Однако Совет Тополиновского анклава тоже не дремал и, собравшись в своей штаб-квартире, периодически тягал на отчёт представителей всех служб. Фарида представила отчёт о запасах на зиму — оказалось, что количество круп и консервов порядком подъедены, но урожай картофеля, моркови, бурака и маринадов позволяют полностью перейти на них, добавляя неприкосновенный запас лишь как средство разнообразия рациона — вместо тушёнки тополиновцы охотно лакомились прудовой рыбой. Картофеля собрали столько, что впору было им торговать. Единственной проблемой была мука — как её ни экономили, запасы уменьшились до трети, а что делать дальше заведующая столовой не знала. Было решено провести рейд по близлежащим сёлам в надежде добыть хоть какие-то остатки зерна и смолоть в муку. Вариант, конечно, призрачный, но чем чёрт не шутит. Двадцать горстей семян подсолнечника, собранных по всем магазинам сельскохозяйственной направленности, позволили получить неплохой урожай, но явно недостаточный для изготовления масла. Да и пресса как такового не было, поэтому было принято решение о селекции семенного фонда с последующей уборкой и ответственным хранением до нового сезона.

Дальше рассмотрели вопрос о юнармейцах. Молодая смена за этот короткий срок настолько вжилась в роль бойцов, что Захаров пару раз замечал рассекающих на «Нивах» как мальчишек, так и девчонок — проехать от одной из «Тумб» до гаража, чтобы решить какой-то технический вопрос, доехать до столовой и взять обед — старшие нарядов вовсю занимались «дедовщиной» в хорошем смысле этого слова. На недовольное бурчание Пасечникова о малолетстве таких водителей, их неожиданно поддержал как Ефимов, так и сам Мочалов, отметив, что лучше подрастающее поколение поднатаскать в опыте вождения, чем запрещать. Раз уж они стали полноправными гражданами анклава, назад пути нет.

Ну и Сомов снова поднял вопрос о спутниках. Вот тут вспыхнула настоящая словесная баталия. Денис и его супруга категорически были против, мотивируя почти теми же вариантами развития событий, ранее высказанными Мочаловым Игорю — слишком велик риск быть «проглоченными» более сильной группировкой, а то и получить «ядрён батон» тактического класса, если не прогнуться под княжество — по принципу «так не доставайся же ты никому». Тем более что переговорный вопрос с руководством княжества или его полномочными представителями оставался открытым — на связь никто не вышел: или не желали переговоров, или автобус не доехал.

21 августа 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

После дождя, случившегося два дня назад, десяток женщин с тремя бойцами охраны, вызвавшимися добровольно сопровождать тех, рванули в лес по грибы. Хотя Алёна Мочалова и ворчала по поводу неизученности механизма накапливания чумных бактерий или отсутствия такового в спорах грибов, но вылазку разрешила — все противоэпидемические мероприятия с некоторых пор курировала только она. А вот юнармейцы, свободные от дежурств, и несколько взрослых бойцов охраны рванули на лесовозе, экономя бензин, но не солярку, в ближайшие сёла — Хлыстово и Охримовку. Последнюю обработали достаточно быстро — ни зерна, ни каких-либо стоящих материалов найдено не было — в деревне жило мало народа, а после Чумы так и никого из живых не нашлось. Восьмерых заражённых закололи копьями, не став тратить боеприпасы, причём троих из них завалили юнармейцы. В Хлыстово попали ближе к обеду и сразу пошли трофеи. В самом крайнем к дороге доме раньше проживал фермер. Помимо нескольких десятков мешков овса и проса вездесущая молодёжь нашла аж четыре мотоцикла: два «Минска» и два «Ижа» — «Юпитер-5» и «Планета». Последний оказался вообще на ходу и его не стали грузить в лесовоз, а один из взрослых бойцов решил вспомнить молодость — «прикурив» от лесовоза, на паре литров бензина в баке он добрался своим ходом в Тополиновку. Помимо вышеупомянутого досталось около трёхсот литров бензина в нескольких канистрах и баке от какого-то трактора и… двадцать четыре «шоколадных». Вот с ними произошло настоящее побоище, в котором пришлось применять огнестрельное оружие — двое четвероногих заражённых, видимо, страдали бешенством перед инфицированием — уж больно агрессивно они набросились на нежданных гостей. А после них нагрянул и сам «фермер» со «свитой» из бывших мужчин, женщин и пары детей — этих закололи без особых проблем, а потом кремировали на пустом току рядом с фермерским домом.

Домой вернулись, когда смеркалось. Услышав звук мотоцикла, Димка, в тот момент закрывавший гараж, даже помотал головой, борясь с мыслью, что это ему послышалось. Но когда к нему подъехал один из бойцов, а потом и лесовоз, с которого стали разгружать оставшуюся технику — словом, радости не было предела.

По рации вызвали начальника сельхозсклада и Кулешова. Быстро разгрузив зерно и бензин, вся группа трофейщиков двинула в столовую, где их прибытия ждали, а потом разошлась по домам чистить оружие и принимать душ.

22 августа 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Вчера Димка не стал искушать судьбу осмотром привезённой техники, оставив эту работу до утра. Весть о найденных мотоциклах ближе к обеду обошла всю деревню. Но первыми, кто поспешил к мастерской была группа вчерашних трофейщиков, из числа не заступивших на дежурство. Мочалов-старший тоже решил разузнать, что и как, и подошёл к гаражу в числе первых. К этому времени молодёжь активно помогала Димке и Вовке по принципу «подай, принеси, отойди и не мешай». Если Димка безжалостно разбирал всю ходовую, мотор и троса, то на долю Вовки выпал осмотр электропроводки и приведение оной в порядок — чистка контактов, замена неисправных лампочек и прочая мелочёвка. Мочалов-старший подошёл, когда молодёжь в конец замучила механика и электрика вопросами:

— Вов! А нам дадут на них ездить?

— Дим! А они все на ходу?

— А…

— А почему…

В конце концов, сводные братья выполняли свою работу молча, лишь изредка сопровождая репликами типа «Ты куда положил?» или «Помоги подержать». Увидев главу анклава, юнармейцы мигом переключились на него.

— Сергей Иванович! Так нам дадут на них ездить?

— Если механик и электрик восстановят мотоциклы, я лично не возражаю — уж лучше, чем на «Нивах» бензин переводить. Дима! Ну, какие успехи?

— Если кратко, то: оба «Минска» скорее живы, чем нет — помыть, почистить, перебрать поршневую и разобраться с проводкой. Всё. «Юпитер»… хм, тут нужно ехать обратно в деревню и смотреть — возможно, есть запчасти — там поршневая всё.

— А что у нас скажет электрик? — улыбнулся глава семьи.

— В целом, провода не биты, пара «протиров» заклеены изолентой. Лампы в приборных панелях заменены на светодиодные, в фарах поставил маломощные «галогенки» — это чтобы генераторы не сдулись. Как только Дима даст указание на сборку — сутки на всё.

— Дима, бери ключи и сумку для запчастей, я тебя сам свожу. Н-да, в Барсуково не нашли, а в деревне отыскали такое богатство. Молодцы! Теперь внутри анклава будем рассекать на мотоциклах. Это ж какая экономия топлива!

— А нам только мелкие дадут? — поинтересовался один из юнармейцев — коренастый подросток лет пятнадцати.

— Ну почему же? Тебе, например, вполне можно доверить и посерьёзнее технику. А вот девушкам… хм… нет, наверное, только лёгкие мотоциклы — остальные тяжеловаты.

— А шлемы где брать? — спросил тот же юнармеец.

— В оружейке есть тактические шлемы с масками, — улыбнулся Мочалов-старший. — Я в понедельник Евгения Васильевича попрошу выделить для мотоциклистов четыре штуки.

— Сначала надо всю технику на ноги поставить, тогда уже и о шлемах разговор будет, — проворчал Димка.

— Не ворчи, я в тебя верю, — ответил ему отец. — Ключи и сумку взял? Ну, тогда пошли за машиной и выдвигаемся в село.

24 августа 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Этого дня Мочалов откровенно опасался — всю неделю он ходил сам не свой, дожидаясь каждого вечера как манну небесную. Они с Вовкой раз за разом выходили на указанную в записке частоту, ожидая предполагаемый СКЕД[45] с представителем княжества, но всё было тщетно. Днём ранее все сроки вышли. Это означало следующий виток конфронтации. Предполагать, что ПАЗик не добрался до места назначения, не приходилось. Если пару дней назад Сергей предполагал, что представители княжества просто тянут время, пытаясь психологически надавить на «нехристей», то сейчас выходило одно — по ним готовится довольно крупная операция. Пасечниковы, Захаров-старший, Кулешов и Ефимов — все те, кто входил в Совет анклава, понимали это. Понимали, но предпочитали в обыденных разговорах не касаться этой темы. Никак. Но в тот день Мочалов всё же созвал Совет у себя дома, не желая терять последнюю надежду — может, в княжестве просто неправильно посчитали последний день, а может, передумали в последний момент. Пока остальные члены Совета собирались, Вовка рискнул нажать тангенту:

— Здесь анклав вблизи Барсуково, вызываю переговорщиков. Есть кто ещё на частоте?

— Вова! Ты что делаешь? — кинулся к нему отчим, но динамик трансивера выдал чей-то ответ:

— Здесь полномочный представитель княжества. Мальчик! Могу я поговорить с кем-то из руководства? — на что Мочалов быстро перехватил микрофон и знаком попросил Вовку уступить ему место около аппарата.

— Здесь RO3OR, в миру — Мочалов Сергей Иванович — председатель Совета анклава.

— Антон Дергачёв — один из полномочных представителей Княжества «Христова Русь», — в ответ представился собеседник. — Сергей Иванович! Вы же понимаете, почему мы вышли на связь только сегодня?

— Предполагаю, что таким образом вы ответили на ультиматум — вчера были бы переговоры, сегодня — лишь уведомление о начале боевых действий?

— Примерно так. Меня уполномочили предложить вам добровольный исход куда-нибудь в глушь. Как говорится — с глаз долой, из сердца вон. Ваш анклав будет перезаселён другими людьми — лояльными княжеству. Как скоро вы сможете покинуть анклав?

— Мне непонятна ваша доктрина. Почему вы и только вы решаете, кому и где жить, кого оставлять, а кого выгонять навстречу заражённым?

— Потому что светского государства больше не будет! — достаточно резко ответил Антон. — Ни старая власть, ни новые общественно-политические движения не смогли навести порядок на территории бывшей России. А нам не нужны вечно сомневающиеся отщепенцы от веры. Христова вера — вот то, что теперь ценится. Только она способна сплотить отчаявшихся людей!

— Да вы что? — иронично удивился Мочалов. — И это говорят те, кто фактически подтолкнул паству к каннибализму. «Ешьте поедом», да? Ну, они и стали жрать себе подобных, только по-настоящему.

— Что поделать, — вздохнул в микрофон Дергачёв. — Издержки интеллекта.

— И эти люди указывают другим, что и как делать? — усмехнулся Сергей.

— Сергей Иванович! Я не уполномочен обсуждать с вами политику княжества, только вариант вашего исхода. Сразу предупрежу, что в случае отказа, против вас будет проведена войсковая операция. Думаю, не нужно объяснять, ЧТО произойдёт после этого?

— Я слышал, что войсковые части не перешли под руку княжества.

— Не все, — согласился он с Мочаловым — но определённая часть. И в вашем регионе мы способны провести такую операцию.

— И куда вы предлагаете нам уйти?

— В реальности — куда-то на восток. Причём очень далеко. Я понимаю, что у вас может быть нет столько топлива, но это не наши проблемы. Либо исход, либо смерть. Вопрос стоит именно так.

— Ну да, вероломное поведение ваших представителей, которые начали стрелять в спину, потом такой вот ультиматум… вы не боитесь растерять всех приверженцев? Ведь за малейшую провинность так можно любого выгнать.

— Из Европы пришло очень много наших братьев по вере. Их нужно расселять, а куда?

— И вы решили выгнать своих, чтобы расселить чужих? Вы реально решили уничтожить тех, кто веками жил на этой земле?

— Мы набираем только добропорядочных христиан. Остальные нам не нужны. Мусульмане пусть живут в Казани и на юге. Их, между прочим, и в Европе сейчас ого-го сколько. Итак, ваше официальное решение?

Мочалов повернулся к собравшимся единомышленникам и внимательно посмотрел на них.

— Серёжа! Посылай ты их Бениной матери, — вполголоса проговорил Денис. — Лучше сдохнуть здесь, чем быть загнанной стаей волков.

Остальные энергично закивали, соглашаясь с этим мнением.

— Рядом со мной находится Совет анклава. Только что мы единогласно постановили отказаться от вашего предложения и остаться здесь. Да, людей у нас не так много, как хотелось бы, но даже наши дети будут сражаться. Может нам суждено погибнуть, но и вам долго не продержаться — динамику заражения вы и без меня хорошо знаете. Но с нашей гибелью уйдёт и реальная возможность остановить продвижение заразы.

— Вы блефуете, Сергей Иванович. Каким образом вы можете остановить Чуму?

— Об этом мы бы поговорили с адекватными людьми и патриотами своей земли, но не с вами — иванами, не помнящими родства. Вам же европейские ценности важнее всего? А ещё ярый фанатизм ваших сторонников. А потом на обломках цивилизации вы в агонии устроите вторую Варфоломеевскую ночь. Я понимаю — история имеет цикличность. Но потом в Европу пришла вторая волна Чумы. А сейчас эта дама с косой стучится к вам в дверь — она стоит на пороге. Но вместо того, чтобы забыть все распри и объединиться, вы начинаете геноцид своего народа. Жёсткий и циничный.

— Это всё словоблудие, — усмехнулся в микрофон Дергачёв. — Что ж, я передам ваше решение руководству княжества. Очень жаль, что мы не договорились.

— А ну, постой! — в разговор вклинился неизвестный. — Ты мил-человек, ври да не завирайся. Под вами сейчас только части Подмосковья, да и то не все. Ну, может быть пара ещё на юге, но центр Европейской части бывшей России точно не с вами.

— Кто это говорит? — резко спросил Дергачёв.

— Генерал-майор Ермолаев. 106-я гвардейская Тульская воздушно-десантная дивизия. И здесь же со мной находится 45-й отдельный полк спецназеров, передислоцированный из лояльного вам Подмосковья. У нас хватит сил так дать вам в нюх, что вы вряд ли оправитесь. А ты, Сергей, что-то говорил о средстве против Чумы. Это, правда?

— Да, в настоящее время мы располагаем лекарством со стопроцентным результатом. Случайно нашли.

— Что? Вы нашли вакцину?

— Нет, генерал. Это не вакцина, а именно лекарство. У нас нет микробиологической лаборатории, чтобы сделать настоящую вакцину, но есть возможность обезвредить бактерии Чумы у инфицированных. В нашем анклаве проведена массовая вакцинация по такому принципу. Лекарство универсально даже для животных. К нам в анклав прорвалась заражённая крыса и один из котов вступил с ней в схватку. Победил, но сам оказался инфицирован. Мы рискнули вколоть лекарство ему, и он выздоровел. А уже потом привили всех животных.

— У вас есть подсобное хозяйство? — удивился генерал.

— Небольшое, но да — есть.

— Сергей Иванович! В свете изменившихся обстоятельств, я доложу руководству княжества и, возможно, мы попробуем с вами договориться, — заюлил Дергачёв.

— Поздно пить «Боржоми» когда почки отвалились, — усмехнулся в микрофон Ермолаев. — Сергей! У нас здесь совсем всё грустно по экологии. Есть, конечно, немного, но это капля в море. Сидим и проедаем остатки Росрезерва. Скажи, а если мы к вам рванём? Со всеми причиндалами своими? Пустите?

— А почему нет? Земли пахотной много, прокормиться есть чем. У нас в этом году урожай картофеля даже больше, чем нам самим нужно.

— Говорит «Коршун-14», прошу слова.

— Слушаю вас, «Коршун-14» — ответил Мочалов.

— Бывшие ВВС России, Тамбовская область. Готовы на паях обеспечить безопасность вашего анклава. У нас очень много гражданских, но часть не резиновая. Местные земли все под заражёнными. Периметр части фактически блокирован. Это мы сканирующим приёмником отслеживаем частоты, вот и напоролись на вашу беседу. Если есть возможность, просим принять и нас.

— А самолёты? — вклинился Ермолаев. — Скажи, Сергей, есть вблизи вас хорошее шоссе?

— Нет, только не лучшего качества асфальт в паре километров от деревни.

— Что за деревня?

— Тополиновка.

— С продовольствием вообще как?

— Есть кое-какие запасы, плюс урожай и рядом пруд, в котором есть довольно много рыбы. С голоду не пухнем.

— Это уже всё наше! — заорал в микрофон Дергачёв.

— С хераль оно ваше? — усмехнулся летун. — Вы Мочалову в ножки должны были поклониться уже за одно лекарство, а вы его зачистить собрались?! Твари!

— Я доложу руководству княжества и возможно… ну, в общем надо подождать.

— Господин хороший! Наш разговор показал, кто есть кто, — ответил Мочалов. — У нас нет ни малейшего желания сотрудничать с вами. Для всех слушающих нас — в нашем регионе они выдавили, по меньшей мере, два анклава — Хмырово и Бэрск. И если в первом часть людей попала в лапы к людоедам, но была нами освобождена, то мобильная группа из Бэрска полегла вся.

— Так это вы уничтожили наших единомышленников в селе Рябиновка?

— Вы неплохо осведомлены — да, мы. А что, людоеды в Рябиновке — ваши единомышленники? Ну, тогда я не вижу смысла дальше с вами разговаривать.

— Вы не успеете помочь этим нехристям! — заорал в микрофон Антон. — Мы завтра же зачистим их. И раз нам не светит получить лекарство, то и никому тоже!

— Вот она, ваша личина ярых фанатиков! — усмехнулся Сергей. — Я представляю, что случилось бы, получи вы возможность контроля над лекарством от Чумы. Будьте уверены, если ВДВ и лётчики не успеют, мы уничтожим прототип лекарства. Чтобы ваша паскудная власть до него не добралась.

— Смерть вам, нехристи! — вызверился Дергачёв. — Готовьте гробы и ямы!

— Не, у нас столько древесины на вас не хватит, — ввернул шпильку Мочалов. — Мы вас в Рябиновке прикопаем слегка, а может, и так сожжём. Уж пару десятков литров соляры найдём.

— Вы — покойники! — продолжал бушевать Дергачёв.

— Рот закрой! — осадил его Ермолаев. — Сергей, как бы нам пообщаться без этого клоуна?

— Аварийку международную знаете?

— На трёх или четырёх? — переспросил летун.

— Давайте «четвёртку»[46]

— Летун! Передай частоту по ЗАСу[47], а то у Сергея таковой нет.

— Лады, слушайте на восьмом канале.

— Н-да, заварили мы кашу… — проговорил Пасечников после всего этого интенсивного радиообмена.

— Думаю, что сейчас кто-то ещё подтянется, — задумчиво проговорил Ефимов. — Если по ЗАСу передадут частоту, туда много кто подтянется.

— Я не понял, у нас скоро будет прибавление в народе? — переспросил Кулешов.

— Возможно, скоро плюнуть негде будет, — ответил ему Захаров. — Но это даже хорошо. Если всё удастся, никто против нас и пикнуть не сможет.

— Нам бы день простоять, да ночь продержаться… — грустно проговорила Саша.

— Ладно, это всё потом, — махнул рукой Мочалов. — Вовчик! Давай аварийку на 4 Мегагерцах. Знаешь точную частоту?

— Обижаешь, пап. Уже «стою» на ней.

— Давай тогда снова махнёмся местами, — Мочалов вновь уселся поближе к трансиверу и взял в руки микрофон:

— Здесь Мочалов. Кто меня слышит?

— «Коршун-14» на частоте, — доложил летун.

— Здесь «Лапоть-8». Примите в команду? — возник ещё один корреспондент.

— Здесь «Гусь-4», Ермолаев на связи. «Лапоть» ты откуда?

— Земляк Мочалова я. Километров семьдесят южнее. Подошёл к середине разборки. Что могу сказать… если Сергей всё по правде говорит, значит, с летунами у нас будет боевая задача — прикрыть анклав любой ценой. Они с воздуха, мы — с земли. Могу выставить пяток «коробочек». Т-80. Дойдут маршем и обойдут анклав по направлению к Воронежу. Потом рассредоточатся и будут ждать гостей. Укомплектую опытными экипажами и боезапас под завязку.

— «Лапоть»! Если что, у нас есть какое-то количество соляры. Несколько тонн.

— У-у-у, Серёжа! Да с вами дружить нужно. Добро! Тогда в ночь даю команду на сбор. С танками пойдёт четыре автобуса и пяток машин с людьми, кто может держать оружие в руках. У тебя-то сколько народа?

— Около сорока боеспособных людей. Часть подростки. Остальные бабы и малолетние.

— А молодёжь тоже воевать отправишь? — поинтересовался Ермолаев.

— Вы бы видели эту молодёжь и кто ею командует. Юнармейцы, как при СССР.

— О, как! — крякнул ВДВшник. — А и ладно! Ваша задача продержаться несколько часов. Летуны, конечно, вас прикроют маленько, но сам понимаешь, долго стеречь они не смогут — топливо нынче не казённое.

— Я могу выставить наблюдателей по ведущим к нам дорогам. Есть портативки китайские. Если у летунов стоят «Луни»[48], корректировщики могут навести на цель. А с корректировщиками будет связь через базовую станцию. Отсюда свяжусь с вами напрямую. Даже днём.

— Есть кого поставить оперативным дежурным? — участливо поинтересовался Ермолаев.

— Есть. Младший сын — тоже радиолюбитель. С «коробочками», кстати, есть тоже возможность координации действий. Мы со старых «Скорых» сняли «Льны», и если на танках стоят «Арбалеты — У»[49], можем свободно общаться.

— Приятно иметь дело с толковым руководителем, — усмехнулся в микрофон «Лапоть».

— А вас, уважаемый «Гусь», когда ожидать? — в свою очередь поинтересовался Мочалов.

— Серёжа, это не дело двух дней, но я уже дал команду сворачивать все наши причиндалы. Примерно неделя-дней десять, если проблем не будет. Сам понимаешь, три тысячи рыл просто так с места не сорвать, да ещё коллеги из спецназа… где-то под пять тысяч человек набегает. Столько примешь?

— И не поморщусь — места много, а рядом есть лес. Живности там почти нет, так что срежем бо́льшую часть.

— Лады. Пока тепло, будем строиться на новом месте.

— Если что, для всех участвующих в разговоре, рядом есть пгт Барсуково. Оттуда можно и кирпич, и целые дома перевезти.

— А чего там не стал базироваться? — спросил «Лапоть»

— Так получилось. Мы начали готовиться с марта. Тогда ещё ясности не было, и панику нельзя было вызывать.

— Ого-го! — присвистнул «Лапоть».

— Это как же? Откуда информация прошла? — удивился Ермолаев.

— Радиолюбитель один. У него сын погиб при исследовании этой заразы. Так что начали под видом дачного посёлка. Потом в Барсуково банда окопалась. Сначала мы эту банду зачистили, а потом там заражённых и собак развелось уйма. Да и жить рядом с мертвяками — как-то не очень…

— Ну, если переселяться, то на новое место, — согласился с ним Ермолаев. — А мы всем скопом соберём в кулак то, что у нас есть, и всем миром сделаем новый военный городок. И тогда определимся с руководством. Думаю, что никто не будет возражать, если Сергей Иванович у нас будет председателем городского Совета, а мы уж по части тылового и военного обеспечения. Как, мужики, на это смотрите?

— С учётом его быстрого реагирования, и по технической части, и как он держался в разговоре с этим княжеским хамлом — согласен, — ответил летун.

— А я противиться большинству не буду, — согласился «Лапоть» — Таких людей и в старое время нужно было ставить у руля.

Глава 22

25 августа 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Ещё вчера вечером Совет анклава принял ряд решений в связи с изменившимися обстоятельствами. И тогда же они провели собрания практически всех жителей анклава с целью доведения до них нужной информации.

— Уважаемые товарищи! У нас есть две хорошие новости и одна плохая. Начну с последней. Руководство княжества предъявило нам практически смертельный ультиматум — уйти со своей земли. А после нашего отказа и в свете обнародования информации о нашем лекарстве против Чумы — фактически решило уничтожить нас. Но, — поднял он указательный палец в ответ на ропот собравшихся. — Но к нам идут на помощь военные. Сначала это будет танковая часть. Она расположена южнее нас, где-то километров на семьдесят. Они помогут, как поможет и авиаполк под Тамбовом. Помимо них к нам в скором времени перебазируются десантники из Тулы. Общее количество людей перевалит за пять тысяч человек…

— Да как же их разместить и прокормить-то? — ахнул кто-то из баб.

— Они придут не с пустыми руками. Кроме того, придёт техника, специалисты, наконец, простые люди, которые тоже впрягутся в общее дело и нам не нужно будет надрывать пупок, распыляясь на все дела сразу.

— А командовать кто будет? — угрюмо спросил один из мужиков.

— Общим решением я остаюсь председателем городского Совета. Так решили все заинтересованные стороны.

— Тогда — да! Так можно жить! Правильно! Мы начали, а они помогут продолжить! — раздались голоса. — И теперь пусть эти только сунутся!

— Теперь по последней реплике. В ночь танковая часть уже начала формировать колонну. Наша задача — продержаться, возможно, до вечера. Поэтому… юнармецы забирают «Нивы» и мотоциклы, которые теперь пришлись как нельзя кстати. Аня! Распределишь своих подопечных по способностям. Ваша задача — выдвинуться по всем асфальтным и грунтовым дорогам, чтобы перекрыть доступы к анклаву. Расстояние — три-пять кэмэ. Не больше, иначе связь с анклавом будет потеряна. Рации должны были зарядить, поэтому получишь их и полный боекомплект оружия — пистолеты и «ксюхи». Возможно, понадобится корректировка наведения на цель самолётов от наших союзников. Поэтому предельная концентрация внимания, никакой отсебятины и точное выполнение приказов. Всё ясно?

— Так точно, Сергей Иванович! Юнармейцы! За мной! — отдала она приказ. — К оружейке! Получаем экипировку и оружие! Дальше — идём получать технику.

— Остальные, — вернулся к разговору Мочалов. — Сейчас мужская половина анклава получает оружие, медикам быть готовыми принять раненых. Я не исключаю возможности, что сначала всё будет очень плохо, — он вздохнул, — но это не значит, что мы опустим руки и сдадимся противнику. Будем стоять насмерть, как стояли наши друзья перед княжескими рейдерами. Сейчас мы должны сдать экзамен на право жить дальше. Жестокий и, возможно, кровопролитный экзамен, но так диктуют суровые реалии нашей жизни. Поэтому меньше эмоций и больше дела. Те из женщин, кто не боится крови, помогают нашим медикам, остальные могут взять шефство над столовой — не забывайте, что у нас будут гости. Молодежь, кому нет двенадцати, может оказать помощь в ловле рыбы. Снасти я дам. Вопросы? Пожелания? Нет? Отлично, тогда за дело, товарищи!

Олег одним из первых добрался к оружейке и уже по-хозяйски готовил свой «Тигр» к бою. Забрал все патроны — заодно проверил уже снаряжённые обоймы, поставил прицел и тут же стал переодеваться в «спецуру». Отец суетился, выдавая «ксюхи», «сорок седьмые» и «семьдесят четвёртые», не забывая о бронниках и шлемах. Сначала, по негласному согласию старших бойцов, укомплектовали всех юнармейцев, и уже то, что осталось, распределили между собой. Евгений Василич хмуро оглядел практически пустую оружейную комнату, вздохнул и начал переодеваться сам. К нему подошёл уже экипированный Мочалов и положил руку на плечо.

— Волнуешься, Жень?

— Осталось несколько «Макаровых» и боезапас к ним… — глухо ответил тот — … всё отдал, до последней железки. За мужиков не так, как за пацанят… молоды они ещё… хоть Аня занималась с ними, но всё равно… зелёные…

— Жень! Ты думаешь, мне их не жалко?

— Понимаю, но чувствую, что опыта у них ноль… хорошо, что Олег с ними пошёл… этот тоже всё забрал, весь боезапас к «Тигру»…

— Ладно, давай не будем бередить душу друг другу.

Сразу после собрания Мочалов вызвал к себе Сомова. Тот тоже собирался принимать участие в отражении атаки на анклав, но у Сергея на него были свои виды.

— Сергей Иванович, вызывали?

— Да, Игорь. Скажи, сколько мощности тебе нужно для выхода в сеть? Это при условии того, что Вовка будет постоянно сидеть на рации и координировать взаимодействие всех мобильных групп и союзников.

— М-м-м… думаю, что магнитогенератора хватит, даже чуть-чуть будет запас по мощности. Скажем, процентов десять.

— Отлично. Тогда попробуй связаться со своим другом и попросить его дать нам коды. Рассчитаемся наработками по лекарству против Чумы.

— Даёте, значит, добро?

— Обстоятельства вынуждают.

— Тогда я пулей к себе в КУНГ…

— Нет, Подойдёшь в гараж и попросишь у них удлинитель проводки. Тут до твоего «домика» не очень далеко, а я не хочу магнитогенератор светить посередине анклава. Кто знает, с чем прибудут гости. Один выстрел из гранатомёта или аналогичного оружия и мы в полной заднице.

— Я понял.

— Тогда действуй.

Аляска. Группа быстрого реагирования в Тим-сити. Полночь

Майкл Стоун только недавно отошёл ко сну. Причина была каждодневная и тривиальная — пьянка. Беспробудное пьянство скосило уже, по меньшей мере, четверть численности персонала их базы. Хорошо хоть заражённых у них не было. Да и отчего им взяться, если здесь собрались бывшие сливки US Army и US Navy, ставшие поперёк горла ещё президенту Бойдену и его команде. Все те, кто не прогнулся перед Би эЛ эМ[50], перед дебильными приказами министра обороны и имел своё личное мнение по каждому отдельному вопросу. Политическому, естественно. Вот и отправляли таких «не толерантных» сюда, как говорили на родине его предков — «куда Макар телят не гонял».

Мишка родился в семье эмигрировавшего после распада СССР в первой волне искателей специалиста по компьютерным технологиям. Окончившего, кстати, саму Бауманку. Папа ненавязчиво подталкивал Мишу пойти по своим стопам, благо способности позволяли. И мальчишка пошёл. Пошёл так, что скоро на него обратило внимание АНБ. Сначала просто как свидетеля преступных деяний других хакеров, а потом его просто и изящно подставили. Пришлось делать выбор между тюрьмой и службой в спецподразделении антихакеров. Постепенно он втянулся в службу и даже появились знакомые по всему «шарику». Одним из них был и его коллега, хотя больше эникейщик[51], но с большим стажем. Игорь или как его называл Майкл — Гарри, не потерял с ним связи, даже когда наступил Хаос. Кто-то называл это Судным Днём, кто-то просто Чумой, но, по сути, везде и всюду воцарился именно хаос. По переписке с Гарри он располагал информацией, что в России ситуация не лучше — и если там не было «войны Севера и Юга» — противостояния негров и белых, но её заменил каннибализм на религиозной почве. Майкл с интересом читал повествования Гарри о его жизни в одном из анклавов, в какой-то мере сочувствовал ему, но они оба понимали, что мир рухнул в один момент и теперь только люди с нормальными мозгами могут что-то сделать на руинах прежней цивилизации. Ещё Гарри просил у Мишки коды к спутникам. Стоун не понял для чего они приятелю, но не преминул подшутить над ним — попросить что-то весомое в обмен. Какое-то время от Гарри не было вестей — не у всех вдоволь солярки для генераторов, а уж про остальных знакомых и говорить нечего — те давно не казали носа в их общий чат. Оставалось лишь потихоньку заливать глаза более-менее хорошим виски с содовой, временами чередуя с «Кровавой Мэри» и вести ничего не значащие разговоры по пьяной лавочке с такими же изгоями администрации президента и руководства начальников штабов Вооружённых Сил США, чёрт бы их побрал вместе взятых.

Прошедший вечер был ничем не лучше и не хуже других — поговорили об американском футболе, обсудили, сколько ещё будет продолжаться «чёрно-бело-жёлтое» противостояние на территории США и дружно надрались. Но находясь уже в конкретном подпитии, Мишка не стал выключать свой ноут. А зачем? Солярки ещё много — генератор работает всю ночь, так зачем выходить из всех окон, а потом заново вводить коды доступа. «Пофиг!» — девиз его предков разыгрался во всей красе. И сейчас ноут тихонько дзинькнул, оповещая своего хозяина, что кто-то зашёл в чат. Несмотря на подпитие, профессиональный слух бывшего хакера подсознательно определил, ЧТО произошло. Матерясь частью на английском, а частью по-русски, Стоун нашёл в себе силы оторвать пятую точку от кровати и кое-как уселся на стул. Открыв крышку ноута, он посмотрел на экран.

— Привет, Майкл! Это Гарри, из России. Есть новость.

— Ну, привет. Вообще-то у нас тут полночь и я хорошо принял на грудь. До утра не подождешь?

— Нет, Майкл, время не терпит. Мне срочно нужны коды доступа к спутникам по 40 ̊̊48`00 " восточной долготы.

— Мы же договаривались))) — написал Стоун, верный своей натуре повредничать.

— У меня есть, что тебе предложить сейчас.

— И что?

— Лекарство от Чумы.

— Ха! Давай дальше кидай понты.

— Майкл! Обещаю тебе в скором времени фото, в котором будет селфи с кем-то из «шоколадок». Я сам уже привит вакциной. Мне заражённые вообще ни о чём. Пофиг!

— Я тебе не верю!

— Скажи, я тебя хоть раз кидал или обманывал?

— Всё бывает когда-то в первый раз, дружище. Коды — это немногое, что у меня есть и что представляет сейчас хоть какую-то цену.

— Значит, не дашь?

— А к чему такая спешка, Гарри?

— Нас собираются зачистить религиозные фанатики. Есть предположение, что ночью они вышли из крупного города и движутся к нам. Нужна чёткая картина обстановки.

— Хм…

— Послушай, Майкл, была бы у меня жива мама, я бы поклялся ею, что не обманываю тебя. Но она умерла… Я… я не знаю чем ещё мне поклясться, чтобы ты мне поверил…

— Гарри! Это точно, что есть лекарство?

— Есть, мля!!! Есть!!! Да как ещё мне достучаться до твоих пропитых мозгов?! Мы его нашли случайно, понимаешь? А эти религиозные педики узнали и решили нас того…

— Так, стоп! Почему религиозные и почему педики?

— А как ещё назвать людей, которые захотели использовать нами найденное лекарство, чтобы диктовать волю по всему миру, принудительно насаждая христианство? Как, Майки?

— Мля… ладно. Сколько терпит?

— У нас все получили оружие — всё, что есть. Даже пацаны и девчонки 12–15 лет! Все идут защищать анклав, понимаешь? Через час-два, возможно, начнётся. Но мы сейчас не знаем где они. А знать очень нужно!

— Ладно, Гарри. Но если ты меня обманешь…

— Нет!!! Клянусь!

— Ок, держи файл. Там седьмая строка сверху вниз…

Минут пять Мишка тупо смотрел в дисплей ноутбука, заложив руки за голову, а потом пошёл к умывальнику. Сунув под холодную воду голову, он дождался относительного протрезвления, вытерся полотенцем и подошёл к пульту связи. Помедлил несколько секунд и нажал кнопку вызова полковника Робинсона — своего рода товарища по несчастью, но вместе с тем, имевшего в голове серое вещество, а не справочник по командам для подчинённых.

— Сэр, извините за столь поздний звонок, но есть новости… Нет, сэр, по каналу связи такое не расскажу… Сожалею, сэр, но только при личной встрече… О`кэй, через четверть часа я у вас.

25 августа 2027 года. д. Тополиновка. Утро. Час спустя

Сомов ещё никогда не работал так быстро. Получив доступ к спутникам, он лихорадочно стал настраивать подключение к военной сети. Майкл как-то давал ему коды доступа, и Игорь залез в свой любимый файлик под названием «Майпасс». Минутой спустя он зашёл внутрь американской системы контроля и просмотра военных спутников, выбрал интересующую его сетку параллелей и попробовал подключиться к одному из них, как раз проходящему по территории России. Получилось. Да, картинка была не очень — сказывалась малая скорость передачи данных, но это было лучше, чем ничего. Сомову повезло — спутник только что вошёл в их область и теперь оставалось отслеживать его перемещение. За те пятнадцать минут ожидания, понадобившиеся для позиционирования места съёмки и наведения на цель объектива, он, наверное, поседел — слишком велика была цена его ошибки. Но снова судьба повернулась к нему лицом — вот их анклав, вот расползлись машины, потом камера переместилась ближе к Бражску и… вот они, твари! Четыре БТР-80 и восемь машин сопровождения — как грузовых, так и внедорожников. Идут неспешно — видимо, понимают, что осталось немного.

— Я — «Гаррик». Противник находится ещё за Бражском. Вижу колонну из четырёх БТРов и восемь машин сопровождения. Грузовики — пять штук, все тентованные. Три внедорожника, на одном что-то похожее на пулемёт. Приём!

— Первый — Гаррику! Игорь! Спасибо за информацию. Можешь отследить, когда они начнут подходить в нашу зону?

— Минуту… Следующий спутник будет у нас через сорок минут. Тогда буду знать точно, но учитывая скорость их передвижения, за это время они пересекут Бражск и будут предположительно… м-м-м… в районе поймы реки. Не ближе к нам. Это если они не сделают остановку в соседнем райцентре. А если сделают, будут у нас ещё позже.

* * *

Мочалов стоял возле микроавтобуса — единственного авто, оставшегося после отъезда «Нив» и «Шишиг» с рациями. Дома остался Вовка, помогавший координировать взаимодействие с летунами и танкистами, а он находился на одной из холмистых возвышенностей неподалёку от Тополиновки — здесь связь устойчивей и сектор осмотра большой. Практически все группы доложились о готовности: как «Суслики» — посты наблюдения, так и «Кроты» — силовые группы анклава. Оставалось только ждать. Бинокли, даже театральные, были розданы «Сусликам», а он воспользовался маломощным… телескопом, изъятым трофейной командой больше месяца назад на складе одного из магазинов. Тогда трофейщиков обсмеяли. Тогда, но не сейчас, когда Сергей вспоминал их добрым словом, что умудрились забрать это чудо китайской промышленности, способное работать только как хорошая подзорная труба — именно это ему сейчас и нужно.

Только что доложился Сомов — ему удалось договориться с американским коллегой о кодах на спутники. И благодаря этому у них есть информация о местонахождении противника. Первый сеанс связи с танкистами через двадцать минут. Волнуется? Ещё бы! Без такой поддержки его бойцов сомнут минут за десять, не больше — что значит БТР против простого стрелкового оружия? Против танка с шашками. И какой будет итог? Плачевный. Вот и вся арифметика.

К нему подошёл Захаров:

— Какие новости? Удалось что-то узнать?

— Да, противник только подъезжает к Бражску. Вариантов дальнейшего продвижения мало: либо они рискнут рвануть по шоссе, в надежде опередить наших союзников, либо там командует кто-то умный и тогда БТРы разделятся на несколько направлений, чтобы хоть один, но пощипал анклав.

— А союзники точно будут? — Захаров внимательно посмотрел на Сергея.

— Без них нам будет совсем кисло, — вздохнул Мочалов.

— Через сколько сеанс связи?

— Одиннадцать минут, — Сергей посмотрел на часы. — Сейчас они далековато отсюда — можем не достать, а обнаруживать себя в эфире… хрен знает, что у этих козлов есть из радиостанций.

Эти одиннадцать минут стали самыми трудными для обоих членов Совета анклава. Ждать и догонять — самое тяжёлое испокон веков. Так было и так будет. И только когда в микроавтобусе ожила незнакомым голосом рация, они оба облегчённо вздохнули.

— «Камень-1» анклаву! «Камень-1» анклаву! Ответьте!

— «Камень-1» это «Сопка» Находимся с восточной стороны анклава. Здесь небольшой холм и на нём находится штаб операции, приём.

— «Сопка»! Вижу по карте некую возвышенность. Буду у вас через полчаса. Остальная колонна идёт по шоссе к повороту в деревню.

— Принял, «Камень-1».

— Держитесь, парни, мы скоро!

— Говорит «Гаррик». Второй спутник вошёл в зону видимости нашего района. Вижу колонну! Повторяю — вижу колонну. Бэтээры рассредотачиваются и направляются по нескольким направлениям. Как поняли, приём.

— Понял, «Гаррик». Благодарю за информацию. Вниманию «Суликов» и «Кротов»! Противник рассредоточился по разным направлениям. «Коробочки» на подходе, держитесь! «Сусликам» зафиксировать движение по каждому выделенному их посту направлению и, подтвердив начало движения противника, уходить в расположение анклава. Как поняли, приём.

— «Суслик-1» принял.

— «Суслик-2» принял

…

— «Суслик-6» принял.

— Теперь остаётся только ждать, куда они направятся и передать инфу «коробкам», — хмуро проговорил Захаров. — БТР-80 против танка, ну, никак не соперник — раскатают влёт.

То же место. Двадцать минут спустя

— Это «Суслик-4»! Вижу БТР и около десятка человек пехоты. Продвигаются со стороны Рябиновки, — внезапно ожило радио.

— «Сопка» — «Суслику-4» Понял вас, ребята, молодцы, а теперь уходите.

— «Сопка»! Нас заметили! Пробуем прорваться по посадкам. Хорошо, что у нас мотоцикл!

— Давайте, ребятушки! Жмите!

— Мля… — не выдержал Захаров — …был бы здесь хоть один мотик, я бы им показал!

— Спокойно, Женя. Я верю, что юнармейцы геройствовать не будут.

— Я тоже на это надеюсь.

— «Суслик-2» — «Сопке». Вижу БТР и двенадцать человек сопровождения. Работу прекращаю и отхожу с позиции.

— Молодец, «Суслик-2». Давай дуй в анклав.

— Внимание! Нас обнаружили! Это «Суслик-3! Пытаюсь уйти… чёрт… они Веньку ранили… здесь БТР и десяток бородачей… ой! я тоже ранена…

— Уходи, слышишь?! — вскипел Мочалов.

— А как же Венька? Нет, я не брошу! Буду отстреливаться….

— «Камень-1» здесь «Сопка»! Началось боестолкновение! Повторяю — наблюдатели не успели отойти, и началось боестолкновение. Бэтээры рассредоточились по всем входящим дорогам и пытаются ворваться в анклав с разных направлений восточного сектора. Как поняли, приём.

— Г-говорит «Суслик-3»… Ве… Венечка погиб… только что… я… ох! опять попали… они близко… погибаю, но не сдаюсь… прощайте…

— Твою ма-а-ать! — заорал как оглашенный Мочалов. — Двое юнармейцев «двухсотые», а! Что я скажу родителям?! Как я буду смотреть им в глаза?! М-мать!

Как бы ответом на его ярость со стороны анклава вырвались пять танков. Через несколько минут один из них остановился возле микроавтобуса. Из башни вылезла довольная голова старшего.

— Дарова, пехота! Ну как мы, успели?

— Чуть-чуть нет, — мрачно ответил Сергей. — У нас два двухсотых из юнармейцев.

— Каких юнармейцев? — не понял танкист.

— Подростки были наблюдателями… больше некого послать было… и их обнаружили. Дальше продолжать?

— Твою ж ма-а-ать! — заорал танкист и прильнул к шлемофону. — «Камни»! Каждый берёт по одному направлению. Там есть местная пехота, — он пристально посмотрел на Мочалова и тот кивнул подтверждая. — Их, если что, на броню и встретьте этих тварей. Парни, там молодёжь погибла… дети… отомстим. Пленных не брать! Дави их, гадов!

* * *

Олег возглавлял группу наблюдателей «Суслик-1». Здесь в наряде было трое — он и пара пацанов, во все глаза глядевших за основной дорогой в сторону Бражска. Он уже слышал прощальные слова «Суслика-3» — Венька Скоробогатов погиб почти сразу, а Настя Величко продержалась чуть дольше. Пацаны из его пикета тоже слышали последние слова Насти и каждый из них, судя по лицам, горел желанием отомстить за своих.

— Парни, я вас понимаю, но приказ есть приказ — никакой самодеятельности!

— Олег! Да как ты не понимаешь… — с досады махнул рукой один из них.

— Я всё сказал или эта операция будет последней для вас. Вообще последней — спишу нахрен в хозвзвод.

— Вижу цель! — доложил второй из парней. — БТР и четыре грузовика, плюс две машины… похоже, внедорожники.

— Хватайте «Ниву» и дуйте к «Кроту-1»

— Если Веньку с Настей обнаружили на «Ниве», а нас, думаешь, не заметят? — возразил первый.

— Твою мать… — выругался Олег, понимая, что парень прав. — «Крот-1», я — «Суслик-1». Вижу цель. Уйти не могу — «Ниву» заметят, как заметили «Суслика-3». Подтягивайтесь ко мне, начинаю работать.

— Аккуратнее там, «Суслик-1». Подойдём минут через десять.

— Так, — повернулся он к пацанам — вам только прикрытие от подбежавших на расстояние до пары десятков метров пехоты противника. До этого себя не обнаруживать. Всё ясно?

— Да, — ответил один из мальчишек.

— Тогда притаились и не мешайте мне.

Олег привычно дослал патрон и прицелился. Увидел открытый люк мехвода — лето, пока были на марше, внутри бэтээра теперь «Ташкент», Захаров-младший злорадно ухмыльнулся и нажал спуск. Винтовка привычно отдала в плечо, а бронетранспортёр внезапно встал. Вокруг него сразу образовалась пробка: машины одна за другой начали пытаться объехать его, естественно сбрасывая скорость, и уж тут Олег не растерялся. Парни из наблюдательного поста изумились, когда он умелыми выстрелами стал избирательно поражать водителей автомашин противника. Одна, вторая, третья цель, но враги очухались, и в ответ засвистели пули. Сначала над головой, застревая в берёзках посадок, потом четверо бойцов открыли шквальный огонь, прижимая снайпера к земле. Один из мальчишек со злостью дослал патрон в патронник «ксюхи» и ответил нападавшим. Картина боя сразу поменялась. Вполне удачные выстрелы юнармейца достигли цели — двое бойцов противника упали на землю, остальные сразу же ослабили огонь на позицию снайпера, чем Олег мгновенно воспользовался, сняв остальных двоих. Вот ожил автомат второго юнармейца, а бойцы противника сразу залегли, рассыпавшись возле машин и периодически постреливая в сторону Олега и пацанов. Сзади раздались одиночные выстрелы из «сорок седьмого», и Захаров понял, что пришла подмога. Тут же рядом залёг кто-то из бойцов, отвечая одиночными на хаотичную стрельбу противника. В этот момент начала поворачиваться башенка бэтээра.

— Мля, сейчас он нас причешет, — проворчал боец, но Олег ничего не успел ответить, потому что сзади ухнуло так, что подзаложило уши. В одно мгновение от вражеской машины осталась лишь уродливая куча железа и резины. Обе противоборствующие стороны на минуту прекратили огонь, пока нарисовавшийся в тылу у анклавовцев танк не влепил очередной снаряд в один из бортовых тентованых «Камазов», сделав из него такое же уродливое творение войны. После этого танк рванул вперёд и, обойдя позиции стрелкового заслона, принялся утюжить гусеницами автомобили, приправляя свои действия очередями из курсового пулемёта. Бойцы противника попытались рассеяться по посадке, но ни Олег, ни бойцы стрелкового заслона не дали им никаких шансов. Через двадцать минут всё было кончено. Захаров снял с головы бандану, вытер ею потное лицо и, посмотрев на подошедшего ошалевшего напарника-юнармейца, весело подмигнул тому. Мальчишка радостно расплылся в улыбке и доложил:

— Олег! На моём счету двое, Димка тоже одного срезал. В самом начале.

— Молодцы, парни! — похвалил их усатый боец, лежавший рядом с Захаровым. — Да, хорошая смена растёт. А ты-то скольких сделал, пока танк нам не помог?

— Да пох сколько, главное — мы их сделали, — ответил ему Олег.

— Во! Золотые слова! Ладно, парни, давайте вставать и на зачистку. Тебя как, не мутит? — участливо поинтересовался усач у юнармейца.

— Не, как-то всё быстро произошло… я даже не успел испугаться… но на зачистку пойду! — он крепче прижал автомат к себе. — За Веньку и Настю поквитаться!

— Да, пацаны… я раньше думал, что вы такие же, как остальные — только компьютерные гаджеты на уме… а теперь вижу, что есть в вас стержень. Ладно, пошли…

* * *

Капитан Мохов — командир «Камня-1», подгонял своего мехвода:

— Вася! Жми на всю катушку, сопли потом подбирать будем. Там впереди лёгкий заслон из взвода и пара пацанов-наблюдателей! Двое уже погибли! Жми, говорю!

Т-80 нырнул в небольшую ложбину и, уверенно пройдя её, выскочил на холмик, с высоты которого было видно как горстка бойцов, ожесточенно отстреливаясь, пыталась помножить на ноль прикрытие БТРа противника.

— Бронебойным! — отдал команду Мохов. — Прицел… товсь! Выстрел!

Вражеская машина фактически перестала существовать после первого же выстрела. Несколько оставшихся в строю бойцов противника рванули со всех ног по деревенской дороге и Мохов, кипящий праведным гневом за потерянные детские жизни, отдал жёсткий приказ мехводу:

— Вася! Дави их нахрен! В плен никого не берём!

— Есть, командир!

Скоротечный бой внезапно стих. Бойцы анклава подходили к вылезшему из танка экипажу, обнимались и жали руки. К ним доковыляли и двое юнармейцев, один из которых опирался на плечо второй — девушки, с перемазанным кровью лицом. Мохов в один момент подскочил к ним:

— Кто ранен? Где?

— Серёжка ранен… я его перевязала, как смогла… и сюда…

— Сама-то цела? — кивнул он на перебинтованную руку в предплечье.

— Задело, но вскользь, а у Серёжи нога.

— Обоих на броню и кто-то пусть поможет доехать до деревни.

— Гудков, Воронин! — отдал команду старший заслона. — мы сейчас Паршина и Звягина погрузим, а потом берите раненого Лунёва и давайте с юнармейцами на базу, а мы тут немного помародёрствуем.

— Смотрю, есть потери? — резюмировал танкист.

— В общем, два двухсотых и три трёхсотых с юнармейцами.

— Да, пехота, кисло вам было бы без нас, — покачал головой Мохов.

— Так никто и не спорит, капитан, — согласился с ним старший. — И не кисло, а полная «жо».

— Алексей, — протянул руку Мохов.

— Антон, — пожав её, представился старший заслона. — Старлей бывшего МВД.

— А пофиг, что бывшего. Старлеи как были, так и остались, остальное — мелочи жизни. Давай, Тоша, с твоими парнями соберём, что пригодится и тоже в деревню. Устал я что-то…

— Ещё бы не устал — один марш-бросок под сотню кэмэ чего стоит, а потом бой!

— Это не бой, Тоша, а так — прогулка по танковому полигону. Один выстрел и от противника пшик.

* * *

Пасечников возглавлял стрелковый заслон «Крот-3», впереди которого и погибли юнармейцы. Представив всю драматическую картину событий возле НП «Суслик-3», он впал в некий боевой транс. Нервная система переключилась в особый режим, и периодически постреливающая болью рука перестала его беспокоить.

— Работаем по пехоте, пропуская БТР, — отдал он команду бойцам.

Вот вражеский БТР сдвинул в сторону «Ниву» наблюдателей и устремился вперёд. Где-то вдали грохотали выстрелы, потом пару раз ухнуло что-то тяжёлое, но Денис почти не обращал на это внимание. Наконец противник выскочил из-за посадки и оказался перед малым овражком, откуда бойцы анклава наблюдали за ним. Да, позиция была выбрана крайне неудачно — ни тебе укрытия нормально, ни времени выкопать хоть небольшой окоп, но теперь уже отступать некуда.

По его команде бойцы заслона одиночными начали методично выбивать пехоту противника. Сразу ополовинив численность личного состава, заслон приостановил наступление. БТР также остановился и его банка начала разворачиваться в сторону заслона. Начала, но не успела изрыгнуть убийственный для бойцов заслона огонь — откуда-то сзади грохнул выстрел хорошего такого калибра, попав в лобовую броню бэтээра. На второй выстрел подоспевшего помощника бойцы анклава оглянулись и увидели спешащий им на выручку танк. БТР противника к этому времени представлял собой вдрызг измочаленный корпус, внутри которого что-то дымило. Воодушевлённые этой помощью, бойцы стрелкового заслона переключили оружие на автоматический огонь и начали зачищать остатки вражеского взвода. Чуть позже Пасечников вместе с двумя бойцами подошли к раздолбанной «Ниве», прошли немного дальше и увидели тела погибших юнармейцев. Один из бойцов, едва сдерживая слёзы, аккуратно взял из рук девочки автомат и отщелкнул рожок. Видимо, она стреляла до последнего момента — в рожке её «ксюхи» оставалось всего несколько патронов.

— Спите спокойно, ребята. Мы отомстили за вас… — Пасечников снял кэпи, и остальные последовали его примеру.

— Здорово, мужики! — сзади появился танкист в расстёгнутом шлеме, но увидев мрачные лица бойцов сразу посерьёзнел. — Что у вас тут случилось?

— У нас здесь НП был, — тихо ответил ему Денис. — Кроме молодёжи некого было послать. Эти двое приняли бой первыми — не успели отойти…

— Мать честная… как в Великую Отечественную… приняли огонь на себя… герои… — он снял шлем, и скупая мужская слеза рванула вниз по щеке.

— Давайте веток нарубим и отнесём тела на броню, — предложил Пасечников.

— Минуту, командир, — танкист снова надел шлем. — Я сейчас за топором схожу, и решим этот вопрос.

* * *

Четвёртый БТР также не смог ничего противопоставить вооружению танка, и вся группа противника пала, не продержавшись и получаса боя. Усталые, но довольные исходом сражения бойцы анклава погрузились на танк и двинули в деревню. Юнармейцы на мотоцикле чуть позже догнали их и, обойдя, рванули в Тополиновку, оставляя за собой облачка пыли. Пятый танк совершил обходящий манёвр с целью контроля за возможной отставшей частью противника. Пройдя по всему маршруту, он вышел к шоссе и двинулся по дороге к Барсуково, где после получаса рейда встретился с группой «Крот-1», деловито рыскавшей по разбитым машинам противника.

Глава 23

Аляска. Группа быстрого реагирования в Тим-сити. Утро

Сразу после завтрака Джереми Робинсон собрал у себя в комнате всех тех, кому доверял. Ночное рандеву с Майклом вздёрнуло его нервную систему до такого уровня, что полковник не сомкнул глаз до рассвета. Весть о найденной русскими вакцине или лекарстве от Чумы так дало по мозгам, что начисто вымело алкоголь из крови. Не верить Майклу не было повода, да и Джереми знал, что Майкл Стоун в России был бы Михаилом Камневым — досье своего подчинённого и более-менее приближенного человека он изучил тщательно. Следовательно, вранье от русских тот раскусил бы сразу. В эту же версию вписывалась логическая схема просьбы о помощи — какие-то религиозные фанатики захотели прибрать к рукам наработки медиков одного из русских анклавов, а когда те воспротивились — решили их зачистить. Фактически это те же самые методы, что у негров и латинос — если не мне, то никому. Ругать Стоуна за сдачу секретных кодов он не стал — пусть это будет неким взносом в карту лояльности. Какую карту? А вот это он и хотел обсудить с верными и надёжными людьми сразу после завтрака. Именно поэтому он пригласил их в свою комнату, чего раньше не делал никогда — боясь утечки информации на сторону.

— Итак, леди и джентльмены, — обвёл он взглядом всех собравшихся. — Для начала я хочу узнать о вашем настроении. Нет, не после очередной попойки, а вообще.

— Сэр, если это такой тренинг-класс, то очень неудачный, — ответил капитан-морпех.

— Нет, Стивен, это не тренинг-класс, как ты изволил выразиться. Сегодня ночью у меня появилась очень интересная информация, позволяющая нам свалить из этого богом забытого места.

— Появился приказ начальников штабов? — поднял брови морпех. — И куда нас? На бойню с ниггерами и латинос?

— А ты не горишь таким желанием? — усмехнулся полковник.

— Нет, сэр. Ни я, ни мои ребята. После прихода к власти администрации Бойдена вся инфраструктура полетела к чёрту в задницу. Более того, все идейные педерасты, вставшие на колени перед ниггерами… короче, мне с ними не по пути, сэр. И умирать за их гнилые идеи я тоже не хочу.

— Остальные как думают? Обещаю никого не наказывать, — Робинсон снова обвёл взглядом собравшихся.

— Сэр! К чему эти недомолвки? — поднялась Сара Дукс — начальник оперативного информационного отдела. — Вы что-то имеете нам предложить, сэр?

— Кто из вас готов и дальше тянуть лямку во имя нашей полностью провалившейся демократии? Прошу поднять руки. Никого? О`кэй, тогда к делу. У меня есть информация, что русские всё-таки нашли лекарство от Чумы.

— Сэр, это правда? — его заместитель майор Кливленс, смотрел на шефа немигающим взглядом.

— Кэвин, я похож на идиота, пригласившего в личную комнату подчинённых, чтобы рассказать им дурацкую шутку, пришедшую за ночь мне на ум? Молчишь? Отлично! Итак, леди и джентльмены, у меня есть план свалить с Аляски в русские земли. Вы все порядком хлебнули того бардака, который наступил с приходом «дедушки Бойдена» и вас всех сослали сюда, как не понимающих политику изменившейся демократии. Что вас здесь держит? Присяга стране, которой больше нет? Или священный дух Америки, стоявшей до Чумы фактически на коленях перед черномазыми, а потом и вовсе издохший? Я сам не знаю так русских, как знает их Майкл Стоун — сам, по сути, русский, но мне рассказывал отец, как русские спасли их в Сомали. Это долгая история, но отец внушал мне, что эти люди никогда не выстрелят в спину, что идти на задание с ними можно как с самим собой…

— Сэр, извините, что перебиваю вас, — Сара снова поднялась со своего места — но не надо нас уговаривать, как девственницу перед первой брачной ночью — здесь сидят отнюдь не желторотики. Что конкретно вы предлагаете?

— Повторюсь — исход в Россию. Конкретно — ближе к тому анклаву, где нашли лекарство. Параллель нам уже известна, осталось получить координаты по меридиану, и штурман сможет проложить оптимальный курс по арктическому побережью России.

— Сэр, не боитесь, что системы русских ПВО ещё на боевом дежурстве? — спросил морпех.

— Не боюсь, Стивен. У них там тоже не курорт — нет ни продовольствия, ни топлива, а электричества нет, как и у нас. Гонять генераторы вхолостую — слишком дорогостоящее занятие. Нам самим через три недели пришлось бы сесть на урезанный расход — три-четыре часа в сутки. А дальше будет только хуже.

— А если русские не захотят принять нас? — спросила Сара.

— У меня есть копии кодов для системы общего оповещения о ядерной опасности и кое-какие коды деактивации «Томагавков» вплоть до большинства субмарин. Не спрашивайте, как они попали ко мне — я всё равно не открою эту тайну, но с таким багажом нас примут. Уверен в этом.

— Где находится этот анклав? — поинтересовался Кливленс.

— Европейская часть России.

— Наши самолёты не долетят — слишком велико расстояние, — покачал головой морпех.

— Ну, если мы не будем набивать трюмы оружием, а заполним грузовое пространство дополнительными баками с топливом — хватит, — усмехнулся полковник.

— А как же без оружия? — удивилась Дукс.

— Сара! Ты считаешь, что на просторах России сейчас его мало?

— Нет, но…

— Без «но», Сара. Я по горло сыт пьянством. Это путь к деградации. Пусть я у русских буду только майором, но буду знать, что никто не выстрелит мне в спину и что честь и долг для таких соратников не пустой звук. Итак, кто за то, чтобы организовать исход?

Пять рук взметнувшихся вверх, как удовлетворённо заметил полковник, ещё раз доказав верность собравшихся у него людей и правильность его выбора.

— Теперь давайте определяться с составом. Каждый из вас знает своих подчинённых. Их примерное настроение и честность.

— У русских есть такой термин — gnil, — до этого молчавший Стоун наконец-то заговорил. — Это означает, что с таким человеком нельзя идти в разведку или вообще становиться к нему спиной — предаст. Важно, чтобы мы не увезли с собой таких — потом красней из-за него, и более важно, чтобы озвученная здесь информация не ушла куда-то на континент — будет очень плохо и больно.

— Всем нам будет, — поправил его Робинсон. — В остальном, Майкл прав — максимум осторожности при подборе людей. Малейшее отклонение от критериев — всё человек останется здесь. Топливо на тебе, Кэвин. Я займусь транспортом. Есть ещё какие-то вопросы? Нет? Отлично! За работу!

25 августа 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Несмотря на успешное отражение атаки военной группировки княжества, радоваться Мочалов не мог. Двое юнармейцев погибли в противостоянии и сейчас Сергей искал слова, которые ему нужно было сказать родным погибших. Микроавтобус мягко подрулил к блокпосту, возле которого уже стояла большая вереница транспорта — автобусы и тентованные «Камазы». Из них уже выгрузилась часть людей: некоторые с оружием, другие — гражданские, рассредоточившись возле техники и просто отдыхая от переезда. Сергей вышел из машины, и к нему сразу устремилась, по меньшей мере, пара десятков людей.

— Здравствуйте! А как нам с руководством встретиться? А сколько мы ещё здесь будем стоять? — посыпались вопросы с разных сторон, на что Мочалов поднял руку и шум сразу утих.

— Добрый день… хотя я бы так не сказал… сейчас вы организованно едете за мной. Не волнуйтесь — примем и разместим всех. Возможно, какое-то время нужно будет провести в палатках, но это для для мужской части населения. Женщин и детей мы постараемся разместить в домах. Поймите меня правильно — мы только что отбили нападение войск княжества. И есть потери… поэтому в первую очередь будем укреплять оборону, а уже потом налаживать быт. У нас уже есть такой опыт и в данном случае мы его используем.

— А что, квартир не будет? — возмущённо спросила одна из женщин эффектной наружности. — Не-э-эт! Мы так не договаривались!

— Поверьте, здесь не курорт, — грустно улыбнулся ей Мочалов.

— Ну ничего, мой муж приедет, он тут быстро наведёт порядок! — продолжала разглагольствовать она.

— Или вы принимаете наши условия или возвращайтесь назад, — от приветливого взгляда Сергея не осталось и следа. Лицо мгновенно стало серьёзным и в какой-то мере злым.

— Да что ты говоришь?! — продолжала бушевать она — Ты кто такой вообще?

— Кто старший в колонне? — крикнул Сергей, разом перестав слушать вопли неврастенички.

— Я! — ответил ему моложавый военный с погонами старшего лейтенанта. Он быстро подбежал к Мочалову. — Вы — Сергей Иванович? Нам было дано указание ждать здесь. Сейчас капитан Мохов прибудет на танке и примет командование на себя.

— Замечательно. А теперь скажи мне, кто вот эта взбалмошная дама, пытающаяся качать здесь права?

— Это из городских беженцев. Бурцева Лариса Васильевна. Жена нашего мэра.

— Он тоже собирается к нам?

— Что, испугался? — победно ухмыльнулась Бурцева.

— Рот закрой и будешь говорить, когда я разрешу! — гневно осадил её Мочалов. — Ещё раз вякнешь, поедешь на старом рыдване домой! Прямо сразу!

— Нет, Сергей Иванович, не поедет, — покачал головой старлей. — Иначе «ПАЗики» нам бы не дали.

— Да ты что? — картинно всплеснул руками глава анклава. — Значит, останутся только военные, а остальные — нах хаус. Ферштеен? Нам этого гнилья не надо. Каждая гражданская закорючка будет тут права качать. Давай связь с Моховым.

— Прошу к третьей машине. Там у нас рация для связи.

Оставив «плюющуюся кипятком» жену мэра, Мочалов направился к автомобилю.

— «Камень-1» это «Сопка», ответь.

— Здравия желаю, Сергей Иваныч. Какие новости?

— Хреновые. Кстати, как вас по имени-отчеству?

— Сергей Анатольевич. А что случилось?

— У нас с вашим руководством был разговор о семьях военнослужащих, но не о всяком гражданском сброде вроде семьи мэра.

— Что, подняли бузу? — засопел в микрофон Мохов.

— Не то слово!

— Ладно, я сейчас прибуду и разберусь.

— Сергей Анатольевич! С учётом размаха наглости Ларисы Васильевны, не думаю, что дальше будет спокойно. Мне тут разъяснили, что автобусы выделены администрацией.

— Не совсем так. Контингент из гражданских приняли в наш анклав вместе с этими автобусами.

— А бывший мэр у вас на каком посту?

— А ни на каком! Просто переселенец.

— Ага! Значит, я так понял, что это просто попытка узурпировать власть?

— Совершенно верно. От подполковника Самохина у меня есть указание предоставить вам исключительные полномочия.

— А где он сам?

— Василий Петрович готовит вторую колонну.

— Понял, — с этими словами Мочалов вернулся к блокпосту.

— Ну что? Я же говорила, что будет так, как я скажу! — победно посмотрела на него Бурцева.

— Значит, так… Старлей! Когда колонна идёт обратно?

— Мы рассчитывали у вас переночевать ну, и… — мотнул он головой.

— Хорошо. Так и договоримся. Только на обратном пути Бурцеву и её семью забрать обратно. Нам такие возмутители спокойствия и завтра не потребуются. С подполковником я сегодня по радио поговорю. Всё ясно?

— Так точно! — козырнул он.

— Да пошёл ты вон, быдло! Никуда я отсюда не поеду! — вызверилась Бурцева.

— Не можешь — научим, не хочешь — заставим, — ухмыльнулся Сергей под улыбчивые взгляды остальных женщин и отдал указание Захарову. — Жень! Поможешь разместить прибывших. Эту либо в курятник, либо палатку ей и пусть спит в ней.

— Тварь! Мразь! Скотина!

— Обычно я не бью женщин, но не думаю, что вы подходите под это определение. А с хамлом и быдлом у меня разговор короткий. Остальные — по машинам и двигаемся в колонне за мной.

* * *

Вика Звягина удобно разместилась на танке, заботливо помогая Сергею Ершову влезть на него и не потревожить ногу. Его отец, бурча, что подставился как малолетний пацан, помог сыну-юнармейцу влезть на танк и попросил Вику присматривать за ним. Мотоцикл раньше вёл Серёжа, а теперь на нём приедет кто-то из оставшихся бойцов.

Скоротечный бой уже не казался ей чем-то зрелищным, уступив место простому пониманию, что это боль, кровь и потеря близких или соратников. Как раз в этот момент сердце предательски защемило, вызывая какие-то сложные чувства, непонятные подростку. Они с отцом прибыли из Хмырово. Чудом спаслись от каннибалов, благодаря помощи этих людей, принявших в свою семью. Она, как и её отец, решили отплатить добром за добро. И если отец прошёл службу в армии ещё во времена своей молодости, то Виктория категорически не захотела ждать совершеннолетия и, узнав о наборе юнармейцев, сразу записалась во взвод. Поначалу было трудно. Очень трудно. Вставать рано утром и бежать для неё, отличницы и тихони, это было что-то заоблачное. Но, закусив губу, она стерпела первые, невыносимо трудные дни, а потом втянулась. Ещё ей помогла Настя Величко — одна из коренных жителей анклава. Став закадычными подругами, они вместе переносили все тяготы обучения. И вот теперь Настя погибла. Пала смертью храбрых, но что это меняет? Подруги больше нет. В душе у Вики что-то кольнуло, но она успела отвернуться и смахнуть набежавшую слезу. Да, Вике повезло чуть больше — пуля только задела руку, но это пустяки. Она методично покачивалась на броне в такт кочкам, и периодически поглядывала на Сергея — тот от потери крови прикорнул, удобно угнездившись на броне, и даже шум мотора не мешал ему.

Вот и анклав. Танк пропустили вовнутрь, и он остановился рядом с медпунктом. Один из бойцов помог ей спрыгнуть с брони, а потом они с напарником стали снимать Серёжу. Появившиеся в дверях медики сразу кинулись к раненым. Вику взяла в оборот Лена Мочалова, интересуясь самочувствием, а к Серёже подбежали Александр Иванович и тётя Зина с носилками. Лена помогла девушке снять куртку и заботливо склонилась над раной. Её обработка не заняла много времени. Уже через полчаса Вика щеголяла с повязкой и бандажом на левой руке, как в старых фильмах про войну. Девушка пыталась пробиться к Серёже, но Лена категорически запретила, сославшись на то, что ему сейчас сделали небольшую операцию и он отдыхает. Вика решила выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Именно здесь она увидела подъехавший второй танк, доставивший погибших Веньку и Настю, а заодно… и её отца. Слёзы нахлынули мгновенно, мир потерял всю полноту красок. Папа… как же теперь ей жить! Ведь она осталась совсем одна — мама заразилась ещё в Хмырово и они с отцом остались вдвоём, А теперь и его нет… Хотелось плакать или бежать сломя голову, не видя куда…

Пасечников заметил её, мгновенно оценил ситуацию и, подойдя, обнял, за плечи.

— Вика, постой. Успокойся. Понимаю, что отца не вернуть, но нужно жить дальше. Анклав тебя не бросит в трудную минуту. Это даже не обсуждается. Из общаги мы тебя переселим в какую-нибудь семью.

— В какую? — мрачно спросила девушка.

— Например, к Ефимову.

— К дяде Коле?

— А что? Будешь ему приёмной дочерью.

— Не знаю… я подумаю… можно?

— До вечера. Я Ефимова предупрежу, а сейчас помоги, пожалуйста, принять новеньких. Очень много работы.

— Дядя Денис… знали бы вы как на душе муторно…

— Так! Отставить упаднические мысли. И не вздумай шутить с оружием!

— И не думала даже, — девушка грустно посмотрела на Пасечникова. — Я думаю, что на сегодня хватит смертей.

— А вот это правильные слова, девочка… какая же ты взрослая стала…

— Жизнь заставила, дядя Денис…

— Ладно, над душой стоять не буду.

Вика двинулась к общежитию, у которого столпилась уйма народа. Приезжие. Краем глаза заметила сидящую на лавочке ватагу ребят. Собственно, сидел один, чуть постарше самой Вики, остальные расселись на корточках возле него и подобострастно кивали почти после каждого его слова. Увидев Вику, этот парень цинично сплюнул на землю и обратился к ней:

— Слышь, ты, сюда иди!

— Смотрю, просилка непомерно отросла? — парировала ему девушка.

— Ты чё, чувырла! Ты хоть знаешь, КТО я?

— Отползи и сдохни, чмошник, — в душе у Вики, словно из ниоткуда, появилась ярость.

Парень мгновенно вскочил с лавочки и попытался двинуть кулаком в её больную руку, но не судьба. Не зря Аня отрабатывала с юнармейцами простейшие приёмы рукопашного боя, блоки и прочие хитрости — сейчас это очень пригодилось: Вика мгновенно поставила блок здоровой рукой, провела хитрую подсечку, поймав кисть другой руки незадачливого гопника, и выкрутила её на излом.

— Пусти, падла-а-а… — завыл он.

— Сам падла и чмо — на девчонок нападаешь… — она не договорила, когда сзади на неё обрушился удар половником. Превозмогая боль и частичную потерю ориентации, она заметила склонившуюся над своим отпрыском тётку.

— Филипп! Сынок! Она тебя не сильно ударила? Нет? — дама с ненавистью повернулась к Вике. — Тварь! Ты хоть знаешь, кого ударила?! Да я тебя по стенке размажу, быдло местное! — она снова замахнулась половником, но не успела.

Всё то, что скопилось в душе у Вики, разом выплеснулось наружу. Девушка мгновенно сделала шаг назад, на автомате резко достала ПМ из кобуры — автомат остался у бойцов, а ношение пистолета было узаконено для юнармейцев, и сейчас это сыграло свою роль. Эта злобная тётка снова попыталась ударить её, и этого хватило, чтобы девушка, ни капли не колеблясь, выстрелила. Все взрослые повернулись на шум, но никто не успел ничего сделать, когда Филипп рванул вперёд, надеясь «забодать» противника. И снова шаг в сторону, и выстрел. Теперь уже молодёжь рванула в разные стороны от скамейки, рядом с которой лежали два тела. Вика устало спрятала в кобуру пистолет и тяжело осела на лавочку. Сил не осталось совершенно. Она с равнодушным взглядом наблюдала, как прибежал патруль, за ним пришли Пасечников и Ефимов. Вика отрешенно смотрела на них всех, не отвечая на задаваемые вопросы. Наконец, к месту происшествия пришёл глава анклава.

— Кто был свидетелем разыгравшегося здесь ЧП? — задал он вопрос собравшимся.

— Командир, девчонка шла в общагу, а этот с его дружками начал приставать к ней, — вышел вперёд молодой парень лет двадцати пяти. — Это же супруга нашего бывшего мэра и их сынок — Филипп…

— Твою мать… — в сердцах сплюнул Сергей — … ведь говорил, что её нужно было сразу отправлять обратно! И что теперь с этими делать?

— А девку судить не будут? — испуганно воскликнула одна из женщин.

— Устав караульной службы анклава. Статья 4, пункт 2 — боец анклава обязан применять оружие в случае явного нападения на него со стороны недружелюбного населения, — мрачно процитировала Вика. — А теперь скажите, за что меня судить?

— Браво! — захлопал Ефимов. — Умыла она нас с тобой, Серёжа!

— Тебя — да, меня — нет, — покачал головой Мочалов. — Я с самого начала не планировал её арестовывать.

— Да как же так? — удивилась другая женщина. — Она же двух человек…

— Но сначала она и ещё одиннадцать юнармейцев встали как один на защиту нашего анклава! И защитили! — голосом, способным заморозить всё вокруг, проорал Мочалов. — Двое из них погибли в бою за наше и ваше светлое будущее, а Виктория и Сергей были ранены. Тут награждать нужно, а не наказывать, к тому же у девушки сегодня отец погиб в бою, защищая, в том числе и вас с детьми. А теперь посмотрите на эту базарную бабу, возомнившую себя здесь главной и кинувшуюся на бойца анклава с половником. Кстати, а кто её пустил в общежитие?

— Она мне угрожала… — вперёд вышла женщина невысокого роста. — Пришлось уступить ей место…

— Вот! И сына это хамло воспитала в том же духе! Ещё раз повторю для всех — любые неуживчивые личности будут изгоняться из анклава. Вы приехали сюда жить в мире и согласии с остальными, а не качать права. Приехали большей частью на готовое, поэтому свой устав оставьте за воротами нашего поселения. Кто не согласен — завтра может уехать обратно. Есть такие желающие? — но ответом Мочалову была тишина. — Тогда продолжайте заселение.

— Пойдём, дочка, домой… — протянул ей руку Ефимов. — Хватит на сегодня стрельбы.

— Дядя Коля… — Вика неумело обняла его одной рукой и зарыдала.

— Всё, Вика, всё… теперь всё будет хорошо…

— Когда папу хоронить будут? — она так и стояла, обняв Ефимова.

— Завтра будем хоронить всех погибших смертью храбрых, — ответил за него Мочалов. — А этих двоих отнести в посадки и прикопать — большего они не достойны.

Они почти подошли к КУНГу, когда Вика вдруг остановилась.

— Что случилось? — встревоженно спросил новоиспечённый приёмный отец.

— Я как-то забыла, что мне бы душ принять, — виновато ответила ему девушка.

— Вот незадача… — почесал он голову — … я ж понимаю, что тебе бы спинку потереть нужно, но я не баба… знаешь, а давай мы к медпункту дойдём? Кто-то из медиков наверняка там сейчас есть и поможет тебе. А?

— И то верно! — улыбнулась она. — Спасибо, дядя Коля. А у тебя, наверное, кровать-то одна в КУНГе? Как же мы спать будем?

— Об этом даже не беспокойся. У меня фактически две комнаты и даже дверь между ними есть. Ты сегодня спишь на моей кровати — чистое бельё у меня имеется, а я перекантуюсь на раскладушке: я запасливый.

— Мне так неудобно…

— Неудобно, дорогуша, трусы через голову надевать, а мы с тобой будем привыкать жить вместе: была у меня когда-то дочь, да сплыла… А вот ты — другое дело, такой дочкой и гордиться можно.

— Дядь Коль… извини, что спрашиваю, но твоя дочь… эм-м… заразилась?

— Нет, Вика, она другой болезнью заразилась — остервенелостью. Это ещё до Чумы было. Она вместе с мамой оттяпала у меня квартиру, так я в ведомственную перебрался. А они квартиру продали и свалили, не знаю куда.

— Ну и дуры, — девушка покрутила пальцем у виска.

— И я такого же мнения.

25 августа 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Совет анклава в тот вечер был многолюдным. Помимо его основных членов, к обсуждению организационных вопросов было привлечено несколько человек, так или иначе сыгравших немаловажную роль в противостоянии христолюбам.

— Итак, товарищи, — взял слово глава анклава — на повестке дня несколько вопросов, которые необходимо решить в ближайшие сутки-двое: погода давать нам фору не будет, а палатки — не лучшее жилище. Кроме того, нужно провести медицинский осмотр всех прибывших и, естественно, начать вакцинацию. Что думаете, Алёна Николаевна? — скосил он взгляд на супругу.

— Приехало триста с небольшим человек. За пару суток осмотр будет произведен. Будем работать на пределе, однако неплохо было бы узнать о наличии медиков среди переселенцев. Тогда мы их первыми обработаем и сразу же введём в штат, чем значительно понизим нагрузку.

— Сергей Анатольевич! — обратился Мочалов к Мохову. — Вы списки привезли?

— Так точно. Вот, — он открыл объёмную папку и передал внушительную стопку листов. — Здесь по всем переселенцам. Как прибывшим в первую волну, так и тем, кто приедет позднее. Сразу скажу, что медики есть — у нас был свой медпункт, в котором трудилось около дюжины фельдшеров, медсестёр и пара врачей.

— Вы можете завтра утром организовать что-то типа построения или как-то иначе отобрать медиков? — спросила у него Мочалова.

— Дело в том, что медики остались на старом месте, — хмуро ответил ей танкист. — В первую волну приехали, в основном, гражданские из нашего городка. Это была просьба Бурцева…

— Да ёпрст… — зашёлся в гневе глава анклава —…он что, у вас там главнокомандующий? Мы и так получили проблему, причём серьёзную!

— Сергей Иванович, а девочку не будут судить?

— Нет, Сергей Анатольевич. Скажу более, я ни при каких обстоятельствах не отдам её на «растерзание». Сегодня юнармейцы доказали всем нам, что они не для красивых селфи взяли в руки оружие. Аня! Спасибо тебе огромное за такую подготовку подрастающего поколения. И тебе, Олег, кстати тоже. Думаю, что все они заслужили награды. Жаль, у нас нет настоящих медалей, наградили бы. Но к этому вопросу мы ещё вернёмся. Так вот я считаю, что юнармейское движение надо продолжать — воспитывать смену нам нужно и должно.

— Согласен, Иваныч, — одобрительно кивнул ему Захаров-старший. — Чего уж, пацаны и девчонки всем нос утёрли… и не просто были нашими глазами и ушами, но и кое-где приняли первыми удар на себя. Герои.

— Думаю, что среди вновь прибывших тоже найдётся немало желающих вступить в юнармейское движение, — озвучила своё мнение Аня. — Такой пример будет наверняка заразителен. Я помню, как на курсы выживальщиков сначала пришло всего пятеро подростков, а к концу года у нас с отцом занималось двадцать четыре человека.

— Дельно! — одобрил Мохов. — А что, интернета сейчас нет, их гаджеты не работают, компьютеров тоже нет, так чего ходить по анклаву и «собак сшибать»? Пусть делом займутся. У нас в анклаве, если я не путаю, около полутора сотен мальчишек и девчонок наберётся. По сути, это целая рота.

— Ну, кто-то не захочет… — начала было Аня

— А мы и спрашивать не будем! — отрезал Мохов. — Они не в бирюльки играть приехали! Слово «хочу» теперь идёт только после «надо» или «обязан». Кто не согласен, пусть валит за ворота и строит там свою долбанную дерьмократию. Мы уже сегодня пожали плоды этой «свободы личности».

— Согласен! — кивнул Захаров-старший. — Только наверняка будут и те, кто захочет присоединиться, например, к медикам.

— С удовольствием возьмём учениц, — улыбнулась Мочалова. — Хотя можно и совместить оба направления — полевые медсёстры тоже очень нужны.

— Во! В точку, Алёна Николаевна! — воссиял Мохов. — Те, кто захочет, пусть занимаются на таких курсах. А вообще, думаю, что за военными теперь будущее. Это как в старые времена — военные всегда были на голову выше и в правах и в остальном. А оставшиеся лишь наши помощники.

— Разумная мысль, — поддержал его Ефимов.

— Кто тогда будет командовать ротой юнармейцев? — спросил Мочалов. — Ты, Олег?

— Нет, я больше как снайпер.

— Да уж, — мотнул головой Мохов. — Чтобы БТР остановить таким образом… молодец. Снайпер, как говорят, от бога!

— Вот, так что моя супруга как занималась ими, пусть дальше и занимается. Раз у неё получается… в общем, лучшее — враг хорошего.

— Спасибо, милый, за доверие, — улыбнулась Аня.

— Тогда набирай рекрутов, — улыбнулся ей Мочалов — товарищ лейтенант.

— Я — лейтенант? — удивилась девушка.

— Подполковник Самохин прибудет, и я лично буду ходатайствовать о присвоении тебе звания, — кивнул Мохов. — Заслужила.

— Но женщина-командир…

— Аня! Бирюльки кончились! — осадил её Мочалов. — Это приказ.

— Есть…

— Вот так-то лучше. Теперь о размещении людей. Сергей Анатольевич! Я понимаю, что палатки — не лучшее место для ночлега. И хорошо, что сейчас ещё конец лета — тепло. Но нам срочно нужно будет думать о переносе части домов из ближайших сёл и завозе кирпича с Барсуковского кирпичного завода. Там остались кое-какие запасы.

— Это где-то поблизости? — уточнил танкист.

— Да.

— Что от меня требуется? Люди? Техника?

— И то, и другое. Придётся забрать пару «Камазов» и весь личный состав, остающийся здесь.

— Не вопрос. Завтра же дам команду.

— «Сопка», вас вызывает Радиоцентр, — в рации возник голос Вовки.

— Слушаю, Володя.

— На связь вышел подполковник Самохин. Я попросил его подождать.

— Молодец. Скажи, мы скоро будем.

— Сын? — поинтересовался Мохов.

— Да. Тоже, кстати, подросток.

— И электронщик, каких поискать, — добавил Ефимов. — Весь парк машин обслуживает по электроприборам и рациям.

— Ого! — поднял брови танкист. — Тогда завтра найду ему небольшую работу, у нас рация барахлит в одном танке. Наши спецы говорят, что там кабель антенны повреждён.

— Это для него плёвое дело, — улыбнулся Мочалов. — Всё, Сергей Анатольевич, давайте выдвигаться на беседу. Остальным — отдыхать.

26 августа 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Несмотря на ранение, Вика сделала зарядку и, с трудом одевшись в свой камуфляж, вышла из комнаты. Дядя Коля ещё спал, поэтому девушка на цыпочках выскользнула из КУНГа на улицу. Рядом с гаражом стоял танк, из которого периодически раздавались возгласы Вовки. Башня танка была опутана проводами, а электрогенератор работал на полную мощность. До завтрака оставалось около часа, и поэтому девушка решила скоротать время за наблюдением работы главного электрика.

— А я говорю, что при любой встряске ваши «сопли» из проводов закоротят на корпус и будет большой фейерверк! — орал Вовка на мехвода танка. — И не «так сойдёт», а нужно провести ТО электропроводке!

— Вот малахольный! — в сердцах пробурчал мехвод, отправляясь в гараж за инструментом.

— Он у нас такой! — улыбнулась Вика, стоя неподалёку от танка и услышавшая реплику танкиста. — Дотошный.

— Не, я понимаю, что… — он поднял взгляд на девушку. — А вы в каком звании, простите?

— Юнармеец Звягина.

— Стоп… так это вы вчера участвовали в обороне анклава и получили ранение?

— Не только я, но и мой напарник… а ещё двое из наших пали смертью храбрых.

— Жаль руки в смазке — не могу пожать, но респект вам ребята.

— Товарищ Арбузов! — из башни вылезла голова Мочалов-младшего — Я ещё долго буду дожидаться ключей на «24» и «27»?

— Что, Вовка, воюешь? — усмехнулась Вика.

— Ага, Вик. Остальные привыкли, что если я прошу, то это нужно для дела, а этих долго ещё учить придётся. Как будто мне охота в солидоле просто так копаться. Но тут нужно энергошину подшаманить — кое-где изоляция перетёрлась.

Собравшиеся спозаранку и от нечего делать несколько мальчишек и даже девчонок молча, но с интересом наблюдали странный диалог двух местных ребят, один из которых командовал самим мехводом танка, а другая, оказывается, вчера участвовала в бою с людоедами и даже была ранена. Сами того не понимая, Вовка и Вика мгновенно стали авторитетами для этих сверстников. Приезжая молодёжь немного пошушукалась и выдавила из своей группы одну из девочек. Та осторожно приблизилась к Звягиной:

— Извини…те, пожалуйста, а можно спросить?

— Можно Машку за ляжку, а у нас говорят, разрешите, — ухмыльнулась Вика, а группа подростков сразу заржала.

— А меня Машей и зовут, — покраснела девчонка.

— Извини, я не знала. Так чего спросить-то хотела?

— А к вам можно записаться? Ну, в юнармейцы?

— У нас есть командир, а я не уполномочена вести такие разговоры. После завтрака найдёшь меня, тогда и отведу к нашему командиру.

— А вам, правда, оружие дают? А только пистолеты? — её сразу обступили остальные ребята.

— Не только ПМ, но и «ксюхи». Правда я вчера была ранена, и автомат забрал один из наших взрослых бойцов. А так — да, у нас есть право на ношение оружия на территории всего анклава.

— А ты…ой, вы, — поправился один из мальчишек — вчера правильно, что этого ушлёпка замочили. Ну, этого, Филипка — сынка мэра. Он у нас в анклаве всех достал.

— А его дружки? — мгновенно среагировала девушка.

— Эти? Эти вчера по щелям попрятались, — парень презрительно сплюнул на землю. — Так, а нам, в смысле — пацанам, тоже можно будет записаться?

— Конечно, — кивнула она.

— А как это — убить человека? — осторожно спросила Маша.

— Сложно сказать… — задумалась Вика — скорее, это нужно пережить. И потом есть люди, а есть нелюди. Вот с этими проще — они враги и если не ты их, то они тебя точно. И без всякой жалости.

— А со скольких лет берут в юнармейцы? — вышел вперёд мальчик лет восьми.

— С двенадцати. Но ты не расстраивайся: будешь каждое утро зарядку делать, физически помогать взрослым, и скоро будешь с нами.

— Что, Звягина, занимаешься популяризацией движения юнармейцев? — сзади раздался знакомый голос Ани.

— Так точно. Провожу разъяснительную работу, тарщ командир.

— В ближайшее время наш взвод преобразуют в роту. Руководство вчера решило именно так. А мне нужны хорошие командиры взводов, — подмигнула Аня. — Так что готовься примерить сержантские лычки и набирай себе людей. Кстати, ты как, в наряды сейчас можешь ходить? Или тебя пока отстранить?

— Нет, не нужно отстранять. Думаю, что в ближайшее время вооружённых нападений не предвидится, с такой вот техникой, — Вика кивнула в сторону танка. — А рука… да ничего ей не будет. Шлагбаум я и одной подыму, если что.

— Тогда всё в твоих руках. И это… попроси у женщин красную ленточку.

— Для чего?

— За лёгкое ранение, Звягина. Порядок есть порядок. Нашьёшь себе чуть повыше правого кармана кителя.

— Есть.

— Тогда занимайся, а у меня дела ещё, — Аня подала ей руку, и Вика её пожала.

— Вам повезло, — улыбнулась Звягина мальчишкам и девчонкам, следившим за её разговором с командиром. — Могу набрать к себе во взвод, но предупрежу сразу — заниматься буду, как занимались со мной. Кто не уверен, лучше сразу отказаться.

— Я готова! — Маша быстро вырвалась вперёд пацанов. — Запишите меня. Шарапова Маша…э-э-э… Мария.

— Я запомню, — кивнула Вика. — Просто у меня сейчас нет ни ручки, ни бумаги.

— А сколько человек вы к себе возьмёте? — поинтересовался мальчишка, что чуть раньше отвечал на её вопросы.

— Думаю, что пока десяток.

— Тогда и меня возьмите. Я — Пётр Маслов.

— И меня! И меня! — осмелели остальные.

— Ребята! Давайте половина на половину, — улыбнулась Вика. — Девчонкам ведь тоже хочется. Возьму пятерых парней и столько же девчонок.

— Ура! — крикнул кто-то из них.

— Тогда после завтрака давайте соберёмся вот у того КУНГа, — указала она на своё новое место жительства. — И я на всех составлю анкеты.

— Хорошо! Класс! Мы придём!

Глава 24

26 августа 2027 года. Тополиновка. Полдень

Скорбная процессия двигалась к недалёкому холму на юго-востоке от Тополиновки. Гробов не делали. Тела положили на носилки и завернули в камуфляж. Провожали свои и военные. Однако большинство прибывших в анклав новых поселенцев сами по себе подтянулись из деревни и окружили холм. На самой вершине холма павших героев уже ждали могилы. Вырыли добросовестно, в полный рост, подсыпали песочку, чтобы покоиться было мягче. Звягина и Паршина несли члены Совета, юнармейцев свои. По этому поводу чуть не разгорелась дискуссия: юнармейцы встали у носилок и ни за что не хотели отходить. Мочалов приказал не перечить. В молчании поднялись к первому кладбищу анклава, где уже покоились тела погибших бойцов.

В молчании встали над могилами. Мать Вени Скоробогатова рыдала, отец поддерживал её под локоть, но и сам тоже не утирал слёз. Вика не плакала, но на неё было страшно смотреть: потерять за короткое время и мать, и вот теперь отца, последнего родного человека. Ефимов стоял рядом и держал её за руку, как маленькую, но она не вырывалась, вся поглощенная скорбью. Вдова Паршина тихо плакала. В одночасье ставший старшим мужчиной в семье, одиннадцатилетний сын утешал мать:

— Мам, не плачь. Я возьму автомат и отомщу этим гадам.

Мочалов вышел вперёд.

— Сегодня мы хороним героев. Ещё вчера утром никто не знал, доживём ли мы все до вечера, успеет ли подмога. Надо было стоять насмерть. И они стояли! Владимир Сергеевич Звягин, Вячеслав Алексеевич Паршин, Вениамин Скоробогатов, Анастасия Величко. Они отдали свои жизни за то, чтобы мы, оставшиеся в живых, могли жить и жить, не пресмыкаясь перед людоедами из княжества. Вечная память героям! Вечная Слава!

Воинский салют героям был немного не одновременным. Тела опустили в могилы. А потом каждый бросил горсть земли. Каждый. Когда отошли последние военные, на холм потянулись новые переселенцы, и над каждой могилой вырос небольшой курган. Вася Паршин увёл мать, Ефимов увёл Вику. Последними ушли родители Вени.

27 августа 2027 года. д. Тополиновка

После похорон и отъезда транспорта танкистов в обратный путь за новыми переселенцами, на Мочалова и остальных членов Совета навалилось много текущей работы. Оставшиеся в Тополиновке танкисты частью присоединились к тополиновцам, заступив вместе с ними в наряд по охране Тополиновки, частью обеспечивали боеспособность и охрану оставшейся военной техники. Не занятый в нарядах личный состав, разделившись на несколько групп, продолжил шерстить близлежащие деревни. В их задачу входил демонтаж бревенчатой части домов с последующим переносом в анклав. Добротных изб нашлось немного, остальные представляли собой гнилые срубы, чудом державшиеся на фундаменте. Каждое бревно в годных срубах аккуратно пронумеровывалось и также аккуратно укладывалось в стоящий неподалёку «Камаз». К срубу прилагалась кровля, укладываемая поверх брёвен. Конечно, не всегда она была хорошего качества, но люди из бригады Кулешова заверили, что найдут, чем заменить непригодные части кровли.

Тем временем женская половина анклава быстро перезнакомилась с прибывшими и учинила парково-хозяйственный день, как в общежитии, так и в столовой и медпункте. Кто-то стирал бельё или убирал помещения, кто-то добирал урожай на грядках, другие включились в процесс заготовки оставшихся овощей. Словом, дело нашлось всем.

Юнармейцы, получив приказ от Ани, начали набирать рекрутов. Опасения Совета не оправдались — в рекрутах нехватки не было: ещё на поминках приезжая молодёжь прекрасно видела, что все юнармейцы сидели вместе с бойцами анклава, тогда как остальных посадили за «женские столы». И вопросы они обсуждали явно не детские, а планировали будущее взаимодействие. Им даже налили по пятьдесят грамм водки на помин павших! Мальчишкам и девчонкам, но в форме и с пистолетами на поясе, а приезжие дети ограничились компотом. И выходит, что юнармейцы уже взрослые и с их мнением считаются, а остальные ещё «детский сад — штаны на лямках». Звягиной удалось взять к себе самых рьяно желающих. Остальные шли записываться скорее по инерции: во-первых, чтобы не отставать от других, а то засмеют. Во-вторых, интернета нет уже как три месяца, компьютеров тоже нет, смартфоны сдохли — чем ещё заниматься? К тому же Вика сразу снискала к себе уважение женской половины анклава — девочка-сержант, да ещё с ранением… В общем, и форму выстирали, и знак ранения нашили.

В тот день поисково-трофейные группы полностью обработали оба ближайших села и на следующий день собирались посетить окраины Барсуково, чтобы заняться тем же. Отдельная часть трофейщиков предполагала полностью изъять весь запас кирпича и тут пригодилась помощь молодёжи: молодые рекруты не стали отнекиваться, а включились в погрузки, как целого кирпича, так и боя под прикрытием их взводных — те с оружием контролировали периметр и даже пару раз вступили в схватку с бродячими собаками. Нетрудно понять, что после такого авторитет командиров взводов взлетел до небес.

1 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Этот день стал очень насыщенным для всех. Сначала торжественная линейка по поводу начала учебного года у детей. Как среди местных, так и в числе приезжих нашлось немало педагогов. Благодаря мудрому руководству Веры Андреевны Шапошниковой, ставшей по праву директором местной школы, педагогический персонал Тополиновской средней школы мог свободно обеспечить учебный процесс в две смены. Первое время занятия проходили в… общежитии. Да, со зданием школы решили повременить, обеспечив простым жильём всех нуждающихся, но следующим по очереди на возведение стало именно здание школы. Линейка скорее обозначила начало процесса обучения, потому как сразу после неё в анклав прибыла первая группа туляков. Те прибыли на шести бронетранспортёрах с вереницей машин: несколько внедорожников, автобусов, бортовых «Камазов» и «Шишиг», а также шести автозаправщиков. Колонна не стала полностью въезжать в деревню — там было попросту не развернуться, поэтому часть техники поставили в сторону поворота на Рябиновку. Возглавляли туляков двое: начальник штаба 106-й гвардейской дивизии подполковник Сабуров и начальник особого отдела 45-ого отдельного специального назначения полка подполковник Белов. Они неспешно вылезли из обоих внедорожников и подошли к встречающим их Мочалову, Захарову-старшему и Пасечникову.

— Начальник штаба 106-й дивизии ВДВ, подполковник Сабуров. Михаил Ильич.

— Начальник Особого отдела 45-ого отдельного полка, подполковник Белов. Андрей Валентинович.

— Глава анклава Мочалов, Сергей Иванович, — пожал руку каждому из приехавших Сергей. — С прибытием!

— Начальник силового обеспечения, капитан запаса Захаров. Евгений Васильевич.

— Евгений Васильевич, — Белов профессиональным взглядом сразу заметил тельник на нём. — Где заканчивали службу?

— Сирия.

— Шестой батальон?

— Так точно.

— Значит, с возвращением в строй! — он крепко пожал ему руку.

— Начальник Службы Безопасности, майор Пасечников. Денис Александрович.

— Рискну предположить, что вы из ФСБ? — Белов решил провести изучение руководства анклава немедленно.

— Так точно.

— Сработаемся, — и снова рукопожатие.

— Как добрались? — поинтересовался Мочалов.

— Не без приключений, — покачал головой Сабуров. — Было несколько неприятных моментов.

— Пытались нас пощипать, да только мы сразу отбивали охоту, — усмехнулся Белов.

— Позавчера по радио мы с вами договаривались об обеде, — заметил Сабуров.

— Всё готово, — кивнул ему Захаров. — В столовой готов обед для вашего личного состава, на столько, на сколько было вами заявлено.

— Отлично! — одобрил Сабуров. — Кто проводит?

— Могу и я, — сказал Захаров, но увидел проходящую мимо Звягину. — О! Я вам сейчас хорошего провожатого дам. Звягина!

— Я!

— Вика, будь добра, организуй перемещение личного состава десантников к месту принятия пищи.

— Есть!

— Кто такая? — скорее по-отечески поинтересовался у неё Сабуров.

— Сержант Звягина, товарищ подполковник.

— Сержа-а-ант? И сколько тебе лет, дочка?

— Пятнадцать, товарищ подполковник. Командир взвода юнармейцев.

— И даже нашивка за лёгкое ранение, которое я и сейчас наблюдаю. Андрей, я всё не могу привыкнуть к реалиями новой жизни, — обратился он к Белову.

— Это в последнем бою с христолюбами? — в свою очередь поинтересовался Белов у девушки.

— Так точно, товарищ подполковник. С напарником были на НП, потом отошли к группе прикрытия, но пришлось принять бой. Меня в руку ранили, напарника в ногу.

— Извини, Вика, но я добавлю, — сказал Мочалов. — Сержант Звягина в том бою потеряла отца. Сейчас её опекает майор запаса Ефимов.

— Он теперь мне приёмный отец, — грустно проговорила девушка.

— Извини, девочка, что напомнили тебе о горе, — сказал Сабуров. — Что поделать — война… не на жизнь, а насмерть.

— Да, товарищ подполковник…

— Ладно, не будем о грустном. Мы с вашим руководством сами прогуляемся до столовой, а ты дойди до колонны. Найдёшь капитана Синицина и передашь приказ: повзводно сюда для принятия пищи.

— Есть, товарищ подполковник.

— Хорошее ты дело, Сергей Иванович, возродить решил, — заметил он, когда Звягина ушла. — Ничего, что на «ты»?

— Не возражаю.

— Так вот, повторюсь — молодец. Молодёжь при деле, не барагозит, опять же дисциплина с малых лет. Смотрю, даже пистолет у неё есть?

— За ней и «ксюха» закреплена. В бою без автомата дохлый номер.

— И стрелять умеет? — удивился Белов.

— А зачем тогда выдавать? — в свою очередь удивился Пасечников. — Для мебели?

— Логично, — кивнул тот. — Тогда это действительно сержант.

— И взвод набрала из молодёжи сама, — поддакнул Захаров. — Жаль, наград у нас нет. Ещё двое из юнармейцев геройски погибли в том бою.

— О, как… — Сабуров даже остановился. — Не знал… хорошо, прибудет Ермолаев, помогу решить вопрос с награждением. Есть кое-какие запасы.

— Будем благодарны, — кивнул Мочалов.

— Командир роты у неё кто? — поинтересовался Белов. — Надо бы переговорить с ним — пусть девочка станет примером для подражания.

— Не с ним, с ней. — улыбнулся Сергей.

— Моя невестка — Анна Захарова, — сказал Евгений. — Опытный следопыт, очень хорошая физическая подготовка.

— Хм, стесняюсь спросить, а кем у тебя тогда сын? — прищурился Белов.

— Снайпер. Завалил мехвода БТРа противника через открытый люк. Прямо на марше.

— Хренассе… — Белов и Сабуров переглянулись. — Да, полна земля русская самородками… А я его к себе возьму, — Белов хлопнул себя по коленке. — Толковый снайпер с опытом работы…

— А до этого он бандюков кучу завалил, — добавил Мочалов. — И это при том, что парню всего шестнадцать.

— Сколько?! — Белов резко остановился.

— Да вы на него посмотрите и не дадите столько, — заступился за сына Евгений. — Минимум двадцатник. Мы потому и разрешили им пожениться — оба заслужили и любовь у них несколько лет.

— Ладно, обо всём потом, а то кишки вальс цветов играют, — усмехнулся Сабуров.

* * *

Вика добралась до расположившихся возле машин и автобусов десантников. Сидя на траве, одни разглядывали окрестности, другие оживлённо болтали между собой.

— Здравия желаю! — приветствовала девушка их. — Мне поручено найти капитана Синицина.

— Оп-па, какая красотуля нарисовалась! — хохотнул один из парней. — Ты вообще кто?

— Сержант Звягина, командир взвода юнармейцев.

— Слышал, Коль, кого по твою душу отправили? — продолжал балагурить остряк.

— Фомин! Рот закрой! — ответил ему Николай. — Ну, я Синицин.

— Подполковник Сабуров приказал вам повзводно направлять людей для приёма пищи. Я провожу.

— А скажи, сержант, ранение откуда? — он внимательно посмотрел на девушку.

Привлечённые необычно выглядевшей девочкой, вокруг начали собираться бойцы. Вика действительно смотрелась странно для своего возраста: камуфляж, берцы, ПМ на поясе, васильковые глаза, веснушки и русая коса до пояса, видневшаяся под кэпи.

— Двадцать пятого вступили в бой с христолюбами. Мы с напарником были на НП, обнаружили противника и отошли к заслону. Там и приняли первый удар нелюдей. Меня в руку ранило, его — в ногу. Ещё… наших двое погибло — не успели отойти…

— Твою дивизию… — прокомментировал кто-то из подошедших бойцов. — И что, взрослых никого не было?

— Все бойцы находились в стрелковых заслонах. У нас в анклаве мало людей… было. Вот и вышло, что никто кроме нас не смог бы выполнить это задание.

— О, братва! «Никто кроме нас»! Дык, это ж наш девиз! — воскликнул другой десантник. — Держи «пять», сестрёнка! — он подошёл и протянул ей руку.

Вика немного опешила, но потом крепко пожала протянутую руку.

— Ого! Да ты крепкий орешек! Как есть наша косточка! Парни, сестрёнка в пехотной форме? Не катит! А ну, сбросимся у кого чего! Вовчик! — обратился он через плечо, — Ты у нас самый мелкий. Есть запасная? Да не боись, зам по тылу приедет, выдаст ещё.

— Ну, есть, — пожал он плечами. — Сейчас принесу.

— Братва! Остался тельник и берет! Кто не жадный? И лычки бы сержанту.

Через полчаса Вика не узнала себя. Сначала парни выгнали всех из автобуса и дали девушке переодеться. Потом прямо на ней подогнали форму, ладно обтянувшую фигуру. Заодно нашли лычки сержанта и даже шеврон ранения.

— Во! — показал большой палец тот же инициативный десантник. — Чуток, правда, ушить, и будет вообще песня! Есть кому? Мать ушьёт?

— Ушьют… — сразу погрустнела девушка. — Мама была заражённой, а папа погиб в тот день, когда бой был. Сейчас я у дяди Коли живу. Он хороший человек. Майор запаса.

Бойцы затихли.

— В общем, так, сестрёнка, — с дрожью в голосе сказал Синицин. — Если кто-то посмеет тебя обидеть, ты только скажи нам — восьмой роте. Мы весь анклав на уши поставим! Правда, парни?

— В бараний рог скрутим и скажем, «шо так и було»! — заржали десантники.

— Спасибо… — покраснела Звягина.

— Зовут-то тебя как, сестрёнка?

— Вика.

— О! Парни! Фартово! Виктория, значит, победа! — обрадовался тот же десантник.

— Ну всё, ты теперь точно будешь нашим талисманом, сержант Звягина! — поддержали его остальные.

— Ладно, мы и так задержались с обедом, — усмехнулся Синицин. — Первый и второй взвод строиться для следования в столовую! Командуйте, товарищ сержант, — это уже Звягиной.

Сабуров и Белов как раз вышли из столовой вместе с руководством анклава. Они сразу же обратили внимание на шагающих к месту принятия пищи десантников, направляемых… сержантом Звягиной, одетой в форму ВДВ. Переглянувшись с Беловым, и, заметив удивление на лицах руководства Тополиновки, Сабуров вышел вперёд и поднял руку, приказывая остановиться.

— Это что за маскарад, товарищи десантники и вы, товарищ сержант?

— Товарищ подполковник, — козырнул Синицин. — Тут такое дело… сержант Звягина оказалась по духу нашей сестрёнкой. «Никто кроме нас» — это ж наш девиз? Ну, она на НП и держалась, потому что никого кроме юнармейцев послать было нельзя. И жизнь свою двое из них отдали за всех остальных — прикрыли же анклав? И как было не уважить, товарищ подполковник?

— Нравится форма? — улыбнулся Сабуров, обращаясь к девушке.

— Так точно, товарищ подполковник.

— Вижу, что немного великовата, но думаю, найдутся те, кто поможет привести её в норму.

— Тарщ подполковник, мы тут решили небольшое шефство взять над сержантом, — улыбнулся Синицин. — В общем, если кто посмеет обидеть… пусть не обижается потом.

— «Шо так и було»? — усмехнулся начштаба.

— Так точно! — рявкнул почти весь строй.

— Ну, годика три — ладно, а потом появится парень… — ухмыльнулся Белов.

— Из наших подберём жениха! — выкрикнул кто-то из заднего ряда, на что девушка покраснела.

— Да, серьёзная заявка, Звягина, — шутливо покачал головой Мочалов. — Такое доверие оправдать трудно, но можно.

— Постараюсь, чтобы мой взвод стал лучшим из всей роты юнармейцев.

— Иного ответа мы и не ожидали, — заметил Белов. — А форма ВДВ тебе и правда к лицу, сержант.

— Так, после принятия пищи, кстати, уха отменная и жареная картошка тоже на уровне, выдвигаетесь на установку палаток. По мере возможности достроим казарму, а пока предстоят тяготы и лишения воинской жизни, — развёл руками Сабуров. — Всё, командуйте, капитан.

1 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Сегодня Сомов получил разрешение использовать магнитогенератор для выхода в Сеть с целью изучения новой информации о положении дел в мире и осмотра через спутники близлежащих территорий. Но первым делом нужно было поблагодарить Майкла. Он привычно залез в чат и обомлел: двенадцать сообщений от Стоуна. Он сразу же открыл последнее:

— Гарри, привет! Ты или кинул меня или что-то случилось — почему молчишь?

Игорь почесал затылок, хмыкнул и подвинул клавиатуру поближе к себе.

— Майкл, привет. Как сам? Тут много чего произошло, но атаку фанатиков нам помогли отбить.

Минут пять ничего не происходило и Сомов решил уже закрыть чат, когда статус корреспондента поменялся с серого на зелёный — Стоун появился в сети.

— Привет. Есть новости, Гарри. Мне нужно выйти на твоё руководство. Это очень важно. Сможешь организовать?

— Смогу, но что мне доложить? О чём вопрос?

— Полковник Робинсон хочет предметно пообщаться с вашим руководством. Мы готовы подождать около часа, но в остальном время не терпит.

— Жди, ушёл докладывать.

Игорь только успел накинуть куртку и стремглав кинулся к дому Мочалова, около которого стояли оба внедорожника приезжих.

— Игорь? Что-то случилось? — удивилась супруга Мочалова, открыв дверь.

— Алёна Николаевна! Мне срочно нужен Сергей Иванович! Срочно! Время не терпит!

— Ну, проходи в дом. Правда, у нас гости, но пару минут, думаю, найдут.

— Алёна! Кто там пришёл? — Мочалов вышел в коридор. — А, это ты Игорь. Что-то случилось?

— Да, Сергей Иванович. Наши заокеанские коллеги просят вас на разговор.

— Что-что? — привлечённый последней фразой, к ним вышел подтянутый подполковник — один из гостей. — Сергей Иванович, у вас даже за океаном есть связи?

— Да, Андрей Валентинович. Без них мы бы не знали о передвижении противника.

— Вам дали наводку на какие-то спутники?

— Совершенно верно. Военные спутники НАТО.

— О, как!

— И теперь они просят поговорить, — вставил своё слово Игорь.

— С вашего разрешения я поприсутствую?

— Был бы вам признателен, потому что не знаю как вести себя с ними.

— Игорь, а твой друг назвал имя своего шефа? — поинтересовался Белов, пока они шли к КУНГу айтишника.

— Полковник Робинсон.

— Вот тебе и на! А ведь я его знаю, — покачал головой особист. — Пересекались ещё в Сирии.

— И как вы его можете охарактеризовать? — спросил Мочалов. — Что он за человек?

— Скажу, что Робинсон — один из немногих, у кого были мозги и адекватные решения. И он без традиционного американского чувства собственного величия. Всё, о чём мы с ним договаривались, он выполнял. Даже помню, что один раз получил втык за это.

— Втык? — удивился Игорь.

— Его руководство решило переиграть планы при взаимодействии с нашими силами, а Робинсон не стал их менять — заартачился. Потом я узнал, что его наказали.

Игорь пропустил гостей в свой КУНГ и сразу же включился в чат.

— Майкл, руководство здесь. Мы готовы общаться.

— О`кэй. Полковник Робинсон поздравляет вас, господа, с успешным отражением атаки фанатиков и просит рассмотреть вопрос об исходе части его людей к вам. Ситуация у нас почти катастрофическая. Рассчитываем на вашу благодарность. Первый вклад в лояльность наших отношений мы уже сделали — спутники теперь в вашем распоряжении, только подключаться нужно нечасто и не ко всем — могут заметить в Центре.

— Игорь, пиши, а я буду диктовать, — Белов вплотную подошёл к Сомову.

— Какова планируемая численность вашей группы?

— Приблизительно 150 человек, может, чуть больше. Все проверенные и надёжные люди. Полковник Робинсон ручается за них. В исход пойдут люди только с личным оружием, никакого спецоборудования. Морпехи, часть пехоты, руководство операции по исходу.

— Почему решились на исход?

— На Аляске тоже увеличилось количество заражённых, помощи с континента нет и не будет. Запасы тают на глазах.

— То есть, вы базируетесь на Аляске?

— Да.

— Каким курсом планируете идти?

— В обход русских сил ПВО по краю арктического побережья. Транспортник C-5M.

— Это который «Галакси»?

— Да.

— Вам не хватит топлива.

— Мы планируем в грузовой отсек поставить два дополнительных бака с топливом, чтобы дотянуть до вас. Других самолётов нет. Полковник Робинсон повезёт с собой ещё кое-что, что несомненно пригодится вам в случае чего.

— Что конкретно?

— Не могу сказать, боимся утечки информации. Мы и так рискуем из-за переписки в чате.

— Давайте обсудим этот вопрос завтра, ок?

— Гарри! Когда ты просил коды к камерам, я пошёл навстречу. У тебя время пожимало, была угроза жизни людей анклава. Сейчас у нас схожая ситуация.

— Вот и хочется, и колется, но мама не велит, — проворчал Белов. — А это точно, что они дали коды к камерам?

— Я сам их получал и там не только нужные нам, но даже по всей территории России, — ответил Сомов.

— О, как! — удивился Белов. — Ох, и даст мне по шапке Ермолаев… ладно, пиши…

— Ок. Готовы предоставить убежище, при условии соблюдения ряда условий:

1. Курс согласуете с нами.

2. При его существенном изменении, считаем ваши действия враждебными со всеми вытекающими последствиями.

3. Оружие — только пистолеты.

4. При приземлении выходить из самолёта категорически запрещаем до прибытия нашей группы сопровождения.

— Согласны на ваши условия. Повторяю, у нас нет другого выхода.

— Дата прибытия?

— Исход на русский День Танкиста. Извините, но приходится шифроваться.

— Стоп! Это у нас… да, 9 сентября, — быстро перевёл в уме Белов. — Хорошо, там как раз восьмого собирается прибыть Ермолаев. Так что есть, чем встретить, если что.

— Согласны с датой.

— Сообщите меридиан, параллель у нас есть от прошлого разговора.

— А как мне было просить доступ к определённым камерам? — ответил Игорь на удивлённый взгляд особиста. — Я же не знал, что Майкл даст мне ВСЕ коды??

— Понял, сообщай.

— 51̊ 50`00 "

— Приняли. Завтра представим курс самолёта на утверждение. Прошу понять, что топлива в обрез.

— Сеанс связи завтра в это же время.

— Ок.

— Ну, что скажешь, Андрей? — Мочалов испытывающе посмотрел на него.

— Если бы это был не Робинсон, хрен бы я разрешение им дал.

— А если они ведут свою игру? — осторожно влез в разговор Сомов.

— Узнаем, когда будем их «вести», — усмехнулся Белов. — Ты же сможешь подключиться к спутникам и периодически контролировать полёт?

— Конечно!

— Ну, вот и ответ на твой вопрос. А мы к месту посадки двинем моих спецназёров на трёх машинах и пару БТР как прикрытие.

5 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Осень начала потихоньку вступать в свои права — на деревьях стало появляться всё больше жёлтых листьев. Однако работа в анклаве кипела, не смотря ни на что. Десантники, как и танкисты, сноровисто валили лес, другие занимались кладкой фундамента для новых зданий. Практически оба берега пруда были «оккупированы» строителями. Даже женская половина прибывших принимала участие в сортировке кирпича, а кое-кто и в замесе растворов. За каждый световой день, по сути, вырастал один новый дом. Но в этот раз юнармейцев к строительным работам не допустили — и без них было кому трудиться. За пару дней взводы определились, где кто занимается. Старую спортплощадку пришлось демонтировать — на её месте уже стоял новый дом. Пусть и рядом с медпунктом, но это не мешало никому. Взвод сержанта Звягиной совершал очередную пробежку — Вика решила не «затаптывать» периметр анклава, а сделать небольшой марш-бросок к лесу, где десантники валили деревья для срубов домов, и обратно. Бежали в майках и штанах. Девчонки, кроме самой Вики, давно находились в конце строя, но держались. Раскрасневшиеся, растрёпанные, но, сжав волю в кулак, стремились не отставать от парней. Почти у самой опушки Звягина услышала тревожные возгласы из леса. Юнармейцы успели подбежать к опушке и остановиться отдохнуть, когда из глубины леса вырвалось несколько человек.

— Молодёжь! Валим отсюда! Заражённые нарисовались!

— Где? — сразу посерьёзнела Вика.

— Мы даже с топорами на них не рискнули, а ты чего собралась делать? — удивился один из десантников. — Смотри, заразишься.

— Я привита, — улыбнулась девушка, доставая из кобуры ПМ. — Сколько их?

— Пятеро: два мужика и три бабы. А ты что, правда, сможешь к ним подойти? Двое из них вообще агрессивные!

— Взвод! Отойти от леса и ждать меня вон на том холме! — отдала она приказ своим юнармейцам. — Если прорвутся заражённые, уходить к анклаву. Старший — Маслов.

— Есть.

— Пошли, покажешь, где они, — обратилась она к десантнику.

— То-то смотрю, ты как одна из нас, — улыбнулся он. — Постой, а ты не сестрёнка парням из восьмой роты? На днях был базар меж нами.

— Она самая. Всё, показывай дорогу.

Они прошли метров семьдесят. Остальные вальщики двигались чуть поодаль, держа топоры наготове. Женщину с ужасными язвами на лице и руках Звягина заметила сразу. Та медленно брела в их сторону. Увидев людей, она подняла руки и чуть ускорила ход. Приблизившись почти вплотную, Вика резко сделала шаг в сторону и уже сбоку, в висок, произвела первый выстрел. Заражённая мешком осела на землю и затихла. Следующий выскочил из-за толстого дерева и был явно агрессивнее первой. Вика проскочила под его растопыренной рукой и хладнокровно выстрелила в затылок. Этот тоже упал. А затем вышли двое — мужчина и женщина. Причём мужчина явно отвлекал на себя внимание, а женщина двигалась мягко и старалась обойти Звягину сзади.

— На «живца» берёте? — ухмыльнулась девушка. — А хрен вам!

Решение пришло ей на ум мгновенно. Вика упала на землю и уже из этого положения выстрелила сначала в женщину, а потом и в мужчину. Тому она сразу попала в глаз и заражённый упал, больше не двигаясь. А вот женщине Звягина попала в шею. Это дало всего минуту форы, которую Вика использовала по максимуму: рядом валялась достаточно длинная ветка, которую девушка и бросила в лицо заражённой. Пока та медленно выпутывалась из мелких веточек, Звягина подошла вплотную и выстрелила ей в глаз снизу вверх. Та так и рухнула вместе с веткой.

— Охренеть ты их, — удивился десантник.

— Ещё не всё, — покачала головой девушка — где пятый?

— Мля… там, на поляне, Витёк остался… а если она его…

— Показывай дорогу! — оборвала она его.

До поляны было всего ничего. Вика сразу заметила заражённую, стоявшую возле большого раскидистого дерева, на котором прятался оставшийся десантник. Наверняка он был из восьмой роты, потому что сразу узнал Звягину.

— Вика, уходи! Эта тварь агрессивна!

— Разберёмся, — буркнула девушка и решительно подскочила сзади к заражённой.

Один выстрел в затылок — та не успела даже оглянуться — и тело рухнуло на землю.

— Теперь тебе ходу вниз нет — заразишься.

— Мля… а что делать?

— Попробуй добраться до предпоследней ветки и отпрыгнуть в сторону. Сможешь?

— Ща… — десантник аккуратно спустился на две ветки вниз и, благо, что нужная была толстой, прошёл по ней метра полтора. Остановился, балансируя руками, и, спрыгнув вниз, ушёл перекатом в сторону.

— Теперь срочно в анклав и к медикам, — сказала Звягина обоим десантникам. — А я тоже в анклав и вызову дезинфекторов.

— Твою дивизию, — выругался десантник, спрыгнувший с дерева. — Вся работа стала.

— Витёк! Ты ещё скажи спасибо Вике, а то бы до ночи на дереве просидел, — усмехнулся второй.

— Так она не зря у нас талисманом теперь, — подмигнул он девушке. — Ведь как знали. Ладно, двигаем до медиков. А если всё путём, я пацанам вечером расскажу.

— Виктор! Вот только не надо, а? — укоризненно покачала головой Звягина.

— Ты чё, сестрёнка? Всё ровно будет! Даже не возражай — за такое… я же тебе жизнью обязан… я в зачистках дома не участвовал, поэтому этих тварей видел только издалека.

— Нормально, — выдохнула она. — Я с заражёнными тоже дела не имела, только с одичавшими собаками.

— Ты? — удивился второй десантник. — Ну ты, красава! В первый раз и всех сделать с одного выстрела! Мля, кому скажи, что девчонка… сколько тебе?

— Но-но! — предостерегающее поднял руку Витёк. — Она под нашей опекой и кто посмеет её тронуть… Кстати, Олежек, ты ж у нас ефрейтор, так?

— Ну, — согласился тот.

— А Вика — комвзвода, сержант. Так что грабли не растопыривай и за базаром следи.

— Без базара! От души! — протянул он руку девушке, и та её пожала.

Они вышли из леса и присоединились к сидевшим на холмике юнармейцам и десантникам.

— Ну как? — спросил один с десантуры.

— Вика, красава! Всех чётко положила. Пятерых шестью выстрелами, — Виктор аж светился радостью. — Я на дереве сховался, так она помогла советом, как слезть и не заразиться. О, мля! «Нива» прёт сюда.

— Это патруль — пояснила Звягина. — Наверное, услышали мою стрельбу.

— Сестрёнка! Ты, если чё, не дрейфь — мы за тебя слово скажем, — заверил её Виктор.

— Да какой разговор! Да мы их, если чё! — поддержали его остальные десантники, выделывая замысловатые па руками.

— Старший лейтенант Крылов, — представился старший патруля, по форме принадлежавший к спецназу. — Мы слышали стрельбу в лесу. Не сможете пояснить её причину?

— Сержант Звягина. Непонятно откуда пришли пятеро заражённых. Сводная группа десантников занималась валом леса, поэтому кроме топоров у них ничего не было. Я со своим взводом совершала марш-бросок в сторону леса и пришла на помощь, как только узнала о ЧП. Применила оружие в виду угрозы жизни лесорубов. Все заражённые ликвидированы. Сейчас выдвигаюсь со всей группой в анклав — вальщикам леса необходимо пройти медосмотр — всё-таки ходили по заражённой земле. И надо вызвать дезинфекторов. Доклад закончила.

— Взводный юнармейцев, как я полагаю? — улыбнулся старлей. — А по уровню работы тянет на полновесного взводного.

— Твоя правда, командир, — согласился Виктор. — Ты это… не тяни резину, нас ещё медики должны осмотреть.

— Сержант, после осмотра, прибудьте в расположение «Тумбы-один», нужно написать рапорт.

— Так точно, прибуду.

— Всё, благодарю за службу, — козырнул он. — Я сейчас по рации свяжусь с медчастью, пусть организуют встречу и заодно отправят дезинфекторов.

Глава 25

5 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер. Часом позже

Молодёжь не рискнула интересоваться подробностями зачистки заражённых у своего сержанта, а потому обратный бег был молчаливым. Десантники примкнули к ним, хотя и держались поодаль, боясь заразить юнармейцев, и когда добрались до анклава, всю группу бежавших уже встречала внушительная комиссия.

Вика кратко объяснила ситуацию, и уже через десять минут к лесу стартовала группа в ОЗК для дезинфекции и сожжения трупов. Десантников сразу же отвели на осмотр, юнармейцев распустили по домам, а Звягину отвели в сторонку Мочалов, Захаров и Белов. Присели на лавочку и пару минут молча смотрели на девушку. Та побледнела и осторожно спросила:

— Я что-то не так сделала?

— Она ещё и виноватой себя считает, — хлопнул по коленкам Мочалов. — Да ты людям жизни спасла, понимаешь?

— А я сомневался, зачем взводным оставили оружие, — покачал головой Белов.

— Извините, но мне ещё к блокпосту нужно, — заметила девушка. — Рапорт писать.

— Так, сначала душ, после ЧП — одежду твою обработают, а уж потом всё остальное — возразил ей Захаров.

До них почти бегом добрался капитан Синицин.

— Добрый вечер, — поздоровался он. — Озерков явился в роту и доложил, что у Звягиной проблемы.

— Как раз их нет, — возразил ему Мочалов. — Хотя… ей сменная форма нужна — этой надо сделать дезинфекцию.

— Через полчаса найдём, — кивнул тот и ретировался.

— О, как ты десантуру зацепила, — улыбнулся Белов. — Что даже комроты ПРИБЕЖАЛ.

— А что завтра будет твориться в анклаве, — поддакнул с серьёзным видом Захаров. — И если мы не придумаем, как наградить её… — развёл он руками. — Я даже не знаю, за кого нас примут. Скажут, жлобьё, а не руководство.

— Я не за награды…

— Минутку! — перебил её Белов. — Я понимаю твои бескорыстные намерения, но тут дело скорее политическое. Ты же помнишь, что давала обещание сделать свой взвод лучше других?

— Так точно.

— Только вышло так, что кроме взвода, ты свою форму сегодня подтвердила полностью. Рапорт генералу Ермолаеву я составлю, тут даже и разговора другого быть не может. Поскольку у нас нет достаточного количества медалей, предлагаю за сегодняшний героизм дать ей старшего сержанта. Хоть что-то, чем ничего.

— Думаю, что Сабуров нас поддержит, — согласился с ним Мочалов. — Ого! А вот и он сам.

Начальник штаба неспешно двигался в их направлении, держа свёрток под мышкой. Наконец он дошёл, передал его Мочалову и, обернувшись к Вике, произнёс:

— Мне бойцы всё рассказали… молодец, девочка. Всех спасла, не испугалась.

— Михал Ильич, есть мнение повысить в звании сержанта Звягину, — улыбнулся Белов. — Если нет медалей, хоть так.

— Обеими руками за, — согласился тот. — Я форму принёс. Мои бойцы со всех рот забрали самую мелкую. Да что там! — махнул он рукой. — Парни хотят ей взвод доверить! О, как! Настоящий взвод десантников!

— Товарищ подполковник, я своих не брошу, — покраснела Вика. — Прошу простить меня.

— Знаешь, а я другого ответа и не ждал, так что прошла ты проверку, товарищ старший сержант.

— Что-то совсем мы девушку засмущали, — заметил Белов.

— Ладно, Вика, давай в душ, а потом как договаривались — столовая и блокпост, — подытожил Мочалов.

— Разрешите идти?

— Иди-иди, красавица, — улыбнулся ей Сабуров.

6 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Вчерашний вечер Звягина вспоминала как сон: сначала ликвидация заражённых, потом какой-то непонятный ей разговор с руководством анклава, повышение в звании и, наконец, встреча в женском общежитии, куда она направилась с просьбой о подшиве формы. Она мигом попала в заботливые руки женщин, которым полчаса назад по сарафанному радио сообщили медики об участии девушки в зачистке заражённых — оханье и аханье. Затем был блокпост, на котором спецназовцы, дежурившие в тот вечер, почтительно уступили место для написания рапорта, а потом и подарили лычки старшего сержанта — у них имелось своё профессиональное «радио» — Белов попросил подсуетиться.

А сегодня с утра на общем построении её попросили выйти из строя и при всех рассказали о смелом поступке и официально присвоили старшего сержанта. За каких-то четверть часа Виктория Звягина стала не просто старшим сержантом, а скорее образцом, идеалом, на который теперь равнялись все остальные юнармейцы — как сержанты, так и рядовой состав. Отдельно было сказано, что старший сержант Звягина и сержант Ершов представлены к медали «За отвагу» за образцовое выполнение задания и отвагу при обороне анклава. После построения Вику, совершенно выпавшую из реальности, окружили не только юнармейцы из её взвода, но и десантники, танкисты и спецназовцы. Каждый считал своим долгом пожать руку этой бесстрашной девочке.

Пока личный состав так эмоционально реагировал на это событие, отцы-командиры заготовили представления к офицерскому званию лейтенанта для Ани Захаровой и… прапорщика для её супруга. Белов накануне пообщался с Олегом, а потом представил его коллегам. Те дружелюбно побеседовали с местным снайпером-самородком и приняли его в свои ряды. Но если Звягиной они повысили звание в своём праве, то офицерские погоны утверждал только командир части, поэтому обоих супругов попросили подождать прибытия генерала Ермолаева.

8 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Утро

В то утро к повороту на Тополиновку подъезжала многочисленная колонна из большого числа автобусов, платформ, грузовиков, автозаправщиков и пары десятков БМД и БТРов. Ещё сутки назад к анклаву в Туле стартовал один из бронетранспортёров со спецназовцами, которые стали проводниками для главной колонны. Такую кавалькаду невозможно было пропустить внутрь анклава, поэтому запустили только автобусы, но и они заняли столько места, что людям пришлось ютиться на маленьких пятачках между машинами. Пока отогнали автобусы, выгрузили вещи, пока отогнали транспорт, в общем, часа три прошло. Ермолаев сразу же передал бразды правления по обустройству людей Мочалову, с которым прежде тепло поздоровался.

— Рад видеть, так сказать, воочию, Сергей Иванович, — с чувством пожал он руку главе анклава. — Вижу, что дел невпроворот, слышал, что многое успели сделать, но народ прибывает, а анклав не резиновый.

— Мы же вроде на «ты» или всё-таки, Олег Петрович? — парировал он генералу.

— Ладно, умыл. Это я по привычке, когда куда-нибудь приезжаю с визитом. Точнее — приезжал, — вздохнул тот.

— Сюда не с визитом приехал, а на ПМЖ.

— И то верно. Слушай, а куда мы эту ораву людей денем? Восемь тысяч человек — наскрёб всех, кто остался — тут тебе десантура, сапёры, медики и даже связисты, а места — кот наплакал? Я уж не говорю о семьях — если бойцы выдержат, но женщины и дети… они и так многое перенесли с этой Чумой.

— А вот тут будем совет держать, — улыбнулся Мочалов. — К обеду ещё танкисты явятся.

— И будут ютиться на трёхъярусных кроватях? — захохотал Ермолаев. — Говори, что придумал.

— Варианта два: разрастаться вширь, но Белов советует восстановить соседнюю деревню — Рябиновку. Хотя я не согласен с ним.

— Почему?

— Там раньше жили людоеды, хрен знает, что сейчас можно подцепить на том месте. И там много просёлочных дорог — неизвестно откуда кто придёт. У нас тут несколько дней назад пять заражённых из ниоткуда нарисовались. И если бы не действия взводного юнармейцев… — покачал головой Мочалов.

— Да уж наслышан о ней. И совершенно правильно, что решили из неё сделать пример для массового подражания. На таких можно и нужно равняться. Завтра вручим награды — я уже всё подготовил. Кстати, первый раз у нас с Беловым по оргвопросам консенсус. Обычно он активно мне возражает.

— У нас будет ещё один общий вопрос.

— Это об америкосах? — поморщился Ермолаев. — Дал бы я Белову по шапке, да чего уж там — раз вам помогли, стало быть, должок есть. А долги надо возвращать. Хорошо, что американцев всего полторы сотни — права качать не будут. Кстати! А кто встречать поедет?

— Нужны люди, которые хорошо знают английский, — нахмурился Мочалов. — Двое есть, кто знают, но на уровне писать и только лёгкий разговорный.

— Ну, один — это Белов, но ещё хотя бы один нужен обязательно, — ответил генерал-майор. — Ладно, до завтра есть время, чего-нибудь, а решим. Мой оболтус тоже слабо знает…

— Кто? — не понял Мочалов.

— Сынок мой, Илюха. Тоже занимается в качалке, но к знаниям немного того, — покрутил он рукой. — Нет, конечно, школьную программу почти на отлично, но откуда практика, а? Напортачит чего-нибудь, а потом красней за него.

— Ладно, Олег, давай я тебя в столовую отведу — хоть поешь с дороги, — предложил глава анклава.

— Не, Серёж, там сейчас народу будет — не повернёшься. Давай-ка мы затаримся едой и двинем на берег пруда. Тут, кстати, рыба водится?

— Щука, окунь. Первая до пяти кило доросла, и я твёрдо проинструктировал рыбаков — всех «мамок» обратно в воду.

— Правильно! — одобрил Ермолаев. — Рачительный ты хозяин, Серёжа. Вот потому я тебя и планирую поставить во главе нашего города или посёлка — как получится.

— Цыплят по осени считают, — улыбнулся Мочалов.

— Так у нас сейчас как раз осень! — захохотал Ермолаев.

— Умыл, — смеясь, развёл руками Сергей.

— Пап, ты вот где, а я тебя ищу! — к генералу сквозь проходящих людей протискивался молодой человек лет шестнадцати на вид. Коренастый шатен.

— Знакомьтесь: мой сын — Илья, а это глава нашего анклава — Сергей Иванович.

— Здравствуйте! — парень крепко пожал руку Мочалову.

— Тогда я сейчас распоряжусь об обеде на вынос, — и Мочалов направился в столовую.

— Хорошо, Серёж, — кивнул ему Ермолаев и заметил одного из своих подчинённых. — О, Синицин!

— Здравия желаю, товарищ генерал!

— Ставлю тебе боевую задачу. Собери всех командиров взводов, рот и полка тоже. Заодно прозондируй у местных — нужен переводчик с английского. Есть ли такие у нас в анклаве. Даже пусть не переводчик, но хорошо квакающий на английском — ходи туда, не ходи сюда, за мной, лежать, сидеть! — захохотал генерал-майор.

— Пап! А может я?

— Ага, «моя твоя ходи нету?» Ни хрена! Не дам опозориться.

— А зачем тебе переводчик, пап?

— За мясом! Не лезь в служебные дела, понял? Что такое военная тайна ты уже знаешь, так что это не твоего ума дело. Синицин! Выполняй!

— Есть, товарищ генерал-майор, — козырнул тот и ретировался.

— Пап! Я от кое-кого из офицеров слышал, что тут юнармейцы есть.

— Есть, — кивнул отец. — Их тут теперь целая рота.

— Ого! А мне можно записаться взводным?

— Давай-ка, сын, мы с тобой сразу договоримся: я тебе протекцию оказывать не буду — всего нужно добиваться самому. У них есть ротная, вот с ней и разговаривай.

— Ротная? В смысле баба-командир?

— Я читал доклад Белова, так вот эта «баба» отобьёт тебе тестикулы на раз. Завтра с утра она станет лейтенантом, а её муж — снайпер, каких поискать — мехвода БТРа противника через люк снял на марше.

— Хренассе!

— Вот и «хренассе», Илюша. Всё, больше протекции никому не будет. Хочешь дорасти до какого-либо звания — вперёд и с песней сколачивай себе взвод из с нами прибывших и пытайся тянуть лямку по-честному — до кровавых мозолей. Нет — к бабам в подсобное хозяйство.

— Щаз-з-з! Ага! Найду я пацанов и докажу.

— Ну и правильно.

— Пойдёмте, — Мочалов только что вышел из столовой, неся поднос с двумя тарелками ухи и столько же жареной картошки. — Вон там есть хорошее место перекусить.

— Сергей Иванович! Это уха? — переспросил Илья.

— Да, а что? Не любишь?

— Наоборот! Давно не ел. А тут рыба водится?

— Ещё какая! — ответил ему отец. — Я уже расспросил Сергея Ивановича, так что выдастся свободная минута — помочим леску.

— Сергей Иванович! — включилась рация в кармане Мочалова.

— Слушаю!

— Это капитан Синицин. Там, случаем, товарища генерала рядом нет?

— Дай! — попросил Ермолаев рацию. — Случаем есть, Синицин. Докладывай.

— Товарищ генерал-майор, нашли переводчика.

— Кто? Из гражданских?

— Старший сержант Звягина.

— Кто?! — глава анклава ошарашенно посмотрел на генерала. — Она ещё и переводчиком может?

— Сергей Иванович! Я поначалу тоже в ступор впал! — засмеялся на том конце Синицин, услышав реплику Мочалова. — Но когда она начала скороговоркой общаться со мной на английском, малость прифигел.

— Капитан! А направь-ка ты мне её сюда, к пруду. Пока ем, пообщаюсь с этим чудом невиданным, — засмеялся и Ермолаев.

— Есть, сейчас направлю.

— Если мне память не изменяет, это ей «За отвагу» просили дать? — спросил генерал и смачно зачерпнул ложкой уху.

— Да, ей и ещё одному юнармецу, — кивнул Мочалов.

— Значит, рефшилы сдэлат прымр для подржания, — жуя, поинтересовался генерал. — Ну што…правыльно. На таких и надо равняться. У меня тут остались не врученные по заявке кое-какие награды — даже удостоверения не успели заполнить с этой Чумой… так что найдём. Тех ребят всё равно не вернуть…

— Разрешите? — из-за кустов выскочила запыхавшаяся и раскрасневшаяся девушка, в которой Мочалов без труда узнал Вику.

— Ну, прям настоящая ВДВшница! — одобрительно сказал Ермолаев, сначала оглядев её с ног до головы. Заодно заметил очень заинтересованный взгляд сына. — А ты зенки-то заверни! Узнаю, что пристаёшь к Вике, глаз на жопу натяну и скажу «шо так и було» Понял?

— Понял… — засопел Илья.

— Итак, старший сержант, вы утверждаете, что хорошо шпрехаете на аглицком? — усмехнулся генерал, отправляя в рот очередную ложку ухи. — Докажите мне.

— I studied well at school and even took first place in the English language Olympiad, — пожала плечами Вика. — Our Englishwoman used to train in Birmingham. And she developed my pronunciation.

— Ого! Акхк-х, — Илья аж поперхнулся.

— И что она за тарабарщину сказала? — Ермолаев даже есть перестал.

— Пап! Она говорит, что занимала первые места в олимпиадах по английскому и что-то… а! и её англичанка, ну, то есть, училка по английскому стажировалась аж в Бирмингеме. И типа, язык ей поставила.

— Не язык — произношение, — поправила его девушка.

— Мочалов! У тебя ещё есть сомнения? У меня лично нет, — засопел генерал. — Пусть её Белов проинструктирует, а мне дайте пожрать — уха больно вкусная, — и вновь заработал ложкой.

Вика с трудом не прыснула со смеху, но удержалась.

— У тебя что с рукой? Болит ещё? — участливо поинтересовался Мочалов.

— Почти прошло — там же вскользь попало. Даже когда заражённых ликвидировала, уже не болело.

— Ты за эту ликвидацию старшего сержанта получила? — сразу сделал стойку Ермолаев.

— Так точно, товарищ генерал-майор.

— Ну, правильно. Если с американцами разрулишь, от себя лычку добавлю, — усмехнулся он. — И сделаю я тебя, девонька, скоро нашим лицом анклава на всех переговорах.

— Почему? — испуганно спросила Звягина.

— Почему? Понравилась ты мне, — он внимательно посмотрел на неё. — Есть в тебе стержень. Я стольких людей видел — и плохих, и хороших, что гнильё или наоборот вижу с одного взгляда. И поверь, ты — далеко пойдёшь. Только моему оболтусу не верь — у него пока ветер в голове свистит.

— Пап!

— Сказал же, если что — пришибу. А то я не вижу, как у тебя слюни закапали.

— Нет у меня слюней! — покраснел Илья.

— Совсем? — усмехнулся отец.

— Слушай, хватит меня чморить, а!

— Товарищ генерал, меня отец так никогда не унижал, — заметила девушка. — Тем более, при посторонних.

— Что, решила встать на защиту кавалера? — усмехнулся Ермолаев. — А знаешь, Сергей, я их обоих отправлю вместе с Беловым. Он тоже кое-что кумекает, раз её слова перевёл. Потом взвод решил собрать, чтобы к юнармейцам попасть. Хрен с тобой! Дам тебе шанс! И попрошу лейтенанта-ротного дать тебе возможность проявить себя. С завтрашнего утра станешь сержантом во главе своих архаровцев. Но смотри мне! — погрозил он кулаком. — Всё, молодёжь, свободна.

* * *

Вика угрюмо шагала от пруда, ища глазами подполковника Белова — когда шла к пруду, видела, как он раздавал указания прибывшим военным. Генерал ей не очень понравился. И эта неприязнь была из-за отношения к сыну. Она вспомнила свои взаимоотношения, как с отцом, так и с дядей Колей — ни в том, ни в другом случае к ней так плохо не относились. Да и мальчишка не вызывал у неё неприязни, скорее даже наоборот — симпатичный, и не из тех гламурных или хамоватых молодых людей, что она видела прежде или как в случае с сыном бывшего мэра анклава танкистов.

— Вика, подожди! — мальчишка быстро нагнал Звягину. — Ты извини, что так получилось…

— А за что извиняться? — удивилась она. — Просто он тебя не любит, как отец.

— Понимаешь, раньше я был совсем другим…

— Хуже?

— Намного… отцу было постоянно некогда, а мать занималась только нарядами да подругами. Но когда мама умерла от заражения… в общем, папе пришлось серьёзно взяться за моё воспитание.

— И боясь, что ты опять выйдешь из-под контроля, он психологически тебя давит?

— Примерно так, — кивнул он.

— Неужели по-другому нельзя? Он что, не боится, что ты его уважать перестанешь?

— Ладно, проехали.

— Странные вы оба, — пожала она плечами. — Ладно, давай найдём Белова.

— Если его здесь нет, значит, он наверняка ушёл к себе. Андрея Валентиновича я хорошо знаю.

— Это где? А то тут сейчас всё смешалось…

— Пойдём, покажу.

Через несколько минут они нашли Белова, раздающего указания на первом блокпосту. Вика привычно доложила о приказе Ермолаева-старшего.

— Так, молодёжь, я понял. Теперь раскрою карты — сюда скоро прибудут американцы. Мне довелось с ними служить в Сирии и скажу, что это довольно сложные люди — менталитет у них другой. Я бы вас никогда бы не взял — кто знает, что от них можно ожидать, но так получилось, что замены вам нет. Поэтому приказываю быть предельно внимательными, ни на какие провокации не поддаваться, отвечать лаконично, ну и одеться соответственно. За Вику я спокоен, а тебе, Илья…

— Андрей Валентинович, генерал сказал, что Илья с завтрашнего дня тоже получит взвод юнармейцев.

— Вот как…. — он на минуту задумался — … ладно, мы сейчас пойдём к Анне Захаровой — получишь юнармейскую форму, а за сержантскими лычками обратись к зам по тылу. Потом отгладишь форму и сразу же составь список своего взвода. Всё понял?

— Так точно, тарщ подполковник.

* * *

— Олег, ты не сильно на сына наехал? — спросил у генерала Мочалов, когда юнармейцы ушли.

— Понимаешь, Мне некогда было заниматься его воспитанием и когда Лена заразилась и умерла… я получил избалованного юнца. В качалку я его сразу определил, теперь хоть немного на человека стал похож, а учёба… хрен его знает, Серёжа… так-то оценки у него нормальные, но это оценки, а как на самом деле, знает только он. Моя покойная супруга была пробивной — может и оценки завышали, зная, чей он сын. Я, может, и перегибаю слегка палку, но его сейчас нужно держать в ежовых рукавицах — от этого и мой авторитет зависит.

— Понимаю, — кивнул Мочалов.

— Ну, раз Илюха свою порцию ухи не доел, я за него прикончу, — улыбнувшись, Ермолаев пододвинул вторую тарелку. — Слушай, мы с тобой плавно стрелки на девочку перекинули и забыли о важном. Так что ты там говорил о посёлке?

— А! Точно! Так вот я против заселения Рябиновки…

— Знаешь, мы здесь без году неделя, а потому я тебя больше послушаю — ты местные реалии лучше всех знаешь. Раз говоришь, что лучше не надо, значит, так и есть. Сколько сейчас всего жителей в посёлке?

— Деревне, — поправил его Сергей.

— Нет, Серёжа, — покачал головой Ермолаев — тут деревней уже не пахнет. А ещё танкисты со дня на день прибудут.

— Я прикинул, получается около десяти тысяч человек.

— Вот! А ты говоришь — деревня! Тут уже маленький городок вырисовывается. И теперь их всех нужно где-то разместить. Нет, конечно, сапёры и остальные «землекопы» сейчас начнут шуршать, как аэровеники, но встаёт как раз тот самый вопрос — где строить и куда расширять поселение?

— Его так просто не решить — нужно собирать Совет и приглашать на него нашего агронома. Человек он опытный, сразу скажет куда двигаться. Хотя люди работают на пределе, да и места внутри периметра анклава уже катастрофически не хватает — не хотелось бы потом что-то переделывать.

— Про место в анклаве я уже заметил, когда автобусы внутрь заехали — плюнуть негде было.

— Нужно ехать в Барсуково и забирать остатки плит. А потом увеличивать периметр на порядок. И ставить дома и общежития сразу и основательно.

— Резонно, — кивнул генерал. — Нет, мои пока смогут перекантоваться в палатках — всё ж не зима, но… в общем, правильное решение.

— Поселение нужно расширить так, чтобы часть пахотных земель прибрать к рукам, распределив их как огороды. Мелкие участки легче обрабатывать, а с учётом планирования севооборота распределим, что кому сажать.

— Логично. Что от меня требуется?

— Люди, немного техники. Платформа для перевозки плит у нас есть. Ну и топливо, хотя кое-какой запас даже в Барсуково остался.

— Тогда так. Завтра после торжественной части и награждения я своих соберу, заодно и Беловских людей, вот тогда и поставим задачу.

— Я что-то не видел командира полка спецназа.

— И не увидишь — Мишка заразился и того… застрелился, чтобы не мучить никого, — Ермолаев вздохнул. — Так что теперь Белов рулит у них.

Аляска. Южное побережье п-ва Сьюард Аэропорт Ном. Полночь

Сто пятьдесят четыре человека, из которых двадцать шесть женщин — именно эта группа под командованием полковника Робинсона предприняла отчаянную попытку вырваться из сетей пьянства, безысходности и бездействия вышестоящего руководства. Четыре грузовика и почти три десятка легковых автоколонной добрались до южного побережья полуострова Сьюард на аэродром Ном, где их дожидался единственный оставшийся в наличии транспортный самолет C-5М «Галакси». Пилотная группа была знакома Робинсону, а командир экипажа был его другом. Ещё в Сирии они познакомились и подружились. Ричард Грехэм мгновенно понял замысел друга и согласился на это рискованное мероприятие — лётчики тоже не видели перспектив в будущем. Экипаж у него был опытный — быстро проложили курс и умудрились достать дополнительные подвесные баки. Помимо них, из спортзала Грехэм с командой натаскали гору матов — неизвестно, какой будет посадка. Местные пехотинцы смотрели на их действия как на чудачество полупьяных и почти свихнувшихся летунов. Однако их отношение ко всему происходящему поменялось, когда группа морских пехотинцев вероломно ворвалась на территорию аэродрома и быстро разоружила охрану. Одновременно с проводимой операцией Ричард получил указание на прогрев самолёта. С этого момента путь к отступлению был отрезан навсегда. Грузились оперативно — за полчаса все разобрались по местам, и тяжёлый транспортник рванул по взлётной полосе, набирая скорость.

— Как думаешь, наше ПВО не успеет среагировать? — Робинсон задал вопрос Грэхэму как только зашёл в кабину пилотов.

— Не думаю, — покачал тот головой. — Мы не успели наследить, а когда охрана развяжется, наш самолёт будет над территорией русских. Главное чтобы они нами не сильно заинтересовались. А почему нельзя было лететь через Европу?

— По территории Канады, а потом через воюющую со всеми Европу? — хмыкнул полковник. — Даже если бы мы вырвались с Северо-американского континента лететь над Атлантикой — то ещё удовольствие.

— Это да… — покачал головой штурман.

— Держи оптимальную экономную высоту, — посоветовал Робинсон другу. — Никто не знает погодных условий и активности русских комплексов ПВО. Мне как-то не хочется осесть в глухой Сибири или на территории Уральских гор. Климат не тот! — хохотнул полковник. — И заражённых много.

— А правда, что русские нашли вакцину? — задал вопрос радист экипажа.

— Парни, теперь я могу раскрыть тайну — если бы я не знал об этом точно, не стал бы затевать этот перелёт. Тут как в казино — всё или ничего — играем ва-банк. И по мне лучше служить под началом русских, но защищённым от этой грёбаной Чумы, чем ждать своей участи в холодных снегах Аляски или быть посланным на убой в центральную часть страны. Америка кончилась, парни. Это надо признать, как бы горько не звучало.

— О`кэй, сэр, — кивнул штурман — мы сделаем всё, что в наших силах.

— И ещё немного больше, — подмигнул ему Робинсон.

— Ай-ай[52], сэр!

Запросы со станций слежения американских ПВО их настигли, когда самолёт пересёк воздушное пространство России. Ричард чуть раньше приказал радисту сохранять режим молчания и, чтобы не случилось, не отвечать ни на чьи запросы. Да, большой риск, но кроме европейской части России их нигде никто не ждал, и заострять на себе внимание — искать проблемы на собственную задницу.

9 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Как раз во время церемонии награждения, когда генерал Ермолаев красочно расписал подвиги павших и героические действия юнармейцев, вручив сержанту Ершову и старшему сержанту Звягиной медали «За отвагу», прибыла колонна переселенцев из анклава танкистов. Генерал по скорому произвёл в лейтенанты Аню и вручил погоны прапорщика Олегу. Пока Захаровы получали поздравления и решали мелкие организационные вопросы, к собравшемуся руководству анклава подбежал Сомов и сообщил, что американцы прошли территорию Уральских гор и направляются к ним, но есть проблемы. Из-за обледенения самолёта расход топлива стал критическим и, возможно, его не хватит, чтобы дотянуть до аэродрома под Тамбовом. Ещё вчера вечером Ермолаев лично связался с летунами и попросил оказать помощь, пустив на свой аэродром американский транспортник. Те особой радости не высказали, но и перечить не стали. И вот теперь в небе разворачивалась драматическая ситуация — куда упадёт С-5М никто не знал, а искать по территории Тамбовской и Пензенской областей или Мордовии то ещё неблагодарное занятие. Вместе с Игорем в его КУНГ пришёл один из заместителей Белова, и они вдвоём следили за перемещением военного самолёта американцев, стремясь предугадать его траекторию полёта и, возможно, место падения. Спутники показывали чёткую картину маневрирования транспортника, пилот которого на остатках топлива решил рискнуть подняться как можно выше и потом, когда оно кончится, планировать до момента аварийной посадки уже с сухими баками. В этом случае риск пожара крайне мал. Ближе к одиннадцати часам утра С-5М миновал границы Тамбовской области, но не стал снижаться. Американцы были предупреждены о месте посадки, и это изменение нарушало достигнутую договорённость. Что произошло на борту военного самолёта, оставалось только гадать.

Белов с самого начала решил ехать на встречу с американцами на своём внедорожнике. Помимо хорошего эстетичного вида машины и просторного салона, он планировал взять к себе в машину одного из переводчиков и предметно побеседовать о подарке от американца. Он знал некоторые повадки, точнее — менталитета потенциального в прошлом противника: чтобы что-то получить, нужно за это заплатить. Так уж утроена психология янки — за так и прыщ не вскочит. Сейчас оба БТРа сопровождения с дюжиной опытных спецназовцев и экипированных по полной, восемь тентованных «Камазов» и оба переводчика ждали команды выдвигаться. Куда? — хороший вопрос. Белов и сам пока не знал ответа на него. Наконец следующий пролетавший спутник зафиксировал падение транспортника вблизи одной из деревушек, что примерно в пятидесяти километрах от Тополиновки.

— Олег Петрович, это Белов, — доложил он по рации генералу. — Америкосы упали.

— Как упали? — не понял тот.

— История об этом умалчивает. Видимо, что-то произошло. Как мне доложили — посадка у них была жёсткой — на фото видно, что хвост транспортника почти оторван. Я выдвигаюсь к месту падения.

— Добро, Андрей. Не мне тебя учить.

— По машинам! — эта команда Белова наконец стряхнула чувство неопределённости со всех участников операции. К нему во внедорожник резво запрыгнули Вика и Илья. Парень галантно пропустил девушку на переднее сидение, а сам устроился сзади. — Значит так, молодёжь, ещё раз напоминаю о чётком выполнении своих обязанностей и никакой отсебятины — только функции переводчика. Илья! Тебя это касается в первую очередь.

— Так точно, товарищ подполковник.

— Вот! Уже слышу командира взвода — сержанта, а не вчерашнего раздолбая.

— Тарщ подполковник! Да что вы все на него ополчились? — удивилась Вика. — Сначала товарищ генерал, потом вы… Он же тоже человек, а не зашуганная скотина.

— Слышал, Илья? — Белов посмотрел в зеркало заднего вида на парня. — У тебя, оказывается, есть защитники.

— А как вы хотели? У юнармейцев один за всех и все за одного, — ответила ему девушка.

— Тогда обещаю больше не воздействовать на него психологически, — усмехнулся подполковник. — Такой девиз и вправду дорогого стоит.

— Тарщ подполковник, а как до места добираться будем? — поинтересовалась Вика. — Мы же дороги не знаем.

— А для этого, Звягина, в первом БТРе есть провожатый из местных механиков. Поэтому они и идут первыми.

* * *

Пройдя Барсуково, колонна свернула на просёлочную дорогу. Ей предстояло проехать около сорока километров к месту падения самолёта. Неприятности начались после первого десятка «кэмэ» — из кустов выскочило четверо грязных и кое-как одетых «работников ножа и топора», которых, походя и без лишних сантиментов, срезали из ПКМ, сидевшие на броне спецназовцы. Ещё через несколько километров дорогу между посадками перегородило дерево. Бойцы ожидали нападения и потому сразу попрыгали с брони, затаившись рядом с остановившимся головным БТРом. Их предположение подтвердилось спустя пару минут — с обеих посадок зазвучали выстрелы из охотничьих ружей, но рокот КВПТ мигом остудил дерзкие намерения налётчиков. Трое спецназовцев-снайперов разобрались с бандой на раз — шестерых они сняли играючи, а остальных четверых добили автоматчики. Дерево оттащили подальше от дороги, и колонна продолжила свой путь.

Спустя какое-то время, ведущий БТР остановился, и старший на броне поднял руку, показывая всем остановиться. Белов вышел из машины и направился к нему.

— Тарщ командир! Слышите стрельбу? И выстрелы не из нашего оружия, — доложил Белову один из спецназовцев.

— Хочешь сказать, что до американцев добрались местные бандюки?

— Отметать такой вариант нельзя, — с серьёзным видом покачал головой тот.

— Тогда нужно поспешать в темпе вальса — у америкосов только пистолеты, да и вояки они никакие.

— Есть, тарщ подполковник! — козырнул спецназовец. — Заводи!

— По машинам! — отдал команду Белов.

Глава 26

9 сентября 2027 года. где-то в Тамбовской области. Два часа пополудни

Самолёт упал на небольшой возвышенности, прямо на одном из полей, в этом году ничем не засеянном. Прошлогодние полусгнившие стебли подсолнухов — вот и всё разнообразие местности. Грехэм отлично довёл транспортник до места назначения, несмотря на проблемы с третьим мотором. После арктического обледенения, тот отказал, а потом вовсе загорелся при попытке запустить его снова. Так и тянули на трёх. Когда стало ясно, что топлива может не хватить, Ричард поднял самолёт на десять тысяч и потихоньку стал планировать. На аэродром садиться не стали, побоявшись наломать дров при посадке. Вот и тянули, сколько могли, до безопасного участка. Сели тяжко: несмотря на мастерство первого пилота, посадка была не айс — помимо почти отвалившегося хвоста, погибли двенадцать человек — жестокая шутка судьбы. Ещё не успели оказать помощь всем раненным, как к самолёту нагрянула какая-то банда из близлежащего села. Стивен с парнями пока сдерживал атаки бандитов, но долго так не могло продолжаться: из оружия было только личное — пистолеты, да и то с одной обоймой. Робинсон с тоской глянул в один из иллюминаторов, понимая, что их часы сочтены. Если патронов не хватит, нужно будет уничтожить дипломат с кодами, который был пристегнут к кисти полковника. Уровень секретности полковник прекрасно понимал и не стал бы рисковать, допуская попадание сверхсекретной информации к непонятно кому.

— Смотрите! — кто-то из женщин-военнослужащих, наблюдавшая за разыгравшей драмой в иллюминатор, обратила внимание остальных — Там, у перелеска идёт колонна! Нас нашли! О нас не забыли!

БТР русских увеличил скорость и сходу вошёл в боестолкновение с бандой. Бойцы на броне попрыгали вниз, открывая огонь и занимая позиции. Подошёл второй БТР, на ходу поддерживая огнём контратаку спецназа. Через четверть часа дюжина спецназовцев фактически отбила нападение бандитов, оттеснив их остатки от самолёта, но тут произошло неожиданное. Никто не понял, откуда взялись заражённые, но после клича бандитов «Атас, «шоколадки»!» оставшиеся в живых бандюки стали стремительно отступать к одной из посадок. Сами же заражённые разделились на две группы, одна из которых устремилась к спецназу русских, а вторая двинулась к самолёту.

Стивен с парнями отстреливался, пока были патроны, но вот они закончились, и над американцами нависла другая опасность — заразиться Чумой. Именно в это время с недавно подъехавшего внедорожника выскочил мелкий боец и двинулся в сторону раненого спецназовца. Забрав у того оружие и второй магазин из разгрузки, он рванул к разломанному хвосту самолёта.

* * *

Белов с юнармейцами наблюдали за боем из салона внедорожника. Чаша весов постепенно склонялась в сторону спецназа, да и американцы вели прицельный огонь из образовавшегося при падении разлома в хвосте самолёта. Однако вскоре стрельба из самолёта прекратилась.

— Наверное, патроны закончились, — пожал плечами Белов на немой вопрос Вики.

И тут они увидели заражённых. Те сразу разделились на две группы, одна из которых достаточно резво потрусила в сторону хвоста американского транспортника.

— Андрей Валентинович! Сделайте что-то! — с ужасом воскликнула девушка. — Они же их сейчас заразят!

— И что я могу сделать? Из моих ребят никто не успел пройти вакцинацию. Значит, судьба у американцев такая.

— Зато я привита! — крикнула девушка и, открыв дверь, рванула в сторону перевязывающего руку бойца спецназа.

— Стой, Звягина! Ты куда?! — вызверился Белов. — Твою мать! Ну, девка! Останется в живых — разжалую!

Вика с ходу схватила лежащий на земле автомат раненого. Тот удивлённо посмотрел на неё и ещё больше удивился, когда девушка в форме ВДВ и погонами старшего сержанта выхватила из его разгрузки второй магазин.

— Там же заражённые! — успел он крикнуть ей вдогонку, и та, ответив «Я привита!» рванула к хвосту американского самолёта.

Вика успела в самую последнюю минуту — до заражённых оставалось каких-нибудь пять метров. Она сходу ворвалась в широкий проход сломанного при посадке хвоста транспортника и мгновенно осмотрелась. Рядом с проходом стояло несколько американцев, сжимавших пистолеты.

— Патроны кончились? — коротко спросила она, и те закивали. — Не беспокойтесь, сейчас отобьём атаку.

Автомат был другим — не «ксюхой» — какая-то новая модификация оружия, доселе ни разу не встречавшаяся Звягиной с её и так небольшим опытом. Но принцип тот же, а остальное не важно — «шоколадки» вот-вот доберутся сюда и тогда…

Девушка преклонила одно колено и с такого положения стала короткими очередями выбивать заражённых. Американцам стало понятно, что это оружие тяжело для их спасительницы — она нечасто, но мазала, а другого не было. Тогда Стивен мотнул головой одному из морпехов и вдвоём они принесли несколько баулов с личными вещами — с упора лёжа удобнее стрелять. Девушка в форме ВДВ — а это капитан морпехов понял сразу — кивнула в знак благодарности и снова начала отстреливать заражённых. Один, второй, третий… пятый… Американцы притихли, наблюдая работу русской девушки-десантника со столь юным лицом.

— Оу, май год… — тихо вздохнул кто-то из американок — … она же совсем тинейджер…

— Какой идиот или провокатор планировал у нас войну с русскими? — осипшим голосом согласился с ней Робинсон — У них даже дети воюют! И как!

Как раз в этот момент у юной представительницы русского спецназа закончились патроны, и она собиралась сменить рожок, когда к ней вплотную приблизился один из заражённых. Видя это, Вика отбросила неподалёку от себя автомат и выхватила ПМ. «Шоколадку» удалось успокоить с одного выстрела. А тут и бойцы подоспели.

— Звягина! Не стреляй! «Шоколадки» кончились!

— Приняла! Не стреляю! — ответила она.

— Как американцы? — раздался снова голос Белова.

— Ещё не интересовалась, но держались до последнего патрона.

— Ты поспрашивай у них, вдруг помощь нужна, а мы тут остальных подчистим и заодно чем-нибудь оттащим трупы заражённых. Мои люди уже ушли в село.

— Есть, тарщ подполковник.

— А вообще, Виктория, надо было бы тебя наказать…

— Так точно, тарщ подполковник.

— … да не получается.

— И на том спасибо, — улыбнулась она и, повернувшись к американцам, козырнула. — Старший сержант Звягина. Воздушно-десантные войска. Направлена к вам переводчиком.

— Оу, май год! — ошарашенно воскликнула Дукс. — Мисс! А сколько вам лет?

— Пятнадцать, капитан.

— Оу, май год дабл ту[53]! — покачала головой Сара. — И у вас даже есть медаль? У меня нет слов…

— Эта мьедал со второй мировой война? — на ломаном русском спросил один из американцев.

— В России она была сохранена как память о Великой Отечественной войне. Я обороняла наш анклав, за что меня наградили. Но обо всём этом потом, — улыбнулась она. — Есть у вас какие-то проблемы? Подполковник Белов интересовался, нужна ли помощь.

— Двенадцать человек погибли при посадке, есть раненые, — сухо доложил Стивен.

— Я сейчас сообщу нашему командиру о проблеме, и он её решит. Возможно, подгоним грузовик поближе к хвосту самолёта, чтобы было удобно грузить раненых.

— Ты как? — Белов на всех парах ворвался внутрь самолёта через пролом.

— В порядке, тарщ подполковник.

— Американцы?

— Двенадцать двухсотых, есть раненые. Может, «Камаз» поближе подогнать, чтобы было удобно их погрузить?

— Соображаешь! Ладно, оставайся пока с ними, а я дам команду подогнать машину сюда, к хвосту.

Там же. Часом позднее

Внутрь внедорожника сели сам Робинсон и Сара Дукс. Илья переместился в один из «Камазов». Полковник было пригласил Звягину на переднее сидение, но та вежливо отказалась, к явному удовольствию Белова, и предпочла занять место рядом с американкой. Сара откровенно рассматривала свою спутницу, отчего Вика смутилась, но тот скоротечный бой в самолёте оставил неизгладимое впечатление в душе капитана Дукс. Какие к чёрту американские тинейджеры? Американ янг пипл и рядом не стояли с этой бесстрашной русской девочкой, грудью прикрывшей всех фактически безоружных беженцев с Аляски. И она награждена такой серьёзной медалью — Арчи, их штатный переводчик, немного умевший говорить по-русски, уже посвятил в ценность этой медали. «Серебряная звезда»[54] меркнет по сравнению с ней. Тут не отвага, а героизм был. И нашивка за ранение у этой пятнадцатилетней воительницы говорила обо всей серьёзности её службы. Службы, чёрт возьми, в звании старшего сержанта. И всё это в пятнадцать лет! А что тогда представляют собой взрослые десантники? Полковник правильно сказал, что только конченый идиот или провокатор мог планировать воевать с этими русскими. А ведь на вид — совсем обычный подросток. Мимо такого пройдёшь на улице и не обратишь внимания.

— Извините, что так рассматриваю вас, мисс, — Сара наконец-то выпала из своих мыслей. — Просто я никогда ещё не встречала русских солдат в таком юном возрасте.

— Ничего, я понимаю, — улыбнулась Вика.

— Сара! Это не обычные солдаты, это намного серьёзнее! — поправил её Робинсон.

— Вы так думаете, полковник? — усмехнулся Белов.

— Эндрью, мы с вами знакомы ещё с Сирии и я очень рад, что придётся служить плечом к плечу именно с вами. Но вернёмся к этой юной леди. Я смотрел на выражение её лица, когда она зачищала заражённых. И на нём не было ни капли испуга. Ничего лишнего, только холодный расчёт и максимальное внимание!

— Ну, она у нас командир взвода юнармейцев. Мы же не будем доверять воспитание и подготовку подрастающего поколения непонятно кому?

— Были бы у меня сын или дочь, я бы отправила только к ней, — покачала головой Дукс. — Я читала кое-что о русской истории. Кажется, в своё время у вас в России были легенды о женщинах-воительницах. Вал… э-э-э…

— Валькириях? — подсказал Белов, смотря в зеркало заднего вида.

— Да! Точно! И вот эта девушка в моём понимании и есть Валькирия! Страх и ужас противника.

— Видишь, Звягина, какого мнения о тебе наши союзники? — ухмыльнулся подполковник. — Но пилюлю за самовольное оставление машины ты получишь, не сомневайся.

— Извините, сэр, я не совсем разбираюсь в ваших профессиональных терминах, но я прошу не наказывать старшего сержанта, — Сара мгновенно встала на её защиту. — Если бы не она, я даже боюсь представить, что с нами бы было…

— Да, Эндрью, я тоже прошу не наказывать её.

— Ну что с вами делать… — картинно вздохнул Белов и переключился на девушку — … ты хоть понимаешь, Вика, что твои демарши держатся на ниточке. Чуть проворонила бы и всё.

— Бог не выдаст, свинья не съест, тарщ подполковник, — смотря в окно, хмуро ответила ему та, чем вызвала хохот американцев.

— Оу, май год! — вновь выдала свою любимую фразу Дукс. — Точно — Валькирия! Идёт по лезвию ножа, но как! Сэр! А кто будет у нас переводчиком хотя бы первое время?

— Думаю, вы оба уже догадались, — улыбнулся через зеркало Белов.

— Оу! Это хорошая мысль, — сразу обрадовалась Сара. — Думаю, мы сработаемся. Сара, — протянула она руку Звягиной.

— Виктория, — подала свою в ответ девушка.

— Не удивлён, что мы одержали победу над бандитами и заражёнными, — повернулся в сторону задних сидений Робинсон. — Виктория — это победа. Очень символично.

— Я знаю, господин полковник, — улыбнулась Звягина. — Восьмая рота нашего полка ВДВ тоже так считает.

— Она у них как талисман, — поведал американцу Белов. — И его нужно беречь как зеницу ока.

— Абсолютно правильная мысль, подполковник, — кивнул Робинсон. — А мы лишь ненадолго возьмём его напрокат. В общих интересах.

9 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Белов вышел из внедорожника и потянулся, пока гости не видели. Всю дорогу они беседовали с полковником Робинсоном и на поверку выходило, что в руках военных анклава сейчас находится бомба замедленного действия. Ну, это для американцев бомба — если и вправду в кэйсе полковника коды деактивации ядерного оружия нескольких систем НАТО… у него дух захватило от перспектив.

Навстречу прибывшим вышло руководство анклава, а пара «Камазов» проехала дальше колонны, намереваясь выгрузить раненых у медпункта. Виктория поправила свой, немного пыльный китель, ладошкой отряхнула брюки и стала рядом с обоими американцами.

— Приветствуем союзников, — поздоровался с обоими за руку Мочалов. — Как долетели, я уже в курсе. Примите мои соболезнования.

— Благодарю вас, господин Мочалов. Да, мой заместитель и ещё одиннадцать человек не перенесли перелёта, но мы здесь и готовы вместе бороться против… — она запнулся.

— Американцам всегда хочется с кем-то бороться, — усмехнулся Ермолаев.

— Это переводить, товарищ генерал? — опешила Вика.

— Переводи, дочка. — улыбнулся тот. — Мне уже доложили, что ты и там отличилась?

— Разрешите это потом, товарищ генерал? — умоляющее попросила его девушка.

— Сэр, — обратился к Ермолаеву Робинсон. — Очевидно, что сейчас вы выговариваете старшему сержанту за её самовольное оставление автомобиля? Хочу заметить, что если бы не её решительные действия, мы стали бы инфицированными этой заразой. Прошу вас, сэр, не наказывайте её.

— Сэр, — поддакнула своему шефу Дукс. — Это не девушка, а самая настоящая Валькирия! Сэр! Я тоже видела её в бою! Я поражена её выучкой! Наши тинейджеры на такое не способны!

— Если ещё кто-нибудь вякнет мне, что эту девочку нужно наказать, я его в солдаты разжалую без лишних разговоров. Вика! Не переводи! Белов! И тебя это в первую очередь касается! Вы не поняли, что произошло? — оглядел он собравшихся.

— Старший сержант Звягина недавно подняла мнение о русских десантниках на такую высоту, что у американцев глаза на лоб полезли и теперь они хорошенько подумают, прежде чем устраивать бузу с нами, — монотонно выдал Пасечников.

— Во! Золотые слова, майор. — улыбнулся Ермолаев. — Чувствуется рука ФСБ. Ну, о ней разговаривать будем позже, а сейчас нужно отвести союзничков помыться, подмыться, а то, небось, штаны-то мокрые? Ну и покушать, естественно. Вика! Ты им про штаны не переводила?

— Товарищ генерал! За кого вы меня принимаете?

— Наш человек! Понимает, что нужно сказать, а что и умолчать при нашем менталитете. Кстати! А кто у них будет переводчиком?

— Догадайся с одного раза, Олег Петрович, — ухмыльнулся Белов.

— Звягина! Я же говорил тебе вчера, что ты далеко пойдёшь?

— Так точно, тарщ генерал!

— Готовься к новым погонам. Пресс-атташе в сержантском звании не катит!

— Пока она только «Калашом» дипломатию наводит, — усмехнулся Белов.

— Скорее, делом подтверждает наши слова и намерения, — поправил его Пасечников.

— В точку, — согласился с ним Ермолаев. — А тебя, Андрей Валентинович, жаба давит от того, что не ты с автоматом залёг в хвосте их самолёта и не кто-то из твоих людей, а десантура! Никто кроме нас! Так вот!

* * *

Майкл Стоун только что вышел из столовой анклава. Традиционные русские блюда зашли как нельзя лучше. Борщ, жареная картошка и компот из ягод не только наполнили его желудок, но и сняли тот налёт тревоги и драматизма, появившегося сразу после неудачной посадки самолёта. Если бы не эта молодая ВДВшница… а сейчас хорошее настроение окончательно поселилось у него в душе. Ещё бы Гаррика найти…

— Игорь, после обеда зайди ко мне, нужно согласовать график дежурств по спутникам… — на эту фразу Стоун мгновенно обернулся и увидел высокого, широкоплечего парня, с которым разговаривал ещё один гражданский, но, видимо наделённый серьёзными полномочиями крепкий мужчина. Широкоплечий утвердительно кивал в ответ на его указания. Закончив раздавать вводные, гражданский ушёл по своим делам.

— Извините, я случайно услышал ваш разговор… — Стоун мог общаться на русском, но медленно выговаривая каждое слово — что поделать, если с момента начала службы практики почти не было — мне нужно найти одного человека…

— Какого? — «широкий» смерил его оценивающим взглядом. — И кто вы? Я вас здесь раньше не встречал.

— Я с американского самолёта. Меня зовут Майкл Стоун.

— Майки, ты? — враждебно-подозрительный взгляд сменился радостью. — Ну, привет, друг.

— Гаррик?

— Игорь. Игорь Сомов, — он протянул руку, и Стоун её пожал.

— Тогда зови меня Мишей, я буду знать, что это ты ко мне обращаешься.

— Замётано. Слушай, хрен с ним с обедом, у меня есть кофе и немного конфет, пойдём ко мне? Посидим.

— Нет, кофе не буду — накормили сытно, — Стоун похлопал себя по животу. — Если хочешь, сходи пообедать, а я тебя здесь подожду.

— Лады, я скоро, — Игорь почти бегом рванул к входу в столовую и чуть не сбил капитана Дукс. Сара удивлённо посмотрела на молодого человека и покачала головой.

— Майкл, кто этот русский медведь, с которым, как я видела, ты общался минуту назад?

— Капитан, это и есть тот человек, который помог нам вылететь сюда — начальник Ай-Ти службы анклава. Игорь Сомов, он же «Гаррик».

— Я бы хотела пообщаться с ним. Есть кое-какие указания полковника Робинсона.

— Сара! Если вы хотите вести двойную игру… — недобро покачал головой Стоун.

— Оу, май год! Конечно нет! Полковник согласовал этот вопрос с русскими. Е… Ермолаев, возможно, я ошибаюсь, но именно этот генерал-майор здесь главный.

— Не он, Сара. Он — руководитель силового крыла. Как начальник комитета штабов у нас.

— А ты откуда знаешь?

— Я знаю русский язык, — усмехнулся Майкл.

— А, ну да, — улыбнулась она. — Всё время забываю, что твои родители из России. Слушай! Поговори с ним, мне поручено убедиться, что по ходу нашего полёта на «Галакси» не будет погони.

— У русских это называется «хвост».

— Как интересно! Майкл, а ты не видел нашу переводчицу?

— Зачем? Игорь немного говорит по-английски, да и я буду присутствовать. Если что, помогу.

— Спасибо.

— Ну и как тебе здесь? Только честно.

— Знаешь, я понемногу начинаю отходить от посадки. Сначала наш быстрый побег, потом этот полёт, закончившийся падением. Гибель сослуживцев, нападение бандитов и заражённых… в общем, нужно время… А так, русские очень гостеприимны. И обед — после наших сухпайков это манна небесная.

— Здравствуйте, — раздался сзади голос, на который Сара испуганно обернулась — Игорь почти бесшумно подошёл к ним.

— Сара, это и есть мой друг — Игорь Сомов. Игорь, это — капитан Сара Дукс. Начальник информационно-аналитической отдела нашей части.

— Уже бывший, — улыбнувшись, махнула она рукой, всё ещё внимательно смотря на этого русского. Странно, но его медведеобразность никак не портила этого голубоглазого молодого человека.

— У нас в России говорят, что бывших не бывает, — улыбнулся он.

— Вы неплохо говорите по-английски, — сделала она комплимент русскому.

— Вот именно, что только неплохо. Практики совсем нет, только пишу на нём.

— Думаю, что смогу помочь вам, — кивнула Дукс. — полковник Робинсон и генерал Ермолаев договорились о проведении контроля по всему курсу нашего полёта. Майкл сказал, что по-русски это означает khvost. Это так?

— Миша! Ты уже обучаешь своих сослуживцев русским диалектам? — захохотал Игорь.

— Это ещё что! Стивен Скрэп — наш морпех, спросил ещё в самолёте, как будет по-русски его имя и фамилия.

— Если не ошибаюсь, это Степан Ломов? — нахмурил брови Сомов.

— Вот-вот! — продолжал веселиться Стоун. — Я ему долго объяснял, что такое «лом» и для чего он используется. Но, кажется, он польщён такой «несгибаемостью»!

— А как перевести на ваш язык моё имя? — улыбнулась капитан.

— Если мне память не изменяет, ваша фамилия будет Уклонова[55], а Сара — прекрасное имя, которое не требует изменения, — чуть покраснев, заметил Игорь.

— «Sara Uklonova»… хм… необычно, — задорно покачала головой девушка. — Нужно будет запомнить.

— Миша, а сколько ей лет? — по-русски спросил Сомов.

— Что, запал?

— Немного есть, — кивнул тот. — Брюнетки — моя слабость.

— Двадцать восемь, но та ещё штучка. Будь осторожен, — Стоун толкнул Игоря в бок.

— Эй, парни, так нечестно! — обиженно посмотрела на них капитан. — Вы говорите, а я не понимаю о чём.

— Игорь говорит, что вы ему понравились, мэм, — усмехнулся Майкл.

— Да-а-а? — у Сары мгновенно появилось игривое настроение. — А так? — она остановилась и приняла кокетливую легкомысленную позу.

— Кхм-гхм, — чуть покраснел Сомов. — Вы так красивы, что у меня даже часы встали…

Стоун секунду переваривал реплику друга, трансформируя её с английского на русский, а потом закатился заливистым смехом.

— Я не поняла, Майкл, что он сказал, — обиженно проговорила девушка.

— Мэм, ваша сексуальная поза подвергла «стояку» не только его самого, но и его наручные часы! — хохотал Стоун. — Это такая русская пословица у мужчин, обозначающая крайнюю степень заинтересованности. И не подумайте, что это харассмент[56].

— Знаете, Игорь, я не принадлежу к феминистическому крылу американских женщин, — её лицо стало серьёзным. — Просто мужчины в Америке превратились непонятно во что, и приходится быть сильной, заменяя сразу обоих. А за комплимент спасибо, нужно будет запомнить, — она снова улыбнулась.

Вся троица подошла к КУНГу, где проживал Игорь.

— Сразу прошу прощения, я не ждал гостей, — виновато посмотрел Сомов на Сару.

— О, вы ещё не знаете какой у нас бардак бывал перед самими учениями, — усмехнулась девушка. — Я обещаю не обращать на это внимание.

Игорь галантно пропустил Сару вперёд, подав руку, когда она поднималась по деревянным порожкам, а потом пригласил её в импровизированный кабинет, заодно служивший спальней. Резкими движениями часть белья на спинках кровати мгновенно перекочевала в его руки и отправилась за подушку. Девушка усмехнулась, но ничего не сказала.

— Я смотрю, у тебя КУНГ разделён дверью пополам… а вторая часть чем занята? — спросил Майкл.

— Там кое-какая техника и сервер.

— Но ведь это КУНГ от «Шишиги»? Хотя… там не должно быть дверей…

— Нет, не от «Шишиги», усмехнулся Игорь. — То есть по бумагам — да, но на самом деле другая модификация. В своё время наши подсуетились и несколько таких «домиков» экспроприировали, где надо.

— Что такое kung и что такое shishiga? — поинтересовалась Сара.

— КУНГ — это такой кузов-фургон от спецмашины или дополнительного оборудования, например, вспомогательной кабины РЛС, — улыбнулся ей Сомов. — А «Шишига» — это модификация грузового автомобиля, на котором такие КУНГи устанавливают. Это если просто.

— Как всё сложно… — проговорила она, медленно прохаживаясь по помещению и рассматривая разное оборудование. — … мне кажется, что я никогда не освою русский язык и его термины…

— Если мы часто будет взаимодействовать, думаю, что я помогу вам с обучением, — покраснев, сказал Игорь.

— А у вас есть такое желание? — кокетливо спросила девушка.

— Я же чуть раньше сказал вам об этом.

— Да? Так это был не просто комплимент?

— Не только, — окончательно смутился Сомов.

— О`кэй, тогда с чего начнём взаимодействие? — улыбнулась она.

— Для начала нужно забрать магнитогенератор и наладить подачу энергии.

— Игорь, а у вас есть такая штука? — удивился Майкл. — Я слышал о них, но видеть не приходилось.

— У нас их три штуки, один из которых я периодически забираю.

— Вот ты где! — в КУНГ буквально ворвался Ефимов. — Сергей Иванович попросил меня передать тебе, что на время один из магнитогенераторов можешь взять. Сегодня подготовь всё, а завтра получишь дополнительно задание.

— Какое? — удивился Сомов.

— Игорь, я не в курсе. Завтра с утра будет заседание Совета. Тебя, кстати, официально приглашают на него. Вот там всё и узнаешь.

— Ладно, понял, — кивнул он.

— Парни, что собираетесь сейчас делать? — спросила Сара, когда ушёл этот военный, приходивший передать какую-то информацию.

— Мы сейчас с Майки заберём генератор, а вы, Сара, пока осмотритесь здесь.

Дойти до дома Мочаловых и забрать в сарае генератор было делом нескольких минут. Пока они несли достаточно тяжёлый ящик, Мишка расспрашивал обо всём друга.

— Тут как с секретностью? Я хотел бы работать в паре с тобой.

— Ну, это нужно разговаривать с руководством. А какую должность ты занимал у себя?

— Примерно такую, какую ты здесь.

— Тогда, думаю, проблем не должно возникнуть. Тем более что ты вообще русский.

— А Сара?

— Знаешь, если честно, я хотел бы работать втроём.

— Гарри, да ты запал на неё! Конкретно запал! — захохотал Стоун.

— И не говори, Миш, — вздохнул Сомов. — Сам не знаю, как получилось. Она такая…

— Какая? — усмехнулся Майкл, поправив в руке ручку генератора.

— Лицо у неё как у одной из актрис начала века. И ту тоже звали Сарой.

— Ты тоже заметил её сходство с Сарой Шахи? — усмехнулся Майкл. — Да, у Дукс такие же испанские корни.

— Откуда знаешь?

— Я хакер или кто? Была возможность пробежаться по электронным копиям дел. Даже был период, когда я тоже хотел подкатить к ней, но возрастом не вышел, а у тебя есть шанс.

— Почему ты так думаешь?

— Ты видел, как она встала «в позу» перед тобой? Думаешь, у нас на базе она такое себе позволяла? Давай, Гарри, не посрами русских!

— Я сам решу, когда и как, — насупился Игорь.

— Ты обиделся?

— Нет, просто не хочу рисковать. Торопить события не буду.

— Ладно, твоё дело.

Сомов опешил, когда увидел чистоту и порядок в жилой части КУНГа. Пока они с Майклом ходили за магнитогенератором, Сара нашла веник с совком и сначала подмела пол, а потом навела небольшой порядок. Она как раз заканчивала протирать пыль возле ноутбука, когда оба айтишника вернулись обратно. Девушка виновато улыбнулась в ответ на немое удивление.

— Что, не нужно было проявлять инициативу? — виновато спросила она.

— И ты мне будешь говорить, что она сама не запала на тебя? — усмехнулся, говоря по-русски, Майкл.

— Миша! Я сам решу что, когда и как, ладно?

— Игорь! Я что-то не так сделала? — резкий тон непонятного ей языка поверг её в уныние.

— Нет, Сара. Просто Майкл немного лезет не в своё дело.

— Первый лейтенант[57] Стоун! Прекратите свои инсинуации! — гневно воскликнула она. — И потом кто-то просит не упоминать о харассменте!

— Извините, мэм, — Стоун сразу встал по стойке «смирно». — Больше это не повторится!

— Вольно… Майки, какой же ты бываешь вредный, — покачала она головой. — Если бы не наши долгие дружеские отношения…

— Извините, Сара, на меня так действует воздух Родины моих предков.

— Сара, большое спасибо за помощь, — вклинился в их разборку Сомов, боясь крупной ссоры. — У меня всё руки не доходили. Ведь я, помимо Ай-Ти, ещё и главный электрик анклава.

— Серьёзно? — искренне удивилась она.

— И на «когтях» лазаешь по столбам? — Стоун ошарашенно смотрел на друга.

— Да.

— Что такое kogti? — мгновенно заинтересовалась новым термином Дукс.

— Вот это и есть когти, — усмехнулся Сомов, минутой спустя вытащив их из-за стола. — Вот так они надеваются на ноги, и потом вот так лезешь на столб.

— Оу, май год!

— Ничего страшного. Со временем привыкаешь, — пожал он плечами.

— Так, не хочу прерывать обмен опытом, но у нас есть поставленная задача, — нахмурился Майкл.

— Вот ты зануда, Майки, — Дукс покачала головой.

— Тем не менее, он прав, — согласился с другом Игорь. — Сара, вы не против, если я немного покомандую вами обоими?

— Мы пришли выполнять задание, а старший здесь вы, почему нет?

— Тогда ваша задача — подсоединить вот эти провода к ноутбуку, а мы с Майклом пока займёмся генератором.

— Ай-ай, сэр! — картинно козырнула она в американском стиле и рассмеялась.

Глава 27

10 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Сомов проснулся около шести часов утра, причём… не один. Вчерашние вечерние посиделки с другом и понравившейся ему девушкой с берегов Аляски наложили своеобразный отпечаток на их общение. Сначала они запустили оборудование спутниковой системы, и тут помощь обоих американцев сыграла свою роль: старый логин был заблокирован, однако сначала Мишка, а потом и Сара блестяще справились с новым логином и капчой[58], ответив на каверзные вопросы американской системы контроля. После этого они тщательно проверили состояние дел как на самой Аляске, так и по бывшему маршруту движения транспортного самолёта. А потом Игорь достал из заначки бутылку шампанского ну и… понеслось русское гостеприимство. Выпили сначала на брудершафт с Сарой, а потом за успех русско-американского взаимодействия. Когда на улице начало смеркаться, Мишка засобирался в палаточный лагерь, устроенный для американцев, а Сара категорически не хотела уходить. Так, во всяком случае, понял Игорь. Хорошо, что у него нашлась вторая бутылка шампанского, после которой как он, так и девушка признались, что понравились друг другу. Естественно, у взрослых людей такие признания заканчиваются таким же взрослым поступком.

Сейчас, пока Сара спала, повернувшись лицом к стенке — кровать была полутораместная, Сомов осторожно забрал одежду со стула и, одевшись, аккуратно выскользнул на улицу. Перемещаясь по деревне в поисках каких-нибудь цветов, он на свою удачу встретился с главным поваром — Фаридой. Та, выслушав его проблему, мгновенно сориентировала айтишника на небольшой цветник возле их дома, и вскоре радостный влюблённый бежал к своему КУНГу с небольшим букетом гладиолусов и хризантем. Пока Сара спала, он тихо скользнул в соседнюю комнату, где отыскал старый стеклянный кувшин с ручкой, успел сходить за водой и включить генератор, а потом во «всеоружии» заявился к столу, где поставил греться чайник. Только когда тот зашумел, Сара повернулась и сонно уставилась на всё великолепие своеобразного натюрморта — букет цветов, два бокала, от которых исходил аромат кофе и шумевший чайник.

— Игорь… это всё для меня? — ещё не веря своим глазам, произнесла она.

— Сара… — Сомов несколько секунд собирался с духом, и наконец выпалил — я очень счастлив, что у меня появилась такая девушка, как ты! Я серьёзно! Я хочу, чтобы наши отношения продолжались и дальше…

Она ничего не успела ответить, поскольку снаружи осторожно постучали. Девушка испуганно прикрылась одеялом, а молодой человек открыл дверь. На пороге стоял Майкл в сопровождении Захарова-старшего. Евгений Василич мгновенно оценил интимность обстановки и, деловито покашляв, бросил лишь несколько фраз:

— Игорь, через полчаса вас обоих ждут на Совете. Дело серьёзное. Успеете?

— Так точно, — кивнул он.

— Всё, Миша, мы здесь лишние, — Захаров потянул за рукав ухмыляющегося Стоуна и закрыл за собой дверь.

— Оу, май год… Игорь, какой ужас… теперь наши отношения… о них узнает весь анклав… кошмар… — девушка сидела на постели, закрыв лицо руками.

— Сара, мне безразлично, что подумают обо мне, а кто раскроет рот против тебя… в общем, я набью морду любому, какие бы погоны он не носил, — он присел рядом с ней. — Я слишком долго жил в темноте под тенью чужого счастья… а теперь хочу, чтобы такое счастье стало нашим общим. Ты мне веришь?

Дукс смотрела на него широко раскрыв глаза. Ещё вчера вечером она в игривой форме узнала, сколько ему лет, а потом каверзно поинтересовалась, почему он не спрашивает про её возраст. И была очень удивлена, что в России не принято интересоваться этим. Вообще, русские мужчины были не такими, как американские. Это она поняла уже сегодня. Цветы, кофе в постель, сорвавшийся по вине гостей и остальное… в Америке мужчины так не ухаживают. В её теперь уже бывшей стране меркантильность захлестнула всё и вся, став мерилом надёжности, чего не скажешь о русских — вот где настоящие рыцари, готовые ради любимой женщины на невероятные поступки. И это признание в любви — неожиданное и витиеватое… наверное, Игорь не может полностью сказать нужные слова только из-за недостаточного знания английского или её незнания русского языка. И пусть этот парень чуть угловат и немного неуклюж, но его душа намного честнее, добрее и благороднее большинства прокачанных парней Америки…

— Ты зовёшь меня замуж? — девушка подняла на него взгляд. — Только после одной ночи, проведённой вместе?

— Почему ночи? — обрадовался Игорь настрою девушки. — Ещё были день и вечер.

— У вас это происходит так быстро? — удивилась она.

— Понимаешь, есть ситуации, когда людям хватает и пары часов, чтобы понять, что они нужны друг другу и между ними что-то есть. А иногда это не обнаруживается и после нескольких лет дружбы. Люди так и остаются между собой во френд-зоне. Дорогая! Будь любезна, начинай одеваться, а то начальство будет ругаться, если мы опоздаем.

Дукс раздумывала несколько секунд. Всё, что говорил Игорь… впрочем, это уже было неважно — словом «дорогая» он окончательно позиционировал себя как её парня, если не сказать больше. А почему бы и нет, чёрт возьми? Она решительно вскочила с кровати и, абсолютно не стесняясь своей наготы, начала одеваться.

— Игорь! У тебя зеркало есть?

— Конечно! — улыбнулся он ей. — Я запасливый, — он быстро вышел в другую комнату и уже через минуту приволок большое зеркало, выдранное им ещё летом с одного из платяных шкафов в Барсуково, когда ездил в составе трофейной команды. — Вот.

— Спасибо, — лучезарно улыбнулась Сара. — Мы его потом повесим где-нибудь здесь?

— Конечно! Женщина без зеркала — нонсенс! — засмеялся он, держа зеркало в удобном для девушки положении.

— Какой ты милый!

— Теперь чашку кофе, и нас ждут великие дела! — с пафосом продекларировал он, вызвав смех Сары.

— Никогда не думала, что найду своё счастье в России… — поведала она между глотками бодрящего напитка.

— А я никогда не думал, что моей девушкой будет американка.

— Я наполовину испанка, — улыбнулась Сара.

— Испанки — всегда темпераментные и верные жёны.

— Это так, — согласилась с ним Дукс.

— А русские мужчины всегда будут защищать свою семью… до последней капли крови. В настоящей русской семье жена становится за спиной мужа и подаёт ему патроны или гранаты, — Игорь стоял у двери и смотрел немигающим взглядом на неё. И столько решимости было в его взгляде, что капитан поняла — этот парень прикроет её всегда и во всём. Слишком серьёзно выглядел его взгляд, ожидающий её решения — так не врут. Так к чёрту все условности! Сара медленно подошла к Игорю вплотную.

— Не волнуйся об этом… — шёпотом произнесла она — … я звание капитана получила не за красивые глаза… и в нашей семье будет два бойца, которым на пути лучше не попадаться… — она истово впилась в его губы.

— … Мы так опоздаем на Совет анклава… — через непрекращающийся поцелуй проговорил он.

— Продолжим вечером, — девушка подмигнула и выскочила из КУНГа. — Догоняй!

— Сейчас, только генератор отключу.

Они успели минута в минуту. В просторной комнате дома Совета уже находилось десятка два разных людей: гражданских мужчин и женщин и, конечно же, военных — разных по званиям и форме одежды. На противоположной части большого стола сидели русский генерал и полковник Робинсон. Рядом с ними по левую руку от американца сидел Стивен Скрэп, по правую — между русским генералом и американским полковником, вчерашний старший сержант ВДВ, бесстрашно вставшая на пути заражённых.

— Дукс! Где вас носит? — гневно спросил Робинсон.

— Извините, сэр… обстоятельства непреодолимой силы…

— Это какие же? — удивился он.

— Сэр, это личное…

— Мисс Дукс, вероятно, хорошо провела время в компании нашего айтишника, — насмешливо резюмировал Белов. — Так хорошо, что забыла про сегодняшнее совещание.

— А это не ваше дело, подполковник, — Сомов чуть подался вперёд, отодвинув Сару за себя.

— Ты как со мной разговариваешь, щенок?! — вскипел тот.

— Как мужчина с человеком, оскорбляющим его женщину пошлыми намёками! Хорошо, что я — гражданский и не подчиняюсь вашему уставу.

— Может, ещё меня вызовешь один на один? — надменный взгляд Белова не предвещал ничего хорошего.

— Может и вызову, если обстоятельства потребуют.

— А ну всем тихо! — поднял руку Ермолаев. — Андрей Валентинович! Здесь не офицерский суд чести, а наш айтишник не загулявший спецназёр. Может, у них всё серьёзно?

— Более чем, — с мрачным взглядом согласился с ним Игорь. — Если господин Робинсон не будет против, я бы хотел узаконить наши с Сарой отношения.

— Сара! Это правда? — поднял удивлённый взгляд американец.

— Да, сэр. Игорь — настоящий мужчина и я… я согласна стать его женой.

— Товарищи! Минуту внимания! — вставший Мочалов решил прекратить перепалку. — Я сегодня узнал, почему наш Сомов и капитан Дукс не были на завтраке.

— И как вы это узнали? — ухмыльнулся Белов.

— Очень просто: мне об этом сказала наш главный повар. Игорь попросил её помочь найти букетик цветов для любимой женщины. Просто сейчас уже осень и цветов мало. Я, кстати, очень рад тому, что Сомов нашёл свою вторую половинку. Парень он хороший, специалист — ещё лучше, так почему вы, Андрей Валентинович, решили над ним посмеяться?

— Потому что… хэх… потому… Я не буду комментировать это…

— А я тебе скажу, Белов! — Ермолаев встал со своего места. — Потому что его девушка или жена — американка, да? А вот мне лично всё равно, какой она национальности!

— Спасибо, сэр… — опустила голову Сара.

— Если американцы прибыли к нам в качестве настоящих союзников, пусть пользуются всеми правами. В том числе и возможностью устроить свою личную жизнь.

— За один день? — насмешливо посмотрел на него Белов.

— А если это любовь с первого взгляда?

— Так точно, товарищ генерал, — согласился с ним Игорь. — Увидел её и всё…

— Не кори себя, парень, — улыбнулся Ермолаев. — У меня с моей ныне покойной супругой примерно так же и было. Раз у вас всё серьёзно — совет вам да любовь.

— Спасибо, сэр, — Сара аккуратно смахнула нечаянную слезинку. — Обещаю, быть ему верной женой. Во мне течёт испанская кровь, а это очень многое значит. Мы, испанки, за своего мужчину будем рвать любого врага, как и он за меня. Игорь только что доказал это.

— Всё, амуры кончились, теперь за дело! — подмигнул Игорю и Саре Ермолаев. — Присаживайтесь. А у нас на повестке несколько вопросов. И первый: материально-техническое обеспечение уже прибывших военных и гражданских. В связи с этим прошу любить и жаловать — подполковник Брагин Алексей Петрович. Начальник МТО дивизии.

Невысокий полноватый и лысоватый подполковник, сидевший рядом с Ермолаевым, встал и наклоном головы вежливо приветствовал собравшихся.

— Алексей Петрович отвечает у нас за материально-техническое обеспечение, а проще мой зампотылу, — продолжил Ермолаев.

— Гхм, да. Приветствую. Конечно, я понимаю, что в настоящих условиях мы не можем полностью соответствовать ВСН 34–94… М-да. — Видно было, что отступления от норм ему даются с трудом, — но хотелось бы определиться с планировкой и возведением ограждения военного городка. Да. И с площадями сельскохозяйственного назначения.

— Разрешите мне дать свои рекомендации, — встал Марк Иосифович, — Дело в том, что на севере и северо-западе у нас чернозём, а вот на юго-юго-востоке суглинок. Соответственно эти земли менее ценны по плодородности. Их скорее можно застраивать.

— Спасибо, Марк Иосифович, — ответил Мочалов, — мы обязательно это учтём. Я предлагаю городок развивать в сторону Блокпоста 2. Возражений нет?

— Второй вопрос по МТО: бойцы уже который день питаются сухпайком. Столовая не может обеспечить всех горячим питанием. К сожалению, полевые кухни в дивизии давно вышли из строя. Я писал в управление. Но, увы, мои докладные остались без ответа. Но мы привезли всё оборудование дивизионной кухни. Однако его невозможно развернуть под открытым небом. Необходимо срочно возводить здание. Но строителей не хватает. От инженерно-саперного батальона в строю не более половины списочного состава. Батальон МТО Чума проредила ещё больше, и они с трудом справляются: склады, ГСМ, ремонт техники. Придётся привлекать бойцов. Но что они настроят? Я в мирной жизни тоже строительством не занимался. К сожалению, — Алексей Петрович вынул платок и вытер вспотевшую лысину.

— Рабочих на строительство наберём из гражданских. Есть надёжный прораб — Мурад Кайсаров, есть бригада сибиряков — они парни умелые. На отделочные работы направлю бригаду сборщиков — они не только с мебелью могут подсобить, но и по чистовым отделочным работам, — ответил Мочалов, — А с простыми постройками справятся и гражданские. Но, конечно, не без участия военных.

— Сергей Иванович, да у тебя тут на все случаи жизни есть специалисты, — удовлетворенно крякнул Ермолаев, — Хорошо, с этим вопросом разобрались. Ты, Алексей Петрович, остальное уже решай в рабочем порядке. Теперь второй вопрос: обороноспособность нашего поселения. Необходимо раскинуть по контролируемой территории дозорные и опорные пункты. Необходимо перекрыть все пути проникновения противника или заражённых. И определиться с расположением ВПП для летунов.

— Ты, Олег Петрович, с этим делом по-военному разбирайся. Ставь, где считаешь нужным. Материалы из Барсуково и соседних деревень можно понадёргать, — заметил Мочалов, — Но много не наберётся.

— Сергей Иванович, ты что ж думаешь, на войне стройматериалы подвозят эшелонами? Оборонительные сооружения и отрыть можно, — улыбнулся Ермолаев.

— Лётчикам можно выделить полосу шоссе на юг от Тополиновки рядом с Дымково. Там, как раз, два с половиной километра прямого шоссе и есть обходные дороги. При необходимости по ним можно объехать. Да! И карты нам нужны как воздух.

— С картами вопрос решим. Военные топографические карты у нас при штабе имеются, — ответил Ермолаев, — Следующий вопрос — медицинская служба. У нас из военных медиков тридцать семь человек осталось: четверо хирургов, анестезиолог, ещё, по-моему, стоматолог и всё… остальные — несколько фельдшеров да медсёстры. Из гражданских считай никого, все полегли. В больницах от Чумы. У вас, как я понимаю, медсанчасть есть. Считаю необходимым призвать всех гражданских медиков на военную службу, как в военное время.

— Вы позволите? — подняла руку Мочалова.

— Прошу, — улыбнулся ей супруг.

— Как совершенно верно сказал товарищ Ермолаев, к нам прибыло тридцать семь человек медицинского персонала. Я переговорила почти со всеми — люди опытные, даже имеющие опыт работы в полевых госпиталях. Естественно, мы их всех примем, но встаёт вопрос о медпункте. У нас здание и койко-места были рассчитаны на сто пятьдесять человек старого анклава, но, простите, никак не на несколько тысяч — тут нужная полнокровная больница или военный госпиталь. ПРЕДЛАГАЮ, — подняла она руку, видя, что муж хочет что-то сказать — Начать строительство более вместительного здания, а после его завершения помещение нынешнего медпункта свободно перепрофилируется в общежитие.

— А вот это хорошая мысль! — обрадовался зам по МТО. — Тогда предлагаю начать параллельную стройку медсанчасти и столовой.

— Да, — немного смущаясь, встала со своего места Фарида. — Столовая сейчас работает на пределе своих возможностей. Повара встают очень рано, ложатся поздно. Людей хватает, не хватает места и печей для приготовления пищи. Нужно делать новую столовую — большую и тоже двухэтажную с отдельными местами приготовления пищи на обоих этажах, мойками посуды и большой ямой для слива. Мы также готовы отдать старое помещение под общежитие. Там немного переделать и можно жить, — улыбнулась она. — Ещё хочу сказать о запасах. Консервы подходят к концу. Нужно послать людей в лес — собирать грибы…

— Грибы мы сможем проверить на безопасность, — согласилась с ней Алёна.

— …а мы сможем их законсервировать, — продолжила Фарида. — Кроме них нужно проехать по сёлам и собрать яблоки. Из них сделаем компоты, и на зиму будет запас сухофруктов. Я бы хотела ещё попросить руководство подумать о заготовке рыбы в других прудах — нашу желательно поэкономить.

— А вот это мысль! — улыбнувшись, кивнул Мочалов. — Молодец, Фарида! Правильные замечания, учтём!

— Сергей Иванович! — снова встал агроном. — Раз с консервами туго, предлагаю облагородить сливную балку, что чуть ниже нашего пруда. Там овраг длинный — можно передвинуть слив дальше, а свободную часть укрепить и с приходом талых вод у нас будет второй пруд. Разведём рыбу — будет хорошее подспорье.

— Марк Иосифович! Вы сможете помочь с разметкой будущего пруда?

— Конечно! Я когда землями занимался, уже осмотрел балку. Я ещё тогда подумал о втором пруде.

— Что у нас по топливу? — поинтересовался Ермолаев.

— Прежние запасы почти исчерпаны — максимум месяца на полтора при прежнем расходе, — поднялся со своего места Кулешов. — В свете новых задач предлагаю осуществлять заготовку фруктов на мотоциклах — так будет экономия ГСМ. Кстати! С этим делом легко справятся юнармейцы. Кто постарше сядут на «Ижи», кто младше — на «Минск». За световой день можно сделать несколько ходок, и это будет менее затратно, чем тягать «Нивы».

— Да, молодёжь рвётся в бой, — улыбнулся Мочалов.

— А как же учёба? — удивился Захаров.

— Как в советские послевоенные времена, Евгений Василич, — усмехнулся Пасечников. — Зимой наверстают. Да и сколько у них теперь учебных предметов: физподготовка и НВП[59] сами по себе, остальные предметы — юнармейцы сейчас не та молодёжь, что была до Чумы — намного собраннее и целеустремлённее. Там и младшие косо посматривают на старших да считают месяцы до своего двенадцатого дня рождения. Мне доложила директор школы, что к следующему лету у нас прибавится взводов. По меньшей мере, ещё пять полноценных подразделений будет в нашем распоряжении. И это без учёта вновь прибывших. Значит, на будущий год часть заготовительных работ можно перенести на их плечи. С учётом работы нынешних командиров взводов даже на кирпичных работах… — развёл он руками — … у нас есть существенная подмога. А тяжёлые работы будут выполнять взрослые.

— Рота юнармейцев пройдётся по деревням как саранча — соберут даже дички, — усмехнулась лейтенант Захарова. — Ребята спят и видят быть полезными взрослым, так что не подведём.

— Полковник Робинсон интересуется о месте дислокации его подразделения, — сообщила Звягина.

— Думаю, что хотим мы того или нет, но Рябиновку нужно заселять, — снова взял слово Пасечников. — Нет, раздербанить американцев по разным подразделениям конечно можно, но у нас столько переводчиков не будет. А так, поставить туда одну БМД с парой-тройкой десантников-стрелков. А нести караульную службу и они могут, так?

— Да, полковник Робинсон говорит, что морпехи уже изнывают от безделья, — улыбнулась Вика.

— Ну вот, тогда одно направление защиты анклава будет закрыто союзниками, — подытожил Пасечников. — Правда, вам, товарищ старший сержант, придётся на время переехать туда. Нет, мы, конечно, дома поправим, печки в порядок приведём… вам лишь останется пересилить себя, — он внимательно посмотрел на девушку.

— Ты о чём, майор? — не понял Ермолаев.

— Денис Александрович имеет в виду, что старшего сержанта Звягину, как и остальных беженцев с Хмыровского анклава, мы освободили из лап людоедов именно в Рябиновке, — подсказал Мочалов.

— Думаю, она справится, — генерал внимательно посмотрел на Звягину.

— Так точно, товарищ генерал. Я же юнармеец.

— Скорее, уже боец ВДВ, — улыбнулся он ей.

* * *

Полуторочасовое совещание закончилось. Белов галантно пропустил вперёд Вику, но принципиально вышел впереди капитана Дукс. За столом остались лишь Ермолаев, Сабуров, Мочалов, Пасечников и Захаров-старший.

— В общем, так! — положил нарочито официально руку на стол генерал. — Ходить вкруг да около не буду — Белов последнее время начал путать берега. Я не знаю, что он крутит за нашей спиной, но хорошего в этом мало. Есть мнение, поставить во главе Службы Безопасности нашего поселения Дениса Александровича.

— Я буду командовать подполковником? — удивился Пасечников. — Такое только в Великую Отечественную было.

— А у нас здесь тоже не курорт, майор! — недовольно засопел Ермолаев. — И обстановка говорит мне, что Белов в качестве руководителя Службой Безопасности поссорит нас не только с американцами, но и с летунами. Мутный он, не люблю таких…

— Товарищ генерал, Белов — типичный «молчи-молчи»[60] — резюмировал Сабуров. — Причём не в ведомстве Дениса Александровича, а среди своих спецназовцев. Он и главным среди них стал вы знаете по какой причине.

— Знаю, как знал и Мишу. Толковый был командир, и Белова в узде держал. Подполковник хорош лишь при планировании спецопераций. Его потолок — пара незамысловатых ходов вперёд. Всё. Поэтому есть мысль произвести майора ФСБ в подполковники и наделить полномочиями начальника СБ.

— И получить откровенно враждебные отношения с Беловым? — посмотрел на него Пасечников.

— Знаю, — засопел Ермолаев, — что в принципе ты прав. Но у нас выхода другого нет, понимаешь?

— Есть, — возразил ему Денис.

— Выкладывай! — придвинулся к столу генерал.

— Смотрите, у нас даже взять страну, которой как таковой не осталось — везде нарушено взаимодействие. Есть мысль образовать единое воинское подразделение, только разделив не как роды войск, а, скажем, как структурные подразделения внутри всего воинского формирования. Робинсон останется полковником по праву главы структурного подразделения. А генерал-майор Ермолаев станет главнокомандующим всем соединением. И как главнокомандующий всем соединением может назначать и убирать любого командира без всякого труда.

— Вот голова! — обрадованно покрутил головой Ермолаев. — Так и поступим!

— Соберём Совет анклава и введём выборное голосование новой структуры! — согласился Мочалов.

— Подожди, Серёжа, — поднял руку Денис. — Вообще, есть мысль превратить анклав в военное подразделение целиком. Что получается: все значимые службы — медицина, силовики, айтишники, механики — все они получают звания в соответствии с нуждами анклава. Вот у тебя, например, супруга по факту глава медицинского учреждения нашего анклава, да и, по сути, сделала невозможное — смогла преобразовать твою заразу в лекарство от Чумы. Сама — кандидат медицинских наук, раньше работала в Военной Академии. И какое звание ей дать?

— Капитан? — попытался угадать Мочалов.

— Ты чё, Серёжа? — удивился Ермолаев. — Берега попутал? Тут полковника нужно давать, не меньше.

— Я так примерно и предполагал, Олег Петрович, — кивнул Пасечников. — Главмех в армии рядовым был, но сейчас он кто, если даже танкисты пасутся возле него?

— Думаю, нашими силами сделаем его майором — ответил Ермолаев. — Примерно такая у него и должность.

— Только мне не надо никаких званий, — запротестовал Мочалов.

— Не обижайся, но тебе они и не положены, — усмехнулся Пасечников. — Ты у нас — прослойка между гражданскими и военными. На тебе координация взаимодействия. Чтобы в грозный час передать нам полномочия, а тихую погоду вернуть себе обратно. И с остальными так же. Кто-то пахарь или печник — пусть ими и остаются, потому что в военной ситуации от них на поле боя никакого прока, а те же механики или юнармейцы — уже боеспособные подразделения, решающие каждый свою задачу. Кстати! Нужно будет послать трофейщиков в Барсуковский военкомат.

— Зачем? — удивился Сабуров.

— А затем, Михал Ильич, что юнармейцам «военники» тоже нужны…

— Правильно! — согласился с ним Ермолаев.

— … они уже доказали, что их можно использовать во время боестолкновений. Кровью доказали это. Тот же Олег Захаров — прапорщик уже, но где это записано? И такой бардак у нас везде.

— А старший сержант Звягина? — усмехнулся Мочалов.

— Во! Про неё-то мы и забыли! — потёр руками Ермолаев. — Нравится мне эта девочка. Я тебе уже говорил, Серёжа, что есть в ней стержень. По факту она уже фронтовик, с ранением и медалью. А ещё переводчик от бога — ведь сегодня переводила взрослые диалоги и ни один мускул на лице не дрогнул.

— Пока она несовершеннолетняя, предлагаю поступить как с Олегом Захаровым — пресс-атташе и переводчик в звании прапорщика. Айтишники у нас кто? Американцы — старлей и капитан, а наш? Предлагаю дать ему тоже капитана — с женой, — Денис усмехнулся — проблем не будет из-за паритета в званиях и наш человек не ниже рангом с американцами.

— Не возражаю! — согласился с ним Сабуров, а генерал кивнул в знак согласия.

— Один вопрос — поднял руку Захаров. — Что будем делать, если Белов заартачится?

— А ничего — у нас Совет, а не единовластие, — спокойно произнёс Пасечников. — Решать будем голосованием. Сергей поговорит с супругой, я — со своей. Остальные, здесь присутствующие, думаю, проголосуют как надо. И всё. Против большинства он не попрёт — обратной дороги в Тулу у него нет, да и не поддержат его рядовые спецназовцы. Он же не назначался их командиром сверху, а фактически узурпировал власть, исходя из своего звания.

— Слушай, ты вообще красава! — уважительно протянул ему руку Ермолаев. — Так чётко по полочкам разложил — всё понятно. На том и договоримся.

* * *

Звягина вышла с совещания, кипя от переполнявших её эмоций. Этот инцидент с айтишником и американкой… и Белов… теперь ей стало понятно его нарочитое бездействие во время операции спасения людей с американского самолёта. И её поступок спутал ему все карты. Значит, чемоданчик, который вёз полковник Робинсон, Белов заграбастал сразу, а жизни союзников в расчёт не принимались — так, расходный материал… какой же он мелкий и двуличный…

— Вика, привет! — Звягина вздрогнула от неожиданного оклика. — Я тебя испугал? — подбежавший Илья удивлённо смотрел на неё.

— Нет, просто задумалась, — пожала она плечами.

— Вика, у меня к тебе есть просьба… нет, даже предложение.

— Какое?

— Я понимаю, что у тебя теперь много дел — должность переводчика отнимает кучу времени, а я, в принципе, знаком с методами занятий по физической подготовке. Ты же не будешь бросать свой взвод?

— Нет, конечно!

— Тогда услуга за услугу — я помогу твоим и буду заниматься с обоими взводами физподготовкой, а ты поучишь меня сборке-разборке ПМ и «ксюхи». Идёт?

— А что, других учителей нет? — иронично улыбнулась она.

— Понимаешь, всем всё время некогда… — замялся Илья. — Да к тому же я здесь недавно… доверия пока мне нет.

— Даже, если знают, кто у тебя отец? — удивилась она.

— Генерал Ермолаев категорически отказывается встревать, — хмуро проговорил парень. — Говорит, всего добивайся сам.

— Ладно, помогу, но только по вечерам.

— Договорились, — улыбнулся он.

— Мисс Звягина! Вы не могли бы пойти с нами? — к молодым людям приближались двое американцев — мужчина и женщина. Судя по знаками отличия, лейтенанты морпехов.

— Вот видишь, ни минуты покоя, — улыбнулась она Илье.

— Да, работёнка ещё та, — усмехнулся он. — Тогда я у Захарова к вечеру возьму по стволу и к девятнадцати ноль-ноль как штык у тебя.

— Хорошо, а я дядю Колю предупрежу, а то может неправильно понять, — улыбнулась она.

— Чего понять? — Илья сам не понял последнего.

— Что мы разборкой оружия занимаемся, а не чем-то другим, — засмеялась девушка.

— А! Да! Могут неправильно понять и пойдут письма или пятна, как говорит генерал Ермолаев, — поддержал её Илья. — Всё, до вечера!

— Ага! — кивнула она и переключилась на американцев. — Я вас слушаю.

— Мэм! Нам нужно получить комплект вооружения — автомат и пистолет. Но мы не знаем их устройства. Вы могли бы помочь и перевести нам… э-э-э…

— Я поняла. Что ж я сама помогу освоить вам наше оружие.

— Оу, это хорошо!

— Пойдёмте.

До оружейки шли медленно — после наплыва людей из Тулы и танкистов она превратилась в место паломничества большого количества военнослужащих — кто-то сдавал оружие после ночного дежурства, кто-то наоборот — брал, заступая в наряд. Поэтому Звягина издали заметила внушительную очередь — Евгений Василич только что вернулся с Совета и пока он не разберётся с нарядами охраны, беспокоить его нет смысла. Пока они шли американцы расспрашивали её о жизни в анклаве. Внезапно ворвавшаяся в её жизнь многогранная практика по освоению английского языка уже приносила свои плоды — лексикон пополнялся не по дням, а по часам. Вика достаточно подробно рассказывала союзникам о быте и жизни в Тополиновке, даже провела небольшой экскурс по истории края, чем вызвала неподдельное удивление — опять пошло сравнение с американскими тинейджерами, которые не знают и половины о своём городе или штате. Потом американец, смущаясь, спросил о пруде — он оказался заядлым, в прошлом, рыбаком. Вика, тоже смущаясь, поведала о щуке, но как называется окунь по-английски она не знала. Выручил язык жестов, и слово perch попало в копилку её знаний. В таком добродушном настроении они и подошли к оружейке.

— Евгений Васильевич! Американцы просят выдать им один комплект вооружения — «ксюху» и ПМ.

— Вика! А кто учить их будет? Я в английском — полный дуб.

— Наверное, это придётся сделать мне, — вздохнула она.

— Что поделать, товарищ прапорщик, — усмехнулся он. — Такова доля переводчика. А ты у нас девушка перспективная…

— Какой прапорщик? Вы о чём, Евгений Васильевич? — удивилась Вика.

— Скоро им будешь, Звягина. У начальства есть такое мнение, — подмигнул он ей.

— Кошма-а-а-ар… — выдохнула она.

— Так, отставить пораженческое настроение! Солдат обязан стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы, — засмеялся Захаров. — Тем более, ты — фронтовичка, на хорошем счету у начальства… в общем, не ной, а занимайся делом. Всё ясно?

— Так точно, ясно… — она повернулась к американцам, внимательно наблюдавшим за их разговором. — Сейчас заберём оружие и пойдём ко мне — там спокойнее.

— О! В Америке инструктор никогда к себе домой не приглашает, — засмеялась американка.

— У нас всё по-другому, — улыбнулась Вика.

— Я слышал о русском гостеприимстве, но не думал, что буду сам его свидетелем, — восторженно сказал американец.

Получив комплект, все трое двинулись к КУНГу, где Вика жила вместе с приёмным отцом. Ефимов, в одночасье оказавшись не у дел после прибытия танкистов и десантников, сегодня затеял парково-хозяйственный. И был очень удивлён, когда его приёмная дочь подошла к КУНГу в сопровождении двух американцев.

— Дядь Коля, придётся мне с ними заниматься по сборке и разборке оружия.

— Ладно, я тебе сейчас свой раздвижной походный столик из заначки вытащу, и занимайся.

— Вот спасибо!

Через четверть часа Вика уже подробно объясняла, как правильно разобрать автомат. Пользуясь отсутствием занятий в выходной день, слонявшиеся по деревне мальчишки, возрастом чуть меньше юнармейцев, мигом заметили оружие на столике, с которым кто-то что-то собирался делать. Оружие… после того как компьютеры и гаджеты канули в Лету, после Чумы одним из приоритетных направлений мальчишеского внимания стало именно оно, и потому неудивительно, что детвора сразу двинулась к этому импровизированному месту обучения. Сначала они тихо расселись вокруг КУНГа и смотрели за мучениями американцев, но потом один из них не выдержал и подошёл к американке.

— Тётя! Вы неправильно затворную раму вставляете. От этого она у вас и клинит.

— Что говорит этот мальчик? — спросила та у Вики.

— Говорит, что вы неправильно собираете этот узел, — улыбнулась она.

— И ты тоже можешь собрать автомат? — ошарашенно уставилась на мальчишку американка.

— Спрашивает, можешь ли ты сам собрать автомат? — Вика перевела её слова мальчику. — Слушай, тебя, по-моему, Васькой зовут?

— Да, я сын Вячеслава Паршина, ну он погиб… — погрустнел мальчишка.

— Вась, я прекрасно помню.

— Мне отец показывал, как собирать такой автомат. Можно? — он подошёл к американке, стоящей за столиком, и та уступила ему место. — Затворная рама вставляется вот так… — по действиям рук мальчика было видно, что автомат собирает не первый раз. — Вот и всё. — Наконец, он положил собранное оружие на стол.

— Мисс! А сколько ему лет? — поинтересовался американец.

— Вась, сколько тебе?

— Одиннадцать. Ещё год ждать, чтобы в юнармейцы приняли, — грустно сказал мальчик. — А так хочется за отца поквитаться… Он тоже хотел, чтобы я юнармейцем стал и пошёл по его стопам.

— Я поговорю с командиром роты, — пообещала ему Звягина. — Возможно, для тебя сделаем исключение.

— Так сколько? — не унимался американец.

— Одиннадцать.

— В одиннадцать лет уметь собрать автомат? Оу, май год! — опешила американка. — Я ещё как-то могла понять вас, старший сержант. Вы — командир взвода, по сути — солдат, но гражданский мальчик… в одиннадцать лет… это выше моего понимания. Русские всегда были загадкой для всех — беспощадные к врагу, но готовые прийти на помощь любому терпящему бедствие, жёстко карающие за предательство и добродушные по сути… теперь вы — отзывчивая и помогающая нам около своего дома, но бесстрашно зачистившая заражённых Чумой. Я поняла, что с русскими нужно дружить… дружить искренне и тогда более надёжного союзника не найти.

— С годами приходит мудрость — улыбнулась Вика — но иногда годы приходят одни. Хорошо, что вы поняли это сейчас, а не в окопах напротив нас.

— Вы абсолютно правы, мисс! — воскликнул американец. — И какое счастье, что наши генералы не сделали такой роковой ошибки!

— А нам можно тоже попробовать? Почему Ваське можно, а нам нет? — загалдели мальчишки.

— Ребята! А давайте вместе поможем нашим союзникам освоить наше оружие? — предложила девушка.

— А они потом в нас стрелять не будут? — спросил один из мальчишек.

— Нет! За это не беспокойтесь, — заверила их Вика.

— Что они говорят, мисс? — спросил американец.

— Предлагают собирать и разбирать оружие вместе с вами.

— О! Не возражаю! — кивнул американец.

— И я тоже, — подтвердила американка.

Глава 28

10 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Весь день выдался напряжённым и полным эмоциями. Первые двое американцев наконец-то усвоили порядок сборки оружия, но после обеда пришло ещё пятеро, и Звягиной пришлось снова раскладывать столик и обучать их. Скорее всего, первые рассказали на обеде остальным, что у русских не только солдаты, но и дети умеют обращаться с оружием, и те воспылали желанием увидеть это воочию. Собственно, недостатка в помощниках у Вики не было — помимо мальчишек под предводительством Васьки к импровизированному мастер-классу пришли и девчонки. И пусть для них пистолет был ещё сложен — сказывался возраст, но АКС-74у стал первой ступенькой — своего рода букварём на пути к знаниям в обращении с оружием. Мир во время Чумы сам диктовал условия жизни, в которых автомат или пистолет стали своего рода атрибутом одежды — без них никуда не пойдёшь, потому что слишком опасно стало жить безоружным среди заражённых и банд.

Ближе к ужину вместе с американцами ушли последние любопытные, и Вика устало присела на стульчик, заботливо вынесенный из дома приёмным отцом.

— Устала, дочка? — участливо спросил он.

— Да… ноги затекли.

— Ты — молодец, столько сегодня полезного сделала.

— Ещё не вечер, — усмехнулась та. — После ужина ещё один ученик будет.

— Кто? — удивился Ефимов.

— Илья Ермолаев. Папа не хочет учить сына принципиально. Желает, видите ли, чтобы он сам всего достиг, а как учиться без теории? Ну, вот как, дядь Коль?

— А никак, — согласился с ней тот. — Теория без практики мертва, практика без теории слепа. Это ещё Александр Васильевич Суворов говорил. А Ермолаев не будет тебя ругать, если узнает?

— За что? Значит, американцев обучать можно и нужно, а своих нет?

— Правда твоя, — кивнул Николай. — Ладно, сейчас сходим на ужин, потом я дойду до Кулешовых, а вы тут занимайтесь.

Вечерняя смена погоды в сторону мелкого моросящего дождика внесла коррективы в обучение Ермолаева-младшего. Нет, явился он пунктуально, но пришлось уйти в КУНГ и уже там проводить обучение. Илья оказался способным учеником — двадцать раз показывать ему не пришлось, но во время демонстрации разборки ПМа дверь КУНГа неожиданно распахнулась на всю, и внутрь влетел сам генерал-майор. Немая сцена продолжалась с минуту.

— Вы что тут делаете?! — рявкнул он, входя в КУНГ. — Я тебе говорил держаться подальше от этой девочки? Говорил?!

— Товарищ генерал-майор, а почему такая несправедливость? — Звягина вышла из-за стола.

— Ты о чём? — гнев Ермолаева-старшего сменился недоумением. — Вы чем тут занимаетесь? — спросил он более спокойным тоном.

— Товарищ генерал, провожу обучение командира взвода юнармейцев обращению с оружием. АКС-74у мы закончили, сейчас проходим пистолет Макарова.

— Так вы оружием занимаетесь? — на Ермолаева смешно было смотреть, такая озадаченная растерянность читалась на его лице.

— А чем ещё мы должны заниматься, товарищ генерал? — нарочито официально ответил отцу Илья. — Вы же запретили командирам рот помогать мне? И к кому ещё мне было обратиться, как не к своему коллеге? У нас, юнармейцев, один за всех и все за одного. Вика помогает мне разобраться с оружием, а я занимаюсь с её взводом физподготовкой, пока она работает переводчиком у американцев. Что не так?

— Тьфу ты… твою мать…кхм, извини, Звягина, — в сердцах сплюнул генерал. — Ну, Белов, ну… слова есть, только одни нецензурные… ведь это он мне сказал, что Илья пошёл к тебе, Вика. Вечером, пока Ефимов куда-то ушёл.

— Дядя Коля знает о том, что Илья должен был прийти. Более того, он одобрил моё желание помочь однополчанину. Боевое братство — это…

— Всё ты правильно делаешь, девочка. А он руки не распускает? — ухмыльнулся Ермолаев, кивая на сына.

— Вот эти? — она нарочито взяла за кисть Илью — В смазке? Как вы себе это представляете, товарищ генерал?

— Тьфу ты…

— И у меня сегодня был трудный день — столько обучаемых…

— Да уж наслышан, — улыбнулся генерал. — Опять американцев на место поставила.

— Я никого никуда не ставлю, товарищ генерал, а просто объясняю нашу политику. Так, как я её представляю себе.

— И правильно представляешь, раз Белов аж кипятком… того-этого… ну, ты поняла?

— Поняла, — улыбнулась девушка.

— И с моим оболтусом построже…

— Товарищ генерал, разрешите вопрос? — от её улыбки не осталось и следа.

— Спрашивай.

— За что вы так НЕНАВИДИТЕ своего сына? Я потеряла своих родителей… дядя Коля — очень хороший человек, заботливый, внимательный, но он НИКОГДА не заменит мне ни маму, ни папу. А у Ильи есть родной отец, но вот беда — тот везде вставляет палки в колеса сыну. За что? Если Илья раньше был раздолбаем, так мы все были другими. И все резко поменялись после Чумы. А кто не поменялся, тот давно уже бродит в шоколадном загаре или лежит в сырой земле. Мы стали другими, понимаете? И к старой жизни возврата больше нет!

— Умыла старого чёрта… — вздохнул Ермолаев-старший.

— Вы не чёрт и не старый, но…только те, кто потерял своих родителей, понимают всю горечь этой потери… когда нет рядом ни одного родного человека… — она отвернулась, отчаянно пытаясь не заплакать.

— Ладно-ладно… был не прав, — он подошёл к девушке и по-отечески обнял её. — Ты стала взрослой… жаль, что при таких обстоятельствах…

— Жизнь заставила, товарищ генерал… — всхлипнула она ему в плечо.

— Ладно, сын… что было раньше, то быльём поросло, но прошу — не заставляй меня краснеть за тебя.

— Не дождёшься, — Илья угрюмо смотрел на отца. — Я пока не давал тебе повода и не собираюсь этого делать в будущем.

— Ну и как ученик? — Ермолаев-старший захотел сменить тему. — Способный?

— Способный, товарищ генерал, — Звягина оторвалась от объятий комдива. — У юнармейцев других нет. Кстати, я бы хотела сначала заручиться вашим согласием… понимаю, что обращаюсь через голову лейтенанта Захаровой, но уж больно случай нестандартный…

— Ты о чём? — нахмурил он брови.

— Сегодня мне помогал один мальчишка. Это когда я проводила обучение американцев.

— И?

— Ему только одиннадцать, но Вася способный и физически не «дохляк». Он сын погибшего в боестолкновении с христолюбами Вячеслава Паршина. Разрешите его взять во взвод?

— А, ты вот о чём… тогда так — ты с Захаровой поговори. Если будет переводить стрелки на меня, скажи, что пацан будет во взводе Ильи, а тот типа со мной договорится. Возьмёшь пацана? — посмотрел он на сына.

— Возьму, почему нет? Заодно мне будет помогать с остальными заниматься оружием. Я ж не разорвусь на несколько частей, чтобы всем показывать сборку-разборку? А так и авторитет себе быстро заработает среди старших.

— Силён! — мотнул головой отец.

— А вы говорите, тарщ генерал, что только я одна выросла, — улыбнулась Вика.

— Ну, Белов, ну попадись ты мне! — генерал ударил кулаком себе в ладонь.

— Думаю, это он мстит за то, что я американцев спасла.

— Скорее всего! — согласился с ней комдив. — Ладно, молодёжь, занимайтесь, а у меня свои дела есть…

— Пап, ты его не сильно «рихтуй», а то ещё своих спецназовцев поднимет… Вика права — гнилой он…

— Сержант, не указывайте генералу, что нужно делать, используя своё родственное положение, ага?

— Виноват, товарищ генерал, — встал по стойке «смирно» Илья.

— Вот это другое дело.

11 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Утро

Утренний развод частей — событие тривиальное, но только для военных. Гражданское население мало знакомо с этой процедурой, а если его участниками становятся фактически дети, только в военной форме — это событие достойно самого пристального внимания. Так и случилось, когда около половины девятого утра каждое подразделение получало задание на день. Посмотреть на это действо слетелись вся детвора и подростки. Притормозили даже американцы, которыми командовал капитан Скрэп. Звягина успела побывать на своём разводе в качестве командира взвода, чем вызвала восхищение той молодёжи, что прибыла вчера из анклава танкистов — они глядели во все глаза на её форму, столь непохожую на других девчонок и парней, стоящих по стойке «смирно». А уж медаль «За отвагу» на груди старшего сержанта в форме ВДВ — и вовсе стала для них чем-то заоблачным. Аня Захарова сразу поставила Вику рядом с собой, подчёркивая особый статус старшего сержанта. После вводного инструктажа и оглашения результатов по физической и спецподготовке командир роты прямо спросила у неё, кого та рекомендует послать первыми на сбор яблок — вчерашнее поручение от Совета не осталось проигнорированным.

— Товарищ лейтенант, думаю, что лучше всего сейчас с этим справится сержант Ермолаев, — высказала она своё мнение перед строем.

— Почему ты так думаешь? — прищурила один глаз Аня.

— Показатели обоих взводов — моего и Ермолаева, пока лучшие. И это благодаря его стараниям — сами знаете, что у меня пока другие задачи. Я предлагаю послать оба взвода под его руководством.

— Ермолаев, кстати, сегодня подходил ко мне перед разводом и просил за одного рекрута — серьёзно посмотрела на неё Захарова. — Тебе что-нибудь известно о Василии Паршине?

— Так точно, тарщ лейтенант, — кивнула Вика. — Вчера он оказал ощутимую помощь при обучении американцев устройству нашего оружия. Физически в свои одиннадцать лет он уже достаточно крепок, чтобы стать юнармейцем, ну и политический вопрос — его отец пал смертью храбрых при обороне анклава.

— А откуда сержант Ермолаев знает об этом?

— Сержант Ермолаев вчера приходил ко мне по вопросу об обучении обоих взводов. Заодно подтянула его в теме сборки-разборки оружия. Он же позже присоединился к нам.

— Ясно. Значит, в Хлыстово посылаем два взвода под командованием сержанта Ермолаева!

— Есть!

— Разрешите предложение, тарщ лейтенант?

— Слушаю.

— На мой взгляд, лучше послать сержанта Ермолаева в Рябиновку — я же немного знаю ту местность…

— Да уж… — сразу стала серьёзной Захарова.

— … тогда технику оставим для заготовителей в Хлыстово, а в Рябиновку личный состав доберётся своим ходом — у них же физподготовка лучше остальных. Как тару заполнят, нужно будет помочь союзникам по мелочи благоустройства быта. А с техникой послать взводы сержантов Ершова и Сколкова.

— Принимается, — кивнула она. — Ставлю новую задачу: первый и седьмой взводы убывают в Рябиновку, старший — сержант Ермолаев.

— Есть!

— Второй и третий взводы направляются в Хлыстово. Старший — сержант Сколков.

— Я! Есть!

— Сержант Ершов пока не отошёл до конца от ранения и поэтому поможет мне с документацией по личному составу.

— Есть!

— Остальные занимаются по распорядку, а завтра вы отправитесь по сёлам заготавливать фрукты. Взводным получить оружие для охраны из расчёта два комплекта на каждую группу. Вопросы? Нет? Разойтись!

Юнармейцы резво побежали повзводно выполнять означенные задачи.

— Так что с Паршиным будем делать? — спросила Звягина, пока они с Аней шли к оружейке.

— Вика, я не против. Раз мальчишка себя уже проявил — такие люди нам нужны. Кстати, кроме самого Ермолаева, кому второй комплект оружия доверишь?

— Маслову. Он во всём лучший и голова на плечах есть.

— Я заметила, — кивнула Аня. — Пусть ещё месячишко побегает так, а потом дадим ему ефрейтора, чем разгрузим Ермолаева. А вообще, Вика, есть мнение, что тебя нужно будет снять с должности взводного… — Захарова сделала паузу и увидела, как широко раскрываются глаза у Вики — … и поставить моим заместителем. Ты переросла эту должность, как и своё звание.

— Мне тут по секрету сказали…

— О звании прапорщика? Сейчас в руководстве анклава проведут кое-какие оргмероприятия и да — получишь прапорщика. Большего пока не могу сказать, извини.

— Что-то боюсь подставлять вас своим бездействием в роте, если всё время буду находиться с американцами, — покачала головой старший сержант.

— Думаю, что нужно выйти на руководство и попросить разрешение на дислокацию одного-двух взводов юнармейцев в Рябиновке, — задумчиво проговорила Захарова. — Слушай, мы друг друга знаем не первый месяц, давай на «ты» вне роты?

— Давай, — улыбнулась та. — А зачем ты юнармейцев собралась отправлять в Рябиновку?

— Во-первых, мы здесь толчёмся под ногами у взрослых — все наши тропки натоптанные они заняли. Стада бегемотов по утрам на пробежке догоняют нас и орут «Дорогу!» — она засмеялась. — Как тут молодёжи не сбить дыхание? Ну и второе — пусть привыкают не у мамки под боком сидеть, а к реальным перемещениям. Пока не холодно, устроим им небольшие «тяготы и лишения» — утром в Рябиновку, вечером — обратно, а задания в течение дня никто не отменял. Опять же ты там за ними присмотришь, — она внимательно посмотрела на Вику.

— Присмотрю, — кивнула Звягина. — Я ж не всё время американцам переводить буду — они не малые дети, меж собой и без меня договорятся.

— Тогда всё — вопрос о твоей должности заместителя командира роты, считай, решён. Кому взвод доверишь?

— Ты правильно сказала, что Маслов пускай пока набирается опыта, а потом дадим взвод ему. Он в коллективе пользуется уважением, поэтому ставить кого-то со стороны считаю неправильным.

— Вика, а с Ермолаевым у тебя что?

— А с Ермолаевым у меня только обучение сборке-разборке оружия, — усмехнулась Звягина. — А Белов мне мстит за спасение американцев.

— Я так и поняла, — теперь уже усмехнулась Захарова. — Подполковник вообще какой-то мутный, хоть и из спецназа. Это он мне посоветовал присмотреться к тебе на предмет твоего продвижения по службе через постель генеральского сынка.

— Ах, ты ж… вообще писец… — других слов у Вики не нашлось. — Илья — неплохой парень, просто отец ему не доверял до последнего времени… знаешь, мы же все как-то изменились после Чумы… А сейчас, вроде, отец с сыном нашли общий язык.

— А ты откуда знаешь?

— А оттуда, что Белов «вовремя доложил» Ермолаеву-старшему, что мы с Ильёй в нашем с дядей Колей Ефимовым КУНГе занимаемся. Только не объяснил чем.

— А чем ты с ним там занималась? — захохотала Аня.

— Оружием! — раздался сзади голос Ильи. — Извините, что вмешался в разговор, но уж больно громко вы его вели. Так вот, отец сначала ворвался как стадо необъезженных павианов, а потом прозрел и обещал отрихтовать Белова.

— Вот, кхм-гхм… интриган, — буркнула Захарова. — Чего он добивается?

— Разделяй и властвуй, — угрюмо заметил Ермолаев. — В смысле, хочет всех перессорить.

— Илья, второй комплект оружия для охраны взводов отдай Петру Маслову, — попросила его Вика.

— Я так понимаю, что Маслов, возможно, скоро станет командиром взвода вместо старшего сержанта? — предположил тот.

— Ладно, скажу тебе… — Захарова сделала небольшую паузу — … старший сержант скоро станет прапорщиком и будет моим заместителем, только пока никому об этом, понял?

— Есть.

11 сентября 2027 года. д. Хлыстово. Полдень

Юнармейцы экспроприировали практически весь парк двухколёсной техники — до Хлыстово было недалеко, а потому часть мальчишек и девчонок с удовольствием решили вспомнить былое и двинулись туда на велосипедах. Четверо парней постарше забрали мотоциклы и тоже выдвинулись в эту деревню, дав фору велосипедистам, пока заправляли технику.

Почти полностью «раскуроченная» деревня встретила их тишиной. Непривычной и чем-то пугающей — ни мелкого шума, всегда наличествующего в обычных деревнях, ни лая собак. Вообще ничего. Только порывы ветра, временами хоть как-то разбавляющего это бесшумье. Да и домов практически не осталось — только те, что оказались гнилыми изнутри и не подлежали демонтажу на нужды анклава.

— Разбиваемся по тройкам, — отдал указание Олег Сколков. — Две девчонки и один парень. Он таскает вёдра с яблоками, девушки собирают. Рябов, ты со мной: мы осуществляем охрану. Обращаю внимание всех! Народ! Без всякого героизма — увидели что-то странное или опасное — сразу зовёте нас! Всё ясно? Вопросы?

— А если кроме яблок, например, сливы найдём? — поинтересовалась одна из девушек.

— Постарайся их сверху положить — под яблоками они помнутся. А вообще, тащите всё, что найдёте — может, груши ещё остались.

Первое же приусадебное хозяйство принесло немалый вклад в копилку заготовителей — помимо крупной раскидистой яблони юнармейцы обнаружили самосев чеснока и целую плантацию ремонтантной клубники. Обе девушки воровато оглядываясь, отправили в рот с десяток вкусных терпких ягод.

— Серёж! Ты тоже давай присоединяйся, — пригласила одна из девчонок их «грузчика». — Всё равно клубнику не переправить.

— Остальным хоть оставьте, — укоризненно покачал тот головой. — А то как «нехватчики» какие-то…

Он не договорил, когда из кустов заросшего огорода вышел здоровый кот. Трёхцветный и пушистый — вполне себе симпатяжка, но… Сергей сразу заметил его взгляд — белки глаз животного были покрасневшими.

— Валя, Света! Назад! Кот заражён! — крикнул он, а пушистый гость мгновенно встал в устрашающую позу и зашипел.

Девчонки с места рванули за спину парня, вставшего сразу в боевую стойку, как учили на занятиях.

— Что теперь делать? — из-за спины парня спросила одна из девушек.

— Ори во весь голос, — посоветовал Сергей. — А я прослежу за котом — вдруг кинется.

Его предчувствия сбылись: едва Валя закричала, зовя Олега или Ивана Рябова, на помощь, кот рванул к юнармецам. Сергей дважды отбрасывал заражённого кота от себя ударом ботинка, но тот с завидным упорством пытался прокусить ему обувь или достать через брюки. Наконец на зов прибежал сам сержант.

— Что тут у вас? — Олег вбежал внутрь двора, и кот в ответ на его голос попытался напасть теперь уже на него. Сколков не стал тянуть резину — одиночный выстрел из «ксюхи» попал в цель. — Он что, бешеный?

— Нет, заражённый, — ответил Сергей. — зрачки глаз покрасневшие.

— Руками его никто не трогал?

— Смеёшься? Он к себе никого не подпускал, да и вышел, когда мы клубнику собирали. Времени не было.

— Клубнику? — удивился Сколков.

— Ага, — кивнула Света. — Ремонтантную. Это которая до морозов спеет. У меня раньше бабушка такую разводила.

— Так, клубнику надо собрать во что-то… глянь в сарае — может какая тара есть? — попросил он Свету. — Соберём на всех, а первый мотоцикл, который с яблоками уедет, сообщит о находке кому надо. Может, попросят выкопать кусты и привести в Тополиновку. Такая клубника нам пригодится.

— Олег, я боюсь… — скорчила жалобную физиономию Света. — Вдруг там ещё кто-то есть?

— Юнармеец Вавилова! Отставить трусость! — строго отчитал её командир взвода.

— Да лан, Олег, не парься, — примирительно ответил Сергей. — Ну, девчонки испугались немного, бывает. Я сам гляну.

— Спасибо, Серёж, — улыбнулась Света. — Ты — самый лучший!

— Тили-тили тесто, Вавилова, да? — усмехнулся Сколков.

— Бэ! — показала та язык. — Мы не на плацу.

— Народ! Я тут мотик нашёл! — раздался из сарая голос Сергея. — Только он весь в паутине!

— Чё за мот? — сразу сделал стойку Олег.

— Старый… сейчас… ого! «Урал»! И люлька есть! Олег, помоги вытащить его из сарая!

Разломав покосившуюся от времени дверь сарая, оба парня наконец выволокли на свет мотоцикл. Не совсем старый — выпуска конца восьмидесятых годов прошлого столетия. Помимо мотоцикла с люлькой, в сарае нашлась самодельная тележка и даже канистра с бензином, а на полке юнармейцы обнаружили небольшую пластмассовую бутыль с маслом.

— Ничёси! — удивилась Валя. — Какой раритет! А аккум цел?

— Кто? — не понял Олег.

— Ну, аккумулятор, — пояснила та.

— Ты где таким словам научилась? — захохотал Сколков.

— Это она иногда в гараже пропадает — «сдала» её Света. — К Вовке-электронщику бегает!

— А тебя кто за язык тянет, а? Стукачка! — вскипела Валя. — Может, мне с техникой интересно работать? У меня же папа и брат тоже занимаются ремонтом.

— Я что-то не вижу связи между Вовкой и Максом, — покачал головой Олег.

— Это не твоё дело, понял? — насупилась девушка. — Дайте-ка, я гляну, сможем его завести или нет?

— Иванова! Ты реально сечёшь в технике? — опешил Сколков.

— Скажем, я не только маршировать умею. Меня Макс ещё и водить машину учит. Ну, когда есть такая возможность.

— Ладно, глянь, — усмехнулся сержант. — Посмотрим, чему тебя брат научил.

— И не только брат, — вставила колкость Света. — Я её видела вместе с Вовкой гуляющими. Только что не под ручку.

— Вавилова! Ну, ты и… — покачала головой Валя. — Вот всё тебе надо знать, да?

— Иванова! Не отвлекайся! — осадил её Олег. — А ты, Вавилова пока бери банку, протри её и начинай собирать клубнику. И то пользы больше будет!

— Бэ! — показала ей язык Валя. — Съела?

— А ты не отвлекайся, «Гайка»! — осадил и её Сколков.

— Кто я? — девушка аж привстала с корточек.

— Ты в детстве мультик смотрела? «Чип и Дейл спешат на помощь»? — и тут Сергея прорвало на смех. — Олег, дай пять! Прямо в точку!

— Ладно-ладно… — обиженно села на своё место Валя — …я сейчас покажу вам Гаечку… так, где у нас ключи… а, вот они… — Иванова достала набор ключей из подсумка на раме мотоцикла. — …посмотрим на свечи… одна в порядке, теперь вторая… и тут тоже норм.

Парни притихли, смотря за действиями девушки. Наконец она подошла к обоим:

— Ну что… — Валя протирала руки ветошью, позаимствованной у входа в сарай — …свечи в норме, а «аккум» сдох. Если от «Ижа» сможем «прикурить», есть шанс его завести. Рискнём?

— Ты чё? И вправду сможешь его завести? — удивился Сергей.

— Мошкин! Я на спор и поеду на нём! До Тополиновки, понял?

— А, рискнём! — махнул рукой сержант. — А чё за дрын стоит между мотиком и люлькой?

— Это, товарищ сержант, коромысло. Самодельное и предназначено оно для самодельной тележки. Вот для той, что в сарае стоит. По принципу прицепа для легковой машины, только меньше. Тот на мотоцикле не увезти.

— Пипец, Иванова! — покачал головой Сколков. — Ты только что выросла в моих глазах. Давай заряжай его бензином и маслом, сможешь?

— Я же дочь автомеханика, — пожала та плечами. — Куда ж я денусь?

— Ну, ты вообще! — покачал головой Сергей.

— Погоди, Мошкин, не накаркай.

— Это правильно, Валь, — согласился с ней Олег. — Всё, я за «Ижом»!

— Я не смотрела, какие на них стоят «аккумы», но нужен на двенадцать вольт, а не на шесть! — предупредила его девушка. — Иначе ничего не получится. А с «толкача» его заводить у нас у любого пупок развяжется, как говорит мой папа.

Пока Сколков ходил за «Ижом», пока приехал на нём к месту находки, Валя успела долить масла, а Сергей залил найденную канистру бензина в бак.

— Только у меня есть сомнение, что на этом бензине он поедет, — покачал он головой.

— Не боись, Мошкин, на карбюраторном движке пофиг сколько лет бензину, — менторским тоном сказала Валя. — Сожрёт и не подавится, как говорит мой брат.

— Слышь, Олег, если она его щас заведёт, я точно поверю, что она и водить умеет.

— Умею, Мошкин, правда машину — «Ниву», но там тоже нет гидроусилителя, так что привыкла я.

Сержант рванул ко второму мотоциклу и скоро принёс аккумулятор. Света, заинтересованная новым поворотом событий, прекратила сбор клубники и тоже подошла к остальным.

— Ну, что тут у вас?

— Спокойствие, только спокойствие… — у Вали появился кураж, и она деловито подсоединила провода питания к аккумулятору. — Так! Отойти всем, а то как ёпрст! — захохотала она.

Повернув собачку кикстартера в нормальное положение, девушка включила зажигание и… первое движение им, потом второе и только на третьем, кашлянув, «Урал» затарахтел. Из обеих труб вырвался густой чёрный дым, через несколько секунд сменившийся сизым. Потом Валя плавно несколько раз повращала ручку акселератора и, деловито смахивая пыль с формы, подошла к парням.

— Юнармеец Иванова! У меня нет слов, — развёл руками Олег. — Держи «краба»!

— Ну чё, тарщ сержант? Я выезжаю? — поинтересовалась она, пожав тому руку.

— Мы сейчас тележку тоже выведем и уже на улице прицепим к твоему мотику. А ты — да, давай, выезжай.

— Ну, папа и Макс, — сев на мотоцикл, она деловито поплевала на руки — дай бог, чтобы вас не осрамить. Поехали!

Выжав сцепление, она осторожно включила первую передачу и, чуть перегазовывая, начала движение, плавно отпуская рычаг сцепления. «Урал» вздрогнул и, повинуясь новой хозяйке, начал свой путь из остатков этого домовладения. Уже на улице, Валя заглушила двигатель и слезла с мотоцикла.

— Олег! Короче, нужно загрузить его яблоками — я в тележке смогу увезти больше, чем вы все на мотоциклах один раз. Из деревни потихоньку выберусь, да и на трассе газовать не буду.

— А с аккумулятором как быть? — не понял он.

— А никак. Опять «прикурим» и дальше я на генераторе поеду. Я когда двигалась, посмотрела — лампочка зарядки горит, значит, генератор в порядке.

— Ну, Иванова! — мотнул он головой.

— Норм, командир! Я ж для всех нас стараюсь.

— Вот, Вавилова! — менторским тоном заметил сержант. — Учись у Валентины! А то только сплетни и можешь коллекционировать!

— Золотые слова, тарщ сержант, — поддакнула Валя.

— Ты, кстати, клубнику собрала? Нет? А чего тут делаешь?

— Подумаешь! — с деланной обидой Света рванула на плантацию клубники.

За следующие пару часов юнармейцы осмотрели практически все яблони, сливы и груши, находившиеся в деревне. Тележка и люлька найденного мотоцикла пополнялись не только запасами фруктов и ягод, но и чесноком, самосевом моркови, зеленью укропа, петрушки и хрена — последнее они срезали перед самым выездом. Около двух часов пополудни кавалькада мотоциклов, возглавляемая найденным «Уралом», выехала из опустошённой деревни и двинулась домой. Велосипедисты не могли угнаться за мотоциклами и потом сразу же поотстали. Чуть раньше Сколков не стал рисковать и попросил Рябова поменяться с одним из парней транспортным средством, оставив велосипедистам одного вооружённого человека на всякий случай.

Где-то через полчаса мотоциклисты благополучно добрались до Тополиновки. На Блокпосте-1 бойцы охраны удивлённо осмотрели найденный агрегат и ещё больше удивлялись, что им управляла девушка-юнармеец. Вскоре вся группа мотоциклов проследовала внутрь анклава. По мере движения по деревне, Валя собрала столько удивлённых взглядов, что хватило бы на целое представление. Даже вышедший из столовой генерал и тот остановился от удивления, когда она подъехала к месту предполагаемой выгрузки и заглушила «Урал».

— Кто такая, представься! — велел он, подойдя поближе.

— Юнармеец Иванова, — козырнула она. — В Хлыстово нашли мотоцикл. Стал хорошим подспорьем, товарищ генерал.

— А парней сесть за руль не нашлось? — усмехнулся Ермолаев.

— Товарищ генерал! — обратился к нему только что подъехавший Сколков. — Так она его и запустила.

— Ты чего мне горбатого лепишь, сержант? — нахмурился Олег Петрович.

— Товарищ генерал, у меня отец и брат в нашем гараже механиками работают, — заступилась за Олега Валя. — Ну и… парень мой… электронщиком.

— Не понял, в твоём возрасте… — опешил Ермолаев.

— Так мы только дружим, — покраснела девушка, поняв, что сболтнула лишнее. — Заодно с толком проводим время. Видите — его уроки нам пригодились.

— Э-э-э, а молодой человек у тебя КТО?

— Владимир Мочалов, тарщ генерал, — Валя стала пунцовой.

— Это тот, который ещё и радист?

— Так точно.

— Всё с вами ясно, — усмехнулся Ермолаев и осмотрел люльку и тележку. — О! Даже клубнику нашли? Ну, значит, завтра на десерт будет компот! Объявляю всем благодарность!

— Ребята! Да сколько вы привезли всего! — хлопнула в ладоши выскочившая Кайсарова. — Какие вы молодцы!

— Тётя Фарида! Мы спросить хотели… — подошёл к ней Олег.

— Да, слушаю.

— Мы в Хлыстово нашли эту клубнику. Может сгонять туда за саженцами? У одной из наших девушек бабушка раньше такую разводила. Говорит, до морозов ягоды спеют.

— Ого! Да, такую бы и нам развести не мешало! А на вкус как? Наверное, пробовали?

— Немного и только девчонки. Говорят, кисло-сладкая и терпкая.

— Такую в компоты, м-м-м, — мечтательно закрыла глаза главный повар.

— Валька! Это чё такое? — все разом обернулись на удивлённый возглас Иванова-старшего. — Ты где этот аппарат откопала?

— Па-а-а! Ну зачем же так пугать людей? Мы его нашли в заброшенном сарае, в Хлыстово.

— Дядь Толя, это ещё что, она его сама смогла запустить, — усмехнулся Сколков. — Говорит, что смотрела на вашу работу и запоминала.

— Это правда, дочь?

— А как бы я, по-твоему, проверила свечи и карбюратор? Да ещё Макс кое-чему учил.

— Это чему он тебя учил? — нахмурился отец

— Ладно… небось, простит братец… вождению «Нивы», папа. Вот чему учил.

— А ещё отличился электронщик, — усмехнулся Ермолаев, наблюдавший за разговором. — Анатолий! Ты её не ругай, юнармейцы себе ещё один плюс в копилку авторитета положили.

— И ты вела «Урал» с самого Хлыстово? — Иванов не мог долго сердиться на свою любимицу. — Ты моя дочь… слезай, обниму тебя. Руки не заболели?

— Юнармеец обязан стойко терпеть тяготы и лишения службы, — звонко продекларировала она Устав.

— Смотри, Толя, какое поколение нам на смену растёт, — с серьёзным видом подошёл к нему генерал.

— Валя! — сзади раздался оклик, на который обернулись все. Вовка, вышедший из столовой вместе с отцом, заметил, как девушка слезала с мотоцикла. И, естественно, решил узнать, в чём дело. — Это чё за аппарат? Откуда?

— Нашли в Хлыстово. А тебе спасибо, без твоих советов я бы не разобралась.

— Каких советов, ты о чём, дочь? — не понял Иванов-старший.

— Ну-да, пока вы все в делах, у вас под носом молодёжь сама по себе опытом обменивается, — с улыбкой заметил генерал. — Владимир передаёт знания юнармейцу Ивановой.

— Только знания? — нахмурился Мочалов-старший.

— Только, — покраснел Вовка. — Ну, дружим мы… Валя иногда приходит в гараж к отцу или Максу, а недавно и ко мне приходить начала. Я ж ведь ей тоже показываю, как технику проверять…

— Стоп, Серёжа! И ты, Толя! — мигом посуровел Ермолаев. — Не надо лезть в их души. Дружат, ну и пусть всё остаётся так, как есть. Вижу, что они оба с мозгами — юнармеец вон технику восстановила, и сама её пригнала в анклав. Вы поймите… — неожиданно замялся он — … я раньше тоже на сына наезжал, а дети-то наши вон как выросли. Могли ли мы, предполагать какие-нибудь пару лет назад, что вместо компов и смартфонов у них башка будет забита тем, чем положено?

— Да, Олег, прав ты… — покачал головой Мочалов-старший.

— Но с клубникой что делать? — напомнил о себе Сколков.

— С какой клубникой? — не понял глава анклава.

— Сергей Иванович, понимаете… — снова начал Олег.

Глава 29

11 сентября 2027 года. с. Рябиновка. Полдень

Ближе к обеду американцы загрузились в два бортовых «Камаза» и, влекомые «Нивой», двинулись в сторону печально известного села — Рябиновки.

«Ниву» вёл сам полковник Робинсон, рядом с ним находилась их бессменный переводчик — Вика, а сзади удобно устроились капитан Скрэп и его зам — лейтенант Джим Торстон. Полковник решил сам опробовать технику русских — этот почти игрушечный внедорожник, внутри которого была смонтирована даже рация для связи с анклавом и другими мобильными группами. Робинсон некоторое время приноравливался к машине, но спустя пару километров поездки более-менее освоился и почти не обращал внимание на управляющие рычаги — машинально переключая скорости туда-обратно, если этого требовала дорога.

Звягина ехала в Рябиновку со смешанным чувством — с одной стороны в памяти была ещё свежа трагедия их заключения в сарае в ожидании страшной смерти. С другой стороны, всё это кануло в Лету, людоедов настигло заслуженное возмездие, и теперь село стоит пустое. А у американцев нет связанных с этим селом болезненных воспоминаний, так что пусть лучше союзники обживают его. Она же там не будет всю жизнь находиться, а некоторое время можно и потерпеть.

— Я понимаю, мисс, что вам неприятно возвращаться туда, где вас чуть не съели, — ведя машину, Робинсон между делом заметил угрюмое выражение лица старшего сержанта. Девушка по-отечески нравилась ему своим характером и поступками, именно поэтому он предпочитал к ней обращаться не по званию, а в гражданской манере. — Вы, если хотите, можете отказаться на будущее. Мы поймём.

— Благодарю вас, полковник, но я, прежде всего, юнармеец и не в моём характере распускать сопли. Меня же не съели? Остальное неважно.

— Чёрт бы побрал эту Чуму, сэр, — мрачно сказал Стивен. — Да, мы теперь союзники русских, но сколько же всем нам пришлось из-за этого пережить…

— У нас говорят — не было бы счастья, да несчастье помогло, — улыбнулась Звягина.

— Это так, мисс, но сейчас даже дети воюют! — согласился Торстон. — Я бы не удивился, если бы увидел это в Африке, но среди белого населения… не знаю…

— Господин лейтенант, у нас такое уже было, — усмехнулась Вика.

— Было? Когда? — удивился тот.

— Во время Великой Отечественной войны. Тогда на борьбу с фашистами поднялись все — и стар и млад. Именно поэтому мы называем ту войну Отечественной, когда двенадцатилетние мальчишки и девчонки отдавали свои жизни во имя будущего нашей Родины. Нам не привыкать.

— И вы это говорите так спокойно? — покачал головой Робинсон.

— А что изменится, если я буду кричать? — посмотрела на него Вика. — Извините, полковник, но наши менталитеты немного разные. Мы плачем там, где вы улыбаетесь, мы смеёмся там, где вы удивляетесь… не из-за того, что мы относимся к одному и тому же по-разному. Просто нас и вас учили по-разному реагировать, хотя и оцениваем, как добро, так и зло одинаково.

— Мисс, мне постоянно кажется, что вам не пятнадцать, а минимум двое больше. Вы можете расценивать это как комплимент или просто закономерную реакцию на ваши слова. Вы — взрослая личность, каким-то непостижимым образом попавшая в тело молодой, я бы сказал — очень молодой девушки-тинейджера.

— Спасибо, господин Робинсон, но это не так. Просто я рано повзрослела, потеряв обоих родителей. Мама заразилась этой Чумой, а папа погиб, защищая наш анклав. Чтобы уйти от мрачных мыслей, я с головой погрузилась в службу. Я и сейчас стремлюсь повысить свои навыки и с командования взводом меня не сняли, — она натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть тягостные воспоминания о гибели родителей. Не зачем показывать свою слабость американцам.

— Сэр, а кто теперь будет у нас начальником информационно-аналитической службы и взаимодействовать в этом плане с русскими? — поинтересовался лейтенант. — Капитан Дукс вышла замуж за их аналитика.

— Он не аналитик, а такой же сотрудник информационного отдела, — поправила его Звягина.

— Торстон! Я пока не знаю, но мы что-нибудь придумаем, — Робинсон посмотрел в зеркало заднего вида. — Хотя её скоропалительное замужество принесло нам несколько положительных моментов.

— Положительных, сэр? — удивился капитан.

— Да, Стивен, положительных. Русские сразу показали нам, что мы не люди второго сорта, что имеем равные с ними права. Ну, будет она базироваться в основном анклаве и что? Обязанностей с неё никто не снимал. Даже лучше, что она останется там — будем в курсе всех значимых новостей. Вика! А у вас есть молодой человек? — подмигнул он девушке.

— В том смысле, в каком вы думаете, пока нет, — снова улыбнулась она. — Так… — девушка покрутила рукой — … вроде как намечается.

— Правильно, в таком деле нужно все обдумать, — посоветовал ей капитан.

— Стивен, вспомни Сару и откажись от своих слов — усмехнулся Робинсон. — Тут всё зависит от случая. Один шаг и ты попал в объятья Гименея.

— Вот мы и приехали, господин полковник. Сейчас останавливаемся вот у того дома и начинаем осмотр. Важно подобрать лучшее жильё.

— А что это за группа направляется к нам с другой половины посёлка? — капитан обратил внимание на группу людей, входящих со стороны прилегающих к Рябиновке посадок.

— Это два взвода юнармейцев, — пояснила ему Звягина. — Мой и сержанта Ермолаева. Они помогут нам с благоустройством.

— Сержант Ермолаев… э-э-э, мисс? — удивлённо посмотрел на неё Торстон. — Это не сын генерала Ермолаева?

— Да, его сын. Он командует одним из взводов юнармейцев. Вы считаете, что сын генерала должен сидеть при кухне, а не продолжать династию?

— Джим, ты не задавай больше таких вопросов, не надо, — покачал головой капитан. — Мисс Звягина тебе ответила дипломатично, я же могу сказать более жёстко. Мы здесь не для того, чтобы перемывать косточки союзников. Ты же в первых рядах изнывал от безделья? Вот и займись делом — возьмёшь один из взводов морпехов и пройдёшься по левой стороне этой улицы.

— Ай-ай, сэр!

Через несколько минут Илья вместе с обоими взводами подошёл к американцам. Тактично поздоровавшись с ними, он приблизился к Вике.

— Как добрались? Без происшествий? — поинтересовалась она у него.

— Да, норм. Что они планируют делать? — кинул он на союзников.

— Осмотр домов и нужно будет подготовить списки по каждому строению — где печь поправить, окна вставить и тому подобное.

— А писать будешь ты?

— А для чего тогда я здесь?

— Ясно. Наша задача?

— Посмотреть сады. Если есть чем поживиться, часть оставим им, — кивнула она на спрыгивающих с машин американцев — а часть заберёте с собой. Завтра, как я слышала от Захаровой, прибудут десантники и произведут осмотр местности по-своему — где пару БМД ставить.

— Слушай, а мы здесь только на один день?

— Официально — да, а так… смотри, только между нами, — покачала она указательным пальцем.

— Ты чё? Я же не засланный «соловей».

— Захарова планирует оставить вас здесь в качестве эксперимента — подальше от маменькиных юбок, как она выразилась. Пока нет зимы, можно попробовать.

— Американцы в домах, а мы что, в палатках будем спать? — недовольно пробубнил Ермолаев.

— Нет, домов здесь хватит — село старинное и одном доме свободно уместится сразу несколько человек.

— Ты не путай наш менталитет и их — они же привыкли жить в комфорте.

— Хочется — перехочется, — подмигнула ему девушка. — Поздняк, короче, метаться: или как мы, или в палатках.

— А ты так и будешь с ними жить? — Илья опустил голову и стал ковырять берцем песок на дороге.

— А что такое? — удивилась она. — А, сержант Ермолаев запал на меня?

— Не запал, но… — покраснел он.

— Илья, рано нам думать об этом.

— Ты о чём? Просто дружить уже нельзя? Или ты считаешь, что прапорщик не может дружить с сержантом?

— А не боишься, что восьмая рота тебе кое-что оторвёт? — усмехнулась она.

— А я не поматросить и бросить, — снова покраснел он. — Я по-серьёзному.

— Скажи, Илья, почему именно я? Из-за медали и всего другого?

— Нет, Вик, просто ты такой человек, который сразу к себе располагает. И ты мне помогла, когда другие боялись генерала Ермолаева. С тобой я уверен в себе, понимаешь? Знаю, что на тебя могу положиться… как и ты на меня.

— Правда? — улыбнулась она.

— Чем хочешь поклянусь!

— Не надо, верю.

— Между прочим, оба взвода считают, что у нас с тобой, по крайней мере, дружба. Я тоже случайно услышал.

— Как дядя Коля часто напевает «И словно мухи тут и там ходють слухи по домам, а Илюха и старухи их разносють по углам…» — засмеялась Звягина. — Извини, я последнюю строчку перефразировала.

— Знаешь, я бы всё сказанное никому бы не доверил, — засопел парень. — Просто… нравишься ты мне очень… да, блин, запал я! Запал! Что меня теперь, расстрелять? А, ладно! Можешь сказать даже отцу — я не обижусь… — он повернулся и зашагал к своим подчинённым.

— Илья, подожди! — она в два счёта догнала его.

— Ну?

— Баранки гну! Ты не торопи события, ладно?

— Значит, у меня есть шанс? — на его лице возникла лёгкая улыбка.

— Ну… скажем, если ты не будешь совершать роковых ошибок… то…

— Товарищ старший сержант, так какие будут задачи? — Илья, видя, что юнармейцы приближаются к ним, внезапно сменил тон на официальный.

— Илья! Я не знаю, как союзники будут обедать, но с ужином у них точно будут проблемы. Нужно найти что-то из посуды здесь и посмотреть, что из запасов могло сохраниться. Ну там, чеснок, лук…

— Мы с собой взяли примерно ведро картошки, — улыбнулся он. — А ещё я выпросил у Сергея Ивановича комплект телескопической удочки… ну и взял его с собой. Здесь пруд или река есть?

— Должен быть пруд, — кивнула Вика. — Где-то вот за теми посадками, — показала она рукой куда-то за сгоревшую церковь.

— Понял, тогда Жукова и Красникова!

— Я!

— Я!

— Девчонки! Нужно найти сковородки, только в домах подальше от церкви, — на что Вика поморщилась. — Вымыть их хорошенько. Кусков! Вислобоков! Ваша задача — найти точное место расположения пруда и посмотреть, где тут раньше держали коров.

— Зачем? — удивился Вислобоков.

— Виталик! За тем, что в перепревшем навозе живут черви. Сейчас начало сентября — ещё тепло, и черви наверняка остались. Понял?

— Так точно, понял!

— Иди, дитя города, — усмехнулся Ермолаев. — Привык, блин, червей покупать в магазине.

Через пару часов привезли обед. Американцы галантно предложили юнармейцам стать первыми в очередь. Вика вежливо поблагодарила их. Принимали пищу вместе и кушали достаточно быстро — впереди было много дел. Потом Илья распорядился достать из колодца воду найденным ведром и несколько девчонок с обоих взводов в черновую сполоснули посуду — тщательно помоют уже в столовой, но не складывать же такую грязную — было бы стыдно.

Пока остальные юнармейцы и союзники рыскали по домам, а Вика тщательно составляла списки фронта работ по выбранному американцами жилью, Илья с одним из подчинённых сначала накопали червей, а потом совершили марш-бросок к обнаруженному небольшому пруду. Результатом их вылазки за четыре часа стали шесть десятков карасей чуть больше взрослой ладони. Поручив девчонкам почистить и выпотрошить рыбу, сам Илья быстро соорудил небольшой постамент из кирпичей, валявшихся неподалёку от выбранных им и Викой двух домов, ставших на время пристанищем для юнармейцев. Тут же нашли кусок металлической решётки ставшей своеобразной плитой для двух сковородок. У запасливого комвзвода в рюкзаке обнаружился почти литр подсолнечного масла, чему Вика немало удивилась. Ещё через полчаса сверху на противне шкворчала жарившаяся рыба под пристальным руководством самого старшего сержанта Звягиной, а внизу, в древесных углях, пеклась картошка. Тут же на найденной разделочной доске пара девчонок-юнармейцев быстро и мелко нарезали зеленого лука и петрушки — кому что по вкусу.

Американцы устали за весь световой день, занимаясь исключительно не свойственной им работой — на это в американской армии были специальные службы, но по виду держались. Облом Петрович с ужином окончательно подавил в них моральный дух и заставил пойти узнать у русских юнармейцев, ожидается ли тот вообще. Каково же было их удивление, когда местные тинейджеры пригласили союзников на свой импровизированный ужин, практически ничем не отличающийся от ужина в столовой.

Полковник Робинсон удивлённо переводил взгляд с тарелок с дымящейся и ароматно пахнущей жареной рыбой на другие — с печёной картошкой или зеленью, и не понимал. Не понимал ничего вообще. Русские юнармейцы дали фору современным американским бойскаутам — про простых тинейджеров вообще можно было не говорить. Он вдруг подумал, что голос Провидения наставил его на путь дружбы и сотрудничества с русскими. Они не только победили Чуму, а показали ему — военному с большим опытом, что здесь — в России, даже дети смогут решить бытовые проблемы. Для них это было совсем уж тривиальным вопросом, не требующим каких-то особых знаний или методов выживания вне зоны комфорта. Оба командира взводов, сидящих сейчас рядом с ним, смогли организовать быт, добыть рыбу и приготовить ужин для такого крупного военного подразделения. Они разговаривают с ним на его родном языке, а он и его подчинённые не могут связать и двух слов по-русски. А они, по сути, дети! Дети, полковник Робинсон! Дети бывшего потенциального противника! И вы собирались раздуть с русскими войну, господа генералы и адмиралы — члены сообщества провокаторов из комитета начальников штабов?! Идиоты! Кретины! Вы бы загнулись в России, как загнулся тот шизофреник Гитлер в прошлом веке, возомнивший себя, как и вы, вершителем судеб человечества!

— Господин полковник, ужин не вкусен? — Вика своим вопросом вернула его из царства тяжёлых мыслей.

— Нет, что вы, мисс! — встрепенулся он в отблесках костра — на улице темнело. — Просто я сейчас многое переосмыслил… не хочу вспоминать снова, но этот вкусный ужин в таких спартанских условиях… ваши с сержантом подчинённые, способные сотворить праздник живота буквально из ничего, ваша доблесть при защите нашего самолёта… словом, я очень рад, что мы с вами по одну сторону окопа. Как вы любите говорить — русские долго запрягают, но очень быстро ездят. Так?

— Абсолютно точно, господин полковник, — согласился с ним Илья. — Мы никогда не начинали войны первыми, за исключением нескольких упреждающих ударов, но как сказал один из наших знаменитых полководцев — «Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет».

— Если я не ошибаюсь, его имя Александр Невский.

— Правильно. Мы все должны сейчас уяснить — мы в одной лодке и попытки её раскачивать приведут к общей гибели. Извините, я бы многое сказал, но боюсь, мне не хватит словарного запаса.

— А я, сержант, знаю на вашем языке всего несколько слов, — вздохнул американец. — И потому как вы оба смогли организовать ужин для всех, как вы довольно свободно общаетесь со мной на моём родном языке, я могу судить об уровне вашей подготовки. И поверьте мне, это сравнение не в пользу моих подчинённых. Ведь так, Стивен?

— Да, сэр, — ответил Скрэп, спешно проглатывая кусок рыбы. — Тут и спорить не о чем.

— И я благодарю Провидение, указавшее нам единственно верный способ и место дальнейшего существования — Россию, где живёт народ, следующий принципу «один за всех и все за одного».

11 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

За несколько часов светового дня сержант Сколков успел пересесть с «Ижа» на «Урал» и доставить примчавшегося Марка Иосифовича к юнармейцам, отыскавшим очень нужный сорт клубники. Олег захватил с собой выданную ранее сапёрную лопатку и, проверив крепление самодельного прицепа, укатил с главным агрономом в Хлыстово.

Штиль рассыпался в благодарностях, увидев не пару чахлых кустиков, а хорошую плантацию ремонтантной клубники. Они вдвоём выкопали практически все кусты и, обильно полив их прямо внутри прицепа водой из ближайшего колодца, выехали обратно в Тополиновку, где их уже ждала целая бригада. Олег помог выгрузить клубнику и отогнал мотоцикл к гаражу, поставив к воротам.

Уже смеркалось, когда он дошёл до своего общежития и заметил, что в его сторону движется очень знакомый силуэт, похожий на его командира роты.

— Сколков, подожди минуту! — ну точно, лейтенант Захарова нарисовалась.

— Слушаю, тарщ лейтенант.

— Олег! Завтра на построении твоему взводу будет объявлена благодарность.

— Тарщ лейтенант, а почему только моему? Мы там вместе работали, значит, и все радости или тумаки получать тоже вместе, сообща.

— Молодец! Правильно мыслишь, сержант.

— Благодарю, но мне бы умыться хотя бы — ужин я уже проворонил.

— Я, собственно, по этому вопросу. По распоряжению главы анклава тебе и Марку Иосифовичу специально оставили поесть. Зайди в столовую, там кто-то из персонала остался.

* * *

Вечерний ужин Мочаловых был ничем не запоминающимся событием, пока Димка не начал глядеть на Вовку и многозначительно ухмыляться. Тот периодически заострял на старшем брате внимание, но почти сразу же утыкался в тарелку и продолжал есть. Игра в гляделки не осталась незамеченной главой семьи:

— Я не понял, Дима, что ты так поглядываешь на Вову?

— А то ты не знаешь? Мне Толик уже рассказал.

— Трепачи! — мрачно резюмировал Вовка и, отодвинув пустую тарелку, принялся за компот.

— Чё ты сказал?!

— Чё слышал!

— Так, а ну-ка, остыли оба! — стукнул кулаком по краю стола глава семьи. — Дима! Ты тоже будь мужиком, а?

— А не рано ли ему ещё?

— Что за шум? — на пороге кухни появились обе представительницы прекрасной половины Мочаловых.

— Ничё, — буркнул Вовка и, взахлёб допив компот, вышел из-за стола.

— Стоять, ты как разговариваешь со старшими? — возмутилась мать.

— Кто из нас двоих с Димой старший, а кто младший — ещё вопрос, — буркнул он.

— Дим! Извинись перед братом. Он прав — это не повод для обсуждения.

— Пап! А если потом кое-что случится?

— Да что может случиться, если мы даже ещё не целовались? — в сердцах крикнул Вовка и, успев пронырнуть под рукой матери, выскочил из дома.

— Я не поняла, это что сейчас было? — Алёна присела на табуретку и уставилась на мужчин. — Кто-нибудь может пояснить мне весь этот мужской диалог?

— Мать, у нашего младшего появилась девочка, — улыбнулся Сергей. — Остальное ты слышала.

— А Толя — это кто?

— Папа девочки, — буркнул Дима.

— Ну, вы вообще! — покачала она головой. — И стоило из-за этого раздувать скандал? Между прочим, в его возрасте это нормально.

— А в старину вообще в шестнадцать женились, — поддакнула ей Лена.

— Типун тебе на язык, — испугалась Алёна. — Нет, пусть всё идёт своим чередом.

— Ладно, я понял, что был не прав, — угрюмо сказал Димка. — Пойду, извинюсь перед Вовкой.

Он нашёл его сидящим на порожках. Вовка положил голову на скрещенные на коленках руки и не двигался.

— Володь, ну погорячился я, — старший брат уселся рядом. — Да ладно тебе, давай мир, — подал он руку.

— Она хорошая девочка, понимаешь? Не ставит из себя и в технике соображает.

— Да понял я, братишка, понял… Ну ты смотри, конечно, потому как рано вам ещё…

— Дима! Ты меня слышал? У нас. Не было. Ничего.

— Тогда вообще все вопросы снимаются. Мама, кстати, одобрила твой поступок.

— Правда?

— Вернее некуда. Ты ж трудишься как взрослый, значит, имеешь право на общение с женским полом. Валентина себя сегодня тоже показала. Кстати, благодаря твоим советам, смогла оживить «Урал». Так что гордись, брат.

12 сентября 2027 года. с. Рябиновка. Утро

Ещё вчера перед ужином юнармейцы облюбовали два дома, в которых решили переночевать — мальчишки во главе с Ильёй, а девчонки, опекаемые старшим сержантом Звягиной. Но если мужская половина юнармейцев бухнулась спать почти сразу, то девичья часть шушукалась около часа, пока Вика не сделала замечание. Обе группы, не сговариваясь, выставили по одному часовому с «ксюхой» и те менялись каждые два часа, оберегая сон остальных.

Утром девчонки-постовые доложили Звягиной, что рядом с их домом слышались какие-то посторонние шумы, как будто ходил человек. Она внимательно выслушала рассказы всех четверых, но что делать, пока не знала. С Ильёй она переговорила и попросила усилить бдительность.

Ближе к обеду американцы закончили с осмотром большей части домов в селе. Юнармейцы тоже работали с огоньком, заканчивая перетаскивать часть кроватей в облюбованные ими два просторных дома. И в этот момент раздался визг девчонок, а потом они повыскакивали из старого покосившегося строения, которое и домом-то назвать уже было нельзя.

— Что случилось? — спросил Илья, сразу рванувший на визг.

— Тарщ сержант, там мужик какой-то бородатый! — сразу загомонили девчонки. — Мы его разбудили нечаянно, а пока он поднимался и брал топор… а-а-а! — увидев показавшегося из двери действительно заросшего, но достаточно тщедушного мужика, те бросились врассыпную.

«Ксюха» сейчас висела в доме — большая ошибка Ильи, он не чурался вместе с остальными носить кровати — дело-то общее. А теперь кроме ПМа в кобуре у него ничего не было. Парень расстегнул кобуру, вытащил пистолет и снял его с предохранителя.

— Что, нехристи, опять сюды заявились? — на Илью смотрели полные ненависти глаза незнакомца. — Мало вам, душегубам, смертей нашей братии, за мной пришли?!

— Топор брось и руки за голову! — сержант навёл на него пистолет.

— Не стрельнешь, молокосос! Испужаешься в человека стрельнуть!

Несколько американцев тоже заметили незнакомца, около которого стоял старший из парней-юнармейцев с поднятым пистолетом, и ждали развязки событий. На шум выскочила и Вика. Она мгновенно узнала привратника Ефима — тот, что особо лютовал у людоедов, измываясь над пленниками.

— Илья! Эту тварь нужно взять живым и доставить в анклав! — крикнула она сержанту.

— А! Еда снова ко мне пришла, — ухмыльнулся Ефим, скосив взгляд на её крик. — Теперша я вас живыми не отпушшу, ты-то убоялся в меня стрельнуть?

Илья раздумывал несколько секунд — на кону стоял не только авторитет перед подчинёнными, но и мнение понравившейся ему девушки. Сейчас или никогда! Ермолаев выстрелил. С первого раза промазал, но удачно попал вторым в руку, сжимавшую топор. Ефим с воем выронил его, сжав окровавленную руку, а Илья неожиданно ударил его берцем промеж ног и сразу с левой заехал в челюсть согнувшемуся в три погибели людоеду. Тот упал, с виду потеряв сознание.

— Парни! Найдите какую-нибудь проволоку — связать этому гаду руки, — отдал он приказ юнармейцам.

— Илья! Да ты совсем белый… — удивился один из подчинённых. — … ну, в смысле, побледнел так.

— А ты думаешь, это просто — выстрелить в человека? — сходу задала встречный вопрос Вика, — Рискнёшь добить его?

— Не-э-эт… — замотал головой тот.

— У вас всё хорошо? — подбежал запыхавшийся Скрэп.

— Прекрасно, — усмехнулась Звягина. — Позвольте представить вам одного из уцелевших людоедов. Прятался здесь до нашего появления, но мы его спугнули.

— Оу, май год! И что вы намерены с ним делать?

— Как что? — удивилась старший сержант. — Доставим в анклав, и путь с ним разбираются старшие по званию.

— А не лучше ли его?.. — Стивен показал картинный выстрел пальцем в висок.

— Капитан! Я не уполномочена принимать такие решения. Может быть, вы возьмёте на себя это право?

— О, нет, мисс! Вы правы — лучше доставить его в расположение анклава. Смотрите, он очнулся.

— Тогда помогите нам его связать, — она направила свой автомат на подвывавшего на земле людоеда. — А ты, мразь, только двинься — пусть меня разжалуют, но я тебя пристрелю!

— Будьте вы прокляты, нехристи! — продолжать выть и стонать Ефим.

— Торстон, Джексон, ко мне! — крикнул Скрэп и отдал приказ, когда они подбежали. — Нужно связать этого людоеда. Выполнять!

— Людоеда, сэр? — удивился Джексон. — Вы серьёзно?

— Сержант, я подтверждаю, что этот человек — людоед, — поддержала капитана Звягина. — Или вы отказываетесь выполнить приказ?

— Никак нет, мэм! — вытянулся он по стойке «смирно».

Через двадцать минут хромающий пленник шёл по грейдеру до Тополиновки, понукаемый гневными окриками Ермолаева — Илья сам решил конвоировать его в анклав, а Вика подумала, что этот эпизод пойдёт на пользу сержанту. Пусть отец порадуется за сына — юнармейцы не каждый раз задерживают преступника.

12 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

Через полчаса после доклада с Блокпоста-1 о необычном конвое, в Тополиновке поднялся ажиотаж. Многие высыпали из домов и общежитий посмотреть на людоеда, конвоируемого тремя юнармейцами. «Сарафанное радио» работало в экстренном режиме. Женщины, не стесняясь никого, кричали подругам, чтобы те вышли поглазеть на этого нелюдя. Мочалов заметил необычный конвой издали — он собирался идти на обед и вышел из дома, где располагался Совет. Минутой позже к нему присоединился и генерал Ермолаев, а с ним и остальные офицеры подтянулись. Генерал поднял руку, приказывая конвою остановиться.

— Сержант, доложите, — обратился он к сыну.

— Товарищ генерал, задержан неизвестный, пытавшийся оказать вооружённое сопротивление — у него топор был. Старший сержант Звягина опознала в нём одного из людоедов. При сопротивлении был ранен мною в руку…

— Нехристи! Ненавижу вас всех! У-у-у! — завыл пленник. — И энти волчата тоже! Гореть вам… — Илья не выдержал и ударил автоматом под дых пленнику.

— Заткнись, тварь! Людей жрать ты мог!..

— Подожди, сержант, — поднял руку Мочалов. — Вот, товарищи! Это последний из тех нелюдей, которые ели пленников одного из анклавов! — на что собравшаяся толпа женщин ахнула.

— Думаю, что над ним нужно поработать — вдруг кто-то ещё остался? — предложил Сабуров.

— Правильно говоришь, Михал Ильич, — согласился с ним Ермолаев-старший. — Нам не хватало, чтобы там ещё кто-то остался. Белов! Ставлю задачу — допросить пленника с пристрастием. Чтобы как соловей пел!

— Сделаем, тарщ генерал, — кивнул тот. — Сейчас оповещу своих людей, и займёмся.

— Илья! Кто его спеленал? — поинтересовался отец.

— Я, товарищ генерал, его задержал, а спеленали американцы.

— Молодцы! Объявляю всем благодарность. Вот, товарищи офицеры, молодая смена показывает себя во всей красе — задержали противника и доставили к нам. Никакой отсебятины.

— Да, достойная смена растёт, — согласился с ним Самохин.

— У вас ещё какие-нибудь здесь дела? — уточнил генерал. — Я слышал, что вас временно откомандировали в Рябиновку помочь облагородить место дислокации союзников.

— Так точно, товарищ генерал, — кивнул Илья. — Нужно пополнить кое-что из продуктов…

— Твою дивизию… — сплюнул Сабуров. — Вам же вчера ужин не подвезли!

— Как не подвезли? — удивился Мочалов.

— Да так! И начальник МТО сегодня утром получил от меня пистон за это! Он, видите ли, заработался и не успел! — развёл руками Сабуров.

— А я добавлю, если надо будет! — вскипел Ермолаев-старший. — Вы там, небось, голодные?

— Никак нет, товарищ генерал. Брали с собой НЗ картошки и подсолнечного масла. Удалось наловить рыбы. Хватило всем, в том числе и американцам.

— Слушай, а ты растёшь в моих глазах, — генерал подошёл к сыну вплотную и обнял его.

— Я сейчас дам указание в столовой, чтобы юнармейцам выдали немного тушёнки и кое-каких домашних консервов, — сказал глава анклава.

То же самое время. с. Рябиновка

Полковник Робинсон сначала ошалел, когда капитан Скрэп доложил ему о ЧП, а потом озверел. Для начала он построил всех подчинённых и учинил им полный разнос.

— Капитан! Я уже начинаю сомневаться в ваших профессиональных способностях! Расслабились на русских харчах?! Почему не было выставлено охранение? Почему в столкновение с потенциальным противником вступили русские тинейджеры? Молчите? Ну-ну. А вы, сержант Джексон? Почему вы поставили под сомнение приказ лейтенанта и старшего сержанта русских? Вам погоны мешают?

— Никак нет, СЭР!

— Вашу мать! Что я должен буду говорить союзникам, доверившим нам охрану одного из направлений к главному анклаву? Что американцы только и могут, что жрать виски и ничего не делать? А русские «янг ами» тянут лямку за нас? Позор!

— Сэр, разрешите? — виноватым тоном спросил Скрэп.

— Да, капитан.

— Сэр, я понимаю, что это наш промах..

— Промах? — в ярости лицо полковника перекосило. — Это не промах, капитан! Все облажались по полной! Все! В том числе и я, понадеявшись на ваш профессионализм. В общем, это наш последний шанс. Если будет ещё одна такая ошибка, я не удивлюсь, что русские нас выставят нафиг. Я бы на их месте сделал именно так. А теперь слушайте мой приказ! Организовать круглосуточное дежурство! По всему периметру села. Выставить скрытые дозоры, согласовав передвижение с русскими. Через полчаса график смен мне на стол. Всё ясно?!

— Ай-ай, сэр! — синхронно ответил строй.

— Время пошло!

Юнармейцы держались вдалеке от разборок американцев. Они не рискнули подходить — таким разгневанным полковника они ещё не видели. Вика периодически ухмылялась, слыша доносящийся ор-распоряжения полковника.

— Тарщ старший сержант, а о чём они там так орут? — сгорая от любопытства, поинтересовались девчонки.

— Полковник снимает стружку, за оставление села без постов. Сейчас или погоны полетят, или они так забегают… — усмехнулась она. — Так, пока Ермолаев конвоирует пленника и должен будет принести немного продуктов, ставлю задачу всем. Нужно разделиться на три группы — одна занимается подготовкой спальных мест в обоих домах. Девочки! Думаю, что вы с этим справитесь. Парни! Я в том месте, где этого людоеда задержали, видела здоровенный бак. Мы тут, похоже, застрянем на неделю, пока десантники не привезут сюда БМД. Поэтому его нужно будет осмотреть, и если он не дырявый, доставить вот туда, где колодец стоит, видите?

— Да! Так точно! Видим! — загалдели ребята. — А для чего?

— Парни, а вы так и будете ходить, не умываясь или не принимая душ? В здоровом теле здоровый дух, как говорит наш командир роты.

— А потом нагреть бак с водой? Но чем и как? — удивился один из парней.

— Всё очень просто, — улыбнулась она. — Ставим бак на постамент — в последнем доме раньше стоял, если не этот, то какой-то другой, но тренога осталась. Затем натаскаем в него воду, а после этого под ним разведём костёр. Значит, вы занимаетесь баком, а последняя сводная группа готовит дрова. За работу.

Часа за два большинство задач было выполнено, остался самый важный момент — как подавать воду в импровизированный душ и, как и чем огородить место от посторонних глаз. Эти вопросы Вика пыталась решить, но как назло на ум ничего не приходило. Помог Илья, вернувшийся с двумя конвойными и ворохом продуктов. Он критически осмотрел «фигню, которую здесь нагородили» и полез приводить конструкцию в божеский вид. Благо в качалке, ещё до Чумы, была как-то авария, и он видел обустройство аварийного варианта душа. Вот эти знания и пригодились сейчас. Он вновь приказал обойти все сараи и найти какой-нибудь вентильный кран. Заодно юнармейцы обнаружили три старых заброшенных душа, из которых изъяли разбрызгиватели и металлические трубы к ним. Конструкцию с баком Ермолаев не стал переделывать, а лишь взгромоздил её на одну из рам из уголка, сваренных старыми хозяевами. А сестру той решётки, которую использовали вчера в качестве противня для приготовления пищи, использовал для поддержания устойчивого огня под баком. Потом через гибкий прорезиненный шланг соединил слив из бака с разбрызгивателями — получилась сносная конструкция.

— А как греть воду? — не понял Вислобоков.

— Виталик! Ты опять за своё? — устало посмотрел на него сержант. — Один становится сюда и подкладывает дрова, пепел падает вниз. Осталось разорить пару сараев, чтобы сделать ограждение коллективного душа. Кто умеет работать с гвоздодёром, молотком и забить гвозди? Трое? Отлично. Тогда за мной, остальные начинают отдирать доски от сараев. чтобы потом обшить ими душ. Аккуратнее — сами не занозите руки и доски не поломайте.

Пока американцы из низших чинов, получившие от руководства разнос, разбирались с постами вокруг села, капитан Скрэп и полковник Робинсон увидели непонятные действия юнармейцев и решили выяснить, не нужна ли помощь. Подойдя к месту дислокации русской молодёжи, они увидели, что девушки организованно занимаются приготовлением пищи, в то время как парни заканчивают возведение какой-то непонятной конструкции.

— Мисс Звягина! Ваша команда не перестаёт меня удивлять, — покачал головой Робинсон. — Вчера был достойный ужин, а сегодня… что это такое?

— Господин полковник! Это называется летний душ. Правда сейчас не так жарко, чтобы вода согрелась, но мы придумали, как подогреть воду с помощью дров. Сейчас сержант Ермолаев закончит обивать площадку, где можно помыться, и потом начнём подогревать воду.

— Вы хотите сказать, что теперь можно быть вообще автономными? — Стивен не скрывал своего удивления и восхищения одновременно действиями русских парней и девушек.

— Ну, это как сказать, — улыбнулась старший сержант. — Продуктами нас же снабжают? А так — пока обойдёмся летним душем, а потом можно будет отремонтировать баню в одном из домов. Мы нашли такую, но пока на неё нет времени.

— То есть вы нас кормите и организовали всем душ? — мрачно спросил Робинсон. — А утром ещё и людоеда поймали. Зачем мы тогда здесь нужны?

— Господин полковник! Вы только осваиваете наш образ жизни. Поверьте, это абсолютно нормально…

— Мисс! Вы бы хоть попросили нас о физической помощи, — укоризненно сказал капитан.

— Извините, но мы привыкли во всём надеяться на себя. Если вы хотите помочь, нужно дотащить набранные нашими парнями доски сюда.

— Стивен! Отбери пятерых и срочно организуй помощь нашим союзникам, — приказал Робинсон.

— Есть, сэр, — козырнул тот и ретировался.

— Мисс Звягина, а чем это так вкусно пахнет?

— Русское блюдо — пюре с тушёнкой, — улыбнулась она — приправленное зеленью.

— Завтра сюда переезжает наша женская половина, и я был бы очень вам признателен, если бы ваши девушки показали несколько таких рецептов им.

— Хорошо, у нас есть трое девушек, которые неплохо готовят. Я попрошу их помочь освоить вашим женщинам приготовление самых простых блюд русской кухни.

С помощью союзников, достройка душа пошла веселее. Пока девушки организовывали что-то среднее между ужином и обедом, Илья решил опробовать подачу воды, а потом назначил пару истопников. Полковник, всё время наблюдавший за действиями молодого русского сержанта, подозвал одного из своих людей и приказал тому встать в пару с русским молодым человеком, чтобы тоже научиться пользоваться импровизированным душем.

Глава 30

12 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Несмотря на выходной по календарю и относительно свободный от различной работы день, в анклаве вовсю обсуждали поимку людоеда. Весть о том, что юнармейцы пленили «последнего из могикан на берегах Онтарио» облетела не только «сарафанным радио», но и через десантников. Ефима прикончили и прикопали, перед этим выудив из него всё, что можно. Нет, он действительно выжил один, случайно оказавшись в погребе церкви. Так и сидел, пока строение не догорело, питаясь старыми солёными огурцами, оставленными старостихой на чёрный день. Потом дождался ночи и под её покровом, крадучись, выбрался на свободу. Питался он зеленью, сначала недозревшими яблоками, а потом и поспевшими, ягодами с огородов и пару раз в силки попадались зайцы из местных посадок. Два раза он забивался в свой сарай, когда из анклава приезжали люди, а в тот день понял, что приехавшие тут надолго. Ефим выследил, где приезжие заночевали, но подобраться не смог — везде стояли какие-никакие часовые. Именно его шаги слышали девушки-юнармейцы, а когда он уснул после ночных бдений, ещё и спугнули.

Второй значимой новостью стало сообщение от лётчиков, что те собираются послать первую колонну уже в понедельник. По этому поводу был собран Совет анклава, на котором провели все ранее планируемые реорганизационные мероприятия. Сам анклав был преобразован в «Союз военных и гражданских». Мочалова выбрали Председателем Совета Союза, а генерала Ермолаева назначили главнокомандующим. Был утверждён полный список подразделений и согласованы как звания, так и должности. Белов, как и предполагалось, был единственным, проголосовавшим против создания такого Союза мотивируя, что где-то ещё есть чины повыше Ермолаева и что нужно налаживать связи и расширять зону влияния. Сабуров усмехнулся и дал понять, что у анклава нет столько ресурсов, чтобы это осуществить и не факт, что кто-то захочет поделиться властью на местах — на просторах бывшей России сейчас хаос и каждый сам за себя, а религиозные фанатики совсем озверели. Вторым витком противостояния начальника Особого отдела полка спецназа и руководства Союза стало назначение руководителем Службы Безопасности новоиспечённого подполковника Пасечникова. Перепалка, дошедшая до «белого каления», привела к тому, что Ермолаев высказал Белову: «Не надо раскачивать лодку, из которой можно и выпасть». Было понятно, что подполковник хоть с виду смирился, но своего мнения не изменил. Так оно и вышло.

13 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Полдень

По принятому ранее плану, несмотря на возникшие разногласия между командиром полка спецназа и руководством Союза, Белов был послан встречать группу беженцев и обеспечивать им прикрытие. Пока подполковник выполнял порученное задание, в анклаве решили встретить прибывающих при параде.

Кроме полковника медицинской службы, в первый раз надевшей настоящую военную форму, в семье Мочалова появился вновь призванный на военную службу Димка и его супруга, так же впервые надевшая погоны лейтенанта. Правда Дмитрий Сергеевич, он же — майор Мочалов, не сильно обрадовался такой новости, но тут уже ничего не поделаешь, а вот Лена, как и Алёна, почти половину прошлой ночи подгоняли выданную форму под свои «90-60-90» и уже с утра щеголяли в ней с важным видом. Сергей ещё пошутил, что-де гражданскими в семье остались они с Вовкой. На это полковник Мочалова с иронией заметила, что придёт день и Вовчика тоже «забреют в солдаты», а глава семьи останется единственным гражданским.

Ближе к обеду Белов вернулся, ведя за собой двадцать четыре автобуса марки «ПАЗ» и восемь легковых автомашин различных марок. Несоответствие договорённостям начались сразу после прибытия. Вместо двадцати одного автобусов стало чуть больше, да и про легковые автомобили во вчерашнем разговоре никто ничего не говорил. «Тумба-один» решила ограничить въезд такого количества техники, но Белов настаивал, чтобы пропустили всех и лично отстранил старшего охраны с последующим пропуском всей вереницы техники вовнутрь анклава. Как только последняя машина пересекла рубеж блокпоста, верные Белову люди зачистили бойцов охраны из бесшумного оружия. Затем вся кавалькада техники расползлась по анклаву, сея непонимание у его руководства, и вот тут начался настоящий захват. Из автобусов выскакивали не бледные испуганные люди, а вполне подготовленные бойцы — молодые люди 18–20 лет и женщины до тридцати пяти, в руках которых было всевозможное стрелковое оружие. Пока они выгружались, большинство руководства нового Союза успело отойти к своим домам.

— Вниманию всех жителей анклава! — раздался голос Белова через мегафон. — В настоящее время руководство анклава предприняло попытку создать сепаратистское вооружённое формирование из коллаборационистских сил, в том числе и американских военнослужащих. Оно не обладает легитимными правами и подлежит расформированию. Мною и моими людьми, а также ротой сил княжества «Христова Русь», будет проведена операция по принуждению к лояльности единственному законному преемнику бывшего государства России — Княжеству. Все те, кто согласен перейти на нашу сторону, дружно выходим из зданий и организованной колонной двигаемся к Блокпосту-1. Предупреждаю сразу, что старое руководство анклава обречено на ликвидацию и попытка его освободить будет пересечена со всей жёсткостью. Не заставляйте нас открывать огонь.

— Вот сука… — пробормотал Мочалов, глядя в окно своего дома — и когда только с ними снюхался…

— Серёжа! — раздался голос Ермолаева в его рации. — Держись! Пара верных людей скрытно ушла в сторону дислокации наших подразделений. Нужно протянуть полчаса-час.

— Принял! Хорошо, что вчера нам пистолеты выдали, иначе вообще с голыми руками были бы.

— Это да! Сам сижу с одним пистолетом.

Один из бойцов второго блокпоста выскочил из-за укрытия и выстрелил вверх из ракетницы. Красное облачко взвилось в небе над анклавом и тут же нападающие открыли бешеный огонь по второму блокпосту. Часть из приезжих ринулась в здания, где чуть погодя стали раздаваться одиночные выстрелы.

— Повторяю для непонятливых! — снова раздался голос Белова. — Нам не нужны лишние жертвы, но вы сами вынуждаете нас проливать кровь! Сдайтесь и будете жить! Отдельная просьба к Мочаловой — выйдите к нам и отдайте формулу вакцины от Чумы. Обещаю, вы тоже останетесь живы.

— Пошёл вон, козёл! — проорала она в окно. — Хрен тебе, а не формула! Я лучше сдохну, чем отдам её вам!

— Зря! Тогда тот же вопрос к Лене Мочаловой — дадите формулу? Условия те же.

— Иди нахрен, чмо! — Лена сама не ожидала от себя такого и сразу же покраснела, несмотря на одобрительный взгляд мужа и его поднятый вверх большой палец правой руки.

— Ну что ж, вы сами сделали свой выбор! Тогда обращаюсь к остальным медикам — вашим пропуском в дальнейшую жизнь будет та самая формула лекарства от Чумы. Даю пять минут на обдумывание сложившейся для вас ситуации. Время пошло.

— Серёжа, Алёна! — снова заговорила рация, но теперь уже голосом Пасечникова. — Держитесь! Скоро здесь будут десантники и часть спецназа, которая осталась верной Ермолаеву.

— Будем стараться, — ответил ему Мочалов-старший. — Но у нас только пистолеты против автоматов и ружей.

— Женщин в подвал, а вы с Димой попытайтесь продержаться сколько сможете.

— Спешу и падаю уйти в подвал. Впрочем, если кто туда и пойдёт, то Вова. И не смотри на меня так — тебе жить и жить, если что, понял?

— Я не военный и подчиняться приказам не буду, — покачал головой мальчик. — Лучше сразу застрелите меня. У меня девушка из юнармейцев, а я буду в подвале сидеть?

— Твою мать, «Ромео»!.. — вскипела Алёна.

— Стоп, Аленький, не пори горячку. Вовка прав — всё равно они не пощадят никого из нас — слишком много знаем…

Раздавшиеся выстрелы в ответ на непрекращающуюся перестрелку в стороне второго блокпоста показали, что подмога пришла. Понял это и Белов.

— Вы зря стараетесь отбить своё руководство! — она снова взял в руки мегафон. — Оно уже зачищено. Смысл дальше продолжать кровопролитие? Вы спокойно перейдёте на сторону Княжества и будете служить верой и правдой ему. Не вижу проблемы!

Со стороны первого блок поста раздался сильный взрыв, минутой спустя внутрь анклава въехал танк, выстреливший почти сразу вторым снарядом в скопление автобусов. Курсовой пулемёт выцелил несколько бойцов противника и открыл огонь по ним. Со стороны второго блокпоста наконец-то внутрь анклава вступили пятая и восьмая рота десанта, прикрываемая парой десятков снайперов, с перевязанными на предплечье белыми повязками, как символ отличия от предателей.

Христолюбы прыснули под автобусы и другие укрытия в надежде организовать оборону, но десант и танкисты решили никого не брать в плен. Рота, верная Белову, также вступила в боестолкновение на стороне прибывших, но что сделают сотня их да около пятисот рыл всякого сброда, хоть и с оружием, против пары тысяч подготовленных ВДВшников и спецназовцев при поддержке танков и БТРов? Несомненно, христолюбы рассчитывали на внезапность и поддержку некомбатантов, а тут вышел облом — даже женщины кидались на врывающихся внутрь общежитий христолюбов с оружием, пытаясь защитить детей. Четыре взвода юнармейцев в тот момент присутствовали внутри анклава. Ведомые Аней, они организовали небольшой узел сопротивления у гаражей анклава, укрываясь среди техники и периодически постреливая в выскакивающих на звуки стрельбы нападавших. Хотя и у них были потери — с пистолетами против чего-то более серьёзного особо не попрёшь.

В течение получаса, вооружённые десантники, танкисты, примкнувшие к ним лояльная часть спецназа и бывшие в Тополиновке американцы провели настоящую карательную операцию против тех, кто попытался вероломно захватить анклав. Белов, поняв, что его карта бита, вместе с горсткой своих бойцов, предпринял попытку прорыва из анклава. Предпринял, но неудачно — его внедорожник расстреляли из гранатомётов, а легковушку с его бойцами подожгли вторым номером.

Бой продолжался ещё чуть более часа, пока десантники не приволокли один ДШК. Они установили его на импровизированный помост из капота одной из приезжих машин и начали массированную зачистку противника, залёгшего под колёсами или днищем прибывших автобусов и автомашин.

Везде горела техника, пахло гарью и… кровью. Анклав победил, но ему дорого обошлось предательство Белова: 654 гражданских жителя, четыре десятка десантников, 5 юнармейцев и… часть Совета Союза — Ефимов, Сабуров, начальник МТО и Кулешов убиты, Ермолаев ранен в живот, Сомов — в руку, а Сара легко в ногу. Семья Кулешовых погибла вся — к неописуемому горю, как Сергея, так и Лены с Алёной. Мочалов потерял почти всех своих друзей, с кем начинал строить анклав — остались только Захаровы — отец и сын, чета Пасечниковых и Дима с Леной.

Полковник медицинской службы анклава, не переодеваясь, в парадной форме, носилась среди раненых и помогала коллегам обрабатывать поступающих пациентов с огнестрельными ранениями и колото-резанными ранами. Всего таких набралось около трёхсот. Медицинские палатки ставились прямо у медпункта, куда относились самые тяжёлые пострадавшие после операций. Как только лесовозом оттаскивалась подбитая вражеская техника, собирались трупы захватчиков, на это место устанавливалась палатка и сразу же приносились раненые. Нестройный плач, охи, завывания родных потерявших кого-то из близких — этот печальных многоголосый шум заполнил всю внутреннюю территорию анклава и не смолкал до темноты.

Вечернее экстренное совещание Совета проходило в стенах медпункта, на втором этаже, куда доставили после операции генерал-майора.

— Эту падаль закопали? — хрипло поинтересовался Ермолаев о Белове и, получив утвердительный кивок Мочалова, ещё больше помрачнел. — Сука! Сколько народа из-за него полегло… что думаешь делать?

— А хрен его знает, Олег… Сабуров, Ефимов, Кулешов и твой начальник МТО погибли… у Кулешова вся семья вместе с ним… а ещё разбираться с летунами, почему подстава такая…

— Не руби с плеча — возможно, их перехватили по дороге, ну и пришли в анклав вместо них…

— Олег Петрович, считаю, что Служба Безопасности не справилась со своими обязанностями, — угрюмо добавил Пасечников.

— Неэ-э-э, Денис, тут предательство на самом высоком уровне и не твоя ошибка, а моя — ведь это я оставил этого подонка у руля СБ. Пусть твоим замом, но это моя кандидатура. Мля, сука, кто ж знал! — подавшись чуть вперёд, Ермолаев охнул от боли и улёгся снова на кровать.

— Товарищ генерал-майор, если вы не успокоитесь сами, введу вам снотворное, — покачала головой Мочалова. — Я допустила ваше участие в этом совете только из-за чрезвычайной ситуации в анклаве.

— Ладно, не шумите, Алёна Николаевна, просто эмоции бьют через край…

— Пап! Лётчики вышли на связь, — ожила рация в кармане Сергея.

— Понял, Вов, сейчас приду.

— Помни — главное, не руби с плеча, — повторил ему Ермолаев.

— Не буду.

До своего дома Мочалов добрался позже обычного — пришлось лавировать между палатками раненых. Привычно взяв тангенту в руки, он вышел на передачу.

— Слушаю, говорите.

— Это что за подстава, Мочалов?! Наша колонна расстреляна в поле! Да меня уговорили только услышать твои отмазки, а то давно бы послал пару бомбовозов и пшик бы вам пришёл! Не ожидал я такого…

— Всё сказал? — мрачно спросил его Сергей. — А теперь слушай — 654 гражданских сразу, а потом ещё сотня от ран, военных — около сотни, часть которых тоже от ран, понял? И это всё колонна «переселенцев» от вас! Так что не гони волну, подполковник Зверев!

— Мля, как? — видно, что голос командира лётчиков стал сразу мягче.

— А после твоего сообщения о расстреле ваших людей всё стало на свои места.

— А как вы хотели? — раздался смутно знакомый голос на их частоте.

— Кто это здесь вякает? — недовольным тоном поинтересовался Зверев.

— Не вякает, а говорит, — поправил его тот же голос. — Антон Дергачёв. Сергей Иванович! Даже если вторая попытка захвата не удалась, ваши люди подавлены, а кое-кто — гражданские, вообще деморализованы. Ну чего вы кочевряжитесь? Отдайте формулу лекарства и уходите куда-нибудь восточнее. Вам же сразу сказали, а вы полезли тягаться с нами — кто сильнее. Для того чтобы вы понимали дальнейшее положение дел, я уполномочен донести до вас, что в вашем направлении движется экспедиционный корпус Княжества. Там более трёх тысяч человек, половина из которых — кадровые военные, а вторая половина — казаки и добровольческие отряды, имеющие опыт боёв. При них более двадцати единиц боевой техники. Вам не выстоять, поверьте.

— Это ваша работа? — злым голосом переспросил Зверев. — Наших беженцев вы убили?

— Скажем, мы предложили им перейти на нашу сторону. Они не согласились ну и… сами понимаете.

— Вы совсем страх и совесть потеряли, — в душе Мочалова начала нарастать ярость. — В нынешних условиях нет, чтобы сплотиться просто как выжившие… нет, вы снова начали делить портфели у руля власти. Вы скатились до геноцида своего народа, деля его по религиозному признаку!

— Всё сказали? — усмехнулся Дергачёв. — Пар выпустили? Тогда даю вам двенадцать часов, чтобы уйти из анклава и заодно составить подробную инструкцию по изготовлению лекарства, иначе мы догоним вас и… сами понимаете. Кстати, господин Белов передал через нашего посыльного информацию для американцев — ваши коды доступа к их оборонным объектам теперь не работают, а доступ к американской спутниковой системе аннулирован. Теперь вы понимаете, что слепы и малоэффективны? Для Зверева — из ваших беженцев у нас в заложниках остались примерно полста детей. Вы же не хотите их смерти? Тогда будьте любезны — не лезьте в поддержку анклава этих нехристей с воздуха.

— А где гарантия того, что дети будут освобождены? — угрюмо спросил подполковник.

— Вам придётся поверить мне на слово, — насмешливо проговорил Антон. — Выхода у вас всё равно нет.

— Есть у меня хороший друг за Уралом, стратег, — «металлическим» голосом проговорил Зверев. — И если я узнаю, что дети погибли, будет вашей Москве ядерный удар. Я тебе клянусь, ублюдок! Слышишь?!

— А вот это вы зря, подполковник. Ещё один такой сердитый спич и детям уже никто не поможет.

— Докажите нам, что дети живы, — к Мочалову вернулся здравый смысл.

— Ничего я никому доказывать не буду! — вскипел Дергачёв. — Вас, нехристей, давно надо было зачистить, но нет! Всё миндальничаем с вами. Короче, хотите верьте, хотите — нет, но если анклаву нехристей будет оказана воздушная поддержка истребителями или бомбардировщиками… ну, во-первых, у нас есть «Иглы», а во-вторых, у лётчиков не останется даже призрачной надежды на спасение своих детей. Я понятно объясняю?

— Если бы дети были живы, ты, тварь, привёл бы кого-то из них к радиостанции и дал пообщаться со Зверевым!

— Вы очень умный человек, Сергей Иванович, но я не буду поддаваться на ваши провокации. Если летуны хотят иметь даже призрачную надежду, они не будут поддерживать вас. Иначе подполковник Зверев возьмёт грех на душу. Или не возьмёте, подполковник?

— Пока я не услышу голос кого-то из детей, буду считать их всех погибшими.

— А у вас есть душа, подполковник? Или вы как те нехристи, не желающие принять нашу веру и помочь нам стать господами всего мира?

— Какая же ты мразь!

— Ой, ли? Это вы, нехристи, забыли о власти божьей и его каре за ослушание! Кстати! Ещё одна новость для анклава нехристей — в вашу сторону, с востока, как мне только что сообщили, движется бо-о-ольшая колонна заражённых. Ну, порядка двух тысяч особей. Правда, хорошая новость? Расчётное время подхода — утро. Завтрашнее утро. Только не спрашивайте, как мы их заставили — это наш большой-большой секрет. И выходит, Сергей Иванович, что для бегства пути нет! Вы же не всех успели привить своим чудо-лекарством? Подполковник Белов и это нам сообщил, а также то, что и горючки для танков и машин у вас почти не осталось. Какая приятная для нас неожиданность! В общем, лучше сдавайтесь, ведь у вас больше не осталось выбора, не так ли?

— Остался! — возразил ему Мочалов. — Даже если тебя съели, у тебя ДВА выхода! И наш второй выход — это бой с вами! Пусть мы все поляжем, но и вас с собою захватим! И запомните — ещё ничего не решено! Конец связи!

— Серёжа! Детей уже не вернуть, даже если они сейчас живы, эти помешанные их не отпустят! Падаль! Я возьму на себя грех! Слышишь, падла! Я. Возьму. На себя. Этот. Грех. Но, мля, я сравняю с землёй всю вашу долбаную армию педерастов! Я подниму в воздух ВСЕ наши самолёты и сожгу их термобарической смесью или нашинкую «кассетами»! Будьте вы прокляты, мерзкие фанатики!

— Иного я от вас и не ожидал, нехристи! Гореть вам в геенне огненной!

— Это тебе гореть в огне моих ракет, падаль!

13 сентября 2027 года. с. Рябиновка. Поздний вечер

Ничего не предвещало беды, пока оба взвода юнармейцев, расквартированные в Рябиновке не услышали заполошную стрельбу, а потом и выстрелы танковых орудий. Попытки узнать хотя бы толику информации не увенчались успехом — на вызовы из рации «Нивы» никто не отвечал. Лишь через полтора часа, когда стрельба стихла, Вика и Илья узнали страшную новость. Оба их взвода собирались ужинать, когда в Рябиновку буквально ворвался БТР, на броне которого сидели десантники восьмой роты. Некоторые из них красовались повязками на предплечьях и под беретами.

— Привет, сестрёнка! — к ней подбежал капитан Синицин. — Как наши союзники? Да ты не вставай. Поешь, а то скоро нам будет не до сна и не до еды, а силы нужны.

— Тарщ капитан, что случилось?

— Случилась, э-э, атака на анклав, старший сержант. Христолюбы, чтоб им подавиться, направили к нам экспедиционный корпус — около трёх тысяч стволов и бронетехнику, — все разом перестали жевать и уставились на капитана. — Помимо этого сброда с востока на нас гонят толпу «шоколадок». Твои люди, кстати, привиты?

— Так точно.

— Отлично. Тогда оба взвода юнармейцев выдвигаются к анклаву, получают оружие и занимают позиции у шоссе на Барсуково. Точное указание места получите непосредственно в анклаве. Но ты лично остаёшься здесь.

— Почему, тарщ капитан?

— Сейчас сюда прибудет четыре взвода моей роты. Как я буду взаимодействовать с американцами? Я же не в зуб ногой по-английски.

— Но…

— Это приказ, Звягина. А приказы, как известно, что?

— Не обсуждаются, — опустила она голову.

— Правильно. Тебе просили передать вот это, — он достал из кармана знаки отличия прапорщика.

— Тарщ капитан, старшего сержанта Звягину знают многие, а прапорщика Звягину не знает никто. Выживем — надену погоны, нет — и незачем они.

— Ну, ты вообще… — покачал головой Синицин. — Ладно, товарищи юнармейцы, дожёвывайте и в путь — труба зовёт.

Вика ела уже через силу — не было ни желания, ни времени. Она заметила на себе чей-то взгляд и подняла голову — на неё смотрел Илья. Она улыбнулась парню и снова уткнулась в тарелку.

Спустя некоторое время в Рябиновку въехал танк и ещё два БТРа. С брони попрыгали десантники и стали строиться. Капитан Синицин хмуро оглядел всех:

— Сегодня чёрный день для всех нас — погибли наши боевые товарищи, много погибло гражданских. Но фанатики решили добить нас, пока мы не оправились, а мы им докажем, что десант даже умрёт, но не сдастся и не пропустит врага. Сейчас забираем лопаты с танка и роем окопы. Вопросы?

— Тарщ капитан, а как мы с американцами взаимодействовать будем?

— На это у нас есть переводчик, — улыбнулся он. — Надеюсь, никто не забыл про наш ротный талисман?

— Вика, тарщ капитан? — удивился тот же боец.

— Не Вика, а старший сержант Звягина, — поправил его Синицин. — Или вы её таковой не считаете?

— Виноват, тарщ капитан, конечно, считаем.

— Ещё вопросы? Нет? Разойтись!

— Тарщ капитан, старший сержант Звягина закончила приём пищи, — доложила она, приблизившись к Синицину.

— Отлично. Теперь давай разберём твою боевую задачу. Никто не сомневается в твоей храбрости, но сейчас тебе нужно быть рядом с американским полковником. Сотня американцев — остальные в течение часа приедут и привезут оставшееся отобранное для них оружие, да сотня нас — вот и весь заслон на этом направлении. Ты должна объяснить полковнику, что нужно стоять насмерть. До последней капли крови, а если нет — пусть лучше сразу нам скажут. Вот такая диспозиция, товарищ старший сержант. Здесь четыре разные дороги в село и по какой христолюбы соберутся идти… или по каким… в общем, распылять оборону придётся, как ни крути.

— Я поняла, тарщ капитан, — кивнула она.

— Ничего ты не поняла, девочка… — покачал он головой. — У меня есть просьба от руководства анклава — если настанет тяжёлый момент… в общем, отпустить тебя…

— Никак нет! — вспыхнула она. — Мне уже сообщили о смерти дяди Коли Ефимова. И я желаю отомстить за него, за моих родителей и за всех погибших в анклаве. У меня давние счёты с христолюбами, и вы думаете, что я отступлю?

— Я с самого начала был уверен, что ты примерно так и скажешь — вздохнул он. — Ладно, сходи к американцам и передай, что через час начинаем подготовку к обороне.

— Есть!

Полковник Робинсон нервно ходил из угла в угол по комнате дома, в котором организовал себе штаб. Эта непонятная стрельба в анклаве русских, потом прибытие танка и БТРов с десантниками… неизвестность всегда угнетала его. Раздался скрип входной двери, и внутрь вошла старший сержант. Он улыбнулся ей.

— Какие новости, мисс? Чем порадуете?

— Увы, господин полковник, новости только плохие… — она медленно и тщательно переводя слова на английский, стараясь как можно понятнее донести смысл создавшейся ситуации.

— Да, подполковник Белов оказался не тем, кем я его считал… что ж, туда ему и дорога… а как мы будем взаимодействовать с русским десантом?

— Для этого я остаюсь с вами.

— Судя по вашему лицу, вы не горите желанием это делать, — он изучающее посмотрел на девушку.

— Мой взвод уходит, чтобы защитить анклав от заражённых. Как и взвод сержанта. Я очень хотела быть в такой момент с ними, но приказы не обсуждаются, полковник. И потому я остаюсь с вами.

— Я до последнего считал, что ваши взвода только для обучения, по типу американских скаутов… сейчас же… сейчас… у меня просто нет слов — дети встают в один строй со взрослыми.

— Нет, господин полковник, — покачала головой Вика. — Рота юнармейцев будет прикрывать анклав одна. Все взрослые бойцы рассредотачиваются по основным путям к Тополиновке и будут держать оборону. До последней капли крови, как говорят у нас. Когда закончатся патроны, они пойдут в рукопашную, если будет нужно. Как и мы.

— Оу, май год… моё подразделение не останется в стороне, мисс. Нас обеспечат оружием?

— Так точно, господин полковник. В течение часа сюда прибудет всё необходимое. Сейчас же нужно помочь десанту отрыть окопы на всех. Лопаты имеются.

— О`кэй, я сейчас отдам приказ, пойдёмте.

Илья уже отдал приказ построиться повзводно, когда вместе с американцем из дома вышла Вика. Робинсон козырнул Ермолаеву и прошёл дальше, а девушка остановилась возле него.

— Уже уходишь?

— Да, дан приказ ему на Запад, ей — в другую сторону… — криво усмехнулся тот.

— Илья, приказы не обсуждаются. Я бы очень хотела уйти вместе с вами, но… — развела она руками.

— Вик, да не казни себя. Я тоже очень хотел бы остаться здесь и дать в морду христолюбам. Это мы против «шоколадок», а ты в реальном бою отметишься… — он не выдержал и подошёл к ней — … береги себя…

— И ты тоже… — Илья не выдержал и обнял Вику. Он думал, что девушка оттолкнёт его, но она последовала его примеру.

— Постарайся остаться в живых… я хочу, чтобы ты знала… мне никакая другая не нужна… — Вика кивнула и вдруг поцеловала его. По-взрослому — крепко и чувственно, а потом оторвалась, выскользнула из его объятий и, поправив автомат на плече, пошла догонять американца.

Никто из юнармейцев не удивился этому поступку их командиров. Никаких шуточек, ничего такого — все понимали, что скоро здесь будет жарко и если между Викой и Ильёй что-то есть — а такие слухи ходили, то понятно, почему они так прощаются.

Полковник не стал расспрашивать её, когда она догнала его — зачем? И так всё понятно. Просто он задумался о том, как быстро взрослеют дети на войне. Эта русская девочка уже столько раз доказала своё право быть взрослой, что прощание со своим парнем не вызвало никаких досужих разговоров ни у кого.

Через час два «Камаза» доставили из Тополиновки базировавшихся там американцев, оружие и патроны. Старшим заслона в Рябиновке был назначен капитан Синицин. Пока бойцы рыли окопы и дополнительные укрепления, превращая подступы к селу с наиболее вероятных сторон в неприступные боевые точки, капитан решил поговорить с Робинсоном. На совете присутствовал и командир танка — капитан Соловьёв, а также со стороны американцев ещё и морпех — капитан Скрэп.

— Послушай, американец, давай без чинов, хорошо? — на что Робинсон кивнул. — Так вот… мы сейчас союзники и будем драться с врагом плечом к плечу. Вика, переводи слово в слово, поняла?

— Так точно.

— Что хочу сказать… мы не знаем, когда противник дойдёт до нас, но пока есть время… в общем, мы привыкли драться до конца, понимаешь? Никаких, там, «прошу помощи» или отступить, чтобы перегруппироваться. Жаль, что ты не смотрел фильм «28 панфиловцев»… перефразирую знаменитые слова политрука Клочкова — велика Россия, а отступать некуда — позади наш анклав. Там, — показал он рукой в сторону Тополиновки — наши женщины, дети и раненые. Или мы разобъём врага и вернёмся с победой, или здесь и погибнем, если христолюбов будет больше нас. Увижу, что драпаете — сам пристрелю, вот этой рукой. Я не угрожаю, американец, просто предупреждаю.

— Я понял, капитан, — кивнул полковник. — Я хочу сказать, что пришло время платить по счетам — храбростью доказать наше право жить и сражаться вместе с вами. Я не в обиде на ваши слова — вы абсолютно правы: нет ничего хуже трусости. И если мы примем бой, я сам, своей рукой буду стрелять в спину тем, кто позорно побежит.

— Я рад, что мы поняли друг друга, — протянул руку Синицин, и Робинсон её с чувством пожал.

13 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Поздний вечер

— Илья! Ну, какие дела в Рябиновке? — Захарова нашла его у оружейки, сразу после прихода в анклав — на «Тумбе-один» передали приказ прибыть в Тополиновку и получить оружие.

— Тарщ лейтенант, там всё норм. Хотелось бы, конечно, там остаться, но приказ есть приказ, — вздохнул он.

— Хорошо, что понимаешь это, — улыбнулась она. — Наша задача не менее важная, чем у них.

— Когда будет поставлена нам боевая задача?

— Пока юнармейцы получают оружие и боеприпасы, давай отойдём…

— Слушаю, тарщ лейтенант, — Илья пригласил её к разговору, когда они отошли.

— Ты наверняка в курсе, что помимо ультиматума от христолюбов о зачистке нашего анклава, они направили к нам толпу «шоколадок». Не спрашивай, как они это сделали, но игнорировать эту информацию нельзя. Поэтому юнармейцы должны будут прикрыть анклав с востока — это приказ руководства.

— Знаю, капитан Синицин кое-что рассказал ещё до отбытия сюда.

— С нами пойдут двое снайперов — мой Олег и один из спецназа. На всякий случай. Место дислокации — асфальтовая дорога на выезде к Барсуково.

— Снайперы, скорее всего, будут отсекать «загонщиков» — не поверю, что «шоколадки» пойдут организованным строем, — усмехнулся Ермолаев. — Ну и дублирование командного состава. Я бы сделал так.

— Хм, ты только что в моих глазах поднялся на две головы, — удивлённо покачала она головой.

— Рискну подняться ещё на одну — разрешите мне сформировать группу добровольцев из самых сильных ребят.

— Зачем?

— Попрошу в столовой самые большие ножи — для рукопашной, если, конечно, нам сапёрные лопатки не дадут…

— Что? Какая рукопашная? — нахмурилась Аня.

— Тарщ лейтенант, вы же понимаете, что огневая подготовка юнармейцев несравнима с обычным бойцом? Отлично. Тогда представьте, что половина, как минимум, выстрелов не достигнет своей цели. А потом что делать? Боюсь, нам придётся сойтись врукопашную.

— И что ты предлагаешь?

— Заранее подготовиться. Отберём добровольцев. И будем готовы встретить «шоколадных» врукопашную. Например, теми же сапёрными лопатками. Это не обычный противник — огнестрела у него нет. И вообще оружия не должно быть. Ну, поцарапают кого-то, ну и что? Вдвоём-втроём на одного «шоколадника» — много ли ему надо — тукнул по башке и всё. Так мы скорее управимся. Снайперы отсекут «погонщиков», а другие юнармейцы добьют прорвавших сквозь нас. Чем не вариант?

— Ты знаешь… а тебе удалось меня удивить вторично, — Захарова подала ему руку. — Я сейчас в медпункт…

— Вы ранены? — удивился он.

— Нет, просто там сейчас собрался штаб операции. Твой отец ранен, а потому туда сейчас перенесли всё, что можно, только связь с союзниками осталась у главы анклава.

— Тогда я с вами — хочу отца проведать.

В медпункте было людно — несмотря на почти полночь, вестовые постоянно вбегали и выбегали. Аня и Илья поднялись на второй этаж и направились в палату с открытой дверью, откуда доносился бас Ермолаева-старшего.

— Да твою ж мать! Как мне осточертело лежать здесь! Никому ничего поручить нельзя — то там лажа, то тут, а!

— Разрешите, товарищ генерал-майор? — козырнула она, входя в палату.

— А, лейтенант! Заходи! — он внимательно посмотрел на девушку. — Ну, задачу вам поставили?

— Так точно. Через час выдвигаемся к дороге.

— Всё, о чём ранее говорили, остаётся в силе. Я всё понимаю, что у тебя только дети, но ни одного человека, кроме двух снайперов, дать не могу — иначе на главных направлениях оголю участки. Страшно, я понимаю…

— Никак нет, товарищ генерал-майор. Мы свою задачу выполним. Ребята настроены по-боевому. Я пришла ещё вот по какому поводу… хотелось бы утвердить предложение сержанта Ермолаева.

— Ильи? А где он сам?

— В коридоре.

— Зови, — махнул рукой Ермолаев-старший.

— Тарщ генерал…

— Вольно. Рассказывай, что ты там придумал.

— Отбираю добровольцев… — он практически слово в слово повторил то, что предлагал Ане.

Генерал задумался, посмотрел на сына:

— Понимаю… нет, логично всё, что ты предложил. Но мы не знаем, сколько будет загонщиков. Если их будет много и снайперы не успеют их проредить как следует, то это будет… посылать вас просто на убой. Но больше некого — привитых пока мало. И мы не знаем, сколько бойцов противника прорвётся к анклаву через основные пути.

— Товарищ генерал-майор, разрешите использовать этот вариант в случае, если загонщиков «шоколадок» будет немного? — он с надеждой посмотрел на отца.

— Значит, так. Если снайперы с загонщиками не справятся, рукопашную запрещаю. Рассредотачиваетесь в посадках и ведете «партизанскую войну». В случае неудачи отходите повзводно. Если загонщиков удастся выбить, тогда да, разрешаю рукопашную. Но только, если их реально будет мало.

— Так точно! — козырнула Аня.

— Скажи, я распорядился выдать юнармейцам остатки сапёрных лопат. Чего так смотришь? Десантура тоже хорошо подчистила запасы — патроны кончатся, с чем в рукопашную сходиться будут? Тут всё поставлено на кон — пан или пропал. Всё, свободны! Впрочем, Илья, задержись на минуту. Присядь… так вот… сын, я понимаю, что сам не могу быть на поле боя, но я горжусь тем, что на одном из участков ты заменишь меня… после смерти мамы я относился к тебе спрохвала. И на то были свои причины… сейчас же… ты стал другим, сын. Ты вырос в моих глазах, и я горжусь твоими последними поступками. Так что… не посрами нашей фамилии…

— Не дождёшься.

— И всё? — удивился отец.

— Остальное я скажу в бою.

— А вот это правильно! Всё, иди сын… — генерал не хотел, чтобы Илья видел его скупые мужские слёзы.

Глава 31

13 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Полночь

Отец Никодим давно так не уставал. По сути уже вчерашний день заставил его выплеснуть из себя столько эмоций, что хватило бы с лихвой на целый год. Сначала массовое отпевание погибших и похороны. Без гробов, но завёрнутыми в простыни — ни материалов, ни времени не было — враг приближался к анклаву. Чуть отдохнув и перекусив, он принялся освящать воинов, уходящих, по сути, на смерть — ему уже сказали, какая сила прёт против анклава. А теперь рота юнармейцев, стоящая перед ним на импровизированном плацу, возле дома Совета — единственное оставшееся освещённым фонарями место.

Сто сорок один подросток и трое взрослых. Он внимательно посмотрел на юных бойцов, всматриваясь в их лица, и не увидел страха. Эти дети шли на смертельную битву и явно осознавали, что их ждёт — неравный бой. Он вдруг подумал, что ещё в прошлом году все эти мальчишки и девчонки учились в школе, играли в компьютерные игры, упивались гордостью от купленных им мобильных телефонов, ставших не хуже компьютеров. Они были детьми, со всеми присущими им слабостями, пороками нынешнего века, идущими на поводу у сребролюбия. Были тогда, но не сейчас. Сейчас перед ним стояли молодые орлята, обученные своими наставниками, сильные духом и жаждущие вцепиться в горло врагу, пусть даже это будет их последний бой. Как в Великую Отечественную, о которой ему рассказывал его отец — пионеры-партизаны и сыны полков, вставшие в один строй со взрослыми.

— Я не могу назвать вас сынами и дщерями — выросли вы. Потому только братья и сестры… — он замялся, подбирая нужные слова — … Вы идёте на бой, смертный бой и, возможно, не всякий вернётся обратно, но вы — воины земли русской. Так было и так будет всегда — младый за старого встал, грудью прикрыв весь наш род. Благословляю вас на путь ратный! Да минует вас пуля врага или нож его… Аминь.

Отец Никодим отвернулся, чтобы смахнуть набежавшую слезу — анклав отправлял в бой даже тех, кто был его будущим. Умом он понимал, что иного выхода нет, но душа была полна скорби. Великой скорби за тех, кто положит свою жизнь на алтарь будущей жизни их поселения.

* * *

С юнармейцами помимо четы Захаровых шёл и самый опытный спецназовец — капитан Игорь Мухин. Именно он стал старшим после подлого предательства Белова и поднял однополчан, чтобы противостоять мятежу подполковника. Генерал-майор долго с ним беседовал, и когда прямо спросил, кого тот порекомендует отправить с молодёжью прикрыть анклав от «шоколадок», вызвался сам. Сейчас Игорь мысленно анализировал, где лучше всего принять бой — шоссе на Барсуково его явно не устраивало — слишком растянутой будет оборона: сто сорок четыре человека против двухтысячного, как обещали христолюбы, стада заражённых — нет, не выстоять им — прорвут оборону.

— Олег, Аня! Нам нужно, провести разведку.

— Так точно, тарщ капитан, — согласилась лейтенант.

— Узнать приблизительную численность противника и заодно посмотреть удобное место для заслона: шоссе — не лучший вариант. Сомнут нас. Мы должны любой ценой выполнить приказ и остановить «шоколадок». А для этого нам необходимо выбрать наилучшие позиции. Я тщательно изучил карту местности вашего района. Кстати, что мы знаем о заражённых?

— Ну, они медлительны, потом ими сложно управлять, — начала прямо на ходу загибать пальцы Аня. — Я вообще не понимаю, как их удалось собрать в кучу и организованно двинуть на нас.

— Существуют разные методы воздействия, — покачал головой Мухин. — От прямого конвоирования и до использования психотропов. Возможно, христолюбам удалось подобрать какую-то химическую дрянь, чтобы держать «шоколадок» в относительном повиновении. А ещё что знаете?

— По опыту контактов с ними знаю, что в черте населённого пункта они вообще становятся неуправляемыми, — добавил Олег.

— Вот! Именно это нам и следует использовать в первую очередь. Впереди нас есть два села или деревни. Точно не знаю. Загонщики вряд ли рискнут проводить их через эти населённые пункты — есть большой риск, что они разбредутся. Поэтому что? Они будут их гнать в обход. Если карта не врёт, то около пяти километров отсюда есть треугольник сходящихся дорог в направлении нашего анклава. Важно сейчас посмотреть густоту посадок вблизи этой развилки. Возможно, там будет самое удачное место, чтобы встретить заражённых.

— Что предлагаете, тарщ капитан? — спросила Аня.

— Вы пока остаётесь у шоссе. Я же отправлюсь на разведку. ПНВ[61] у меня есть, заряжен под завяз. В одиночку сделаю марш-бросок, километров так на двадцать, и посмотрю, как будут двигаться «загонщики» и сама толпа. Их скорость несопоставима с обычным человеком — успею вернуться и сориентировать вас.

— В принципе, логично — кивнул Олег, соглашаясь с замыслом Мухина.

— Хорошо, я тоже согласна, — мотнула головой Аня.

— Тогда молодёжи нужно дать поспать — впереди трудный день и бой, а силы нужны.

* * *

В доме Мочаловых горел свет. Поскольку проку от американской военной сети уже не было, магнитогенератор благополучно перекочевал обратно — нужно было постоянно находиться на связи, чтобы координировать управление всеми группами заслона. Этим занимался сам Сергей, а на частоте взаимодействия с лётчиками сидел Вовка. Через несколько минут должен был состояться очередной сеанс связи и уже на другой частоте — Мочалов-старший боялся, что противник будет подслушивать и менял частоты после каждого сеанса, которые Вовка передавал морзянкой.

Уставшая Алёна только что пришла с дежурства — медики не только обихаживали имеющихся раненых, но ещё и готовили места для будущих. Она устало оперлась о притолоку двери в комнату и смотрела на сына, сидящего в наушниках и вслушивающегося в эфир.

— Ты как? — почти на ухо поинтересовался подошедший сзади супруг и обнявший её.

— Не дождётесь, — вздохнула она и кивнула на сына. — Совсем взрослый стал.

— Пап! Есть связь с лётчиками, — Вовка повернулся к двери, увидел обоих родителей и улыбнулся им.

— Давай! — Сергей жестом показал уступить ему место. — «Искра» на связи.

— «Коршун-14» — «Искре». Как обстановка?

— Пока спокойная. Ждём гостей, все заслоны выдвинулись.

— Вышлите разведку вперёд. Как только она обнаружит противника, сразу давайте нам знать — до вас полчаса лёту, а за это время много чего может приключиться.

— Понял, «Коршун-14». Так и сделаем.

— И вы собираетесь садить «кассетами» по лесу? — возник на частоте ироничный голос.

— Кто это? Назовите себя, — Мочалов приуныл, полагая, что противник подслушивает их.

— Даже и не знаю, какой теперь позывной выбрать, — вздохнули на той стороне. — Раньше был «Сайгак-7». Знаете, что это такое?

— Что-то такое припоминаю, — вышел в эфир «Коршун-14» — Если мне память не изменяет, это РВСН.

— Не изменяет, летун, — усмехнулся незнакомец. — Короче, мы давно слушаем вас. Парни вы настырные, понятия у вас правильные, так что мы тоже в деле. Теперь о нём самом. К вам направляются полтора десятка БТРов, восемь танков и около трёх тысяч стволов. Сейчас они подошли к… минуту… Бражску.

— Они уже в Бражске? — переспросил Мочалов — новость была неприятной.

— Да, но оттуда выдвинулась только небольшая группировка — скорее авангард, причём не самых лучших бойцов.

— Почему вы так считаете, «Сайгак-7»?

— Потому что они формируют сводную колонну автомашин — это «мясо», с помощью которого христолюбы собираются обнаружить места ваших заслонов. А потом грамотно вас сделать. Толковый у них командир, ничего не скажешь.

— Ну, хоть за наводку спасибо, — вздохнул Мочалов. — А, кстати, как вы это сделали? Через американские спутники?

— Нахрен нам америкосы, — усмехнулся «Сайгак-7» — У нас своя система имеется. И неплохо работает. Но я недосказал. Ваша задача — дать себя обнаружить. Да, понимаю, что я пока для вас никто, но сейчас в этой заварухе пошло дело принципа. Мне, как и моим коллегам, тоже не по душе, что творится на просторах бывшей России. А у вас, «Искра», и правда есть лекарство от Чумы?

— Есть, «Сайгак-7», но только для тех, кто с нами, а не против нас. Поймите правильно — давать его в руки фанатиков, это какой политический рычаг будет.

— И тут я с вами согласен. Но вернёмся к вашей проблеме. Итак, вы обнаруживаете свои огневые точки, они выдвигаются из Бражска, и тут вступаем в игру мы. Как? Пока не буду раскрывать все карты — вдруг противник подслушивает.

— Вы хоть где территориально находитесь, «Сайгак-7»? — поинтересовался Мочалов.

— В России, — усмехнулся тот в микрофон. — Об остальном тоже пока промолчу, дабы не сорвать спектакль.

— «Сайгак», я вам не верю, — ответил «Коршун-14».

— Понимаю и это правильно. Но давайте так — если мои предположения об авангарде христолюбов подтвердятся, вы мне поверите? Расчётное время до прибытия их к вам через три-четыре часа. Они будут выдвигаться к рассвету. И уж тогда рассредоточатся по всем направлениям подхода к вашему анклаву и постараются пощупать вас.

— Нам выбирать не приходится, — мрачно констатировал это непреложный факт Мочалов. — Поможете — будем благодарны.

— У нас тут свои социальные заморочки, «Искра». Какие — узнаете после спектакля. И прошу остаться на этой частоте — мой радист уже заколебался вас искать. Даже если христолюбы засекут наши переговоры, им уже ничего не поможет, поверьте. Они перешли черту, отличающую людей от нелюдей.

* * *

— Говоришь, появился неожиданный помощник? — Ермолаев внимательно посмотрел на пришедшего пять минут назад Мочалова. — Знаешь, а я примерно догадываюсь, кто это может быть… три года назад в рамках всероссийского общевойскового учения мы плотно работали с РВСН… после обработки площадей вероятного противника в бой пошла моя дивизия — десант с воздуха. И я примерно знаю, кто командир, если он не ушёл на пенсию.

— Олег! Ты понимаешь, что мы рискуем? — испытывающе посмотрел на него глава анклава.

— Не-а, ничем не рискуем — в любом случае мы остаёмся при своих. А вот за такую оперативную информацию от стратегов мы им должны сказать спасибо. Большое спасибо. Мне, в принципе, весь расклад понятен.

— Какой расклад?

— Серёжа! Вот чем ты отличаешься от меня — привык мыслить по-граждански. Этот «Сайгак» дал тебе кусочек торта — для затравки. Но жирный кусок будет только после утрясания с ними всех позиций. Сам же сказал, что у них есть какие-то тёрки по социалке. Так?

— Ну да.

— Вот! Если мы с ними договоримся, ой, мля… я даже не знаю какой вариант будет в дальнейших переговорах с христолюбами, если стратеги выступят на нашей стороне и потом будут прикрывать нас. Считай, что всё, отгрёбся «буланчик» — у стратегов такие возможности, что и Москву, если надо будет, зачистят до основания. Но пока загадывать ничего не будем — дождёмся выполнения обещанного от стратегов.

— Значит, ты ему веришь?

— Верю, Серёжа. Он не зря у тебя спросил про лекарство от Чумы. Это наш главный козырь во всех переговорах и нужно его использовать на всю катушку.

14 сентября 2027 года. с. Рябиновка. Раннее утро

Едва рассвело, как с севера послышалась заполошная стрельба, а потом загрохотали выстрелы. Капитан Синицин обошёл всех и предупредил о начале боевых действий.

— Началось! Всем усилить внимание! Огонь на длинных дистанциях запрещаю — пусть подойдут на среднюю и тогда бейте! И начинайте пристрелку одиночными — патроны надо бы поэкономить — неизвестно, сколько нам нужно будет держаться.

В окопах, где сидели американцы, он нашёл и Звягину.

— Вика! Ты остаёшься здесь и будешь помимо переводчика вторым номером их морпеха, сидящего за пулемётом. Нужно вовремя набивать ленты.

— Так точно, тарщ капитан, я поняла.

— Держитесь, ваш участок — средняя дорога, но и по ней без обхода христолюбы могут рискнуть двинуть. И пожалуйста, объясни им наш русский девиз: ни шагу назад — стоять насмерть.

— Объясню, тарщ капитан, и докажу личным примером, — кивнула она.

— Но-но, ты особо не увлекайся — без моего приказа, никаких геройских поднятий личного состава в атаку или контратаку!

— Есть!

— Что сказал ваш капитан? — поинтересовался Робинсон.

— Как обычно — общие указания беречь патроны и не поддаваться панике. Ну и про трусость напомнил.

— Мог бы и не напоминать — здесь нет детей.

— Поймите, господин полковник…

— Мисс! Я знаю, что у русских крепкая сила воли, но и мы кое-что можем и умеем… и в моей команде нет трусов — те остались на Аляске.

14 сентября 2027 года. Окрестности д. Тополиновка. Раннее утро

Час назад вернулся капитан Мухин. Усталый, но довольный.

— Значит так. «Загонщики» есть, но не более десятка. Если раньше «шоколадок» и было две тысячи, сейчас осталось не более семисот — кто-то не выдерживает определённого темпа и отстаёт, их добивают. Христолюбы используют какую-то газовую смесь, достаточно едкую по запаху, которая гонит перед собой заражённых. Дальше. Как я ранее говорил в сёла они не заходят. Значит, наш план по ликвидации «шоколадок» будет верным решением. Нужно выдвинуться на три километра вперёд и организовать заслон там. На том месте получается бутылка с горлышком. Они втянутся вовнутрь этой «бутылки», мы с Олегом, с флангов, отсекаем «загощиков», а вы, Анна, командуете ликвидацией «шоколадок».

— Агрессивных много, не заметили?

— Не похоже, — покачал головой Мухин, — но это может быть незаметно из-за их темпа — он достаточно высок.

— Предлагаю доложить в штаб и только тогда совершить передислокацию, — нахмурился Олег. — А то кто-нибудь для контроля придёт сюда, а нас нет.

— Логично, согласен, — кивнул спецназовец.

— Ну? — поинтересовался Олег у супруги, когда та пришла с возвышенности, на которой ещё можно было провести сеанс связи.

— Генерал разрешил передислокацию. Раз разведку проводил Мухин, значит, сведения верные. Так и сказал.

— Тогда командуй.

— Рота! Повзводно становись! Командиры взводов ко мне — получить задачу!

— Значит, так, парни, — оглядел всех Мухин. — Сейчас совершаем марш-бросок в три километра и закрепляемся в одной из посадок — я покажу где. Там получите новую вводную.

— Слышите! — обратил внимание всех Сколков. — Пошла пальба! А вот танк выстрелил!

— Всё, быстро командуйте передислокацию! Возможно, «шоколадки» тоже увеличат скорость! — поторопил всех капитан спецназа. — Нам важно первыми прийти к месту!

— Рота! Бегом! Марш!

14 сентября 2027 года. Трасса Бражск — Барсуково. Раннее утро

Переданная информация от стратегов полностью подтвердилась — христолюбы выдвинули разведку боем, использовав для этого «мясо» — самую небоеспособную часть своей группировки. Те прибыли на тентованных машинах затемно и к рассвету, рассредоточившись, двинулись в нескольких направлениях. Заслон анклава на трассе был самым сильным — два танка, четыре БТРа и около пяти сотен человек — десант и спецназ. Неудивительно, что половину вышедших им навстречу, а это около двухсот человек, выкосили ещё на подходе. Итак, наблюдавший за ходом этой операции пожилой военный, состоящий на службе у христолюбов, отметил у себя на карте один из секторов, откуда исходило яростное сопротивление.

По его замыслу, вторая группа вооружённых ополченцев выдвинулась в сторону села Рябиновка. Как он и предполагал, здесь тоже был заслон из анклава нехристей. Не такой плотный, как на трассе, но и не маленький — вторая дружина ополчения увязла в позиционном противостоянии и не могла ни отступить, ни продвинуться вперёд.

Третья дружина решила обойти Рябиновку с правого фланга и ударить в тыл осевшим в селе нехристям. Но и там их ждал Облом Петрович — видимо, где-то в лесу располагался ещё один заслон защитников анклава, который мгновенно выдвинулся вперёд, заходя в тыл третьей дружине. Получив пару весомых «плюх» от защитников анклава, та поспешно стала отступать.

14 сентября 2027 года. с. Рябиновка. Спустя два часа

Первую атаку капитан Синицин успешно отбил. И это при шести раненых: четверых американцах и двух десантниках. Двухсотых не было вовсе. Анализируя действия американцев, он отметил, что союзники не подвели — держались молодцом.

— Звягина! Как настроение у союзников? — поинтересовался капитан, приблизившись к окопу американцев.

— Нормальное, тарщ капитан. Четверо легкораненых, но уже перевязались. Патронов пока хватает.

— Четко, кратко и по делу, — похвалил он её. — Держитесь, ещё ничего не ясно.

— Так точно, тарщ капитан, будем держаться.

— Мисс! Что сказал капитан? — поинтересовался один из морпехов.

— Похвалил за выдержку и сказал, что ещё ничего не закончилось.

— Будет вторая атака?

— И, возможно, не одна, — нахмурилась девушка.

14 сентября 2027 года. На восток от д. Тополиновки. Спустя два часа

Они успели. Благодаря тому, что это «бутылочное горлышко» располагалось на возвышенности, а тумана в это утро практически не было, юнармейцы увидели вдалеке толпу существ. Бывшие ранее гражданами одной с ними страны, теперь они представляли опасность для всех живых.

— Ермолаев! — окликнула сержанта лейтенант. — Что там с нашим планом?

— Все командиры взводов и отделений, плюс двадцать человек — тех парней, что покрепче. Итого сорок один, из них две девушки — тоже командиры отделений.

— Девчонок убрать!

— Никак нет, тарщ лейтенант. Голикова и Яшина — девчонки крепкие. Именно поэтому и стали командирами отделений. Они мне не простят такой подставы — когда другие командиры отделений пойдут, а их по половому признаку оставят.

— Ты хоть понимаешь, ЧТО будет, когда вы пойдёте в рукопашную? — пристально посмотрела она на него.

— Тарщ лейтенант, — к ним подошёл Сколков. — Илья дело говорит — один за всех и все за одного. Остальные девчонки завидуют, но понимают, что только командный состав пойдёт, а их ещё прикрывать нужно. И все полны решимости… а что будет, если Ольгу и Лену убрать…

— Ань, оставь, — махнул рукой супруг. — Неизвестно, может и этого количества не хватить.

— Значит так, молодёжь, — приблизился к ним Мухин. — Для начала все сидят в посадке и не вякают. Совсем. Мы с прапорщиком постараемся устранить «погонщиков верблюдов» — они же в ОЗК и заметны невооружённым глазом. По мере вхождения колонны «шоколадок» внутрь между посадками, примерно три четверти, вот тогда придёт ваш черёд — открываете огонь одиночными и старайтесь сразу целиться в голову — так надёжнее. А до этого — сидеть тише воды, ниже травы. Всё ясно?

— А когда мы будем знать, что придётся идти в рукопашную? — спросил Сколков.

— Если что-то пойдёт не так, — ответил ему Олег. — Например, если здесь будет гора трупов и стрелковое оружие будет уже малоэффективным.

— Теперь всё? — усмехнулся Мухин.

— Так точно, тарщ капитан! — улыбаясь, козырнул Илья.

— Лейтенант, распредели людей по всей длине посадки. Нам толчеи у одного дерева не надо, — попросил её капитан.

— Так точно, сейчас сделаю, — кивнула она.

— Тогда, всё — мы выдвигаемся на позиции. Олег, ты на край правой посадки, я — на край левой.

— Угу, — согласился с ним Захаров.

14 сентября 2027 года. Трасса Бражск — Барсуково. 8 часов утра

Христолюбы подтянули миномёты — все три дружины выполнили свою основную задачу и теперь пытались пощипать защитников анклава. Бой принял характер затяжного и перешёл в позиционное противостояние. Нападавшие удачно закрепились в близлежащих к дороге посадках, и теперь выкурить их оттуда было непросто. Об этом было доложено в штаб операции и там приняли решение вызвать лётчиков. Именно к восьми часам утра в небе над трассой появились четыре самолёта. Первый заход всей четвёртки смёл с трассы все легковушки противника и превратил фактически в труху все грузовые автомобили. Вторым заходом лётчики проредили не только посадки, но и находившихся там христолюбов. Их главнокомандующий уже понял безвыходность создавшейся ситуации и поспешил ретироваться с поля боя. Ещё бы — ведь теперь у него было примерное расположение заслонов обороняющихся, а, значит, он сможет правильно распределить силы Экспедиционного Корпуса и ударить так, чтобы на месте этого анклава не осталось ничего живого.

Тем временем отступающие остатки первой дружины рискнули податься южнее и попытаться соединиться со второй дружиной. Их замысел понял и командующий заслоном — подполковник Самохин.

— Товарищи офицеры! Сейчас разгромленная нами группировка противника отступает в направлении Рябиновки. Подозреваю, что они соединятся с теми, кто попытался прощупать наш заслон там и создать парням в Рябиновке дополнительные проблемы. Атакуем в тыл противнику и у них на головах соединяемся с бойцами капитана Синицина.

14 сентября 2027 года. с. Рябиновка. 8 часов 30 минут

Если первые две атаки бойцы под командованием капитана Синицина успешно отразили, третья атака противника оказалась тяжела для них. Помимо стрелкового оружия, на головы защитников Рябиновки обрушились мины. Появились первые убитые, как среди десантников, так и у американцев. Не повезло лейтенанту Торстону, сменившему раненого Скрэпа — осколок попал в сонную артерию и шансов выжить у него не было. Вообще. Вика осталась одна у ПКМ. Повезло только, что она недавно набила патронами новую ленту — теперь у неё было полторы. Она оттащила американца в сторону и прильнула к пулемёту — противник посчитал, что пулемётная точка подавлена и предпринял новую атаку, стремясь обойти этот заслон с фланга. ПКМ больно ударил в плечо Вики, она сильнее стиснула его и прошла до конца ленты, зачищая наступавших христолюбов. Девушка давно оглохла от перестрелки и сейчас только каким-то чутьём угадывала, когда прекратить стрельбу, а когда снова возобновить её. Рядом с ней почти никого не осталось — союзники были либо ранены, либо убиты. Только метрах в двадцати раненый капитан морпехов снова взял «калашников» в здоровую руку и, кивнув ей, устроился в одной из вырытых огневых точек. Следующий налёт миномётных мин щедро обсыпал заслон американцев, превращая позицию в месиво. Одна из мин взорвалась почти рядом со старшим сержантом Звягиной. Вика мгновенно ощутила дикую боль в ноге и посмотрела вниз — штанина была разорвана, и из раны торчал осколок, щедро смачиваемый её кровью. Уже двигаясь на одной силе воли, девушка ухватила незваного гостя в ноге за край и с силой дёрнула. Звягина пришла в сознание только через несколько минут. Рана кровоточила и ныла. Метрах в двух она увидела дежурную сумку-аптечку и поползла к ней. Окровавленными пальцами она открыла её, зубами вскрыла перевязочный пакет и обмотала рану поверх штанины. Теперь надо было ползти назад, но сил практически не осталось. Уже находясь в сомнамбулическом состоянии от невыносимой боли, она сжала зубы до скрипа и встала к пулемёту. Вот они — бегущие в её сторону по-разному одетые христолюбы. Каких-то двадцать метров осталось, когда Вика начала стрелять:

— Солнце моё, взгляни на меня,

Очередь.

— Моя ладонь превратилась в кулак.

И снова очередь.

— И если есть порох — дай огня. Вот так!

Снова и снова она выкрикивала слова из этой песни Виктора Цоя, почему-то пришедшие ей на ум. Кричала и срезала короткими очередями наступающего противника. Двадцать минут продолжалась её стрельба, позволившая товарищам из главного заслона подойти на выручку и уничтожить вторую дружину христолюбов. Уже совершенно обессилившую и потерявшую сознание от болевого шока, десантники погрузили её на машину рядом с остальными ранеными.

— Давай потихоньку! — напутствовал водителя капитан Синицин — Не дрова везёшь!

— Ну, как дела, капитан? — из командирского люка подошедшего танка высунулся Самохин.

— Шестьдесят четыре двухсотых, пятьдесят восемь трёхсотых, тарщ подполковник. Американцам тоже досталось.

— Ты их вместе с нашими считал?

— Так точно! Нормальные парни. Не подвели. У них полковник погиб — прямое попадание мины, и ещё восемнадцать двухсотых и двадцать трёхсотых.

* * *

Никто не знал, что в то самое время где-то под Оренбургом, был дан запуск четырёх ракет Р-500 в двух комплексах «Искандер». Четыре всадника апокалипсиса для Экспедиционного Корпуса христолюбов под Бражском начали свой смертоносный путь до цели. Развив скорость почти в полтора маха и постоянно её увеличивая, все они направлялись по целеуказанию новейшей российской системы «Лиана». Постоянно меняя высоту, они маневрировали, чтобы полностью стать недоступными для любых систем ПВО.

Командующий 92-й ракетной бригадой полковник Пряхин, он же «Сайгак-7», удовлетворённо постучал пальцами по столу.

— Тарщ полковник, разрешите? — обратился вошедший к нему офицер.

— Заходи, Орлов. Ну, ракеты пошли?

— Так точно, тарщ полковник. Разрешите вопрос?

— Зачем мы столько потратили ракет? — усмехнулся он.

— Так точно, — кивнул капитан Орлов. — Люди интересуются… в мире-то неспокойно, как бы самим не понадобились…

— Есть место в России, где победили Чуму, капитан.

— Это правда, товарищ полковник? — Орлов с надеждой посмотрел на него.

— Чистая правда, Игорь. И именно этот анклав мы сейчас защитили от той своры религиозных фанатиков. Как только мы поможем им окончательно отбиться от христолюбов, мы свалим отсюда к ним. Ни еды, ни топлива, да ещё башкиры и банды — ну куда это годится?

— А наши семьи?

— А ты их тут оставить решил?

— Да вы что, тарщ полковник? Как можно?

— Ну, вот и ответ на твой вопрос. Земли у них много, земля хорошая. Станем что-то типа фермеров, но с заначкой из «ядрён батонов». И хрен к нам кто сунется, Орлов — всех раздолбаем, — улыбнулся полковник.

14 сентября 2027 года. На восток от д. Тополиновки. 8 часов 30 минут

Стадо заражённых постепенно входило в узкое пространство между посадками, которое капитан Мухин назвал «бутылкой». Первые «загонщики» держались, словно конвой для военнопленных — перекрывая разброд в стороны это уникальной армии полулюдей-полузомби, ничего не имевших общего с обычным человеком. Захаров и Мухин пропустили одетых в ОЗК людей практически через себя, прячась в густом кустарнике, и сняли их в спину. Вторая группа «загонщиков» появилась через несколько минут, так что снайперы успели оттащить тела в сторону и немного замаскировать их до прибытия следующих. Третьих сняли прямо у посадки, уже ничуть не заботясь о маскировке. А потом оба снайпера сменили позицию и стали методично выцеливать остальных, регулирующих прохождение «стадом» развилки. Дюжина — Мухин ошибся, не учтя последних, шедших где-то в стороне и потому не замеченных им. Теперь осталось только само «стадо». Как бы ответом на их почти синхронные мысли, через пару минут раздалась стрельба из «ксюх». Юнармейцы косили «шоколадок» стремясь попасть в голову. Вот уже почти все сменили рожки и снова короткие очереди или одиночные выстрелы.

— Нам не хватит патронов и нужно перемещаться к краю посадок — тут уже трупов столько, что остальные повернут обратно! — проорала почти на ухо Илье Захарова.

— Понял, — кивнул он и заорал во весь голос — Прекратить стрельбу!

Минуту юнармейцы не могли остановиться — так на них повлияло это массовое убийство существ, с апатией шедших вперёд. Подростковая психика — сложная штука: никогда не знаешь, какой загиб она вывернет. Убить курицу не все выдержат, а тут фактически стадо крупных «страусов».

— Добровольцы ко мне! — снова раздался его голос. — Ну, кто не сдрейфил? Кто готов и дальше кромсать «шоколадок»? Предупреждаю сразу, может возникнуть режим берсерка, как в киношках про викингов. Это не шутка! И потом психику поведёт! Всё ещё хотите завалить нелюдей?

— Да! — это слово многоголосым эхом окутало всех собравшихся.

— Точно?!

— Да-а-а!

— Лопатки к бою! Старайтесь не задеть своего! Вперёд! Вали нелюдей!

Сорок один подросток, вооружённый сапёрными лопатками, кинулся на мерно шагающих заражённых. Удар в висок, по затылку или в шею — финал один — смерть заражённого. Илья орудовал лопаткой рядом с Олегом Сколковым. Пару раз они чудом не задели друг друга. Илья перехватил почти безумный взгляд соратника и сразу подумал, как выглядит он сам — форма на них давно уже покраснела и была так мокра от крови, что хоть выжимай. Закончив на этом участке, Илья с трудом нашёл в себе силы рвануть вперёд на дикие крики кого-то из юнармейцев. Превозмогая усталость, Илья подтянулся к своим и с удивлением увидел Лену и Олю — девчонки с ором первобытного человека вгрызались лопатками в гущу врага. Их лица стали сплошной маской — ничего не выражающей, кроме злобного оскала с пылающими ненавистью глазами — страшное зрелище. Кэпи давно были потеряны всеми добровольцами, и теперь их волосы слиплись от чужой крови, став настоящими шедеврами апокалиптических стилистов. Стадо юных берсерков громило стадо неандертальцев — полностью безвольных и окончательно деморализованных. Даже сквозь деградировавший разум заражённые иногда отбегали от наседавших на них юнармейцев, яростно орущих и также яростно орудующих таким примитивным, но очень эффективным оружием — настолько их взгляд пугал «шоколадок».

Ни Олег, ни капитан не рискнули приближаться к толпе по сути обезумевших юнармейцев. Они лишь изредка переглядывались и тихо матерились, понимая, что за таким накалом страстей последует жёсткий отходняк. Толпа обезумевших подростков давно уже вышла из посадок и теперь отдельными мелкими группами гоняла уцелевших заражённых по целине непаханных в этом году полей, настигая своих жертв и яростно расправляясь с ними. Аня с остальными парнями и девушками подошла к ним.

— Олег! Я даже боюсь приближаться к ним… — кивнула она на орду мстителей. — Боже мой… как их остановить?

— Никак, — угрюмо ответил за её мужа Игорь. — Они к себе никого не подпустят, пока всех не добьют… ох, и заварили мы кашу… их потом нужно под капельницу и на транквилизаторы, а иначе с ума могут сойти.

— Мужчины! Если что я всю ответственность беру на себя.

— Ага, ща-а-аз, тарщ лейтенант, — строго посмотрел на неё супруг. — Вместе заварили, вместе и расхлёбывать будем.

— И я с вами, — подытожил Мухин. — Только другого выхода у нас не было — столько патронов мы бы с самого начала не унесли.

Глава 32

14 сентября 2027 года. д. Тополиновка. 9 часов 10 минут

— «Искра» — это «Коршун-14»!

— Слушаю тебя, «Коршун-14», — устало ответил Мочалов.

— Наша РЛС зафиксировала пролёт четырёх целей. По классификации — ракеты.

— А вы что, хотели, чтобы мы спичками кидались? — раздался на частоте тот же насмешливый голос. — Четыре ракеты типа Р-500 сейчас долетают до Бражска и устроят там маленький апокалипсис — в радиусе ста метров от места взрыва не останется ничего живого: кого взрывной волной поубивает, кого децибелами. Целеуказание идёт на место скопления их техники.

— Ну, ты вообще, «Сайгак-7», — усмехнулся Сергей. — Откуда такая роскошь?

— От верблюда, понял? Для хороших людей ничего не жалко. Что? — отвернулся он в сторону от микрофона. — Понял. Мне тут доложили, что два «Кинжала» ушли только что на Москву. В качестве ответки за вас. И через пару часов подарочек будет доставлен. А вечером, на старой частоте, пригласим на брифинг того урода и популярно объясним прописные истины — на каждое действие всегда найдётся противодействие. И хрен его знает, что окажется сильнее. А скажи мне, Сергей, места у вас много?

— Для хороших людей ни места, ни ресурсов не жалко.

— Это радует. У нас тут с едой и топливом совсем швах.

— У нас с топливом тоже не особо, но понемногу всем хватает. Даже танки перед операцией заправили до полного бака.

— Нужно пробежаться по ближайшим железнодорожным станциям и обшмонать на предмет цистерн.

— У нас времени, как всегда, не хватило: то строимся, то оборону держим.

— Ничего. Теперь пусть только сунутся — тогда у меня кое-что другое заговорит, — успокоил его «Сайгак-7».

— Ваши часы сочтены, — этот голос все трое узнали сразу.

— Слышь, Дергачёв! — голос «Сайгака-7» сразу стал злым и металлическим. — Писец вашей колонне вместе с Экспедиционным Корпусом в придачу. Четыре ракеты Р-500 не далее, как несколько минут назад перемололи в кашу всю вашу конницу и рать к едрене фене! Ещё два «Кинжала» сейчас подлетают к Москве и в качестве целеуказания взяты оба самых крупных церковных собора. Так что молись!

— Нехристи! Гореть вам в аду! — в визге Дергачёва явственно зазвучал страх.

— Всё сказал, урод?! А теперь слушай меня и передай своему новоиспечённому фюреру христолюбов. Если вы не успокоитесь, в следующий раз заговорят «Тополя». Не те, которые листочками от ветра качают, а те, которые даже америкосы уважают, понял? Я в состоянии зачистить ядерными боезарядами все ваши крупные города и ни хрена вы ничего поделать не сможете — против моей техники бессильно любое ПВО. Ты меня понял, ублюдок?!

— Вы не посмеете… — пролепетал Дергачёв.

— Мля, и рука не дрогнет!

— Сергей Иванович, мы готовы рассмотреть мирное урегулирование нашего противостояния.

— Мирного?! — вскипел Мочалов. — И это после того, как вы предприняли третью попытку нашего физического устранения, зачистили колонну с беженцами лётчиков из-под Тамбова?! Да ты теперь будешь срат…ся под себя при каждом упоминании нашего анклава! Я тебе обещаю, сука! И твоему долбаному патриарху передай.

— Думаю, что новый патриарх изменит своё отношение к вам.

— А старый где? — удивился «Сайгак-7».

— Вчера умер… от Чумы…

— И кто теперь будет рулить всем вашим сбродом?

— Васисуалий I.

— Это, который Лоханкин?63 — «Сайгак» решил поиздеваться над своим визави.

— Нет.

— Как вы судно назовёте, так оно и поплывёт! — припечатал Мочалов, — А такое название говорит само за себя!

— Так что мне передать руководству? — Дергачёв сменил тон голоса на заискивающий.

— Пусть готовит верёвку пушистую и мыло душистое! — снова захохотал стратег. — Если нет в наличии, пришлю с одним из «Тополей».

— Жалко добро на них переводить, — весело прокомментировал шутку летун.

— Ты про «Тополь»?

— Не-а, про мыло — самим пригодится для бани. Хорошее мыло нынче в дефиците.

— Тогда отправим им через пару дней пару «Тополей». Как окончательный ответ Чемберлену.

— Какому Ч-ч-емберлену?

— У-у-у, Антоша, надо было хорошо учить историю! — наставительно посоветовал «Сайгак-7».

— Неуч! А ещё переговоры подвязался вести! — поддакнул «Коршун-14».

— Ты, короче, передай мои слова Васе, который ссыт на Алию. Понял, передаст дипломатический? Как попугай передашь и дело с концом. Пусть пастве своей так и скажет — наступает армагеддец. Старый патриарх обоср… ся, и теперь его паству постигнет кара. Ещё один неразумный шаг в отношении Мочалова и тогда этот писец придёт, как неизбежный апофеоз вашей деятельности, ибо берега вы попутали не по-детски. Всё понял?

— Да…

— Всё, вали отсюда. Надо будет — вызовем.

— Хорошо…

— Слушай, Мочалов, тут становится некомфортно — связь пропадает, затухание большое. Есть куда перейти? — поинтересовался «Сайгак-7».

— Ты имеешь в виду, прохождение меняется на дневное?

— Угу.

— Можно перейти на 7110 КГц.64 Только «Коршун-14» останется с носом — там для него «мёртвая зона».

— А с чего ты взял, что для меня она тоже не «мёртвая»?

— Наш генерал тебя, похоже, знает. Ты ж с Оренбурга вещаешь?

— Примерно так, — усмехнулся «Сайгак-7»

— Ну, вот!

— Сергей! Тогда до вечера? — напомнил о себе «Коршун-14».

— Обязательно! Ты только не теряйся и ещё раз спасибо за помощь — выручили!

— Ага. Ну, будь!

— 73!

— Чего? — не понял летун.

— Радиолюбительский код. Означает наилучшие пожелания.

— А! Ну, тогда тебе тоже 73!

— Благодарю! До связи! — Мочалов перевёл дух, — «Сайгак»!

— Оу!

— Я сейчас дойду до руководства, потом перекушу и дальше побеседуем на новой частоте. Как ты на это смотришь?

— Дело нужное. Война войной, а обед по расписанию. Буду ждать там.

14 сентября 2027 года. На восток от д. Тополиновки. 9 часов 40 минут

Именно к этому времени юнармейцы закончили страшную бойню с заражёнными. Сражаться стало не с кем. Но если парни устало падали прямо на землю, то обе девушки кидались к уже павшим «шоколадкам» и в запале вновь били их сапёрными лопатками. Илья первым окончательно вынырнул из той смутной серой пелены безумия, что охватила всех и каждого из добровольцев. Осторожно приближаясь к обеим девушками, он заметил шедшего ему наперерез Сколкова.

— Ты что собрался делать? — спросил он, крепко сжимая в руке лопатку.

— Расслабься, я просто хочу поговорить с ними.

— А я думал, что только я отошёл от боя… ну, нафиг этот режим берсерка… чуть крыша не поехала…

— У меня тоже, — кивнул ему Ермолаев.

Заметив, что обе девушки бегут к ним с явно недобрыми намерениями, Илья взял обеими руками за оба конца лопатку и поднял её над собой.

— Оля! Лена! Всё! Мы победили, бой кончился.

— Н-на! — с диким ором Оля ударила его лопатой сверху, но в последний момент он выставил блок из своей лопатки и ту чуть не перерубило пополам.

— Дура! Замри! Или я тебя сам перетяну лопатой! Поняла?!

— Илья? — девушка наконец возвратилась в реальность, роняя лопатку. — А что, «шоколадки» кончились?

— Кончились, Яшина. Вы с Голиковой по второму кругу начали их месить, — усмехнулся Олег.

— Лена! Это Илья с Олегом, а не «шоколадки»! Прекрати! Что ты делаешь?! — завизжала девушка, видя, что подруга кинулась на Сколкова.

Тот поднырнул под рукой Голиковой и уже сзади провёл захват, прижав руки девушки к туловищу.

— Успокойся! А то поцелую! — пригрозил он, зная, что девушка к нему не равнодушна.

— Ты чё? Люди вокруг! Подожди… так уже всё?

Последняя лопатка упала на землю…

— О чём тебе уже двадцать раз сказали. Выдыхай, «бобёр»! — Олег наконец отпустил Голикову, и та села на землю.

— О, господи! На кого я похожа! — Голикова осматривала свою форму и ахала. — Как мне теперь в анклав возвращаться?

— Мы не лучше — усмехнулся Илья. — Как и остальные.

— Илюх! Тут рядом есть небольшой пруд. Айда ополоснёмся?

— Вода же уже холодная? — удивилась Оля.

— Да мне пофиг! Хоть в себя приду до конца, а то колотит всего не по-детски…

— Собираем остальных и идём вместе, — кивнул ему Ермолаев.

Видя остановившуюся и белее-менее адекватную четверку юнармейцев-добровольцев, Захаровы и Мухин направились к ним.

— Ну, молодёжь, как самочувствие? — хмуро поинтересовался капитан.

— Хреново, тарщ капитан, — ответил ему Илья. — Трясун как у нарика.

— Это нормально после такого боя.

— Мы хотели бы дойти до пруда, — Лена опять потрогала свою форму, — Олег сказал, что здесь недалеко. И умыться, а то и искупаться. Сами понимаете, в таком виде стыдно идти в анклав.

— Вода уже холодная! — Аня хотела отговорить их от этой затеи, но сдалась под взглядом спецназовца.

Остальные парни и девушки собрали оставленное добровольцами оружие и тоже двинулись к пруду. Несмотря на середину сентября, вода в мелком прудике, доходившая на середине юнармейцам по грудь, была более-менее тёплой. Обе девушки невозмутимо разделись до белья и спокойно зашли в воду. Было что-то неестественное в этом спокойствии. Окунулись, вынырнули и, отфыркиваясь, принялись расплетать косы.

— Кошмар! Все волосы в крови!

— Голикова! Ты решила парням стриптиз показать? — Аня подошла к урезу воды и встала, уперев руки в бока.

— Тарщ лейтенант, я на себе форму стирать не привыкла. А что такого? Или у кого-то что-то где-то? — захохотала девушка.

— Ань, оставь ты их, — покачал головой супруг. — У них отходняк ещё долго будет. Они и сами не понимают, что творят.

Илья сделал затяжной заплыв под водой, временами шебурша пальцами по волосам. Когда он вынырнул, то оказался рядом с Олегом. Несколько секунд она оба взирали друг на друга с широко открытыми глазами.

— Ты чё вылупился? — удивился Олег.

— Сколков… у тебя волосы серые…

— Илюх! У тебя тоже…

— Мама! У меня прядь седая! — взвизгнула Лена. — Кошмар! — она обернулась к остальным и увидела Сколкова с Ермолаевым — Мальчики… мамочки… вы оба седые! А-а-а!

— Охренеть… — это уже Захаров не сдержался. — Да вы посмотрите на остальных — у кого чёлка, у кого виски — они все поседели!

— Давайте выходите! Замёрзните! — попыталась всех выгнать из воды Аня.

— Сейчас, тарщ лейтенант! Только одежду слегонца постираем! А то в крови вся! — закричали парни из воды.

Через полчаса юнармейцы выстроились повзводно и неспешно двинулись в анклав. Пусть одежда была сырая, но уже не такая грязная. Понятно, что её нужно будет менять, ибо она фактически пришла в негодность, но теперь хоть не так воняла. Девушки и парни, не участвовавшие в бойне, держались в конце строя. И хотя добровольцы забрали своё оружие, остальные шли понуро, поминутно оглядывая мальчишек — один вид полностью седых Ильи и Олега чего стоил.

Уже у шоссе, Аня вызвала Мочалова, но на вызов ответил сам генерал-майор.

— Лейтенант! Где вас носит? Докладывайте!

— Товарищ генерал-майор! Боевая задача выполнена. Потерь нет.

— Раненые?

— Как таковых нет, но…

— Что случилось? Не молчи, лейтенант!

— Товарищ генерал-майор. Это надо видеть самому…

— Твою дивизию! Да что там случилось? Кто-то заразился?

— Никак нет. Мы скоро будем. Разрешите вопрос?

— Давай.

— Как с отражением атаки христолюбов?

— Всё закончилось. Отбили атаку. Подробности узнаешь позже. Всё, ждём вас. Отбой.

Через некоторое время они уже входили в анклав. Бойцы охраны «Тумба-один» во все глаза разглядывали колонну юнармейцев, но не рискнули задавать вопросы. По мере движения по Тополиновке к колонне стал подтягиваться народ. Женщины ойкали, ахали и испуганно зажимали руками рты. Наконец, рота подошла к дому Совета анклава, из которого выбежал сам Мочалов. Вид двух абсолютно седых мальчишек выбил из него всю радость общей победы. Пасечниковы тоже вышли встречать роту юнармейцев. Увидев Сколкова и Ермолаева, Саша не выдержала и заплакала. Присутствовавшие здесь же Самохин и несколько офицеров десантников молча взяли под козырёк.

— Парни! Как же вам досталось… — покачал головой Денис.

— Рота! Разобрать оружие у добровольцев и сдать в оружейку, — скомандовала Аня.

Пока те понуро собирали автоматы у добровольцев, Захаров-старший подошёл к невестке.

— Ань, что случилось?

— Они с сапёрными лопатками вышли на «шоколадок». Всех порубили… потом в пруду искупались и сразу обнаружили ЭТО. Все — сорок один человек — поседели в той или иной мере. Я сама в шоке…

— Товарищи юнармейцы! У меня нет слов, чтобы выразить вам свою благодарность, — голос Мочалова дрогнул. — Я могу лишь поклониться вам за ваш беспримерный поступок. Сейчас вы пройдёте к медпункту, вас осмотрят, и тогда покушаете и отдыхать. Командуйте, лейтенант.

— Добровольцы! Напра-а-аВО! Шагом марш к медпункту. Остальные — поступаете пока в распоряжение майора Захарова. Сдать оружие в оружейку и после этого тоже в медпункт.

Илья вместе со Сколковым одним из первых прошёл медосмотр. Сюда же в медпункт доставили и комплекты запасной формы для юнармейцев. Они сразу переодевались в чистое обмундирование. После осмотра он решил подождать с приёмом пищи — есть совершенно не хотелось, и Илья направился проведать отца. Олег Петрович уже знал, что кто-то из юнармейцев поседел, не выдержав напряжения боя, но то, что это будет его сын генерал-майор не ожидал. Абсолютно седая, как лунь, голова сына показалась в проёме двери, чёткий вопрос «Разрешите, товарищ генерал-майор?» и вот он входит внутрь палаты. Олег Петрович не смог сдержать слёз. Силился — да, но когда твой шестнадцатилетний сын входит в палату совершенно седым…

— Подойди, сын… присядь… — Ермолаев-старший взял руку Ильи и сжал её — … герой… и остальные юнармейцы тоже… ты как сам? Болит что?

— Всё нормально, пап.

— Вы сделали то, что и взрослому не всегда под силу… сколько их было?

— Чуть больше семисот.

— И всех лопатками?

— Не всех, примерно пять сотен.

— Охренеть, мля… Ну что, сынок, умыл отца по полной… Доказал всё, что можно было доказать, товарищ старший сержант. Чего смотришь? За такое не только следующее звание давать нужно, тут звезду Героя положено.

— Мы все дрались до конца. Не только добровольцы. Девчонки и парни столько «шоколадок» из «ксюх» нащёлкали…

— Я ж говорю — ГЕРОИ! ВСЕ ГЕРОИ!

Добрые слова отца окончательно расслабили Илью. Появилась истома и слабость.

— Ты что? — встревоженно спросил отец, видя метаморфозы настроения сына.

— Устал я, пап… пойду…

— Конечно, иди! Давай до дома и поспи.

— Какой тут спать — голова гудит, как турбина самолёта. Схожу поем.

Илья вышел из палаты и спустился в вестибюль. Медсестра на ресепшене приветливо ему улыбнулась.

— Скажите, а можно посмотреть списки раненых в Рябиновке? — обратился он к ней, внезапно вспомнив о Вике.

— Точно не скажу, пока списки не давали. А кто вас интересует?

— Старший сержант Звягина.

— Сейчас, минуту… у меня есть лист назначения… часть раненых распределили по палаткам… так, Звягина… есть такая!

— Что? Где она сейчас?

— А вы кем ей приходитесь? — улыбнулась медсестра.

— Она — моя девушка.

— Ну, если девушка… палатка 24. Это в противоположном конце от медпункта.

— Спасибо, найду!

И снова аппетит пропал, так до конца и не разыгравшись. Илья как ошпаренный кинулся на выход и, пробегая, толкнул двух медсестёр, входивших в медпункт с подносами и чуть не растерявших все инструменты на них.

— Он что, бешеный? — покачала головой одна из них.

— Ты его волосы видела? Это же один из юнармейцев, которые с заражёнными сходились в рукопашную! — проинформировала подругу вторая. — У него сейчас посттравматический синдром — ничего не соображает.

Илья перебегал от палатки к палатке, отчаянно пытаясь найти заветный номер. Наконец кто-то из проходящих мимо медиков поправил полог одной из палаток, и Ермолаев заметил на нём число «24». Сердце дрогнуло. На ватных ногах он подошёл к палатке и решительно вошёл в неё. Четыре кровати, две из которых пустовали. На одной кто-то лежал, отвернувшись к стене, но на второй спала или лежала с закрытыми глазами Вика. Её бледное лицо временами искажала гримаса боли. Илья осторожно подошёл вплотную. Звягина почувствовала на себе чей-то взгляд и открыла глаза. Мгновенно разглядев его полностью седую шевелюру, её глаза дико расширились.

— Илюша… что с тобой?

— Со мной всё в порядке. Я, как видишь, стою на ногах. А вот что с тобой?

— Осколок мины попал в ногу… тяжёлый был бой… ты… ты присядь… — почти шёпотом сказала девушка, снова и снова разглядывая его — …какой ты стал…

— Наверное, я тебе разонравлюсь, — выдавил он из себя улыбку. — Стал стариком…

— Ты что? Нет, конечно, — кривясь от боли, улыбнулась она. — Ты возмужал… стал настоящим мужчиной…

— Я хочу, чтобы ты знала, Вика… — собирался с силами он недолго. — Я тебя люблю. По-настоящему. Пусть мне нет восемнадцати, но я готов ждать столько, сколько понадобится. И я тебя никому в обиду не дам. Ты не одна, слышишь? Я всегда приду к тебе на помощь! Всегда, только позови!

— Спасибо, Илюша… — она подняла левую руку и коснулась его щеки. — Я тебя тоже люблю и буду ждать нашего совершеннолетия… спасибо тебе…

— За что?

— За то, что ты есть…

Конец первой книги

Примечания

1

Столица Филиппин

2

Радиолюбительский диапазон 3,5 МГц

3

Радиолюбительский алфавит, тождественный латинским буквам позывного — RO3OR.

4

Радиолюбитель, принимающий активное участие в радиосоревнованиях.

5

Mycoplasma laboratorium

6

Ле́пра, также прока́за — разновидность гранулематоза (хронического инфекционного заболевания), вызываемая микобактериями Mycobacterium leprae и Mycobacterium lepromatosis. Протекает с преимущественными поражениями кожи, периферической нервной системы, иногда передней камеры глаза, верхних дыхательных путей выше гортани, яичек, а также кистей и стоп.

7

Деме́нция (лат. dementia — безумие) — приобретённое слабоумие, стойкое снижение познавательной деятельности с утратой в той или иной степени ранее усвоенных знаний и практических навыков и затруднением или невозможностью приобретения новых.

8

Реактивный пехотный огнемёт — аэрозоль, РПО-А или «Шмель» — советский и российский реактивный пехотный огнемёт одноразового применения.

9

Для служебного пользования

10

Выморочные жильё — это жильё без наследника, отходящие государственному органу. Когда нет наследника по закону, и при этом не составлены никакие завещательные документы, недвижимость покойного человека признается выморочной.

11

Государственный кадастр недвижимости

12

Представляет собой рацию, где основные функциональные узлы (гетеродины, усилители, фильтры и прочее) осуществляют работу в двух направлениях (прием\передача). Фактические все современные радиостанции работают по такой схеме.

13

Изба-пятистенок — конструкция сруба с перерубом (внутренней бревенчатой или брусовой стеной или перегородкой, выполненной одновременно с основным срубом, врублённой с остатком). Внутренняя капитальная (несущая) стена дает название срубу.

14

Вера говорит с сарказмом о статье про наркотики, подразумевая «опиум для народа» — как намёк на религию.

15

Оскорбление чувств верующих

16

Алаверды́ (из азербайджанского) — выражение в кавказском застолье, с помощью которого гость, произносящий тост, передаёт слово другому гостю. В результате образуется «диалог в тостах». В данном случае используется как синоним ответных действий.

17

Гранаты Ф-1 упаковываются в деревянные ящики по 20 штук. Запалы хранятся в этом же ящике отдельно в двух металлических герметично запаянных банках (по 10 штук в банке). Вес ящика — 20 кг.

18

Газ-66

19

Одно из самых крупных во время Гражданской войны в России (1920–1921 гг.) крестьянских восстаний против власти коммунистов, произошедшее в Тамбовской губернии. Называется иногда «антоновщиной» по фамилии фактического руководителя восстания, начальника штаба 2-й повстанческой армии, члена партии эсеров Александра Антонова.

20

Тип лобового стекла, при повреждении рассыпающегося на мелкие кусочки.

21

В пистолете нет управляемого рукой предохранителя или рычага, снимающего курок с боевого взвода. Для предотвращения случайного выстрела курок имеет предохранительный взвод. Постановка курка в предохранительное положение осуществляется его поворотом на несколько градусов. Зуб шептала при этом заскочит за предохранительный взвод курка. В этом состоянии невозможно произвести нажатие на спуск и взведение затвора. При постановке курка на предохранительный взвод из взведенного положения необходимо, удерживая курок, нажать на спуск и плавно вернуть курок в невзведенное положение и, отпустив курок, вновь плавно взвести его до постановки на предохранительный взвод.

22

7,62-мм снайперская винтовка Драгунова — самозарядная снайперская винтовка, разработанная в 1957–1963 годах группой конструкторов под руководством Евгения Драгунова.

23

Карабин Тигр представляет собой охотничий самозарядный карабин, созданный на базе снайперской винтовки Драгунова (СВД) и предназначенный для охоты на крупного и среднего зверя. Производится на заводе АО «Концерн Калашников» в городе Ижевске (бывший ИЖМАШ). Разные модификации карабина Тигр в разные годы выпускались под патроны: 7.62x54R, 308 Winchester, 30–06 Springfield и 9.3х64. В настоящее время выпускается под наиболее популярный патрон 7.62x54R. Карабин Тигр является самым популярным среди охотников самозарядным нарезным карабином в России, своей популярности и распространенности он обязан неприхотливости, простоте конструкции и чрезвычайной надежности.

24

«Винторез» или ВСС (Винтовка снайперская специальная) — бесшумная снайперская винтовка для подразделений специального назначения.

25

АКС-74у

26

Такие действительно существуют: https://infinitysav.com/magneticgenerator/

27

«Лен-В» (1Р21В-3Г) — cимплексная, абонентская, аккумуляторная, возимая радиостанция с манипулятором. Радиостанция предназначена для обеспечения бесподстроечной, беспоисковой, двухсторонней симплексной радиосвязи абонентов между собой, со стационарными, диспетчерскими радиостанциями комплекса «Лен», с абонентами производственной автоматической телефонной сети через диспетчерскую радиостанцию 1Р21С-5А, а так же с радиостанциями других типов, отвечающих требованиям ГОСТ 12252-86 и имеющих одинаковые частоты связи и вызова. Дальность действия с полноразмерной четвертьволновой штыревой антенной — 15..20 км. Возможна работа от аккумулятора автомобиля с бортовой сетью 12 В.

28

Союз православных хоругвеносцев (СПХ) — религиозно-политическая организация, действующая на территории Российской Федерации. Её целями заявлены укрепление и распространение православной веры, восстановление самодержавной монархии, возрождение русского национального самосознания и российского патриотизма на всей территории Российской империи. СПХ был создан в 1992 году. Главой и основателем Союза православных хоругвеносцев является Леонид Симонович-Никшич.

29

Лозунг некоторой части православных христиан в Греции. В Российской Федерации признан экстремистским и включён в Федеральный список экстремистских материалов под номером 865 по решению Черёмушкинского районного суда города Москвы.

30

Субфебрильная температура (субфебрильная лихорадка) — повышение температуры тела на протяжении длительного времени в пределах 37,1—38,0 °C. Наблюдается при многих заболеваниях, в частности, может свидетельствовать о вялотекущем воспалительном процессе.

31

Сепсис — это гнойно-септическое инфекционное заболевание, поражающее кровь. Патология сопровождается распространением инфекции по всему организму и очень тяжело протекает, создавая угрозу жизни больного человека.

32

Чаще всего возбудителями сепсиса выступают стафилококки, кишечная палочка, стрептококки, пневмококки. Сепсис зачастую развивается вследствие неблагоприятного течения гнойного воспаления мягких тканей (абсцесс, перитонит), на фоне ослабления защитных сил организма.

33

Когда стафилококк попал на небольшой участок кожного покрова, а иммунитет человека был по какой-то причине активизирован, есть вероятность локального заражения с последующим полным излечением.

34

Жаргонное название коллективной радиостанции, на которой в эфир имеют право выходить несколько радиооператоров.

35

Трансиверы фирмы «Icom», «Квадраты» — Двух- или трёхэлементные вращающиеся антенны на любительские диапазоны 14 МГц(20 м), 21 МГц(15 м) и 28 МГц(10 м).

36

Радиолюбитель(на радиолюбительском жаргоне — HAM — «хэм») — очень увлеченные люди, часто отдающие своему хобби все свободное время.

37

Му́льтиме́тр (от англ. multimeter), те́стер (от англ. test — испытание), аво́метр (от ампервольтомметр) — комбинированный электроизмерительный прибор, объединяющий в себе несколько функций.

38

Цитокиновый шторм или гиперцитокинемия — потенциально летальная реакция иммунной системы, характеризуемая быстрой пролиферацией и повышенной активностью T-клеток, макрофагов и естественных киллеров с высвобождением защитными клетками различных воспалительных цитокинов и химических медиаторов. Суть состояния заключается в выработке большого количества медиаторов воспаления, которые приводят к активации иммунных клеток и высвобождению последними новой порции медиаторов вследствие наличия неконтролируемой положительной обратной связи между этими процессами.

39

Ингиби́тор (лат. inhibere «задерживать») — общее название веществ, подавляющих или задерживающих течение физиологических и физико-химических (главным образом ферментативных) процессов.

40

Юнармейское движение зародилось в 1990 году на основе детско-юношеской добровольной общественной организации «Движения юных патриотов» (ДЮП), которая была образована путем слияния военно-спортивных игр «Зарница», «Орленок», «Гайдаровец», постов у Вечного огня Славы, военно-патриотических клубов и других.

41

Мурад, у Тофика шоколадный привкус появился. Что делать будем? (узбек.)

42

Павел Пламенев «Русский не побеждён»

43

«Мертвая зона» — кольцевая область, окружающая передатчик, в которой прием радиосигналов невозможен, в то время как вне пределов этой зоны — как на более близких, так и на более далеких расстояниях от передатчика — происходит уверенный прием сигналов. Это свойство характерно только для коротких волн. Существование мертвых зон (зон молчания) обусловлено тем, что земные волны, испытывая в диапазоне коротких волн сильное поглощение, не достигают зоны молчания, в то время как ионосферные волны, вследствие существования критической частоты, при отражении от ионосферы попадают в точки, расположенные за зоной молчания.

44

Частота активности станций радиолюбительской аварийной службы Российской Федерации.

45

СКЕД (SKED (schedule)) — термин из радиолюбительского жаргона означающий расписание работы или радиосвязь по договоренности.

46

4.182 КГц — международная частота бедствия.

47

Засекре́чивающая аппарату́ра свя́зи (ЗАС) — комплекс оборудования, предназначенный для секретного, защищенного от перехвата, обмена информацией (связи).

48

Авиационные бортовые командные УКВ радиостанции «Лунь-1» и «Лунь-2». Диапазон частот частично совпадает с радиолюбительским диапазоном 144 МГц.

49

Радиостанция Р-163-50У Арбалет

50

Реакционное негритянское движение в США, призванное якобы увеличить роль чернокожего населения Америки, но выльевшееся в угнетение других.

51

Шуточное название штатной должности работника, обязанностью которого является техническая поддержка пользователей компьютера внутри компании, а также сам работник, занимающий такую должность.

52

Аналог русского «Есть» среди военнослужащих.

53

Боже мой, дубль два (англ.)

54

Silver Star. Вручается за исключительную отвагу в бою.

55

Dook/dooks — уклон (англ.)

56

Досаждение (англ. Harassment) — поведение человека, причиняющее неудобство или даже вред другому человеку, нарушающее неприкосновенность его частной жизни. Домогательство может заключаться, как в прямых, так и в косвенных действиях человека, а именно: в физическом нападении или ненужных прикосновениях в виде поцелуев или щипках, в словесных оскорблениях или угрозах, в недоброжелательных замечаниях и грубых шутках.

57

First Lieutenant — звание американской армии, равное Старшему лейтенанту в Российской Армии.

58

Ка́пча (от CAPTCHA — англ. Completely Automated Public Turing test to tell Computers and Humans Apart — полностью автоматизированный публичный тест Тьюринга для различения компьютеров и людей) — компьютерный тест, используемый для того, чтобы определить, кем является пользователь системы: человеком или компьютером или тот ли это человек, за которого неизвестный выдаёт себя..

59

В советских школах вместо ОБЖ преподавалась НВП — начальная военная подготовка.

60

«Молчи-молчи» — жаргонное название офицера органов безопасности, не обременённых интеллектом, но рьяно выполнявших свои обязанности.

61

Прибор ночного видения

Content

Климонов Юрий Станиславович и др Анклав нехристей: Чума с привкусом шоколада [СИ]

Анклав нехристей: Чума с привкусом шоколада

От авторов

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Примечания