Dar Anne

Объятые пламенем [СИ]

Глава 1.

У меня есть секрет. Он о том, чего я никогда не делала.

Нет, я, конечно, много чего не делала. Не прыгала с парашютом, например. Но это другое. Это то, что может определить меня, как больного человека. Человека неисправного, искажённого где-то на подсознательном уровне или глубоко внутреннем режиме ощущения мира…

Я никогда не влюблялась.

Мне двадцать три года, семь месяцев и пара недель. И я никогда не влюблялась. Все мои отношения с мужчинами были исключительно ради отношений, а не итогом чувств вроде любви. Прежде, без общепринятых социумом отношений, я не могла просто быть в жизни мужчины, как это сейчас делала с Дарианом. Мне отчего-то казалось, будто я обязана связывать себя обязательствами с мужчиной, с которым сплю. Иначе никак. Иначе механизм заедал.

Думаю, подобную картину мира заложил в мой мозг счастливый брак моих родителей. Такой жизни я подсознательно хотела для себя, совершенно не осознавая того, что не могу жить подобным образом. Чтобы так жить, необходима любовь, которую пушечным выстрелом насквозь выбили из моей грудной клетки в тот самый день, когда не стало мамы, Джереми, Хьюи… С ними не стало семьи. Не стало любви. Не стало меня.

Сейчас же я, кажется, начинаю осознавать, в чём причина моей невозможности выстроить “здоровые” отношения с мужчиной. Я вся в себе, в своей боли, в своей пустоте… Я не могу раствориться в любви к кому-то, потому что во мне нет любви…

А ещё я до сих пор не желаю признавать себя травмированной.

Этакая своеобразная калека для сильных и, особенно, положительных чувств. Я была либо отверженной собственным эмоциональным фоном, либо забракованной им же. Настоящий отшельник, то ли вышедший из игры в жизнь добровольно, то ли просто заблудившийся в ней и не знающий дороги обратно. Безжалостный ноль эмоций. Носитель только плюсов и минусов, и никаких чувств. Плюс один к пустоте, плюс один к самобичеванию, плюс один к душевному измождению, плюс сто к боли… Минус один к чувству жизни, минус один к долгосрочной радости, минус один к искренней улыбке, минус сто к любви…

У меня было шесть парней. Первого звали Джейсон. Или Джеймс. Джейсон – Джеймс, какая разница? Я всё равно его не помню. Он был первым, а я даже имени его вспомнить не могу, не то что черты его лица. Только по этому пункту на моём эмоциональном спектре уже можно ставить крест.

Мне было восемнадцать, он был на десять лет старше и безумно хотел залезть на меня в течении всей первой недели нашего знакомства. Он хотел сделать это на добровольной основе с моей стороны, что меня в итоге и подкупило. Пару дней я думала над тем, что мне уже восемнадцать и пора бы мне уже попробовать хотя бы сделать попытку переспать с кем-нибудь. Подобными мыслями я психологически подготавливала себя к тому, что мне предстоит увидеть большого и смуглого Джейсона/Джеймса абсолютно голым. В итоге наступил вечер пятницы, я в седьмой раз за прошедшую неделю пересеклась в шумной барной компании с этим взрослым мужчиной, уже успевшим выпить два двойных виски, и просто в лоб спросила у него: “Хочешь поехать со мной в отель?”.

Естественно он хотел. В ближайшем отеле, название которого я тоже не запомнила, мы оказались уже спустя полчаса, где, не смотря на некоторый градус алкоголя в крови, Джейсон/Джеймс потрудился на славу, старательно отработав целых сорок семь минут. В итоге благодаря его энергичному труду я не только лишилась девственности, чего он даже не заметил, но и прельстилась к физической близости с мужчинами.

Я ушла из отеля перед рассветом, оставив Джейсона/Джеймса спать на смятых голубых простынях. После произошедшего этот брутальный мужчина ещё неделю упрямо названивал мне по полсотни раз на дню и строчил какие-то странные смс-сообщения о том, что я ему необходима, пока я не прекратила это помешательство банально выбросив свою сим-карту со старым телефонным номером в урну.

Не смотря на внушительные старания Джейсона/Джеймса той ночью, я не хотела с ним быть. И снова виной стала психология. Я не хотела быть с тем, кто лишил меня девственности. Не хотела быть с тем, кто отобрал у меня что-либо раз и навсегда. Я не хотела стоять на второй ступеньке на пьедестале отношений с мужчиной, не желая, чтобы мужчина ощущал себя главным или, что ещё хуже, распорядителем в отношениях со мной, и всё лишь потому, что он стал для меня первым.

Я сделала для себя Джейсона/Джеймса одноразовым, что могло бы быть иначе, не сделай он меня женщиной. С тех пор прошло всего пять лет, а я не помню ни точных черт брутального лица этого мужчины, ни даже его точного имени. Ничего из того, что могло бы заставить меня пожалеть о своём непоколебимом решении оставить этого человека навсегда позади. Даже благодарность за хорошую ночь была смутной – я помнила лишь то, что мне понравилось, но не помнила, почему, что именно я тогда ощущала и как именно всё происходило… Я точно отбитая на эмоции. Иначе мою амнезию никак нельзя объяснить.

Спустя три месяца после Джейсона/Джеймса у меня появился второй парень, и-то я начала эти отношения лишь на фоне “ночного успеха” первого в своём списке мужчины. Естественно я старалась выбрать кандидата, с которым предположительно можно было бы начать “здоровые” отношения, как те, например, которые когда-то продемонстрировали мне мои родители, но особенно сильно я не заморачивалась, так как подсознательно желала не самих отношений, а того, что с ними приходит по ночам. В итоге мой выбор вновь остановился на достаточно зрелом парне, который был старше меня на шесть лет. Главным его достоинством, зачастую являющимся единственным и достаточным для восемнадцатилетних девушек, была очевидная симпатичная внешность, бонусом к которой шёл его статус популярного ди-джея среди студентов Мидлсекского университета, с которыми я тогда начала тусоваться на фоне общего интереса к искусству. В итоге эти отношения стали самыми короткими во всей моей последующей практике. Я хотела бы сказать, что дело было не в сексе, но дело было именно в нём. Не то чтобы ди-джей плохо владел искусством ублажения женского тела, с этим вроде как всё было в порядке, просто он хотел этого чаще, чем того хотела я. В итоге я просто сказала ему, что мы расстаёмся, после чего он сделал несколько серьёзных попыток избежать нашего расставания, но мне уже было с ним не интересно.

Это были не только самые короткие отношения в моём списке, но и те самые, которые оборвать у меня получилось легче всего. Ещё тогда я отметила, что люди сильно приукрашивают страдания из-за разрыва отношений – мне достаточно было просто выпить пару порций кофе на вынос и съесть сладкий пончик, чтобы больше не вспоминать о том, с кем ещё пару дней назад валялась под тонким одеялом в общежитии.

Вот так вот легко и просто – взять и вычеркнуть человека из своей жизни.

Я ещё не подозревала о том, что должно быть по-другому, что у “здоровых” людей всё протекает иначе и что я действительно должна что-то чувствовать из-за разрыва отношений с человеком, с которым когда-то делила своё тело, но заподозрила я это только после того, как рассталась с последним своим парнем, когда в измождённом состоянии опустилась на диван и наконец решила проанализировать, почему мне плевать.

Но до шестого парня было ещё далеко.

Спустя четыре месяца после ди-джея, когда я достаточно отдохнула от тяготы отношений, на моём горизонте нарисовался симпатичный блондин с голубыми глазами. Мне тогда было уже девятнадцать. Будущий стюард, на тот момент пока ещё только студент, смог привлечь меня вопросом о том, не желаю ли я выпить за его счёт. Мы переспали в тот же вечер, и я не удивилась, сразу после этого получив от него предложение встречаться. К девятнадцати годам я уже уяснила, что красива ровно настолько, чтобы однажды увидевший меня голой мужчина хотел повторно, снова и снова раздевать меня.

Мы начали встречаться, но эти отношения продлились не намного дольше моих предыдущих – всего три месяца, два из которых были безоблачными и месяц откровенно напряжённым. Я как раз думала, как бросить его, когда удачно узнала о том, что он выкрал пароль от моего аккаунта в социальной сети и, как оказалось, на протяжении последнего месяца благополучно читал всю мою переписку. Естественно я была зла на него, настолько, что даже повысила голос, когда выставила его вон за дверь своей комнаты в студенческом кампусе. Затем последовала одна неделя цветов под дверью и ещё одна неделя его пьяных признаний в любви, после чего мне подвернулась отличная возможность сменить общежитие, чем я и воспользовалась. Блондин с голубыми глазами остался позади.

Следующий парень в моём списке был действительно хорошим. Поэтому мы и расстались.

Мне двадцать, ему двадцать два, я всё ещё студентка, он уже практикант-стоматолог. Семь месяцев отношений, три из которых парень промучился из-за моей холодности к его жизни вне моей постели. Пришлось ссылаться на занятость из-за его практики и недостаток его внимания. Естественно это была ложь, в которую сложно было поверить даже с учётом того, что он действительно не мог уделять мне много времени, большую часть которого обитал на другом конце Лондона. Он был первым, кто предложил мне съехаться, на фоне чего я и начала планировать наше расстование. Впрочем, подобные вещи я никогда не планировала дольше пары суток – на следующий день после его громогласного предложения я сказала ему, что слишком занята на учёбе, а он слишком занят на практике, отчего нам не хватает внимания друг друга и так далее, и тому подобное…

Снова неделя бессмысленных звонков со стороны парня и один пьяный скандал, после которого его выгнали из кампуса, и наши отношения успешно остались позади.

…Мне уже двадцать один, ему двадцать четыре, я всё ещё учусь в университете, он работает инкасатором. На сей раз я не показывала новому парню дорогу в своё общежитие, интуитивно избегая возможных в будущем неприятностей.

Инкасатор имел свою двухкомнатную квартиру в Хакни*, был неплох в постели, однако был в ней чрезмерно эмоциональным, что определённо привело бы меня к глухоте, не порви я с ним уже спустя четыре месяца отношений, сразу после того, как он предложил мне пригласить в нашу “весёлую” компанию третьего лишнего (желающим оказался его сосед по лестничной площадке афроамериканского происхождения), (*Хакни – один из 32 лондонских боро, находится во внутреннем Лондоне в северо-восточной части города, неофициально носящей название Ист-Энд). После того, как в ответ на его предложение я послала его в задницу, он ещё месяц таскался за мной, каким-то образом вычислив университет, в котором я училась, пока я не попросила пару шатающихся за мной по пятам знакомых парней с соседнего факультета отвадить от меня этого придурка. Трио, о котором мечтал инкасатор, в итоге всё-таки состоялось, но без моего участия – парни обменялись лёгкими шлепками по лицу, после чего явно стали считать себя настоящими мужиками, и, с розовыми щеками, разошлись в разные стороны.

После гиперэмоционального инкасатора мне захотелось отдохнуть от парней, и я отдохнула. Ровно семь месяцев. А потом в моём нездоровом списке появился шестой, самый хреновый парень. Его звали Картер Бишоп.

Глава 2.

Мне всё ещё двадцать один, я уже совмещаю учёбу с работой в издательстве, Картеру Бишопу двадцать пять и он успешный нападающий сборной Лондона по баскетболу. Он пытался ухаживать за мной неделю, но у него это плохо получалось, да и мне это было особо без надобности. Мы переспали в отеле, затем ещё раз и ещё раз. Картер сделал неплохую карьеру баскетболиста, так что денег у него хватало, чтобы два-три раза в неделю снимать для нас номер в трехзвёздочном отеле. Он был первым парнем, который не выпрашивал у меня чрезмерных чувств, на которые я не была способна, и не проявлял особых знаков внимания в виде назойливо пахучих букетов цветов или других неожиданных мелких подарков, которые я обычно ненавидела всем сердцем, не зная куда деть слащавые серьги в виде морских звёзд или чашку с именем моего текущего парня, чтобы этого никто никогда не увидел.

Картер с самого начала был жёстким, а я, как и всегда, твёрдой. Подобное сочетание характеров в итоге стало неплохой основой для достаточно продолжительных отношений, которые в общем счёте продлились рекордное для меня время – целых четырнадцать месяцев. Из них два месяца мы жили вместе – месяц до его предложения мне руки и сердца, и месяц после.

Как так получилось, что наша связь зашла так далеко, я до сих пор не могу понять, хотя теперь и вижу корень проблемы. Трагедия, произошедшая с моей семьёй, вдавленным отпечатком наложилась на мои отношения с противоположным полом. Я ни с кем не могла состыковаться надолго, потому что у меня всегда были дела поважнее отношений. Например, нахождение у постели Хьюи, о котором никто из моих бывших парней не знал и не узнал бы, даже приставь кто-то из них к моему виску дуло пистолета…

То, что в прошлом произошло с моей семьёй, то, что произошло со мной, всегда было важнее, чем, например, празднование месяца совместных отношений. Я подсознательно не позволяла себе быть счастливой, в буквальном смысле разрушая свою личную жизнь на ментальном уровне, о чём хотя и не знала наверняка, но уже постепенно начинала догадываться. Осознание пришло именно в отношениях с Картером. Я начала понимать, что больна отсутствием способности любить своего сексуального партнёра, когда наконец заметила, что способна лишь на недлительные отношения, протекание которых, в моём случае, никогда нельзя было назвать здоровым.

На годовщину наших с Картером отношений я переплюнула саму себя, даже не вспомнив о том, что мы уже год как ходим по трехзвёздочным отелям. В этот день он впервые решил изменить место нашей встречи и, не предупредив заранее, привёл меня в какую-то неплохо обставленную квартиру. Закрыв за моей спиной дверь, он вдруг сказал: “Теперь ты будешь жить здесь”. Спустя полчаса мы отпраздновали нашу годовщину быстрым сексом, который всё чаще случался вместо продолжительных ублажений, после чего сразу же сели смотреть баскетбольный матч, запивая чипсы пивом.

Мы не гладили кожу друг друга кончиками пальцев, не хотели лечь друг другу на плечо или просто так, без причины поцеловать. Мы просто периодически занимались классическим сексом и питались за одним столом. Нас устраивало это целый год, подумав о чём я в итоге и согласилась съехаться, всё равно как раз искала себе квартиру…

Как только мы съехались, всё почти сразу изменилось.

Уже спустя неделю Картер начал расспрашивать меня о том, где я работаю, хотя до сих пор даже не интересовался, какой именно университет я окончила. Он неожиданно захотел узнать о моих родственниках и познакомиться с моими друзьями, чему я была категорически против, из-за чего между нами начали возникать первые ссоры. Сначала тихие, они с каждым днём набирали обороты и почти всегда заканчивались жёстким сексом, который – что важно – всегда происходил исключительно с согласия двух сторон. Картер прекрасно понимал, что попытайся он взять меня силой – и нашим ненормальным отношениям придёт сокрушительный конец, поэтому не переступал эту опасную черту, за которой меня уже не было для него.

В момент, когда наши скандалы начали достигать пика, отчего наши соседи снизу уже однажды едва не вызвали на нас полицию, Картер, придя домой поздним вечером после очередной баскетбольной тренировки, неожиданно решил объяснить мне внезапно возникшие с его стороны расспросы относительно моей личной жизни вне его постели. Он вдруг встал передо мной на одно колено и раскрыл в своих руках миниатюрную коробочку, обшитую зелёным бархатом. В коробочке блестело кольцо из белого золота.

Я была откровенно удивлена подобному шагу своего бойфренда, но моё удивление, не смотря на всю свою мощь, не смогло достичь апогея и затмить мой разум. В ответ на поставленный передо мной вопрос я не сказала “да”, зная, что не хочу замуж, тем более за Картера, но и не сказала “нет”, осознавая, что мой отказ мгновенно приведёт парня в бешенство, после чего мы неизбежно разругаемся вдрызг. Вместо однозначного ответа я произнесла односложное: “Мне нужно подумать”, – что заставило Картера крепко сжать зубы, но сдержать своё раздражение, в надежде со временем услышать от меня положительный ответ. Впрочем, долго ждать он не смог.

Первый раз он сделал мне больно уже спустя сутки после предложенных им мне своих руки и сердца, настойчиво вцепившись руками в мои плечи, тем самым пытаясь выпытать у меня, в чём именно заключается причина моего раздумья, ведь мы уже один год и целый месяц как спим вместе. На третий день, так и не получив ни моего окончательного отказа, ни моего окончательного соглашения – на что он всерьёз рассчитывал больше, чем на отказ! – он впервые меня ударил. Изо всех сил толкнул в плечо, заставив меня впечататься в кухонный шкаф…

Так началась наша беспощадная игра.

Следующий месяц превратился для меня в глобальный тотализатор – каждый вечер я ставила именно на свою победу. Мы реально, без притворства и поддавков дрались! И вот ещё одно доказательство того, что со мной что-то не так – от наших драк мне становилось легче.

Картер не бил меня по лицу, считая его слишком красивым для повреждений, зато остальное моё тело по всему периметру было усыпано фиолетовыми пятнами и ссадинами. За какие-то четыре недели на мне буквально живого места не осталось – приходилось повязывать на шею шарф, носить блузки с длинными рукавами, прятать ноги в джинсах и, конечно же, не снимать перчатки без пальцев даже в офисе – в них я прятала свои геройские ссадины на костяшках кулаков.

О, как я избивала Картера!.. В отличие от противника, я не жалела его лица, не жалела своих сил, не жалела ни секунды проходящих между нами боёв. Я могла бы его сломать голыми руками, если бы он не избивал меня с ещё большей силой, чем я его. Однажды я повалила его на спину в гостиной у дивана и, сев на него сверху, изо всех сил начала бить кулаками по его голому прессу, рёбрам и, в конце, трижды врезала ему по лицу, после чего он всё-таки сумел сбросить меня с себя. Когда этот бой был закончен и Картер застрял в ванной, обрабатывая кровоподтёк на своей левой скуле и сплёвывая кровь из разбитой губы, я заперлась в туалете и впервые за долгое время написала Пени. Впрочем, тогда я ей так и не сказала, каким образом обстояли у меня дела. Не хотела признаваться ей в том, что состою в закрытом бойцовском клубе.

За последующую неделю сплошных поражений – не смотря на все мои усилия, я так ни разу и не выиграла у решительно настроенного Картера – я начала выдыхаться. В субботу мы подрались в последний раз, за час перед тем, как Картер ушёл на очередную тренировку. В этой драке он импульсивно швырнул меня о дверной косяк кухни, и я, хотя и не слишком сильно, как мне показалось, врезалась о него лицом, и в итоге разбила себе нос. Картер впервые испугался последствий своих действий. Он вбежал на кухню, вытащил из морозильника лёд и хотел помочь мне остановить кровь, которой было не так много, чтобы переживать о том, что мой нос мог действительно серьёзно пострадать. Холодно отстранив от себя Картера, я отправилась в ванную комнату и заперлась в ней. Спустя несколько минут услышав, как хлопнула входная дверь, я разделась до гола, решив принять горячий душ.

У нас в ванной, на стене возле дряхлой стиральной машины зачем-то висело зеркало в полный рост. Увидев в нём существо тёмно-фиолетового цвета, я замерла. На моём теле практически не осталось ни единого сантиметра, на котором не было бы огромных синяков, многие из которых имели внушительные кровоподтеки.

Впервые за долгие месяцы хорошенько разглядев себя в зеркало, я вдруг поняла, как же сильно моё тело болит из-за ежедневно переносимых им побоев. Из носа всё ещё струилась кровь, стекала по подбородку и раскрашивала мою посиневшую ключицу в алый, а я всё стояла и смотрела на своё тело, словно пыталась понять, как много оно способно выдержать. Наконец встретившись взглядом со своим отражением в зеркале, я вдруг совершенно неожиданно, уверенно кивнула головой и приступила к действиям.

У меня в запасе было немногим больше двух часов и этого было более чем достаточно, и тем не менее я не хотела медлить. Так и не приняв душ, я наскоро вымыла лицо, благо, кровь из носа быстро прекратилась, и, одевшись, за полчаса собрала в чемодан все свои вещи, вплоть до последней булавки. В тот момент что-то мне смутно подсказывало, что наши отношения с Картером, давно уже не зиждящиеся на сексе, а только на рукоприкладстве, нельзя воспринимать, как нормальные. С меня было достаточно. Ежедневно избивая Картера я выплеснула всё, что хотела выплеснуть в тот промежуток своей жизни, но теперь я становилась мишенью, вечно избиваемой и не имеющей шанса хотя бы на один точный удар. Картер просто стал месить меня, окончательно прекратив контролировать свои по-мужски мощные удары, которые могли нанести мне действительно сильный вред, не поднимай я в тренажёрном зале по десять килограмм одной рукой ежедневно.

Я давно хотела перебраться поближе к Амелии, которую новоиспеченная фурия Генри хотела упечь в дом престарелых, и поближе к дочкам Миши, вынужденным терпеть пьяные выходки своей матери. Не в силах защитить себя, я по-глупости считала, будто могу попытаться встать на их защиту. Однако это была далеко не та причина, по которой я променяла Лондон на провинциальный городок. Я не хотела, чтобы Картер Бишоп меня нашёл. А в том, что он будет меня искать, я не сомневалась. Однажды, выведя меня из строя ударом в живот, он сказал, что когда-нибудь мне больше не понадобится ощущать физическую боль, чтобы чувствовать себя живой – тогда мы и закончим наш бой. До тех же пор он будет бить меня столько, сколько мне это понадобится.

За сутки перед тем, как Картер разбил мне нос, я сказала ему “спасибо” за то, что он позволил мне отвести душу, но больше мне не нужно. А уже спустя двадцать четыре часа выяснилось, что кулачный бой был нужен Картеру больше, чем мне. Я же не собиралась становиться просто грушей для биения, для меня и вправду было достаточно – теперь моё тело испытывало ту же боль, что и душа, отчего сами по себе болевые ощущения вдруг стали для меня неотличимы. Теперь мне необходимо было вновь разъединить их, чтобы продолжить загибаться только внутренне. Чувствовать же себя вдобавок ещё и физически убитой, больше одного месяца для меня оказалось непозволительной роскошью. Мазахистка из меня вышла никакая. Вышла и осталась в той квартире, а я ушла.

Руперту понадобилась неделя, чтобы подыскать для меня жильё в маленьком городишке – местная учительница французского языка в старшей школе искала себе компаньонку по аренде. До тех же пор я жила с ним, Пени и двумя их детьми, тщательно пряча под наслоениями одежды своё иссиня-фиолетово-бордовое тело. Всё происходило в декабре, так что скрывать синяки было несложно. И всё равно от Руперта невозможно было скрыть подобное. Однажды, оставшись со мной на кухне расставлять посуду из посудомоечной машины, он сказал, что может без проблем открутить голову тому, кто посмел поставить на моём теле хотя бы один синяк. В ответ я лишь криво улыбнулась, заверив его, что в этом нет необходимости, так как я никогда не остаюсь в долгу перед теми, кто однажды посмел со мной связаться.

Я искренне считала, что избавилась от Картера навсегда, как и от предыдущих своих парней. В апреле, напившись с Нат одним из пятничных вечеров, я выслушала её длинные рассказы о её бывших, после чего рассказала ей о своих. От рассказа о Картере Нат даже немного протрезвела. Затем она предложила поискать в социальных сетях наших бывших. По-пьяни меня не пришлось долго уговаривать.

Моего первого мы так и не смогли прогуглить, так как я не то что фамилии, но даже точного имени его не знала.

Ди-джей всё ещё оставался ди-джеем, только занял стойку в более престижном клубе. Он женился на девушке на год старше него и, что могло бы меня сильно удивить, если бы я только умела сильно удивляться, он уже был отцом годовалой девочки, ни капли не похожей на него и целиком скопировавшей внешние данные своей матери.

Мой третий парень, голубоглазый блондин, как и хотел, выучился на стюарда и теперь был прекреплён к аэропорту Глазго. В этом же городе он и жил, и, судя по постам в его ленте, уже два года как встречался с миниатюрной девушкой, которая на четыре года младше него.

Стоматолог неожиданно оказался во Франции. Купил дом в пригороде Парижа, ходил на любимую работу, был помолвлен с двадцатиоднолетней красавицей, свадьба с которой должна была состояться через пару недель…

Инкасатор удивил тем, что уехал в деревню в Йоркшире и теперь занимался органической фермой. Плюс к этому он был женат, ребёнок должен был родиться уже через два месяца и, судя по фотографиям на стене его жены, ожидалось рождение девочки… С этим парнем явно произошло что-то серьёзное, иначе как объяснить столь резкую смену интересов?

Двое из пяти моих бывших парней уже были женаты и имели детей, один был помолвлен, ещё один состоял в нереально продолжительных для меня отношениях (целых три года), координатов же своего первого мужчины (Джейсона/Джеймса) я не знала, но почему-то была уверена в том, что и у него всё в шоколаде. Мы с огневолосой не пытались найти только Картера. Нат решила, что этот “недоумок”, как она выразилась сама, не достоин того, чтобы его имя вбивали в поисковике. Она так и не увидела ни единого его фото, однако сразу узнала его, увидев у нашего дома.

Я не опасалась возвращения Картера в свою жизнь. Тому не было никаких предпосылок. Он не знал не то что местонахождения моей семьи, но даже не догадывался о том, есть ли она у меня вообще. Да он даже не знал о том, в какой именно я редакции работала! И я давно удалилась из социальных сетей, отчего точно не могла наследить через интернет… Да и, если честно, я представить себе не могла, что кто-то из моих бывших мог бы за мной следить. Я оставила всех их позади и даже не предполагала, что кто-то из них сможет вновь когда-либо замаячить на моём горизонте. С учётом же того, что я порвала с Картером десять месяцев назад, после чего он (исходя из его же слов) не переехал из квартиры, которую мы когда-то снимали напополам, и всё это время продолжал меня разыскивать, мне стоило всерьёз опасаться его угроз…

Проснувшись с утра пораньше, первым делом я отправилась в спец-магазин, чтобы купить первый в своей жизни газовый баллончик, который должен был защитить меня ото всякого рода маньяков. А если не балончик, тогда электрошокер, который я тоже прикупила, вспомнив, как ловко Картер выбивает из рук первый предмет, совершенно не замечая второго. Если же ни газовый баллончик, ни электрошокер не сработают вовремя, тогда мне останется надеяться только на силу своих кулаков. Не то чтобы я её недооценивала, просто я реально оценивала силу спортсмена-баскетболиста ростом в метр восемьдесят, который запросто мог отключить меня одним точным ударом в голову.

Уже выходя из магазина с баллончиком и электрошокером в сумке, я задумалась над тем, неужели я действительно готовлюсь к физической расправе. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это действительно так. Ещё раз осмотрев синяки на своих запястьях и предплечьях, оставленные от пальцев призрака из моего тяжёлого прошлого, я вытянулась в струнку. Пятна на руках были даже не фиолетовыми – они были чёрными.

Закрыв глаза, я попыталась насладиться утренним холодком, коснувшемся моих оголённых участков рук, но у меня так и не вышло отстраниться от своих напряжённых мыслей. Я давно уже ничего не боялась, но это не мешало мне предчувствовать. Сейчас я предчувствовала, что мне не избежать серьёзного столкновения, и глупо было бы идти на саблезубого тигра с голыми руками, уже успевшими покрыться чёрными синяками от первой же встречи с ним. Нужно запастись хотя бы баллончиком, электрошокером и, главное, терпением.

С последним пунктом у меня никогда не было проблем.

Глава 3.

– Я не видел, как ты вчера уходила, – произнёс Кристофер, как только я спустилась вниз на кухню, на которой Джина со своим подмастерьем уже во всю колдовала над “блюдом дня”. Он стоял у окна и тихо попивал чай из маленькой белой чашки, и, когда я подошла к нему, он произнёс эти слова так, чтобы никто их больше не услышал.

– Это потому, что ты отвёз Ирму к Трейси, – невозмутимо заметила я, начав заваривать себе чай.

– Я отвозил её в половину девятого. Она сказала, что ты ушла, но я обратил внимание на то, что твоя машина всё ещё стоит в гараже персонала.

Я слегка приподняла голову вверх и посмотрела влево, чтобы встретиться взглядом с собеседником.

– Я задержалась как раз на полчаса, – не поведя и бровью, уверенно ответила я.

– Тебя не было на кухне.

– Я и не говорила, что я была на кухне, – на сей раз я приподняла бровь.

– Надеюсь, ты не думаешь играть с огнём, – уже отходя от стойки с чаем, произнёс себе в чашку Крис, но я сделала шаг вперёд увереннее его, чем опередила его на маршруте к общему столу, и совершенно спокойно произнесла, не поворачивая головы в его сторону:

– Надеюсь, ты не начал делать неправильные выводы.

Наш диалог остался между нами. Я знала, что подобные вещи Кристофер не станет обсуждать ни с Джиной, ни с кем бы то ни было ещё из персонала. Также я знала, что Крис не дурак и не шестнадцатилетняя девчонка – он способен заметить подозрительные вещи и распознать их природу. И пусть моя уверенная ложь в том, что он делает неправильные выводы, на время сбивает его с толку, всё равно я уверена в том, что Кристофер рискует стать первым, кто раскусит, что именно происходит между мной и Риорданом. Когда уже нельзя будет отрицать, я не стану строить из себя невинную овечку. Узнает – браво, не узнает – ему же лучше. Я не стану лишний раз путать карты. Он уже не маленький, должен понимать что к чему.

Остаться с Дарианом сегодня в его комнате было невозможно из-за Ирмы, с которой я полдня провозилась над составлением плана по её личному проекту, да и на фоне моего утреннего диалога с Кристофером я бы не согласилась рисковать. По крайней мере сегодня. Поэтому, когда Дариан предложил мне встретиться этим вечером в пятизвездочном отеле, в ответ я уверенно кивнула головой.

Мы впервые занимались любовью в кромешной темноте, буквально наощупь, что было целиком моей инициативой, чтобы Дариан не увидел пугающих синяков, тянущихся от моих запястий к предплечьям. Пару раз он всё же порывался включить свет, но всякий раз я останавливала его, что было несложно сделать, ведь рычаг регулировки этим мужчиной в такие моменты удачно находится в моей власти.

Когда же всё закончилось, Дариан всё-таки включил свет, что заставило меня быстро скрыться под одеяло.

– Ты сегодня какая-то странная, – заметил Дариан, откинувшись на подушки слева от меня.

– Ты знал, что Кристофер начинает подозревать нас? – решила хитро перевести тему я.

– Нет, – неожиданно красиво выпятил нижнюю губу Дариан, после чего пожал плечами. – Можем его уволить.

– Не вздумай, – мгновенно возмутилась я, совершенно пропустив мимо ушей обобщительное “можем”, которое должно было быть единоличным “могу”.

– Как скажешь, – вновь пожав плечами, с такой же легкостью согласился Дариан, с которой предложил столь кардинальное решение проблемы.

В этот момент мой телефон издал звуковое уведомление, и я машинально потянулась за ним. Поднеся его к лицу, я поняла, что это всего лишь смс-оповещение о лицевом счёте, после чего отбросила телефон куда-то вбок.

– Что это? – Дариан встал на своё предплечье, нависнув надо мной слева.

– Что? – непонимающе посмотрела на него я и вдруг поняла, что допустила ошибку – Дариан рассматривал моё левое предплечье.

– Что это за синяки? – с некоторым беспокойством спросил он, после чего вытащил из-под одеяла мою вторую руку. – Их вчера не было.

– Наверное ты вчера мне их и поставил, – невозмутимо уверенным тоном солгала я второй раз за сегодняшний день. Удивительно, как одинаково легко мне удавалось лгать и Крису, и Дариану.

– Я так тебя?.. Ничего себе… – сдвинул брови Дариан, после чего заглянул мне в глаза. – Ты говори мне, когда я делаю тебе больно.

В ответ я лишь утвердительно кивнула головой.

Он поверил мне, ни на секунду не допустив того, что я могу ему солгать.

Мы остались в отеле на всю ночь. Перед сном я думала лишь о том, что пропустила назначенную мне Картером встречу в квартире, которая располагалась в соседнем квартале от отеля, в котором я сейчас засыпала с тяжело дышащим Дарианом Риорданом под боком.

С утра мне пришлось сослаться на несуществующую головную боль, чтобы откосить от своих обязательств, оговорённых в нашем с Дарианом договоре, и вместо утреннего секса насладиться действительно вкусным завтраком, который Дариан накануне заказал в наш номер. Мы впервые завтракали в компании друг друга, но я была слишком голодна, чтобы задумываться о подобных мелочах.

Наевшись буквально до отвала, я, помахав Дариану ручкой, отправилась домой. Был четверг и я знала, что не застану Нат дома в будничное утро, но я искренне надеялась на то, что увижу Коко.

Коко была на месте, правда проспала до двенадцати, так что интересующие меня вопросы я смогла задать ей только после её выхода на кухню. Вчера вечером они с Нат зависали у телевизора, пили пиво и нет, непрошенных гостей не было. Они трижды выходили покурить на крыльцо, поэтому она с точностью могла сказать, что не видела никакого подержанного пикапа на нашей улице. Коко, конечно, поинтересовалась о том, кого именно я ожидала вчера увидеть, что лишний раз подтвердило мои умозаключения о том, что Нат ничего ей не рассказала. В итоге в ответ заспанной подруге я сказала лишь односложное: “Неважно”, – после чего впала в глубокие раздумья.

Картер, не смотря на свои громкие угрозы, вчера вечером так и не явился. От этого мне стало немного легче, однако я не собиралась расслабляться – нужно было пережить ещё один вечер без его появления, чтобы хотя бы разжать кулаки, не то что успокоиться.

Всё оставшееся время перед выездом на работу я провела в компании Амелии, Генри и Мии.

Девочки перебрались жить в спальню, которая когда-то принадлежала мне и моим сёстрам, Амелия же отказалась покидать чердак, полюбив его уют всем своим старческим сердцем.

За утро Мия несколько раз сильно закашлялась, всякий раз подавляя кашель аэрозолем, который она носила повсюду с собой в розовой сумочке, специально связанной для неё Амелией. Мне было больно смотреть, как Мия мучается кашлем, но я не отводила взгляда, чтобы не забывать о том, что у меня осталось всего несколько месяцев, по истечению которых уже нельзя будет тянуть с операцией – к началу грядущей весны я должна (мы должны) накопить деньги. Другого выхода у меня (у нас) нет.

С Ирмой сегодня было на редкость легко. Она поругалась с кем-то в школе, из-за чего всю дорогу до теннисного корта и оттуда домой молчала, надув щёки словно морской ёж. От ужина она, по-обыкновению при подобном настроении, отказалась, после чего вдруг решила переделать все имеющиеся у неё на руках домашние задания на неделю вперёд, из-за чего мне всё-таки пришлось задержаться вплоть до восьми часов.

Дариан словил меня когда я уже уходила и предложил подняться к нему в спальню, но я сослалась на утреннюю головную боль, которая якобы всё ещё не прошла, и он с лёгкостью, хотя и с неким разочарованием, отпустил меня, закрыв за мной входную дверь.

Я заворачивала на свою улицу с замиранием сердца. Когда же я увидела коричневый пикап, припаркованный через дорогу от моего дома, моё сердце вдруг оборвалось.

Заезжать в гараж мне было нельзя, если только я не хотела собственноручно загонять себя в ловушку, поэтому я остановилась на тротуаре напротив подстриженного Нат газона. Не раздумывая положив миниатюрный электрошокер в задний карман своих джинс, я, произведя глубокий выдох, уверенно вылезла из машины.

Как только я захлопнула дверцу, Картер сразу же возник передо мной, словно я специально припарковалась рядом с ним.

– Ты не пришла, – прищурившись, с ярко выраженным терпением в голосе, произнёс парень, не удосужившись снизойти до формального приветствия.

– Картер, ты должен уже понять, что то, что между нами было – это всего лишь проявление боли… С этим покончено.

– Тебе больше не нравится, когда тебя бьют? – он сделал шаг вперёд, заставив меня напрячься сильнее.

– Мне нравилось бить, и взамен на это я позволяла бить себя.

– Понимаю. Не любишь быть в долгу.

– На этом мы закончим, – уверенно произнесла я, после чего попыталась пройти мимо собеседника, но он молниеносным движением правой руки схватил меня за шею и со всей силы, при помощи всего одного толчка, смело врезал мою спину в заднюю дверцу моего же автомобиля.

– Ты помнишь, что я тебе сказал? – Картер шипел через зубы прямо мне в лицо. – Ты знаешь, что я с тобой сделаю, за то, что ты осмелилась не прийти.

– Отпусти, – я вцепилась обеими руками в руку противника, но его хватка оказалась для меня слишком железобетонной.

Неожиданно, спустя какую-то секунду, Картер вцепился в мою шею уже обеими руками и начал давить на неё спереди своими большими пальцами. Я мгновенно ощутила режущую боль… Казалось, ещё чуть-чуть, и он начнёт выдавливать из-под своих пальцев мою кровь…

Как только я убрала с предплечий противника свои руки и попыталась завести их за спину, он, неожиданно выпустив мою шею, резко схватил меня чуть выше локтей, моментально прощупав своими цепкими пальцами мои кости. Я до последнего надеялась на то, что мне не придётся воспользоваться электрошокером, но если я хотела уйти отсюда с минимумом побоев, мне необходимо было прибегнуть ко всем возможным для этого средствам.

Резко и изо всех сил наступив на левую ногу противника, что заставило его инстинктивно ослабить хватку, я буквально вырвала свою правую руку из его тисков, чувствуя, как мои запястья царапают его впившиеся в мою кожу ногти. Заведя руку за спину, я наконец дотянулась до электрошокера в заднем кармане своих джинс и, вытащив аппарат, со всего размаха впечаталась им в левое бедро парня. Он сразу же подкосился, но не выпустил моей левой руки до тех пор, пока я не выдернула её силой.

Добежав до дома, я оглянулась и, увидев, что Картер всё ещё стоит на коленях, поспешно открыла входную дверь и буквально ворвалась через неё внутрь. Свет в гостиной был включен, но ни Нат, ни Коко не было видно.

Заперев за собой дверь на три замка, я трусцой пробежала в ванную и, закрывшись в ней, начала рассматривать свои повреждения. Пока были видны только кровоподтёки, оставленные от его ногтей на моих предплечьях и шее, но уже сейчас было ясно, что синяки на моём теле будут ярчайшими.

Когда Коко постучала в дверь ванной, чтобы узнать, всё ли у меня в порядке, я вздрогнула от неожиданности и сразу же одёрнула себя – подобное поведение было для меня нехарактерно (я говорю о внезапных вздрагиваниях). Попросив её проверить, не стоит ли коричневый пикап на нашей улице, я уточнила, чтобы она сделала это не выходя на улицу, после чего, услышав удаляющиеся шаги соседки, начала поспешно раздеваться. Спустя минуту, через всё ещё закрытую дверь, Натаниэль сообщила мне о том, что пикап уехал, после чего я с облегчением включила прохладный душ, желая смыть с себя прошедшие сутки.

Глава 4.

– Он точно тебе ничего не сделал? – наблюдая за тем, как я уже с высушенными волосами усаживаюсь на своё кресло, напряженно спросила Нат.

– Точно, – отозвалась я через тяжёлый выдох.

– Тогда почему ты заперлась в душе? – не отставала рыжеволосая.

Я бы тоже сразу подумала о самом плохом, если бы она после серьёзной ссоры с Байроном сходу побежала в душ.

– Мы с Картером просто подрались. Ничего страшного он мне не сделал.

– Тогда где ты ночевала прошедшей ночью? – почему-то потирая свою шею, поинтересовалась Коко, и я вдруг поняла, что она вцепилась взглядом в кровоподтёки на моей шее. Мне надоело врать. За прошедшие сутки я так часто врала – сначала Крису, затем Дариану, а теперь ещё намечались Нат с Коко – что просто устала от этого. Настолько, что не могла себя перебороть, чтобы заставить себя солгать сегодня ещё хоть раз.

– Я ночевала в отеле с Дарианом Риорданом, – невозмутимо, даже спокойно произнесла я, после чего сразу же ощутила, почти на физическом уровне, острую необходимость выпить.

– Что?! – буквально выкрикнула свой вопрос стоящая надо мной Нат.

Полночи я провела в разговоре с Коко и Нат, решив воздержаться от белого полусладкого в пользу пары поочередно выкуренных сигарет прямо в гостинной. Я не обсуждала с ними восхитительные постельные способности Дариана, остановив рассказ о положении наших отношений без обязательств на том, что это длится уже третий месяц, после чего мы начали обсуждать проблему с Картером, решение которой к двум часам ночи так и не нашли. В итоге мы разбрелись по своим комнатам, переполненные душевными переживаниями, и ещё долго не могли заснуть, каждая думая о том, что делать дальше.

В шесть утра я проснулась от своего привычного кошмара и, не в силах больше заснуть, отправилась в ванную, чтобы оценить ущерб, нанесенный Картером моему телу накануне. На руках помимо старых синяков и новых царапин появились новые фиолетовые пятна, но они не были так страшны, как то, во что превратилась моя шея – два алых оттиска больших пальцев спереди, один чуть выше, второй чуть ниже, и целая россыпь чёрно-фиолетовых отпечатков пальцев сбоку и сзади вдоль сонных артерий. О том, что в этом месяце моя менструация миновала, Дариан прекрасно знал, поэтому мне предстояло придумать весомую ложь, которая смогла бы удержать его от моего тела хотя бы на дней десять – раньше этого времени гематомы с меня точно не сойдут. А пока я откопала в своём шкафу лёгкий гофрированный шарф и хлопковую молочную кофту с длинным рукавом до пальцев. Удачно подобранная одежда должна была скрыть все осязаемые следы моей тайны.

На пятницу у Ирмы было запланировано занятие с миссис Ришар, но учитель неожиданно отменила его из-за простуды, внезапно настигнувшей её семью. В итоге мы с Ирмой, чтобы не тратить время впустую, оккупировали столовую и начали разрабатывать идею проекта, который она хотела представить Дариану во всей красе, чтобы достойно выклянчить у него денег на его финансирование. Она не хотела финансировать проект гонораром с победы – которую она, несомненно, возьмёт! – твердо решив вдохнуть в проект жизнь ещё до завершения конкурса. В итоге Ирма сидела за компьютером и, демонстрируя мне проекты буккроссинга в разных странах мира, желала слышать от меня мнение о той или иной “свежей” идее в этой деятельности или, точнее сказать, в этом движении (круговорот книг в пространстве и времени). Я пыталась говорить по существу, но при этом и не слишком коротко, так как, по-сути, мне платили за то, чтобы я составляла компанию Ирме, поэтому наш обзор положения мирового буккроссинга можно было назвать весьма плодотворным. В итоге Ирма сделала несколько положительных и отрицательных заметок, задокументировала некоторые заинтересовавшие её материалы, осталась недовольна работой ведущего сайта по буккроссингу и попросила меня напомнить ей о важности BCID – индивидуальной маркировки книг.

Мы уже заканчивали, когда в столовую вошел Дариан, чтобы напомнить Ирме о том, что Кристофер уже ждёт её, чтобы отвезти к Трейси на пижамную вечеринку.

Я встала из-за стола вместе с Ирмой, когда Дариан, не отрываясь от диалога с сестрой и не глядя на меня, вдруг сказал:

– Таша, останься на минуту. Мне нужно кое-что с тобой обсудить.

Он произнёс это таким тоном, что даже Шерлок Холмс в компании с Эркюлем Пуаро, не то что Ирма, не догадались бы о том, что кроется за его просьбой остаться со мной наедине “на минуту”.

Сев обратно за стол и опершись щекой о ладонь, я начала прислушиваться к разговору Дариана и Ирмы, перешедших в прихожую, в ожидании ухода последней. Вот её шаги эхом уходят наверх, вот проходит пара минут и они уже спускаются вниз, вот Дариан идёт в компании с ней к входной двери, вот дверь закрывается и шаги Дариана начинают приближаться к столовой, в которой его ожидаю я… Когда он вновь открыл дверь столовой, я уже откровенно устала его ждать.

– Кристофер и Ирма сегодня больше не появятся, остальной штат уже давно распущен, – остановившись у стола, прищурившись сообщил мне Дариан. – Но ты, как я вижу, не сильно этим воодушевлена.

– Просто у меня нет настроения, – всё ещё лежа щекой на ладони, безучастно ответила я, гоняя по столу указательным пальцем левой руки едва заметную хлебную крошку.

Дариан обошёл стол и, остановившись у меня за спиной, нагнулся к моему уху, начав гладить мои плечи.

– Мы можем быстро настроить тебя… – сказав это, он откинул мои волосы на другое плечо и поцеловал меня в ухо.

– Давай не сегодня, – почувствовав его чрезмерную близость к моей закутанной в платок шее, дёрнула плечом я, словно попытавшись стряхнуть его руку. Дариан резко отстранился от меня. – Прости, – не оборачиваясь, на выдохе выдавила я, вдруг почувствовав себя виноватой. – Я знаю, что согласно нашей договоренности не должна тебе отказывать… – Дариан не дал мне договорить.

– Что это? – как-то слишком резко спросил он, отчего моё сердце мгновенно ёкнуло. Он вдруг коснулся моих волос и слегка приподнял их, после чего я сразу же попыталась обернуться, чтобы не позволить ему этого сделать, но он резко развернул меня за плечо обратно лицом к столу и ещё более резким движением ещё выше поднял мои волосы. – Что это? – твёрдо повторил он свой вопрос, после чего стремительно, всего двумя рывками стащил с моей шеи платок.

Я резко отстранила свой стул от стола и вскочила на ноги, но уже было слишком поздно – он увидел больше, чем ему было положено.

Не обращая внимания на моё явно недружелюбное выражение лица, Дариан несдержанно схватил меня за руку и неожиданно задрал рукав моей кофты до локтя.

– Что ты… – я вырвала руку из его хватки, но он сразу же проделал то же самое с другой моей рукой, после чего резко взял мои волосы у левой скулы в кулак и запрокинул их мне через плечо.

– Что это?! – на сей раз Дариан задал свой вопрос грубо, словно нашёл в моих карманах украденные из его сейфа бриллианты. – Отвечай! – он не кричал, но его голос отзывался раскатами грома в моих ушах. – Тебя кто-то бьёт?!

– Не твоё дело! – перешла на откровенную грубость я.

– Если ты мне сейчас же не ответишь, откуда на твоём теле синяки, я не побрезгую узнать это более коротким путём, – продолжал раскатываться громом Дариан.

– Я подралась с сестрой! – выкрикнула первую пришедшую мне на ум более-менее правдоподобную ложь я.

– С сестрой?! – недоверчиво сжал кулаки Дариан.

– Не устраивает правда? – сделала свой тон ещё грубее я. – Моя старшая сестра – алкоголичка! Я подралась с ней! – мне пришлось примешать ложку правды в бочку лжи, чтобы мне рискнули поверить. Однако Дариан всё ещё сверлил меня грубым взглядом. – Что? – не выдержала я, едва сдержавшись, чтобы не притопнуть от злости ногой.

– Если ты мне врёшь… – сквозь зубы начал он.

– Хватит уже считать, будто ты имеешь право контролировать каждый синяк на моём теле!

– Это тело, по договоренности, которую ты же сама мне и предложила, входит в моё пользование! – продолжал выдавливать грохотанием каждое своё слово Дариан. – И я не собираюсь наблюдать на нём ни единой лишней царапины! Понятно?!

– Не переживай, – схватив свой шарф со стула, едва не рявкнула я. – На мне заживает, как на собаке.

Выпалив это, я резко развернулась и уже хотела уйти, но Дариан схватил меня за руку.

– Если на твоём теле появится ещё хотя бы один новый ушиб, я прекращу притворяться, будто верю в то, что ты играешь в бои со своей старшей сестрой. – он резко дёрнул мою руку, тем самым явно дав мне понять, что он, в отличие от меня, не врёт.

– Если ты будешь с такой силой сжимать мою руку, завтра на ней появится ещё пара новых гематом, – прошипела в лицо собеседника я.

…И почему в последнее время все только и делают, что пытаются надо мной доминировать посредством выкручивания моих конечностей???

Глава 5.

Завернув на свою улицу, я не успела с облегчением выдохнуть, увидев её пустой, как в моём зеркале заднего вида отразился свет фар. Это был коричневый пикап.

Сначала я хотела проехать свою улицу насквозь и умчаться в сторону Лондона, но быстро поняла, что долго бегать от Картера у меня не получится – рано или поздно мы встретимся и когда-нибудь нам придётся поставить точку. И лучше попытаться сделать это сразу.

Как только я припарковалась на тротуаре напротив дома, автомобиль Картера остановился за мной. В этот момент свет перед крыльцом дома внезапно включился – этим вечером Нат с Коко ожидали моего возвращения. Тяжело выдохнув, я вложила газовый баллончик во внутренний карман наполовину расстегнутой ветровки и вышла из машины.

На сей раз Картер не стал начинать с диалога, сразу перейдя к действиям. Он резко схватил меня за руку, как вдруг за его спиной совершенно неожиданно раздался мужской баритон, заставивший нас обоих замереть на месте:

– Приятель, у тебя какие-то проблемы?

За спиной Картера стоял Байрон О’Кконелл. Такой же рослый, как Картер, однако заметно шире его в плечах, он выглядел внушительнее моего обидчика, но что-то мне подсказывало, что последний был немногим быстрее моего заступника.

Нат только что остановилась за спиной своего бойфренда, и из дома в нашу сторону уже выбегала Коко.

– Отвали, – огрызнулся Картер, нарочито не выпуская моей руки.

– Отпусти её, – самоуверенно потребовал Байрон.

В ответ своему собеседнику Картер лишь слегка пригнул голову набок, после чего посмотрел себе под ноги и, неожиданно выпустив мою руку, со всего размаха врезал хук справа прямо в лицо О’Кконелла.

Всё, что происходило дальше, было слишком импульсивным, чтобы это можно было запомнить в мельчайших подробностях.

Я, Нат и Коко бегали с воскликами вокруг сцепившихся парней, не зная, как помешать их драке или, что ещё лучше, помочь ей. Байрон врезал Картеру несколько здоровских ударов под рёбра, но Картер не остался в долгу, вернув ему не менее внушительные удары в грудную клетку…

Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы я не вспомнила о газовом баллончике во внутреннем кармане своей ветровки. Вытащив его, я дождалась, когда Картер откроется, после чего резко подпрыгнула в сторону дерущихся, чтобы вбрызнуть содержимое баллончика противнику прямо в глаза. Как только Картер заорал от причиняемой мной ему боли, Байрон зачем-то обернулся, чем серьёзно подставился под разбрызгиваемый мной аэрозоль.

Дико крича, парни резко выпустили друг друга из хватки и разошлись в разные стороны, корчась от боли в глазах.

Сидя на своём кресле сбоку от запрокинувшего голову на спинку дивана Байрона, я виновато смачивала в тазу с тёплой водой очередной хлопковый носовой платок и протягивала его Нат, уже минуту протирающей слезящийся левый глаз своего друга.

Десятью минутами ранее Картер, крича благим матом, уехал отсюда с обеими залитыми глазами, в то время как у Байрона моя инициатива зацепила лишь левый глаз, и-то не так сильно, как могло бы получиться, целься я в него, а не в Картера. Сейчас же, смотря на его широкую шею, запрокинутую на спинку дивана, я как никогда остро чувствовала себя виноватой.

– Прости, – в который раз прикусив нижнюю губу, поморщилась от едкого чувства вины я.

– Брось, всё в порядке, – сквозь смех произнёс Байрон, приняв из рук Коко лёд, который та принесла ему, чтобы приложить к его всё ещё кровоточащему носу.

– Сильно болит? – поморщила своим курносым носом Нат, встав на колени на диване справа от О’Кконелла.

– Да всё в порядке, – не открывая пострадавшего глаза, храбрился Байрон.

– Как круто ты ему навалял, – усмехнулась Нат, толкнув Байрона в плечо, чем явно пыталась ему показать, что гордится его поступком, храбростью, силой и всем тем, что он, по её просьбе, продемонстрировал нам всем этим вечером.

– Байрон, прости что так вышло… – всё никак не могла утихомириться я.

– Перестань… – вновь усмехнулся Байрон, явно подбодренный восторженным комментарием огневолосой. – Сегодня этот придурок точно не вернётся.

– Да он вообще больше никогда не вернётся, так круто ты его отделал, – продолжала осыпать победоносными лаврами своего личного героя Нат, чем буквально заставляла его светиться от сомнительного счастья ещё сильнее.

– Если он ещё раз даст о себе знать, можете сразу обращаться ко мне, – довольно улыбнулся подбитым лицом Байрон, глядя прямо в глаза огневолосой. Он здесь был только ради неё и, скорее всего, ему было бы глубоко наплевать на мои проблемы с бывшим парнем, если бы это не беспокоило предмет его личной симпатии, который, сидя в эту самую минуту справа от него, всё ещё заботливо протирал своим хлопковым платком его порозовевший глаз.

– Хорошо, что завтра суббота, – с неприкрытым облегчением выдохнул Байрон. – За выходные на мне и следа не останется.

– В таком состоянии тебе нельзя садиться за руль, – тоном заправского командира вдруг заявила Нат. – Я тебя подвезу…

Когда Байрон и огневолосая ретировались, я буквально прижала Коко к стене, требуя мне объяснить, кто именно разрешил им втягивать в мои проблемы посторонних, но Коко, испуганно лепеча и быстро моргая, сбрасывала всю вину на Нат, говоря, что та позвала Байрона прежде, чем спросила совета у неё.

Пришлось отпустить Коко, а с Нат я спросить так и не смогла. Она не вернулась ночевать ни этой ночью, ни следующей. Двух суток более чем хватило, чтобы я окончательно прекратила злиться на её самоуправство.

Картер исчез. Он не объявился ни в субботу, ни в воскресение и уже к среде я решила успокоить себя мыслью о том, что больше он ко мне не сунется.

На работе тоже всё незаметно налаживалось. Ирма на время забыла о своём проекте, выпросив у Дариана недельный отпуск от французского, лепки, гольфа и прочих занятий. После школы мы занимались либо шоппингом, во время которого я помогала ей советом в выборе нарядов и в компании Кристофера носила пакеты с её покупками, либо ходили по салоном красоты, посещение которых обычно начиналось с маникюра и заканчивалось пилингом. Составлять компанию для Ирмы в подобных вещах было куда легче, чем наблюдать за её страданиями на тренировках по теннису, отчего я вдруг начала чувствовать себя немного отдохнувшей. После проверки домашнего задания у меня внезапно начало оставаться ещё полчаса рабочего времени, которые мы с девчонкой тратили на просмотр теннисных матчей, которые интересовали меня немногим больше, чем чипсы, которыми мы закидывались во время просмотра. Как только же мои часы показывали восемь часов, я молча поднималась и уходила домой, иногда прощаясь со своей подопечной каким-нибудь колким словцом.

После нашей ссоры, если только тот инцидент можно так назвать, Дариан ещё несколько дней ходил грознее тучи. Он словно пытался просканировать взглядом мою одежду насквозь, явно желая проверить моё тело на наличие новых царапин, но так как мы друг на друга всё ещё откровенно дулись, за эти дни у него так и не возникло ни единой возможности меня оголить. Так продолжалось вплоть до среды, пока за Ирмой вдруг совершенно неожиданно не заехала Трейси, чтобы увезти её в кинотеатр.

К этому времени синяки на моих предплечьях и шее уже почти прошли, за что можно было целиком благодарить чудотворную спиртовую настойку Коко, которой я смазывалась дважды в сутки по утрам и вечерам. Остались лишь незначительные следы, которые окончательно должны были испариться, по моим подсчётам, уже через пару дней. Поэтому, оценив состояние сошедших гематом как приемлемое, я решила позволить Дариану раздеть меня, но как только он начал откровенно выискивать на моём теле новые царапины, я разозлилась и хотела оборвать процесс, однако Дариан и в этот раз сумел меня обуздать, так что всё закончилось благополучно. После, когда мы тяжело дыша уже лежали на спине, я ещё раз убедительно сказала ему, будто я действительно подралась с сестрой, на что Дариан ничего не ответил, продолжив сверлить меня пронизывающим до макушки взглядом. Кажется он хотел мне верить, но не мог позволить себе этой роскоши. Умный мальчик.

…Жизнь вошла в своё русло. Я снова думала только о том, где и каким образом достать деньги на операцию для Мии, а это значило, что всё действительно вернулось на круги своя. Вот только что-то внутри меня незаметно, едва уловимо и не смотря ни на что, даже на притворное спокойствие – или то было обманчивое затишье? – скрежетало словно незапертая скрипящая дверь, которая в любой момент может настежь распахнуться от малейшего неровного дуновения ветра.

Мы с Дарианом хотели повторить вчерашний успех, но Ирма не хотела уезжать к Трейси, а я не хотела ехать в Лондон, поэтому мы решили отложить до следующего раза. Подъезжая к дому, я, как обычно, слушала радио. Приятный мужской голос напоминал о том, что сегодня двадцать пятое число, вечер четверга, а значит завтра будет уже вечер пятницы, что не может нас всех не радовать.

Я припарковала машину на тротуаре. Нат заранее одолжила у меня автомобиль на этот вечер – она собиралась съездить к подруге в Лондон, а так как для её байка было уже слишком холодно и Байрон на своём “танке” уехал до понедельника в Манчестер к своей многочисленной родне, в которой в третий раз за прошедший год состоялось счастливое прибавление, она в итоге решила взять машину для этой поездки у меня.

Направляясь к дому, я думала о том, что в последнее время происходит между Нат и Байроном. После того, как она впервые осталась у него на ночь, так и не вернувшись в ночь после стычки с Картером, она неожиданно прекратила говорить нам с Коко о том, что между ней и О’Кконеллом нет ничего серьёзного.

Нужно будет как-нибудь узнать у огневолосой, с чем связано её резкое и такое подозрительное затишье…

Я уже подходила к крыльцу, когда услышала шаги за своей спиной.

Обернувшись, я так и не успела понять, кто именно находится в шаге от меня, однако колючее предчувствие и внезапно пронзивший мою кожу холодок прокричали в моём подсознании прежде, чем я успела осознать – Картер Бишоп.

Глава 6.

Как только я обернулась, он сшиб меня одним резким ударом ладони по лицу.

Я уже падала на спину, когда он вдруг резко схватил меня за шею и потащил за дом.

Картер шёл быстро, уверенно, словно сто раз проделывал подобное прежде.

Как только мы оказались за домом, он впечатал меня спиной в стену, всё ещё не выпуская из своих цепких рук мою шею.

– Думала от меня так легко избавиться, стерва? – рычал сквозь зубы он, выплёвывая слова прямо мне в лицо. – Не переживай, я тебя не убью, пока не напомню тебе о том, что тебе действительно надо.

Сказав это, он резко замахнулся правой рукой и с силой врезался кулаком в низ моего живота…

От силы удара у меня потемнело в глазах и подкосились ноги. Услышав мой сдавленный стон, Картер больше не стал удерживать меня за шею и отстранился, позволив мне мгновенно свалиться на четвереньки. Ощутив ладонями влажную траву, я вдруг поняла, что всё ещё ничего не вижу из-за потемнения в глазах, но не успела я на этом сосредоточиться, как вдруг… Он изо всей силы врезался ногой в мой бок, поддев мой живот своим острым носком так точно, что это заставило меня издать хриплый восклик, после чего я внезапно почувствовала, как из моего рта, с губ и по подбородку начало стекать нечто горячее и… Запах…

Кровь.

В этот момент в нескольких шагах от нас неожиданно раздался звучный щелчок, заставивший меня машинально повернуть голову в его направлении. Нат стояла всего в шаге от нас, держа в руках ружьё, которого я прежде никогда не видела.

– Сделаешь хотя бы одно движение, и я прострелю тебе ногу, – злобно произнесла огневолосая сквозь зубы, обратившись к Картеру, после чего неуверенно потребовала, на сей раз от меня. – Таша, вставай.

Я всё ещё хрипло дышала, пытаясь понять, с чем связан звон в моих ушах и почему у меня так медленно рассеивается темнота перед глазами.

– Таша, слышишь меня?.. – Нат переминалась с ноги на ногу. – Вставай…

Ещё никогда в жизни я не могла не встать после сокрушительного удара.

Превозмогая боль в животе, я поднялась и, не обращая внимания на дикую боль, выпрямилась в струнку. Перед глазами снова всё потемнело, поэтому я машинально схватилась за стену, после чего буквально наощупь направилась к подруге. Каждый мой шаг отдавался колюще-режущей болью в животе, из-за чего я с каждым шагом сгибалась всё ниже и ниже. Когда я наконец дотянулась до угла дома, Нат громко произнесла (так громко, что я едва не оглохла):

– Ещё раз увижу тебя в нашем городе, одним выстрелом снесу тебе то, что находится у тебя между ног! Ты меня понял?! Останешься без своего драгоценного мозга!

Я не знаю, как мы попали в дом, но мы это сделали. Коко ушла на ночную смену в кафетерий, поэтому Нат вместо неё орудовала её авторской настойкой, протягивая мне смоченные ею марли, остро пахнущие спиртом. Морщась то ли от невыносимого запаха, то ли от пульсирующей боли, я щедро смазывала свой живот, совершенно забыв о лице. Нат несколько раз предложила обратиться в полицию и больницу, но я наотрез отказалась от её настойчивых предложений, отлично зная нравы этого маленького городка. Обратись я сегодня в одно из этих учреждений, и завтра весь город будет судачить о том, что меня – оказывается! – изнасиловали. Мне не к чему была подобная радость.

Я проснулась невероятно поздно – в половину первого пополудни – с ощущением ноющей боли где-то в правом боку и животе. Лишь зайдя в ванную и посмотрев на себя в зеркало я поняла, с чем связан пожар на моём лице. Мои губы заметно посинели, а нижняя губа с левой стороны была красочно рассечена. Под рассечением на подбородке моя молочная кожа начинала наливаться синевой, рискуя уже через пару часов картинно окрасить в фиолетовый оттенок всю левую часть моего подбородка, с которого до сих пор не сошло покраснение.

Позавтракав омлетом, оставленным мне заботливой Нат, я набрала подругу, чтобы попросить у неё тональный крем, так как сегодня я не могла откосить от работы – Кристофер отпросился на эту пятницу, и я, согласившись его подменить, сегодня должна была забрать Ирму из школы.

Я никогда не пользовалась тональным кремом, о чём особенно искренне пожалела, услышав от Нат, что её тональник закончился буквально на днях. Вовремя вернувшаяся домой Коко попыталась успокоить меня уверениями в том, что её пудра мне поможет не меньше.

В общем и целом Коко пятнадцать минут пудрила моё лицо и подбородок отдельно, но в итоге так и не смогла до конца замазать всю разлившуюся по его левой стороне синеву, хотя с устранением покраснения она всё же справилась замечательно.

Взглянув на себя в зеркало я едва не расплакалась, но вовремя взяла себя в руки, так как времени на девчоночьи слёзы, которыми я никогда прежде не страдала, у меня не было – нужно было срочно выезжать в Лондон за Ирмой. На скорую руку подведя глаза водостойким чёрным карандашом и тушью, я вышла из дома.

Ирма, сидя на соседнем сиденье, никак не могла прекратить на меня пялиться.

– Что, так сильно заметно? – сдвинула брови я, нажав на педаль газа.

– Ну-у-у… – девчонка тяжело выдохнула. – Видно, конечно, что ты пыталась затереть эту катастрофу пудрой… А что произошло?

– Упала с лестницы, – не повела и бровью я.

– С какой ещё лестницы? – не отставала девчонка.

– Поверь, в моей жизни хватает лестниц.

До поместья мы доехали в кромешном молчании и уже в гараже Ирма вдруг воспряла.

– У меня есть с собой тональный крем! – радостно воскликнула она, начав судорожно копаться в своём портфеле, но уже спустя какую-то минуту выяснилось, что её консилер на два тона темнее моего оттенка кожи. Можно было, конечно, замазать им всё лицо и шею, но это выглядело бы дико, да и одного полупустого флакончика попросту бы не хватило. В итоге я достала из бардачка пудру, которую мне одолжила Коко, и начала активно замазывать синеву, которую даже грёбанная тонна пудры не скрыла бы. Губы предательски налились кровью, а нижняя слева ещё больше посинела, отчего трещина на ней стала выглядеть ещё более ярко. Отстранив от себя зеркало, я тяжело выдохнула, тем самым неосознанно подтвердив безнадёжность ситуации.

– Дариана сейчас нет дома, если тебя это успокоит, – вдруг неожиданно выдала Ирма. – Он собирался на пресс-конференцию.

Точно! Он ведь собирался на какую-то там пресс-конференцию…

– Разве она должна состояться сегодня? – пытаясь вспомнить, сдвинула брови я.

– Насколько я помню, сегодня, – утвердительно кивнула головой Ирма.

Замечательно. Главное не встретиться с ним сегодня, а за выходные я уж как-нибудь успею разобраться со своим внешним видом.

Из машины я вылезала аккуратно, не желая лишний раз испытывать дискомфорт от боли в животе и рёбрах.

– Сильно ушиблась? – поморщилась Ирма, наблюдая за тем, как я медленно привыкаю к быстрому шагу.

– Собрала целый пролёт ступеней, – неосознанно поморщила носом я. То, как быстро Ирма поверила в историю с лестницей, меня очень воодушевляло. Поэтому я не сильно сердилась на неё за то, что она никак не могла отыскать ключи от дома в своей школьной сумке. Опершись о дверной косяк левой рукой, я уперлась правой в ноющий бок и слегка пригнулась вперёд, пытаясь мысленно отключить источник боли. Впрочем, он самостоятельно отключился в ту самую секунду, когда дверь передо мной резко распахнулась с обратной стороны.

– Ты ведь должен быть на конференции, – спустя несколько секунд колючего молчания и красноречивого перекрёстного взгляда, наконец заставила себя начать первой я.

– Как раз туда собирался, – в сдержанном тоне Дариана мгновенно прокатился уже знакомый мне раскат грома. Он всё ещё продолжал сверлить меня взглядом, и я не собиралась отводить глаз первой. Спиной же почувствовав неловкость, которую испытывала в этот момент Ирма, неосознанно подставившая меня буквально на ровном месте, я всё-таки решилась вновь заговорить первой:

– Упала с лестницы.

– С какой ещё лестницы? – жёстко повёл бровью Дариан.

– В жизни Таши много лестниц, – попыталась улыбнуться Ирма, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, но уже было слишком поздно. Пространство между мной и Дарианом накалилось до предела, и теперь даже самая самоотверженная ирония Ирмы не способна была ничего исправить…

Дариан уехал на конференцию, приказав мне – именно приказав!!! – дождаться его возвращения.

Видя, что я не горю желанием дожидаться её брата, Ирма на скорую руку сделала домашнее задание, чтобы я могла уйти на час раньше. Проверив её последний конспект, я немо поблагодарила её участливым кивком за внезапно проявленную ею солидарность, после чего вышла из её комнаты и ещё раз, с явным нетерпением, взглянула на свои наручные часы – девятнадцать ноль пять. Идеально.

Спускаясь с лестницы быстрым шагом, я едва уловимо придерживала ладонью свой ноющий низ живота. Схватив ветровку с вешалки и даже не попытавшись её надеть, я взялась за ручку входной двери, которая словно по волшебству сразу же распахнулась, что заставило меня машинально отстраниться.

Встретившись со мной взглядом, преждевременно начавшим метать молнии, Дариан твёрдо произнёс: “Я ведь сказал меня дожидаться”, – после чего потребовал от меня направиться в его кабинет, весь путь до которого он предусмотрительно конвоировал меня сзади.

Услышав, как щёлкнул замок за моей спиной, я сделала ещё несколько шагов вглубь кабинета. Я остановилась не дойдя несколько шагов до письменного стола, красное дерево которого было отполировано настолько, что блестело даже в сумерках.

Дариан обошёл меня, включил стоящий рядом напольный торшер, после чего поднял его за стойку и поставил впритык к столу, на край которого в следующую секунду он сел. Последовав моему примеру, он скрестил руки на груди.

Мы помолчали ещё несколько секунд, прежде чем Дариан наконец решил начать диалог.

– Напомни, что с твоей губой? – невозмутимо поинтересовался он.

– Напомни, каким образом тебя это может касаться? – пытаясь сдержать предательскую дрожь в голосе, на выдохе перевела стрелки диалога на собеседника я.

У меня был тяжёлый, невероятно долгий, даже не смотря на то, что я так поздно сегодня проснулась, день. У меня всё ещё пылало лицо, болели рёбра и ныл низ живота, отчего я вдруг начинала сомневаться в том, сколько ещё смогу сегодня сдерживаться…

– Хорошо, я тебе напомню, – потёр кончик носа большим пальцем Дариан, после чего вновь вцепился в меня взглядом. – Наша договорённость распространяется на тела, насколько я понимаю. Верно? Я предоставляю тебе своё тело в любой момент, когда тебе это понадобится, ты же, в свою очередь, предоставляешь мне своё. Скажем так – в последнее время меня не устраивает качество товара.

– Не вижу смысла в нашем дальнейшем диалоге, – развела руками я, уже желая развернуться, но Дариан слишком резко оттолкнулся от стола, чем заставил меня замереть на месте. Благодаря моему недавнему общению с Картером я научилась с точностью до миллисекунды угадывать раздражение мужчины. У Дариана оно сейчас зашкаливало.

– Твоё рабочее время ещё не вышло, – всё ещё очень сдержанно, но уже с ярко выраженным громом в голосе, произнёс стоящий передо мной мужчина. – Я плачу тебе за то, чтобы ты отрабатывала ровно до восьми часов вечера, забыла?

Он вдруг сделал уверенный шаг в мою сторону, что на интуитивном уровне заставило меня совершенно неосознанно прикрыть низ живота. Дариан сразу перевёл взгляд на мою руку.

Кажется, мои нервы на эти сутки уже приближались к своему пределу. Я уже чувствовала, что мои глаза находятся на мокром месте и что-то неладное происходит с вентиляцией моих лёгких…

– Эй, – вдруг неожиданно мягко произнес Дариан, дотронувшись своей горячей ладонью до моего лица. – Вот как теперь целовать твои губы? – ещё мягче спросил он, после чего склонился надо мной и аккуратно, очень нежно, как никогда прежде, начал целовать меня в губы. Я не отстранила его – сейчас все мои силы уходили лишь на то, чтобы не разреветься. Но поцелуй был настолько нежным, что в какой-то момент притупил моё внимание. Я заметила, что Дариан расстёгивает мою блузку, начав с пуговиц возле солнечного сплетения, лишь после того, как он расстегнул вторую. Я мгновенно отстранилась от него, но он резко, с металлической силой прижал меня к себе.

– Дариан, – поморщилась от силы его хватки я, но он, глядя мне в глаза, не перестал буквально вжимать меня в себя левой рукой, правой всё ещё пытаясь справиться с тугими пуговицами на моей блузке.

– Не переживай… – с раздражением и возможно даже с каплей злости отозвался он. – Сегодня мы не будем делать этого. Я только хочу посмотреть, что ты от меня прячешь.

Услышав это, я ещё сильнее начала биться в его непоколебимо сжатых тисках, отчего ему в какой-то момент стало неудобно держать меня одной левой. Схватив меня обеими руками, он развернулся вместе со мной на триста шестьдесят градусов и, прислонив меня к столу, резко дёрнул мою блузку, буквально разодрав её напополам. Пуговицы мгновенно затрещали, с неожиданным шумом начав прыгать на деревянной доске пола, а я же всё ещё не знала, как остановить происходящее. Я попыталась отстраниться от стола, но Дариан откинул меня обратно, положив свою тяжёлую, пылающую жаром руку на мою ключицу.

– Что это??? – сорвавшись на рокочущий гром, он уже не скрывал своей злости, рассматривая огромный синяк на весь низ моего живота. Отбросив край блузки с моего правого бока, он с неприкрытой яростью во взгляде изучал кровоподтёки на моей фиолетовой коже. – Я спрашиваю что это?! – не получая от меня ответа, с каждой секундой он начинал выходить из себя всё больше и отчётливее.

Наконец набравшись храбрости, я уперлась коленом в его живот и оттолкнула его от себя, но скорее он отстранился от меня добровольно, нежели я смогла его заставить.

– Не прикасайся ко мне!.. – из последних сил сдерживая слёзы, с предательским сипением в голосе прокричала я, после чего уверенно подняла свою ветровку с пола и набросила её на плечи, тем самым поспешно прикрыв свою наготу.

– Только я к тебе и могу прикасаться! – в ответ резко рявкнул Риордан, что в итоге и стало для меня на сегодня последней каплей.

– Как же вы все достали меня! – прокричала я, пытаясь дрожащими руками застегнуть молнию на своей ветровке, и сразу же почувствовала, как из моих глаз предательским горячим фонтаном полились слёзы. Я мгновенно прикусила нижнюю губу, чтобы через боль заставить неудержимый поток воды остановиться… Дурацкая затея – стало только хуже.

– Кто эти все?! – не отступал Дариан – сегодня он был настроен только на победу. Придурок. – Кто ещё есть кроме меня?!

– Никого! Ясно?! Ты один! Один достал меня! Видеть тебя больше не желаю!

С этими словами я попыталась пройти мимо Риордана, но он схватил меня за плечи, однако не для того, чтобы как обычно остановить и заставить посмотреть ему в глаза, а для того, чтобы прижать меня к себе, что в этой ситуации для меня оказалось совершенно неожиданным.

Мои руки были плотно зажаты его обхватом, но это меня не останавливало. Я так сильно пыталась вырваться из его хватки, что не остановилась, пока спустя минуту кряхтения и немой борьбы случайно не зацепила своей брыкающейся левой ногой напольный торшер, который сразу же с грохотом завалился на бок. В комнате мгновенно стало темно, и только услышав хруст сломавшегося торшера, я резко замерла. Прежде я плакала регулярно три раза в год – в день смерти мамы и Джереми, и в дни их рождений. Сейчас же у меня явно случился нервный срыв, иначе я никак не могла объяснить тот факт, что я никак не могла справиться с такой обычно лёгкой для меня задачей – просто остановить свои слёзы. Обычно я справлялась с этим ещё на их подходе, когда они только начинали жечь моё горло…

Сейчас я уже не ревела вслух, проглатывая свои всхлипы, из-за чего постоянно сильно вздрагивала всем телом, Дариан же ни на секунду не собирался ослаблять мощь колец из своих рук, беспощадно обвивающих моё туловище. Мы простояли так не меньше минуты, до тех пор, пока я вдруг не сдалась (это определённо была усталость) и добровольно не прислонилась щекой к его плечу.

Я всё ревела и ревела, не в силах остановиться… Не в силах даже возненавидеть себя за свою слабость при другом человеке. Тем более постороннем. Тем более при Риордане. У меня даже толковой причины на слёзы не было – я просто эмоционально устала и этого было достаточно, чтобы промочить рубашку Риордана насквозь.

Мы простояли так не меньше пятнадцати минут, когда вдруг мой телефон зазвонил. Я вяло отстранилась от Дариана, и на сей раз он выпустил меня из своих объятий. Посмотрев на экран своего мобильного, я увидела смс-сообщение от неизвестного абонента, в котором Коко предупреждала меня о том, что сегодня вечером она будет ожидать моего возвращения с ружьём в руках. Это ружьё, кстати, Нат откопала при разборе кладовой, в которой сейчас ютилась сама хозяйка дома. Оно когда-то принадлежало бывшему мужу Коко и сейчас было незаряженным, но это не делало его менее устрашающим.

Часы на мобильном показывали двадцать пять минут восьмого.

– Мне пора, – стараясь не хлюпать наглухо забитым носом, тихо произнесла я. Я искренне надеялась, что резко вернувшаяся ко мне невозмутимость сработает, но с Дарианом это, как и многое другое, не проходило.

– Кто тебя избил? – снова взяв меня за плечи, подсвеченный светом моего мобильного, на сей раз мягко потребовал от меня ответа он.

– Мой бывший, – протерев нос ладошкой, коротко ответила я, не желая больше сражаться, так как трезво оценивала свои иссякшие для стóящей битвы силы, а на нестóящую распыляться мне ещё никогда не хотелось.

От услышанного Дариан заметно выпрямил спину и сдвинул брови.

– Вы давно расстались?

– Одинадцать месяцев назад, – палила как из автомата правду я. Спроси сейчас Дариан мою настоящую фамилию – и я бы выложила перед ним даже это. Возможно, в эти короткие секунды я могла рассказать ему вообще всё… Как хорошо, что то были всего лишь секунды!

– Ты его любила?

– Что? – совершенно не поняла сути вопроса собеседника я.

– Ты его любила?

– Никого я не любила, – нахмурившись, максимально (даже слишком!) честно ответила я и, положив мобильный в задний карман джинс, отстранилась от Дариана, после чего аккуратно потянулась к лежащему у моей ноги торшеру. Подняв его и убедившись в том, что он всё ещё способен работать, хоть немного и мигает – не страшно, можно починить – я развернулась и сделала шаг вперёд, но Дариан вновь закрыл собой мне дорогу.

– Я устала и хочу домой, – продолжала сыпать горстями правды я. – Давай поговорим об этом завтра?

– Давай поговорим завтра, – секунду подумав, выдал неожиданное согласие Дариан, после чего отстранился, пропуская меня, но как только я сделала шаг вперёд и сравнялась с ним правым боком, он сразу же остановил меня за плечо. Я не стала поднимать на него взгляд, уже медленно, но верно начиная ненавидеть себя за слезливую сцену, свидетелем которой он стал. – Я могу отпустить тебя с уверенностью в том, что ты не пострадаешь до завтра?

– Можешь, – наконец нашла в себе силы на очередную ложь я, благодаря чему в итоге этим вечером всё-таки смогла добраться до выхода из внезапно резко опостылевшего мне поместья.

Глава 7.

В пятницу вечером Картер так и не объявился, хотя мы втроём – я, Нат и Коко – в ожидании его появления были в полной боеготовности. Разряженное ружьё так и пролежало в гостинной у дивана весь вечер пятницы и весь день субботы, пока мы прожигали свою жизнь посредством телевизора и пива, на которое я уже пару месяцев как не сбрасывалась и которое мне по-дружески продолжали покупать.

В шесть часов вечера, когда за окном только начинали сгущаться сумерки, однако на нашей улице всё ещё не горели фонари, наш дом оглушил трезвон дверного звонка. Нат сразу же схватилась за ружьё, я же, нервно подскочив, отправилась в двери. Переполох оказался неоправданным – это была Миша, которая, впрочем, прежде никогда не приходила ко мне. Оказалось, её послал Генри, чтобы она привела меня к ним, чтобы я посидела с Жас и Мией, пока он и Родерик отвезут Амелию в больницу, у которой внезапно прихватило сердце…

Я посмотрела на Нат, и мы без слов договорились выйти вместе.

Отец и Генри вернулись без десяти девять, как раз после того, как мы уложили девочек спать. С Амелией всё было в порядке, но “на всякий случай” её решили задержать на одну ночь в больнице.

Передав вахту мужчинам, мы с Нат вышли во двор и, оглядываясь по сторонам, быстрым шагом направились к нашему дому, преждевременно предупредив Коко о том, что мы возвращаемся, чтобы она ждала нашего прихода.

Трусцой перебежав дорогу, мы уже ступили на газон, когда я вдруг заметила движение за углом дома и сразу же толкнула Нат в бок. Это был Картер. Я не видела его лица, но я узнала его по силуэту.

Медленно выйдя из тени дома, он направился в нашу сторону. Я заметила, как Нат машинально запустила руки в задние карманы джинс, в одном из которых находился миниатюрный электрошокер. В следующий момент я увидела, как Коко испуганно смотрит в окно на кухне.

– Как же не вовремя Байрон уехал, – только и успела прошептать себе под нос Нат, когда Картер остановился в трёх шагах перед нами, преграждая наш путь до дома.

– Рыжая, я даю тебе шанс уйти, – обратился самоуверенным тоном к Нат Картер, и я сразу же обратила внимание на то, что он держит руки в карманах своей ветровки – привычка, которой он прежде не страдал.

– Как ты меня нашёл? – повысив голос, спросила я, с целью перевести его внимание на себя, чтобы он не сильно фокусировался на руках Нат, заведённых за спину.

– Это было сложно, – твёрдо ответил Картер. – Мне понадобилось десять месяцев на то, чтобы наконец выйти на журнал, в котором ты прежде работала. Твой бывший босс без задней мысли выдал твоему старому школьному другу примерную информацию о твоём нынешнем местонахождении, – криво ухмыльнулся парень, явно довольный тем, как он ловко провёл добродушного мистера Томпсона.

– Чего ты хочешь? – сдвинула брови я, заметив его едва уловимый полушаг в нашу сторону.

– Хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Это в идеале. Но в принципе меня устроит и вариант, в котором я тебя пару раз возьму силой. Я ведь ещё ни разу не брал тебя против твоей воли, не так ли? Хочу исправить этот момент, но одного раза мне будет недостаточно, за те десять месяцев, которые я потратил на то, чтобы откопать тебя из-под земли…

Уже рассказывая о мистере Томпсоне, Картер начинал пылать огнём, поэтому я не была удивлена, когда он без предупреждения бросился на меня и всего в один прыжок сократил расстояние между нами до нуля. Нат сиюсекундно замахнулась электрошокером в его бок, но, как оказалось, он ожидал подобного развития событий. Он мгновенно выбил из рук Нат нашу единственную надежду на спасение. Безжалостно врезавшись кулаком в её живот, он никак не отреагировал на мой молниеносный удар в его бок, словно совершенно его не почувствовав.

После полученного удара Нат завалилась на газон, после чего Картер перевёл всё своё внимание на меня. Схватив за руку, он повалил меня на спину и, сев на меня сверху, влепил мне пощечину, после чего начал душить. В этот момент я услышала крики Коко о том, что она будет стрелять, но Картер никак не отреагировал на её вопль, только ещё раз ударил меня по лицу. Запрокинув голову, я увидела, как Коко, стоя на крыльце, трясёт разряженным ружьём. Картер не старался меня задушить – он старался сделать мне больно, в то время как я, вцепившись в его руки, пыталась оттянуть их от своей шеи…

Я думала, что мы уже проиграли, как вдруг, совершенно неожиданно, Картер содрогнулся всем своим телом. Нат ударила его электрошокером в бок, но сделала это недостаточно сильно. Бить нужно было в оголённую шею, а не в закрытый одеждой бок, но это мы поняли лишь после того, как побежали в сторону дома и поняли, что Картер, полусогнувшись, бежит за нами.

Коко, резко забежав в дом, махала нам руками, чтобы мы поторапливались. Картер был всего в паре метров от нас, когда Нат захлопнула дверь за нашими спинами. Он изо всех сил врезался в уже закрытую дверь, отчего та едва слёту не выпрыгнула из своей орбиты. Картер, по-видимому понявший, что дверь долго не выдержит, начал со всей дури, на которую только был способен, врезаться в неё снова и снова. Отбежав за диван, мы с ужасом наблюдали за содроганием двери. Нат, держа двустволку перед собой, стояла по центру, в то время как я и Коко стояли чуть позади неё.

– Мы вызовем полицию!!! – пыталась докричаться до ломящегося внутрь Картера Коко.

– Мы уже вызвали полицию! – исправляла подругу Нат, в то время как я молчала, ощущая, как отчётливо трясутся мои коленки. И вдруг Нат сообщила нам с Коко шёпотом то, отчего моё сердце мгновенно и с треском врезалось в пол, – Дверь не заперта…

– Что??? – спросив в один голос, мы с Коко в ужасе уставились на огневолосую.

– Я забыла её запереть!.. – с неменьшим ужасом прошипела Нат, и мы втроём с оцепенением уставились на дверь, которая всё ещё содрогалась от ударов. Нас отделяла от маньяка всего лишь какая-то невнушительная дверь, которая даже не была заперта! Поверни он ручку, а не пытайся пробиться сквозь стену, он уже был бы внутри! И всё равно дверь скоро поддастся ему, даже если он не догадается воспользоваться ручкой… Удар – и окна со звоном трещат, ещё один удар – и я слышу, как окнам вторит хрупкая дверь, ещё один удар – и вдруг… Неожиданная тишина. Картер перестал ломиться в дверь так неожиданно и так резко, что от внезапно наступившей тишины нам – именно нам, а не мне одной – стало ещё страшнее, чем то было от звенящих окон.

– Думаю, нам уже давно пора позвонить в полицию… – проговорив шёпотом, Коко потянулась к переносному телефону и, взяв его в руки, посмотрела на нас с Нат. В этот момент я неожиданно для себя заметила, что огневолосая в этой стрессовой ситуации оказалась более невозмутимой, нежели я. У неё, в отличие от меня, не дрожали коленки, не пробегали мурашки по коже и её лицо не выражало ничего кроме сосредоточенности. Казалось, будь ружьё, которое она так уверенно держала перед собой, заряженным, и она бы мгновенно продырявила голову своего противника. Для этого ей даже открывать двери бы не пришлось – она просто прострелила бы её насквозь. Я же, в отличие от подруги, внезапно превратилась в один сплошной нерв, отчего в буквальном смысле не могла себя узнать. Скорее всего загвоздка заключалась в том, что угроза была направлена непосредственно на меня, а себя я защищать никогда особенно не стремилась, зато других, по личному желанию, могла прикрывать собой даже яростнее, чем огневолосая, в эту минуту прикрывающая собой меня.

Тишина затянулась немногим дольше чем на две минуты, но никто из нас так и не сходил со своего места, продолжая напряжёнными взглядами сверлить друг друга и выстоявшую бой входную дверь…

Внезапно раздавшийся дверной звонок едва не лишил нас чувств, доказав наши догадки о том, что Картер всё ещё здесь и никуда уходить не собирается.

– Нужно закрыть эту… – Нат шёпотом сквозь зубы выругалась, – дверь! Её нужно закрыть!

Вырвав из рук Коко телефон – в крайнем случае им можно будет ударить противника по голове – я на цыпочках направилась к двери, за которой, после трёх звонков, снова установилась гнетущая тишина.

Я уже миновала диван и уже была на полпути к своей цели, как вдруг дверь резко распахнулась…

Я закричала первой, от ужаса подскочив, выронив из рук телефон и, зажмурившись, обернувшись обратно к Нат и Коко. Подруги мгновенно подхватили моё звонкое: “Ааааа!”. Казалось, они намеревались кричать ровно столько, сколько намеревалась кричать я, но я вдруг заткнулась, поняв, что порог переступил не Картер. Решив, что от прилива адреналина я начинаю сходить с ума, я резко обернулась и вдруг поняла, что в дверном проёме и вправду стоит Дариан.

Сердце всё ещё колотилось словно бешеное. Кажется я слышала, как гулко дышат вписавшиеся в противоположную стену Нат с Коко.

– Дариан?! – буквально выкрикнула имя неожиданного гостя я.

Он всё ещё стоял в дверях, минимум удивлённый, максимум шокированный нашими воплями, валяющимся у моих ног треснувшим телефоном и направленным на него Нат дулом ружья.

– На улице ещё кто-нибудь есть? – быстро протараторила Нат, обратившись к гостю.

– Там никого нет, – всё ещё не отойдя от увиденного, отчеканил свой ответ Дариан.

– Запри за собой дверь!.. – замахав руками, резко прокричала я.

– Что? – Дариан уставился на меня непонимающим взглядом.

– Запри дверь! – повторила я, уже сама бросившись к двери, достигнув которой резко захлопнула её и защёлкнула ровно на три замка, что ещё трижды перепроверила. Обернувшись, я встретилась взглядом с округлившимися глазами Нат, которая сразу же опустила ружье, что заставило Коко отлипнуть от её правого плеча, к которому она всё это время жалась.

– Что происходит? – наконец решил поинтересоваться Дариан, что заставило меня перевести свой взгляд на него.

– Что ты здесь делаешь?..

– Мы ведь договорились закончить сегодня начатую тему. Ты что, забыла? – невозмутимо произнёс Дариан, после чего неожиданно нахмурился, явно уже отойдя от первого шока. – Что с твоим лицом? – недовольным тоном спросил он, после чего вдруг дотронулся до моей нижней губы и, переведя взгляд на свой палец, растёр на нём мою кровь. Требовательно-вопросительный взгляд Дариана заставил меня сделать шаг назад.

– В курсе о Картере? – круто запрокинув ружьё на плечо, своим вопросом огневолосая заставила Дариана перевести его грозный взгляд на неё. – Бывший Таши. По-ходу мы можем воспользоваться твоей помощью, чтобы разобраться с этим… Не смотри на меня так, – встретившись со мной взглядом, безнадёжно выдохнула огневолосая. – Ты ведь не хочешь обращаться в полицию. Разве у нас есть идея получше?..

Глава 8.

– Проходи, – поджав треснувшую губу, взмахом руки пригласила Дариана на диван я, слишком быстро смирившись с безысходностью сложившейся ситуации. – Я сейчас переоденусь и приду.

С этими словами я отправилась в свою спальню, желая снять с себя мокрую и испачканную в траву светлую одежду. Перед тем, как зайти в комнату, я обернулась – Дариан сел в моё кресло, Коко села справа от него на диван, а Нат заняла кресло напротив него. Я снова нахмурилась, машинально пытаясь набросать план дальнейших действий, в котором не был бы задействован Риордан, но мысли в моей голове путались и превращались в хаотичные, бессвязные слова, поэтому я решила не торопиться и для начала просто найти свой хлопковый спортивный костюм.

Зайдя в спальню, я аккуратно дотронулась до двери, чтобы прикрыть её, как вдруг она с невероятной силой захлопнулась. Прежде, чем я поняла, что произошло, моего горла коснулось что-то острое и холодное… Лезвие.

Картер, прислонив указательный палец к своим губам, а нож к моей сонной артерии, требовал от меня молчания. Почувствовав холод, я сначала подумала, что леденею от страха, как вдруг поняла, что сквозняк исходит из настежь открытого окна. Как он его взломал?!..

С обратной стороны двери послышались шаги. В их тяжести я сразу узнала Дариана.

…Картер успел щёлкнуть замком прежде, чем Дариан прикоснулся к дверной ручке.

– Таша? – я не ошиблась – за дверью и вправду стоял Дариан. – Всё в порядке?

Картер, ещё сильнее прижав остриё к моей шее, закивал головой, требуя, чтобы я отозвалась.

– Таша? – повторно раздался настойчивый голос за дверью.

– Угу… – глухо промычала в ответ я, стараясь не сорваться на предательскую дрожь в голосе.

Повисла тишина, к которой я не меньше Картера начала прислушиваться – Картер в надежде на то, что Дариан ушёл, я же в надежде на то, что он всё ещё здесь.

Тишина продлилась с минуту и, в итоге, мы с Картером одновременно пришли к выводу о том, что Риордана за дверью больше нет. Снова прислонив палец к своим губам, Картер убрал лезвие ножа от моего горла, натянул низ моей футболки и начал медленно её распаривать.

– Таша? – совершенно неожиданно голос Дариана вновь раздался за дверью.

Не выдержав напряжения, я издала звук, отдалённо напоминающий писк, но Картер сразу же заткнул мне рот ладонью. Впрочем, слишком поздно – за дверью уже начали догадываться.

– Таша, открой дверь, – дверная ручка резко заходилась вверх-вниз. – Таша, слышишь?..

Картер, резко отстранившись от меня, но всё ещё держа передо мной нож, одним резким движением заставил мой тяжёлый платяной шкаф пошатнутся, но быстро поняв, что без второй руки ему не справится, он обеими руками вцепился в его края. В эту самую секунду я бросилась к двери, но шкаф с жутким грохотом упал в сантиметре передо мной, едва не проломив своим весом пол.

Как только шкаф едва не разрушил весь наш дом, по ту сторону двери раздались смешанные в один вопль крики Нат и Коко.

Схватив меня за шею, Картер резко опрокинул меня на пол. Оказавшись сверху, он начал пилящими движениями разрезать кожаный ремень на моих джинсах, я же уже не сдерживала своих криков, стараясь сбросить с себя сумасшедшего. Дариану понадобился всего один удар, чтобы снести дверь с петель, но шкаф не давал ему пройти дальше, с какой бы силой он не разбивал о него свои кулаки и ноги. Боковым зрением я видела, что Дариан не просто выбивает шкаф, но через отверстие, размером с два его кулака, видит всё происходящее в этой комнате.

Когда Картер наконец разрезал мой ремень и продолжил дорезать на мне футболку, я внезапно нащупала увесистую гипсовую статуэтку, удачно упавшую с верхушки шкафа при его падении, и изо всей силы врезалась ей в голову противника. Издав возглас, Картер зажмурился и зашипел, и его потерянная на несколько секунд бдительность позволила мне под крики Коко и Нат наконец сбросить с себя противника. Как только я смогла вылезти из-под Картера, я сразу же бросилась к распахнутому окну, но как только я в него просунулась, он нагнал меня и, схватив за ногу, потянул обратно в комнату. Издав какой-то нереальный, совершенно дикий крик, я всё-таки смогла выпасть из окна наружу, но Картер почти сразу выпрыгнул за мной. В разорванной футболке и порезанных штанах, я бросилась в сторону дороги, слыша стремительные шаги бегущего за мной противника, звучащие всего в каком-то шаге за моей спиной… Сердце буквально выпрыгивало из груди, кровь пульсировала в голове, лёгкие слиплись и дыхание перехватило…

В момент, когда я заворачивала за угол, я больно и совершенно неожиданно врезалась в какого-то человека, и в это же мгновение из моей груди вырвался непроизвольный восклик. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что я врезалась в широкую грудную клетку Дариана, и ещё одна секунда, чтобы услышать пугающий звук глухого удара, который он нанёс моему противнику прямо в голову.

Картер, выпустив из своих рук нож, мгновенно завалился на спину. Неужели… Всё закончилось?.. Всё?..

Спустя некоторое время поняв, что он не шевелиться, я испугалась того, что Дариан напрочь выбил из него дух, как вдруг Картер застонал.

– Ты в порядке?! – больно вцепившись в мои плечи, едва ли не прокричал свой вопрос Дариан. – Таша! Таша! – он тряс меня, заставляя смотреть только на него. – Ты в порядке?!.. Он ведь ничего тебе не сделал?!..

– Нет… Нет… Он ничего мне не сделал, – смотря на взволнованного Дариана широко распахнутыми глазами, шокировано отвечала я.

– Хорошо!.. – утвердительно произнёс он, после чего за его спиной послышались голоса Нат и Коко, и он, резко притянув меня к себе и прижав мою голову к груди, уже более спокойно повторил. – Хорошо.

Следующие полчаса были какими-то безумными. Дариан за шкирки затащил Картера в дом, после чего куда-то, но точно не в полицию, позвонил. Уже спустя каких-то пятнадцать минут в дом вошли “люди в чёрном” и увели Картера в неизвестном направлении. Я почему-то неожиданно слишком остро распереживалась о его судьбе, начав едва ли не умолять Дариана, чтобы он не делал ему ничего плохого. Дариана сразу же начало это раздражать, но он всё равно позвонил “людям в чёрном” и изменил непонятный для меня “План-А”, на не менее смутный “План-С”. Что это значило я не знала, но Дариан пообещал, что Картер не будет ни убит, ни покалечен, и этого для меня оказалось более чем достаточно, чтобы успокоиться.

Как только я успокоилась, я провела рукой по своему лицу, и кровь, всё ещё капающая из моей нижней губы, окрасила мои пальцы в алый. От увиденного, где-то глубоко внутри меня, от желудка к горлу поднялось тошнотворное чувство дежавю, и я едва не свалилась замертво от накатившего на моё подсознание чувства ужаса. Мне повезло, что рядом стояла Нат. Подхватив меня и усадив на диван, она начала быстро вытирать салфетками от крови мои руки и лицо.

– У неё слабость на кровь, – пояснила огневолосая взбудораженной Коко и нависшему надо мной Дариану.

– Её слишком много, – поморщилась я, почувствовав, что меня начинает мутить от запаха и даже вкуса крови, попавшей мне на язык. – Мне нужно умыться…

С этими словами я резко вскочила и побежала в туалет, где меня стошнило выпитым часом ранее пивом. Я чувствовала себя убогой, но смирилась с тем, что ничего не могу с этим поделать. Выйдя из туалета, я сразу же направилась в душ, пообещав ожидающим меня людям “на всякий случай” не закрываться на защелку.

Когда я вернулась в гостиную, часы показывали ровно одиннадцать.

Мне уже было гораздо лучше. Я прополоскала горло, смыла с себя негатив, высушила волосы и переоделась в пижаму из черной майки и рубашки с длинными штанами в красно-синюю клеточку. Не застав никого в гостиной, я сразу же направилась на кухню, откуда доносился звон чашек.

– Ты бы видел, как мы отбивали её из рук этого недоумка… – горделиво говорила Нат, расслабленно откинувшаяся на спинку стула и курящая прямо на кухне. – О, Таша, ты вовремя, – запрокинув голову, произнесла огневолосая. – Мы с Коко как раз хвастались тем, как отстаивали твою честь, благодаря чему за все эти дни тебя ни разу не изнасиловали.

Обойдя Нат слева, я села за стол напротив Дариана и, вытащив из упаковки огневолосой сигарету, закурила от протянутой Нат зажигалки. Затянувшись, я встретилась с красноречивым взглядом Дариана и замерла.

– Что? – выпустив струйку дыма, наконец спросила я. – Да, я курю.

– Вообще-то не так часто, как я, – заметила Нат. – В общем-то, она ещё не превратилась в никотинового наркомана.

Я сделала ещё одну затяжку.

– Таша, тебя только что стошнило, – заметила Коко. – Не находишь, что на голодный желудок лучше не курить?

Я подняла на подругу взгляд, пытаясь понять, действительно ли она заботится о моём желудке, или, заставляя меня потушить сигарету, просто пытается угодить Дариану.

– Да не переживай, – ухмыльнулась Нат, – докуришь после чая. Не пропадать же сигарете.

Встретившись взглядом с уже очевидно неодобрительным взглядом Дариана, я передумала делать ещё одну затяжку, вместо этого потушив сигарету в чистой пепельнице, стоящей на краю стола.

– Чего я ещё могу не знать? – спросил Дариан, обратившись почему-то не ко мне, а к Нат.

– Из плохого или из хорошего? – выпустила очередную струйку дыма огневолосая.

– С хорошим я сам как-нибудь познакомлюсь, – бойко ответил ей Дариан, и я вдруг поняла, что все собравшиеся сейчас на этой кухне в какой-то степени игнорируют меня.

– Ну, Таша встаёт раньше всех и безжалостно изнуряет своё тело зарядкой, состоящей из убийственных упражнений, чем иногда выводит из себя моего внутреннего лентяя, – начала Нат.

– А ещё она может выпить ровно столько алкоголя, сколько ты ей предложишь, – добавила Коко. – Но при этом она не склонна к алкоголизму, чем тоже изрядно выводит из себя.

– Ещё она не умеет выражать чувства, отчего может создаться впечатление, будто она совершенно бесчувственная, бессердечная, ледяная глыба, – продолжала добивать мой образ Нат.

– Но самое жуткое в ней то, как дико, просто душераздирающе она кричит во сне! – наигранно схватилась за сердце Коко. – Когда я услышала это впервые, я думала, что её живьём режут! Честное слово, я чуть заикой не стала, когда узнала от Нат, что это происходит регулярно несколько раз в месяц и мне придётся с этим смириться…

– Так, стоп, хватит, – возмутилась я, стараясь не смотреть на Дариана. – Вообще-то, я здесь…

– Ой, ну что в этом такого? – взялась за свою чашку с чаем Коко. – В конце концов, Дариан, как твой парень, должен знать о тебе всё.

– Ты рассказала им о нас? – довольно вздёрнул брови Дариан, едва ли не засветившись в своей наглой улыбке.

– О том, что вы спите? – невозмутимо поинтересовалась Нат, не выпуская сигарету изо рта. – Типа секс без обязательств, – огневолосая показала пальцами воздушные скобки.

Дариан уже улыбался до ушей.

– Что значит “типа”? – повторила движение пальцев подруги я. – У нас и вправду всё без обязательств. Дариан подтвердит, – возмущённо взмахнула руками я.

Встретившись хитрыми взглядами, Дариан с Нат расплылись в не менее хитрой улыбке. И когда они только успели спеться?!..

– Ой, я тоже думала, что мы с Байроном мутим без обязательств, – положив руку на грудь в жесте искреннего признания, произнесла огневолосая, глядя прямо в глаза Дариана.

– Что значит “думала”? – почему-то ещё больше возмутилась я.

– А я тебе ещё не рассказала? – удивлённо поинтересовалась Нат, переведя на меня взгляд.

– Нет, – причмокнула Коко, оторвавшись от своей чашки. – Ты ей ещё ничего не рассказала.

– Мы с Байроном теперь официальная пара, – довольно произнесла Нат, потушив свою сигарету.

– Что?! – я едва не подскочила на месте.

– По-началу я была такой же самонадеянной, как Таша, – снова начала игнорировать моё присутствие Нат, обратившись к Дариану, но вдруг на пару секунд вернулась ко мне взглядом и, оценивающе окинув меня им, снова вернулась к Дариану и добавила. – Ну, может быть не настолько самонадеянной. Мне до Таши во многом ещё далеко… Но у меня тоже характер не подарок. Байрону, прежде чем я поняла, что на самом деле он мне тоже нужен не только ради секса, пришлось целых семь месяцев меня обхаживать, а это немалый срок! Я поняла это после того, как он пострадал из-за меня в драке с Картером. Так что мужайся, – всё ещё единолично говорила с Дарианом огневолосая, – тебе предстоит ещё минимум полгода выдержки, одна драка… – посмотрев на меня, Нат запнулась, после чего, вернувшись взглядом к Дариану, продолжила. – Нет, это ведь Таша. Ещё минимум год и точно не одна драка, прежде чем она поймёт, что не представляет своей жизни без тебя.

Предательница!.. Как она могла так поступить?!.. Она сдалась?! Сдалась Байрону?! Это что значит?!.. Он победил?!..

В голове сразу же пронеслись мои недавние мысли об их отношениях: "И пусть в этом деле Нат будет моим маяком – пока она непоколебима в отношениях с Байроном, я спокойна за нас с Дарианом”.

Мой маяк сломался оканчательно и бесповоротно. Просто заглох.

Я не могла порадоваться за Нат с Байроном, проецируя их отношения на мои отношения с Дарианом. Сжав кулаки, я нахмурилась, уже больше не обращая никакого внимания на всеобщее веселье.

Неужели это неизбежно должно достигнуть и нас с Дарианом?!.. Неужели поражение неизбежно?!.. Нет, как заметила сама Нат, я – не она. Я сильнее неё! И пусть я сама себе буду маяком в этом море безумства фальшивых чувств – я сильная, я справлюсь. И не с таким справлялась.

Глава 9.

– Какие же у Вас красивые глаза, – восхищалась Коко, провожая Дариана до двери.

– Хах, спасибо! – улыбался до ушей Риордан.

– Хватит тешить его самолюбие, – недовольно бурчала я, опершись плечом о косяк дверного проёма, ведущего на кухню.

– Обязательно приходите к нам ещё, – продолжала рассыпаться в комплиментах Коко.

– Вот ещё! – продолжала возмущаться я, уже поджигая свою недокуренную прежде сигарету.

– Нет, серьёзно, – пожав руку Дариана, звучно произнесла Нат. – Можешь к нам заглядывать почаще.

– Вы вообще меня слышите? – недовольно сдвинула брови я, выпустив струйку дыма изо рта и обняв себя левой рукой, всё ещё продолжая опираться плечом о косяк дверного проёма. – Он сюда больше не придёт.

Коко сразу же захотела мне что-то возразить, как вдруг в дверь раздался звонок. Мы все мгновенно замерли – даже дым сигареты прекратил движение в воздухе…

Звонок повторился.

– Половина двенадцатого, – нахмурившись, заметила я.

– Я открою, – не без напряжения в голосе вызвалась Нат и, сделав шаг влево от Дариана, протянула руку к дверной ручке.

Резко распахнув дверь, Нат с облегчением выдохнула, что могло бы позволить мне расслабиться, если бы я не сосредоточилась на внезапно шокированном выражении лица Дариана.

– Таша, это к тебе, – без единой нотки беспокойства в голосе, произнесла Нат.

– Кто? – всё ещё не в силах оторвать напряжённого взгляда от ошарашенного Дариана, смотрящего за порог, спросила я.

– Миша, – коротко ответила Нат.

Как только всё стало понятно, я с облегчением выдохнула и, отстранившись от дверного косяка, направилась к выходу. Сняв свою куртку с вешалки и набросив её на плечи, я вышла на улицу и, спустя несколько шагов, обернулась. Всё ещё прощающийся с Коко и Нат Дариан вышел за мной следом.

Дойдя до края газона, я резко остановилась и врезалась взглядом в сестру.

– Чего тебе? – холодно спросила я, злясь на неё за то, что она во второй раз за всю свою жизнь решила объявиться на моём пороге, и оба раза так неудачно совершила именно сегодня.

Миша залезла в задний карман своих потёртых джинс, висящих на ней словно на палке, и вынула из него смятый полиэтиленовый пакет.

– Здесь ровно пятьсот долларов, – сунув пакет мне в руки, сухо произнесла она, стуча зубами из-за резко упавшей на улице температуры. Тощая, с залегшими тенями под глазами, она едва не качалась от холода, кутаясь в длинные рукава своей старой, местами прохудившейся вязаной кофты.

– Ты накопила, не смотря на свою зависимость? – не выпуская сигарету из зубов, приподняла брови я, произнеся эти слова так задумчиво, словно случайно выронила их из своего подсознания.

– Это ничего не значит, – обняв себя руками, чтобы хоть как-нибудь согреться, произнесла сестра, после чего криво ухмыльнулась. – Даже не надейся на то, что меня можно спасти. Нельзя. Я этого не хочу. А деньги возьми. Я их долго собирала, копаясь в мусорных баках в поисках пустых бутылок и откладывая понемногу с захудалой зарплаты дворника, большую часть до копейки тратя на клей или дешёвое вино. Я могла бы накопить для Мии больше, будь я сильнее… Будь я сильнее, я могла бы родить её здоровой и вам не пришлось бы сейчас собирать ей на операцию, – судорожно хихикнула Миша, что показалось мне немного безумным. – Твой? – она кивнула куда-то вбок, и, переведя туда взгляд, я увидела Дариана, стоящего на тротуаре возле своего огромного чёрного мерседеса в каких-то двадцати метрах от нас. – Красавчик… – сделав шаг назад, в сторону своего гаража, одобрительно кивнула головой Миша. – Отличный танк, – добавила она, не уточнив, имеет ли она ввиду Дариана, или его машину.

Положив смятый пакет во внутренний карман куртки, я уже хотела сдвинуться с места, как вдруг Миша, остановившись посреди дороги, обернулась и, подняв над своей головой два средних пальца, прокричала так громко, что её голос трещащим эхом прокатился по прохладному ночному воздуху: “Мы сдохнем вместе!.. Ты и я!..”.

Прокричав эти слова, она резко развернулась и преспокойно продолжила свой путь к гаражу.

Идиотка! Она всегда умела заставить меня ненавидеть себя, её, стоящего рядом случайного зрителя – да кого угодно! Специально ведь выставила меня сейчас дурой перед Дарианом!..

Тяжело выдохнув, я сделала очередную глубокую затяжку, после чего уверенно развернулась и направилась к “танку”.

– Она твоя копия, – как-то слишком сурово-задумчиво произнес Дариан, когда я остановилась в двух шагах от него.

– Она моя сестра, – заставив себя вытащить сигарету изо рта, произнесла я. – Близняшка.

Дариан смотрел на меня сверху вниз, буквально просверливая своим подозрительным взглядом насквозь. Он верил в то, что Миша моя близняшка, и одновременно не верил в то, что подобное возможно. Он был шокирован. Я понимала почему.

Я хотела сделать ещё одну затяжку и уже поднесла сигарету к губам, но Дариан вдруг словил мою ладонь буквально на лету и перенял своими пальцами из моих дотлевающий окурок.

– Прекрати курить, – всё ещё не меняя выражения своего лица, со сдвинутыми бровями, произнёс он.

– Чем мотивируешь? – едва уловимо приподняла брови я.

– С курящей девушкой неприятно целоваться, – невозмутимо ответил он, после чего вдруг приподнял моё лицо за подбородок и поцеловал меня во всё ещё пылающую нижнюю губу. Я впервые позволила ему поцеловать себя зная, что поцелуй не будет являться прелюдией. Просто не хотела портить его эксперимент.

Мы целовались не меньше десяти секунд, после чего я слегка отстранилась, освободив свой подбородок из его руки.

– Сильно неприятно? – почему-то как-то слишком тихо поинтересовалась я, с едва уловимым любопытством заглянув в действительно большие, как недавно заметила Коко, глаза Риордана. Я не ожидала получить в ответ молчание, но получила именно его. Сделав глубокий вдох, Дариан развернулся и, открыв водительскую дверь, просто вошёл в свой мерседес. Не желая становиться девушкой, провожающей томным взглядом парня на большом тонированном автомобиле, я развернулась и, поёжившись от ночного холода, уверенным шагом направилась в сторону дома.

Мы забыли попросить Дариана вернуть на место опрокинутый Картером шкаф, а самим нам с этим, как вскоре выяснилось, было не справиться, поэтому я, закрыв в спальне окно снаружи и забрав подушку с одеялом, решила провести эту ночь на диване в гостиной.

Утром мы позвали Руперта, который, не без помощи проходящего мимо Генри, поднял и установил шкаф в метре от его прежнего места. Мужчины около десяти минут недоумевали, каким образом тяжёлый платяной шкаф при таком весе вообще мог упасть, после чего констатировали, что несколько досок в полу на месте его падения проломлены безвозвратно и без их замены мне не обойтись, в то время как вмятина в стене оказалась некатастрофичной.

Пришлось ехать в магазин стройматериалов, выбирать и покупать доски… В общем и целом в итоге мы втроём провозились с ремонтными работами, включая выравнивание вмятины в стене, где-то около пяти часов. Руперт ушёл сразу по завершению работы, желая поскорее вернуться к Пени и детям, Нат ретировалась следом за ним, на встречу с подругами по университету, а Коко ушла за час до завершения косметического ремонта, так что компанию к чаю согласился составить мне только Генри. Он рассказал мне о том, что Элизабет регулярно названивала ему, из-за чего он на прошлой неделе сменил номер своего телефона, и о том, что он стал больше времени проводить с Жасмин и Мией… Уже наблюдая за тем, как Генри уходит в сторону родительского дома, я обратила внимание на то, что его шаг стал легче, словно он свалил гору со своих плеч и теперь расправил их в свободном полёте. На это было откровенно приятно смотреть.

Часы показывали начало седьмого, и я знала, что мне остаётся провести вечер пятницы за просмотром футбола, на который я подсела и подсадила Нат с Коко благодаря Риорданам и виртуозной игре капитана любимой команды Робина Робинсона, но меня впервые это не устроило. Недолго думая, я зашла на кухню, отрезала от сладкого пирога Коко два огромных куска и, положив их на древнюю, потрескавшуюся и невероятно тяжёлую для своего размера тарелку сгущённого цвета, надела свою старую тяжеловесную куртку, часом ранее найденную в куче вывалившейся из шкафа одежды, после чего с облегчением вышла на улицу.

Когда я вошла во двор Олафа Гутмана, по-осеннему холодный дождь, выпадающий из густых свинцовых облаков, только начинал накрапывать. Я нажала на звонок всего один раз, следующие три минуты не сделав ни единой попытки повторного нажатия. Я знала, что одного раза более чем достаточно, что меня услышали и мне просто нужно дождаться.

Посмотрев на свои наручные часы, я отметила, что пошла уже четвёртая минута молчания и, засунув руку в карман куртки, второй всё ещё держа перед собой тяжёлую тарелку с двумя кусками пирога Коко, терпеливо продолжила сверлить взглядом выцветшую дверь. Когда-то она была белоснежной, но теперь посерела и местами краска на ней начала трескаться, но не смотря на это она всё ещё выглядела ухоженной. Именно об этом я, сдвинув брови, думала, когда дверь передо мной аккуратно отворилась.

– Я пришла узнать, что в коробке, – коротко и тихо произнесла я вместо приветствия, слегка поведя тарелкой в своей руке. В ответ мистер Гутман лишь едва уловимо кивнул головой, после чего пропустил меня внутрь своих пустых комнат-лабиринтов.

Мы расположились в той же комнате, в которую недавно я помогала мистеру Гутману затащить одну из его тяжёлых картонных коробок. На улице, из-за налетевших с севера туч, совсем потемнело, но вместо того, чтобы включить свет, мистер Гутман зажег широкую восковую свечу и вставил её в старый, от времени начинающий ржаветь у основания ручки фонарь. Поставив его на стол, расположенный у стены напротив окна, мистер Гутман пригласил меня немым жестом руки присесть на стул, после чего я заметила на столе странный массивный агрегат, своим изогнутым носиком с маховиком на нём отдаленно напоминающий чайник.

Когда мистер Гутман перевернул две из пяти пиал, стоящих впритык к стене, и, открутив краник на странном агрегате, начал поочерёдно разливать из него кипяток, я поняла, что моя догадка относительно происхождения данного аппарата не далека от правды.

– Прежде никогда не видела самоваров? – таким вопросом решил оборвать наше молчание мистер Гутман, наверняка заметивший мою заинтересованность чудаковатым устройством.

– Нет, – повела бровью я.

– Странно. У тебя ведь русские корни?

В ответ я с удивлением посмотрела на собеседника – подобную информацию в нашем городе едва ли мог кто-нибудь знать.

– Удивляешься, что я знаю о том, что Амелия, твоя прабабка, дочь русских князей-беженцев?.. – тяжело выдохнув, мистер Гутман не спеша, словно в замедленной плёнке, опустился на стул. – Не удивляйся. Я младше неё на тридцать лет, но при этом я старше тебя на сорок. Я знаю о многом, что было до твоего появления на этой улице, и о многом, что было после… Нужно помнить свои корни… Нужно помнить… – задумчиво повторил мистер Гутман, взяв в руки пиалу. – Наши фамилии звучали в пространстве этого мира задолго до нашего появления в нём. Это то, что нам досталось от наших предшественников. Моя фамилия состоит из двух частей: “гут”, что значит “хороший”, и “ман”, что означает “человек”… Боюсь, я подвёл своих предков.

– Вы плохой человек? – вздёрнула брови я, продолжая водить кончиком указательного пальца по своей пиале, стоящей напротив меня на узорчатом блюдце.

Прислонившись спиной к стене, я машинально начала прислушиваться к мерному дыханию собеседника и острым, косым каплям дождя, врезающимся в тихо дребезжащее окно. Наши голоса были тихими и какими-то надломленными, отчего слышать их было так же уютно, как, например, слушать завывание ветра под крышей, при этом согревая своё дрожащее тело под тонкой шерстью шотландского пледа.

– Для того, чтобы быть хорошим человеком, нужно быть полезным другим людям, – уверенно произнёс свой ответ мне мистер Гутман. – Я же бóльшую часть своей жизни провёл в этих стенах, за долгие годы не сделав никому ничего хорошего.

– Но вы не делали и плохого, – заметила я.

– Разве эгоизм – это не худшее зло? Прародитель всего плохого на этой грешной земле, – задумчиво добавил мужчина.

– Эгоизм? – я посмотрела на собеседника.

– Да, – сосредоточенно смотря куда-то мимо меня, отозвался мистер Гутман. – Когда ты перестаёшь пользоваться даром своей жизни, ты отрекаешься от служения ближним, а это ничто иное, как эгоизм.

– Что значит “перестаёшь пользоваться даром своей жизни”? – в раздумье сдвинула брови я.

– С тобой что-то случается, какой-нибудь надлом, который, как бы ты не хотел и не старался, никогда уже не сможет срастись, и ты почему-то решаешь, что в твоей жизни нет больше смысла. Забываешь, что смысл жить есть всегда.

– И в чём, по-вашему, заключается смысл человеческой жизни?

– Служение ближнему.

– А что, если из тебя плохой слуга?

– Мы все слуги. Вопрос лишь в том, какому господину мы служим. Чёрному или Белому? В этом вопросе Серого нет. Третьего не дано.

Мы замолчали и промолчали очень долго.

Иметь право носить память предков… В первый день своего восемнадцатилетия я подала заявление на смену фамилии. Этот шаг не решал всех моих проблем (он вообще не был способен что-либо исправить из моего прошлого), но я надеялась на то, что в будущем он поможет мне избежать новых неприятностей. Я приняла это решение в новогоднюю ночь. Тогда я решила, что после того, как я закончу школу и уеду в большой город, больше никто и никогда не узнает о том, что я Таша Грэхэм – та самая девочка с “гнильцой” из “испорченной” семьи. Я взяла фамилию человека, которого любила больше своей жизни, чтобы раз и навсегда очертить линию между мной и старшим братом, променявшим семью на проституцию, между мной и сестрой-близняшкой, променявшей семью на наркотики и выпивку, между мной и семьёй, существование которой однажды раз и навсегда оборвалось. На самом деле я безумно любила свою старую фамилию, доставшуюся мне от отца, а ему от его отца, тому от деда, а деду от прадеда… Но однажды внезапно пришедшая ко мне среди ночи идея взять девичью фамилию моей матери, запылала в моей грудной клетке необузданным пожаром. Я стала Ташей Палмер. Словно ближе к маме, к её небу, и дальше от того, что творили здесь, на земле, наши родные.

– Ты не живёшь, верно? – неожиданно, спустя десять минут молчания, вдруг спросил мистер Гутман, и от его внезапного вопроса по моему телу мгновенно пробежали невидимые мурашки. – То, что произошло с твоей мамой и братьями, произвело в тебе надлом… Десять лет – это слишком много для человеческой жизни и ещё больше для её смерти.

Когда мистер Гутман замолчал, так же неожиданно резко, как и заговорил, я уже успела превратиться в “ежа”, неспособного на поддержание конструктивного диалога. Это была запретная тема. Её нельзя было обсуждать, тем более со мной. За моей спиной – возможно. Но не со мной.

– Я был женат, – вдруг неожиданно перешёл на другую, очевидно чрезмерно личную для него тему мистер Гутман, по-видимому уловив значение морщины на моём лбу, протянувшейся вверх от переносицы. – Это было давным-давно. В моём браке с той женщиной родилась очень маленькая и очень красивая девочка… Тиффани. Двадцать пять лет назад женщина, произведшая на свет это чудо, ушла к другому мужчине, потому что финансовый аналитик тогда, как, должно быть, и сейчас, зарабатывал значительно больше художника. Она забрала с собой мою двухлетнюю дочь… Я позволил ей забрать, хотя моё сердце и обливалось кровью. Спустя год Тиффани умерла… – мистер Гутман замолчал, и я, почувствовав колючий ком в горле, подумала, что очередное наше молчание на сей раз продлиться дольше обычного, но мистер Гутман неожиданно продолжил. – В последствии у той женщины родились ещё две дочери, она не уходила от их отца и эти девочки, с течением времени, выросли во взрослых женщин. Она просто продолжила жить дальше. Я же не смог. Закрылся в панцире и покрылся чешуёй. С тех времён ни разу не дал себе ни единого шанса продолжить жить нормальной, полноценной жизнью. Это моя трагедия. Я имею ввиду не уход Тиффани обратно на небеса, откуда она была послана мне на два, слишком коротких, года, – внезапно решил пояснить мистер Гутман, и его слова откровенно удивили меня, и даже заставили поднять на него свой взгляд. – Моя трагедия заключается в том, что я так и не сумел поблагодарить небеса за ангела, которого они мне однажды послали. Вместо благодарности, после возвращения ангела на небеса, я решил умереть. Неблагодарный… Едва ли Тиффани сможет простить меня за мою смерть, длиною в человеческую жизнь. Двадцать четыре года смерти. Это на четырнадцать лет больше твоей.

Я замерла. Мистер Гутман вовсе не сменил тему, как мне это показалось тремя минутами ранее. Наши жизни… Наши смерти были одной цельной темой, о которой художник молчал глубже и дольше меня. Ровно на четырнадцать лет дольше…

Я больше не была “ежом”. Я больше не была никем. Я снова стала Ташей. Палмер.

– Вы что-то хотите мне сказать? – спокойно спросила я, продолжая вглядываться в сгущающиеся за окном сумерки.

– Не мешай себе жить. Десятилетие – это много, но когда это число умножится на две целых четыре десятых, ты поймёшь, что умерла не потому, что тебя убили, а потому, что ты убила себя сама.

Глава 10.

Всё воскресенье, с шести утра до восьми вечера, я провела у Хьюи. Компенсировала пропущенную субботу. Встретившись с пришедшим в обед отцом, не ушла, как обычно, из-за чего уже спустя час ушёл он.

Мы с Хьюи снова остались одни.

Осень, с её свинцовыми облаками и сокротившимися световыми сутками, давала о себе знать мрачным настроением. В периоды между сном и едой не хотелось ничего, кроме молчания. Когда-то тишина стала для меня скорее необходимостью, нежели чем-то более абстрактным вроде мечты или счастья. И тот факт, что эту необходимость, хотя и по кускам, я могла получать “сезонно”, заставлял меня любить осень большей силой, нежели знойное лето и тем более начало весны. Осень незаметно напоминала мне о том, что я всё ещё способна на любовь, пусть даже к такой абстрактной вещи, как пора года.

К утру понедельника супер-настойка Коко совершила чудо, согнав с моего тела тридцать пять процентов синяков. С такими темпами, ещё неделя-полторы, и на мне вообще не останется ни одного фиолетового следа, а до тех пор Нат купила для меня идеальный тональный крем, которым я орудовала с завидным профессионализмом. С утра пораньше я успешно наштукатурилась маскирующим средством, перед выходом из дома решив ещё и глаза подкрасить, чтобы выглядеть совсем уж невредимой.

Раны на моём теле и вправду заживали как на собаке, жаль только, что моя душа не была наделена столь ценным даром регенерации.

С момента чаепития с Олафом Гутманом я только и думала, что о нашем разговоре. Он не выходил у меня из головы, отчего я решила, что обязательно приду к соседу ещё раз, хотя он меня повторно и не приглашал…

…Понедельник намеревался стать не менее пасмурным, чем предшествующее ему воскресенье, поэтому я приняла решение окончательно сменить ветровку на более тёплую куртку, а туфли на ботинки, после чего ещё обмоталась широким клетчатым шарфом, больше напоминающим шотландский плед. Резкое похолодание объявили ещё на прошлой неделе, но я до последнего в него не верила, пока не поняла, что без своих коротких митенок мне уже становится некомфортно, а выходить из дома без зонта становится ещё и небезопасно – простывать этой осенью мне хотелось меньше всего…

После гольфа Ирма только и говорила о том, что она уже ждёт не дождётся, когда моя, то есть теперь уже её идея с буккроссингом, оживёт на улицах Лондона. Если же говорить более определённо – Ирма собиралась вдохнуть в эту неновую для Британии идею новую жизнь… О, сколько она болтала об этом! Даже Кристофер оценил этот бурный словесный поток, высказавшись о том, что давно не видел её настолько воодушевленной, после чего предложил ей посмотреть, как тот же буккроссинг существует в слаборазвитых странах. Он рассказал ей о бедных семьях из Азии, которые не могут позволить себе покупку книг, и дал ей в пищу идею о том, что книгами можно обмениваться по почте. Естественно мы обе и раньше об этом знали, но услышав эти слова от Кристофера, а не в очередной раз узнав об этом через интернет, Ирму понесло с ещё большей силой. Мне с Крисом даже не нужно было больше поддерживать эту тему – просто не нужно было мешать взбудораженному монологу девчонки и не забывать при этом иногда согласно кивать головой.

Исходя из слов Кристофера, Дариана не было весь день, и он не вернулся даже к ужину, что меня немного напрягало, так как я хотела с ним поговорить о Картере. Я просто хотела убедиться в том, что Дариан не сделал и не думает сделать ничего из того, что после не подлежало бы исправлению. Поэтому, когда спускаясь от Ирмы вниз, что было около восьми часов вечера, я увидела дверь в его кабинет приоткрытой, я с заметным для себя облегчением выдохнула.

Постучавшись лишь для приличия, я переступила порог кабинета и застала Дариана сидящим полубоком ко мне, в кресле напротив небольшого пылающего камина. На нём был строгий чёрный костюм, однако рукава и воротник его белоснежной рубашки уже были беспорядочно расстёгнуты.

Сделав ещё пару шагов в сторону Дариана, я остановилась, заметив в его руках уже почти опустошённый бокал с виски, в котором загадочно поблёскивали крупные куски не успевшего раствориться льда.

– Что-то случилось по-бизнесу? – приподняв брови, предположила я. Всё-таки сегодня был вечер понедельника, а не пятницы…

– С бизнесом у меня всё отлично, – задумчиво произнёс Дариан, всё ещё глядя перед собой, на пылающий в камине огонь.

– Даже не представляю, с чем у тебя может быть не “всё отлично”, – искренне призналась я.

– С тобой, например, – Дариан сделал глоток, но я не поверила в то, что он может пить из-за меня. Не потому, что он мог мне лгать, а потому, что я не хотела ему верить. – Зачем ты пришла? – совершенно спокойным тоном поинтересовался он.

– Это по поводу Картера, – засунула руки в задние карманы джинс я. Дариан не решил уточнить, что именно меня интересует, поэтому я продолжила. – Я хочу знать, что ты с ним сделал.

– Сделал?.. Хм… – Дариан всё ещё не смотрел в мою сторону, но я заметила, как он сдвинул свои красивые брови. Будто я неправильно сформулировала свой вопрос… Как будто промахнулась… И вдруг. – Я всё ещё делаю.

Я не ожидала подобного ответа. От неожиданности и того смысла, который может коварно таиться за словами Дариана, к моему горлу вдруг подступил ком.

– Тебя это волнует? – наконец Дариан взглянул на меня, но так, будто это я, как всегда, смотрела на него снизу вверх, хотя сейчас именно он сидел в кресле, а я стояла перед ним. Это раздражало. – Или тебя волнует сам Картер?

– Я просто хочу узнать, что с ним будет, – попыталась невозмутимо произнести я.

– Почему ты так распереживалась о том, что с ним будет дальше? – он продолжал окидывать меня оценивающим взглядом.

– К чему ты клонишь? – едва уловимо прищурилась я в ответ.

– Он ведь первый парень, с которым у тебя были длительные отношения, верно? – я не стала отвечать, кожей чувствуя, как начинает ускоряться ритм моего сердца, и Дариан продолжил. Он говорил тоном, которым обычно говорят хозяева положения, что заставляло меня чувствовать себя не в своей тарелке. – Четырнадцать месяцев… Может быть ты всё ещё что-то чувствуешь к нему?

– Откуда ты знаешь о четырнадцати месяцах? – вновь прищурилась я.

– Ты не ответила на мой вопрос, чтобы задавать свой, – твёрдо, но без натиска, что придало его словам ещё бóльшую уверенность, отрезал Дариан, после чего сделал очередной глоток из своего уже почти пустого бокала.

– Я ничего к нему не чувствую, – наконец заставила себя говорить я. – И это было давно…

– Он ведь был последним твоим парнем?

– Откуда ты… – я не закончила свой вопрос – Дариан слишком резко поднялся со своего кресла, что, почему-то, заставило меня резко замолчать.

– Значит, последним, – он громко опустил свой недопитый бокал на рабочий стол.

Мы встретились взглядами и начали ими буквально сверлить друг друга. Я не нашла ничего лучшего, кроме как молчать, но и без ответов на интересующие меня вопросы я уходить не собиралась. Впрочем, задерживаться я тоже не желала, поэтому в итоге оборвала молчание первой:

– Откуда ты знаешь о том, сколько продлились мои отношения с Картером?

– Он мне сказал, – всё тем же твёрдым тоном, он выдал мне совершенно неожиданный ответ.

– Ты говорил с Картером? – не скрыла своего удивления я.

Дариан тут же подошёл ко мне и вдруг протянул к моему лицу обе руки, по-видимому желая зафиксировать меня ими. В ярком свете каминного огня я, хотя и вскользь, но совершенно точно увидела на костяшках его пальцев свежие кровоподтёки, которые могут проявляться только после серьезной драки.

– Что с твоими руками? – отстранившись, напряженно спросила я, взглянув на его правую руку, но Дариан никак не отреагировал на мой вопрос. Резко обхватив меня за шею, он положил свои пылающие большие пальцы на мои холодные скулы, после чего слегка вздёрнул мое лицо вверх, буквально заставляя меня смотреть ему прямо в глаза не отводя взгляда.

– Может быть он прав и тебя действительно можно заставить любить? Через боль. – сказав это, он вдруг сжал мою шею в своих руках ещё сильнее, так, что я не смогла бы вырваться из его хватки, даже если бы от этого зависела моя жизнь. – С ним ведь ты даже в отношения вступила, – растягивая каждое своё слово, словно тягучую смолу, Дариан продолжил словно размышлять вслух, и его тон напрягал меня не меньше, чем моя голова, замкнутая в его тисках. – Он делал тебе больно… Поэтому ты вступила с ним в отношения?

– Я перестала с ним спать, когда мы начали играть в бойцовский клуб, – попыталась невозмутимым тоном произнести я.

Что-то мне подсказывало, что Дариан делал неправильные выводы относительно отношений со мной. К сожалению, он подтвердил мои догадки уже следующими своими словами:

– Картер был плохим парнем, из-за чего ты и закрутила с ним долговременные отношения. Я же к тебе добр… Очень добр. По крайней мере, на сколько это возможно… Поэтому ты и выдумала секс без обязательств, и отказываешь мне в официальных отношениях, – он не спрашивал – он констатировал. Выслушав эту монотонную и без сомнения гневную речь, я сразу же попыталась высвободиться из его хватки, но он лишь сильнее сжал мою голову в своих тисках, не позволив мне даже полноценно дёрнуться, после чего аккуратно, но с силой приподнял моё лицо ещё немногим выше. – Как же часто у меня в последнее время возникает желание сломать твою хрупкую шею, – он начал опасно водить своими горячими пальцами по моим скулам. – Мне достаточно лишь сжать твою прелестную головку посильнее, – говоря это, Дариан начал демонстрировать мне свои слова посредством действий, – и резко повернуть её вправо, – он неожиданно резко повернул моё лицо вправо, – или влево, – повторил движение он, отчего мои локоны вдруг на “тёмную” секунду застелили мои глаза. – Чувствуешь это?.. – он снова повернул мою голову к себе, вновь слегка задрав её, чем продолжил заставлять меня смотреть ему прямо в глаза. – Чувствуешь хрупкость своей жизни?.. Она сейчас в моих руках и ты ничего не можешь с этим поделать. Зато я могу делать с ней всё, что захочу.

– Ты пьян, – неожиданно спокойным голосом произнесла я. Я не была напряжена или слишком сильно испугана – совсем немного – отчего мой голос сейчас даже не дрожал.

– Думаешь я добрый? – сжато поинтересовался он и сразу же приблизился ко мне, отчего между нашими лицами осталось не больше пары сантиметров расстояния. – Я могу быть в сто раз хуже Картера. Хуже любого, кого ты встречала на своём пути.

Невероятно большие и, что я заметила уже давно, красивые, но конкретно в эту секунду переполненные пылающей злобой глаза Дариана Риордана впились в мои, словно те были их материальной собственностью. От силы столь осязаемой, пылающей энергетики, у меня едва не закружилась голова. Хотя, скорее всего голова у меня собиралась пойти кругом от того, что мой пленитель уже больше минуты как давил мне на сонную артерию. Недостаточно сильно, чтобы проявить на моей коже очередные синяки, но достаточно для того, чтобы заставить меня бояться осязаемой силы, которую её обладатель так старательно демонстрировал мне сейчас.

Дариан отпустил меня так же неожиданно резко, как и схватил, после чего развернулся и направился к столу, чтобы залпом допить оставшийся в его бокале виски и налить себе новую порцию. Я же продолжила стоять словно вкопанная, всё ещё упрямо желая узнать судьбу Картера, но при этом прекрасно осознавая, что мне ни в коем случае нельзя произносить это имя вслух, чтобы не вызвать в воспалённом алкоголем мозгу Дариана новую вспышку гнева. Да, его всё ещё сложно было назвать пьяным, но под серьёзным градусом он точно находился.

– Хочешь узнать, что с твоим бывшим? – неожиданно озвучил крутящийся в моём мозгу вопрос Дариан, правда опустив имя, которое я до сих пор думала, каким именно образом завуалировать. Отойдя от рабочего стола, он взял в левую руку мобильный телефон, которого я прежде у него никогда не видела. Нажав на нём пару кнопок, он резко протянул его к моему лицу, оставив между моим носом и дисплеем каких-то жалких десять сантиметров. От увиденного, кровь в моих жилах мгновенно заледенела, и я почувствовала, как мои глаза медленно, но верно округляются до предела…

На фотографии Картер сидел на стуле, его голова в бессознательном состоянии упиралась подбородком в его грудь, а грязная футболка на нём была покрыта пятнами крови…

…Чьей крови?..

…Его?..

…Это ведь была именно кровь!..

– На сей раз тебе страшно? – сквозь зубы начал Дариан. – За собственную шею в моих руках тебе не страшно, а за его страшно? – он снова начинал неприкрыто сердиться. Но… Почему?

Дариан всё ещё держал телефон перед моим носом, когда я перевела на него свой ошарашенный взгляд. Спустя секунду после того, как мы встретились взглядами, он отстранил экран в сторону.

Дар речи вернулся ко мне лишь ещё спустя несколько секунд.

– Отпусти его. – потребовала я, даже не представляя, какую ошибку допускаю. Мне категорически нельзя было требовать. К этому моменту мне уже пора бы было понять, что я нахожусь не в том положении, чтобы выдвигать Риордану какие-либо требования.

– Отпустить?.. – едва уловимо усмехнувшись, самодовольно вскинул брови Дариан, после чего слегка пригнулся вперёд и продолжил, буквально давя меня каждым своим словом. – Девчонка! Прекращай уже думать, будто я готов исполнять любые твои капризы при виде одних только твоих нежных пухленьких надутых губок. Я отпущу его только после того, как ты сумеешь это выпросить у меня. Найди ко мне подход, солнышко. Уверен, ты уже выучила, что именно и как именно мне нравится. Так что тебе остаётся всего лишь только переступить через свою гордость… Но мы ведь оба знаем, насколько ты горда, лапочка. Тебе понадобится не один час, чтобы переварить то, о чём я тебе сейчас говорю, и осознать, что я серьёзен в своих словах. Поэтому слушай меня внимательно, дорогая. Я не приму от тебя ни единой твоей неискренней попытки. Я хочу в каждом твоём движении, жесте и слове различать чистые ноты искренности. Мне не нужна твоя холодность, не нужна вымученность и тем более не нужны страдания. Я приму лишь искреннее желание. Выпроси у меня, Таша Палмер, то, чего ты хочешь. Сумеешь – и я дам, не сумеешь – останешься ни с чем. Ты не получишь от меня желаемого просто за красивые малахитовые глазки. Предложение рождает спрос. Так предложи мне то, что сможет меня заинтересовать больше, чем твоя стервозная, окаменевшая душонка, но даже не рассчитывай на то, что мне достаточно будет твоего тела. Преподнести мне своё предложение так, чтобы я не смог отказать тебе. Подскажу: для этого тебе нужно захотеть этого больше, чем того могу хотеть я.

– Дариан…

– Только не думай, что проймёшь меня сейчас каким-нибудь просветительским или слезливым монологом. Хотя на последний вид монолога ты едва ли способна, верно?.. Сегодня можешь даже не пытаться прошибить меня чем бы то ни было. Сегодня я тебя ненавижу, Таша Палмер. Я всё сказал, и ты всё услышала. Теперь уходи.

Когда я развернулась и, не чувствуя ног, направилась к выходу, всё внутри меня с диким грохотом содрогалось от ужаса. Дариан Риордан только что действительно сообщил мне о том, что он, словно заправский маньяк, не только удерживает против воли человека, но и, по крайней мере в ближайшем будущем, не собирается его отпускать! Более того, он всерьёз полагает, что только от меня зависит, отпустит ли он его вообще!.. Я ведь не ослышалась?!.. Нет, я не ослышалась!.. Я не могла…

Не дойдя до двери, я обернулась.

– Не переживай, его больше пальцем никто не тронет, – приподняв свой уже наполовину пустой бокал, словно произнося тост, продекламировал Дариан прежде, чем я успела раскрыть рот. В его голосе заметно усилился звон алкоголя. А это, конкретно для меня, могло означать как минимум одно – мне срочно необходимо уносить отсюда ноги. Пока я обдумывала это, Дариан продолжил. – Но его никто и не выпустит, пока ты не справишься со своей задачей. Сумей правильно попросить у меня.

Он что, действительно меня шантажировал?!.. Нет, это не то… Это определённо другое…

Он меня перевоспитывал!.. По крайней мере предпринимал реальную, серьёзную попытку!..

– Да пошёл ты!!! – сжав кулаки, вдруг совершенно неожиданно и даже с вызовом выкрикнула я, после чего вихрем вылетела из его кабинета.

Ещё ни у кого и никогда даже мысли не возникало о том, что меня возможно перевоспитать! С чего вдруг Он взял, что Я переступлю через Свои принципы лишь ради того, чтобы “спасти” кого бы то ни было и тем более для того, чтобы в итоге ублажить Его?! Самовлюблённый придурок!!!

Глава 11.

Я была уверена в том, что Риордану всего лишь необходимо протрезветь, чтобы понять, что накануне, перебрав с виски, он сморозил серьёзную глупость. Более того, за прошедшую ночь я пришла к выводу о том, что ему даже стыдно станет за своё поведение. Поэтому, поняв, что со вчерашнего вечера ничего не изменилось, я пришла в настоящий ужас.

– Ты хотя бы понимаешь, что против воли удерживаешь человека?! – находясь с Дарианом на кухне, шёпотом кричала я, чтобы случайно не привлечь внимание Ирмы, ушедшей в гостинную.

– Уже четвёртый день, – уверенно говоря эти слова, тем самым демонстрируя мне свою осведомлённость в серьёзности сложившейся ситуации, он красноречиво наклонил голову слегка вбок. – Как думаешь, его будут искать? У него вообще есть родственники или друзья?

– О, ужас!.. Ты себя вообще слышишь?!.. Ты ненормальный!..

– Таша, – разрезав яблоко напополам и положив нож на столешницу, посмотрел на меня Дариан. – Ты чего-то хочешь от меня?

– Хочу! – продолжала кричать шёпотом я, в то время как Дариан говорил со мной совершенно спокойным, лишь слегка приглушенным тоном.

– И чего же ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты немедленно отпустил Картера!

– Что предложишь? – невозмутимо спросил он.

– Что?..

– Что ты мне предложишь? – с уточнением повторил свой вопрос Дариан и, увидев моё замешательство, невозмутимо твёрдо произнес. – Таша, прошли целые сутки. Ты хотя бы понимаешь, что из-за тебя человек провёл взаперти целые сутки? – словосочетание “целые сутки” он многозначительно выделил, произнеся его с особым натиском.

– Дариан… – с надломом в голосе начала я, но он меня неожиданно резко оборвал.

– Таша, – уверенно произнес моё имя он, взяв напополам разрезанное им яблоко в руки. – Я ничего тебе не дам, не получив от тебя что-то взамен. Не в этом случае. – сказав эти слова, он внушительно выдохнул и красочно повёл правой бровью. – Не подходи ко мне больше с этим вопросом, если не можешь мне предложить ничего из того, что меня действительно может заинтересовать, – уже договаривая свою откровенно безумную речь, он красноречиво соскользнул с моего лица на мою грудь, затем на талию, после чего, сжато выдохнув, вышел в столовую, оставив меня стоять посреди кухни, словно вылитый им собственноручно столб.

Уже вечером, шокированная происходящим и не верящая в то, что подобное может происходить взаправду (я что, действительно уже больше суток знаю о похищении человека и до сих пор умалчиваю этот факт от правоохранительных органов?!), я сидела в своей гостиной на любимом кресле и, удерживая подбородок большим пальцем, а указательным впиваясь в висок, округлёнными глазами смотрела в центр стеклянного журнального столика, закиданного номерами старинных журналов с чердака, и беспросветно пропускала мимо ушей всё, что обсуждали между собой Нат и Коко, дружно наблюдавшие ход очередного повтора футбольного матча месячной давности.

– Таша, ты нас слышишь? – неожиданно защёлкала пальцами перед моими глазами Нат. – Да что с тобой такое? Со вчерашнего вечера с тобой что-то происходит. О Дариане думаешь?

– При чём здесь Дариан?! – едва не выкрикнула я с неожиданно враждебным раздражением.

– Оу, понятно… – сказав это, огневолосая, сделав очередной глоток из своей бутылки пива, снова уставилась в телевизор.

– Прости, – скрестив руки на груди, выдохнула я, осознав свою необоснованную резкость. – Просто у меня скоро месячные, – наконец решила солгать я, чтобы хоть как-то сгладить момент. – О чём вы говорили?

– Брат Нат с женой и детьми приезжает на выходные в Лондон, – выглянула из-за огневолосой Коко.

– Джим приезжает? – не скрыла своего удивления я.

– Вообще-то мы уже полчаса как только об этом и говорим, – заметила Нат. – Ты уверена, что будешь это? – она встряхнула моей нетронутой бутылкой пива.

– Нет, забирай, – взмахнула рукой я. – Пожалуй, мне нужно поспать. Всем спокойной ночи, – уже поднимаясь с кресла, тяжело выдохнула я.

– Спокойной ночи, – в свою бутылку отозвалась Коко.

– Спокойной ночи, – щёлкнула крышкой моего пива Нат.

Никакой спокойной ночи у меня не было. Я ворочалась до двух часов, пока наконец не осознала того факта, что Дариан серьёзен на все сто процентов и что он не отступит от выдвинутого мне им ультиматума, чего бы то ему не стоило – таков его циничный характер.

Заявить на него в полицию?.. Он сам полиция. Едва ли с теми деньгами и связями, которыми он обладает, он не сумеет заткнуть меня одним лишь своим щелчком. Кого он удерживает против воли? Картера Бишопа? А где именно?.. И каковы мои доказательства?.. Может быть у меня есть улики?.. Хоть что-нибудь кроме моего “честного слова”?.. Нет!.. У меня ничего нет против Дариана Риордана!..

…Но если я не могу доказать его преступление, тогда почему я, собственно, не могу сыграть по его правилам, чтобы остановить “это”?..

Ах да… Я ведь действительно гордая.

Вдавливая педаль газа до упора, я едва не выдавливала её наружу, так зла я была на поведение Дариана. Сегодня, после того, как моё рабочее время иссякло, я попыталась призвать его к выполнению нашего договора, но он сообщил мне, что договор временно приостановлен, до тех пор, пока у него есть то, что нужно мне – свобода Картера. Впрочем, тот пункт договора, в котором мы не можем заводить себе других партнёров, по его словам оставался действующим вплоть до того момента, пока наш договор не будет признан обеими сторонами аннулированным.

– Думаешь, что мы просто переспим как всегда и за это ты получишь от меня желаемое? – нахально сверлил меня взглядом он. – Меня это больше не интересует. Можешь начинать придумывать что-нибудь более оригинальное.

– Я никогда ни о чём тебя не просила, – сжала кулаки я.

– Ты сама отвечаешь на свой вопрос, солнышко. Учись у меня просить.

Солнышко!.. Мерзавец знал, что меня выводит из себя подобное обращение!.. Именно поэтому он специально периодически использовал в своих обращениях ко мне слова вроде “солнышек”, “лапушек” и “дорогуш”. Извращенец!..

– Таша… Та-а-аша… – Нат в который раз за прошедшие сутки щёлкала пальцами у меня перед носом. – Мы ведь договаривались, что ты порежешь только полкочана капусты, а не весь и сразу… Что нам теперь с этим делать?

Посмотрев на лежащий передо мной измельченный в труху кочан капусты и на нож в правой руке, я разочарованно выдохнула.

– Ничего. Мы это всё затушим с картошкой, – попыталась обнадёжить меня Коко.

– О какой картошке идёт речь? В сковороде едва хватит места на всю эту капусту, – без ножа резала правду Нат.

…Уже через час мы ели тушеную капусту с рисом.

– Таша, ты снова проваливаешься, – огневолосая перехватила мой разъярённый, брошенный вникуда взгляд. – Не знаю, на что ты там злишься, хотя и догадываюсь на кого конкретно, но давай на сегодня не об этом?

– Да, расскажи нам лучше про мистера Гутмана, – вдруг встряла Коко. – Это же надо – ты была у него в гостях! Ведь у него дома даже социальные службы не бывают.

– Если честно, я не то что голоса, но даже внешности его не смогу описать, если меня вдруг попросят, – запрокинула на бок голову Нат, зажмурив при этом один глаз. – Я если его и вижу, тогда не больше пары раз в месяц – когда заставляю свою ленивую попу подняться с постели ради утренней пробежки, о которой потом жалею всю последующую неделю. Гутман всегда был для меня “человеком из окна” – того самого окна “на втором этаже соседнего дома”. Вроде как он постоянно что-то рисует там на своих больших мольбертах.

– Я бы так хотела с ним познакомиться! – неожиданно воодушевленно призналась Коко. – Таша, ты не могла бы нас познакомить с ним?

– Что?.. – я едва не поперхнулась от прилетевшего в мою голову вопроса извне.

Теперь эту неделю с уверенностью можно было назвать неделей, выпавшей из моей реальности в какую-то параллельную. Я окончательно перестала понимать, что вокруг меня происходит. Каким образом я вдруг стала тем единственным человеком, который должен решать такие глобальные вопросы, как освобождение пленников, вынужденных, как Картер Бишоп, и добровольных, как Олаф Гутман?!

Первое октября. Среда. Я на взводе. По моим подсчётам – а они верны – Дариан уже пятый день к ряду удерживает Картера против его воли. И это как минимум – серьёзное преступление, как максимум – признак склонности Риордана к подлинному безумию с маниакальным уклоном.

Я бы уже давно обратилась в полицию, не будь я уверена в том, что Риордан не то что выйдет сухим из воды, но даже в неё не войдёт, а вот я, в данном варианте развития событий, всерьёз рискну ненароком утопиться. Кажется, как и предсказывал Дариан, я медленно, но верно начинала осознавать, что у меня действительно нет выбора…

Пораньше отправив Ирму к Трейси, без пятнадцати семь я без стука вошла в кабинет Дариана, будучи на все сто процентов уверенной в том, что часом ранее он вернулся домой.

Дариан сидел за столом, держа в руках неоправданно большой и очевидно тяжёлый нож для вскрытия прессы, выполненный в виде кинжала. С любопытством наблюдая моё уверенное шествие в его сторону, он красноречиво отложил вскрытый им только что конверт.

Уверенно подойдя к Риордану впритык и сев на стол перед ним, я скрестила руки на груди и, нахмурившись и прикусив нижнюю губу, окинула свою жертву оценивающим взглядом. С утра я преднамеренно надела тонкую белоснежную кофту с глубоким декольте и обтягивающие светлые джинсы, так что в эту минуту могла не сомневаться в своей неотразимости.

Не выдержав молчания, Дариан, уже спустя несколько секунд неоднозначно поведя бровями и выпятив нижнюю губу, вдруг решил поинтересоваться:

– Ты хочешь мне что-то предложить?

– Хочу, – я попыталась произнести это одно-единственное слово настолько уверенно, насколько это только было возможно в сложившейся ситуации и обстановке, после чего, оттолкнувшись от стола, обеими руками уперлась в подлокотники кожаного стула Риордана и слегка откатила его от стола, чтобы иметь возможность сесть ему на руки. Я решила сесть боком, положив левую руку ему за шею.

Первые несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза. А потом я начала его целовать… Не помню точно, но мне кажется, что, возможно, я впервые поцеловала его первой. Впрочем, это было не важно. Дариан ответил мне взаимностью уже спустя какие-то пару секунд, а уже через минуту я приподнялась и потянула его за собой. Сев на край стола, я раздвинула ноги и обняла ими его талию, после чего начала уверенно, не спеша расстёгивать его рубашку, как вдруг, дойдя до середины, поняла, что он не шевелится. Подняв голову вверх и встретившись с ним взглядом, я вдруг увидела на его лице завораживающую кривую ухмылку.

– Что? – мгновенно сдвинула брови я.

– Такое не прокатит, – выразительно выдохнул он, обдав меня своим ароматным дыханием. – Подобное уже было. Я, конечно, возьму то, что ты мне предлагаешь, но взамен можешь у меня ничего не просить.

Услышав это, я резко оттолкнула нахала от себя, врезавшись рукой в его уже обнажённый пресс.

– В таком случае ты ничего от меня не получишь, – холодно, отлично скрывая своё раздражение, дала свой резкий ответ я.

– Таша, ты даже не стараешься, – Дариан бросил свой увесистый кинжал на стол сбоку от меня. – Не забывай – я знаю то, о чём ты хочешь меня попросить. Даже не рассчитывай, что я дам тебе это за то, что ты позволишь мне себя взять.

Всё ещё мастерски скрывая своё раздражение, я встала со стола, как вдруг зацепилась взглядом за кожаный чёрный кошелёк, лежащий возле стопки документов на самом его краю. Бесцеремонно взяв его в руки, я совершенно невозмутимо вытащила из него все имеющиеся в нём наличные. Дариан тем временем, молча скрестив руки на своей полуобнаженной груди, внимательно наблюдал за каждым моим движением.

– Этого вполне достаточно, – положив деньги в задний карман своих джинс, спокойно произнесла я. – За всё нужно платить, “солнышко”, – наигранно выделила последнее слово я. – Не переживай, я не собираюсь тратить твои деньги на свои нужды. И ещё, – я подошла к собеседнику впритык и, ткнув пальцем в его горячую грудь, начала сжато чеканить слова я. – Я ненавижу, когда кто-то начинает считать, будто может меня контролировать. Если я хотя бы на секунду решу, что ты пытаешься взять надо мной контроль – ты потеряешь меня навсегда.

– Таша, не забывай, ты всё делаешь на добровольных началах, – спокойно начал он. – Однако если я вдруг когда-нибудь решу, что ты пытаешься мне угрожать – ты потеряешь себя навсегда.

– Ты просто самоуверенный, богатый, привыкший к власти придурок, – убрала с груди Дариана свой указательный палец я. – Я никогда не смогла бы стать девушкой того, кто умудрился вместить в себя все эти три отрицательные черты.

– Мы не выносим людей с теми же недостатками, что и у нас, – поджал губы Дариан. – Из перечисленного тебе не хватает только богатства, но тебе оно легко дастся, когда ты научишься быть моей.

– Никогда. – самоуверенно произнесла я, машинально сжав свои кулаки и почему-то совершенно пропустив мимо ушей вскользь прозвучавший из уст соперника намёк на то, что я уже принадлежу ему – осталось только научиться принадлежать, быть его… По-видимому именно это и позволило Дариану наградить меня его коронной кривой ухмылкой, после чего я уверенным шагом вышла из его кабинета.

Глава 12.

Никогда. Никогда прежде я не выбирала себе сексуальное белье. Это оказалось сложнее, чем я могла себе представить, но я принципиально не хотела копаться во всём этом долго и не задумывалась о возможных предпочтениях Дариана. Взяла первое, за что зацепился взгляд – костюм горничной, с какими-то слишком броскими и вульгарными чулками на резинках с бантиками, от которых, по идее, уже после первого использования не останется и ниточки, и всё это было выполнено в чёрном варианте с красными оборками вместо белых.

На кассе стоял молодой парень, которому, судя по выражению его лица, было явно интересно увидеть меня в выбранном мной образе. В итоге на этот самый образ у меня ушла почти вся наличка, которую накануне я вытащила из кошелька Дариана – остался всего один цент, который я машинально бросила в стоящую на кассе копилку с кричащей алой надписью: “На исполнение мечты”.

Уже сев за руль своего автомобиля, я посмотрела на часы – без пяти два. Идеально. С утра я попросила Кристофера сообщить Дариану о том, что сегодня задержусь и вообще не факт, что в итоге явлюсь на работу, перед этим от того же Кристофера узнав, что Дариан сегодня планирует вернуться домой к обеду. Значит, он уже дома, а Ирма пробудет на теннисном корте до половины пятого и явится домой не раньше половины шестого, даже скорее всего позже…

В поместье я вошла ровно в половину третьего и сразу же прошествовала в кабинет Дариана. Он стоял у камина и читал какую-то бумагу, оторвав взгляд от которой, явно удивился моему появлению.

– Ты опоздала на полчаса, – холодно заметил он. – Могла бы пересечься с Ирмой в Лондоне.

Нарочито не удостоив своим вниманием говорящего, я невозмутимо взошла на лестницу и твёрдым шагом направилась наверх. Зайдя в спальню, я закрыла дверь за собой на замок и уверенно направилась в ванную комнату. Не торопясь, я разделась и, уже поменяв нижнее бельё, начала пришпиливать к трусам первый чулок, когда Дариан попытался открыть дверь в ванную – так и знала, что дверь в спальню не станет для него серьёзным препятствием.

– Таша, открой, – потребовал он, но это не заставило меня начать спешить. Я аккуратно надела и застегнула второй чулок, когда Дариан вновь постучал ладонью по двери и задёргал ручкой. – Таша, слышишь?.. – я продолжала спокойно натягивать на себя костюм горничной, мысленно с благодарностью обратившись к его разработчикам за то, что они вставили молнию сбоку. – Таша, что ты там делаешь? – тон Дариана совершенно отчётливо становился всё менее терпеливым. Я заранее поработала над макияжем, оставив нетронутыми только губы, чтобы случайно преждевременно не смазать помаду, так что торопиться у меня не было ни малейшего повода. – Таша, открой, – уже конкретно требовал Дариан.

– Успокойся, я ещё не до конца завязала петлю, – с сарказмом наконец отозвалась я, начав густо выкрашивать губы в ярко-алую помаду.

– Какую ещё петлю?.. – явно напрягся мужчина за дверью.

– Я повешусь в твоей ванной, чтобы вынудить тебя прятать мой хладный труп, а после объяснять копам, как ты довёл меня до самоубийства, в которое не сразу поверят, изначально обвинив тебя в моём жестоком убийстве, – закончив с верхней губой, достаточно громко произнесла я, после чего ещё раз попыталась оттянуть чрезмерно короткую пышную юбку, не желая смиряться с её длинной, а точнее с её кричащим отсутствием.

Я уже приступила к окрашиванию своей нижней губы, когда Дариан одним ударом вдруг вышиб разделяющую нас дверь, но всё же оставил её на петлях. Мы мгновенно встретились взглядами в зеркале, протянувшись к которому через раковину, я всё ещё докрашивала свою нижнюю губу. Гулко выдохнув и отставив помаду на полку перед зеркалом, я взяла с раковины ободок горничной и, одним лёгким хлопком влепив его себе в волосы, обернулась к своей жертве. Сделав один уверенный шаг вперёд, я остановилась красноречиво упершись правой рукой в бок и сделав изящный упор на правую ногу.

– Давай, скажи теперь, что не хочешь меня, – максимально вкрадчивым тоном, на который я, как оказалось, была очень даже способна, томно произнесла я, уже видя в глазах своей жертвы взрыв, знаменующий её неизбежный проигрыш.

Дариан, скрестив руки на груди, улыбался, не скрывая своего удовлетворения. Приблизившись к нему максимально близко, я расцепила его руки и поцеловала его в указательный палец. Прежде я никогда не пыталась по-настоящему соблазнить мужчину, но я никогда и не сомневалась ни в одной из своих скрытых способностей, поэтому всё новое для себя я делала настолько уверенно, словно всегда и во всём была профессионалкой.

Мы не меньше пяти минут добирались до постели, по пути закрыв на замок дверь в спальню. На сей раз я бросила его на кровать. Забравшись на него сверху, я ещё около минуты изводила его страстным поцелуем, после чего, лишь слегка отстранившись, глядя ему прямо в глаза спросила сладостно-соблазнительным и максимально уверенным тоном:

– Теперь я достаточно стараюсь?

– Достаточно, – довольно ухмыльнувшись, причмокнул меня в грудную ложбинку он, после чего притянул меня к себе за шею и начал снова целовать, но уже спустя несколько секунд я вновь отстранилась от него, на сей раз сев на него полностью.

– Я могу стараться сильнее, – самоуверенно произнесла я, резким движением рук расстегнув ремень на его поясе.

Валяясь на животе, я пыталась осмыслить то, что только что произошло. Дважды… Это произошло дважды.

Во-первых, я, просто потому, что мне этого вдруг захотелась, в самом начале дважды случившегося между нами “бурелома” один-единственный раз сделала с Дарианом то, чего прежде ни с одним мужчиной никогда не совершала. Во-вторых, Дариан после использованной мной на нём изощрённой формы его сексуального разжигания (до удовлетворения нам необходимо было ещё пережить минут сорок-пятьдесят), буквально сорвался с цепи и, в итоге, не остановился, пока не использовал по максимуму два презерватива. Он не делал перерыва между первым и вторым разом, из-за чего всё затянулось на целых два часа, по истечению которых от моего костюма на мне остались лишь лоскутки, а сама я уже едва могла шевелиться.

За окном было пасмурно, но я осознавала, что сейчас уже не меньше половины шестого. Кристофер с Ирмой должны были вернуться с минуты на минуту, но меня это ни капли не волновало. Меня вообще сейчас ничего не волновало. Сейчас я в буквальном смысле чувствовала себя выжатым без остатка лимоном. Довольным и удовлетворенным на все сто процентов…

– Кажется, я переборщила, – спустя минуту после окончания этого безумства, всё ещё задыхаясь, я выдавила из своих лёгких первые внятные слова, так как на протяжении последних двух часов изредка вырывающиеся из моей грудной клетки словосочетания: “Пожалуйста, не останавливайся”, “Ещё глубже”, “Возьми меня сзади” и прочии фразы, приправленные неконтралируемыми стонами, а порой даже восторженными вскрикиваниями и томными всхлипываниями, едва ли можно было считать чем-то членораздельным.

– Идеально, – вдруг гулко, я бы даже сказала громко, с ярко выраженным рычанием выдохнул Дариан. – Повторишь это ещё раз, только на более добровольных основаниях, – добавил он, положив свою тяжёлую горячую руку на мою сразу же интуитивно дрогнувшую и, подозреваю, раскрасневшуюся ягодицу.

В тоне Дариана я услышала ещё большее удовлетворение, чем то, которое сейчас, лёжа перед ним совершенно обнажённой на всё ещё судорожно трясущемся животе, могла испытывать я. Я хотела что-то ответить на его слова, но он вдруг накрыл меня по самую голову неожиданно слишком тяжёлым одеялом, после чего я, кажется, отключилась на выдохе.

Я проснулась в кромешной тишине, но сразу поняла, что происходит: на улице льёт необузданный ливень, смятую простынь освещают частые блики ярких молний, за которыми мгновенно следует устрашающий гром, который, по-видимому, и разбудил Дариана… Я всё еще лежу на животе, в том же положении, в котором заснула, и чувствую на своих ягодицах и пояснице движение тяжёлого, внушающего всецелое повиновение веса мужского тела. Одна его рука упирается в простынь перед моими глазами, вторая с силой сжимает моё левое бедро…

Я была слишком сонной, чтобы отказать ему, да и он слишком умело заставлял меня желать слияния наших тел, тем самым напрочь отрезая мне всяческие пути к противодействию.

…По истечении первого получаса мои неконтролируемые восклики и приглушённые стоны смешались с участившимся на улице громом, и словно утонули в нём, но Дариан ещё не менее получаса промучал меня, в итоге буквально заставив меня просить его быстрее закончить, на что он ответил мне категорическим отказом. После первой из трёх моих просьб прошло ещё не меньше пятнадцати минут непрерывных толчков, за которыми последовала минута конвульсивной дрожи наших разгорячённых тел, достигших одновременного, блаженного экстаза, после чего Дариан вновь упал слева от меня и я снова не уловила момента, в который выпала из реальности в сон.

Глава 13.

Я проснулась от страшного грома, буквально раздирающего небеса пополам. В окне, нависшем над моей головой, всё ещё была ночь, звуков дождя не было слышно… В противоположном конце комнаты, напротив выхода, был включен тёплый свет ночной лампы. Проморгавшись, я машинально посмотрела влево от себя. Не застав Дариана лежащим рядом, я ещё несколько секунд тихо пролежала, пока гром вновь не разодрал пространство снаружи напополам, после чего я лениво перевернулась на спину.

Сначала я почувствовала, а затем только увидела Дариана. Он лежал рядом и уже был одет в хлопчатые тёплые спортивные штаны дымчатого цвета, и белоснежную футболку. Положив руки в карманы, он задрал голову кверху, но уловив моё шевеление, перевёл взгляд с потолка на меня. Пролежав без единого движения ещё немного, я наконец поняла, что мне необходимо хотя бы попытаться пошевелиться, иначе мой рубильник бодрствования снова выбьет из меня все мои внутренние пробки.

– Почему не спишь? – решив начать с шевеления языка, вяло поинтересовалась у Дариана я.

– Гром разбудил.

– Я тоже не могу спать под сильные раскаты грома, – слишком приглушённо призналась в ответ я.

– Правда? Ты отлично проспала последний час.

Я удивилась, но поверила услышанному.

Слабость была настолько сокрушительной, что я едва нашла в себе силы, чтобы облокотиться на обессиленное правое предплечье. Простояв на нём с полминуты, я более-менее собралась и наконец начала постепенно спускать свои дрожащие ноги на пол, и медленно, аккуратно садиться на всё ещё пылающую пятую точку.

Наконец сев и с облегчением выдохнув, я прикоснулась рукой к своей неожиданно отяжелевшей голове и, нащупав на ней дурацкий ободок горничной, поморщилась. Распутав его от волос, я хотела сбросить с себя одеяло, как вдруг поняла, что ободок – это единственная уцелевшая на мне вещь. Разорванные чулки облепили голени клочьями, а от самого костюма на мне остались только болтающиеся на руках бретельки. Увидев это “зрелище”, я ещё плотнее укуталась в одеяло и сразу же попыталась встать, но, из-за внезапного потемнения в глазах, слегка согнулась и замерла буквально на пять секунд.

Как только темнота перед глазами рассеялась, я медленным шагом направилась в сторону ванной.

– Который сейчас час? – поинтересовалась я, уже практически преодолев первые полпути.

– Пять ноль пять, – посмотрев на свой мобильный, приглушённо ответил Дариан.

– Мне нужно пятнадцать минут.

В итоге понадобилось двадцать. Тщательно вымывшись с головы до пят, я обрадовалось наличию фена – повезло, что у Дариана густые и длинные волосы – и в итоге лишних пять минут провозилась с разводами водостойкой косметики, которую одолжила у Нат.

Когда Дариан распахнул дверь ванной, я как раз выбрасывала в мусорный бачок оставшиеся от образа горничной ошмётки, включая чудом уцелевший ободок. Откровенно говоря, я удивилась тому, что забыла запереться.

– В следующий раз покупай более крепкий костюм, – прислонившись к косяку дверного проёма и скрестив руки на груди, произнёс Дариан, наблюдая за тем, как я убираю последние улики произошедшего между нами безумия.

Мне ведь не послышалось, он действительно сказал “в следующий раз”? Я, конечно, сразу же думала возмутиться и сообщить, что ни о каком следующем разе и речи не может идти, но не захотела растрачивать последние оставшиеся у меня силы, да и всё прошло слишком идеально, чтобы портить момент, поэтому в итоге я решила просто промолчать.

Выпустив меня из ванной, Дариан последовал за мной вниз. В момент, когда я каким-то образом умудрилась своим заплетающимся шагом споткнуться на одной из последних ступенек лестницы, он резко подхватил меня за локоть, тем самым буквально не дав мне завалиться на бок.

– Я в порядке, – повела плечом я, высвобождая руку из его хватки.

Уже в прихожей я надела свою ветровку и, по пути к выходу, завязалась шарфом. Открыв дверь, я вышла на предрассветный холод и сразу же поёжилась от невидимой в темноте мороси. Только спустившись с крыльца и пройдя метр в сторону гаражей я вдруг вспомнила, что совершенно забыла попрощаться с Дарианом, что и заставило меня обернуться.

– Фух!.. – гулко выдохнула испуг я, едва не врезавшись в грудь Дариана, который, оказывается, шёл за мной нога в ногу. И почему я не слышала его шагов??? Я машинально оглядела его с головы до ног – он был одет в хлопковый спортивный костюм: тёплая мастерка и штаны, и ничего больше. – Ты куда?.. – непонимающе приподняла плечи я.

– Я отвезу тебя домой.

– Не надо… – уверенно начала я, но Дариан неожиданно резко оборвал меня.

– Таша, я отвезу тебя сегодня домой, – буквально отчеканил каждое своё слово он.

Расположившись в нереально уютном, тёплом после ночной прохлады бежевом сиденье мерседеса, я втянула носом приятный аромат салона и пристегнула ремень безопасности. Я действительно была слишком уставшей, чтобы чувствовать себя в безопасности за рулем, поэтому и решила сразу уступить Дариану в его желании подвезти меня. Но только сегодня.

Я переживала лишь о том, что контроллёр на выезде из города обратит внимание на моё ночное присутствие в автомобиле моего работодателя, но ничего не сказала Дариану, который, к счастью, ловко приложив карточку к “выездному дисплею”, быстро миновал шлагбаум.

На выезде из города Дариан словил какую-то спокойную радиоволну с тихими песнями, что окончательно “додавило” меня. Сначала я пыталась бороться, но уже скоро сдалась – слегка откинула голову вправо и закрыла глаза.

Я проснулась в момент, когда мы уже проезжали мимо дома Руперта и Пени, и до поворота на мою улицу оставалось всего несколько десятков метров. Радио всё ещё тихо выдавало спокойную популярную мелодию, максимально мешая мне отойти ото сна. И всё же я сделала над собой усилие и потянулась, как раз в момент, когда мы заворачивали на конечную улицу.

Когда Дариан развернулся и остановился напротив моего дома, я, со спокойствием полусонного человека, отстегнула ремень безопасности, как вдруг меня осенило.

– Дариан, – резко повернулась к водителю я.

– Что? – заинтересованно повёл бровью он.

– Как же Картер?

Тяжело выдохнув, Дариан зачем-то взял в руки свой мобильный. Проскролив что-то на дисплее, он нажал одну из десятков кнопок, после чего прислонил телефон к уху.

– Доброе утро, – уже спустя секунду из трубки раздался страшно басистый мужской голос.

– Отпустить, – коротко произнёс Дариан вместо приветствия.

– Понятно, – послышался мгновенный ответ, после которого Дариан совершенно бесцеремонно прервал звонок, отстранив трубку от своего уха и нажав на кнопку отбоя вызова.

Положив телефон на панель, он внимательно посмотрел на меня. Я же всё это время не замечала, что беспрерывно смотрю на него ошарашенным взглядом.

– Он пообещал забыть твоё имя, – невозмутимым тоном вдруг произнёс Дариан.

– Ты действительно всё это время держал Картера взаперти?!

– А ты сомневалась? – продолжал поражать меня своей невозмутимостью он.

– Ты ведь не издевался над ним?

– За первые сутки ему отбили всяческое желание распускать руки с девушками, но после его никто не трогал. Даже трижды в день кормили. Диета из хлеба и воды.

Дариан говорил на полном серьёзе и так невозмутимо, будто это было совершенно нормально – запереть человека в неизвестном месте и держать его под замком до тех пор, пока…

– Это не игра, Дариан… – ошарашенно выдала я.

– А кто сказал, что я играю? – прищурился Риордан. – Ну что, поцелуешь меня? – продолжил жечь меня своей невозмутимостью он. Ничего не ответив, я потянулась к ручке, чтобы открыть себе дверь, но Дариан схватил меня за левое запястье. – Таша, это было слишком хорошо, чтобы всё испортить последним моментом.

Сказав это, он пригнулся ко мне и поцеловал в губы. Я не ответила ему взаимностью, но и не отстранилась, позволив ему закончить начатое.

После того, как он удовлетворил своё желание, он отпустил мою руку, тем самым позволив мне наконец покинуть его машину.

Дариан не уехал, пока я не зашла в дом.

Я постаралась как можно тише пробраться в свою спальню, оказавшись в которой, сразу же включила ночной торшер и заперлась. Проведя руками по волосам, я замерла, уставившись на край торчащего из-под кровати чехла со скрипкой. Лишь спустя несколько секунд я поняла, что там, сидя в Его машине, Я Позволила Ему поцеловать себя потому, что Испугалась. По-настоящему испугалась. От неожиданно резкого осознания того, на что Он может быть способен и как далеко Он может зайти.

Прикусив ноготь на большом пальце, я вновь посмотрела на торчащий из-под кровати край чехла.

Неужели я недооценила Дариана Риордана?..

Глава 14.

Устанавливая грязную посуду в посудомоечную машину, я была целиком погружена в свои мысли, не обращая никакого внимания на развернувшийся вокруг меня хаос из женских голосов. Всю прошедшую ночь мне, по совершенно непонятной причине, снился причудливый рисунок татуировки Дариана, и я никак не могла выкинуть это из головы.

Прошло три дня с того момента, когда я позволила Дариану поцеловать себя только потому, что по-настоящему испугалась его, и теперь это меня давило. Я давно не испытывала “ярких” эмоций вне интимной жизни, которую, кстати, тоже составлял Риордан, и то, что первым за долгое время во мне проснулся именно испуг, мне не нравилось.

В пятницу Дариан послал за мной Кристофера, который не преминул спросить, что произошло с моей машиной, оставленной в гараже Риорданов, и кто вчера подвёз меня до дома. В итоге он поверил в мою заранее заготовленную для него ложь, но всё равно в его взгляде затаились новые огоньки подозрения. Я это понимаю. Скоро он обо всём догадается. Это всего лишь вопрос времени.

Вечером, когда я уже хотела уходить, Дариан отозвал меня в свой кабинет. Поинтересовался тем, как я себя чувствую и всё ли со мной в порядке, что меня сразу же напрягло. В той связи, в которой мы состояли, а именно связи “без обязательств”, никто из нас не должен был задаваться подобными вопросами по отношению друг к другу. Я уже хотела напомнить ему об этом, когда он спросил, что именно я предпочитаю – кольца или серьги, или то и другое. Я ответила, что предпочитаю, чтобы наша договорённость относительно секса без обязательств больше не подвергалась сомнениям, которые могут у нас возникать из-за подобных вопросов. Я также напомнила ему о том, что мы договорились, что между нами не будет никаких знаков внимания вроде ухаживаний, подарков и всего того, что подразумевают собой “настоящие” отношения, Дариан же, в свою очередь, кажется указал мне на то, что я здесь ничего не решаю, во всяком случае сказал, что не мне одной “диктовать условия нашей договоренности”… В общем, слово за слово, и уже спустя несколько минут я вылетела из его кабинета словно ошпаренная, изо всех сил хлопнув за своей спиной дверью, своими действиями желая напомнить оппоненту о своём непростом характере, о котором, он, почему-то, начинал забывать, по-видимому считая, будто его характер покруче кипятка, не то что моего обжигающего пара…

Последние наши стычки с Дарианом стали какими-то “другими”. Неизвестным мне образом они вдруг резко изменились в своём характере, при этом умудрившись какое-то время оставаться в своём изменении совершенно незаметными для меня. Сейчас же я заметила, что что-то пока ещё неуловимое, но уже осязаемое перевернулось в наших с Дарианом отношениях с ног на голову, отчего теперь не могла об этом не думать. Ощущение было такое, словно кто-то пытался сместить полюса, подменить север югом, откровенно, но при этом незаметно обмануть меня…

Дариан стал настойчивее, напористее и менее терпимым. Понятно, что он по жизни привык доминировать и не собирался делать исключения со мной. Но… Кажется, я не заметила, как у штурвала заранее обречённой лодки оказалось сразу два капитана, и неизвестно сколько ещё продолжала бы не замечать этого, если бы первый капитан не стал выталкивать в сторону второго, заставляя его беззаботно смотреть на волны, в то время как он позаботится о курсе судна.

Ну уж нет, я точно не была из тех, кто может просто смотреть на волны. Я была из тех, кто волны разрезает, и этого во мне не изменить ни Дариану, ни кому бы то ни было. Рано или поздно Риордану придётся осознать, что я не только руками, но, если понадобится, даже зубами буду держаться за штурвал, иначе мне просто придётся прекратить это. У одного судна не может быть сразу два капитана – я уйду со своим в сторону и затеряюсь в океане так быстро, что он на своём корабле никогда меня не догонит и не отыщет. Я прекращу всё и сразу – одним щелчком. Стоит мне только понять, что меня оттолкнули от руля. Стоит мне только захотеть сделать щелчок…

– Ты протрёшь эту тарелку до дыр, – подойдя ко мне с бокалом вина в руке, заметила Пандора. Она ненавидела, когда кто-то из её правнуков и тем более нас, внуков, называл её бабушкой, поэтому мы звали её по имени.

Пандора приехала вчера и своим присутствием на моём пороге совершенно меня обескуражила.

– Чему ты удивляешься, деточка? – повела идеальными линиями бровей она. – Мне недавно стукнуло тридцать семь умноженное на два, едва ли я ещё много раз смогу явиться на день рождения своей внучки и задержаться на дни рождения правнуков.

В пятницу вечером Нат и Коко не было дома – Нат на все выходные уехала в Лондон, чтобы провести уик-энд с прилетевшим из США братом и его семьёй, а Коко по пятницам обычно срывала побольше чаевых в переполненном кафе, из-за чего практически всегда в предвыходной вечер выходила на работу. Я мысленно возвела руки к небу, в благодарности за то, что Пандора не пересеклась с ними. Привыкшая к роскоши, но обедневшая, Пандора не представляла своей жизни без городского комфорта, поэтому я уже заранее знала, что она не оценит мои жилищные условия, что уже спустя три минуты, вихрем осмотрев все комнаты и не забравшись только на чердак, она мне и сообщила: “Провинциальная скука” – так она назвала условия, в которые я – молодая и красивая! – себя загнала. На всякий случай – мало ли? – я заблаговременно предупредила её о том, что в моём муравейнике свободных комнат больше нет, если она только не хочет занять диван, после чего Пандора сразу же крест-накрест замахала руками, сказав, что у неё ещё есть как минимум одна внучка, которой по жизни повезло больше, чем мне. В общем, уже спустя десять минут Пандора уехала к Пени, и тем не менее, я стала первой, к кому она наведалась. Как говорится, надежда умирает последней, надежда же Пандоры Палмер умерла сразу после того, как она увидела мою тесную ванную.

День рождения Пени прошёл шумно – неожиданно много гостей, ожидаемо много еды и напитков. На последнее Пандора рассчитывала больше всего. Сейчас же, допивая “точно последний” или “на сей раз последний” бокал вина, она стояла напротив меня и упорно сверлила взглядом тарелку в моих руках.

– Здесь десяток женщин, они закончат с этим, – красноречиво вздёрнула брови она. – Прогуляемся?

Я окинула взглядом переполненную людьми кухню Пени, словно пыталась понять, справится ли вся эта орава с накопившейся грязной посудой, после чего, убедившись в том, что посуда и вправду в безопасности, повела плечом и, протерев руки кухонным полотенцем, согласно кивнула головой собеседнице.

Мы ушли ни с кем не попрощавшись. На улице было холодно, поэтому, выйдя во двор, я начала активно застёгивать молнию своей болотно-зелёной парки, но оставила шарф свисать с шеи, решив, что мне будет достаточно и высокого ворота. Поправив редкий мех на капюшоне, я обернулась и, наблюдая за тем, как Пандора, держа в правой руке подозрительный пакет, спускается с крыльца, нащупала в кармане полупустую упаковку сигарет, которую взяла накануне у Нат.

Вытащив одну сигарету, я нащупала в другом кармане зажигалку. Пандора остановилась напротив меня как раз в момент, когда я выпускала изо рта свою первую за последние три дня струйку дыма.

– Ты на прогулку собралась, а не на светский раут, – на выдохе заметила я. – На шпильках будет неудобно, – я повела пальцами, в которых удерживала сигарету, в сторону оголённых щиколоток собеседницы.

Пандора стояла передо мной в тонком пепельно-бежевом плаще, из-под которого виднелись её идеально белоснежные брюки. Вокруг её шеи был повязан тонкий гофрированный платок, а ноги были обуты в лакированные тёмно-синие туфли с продолговатым носом. Эти туфли слишком сильно, как для октября, оголяли бледную кожу её ног. Зато сразу было заметно, что эта женщина не привыкла к пешим прогулкам, тем более в холодную пору года. Пандора целиком полагалась на свою красивую машину, которую обещала продать, когда наступит момент “последних сборов средств” на операцию для Мии, поэтому всегда была одета красиво, а не практично, комфортно или хотя бы тепло.

– Ты меня недооцениваешь, – в ответ мне игриво улыбнулась Пандора, на что я не обратила никакого внимания. Я ещё ни разу не видела её абсолютно трезвой, с детства привыкнув к тому, что эта женщина всегда немного “навеселе”, поэтому мне в общении с ней можно было не вымучивать из себя ответную улыбку. За это я, собственно, и ценила наше редкое общение, хотя были и другие вещи, придающие ему ценность в моих глазах.

Когда мы вышли на тротуар, Пандора предложила пойти налево, вместо того, чтобы повернуть направо, что было бы кратчайшим путём к моему нынешнему месту жительства. Пожав плечами, я немо согласилась на более длинный путь, после чего мы одновременно повернули налево.

Спустя десять метров моя попутчица вдруг похлопала меня по плечу и жестом руки попросила поделиться с ней сигаретой. Остановившись, я вытащила из кармана упаковку с лежащей в ней зажигалкой и придержала для попутчицы огонь. Все мои родственники, по обе родительские линии, выглядели моложе своего возраста, являясь людьми одарёнными долговременной молодостью, однако Пандора переплюнула даже девяностотрёхлетнюю Амелию. Конечно не без одной-единственной помощи пластической хирургии, но всё же Пандора выглядела не старше шестидесяти, хотя её волосы и были насквозь пронизаны белизной, предательски начавшей осыпать её голову после одновременной потери обеих её дочерей.

– Что в пакете? – положив зажигалку в карман и высвободив сигарету изо рта, поинтересовалась я.

– Три вида пирогов, один кекс и литр домашнего лимонада, – пожала плечами собеседница.

Мы пошли дальше. Я не стала спрашивать, кому она собрала этот королевский ланч. В последнее время Миша была настолько худая, что кости уже не просто выпирали из-под её кожи, а начинали просвечиваться насквозь. Едва ли передачка из мучных изделий и домашнего лимонада сможет спасти её от анорексии, в полушаге от которой она находилась, но я не собиралась мешать Пандоре хотя бы попытаться.

– Дорогая, давай не будем так нестись, иначе я начну захлёбываться дымом, – спустя минуту произнесла Пандора, призывая меня сбавить шаг. – В конце-концов, я не паровоз, в отличие от некоторых, – хихикнув, добавила она, и я, сделав очередную глубокую затяжку, сбавила шаг. – Осень в этом году красиво-холодная… – продолжила она, но вдруг настолько резко сменила русло намечающегося разговора “обо всём и ни о чём”, что я даже не успела сманеврировать на повороте. – Расскажи мне, как твоя семья?

– Семья?.. – удивлённо переспросила я. – Нет у меня никакой семьи.

– Неправда, она у тебя настолько большая…

– Что я даже не знаю, сколько в этой секте состоит людей и кого из них вообще можно считать частью сообщества, – криво ухмыльнувшись, оборвала собеседницу я.

– Расскажи мне хотя бы как Миша. Я её ещё не видела.

– Миша?… – я сделала ещё одну затяжку и, сдвинув брови, начала выдавливать из себя слова. – Ммм… Видишь меня? Теперь представь, что я ежедневно жую ртуть. Примерно так сейчас выглядит и ощущает себя Миша.

Теперь я откровенно нахмурилась. Миша… Всю свою жизнь я видела себя в ней, последнее же десятилетие я вижу в ней то, что могло со мной произойти, то, на краю какой пропасти я устояла…

– Ты злишься на неё? – спокойным тоном спросила Пандора, цокая своими шпильками по тротуарной брусчатке так громко, что эхо от её шага разливалось на сто метров вокруг.

Злюсь ли я на Мишу?.. Хм… Однажды, когда нам с ней было по пятнадцать, её дружки по “лёгким” наркотикам перепутали меня с ней. Она задолжала им двадцать фунтов. Не так уж и много, но для подростка – прорва денег. Меня затащили за гаражи, избили, но не сильно, чтобы я могла держаться на ногах, и в конце даже начали угрожать изнасилованием. В какой-то момент – который я толком даже не запомнила, а может быть он специально выветрился из моей головы, эдакая внутренняя система психологической защиты – мне под руку подвернулась ржавая арматура, вроде бы какая-то тонкая труба. Ей я изо всех сил и врезала чуть выше виска одному из трёх напавших на меня парней, а второму прошлась сначала по лицу, затем замахнулась между ног… Третий и четвёртый сбежали в неизвестном направлении. Может быть они ещё и попытались бы оказать мне сопротивление и в итоге заломили бы мне руки, и избили бы меня до неузнаваемости, если бы не приближение полицейской сирены.

По-моему, было совершенно очевидно, что я оборонялась, и всё равно в школе меня поставили на учёт, решительно и бесповоротно приписав меня в компанию настоящих головорезов, из-за чего я на протяжении последующего полугода регулярно посещала исправительные лекции, начинающиеся после основных занятий и длящиеся по полтора-два часа моего личного жизненного времени. Вот когда я злилась на Мишу.

С Мишей, с определённой точностью в сто процентов, переспали трое из четырёх наших одноклассников, с первого класса мечтающих поцеловать именно меня, а не её, но они были не единственными – были примерно ещё пятеро парней из параллельных и старших классов, облизывающихся именно на меня, но из-за моей неприступности лапающих мою более податливую сестру. С ней переспал даже мой закадычный друг, который сразу же стал моим бывшим закадычным другом и теперь для меня был вообще никем. Так в шестнадцать лет я поняла, что все парни, которые хотят затащить меня в постель, тащат в постель мою безотказную сестру Мишу, представляя, что она – это я. Вот когда я злилась на Мишу.

Злилась ли я на Мишу сейчас? Больше, чем когда-либо. На сей раз она посягнула на самое дорогое из того, что принадлежало нам обеим напополам. Я говорю не о внешности, я говорю о душе. Она уже прицелилась. Ей осталось только нажать на курок, чтобы продырявить меня насквозь тем, к чему она себя рано или поздно привёдет. Я надеюсь на то, что она ещё сможет прожить несколько лет, но с моей стороны было бы глупо надеяться на то, что жизнь Миши, которую она буквально сливает в трубу, сможет продлиться дольше пяти ближайших лет. Только если она вдруг резко остановится. На что надеяться с моей стороны было бы верхом глупости, если не признаком маразма.

– У тебя появился мужчина? – совершенно неожиданно, спустя пятьдесят метров глухого и плотного молчания, разрываемого лишь цоканьем острых шпилек, поинтересовалась Пандора. Я обернулась, чтобы посмотреть на собеседницу, идущую на шаг позади справа от меня, и заметила, что она уже успела избавиться от сигареты.

– С чего ты взяла? – не сбавляя шага, едва уловимо сдвинула брови я.

– Не обижайся, но Миша больше похожа на Стеллу, чем ты, – максимально непредсказуемо начала Пандора. – Ты копия своего отца. Видела, как ты сдвигаешь брови? Он с этими же бровями весь вечер сегодня на диване со своими внучками просидел… Когда твой отец влюбился в мою дочь, он ходил с таким же выражением лица, которое сейчас примеряешь ты. Впервые я это заметила, когда Стелла, познакомив нас, заболталась с официантом в ресторанчике, в котором мы провели большую часть того чудесного вечера. Ты бы видела, как молодой Родерик супился, наблюдая за моей красавицей-дочкой! Увидев это выражение лица однажды – не забудешь его никогда! Как только он сдвинул свои умопомрачительные брови, я сразу поняла, почему Стелла влюбилась в этого парня и что здесь замешана любовь невероятной силы…

– К чему ты клонишь? – покосилась взглядом на собеседницу я.

– Ни к чему. Просто и без того ледяная, ты весь вечер ходишь со сдвинутыми бровями. Такое серьёзное выражение лица… – Пандора выдохнула. – В случае с твоим отцом, а значит и с тобой тоже, дорогая, это может означать лишь одно. Серьёзное выражение лица… – на сей раз она сделала глубокий вдох. – Серьёзные отношения, это хорошо, – неожиданно одобрительно кивнула головой она, встряхнув своими белоснежными локонами, граница которых пролегала ровно у её идеально ровного подбородка.

– Ты ошибаешься, – ещё сильнее сдвинула брови я. – У меня нет никаких серьёзных отношений.

– А зря. Тебе пора бы уже и задуматься о серьёзных отношениях.

– Что значит “пора”? – продолжая супиться, решила уточнить я. – Мне что, глубоко за сорок?

– Тебе уже двадцать три, деточка, а ты всё ещё ни разу даже не попыталась завести серьёзные отношения с мужчиной. Пени сегодня исполнилось двадцать восемь, а у неё уже есть муж, дочь, сын, кот, попугай, в конце концов дом с двухместным гаражом, в котором стоит блестящий автомобиль… Кстати, Пени уже в двадцать два впервые стала матерью.

– Ей двадцать три исполнилось за два дня до рождения Рейчел, – напомнила я.

– И тем не менее. Бери пример со старшей сестры.

– Миша мне тоже старшая сестра, может быть мне стоит взять с неё пример, м? – машинально затянулась сигаретой я. – Начать нюхать клей?.. Или взять к примеру Энтони. Как тебе идея с порновидеоблогом? Купишь мне видеокамеру?

– Прекрати паясничать, мисс – разочарованно выдохнула Пандора. – Кстати, ты наверняка не в курсе того, что Энтони, то есть Фабулус, как он теперь себя называет, вызвал вокруг своей персоны новую волну ажиотажа. Он теперь в Лондоне на пике популярности своего грязного бизнеса. Ни за что не догадаешься, с чем это связано.

– Уволь меня от подробностей, – затянувшись в последний раз и выбросив почти до конца выкуренный окурок в стоящий у тротуара пустой мусорный бак, выдавила я. – Знать ничего об этом не желаю, – я говорила в первую очередь о Фабулусе, а не о подробностях его необъяснимой и потому едва ли не мистической популярности в Лондоне.

Пандора замолчала. Мы прошли ещё пятнадцать метров, когда она всё же решила повторно возобновить наше общение:

– Так что это за парень?

– Какой парень? – непонимающе посмотрела на шагающую рядом женщину я.

– Тот, с которым ты встречаешься.

– Я ни с кем не встречаюсь, – вновь сдвинула брови я.

– Дариан Риордан, – неожиданной молнией из двух слов поразила меня прямо в мозг Пандора. Услышав это имя, я, словно контуженная, мгновенно остановилась на месте.

– Откуда ты знаешь?.. – не скрывая беспокойства, я взглянула на собеседницу, которая, из-за высоких шпилек, с которыми она по жизни не расставалась, была выше меня на пару сантиметров. Голубые глаза Пандоры, такие похожие на глаза моей мамы, округлились, и я поняла, что сейчас она начнёт оправдываться.

– Мне никто ничего не говорил… Просто твои подруги, Коко и девушка с огненными волосами, обсуждали что-то между собой на вечеринке у Пени, и я подслушала это имя…

Вот так за какие-то пять секунд у Нат и Коко появились крупные проблемы на этот вечер.

Отвернувшись от Пандоры, я продолжила свой путь дальше. Цоканье её шпилек, вторя моим шагам, сразу же продолжило разрывать морозный воздух.

– Дариан Риордан, – причмокнув, повторила громкоговорящее имя Пандора, и меня в очередной раз передернуло от звучания знакомого “словосочетания” из уст своей моложавой бабушки. – Какое яркое имя. Он, случайно, никак не связан с сетью ювелирных салонов RioR? Владелец этого многомиллионного бизнеса тоже носит фамилию Риордан. Однажды, в годы своей молодости, на одном из модных Лондонских показов я вскользь пересекалась с Тристаном Риорданом. В тот вечер я приобрела чудесное колье от RioR… Как же давно это было! Кажется, будто целая вечность прошла… Спустя десятилетие после нашей первой и единственной встречи Тристан, ещё полный жизненных сил мужчина, трагически погиб вместе со своей второй женой, которая, если я не ошибаюсь, была ещё совсем молодой – младше своего супруга на целых двенадцать лет. Должно быть ей ещё и тридцати лет в тот год не исполнилось… Кажется, миллионер оставил всё своё имущество и бизнес несовершеннолетнему сыну от первого его брака. Я толком не интересовалась всей этой трагической историей, так что я говорю лишь то, что мне известно из прессы, в те времена едва ли не из каждого утюга жужжащей об этой драме, – Пандора сжато выдохнула. – Риордан-Риордан… Какая громкая фамилия. Твой Дариан точно не родственник владельцев RioR?

– Во-первых – он не мой, а во-вторых – нет, он им никакой не родственник, – не раздумывая солгала собеседнице я. Но… Сделала ли я это только что единожды?.. Ведь не дважды?..

– Жаль. Попадись мне хотя бы троюродный брат внучатого племянника Тристана Риордана, я бы его ни за что не упустила.

– Ты человек больших денег, – заметила я.

– Который к старости остался без этих самых больших денег, – с иронией, криво усмехнулась Пандора, после чего продолжила уже с заметной горечью. – Ах, Таша, какое же это всё-таки наказание, бóльшую часть жизни провести в роскоши, чтобы в старости иметь возможность оплатить себе лишь пару бутылок второсортного виски и бешенные коммунальные услуги! Хуже только потерять сразу двух единственных детей…

Не поворачивая головы, я кинула на Пандору косой взгляд, но тут же его отвела. Она не жаловалась – она рассказывала. Рассказывала о той боли, которая, словно гром среди ясного неба, настигла её на шестом десятке её в буквальном смысле блестящей жизни, и с которой ей пришлось встречать свой тяжёлый, седьмой десяток неожиданно одинокого существования. Я хотела ей сказать, чтобы она не расстраивалась, ведь у неё есть мы, но я ненавидела лгать, особенно когда речь заходила о таких серьёзных вещах, как одиночество, поэтому просто промолчала. Ведь на самом деле у этой состарившейся, но всё ещё не утратившей подаренный ей судьбой или природой блеск женщины не осталось никого. Как и у меня, хотя я и была на пять десятков лет младше неё.

Пандора была права, ставя мне в пример именно Пени. Ведь Пени была единственным представителем нашей семьи, которому повезло ровно настолько, насколько не повезло каждому из нас.

Глава 15.

Остановившись на крыльце своего дома, я повернулась лицом к гаражу Миши, в котором несколькими секундами ранее скрылась Пандора. Обычно я не выкуриваю больше одной сигареты в неделю, иногда даже не докуриваю то, что начала, но в последнее время я слишком много переживала, да и разговоры Пандоры во время нашей прогулки заставили меня всерьёз напрячься, поэтому я без сомнений нащупала в кармане куртки упаковку сигарет и лежащую рядом зажигалку.

Закурив, я выпустила тонкую струйку дыма в сумеречное, затянутое облаками небо.

Я курила молча, делая слишком глубокие затяжки и слишком медлительные выдохи, словно неосознанно пыталась опустошить свои лёгкие до последнего грамма чистого воздуха. Когда от сигареты уже почти ничего не осталось, я ещё раз взглянула на осеннее небо и вдруг увидела небольшую дыру в разорвавшихся низких облаках. В этой дыре мерцала маленькая, едва уловимая звёздочка. Из-за воцарившейся над Британскими островами сезонной облачности, я, Нат и Коко давно уже не наблюдали за вечерним или ночным небом, возможно поэтому сейчас я замерла. Наверное пыталась насладиться той одной единственной звездой, ненадолго ставшей доступной только для меня.

“Любимый Джереми”, – неожиданно начала я внутренний монолог-обращение к старшему брату. Такое периодически случалось со мной, когда у меня на душе становилось особенно тяжело или необоснованно тошно. – “Как бы ты поступил на моём месте? Видишь ли ты, что произошло?.. Выживи ты, а не я, ты бы не допустил подобного… Ты бы не допустил этого всего… Передавай там маме привет. Уверена, что вы вместе. Люблю вас”.

Затушив окурок в мутной пепельнице на подоконнике у входа, я выпустила остатки дыма из лёгких, смешав его с паром изо рта, и уткнулась носом в старый клетчатый шарф. С каждым днём становилось всё холоднее…

В понедельник мы с Дарианом не пересеклись – он был занят делами в Лондоне, а я изо всех сил помогала Ирме с идеями для буккроссинга. Во вторник ситуация повторилась, правда я ушла на час раньше, может быть благодаря этому мы в итоге и не встретились.

Во вторник, сразу после работы, я направилась к МакГратам – у Рейчал, старшей дочери Пени, был пятый день рождения. На сей раз на праздник было приглашено много, даже слишком много детей, которые сбивались в кучки и создавали в пространстве вокруг себя такой шум, что в итоге я не выдержала и получаса этой ультразвуковой пытки. Незаметно ретировавшись на второй этаж, я зашла в распахнутую настежь спальню Рейчел и, бухнувшись на кровать своей племянницы и свесив ноги на пол, замерла. Справа от меня, на стене горел ночной светильник в виде улыбающегося полумесяца, а на потолке над головой отливали зелёным светом фосфорные звёзды. Эти звёзды я помогала развешивать Руперту два года назад. Простудившись и приехав к старшей сестре из общежития с ночёвкой на целую неделю, я стояла посреди комнаты и подавала в большущие руки Руперта по одной маленькой звезде, пока он, громадный и тяжёлый атлет, взобравшись на хрупкую стремянку, приклеивал детские украшения к потолку. В тот вечер Пени, пребывавшая на девятом месяце беременности, вместе с Рейчел находилась в гостях у родителей Руперта. Мы с МакГратом тогда всего за каких-то пару часов весь потолок утыкали этими звёздами, что привело Пени в неподдельный восторг, даже больший, чем восторг Рейчел… За прошедшие два года некоторые звёзды, закреплённые недостаточно крепко, упали с нашего мнимого небосвода, ещё одна, самая крупная, вот-вот должна была свалиться, но всё ещё продолжала держаться острым краем за своё небо…

И всё равно, не смотря на массовый звездопад, млечный путь не потерял своего блеска, своей красоты…

Я, со сложенными на животе руками, около десяти минут без малейшего движения пролежала на кровати своей теперь уже пятилетней племянницы, вглядываясь в созданное при моём участии звёздное небо, когда в комнату вошла Пени. Сначала она не заметила меня, но, подняв с пола плюшевого зайца, всё-таки обратила на моё присутствие внимание.

“Что ты здесь делаешь?”, – сев на край (необычайно крепкой) детской кровати и сунув розового зайца под мои сложенные на животе руки, начала общение Пени.

“Лежу и думаю”, – расцепив пальцы, начала жестикулировать я.

“О чём думаешь?”

Я замерла, пытаясь сформулировать правильный ответ.

“Обо всём”, – в итоге выдала я.

“Обо всём думать невозможно – голова может треснуть”, – по-детски заулыбалась Пени, и я, заулыбавшись в ответ, толкнула её в бок.

“Представляешь – ты родила Рейчел пять лет назад. С ума можно сойти”.

“Она уже такая большая. Хотелось бы, чтобы она напоминала чем-то нас в детстве, но что-то мне подсказывает, что она копирует детство Руперта”.

“О-о-о да-а-а… Эти перерезанные шнурки на всех ботинках – мы такого не вытворяли”.

“Да, ты с братьями проворачивала дела покрупнее”, – захихикала Пени. – “Помнишь, как Хьюи вырезал на спине футболки Джереми два огромных сердца? Ты ещё тогда вырезала на его же штанах круги”.

“Так мы ему ответили на то, что он безжалостно окатил нас водой из шланга Генри”, – заулыбалась я. – “Дети – это большая головная боль в миниатюрной расфасовке”.

“Ничего подобного”, – весело возмутилась Пени. – “Как только станешь матерью, поймёшь, что это огромное счастье”.

Я хотела сказать, что не собираюсь становиться “настолько” счастливой, но вместо этого вдруг по привычке, то ли чтобы насладиться ответом, то ли просто на всякий случай, спросила: “Ты счастлива?”.

“Очень счастлива”, – снова улыбнулась сестра. – “Как бы стать счастливой и тебе?”.

Я хотела сказать ей, что я вполне счастлива, но вместо этого просто перевела взгляд на фосфорные звёзды. Одна, самая большая, не выдержала моего тяжёлого взгляда и, сорвавшись, врезалась в центр моего солнечного сплетения, между ушами плюшевого зайца. Я не успела загадать желание…

Среда. На детском дне рождения я неожиданно для себя выпила больше, чем на дне рождения Пени, отчего теперь моя голова откровенно раскалывалась. На лепке из глины я чувствовала себя отвратительно, но сейчас, сидя за столом слева от сидящей во главе стола Ирмы, я постепенно успокаивалась, морщась от яркого света подвесной лампы, светящей в центр белоснежной скатерти. Не то чтобы я много выпила на самом празднике, просто после праздника, вернувшись домой, я трижды не отказалась от двойного виски, который Нат привёз из США её старший брат Джим, а это значило, что я смешала два двойных виски с тремя бокалами красного сухого… И о чём я только думала? Во всяком случае, теперь мне думать в принципе было сложно. Этим утром Кристоферу пришлось забирать меня из дома, что означало, что отвезти меня назад теперь тоже должен он, но так как обычно Крис не покидает своего рабочего места раньше девяти часов, мне, очевидно, светило сегодня страдать в компании Ирмы целый лишний час. От одной только мысли об этом моя голова начинала болеть ещё больше.

В момент, когда девчонка в очередной раз спрашивала меня о цвете какого-то платья из онлайн-каталога нового европейского бренда вечерних нарядов, в столовую вошёл Дариан.

– Розовый, – откинувшись на спинку своего стула, одной рукой обнимая себя под грудью, а пальцами второй потирая висок, коротко ответила я.

– Это невероятно! – мгновенно возмутилась Ирма. – Ещё минуту назад ты называла синий цвет! Я уже даже сумочку подобрала.

Остановившись между мной и Ирмой, Дариан усилил свет над столом, что сразу же заставило меня невольно поморщиться.

– О-о-о… – протянул он, заметив мою реакцию на свет. – Кому-то вчера было очень хорошо, из-за чего теперь немного плохо?

– У племянницы Таши вчера был день рождения, – тяжело выдохнула Ирма, вновь уставившись в экран своего лэптопа. – И Таша, как примерная тётя, пила и курила кальян, – начала дорисовывать картину густыми красками девчонка.

– Кальян – пустое баловство, – упершись головой в руки, поставленные локтями на стол, выдавила я.

– Любишь что-нибудь покрепче? – хитро прищурилась Ирма. – Травку?

– Прекрати нести чушь, – уставшим тоном отозвалась я.

– Вот видишь, Дариан? Я ведь тебе говорю, что она груба со мной. А ты, между прочим, ей деньги платишь за то, чтобы она со мной регулярно общалась, – вскинув голову на брата, вставшего за её спиной и опирающегося руками в её стул, начала жаловаться Ирма. – А потом ты удивляешься, почему я у тебя такая грубая. Это всё замашки Таши. Я всё перенимаю у того, с кем регулярно общаюсь.

– Таша, тебе и вправду стоит быть помягче, – заметил Дариан.

– Правда? – сдвинула брови я. – Может быть мне к вам ещё и в мягко-розовом платье приходить?

– Вот видишь, – уже с головой уйдя в каталог онлайн-магазина, пробубнила себе под нос Ирма. – Она и тебе хамит.

– Вообще-то, я твой начальник, – в точку подметил Дариан, и всё равно промахнулся. У меня сегодня было настолько отвратительное состояние вперемешку с нерасположенным к прениям всяческого рода настроением, что мне в самый раз можно было выкинуть какую-нибудь непозволительно роскошную для себя глупость. Что я, собственно, в следующую секунду после заявления Дариана и сделала.

– Отлично. Тогда я увольняюсь, – хлопнув ладонями по столу, уверенно заявила я, даже не стараясь контролировать своё нарастающее раздражение. – Передашь мои расчётные через Кристофера, – добавила я, после чего сразу же попыталась подняться со своего стула, но Дариан опустил меня назад одним резким прикосновением к моему правому плечу.

– Ладно-ладно, не горячись, – усмехнулся он. – Хочешь грубить – груби, хочешь ходить в мягко-розовом платье – ходи.

Вцепившись в меня улыбающимся взглядом, Дариан говорил со мной словно через призму веселья, но я отчётливо видела в его глазах огоньки раздражения. Или это была злость?…

– Да пусть увольняется, тебе-то что? – удивлённо вскинула голову в сторону брата Ирма, не имеющая возможности даже представить, что именно означало бы для Дариана моё увольнение. Разрыв контракта. С двух сторон.

– Ты не обижайся на то, что я сказала про твоё увольнение, – уже спустя полчаса стоя со мной на кухне, виноватым тоном и опустив глаза начала Ирма, при этом ополаскивая ярко-красное яблоко. – Я уже и вправду к тебе привыкла, и мне не хотелось бы притераться к новому человеку…

– Ирма, отстань, – морщась от стука о деревянную доску ножа, которым я сама же нарезала дольки яблок, отстранённо выдавила я. – Мне плевать.

По мгновенно изменившемуся выражению лица Ирмы я поняла, что этот мой ответ порадовал её не меньше, чем разочаровал. Неужели и вправду привязалась?.. А я думала, что она умнее.

Забрав нарезку из яблок, груш, бананов и манго, Ирма ретировалась в гостиную, где мы собирались начать пересматривать последнюю часть “Пиратов Карибского моря”. Я же начала вымывать нож и доску для нарезки, и уже протирала столешницу, когда на кухне возник Дариан.

– Держи, – протянул мне стакан с подозрительной шипучкой он. – Подействует через минут двадцать. Помогает от головной боли, – красноречиво постучал указательным пальцем по своему виску он.

– Спасибо, – взяв стакан из его рук, прищурилась я, и уже спустя пару секунд залпом выпила лекарство.

– Тебе не следует пить.

– Может быть прекратишь уже указывать на то, что мне следует делать, а что нет? – твёрдо поинтересовалась я.

– Таша, я не собираюсь тебя перевоспитывать, – невозмутимо скрестил руки на груди собеседник.

– Правда? Тогда чем ты занимаешься?

– Я пытаюсь тебя уберечь.

– От чего?.. Или для чего? – значительно повела бровью я.

– От тебя. Для себя. Не думаю, что ты не в курсе того, что я эгоист, так что для тебя не станет открытием и то, что всё, что я делаю для тебя, как с первого взгляда тебе может ошибочно показаться, на самом деле я делаю исключительно для себя. Если я не хочу, чтобы на тебе были синяки и царапины, тогда только потому, что хочу наслаждаться твоим здоровым телом. То же касается и алкоголя, и табака…

– Ты бросаешься из стороны в сторону, Дариан, – с неприкрытым подозрением прищурилась я. – Сначала навязываешь мне какие-то серьёзные отношения, затем сообщаешь, что на самом деле тебе на меня плевать.

– Мне на тебя не плевать, потому что я не из тех, кто наплевательски относится к тому, что ему принадлежит.

– Хах! – восторженно-раздражённо взмахнула руками я. – Теперь у тебя хватает наглости заявлять, что я тебе ещё, оказывается, принадлежу, – старалась не сильно громко говорить я, чтобы Ирма случайно не услышала нашего разговора, хотя телевизор в гостиной уже и гремел с такой силой, что она даже извержения вулкана бы не услышала, случись он сейчас в соседней комнате. – Ты ещё возомни себе, будто я какой-нибудь камень из твоей ювелирной коллекции, которой ты так самоуверенно приторговываешь во всей Европе!

– Ты!.. – сделав неожиданно резкий шаг вперёд и схватив меня рукой за подбородок, вдруг твёрдо и с ярко выраженным раздражением выпалил Дариан. Я сразу же вырвала своё лицо из его хватки, но он подтолкнул меня к кухонному шкафу и, как только я уперлась в него спиной, вновь схватил меня за подбородок, на сей раз с неприкрытой злостью. – Ты камень, Таша, – начал буквально выдавливать из себя слова он, то ли как и я боясь привлечь к нашей “возне” внимание Ирмы, то ли просто пытаясь подавить закипающую внутри злость. – Ты самый настоящий булыжник, который буквально требует огранки. Я не один день правлю ювелирным миром, солнышко. Это моя сфера. Я расколю твою каменную корку, выну из неё ценное нутро и ограню его до идеальной формы, получив которую ты сможешь сиять только в одной-единственной оправе – той, которую я для тебя уже приготовил.

– Только не говори, что ты и есть эта оправа, – с иронией выпалила я.

– Только не говори, что я тебя не предупреждал, – заглянув мне прямо в глаза, провёл своим горячим большим пальцем по моей нижней губе Дариан, после чего великодушно выпустил мой подбородок из своей хватки. – Возьми яблоко, милая, и присоеденись к Ирме первой.

Сказав это, он сделал величественный шаг назад. Я же, со злостью схватив со столешницы яблоко, ни сказав ни слова (настолько я была разозлена, что даже кричащие мысли не могла преобразовать в звучащие предложения) направилась в гостиную.

Ирма, увидев, как я низвергаюсь всем своим телом на диван, уставилась на меня удивлённым взглядом.

– Таша, ты ведь собственноручно нарезала две тарелки яблок, зачем тебе ещё и целое?

Посмотрев на яблоко в своих руках, я замерла, ощутив где-то глубоко в своей грудной клетке быстро поднимающийся и неизбежно нарастающий ком ужаса.

– Яблок мало не бывает, – зайдя в комнату, самодовольно-уверенным тоном произнёс Дариан, после чего встретился своим улыбающимся взглядом с моим испуганно-растерянным. – Правда, Таша?

Глава 16.

Я тщательно прокручивала события сегодняшнего вечера, лежа в своей прохладной постели. В момент, когда Дариан попросил меня не горячиться с увольнением, мне показалось, будто он сложил оружие у моих ног, но не прошло и часа, как я поняла, что это чистый, профессиональный блеф, достойный лучшего игрока в покер.

Я никогда никого не боялась, даже когда разбивала в кровь кулаки о Картера, а он разбивал свои кулаки о меня. Дариан же всё чаще начинал меня пугать. По-настоящему. Просто щелчками. На первый взгляд у меня всё под контролем, но затем звучит один его волевой щелчок – и я вне игры…

…У меня всё под контролем, затем один его щелчок – и я остаюсь без карт на руках…

…Щёлк… Щёлк… Щёлк… Мне необходимо заставить его пальцы замереть, иначе…

Замерев напротив зеркала в ванной, стоя в одних трусах и белой майке, я встретилась взглядом со своим отражением. Мятные глаза поглощали меня так же, как поглощали всех, на кого смотрели. Та страшная сила красоты, которой я обладала, делала со слабыми людьми страшные вещи, сильных же людей она превращала в страшных. Я никогда не считала Картера сильным, хотя он и был близок к этому состоянию, пока моя сила не раскрошила его в слабого человека. Но я знала наверняка, что Дариан Риордан силён. Возможно ли, что он может оказаться сильнее меня?.. Ммм… Вот ведь хрень… Вероятность есть. Не важно насколько она велика, важно лишь то, что она действительно есть, а это уже опасно.

Умыв лицо, я вновь посмотрела в зеркало и, проведя по шее влажным полотенцем, снова застыла, на сей раз заглядевшись на свою сонную артерию. Дариан Риордан не был первым, кто хотел меня придушить или сломать мне шею. Каждый, кому я когда-то давала изучать своё тело, сначала сходил с ума от его красоты, затем сходил с ума от безразличия, которое таилось под ним. Я давно поняла, что я напрочь отбитая. Мою душу с высоты в сто тысяч метров врезали в это тело, заточив в нём до скончания её многострадального века… Душа так и не оправилась от столкновения с предназначенным ей сосудом.

…Меня ожидал новый день. Умыв своё тело, я начала одевать его, чтобы после переместить его на кухню и поддержать его жизнедеятельность горячим бутербродом без ветчины и хлеба. Ветчина – в процессе накопления на операцию для Мии непозволительная роскошь, которую я могла себе позволить лишь благодаря вкусовым предпочтениям Нат и Коко. До сих пор единственной роскошью, которая всегда была при мне, словно хлещущий спины близких мне людей бич, была внешность моей мамы. Моя внешность. А теперь ещё и эта ветчина…

Лежа на спине, я пыталась отдышаться. Дариан впервые со дня моего “костюмированного представления” востребовал с меня выполнение обязательств по нашему договору, и я согласилась. В конце концов, нет лучшей возможности показать мужчине свою холодность к его персоне, чем через постель.

Не то чтобы сегодня в постели с Ним я была абсолютным бревном, просто сегодня я была максимально прохладной и незаинтересованной в обращении с его телом… Нет, я всё-таки была бревном. Я определённо хорошо сыграла из себя безразличное, обездвиженное и практически безэмоциональное бревно. Просто замечательно.

Именно об этом я думала, когда Дариан вдруг навис надо мной.

– И что это было?

– Не понравилось? – встретилась взглядом с Риорданом я. – Не жди от меня большего, продолжая навязывать мне отношения. Либо мы продолжим то, с чего начали, либо будет так, как было сегодня, а после и вовсе всё закончится.

– Ты не боишься мне угрожать? – игриво двумя пальцами зашагал от низа моего живота к шее он.

Тот факт, что Дариан отреагировал на мои слова кривой ухмылкой, лишь лишний раз доказывал мои догадки о том, что дело начинает принимать неприятные обороты, что в очередной раз заставило меня напрячься.

Когда пальцы Дариана “дошагали” до ложбинки на моей груди, я сжала его руку своей ладонью. Возможно Дариан и мог быть сильнее меня, но он точно не должен был быть хитрее.

– Ты хочешь от меня того, что я не могу тебе дать, – коварно заглянула в глаза своей жертвы я, искусно отыгрывая прохладную искренность. – Пока не могу, – сделала контрольный выстрел словом “пока” я и сразу же констатировала точное поражение своей цели – Дариан, глядя мне в глаза, замер, наконец услышав от меня желаемое. – У тебя слишком сильный напор. Ты меня им пугаешь, – продолжала тщательно подбирать слова я. – Я не смогу кого-то полюбить по приказу или из страха, – я использовала слово “полюбить”! – Если ты продолжишь меня терроризировать своей настойчивостью, я не смогу тебе ничем помочь.

Бомба!.. В этот момент я стала для Дариана самой настоящей атомной бомбой! Я говорила о том, что Хочу Ему Помочь покорить меня! Покорить!.. Это просто смешно!.. Я ещё никогда в жизни не выдавала столь убедительной лжи!

Дариан смотрел на меня словно заворожённый, не моргая и, кажется, даже не дыша.

Молчание растянулось на несколько секунд, после чего Дариан вдруг слегка пригнулся к моему лицу, с явным намерением поцеловать меня в губы. Это была проверка, весьма изощрённая, этого нельзя было отрицать. Я никогда не позволяла ему поцелуи вне предварительных ласк, за исключением того раза, когда он взял мой поцелуй через мой испуг. Сейчас же он проверял меня, нарочито медленно смешивая наши горячие дыхания воедино.

Я не отстранялась, как обычно, продолжая непоколебимо смотреть нападающему хищнику, моей жертве, прямо в глаза. Дёргаться мне было нельзя – один неверный шорох, и он меня раскусит. Поймёт, что я пытаюсь обвести его вокруг своего указательного пальца.

Когда Дариан прикоснулся к моим влажным губам своими горячими, я сразу же ответила ему взаимностью. Отстранившись уже спустя несколько секунд, он посмотрел на меня внимательным, даже изучающим взглядом. Он был слишком аккуратным игроком, чтобы верить мне на слово, но кроме слов у меня в арсенале был ещё и мой мятный взгляд…

Дариан сдался. Уже спустя каких-то пять секунд он впился в мои губы с новой силой и, начав жать своей обжигающей рукой моё бедро, буквально призывал меня к новой волне плотского желания. На сей раз я была с ним страстной, реагируя на каждое его полуприкосновение, каждое полудвижение и даже на каждый его полувздох. Мне необходимо было заставить его поверить в то, что какие-то смутные шансы в каком-то смутном будущем я всё же в какой-то степени могу допускать.

И в итоге я заставила его в это поверить. Я решилась на опасный манёвр и теперь мне некуда было отступать. Мне было страшно думать о том, что будет, когда Дариан догадается, что я его обманула. Поэтому я не думала об этом. Я надеялась лишь на то, что к тому времени, когда правда моего полного безразличия к отношениям с Риорданом всплывёт на поверхность, его безумная идея привязать меня к себе успеет “перегореть” и превратиться в пепел.

В моём плане была только одна серьёзная проблема, которую я не могла не заметить ещё до того, как решилась на опасный шаг – Дариан Риордан не был похож на мужчину, который в принципе может “перегореть” к тому, что однажды его зацепило. В данном случае его зацепила я. Для меня подобное стечение обстоятельств могло означать только одно – опасность. Опасность, которую я смогу преодолеть, либо…

Либо я слишком самоуверенна.

Десятое число десятого месяца, пятница, второй по счёту день рождения Барни, второго ребёнка Пени и Руперта, рождённого на пятый день после дня рождения своей матери и на третий день после дня рождения своей старшей сестры. Вот такая вот вереница из дней рождений. Круче получилось только у Мии, рождённой в единственном свободном дне между Амелией и Жасмин.

На сей раз я не стала злоупотребляь алкоголем, остановившись на лимонаде домашнего приготовления и наблюдая за тем, как потихонечку напиваются дедушки, бабушки и родители тех детей, которых они привели на праздник в честь моего племянника, который, проломив шоколадное яйцо-сюрприз, теперь ходил весь измазанный в шоколаде, периодически спотыкаясь о серпантинные ленты, ненужные ему подарки и других детей. Кажется, он даже не подозревал, что в этот день появился на свет, зато каким счастливым сейчас был этот неприкрыто красивый мальчик!

Семейство Расселов, шериф с двумя внуками и жена помощника шерифа Тэна Бенсона со старшей дочкой скооперировались, и внезапно стали самой шумной компанией вечеринки, в то время как Коко, Нат, Генри, Руперт и мой отец “зависли” посреди комнаты на диване, словно сломавшись от переизбытка детских криков.

Понаблюдав за всем этим хаосом всего каких-то десять минут, я твёрдо решила, что не заведу себе ребёнка раньше тридцати пяти лет. К моменту же окончания вечера мой возраст “деторождения” незаметно растянулся до сорокапятилетия.

– Держи пригласительный, – хитро улыбаясь, подошла ко мне Паула Рассел, недавно передавшая расплакавшуюся четырёхлетнюю дочь Бениту в руки мужа.

– Что это? – я приняла из рук Паулы голубой конвертик, неохотно отстранив бокал с шампанским от губ – я не считаю шампанское алкоголем, так что пью его взахлёб, словно воду (благо пока ещё выпила всего два бокала)!

– Оушен Хоулмз женится и приглашает тебя на свою свадьбу.

– Я не пойду на свадьбу этого идиота, – открыв пригласительный, безразлично произнесла я.

– Почему сразу “идиота”?

– Не сразу. Постепенно.

– Да уж, – почесала затылок блондинка. – Он попросил меня передать тебе пригласительный, потому что боялся, что ты скажешь ему в лицо что-нибудь подобное.

Оушен Хоулмс был для меня тем самым “бывшим закадычным другом”, который сначала стал именно бывшим, а теперь уже и вовсе был мне никем, потому что в шестнадцать лет переспал с Мишей в своём подержанном форде, о чём потом вся школа целый месяц гудела, пока Миша наконец не переспала с капитаном футбольной команды, которого сразу же после случившегося бросила его действующая девушка, с которой он, между прочим, перед этим встречался целых полгода. Даже если бы Оушен Хоулмс украл у меня деньги или столкнул меня с моста в реку, его предательство не было бы для меня так непростительно, как то, что он переспал с моей сестрой-близняшкой. Позже, естественно, выяснилось, что он, находясь в моей жёсткой френдзоне, был в меня тайно влюблён аж с пятого класса, но к моменту его признания, последовавшего следом за предательством, мне уже было глубоко плевать на подобного рода бред. С тех пор ничего не изменилось. И не изменится. Мне плевать.

– Он провстречался с Еленой Буш полтора года… – заметила Паула.

– А свадьба уже через две недели, и они только сейчас начали раздавать пригласительные?

– Просто только неделю назад выяснилось, что Елена находится на втором месяце беременности, – поморщилась в неловкой гримасе Паула. – Не то чтобы я с ней сильно дружу, просто иногда пересекаюсь в тренажёрном зале… Оушен попросил Даррена, как школьного друга, передать тебе приглашение. Ну, знаешь, хочет, чтобы ты…

Только у женщин есть такие понятия, как “сильно/не сильно дружить”– мужчинам подобные грани дружбы неведомы.

– Он хочет, чтобы я была “той самой рыдающей девушкой” на его свадьбе, которая, глядя, как он ведёт красавицу, а может и не очень красавицу невесту под венец, жалела о том, какого парня упустила.

– Именно, – поджала губы Паула.

– Если бы он знал, насколько мне глубоко плевать на его личную жизнь, он бы не унижался, передавая через Даррена, который в свою очередь передал через тебя, пригласительное мне.

– Подумать только, как же мы всё-таки быстро повзрослели, – тяжело выдохнув, Паула взяла в руки пластмассовый стаканчик с пуншем. – Даррену и мне по двадцать восемь и двадцать семь лет, а мы уже родители трёх девочек. Пени двадцать восемь, а она уже дважды мать. Оушену вообще только двадцать три, а его девушка уже на втором месяце беременности…

– Остающиеся жить в маленьких городках быстро рожают.

– Разве? А как же ты?

– Я не оставалась и не останусь. Я вернулась, но скоро снова удалюсь, – едва приподняв свой бокал с шампанским, неоднозначно отозвалась я.

Глава 17.

Новость о скорой выписке Айрис из “антианорексической клиники” едва ли не взорвала мозг Пандоры, которая после полученного радостного известия на протяжении двенадцати часов носилась по дому Пени из комнаты в комнату, судорожно пытаясь составить меню на праздничный ужин. И это с учётом того, что эта женщина толком готовить-то никогда не умела, Айрис ей даже не родственница и едва ли моя кузина по отцовской линии во время своего лечения в клинике заполучила аппетит здорового мужчины в расцвете лет.

Я узнала о том, что Айрис выпишут уже через две недели, сидя в продавленном кресле напротив койки Хьюи. Мне прислала сообщение Пени, прикрепив к тексту фотографию Пандоры, на котором та, в активных попытках опробовать новый рецепт из YouTube, копошилась возле её духовки. Я не смогла воздержаться от комментария:

11.10. – 14:27:

«Неужели она знает, как открывается духовка? *удивлённый смайлик*»

Отправив сообщение, я ухмыльнулась и машинально перевела взгляд на Хьюи.

– Айрис возвращается, брат, – тихо произнесла я, зная, что силы моего прибитого болью голоса будет достаточно, чтобы он меня услышал. – Постарайся вернуться и ты.

– Я видел, как парень покрупнее, одним щелчком заставил второго упасть на землю, хотя поверженного точно нельзя было назвать слабым, – сделав глоток из пиалы, спокойным тоном произнёс мистер Гутман. Мы снова сидели в его мастерской за столом со странным чайником, который художник называл самоваром, и мистер Гутман рассказывал мне о том, как увидел из своего окна завершение стычки, завязавшейся между мной, Картером и Дарианом. – У тебя отношения с тем мужчиной, который за тебя заступился? – взяв в руки кусок пирога Коко, спросил художник, почему-то ни словом не поинтересовавшись о Картере.

– Нет, – уверенно ответила я, хотя, судя по тому, как часто меня об этом спрашивали Коко, Нат и Пандора, и по тому, как настаивал в этом вопросе сам Дариан, так считала только я.

– Ты наверняка слышала о Белой Даме, обитающей на нашей улице? – поинтересовался мистер Гутман, на что я утвердительно кивнула головой, и перед моими глазами сразу же возник образ женского приведения в белом платье, которого я на самом деле никогда не видела. – А ты знаешь её историю? – поинтересовался мистер Гутман, на что я отрицательно замахала головой и сразу же почувствовала аромат собственных волос, непокорно упавших на лицо. – Её убил муж, – многозначительно посмотрел на меня собеседник. – Думаешь, мужчины способны на подобные зверства только из-за ревности? Вариант Отелло и Дездемоны, к сожалению, не единственный для ожесточения мужского сердца. По легенде, муж Белой Дамы убил её за безразличие. За то, что он так и не стал ей интересен… Как считаешь, проблема в нём или всё же в Белой Даме? – неожиданно спросил у меня мистер Гутман, но я не ответила и, спустя минуту, так и не дождавшись от меня ответа, он вдруг повторил свой вопрос. – Проблема в муже или в Белой Даме?

– Не знаю, – честно пожала плечами я.

– Это плохо, – спустя несколько секунд констатировал мой собеседник. Мы в принципе говорили с задержками в несколько секунд.

– Почему? – сдвинула брови я.

– Плохо, когда ты не знаешь, в чём твоя проблема. Хуже только когда ты думаешь, что проблема не в тебе.

– Я знаю, что проблема во мне, – повела бровью я.

– Там, где есть двое, проблема не может принадлежать одному… Ничто не может принадлежать одному.

…Этим вечером я снова не узнала, что было в той коробке, которую я помогла мистеру Гутману перенести в его мастерскую. Просто не хотела уничтожать причину, по которой я могла прийти сюда ещё хотя бы один раз.

Выйдя от мистера Гутмана я, как только ступила на тротуар, услышала до боли знакомую мелодию. Звучал Паганини, каприс №24. Его обрывок донёс до моего слуха мимолётный порыв колючего осеннего ветра, запутавшийся в моих волосах и затаившийся в них, словно играющий со мной в кошки-мышки призрак. Резко остановившись, затаилась и я. Паганини, каприс №24. Произведение, которое мы играли с Мишей на равных, не имея друг для друга лучших соперников… Она всё ещё не избавилась от скрипки – не рассталась с ней даже ради избежания самой страшной ломки. Сейчас Миша играла на ней наш каприс №24… Она не фальшивила.

Ветер вновь обдул моё лицо, и я машинально подалась ему навстречу. Я знала, что перейду дорогу, но тянула до последнего, пока не сравнялась с углом опостылевшего гаража.

Перебегая пустую дорогу, я с замиранием сердца слышала мелодию, которую не хотела слышать. Уже подойдя к гаражной двери, я поняла, что она приоткрыта – от старости навесы сильно проржавели, и хотя Миша их регулярно смазывала маслёнкой, благодаря чему скрипа в них как такового не было, дверь всё равно безвозвратно просела.

Я уже хотела коснуться ручки и распахнуть дверь настежь, когда увидела рядом с Мишей, стоящей по центру комнаты и отыгрывающей идеальную мелодию, Пандору. Сложив руки в молитвенном жесте у себя перед грудью, она сидела на покосившемся дряхлом кресле правым боком к играющей, и не шевелилась, отчего, со своими белоснежными волосами и бледной кожей с голубыми прожилками вен, в этот момент походила на готическое изваяние из чистого мрамора. Миша играла для неё.

К саднящему горлу сразу же подступил ком, заставивший меня оторвать свою протянутую руку от дверной ручки и, развернувшись, сделать шаг в противоположную от гаража сторону. Этот шаг бесповоротно отводил меня прямиком на мою исходную позицию: на север – на север – на север… Я искренне хотела поскорее уйти к себе домой и запереться в своей спальне до наступления нового рассвета, но музыка Миши буквально магнитом притягивала меня назад к стенам гаража, обойдя который, я прилипла спиной к оштукатуренной шершавой стене, замерев под нависшим у меня над головой горизонтальным окошком в виде прямоугольника, из которого лился тёплый свет вперемешку с идеально ровной музыкой… Идеально ровной.

Упершись спиной в шершавую стену и прислонившись к ней затылком, я выпятила вперёд подбородок, подставив его причудливо низким небесам цвета закалённой стали и, сдвинув брови, закрыла глаза. За те две минуты, которые я успела услышать, Миша не сфальшивила ни разу.

Ни разу!

От злости я сжала кулаки.

Как только Миша закончила свою фееричную игру, я отстранила затылок от холодной шершавой стены и с неохотой распахнула глаза. Всего в каких-то пятнадцати метрах передо мной, на пороге своей мастерской, стоял отец. Положив руки в карманы своей старой угольной куртки, он сдвинул брови точно так же, как это обычно делала я. Пандора была права – эта привычка делала из меня едва ли ни его копию, не смотря на то, что внешность я скопировала у матери.

Чуть задрав голову, отец смотрел на меня серьёзным – моим – взглядом. Он тоже вышел на игру Миши… Наши слишком серьёзные взгляды пересеклись, не оставив нам шансов даже на короткое приветствие. Сделав пару едва уловимых вдохов и выдохов, я наконец сделала шаг вправо и направилась в сторону своего дома, наискось пересекая газон, лежащий между мной и моим отцом.

Когда я прошла вперёд настолько, что уже начала удаляться от стоящего на пороге мастерской мужчины, он вдруг совершенно неожиданно произнёс моё имя. Остановившись, я резко посмотрела через плечо. Показалось?.. Нет, он тоже повернул голову в мою сторону.

– Таша, – повторил моё имя отец, что заставило кровь в моих жилах мгновенно похолодеть… Нехороший знак. – Ты веришь в то, что твоя мама мертва?..

…А-а-а!!!…

…Что?!..

…Верю ли я?!.. В тот день я сидела на сиденье за ней – её кровь заливала мне лицо!.. Почему именно мамина кровь, почему не Джереми???..

Я до боли сжала кулаки. Всякий раз, когда отец говорил мне о том, что чувствует пульсирование жизни моей мамы в этом мире, я начинала злиться. Раньше боялась этого, но это продлилось недолго. Вскоре меня начало это раздражать, а затем последовала стадия злости, которой, кажется, нет ни конца, ни края. Уже десять лет…

Стоя посреди газона и судорожно сжимая кулаки, я молчала, но моё лицо, должно быть, в эту секунду выражало весь спектр моих прибитых болью эмоций.

– Мама похоронена рядом с Джереми, – решила напомнить отцу я максимально сдержанным тоном.

– Но я чувствую иначе, – не снимая сосредоточенной маски с лица, уверенно ответил мне отец.

– Почему ты мне это говоришь?.. – уже не скрывая своего раздражения, выпалила больной для себя вопрос я. – Почему именно мне?..

– Потому что хочу, чтобы ты знала.

Придя домой, я вихрем пронеслась через пустую и тёмную гостиную в свою холодную спальню. С грохотом сев на кровать, я сбросила с себя куртку и со злостью, даже с некой свирепостью, вытащила из-под подножия кровати запылившийся чехол с дряхлой скрипкой внутри. Расчехлив музыкальный инструмент, я вскочила на ноги и с неконтролируемым бешенством начала исполнять каприс №24. Я играла так мощно, так остервенело, что старые струны едва не лопались под напором одержимого смычка. И всё равно я сфальшивила. Трижды!..

…После того дня моя рука бесповоротно дрогнула. Я не могла это исправить ни своей злостью, ни напором, ни даже усердием. С музыкантом это случается всего один раз и на всю жизнь.

…Если бы мне предложили руку и сердце, я бы, не посмотрев на последнее, без раздумий взяла первое…

“Отбитая сердцем, с отбитой рукой…

И нет тебе равных – с остывшей душой…”

Глава 18.

С утра на город напал сизый туман, рваными полосами марли повисший от земли до самых небес. Проснувшись, я услышала, как Нат, за стеной в своей спальне, разговаривает с кем-то по телефону. Судя по игривости её смеха, она говорила с Байроном. Нахмурившись, я постаралась припомнить, не собиралась ли огневолосая остаться этой ночью у О’Кконелла, и, вспомнив, что собиралась, посмотрела на часы.

Была половина девятого, а светоощущение было такое, словно я проснулась не позже семи.

Поднявшись с кровати, я направилась в ванную и уже там, умывая лицо, решила, что на сегодня отменю свою утреннюю зарядку, при помощи которой я каждый день едва ли не доводила себя до самоубийства. Однажды Нат сказала мне, что если я не прекращу себя уничтожать изнурительными тренировками, пол в гостинной рано или поздно не выдержит и я провалюсь под доски. Я с иронией попросила её в тот же момент, как только я проломлю пол, заколотить меня и для верности поставить сверху диван. Нат мой юмор не оценила, сказав, что он у меня такой же отбитый, как я сама. В ответ я лишь пожала плечами.

Одевшись потеплее, я уже хотела выходить на улицу, но, протянув руку к двери, замерла. Несколько секунд покусав щёку изнутри, я перевела взгляд на кухню, после чего, тяжело выдохнув, отправилась к деревянной хлебнице, которую мы с Натаниэль когда-то выволокли из чердака. Вытащив из неё две свои булочки – одну ванильную и одну с творожной начинкой – упакованные в один герметичный пакет и ещё совсем свежие, я, наконец, вышла на улицу.

Остановившись напротив входа в гараж, я тяжело выдохнула и лишь после этого решила, что будет неплохо, если я хотя бы для проформы постучусь. У Миши никогда не бывает заперто – на случай неожиданного прихода её дружков-токсикоманов – но сегодня я не хотела открывать дверь с ноги… Хотя это ложь: конечно же я хотела открыть дверь именно с ноги, просто зайти без стука и прошествовать в центр её мрачной обители, как делала это всегда. Но я решила немного побороться с собой. Просто для спортивного интереса.

В итоге меня хватило лишь на три стука и не хватило на то, чтобы дождаться ответа. Переступив высокий порог, я увидела Мишу сидящей на продавленном диване. Уже подойдя к ней ближе я уловила отдающий горечью запах дыма и, увидев самокрутку в её руке, поняла, что она курит травку. Впрочем, на другое я и не рассчитывала.

– Присядешь? – пьяновато взмахнув рукой с окурком, поинтересовалась Миша, когда я остановилась напротив полуразваленного кресла, на котором вчера сидела Пандора.

Я никогда здесь не “присаживалась”. Молча положив упаковку с булочками на грязный стол с прожжёнными пятнами от многочисленных окурков, которые, по-видимому, об его поверхность тушили не меньше полусотни раз, я спрятала руки в карманы куртки, после чего один конец моего длинного клетчатого шарфа спал с моей шеи. Криво ухмыльнувшись, Миша поднесла окурок к своим синим потрескавшимся губам и звучно затянулась. Судя по зловонию, исходящему от сигаретного дыма, травка была не сильной или просто некачественной, однако веки Миши всё равно были слишком тяжёлыми, чтобы она могла раскрыть свои помутневшие глаза до конца.

– Ты никогда ничего мне не приносила, – продолжила криво ухмыляться сестра. – Даже стакана воды не предлагала в жаркие летние дни.

– Надеялась на то, что однажды ты начнёшь работать на стакан воды, а не на сто грамм дешёвого вина, – холодно ответила я.

– Я не на-ча-ла, – ухмыльнулась Миша. – А ты, по-видимому, оставила свои надежды… Давно пора было поставить на мне крест.

– Я его на тебе и поставила. Когда ты предала нас, перестав бороться.

– Предала тебя, Таша, – раздвинув пальцы правой руки веером и указывая ими на меня, обкуренным голосом произнесло моё искажнное отражение. – Ты хотела сказать, что я предала тебя. Какое дело до семьи? Главное – это ты. Не правда ли, сестра? Ты ведь ещё бóльшая эгоистка, чем я.

– Мы с тобой равны в этом плане, – сдвинув брови, отозвалась я, и мы замолчали. Спустя несколько секунд глухого молчания, я, вдыхая горечь дыма от дешёвой травки, начала говорить о том, ради чего пришла. – Я выбыла, поэтому в Токио должна была выехать от Великобритании именно ты. В тот год ты была следующей после меня, а не я была следующей после тебя… Тебя уговаривали, но ты отказалась. Миша, ты отказалась от международных соревнований. Тебя ведь уговаривали, я знаю…

– Я отдала место той пустышке, Беверли Фрейзер, – утвердительно кивнула головой Миша.

– Ты могла поехать на конкурс и выиграла бы его. Ты была опытной, двумя годами ранее взяла бронзу в Анкаре… Ты могла стать выдающейся скрипачкой, лучшей в Британии, одной из лучших во всём мире. Мы об этом мечтали. Ты об этом мечтала. И ты могла это взять. Ты могла поехать на этот грёбаный конкурс, но не поехала, – от злости сжав кулаки в карманах куртки, прищурилась я.

– Я знаю, что ты слышала мою вчерашнюю игру, – с ответным прищуром посмотрев на меня, собеседница выпустила из своего рта тяжёлую струю дыма, не взмывшую к потолку, а потянувшуюся к полу.

– Ты играешь лучше меня, – наступив себе на горло, вслух произнесла я и сразу же почувствовала колючий ком, поднимающийся вверх по грудной клетке, но я не собиралась останавливаться. Я должна была произнести это вслух. Должна была признать. Не для неё – для себя. – Не смотря на тот образ жизни, который ты ведёшь, твоя игра лучше моей. Моя рука дрогнула сразу после аварии, твоя же рука не смотря ни на что до сих пор остаётся тебе верна, – продолжала стойко вспарывать себе вены я.

Было очевидно, что меня задевало то, что Миша, не знающая ни дня своей теперешней жизни без лёгкого наркотика, была способна на лучшую игру, чем я, однако я не боялась в этом признаться. Мне было от этого больно, а не страшно.

– Думаешь, дело в физическом состоянии? – вновь криво ухмыльнулась Миша. – Думаешь, твоя рука дрогнула из-за того, что полгода пролежала в гипсе? Не можешь понять, почему же тогда я, отброс общества и раб букета зависимостей играю лучше тебя? Всё заключается здесь, – Миша вдруг ткнула себя тонким пальцем в костлявую грудную клетку. – Твоя рука дрогнула не из-за переломанных костей. Они у тебя успешно срослись, лучше чем на собаке, – снова криво ухмыльнулась она. – Нет, Таша, сломалось у тебя не тело. У тебя душа сломалась. Я добровольно ступила на дорогу саморазрушения и добровольно делаю каждый свой шаг вперёд по этому пути. Ты же не доброволец. У тебя всё произошло по принуждению. Я не ломаю свою душу, тебе же твою сломали без спроса. Души, знаешь ли, даже у собак быстро не восстанавливаются. Они вообще редко восстанавливаются… Твоя скрипка никогда уже не зазвучит как прежде. Твоя сломанная душа ей не позволит. Если не понимаешь о чём я, могу выразиться проще: твоя душа и есть твои сломанные руки, пальцы, ногти, вывернутые суставы, изувеченные запястья, треснувшие рёбра… Она твоя искорёженная плоть, а скрипка, знаешь ли, не терпит фарша. Ты фарш, Таша. В отличие от мамы, Джереми и Хьюи, ты выкарабкалась из мясорубки, ведь ты живучая, блин, как собака. Однако никто ещё не выбирался из мясорубки целым. Даже тебе такое провернуть не удалось. Посмотри на себя: ты ведь измельчена в кровавую крошку… Вы со скрипкой больше не сможете друг друга услышать. Живые не слышат мёртвых. Скрипка не слышит тебя.

Я замерла с холодной маской отстранённости на лице, но здесь и сейчас я едва не умирала от услышанного. Я чувствовала, что на моём бледном лбу выступила испарина, а мои руки в карманах начинали судорожно трястись.

– Мы сейчас говорим не обо мне, – с неимоверным усилием разжав зубы, наконец выдавила из себя я.

– Мы всегда говорим о тебе, Таша. Всегда. Даже когда ты думаешь, что мы говорим обо мне, мы всё равно говорим о тебе… Что ты ещё хочешь от меня услышать? – совершенно спокойным, даже умиротворённым тоном поинтересовалась Миша.

Она, совершенно прокуренная, отравленная алкоголем, наркотиками и токсином, мыслила настолько трезво, что со стороны это выглядело откровенно жутко. Миша словно разговаривала со мной с другой стороны невидимого мира. Она была права – живые не могут слышать мёртвых. Но ведь она меня слышала…

– Почему? – задала один-единственный вопрос я.

– Потому что я знала, что ни я, ни Беверли Фрейзер, ни кто бы то ещё не смогли бы тебя превзойти, – сестра выпустила из своих запавших щёк очередную струйку дыма, после чего совершенно невозмутимо пожала пугающе костлявыми плечами. – Как видишь, в итоге я оказалась права. Мы не смогли. Никто не смог.

Мы с Мишей так и не смогли расстаться без двусторонних вспышек раздражения. Дариан был прав: мы не выносим людей с теми же недостатками, что и у нас. Впрочем, если я не ошибаюсь, это слова писателя и поэта Оскара Уайльда, а не Дариана Риордана.

Всё началось с того, что Миша признала меня душевнобольной, на что я парировала ей тем, что мы обе душевнобольные, но я хотя бы стараюсь казаться нормальной, на что Миша ответила, что она, в отличие от меня, никогда не опускалась до лицемерия, чтобы только “казаться нормальной” для окружающих… Слово за слово, и Миша уже обещает мне, что не бросит свой образ жизни, пока он не прикончит её, а заодно своим исходом она прикончит и меня, а я обещаю ей, что меня уже ничто не прикончит, кроме меня самой. Она обещает, что будет специально ради меня умирать помедленнее, я же в свою очередь обещаю ей, что специально назло ей проживу ещё сотню лет. Она пообещала умереть от алкогольного отравления или даже с пакетом на голове – она ещё не определилась, так как ей от любого способа кайф – я же пообещала, что задушу её прежде, чем это сделает алкоголь или клей. На том и расстались.

…Беверли Фризер заняла на международном скрипичном конкурсе “Серебристая птица” двадцать первое место из тридцати пяти, к двадцати годам залетела от сомнительного ухажёра, который не был в ней заинтересован, и ещё во время беременности бросила скрипку. Сейчас её трёхлетнего сына воспитывают её родители, она же работает секретаршей в какой-то заурядной конторе. Со слов нашего музыкального преподавателя, с которой я, будучи прихрамывающей из-за нанесённых мне Картером в последний раз побоев, случайно столкнулась на улицах Лондона в декабре прошлого года, Беверли начала вести достаточно свободный, если не развязный образ жизни.

По итогам: Беверли стала матерью-кукушкой, секретаршей и девушкой лёгкого поведения, Миша стала матерью-кукушкой, алкоголичкой и токсикоманкой, а я сижу в старом кресле в серой гостиной, сжимая свою голову руками. Я никем не стала.

Глава 19.

Дариан попытался меня поцеловать сразу после того, как я переступила порог его поместья, но я ловко отстранила его ладонью в грудь.

– Сейчас мы не можем, – отчеканила я. – Мы с Крисом выезжаем за Ирмой уже через пять минут.

– За Ирмой не нужно никуда ехать, но это никак не связано с тем, что мы можем поцеловаться.

– Мы не можем целоваться просто так . Только ради прелюдии, – опустила голос я. – У нас секс без обязательств, а не поцелуи.

– Тебе пора бы уже смириться…

– Я не собираюсь ни с чем смиряться, – холодно оборвала я. – Пора бы тебе это уже понять.

– Перед выходными ты была посговорчивее, – прищурился Дариан, но я не стала отступать, иначе он точно подловил бы меня на лжи, которую я ему так удачно скормила, находясь с ним в прошлый раз в постели.

– Дариан, только не думай, что между нами что-то изменилось, – я ступила на лестницу, ведущую наверх к комнате Ирмы.

– Но может измениться, – почему-то весело вздёрнул бровью он.

– Не может, – заглянув в глаза собеседника, стоящего на три ступеньки ниже, поставила свою словесную печать я. – Почему Ирма сегодня не была в школе?

– Проспала из-за вчерашней вечеринки, – начал подниматься вслед за мной Дариан.

– Она ещё спит? – с удивлением посмотрела на свои наручные часы я.

– Да. И я отпустил на сегодня бóльшую часть штата, так что мы могли бы…

– Почему она спит в столь позднее время? – не отступала я.

– Она просто вчера зависала до трёх часов ночи и сегодня отсыпается. Я вернулся из Лондона полчаса назад, так что нам с ней ещё только предстоит разговор о поздних возвращениях.

– Дариан, – остановившись напротив двери Ирмы, метнула серьёзный взгляд на собеседника я. – Она ведь выпивает. Это нормально в шестнадцать?

– Я пил вино с двенадцати. Ничего в этом страшного нет. Бокал красного сухого каждую субботу, – приподнял брови Дариан, словно пытаясь развеять моё удивление. – В конце концов, это не дешёвое пиво из уличной бочки.

– Ну да… – согласилась я. – Бордо тысяча девятьсот третьего года не сравниться с тем детским шампанским, которое я в десятилетнем возрасте распивала с братьями.

– У тебя есть братья? – окинул меня заинтересованным взглядом Дариан.

Поняв, что сморозила глупость, я прикусила губу и сразу же развернулась, чтобы открыть дверь в спальню Ирмы, но даже тот факт, что мы только что вошли в погружённую во мрак комнату, совершенно не заставил Дариана остановиться с расспросами.

– У тебя есть немая сестра и сестра-близнец, – идя за мной след в след, говорил Дариан. Мысленно ругая себя за то, что распустила язык, я буквально слышала, как он загибает пальцы за моей спиной. – Ещё есть ты… – продолжал он.

Когда я раздвинула светонепроницаемые шторы и обернулась, я увидела, что он уже сидит на кресле слева от меня, держа в руках розового плюшевого зайца, возложив на него тыльную сторону своей ладони – он и вправду загибал пальцы.

– Итого три сестры. Но ты только что сказала, что ещё есть и братья. Не брат, а именно братья. То есть их должно быть минимум два, а максимум… – Дариан окинул меня заинтересованным взглядом. – Ты из многодетной семьи. Из очень многодетной, ведь так? Я бы никогда по тебе не сказал. Ты больше похожа на единственного ребёнка у родителей.

– Думаешь, что я такая же избалованная, как ты или Ирма? – подойдя к кровати девчонки, решила отвести разговор в сторону от себя я.

Как только шторы были раскрыты, Ирма сразу же с головой нырнула под одеяло, хотя день был пасмурным и сильным освещением не баловал.

– Не переводи тему, – сразу же заметил мою хитрость Дариан, тем самым подтвердив мою теорию о том, что лгать ему можно только в процессе кувыркания с ним в постели. Ведь если бы я сейчас сидела на нём голой, он бы даже не заметил того, что я отвожу тему. В жизни же, то есть вне постели, он отличался недюжим вниманием. – Сколько у тебя братьев? – не отступал он.

– Отстань, – отмахнулась я, встав коленом на край кровати Ирмы, после чего резко стащила с её головы одеяло. – Уже два часа дня, – произнесла я, сама не понимая, что именно меня напрягло в резко зажмурившемся выражении лица Ирмы. – Ты спала в одежде?.. – поджала губы я. – Снова пила?..

В ответ Ирма лишь коротко замычала, после чего перевернулась на бок лицом ко мне и вдруг… Открыла глаза.

Я замерла.

Глаза. Вот что было не так.

Резко схватив правой рукой Ирму за лицо и зафиксировав её взгляд, я похолодела от ужаса. Схватив её за руку, я осмотрела левое предплечье и, ничего не найдя, едва ли не ударом перевернула девчонку на спину, чтобы осмотреть второе её предплечье. За все эти секунды Ирма даже не успела сориентироваться, чтобы возмутиться… У меня не осталось сомнений.

– Что ты делаешь? – голосом, который бывает только после похмелья, вяло возмутилась девчонка.

Я с облегчением отбросила её “чистую” руку на кровать, но ледяные пальцы ужаса уже сковали кожу на моей шее.

– Таша? – вопросительно позвал меня Дариан, всё это время пристально наблюдавший за моими действиями.

Ничего не ответив, я врезалась ладонями в колени и, встав, направилась к комоду Ирмы. Сначала я перерыла всю верхнюю полку с её трусами, затем, когда Ирма наконец возмутилась по поводу того, что я роюсь в её нижнем белье, я просто начала вытаскивать полки из комода. Переворачивая их, я выбрасывала из них всё содержимое, после чего поспешно копалась в нём руками и ногами.

– Дариан, скажи ей, чтобы она немедленно это прекратила! – сев на край своей кровати, возмущённым тоном заболевшего человека потребовала от брата Ирма.

– Таша, что ты делаешь?.. – не отрывая от меня взгляд, непонимающим и даже обеспокоенным тоном поинтересовался у меня Дариан. Я же делала то, что когда-то, в самом начале, не сделала с вещами Миши, о чём до сих пор жалею, как об одной из самых больших своих жизненных ошибок.

– У тебя нет своего, верно?! – подойдя к Ирме впритык и нагнувшись к её лицу, выпалила я.

– Не кричи на меня!!! – взревела девчонка. – У меня голова раскалывается!

Она попыталась встать, но я отбросила её обратно на кровать.

– Значит, в первый раз, так?! Ты принесла?!.. Ирма, ты принесла?!

– Да что?! Что я должна была принести?!

– Ты оставила себе?! – начинала переходить на крик я.

Глаза Ирмы вдруг округлились. Наконец она начинала понимать, о чём я её спрашиваю.

– Значит, оставила… – констатировала я, и взгляд Ирмы сразу же метнулся на чёрный клатч, лежащий на полу у изножья кровати.

Я схватила клатч прежде, чем девчонка успела к нему кинуться. Встав коленями на одну из подушек и вцепившись в моё левое плечо, она сразу же попыталась отобрать его у меня, но я одним резким движением заставила упасть её обратно на кровать.

– Не смей рыться в моих вещах, прислуга!!! – завизжала она. – Слышишь?!..

Дариан уже не сидел, он стоял у окна, буквально душа плюшевого зайца одной левой рукой.

Я вытрясла на пол все имеющиеся в клатче вещи: мобильный телефон, блеск для губ, кошелёк, жестяную коробочку из-под мятных конфет, золотой браслет, карманное зеркальце, – после чего начала обшаривать все скрытые внутренности опустевшего клатча. Ничего!.. Я взялась за кошелёк и начала выбрасывать из него деньги, чем заставила Ирму буквально завопить. Значит, я была уже близко.

– Дариан, она воровка! Ты это видишь?! Она роется в моём кошельке! Уволь её! Уволь немедленно! – увидев, что я взяла в руки жестяную баночку с надписью “мятные конфеты”, Ирма вновь нервозно подпрыгнула на колени. Значит, я попала в точку.

– Она не пьяна, – я встряхнула коробочкой перед уже подошедшим и стоящим в двух шагах передо мной Дарианом. – Она на колёсах.

– На колёсах? – напрягся и без того сосредоточенный Дариан, отчего вены на его руках начали просматриваться даже под татуировкой.

Дариан знал, что означает, быть на колёсах, я не сомневалась в этом, однако всё равно решила пояснить.

– Она жуёт таблетки, – уверенно произнесла я, после чего резко отсоединила крышку от баночки леденцов и…

И…

…Мои руки, блузку, брюки обсыпал белый порошок, мгновенным снегом осевший на тёмно-синий ковер.

– Хах! – победоносно воскликнула Ирма. – Ты просыпала всю мою пудру!

Жаль, что мне было не шестнадцать, как когда-то, когда Миша говорила мне похожие слова, а я ей верила, словно законченная идиотка.

Лизнув выбеленный в порошок палец, я повернулась к Ирме полубоком и, не сказав ни слова, врезала ей настолько мощную пощёчину, что она мгновенно завалилась обратно на свою подушку.

Стоя перед зеркалом в ванной Ирмы, я судорожно протирала свои чёрные брюки от белого порошка, беспорядочно переходя на блузку и уже дважды вымытые руки. Ирма уже битых пять минут рыдала за дверью. Истерично захлёбываясь слезами, она требовала от Дариана, чтобы он немедленно меня уволил – ей не нужна компаньонка, которая ворует её личные вещи и смеет поднимать на неё руку. К концу пятой минуты молчавший всё это время Дариан не выдержал истерики сестры и громогласно приказал ей заткнуться. Но Ирма отказывалась униматься, и тогда я расслышала гулкий шлепок. Скорее всего Дариан отбросил Ирму обратно на кровать, после чего она резко прекратила истерить, оставив в своём арсенале лишь судорожные всхлипы. Спустя считанные секунды после шлепка дверь в ванную открылась и, как только Дариан переступил порог, сразу же захлопнулась, приглушив собой рыдания Ирмы.

– Я увольняюсь, – нервно произнесла я не поворачиваясь к вошедшему и всё ещё пытаясь протереть до дыр свои ладони влажным полотенцем.

– Таша… – тяжело вздохнул Дариан, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза.

– Я увольняюсь! – выкрикнула я, забросив смятое полотенце в раковину, после чего молнией промелькнула мимо Риордана, не дав ему ни малейшего шанса меня остановить.

– Даю десять минут на душ! – прозвучал громом за моей спиной Дариан, явно обращаясь к всё ещё лежащей на кровати и горько рыдающей Ирме.

Я уже быстрым шагом спускалась по лестнице, когда ступеньки начали сотрясаться от тяжёлых шагов преследующего меня Дариана.

– Таша! – твёрдо окликнул меня он, но я не отреагировала, и тогда он попробовал снова. – Таша!

– Увольняй меня! – я не кричала, но мой голос клокотал от переизбытка злости смешанной с досадой.

– Таша!.. – Дариан попытался схватить меня за локоть, но я, не остановившись ни на секунду, ловко вывернулась.

– Без меня!

– Таша!.. – на сей раз он схватил меня за предплечье сразу и, как только мы сбежали с лестницы, резко развернул к себе.

– Увольняй меня! Я не собираюсь с этим связываться!

– Я не уволю тебя, понятно? – попытался взять себя в руки Риордан. – Я со всем разберусь сам – тебе не нужно ни с чем связываться.

– Это чистые наркотики, Дариан! Ты знаешь, сколько этот порошок стоит?! Откуда он у неё?! Кто ей столько дал?!.. Это заденет всех, кто находится рядом с Ирмой! Я ей не мать и не сестра, чтобы быть с ней рядом в любом болоте, в которое она только вздумает окунуться с головой!..

– Таша, я обещаю, что это тебя не коснётся, – всё ещё крепко сжимая моё предплечье, настолько убедительно, буквально вдалбливая в мой мозг каждое слово, произнёс Дариан, что я не смогла ему не поверить, хотя и сильно старалась. – Отправляйся вниз, попроси уборщицу, если она ещё не ушла, прибраться в спальне Ирмы, а сама выпей с Джиной чашку горячего шоколада, который она готовит с корицей, и успокойся, хорошо? Мы ещё поговорим с тобой сегодня, – аккуратно выпустив мою руку, Дариан, не теряя контакта с моим всё ещё беспокойным взглядом, провёл своими пальцами сквозь мои локоны. Заморгав, я запоздало сделала шаг назад, после чего он направился обратно наверх.

Глава 20.

Ирма сидела за столом в столовой с мокрыми волосами, с которых на белоснежную скатерть до сих пор срывались капли. Её левая щека всё ещё отливала розовым оттенком на резко побледневшей коже. Девчонку едва заметно бросало в мелкую дрожь: то ли от прохлады, то ли от злости, то ли от страха перед гневом Дариана.

Только что выяснилось, что вчера вечером она разделила с Трейси напополам какую-то белую таблетку неизвестного происхождения, которую предложил им какой-то незнакомый парень, лица которого она не помнила. Дариан не узнал о её выходке сразу из-за того, что не ночевал дома, и её подвозил не Кристофер, а водитель Трейси. Порошок она не принимала, хотя и взяла его уже у другого неизвестного парня, с трезвым осознанием того, что именно она у него берёт. На вопрос Дариана о том, зачем она взяла наркотик, зная, что это такое, Ирма насупившись молчала. В результате, по итогам допроса, меня заинтересовало лишь два вопроса: ей действительно бесплатно отдали такую большую дозу? И… Дариан не ночевал дома?..

Первый вопрос я озвучила сразу и сразу получила ответ – да, ей дали весь этот порошок бесплатно. И почему такой ответ насторожил меня больше, чем Дариана?

Второй же вопрос интересовал меня меньше, поэтому я уже вскоре забыла о нём.

Дариан лишил Ирму карманных денег, права пропускать школу или послешкольные занятия, наложил запрет на шопинг и салоны красоты, запретил встречаться с подругами и друзьями без его ведома, и отрезал ей выход в интернет до тех пор, пока она не прочтёт тот список из десяти книг, которые ей позже придётся с ним обсудить, чтобы убедить его в том, что она действительно читала. Даже пароль от wi-fi при мне изменил, выслав его мне сообщением через мессенджер, что окончательно раздавило Ирму.

Когда Ирма ушла к себе и мы, прислушиваясь к её тяжёлым шагам на лестнице, переглянулись, Дариан, положив руку себе на шею и тяжело выдохнув, неожиданно произнёс (абсолютно серьёзным тоном):

– Можешь сделать мне массаж шейного отдела? – встретившись с моим округлённым взглядом, красноречиво выражающим недоумение от его просьбы, он решил добавить. – Пожалуйста. Если хочешь, я взамен тебе тоже шею потру, – совершенно обыденным тоном уставшего человека говорил он.

– Ты можешь позволить себе самый дорогой массаж в мире, – приподняла брови я.

– Хочешь, чтобы меня мяла на Багамах какая-нибудь мулатка?

– А ты хочешь мне сказать, что подобный опыт у тебя уже был? – криво ухмыльнулась я.

– Ревнуешь? – в глазах Дариана мгновенно вспыхнули огоньки.

– Мне всё равно кто, где, когда и при каких обстоятельствах тебя мял. Как и то, кого, где, когда и при каких обстоятельствах мял ты.

– Никакой мулатки на Багамах не было, – игриво заулыбался Дариан, но тут же тяжело выдохнул. – Таша, я ведь сказал “пожалуйста”. Мне не хочется сейчас выходить из дома, тащиться в Лондон и отваливать штуку баксов за то, чтобы мне помяли шею.

Гулко вздохнув, я встала со своего стула и зашла к Дариану сзади. Своим согласием я вовсе не потворствовала ему – мне просто было по-человечески жаль его, как брата, только что обнаружившего дозу в организме и клатче сестры, которая, между прочим, является его единственным родственником…

Я вцепилась в его шею всей мощью своих сильных пальцев.

– Ауч! Шшшшш… Та-а-аш-ш-ша-а-ар-р-р… А-а-а-р-р-р… – мгновенно отреагировал Дариан, при этом букву “а” он рычал, а не голосил. Впрочем, он наверняка больше притворялся, чем я действительно могла бы пробить его на реальную боль.

– Достаточно? – довольная его криками, словно произнесённым им вслух признанием моей силы, засмеялась я.

– Продолжай, – опустив голову на грудь, тяжело выдохнул он.

Я продолжила, спустя некоторое время неосознанно перейдя на нормальный, человеческий массаж, целью которого не было вызывать боль. Дариан же сидел с опущенной головой, и я знала, что его глаза закрыты.

– Я ей не отец, – спустя приблизительно пять минут сосредоточенного молчания, Дариан произнёс каким-то внезапно утомлённым тоном, – и тем более не мать. Мне сложно исполнять родительские роли. Какой из меня родитель?.. Плохая из меня замена.

– Ты не должен быть заменой, – сдвинув брови, совершенно спокойно ответила я. – Ты должен оставаться тем, кем на самом деле для неё являешься. Братом. – на этом слове я изо всей своей возможной силы сжала ему плечи, буквально заставив его поднять голову с груди.

– Хорошо, – то ли отреагировав на действия моих рук, то ли на мои слова, с заметным облегчением выдохнул Дариан.

Я продолжила молча мять ему плечи, пытаясь отогнать от себя мысли о том, каково это – одним махом осиротеть, когда до твоего совершеннолетия ещё как до луны, и остаться единственным родственником для младшей сестры, которая ещё даже не выбралась из колыбели. Взрослеть без совета отца и ласки матери, бояться за каждый хрупкий шаг сестры, оставшейся единственным близким человеком, и при этом не только взять в свои руки дело отца, но и поднять его до невероятных высот. Я не хотела об этом думать, потому что мне должно было быть безразлично всё, что хоть как-то было связано с душой этого мужчины, поэтому я заставила себя оборвать раздумья на тему душевных перипетий Риордана. Просто продолжила мять его шею и плечи.

Когда я приблизилась к участку за его ушами, Дариан звучно зевнул, чем неожиданно напомнил мне о своём отсутствии дома этой ночью, что заставило меня неосознанно сдвинуть брови.

– Не выспался? – невозмутимо поинтересовалась я, целиком сосредоточившись на одной точке его шеи.

– Ревнуешь? – довольно ухмыльнулся Дариан.

– Ревность – это негативное деструктивное чувство, испытываемое субъектом, ощущающим недостаток чего-либо со стороны интересующего его объекта в отношении него по причине того, что это недостающее от объекта получает другой субъект. Хроническая же склонность к ревности называется ревнивостью. По-твоему, я похожа на хронически больного человека?

– Пусть не хронически, но периодически ты ведь можешь быть больной?

– Я много чего могу, – всё так же невозмутимо ответила я, резко впившись пальцами в голову сидящего передо мной Риордана и начав её ожесточённо массировать, при этом аккуратно проводя его густые волосы между своих пальцев. – Но быть идиоткой – не мой конёк.

– То есть ты не хочешь узнать, где я был и чем, или возможно даже с кем, занимался?

– Дариан, – ухмыльнувшись, я перевесилась через его плечо и облокотилась предплечьем о стол, чтобы заглянуть в глаза собеседника, – я знаю, что ты не переспишь с другой женщиной, даже если захочешь. Даже если скажешь мне, что сделал это прошедшей ночью.

– Я сделал это прошедшей ночью, – сдвинув брови, серьёзным тоном произнёс он.

– Замечательно, – с удовольствием вступила в игру я. – Я как раз думала, как признаться тебе в том, что с начала октября сплю с ещё одним мужчиной. Днём с тобой – ночью с ним…

Не дослушав до конца, Дариан резко схватил меня левой рукой за шею сбоку, но так, чтобы мне было удобно оставаться в той позе, в которой я всё это время вела с ним диалог.

– Ты врёшь, – в его глазах уже вовсю пылал нехороший огонёк.

– Только не говори, что ты хронически больной, – заулыбавшись, прищурилась я. В этот момент мы уже не сомневались в том, что врём друг другу. Только мне действительно было наплевать на то, врёт ли он мне, в отличие от того, как он относился к правдивости моих слов.

Дариан медленно начал притягивать меня к себе за шею, но теперь я начала сопротивляться, откидывая голову назад, из-за чего он ещё настойчивее притянул моё лицо впритык к своему, после чего уверенно впился в мои губы. Спустя несколько секунд, отстранив меня на десяток сантиметров от своего лица, но не выпустив моей шеи, он без улыбки произнёс:

– Я возьму тебя когда захочу, где захочу и как захочу. В любой момент. И пока я хронически ревную тебя даже к твоим дурацким шуткам, ты даже в мыслях не можешь делить постель с другим мужчиной. Понятно?

Он аккуратно выпустил мою шею из своей хватки, красноречиво скользнув большим пальцем по краю моей скулы и специально зацепившись им за мой локон.

– А если не понятно? – начала улыбаться я, желая перевести всё в шутку, чтобы следующие сутки не думать о серьёзности его выражения лица и голоса.

– Тогда ты обречёшь какого-то пока неизвестного нам мужчину на участь Картера Бишопа, а себя на заточение в замке с драконом. Кстати, я хуже тебя делаю массаж шеи. Твоя шея в моих руках хрустнет в ту же секунду, как только я на неё нажму в половину своей силы.

– Думаешь, я испугаюсь каких-то угроз? – всё менее искренно продолжала улыбаться я. – Ты – не самое страшное, что произошло в моей жизни.

– Но я самое страшное, что с тобой произойдёт, – слегка пригнулся вперёд Дариан. – Тебе стоит только спровоцировать во мне сомнение в своих действиях…

– Тебе стоит только спровоцировать во мне предположение о том, что я могу тебя бояться.

– Это не предположение. Ты можешь меня бояться.

– С чего ты взял, что я не напугаю тебя сильнее? – повела бровью я. – Со мной ты рискуешь остаться заикой.

– Ты же со мной просто рискуешь, – вкрадчиво произнёс собеседник. В очередной раз встретившись взглядами, мы вдруг расплылись в улыбках и прыснули смехом.

– Мы сейчас с тобой как два мафиози, – засмеялась я. – Меряемся тем, кто из нас страшнее. Нам только рассыпанного по столу порошка Ирмы не хватает… Ла-а-адно… Мне, пожалуй, пора домой.

Дариан смеялся вместе со мной, но как только я отстранилась от стола, он взялся за внутреннюю часть моего левого бедра, и я машинально бросила взгляд вниз, где он, задрав голову, уже ждал моего взгляда.

– Я страшнее, Таша, – сначала с утихающей улыбкой произнёс он, но потом, перестав улыбаться совсем, внушительно сжал моё бедро и, без единого намёка на улыбку, повторил. – Я страшнее.

Глава 21.

Первые три дня Ирма стойко играла со мной роль глубоко обиженной и невообразимо оскорблённой девушки, в чьё личное пространство буквально ворвались без стука и навели в нём хаос, поняв же, что мне плевать на её “Доводы рассудка”, мгновенно перестала на меня реагировать. Абсолютный игнор высшего класса – вот чему она научилась, посещая школьный театральный кружок. Мне же так было даже проще. Теперь домашние задания девчонки я начинала проверять во время её послешкольных занятий, потому как она успевала их сделать во время перерывов между уроками, чтобы по возвращению домой меньше со мной пересекаться. В итоге я начала уходить с работы сразу по нашему возвращению с гольфа, большого тенниса или уроков французского языка, отчего оказывалась на пороге своего дома уже около пяти часов вечера.

За неделю я задержалась только один раз, чтобы по-быстрому удовлетворить потребности Дариана и сразу же умчаться к себе, где, благодаря возникшему у меня “лишнему” времени, я зависала в родительском доме, в компании Амелии, Жасмин, Мии и Генри, который вскоре уходил на ночную вахту на мебельную фабрику.

Мои молниеносные мелькания перед глазами Дариана и поспешность в нашем единственном за семь дней уединении, которое, к слову, продлилось всего полчаса, незамедлительно дало о себе знать. А именно: всю прошедшую неделю Дариан пытался вызвать во мне эмоции. Вернее, всего одну эмоцию. Он хотел заставить меня ревновать. Случайно взбалтывал о том, что грядущей ночью не собирается ночевать дома, просил Кристофера доставить белые гвоздики какой-то незнакомке в Лондон (знал, что Крис мне расскажет), однажды вернулся с ароматом женских духов на рубашке (тогда мы и уединились на полчаса), дважды забывал на столе для прессы по два билета в оперу и музей, за неделю не попытался залезть на меня больше одного-единственного раза… И всё ради того, чтобы я всерьёз начала его ревновать. И я даже попыталась один раз, честно, когда он сказал, что будет ужинать в компании Патриши Кеннет, знаменитой модели и телеведущей с пятым размером груди. В общем, на сей раз я так сильно старалась приревновать, что не заметила, как забыла, о чём думала. В итоге даже затормозила на обочине, осознав, что совершенно внезапно забыла что-то очень важное, о чём мне непременно стоило бы подумать… Покусав нижнюю губу несколько секунд, я вдруг так же быстро вспомнила, что это всего лишь ужин Дариана Риордана с Патришей Кеннет, и с облегчением выдохнула. Я не забыла ни про скорое возвращение Айрис из поликлиники, ни про закупку новых аэрозолей для Мии, ни про необходимость забрать Мишу из полицейского участка, ни про очередное внеплановое посещение мной Хьюи, ни даже про обещанную мной Амелии помощь с выпечкой. Я забыла всего лишь про банальный ужин, даже не важно кого с кем.

Нажав на газ, я с лёгкой душой направилась домой и больше ни разу за вечер, проведённый в компании Амелии, Жасмин и Мии, не вспомнила о Риордане и, тем более, о Кеннет. Позже, уже перед сном, я вдруг поняла, что вечер миновал, а значит, Дариан с Патришей уже поужинали. Я подумала о том, что, должно быть, Дариан засмотрелся на её пятый размер, что особенно легко сделать в пятничный вечер после пары бокалов вина, и, возможно, он мог бы, нет, определённо он мог бы отвезти её в тот же пятизвёздочный отель, в котором мы с ним однажды уединялись. А потом я – честное слово не специально – подумала о том, что завтра с утра моя очередь идти в магазин и заодно заглянуть в пекарню, чтобы проверить её на наличие любимого макового багета Коко, после чего мне нужно будет навести минимальный порядок в гараже и уже вечером можно было бы зайти к Олафу Гутману…

Больше я не думала о Дариане. Не думала о его ужине с Патришей Кеннет. Не думала о том, как он смотрит на её грудь пятого размера. Не ревновала… Наверное, я дура. Зато честная. Вот она, правда: у меня нет ревности к Дариану Риордану. Я уверена в том, что он не спит с другими женщинами, но даже если бы я вдруг узнала, что ошибаюсь, мне и больно бы не стало. Кажется, лимит моей боли на эту жизнь если не исчерпался, тогда определённо точно стал ограниченным: осталось всего несколько капель, ни одна из которых не пролилась бы из-за мужчины, с которым я просто сплю.

…За все эти месяцы у меня к Дариану даже привязанности не возникло… По-видимому, я и вправду эмоционально напрочь отбитое существо.

Понедельник, двадцатое октября, мрачно, пасмурно, зябко… Я не курила уже несколько дней, и вдруг захотела закурить перед выездом на работу. Однако решила перебить пагубное желание сладким молочным кофе, после чего стало немногим легче.

Погода сегодня была по-британски осенней, так что я даже не сомневалась в том, что со второй половины дня наш низинный городок насквозь затянет вязкое полотно тумана. Конечно я обожала и осень, и туман, и вообще всё, что связано с этими двумя словами, но отчего-то сегодня весь этот мрак меня нешуточно нагнетал.

Выходные пролетели слишком быстро: Нат стала больше проводить времени с Байроном и меньше с нами; Ширли, прежде вступающая в склоки с Генри через Элизабет, не выдержала отсутствия “ниточки” для ссор и, в итоге, уговорила своего самовлюбленного Чейза подловить Генри на заднем дворе, чтобы сказать ему несколько нелестных замечаний, по итогам чего Фултоны вновь вызвали полицию, на вызов вновь приехал шериф Иден и его помощник Тэн Бенсон… Шериф всегда относился к нашей семье с пониманием, особенно его лояльность возросла после того, как новость о том, что мы начали сбор средств на операцию для Мии, пронеслась над всем городом, так что в итоге штраф в очередной раз впаяли именно Ширли и Чейзу. Правда на сей раз Фултонам тоже прилетело за то, что они вызвали полицию на обычную соседскую ссору, в которой даже рукоприкладства не было, но я не вникала в подробности, которые так обожала Коко.

В общем, выходные прошли “так себе”. Единственная надежда оставалась на то, что среди недели я всё-таки выкрою час, а может и два часа на то, чтобы взять с Дариана то, что положено мне по нашей договорённости, но сегодня я точно на это не была настроена, хотя и побрила ноги на тот случай, если вдруг Дариан настоит и я не смогу ему отказать.

Я прибыла на рабочее место без десяти два. Когда я уже поднималась на крыльцо, мне пришло смс-сообщение от Кристофера. Оно было о том, что он, по просьбе Дариана, отправился в Колчестер, но по дороге назад пробил оба задних колеса, из-за чего теперь не сможет вовремя вернуться. Суть заключалась в том, что Крис до сих пор не смог связаться с Риорданом, поэтому я должна спросить у нашего босса, какой автомобиль мне взять, чтобы встретить Ирму у школы и отвезти её на занятия по большому теннису.

Этот день начинал нравиться мне всё меньше.

Разувшись, но не снимая верхней одежды, я мерным шагом направилась в сторону кабинета Дариана. Продолжая перечитывать длинное сообщение от Криса, я, без стука, открыла дверь и, не отрывая взгляда от экрана своего мобильного, уже набирая ответный текст сообщения, сделала пару шагов вперёд, после чего начала:

– Кристофер пробил колесо… – я, наконец, посмотрела перед собой, чтобы убедиться в том, что Дариан находится на своём месте, и вдруг замолчала.

Риордан сидел на своём месте. Но он был не один. На его столе, на том самом месте, где когда-то перед ним сидела я, сейчас сидела женщина в розовом в облипку платье, с неестественно длинными, выбеленными волосами, максимально поднятыми от корней. Мне понадобилась секунда, чтобы в представшей перед моим взором особе узнать Патришу Кеннет по глянцевым журналам, на обложках которых она обычно красовалась топлес. Я перевела взгляд на Дариана – он уже или всё ещё был одет.

– Хах! – неожиданно искренне, широко заулыбалась я. – Нас с Ирмой не будет допоздна, – провернув телефон в руках, не переставая улыбаться, с очевидным намёком сообщила я, после чего, вскользь встретившись со взглядом Дариана, всё с той же искренней улыбкой развернулась и, выйдя из кабинета, закрыла за собой дверь.

Кажется, спустя несколько секунд, дверь кабинета повторно хлопнула, но я уже закрывала за собой дверь ведущую на улицу, так что не была в этом уверена.

Спустившись с крыльца и уже идя по мощёной дорожке в сторону гаража, я, почёсывая кончик носа согнутым указательным пальцем, всё ещё улыбалась до ушей, словно ненормальная. Неожиданно окно кабинета Дариана распахнулось справа от меня, и я машинально повернула голову в его направлении, уже зная, кого в нём увижу.

– Зачем ты приходила? – хмурясь, поинтересовался Дариан.

– Ни за чем из того, что я не смогла бы решить без тебя, – не останавливаясь, пренебрежительно взмахнула рукой я.

Я ничего не могла поделать со своей пылающей улыбкой – кажется, меня просто прорвало на истерику. Скажи в этот момент Дариан ещё хоть слово, и я бы прыснула неудержимым смехом. Но Дариан ничего не успел мне сказать, я прошла дальше, и смех так и заглох в моей груди, хотя улыбка с моего лица и не спала до тех пор, пока я не выехала за пределы города.

Почему мне было так весело?.. Я не знаю. Но факт оставался фактом: Патриша Кеннет сидела на краю стола Риордана в нескольких дюймах от его ног, а во мне это не вызывало ничего, кроме искренней улыбки. Просто день стал немногим веселее… Правда, ненадолго. Одно только появление Ирмы на моём горизонте вернуло моей душе зябкость пасмурного осеннего дня и уже спустя час, проведённый в её компании, мне стало даже немногим грустнее, чем было с утра…

Глава 22.

Ирма села на пассажирское сиденье справа от меня, так как заднее сиденье у меня было занято детскими креслами Жасмин и Мии, с которыми на выходных я ездила в гипермаркет за продуктами.

Мы всё ещё были в контрах из-за происшествия с “порошком”, однако состояние наших текущих отношений нравилось мне даже больше, чем то время, когда Ирма считала меня своей союзницей, из-за чего регулярно выносила мне мозг своими бурными и зачастую необдуманными речами. Сейчас же, будучи мрачнее тучи, она нисколько меня не напрягала.

Большой теннис затянулся сегодня на лишний час, так как Ирма хотела лучше отработать выпады и удары, поэтому домой мы возвращались в начале седьмого, когда первые сумерки уже успели сгуститься до состояния крутых сливок.

Мы ещё не выехали из Лондона, когда девчонка, всё это время сидящая справа от меня с поджатыми губами и со сложенными на груди руками, неожиданно выдавила:

– С чего ты решила, что имеешь право осуждать меня за мои способы развлечения? Дариан контролирует мой здоровый образ жизни, моё правильное питание, мои сверхурочные занятия, моё саморазвитие, чуть ли не всё моё время и даже то, с кем я буду проводить это время, – девчонка многозначительно покосилась на меня. – По-твоему, он ещё и мои развлечения должен загнать в жёсткие рамки?

– Хочешь, покажу? – изнутри покусывая губу, невозмутимо спросила я.

– Что покажешь? – ещё сильнее сдвинула брови Ирма.

– С чего я решила, что имею право осуждать твои способы развлечения.

Девчонка нахмурилась и замолчала, но спустя минуту приглушённо произнесла: “Покажи”.

Когда я завернула на улицу Пени, я не ожидала встретиться со всей её семьей, в осенних сумерках гуляющей по тротуару. Завидев мою машину издалека, Рэйчел сразу же начала прыгать и махать мне рукой, как только же я подъехала ближе, уже все четверо МакГратов, широко улыбаясь, красноречиво размахивали руками. В другом случае я не смогла бы не остановиться рядом с ними, чего они, по всей видимости, от меня и ожидали, но рядом со мной сейчас находилась Ирма, а я не собиралась знакомить её с положительной частью своей семьи, которую скрывала от посторонних глаз не меньше, чем отрицательную часть, в сторону которой сейчас и направлялась.

– Это ведь твоя старшая сестра с мужем и детьми? – заинтересованно заглянула в зеркало заднего вида Ирма, когда мы проехали мимо этой весёлой четвёрки. – Я её уже видела вместе с Рейчел… – Ирма замолчала, но, когда мы завернули на мою улицу, решила уточнить. – Мы приехали в город, в котором ты живёшь?

Я ничего не ответила.

Уже остановившись на обочине, напротив своего дома, я поняла, что сорвала джек-пот. Мне не нужно было никуда вести Ирму и никуда с ней ходить. Миша как раз выходила из своего гаража с знакомой мне компанией токсикоманов-алкоголиков, которая минимум один раз в неделю посещала мою сестру и в которой на сей раз вместо одной сестры Даррена Рассела наблюдалось сразу две.

– Смотри, – не отрывая рук от руля, ткнула указательным пальцем в сторону Миши я.

– Ты привезла меня сюда, чтобы показать мне кучку обкуренных неудачников? – разочарованно скрестила руки на груди девчонка. – Думаешь, я уподоблюсь им всего из-за одной проглоченной мной таблетки? – криво ухмыльнулась она.

– Смотри внимательнее, – приглушённо, но твёрдо произнесла я, после чего Ирма перевела свой взгляд обратно на компанию, идущую по центру дороги в направлении города.

– Это… – внезапно произнесла Ирма, явно зацепившись взглядом за Мишу, только что отделившуюся от шумной компании. Теперь она направлялась в нашу сторону.

Подойдя к нам впритык, Миша изо всех сил трижды постучала по крыше моего автомобиля и, согнувшись, посмотрела в окно Ирмы, после чего жестом потребовала её опустить стекло. Ирма, с широко распахнутыми глазами и буквально отвисшей челюстью, послушно исполнила требование Миши.

– Ха-а-ай… – заулыбалась Миша, встретившись со мной мутным взглядом. – Решила пожелать тебе такого же прекрасного вечера, который ожидает меня, – не обращая никакого внимания на Ирму, выпалила она, и салон автомобиля сразу же наполнился неприятным запахом дешёвого вина и чего-то ещё.

Произнеся эти слова, моя сестра резко выпрямилась и, пошатнувшись, уже обеими предплечьями, изо всех сил дважды врезалась в крышу нашего автомобиля. Не смотря на свою костлявость, под действием алкоголя Миша зачастую проявляла не только буйство своего неординарного темперамента, но и поразительную физическую силу, из-за чего в данной ситуации я даже удивилась тому, что крыша моего дряхлого автомобиля не прогнулась под её тяжёлыми ударами.

Как только Миша направилась вслед за своей удаляющейся шумной компанией, Ирма резкими движениями начала закрывать своё окно. Обернувшись и встретившись с моим невозмутимым взглядом, который не выражал ничего кроме одного-единственного вопроса: “Как тебе?”, – Ирма округлила свои голубые глаза ещё сильнее.

– Она твоя точная копия! – наконец выпалила девчонка, но почему-то шёпотом. По-видимому всё ещё находилась в шоке от увиденного.

– Да, – приподняв правую бровь, спокойно подтвердила я. – Она моя сестра-близняшка.

Как только я произнесла эти слова, по крыше, теперь уже с моей стороны, вновь ударили, только на сей раз с заметно меньшей силой. Посмотрев через левое плечо, я встретилась взглядом с огневолосой.

– Выходи, – держа сигарету в зубах, уверенно произнесла Натаниэль. – Нужно поговорить.

Ничего не ответив, я вышла из машины и, уже захлопнув дверцу и положив руки в карманы куртки, поинтересовалась, что произошло.

– Фултоны нашли Ширли без сознания на её заднем дворе. Она сейчас в больнице, до сих пор не пришла в себя. Пойдём домой… – Нат замолчала на полуслове, бросив взгляд через моё плечо, явно на вышедшую из машины Ирму, тихо хлопнувшую своей дверцей.

– Что с ней произошло? – поинтересовалась я, желая намекнуть Нат на то, что не хочу тащить девчонку в дом, но огневолосая уже развернулась и шла по направлению к крыльцу, так что намёка не уловила.

Обернувшись на Ирму, уже подошедшую ко мне справа, я приглушённо выдохнула и приняла решение следовать за огневолосой. Ирма потащилась за мной.

Не раздеваясь, я начала заваривать чай, в то время как Нат продолжила курить уже на кухне. Ирма села по её правую руку и теперь внимательно рассматривала обстановку, в которую попала.

– А кто такая Ширли? – вдруг прервала всеобщее молчание Ирма.

– Стервозная соседка. – не задумываясь, ответила Нат, после чего существование Ирмы вновь стало для неё примечательным и она, оценивающе осмотрев девчонку с головы до пят, вновь обратилась ко мне, внимательно наблюдая за тем, как я ставлю на стол перед ней одну из дымящихся чашек с мятой и лимоном. – Её нашли с проломленной головой.

– Удар из-за падения? – сразу же напряглась я.

– Падение из-за удара, – сдвинула брови Натаниэль. – Главные подозреваемые: Генри и Чейз. Обоих уже допросили и обоих отпустили. По-ходу ни у кого из них нет убедительного алиби, отчего официальное задержание обоих теперь всего лишь вопрос времени.

– Кто такие Чейз и Генри? – вновь встряла Ирма.

– Соседи. – не без едва уловимого раздражения ответила Нат, выпустив изо рта очередную струйку дыма. – Ты вообще кто такая? – кинув свой по-учительски колкий взгляд на девчонку, наконец поинтересовалась подруга.

– Ирма, – замигала большими голубыми глазами девчонка, словно её имя было у неё на лбу написано, отчего вопрос Нат показался ей странным.

– Ах, Ирма… – ещё серьёзнее сдвинула брови Нат. – Ну и как тебе, понравилось быть под приходом?

– Ты ей рассказала, – скорее утвердительно, нежели вопросительно произнесла с напором девчонка, бросив на меня недовольный взгляд. – Ты не имеешь право…

– Заткни рот и слушай, – неожиданно резко, как может разговаривать только учитель в старшей школе, выпалила Нат. Для меня её резкость не была чем-то сверхъестественным, но Ирму она явно пронзила насквозь. – Думаешь, ты всё знаешь о правах? Ты о себе-то ничего ещё толком не знаешь, не то что о правах и обязанностях окружающих тебя людей. Думаешь, что ты крута, но вся твоя крутизна заключается в богатеньком братце, который прикрывает твой шустрый зад шершавыми купюрами. В шестнадцать уже в курсе того, что такое настоящее похмелье? Попробовала наркотики? Браво. Продолжай в том же духе. Дариан не всегда будет разруливать твои проблемы. Однажды ты сорвёшься по-крупному, по-настоящему, и тогда уже не ты – тебе будут диктовать права и обязанности.

От скоростной речи Нат Ирма так сильно напряглась, что к её щекам подступила краска, а глаза резко начали блестеть от влаги.

– Да как ты смеешь…

– Нищенка из трущоб, – неожиданно прервала Ирму огневолосая.

– Что? – непонимающе заморгала Ирма.

– Да как ты смеешь, нищенка из трущоб, – невозмутимо сделала очередную затяжку огневолосая. – Всегда договаривай свои мысли. Думаешь, ты выше меня или Таши лишь потому, что на твоём банковском счету больше нулей?

– Я так не думаю!.. – сжала кулаки на своих коленях девчонка.

– Поздравляю, значит твой брат всё-таки смог вложить в твою головку что-то более ценное, чем пару миллионов долларов.

– Неужели вы думаете, что я настолько ничтожна? – едва не всхлипнула Ирма. – Это всё из-за тебя… – она вновь бросила на меня свой по-юношески злобный, но уже менее твёрдый взгляд.

– Неужели ты вправду думаешь, что Таша виновата в том, что в шестнадцать лет ты периодически страдаешь похмельем, а теперь ещё и отходняком после наркотиков?

– Эта была всего лишь одна-единственная таблетка!..

– Это была всего лишь одна-единственная жизнь Ирмы Риордан – вот что напишут на твоём камне, когда ты покинешь сей бренный мир из-за передоза, – стряхнула пепел с дотлевающей сигареты Нат.

– Ладно, Нат, нам пора, – посмотрев на наручные часы, заметила я, после чего жестом потребовала Ирму встать.

Поднявшись со своего места и с шумом задвинув стул под стол, Ирма громким шагом вышла из кухни. Идя за ней следом, я едва уловимо улыбнулась и подмигнула огневолосой, ответившей мне уверенной улыбкой.

– Кто она такая? – уже остановившись напротив машины и повернувшись ко мне лицом, не вытаскивая рук из своей короткой куртки, с плохо прикрытым возмущением поинтересовалась Ирма.

– Учитель французского. Разве не заметно? – с иронией улыбнулась в ответ я, и Ирма, спустя пару секунд, вдруг брызнула смехом.

– Теперь понятно… – протянула она, потерев у себя под носом указательным пальцем.

– Что тебе понятно? – прищурилась я.

Ирма уловила мою интонацию, поэтому сразу же, хотя и через силу, сдвинула брови и, слегка запрокинув голову назад, так, что её длинная шея оголилась, спросила:

– Я настолько отвратительна? – каждое её слово треском отозвалось в морозном воздухе двадцатых чисел октября.

– Это не “способы развлечения”, Ирма, – глухо выдохнула я. – То же, что ты называешь “жёсткими рамками” со стороны Дариана, на самом деле не кроет в себе ни жёсткости, ни рамок вовсе. Есть выбор, и его делаешь именно ты, а не Дариан.

– Так ты оправдываешь то, что твоя сестра стала наркоманкой?

– Она больше не наркоманка… Токсикоманка и алкоголичка. И, да, так я оправдываю то, что она с собой сделала и продолжает делать. И именно так будет оправдываться Дариан, при мысли о тебе.

– Не будет. – врезалась голубоглазым взглядом в мой мятный взгляд Ирма.

– Значит, он будет счастливее меня, – на выдохе закрыла глаза я.

Глава 23.

Я привезла Ирму в поместье ровно в двадцать пятнадцать. Она больше не злилась на меня, но за последнии дни мы так сильно привыкли к молчанию в компании друг друга, что решили его не нарушать даже в обстановке столь неожиданного сближения. Ирма немного узнала о моей семье, ещё немного о моей лучшей подруге и месте моего жительства, а значит немного и об образе моей жизни. Слушая мерное урчание мотора моей старой клячи она аккуратно переваривала то, что я намеренно хотела ей показать, и то, что она позже подсмотрела случайно. Ей необходимо было время, чтобы подумать не столько над услышанным, сколько над увиденным. Я кожей чувствовала, что её ещё долго не отпустит моя стопроцентная схожесть с тем скелетом, который в реальном времени представляла собой Миша.

Припарковавшись у гаража, я с облегчением выдохнула и вдруг почувствовала необъяснимую усталость.

– Доведёшь меня до порога? – вдруг поинтересовалась у меня Ирма.

Естественно я поняла, что она хочет мне что-то сказать, что означало лишь то, что, раз уж мне наплевать на её душевные треволнения, значит мне будет лучше отказаться от её провожания, но я, в который раз напомнив себе, что и в нерабочее время Ирма всё равно остаётся моей работой, согласилась. В итоге мы вместе вышли из машины и направились по сырой брусчатке в сторону поместья.

– Я тебя не прощаю за пощёчину, которую ты мне влепила, – на полпути наконец заговорила девчонка.

– Кто бы сомневался, – с иронией отозвалась я.

– Как и не прощаю себя за то, что довела себя до положения, в котором тебе стало позволительно поднять на меня руку, – неожиданно добавила она. – Я не собираюсь прощать ни тебя, ни себя, – уже остановившись на крыльце, повернулась ко мне Ирма. Её руки были сжаты в кулаки, и она упорно смотрела на мои ботинки.

– Правильно, – спустя несколько секунд после услышанного уверенно ответила я. – Не прощай. Если злость поможет тебе взять вожжи управления собой в свои руки, тогда злись. Но знай, что на злости далеко не уедешь. Рано или поздно она иссякнет.

– Твоя иссякла? – подняла на меня взгляд девчонка.

– В моём случае “поздно”, – положила руки в карманы джинс я. В ответ Ирма лишь коротко кивнула головой и, подождав секунду, добавила:

– Я не расскажу Дариану об увиденном.

– Как знаешь, – невозмутимо пожала плечами я, на самом деле порадовавшись этим словам не смотря на то, что Дариан и так уже знал и о Мише, и о Нат…

Ирма, продолжая немо сверлить взглядом мои ботинки, хотела ещё что-то сказать, но входная дверь особняка неожиданно распахнулась и осветила сгустившийся вокруг нас мрак тёплым домашним светом.

Это был Кристофер. Я с облегчением выдохнула.

– Чего-то вы долго сегодня, – посмотрев на наручные часы, заметил парень. – Я уже собираюсь домой.

– Привет, Кристофер, – себе под нос пробубнила Ирма, после чего уверенным шагом прошла мимо него.

– Что это с ней? – шёпотом поинтересовался у меня Крис.

– Переосмысливает свои подростковые ценности… Я тоже уже собираюсь домой, поедем в связке?

– Оу, не получится. У меня уже время поджимает: Маверика пора забирать, а я только вернулся из Колчестера. И ещё Дариан попросил тебя подойти к нему сейчас.

– Зачем? – не успела остановить свой вопрос на полпути к языку я, отчего он вылетел из моего рта прежде, чем я успела это предвидеть.

– Без понятия, – пожал плечами Крис и сразу же отошёл от двери, пропуская меня внутрь.

Откажись я войти, и он бы сразу заподозрил неладное, поэтому я переступила порог, после чего, ещё раз попрощавшись с другом, лицезрела, как он закрывает перед моим носом заветную дверь. Поджав губы и не вытаскивая рук из карманов джинс, на сей раз я сама уставилась на свои ботинки. Я решила подождать минуту перед тем, как повторно открыть дверь и аккуратным шагом направиться в сторону своего автомобиля, но уже спустя пять секунд после того, как осталась наедине с собой, услышала за своей спиной голос Дариана.

– Поговорим? – задал короткий вопрос он.

Я машинально повернула голову вправо и сразу же увидела его стоящим на противоположном конце прихожей, едва ли не у самого входа в столовую.

И почему я так сегодня устала?..

Недолго думая и не разуваясь, я прошла вглубь дома и, вместо того, чтобы последовать за Дарианом в кабинет, уверенным шагом направилась в столовую, чтобы затем очутиться на кухне.

Дариан достаточно быстро изменил своё направление, практически сразу отправившись вслед за мной.

Подойдя к раковине, я взяла чистый стакан и до середины наполнила его прохладной водой. Начав делать первый глоток, я обернулась – Дариан уже стоял в паре шагов от меня. Мы сразу же встретились взглядами.

– Чего хочешь? – сделав второй глоток, не отводя от него взгляда, наконец поинтересовалась я.

Сделав два шага в мою сторону, Дариан решительно избавился от расстояния между нами.

– Хочу тебя, – провёл рукой по локонам у моей правой скулы он, но я отстранилась и поставила стакан с недопитой водой назад на столешницу.

– Не сегодня, – коротко ответила я, после чего обошла Дариана с его левого бока.

– Это из-за Патриши Кеннет? – спросил он, заставив меня обернуться. – В этом проблема?

– Ты себя переоцениваешь, – невозмутимо ответила я. – Для того, чтобы стать одной из моих проблем, нужно хотя бы стать тем, кто способен во мне вызвать хотя бы мизерную эмоцию, не то что ревность.

– То есть, ты хочешь мне сказать, что не ревнуешь меня к Кеннет? – скрестил руки на груди собеседник, явно специально недооценивая вслух веса моих слов.

– По вкусу мужчины можно определить его силу. Ты понимаешь о чём я говорю. Женщина определяет мужчину. По той, которую он смог добиться, можно смело судить о его силе… Ты оказался неожиданно слабым.

– Критикуешь женщину, на которую я обратил внимание? – в ответ самодовольно ухмыльнулся Дариан. – Это и говорит о твоей… – Дариан хотел сказать: “Это и говорит о твоей ревности”, – но не сказал. Я оборвала его прежде, чем он успел сморозить глупость:

– При чём здесь Патриша Кеннет? – холодно отрезала я, своими словами заставив Дариана мгновенно вздёрнуть брови. – Я говорю о себе.

– То есть ты – трофей для слабого мужчины? – не скрыл своего удивления Риордан.

– Я не трофей, Дариан… – устало выдохнула я, словно переработавшийся учитель, после чего добавила совершенно отстранённым тоном. – Тот факт, что ты прельстился на меня, заранее предупредил меня о том, что ты не силён. Присутствие же Патриши Кеннет у тебя на столе этот факт лишь утвердило в моих глазах.

– Ты говоришь слишком громкие слова, как для девушки с хрупкими костями, – явно вспыхнув гневом, опустил руки и сделал шаг в мою сторону Дариан. Я же напротив продолжала быть спокойной, словно удав.

– Ты даже не представляешь, насколько крепкие мои кости, – не без тайного смысла, понятного только мне, произнесла я.

– Я могу взять Патришу Кеннет, Катрин Албертсон, Лили Джоунс или любую другую модель, певицу и актрису, стоит мне только щёлкнуть пальцами перед их носами, – вкрадчиво, с практически осязаемым запалом, продолжал говорить совершенно пустые для меня слова Риордан.

– Какая, должно быть, досада, что ты хочешь именно меня, – продолжая отыгрывать безразличие, слегка прищурилась я. – Ведь банальные щелчки на меня никогда не действовали.

– Мне не нужны щелчки, чтобы взять конкретно тебя, – перешёл на угрожающий тон Риордан.

Он знал, что я приду к двум часам дня, поэтому Патриша Кеннет оказалась в это время под крышей его особняка. Он с ней не спал – просто хотел, чтобы я ревновала. Я ведь не дура, чтобы клюнуть на подобное. И его это злило. Злило то, что я не дура. И ещё то, что я так и не опустилась или не вознеслась до такого чувства, как ревность относительно его личности.

– Ты снова себя переоцениваешь… Кстати, возвращаясь к Патрише, – начиная входить в азарт, я скрестила руки на груди. – Ты мог бы меня предупредить о том, что наша договорённость претерпела некоторые изменения. Я бы не стала так долго терять возможности восстановить свои взгляды относительно Дункана Наварро или какого-нибудь другого мужчины. Я могу спать с тобой в буднии дни, чтобы периодически не тратить бензин и время на приезд сюда на своих выходных. Теперь, ввиду изменений в нашей договорённости, в выходные дни мы сможем отдыхать друг от друга: ты с Патришей, у меня же тоже есть как минимум один кандидат.

Я решила сказать “один кандидат”, чтобы не приукрашивать ложь, которая от лишних страз могла бы предательски заблестеть на поверхности идеального блефа.

Напряжение между нами настолько отчётливо сгустилось, что его уже можно было резать ножом, словно сливочное масло, как вдруг совершенно неожиданно на втором этаже, очевидно в спальне Ирмы, невероятно громко заиграла до тошноты знакомая популярная рок-песня. Именно в этот непредсказуемый момент Дариан больно схватил меня за предплечье.

– Захотела другого??? – буквально выкрикнул мне в лицо он.

Тот факт, что он был счастливее меня, как около часа назад я заметила в разговоре с Ирмой, ещё раз подтверждало то, что он, в отличие от меня, был способен на самую настоящую ревность. Если счастье делает из людей слабаков, хотела бы я однажды стать такой же “слабой”, каким мог себе позволить быть Дариан. Однако сейчас я всё ещё обладала своей неописуемой силой.

– Немедленно отпусти мою руку!!! – мы кричали друг на друга, совершенно не боясь того, что Ирма услышит нас сквозь басы музыки, льющейся из её дорогущих колонок, которые обошлись её брату едва ли не дороже цены моего автомобиля.

– Ты выполнишь условия нашей договорённости!!! Сейчас же!!! – Дариан мощно встряхнул меня и в следующую секунду уверенно потащил за собой в столовую.

Схватившись за близстоящий стул, я резко поставила этот предмет мебели между нами, чем в итоге заставила своего целеустремлённого оппонента притормозить.

– Сегодня! Я! Не хочу! – срываясь на крик, выпалила слова я, после чего, при помощи чистого чуда, выкрутила свою руку из хватки противника. – И мне наплевать на условия, если они перечат моим желаниям!

– Кто тот, с кем ты хочешь переспать?! Имя!

– Пока ещё не определилась… – опуская задравшийся рукав, самоуверенно выпалила я.

– Я предупреждал тебя, что будет с тем, на кого ты посмотришь, находясь в обязательствах со мной?!

– Между нами нет никаких обязательств! – кричала в ответ я, пока музыка Ирмы продолжала стремительно усиливаться к припеву. – Лишь ничего не значащая договорённость!

– Договорённость, которая до сих пор сохранила тебе жизнь! – гремя эти слова, Дариан сделал резкий выпад и в итоге снова схватил меня за то же предплечье. – Я предупреждал, что с тобой будет, если ты хотя бы на секунду решишь, будто можешь нарушить нашу договорённость?!

Больно схватив меня за лицо одной рукой, он, против моей воли, с обжигающим нажимом поцеловал меня в губы. Мне понадобилась секунда, чтобы осознать, что он вовсе не целовал меня – он меня кусал! Резко врезавшись в его грудь обеими руками, я заставила его врезаться спиной в шкаф с дорогущим сервизом, дребезжание которого я услышала бы, если бы не музыка, беспощадным потоком льющаяся на наши головы откуда-то сверху. Дотронувшись пальцами правой руки до своей нижней губы и спустя мгновение увидев на них лёгкую полоску крови, я, посмотрев на Дариана взглядом, которым давно ни на кого не смотрела, не скрывая злости выкрикнула одно-единственное слово, и этим словом было громогласное: “Кретин!!!”.

Держась за повреждённую губу дрожащими то ли от злости, то ли от ужаса пальцами, я быстрым шагом направилась в сторону выхода. Уже в прихожей я услышала брошенные мне в спину злостные слова Риордана, настолько громкие, что они прорвались даже сквозь глушащую пространство попсовую музыку:

– Ты – стерва, я – кретин! Да мы идеальная пара!!!

Глава 24.

В месте укуса Дариана моя губа незначительно распухла и теперь горела, из-за чего я не могла о ней не думать. А думать о жжении в губе, значит думать об укусе, что, в свою очередь, приводит к мыслям о его причине, и так как его причиной является никто иной, как Дариан, я никак не могла выбросить его из головы.

Укус… Специфический способ заставить меня думать о Нём больше, чем когда бы то ни было. Однако стоит отдать Риордану должное – его способ поистине действенен. Это работает.

Уже спустя полтора часа после случившегося, стоя в ванной и рассматривая в вымытом мной только что зеркале своё “боевое” ранение, я твёрдо решила вытолкнуть Дариана из своей головы – не заслужил, чтобы я столько о нём думала! – и сразу же перевела свои мысли на Генри, к которому, по пути домой, заехала на работу, на мебельную фабрику.

Нат не преувеличивала – дела Генри действительно были плохи. Фултоны и вправду нашли Ширли с проломленной головой на её заднем дворе, на котором, сутками ранее, Генри как раз выяснял отношения с пострадавшей и её любовником, что было запечатлено отчётом шерифа Идена и его помощника Тэна Бенсона. Однако у следствия имелся ещё один подозреваемый – любовник Ширли, Чейз Уоррен, у которого алиби было ещё более слабым, чем у Генри. Присутствие Генри в доме моего отца с трёх до четырёх часов дня могли подтвердить только шестилетняя Жасмин и трёхлетняя Мия, что, естественно, никак не могло учитываться. Нахождение же Чейза Уоррена, в момент происшествия на заднем дворе, спящим в спальне Ширли после ночной смены, вообще не мог подтвердить никто, кроме самого Чейза Уоррена. В общем и целом, дела были откровенно плохи у обоих мужчин: Чейз редко ссорился с Ширли, по крайней мере на людях, Генри же регулярно вступал с ней в открытый конфликт, в последний раз как раз накануне нападения.

Шериф Иден заранее предупредил Генри о том, что если в течении ближайшего времени следствие не найдёт виновного, тогда неизбежно возникнет серьёзный риск того, что полиция задержит сразу двух главных подозреваемых, чтобы иметь возможность допросить их “с пристрастием”. От одной только мысли о возможности подобного по моему телу пробегал холод, и всё же я была уверена в том, что шериф Иден и Тэн Бенсон сделают всё возможное, чтобы доказать невиновность Генри. Я предпочитала верить в это, чем думать о том, что развитие столь устрашающего дела может пойти по кривому пути. Во всяком случае, напряжение не только в нашей семье, но и на всей нашей улице, начало чувствоваться как никогда. Даже Фултоны перестали высовываться из своего дома, чтобы в очередной раз поглазеть на кучку наркоманов у гаража Миши и в миллионный раз обсыпать их угрозами вызова полиции, что было совсем уж необычно.

…Сегодня я отчего-то заметно сильно устала. Возможно дело в мрачной октябрьской погоде (как бы я хотела в это верить! но ведь это не так!). Мне определенно необходимо было выспаться, так что я незамедлительно отправилась в кровать, не дожидаясь, пока мой желудок справиться с только что проглоченным ужином.

Наступил вторник, двадцать первое число октября…

…Десять лет, три месяца и двадцать один день…

Я поднялась с постели в половину шестого и, чтобы не будить соседок, решила отклонить свою громкую зарядку, и ограничиться пробежкой. Привычный маршрут: выбежать на улицу Пени, добежать до её конца, завернуть направо, вновь добежать до конца и снова завернуть направо, чтобы в итоге врезаться в нашу улицу, которая не дает тебе право выбора – бежать можно только направо, мимо заброшенных домов, дома Фултонов, Расселов, Генри, родительского и стоящего напротив него дома мистера Гутмана… У последнего я остановилась, заметив на верхнем этаже, в мастерской художника, тусклый тёплый свет. Я знала, что этот свет издаёт лампа с восковой свечой, привычно стоящая на знакомом подоконнике, но, посмотрев на наручные часы и оценив всё ещё густой уличный мрак, до сих пор не рассеявшийся после тёмной ночи, никак не смогла объяснить столь раннее, а может быть и позднее явление.

Подумав немного, я наконец решилась распахнуть скрипящую калитку и войти во двор мистера Гутмана.

Пар изо рта плотной струной рассекал прохладный воздух передо мной, а вспотевшая спина заранее начала опасаться прохлады и покрылась мурашками прежде, чем успела ощутить на себе пальцы осеннего рассвета.

На сей раз я не успела постучать – Олаф Гутман открыл передо мной дверь прежде, чем я взошла на третью, последнюю ступеньку его крыльца. Это заставило меня удивиться ещё больше, отчего я машинально замерла на месте.

– Доброе утро, – первой начала я, но сразу же осеклась, поняв, что мой голос, трещащий в предрассветной прохладе, звучит неестественно громко. Из-за спины мистера Гутмана лился тёплый свет, исходящий откуда-то из глубины дома, из той самой комнаты, которая в доме моих родителей служила гостинной.

– Доброе утро, – глухо и приветливо поздоровался мистер Гутман. – Я увидел тебя, когда ты была ещё в начале улицы. Почему-то я знал, что ты захочешь ко мне зайти, – посторонился в сторону художник, пропуская меня внутрь своих лабиринтов.

– В начале улицы даже я не знала о том, что захочу к Вам зайти, – едва уловимо ухмыльнулась я.

– Я тебе ещё не показывал свои картины, – аккуратно прикрыв за мной входную дверь, произнёс старик. – Ты видела лишь немногие из тех, которые стояли в мастерской.

С этими словами мистер Гутман начал подниматься по лестнице, по уже известному мне маршруту к его мастерской. Не говоря ни слова, я пошла за ним.

Так, в полном молчании, мы поднялись в мастерскую. Я думала, что мистер Гутман захочет включить свет, чтобы у нас была возможность рассмотреть картины в полной мере, но вместо этого он взял со подоконника фонарь с вставленной в него свечой и повёл меня в соседнюю комнату. Здесь на стенах были развешаны картины, которые, из-за полного отсутствия света, не представлялось возможности рассмотреть, как и те картины, которые на специальном креплении заняли своё место в центре комнаты.

Художник передал мне один-единственный источник света – свой фонарь – и я не удержалась от вопроса:

– Почему мы просто не можем включить свет?

– Ты ведь хочешь увидеть каждую картину отдельно, а не все сразу, – приглушённо ответил мистер Гутман, после чего развернулся и направился к окну.

Несколько секунд простояв неподвижно, я наконец приподняла фонарь и поднесла его к ближайшей картине. Это был вид из бокового окна мастерской художника: я, Нат и Коко загораем на белоснежных лежаках, которые вытащили этим жарким июлем на передний двор. Увидев до боли знакомую картину и даже почувствовав лучи палящего солнца на коже, я криво ухмыльнулась тому, какой же беспечной я могу выглядеть со стороны.

Взбудоражившись от увиденного, к следующей картине я переходила с ещё бóльшим любопытством.

Родительский дом, напротив которого по возрастанию разлеглись шестеро детей. Мне несложно было найти себя среди них – самая последняя и единственная с закинутой ногой на колено. Я отлично помню этот день. Дети расстелили перед домом три пледа и провалялись на них до полудня, в ожидании приезда тёти Изабеллы, которая – обязательно! – должна была привезти нам подарки из далёкой Аргентины, в которой она провела целых три летних недели вместе со своим сыном, нашим кузеном Джеком, который по приезду наверняка будет без устали рассказывать нам и особенно моим братьям о гáучо и о том, как оседлал самого настоящего мустанга…

(*Гáучо – социальная, в том числе иногда и субэтническая группа в Аргентине, Уругвае и штате Риу-Гранди-ду-Сул в Бразилии, близкая по духу американским ковбоям).

На следующих картинах были изображены соседские дома: дом Расселов, из окон которого виднеются в розовых платьицах три девочки – две шоколадные и одна молочная; дом Фултонов, подбоченившись стоящий напротив громадной клумбы, которую облюбовал помечать наш пёс Рикки; отцовский гараж, прислонившись к которому и запрокинув голову, с бутылкой в руке сидит Миша; мастерская отца, с тёмными окнами и заросшая кустарником старых роз; и, наконец, вереница из чудаковатых заброшенных домов. Здесь было всё и все составляющие нашей улицы – художник даже свой дом и себя в окне мастерской напротив белоснежного мольберта нарисовал. Но при этом здесь не было ни Элизабет, ни Хлои, ни Чейза Уоррена. Фултоны и Ширли были, а их не было. Я спросила об этом, поинтересовавшись, почему он изобразил недавно переехавшую на нашу улицу Коко загорающей на лежаках вместе со мной и Нат, а Чейза, Элизабет и Хлою не изобразил. Пожав плечами, мистер Гутман ответил, что он никогда не расходует краску на то, что не является чем-то важным для его души, отражение чего он неизменно находит в виде из окна своей мастерской. По его словам, те люди, которых он не написал в своих картинах, ничто иное, как всего лишь выбеленные пятна на полотне, место которых однажды перестанет пустовать – со временем они закрасятся акварелью.

Услышав это, я, вспомнив нарисованный им портрет моей матери, сжала кулаки, но лишь спустя минуту решилась на новый вопрос:

– Вы очень много красок израсходовали на портрет моей матери… Почему?

Я так же искренне хотела узнать ответ на свой вопрос, как и страшилась его услышать. Не знаю почему. Возможно я прекрасно понимала, что излишние знания приносят излишнюю тягость. Однако я всё равно озвучила терзающий меня вопрос и теперь ожидала ответа.

Прошло не меньше двух мучительно немых минут, прежде чем мистер Гутман заговорил.

– Я женился на женщине, которую разлюбил на следующий день после свадьбы, когда она призналась мне в том, что спустя месяц после нашего обручения, когда я ненадолго отлучился в Голуэй, чтобы заработать деньги на своих картинах, которые в итоге и заработал, она предалась любви с одним из моих знакомых. Ей было безумно стыдно и она мучала себя рыданиями… Мне было жаль её и нашей преданной любви, из жалости же я её и простил. Но “простить” и “забыть” – это слова, которые не всегда ходят одной дорогой… В тот год я впервые увидел твою мать. Молодая женщина невероятной красоты, она уже была замужем за твоим отцом, но я даже не подозревал о том, что на момент нашего знакомства она была беременна. Когда весной по нашей улице разнеслась новость о том, что Стелла Грэхэм родила первенца, я не мог поверить в то, что такая хрупкая, я бы даже сказал утончённая женщина, так ловко скрыла своё положение под зимними куртками и слоями кофт. Но факт оставался фактом… Я безумно хотел детей, однако моя жена долгое время не могла забеременеть, а когда это произошло, Стелла Грэхэм была уже на шестом месяце беременности вторым своим ребёнком. Моя дочь, будь она сейчас жива, была бы ровесницей твоей сестры Пени… Тиффани едва исполнилось два, когда мы с женой бесповоротно устали. Она устала от того, что я так и не смог воскресить к ней любовь, я же устал от того, что она ежедневно требовала от меня невозможного. Зачастую женщины сложно переживают нелюбовь и относительную бедность. В нашем же случае сошлись сразу два понятия. Она видела, каким взглядом я смотрю сквозь неё и каким смотрю на беременную уже третьим ребёнком соседку. Я не изменял жене даже мысленно, но я не мог скрывать своей нежности к другой женщине, которая не замечала в моём отношении к ней ничего кроме соседской любезности. Впрочем, для любой нормальной жены подобный психологический блок мужа уже является непростительным грехом. В итоге она начала тайно встречаться с успешным финансовым аналитиком, а уже спустя три месяца их встреч, когда Тиффани было ровно два года и два месяца, она ушла к нему, забрав с собой нашу единственную дочь. Ровно через год и один день после её побега Тиффани заболела и умерла. Я узнал об этом на следующий день после произошедшего: мне даже никто не говорил о том, что моя Тиффани, перед тем как покинуть нас, на протяжении целой недели страдала от жестокого заражения… С тех пор я стал затворником… – мистер Гутман замолчал, и сквозь первые утренние сумерки мои привыкшие к темноте глаза заметили, как сжались его пальцы, лежащие на его предплечьях. Я думала, что художник больше уже ничего не скажет, как вдруг он неожиданно продолжил. – После полученной травмы я не выходил из дома ровно полтора года. Я в буквальном смысле был убит горем… Стелла пришла на порог моего дома накануне Рождества. Она уже была матерью двух крепких сыновей и прелестной дочери, и в тот момент стояла передо мной с невероятно огромным животом, не помещающимся под её тёплой курткой и обтянутым красивым молочным свитером. На сей раз её последние “зимние” месяцы беременности невозможно было не заметить, но тогда ещё никто не знал, что она ожидает рождения сразу троих младенцев. Стелла протянула мне пирог и пригласила меня встретить Рождество в кругу её семьи. Естественно я отказался, но тогда я наконец решился попросить её позировать мне. Она согласилась, и в конце следующего месяца я закончил её портрет, закончив работу за неделю до её родов.

– На том портрете, который я у Вас видела, мама была беременной нами? – мои глаза округлились.

– Невероятно красивая женщина… – тихо обернувшись ко мне, жуя губы от неожиданности своего признания, тяжело выдохнул мистер Гутман. – Беременность красила её так, как не красила ещё ни одну из женщин на этой грешной земле. Я влюбился в неё по уши. Не смотря на то, что она была младше меня на семь лет, не смотря на то, что она уже была замужем и обожала своего мужа, не смотря на то, а может быть даже отчасти из-за от того, что она была матерью шести детей… Когда Хьюи, Мише и тебе исполось полгода, она принесла тебя показать мне. Ни твоего брата и ни твою сестру, а именно тебя. Я спросил её, почему она решила показать мне именно тебя, и в ответ она сказала, что не только из тройни, но из всех её детей именно этот её ребёнок вырастет бойцом. Не знаю, почему она так сказала, но ты в тот же момент сжала её палец и начала упрямо ёрзать на её руках. Спустя неделю, когда Стелла вновь пришла ко мне с пирогом от Амелии, я стойко и лаконично признался ей в любви, после чего попросил её больше никогда ко мне не приходить… Прошло пять лет, и я вспомнил о том, как однажды Стелла приносила мне показать тебя. Это произошло в тот день, когда ты прибежала в мой двор за мячом своих братьев. Я спросил тогда тебя, возьмёшь ли ты его из моих рук, и ты ответила, что возьмёшь… Твоя мать оказалась права, разглядев в тебе бесстрашие и силу ещё в первые месяцы твоей жизни… Она всегда была права. Даже в том, что больше никогда ко мне так и не пришла, исполнив мою же просьбу… Когда я увидел твоего отца рыдающим во дворе вашего дома, я сразу понял, что произошло. Спустя неделю после похорон я пришёл к ней на могилу… Это был последний раз, когда я с ней общался. С тех пор я больше её не тревожил своей любовью.

– Моя мама стала косвенной причиной Вашего развода с женой? – замерла я.

– Красота – страшная сила. Я уверен, что ты знаешь, что такое страх, но тем не менее ты даже представить себе не можешь, каким страхом для окружающих наделила тебя твоя мать, передав тебе даже бóльшую красоту, чем обладала сама. Ты даже не представляешь, как страшно рядом с тобой бывает твоим близким, особенно твоему отцу, и даже не догадываешься, как страшно может быть тем, кому ты однажды позволила на себя посмотреть. Им лучше было бы выколоть себе глаза, чтобы никогда не видеть тебя, чем теперь, после того, как они смотрят на тебя в упор, осознавать, что однажды ты рискуешь исчезнуть из поля их зрения.

– Смотря на меня, Вы хотите выколоть себе глаза? – гулко сглотнув, спросила я, сделав упор на слово “хотите”.

– Мои глаза уже давно в безопасности – они навсегда ослеплены горем от потери дочери, пленительной красотой твоей матери и безжалостным потоком времени, – мистер Гутман вдруг замолчал, а затем продолжил неожиданно более выразительным, буквально рисующим краски тоном. – Но насколько большие и насколько зоркие глаза у того мужчины, который смотрит на тебя сейчас! – я в очередной раз гулко сглотнула, вспомнив о бездонно глубоких и чрезмерно больших аквамаринах вместо глаз Дариана (художник видел Его из своего окна, но даже на таком расстоянии он рассмотрел ИХ красоту), как вдруг мистер Гутман спросил. – Неужели тебе совсем не жаль чужого зрения?

– Я не могу жалеть обо всём и тем более не могу жалеть всех. – Непоколебимо ответила я, всё сильнее сжимая фонарь в своих руках и ощущая, как от напряжения к моему горлу медленно и больно подступает тугой ком.

– Конечно нет, – уверенно произнёс мистер Гутман. – Если бы ты была способна на жалость, ты бы сейчас ничем не отличалась от Миши.

– Я бессердечная? – с замиранием “каменного” сердца, словно желая услышать тайну мира, прохрипела внезапно запершившим горлом я.

– Нет, ты не бессердечна, Таша Грэхэм. Ты безжалостна к другим лишь потому, что безжалостна к себе самой, а это не проявление бессердечности. Твоё отношение к другим – это отражение твоего отношения к себе. В отличии от меня, ты не рисуешь картины – ты проявляешь плёнку.

– И что же на ней проявляется? – мои руки уже начинали дрожать. С каждым словом художника я всё острее осознавала, что боюсь не слушать его, а боюсь в какой-то момент неожиданно его услышать.

– Твоя плёнка – это проявление великой боли, от единой вспышки для проявления которой слепнут мужчины.

Я снова не узнала, что в коробке.

Глава 25.

Я уже пятнадцать минут лежала на спине, боясь пошевелиться, чтобы случайно не встретиться взглядом с лежащим справа от меня Дарианом, раскатисто обдающим мои волосы своим горячим дыханием.

За то, что вчера я самостоятельно развозила Ирму, Крис без проблем согласился сегодня справиться с этой задачей без моей помощи, конечно предварительно согласовав этот вопрос с Дарианом. В поместье Риорданов я приехала в четыре часа, чтобы успеть намозолить уже подслеповатые, как заметил Олаф Гутман, глаза Дариана до такой степени, чтобы он вновь начал выходить из себя. И, как только он начал играть по моим правилам, мне не составило особого труда завершить наши прения в постели, после чего уже никто из нас больше не хотел тратить время и силы на выяснения отношений, которых, как до сих пор считаю только я, между нами никогда не было, нет и быть не может.

– Когда-нибудь мы друг друга доканаем, – внезапно и совершенно спокойным тоном произнёс Дариан.

В ответ я лишь гулко выдохнула. На сей раз я была с ним солидарна на все сто процентов, потому и промолчала.

Так я впервые согласилась с тем, что слово “мы” может быть приемлемо в контексте слов Дариана относительно меня и его.

Ещё одна неделя моей жизни прошла быстро.

Ширли всё ещё находится в крайне тяжёлом состоянии с проломленной головой. Родственников у неё давно уже не осталось, однако я была удивлена тому, что Генри уже целых два раза за последние семь дней успел её навестить, с учетом того, какими изощрёнными способами она пыталась свести его со света, лишь бы отобрать принадлежащую ему жилплощадь и всё к ней прилагающееся, на что он трудился добрую половину своей жизни. И всё же, не смотря ни на что, Генри её навещал, в отличие от Чейза Уоррена, который, казалось, мгновенно забыл о своей благоверной. В четверг Генри почему-то вдруг не выдержал подобного хладнокровия со стороны действующего любовника своей бывшей жены, с которой он, всё же, до сих пор не был разведён, и неожиданно предпринял наступательные меры. Он дал Уоррену один час на выселение из его дома и, так как тот не воспринял слова владельца дома всерьёз, вызвал шерифа Идена и его помощника Тэна Бенсона, с которыми в итоге, не без помощи грубой силы, вытолкал нахального иждивенца со всеми его пожитками на улицу. В это время Фултоны так заинтересованно пялились на происходящее и так бурно это всё комментировали, что шерифу Идену пришлось их попросить отправиться к себе домой, пригрозив им штрафом за нарушение общественного порядка. Миссис Фултон ещё что-то проворчала в ответ, но уже спустя минуту послушала редкого голоса разума мистера Фултона и вместе с ним наконец ретировалась под крышу своего дома. Дом же Генри, хотя и был освобождён от злобной кукушки, остался пустовать. Генри не стал в него переезжать, сказав, что решит этот вопрос только после выписки Ширли, в которую, как ни странно, верил только он – доктора настаивали на том, что у Ширли нет шансов выкарабкаться, и мы все были склонны верить словам профессионалов, вот только Генри искренне надеялся на то, что эта женщина вдруг найдёт в себе сверхъестественные силы, чтобы вернуться к жизни. А ведь он её даже больше не любил.

Тем временем расследование по делу о нападении на Ширли Берч – двумя месяцами ранее она вернула себе девичью фамилию – продолжалось. Подозреваемых всё еще оставалось двое – Генри и Чейз – из-за чего посещения Генри Ширли напрягали меня ещё больше. В том случае, если Ширли вдруг испустит дух при его непосредственном присутствии, сухим из воды ему точно уже будет не выбраться, но Генри был глух к голосу разума, впрочем, как и в большинстве спорных случаев в своей жизни.

К концу недели ни одной существенной улики против подозреваемых так и не было найдено, из-за чего Генри и Чейза допросили повторно, однако, первого допрашивали на пять минут меньше второго, что давало нам дополнительную (притянутую за уши) надежду.

Что же касается моих личных догадок относительно того, кто же мог проломить Ширли голову, у меня практически не было сомнений в том, что в этом был замешан её любовник, не смотря на то, что с ним пострадавшая, в отличие от Генри, практически не конфликтовала, по крайней мере прилюдно. И всё же, однажды вступившись за Генри, я разбила Чейзу Уоррену нос, а я ещё никогда не разбивала носов тем, кто не был бы способен на низость. Яркий тому пример – Энтони. Моими стараниями он почти весь свой подростковый возраст проходил с ватой в носу. Возможно это его в итоге и подтолкнуло сделать пластику носа, и превратить его из “вяленой картошки” в “узкую береговую полоску”.

Что же касается Риорданов – с ними у меня вновь начали налаживаться более-менее терпимые отношения. Ирма больше не злилась на меня, снова начала выносить мне мозг школьными сплетнями и спрашивать советы в мелких вещах вроде очередного школьного проекта… Дариан прекратил свои речи, направленные на установление между нами “отношений”, что не могло мне не нравится, хотя я и не обманывалась на тот счёт, что в скором времени он вновь не возобновит игру на этой шарманке. И всё же, после предшествующей этому времени напряжённого периода открытых боёв, мне стало немного легче.

Так наступила пятница двадцать четвёртого октября. Ровно десять лет и четыре месяца с момента…

– Предлагаю через полчаса повторить произошедшее, – едва отойдя от тяжёлого дыхания, предложил Дариан.

– На этот вечер у меня уже есть планы, – вылезая из-под его тяжёлой руки, на глубоком выдохе произнесла я.

Часы на моём мобильном показывали ровно семь. В шесть часов Крис повёз Ирму к Трейси, и хотя Ирма всё ещё и была наказана, Дариан не смог придумать лучшего варианта, чтобы остаться со мной наедине.

– Что за планы? – сразу же поинтересовался он, приподнявшись и сев на кровати.

Интонация, с которой он произнёс свой вопрос, а именно напряжённо-требовательная, мне не понравилась, но на сей раз я предпочла сделать вид, будто ничего не заметила, чтобы не подвергать нас очередному испытанию, определяющему силу наших непробиваемых характеров. В общем я опустила свои высказывания о том, что моя личная жизнь – не его ума дело.

– Сегодня приезжает моя кузина, – решив вырезать подробности в виде имени кузины и информации о том, откуда именно она скорее “возвращается”, нежели “приезжает”, спокойно ответила я. – Будет семейный ужин, который я не могу пропустить.

– Даже если я тебя смогу убедить в обратном? – Дариан резко дёрнул меня за плечо, заставив упасть обратно на спину, после чего поцеловал меня в губы верхтормашкой. Когда он оторвался от моих губ и начал осыпать поцелуями мою ключицу, медленно спускаясь к моему чёрному бюстгальтеру, я аккуратно врезалась ребром ладони в его твёрдый пресс.

– Я не сомневаюсь в твоих способностях к убеждению, – произнесла я, уже перевернувшись на бок и начиная сползать с постели, – но я твёрдо решила отужинать сегодня с родственниками, – аккуратно обошла слово “семья” я, рассудительно заменив его на “родственники”, так как, по сути, семья у меня, в лучшем случае, существует в расколотом состоянии, в худшем же и более вероятном – её не существует вообще.

– Когда-нибудь ты познакомишь меня со своими родителями, – вставая с кровати вслед за мной, самоуверенно произнёс Риордан, начав надевать свои джинсы.

На сей раз я не смогла бы сдержаться, даже если бы упорно хотела этого.

– Послушай… – обернувшись, начала я, но Дариан прервал меня, схватив мой указательный палец, словно комара, обеими ладонями.

– Я сказал “когда-нибудь”, – сдвинув брови, максимально серьёзным тоном произнёс он, буквально заглянув в пучину моих глаз. – Я не сказал “сегодня”, “завтра” или “в этом месяце”. Я сказал: “Когда-нибудь”, – использовав все ноты своего вкрадчиво-бархатного баритона, красноречиво прищурился он.

Вырвав свой палец из его ладоней, я коротко и твёрдо произнесла: “Никогда”, – после чего продолжила внешне невозмутимо – внутри-то я была уже неслабо раздраконена – застёгивать ремень на своём поясе.

Когда мы спускались вниз, никто из нас уже не помнил о произошедшей между нами только что мелкой стычке, так как нам обоим, что совершенно очевидно, уже изрядно надоело находиться в состоянии непреодолимого конфликта. Мы хотели передышки и мы её обеспечивали, взяв тайм-аут в своей настойчивости и привычке биться до последнего за каждую мелочь, затрагивающую наши желания или требования.

Дариан внимательно наблюдал за тем, как я надеваю свою куртку и повязываю поверх воротника клетчатый серо-бело-чёрно-красный шарф.

Когда я уже открыла дверь и, забыв попрощаться, переступила порог поместья, Дариан задержал меня за руку:

– Послушай… – начал он, но прежде чем успел закончить предложение, я решила сразу его поцеловать, чтобы не вступать с ним в очередную схватку с выкручиванием рук из-за одного-единственного поцелуя. Как только я его мимолётно поцеловала, я сразу же отстранилась, и он, как я и предполагала, отпустил мою руку.

– До понедельника. – равнодушно попрощалась я, наконец окончательно переступив порог.

– Вообще-то я хотел тебе сказать, что на завтра забронировал и оплатил на твоё имя номер в Амперсанд-отеле, – довольно повёл бровью Дариан, явно удовлетворённый тем, что я не угадала его мысли, благодаря чему ему перепал от меня “бесплатный” поцелуй.

– Оу, – сдвинула брови я. – Во сколько?

– В восемь вечера.

– Я подумаю, – неоднозначно ответила я, после чего уверенно развернулась и наконец окончательно оказалась на неприветливо свинцовой улице холодного октября.

Глава 26.

От ожидания Пандора так сильно перенервничала, что выпила бокал шампанского на голодный желудок непосредственно перед ужином, а уже спустя пять минут на пороге дома МакГратов (Руперт+Пени) нарисовалась Айрис, сопровождаемая Дэйлом, который вызвался её забрать из реабилитационного центра. Я не видела Айрис несколько недель, но за эти несколько недель она действительно преобразилась. Да, она всё ещё была худа словно щепка, да у неё всё ещё лежали тени под глазами, да её бледность всё ещё была сродни мелу и да её щёки всё ещё немного западали, но её рукопожатие стало заметно крепче, а её распущенные волосы не выглядели больше ломкими (Пени убедила её сменить кондиционер месяцем ранее), так что я осталась довольна своим первым впечатлением от едва уловимо, но всё же преобразившейся кузины. Тот же факт, что во время последующего после приветствия ужина она съела ломоть жареной колбасы, одну отварную картофелину, две головки брокколи и почти вместила в себя весь кусок отрезанного ей пирога Амелии, при этом запив всё двумя чашками чая и подсластив шоколадной конфетой, заставил меня, в отличие от остальных, рассчитывающих на большее, приободриться. Айрис, прежде морщивщая носом от одного только вида пищи, теперь добровольно закладывала продукты к себе в рот и работала челюстью без апатии на лице – это не могло не радовать.

…Отец, весь вечер незаинтересованно пинающий еду по своей тарелке, уже спустя час застолья вызвался отвести домой уставшую Амелию и Жасмин с Мией. Услышав это Пандора сразу же бросилась нарезать пирог и раскладывать ветчину по контейнерам, прося отца передать всё это Мише. В итоге отец, хотя и неохотно, но принял из рук своей суетливой тёщи пакет с тремя контейнерами и термосом. Он никогда никому ни в чём не отказывал, если суть вопроса действительно имела большое значение для просящего. Таков был мой отец. Безотказный, твёрдо-добрый и сломанный где-то слишком глубоко внутри, докуда не дотянуться никому из оставшихся в его жизни живых и полуживых людей.

Когда отец со своими спутницами ушёл, а Пени поднялась наверх, чтобы уложить Рейчел и Барни спать, Пандора в очередной раз подняла тему того, почему брат её зятя, многоуважаемый, хотя и недальновидный в делах сердечных Генри Грэхэм, внезапно решил проигнорировать праздничный ужин.

– Он ведь собирался прийти, – держа уже второй бокал белого полусладкого перед собой, говорила Пандора, – или я что-то путаю?

– На счёт того, собирался ли он прийти, я не знаю, – заметил Руперт, – но я видел, как Пени его приглашала.

Руперт, доев огромный стейк из говядины, допивал свой двойной виски, да и все мы уже были не просто наевшимися до отвала, но и слегка “залившимися”, отчего говорили словно пели – плавно, размеренно, с придыханием и местами с лёгкой улыбкой на губах. Пандора обожала подобные посиделки. Я знала это так же наверняка, как и то, что сама была не прочь провести свой пятничный вечер подобным образом: еда и выпивка, и ничего лишнего, если не считать лишним всех собравшихся поесть и выпить рядом с тобой родственников.

Тем временем заметно подвыпившая Пандора продолжала:

– Может быть это не моё дело, но я видела Генри в то время, когда он связался с этими вертихвостками Элмерз, матерью и её дочерью, и вижу его теперь – это ведь два совершенно разных Генри. Эти вертихвостки ведь все соки из него выжали – что мать, что дочь… Всё-таки как не крути, а яблоко от яблони недалеко падает.

– Вот не нужно, – мгновенно подала голос я, крутя в руках тонкую ножку своего наполовину пустого винного бокала, – Роканера их полярная противоположность.

– Роканера – это старшая дочь Элизабет? – поинтересовалась Айрис.

– Та, которая стриптизёрша, – многозначительно уточнила Пандора.

– Уж лучше быть честной стриптизёршей, чем благовидной дамой, осуждающей людей лишь по их профессии или родству, – слишком резко и с неприкрытым вызовом поставила на место бабушку я, отчего над столом мгновенно нависла гробовая тишина.

– Мне всегда нравился твой бунтарский дух, – наконец улыбнулась Пандора, по-видимому делая попытку развеять воцарившийся в округе мрак.

– Да, Таша ещё в детстве любила идти если не против системы, тогда против кого-нибудь из семьи, – попыталась улыбнуться и Айрис.

– Правда? – заинтересованно посмотрел на меня Дэйл, сидящий слева от кузины, напротив меня.

– Правда в том, что Роканера пожертвовала на операцию Мии десять тысяч долларов, – едва уловимо прищурилась я. – Столько, сколько никто из сидящих сейчас за столом не заработает за ближайший квартал. За исключением Руперта, естественно, и-то если его тренажёрный зал будет забит до отказа. Сказать вам, каким именно образом она заработала деньги, благодаря которым наша Мия, по факту являющаяся для Роканеры никем, стала ближе к исцелению? Или вам будет неприятно слушать о танцах на шесте?

– Ладно-ладно, дорогая, – начала Пандора, всегда отличающаяся лёгкостью к восприятию моих дерзких речей. – Никто не хотел оскорбить эту замечательную девушку. Прости.

Пандора, всегда умеющая сгладить даже самые острые углы, с лёгкостью перевела тему с стриптиза на фруктовые пироги и вкуснейше запечённого Рупертом гуся, благодаря чему следующие полчаса бурного общения родственников протекали без прецедентов, пока сверху не вернулась Пени, и Айрис не спросила у всех сразу где именно она будет сегодня ночевать. Если честно, от неожиданности замерла даже я.

– Как где? – улыбнулась Пандора. – Разве ты не хочешь жить с Дэйлом?

Я машинально перевела взгляд на Дэйла, гиперзаботливого бойфренда моей кузины, с которым пересекалась всякий раз при своём навещении сестры в клинике, и который не только дождался её возвращения, но и привёз её сегодня вечером к нам, и вдруг поняла, что что-то здесь не так.

– Вообще-то мы с Дэйлом ещё не съезжались, – смутившись, ещё больше ссутулилась Айрис.

– Как, он даже не предлагал?! – выпалила вслух всеобщее удивление Пандора, сделав это слишком нетактично, будто Дэйла среди нас и вовсе не было.

Ситуацию спас Руперт.

– Без проблем, – дотронувшись до своего бокала с виски, пожал плечами мой зять. – Пока что можешь пожить здесь, у нас как раз есть одна свободная комната наверху, правда, дорогая? – посмотрел на мгновенно заулыбавшуюся Пени довольный своей находчивостью брутальный качок, погладив при этом свою щёку, заросшую ровно подстриженной чёрной бородой. – Кстати, что у тебя с планами на будущее?

– Восстановиться в университете у меня не предвидится возможным, – ещё больше смутилась Айрис, окончательно впав в краску. – Но я не буду сидеть у вас на шее, тем более с ситуацией Мии…

– Замечательно, – удовлетворённо сдвинул брови Руперт. – Мне в тренажёрный зал как раз требуется администратор. Раньше их у меня было двое, но одна из них уже с первого ноября уходит в долгосрочный декретный отпуск, вторая же планирует уйти туда же сразу после Нового года. Сокращу штат администраторов с двух до одного, что позволит неплохо сэкономить на зарплатных выплатах. Ну так что, Айрис? Будешь сидеть на ресепшене, выдавать абонементы, консультировать… Работа непыльная, но требует внимательности. Справишься?

– Ещё бы! – резко воспряла духом Айрис.

– Отлично, – взглянув на пылающую счастьем Пени, ещё шире заулыбался наш всеобщий герой. – Тогда выходи на работу в понедельник. Действующие администраторы тебя поднатаскают.

…Всеобще приподнятое настроение моих родственников этим вечером рисковало продлиться намного дольше, если бы все не отвлеклись на неожиданный шум в коридоре.

– Генри?! – удивлённо воскликнула Пандора. – Мы уже не ожидали тебя увидеть! Где тебя носило?.. Ты весь красный, словно зажаренный рак.

– У меня новости, – сев на освободившееся место Амелии, справа от Пандоры, наконец выдохнул взъерошенный Генри. – Ширли умерла от кровоизлияния в мозг. Она так и не пришла в себя.

– Что?! – округлила глаза Пандора. – Но… Кто же будет заниматься её похоронами?!.. Этот её любовник?!.. Чейз Уоррен?!..

– Я только что от шерифа Идена… В роще за нашим домом нашли мой молоток. На нём была кровь и отпечатки пальцев…

– Чьих пальцев? – спросила я, озвучивая всеобщее напряжение, однако сам факт того, что Генри сейчас находился передо мной, на подсознательном уровне заставил меня произвести заблаговременный выдох облегчения.

– Дорогая, молоток Генри, как думаешь, чьи на нём могут быть отпечатками?! – воскликнула Пандора, никогда не отличавшаяся мощной логикой.

– Но если бы там были отпечатки Генри, он бы сейчас не присутствовал среди нас, – благоразумно заметил нахмурившийся Руперт, тем самым окрасив себя в цвета моей команды.

– Верно, – сделав глоток воды, наконец продолжил Генри. – Молоток принадлежал мне, но я оставил его в гараже больше года назад, и за это время им так часто пользовались, что моих отпечатков на нём попросту не осталось…

– Твою ж *** ! – неприлично выругалась Пандора. – Генри, чьи же там отпечатки?!

– Отпечатки принадлежат Чейзу Уоррену. Более того, он уже признал, что это он ударил Ширли по голове, после чего избавился от орудия нападения, выбросив его в заросли за домом.

– Они поссорились? – с округлившимися глазами спросила Айрис.

– Нет. Ширли переписала на него часть квадратных метров, которые принадлежали ей в нашем доме, однако она неожиданно передумала и хотела отобрать у него дарственные документы, из-за чего он и зарядил молотком в её голову… Несколько лет назад Уоррен уже привлекался к ответственности за избиение женщины, вроде бы своей престарелой матери, сейчас же он признался в намеренном нападении, в результате которого его жертва не выжила.

– Какой ужас!.. – воскликнула возмущённая до глубины души Пандора, и Пени в унисон ей хлопнула в ладоши.

– Но ведь твой дом не отберут? – встряла Айрис.

– Нет конечно, – на выдохе выдал Генри, пронзив свою племянницу голубоглазым взглядом. – Кстати, насчёт дома. Со временем я собираюсь в него переехать. Но не сейчас, естественно, так как он нуждается в косметическом ремонте, на который у меня пока нет средств. Но как насчёт того, чтобы ты пока пожила с нами? Я обсуждал это с Родериком, он не против.

– Ещё бы твой брат был против, – криво ухмыльнулась Пандора. – Он принимает всех пташек, которых ты тащишь в его гнездо.

– Пандора… – укоризненно сдвинула брови я.

– Что?! – удивлённо вздёрнула свои она.

– Ну так что скажешь, племянница? – с лёгкостью пропустил мимо ушей слова Пандоры Генри. – Пару дней поживи у Пени, а после выходных, когда я приведу в порядок бывшую спальню Амелии, из которой недавно перебрались на второй этаж Жасмин с Мией, ты переедешь к нам.

Генри не предлагал ей спальню моих братьев, так как Родерик запер её на замок, в твёрдом намерении дождаться возвращения в неё Хьюи, однако комната, которую он сейчас ей предлагал, тоже была неплоха, особенно после апартаментов клиники. Айрис прекрасно это понимала, поэтому мгновенно просияла благодарной улыбкой, что ещё раз подтвердило мою догадку о том, что она была не в восторге от мысли о том, что ей пришлось бы жить под крышей МакГратов и чувствовать себя максимально обязанной им не только из-за работы администратора в их тренажёрном зале, но ещё и из-за её проживания, и пропитания… В общем, все снова были довольны, в результате чего дружно решили не обсуждать за столом страшное происшествие с бывшей женой Генри, похоронами которой, по всей видимости, теперь придётся заниматься именно ему, что означает, что нам тоже придётся впрячься в эту телегу.

Глава 27.

Когда Генри наконец утолил свой голод запечённым с яблоками гусём и огромным куском пирога, все постепенно начали расходиться. Генри первым выпорхнул из-за стола, торопясь на свою ночную вахту на мебельной фабрике, Пени с Айрис отправились наверх для осмотра комнаты для гостей, Пандора с Рупертом вышли на улицу, чтобы покурить (вернее Пандора вышла покурить, Руперт же вышел просто за компанию, чтобы продышаться после двух двойных виски). Я же сразу направилась на кухню, чтобы разобраться с той горой грязной посуды, которую Пени составила в раковину.

Я уже сортировала в посудомоечную машину ложки и вилки, когда подошедший ко мне Дэйл, который первоначально собирался составить компанию Пандоре и Руперту, предложил мне свою помощь. Согласившись на неё, я уверенно перевесила кухонное полотенце со своего плеча на плечо своего помощника, после чего обратила внимание на недопитую бутылку сухого красного и, недолго думая, решила опрокинуть в себя ещё один бокальчик. На момент, когда я оспаривала слова Пандоры касательно Роканеры, я уже выпила два бокала красного сухого, и, на фоне крутости своих слов в сторону бабушки, решив, что мне уже достаточно, этим вечером больше не пила, однако сейчас я чувствовала, что мне ещё немного не хватает до полного удовлетворения, да и вечер уже подходил к концу, что не предвещало новых угроз, поэтому я с уверенностью откупорила бутылку и налила себе немного.

Развернувшись, я заметила, что стоящий посреди кухни Дэйл всё ещё смотрит на меня.

– Что? – невозмутимо приподняв левую бровь, я наконец пригубила вино.

Дэйл был приблизительно моего роста, фактически мой ровесник (он на два месяца младше), но при этом на фоне меня он каким-то образом умудрялся выглядеть неотёсанным мальчишкой, хотя и нельзя было не заметить, что парень усердно старался раскачать в тренажёрном зале своё медленно зреющее тело.

– Ты часто пьёшь? – наконец начав составлять тарелки в посудомоечную машину, поинтересовался парень.

– Не так часто, как моя сестра… Я имею ввиду Мишу.

– Понятно, – прикусил нижнюю губу Дэйл, продолжив стоять в полусогнутом состоянии над машинкой. Я сразу же с подозрением прищурилась, начав внимательно наблюдать за ним.

Дэйл промолчал едва ли не весь вечер, явно чувствуя себя не в своей тарелке среди уже прекрасно знакомых ему родственников его девушки. Но почему? Почему он всё это время находился рядом с Айрис? Не то чтобы я не верила в любовь, особенно на фоне брака Руперта и Пени, но Дэйл точно не был Рупертом, по крайней мере не для Айрис. И тем не менее, он с завидной регулярностью наведывался в клинику к моей кузине, что я лицезрела собственными глазами, и даже теперь был рядом с ней, но при этом было совершенно очевидно, по крайней мере мне, что не смотря на то, что он находится рядом с ней, она ему не близка, даже не смотря на то, что Айрис определённо всерьёз им заинтересована…

Нет, я пила уже третий свой бокал, чтобы не расставить сейчас “все точки над i” в этом вопросе.

– Как твоя работа в юридической конторе? – решила начать издалека я.

– Отлично, особенно после защиты диплома.

– Ну да, – прищурилась я. – Теперь у тебя появилось много свободного времени, которое прежде ты тратил на учёбу… А где ты живёшь?

– Снимаю квартиру в Лондоне, в Челси.

– Воу, – удивлённо вздёрнула брови я. – Дороговатый райончик.

– Знаю, но мне сдаёт квартиру брат отца, так что жильё мне обходится не слишком дорого, – довольно ухмыльнулся Дэйл. – Большинство заработанных мною денег уходит на другие вещи.

– Понятно, – сделала ещё один глоток весьма неплохого вина я.

– Можешь как-нибудь приехать ко мне, чтобы посмотреть как я живу.

– Я?.. – не скрыла своего удивления я. – Зачем?

– Ну-у-у… Разве тебе не любопытно?

Я прищурилась ещё сильнее. Едва ли за всё время нашего знакомства у этого человека не представилось возможности оценить моё напрочь отбитое чувство любопытства.

– Вы ведь с Айрис уже больше года встречаетесь? – с настороженностью поинтересовалась я. – По крайней мере она нас познакомила около года назад.

– Да, мы с ней год и четыре месяца как вместе, – поджал губы Дэйл, и на его лице вдруг нарисовалась какая-то подозрительно неестественная улыбка.

– Почему ты улыбаешься? – решила уточнить я, всё сильнее стараясь прищуриться, словно это могло помочь мне ничего не упустить.

– Ты даже не помнишь, когда мы познакомились?

– Нет, а должна?

– Это произошло в середине августа. Спустя несколько недель после того, как мы с Айрис стали считаться парой, – Дэйл неожиданно резко взглянул на меня, так что я даже не успела прекратить щуриться.

– Без понятия, – уверенно пожала плечами я и сразу же решила вернуться к прежней теме. – Айрис понравилась квартира, которую ты снимаешь?

– Я её ещё не приглашал в гости.

– Что ж, пожалуй я допью в гостиной, – спустя ступорную секунду молчания, наконец произнесла я, после чего уже оттолкнулась от столешницы кухонного гарнитура и хотела уйти, когда Дэйл сделал шаг в мою сторону и, забросив полотенце на своё плечо, сделал предостерегающий взмах рукой.

– Таша, подожди, – он неожиданно тяжело выдохнул. – Это не то, что ты… Пффф… Нет, это именно то, что ты подумала.

– Если это так, – красноречиво вздёрнула брови я, – тогда это очень, очень плохо.

О чём я подумала? Дэйл ещё не приглашал Айрис к себе в гости, зато уже успел пригласить меня. О чём здесь ещё можно думать?..

– Почему плохо? – парень начинал заметно выпадать в осадок.

– Возможно мы говорим о разных вещах, – не без внутренней надежды, но с абсолютной внешней твёрдостью произнесла я.

– Мы говорим об одном, – он на мгновение закрыл глаза, после чего вновь посмотрел на меня и, не без очевидного усердия, продолжил. – Я начал встречаться с Айрис не из-за переизбытка любви к её личности. Просто хотелось женской компании. Потом ты приехала к ней в общежитие с какой-то передачкой от бабушки, и меня буквально переклинило в ту же секунду, как я тебя увидел, – парень гулко сглотнул. – Всё это время я оставался рядом с Айрис лишь ради того, чтобы иметь хотя бы незначительную возможность пересекаться с тобой… Потом она попала в клинику, что гарантировало мне встречи с тобой минимум один раз в месяц, оставалось только узнать график твоих посещений…

Дэйл резко замолчал и с неописуемым напряжением начал вглядываться мне в лицо.

Посмотрев на бокал с вином в своей опущенной правой руке, я сжала пальцы левой руки, спрятанной в кармане брюк, в кулак и, заглянув в голубые глаза собеседника уверенно произнесла:

– Ну ты и кретин.

Сказав это, я продолжила свой путь в гостиную, оставив несостоявшегося героя-любовника стоять посреди комнаты, словно застывший соляной столб.

Как только я вышла из кухни, я сразу же заметила Айрис, отходящую от подножия лестницы, ведущей наверх. Она направлялась в мою сторону.

– Дэйл на кухне? – приглушённым тоном поинтересовалась она.

В ответ я, пригубив свой бокал, лишь положительно моргнула глазами, и на кухне сразу же раздались звуки ставящихся в посудомоечную машину тарелок. Неожиданно Айрис отчего-то резко остановившись и поджала свои припухшие от укусов губы. Я внимательно посмотрела на неё, что, возможно, и заставило её смутиться:

– Ну, ладно… Я забыла спросить у Пени… Если что, я буду наверху, – торопливо произнесла она, после чего резко развернулась и, так и не дойдя до меня, быстрым шагом направилась обратно на лестницу.

Я могла бы подумать, что она могла случайно услышать мой разговор с Дэйлом, но я была уверена в том, что с лестницы невозможно расслышать то, что говорится на кухне.

Сев на диван, я начала допивать свою порцию вина, но в тишине мне побыть так и не удалось: спустя полминуты послышались громкие шаги в прихожей, ознаменовавшие возвращение Пандоры и Руперта. Руперт сразу же отправился наверх – поразительно, как он жизни своей не смыслил без своего нахождения рядом с Пени, даже смотреть на это иногда бывает больно – Пандора же пришла ко мне, по дороге взяв со всё ещё неубранного стола свой бокал с недопитым вином. Сев чуть левее напротив меня, она сделала пару глотков, после чего мы ещё несколько минут просидели в абсолютном молчании, которое, как зачастую бывало между нами, решила нарушить не я.

– Я видела, как ты отходила от двери гаража, когда Миша играла Паганини. Я ей сказала… Она сразу же убрала скрипку.

Сделав очередной глоток, я тяжело выдохнула и, поставив перед собой бокал с недопитым красным сухим на стеклянный журнальный столик, посмотрела на собеседницу твёрдым взглядом.

– Что же сегодня за вечер такой? – скорее у себя, нежели у Пандоры поинтересовалась я, после чего, опершись ладонями о колени, встала и, не попрощавшись, вышла из комнаты.

Глава 28.

Выйдя из дома МакГратов, я остановилась посреди их идеального газона и, начав шарить по карманам своей поношенной куртки, всё-таки нашла и упаковку сигарет, и зажигалку. Сигарет у меня оставалось всего пять штук, да и зажигалка доживала свои последние секунды.

Я уже почти достала белоснежную сигарету из упаковки, когда обернулась, чтобы посмотреть на дом своей счастливой сестры и, встав полубоком, замерла, увидев в окне прихожей, как слегка подвыпивший Руперт расплывается в улыбке и, притягивая Пени к себе за талию, крепко обнимает её, и, зарываясь в её густые локоны, целует в макушку… Не выдержав подглядывать за чужим счастьем, я опустила взгляд на сигарету в своей руке и, спрятав нос от колючей прохлады в мешковатый тёплый шарф, пальцем стукнула по сигарете, буквально заставив её залезть обратно в упаковку.

Машину я оставила у себя в гараже, поэтому до дома мне предстояло добираться пешком, что меня расстраивало уже только из-за того, что путь обещал быть слишком коротким. Я, конечно, могла бы повернуть налево и пойти на горку, чтобы удлинить маршрут на пару десятков метров, но мороз всё сильнее щипал меня за нос, отчего я решила шагать всё-таки коротким путем.

Я была одна на улице, отчего мои размашистые шаги казались мне чрезмерно громкими, но я ничего не могла с этим поделать – слишком зла я была на сегодняшний вечер и теперь мысленно буквально распылялась в обещаниях больше не посещать подобные семейные сборища. И всё же, дойдя до поворота на свою улицу, я заметно подостыла. Постепенно ко мне вновь начало возвращаться моё безразличие к жизни. Однако полностью погрузиться в отстранение от внешнего мира у меня так и не удалось.

Внезапно возникшая передо мной карета скорой помощи, так же внезапно включившая прямо передо мной звучную сирену, буквально выдернула меня из забытья. Сам факт того, что скорая выезжала из моей улицы, на которой было не так уж и много жилых домов, заставил моё сердце мгновенно сжаться. Впрочем, у меня сжалось не только моё многострадальное сердце, но и все мои мышцы, отчего я не заметила, как вдруг стала медленнее идти.

Когда же минута моего мышечного оцепенения миновала, я буквально начала удерживать себя, чтобы не сорваться на бег, проходя мимо каштанов и ив, растущих на пустынных участках, отделяющих мою улицу от остального города тёмным углом заросшего газона.

Увидев Нат курящей на крыльце нашего дома, я ускорила свой и без того быстрый шаг, но как только огневолосая заметила меня и не сделала ни единого резкого движения в мою сторону, едва не сорвалась на бег.

– У Фултонов что-то произошло, – достаточно громко произнесла Нат, чтобы я смогла услышать её с другого конца газона. Она хотела меня заранее успокоить, и от её слов мне и вправду полегчало, хотя, наверное, это и было весьма эгоистично. – Кажется, проблемы с миссис Фултон, – добавила рыжая, когда я уже остановилась напротив неё, немного задыхаясь от быстрой ходьбы. – Как прошёл ужин?

– Отвратительно, – совершенно спокойно отозвалась я. – Правда, кажется кроме меня больше никто этого не заметил.

Выслушав меня, Нат указала своей тлеющей сигаретой на подоконник, на котором лежала её упаковка сигарет и зажигалка. В ответ я отрицательно взмахнула головой, после чего достала из карманов куртки свою сигарету и свой огонь.

Мы простояли в полном молчании ещё около десяти минут. Нат терпеливо дождалась пока я докурю свою порцию, после чего мы зашли в дом и в унисон отказались от предложения Коко составить ей компанию в распитии пятничного пива.

Уже лежа в постели, я пыталась проанализировать, что же именно я сделала не так относительно своих сестёр, конкретнее: Миши и Айрис – с Пени, хвала чуду, у меня всё было гладко. В итоге я пришла к выводу о том, что с Пени у меня всегда всё было в порядке лишь благодаря бородатому чуду носящему звучное имя Руперт МакГрат. Именно благодаря ему я сохранила для себя сестру такой, какой она всегда для меня была. У нас же, остальных девочек, в течении жизни так и не оказалось под рукой подобного чуда. А может быть, нам просто не хватило силы, которую может предоставить только мужчина. Нам не на кого было опереться. И хотя мне и хотелось бы обвинить в этом отца, я определённо не могла этого сделать. Хотя я ещё не любила и едва ли смогу когда-нибудь полюбить так, как он любил мою маму, всё же мне страшно даже представить, что именно с ним произошло, когда он её потерял…

В итоге, не найдя сильного плеча для опоры, Миша с головой окунулась в отраву, Айрис в какой-то момент не нашла в себе сил к нормальному существованию, а я стала мужеством для самой себя. Вернее его подобием. Таким, каким я его себе представляла, когда закрывала глаза перед сном с обострённым желанием сдохнуть к рассвету. Особенно мужественной я становилась в моменты, когда хотела наложить на себя руки, понимая, что просто заснуть, чтобы больше не проснуться – это слишком просто, а так как мне никогда ничего не давалось просто, мне неизбежно придётся постараться… Хорошо, что хотя бы в этом плане я оказалась недостаточно старательной и достаточно мужественной – я всё ещё выбирала продолжать попытки жить.

Дариан налил мне бокал шампанского и, вручив, сел напротив в такое же вольтеровское кресло, в котором сидела я. Мы всё-таки встретились в номере, забронированном им на моё имя. Дариан задержался на десять минут, но пришёл с шампанским, так что я на него не могла бы сердиться даже если бы вдруг захотела. Сейчас же, сидя напротив, он внимательно меня рассматривал.

– Что? – наконец поинтересовалась я.

– Ты пришла в обычных джинсах, лёгкой кофте на замке, с заколотыми вместо распущенных волосами и тем же минимальным макияжем, – констатировал Дариан. – Даже немного постараться не захотелось?

– Зачем? Как показывает практика: во мне достаточно красоты, чтобы ты хотел меня вне зависимости от тряпок, надетых на моё тело, укладки волос на моей голове и присутствия либо отсутствия на моём лице макияжа.

Едва уловимо прищурившись, Дариан сделал очередной глоток шампанского, после чего неторопливо продолжил:

– И всё же, я хочу, чтобы ты немного поработала над своим внешним видом. В конце концов, мужчины любят глазами.

– Я не хочу, чтобы ты меня любил.

– Ты понимаешь, о чём я говорю.

Я понимала. Он говорил о том чувстве, которое испытывает мужчина, пялясь на глубокое декольте или на задницу, обтянутую максимально узкой красной юбкой.

Тяжело выдохнув, я встала со своего кресла и, поджав губы, вместе с шампанским отправилась в ванную комнату. Закрывшись на замок, я достала из сумочки, которую оставила здесь пятью минутами ранее, свою карманную косметичку. По-быстрому подведя глаза чёрным карандашом и нарисовав стрелки, я обвела губы бордовой матовой помадой, после чего разделась до гола. Посмотрев в зеркало, я распустила волосы. Опустив голову, я тщательно расчесала их, после чего резко запрокинула голову обратно и ещё пару раз провела по голове расчёской, желая добавить своим и без того густым волнистым волосам дополнительный объём. Ещё раз заглянув в зеркало и оставшись довольной и своим макияжем, и своим невидимым нарядом, я залпом допила оставшееся в бутылке шампанское.

Когда я вышла обратно в спальню, Дариан уже стоял возле кровати спиной ко мне, оставив свой пиджак на близстоящем стуле. Расстёгивая правый рукав своей белоснежной рубашки, он обернулся ко мне, всё ещё находившейся на пороге ванной комнаты, и, ослабив галстук на своей широкой шее, коротко произнес: “Теперь идеально”. И он был прав. С этого момента всё пошло идеально.

Шампанского больше не хотелось, поэтому я пила воду. Осушив стакан до дна, я поставила его на пол возле кровати и откинулась на спину, прикрытая шелковой простыней цвета жидкого золота. Уже прошло несколько минут молчания, которые Дариан вдруг внезапно решил оборвать совершенно банальным вопросом:

– О чём ты думаешь? – спросил он, посмотрев на меня сверху вниз.

– Поверь мне, ты не хочешь этого знать, – посмотрев на него снизу вверх и встретившись с ним взглядом, искренне ответила я.

– Верю, – ловко скрыл изменение в своей интонации он, благодаря чему я немного расслабилась, после чего он вдруг повторно задал свой вопрос. – Так о чём ты думаешь?

– Если я тебе расскажу, ты подумаешь, что я тебе вру на фоне твоего инцидента с Патришей Кеннет.

– Теперь я точно хочу знать, – на сей раз не скрыл напряжения Дариан. – Что произошло?

– Парень моей двоюродной сестры признался мне в том, что встречался с ней ради того, чтобы быть ближе ко мне. Думаю, как теперь сообщить ей об этом.

– Что за парень?.. Как его зовут?..

– При чём здесь его имя? – мгновенно прищурилась я.

– У меня к тебе вопрос, – неожиданно выдал Дариан вразрез нашему разговору.

– Давай, – уверенно хлопнула ладонью по его идеальным кубикам пресса я.

– Твоя сестра-близняшка… Что она передала тебе в том пакете?

Я застыла, глядя в бездонные, огромные голубые глаза собеседника. Он говорил о том пакете, в котором Миша передала мне пятьсот долларов, которые, не смотря на все свои зависимости, она смогла накопить ради Мии.

– Думаешь, что я балуюсь наркотиками?

– Почему-то уверен, что не балуешься, но хотелось бы услышать это от тебя.

– Какое тебе дело?

– Ради своего здоровья я должен быть уверен в том, что ты не меняешь половых партнёров словно перчатки, на чём наша договоренность и зиждется, причём с обеих сторон, однако также я должен быть уверен и в том, что ты не травишь своё тело, которое находится в непосредственном контакте с моим.

Как ловко он обставил свои истинные побуждения относительно данного вопроса блоком из слов, которые могли бы меня удовлетворить! А он ведь действительно хитёр…

– Не переживай, я никогда не пробовала наркотики и пробовать не собираюсь, – ухмыльнулась я, переведя взгляд на потолок. – Я не прочь выпить, иногда курю, но не более того.

– Мне не нравится даже лёгкое увлечение алкоголем или курением со стороны девушки.

– Что ж, тогда смени девушку.

– И не мечтай освободиться.

– О какой свободе идёт речь? Моя независимость не зависит от тебя, иначе какой бы в ней был смысл?

– Таша, лучше замолчи, если не хочешь, чтобы я сломал тебе шею, – сдвинув брови, серьёзным тоном предупредил меня собеседник.

Я замолчала. Отчасти оттого, что мне больше нечего было сказать, отчасти потому, что не хотела вновь входить с Риорданом в состояние холодной войны, а отчасти и из-за того, что умела прислушиваться к советам, произнесенным тоном профессионального ассасина.

Ещё несколько минут мы пролежали в абсолютном молчании, пока Дариан не приподнялся и не очутился надо мной со словами: “Хватит уже думать о всяком бреде”. Лучшего совета от него я ещё не слышала, за исключением того, в котором он советовал мне замолчать во избежание хруста моих шейных позвонков в его руках.

Дариан Риордан искусно владел умением заставлять меня отключаться, за что я его по-настоящему сильно могла бы ценить, не желай он от меня большего…. Когда всё во второй раз закончилось, он вновь начал разговор о моём нежелании обнародовать наши отношения, из-за чего мне пришлось притвориться засыпающей, что было несложно сделать на фоне моей выжитости. Я знала, чем всё закончится, посмей я всё так же уверенно перечить ему после нашего фееричного второго сексуального акта – в таком случае хруст моей шеи действительно стал бы последним, что я услышала бы в своей рваной жизни. Это я усвоила.

Глава 29.

Из-за ежедневно опускающейся всё ниже и ниже температуры воздуха утренние пробежки с каждым днём становились всё менее приятными. Сегодня термометр показывал всего восемь градусов, но ощущение было такое, будто он нагло врёт, настолько было холодно. Впрочем, к моменту, когда я добежала до дома Пени, обогнув при этом две дальние улицы и уже практически завершив свою пробежку, мне стало нестерпимо жарко. Главное теперь было не останавливаться, чтобы не покрыться коркой льда из собственного пота.

Когда я сравнялась с белоснежным заборчиком дома своей сестры, отделяющим тротуар от газона, я увидела свет в окнах прихожей и посмотрела на часы. Всего лишь семь часов…

Лёгким движением руки открыв калитку, я машинально завернула во двор.

Я ещё не добежала до середины двора, когда из дома вышел Руперт.

– Куда собрался? – на бегу поинтересовалась я, чувствуя, как мой высоко заплетённый хвост хлещет меня между лопаток, а широкая налобная повязка начинает предательски пропускать холодок к моему взмокшему лбу.

– Генри так и не успел развестись с Ширли, а других близких или родственников у неё больше не осталось. Он попросил помочь ему с этим… Похороны состоятся уже сегодня в полдень. Я помогу с организацией, но, похоже, кроме Генри, пары копателей и священника никто больше не придёт.

– Ясно, – сдвинула брови я.

– Если хочешь, можешь зайти, – предложил МакГрат и в этот момент дверь дома вдруг неожиданно распахнулась.

– Ты забыл ключи, – окликнула Руперта Айрис и, как только он обернулся, она, сделав шаг на крыльцо, замахнулась и бросила в его сторону ключи, которые он ловко схватил на лету одной левой.

– Ладно, мне пора. Скажите Пени, что вернусь к ужину.

Поджав губы, я хлопнула собеседника по предплечью, после чего, не поднимая глаз, быстрым шагом подошла к крыльцу и буквально взмыла на него по идеально гладким ступеням.

– Доброе утро, – выдавила я, наконец посмотрев на бледную кузину.

– Доброе утро, – заглянула мне в глаза Айрис, словно пытаясь найти в моих словах подвох. Наверное, утро и вправду было не самым добрым, но уже поздно было отменять приветствие, так что я просто переступила через порог.

– Кофе? – поинтересовалась Айрис, при этом заглянув в холодильник.

– Нет, спасибо. Мне ещё бежать до дома. Не хочу сбивать ритм… Ты собираешься завтракать?

– Знаешь, я до сих пор ненавижу есть, – тяжело выдохнула девушка. – Последние несколько месяцев я насильно впихивала в себя еду, пока не набрала заветные семь килограмм семьсот грамм, которые были для меня заветным отпускным билетом из клиники. Вчера же я ещё сильнее почувствовала, как сильно я нужна в вашей борьбе за жизнь Мии. Теперь, когда вы не вынуждены больше тратить деньги на моё лечение, их можно начать откладывать на операцию. Я же начну работать и, если от меня требуется есть, чтобы помочь моей двоюродной племяннице, я буду заталкивать в себя даже ветчину, если на то пошло.

– Ого, – с иронией произнесла я. – Да ты настроена серьезно.

– Ещё бы, – отпив из стаканчика блендера подозрительный молочный коктейль, поморщилась Айрис, но тем не менее пить продолжила. Как только она прикончила коктейль, она посмотрела на меня морща нос, явно высказывая отвращение к выпитому, однако всё равно потянулась к холодильнику, из которого неуверенным движением руки выудила нарезку сыра. Наблюдая за тем, как она намазывает на горячий тост серьёзный слой сливочного масла, на который не решилась бы даже Нат, я решила прервать её молчаливую трапезу, которую она переживала как самую настоящую борьбу.

– Послушай, Айрис, я хочу тебе кое-что рассказать.

– Подожди… Я сейчас возьму тост поудобнее, чтобы он не упал маслом вниз, когда ты расскажешь мне о том, что мой Дэйл признался тебе в чувствах.

Услышав это, я, всё ещё упираясь локтем в столешницу, подбородком в свой большой палец, а виском в указательный, замерла на своём барном стуле.

– Он тебе рассказал? – удивлённо приподняла брови я.

– Дэйл? Нет… Не рассказал, – Айрис посмотрела на меня, и по её взгляду я поняла, что она всерьёз переживает по этому поводу. – Я случайно услышала ваш разговор. Ты назвала его кретином, – криво усмехнулась она. – Я успела отбежать до лестницы прежде, чем ты успела бы меня заметить…

Айрис замолчала. Настал черёд говорить мне.

– Ты с ним расстанешься?

– Не знаю, – на тяжелом выдохе выдавила собеседница. – Я не знаю… Стоило бы. Просто я его то любила, то не любила, а он всё это время был рядом… Как оказалось, из-за тебя, – криво ухмыльнулась она и, гулко сглотнув, продолжила. – Знаешь, весной я несколько раз пыталась с ним расстаться, но он уговаривал меня не делать этого. В итоге я смирилась с тем, что он приезжает. Знала, что если приедешь ты, значит приедет и он, но не знала, что это может быть связано подобным образом. В общем, за это время я его заново полюбила, кажется…

Голос Айрис дрогнул, и она уставилась непроницаемым взглядом на свой горячий бутерброд.

– Будешь меня ненавидеть? – решила уточнить на всякий случай я.

– Нет, – качнула головой сестра. – Просто это сложно принять. Но сложно, не значит невозможно, верно? – уже с иронией добавила она.

– Ладно, попытаюсь не попадаться тебе на глаза ближайшую неделю, – уже вставая со своего места, выдавила я.

– Таша, – окликнула меня Айрис, когда я уже выходила из кухни, и я сразу же обернулась. – А что, если я всё-таки решу, что люблю его?

– Что ж, тогда знай, что латентная – самая худшая разновидность козлов.

Понедельник, двадцать седьмое число, первый день каникул Ирмы и не лучший день узнать, что среди недели Риорданы планируют на пару-тройку дней уехать в деревенское поместье, перешедшее им в наследство от отца, и что я должна поехать с ними, если, конечно, желаю получить заманчивую прибавку к зарплате, размером эдак в полторы тысячи долларов. Когда ещё я смогу сорвать настолько “лёгкий” куш? Естественно я согласилась, хотя и прошипела своё согласие сквозь стиснутые зубы. Дариан в ответ лишь удовлетворенно похлопал меня по плечу – кажется, он начинал просекать, что я не прочь подзаработать.

– Значит, три дня и две ночи, – многозначительно улыбалась Нат, сидя на моей кровати и наблюдая за тем, как я складываю свою небольшую дорожную сумку. – Не забудь кружевное бельё.

– Какое ещё кружевное бельё?.. С нами, вообще-то, Ирма едет.

– А это загородное поместье большое? – поинтересовалась Коко, стоящая в дверях спальни и звонко помешивающая чайной ложкой мёд в своей чашке.

– Да, оно достаточно большое, чтобы Дариан смог незаметно перепихнуться с тобой в каком-нибудь чулане? – усмехнулась Нат и ещё больше засмеялась, когда я бросила в неё круглую подушку ярко-алого цвета с большущей вдавленной пуговицей в центре.

– Я ничего не знаю ни о поместье, ни где оно находится, – произнесла я, словив подушку обратно.

– Ой, как интересно, – причмокнула Коко.

– Это становится и вправду интересным, – заметила Нат. – Ты хотя бы GPS не отключай и регулярно шли нам смс-отчёты, не забывая прилагать к ним фото, чтобы, в случае чего, мы знали где тебя искать.

– В случае чего? – решила уточнить я, упершись руками в бока.

– В случае, если Дариан запрёт тебя в подвале за твой строптивый характер, – послышалось у меня за спиной.

– Коко, от тебя я такого не ожидала! – всплеснула руками я. – У меня скверный характер?

– Ну, как показала практика с Картером Бишопом, довести мужчину до белого каления ты можешь, – пожала плечами Коко, аккуратно отпив из своей чашки горячий чай.

– Коко права, – подала голос огневолосая. – Будь у меня твоя внешность с твоим характером, я бы побоялась ехать с Дарианом Риорданом в загородное поместье, о расположении которого мне ничего не было бы известно. Слишком велик риск не вернуться.

Оставив свою сумку Кристоферу, уже ожидающему Риорданов в машине и удивившемуся небольшому размеру моего саквояжа, я, забыв снять мужской чёрный рюкзак, когда-то принадлежавший Джереми и перешедший мне в наследство от него за полгода до аварии, направилась в поместье, желая поторопить этих двоих, которых Кристофер ожидал уже лишних пятнадцать минут.

Когда я вошла в столовую, Дариан стоял напротив Ирмы, сидящей с насупившимся взглядом, упрямо воткнутым в гладкую лакированную поверхность деревянного стола.

– Что произошло? – не оттягивая времени, поинтересовалась я, всё ещё держась за дверную ручку.

– Я не хочу ехать в дом, в котором ничего не поменялось с момента смерти наших родителей, – с едва прощупывающимся вызовом в интонации произнесла Ирма. – Почему мы не можем провести несколько дней в Париже или Брюсселе?

– Потому что мы ещё вчера договорились об этой поездке, – твёрдо произнес Дариан.

– А в чем собственно проблема? – искренне попыталась понять я, обратившись конкретно к Ирме.

– В том, что у меня нет родителей и я не хочу половину своих каникул провести в мыслях об этом прискорбном факте!

– Не глупи, – недовольным тоном произнёс Дариан, скрестив руки на груди, пока я подходила к панорамному окну, выходящему на террасу, чтобы посмотреть, не начался ли дождь. – Мы с тобой раз сто уже отдыхали там.

– И кто сказал, что мне это нравилось? – продолжала огрызаться Ирма.

– Ты сама об этом неоднократно говорила мне. Именно по твоему настоянию мы дважды, – Дариан показал на пальцах, – проводили в нашем родовом поместье Рождество.

– Это было пять лет назад.

– И что с тех пор изменилось?

– Я изменилась! – буквально наращивала клубок своих нервов Ирма.

– А по-моему ты просто в очередной раз показываешь свой характер и за этим не стоит никакого глубокого смысла, – заметила я, всё ещё вглядываясь в тяжёлые тучи за окном.

– Замолчи, Таша! Ты ничего не знаешь об утрате, а ещё смеешь меня поучать!

– Закрой рот, – неожиданно ощетинился Дариан, что заставило меня удивиться.

Я не знала, что Кристофер забыл рассказать мне о том, что случайно сболтнул Дариану о смерти Джереми (благо он не проболтался о большем!), так что его резкая защита моей стороны меня только ещё сильнее заставила сжать кулаки, потому как я восприняла подобное отношение к себе за очередную лояльность в счёт того, что мы периодически спим вместе. И всё же, попытавшись взять себя в руки, я, посмотрев в глаза Ирмы, произнесла как можно более сдержанным тоном:

– Хочешь знать моё мнение? Ты придумала себе боль, случайно спутав её с щемящей тоской. Ты потеряла своих родителей слишком рано, чтобы по-настоящему скорбеть о потери. Ты не помнишь свою мать, её улыбку, голос и даже цвет её глаз вспоминаешь только по фотографиям. Тебе может быть печально, грустно, тоскливо, но настоящей боли, той, которая рвёт душу на части, тебе не досталось. Так что подбери свои сопли в знак уважения той боли, которая выпала твоему брату, и больше не смей упрекать его в том, что он растрачивает свою жизнь на поддержание и раскрашивание твоей.

Сказав это, я вышла из столовой.

Я без помощи фотокарточек помнила улыбку своей матери, её голос, цвет глаз и её безупречный смех-колокольчик… Возможно я даже знала об утрате больше, чем положено знать одному человеку. Больше той нормы, которая отведена для живого человека. Меньше той нормы, которая отведена для мертвого. Из-за этого я существовала в этом мире в состоянии полуживого… Или полумертвого… Человека…

Глава 30.

Дариан с Ирмой вышли из дома спустя минуту после меня. Когда я села в машину справа от водителя, я увидела, как они спускаются с крыльца. Дождь уже начинал накрапывать, но я путала его звучание с ударами пальцев Кристофера, который прежде не отличался привычкой выстукивать пальцами по поверхности.

Дариан занял место за Кристофером, Ирма села за мной и, как только её дверь захлопнулась, Кристофер тронулся с места. Я посмотрела на часы – двенадцать ноль три. Меня никто не предупредил о том, что до пункта назначения нам необходимо будет добираться целых пять часов, а когда по истечении двух часов я шёпотом, чтобы не нарушать установившейся в салоне тишины, уточнила об этом у Кристофера, получив ответ, я ещё несколько секунд оставалась с широко округленными глазами, после чего достала из рюкзака свои белые наушники-капельки и, надев капюшон, ушла в любимую музыку с твёрдым намерением подремать. В итоге я проснулась за полчаса до прибытия, когда мы уже ехали узкой дорогой, со всех сторон окруженной густым лесом, состоящим преимущественно из высоких хвой. Посмотрев на панельные часы, я встретилась взглядом с Крисом и сонно улыбнулась в ответ на его улыбку, после чего ещё минуту мысленно надеялась на то, что Дариан Великий Ревнитель не заметил этого.

В момент, когда мы выехали из густого леса и в паре километров от нас показались одинокие огоньки тёплого света, на нас, следом за душераздирающим громом, словно море начало падать откуда-то сверху. От силы ливня напряглась даже я, наблюдая за тем, как Кристофер пытается аккуратно ехать по залитому потоками воды щебенистому грунту, регулярно сверяясь с таблом на панели приборов. Ливень был настолько страшным, что даже Ирма решила нарушить тишину, якобы остроумно заметив, что мы все здесь и сейчас умрём. Благо, что гадалка из нее была никудышная.

Крис буквально вслепую преодолел два остававшихся до пункта назначения километра, вкатив мерседес в уже ожидающий нас открытый гараж. Кажется, я ещё никогда не переживала так сильно из-за непогоды, однако едва ли происходящее на улице можно было назвать банальной непогодой. Это напоминало настоящий ураган. Пока мы добрались до точки назначения, наш увесистый “танк” трижды серьёзно всколыхнуло мощными порывами ветра, из-за чего я до сих пор не могла отцепиться от дверной ручки. И хотя мои часы показывали только начало шестого, на улице наступила самая настоящая, беспросветная ночь, во что всерьёз сложно было поверить.

– Что ж, Крис, придётся тебе остаться с нами, – заметил Дариан, уже открыв свою дверь. – За Мавериком ведь есть кому присмотреть?

– С этим нет проблем, – всё ещё напряжённо поджал губы Кристофер, глуша мотор.

В поместье нас уже дожидались. Ожидающих было всего четверо – три женщины, суетящиеся на кухне, и один мальчишка лет двенадцати, который и открыл нам гараж изнутри. Меня приятно зацепило, что Дариан, в отличие от всё ещё хмурящейся Ирмы, с каждым из этих незнакомых мне людей, в которых угадывалась провинциальная простота, был настолько вежлив, насколько я в принципе не могла быть вежливой к людям, не говоря уже о собственных родственниках.

И хотя из-за налетевшей на землю кромешной темноты я не смогла оценить размеры поместья снаружи, внутри я сполна удивилась его высоким потолкам, изобилию отполированного красного дерева, эксклюзивной резной мебели и остальному “простому шику”, которому вычурность, всё же, не была присуща. Мои мысли о богатстве интерьера и его внушительном дизайне отвлекла Ирма, за которой мы следовали вверх по широкой деревянной лестнице, устланной мягким красным ковром.

– Предупреждаю, ребята, туалет есть только внизу, так как Дариан наотрез отказался расфигачивать стены ради проведения удобств на второй этаж, – запрокинув голову, негодовала девчонка. – Так что если приспичит посреди ночи – придется бежать вниз под лестницу и направо. Благодаря этому ведь сохранится архитектура этого древнего здания, правда, брат?

– Если что-то не устраивает – спи внизу, – спокойно ответил Дариан, явно не собираясь поддевать сестру, но ей и этого было достаточно.

– Ах так? – остановившись на ступеньку выше Дариана, возмутилась Ирма, взглянув ему прямо в глаза. – А вот я и буду спать внизу! -с этими словами Ирма с шумом начала сбегать вниз по лестнице, параллельно крича куда-то вглубь поместья. – Имоджен, приготовь мне спальню для гостей внизу! Ноги моей больше не будет на втором этаже!

– И когда уже закончится наконец этот треклятый пубертатный период? – слегка запрокинув голову, тяжело выдохнул Дариан.

– Надеюсь, у моего мелкого переходный возраст пройдёт более спокойно, – заметил Кристофер, всё ещё сверля взглядом дверной проём, в котором скрылась девчонка.

– Тебе крупно повезло, что у тебя мужик, – заметил Дариан. – Никаких истерик на фоне пляшущих гормонов.

– Хочешь сказать, что все женщины – с рождения истерички? – выдала едва уловимое возмущение я.

– Ой, вот только тебя ещё не хватало, – наигранно поморщился Дариан. – Радуйся, тебе только что досталась лучшая комната, – сунув мне в руки ключи, добавил он. – Будешь спать в её спальне. Уж поверь мне, Ирма позаботилась о том, чтобы там стояла самая удобная кровать во всей округе, – уже поднимаясь, продолжил он. – Крис, тебе же подойдёт мой спортивный костюм? Таша, тебе сюда, – Дариан ткнул пальцем в дверь, находящуюся прямо напротив лестничной площадки, после чего повернул направо и, сделав пару шагов, вместе с Кристофером остановился напротив аналогичной двери.

Здорово. Комната Кристофера в десяти метрах слева, комната Дариана в двух метрах справа. И почему Ирма не могла психануть в более подходящем вопросе? Например, в вопросе моего присутствия здесь. Осталась бы себе дома, попивала бы вино в компании Нат и Коко, нянчила Жас с Мией, вела бы долгие обеденные разговоры с Амелией или Пандорой… Всё это крутилось в моей голове ровно до тех пор, пока я не вошла в комнату. Обшитая деревянными панелями, совершенно не загроможденная, хотя в ней и стояли два массивных платяных шкафа, огромный стол с тяжеленным стулом и внушительных размеров кровать с балдахином. Роскошь прошлых веков на минуту заставила меня усомниться в своём желании вернуться домой, но потом я почувствовала прохладу не очень качественно отопленого помещения и вновь захотела в свою уютную маленькую спальню с помятой кроватью.

Видеть Криса в тёплом сером спортивном костюме Дариана было необычно, но приятно. Всегда приятно увидеть человека вне делового костюма, если он с ним практически не расстается. Я это по себе знаю.

Ирма продолжала дуться во время ужина и всё же она была слишком голодна, чтобы отказаться от утки запеченной с картофелем, трех видов салатов, сдобного сырного пирога и пудинга. От последнего, правда, пришлось отказаться мне, чтобы не мешать его с вином домашнего производства, которое просто поражало своим сочетанием терпкости и сладости.

Дождь не прекращался, часы показывали только восемь, а все уже начинали зевать. Правда, мы с Крисом ещё с час таскались за Ирмой по поместью, утоляя её желание показать нам едва ли не каждый его тёмный угол, в процессе чего заболтались с кухарками и, в итоге, вернулись обратно в столовую уже в начале десятого. Дариана, остававшегося здесь читать местную газету, уже и след простыл, поэтому мы вежливо пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по спальням. Вернее все разошлись по спальням, а я задержалась в уборной. Оценив размеры душа, я поднялась наверх, взяла белоснежные полотенце, халат и одноразовые тапочки, ровно сложенные на кровати, и спустилась обратно в ванную комнату.

Минут двадцать наслаждаясь горячим душем, я с неохотой покинула его, вновь ощутив, но на сей раз всей кожей, недостаточную отопленость помещения. Тщательно высушив волосы, я поднималась наверх держа в правой руке смятое мокрое полотенце. В момент, когда я остановилась на лестничной площадке, чтобы нащупать в правом кармане просторного махрового халата ключ от своей комнаты, дверь справа от меня распахнулась, и Дариан взмахом ладони позвал меня к себе. Я, недолго думая и оглянувшись лишь единожды, сделала два шага в его сторону, после чего он, схватив меня за руку, резко затащил меня внутрь и закрыл за мной дверь.

– Ты издеваешься?! – прошипела я, не скрывая своего возмущения. – Ирма всё ещё не спит, а Крис находится в каких-то двадцати метрах от нас!

– Раньше тебя подобное не останавливало, – заметил Дариан.

Я хотела ему что-то ответить, но осознав, что он попал в точку, передумала. Мы ведь и вправду занимались этим в его комнате зачастую в моменты, когда в доме кроме нас находился ещё кто-то.

– Просто твоя спальня, в отличие от этой, полностью изолирована от остальной части дома, – наконец нашлась я. – Тогда я не боялась, что нас могут услышать.

– Ты и сейчас не бойся, – предложил Дариан, взявшись за мой пояс, но не став его развязывать, – просто наслаждайся. Знаешь такую поговорку: “Глаза боятся, руки делают”? – с этими словами он притянул меня к себе за пояс и вдруг совершенно неожиданно поднял на руки.

Было бы глупо утверждать, что мне не нравилось его предложение, но я не сопротивлялась не поэтому, а потому, что нас всё ещё могли услышать.

– Нет, так не пойдёт, – наконец выдавила я, когда Дариан положил меня на подушки и повис надо мной. – Я даже пошевелиться лишний раз боюсь, не то что издавать лишние звуки или хотя бы их контролировать.

– Никто ничего не узнает, – всё ещё смотря мне прямо в глаза, уверенно произнёс Дариан, сжав моё бедро своей горячей ладонью.

Не прошло и минуты, как я поддалась его поцелуям. Постепенно начав отключаться, я, продолжая его целовать, начала развязывать его халат и уже развязала, когда в дверь вдруг раздался громкий стук. Мы одновременно замерли.

– Дариан, ты спишь? – послышался голос Ирмы.

– Ты ведь заперся?! – с ужасом, максимально тихим шёпотом проговорила в лицо Дариана я. В ответ он лишь повёл бровями, явно осуждая меня за допущение мной мысли о том, что он мог бы ТАК осечься.

– Дариан? – вновь постучали в дверь.

Недолго думая, я столкнула с себя Риордана и, перекатываясь с бока на бок, сползла с противоположного края кровати, под которую сразу же и нырнула. Дариан встал с постели и направился к двери, но я не могла за этим наблюдать, так как кровать была полностью занавешена одеялом с двух сторон, со стороны же изголовья и изножья она была перекрыта деревом.

– Ты чего не спишь? – послышался голос Дариана, и я даже представила, как он сдвигает к переносице свои красивые густые брови.

– А ты что, спишь? Еще ведь только десять часов.

– Ты пришла напомнить мне о времени?

– Нет, я… Просто хотела извиниться… Таша была права, говоря о наших родителях. Тебе крупно досталось, в отличие от меня, а я ещё и выкидываю всякое, знаешь…

– Я очень рад, что ты наконец начинаешь давать адекватную оценку своему поведению. Жаль, конечно, что я не могу оценить это в полной мере из-за того, что ты меня разбудила, поэтому предлагаю поступить следующим образом – я тебя прощаю, а ты больше не выносишь мне мозг вплоть до окончания нашего пребывания здесь. Договорились?

– Договорились, – голос Ирмы на сей раз прозвучал приглушённо.

– Эй, я тебя люблю, – тон Дариана неожиданно стал мягче, и я даже смогла себе представить, как он дотрагивается её подбородка.

– И я тебя люблю, братишка, – улыбнулась в ответ Ирма.

Я услышала, как дверь закрылась, но всё равно продолжала тихо лежать под кроватью, в ожидании скрестив руки на груди. В итоге я пролежала с минуту, прежде чем Дариан резко поднял одеяло вверх и нагнулся, чтобы рассмотреть меня. Он вовсю улыбался, и своей улыбкой буквально освещал комнату даже сильнее, чем теплый свет настенных ламп за его спиной.

– Ты в курсе, что положительно влияешь на мою сестру? – самодовольно усмехнулся он.

– Ты в курсе, что у тебя под кроватью чище, чем у меня в доме, – не скрывая своего негодования, отозвалась я.

– Давай, вылезай оттуда, – продолжал улыбаться Дариан, совершенно не обращая внимания на моё недовольное выражение лица.

Перевернувшись на живот, я выползла из-под кровати. Как только я встала на четвереньки, Дариан схватил меня за талию и, как мне сначала показалось, попытался помочь мне подняться, но в последний момент сел на кровать и повалил меня рядом справа от себя.

– Всё отменяется! – недовольным тоном выпалила я, оттолкнув его руки от своего пояса, но Дариан, остановившись лишь на секунду, начал заново развязывать тугой узел. – Дариан! Она всё ещё может стоять под дверью!

– Всё нормально. Я убедился в том, что она ушла.

– И как же?

– Я смотрел в глазок…

– Дариан, я больше не настроена, – попыталась ещё раз оттолкнуть от себя его я, упершись в его грудь с ещё большей силой.

– Я тебя настрою.

– Дариан!..

– Таша, тише, иначе нас услышат, – заглянув мне в глаза, серьёзным тоном произнёс он и, помедлив несколько секунд, чтобы убедиться в том, что я поняла значение его слов, начал меня целовать. – Ты ведь знаешь, что я никогда не возьму тебя против твоей воли, – спустя минуту отстранившись, тихо, но уверенно произнёс он. – Ложись на подушки и постарайся молчать в процессе.

Ещё никогда в своей жизни я не занималась более тихим сексом, хотя уже по истечении первых пяти минут стало ясно, что я не могу не издавать ни звука, из-за чего Дариану пришлось накрыть нас одеялом с головой и за весь оставшийся час, стараясь не рисковать впустую, вынырнуть наружу для глотка воздуха лишь пару раз. В момент наступления кульминации Дариану пришлось буквально впиваться в мои губы, чтобы я не сорвалась на громкий звук. Кажется, я бы даже отключилась, не выпусти он меня вовремя из-под одеяла и не успей я сделать спасительный глоток воздуха.

Мне ещё минут пятнадцать пришлось отходить от произошедшего, прежде чем я нашла в себе силы пойти против воли Риордана и сползти с кровати, чтобы направиться к себе в спальню. Прохладный пол мгновенно вернул меня к реальности и, быстро найдя свои тапочки, я поспешно застегнула на себе халат.

– Таша-Таша… – с каким-то сожалением выдохнул Дариан, и я посмотрела на него.

Он, такой привлекательный, лежал с закрытыми глазами и запрокинутыми за голову руками. Внезапно мне захотелось его поцеловать, просто так, без повода, но испугавшись своего неожиданного желания я лишь сделала шаг назад от кровати, и в этот момент Дариан раскрыл свои бездонные глаза.

Мы встретились взглядами и замерли.

– Ещё чуть-чуть… – шёпотом произнёс он, что заставило меня выпрямиться в струнку.

Я, опасаясь собственных догадок, не решилась уточнить, что именно он имеет ввиду под “чуть-чуть”. Бесшумно развернувшись, я аккуратным шагом направилась к выходу.

Прежде, чем выйти, я, встав на носочки и прильнув к двери, несколько секунд внимательно вглядывалась в темноту коридора через миниатюрный глазок. Убедившись в том, что путь свободен, я, зная, что Дариан сверлит меня взглядом, не оглядываясь вышла из комнаты. Тихо закрыв за собой дверь, я сделала два заветных шага в сторону своей комнаты и сразу же подпрыгнула на месте, увидев слева на лестнице движущийся силуэт. Лишь спустя секунду мы с Кристофером замерли. Он поднимался снизу вверх, я выходила из спальни Дариана. Всё было крайне очевидно: у парня шалил мочевой пузырь; у меня роман с нашим начальником.

Глава 31.

Я буквально затолкнула Кристофера в его спальню, помогая ему идти быстрым шагом давлением своих рук в его крепкую спину.

Как только дверь за нашими спинами захлопнулась, я скрестила руки на груди.

– Есть вопросы? – решила начать первой я.

– Нет, – подобно мне скрестив руки на груди, отозвался Крис, лицо которого было залито тёплым светом напольного торшера.

– Отлично, – прищурилась я, после чего резко развернулась и уже собралась выходить из комнаты, когда Крис вдруг передумал.

– Нет, всё-таки у меня есть вопрос, который лучше задать сейчас, – произнеся это, Крис произвёл глубокий выдох, после чего, сорвав со своего лица маску хладнокровности, ошарашенным тоном выпалил. – Что это ещё такое?!

– Ты сам прекрасно знаешь, что это такое, – развела руками я.

– То есть у тебя отношения с Риорданом?!

– У нас нет никаких отношений…

– Я только что видел, как ты выходила из его спальни, – оборвал меня парень.

– Крис, у нас нет никаких отношений. Просто секс без обязательств.

– Секс без обязательств?! Это что ещё за дикость?!.. И ты на это согласилась?!

– Вообще-то это я поставила такие условия, – прикусила нижнюю губу я.

– Что?!. Ты?!. – по-видимому мои слова подвергли Криса ещё большему шоку.

– Ты ведь догадывался, что между нами что-то возможно?

– Догадывался, но не думал, что всё может быть настолько запущено.

– Всё настолько запущено. Ты ведь никому не расскажешь?

– Таша, ты хоть понимаешь, с чем… С кем ты связалась?!.. Он не простой соседский парень, с которым можно флиртовать в своё удовольствие и уж точно не тот, кому можно диктовать условия. Если ты считаешь, что у вас секс без обязательств, это ещё не означает, что так же считает и он. А если он так не считает, значит у тебя крупные проблемы…

– Крис, всё под контролем – он считает так же, – уверенно произнесла я, но внутренне почувствовала, как похолодела от слов собеседника. – Ты ведь никому не расскажешь, верно?

– Не расскажу… – Кристофер эмоционально взмахнул правой рукой и на его лице отразилось переживание, которое ещё сильнее заставляло меня уверовать в правдивость его слов. А вдруг я и вправду не понимаю, во что ввязалась?.. Помешкав секунду, я снова развернулась и уже хотела выйти из комнаты, когда Крис окликнул меня. – Таша, подожди… Он ведь тебя не вынуждает?..

– Я похожа на ту, которую можно вынудить, а он похож на того, который способен вынуждать?

– Не знаю как по первому пункту, но последний подходит. Дело даже не в деньгах, а во власти, которой он обладает, горстями выменивая бриллианты на неё.

– Думаешь, он из плохих людей?

– Я склонен думать, что не существует категорически плохих или хороших людей. Для меня нет чёрного или белого – всё серое. Но Риордан… – Кристофер тяжело выдохнул и, упершись руками в бока, продолжил. – Люди, обладающие великой властью, способны на великие поступки. И эти поступки не всегда обязательно хорошие. Если ты связалась с подобным человеком, ты должна понимать, что его величие для тебя может стать опасным весом.

– Он меня не раздавит, – уверенно произнесла я.

– Разве? – вздёрнул бровь Крис.

– Нельзя раздавить то, что уже не имеет формы, – глухо подтвердила я и, подумав ещё несколько секунд, добавила. – Крис, не переживай по этому поводу. Это моя игра и я закончу её, как только она мне разонравится. До тех же пор не путай мне карты.

– Я и не собирался. Поступай как знаешь.

В ответ я лишь положительно кивнула головой, после чего наконец вышла из комнаты и, уже ни от кого не таясь, прошла в свою спальню.

За окном вновь начались гром с молнией, за которыми пришёл ливень. Непогода не лучшим способом влияла на моё беспокойное обдумывание слов, сказанных мне Кристофером, но физическая усталость оказалась сильнее. Я так и не пришла к выводу о том, насколько Крис может оказаться прав, буквально утонув в мягкой перине под тёплым одеялом.

…С утра я уже не переживала по поводу предостережений друга. Мне вновь начало казаться, будто я и сама всё прекрасно понимаю…

И всё-таки я всё утро думала о том, стоит ли Дариану рассказать, что Крис теперь “просветлён”, или же благоразумнее будет оставить его в неведении. Я проснулась слишком поздно – в одиннадцать часов – из-за отсутствия аппетита отказалась от предложения кухарки о позднем завтраке, решив дождаться обеда, и сидела в “полусползшем” состоянии в глубоком вольтеровском кресле, даже не пытаясь найти кого-нибудь из домочадцев. В полном молчании и абсолютной неподвижности я провела блаженные полчаса и с лёгкостью могла бы наслаждаться уединением ещё дольше, если бы в гостинную не вошёл Кристофер.

– Давно проснулась? – поинтересовался он, остановившись рядом.

– Минут сорок пять назад, – продолжая сверлить взглядом напольный ковёр, отозвалась я.

– Над чем зависаешь?

– Думаю, какого хрена я вчера так бездарно запалилась.

– Ну, можно сказать, что тебя подвёл мой мочевой пузырь, – сев на диван, стоящий справа от меня, едва уловимо улыбнулся Крис.

– Было проще, когда ты не знал, – безразлично пробубнила я.

– Да какая, собственно, разница, знаю я или нет?

– Нужно теперь решить, должен ли знать Дариан о том, что знаешь ты, или будет лучше, если он останется в неведении.

– И это проблема? – уставившись взглядом в пылающий камин, разочарованно произнёс Кристофер, словно желая напомнить мне о том, что в жизни бывают проблемы и посерьёзнее. А ведь правда бывают.

Мы бы, наверное, продолжили этот разговор и, возможно, даже пришли бы к какому-нибудь выводу, если бы в комнату вдруг не вошла Ирма.

– Что делаете? – поинтересовалась девчонка, бодрым шагом прошествовав к камину.

– От тебя прячемся, – всё тем же безразличным тоном, каким разговаривала с Кристофером, отозвалась я.

– Ну, с конспирацией у вас плохо… – девушка неожиданно быстро очутилась напротив меня и, нагнувшись, чтобы всмотреться мне в лицо, произнесла. – Таша, у тебя губы иссиня красные. Ты что, всю ночь целовалась?

– Что?.. – удивлённо расширила глаза я.

– Это я по поводу конспирации, – задорно улыбнулась Ирма, и я сразу же перевела взгляд на Криса, желая понять, не проболтался ли он девчонке, но в ответ он лишь округлил глаза отрицательно замахал головой. Нет, он определённо не настолько глуп… – Да бросьте, голубки, – увидев наш немой диалог, едва не захохотала девчонка. – Я всё видела, – Ирма повернулась к Кристоферу и наградила его своим задорным взглядом. – Я видела, как этой ночью Таша выходила из твоей спальни, – на выдохе, словно на сжатом хлопке, констатировала она. – И давно у вас роман? Может быть с самого начала? – Ирма, довольная собой, улыбалась до ушей.

– Нет у нас никакого романа… – начала я.

– Я знаю, что видела сегодня ночью, – не отступала сияющая счастьем обличения Ирма. – Не нужно держать меня за малолетку.

И как я только смогла засветиться этой ночью по всем фронтам?! Это ведь тотальный провал…

Я прикрыла лицо ладонью, но лишь на мгновение.

– Попробуй только рассказать Дариану, – угрожающим тоном произнесла я, поняв, что не смогу переубедить девчонку в её догадках, так что лучшее, что я могу предпринять в сложившейся ситуации – просто запугать её громом в голосе.

– Но почему?.. Это ведь круто, что вы вместе!

– Ирма, – грозно ощетинилась я.

– Блин, да что в этом такого?! Я вот, например, очень рада… – Ирма запнулась, встретившись со мной взглядом. – Вы такая красивая пара… – решила продолжить уже отчего-то извиняющимся тоном она, но вновь запнулась, после чего тяжело выдохнула и, зажмурившись, быстро протараторила. – Вообще-то я была настолько счастлива за вас, что уже рассказала ему… Буквально пять минут назад.

– Ирма! – не скрывая своего негодования, вскинула руки я, после чего девчонка сорвалась с места и убежала в сторону кухни, словно я и вправду могла собраться её догонять.

– Упс… – спустя несколько секунд, после того, как девчонка скрылась, выдавил Кристофер.

– Это плохо, – сев на край кресла, сжала кулаки я.

– Почему? У вас ведь просто секс без обязательств, так что в этом нет ничего, что могло бы не понравиться Дариану. Верно? – Кристофер заглянул в моё напряжённое лицо и, не дождавшись ответа, решил повторно уточнить. – Ведь верно, Таша?

– Ну, вообще-то, это может привести к проблемам, – решив максимально смягчить свой ответ, неоднозначно отозвалась я, машинально покачав головой. Правда времени на раздумье ни у кого из нас не осталось – в гостиную, читая широко распахнутую газету, вошёл Дариан. Он выглядел слишком спокойным, что лишь сильнее заставило меня напрячься, отчего я сразу же вскочила на ноги, словно выстрелившая пружина.

– В ближайшие дни метеорологи обещают ухудшение погодных условий, – остановившись в трёх шагах передо мной и в двух шагах от всё ещё сидящего на диване Кристофера, уверенным тоном произнёс Дариан, после чего, оторвав взгляд от газеты и переведя его на меня, начал скручивать прессу в трубочку, что я восприняла как открытый акт угрозы.

– Крис, – с неприкрытой надеждой в заступничестве обратилась к другу я, – объяснишь ему?

– Ну уж нет, – взмахнул руками предатель, – я не собираюсь участвовать в ваших ревнивых потасовках. Разбирайся сама.

Переведя взгляд с Кристофера на трубку, в которую превратилась газета и которой Дариан вдруг начал стучать по своей ладони, я тяжело выдохнула.

– В общем, Ирма не совсем то увидела… Этой ночью я была в спальне Кристофера не дольше пяти минут, – сказав это, я посмотрела в глаза Дариана и сразу же увидела в них напряжение. – В общем, когда я выходила из твоей спальни, Кристофер возвращался из уборной и увидел меня. Я затолкнула его в его спальню, чтобы… Как же всё сложно! В общем Крис всё знает, и я выходила из его комнаты лишь потому, что обсудила с ним положение вещей, не более того!

– Вообще-то Ирма мне ничего не рассказывала, – спустя несколько секунд молчания, прищурившись, произнёс Дариан и, помолчав ещё несколько секунд, чтобы насладиться моей растерянностью, обратился к Кристоферу. – Раз ты стал первым, кто узнал о нас с Ташей, оцени, какую девушку я подцепил на крючок. Правда ведь круто?

– Не то слово, – подняв два пальца вверх, поджал губы Крис, явно пытаясь подавить улыбку. – Вот только у неё переходной возраст слишком затянулся и он будет похлеще пубертатного периода Ирмы, так что держись.

После этих слов Дариан с Крисом едва сдерживались, чтобы не прыснуть смехом, в то время как я едва не трещала по швам от внезапно накатившей на меня злости. Схватив с журнального столика увесистую стопку глянца, я начала бросаться журналами в этих идиотов, но так как Дариан вовремя отстранился на безопасное расстояние, в итоге большее количество прилетело не успевшему вовремя сорваться с места Кристоферу.

Глава 32.

Весь день шёл дождь, из-за которого нам так и не представилось возможности высунуться на улицу. Ирма полдня строчила сообщения Трейси, с которой она уже неделю как бурно обсуждала костюмы на грядущий хэллоуин, а я, продолжая дуться на Дариана с Крисом за то, как быстро они спелись против меня, с головой ушла в биографическую книгу о сёстрах Бронте, которую нашла лежащей на одном из широких подоконников гостиной, пока моя оппозиция заядло резалась в шахматы.

Я давно уже не проводила так спокойно свой день, просто сидя в глубоком кресле с запрокинутыми на пуфик ногами и читая действительно интересную книгу, отчего этот день казался мне практически идеальным, особенно под звуки потрескивающих в камине дров и льющего за окном дождя. Но наступило время ужина и моё прекрасное уединение оборвалось. Во время принятия пищи Ирма минут десять смеялась с того, как здорово она разыграла нас с Крисом, сказав, что рассказала о нас Дариану, чем спровоцировала меня саму рассказать её брату обо всём. Ещё пару минут она восторгалась тем, что из нас с Крисом, по её сугубо личным предположениям, вышла бы действительно интересная пара, настолько мы не подходим друг другу, после чего ударилась в обсуждение грядущего Хэллоуина, умоляя непреклонного Дариана нарядится в костюм графа Дракулы. Единственное, что меня утешало за этим столом, так это действительно вкусная еда, однако на сей раз я ограничилась одним бокалом так понравившегося мне накануне домашнего вина.

В семь часов, когда мы встали из-за стола, Ирма решила показать нам библиотеку, которую не показала вчера из-за того, что та была закрыта. В итоге мы все дружно отправились в северную часть второго этажа поместья, однако по итогам дальний путь того стоил. Уютная комната с заставленными книгами стеллажами поражала своим величием, хотя и не была слишком высокой, длинной или вместительной. Богатая коллекция книг просто поразила моё сердце амурной стрелой, однако больше всего привлёк моё внимание белоснежный рояль, стоящий у стеллажа с книгами, расположенного напротив одного-единственного широкого окна. Пока Ирма говорила о поддержании необходимой температуры для сохранности книг, а Дариан с Крисом, уже вытащив из стеллажей по одной книге, делали вид, будто действительно слушают её, я зависла над роялем.

– Умеешь играть? – неожиданно спросил Дариан, по-видимому боковым зрением заметив мою заинтересованность.

– Умею, но клавишные – не моя сильная сторона.

– Да, её сильной стороной была скрипка, насколько я помню, – заметил Кристофер.

– Правда? – удивилась Ирма.

– Ты ведь участвовала в конкурсе “Серебристая птица”? – продолжил Крис.

– Серьёзно?! – ещё громче воскликнула Ирма. – Это ведь международный конкурс для детей в возрасте до тринадцати лет, верно? Чтобы на него попасть, нужно быть минимум вундеркиндом. “Серебристой птице”в этом году будет ровно тридцать лет, я читала об этом… Моя мама взяла золото на нём в возрасте двенадцати лет, в Осло! Когда-то она была талантливейшей скрипачкой… Сколько тебе лет было, когда ты участвовала в “Серебристой птице”?

– Тоже двенадцать.

– И какой твой результат на этом конкурсе? – продолжала таранить меня вопросами Ирма.

– Ну, как видишь, я так и не стала талантливейшей скрипачкой, из-за чего застряла здесь с тобой в качестве твоей няньки.

– Нет, серьёзно, ты хотя бы в десятку, ну или в пятнадцатку лучших вошла?

– Шутишь? – ухмыльнулся Крис, который благодаря прошлой дружбе с Джереми знал достаточно много об этой сфере моей прошлой жизни. – Таша взяла серебро, а уже на следующий год вновь была выдвинута на участие в “Серебристой птице”, и я уверен, что она определённо взяла бы золото того года.

– Но тогда почему не взяла? – округлила глаза Ирма.

– Отклонила своё участие, – ответила я, уверенно сев за рояль.

– Что?!.. Отклонила?!.. Но ведь чтобы туда попасть, люди в кровь руки стирают, а ты просто взяла и отклонила свою кандидатуру?!.. Не верю!

– А я и стерла руки в кровь, – с неприкрытой иронией ответила я, подняв крышку рояля. – Поэтому и не стала скрипачкой.

– Нет, серьёзно, почему?.. – сверлила меня непонимающим взглядом девчонка.

Я не хотела продолжать эту тему, она была тупиковой для меня.

Дотронувшись клавиш, я начала молча исполнять по своей идеальной музыкальной памяти Ludovico Einaudi – Una Mattina, не теряя и не искажая ни единой ноты. Музыка буквально лилась из-под моих пальцев, как когда-то лилась из-под пальцев моей матери, фортепиано которой стояло в нашей гостинной и сразу после аварии перекочевало на чердак, где сейчас доживала свои годы Амелия. После школы я иногда поднималась на чердак, чтобы стереть с него пыль и сыграть любимого мамой Yiruma, композицию River Flows in You.

В последний раз я играла фортепиано в вечер своего выпускного, на который не пошла, решив остаться дома. Это было больше пяти лет назад, но отсутствие практики не помешало мне сейчас сыграть так, как когда-то играла не я.

Когда я закончила, Ирма признала, что, не смотря на то, что она занимается игрой уже семь лет, я играю намного лучше неё. Я сказала, что знаю об этом, ведь я присутствую на её уроках, способных довести ушные перепонки случайного прохожего до кровотечения, за что мне Дариан и платит такие большие деньги. Мне легко удалось перевести дальнейшее развитие вечера в “улыбчивое” русло, но весь оставшийся вечер мои пальцы не слушались меня, словно обожглись холодом и покрылись прозрачной морозной коркой.

Всю ночь гром беспощадно раздирал небеса, но дождь так и не начался. Я заранее предупредила Дариана о том, что сегодня хотела бы выспаться, но уже лежа в кровати раздумывала над тем, не явиться ли к нему в комнату. Я давно не ложилась спать раньше одиннадцати, отчего никак не могла заснуть, да ещё и под такой страшный гром… В итоге я провалялась в постели целых два часа, после чего постепенно начала погружаться в сон. Успешно переборов себя, к Дариану я так и не пошла.

…Я проснулась в холодном поту, слыша собственный крик, глухие удары и чьи-то далёкие голоса. Кровавое месиво перед моими глазами постепенно начало рассеиваться, и я поняла, что уже нахожусь не в машине, превратившейся в консервную банку. Приняв своё оцепенение от ночного кошмара за парализованность, я решила, что вновь очутилась в больнице и моё тело снова наполовину загипсовано. От нахлынувшего ужаса я предприняла очередную попытку закричать.

– Таша!.. – послышался глухой голос Кристофера.

– Почему она кричит?! – так же глухо воскликнула Ирма, что в итоге и заставило меня окончательно проснуться.

– Таша! – прокричал Дариан, и я поняла, что дверь моей спальни выбивают.

Окончательно придя в себя и осознав, что именно происходит, я резко вскочила с кровати и, поправив свою пижамную рубашку в красную клетку, надетую поверх чёрной майки, подбежала к двери прежде, чем её успели снести.

– Что случилось?! – надо мной сразу же нависли огромные голубые глаза Дариана.

– Дурной сон, – попыталась как можно более невозмутимо ответить я, наблюдая за тем, как все трое вваливаются в мою спальню.

– Дурной сон?!.. – взбудоражено переспросила Ирма в момент, когда я включила свет. – Да ты минут пять кричала так, словно тебя пытаются зарезать!

Пока Ирма восклицала, Дариан зорко осматривал комнату, словно пытаясь зацепиться за что-то или кого-то взглядом, но здесь была только я.

– Мне приснился кошмар, – тяжело выдохнув, уперлась руками в бока я. – А теперь можете меня оставить? – я указала рукой на дверь, рядом с которой стояла.

– Ладно, я спать, – пожав плечами, первым проявил понимание Крис и сразу же вышел из комнаты с пожеланиями мне спокойной ночи. Следующей ретировалась Ирма, явно разочарованная тем, что меня не сожрал Дракула, о котором последние пару дней она втирала Дариану. Дариан же вышел последним, при этом окинув меня красноречивым взглядом.

Закрыв за непрошенными гостями дверь, я отправилась в постель, решив не выключать, а только приглушить свет. Часы показывали половину первого, за окном продолжались мелкие раскаты грома, а моё сердце ещё битый час не могло войти в нужный ритм, чтобы позволить мне повторно заснуть.

С утра у Ирмы ушло минут десять на то, чтобы описать мне как сильно её напугали мои ночные крики, тем более накануне грядущего Хэллоуина. Впрочем, моего игнорирования её пламенной речи хватило для того, чтобы девчонке разонравилась эта тема ещё до начала завтрака, сразу после которого мы отправились на улицу. Мне с Крисом выдали резиновые сапоги, охотничьи куртки и твидовые кепки, и даже перчатки, чтобы мы не испачкались в грязи, возникшей после вчерашнего дождя. Выйдя на улицу в десять утра, я, наконец, смогла оценить вид и размеры семейного поместья Риорданов. Оно было выполнено из серого камня, из-за чего, на фоне свинцовых туч, выглядело угрожающе готическим. Впрочем, на величии поместья я долго не зациклилась, вскоре отвлекшись на двух коров, семерых коз, пятерых овец, коня, породистого пса, три десятка курей, уток, гусей, индюков и цесарок, которые содержались при поместье Риорданов. Позже оказалось, что в других сараях ещё есть кролики, от которых я никак не могла отлипнуть, не желая думать о том, что Дариан способен пустить этих милых созданий на жаркое. За всей этой многочисленной живностью, включая отдельную голубятню, проглядывало две породнившиеся деревенские семьи, состоящей из четырёх женщин, трех мужчин и одного мальчишки. Дариан ежемесячно выплачивал им небольшое жалованье и позволял кормиться с его фермы, так что эти люди буквально плавали в достатке, и всего лишь за то, что выполняли нехитрую деревенскую работу, за которую остальные крестьяне получали гроши или вообще не получали ничего. Во всяком случае, я именно так увидела ситуацию со слов мальчишки, который показывал мне голубей.

Дариан приехал сюда с расчётом на охоту, которая накрылась медным тазом из-за непогоды, вновь давшая о себе знать в полдень, обрушившись на наши головы проливным дождем. Пока я, сидя на чистой соломе, кайфовала от кроликов, в компании которых мы пережидали дождь, Ирма завела свою старую шарманку о том, что её каникулы могли бы пройти намного веселее, но нет, она вынуждена торчать в сарае среди грызунов, вместо того, чтобы готовится к Хэллоуину, который, если никто не забыл, уже завтра… Никто, естественно, не забыл о Кануне Всех Святых, ведь Ирма не умолкала об этом уже третий день к ряду, о чём Дариан незамедлительно напомнил своей сестре, призвав её к молчанию. Впрочем, окончания дождя мы так и не дождались. Когда дождь немного поутих, Дариан предложил добраться до поместья бегом, на что Ирма с задором согласилась.

Уже направляясь в сторону поместья, я с опаской ступала по размытому двору, на сантиметр утопая своими резиновыми сапогами в грязи. Я бежала следом за Дарианом, замыкая собой нашу шеренгу, как вдруг пёс, привязанный к цепи, резко бросился в мою сторону. Он не достал бы до меня, что было совершенно очевидно, но от неожиданности я дёрнулась и, в итоге, поскользнулась и шлёпнулась на спину. Обернувшись и не увидев меня за собой, Дариан сначала замер, но заметив меня валяющейся, не сдержался и брызнул смехом.

– Давай я тебе помогу, – широко улыбаясь, предложил он, нагнувшись надо мной.

– Сама справлюсь… – злясь, ворчливо ответила я, упершись руками, облачёнными уже в далеко не чистые перчатки, в грязевое месиво.

Не послушав меня, Дариан попытался поднять меня за талию, но вдруг сам поскользнулся и подался в мою сторону, из-за чего я повторно упала спиной в грязь, в то время как мой “помощник” успел упереться рукой в лужу и устоять. Выругавшись жёстким бранным словом, я подала Дариану руку и под его смех всё-таки поднялась на ноги, после чего бегло осмотрела свои ноги и вдруг ощутила себя грязевой лепёшкой.

– Ну и где вы были? – скрестив руки на груди, поинтересовалась Ирма, но, увидев меня, сразу же схватилась за живот и, скрутившись в три погибели, начала надрывно смеяться с моего внешнего вида.

– Вытаскивал Ташу из лужи, – всё ещё тряся испачканной рукой, едва сдерживая смех, пояснил Дариан.

Я посмотрела на Криса в поисках поддержки хотя бы в его лице, но и он предательски откашливался смехом в кулак.

– Ну и ладно!.. – сбрасывая с себя сапоги, от налипшей на них грязи больше напоминающие шоколадные башмачки, возмущённо воскликнула я. – Смейтесь! Только не тресните!

– Таша, я с тебя не смеюсь, – попытался обмануть меня Дариан.

– Мне нужно принять душ, так что обедайте без меня! – всмотревшись в его улыбающееся лицо, с неприкрытым раздражением заявила я. – Поем позже!

Ирма продолжала корчиться от смеха, Кристофер отвернулся, чтобы сильно меня не ранить, а Дариан начал сильно кусать нижнюю губу, чтобы сдержаться.

Наконец сбросив с себя куртку, я грозным шагом направилась наверх за новой одеждой.

Ночью я проснулась от ощущения чьего-то присутствия в моей постели. Прежде, чем я успела вскрикнуть, Дариан закрыл мой рот левой рукой, указательным пальцем правой прикоснувшись к своим губам.

– Если закричишь, Кристофер с Ирмой вновь прибегут к твоей двери с тяжёлыми предметами в руках, – засмеялся он.

– Думаешь это смешно?! – шёпотом прокричала я. – У меня чуть сердце не остановилось!

– Сейчас только половина двенадцатого, я не думал, что ты спишь, – продолжал улыбаться Дариан.

– Да ты издеваешься! – не собиралась скрывать своего возмущения я и, схватив свою подушку, начала ею лупить незваного гостя, пока не заставила его упасть на лопатки. Наконец закончив свою минутную расправу, которую, как и свой смех, я старалась производить максимально тихо, я уселась сбоку от Дариана. Отсмеявшись и позволив отсмеяться ему, я наконец спросила:

– Ну чего тебе? Вновь приспичило? Давай только сегодня не дольше получаса, иначе я задохнусь под одеялом от недостатка кислорода.

– Вообще-то я пришёл не за этим.

– Вот как, – удивлённо вздёрнула брови я. – А за чем же тогда?

– Узнать, почему ты бросила скрипку.

– Дариан, – сквозь зубы, не снимая с лица застывшую улыбку, выдавила я. – Либо раздевай меня, либо проваливай из моей постели.

– Ты забыла, что эта кровать, как и всё в этом доме, принадлежит мне, – резко сев, вцепился в меня взглядом Риордан, и мой взгляд мгновенно скользнул по его татуировке на плече. Этот момент можно было либо использовать, либо испортить окончательно. Я выбрала первый вариант. Хорошо, что кроме чёрных майки и трусов на мне больше ничего не было – не пришлось трудиться над своей сексуальностью. Резко сев к Дариану на руки, обняв его торс ногами, а шею руками, я заглянула ему в глаза. Я ещё не соблазняла мужчину одним лишь взглядом и движениями бёдер, но с Дарианом у меня получилось мгновенно.

И всё же он держал меня под одеялом не меньше часа.

Мы должны были выехать домой с утра, но из-за разразившегося ливня сопровождаемого шквалистым ветром, отъезд пришлось отложить. Он откладывался каждый час и с каждым часом Ирма становилась всё более раздражительной, пока не наступили сумерки, с которыми окончательно стало понятно, что мы никуда сегодня не едем. В течении всего дня Ирма ныла о том, что пропустит Хэллоуин, который с таким нетерпением ожидала на протяжении последнего месяца, но когда Дариан напомнил ей о том, что её наказание всё ещё в силе, что означало, что у девчонки всё равно бы не получилось не вернуться с праздничной вечеринки домой до полуночи, она немного поостыла.

После ужина мы собрались вокруг камина и почти час просидели за чтением: я уже дочитывала биографию сестёр Бронте, Дариан продолжал усердно изучать местную прессу, Кристофер читал поэзию Перси Биш Шелли, а Ирма зависала в телефоне. Всех всё устраивало, пока у Ирмы не начались неполадки с интернетом. И тут понеслось…

Встав со своего места, девчонка резким тоном заявила:

– Так, всё, с меня хватит! Это просто скука смертная, в Канун Всех Святых зависать у камина за нудным чтивом. Нас четверо, нам всем нет и тридцати, мы все полны жизненной энергии и энтузиазма…

На этом месте Дариан просвистел.

– Ничего себе, – с иронией произнёс он, – энтузиазма? Ты и такие слова знаешь.

Ничего не ответив брату, Ирма вышла из комнаты.

– Куда это она? – поинтересовалась я.

– Угомонится и вернётся, – равнодушно ответил Дариан, продолжив читать газету, и мы с Крисом последовали его примеру – вернулись к своему чтению – но, к сожалению, Ирма так и не угомонилась, хотя и вернулась.

– Вот! – с энтузиазмом, о котором она недавно нам рассказывала, она протянула Кристоферу чёрную коробку, упакованную в прозрачную полиэтиленовую плёнку.

– “Страшная правда”? – со скепсисом в голосе прочёл буквы на коробке Крис.

– Сыграем? – предложила Ирма, едва не всплеснув в ладоши.

– Вообще-то здесь пометка восемнадцать плюс стоит, – заметил Крис, передав коробку обратно Ирме. – Тебе вроде как только шестнадцать.

– Вроде как, – закатила глаза Ирма. – Кого интересуют возрастные ограничения? Ты ведь не сноб.

– Меня интересуют, – забрал из рук сестры коробку Дариан. – Что это такое?

– Эта колода карт с заковыристыми вопросами, на которые игроки по очереди должны честно отвечать, либо пропускать свой ход, взамен исполняя любое желание задающего вопрос. Я в подобное уже играла, только там была розовая коробка и с вопросами полегче. Хотела сегодня подарить эту игру Трейси, но наплевать, всё равно ведь праздник испорчен. Давайте хоть что-нибудь наверстаем.

– Без меня, – вернувшись в книгу, уже безразлично отозвалась я. – Не играю в игры на желания.

– Боишься проиграть? – ухмыльнулась Ирма.

– Просто пустая трата времени.

– Нет, ты просто знаешь, что сдуешь. Ну или сыграй с нами и насладись нашими проигрышами, раз ты непобедима и тебе нечего терять.

– Да ладно, всё равно ведь делать нечего, а спать ещё рано, – всё ещё оценивающе крутил в руках небольшую чёрную коробку Дариан.

– И вправду, не тухнуть ведь весь вечер, – неожиданно согласился Крис.

– Узнаем друг о друге побольше, – потерла ладони девчонка.

– Таша? – обратился ко мне Риордан.

– Ладно, всё равно ведь не отстанете, – захлопнула книгу я. – Что там за вопросы?

– Да я без понятия, – довольным тоном отозвалась Ирма. – Только знаю, что не смотря на всю свою хладнокровность, ты всё равно сольёшься.

– Вызов принят, – самоуверенно произнесла я.

Глава 33.

Мы перешли за небольшой квадратный стол, стоящий за диваном, который заслонял собой каминный свет, Ирма распаковала игру и зачитала правила. Суть игры под названием “Страшная правда” заключалась в том, что игроки должны были отвечать на выпадающие вопросы правду и ничего кроме правды, которую должны были описывать подробно, не опуская мелочей. Самый старший игрок зачитывает вопрос, после которого все по часовой стрелке отвечают на него, а это значит, что сначала отвечает Дариан, затем Ирма, затем Кристофер и потом только я, если только в карточке не указаны дополнительные требования, например очерёдность отвечающих или иные действия.

– Окей, начинаем, – ухмыльнулась сидящая напротив меня Ирма. – Только помним, что отвечаем на все сто процентов честно или пропускаем ход, другого не дано. У кого больше всего пропусков, тот проиграл, каждый пропуск – одно желание.

– Хорошо, начинаем, – произнёс Дариан и, как самый старший, взял первую карточку с вопросом. – Необходимо назвать самый интересный факт о соседе слева от тебя, о котором не знает никто из присутствующих. Хм-м-м… Ирма до пяти лет не могла запоминать цвета и едва так и не осталась дальтоником. Её безнадёжность спас красный мяч, которым я случайно зарядил ей в голову. Так она выучила свой первый цвет, который сразу же стал её нелюбимым.

– Эй!.. – резко возмутилась девчонка. – Это уже два факта! То, что я продолжительное время не различала цвета и то, почему красный – мой нелюбимый цвет.

– Брось, пусть все знают, – ухмыльнулся Дариан.

– Ладно, факт о Кристофере, – задорно усмехнулась Ирма. – Когда он нервничает, он начинает выстукивать пальцами по рулю.

– Ну об этом все знают, – ухмыльнулся Дариан, – так что не в счёт.

– Сдаешься? – довольно заулыбался Кристофер.

– Подожди-подожди… Сейчас… – Ирма задумалась и уперлась лбом в ладони, как вдруг резко воспряла и обвела нас всех пылающим взглядом. – Кто-нибудь из вас знает второе имя Криса?

– Нет, – выпятила губу я. Дариан на секунду задумался, но тоже ответил отрицательно.

– Кристофер Артур Грант! – довольно провозгласила девчонка.

– Откуда ты знаешь? – сразу же засмеялся Кристофер.

– Однажды ты разговаривал со своей матерью по телефону, когда мы остановились на светофоре, и я смогла расслышать, как она, узнав, что ты позволяешь своему сыну каждое утро есть сухие завтраки с молоком, сказала тебе, что ты, Кристофер Артур Грант, совершенно безответственный мальчишка, которому ещё рано быть отцом.

– Ладно-ладно, сдаюсь, – замахал руками Кристофер.

– Ну, что сверхъестественного ты расскажешь нам о Таше, отчего у нас челюсти отвиснут? – усмехнулась Ирма.

– Вы в курсе того, что у неё есть сестра-близнец?

– Не удивил, – в один голос произнесли Риорданы.

– Мы знаем, что она из близняшек, – самодовольно отделилась от Дариана Ирма.

– Вообще-то она из тройняшек, – прищурился Кристофер и буквально раздавил этим фактом своих оппонентов.

– У тебя есть ещё одна сестра?! – взорвалась Ирма. – Точь-в-точь копия тебя?!

– Вообще-то брат… – поджала губы я.

– И он похож на тебя?! – не могла остановиться девчонка.

– Точная копия. Так, теперь моя очередь, – решила оборвать тираду Ирмы я, не желая развивать эту тему и стараясь не смотреть в сторону неприкрыто удивлённого Дариана. – Дариан сегодня утром разговаривал по телефону со своим менеджером.

– И что? – уставилась на меня Ирма.

– Факт, который никто из присутствующих кроме меня о Дариане не знает, так как при звонке присутствовала только я, – пояснила я.

– Но этот факт не интересный, – мгновенно возмутилась Ирма.

– Для меня достаточный, – вступился за меня Крис.

– Принято, – утвердил мою безоговорочную победу Дариан, после чего я наградила Ирму самодовольным взглядом, из-за которого она едва не скривилась.

– Трындец, Таша из тройни… – фыркнула девчонка. – Представляю, какая головная боль выпала твоим близким – терпеть одновременно три копии тебя.

– Даже представить себе не можешь, – прищурившись, криво ухмыльнулась я.

– Ваша самая страшная мысль за последние пять лет, – прочёл следующую карточку Дариан и сразу же выдал ответ. – Мысль о том, что я забыл написать завещание, имея такое большое состояние.

– Да брось, – с иронией ответила Ирма. – Всё равно все твои деньги в итоге достанутся мне.

– А вот и нет, – уверенно отрезал девчонке старший брат. – Если я женюсь, тогда тебе перепадёт только пятнадцать процентов, если же не женюсь и помру от твоих выходок раньше времени – отпишу всё своё состояние в благотворительный фонд защиты здоровья детей.

– Ты серьёзно?!.. Всего лишь пятнадцать процентов?! Я что, бедна, словно липка?!

– Ну, бизнес в нашей семье передаётся по мужской линии, так что тебе достанется только приданое. Не переживай, пятнадцать процентов это не так уж и мало.

– Это намного меньше, чем восемьдесят пять!

– Найми адвоката, сестрёнка, – ухмыльнулся Дариан и сразу же добавил. – Да не переживай ты так, будешь хорошо себя вести, и я отпишу тебе больше. До тех же пор тебе придётся ограничиться парой-тройкой десятков миллионов долларов.

– Едва ли, – пробурчала Ирма, но заметно остыла, услышав о десятках миллионах долларов. – Ладно, моя самая страшная мысль за последние пять лет заключалась в желании украсть у Дариана десять тысяч долларов из его вечно открытого сейфа, чтобы в одиночестве уехать на Бали.

– Что?.. – Дариан уставился на сестру.

– Не переживай, это было года три назад и я так и не решилась на кражу.

– По-моему, ты и пятнадцати процентов теперь не заслуживаешь.

– Брось, это ведь игра и мы должны быть честны, – девчонка резко метнула взгляд в Криса, словно пытаясь поскорее замять всплывшую на поверхность щепетильную тему. – Кристофер, что там с твоими мыслями?

– Ну, пару лет назад, когда у меня плохо получалось сводить концы с концами, я всерьёз раздумывал над тем, не передать ли мне опеку над сыном своей матери, однако в итоге я смог избежать этого катастрофического шага… Таша?..

– Окей. Где-то четыре года назад я всерьёз обдумывала своё самоубийство и чуть не застрелилась из винтовки, когда-то принадлежавшей моему покойному деду.

В воздухе повисло секундное молчание, но мне хватило этой секунды, чтобы уловить всеобщее напряжение.

– Ого, – Ирма округлила глаза и тут же выпалила. – Остановилась потому, что было страшно?

– Нет, просто я оказалась слишком религиозна для самостоятельного сведения счётов с жизнью.

– Воу, за что ты так с собой? – вдруг поинтересовался Крис.

– Критические дни, – с сарказмом отозвалась я.

– Кхм, – прокашлявшись, Дариан потянулся за следующей карточкой, и я не могла не заметить его сдвинутых к переносице бровей.

– Слышь, ты прекращай нас рубить подобными фактами из своей жизни, а то я поседею раньше времени, – с неоднозначной улыбкой обратилась ко мне Ирма.

– Вообще у меня не жизнь, а сказка, – улыбнулась в ответ я, тем самым попытавшись развеять всеобщее напряжение. – Вы уверены, что хотите продолжать?

– А ты уже сдаёшься? – с надеждой вытянула шею Ирма.

– Обойдёшься, – с вызовом ухмыльнулась я.

– Ладно, – наконец начал Дариан. – Назовите интересный факт о себе, но обязательно приведя доказательство. Хммм… Я владею художественным свистом. – в доказательство Дариан просвистел длинную мелодию, напомнившую мне старинную детскую колыбельную. – Научился в десять лет, когда заметил, что Ирма засыпает под свист.

– Круто! – оценила я.

– Ты ещё не слышала, как он арии высвистывает, – довольно ухмыльнулась Ирма. – А я умею шевелить ушами.

После того, как Ирма пошевелила ушами, а Кристофер показал фокус с исчезающими игральными картами, от которого я была в неменьшем восторге, чем от свиста Дариана, все устремили свои взгляды на меня.

– Оу, ну я немного знаю русский язык. Моя прабабушка дочь русских эмигрантов княжеского рода, так что… – я замолчала.

– И что ты можешь сказать по-русски? – обратился ко мне Дариан.

– Ммм… Отрывок из стихов русского поэта с фамилией Есенин, которому прабабушка выучила меня, когда мне было пять.

Собравшись с мыслями, я постаралась чётко, как меня учила Амелия, произнести каждую строчку: “…И ничто души не потревожит; И ничто её не бросит в дрожь; Кто любил, уж тот любить не может; Кто сгорел, того не подожжёшь”.

У меня получилось так ровно и так точно, что все пришли в восторг. Ирма попросила перевести меня сказанное, после чего, услышав перевод и оставшись им довольной, дала вставить слово Дариану, который спросил, могу ли я общаться на русском или знаю только заученный текст. К сожалению, общаться я не могла, но определённые слова и фразы произносить умела, например такие, как: “матрёшка”, “кокошник”, “зяблик” и отрывок из песни “Эх яблочко, яблочко, да на тарелочке”. Пришлось пояснить значение всех приведенных мною примеров, после чего я решила не озвучивать оставшийся список известных мне русских высказываний.

– Самый страшный поступок, который вы совершили в подростковом возрасте, и его последствия, – зачитал следующий вопрос Дариан. – В тринадцать лет случайно сжёг важные документы своего опекуна, при этом едва не спалив весь его кабинет, за что был наказан домашним арестом длинной в пять недель.

– Представляю, в каком восторге был Аарон, когда увидел кабинет залитым пеной из огнетушителя, – засмеялась Ирма. – Жаль, что я в тот момент спала… Ладно, что касается меня – совсем недавно перебрала на вечеринке, после которой Таша из моей сумочки при Дариане изъяла порошок. До сих пор лишена карманных денег, шопинга и прочих бонусов. Все в курсе, кроме тебя, – обратилась к Крису девчонка.

– Мда, я был не в курсе, – поджал губы Крис. – Жёстко. Пожалуй, я с разбитым окном в школьной столовой тебя не переплюну.

– Не-а, – победоносно ухмыльнулась Ирма.

– И чему ты так радуешься? – сдвинул брови Дариан.

– Таша, что у тебя? – решила перевести на меня стрелки девчонка.

– В шестнадцать лет я за гаражами избила тяжёлой арматурой пару парней, перепутавших меня с Мишей, моей близняшкой. В итоге меня в школе окрестили тяжёлым подростком, поставили на учёт и следующие полгода я была вынуждена после занятий посещать исправительные лекции.

– Блин, не думала, что скажу это, но ты становишься для меня кумиром, – криво ухмыльнулась Ирма. – Я так и знала, что у тебя есть бандитское прошлое. Не расскажешь, с чем связано твоё тяжелое поведение в подростковом возрасте?

– Это долгая история, – взмахнула рукой я.

– Ладно, будем теперь аккуратнее подходить к тебе сзади, – сдвинув брови, заметил Дариан и вытащил следующую карточку. – Самая страшная вещь, которая, как ты думаешь, произошла с твоим соседом слева? – посмотрел на меня Дариан.

– Эммм… Ты потерял родителей, – уверенно ответила я.

– Игрок, услышавший предположение, должен в подробностях описать это происшествие, – дочитал карточку он.

– Оу, – смутилась я.

– Ну, здесь всё просто. Мои родители погибли в крушении вертолёта, которым управлял мой отец, о чём известно всему миру. Мне сообщил о крушении Аарон Макмахон, лучший друг отца и мой крёстный, который, в итоге, и стал нашим с Ирмой опекуном. Ирме тогда только исполнился первый год, поэтому она не присутствовала на похоронах, мне же было почти двенадцать, так что я на церемонии погребения присутствовал, но родительских лиц не видел, так как их хоронили в закрытых гробах, поместив в одну могилу. Следующие полгода были самыми сложными, отчасти из-за возросшего любопытства прессы ко мне, как к наследнику ювелирной империи, отчасти из-за того, что Ирма донимала меня расспросами о том, когда вернуться родители, пока я не настоял на том, чтобы Аарон взял её с нами на кладбище. В общем, дальше потекла обычная жизнь осиротевшего ребёнка-миллионера. Что же касается самой страшной вещи, которая произошла с Ирмой, я считаю, что это момент, когда она заблудилась в аэропорту Нью-Йорка.

– Да, – согласилась Ирма. – По подробностям: мне было восемь лет, я отвлеклась на красивый розовый чемодан, за которым последовала и, в итоге, выпала из поля зрения Аарона. Мне повезло, что на меня обратил внимание работник аэропорта, благодаря чему меня нашли уже спустя каких-то полчаса.

– Каких-то полчаса, – тяжело выдохнул Дариан. – Да я за этих каких-то полчаса едва не поседел в свои-то девятнадцать лет.

В ответ Ирма ухмыльнулась, явно довольная тем, что способна довести своего старшего брата до седых волос, после чего обратилась к Крису.

– Я, конечно, мало знаю о твоей жизни, но пусть самым страшным моментом в ней, по-моему мнению, станет развод с женой.

– Нууу… Отчасти. Это был действительно сложный период. В двадцать с небольшим хвостиком остаться отцом-одиночкой мальчишки, который ещё даже в детский сад не пошёл… Да, это определённо был самый страшный момент в моей жизни. Мне приходилось разрываться между работой, ребёнком, неоплаченными счетами и регулярными переездами. Однажды мне даже пришлось оставить Маверика на месяц у своих родителей, чтобы найти для нас более подходящее жилье, но к концу третьей недели он сильно простыл, из-за чего его пришлось госпитализировать, и я ещё долго не мог себя простить за то, что в тот момент не был с ним рядом. С другой же стороны, я избавился от никудышной жены, которая ушла проедать плешь другому, более обеспеченному идиоту, что до сих пор не может меня не радовать.

Когда Крис закончил, все перевели свои взгляды на меня.

– Ну же, Крис, – решила подтолкнуть парня Ирма. – Давай, удиви нас самым страшным моментом из жизни Таши. Вы ведь были давно знакомы, что-то ты должен знать.

– Ну… Эм… Я вообще-то не уверен, что ты захочешь об этом говорить, – посмотрел на меня парень, явно не зная, как выкрутиться из столь щепетильной ситуации.

– Кристофер Артур Грант, перед началом игры ты дал слово, что будешь играть честно, – мгновенно напомнила Ирма. – Таша в любой момент может отказаться отвечать, чем признает своё поражение.

– Эм… – Кристофер потёр бровь указательным пальцем и глухо проговорил. – Таша выжила в автокатастрофе.

Глава 34.

– Ты выжила в автокатастрофе? – округлила глаза Ирма. – Круто.

– Вообще-то нет, – поджала губы я.

– И как же это произошло? – с неприкрытым любопытством, за которым скрывался восторг, поинтересовалась Ирма. Я должна была либо посвятить всех в подробности, либо признать своё поражение. В начале игры я пообещала не лгать…

Увидев в глазах Ирмы огоньки, выдающие её преждевременное удовлетворение от победы надо мной, я решила продолжить игру.

– Подробности, да?.. – подобно Кристоферу почесав бровь, начала я, неожиданно ощутив, как холодеет моя кожа. – Это произошло десять лет назад, мне было тринадцать и я выжила.

– Всё? – спустя несколько секунд спросила Ирма. – Мы здесь вообще-то с полчаса каждый расписались о своих самых страшных моментах в жизни…

– Ладно, – откинувшись на спинку стула, оборвала девчонку я. – Подробности. Я сидела на заднем пассажирском сиденье, когда нашу машину протаранил мусоровоз.

– Вау, ты выжила при столкновении с мусоровозом! – восторженно воскликнула Ирма.

– Да, я выжила. Моя же мама и старший брат Джереми, с которым тогда играл в одной команде Кристофер, не выжили. Ещё в машине находился мой старший брат-близнец Хьюи – он впал в кому, из которой не выходит уже больше десяти лет. Для меня не сразу выяснилось, что из всех бывших в той машине выжила только я… Провалялась в больнице год. Заново училась двигаться, есть, просыпаться, трезво мыслить. Около двух лет меня обрабатывали различные мозгоправы, пока я не послала оставшихся у меня родственников, слегка свихнувшихся от силы душевной боли, куда подальше с их беспочвенными надеждами излечить мою травму. Возвращаясь к вопросу о том, почему я оставила скрипку – авария произошла впритык перед моей поездкой на международный конкурс. После этого моя рука дрогнула и с тех пор я больше не играю.

– Оу, я сожалею… – начала Ирма, но я решила оборвать её прежде, чем она начала бы заходить в дебри и вести за собой остальных.

– Я в курсе. Все сожалеют. Давайте следующий вопрос, – щёлкнула пальцами правой руки я, неожиданно почувствовав прилив адреналина.

Не смотря на меня, Дариан взял в руки следующую карточку.

– Самый страшный бойфренд\девушка в вашей жизни и по какой причине, – хмурясь, зачитал он. – У меня никогда не было длительных отношений, только одноразовые девушки, так что вопрос не ко мне.

– Ладно, тогда я, – всё ещё не отойдя от моего рассказа, с лёгкостью согласилась Ирма. – Помнишь нашего предпоследнего садовника, молодого парня?

– Да ладно! – недовольно воскликнул Дариан.

– Таша застукала меня с ним целующейся в моей ванной и заставила меня его уволить, под угрозой, что расскажет тебе об увиденном. Хотя мы с ним так и не переспали.

– Воу, чего ты так строго? – многозначительно посмотрел на меня Крис.

– Терпеть не могу служебные романы, – уверенно произнесла я.

– Правда? – усмехнулся Дариан.

– Ненавижу подобное, – продолжила свою самоуверенную игру я.

– Но у тебя ведь с Крисом… – начала Ирма, но я её оборвала.

– У меня с Кристофером ничего нет, но даже если было бы, он находится в одной прослойке со мной – он обслуживающий персонал, такой же как я, а не мой начальник, как ты для того парня. Интимные же отношения начальника с подчинённым недопустимы. Это просто отвратительно.

– Хах! – не выдержал Дариан. – И почему же?

– Создаётся впечатление, будто тот, кто находится в более низком статусе, продаётся тому, кто находится в более высоком.

– Бред. – Твёрдо отрезал Дариан.

– Людям вашего сорта не понять таких людей, как мы с Крисом, – войдя в игру с головой, пожала плечами я. – Крис, твоя очередь.

Кристофер, обескураженный моим актёрским мастерством не меньше Дариана, запнулся, но ответил.

– Бесспорно мать Маверика была худшей женщиной в моей жизни. Она была со мной из-за денег, чего никогда не скрывала. Когда же появился ребенок и деньги иссякли, она нашла себе более прибыльный кошелек. Твоя очередь, Таша.

– Был у меня один парень, по имени Картер. Мы постоянно дрались.

– Дрались?! – вновь удивлённо воскликнула Ирма, отчего-то склонная удивляться каждому моему ответу.

– Мы были подобием закрытого бойцовского клуба… Когда же ни на ком из нас живого места не осталось, я ушла от него, не желая раскрашивать синеву своего тела новым слоем фиолетового, да и надоело использовать живого человека в качестве боксёрской груши. Тем более он был достаточно крупным, чтобы промахнуться или поплатиться за неправильный блок во время защиты.

– Он тебя избивал?! – кажется у Дариана из ушей чуть пар не пошёл от услышанного.

– Ты меня не услышал. Не он меня избивал. Мы избивали друг друга.

– Нет, ты точно безбашенная, – схватилась за лоб Ирма.

– Благо теперь вы все знаете почему. Следующий вопрос?

– Самая сильная влюблённость, – зачитал следующую карточку Дариан, всё ещё раздувая ноздри. – Я до сих пор не влюблялся, – уклончиво ответил он, сразу же переведя стрелки на Ирму.

– Да, ходила пару месяцев влюблённой в одного сопляка-одноклассника, который ещё в “Отелло” исполнял роль Кассио. До сих пор стыдно.

– Первая любовь в выпускном классе, – подхватил Крис. – Сначала это было не взаимно, потом девушка стала встречаться с моим врагом, после чего я её разлюбил, а она начала ко мне подкатывать, но я так и не смог простить её ветреность. Таша?..

– Я никогда ни в кого не влюблялась.

– Да ла-а-адно! – скептически протянула Ирма. – Тебе двадцать три и ты недавно сама признала, что у тебя был парень.

– Парни у меня были, но я встречалась ради того, чтобы встречаться, а не потому, что кого-то из них любила. И это чистая правда. Я никогда никого не любила.

– Кхм… Что ж… – прокашлялся Крис, явно намекая мне на то, что мой ответ неправильный, с учётом того, что за столом присутствует человек, из спальни которой я выхожу по ночам. – И такое бывает. Следующий вопрос?

– Самый страшный, имеется в виду “заклятый”, враг, – спустя несколько секунд молчания прочитал следующую карточку Дариан. – У меня нет врагов. Только недруги.

– Не быть тебе полководцем, – ухмыльнулась Ирма. – У меня вот Хизер Додсон. Таша о ней уже всё знает.

– Да уж, знаю, – недовольно подтвердила я.

– Мне какое-то время досаждала тёща, желающая отобрать у меня опеку над Мавериком, но я уже четыре года как ничего не знаю о её судьбе, а других врагов я никогда не имел. Таша?

– Старший брат.

– Сколько у тебя братьев и сестёр? – решил уточнить Дариан.

– Осталось или было?.. – криво ухмыльнулась я, но у меня запершило в горле и я осеклась. – Старший брат, который враг, немая сестра, о которой вы все знаете, Джереми, который был другом Криса, Хьюи, Миша и я.

– То есть ты младшенькая, – хитро улыбнулась Ирма. – Но всё-таки это дикость, называть своего старшего брата врагом, не находишь?

– Не нахожу. Не всем же иметь таких старших братьев, как Дариан.

– И что между вами произошло?

– Этот вопрос не требует уточнений, так что не суй свой нос не в свои дела. Что там по следующим карточкам? – с надеждой посмотрела на тающую стопку карточек я.

– Самое страшное моральное преступление, совершенное вами, – зачитал Дариан. – Что ж, я нанял людей, чтобы избить и несколько дней удерживать в закрытом помещении человека, совершившего непростительное преступление.

Насколько я могла оценить, Дариан говорил о Картере, если только не имел ввиду другую ситуацию.

– Ого, – округлила глаза Ирма. – И что же это за преступление такое? – она словно не заметила того факта, что Дариан совершил действительно настоящее преступление и не боясь признался в этом! Хотя, кого ему бояться?.. Нас что ли?

– Узнаешь, если вдруг осмелишься совершить его, – прищурился Дариан. – У тебя-то что за душой?

– Помнишь пропавшее кольцо с фамильной печатью? Я уронила его в дыру в заборе. Оно и поныне там.

– Уже три года прошло, Ирма! – возмутился Дариан. – Ты не могла сказать раньше?

– Ты бы разозлился сильнее, чем сейчас. Сейчас же, когда все начали выливать свои тайны, моя на фоне всего этого разнообразия кажется не такой уж и значимой, – вжала голову в плечи Ирма. – Крис, что скажешь?

– В прошлом месяце я наказал Маверика ремнём за то, что он использовал нецензурную брань, комментируя игру не самого популярного футбольного клуба. В общем-то он и прежде мог выругаться, но так как я уже давал ему предупреждение, мне пришлось снимать ремень.

– Пффф… – Ирма засмеялась и я тоже не удержалась от улыбки. – И как, больше не материться?

– Даже не пытается. По ходу сильно я его огрел… Таша, что с твоим моральным преступлением?

– Я не усмотрела за своей сестрой-близняшкой, упустив момент её становления наркоманкой, после чего, вместо того, чтобы продолжать бороться против её нежелания возвращаться к нормальной жизни, в какой-то момент отвернулась от неё.

– Не хочу никого унижать, но походу самое чёрное прошлое здесь у Таши, – поморщила носом Ирма.

Дариан, гулко выдохнув и прокашлявшись, достал следующую карточку.

– Самое страшное желание, которое вас часто мучает. Та-а-ак… Желание отстраниться хотя бы на полгода от дел компании, что совершенно недопустимо.

– Подумаешь, – пожала плечами Ирма, – у меня вот желание переспать с двумя парнями одновременно.

– Вот кому нужен ремень, – серьёзно произнёс Дариан.

– Да брось, я борюсь с этим желанием… И не смотри на меня так, словно ты то же самое не проделывал с девушками.

– Даже желания не возникало, – Дариан становился грознее тучи.

– Не верю! – воскликнула Ирма. – С твоими-то деньгами и деспотизмом.

– Крис, твой ремень всё ещё при тебе? – не было похоже, что Дариан шутил.

– Вот видишь! Чистый деспот. Крис, твоя очередь отвечать, – резко перевела стрелки на соседа девчонка, решив не смотреть в сторону мечущего гром и молнии брата, который в данную секунду явно старался понять, что именно он упустил в воспитании своей сестры.

– Моё самое страшное желание – уехать в отпуск без сына.

– Ну это не так уж и страшно… Таша, – обратилась ко мне девчонка. – Чего из страшного ты желаешь чаще всего?

– Не проснуться утром. Следующий вопрос, – не желая обсуждать свой ответ, потребовала я.

Следующий вопрос последовал лишь спустя несколько секунд тяжеловесного молчания. Все явно пытались проанализировать мой очередной ответ.

– Самый страшный сон, который вам снился, – Дариан гулко выдохнул. – Мне не снятся сны, а если и снятся, тогда это что-нибудь слишком абстрактное, чтобы быть страшным.

– Мне недавно приснилась, что Хизер Додсон взломала мой аккаунт в социальной сети, – потерла свои щёки ладонями Ирма. – Она разослала с моего аккаунта сотню дурацких сообщений, из-за которых я потом решила отчислиться из школы.

– Воу, как всё запущено, – ухмыльнулась я.

– Ага, – без доли сомнения согласилась Ирма. – Крис, что у тебя?

– Мне снилось, будто моя бывшая ко мне вернулась и родила мне ещё трёх Мавериков. Я, конечно, люблю своего сына, но до этого момента мне хуже ничего не снилось.

– Хахах… – не удержалась от смеха Ирма, и мы с Дарианом тоже позволили себе ухмыльнуться. – Ну, Таша, наконец мы узнаем, почему ты кричишь по ночам, – заинтересованно выгнулась вперёд Ирма.

– Мне несколько раз в месяц снится один и тот же сон, в котором я снова и снова переживаю подробности аварии, – невозмутимо ответила я. – Думаю, это связано с тем, что меня слишком долго выковыривали из консервы, в которую превратилась наша машина, и в процессе, прежде чем меня оттуда всё-таки достали, я несколько раз приходила в сознание, из-за чего видела, как на меня потоком лилась кровь моей матери. В общем, теперь мне только это и сниться, из-за чего я пару раз в месяц бужу воплями всех своих соседей.

– Чокнуться можно, – замерла Ирма. – Тебе точно не нужен психолог?

– Следующий вопрос, – потребовала я.

Дариан уже явно сомневался в том, стоит ли читать следующую карточку:

– Два самых страшных для вас дня в этом году, – зачитал он, всё больше мрачнеющий то ли из-за моих ответов, то ли из-за ответов Ирмы. – Каждый день, на который выпадает презентация новой коллекции в нашем салоне. Как раз два раза в год. Ирма?

– Пропущенный Хэллоуин и утреннее похмелье в тот день, когда вы с Ташей набросились на меня… Крис?

– День, когда Маверик простыл и день, когда он получил растяжение.

– Таша, твои два самых страшных дня в году? – поинтересовался Дариан.

– Годовщина со дня аварии и мой день рождения.

– А день рождения твой здесь при чём? – возмутилась Ирма.

– Ну, может быть при том, что в этот день родилась не только я, да и очередной прожитый мной год означает один непрожитый год близких мне людей? Соберись, Ирма. Следующий вопрос.

– Самая страшная фобия… – Дариан сосредоточился. – Хммм… Я ничего не боюсь на уровне фобии.

– Позёр, – ухмыльнулась Ирма. – Я вот боюсь большой высоты. А ты, Крис?

– У меня нет фобий.

– Ну ясно, – криво ухмыльнулась Ирма. – Таша?

– Млею от вида крови, – скрестив руки, пожала плечами я. На сей раз пояснять Ирме причину своей фобии мне не пришлось.

И снова молчание в несколько секунд.

– Самая страшная ошибка, о которой никто кроме вас не знает, – продолжил зачитывать подходящие к концу карточки Дариан. – Погрешности в проверке бухгалтерских учётов, которые иногда могут привести к некоторым финансовым потерям.

– А я попробовала дурь, но, кажется, об этом уже знают все, даже подруги Таши, – пожала плечами Ирма.

– Всё ещё считаю, что не нужно было применять ремень в воспитании сына. Думаю, что это был серьёзный перебор с моей сторону, но уже поздно об этом думать, – прищурился Крис, передав слово мне.

– Эммм… Кхм… Я позволила Джереми занять моё место в машине… В тот день он выгнал меня с переднего сиденья, и я не смогла отвоевать у него назад своё место. В итоге он умер, а я осталась жива… Следующий вопрос.

Теперь молчание продлилось не меньше десяти секунд. Кажется даже я была в шоке от своих ответов.

– Самая страшная тайна, о которой никто не знает, – зачитал карточку Дариан. – Я пропускаю этот вопрос.

Последовав примеру Дариана, Крис и Ирма тоже опустили этот вопрос, после чего уставились на меня. Кажется, у меня отключились тормоза, иначе почему я с лёгкостью произнесла вслух свою самую страшную тайну?..

– Если мне придётся дожить до старости, я планирую умереть вместе с Хьюи, – пожала плечами я. – Приду дряхлой старухой в его палату и отключу это долбанное искусственное дыхание, которое поддерживает в нём жизнь. Если не удастся пожить вместе, так хоть помрём вдвоём.

– Убьёшь его и себя одновременно? – глаза Ирмы полезли на лоб.

– Сколько там осталось, четыре карточки? – вытянулась на стуле я. – Жгите следующий вопрос.

– Ваш самый страшный минус, – зачитал Дариан, явно стараясь скрыть свою реакцию на мои заявления. – Что ж, я властный. Ирма?

– Я импульсивная и зачастую несдержанная. Надеюсь, что это пройдёт вместе с подростковым возрастом. Крис?

– Я недостаточно ценю время, проведенное в компании сына. Таша?

Они начали отвечать бегло, сразу после зачитки вопроса устремляя взгляд на меня. Им уже не было интересно слушать друг друга, им было интересно услышать мой ответ, что внезапно начало меня раздражать, но осталось всего три карточки, а я не собиралась проигрывать, поэтому старалась держать свои внутренние колебания в узде. Они хотели услышать мой самый страшный минус.

– Я чувствую себя выжившей, а не живой, – уставившись в центр стола, прикусила губу я. – Следующий вопрос.

– Самое страшное желание окружающих людей относительно тебя, – зачитал Дариан. – Многие хотят обладать моим богатством.

– Аналогично, – согласилась с братом Ирма, больше не отличающаяся развернутыми ответами и не требующая подробностей от других, при этом внимательно сверлящая меня взглядом.

– Мои родители хотят видеть меня женатым, – подал голос Кристофер. – Таша?

– Окружающие хотят либо владеть мной, либо вселить в меня жизнерадостность. Первый случай в основном относится к тем, кто ничего обо мне не знает, второй к тем, кто знает обо мне немного, но, как им кажется, достаточно, чтобы лезть ко мне в душу. Следующий вопрос.

– Самое больше желание относительно своей текущей жизни… Я хочу расширить свой бизнес. Ирма?

– Хочу поскорее закончить школу. Крис?

– Хочу наладить личную жизнь. Таша?

– Желаний нет.

– В смысле “желаний нет”? – разочаровалась в моем ответе Ирма. – Чего ты хочешь от своей жизни?

– Я ведь ответила. Желаний нет. Следующий вопрос.

– Последняя карточка, – заметил Дариан.

– Воу, Таша всё-таки стала единственной, кто ещё ни разу не спасовал, – констатировала Ирма тоном, отдалённо напоминающим смесь восторга, похвалы и сожаления.

– Самое страшное, что происходит в твоей жизни сейчас. На данный момент в моей жизни ничего страшного не происходит, – уверенно произнес Дариан, положив последнюю карту в общую колоду.

– Я торчу здесь, вместо того, чтобы тусоваться с Трейси на вечеринке в честь Хэллоуина, – пожала плечами Ирма.

– У меня всё в полном порядке, – перевел взгляд на меня Крис. – Таша?

Я уставилась в центр стола, не зная, как обойти этот вопрос. Я никогда никому не рассказывала о своём прошлом, за исключением мозгоправов в подростковом возрасте, которые и без моих односложных ответов на их многосложные вопросы заранее всё обо мне знали. Оказалось (выяснилось только что), я всё-таки могу с некой долей безумного пофигизма рассказывать кучке счастливых людей о своём искарёженном прошлом, однако… Я совершенно не могу говорить вслух о своём настоящем. Что было, то прошло, пусть даже совершенно очевидно, что моё прошлое корёжит моё настоящее, но говорить о своих действующих страхах, о боязни потерять Мию, боязни не осилить её спасение, я не могла. Это всё равно, что признать своё поражение на полпути до финиша. Проиграть не достигнув черты.

– Таша? – вывела меня из ступора Ирма. – Самое страшное, что происходит в твоей жизни сейчас?

– Я не буду отвечать на этот вопрос, – вытянув руку вперед, положила на край стола свою ладонь я.

– Что?! – Ирма явно не ожидала подобного ответа.

– Я сдаюсь, – совершенно спокойным тоном повторила я.

– Да что может быть страшнее твоего прошлого?! – возмутилась Ирма, явно разочарованная моим неожиданным шагом назад.

– По-видимому, раз я не хочу давать ответ на этот вопрос, страшнее моего прошлого может быть только моё настоящее. Пошевели мозгами. Итак, у каждого из нас по одному проигрышу. Ничья. Что об этом говорят правила?

Глава 35.

Пока Кристофер вычитывал правилы “Самой страшной” игры, а Ирма начала чатиться с кем-то через мессенджер, Дариан, подперев подбородок рукой, смотрел на меня со сдвинутыми бровями. Не выдержав его тяжёлого взгляда, я послала ему своим взглядом немой вопрос: “Что?”, – но ответа так и не получила, так как Кристофер наконец дочитал правила.

– В случае ничьей, игрок, сидящий напротив, должен загадать другому игроку желание, – прочёл вслух Крис.

– Отлично, выходит я загадываю желание Ирме, а Ирма загадывает мне, – пожала плечами я.

– Пусть пока мальчики начинают, – получив какие-то фотографии на телефон, предложила Ирма, не отрывая взгляда от дисплея.

– Начинай, – предложил Дариан Крису.

– Дополнительный выходной среди недели без вычета из зарплаты, – недолго думая, затребовал Крис.

– Без проблем, – пожал плечами Дариан. – Заберёшь как-нибудь Ирму среди недели без Таши.

– И в чём прикол такого желания? – печатая кому-то сообщение, не оценила желания брата Ирма. – Ты же так только Таше легче делаешь.

– Без проблем, – согласился Крис, проигнорировав слова девчонки.

– Ладно, – начала я, – я хочу, чтобы ты, Ирма, ни разу за следующую неделю не устраивала выпадов в виде демонстрации своего плохого настроения. По крайней мере при мне.

– Эх, не умеете вы желания загадывать, – криво ухмыльнулась Ирма. – Учитесь. Я хочу, чтобы Таша поцеловала Криса.

– Чего? – первой, спустя несколько секунд, возмутилась я.

– А что в этом такого? Все ведь в курсе, что между вами было этой ночью.

– Ничего из того, что ты себе нафантазировала, между нами не было, – скрестил руки на груди Крис.

– Даже если не было, это моё желание, – продолжала чатиться в мессенджере Ирма.

– Оно не может быть исполнено, потому что в нём кроме меня задействован другой человек, – заметила я.

– Но я ведь не прошу Криса целовать тебя. Я прошу тебя поцеловать его.

– Ирма, если ты не прекратишь нести чушь, я выпорю тебя ремнём у всех на глазах, – без доли насмешки произнёс Дариан.

– Гони нормальное желание, иначе останешься ни с чем, – решила предостеречь я.

– А что в этом такого? – возмутилась Ирма, взглянув на брата. – Пусть она его поцелует. Чего ты так на меня смотришь?.. Ну, хочешь, пусть поцелует не его, а тебя.

– Таша, ты освобождаешься от желания Ирмы, – взмахнул рукой Дариан, явно разочарованный в сестре.

– Ладно-ладно, – сразу же запротестовала девчонка. – Хочу, чтобы Таша рассказала, из-за чего она дралась с тем парнем, Картером.

– Без повода, – пожала плечами я.

– Такого не бывает, – прищурилась Ирма.

– Ладно… Он сделал мне предложение руки и сердца, я пообещала подумать, хотя на самом деле знала свой отрицательный ответ, просто в тот вечер не хотела ни с кем ссориться, позже, когда он стал навязывать мне серьёзные отношения, в процессе чего его догадки о моей незаинтересованности подтверждались, мы перешли на кулаки. То есть началось всё с моего нежелания серьёзных отношений и закончилось тупым желанием почесать кулаки о рёбра друг друга.

– Ты либо больная, либо отмороженная, – выдохнула Ирма.

– Я отбитая, – не смутившись, признала свою ненормальность я, после чего поднялась со своего места.

– Ты куда? – подняла на меня взгляд девчонка, и все сразу же вцепились в меня взглядами. – Теперь, когда мы разобрались с желаниями, узнали друг о друге самые страшные и сокровенные моменты, мы могли бы…

– Если бы ты меня внимательно слушала, ты бы поняла, что никакого мы со мной быть не может. Но конкретно ты можешь от меня отвалить. Мой рабочий день уже давно закончен, чтобы проводить своё время с тобой. Кстати, – посмотрев на Дариана, ткнула в его сторону указательным пальцем я. – А конкретно ты заплатишь мне за дополнительные часы, проведённые мной в одной комнате с ней.

Сказав это, я направилась к выходу, ведущему в сторону моей спальни.

– А ты не слишком бесстрашная, как для человека, находящегося на волоске от увольнения? – крикнула мне вслед Ирма.

– Сама оцени, – с иронической усмешкой, не оборачиваясь, громким голосом предложила девчонке я и уверенным шагом вышла в холл.

Я всегда была на волоске, но, кажется, из всех оставшихся за моей спиной комнате, этого не поняла только Ирма. Слишком легко ей жилось в свои шестнадцать лет. Намного легче, чем мне в любом моём возрасте от тринадцати и выше.

Прошло больше часа с тех пор, как я легла в постель, где-то в глубине поместья часы пробили ровно полночь, но я всё ещё никак не могла заставить себя уснуть. Этим вечером я проговорила вслух всю имеющуюся во мне боль прошлого, отчего теперь внутри меня словно вакуум образовался. Из-за этой внезапно возникшей пустоты я никак не могла заставить свой разум отстраниться от пульсирующей внутренней дыры. Я бы так и продолжила лежать с открытыми глазами, всматриваться в тёмный потолок, освещённый бледно-голубым и тусклым светом далёкого уличного фонаря, и прислушиваться к дождю, если бы не услышала, как дверь в мою спальню медленно открывается. Мне не понадобилось и секунды, чтобы понять, что это Дариан. Не знаю почему, но как только он закрыл за собой дверь, я решила притвориться спящей. Благодаря достаточной темноте, я могла себе позволить не закрывать глаза до конца, чтобы иметь возможность подглядывать из-под ресниц. Этого было достаточно, чтобы Дариан не заподозрил меня неспящей и я могла спокойно наблюдать за его действиями. Максимально расслабив своё сжавшееся, словно пружина, тело, я замерла, отлично справляясь со своим максимально естественным для спящего человека дыханием.

Остановившись у моего изголовья, Дариан замер. Он был в белоснежной майке, свободных пижамных штанах и рубашке в тёмно-синюю клетку. Я уже видела эту пижаму накануне ночью.

Думая о том, что на сей раз я определённо точно закрывалась на замок, что означает, что Дариан воспользовался запасным ключом, о наличии которого я не могла не подозревать, я терпеливо ожидала дальнейших его действий, но он ничего не предпринимал. По истечению пятой минуты бездействия Дариана я постепенно начала напрягаться от одной только мысли о том, что над моей кроватью в полночь остановился мужчина, который не отрываясь, пристально смотрит на меня уже битых пять минут. В итоге я едва ли не дошла до мысли о маньяках, как вдруг Риордан неожиданно провёл по моей щеке своими горячими пальцами. От неожиданности я едва не дёрнулась, но всё-таки смогла сдержаться.

По-видимому сделав вывод, что я достаточно крепко сплю, Дариан продолжил аккуратно гладить моё лицо. Его пальцы горячими потоками перетекли с моей щеки на скулу, затем на губы, с которых соскользнули на подбородок. Он постепенно перешёл на мою шею, с шеи на ключицу, здесь встретился с моим волнистым локоном, который перевёл его внимание на мои волосы.

Аккуратно проведя пальцами по моим волосам, Дариан нагнулся к моему лицу. Наши дыхания мгновенно смешались в одно, но он не спешил меня целовать. Его отрощенные густые волосы коснулись моей щеки, но даже это не сбило ритма моего дыхания. Я терпеливо ожидала поцелуя, но никак не того, что Дарин заговорит, отчего моё дыхание всё же на секунду спешилось.

– Не спишь? – бархатным, едва уловимым шёпотом поинтересовался он, словно чувствуя, что его глаза его предают и на самом деле я пытаюсь его обмануть. Я не ответила, решив доиграть свою роль спящей красавицы до конца. – Когда-нибудь ты поймёшь, что уже стала моей, – тихо-тихо прошептал мне в лицо он так, что я почувствовала присутствие его губ в миллиметре от своих. – При меньшем сопротивлении оказывается меньшее давление. Для тебя же будет лучше, если ты сумеешь вовремя остановиться. Иначе… – Дариан замолчал, не договорив самое важное, то, что я хотела от него услышать. Поцеловав меня в губы максимально аккуратно, едва уловимо скользнув по ним языком, он отстранился. Он ещё раз дотронулся до моих волос, на сей раз более уверенно, словно больше не сомневаясь в том, что я не сплю, но я ловко пошатнула его уверенность в этом, внезапно издав аккуратный глубокий вдох и, не открывая глаз, повернув голову в его сторону, чем буквально подставила лицо под его ладонь. Будь я не спящей, я никогда бы так не поступила. Я бы однозначно отстранилась от его ладони, отвернула бы лицо в противоположную сторону, однако сейчас вместо этого я буквально “подставилась”, пойдя наперекор принципам “бодрствующей” Таши. Моя щека задела кончик его пальцев, после чего я продолжила свою игру спящей и ничего не подозревающей девушки.

Спустя пару секунд Дариан аккуратно отстранил от моего лица свою руку и, не торопясь, тихо вышел из спальни. Как только дверь за ним закрылась, я прикусила нижнюю губу, подсознательно желая почувствовать оставленный Риорданом на ней вкус, и, изо всех сил зажмурившись, с головой зарылась под одеяло.

На душе стало беспокойно.

С беспокойством я в итоге и провела всю оставшуюся мне ночь, не расставшись с ним даже во сне.

Глава 36.

Если верить метеорологам, накрыть потоком беспросветных ливней часть Великобритании, в которой мы застряли, должно было уже в десять утра, поэтому наш выезд был запланирован на шесть часов.

Позавтракав необычайно вкусной перловой кашей с домашним сыром, я опередила остальных на пять минут. Закинув свой саквояж в машину, припаркованную Кристофером с утра пораньше в десяти метрах от входа в поместье, я уже минут десять как стояла на крыльце под тёплым светом лампы и, ёжась от холодного ветра, всматривалась в утреннюю темноту. Нащупав в одном кармане куртки упаковку сигарет, в другом зажигалку, я закурила и мне стало немного легче. Я не выспалась и мне хотелось курить, и если с первым пунктом я ничего не могла поделать, второй пункт я с лёгкостью могла закрыть.

Вернув упаковку сигарет вместе с зажигалкой в недры своей куртки, я поправила на плечах широкий и спасительный этим утром шарф, после чего сделала первую глубокую затяжку и, зажав сигарету зубами, спрятала руки в карманы. Сигарета продолжила послушно дымить, угрожая вскоре осыпаться пеплом на мой шарф, но я не обращала на это внимания.

Спустя минуту дверь справа от меня распахнулась и на крыльцо вышла Ирма.

– Таша, ты куришь?! – удивлённо воскликнула девчонка, проходя мимо меня прямо к машине.

– Таша, ты куришь? – менее удивлённо повторил вопрос девчонки Кристофер, несущий в руках её дорожную сумку. Следом за прошагавшим мимо Крисом из поместья вышел Дариан. Закрыв за собой дверь, он посмотрел на меня и мы встретились одинаково невозмутимыми взглядами. Уверенно протянув руку к моему лицу, он вытащил из моего рта сигарету и выбросил её за пределы крыльца. Движением руки он пригласил меня пройти к машине первой, и я, тяжело выдохнув, чтобы сдержать порыв протеста и не закурить новую сигарету назло ему, зашагала вперёд.

Ирма заняла моё место спереди, чем, судя по её улыбке, была чрезвычайно довольна. Мне же было всё равно, где именно коротать следующие пять часов, так что я без протеста села на заднее сиденье за девчонкой. Мне не нравился только тот факт, что Дариан будет сидеть немногим ближе, чем это было мной задумано изначально, но и это меня не расстраивало. Когда мой организм находился в невыспавшемся состоянии его вообще мало что могло тронуть,.

Распутав свои белоснежные наушники-капельки, я заткнула ими уши и, ещё раз поправив шарф, чтобы поудобнеее в нём утонуть, откинулась затылком на подголовник. Первые пятнадцать минут поездки я держалась изо всех сил, чтобы не сомкнуть веки, но по их истечению устала смотреть в окно, за которым, сквозь предрассветные сумерки, было сложно различать серый лес, через который мы так упорно пробирались. Закрыв глаза, я окончательно погрузилась в музыку и начала дремать.

Когда я проснулась впервый раз, часы на моём мобильном показывали четыре минуты восьмого. Посмотрев вперёд, я увидела, как Ирма, заснув, свесила голову на правый бок.

Я сдержанно зевнула в шарф. Вытащив наушники из ушей и уже засовывая их в карман куртки, я встретилась взглядом с Дарианом.

– Нам ещё четыре часа ехать, – глухо произнёс он. – Опустить тебе спинку сиденья?

В ответ я положительно кивнула головой, после чего Дариан, перегнувшись через меня, нажал на какую-то кнопку справа под моим местом, после чего спинка за моей спиной постепенно начала опускаться. Когда она опустилась достаточно, Дариан отстранился и достал из-под кресла мягкий шотландский плед в тёмно-бордовую клетку. Я помогла ему его расправить и, накрыв им ноги, оставшуюся часть пледа любезно отбросила в сторону сидящего в десяти сантиметрах от меня Дариана, но покрывала хватило лишь на одну его ближайшую ко мне ногу.

Я уже откинулась на спинку и закрыла глаза, как вдруг Дариан неожиданно взял меня под пледом за руку. Я сразу же попыталась её отдёрнуть, но он не позволил мне этого сделать. Однако я не собиралась сдаваться, уверенно продолжая тщетные попытки вырвать свою ладонь из хватки оппонента. Лишь спустя минуту смирившись с тем фактом, что не смогу одержать победу, я безжалостно вцепилась в его ладонь ногтями. В ответ Дариан резко заломил моё запястье и повернулся ко мне лицом.

– Если не прекратишь, я сломаю тебе пальцы, – шёпотом, который могла услышать только я, благодаря тихо играющему впереди радио, слишком уж самоуверенно произнёс он.

Мы ещё несколько секунд сверлили друг друга напряженными взглядами, и я готова была выиграть хотя бы эту немую битву, но Дариан оказался в ней не заинтересован. Отвернувшись от меня, он вновь выпрямил свою спину, словно был вытесанной из камня статуей, а я, нетерпеливо фыркнув в свой шарф, врезалась затылком в подголовник и ещё минут десять никак не могла заставить себя закрыть глаза, не в силах смириться с тем, что Дариан продолжает настойчиво сжимать мою руку. И всё же мой недосып сыграл против меня. В какой-то момент я вновь отключилась, а когда проснулась, часы уже показывали одиннадцать и мы ехали по знакомой мне дороге. Сначала я не поняла, почему моё левое запястье онемело, но, как оказалось, причиной тому был тот факт, что Дариан до сих пор упрямо удерживал мою расслабленную ото сна руку. Однако, на сей раз, когда я попыталась аккуратно вытащить её из его хватки, он не стал оказывать мне сопротивление.

Выпрямившись, я ещё раз посмотрела за окно.

– Куда мы едем? – узнав направление, нахмурилась я.

– Сначала завезём тебя домой, – пояснила Ирма. – Потом поедем к себе. Встретимся в понедельник.

Я ничего не ответила. Кажется, помимо руки у меня затекли ещё и язык с поясницей.

Когда Кристофер остановил машину напротив дома Пени, и я уже хотела выходить, Дариан с Ирмой в один голос поинтересовались у Криса, почему он остановил в этом месте.

– Я думал, Таша живёт здесь, – удивился Кристофер, который прежде, когда у меня были проблемы с машиной, забирал и оставлял меня именно у этого дома.

– Ой, а это не Рэйчел, дочь твоей старшей сестры, играет во дворе? – едва ли не носом прилипла к окну Ирма.

– Я выйду здесь, – уверенно ответила я и уже хотела выйти, когда поняла, что дверь заблокирована.

– Она живёт за поворотом налево, – невозмутимо произнёс Дариан, и Крис сразу же нажал на педаль газа.

– Это был дом Пени? – обернувшись, поинтересовалась у меня Ирма, заставив меня удивиться тому, что её интересуют подобные мелочи, вместо такой важной детали, как уточнении информации о том, откуда её брат знает, где именно я живу. – У неё ведь есть ещё один ребенок? Мальчик? Ты говорила, сколько у тебя племянников?

– Не припоминаю такого, – сдвинула брови я.

– Всё-таки тебе крупно повезло. У тебя такая большая семья.

“Была”, – пронеслось у меня в голове, но я прикусила язык.

– Она живёт здесь! – когда Кристофер проехал мой дом, резко воскликнула Ирма, что заставило водителя резко свернуть на левую обочину и остановиться без разворота, впритык к забору мистера Гутмана.

– Это не твоя сестра? – поинтересовался Дариан, посмотрев мимо меня в окно.

Я машинально повернулась и увидела, как Миша, стоя на газоне перед родительским домом, ругается с чернокожим парнем, в котором я узнала бойфренда одной из сестёр-наркоманок нашего соседа Рассела.

– Кажется, у неё проблемы, – заметила Ирма.

– Всё в порядке, – поджала губы я. – До понедельника.

Сказав это, я ловко выпрыгнула из машины, со всей силы хлопнув тяжеловесной дверцей “танка”. Отойдя на обочину, я начала ожидать, когда машина тронется с места, не желая переходить дорогу к Мише прежде, чем Риорданы покинут мою улицу. Кристофер же, словно назло, решил для разворота доехать до самого конца улицы, причём совершал свой манёвр на максимально медленной скорости. Ясно, по чьей просьбе. Я же продолжала стоять через дорогу от Миши, пытаясь вспомнить имя парня, который в эту самую секунду выкручивал ей руки. Кажется, его звали Янг.

Ситуация явно накалялась и становилась всё более опасной. Парень всё сильнее тряс своими огромными ручищами тонкие плечи Миши.

Увидев, что Риорданы наконец развернулись, я медленным шагом направилась в сторону своего дома. В момент, когда они проехали мимо меня и Ирма мне весело помахала рукой, на что я никак не отреагировала, я уже почти миновала забор мистера Гутмана. Когда же я дошла до угла своего газона, а машина Риорданов уже проехала на черепашьей скорости мимо моего дома, я услышала, как Миша воскликнула от очевидной боли, и решила, что уже можно вступить в эту грязную игру. Обернувшись, я прокричала достаточно громко, чтобы меня услышали по ту сторону дороги и не услышали в удаляющейся машине.

– Эй, прекрати это! – не высовывая рук из карманов, остановилась я.

– Я пущу твою сестру на мыло! – выкрикнул в ответ парень, с силой схватив Мишу за предплечье.

Дотронувшись согнутым указательным пальцем носа, я покосилась направо и, увидев, что машина Риорданов заворачивает на соседнюю улицу, поняла, что теперь точно можно.

Быстрым шагом перебежав дорогу, я за какие-то пару секунд оказалась напротив достаточно крупного чернокожего парня, держащего Мишу за правое предплечье. По-видимому, ей было больно, так как она старалась лишний раз не дёргаться.

– Что здесь происходит? – решила спокойным тоном начать я.

– Ради этой стервы я бросил свою подружку и задолжал за травку крупную сумму денег, – встряхнул Мишу парень и по его голосу, и заплывшим глазам, я поняла, что он только недавно отошёл от серьёзного прихода.

– Мне наплевать!.. – дальше Миша выразилась потоком нецензурной брани, после чего парень уверенно потащил её в сторону дороги.

– Эй, парень… – я быстрым шагом последовала за ними.

– Ты отдашь мне всё до копейки! – кричал он, сотрясая скелет Миши.

– Я не брала у тебя денег, придурок!

– Ты угощалась моей травкой и моей выпивкой!

В момент, когда мы ступили на тротуар, моё сердце оборвалось от того, что я увидела возвращающийся танк Риорданов.

– Янг, тебя ведь Янг зовут?.. – попыталась задержать парня за руку я, что подействовало – он резко остановился и уставился на меня огромными глазами, в которых читалось лишь желание кого-нибудь поколотить и побыстрее найти очередной косяк. – Отпусти её.

– Хочешь, чтобы я её отпустил?! Гони пять штук! – выкрикнул едва ли не в лицо мне парень.

– Сколько?! – ошарашено переспросила я.

– Я тебе ничего не должна! – вновь начала вырываться из рук своего противника Миша.

– У тебя ничего и нет, кроме смазливой физиономии! – брезгливо выпалил Янг, после чего оттолкнул от себя Мишу, выпустив её предплечье, отчего та едва не упала и, как только получила освобождение, убежала в сторону своего гаража.

– Я её отпустил, где деньги?! – начал наезжать на меня парень. В этот момент машина Риорданов остановилась через дорогу от нас, отчего мне окончательно стало тошно.

– Янг, подожди… Видишь машину? – мимолётным движением руки заставила его перевести взгляд на танк, дверца которого распахнулась с противоположной стороны. – Уходи.

– Мне уйти?!.. – буквально прорычал парень.

В следующую секунду, не знаю как, но я успела увернуться от его хука справа, вовремя отстранившись назад.

– Эй! – Дариан уже выходил из-за машины.

– Всё в порядке, – замахала руками я.

– Что происходит? – поинтересовался Дариан, уже остановившись напротив Янга.

– Не твоё дело! – не выдержав собственной злости, ощетинилась я.

– Поговорим, когда разберёшься со своим дружком, – спрятав руки в карманы своей толстовки, кинул мне Янг. Он явно сумел трезво оценить размеры Дариана, превышающие его вдвое, отчего поспешил обойти его, но Дариан вдруг неожиданно резко схватил его за шкирку, буквально заставив парня вернуться на место.

– Эй, кто здесь дружок? – встряхнув парня, грозным тоном поинтересовался Дариан, ни на секунду не выпуская его из своих рук. – Ещё раз узнаю, что ты или кто-то из твоих “дружков” ошивается в пределах ста метров от неё или её семьи, – Дариан склонил голову в мою сторону, – я раскатаю вас по асфальту и ты будешь первым. Понятно? – для убедительности Дариан сильно встряхнул парня, на что тот убедительно быстро закивал головой. Резко выпустив его из своей хватки, Дариан отстранённо добавил: “Пока что иди”, – и только после этого Янг быстрым шагом сорвался в противоположную от нас сторону.

Мы ещё секунд десять стояли молча, пока я пыталась решить: я больше злюсь на то, что Дариан влез не в свое дело, или всё-таки больше благодарна, так как благодаря его своевольности я, возможно, избежала серьёзных неприятностей.

– Ещё раз полезешь в мою жизнь… – наконец начала выдавливать из себя я, решив, что всё же больше злюсь, но Дариан меня оборвал.

– Ты забыла забрать свои вещи.

Я перевела взгляд на машину. Довольная представлением Ирма активно махала мне ладонью, указывая на мой саквояж у себя на коленях.

Толкнув Дариана плечом, я перешла дорогу и, через опущенное стекло, приняла из рук девчонки свою дорожную сумку.

– Правда ведь здорово Дариан его тряхнул? – буквально плевалась радостью Ирма. – Правда, я думаю, что это должен был сделать Крис, раз уж у тебя с ним роман…

– Нет у меня ни с кем романа! – слишком твёрдо и чрезвычайно самоуверенно, на полную силу голоса оборвала Ирму я, после чего, ни с кем не попрощавшись, обошла “танк” спереди и зашагала по газону к себе домой, где Нат, только что открывшая дверь и уже ожидающая меня на пороге, вдруг неоднозначно кивнула головой и взмахнула рукой, по-видимому поздоровавшись с Дарианом.

Как только я прошагала мимо неё и дверь за моей спиной закрылась, я обернулась к подруге.

– Нет, ты это видела?! – возмущённо бросила перед собой сумку я.

– Что именно? Как ловко ты увернулась от хука справа или как Дариан одним движением чуть не вытряс душу из того лоботряса? Я хотела выйти, но увидела его машину…

– Не переживай, я знаю, что ты не осталась бы в стороне, – всё ещё тяжело дыша от злости, уперлась руками в бока я.

– Покурим? – предложила Нат, посмотрев в окно. – Они уже уехали.

Я молча кивнула головой, и мы вышли на крыльцо. Достав зажигалку, я отдала её Нат, чтобы нашарить в карманах упаковку сигарет, но кроме наушников и мобильного телефона в моих карманах больше ничего не было.

– Дариан!.. – запрокинув голову, со злостью от поражения, протянула имя оппонента я.

– Хах! – восторженно ухмыльнулась Нат, не скрывая своего наслаждения от того, что Риордан меня сделал. – По-видимому, ты бросаешь курить.

Глава 37.

За проведенные несколько дней вдали от своей улицы “хаоса”, здесь всё вновь успело поменяться. Генри дважды вызывали в суд и больше не должны были, так как дело об убийстве Ширли Элмерз Чейзом Уорреном было насквозь прозрачно. Айрис переехала от Пени в бывшую комнату Амелии, после чего Генри, воодушевлённый возвращением племянницы в лоно семьи, решил отложить переезд в свой дом на неопределённый отрезок времени, явно не желая менять шумную компанию в лице Амелии, трёх племянниц и изредка попадающегося на глаза брата, на пустые комнаты своей бывшей обители. Айрис же стараниями Руперта начала возвращаться в колею нормальной жизни, на этой неделе уже отработав один полноценный рабочий день, и теперь буквально горела новой работой. Правда, о её “горении” я могла судить только со слов Пени, так как всё ещё не считала тактичным мозолить глаза двоюродной сестре, парень которой запал на меня. Щепетильная ситуация.

Ещё оказалось, что миссис Фултон скончалась в тот самый вечер, когда я видела, как из нашей улицы выезжала с включённой сиреной карета скорой помощи. Известно, что на похороны приезжал Фултон-младший и вскоре стали распространяться слухи о том, что он хочет забрать к себе престарелого отца, с которым длительное время не общался, однако насколько эти слухи были правдивы Коко не знала. Что же касается самой Коко, она неожиданно спелась с Нат в идее, когда-то озвученной огневолосой о том, что я должна познакомить их с мистером Гутманом. Они ссылались на то, что с каждым годом соседей у них становится всё меньше и меньше, и если мистер Гутман и вправду такой интересный человек, как я о нём им рассказала – а я о нём толком ничего никому и не рассказывала! – это, по их мнению, может означать только одно: я обязана познакомить их с этим человеком. В ответ на это я пообещала подумать над их желанием, хотя уже и понимала, что в решении этого вопроса от меня с каждым днём будет зависеть всё меньше и меньше, так как напор моих подруг с каждым днём возрастал всё больше и конкретнее.

…Первую половину субботы по возвращению домой я провалялась в постели, после чего, приняв прохладный душ, отправилась в родительский дом, где помогла Амелии с приготовлением и поеданием ужина, на котором помимо меня и Амелии присутствовали Жасмин с Мией, и Генри. Айрис всё ещё была в тренажёрном зале Руперта, и я заранее узнала время её возвращения, чтобы ретироваться до её прихода, а отец решил сегодня отказаться от ужина, отдав своё предпочтение пыльной мастерской.

Провозившись с племянницами до половины девятого, я вернулась домой и, после плотного ужина отказавшись от пиццы и пива, углубилась в просмотр футбольного матча Британии против Франции, как всегда поддерживая игру Робина Робинсона.

Так наступило второе ноября. Не просто воскресенье, а день, в который Натаниэль Беннет двадцать семь лет назад явилась на этот свет. Впрочем, этот день для Нат никак не отличался от вчерашнего или завтрашнего, за исключением того, что уже завтра в школах заканчиваются каникулы, что означает, что завтра огневолосая должна прийти к третьему уроку (спасибо Байрону за то, что отодвинул этот ужас с первой на третью ступеньку) и сделать это с трезвой головой, чего она делать, естественно, никак не собиралась. Нет, явиться на работу она, конечно же, планировала, тем более с учётом того, что не хотела подставлять своего бойфренда в подобных вещах, но о том, что головная боль у неё завтра будет дикой, знали все, даже Байрон, который вызвался сегодня вечером подвезти нас до клуба. Нат планировала кутить до утра, ну или как минимум до двух часов ночи, и даже не рассматривала варианта, в котором при всем этом веселье рядом с ней не было бы меня с Коко – в последнее время уж больно загнанными лошадьми мы казались в её глазах, отчего, исходя из её размышлений вслух, мы просто о-бя-за-ны отправиться с ней в ночной клуб и хорошенько там оттянуться. Тем более, что в честь её дня рождения это не такая уж и великая жертва, а ведь она могла бы потребовать у нас подарить ей Xbox. Услышав о том, как подруга нас пощадила, я сразу же подняла руку за то, чтобы отправиться в клуб. Коко была не намного богаче меня, так что вопрос решился достаточно быстро – хватило всего одной минуты.

Мы припарковались недалеко от клуба “Ночная звезда”, в который вошли по заранее купленным Байроном пропускам, благодаря чему нам не пришлось стоять в длинной очереди. Сразу направившись к барной стойке, мы пропустили по коктейлю за счёт всё того же Байрона, ради Нат сорящего деньгами даже в нашу с Коко сторону, после чего слились с толпой на танцполе.

Не смотря на уговоры Коко, я всё же решила отказаться от её настойчивой идеи втиснуть меня в платье, чем сейчас была вполне довольна. Лёгкая и короткая чёрная кожаная куртка, любимые тёмные джинсы, чёрное корсетное боди-футболка, чёрные ботинки на высоком широком каблуке с красивой золотистой шнуровкой, сногсшибательный макияж, изюминкой которого стала матовая помада натурального цвета плюс чёрная подводка переходящая в длинные стрелки – и я чувствую себя тёмным лебедем среди раскачивающихся в мини-юбках уток. Идеально.

Сначала мы танцевали, вернее подпрыгивали на месте, вчетвером, затем Байрон с Нат отсоединились от нас и, спустя каких-то пять минут, я вдруг потеряла Коко, которую позже заметила “зависающей” в углу барной стойки в компании её ровесницы, на фоне которой Коко выглядела едва ли не барби. Я же так давно не была в клубе, что как только очутилась на танцполе, ни разу не задумалась над тем, что мне необходимо остановиться. Я бы и не остановилась, если бы один из дюжины парней, с которыми я успела перетанцевать, при этом ни разу не позволив себя коснуться, жестом не пригласил меня к бару. В итоге мы отделились от толпы и он заказал мне коктейль.

Высокий голубоглазый блондин был весьма симпатичным, но, глядя мне в глаза, слишком широко улыбался, что меня немного отвлекало от его внешней сложенности. Спустя пару секунд он прокричал мне своё имя, которое определенно начиналось на букву Б, но так как мне было плевать на то, как его зовут, я не стала переспрашивать, представившись именем Коко.

– Как тебе коктейль, Коко?! – буквально прокричал мне на ухо Б.

– Отлично! – заулыбавшись, подняла два пальца кверху я.

– Часто здесь зависаешь?! – продолжал кричать Б, благо у него был приятный голос.

– Нет! – прокричала ответ я, после чего в три глотка прикончила коктейль, который был слишком слабоалкогольным, что могло подтвердить мою догадку о том, что Б не желал сильно-то на меня тратиться.

Пока парень отвлёкся на бармена, ко мне подошёл долговязый брюнет турецкой наружности с весьма красивой физиономией и предложил составить ему компанию в танце. Я согласилась, но сразу пресекла его попытку взять меня за руку. В итоге пока мы добрались до центра зала, я потеряла очередного партнёра и вновь растворилась в потоке танцующих, с лёгкостью меняя парней, время от времени вырастающих передо мной, словно грибы после дождя. Так продолжалось больше получаса, пока очередной парень не пригласил меня к барной стойке криком на ухо. Согласившись, уже на полпути к цели я столкнулась с Байроном и Нат, которые уже явно были “навеселе”, но всё же пригласивший меня парень смог вывести меня из толпы не потеряв при этом ни разу.

– Меня зовут Тейлор! – заказав коктейль, представился он. – Я впервые тебя здесь вижу!

Тот факт, что он не уточнил моего имени, а коктейль, которым он меня угощал, оказался более крепким, чем коктейль его предшественника, мне понравился.

– Ты очень красивая!.. – спустя несколько секунд после того, как я сделала первый глоток, решил сообщить мне Тейлор.

– Она в курсе! – прогремел гром где-то сзади над моей головой, заставивший меня поперхнуться очередным глотком.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что за моей спиной стоит Риордан, но я всё равно обернулась. Он был одет не для клубных танцев – классический чёрный костюм поверх белой рубашки. Жестом он призвал парня ретироваться и, когда я повернулась обратно на своем крутящемся барном стуле, парня уже не было.

– Что ты здесь делаешь?! – сдвинула брови я, не верующая в подобные совпадения и уже начинающая закипать от одной только мысли о том, что Дариан мог за мной следить.

– Гораздо интереснее будет узнать, что здесь делаешь ты, – невозмутимым тоном ответил Дариан.

– Всё в порядке? – слева от меня очутился Байрон, отчего могло создаться впечатление, будто меня зажали у барной стойки два амбала – я даже повернуться на своём стуле теперь не могла.

Поставив коктейль на светящуюся барную столешницу, я тяжело выдохнула.

– У нас всё в порядке, а у тебя проблемы? – с неприкрытым наездом ответил Байрону Дариан.

– Эта девушка пришла со мной, – железобетонно застолбил меня парень огневолосой.

– Мне наплевать, – буквально пронзил молнией собеседника Дариан, и я сразу же поняла, что ситуация слишком быстро приняла опасный поворот.

– Так, всё, хватит! – стукнула ладонью по барной стойке я, выпрямившись на своем стуле в струнку, но парни уже были слишком напряжены, чтобы меня слушать.

Ситуацию спасла возникшая из ниоткуда Нат, буквально вцепившаяся в мускулистую руку Байрона.

– Байрон, всё нормально, это парень Таши! – широко улыбаясь, огневолосая перекричала немногим притихшую музыку. – Дариан, познакомься, это Байрон, мой бойфренд!

– Парень Таши?! – заулыбался Байрон и со стороны Дариана почувствовалось едва уловимое снятие напряжения. – Тот самый, который навалял бывшему парню Таши, которому приходилось валять и мне?! – решил уточнить Байрон, уже по-дружески пожимая руку Дариана.

– Жаль, но я о тебе не знаю подобных подробностей, – ответил Дариан.

– Это упущение Таши! – прокричала Нат.

– Таша, тебе нужно познакомить своего парня с друзьями! – поддержал Нат Байрон.

– Тем более, что у тебя их не так уж и много! – засмеялась подвыпившая Нат. – Пальцев одной руки хватит, чтобы их посчитать! Для того, чтобы стать для неё другом, – перевела взгляд на Дариана Нат, – нужно быть гением! Ну или идиотом!..

– Он мне не парень! – прокричала я.

– Что?! – переспросил Байрон, как раз в момент, когда к нам подтянулась Коко.

– О! – воскликнула она. – Парень Таши!

– Он мне не парень!!! – изо всех сил прокричала я. – И у него есть имя! Его зовут Дариан! Да-ри-ан!!!

– Чего ты такая вспыльчивая?! – обеспокоенно воскликнула Коко. – У Нат сегодня день рождения, кстати! – даже не утруждая себя дождаться от меня ответа, вновь сконцентрировала своё внимание на Дариане Коко. Я же от злости взяла свой недопитый коктейль и начала его вливать в себя жадными глотками.

– Поздравляю! – прокричал Дариан и, положив на барную стойку двести фунтов двумя купюрами, добавил. – Выпивка за мой счёт! А теперь, прошу нас извинить, но нам пора!

Я поняла, что он говорит и обо мне тоже только после того, как он отнял у меня коктейль.

– Что?!.. – возмутилась я. – Я никуда не пойду!

– Всем хорошего вечера! – вцепившись в мою руку выше локтя, совершенно проигнорировал мой протест Дариан, после чего буквально сорвал меня со стула.

– Нет!.. Байрон!.. Он мне не парень!!! – закричала я, с надеждой смотря на Байрона.

– Держись!!! – сложив руки в рупор у своего рта, прогремел О’Кконелл, и я думала, что таким образом он выказывает мне поддержку, пока не услышала его следующие слова. – Моя мне тоже так говорила!!! Просто держи её сильнее!!!

Риордан резко дёрнул меня к себе и, оторвавшись от улыбающихся лиц своих друзей-предателей, я наконец встретилась с удовлетворённым выражением лица своего заядлого оппонента.

Глава 38.

Давно я так не злилась. Весь путь, проложенный Дарианом к машине сквозь обезумевшую толпу танцующих, охранников и узкую полоску улицы, я упиралась, вырывалась и била своего противника свободной рукой по плечу, примерно представляя, по какой именно части его татуировки всякий раз попадаю.

Как только мы оказались у тонированного танка Риордана, он развернул меня лицом к себе и, схватив за плечи, врезал меня спиной в переднюю дверцу.

– Да что ты делаешь!!! – прокричала я.

– Это ты что делаешь?!

– Ты слышал! У Нат день рождения! Я не обязана консультироваться с тобой относительно того, как именно проводить своё время с друзьями!

– Что это?! – Дариан протянул к моему лицу телефон и начал листать на нём фотографии, на которых парень по имени Б угощает меня коктейлем, говорит мне что-то на ухо, а в ответ я показываю два поднятых больших пальца.

– Ты нанял кого-то следить за мной?! – буквально вспыхнула пламенем я.

– Это мне прислал Стивен Эртон! Помнишь такого?! Тот, который пытался тебя зажать у меня в столовой!

– Конечно помню! Но по-видимому тебе тот факт, что он пытался меня зажать, не мешает до сих пор водить с ним дружбу!

– Мы с ним никогда не были друзьями, а теперь даже не знакомые! Из-за тебя, дорогуша, я начал наживать себе настоящих врагов! – с этими словами Дариан открыл дверь за моей спиной и буквально впихнул меня на переднее сиденье, всучив мне в руки телефон, на дисплее которого всё ещё светилась фотография меня в компании Б.

Как только дверь с грохотом захлопнулась, я уставилась в телефон и со злостью начала удалять одну за одной фотографии, как вдруг наткнулась на сообщение, подписывающее самое первое фото, на которой я ослепительно улыбаюсь Б:

«Твоя девчонка знает толк в коктейлях и мужчинах. Следующим угощу её я. Стивен Э.»

Дариан, слишком громко хлопнув своей дверью, сел за руль и мы тронулись с места.

– Останови, – потребовала я, но не получив ответа, решила повысить тон. – Останови! – выпалила я, сразу же попытавшись открыть дверь, но она оказалась заблокированной.

– Села на место и пристегнулась! – больно встряхнув меня за предплечье, потребовал Дариан, нажимая на педаль газа.

Поняв, что до остановки другого выбора у меня нет, я со злостью пристегнула ремень безопасности, при этом едва не сломав его основание, и демонстративно скрестила руки на груди.

В максимально напряжённом молчании мы доехали до моего дома, напротив которого, не разворачиваясь, Дариан резко нажал на тормоза. Я уже хотела выпрыгнуть из машины, чтобы красиво, со злостью хлопнуть дверью и ещё пару раз ударить ногой по переднему колесу, но моя дверь всё ещё была заблокирована, и из машины вместо меня вышел Дариан.

Открыв мою дверь при помощи ключа, он схватил меня выше локтя и буквально вырвал наружу, после чего уверенно потащил меня к дому.

– Открывай, – властно встряхнув меня, потребовал он, но я даже не начала искать свои ключи. – Быстро, – повторно встряхнул меня он, явно давая мне понять, что собирается трясти меня как копилку до тех пор, пока из меня наконец не выпадут интересующие его ключи. Поняв это, я специально медлительно достала ключи из внутреннего кармана своей куртки и хотела так же отстранённо-медленно вставить нужный ключ в замочную скважину, когда Дариан вырвал связку из моих рук и с первого же раза подобрал нужный ключ самостоятельно.

Буквально втолкнув меня в дом, Риордан наконец выпустил мою руку из своей хватки, после чего безошибочно нашёл выключатель и включил свет. Закрыв дверь, он подошёл ко мне впритык и, скрестив руки на груди, буквально вцепился в меня глазами.

– Из-за чего ты так злишься?! – упершись пальцами в бёдра, наконец решила уточнить я.

– Из-за тебя я прервал важную встречу, от которой зависело подписание контракта на очень крупную сумму!

– Подумаешь! Беднее ты точно не станешь! Плюс-минус контракт, ничего особенного, а вот я из-за тебя лишилась отличного вечера, которые случаются в моей жизни плюс-минус один раз в год!

– Ты даже не понимаешь, о каких деньгах идёт речь! Полмиллиона долларов для тебя что-нибудь значат?

Услышав цифру, я замерла с округлившимися глазами, на что Дариан ответил лишь красноречиво разгорячённым взглядом, уверенно приколачивающим меня к полу.

– Оу… Это действительно большие деньги… Но это ведь твой выбор…

– Да, Таша, это мой выбор! Я выбрал отправиться в этот грёбаный клуб и вытащить тебя из толпы, в которую затесался человек, с которым всего за пару встреч ты умудрилась встать на ножи, из-за чего тебе опасно находится с ним в закрытом помещении и тем более в толпе незнакомцев, с половиной из которых ты танцуешь и выпиваешь охотнее, чем зачастую терпишь моё общество. И всё это я выбрал вместо того, чтобы подписать договор на полмиллиона долларов! – Дариан специально повторил сумму, явно заметив, как сильно её звучание давит на мою совесть.

– Только не говори, что я теперь должна тебе полмиллиона… – раздражённо сдвинула брови я, но Дариан не позволил мне договорить и войти в наступление.

– Смысл мне вгонять тебя в такие долги, если ты мне и десяти тысяч отдать не сможешь, даже если будешь работать на меня без выходных и праздников!

Кажется я начинала понимать, что происходит. Тяжело выдохнув, я убрала руки с бёдер.

– Прости, – наконец на выдохе произнесла я, впервые извинившись перед Риорданом, но, похоже, его это не впечатлило, поэтому я решила извиниться внушительнее. – Прости, ты прав, – буквально наступив себе на горло, признала правоту Дариана я, но и этого оказалось недостаточно – он так и пылал своей злостью, лишь сильнее воспламеняясь от каждого моего неаккуратного движения. – Дариан, – я, под пристальным и неумолимым взглядом своего оппонента, дотронулась обеими руками до скрещенных на его груди рук. – Я не говорю, что я виновата… – сказав это, я встретилась с его резко вспыхнувшим взглядом и поняла, что сказала не то. – Я хотела сказать, что я ценю то, что ты приехал в тот клуб ради того, чтобы оградить меня от моего врага… – вновь встретившись с неумолимым взглядом Дариана, я тяжело и протяжно выдохнула. – Раз уж мы испортили друг другу вечер и теперь остались наедине… – уверенно начала я, но специально не договорила.

– Даже не рассчитывай взять меня этим, – самоуверенно выдал Дариан.

– Взять тебя чем? – игриво, как никогда прежде, произнесла я, кокетливо проведя наманикюренным указательным пальцем по груди своей жертвы.

– Таша, – твёрдо произнёс моё имя Дариан тоном, не терпящим прекословия, при этом схватив мою ладонь и отстранив её от своей груди.

Я машинально посмотрела на свои наручные часы и параллельно с временем отметила, что мой противник дал осечку – не отпустил мою руку, чем я и решила воспользоваться.

Я не оказала ни малейшего сопротивления, как это делала обычно, расслабив свою руку, давая Дариану на подсознательном уровне ощутить мою податливость. Подождав секунду, я сделала аккуратный шаг вперёд и медленно, очень медленно начала приближаться к его лицу, не скрывая своего намерения его поцеловать. В итоге, спустя несколько секунд, я дотронулась его губ и следующую минуту с нарастающим упорством целовала его, обнимая свободной правой рукой его талию и изо всех сил прижимаясь к нему, но так и не добилась ответа. Разозлившись, я резко отстранилась от него и, недовольно фыркнув, попыталась вырвать из его хватки всё ещё зависшую в воздухе левую руку, но Дариан неожиданно отказался меня отпускать.

Наша перестрелка взглядами продолжалась не дольше десяти секунд. Резко притянув меня к себе, Дариан вцепился в мои губы, затылок, талию… Я не сразу поняла, что мы оказались в моей спальне, так быстро мы в неё телепортировались. Мы срывали друг с друга одежду, впивались друг в друга губами и делали упоительно безумные вещи, прежде чем я всё-таки дотянулась до своей прикроватной тумбочки, в которой лежала недавно купленная мной и до сих пор не распакованная упаковка из трёх презервативов… Мы использовали два, растянув удовольствие почти на два часа – окончательно и единодушно мы сдались на сто первой минуте. Стены моей комнаты ещё никогда не слышали подобных звуков. Этого они точно не забудут. По крайней мере я не забыла бы точно, будь я стеной.

Я проснулась в обнимку с Дарианом. Судя по всему, я так и проспала всю ночь с закинутыми на него правыми рукой и ногой. Моя кровать могла вместить двоих человек, но только если второй был бы не крупнее меня, так что мне некуда было деваться даже после того, как я проснулась и своим пробуждением разбудила Дариана, прижимающего меня к себе за плечо, чтобы я не свалилась с постели.

– Ну, доброе утро, красотка, – сдвинув брови, поздоровался со мной Риордан без капли иронии или сарказма в тоне.

– Даже не думай, что это что-то значит, – произнесла я слегка осипшим после сна голосом.

– Что именно? То, что ты вчера со мной вытворяла? Или то, что мы впервые ночевали вместе?

– Ни то, ни другое, – прищурилась я, постепенно начиная просыпаться и осознавать, что мне необходимо выбираться из постели, чтобы не чувствовать своими всё ещё влажными бёдрами пробуждение организма соприкасающегося со мной мужчины

– Поцелуешь меня? – красиво, именно так, как мне нравилось, приподнял одну бровь Дариан.

– Коко с Нат уже должны были вернуться, – отстранившись от него, всё ещё слегка осипшим голосом произнесла я.

Поднявшись с постели, я выудила из шкафа тряпичный лифчик и, ловко застегнув его на себе, набросила на плечи длинную футболку, периодически заменяющую мне домашнее платье, после чего вышла в уборную. Вернувшись спустя пять минут и застав Дариана всё ещё лежащим в постели, я возмутилась:

– Уже половина девятого, – открыв комод и достав из него свои трусы, решила сообщить своему гостю я, радуясь солнечным лучам, начинающим заливать мой серый пушистый ковёр, лежащий перед шкафом.

– Я никуда не спешу, – заставив мою едва пережившую ночь кровать заскрипеть под своим весом, уверенно поднялся с неё Дариан. Он начал одеваться и я не заметила, как засмотрелась, наблюдая за работой его безупречных мышц. Когда Дариан надел брюки и уже застёгивал на них ремень, он обернулся ко мне и, перехватив мой взгляд, довольно ухмыльнулся.

– Нравится смотреть, как я одеваюсь?

– Выглядит неплохо, – призналась я, представив, как Дариан таскает железо в тренажёрном зале, который он посещал регулярно четыре раза в неделю.

– Когда ты созреешь и мы будем жить вместе, для тебя это не будет чем-то необычным, – набросив на себя рубашку и подойдя ко мне впритык, самоуверенно произнёс он. Взяв меня за подбородок, он поцеловал меня в губы, на что я хотела отреагировать мгновенно отрицательно, из-за чего уже расцепила скрещенные на груди руки, но Дариан произвёл слишком быстрый поцелуй, чтобы ещё сонная я смогла его прервать. – Пошли, солнышко, сделаешь мне кофе, – уже пройдя мимо меня, поразил мой слух своей самоуверенностью нахал. Я хотела выкрикнуть ему в спину пару неприличных выражений, которые уже почти сорвались с моих уст, но вовремя вспомнила о том, что Нат с Коко, должно быть, спят, поэтому решила высказаться на кухне.

Выйдя из спальни, я украдкой заглянула в спальню Нат, в которой оказалось пусто, но Коко, растянувшись на своей раскладушке, спала так крепко, что даже похрапывала. Значит, Нат заночевала у Байрона.

– Никогда больше не смей называть меня солнышком! – войдя на кухню с вытянутым вперёд указательным пальцем, выпалила я.

– Я до сих пор не вижу своего кофе, – совершенно не отреагировав на мою претензию, Дариан продолжил читать вчерашнюю газету, которую для нас выписывала Коко.

– С чего ты взял, что я его тебе сделаю? – ударила по газете в его руках я, заставив её край вылететь из-под его пальцев.

– С того, что я не знаю, где на этой кухне находится кофе, – наконец посмотрел на меня он, вновь взяв газету обеими руками. – Таша, остынь. Мне нужна чашка кофе и чем быстрее я её получу, тем быстрее я уеду к себе.

Подумав ещё секунду, я согласилась с аргументами Дариана, найдя их логичными и весьма весомыми для того, чтобы поскорее заварить ему кофе.

– Тебе со сливками или без? – уже заливая кипяток, поинтересовалась я.

– Со сливками, – перелистнув газетную страницу, отозвался Дариан.

Открыв холодильник и застав его пустым, я обернулась к Риордану.

– Сливок нет, но есть молоко.

– Давай с молоком, – согласился он.

Взяв в руки бутылку молока, я открыла её и резко поморщилась от протухшего запаха.

– Похоже, молока тоже нет, – закрыв нос тыльной стороной ладони, констатировала я, после чего выбросила полупустую бутылку в мусорку под раковиной. Вернувшись обратно к холодильнику, я наклонилась, чтобы достать с нижней полки внезапно замеченную упаковку сливок, спрятавшуюся между двумя банками фасоли. Больше в холодильнике ничего не было.

– Приятный вид, – заметил Дариан, и я сразу же разогнулась, вспомнив о длине своей футболки-платья.

– Тебе сегодня сказочно повезло, – отозвалась я, уже раскупоривая миниатюрную упаковку сливок как раз на две порции. – Кофе всё-таки будет со сливками.

– Вам не помешало бы закупиться продуктами, – перевёл взгляд с открытого холодильника обратно в газету Дариан. – Или вы используете этот ящик чисто в декоративных целях?

– Извиняюсь, но моя зарплата приходит мне на карточку пятого числа, а сегодня, если я не ошибаюсь, только третье, так что давай перебьёмся тем, что есть.

– Давай перебьёмся, – невозмутимо согласился Дариан.

– Ты обожаешь читать газеты, верно? – спустя несколько секунд, спросила я, вливая сливки в кофе.

– Просто предпочитаю печатную прессу электронным носителям. Люблю классику. Кстати, это хорошая идея, постепенно начинать узнавать мои предпочтения.

– Только хотела узнать, сколько кусков сахара тебе положить, но теперь будешь пить как и я – с двумя, – с издёвкой прищурилась я, раскладывая сахар по чашкам.

– Не менее хорошая идея вводить меня в курс своих предпочтений, – колко заметил Дариан.

– Я бы сказала, кто ты такой, да такого слова не существует, – поставив напротив собеседника кофе, с некоторой злобой выдавила я.

– Что ж, – начал Дариан дождавшись, пока я сяду справа, во главе стола, и сделав глоток кофе, – радует, что у вас хотя бы сахар есть.

– Не обольщайся, он прошлогодний, – хитро прищурилась я и, спустя несколько секунд молчания, наблюдая за тем, как Дариан, читая нашу неинтересную во всех смыслах провинциальную газету, делает мерные глотки кофе, всё-таки решила спросить из чистого женского любопытства, которым никогда не отличалась. – Ты случайно не планируешь подстригаться? Волосы уже отросли ниже лопаток, – договорила я уже в чашку, решив утопить в кофе слова о том, что щетина, как и длина его густых волос, ему весьма идёт.

– Тебе, кстати, к лицу ходить с помятой причёской после сна, – ушёл от ответа Дариан, что лишний раз указывало на то, что он не из тех мужчин, которые любят обсуждать свою внешность, какой бы красивой она ни была.

Пронзив собеседника неодобрительным взглядом по поводу выданного им мне интимного комплимента, я больше не произнесла ни слова, ожидая, пока он наконец допьёт свой кофе, и параллельно допивая свой.

Наконец поставив опустевшую чашку на блюдце, Дариан, не отрывая глаз от газеты, обратился ко мне обескураживающе невозмутимым тоном:

– Принеси мне мой пиджак.

– Чего?! – воскликнула я, даже не попытавшись скрыть своё удивление от наглости собеседника.

– Он остался в твоей спальне.

– Сходи за ним сам, – скрестила руки на груди я.

– Таша, у меня сегодня разгруженный день, так что я могу просидеть на твоей кухне до вечера. Ты этого хочешь? – он в упор посмотрел на меня, при этом сложив газету напополам.

– Ещё чего! – мгновенно взбунтовалась я, вскочив со своего места и быстрым шагом направившись в сторону своей спальни. – Сейчас получишь свой пиджак и проваливай давай!

– Замечательно, – удовлетворённо произнес Дариан мне вслед, что только заставило меня ускорить свой шаг.

– Вот, держи свой пиджак, – я протянула пахнущий дорогим мужским одеколоном чёрный пиджак уже ожидающему моего возвращения Дариану, стоящему у входной двери.

– Кофе у тебя получился чудесный, – лишь спустя несколько секунд принял свой пиджак из моих рук он, перед этим застегнув пуговицу на левом рукаве своей белоснежной рубашки и просверлив меня сверху вниз твёрдым взглядом. – Хочу, чтобы ты заваривала его мне каждое утро, – уже надевая пиджак и поправляя его ворот, нагло добавил он.

– Этим утром ты говоришь слишком много глупостей, – сдвинула брови я.

– Ты права. Я не кофеман, так что будешь заваривать мне кофе только когда мне этого захочется.

– Он тебе так понравился, потому что он жутко дешёвый. Держу пари, для тебя всё дешёвое в новинку.

– Ты ведь понимаешь, что для меня ты явно не дешёвая, – застёгивая пуговицы на рукавах, прищурился Дариан. – И я сейчас говорю не о твоих моральных качествах. Только вчера ты обошлась мне в полмиллиона.

– Образно, – ответила прищуром на прищур я. – Не факт, что подписание договора состоялось бы, если бы ты не решил тащиться за мной в клуб, – заметила я.

– Ладно, скажу тебе по-секрету – я не собирался подписывать этот договор. Мне просто было интересно, как отреагирует на мой отказ сторона, предлагающая мне его, а ты меня лишила этого удовольствия. Впрочем, я ещё смогу это наверстать.

– Вот как, – удивлённо повела бровями я. – Тогда почему ты вчера был так зол?

– Причина моей злости кроется в том, что ты проводила своё время с незнакомыми тебе мужчинами. Я и сейчас зол.

– Я проводила время со своими друзьями…

– Таша, – оборвал меня Дариан, – я ведь сказал. Я и сейчас зол. Тебе лучше либо сказать, что ты подумаешь над своим поведением, либо вообще не начинать эту тему, – не услышав ответа на эти слова, Дариан продолжил. – Отлично, – удовлетворённо произнёс он. – Поцелуешь меня на прощание?

– По мне видно, что я хочу тебя поцеловать? – холодно приподняла брови я, скрестив руки на груди.

Ничего не ответив, Дариан молча взял меня за талию правой рукой и, придвинув к себе и сжав мою левую ягодицу свободной рукой, попытался поцеловать в губы, но я ловко увернулась.

– Таша, ты не хочешь целовать человека, который оценил проведённую с тобой ночь в полмиллиона? – ухмыльнулся Риордан. От услышанного я на мгновение замерла, что дало Дариану ровно одну секунду на то, чтобы успеть меня поцеловать. – Мммда, – довольно протянул он, ещё сильнее вцепившись руками в моё тело. – Полмиллиона того определенно стоили.

Вдохнув запах моих волос, он вышел на улицу, закрыв за собой входную дверь и оставив меня стоять посреди прихожей. Своими последними словами он буквально погрузил меня в глубокую заморозку.

Я простояла не меньше пяти минут без единого движения, прислушиваясь к мотору разворачивающегося у моего дома мерседеса Риордана, а позже слушая оставшуюся после него, звенящую тишину. Слова, невзначай брошенные им перед уходом, поразили меня, словно острые молнии. Они звучали настоящим громом в моём подсознании, вызывая перед моими глазами только один образ…

Этот образ принадлежал Мии.

Глава 39.

– Что это такое?! – протянув экран своего телефона к лицу Дариана, которого я застала в гостиной за просмотром Доктора Стрэнджа, с напором поинтересовалась я. Каникулы Ирмы закончились, поэтому я могла говорить в полную силу голоса, не опасаясь того, что нас услышат.

– Фух… – тяжело выдохнул Дариан. – Думал, что ты мне сейчас покажешь фотографии, на которых я оттягиваюсь в клубе с длинноногими блондинками, – выдал явную отсылку к дню рождения Нат он.

– Не смешно, – прищурилась я. – Дариан, что это?

– Это древняя модель айфона? Она вообще ещё способна функционировать? Тебе следует купить новый.

– Присмотрись, – ещё ближе протянула “древнюю модель айфона” к лицу собеседника я.

– Насколько я могу судить, это цифры, но так как их слишком мало, я с непривычки не могу сразу произнести вслух подобное числительное.

– Эта моя зарплата.

– Правда? Мне жаль тебя. Как ты только на подобные гроши выживаешь? Кто вообще твой босс?

– Я не понимаю, что тебя так веселит, – сдвинула брови я. – Во-первых, сегодня всё ещё только третье число и до начисления моей зарплаты всё ещё остаётся два дня, а во-вторых, на моём счету не одна, а сразу две зарплаты, – кажется ещё чуть-чуть и из моих ушей рисковал пойти пар.

– Во-первых, я всему своему персоналу выплатил сегодня преждевременную зарплату, а во-вторых, у тебя прибавка за проведённые за городом дни, которая заранее была оговорена.

– Прибавка? Ты удвоил мою зарплату! – плевалась гневом я.

– Насколько я помню, мы с тобой не обсуждали сумму, которую ты должна была получить за эту поездку. Она осталась на моё усмотрение.

– Я не нуждающаяся! И тем более не продающаяся! Не думай, что можешь доплачивать мне за то, что я с тобой сплю!

– Даже не рассчитывай на это, – самоуверенно произнёс Дариан. – Я не буду платить тебе после секса.

– Что значит “после”?! – возмутилась я.

– Это значит, что я предпочитаю платить “до”, – тяжело выдохнув, схватил меня за вытянутую руку Риордан, резким рывком заставив меня бухнуться в диван слева от него, из-за чего попкорн, стоящий между нами в большом картонном ведре, просыпался на диван. – Так что можешь не переживать, эти деньги никак не связаны с твоими успехами этой ночью.

– Ты идиот! – бросила в собеседника забытым им у меня сегодня утром галстуком.

– Сейчас только начало первого, – посмотрел на часы Дариан. – Соскучилась и решила приехать пораньше? М?..

– Решила пораньше задушить тебя твоим же галстуком, сразу после того, как увидела смс-оповещении о начислении средств на мой счёт, – прищурилась я.

– Странно ты выражаешь свою любовь ко мне.

– Хах! Может быть потому, что я тебя не люблю?

– Угощайся, – спустя пару секунд напряженного молчания и сверления меня взглядом, который должен был мне показать, что терпение моего собеседника явно находится на пределе, сдержанно произнёс Дариан, подтолкнув ко мне ведро с попкорном, после чего угостился сам.

Недолго думая, я придвинула к себе пуфик из кожзама и, откинувшись на спинку дивана, смотря в телевизор, запустила руку в попкорн.

– Не смей больше делать мне подачек… – прошипела я.

– Ты о попкорне? – невозмутимым тоном поинтересовался Дариан и, посмотрев на меня снизу вверх и не получив ответа, кроме того, что я выстрелила в него взглядом, с сарказмом добавил. – Купишь себе сливки и молоко.

От столь острой колкости внутри меня произошла мгновенная вспышка. Дариан всё-таки взорвал во мне тринитротолуол*… Бум!!! – и держу пари, этот диван ещё никогда не был так безжалостно забросан попкорном.

(*Тринитротолуо́л – одно из наиболее распространённых бризантных взрывчатых веществ).

– Совсем не понимаешь шуток, да? – вместе со мной стоя в уборной напротив зеркала, поштучно выковыривал из своих волос попкорн Дариан, в то время как мне приходилось ещё и крошку из груди вытрясать.

– Ты козёл! – злостно трепля волосы рукой, отозвалась я.

– Это я уже раз двадцать слышал. Но если я козёл, тогда кто ты? – с расстановкой поинтересовался Дариан, вопросительно посмотрев на меня сверху вниз через плечо. В татуировку на этом плече я могла сейчас буквально уткнуться носом, из-за недостающего пространства в уборной. Как будто туалет нельзя было сделать более просторным!

– Ну и кто я? – вздёрнула брови я.

– По логике вещей, виды спариваются внутри своих видов.

– Мы с тобой не спариваемся, – злостно фыркнула я.

– Именно по этой логике, – проигнорировав мои слова, продолжал Дариан, – выходит, что я, козёл, запал на тебя только потому, что ты, Таша, коза.

– Звучит ужасно, – сдвинула брови я, чтобы не выдать мысленную ухмылку на то, что Дариан на меня “запал”.

– Поэтому я предпочитаю такой вариант: ты – львица, а я, соответственно… – Дариан посмотрел на меня с таким выражением лица, словно я могу сама додумать правильный ответ.

– Лев? – блеснула умом я.

– Именно.

– Что ж, тогда я предпочитаю думать, что мы с тобой не спариваемся, а скрещиваемся. Это означает, Дариан, что я – львица, а ты всё-таки козёл.

На сей раз не выдержала даже я. Мы одновременно брызнули смехом, заполнив им всё пространство в уборной.

Я смотрела на картину, стоящую на мольберте возле окна в мастерской мистера Гутмана.

– Она нарисована давно, – заметила я тем бархатным тоном, которым привыкла говорить только в этой комнате. – Зачем вы её достали?

– Моуди Фултон умерла, – вытирая кисти от специального раствора мягкой тряпкой, когда-то бывшей белой, но теперь окрашенной в многочисленные цветные пятна, ответил мистер Гутман и, по обыкновению, продолжил лишь спустя несколько секунд. – Марвин Фултон заходил ко мне вчера, чтобы попрощаться.

– Мистер Фултон? – не скрыла своего удивления я. – Разве вы дружили?

– Мы жили на одной улице, наши дети были рождены в один год. Мы – одна история. Его единственный сын, с которым он с Моуди не общался последнее десятилетие, и с которым он всё-таки смог найти общий язык после смерти жены, сегодня утром увёз его на север, к двум внукам и внучке. Он доживёт свою старость где-то там, в неизвестной нам дали.

Сказав это, мистер Гутман замолчал, а я выпрямилась и посмотрела в окно, в сторону дома Фултонов, стоящего слева от дома Генри.

С Фултонами моя семья никогда не ладила, да и вообще в городе не нашлось бы ни единой семьи, которая с ними бы ладила, однако так уж сложилось, что они были именно нашими соседями. Перепалки случались минимум один раз в месяц, максимума же они достигли после того, как Миша скатилась в наркотическую яму, что позволило Фултонам вызывать на нас полицию теперь не один раз в год, а пару раз в месяц. Кажется, я помню все стрелы, выпущенные из их колчана в нашу сторону. Больше всего запомнились конечно же те, которые пришлись на моё детство. Детство вообще яркая вещь в жизни любого человека, и эта вещь с каждым годом становится всё ярче и ярче, словно отполировывается тяжестью прожитых человеком лет…

Однажды мистер Фултон вызвал полицию потому, что на его газоне нагадила собака и, как он утверждал, это была именно наша собака. Он имел ввиду ту самую таксу, которую подобрала на улице Пени и которой отец приделал вместо передней лапки протез в виде колеса. Возможно виновницей кучи на газоне Фултонов была и наша собака, так как на тот момент на нашей улице больше ни у кого собак не было, но с той же вероятностью это мог сделать любой другой пёс, тем более с учётом того, что для мелкой таксы столь внушительная куча казалась большеватой. И всё же Фултоны утверждали, что видели именно нашу собаку, которую требовали усыпить из-за дурного характера, что было откровенной ложью, так как наша такса была весьма кроткого нрава. Отец недолго доказывал, что такса на протяжении всего того дня находилась запертой дома. В итоге так и не выяснилось, кому именно принадлежала та несчастная куча и она так и осталась “ничейной”.

Или тот момент, когда Джереми сломал засохший розовый куст миссис Фултон, насквозь протаранив его мячом. Миссис Фултон так кричала!..

Впрочем, развод Генри и дружки по наркоманской части со стороны Миши – вот что стало для Фултонов раздольем, а не какой-то розовый куст, из-за которого полиция даже отказалась приезжать на разборки.

Впрочем, Фултоны всё же проявили некоторую терпимость после того, как в нашей семье произошла трагедия. За два последующих года они ни разу не позвонили в полицейский участок. Если задуматься, тогда можно даже прийти к выводу о том, что высшей солидарности к нашему горю, чем Фултоны, в те времена не проявил никто…

– По просьбе Марвина, завтра я должен буду заколотить досками окна и двери их с Моуди дома, – оборвал мои мысли мистер Гутман. – Ещё один заколоченный дом на этой улице… Всё меняется.

– Вы хотите “заколотить” окна и на картине, – скорее утвердительно, нежели вопросительно произнесла вслух свою догадку я.

– Я всего лишь тайный зритель, – немного подумав, произнёс мистер Гутман.

Я отошла от окна и, сев за стол с пылающей огнём свечи лампой, замолчала. Тишина продлилась около пяти минут, когда я, наконец, додумав свои тяжёлые мысли, произнесла:

– Я хочу вас кое с кем познакомить. Можно?

– Если ты действительно этого хочешь, почему бы и нет.

– Странно, – слегка повела бровями я. – Я не думала, что Вы так легко согласитесь.

– Это потому, что я больше тридцати лет прожил отшельником?

Я промолчала, зная, что он не был полноценным отшельником. Мистер Гутман регулярно контактировал с социумом из-за банальных потребностей вроде пищи и оплаты коммунальных услуг, но в то же время он свёл своё общение с людьми до возможного минимума, из-за чего я в итоге была склонна согласиться со словом “отшельник”, что и выразила своим молчанием.

– Душа – человеческий лабиринт, – вдруг произнёс художник. – Кто-то ведь должен будет заколотить досками и мой лабиринт тоже.

– Может быть Вам ещё рано заколачивать свой лабиринт? – посмотрела на собеседника я.

– Ты возвела стены, заколотила все входы и выходы своего лабиринта, – умиротворённо начал произносить слова мистер Гутман. – Как думаешь, услышит ли человек, которому ты кричишь из своего наглухо заколоченного лабиринта, твои слова о том, что ему рано вбивать гвозди в свои доски?

Глава 40.

За прошедшую неделю Нат всего один раз ночевала в своей спальне, что начинало нас с Коко наводить на мысль о том, что огневолосая скоро окончательно нас бросит, отчего наша осенняя хандра на фоне тусклой погоды приправилась дополнительной перчинкой. Мы даже начали скучать по Натаниэль, не смея без неё подниматься на чердак, чтобы без её спроса смотреть на звёзды, которых из-за набегающих с севера густых облаков с каждым днём становилось всё меньше видно на ноябрьском полотне.

Я тщательно подумала над согласием мистера Гутмана познакомится “кое с кем”. Он ответил: “Почему бы и нет”. Прежде я думала, что мне придётся знакомить с ним Коко и Нат, так как последние несколько недель они не отставали от меня с этой просьбой, но вот Нат неожиданно забыла о нас с Коко и я решила не нарушать её идиллии с Байроном, отрывая её на целый вечер всего лишь ради нового знакомства. Впрочем, я и сама не собиралась присутствовать при этом.

Когда Коко узнала о моём решении не участвовать в её знакомстве с соседом, пирог, который она только что достала из духовки, едва не вывалился из её рук. Сначала она говорила о том, что я не могу с ней так поступить, потом напоминала о том, как не бросила меня на день рождения Генри, хотя её с Нат, между прочим, никто не приглашал, после чего она ударилась в разглагольствования о моей обязанности относительно связующего звена в цепочке знакомства, но я уже слушала её лишь вполуха.

Когда Коко, наконец, ушла в сторону дома мистера Гутмана, с твёрдой уверенностью в том, что ей нельзя опаздывать (я соврала ей о том, что мистер Гутман ожидает нас ровно к трём часам), я села на диван, включила футбол, откупорила бутылку пива и уже сделала первый глоток, когда на мой телефон пришло смс-сообщение:

15:00 (Ирма Риордан): «Таша, мне нужна твоя помощь. Можешь подстраховать меня?»

15:00 (я): «Не интересует».

15:01 (Ирма Риордан): «Плачу наличными».

15:01 (я): «Я ведь сказала – не интересует. У меня выходной».

15:02 (Ирма Риордан): «Ну пожалуйста. Мне больше некого попросить».

15:03 (я): «Сколько платишь?»

15:03 (Ирма Риордан): «300 баксов».

Покрутив телефон в руках и, оценив провальную подачу нападающего, я сделала второй глоток из бутылки и вновь перевела своё внимание на телефон.

15:05 (я): «Ладно, сойдёт. Где встречаемся?»

15:05 (Ирма Риордан): «Через полчаса в Лондоне. Рядом с Хэмптон-корт. Я сейчас вышлю тебе точный адрес».

Ирме крупно повезло, что я не успела нализаться пивом. Иначе ей пришлось бы остаться без какой бы то ни было помощи, так как, исходя из её заявления, кроме меня ей больше не к кому было обратиться.

В 15:45 я подобрала Ирму на остановке у Хэмптон-корта и сразу же зарядила ей в лоб вопрос:

– Ты одна, без присмотра, в Лондоне – что происходит?

– Ничего, – прикусила нижнюю губу девчонка, в последнее время зачастившая нервно кусать свои губы. – Мы с Дарианом решили провести выходные в Лондоне, но он отвлёкся на какой-то контракт, так что у меня появилось свободное время.

– И-и-и?… – требовала продолжения я.

– Мне нужно добраться по этому адресу, – показала мне смятый обрывок бумаги девчонка.

– Погоди… Это ведь другой конец Лондона.

– Вот именно. Поэтому мне нужно, чтобы ты меня туда отвезла.

– Почему ты не вызвала такси? Или не позвонила Кристоферу? Он ведь у вас водителем значится. – Ирма ничего не ответила, что ещё раз заставило меня прищурится, нажимая на педаль газа. – Что находится по этому адресу?

– Мне нужно встретится с одним человеком.

– Что за человек?

– Сама увидишь, – буркнула себе под нос Ирма.

– Ладно, – согласилась я, решив, что и вправду смогу сама увидеть человека, с которым Ирма хотела встретиться.

Впрочем, уже через полчаса я пожалела о том, что слишком быстро сдалась.

– Ты уверена, что мы едем в правильном направлении? – всмотревшись в телефон Ирмы, решила уточнить я, когда женский голос из мобильного навигатора сообщил мне о том, что до точки назначения осталось каких-то сто метров.

– Я уверена, – твёрдо произнесла девчонка, заглянув в свой навигатор.

– Ирма, ты ведь понимаешь, где мы? Это ведь не просто неблагополучный район… Мать и мачеху, ты это видишь?! – выкрикнула я, увидев, как на обочине огромный белый парень избивает более крупного чернокожего парня битой для бейсбола.

– Проезжай скорее мимо, осталось всего пятьдесят метров! – воскликнула Ирма, как вдруг женский голос из навигатора сообщил мне о повороте налево, который я едва не пропустила.

Как только мы повернули, я поняла, что мы оказались в тупике.

– Ирма! – выругавшись, посмотрела на девчонку я. – Куда ты меня завезла? Это ведь даже трущобами назвать нельзя!

– Я сейчас вернусь, – уже хотела выйти из машины девчонка, но я резко одёрнула её назад и захлопнула её дверь.

– Никуда ты не пойдёшь, пока не объяснишь, с кем ты здесь собираешься… – я осеклась, заметив, как из двери кирпичного здания справа, находящегося от нас всего в каких-то десяти метрах, вышел чернокожий амбал. Мне понадобилось четыре секунды, чтобы заблокировать четыре двери и с облегчением вспомнить о том, что мой багажник заперт.

– Что ты делаешь?! – возмутилась девчонка, крича мне в лицо. – Мне нужно с ним поговорить!

– С кем именно из них? – решила уточнить я, но неожиданно для себя самой сделала это слишком низким, даже испуганным тоном, заставившим лицо Ирмы вытянуться.

К нашей машине со всех сторон начали подходить чернокожие мужчины разных возрастов и комплекций. Когда амбал, которого я увидела первым, постучал в боковое окно Ирмы, я едва не взвизгнула от испуга.

– Ирма Риордан? – баритоном поинтересовался он.

– Да, – испуганно кивнула головой Ирма.

– Выходи, – скорее приказал, нежели попросил амбал.

Мы замерли, обе парализованные страхом.

– Ирма, кто это?.. – одними губами спросила я, когда амбал потребовал её выйти повторно, на сей раз сделав это более грубым и требовательным тоном.

Ирма так и не успела ответить – к моему боковому окну приникло сразу двое чернокожих мужчин. Забрызгивая стекло слюной, они начали называть меня красоткой и сообщать остальным, что девчонка Риордан приехала с подругой.

Мужчин становилось всё больше и больше, и, как только я попыталась завести мотор своей клячи, но вместо её урчания услышала предательский писк, я испытала такой ужас, которого не испытывала с момента аварии, в которой выжила.

Поняв, что я собираюсь завести автомобиль, “главный” амбал прокричал:

– Они не хотят выходить! Давайте вскроем этот банк! Девчонку не трогать – Риордан дорого за неё заплатит, а вот её подругу можете оставить себе!

От услышанного моё сердце выпрыгнуло на приборную панель.

– Таша! – закричала Ирма, но я не поняла, что она кричит из-за конкретного страха, а не из-за того, что нас могут достать. – Таша!!! Он хочет кинуть это в нас!!! – Ирма прокричала эти слова так громко, что я едва не оглохла. Только после этого я заметила, как один из полусотни чернокожих парней замахивается в наше лобовое стекло железным баллоном. В этот момент я с больши́м упорством прокрутила ключ в зажигании. Мотор заскрежетал и… Завелся!

Я сразу же дала задний ход, но уже спустя несколько секунд остановилась, поняв, что сзади мне что-то мешает. Обернувшись, я увидела, что путь мне преградило с два десятка человек. Как только я остановилась, на машину буквально набросились, начали с остервенением её раскачивать, отрывать от неё дворники, выдирать зеркала заднего вида…

– Таша!!! Таша!!! – во весь голос кричала Ирма, явно давая понять, что кроме меня нас спасти никто не может. Из ступора меня вывел неожиданный удар в лобовое стекло – амбал всё-таки решился воспользоваться галлоном. От удара стекло мгновенно прогнулось и растрескалось белым пятном со стороны Ирмы, что не оставило во мне сомнений в том, что нас непременно четвертуют, если только я не решусь задавить пару-тройку нападающих.

Я вновь нажала на педаль газа и машина слегка подпрыгнула от того, что её едва не перевернули как раз в тот момент, когда холодный ужас заставил меня действовать. Как только я тронулась с места, галлон, которым было разбито лобовое стекло, со скрежетом скатился по капоту и упал на ногу одного из мужчин.

– Ты их задавишь! Ты задавишь их!!! – кричала Ирма, пока я, обернувшись назад, прокладывала себе путь через расступающуюся передо мной толпу. Один из двух парней, зацепившихся за багажник, отвалился до того, как я развернулась, второй же всё ещё продолжал держаться.

Когда я наконец прорвалась из тупика на проезжую часть, в нашу сторону вдруг полетела тяжеловесная арматура. Мужчины наперебой кричали: “Держи их! Не дай им уйти!”, – сопровождая свои крики слишком чёрной нецензурной бранью и угрозами. Когда я на мгновение остановилась, чтобы переключиться сразу на третью передачу, парень, всё это время удерживающийся за багажник, отцепился и с крыши внезапно скатился на багажник ещё один чернокожий. Не медля ни секунды, я нажала на газ и рванула вперед.

– Мы его задавили?! Таша?! Мы его задавили?!

– Нет! – обернувшись и увидев, как парень встаёт, прокричала я, продолжая вдавливать педаль газа в пол. – Жив! – констатировала я, после чего резко начала открывать своё разбитое боковое окно, чтобы улучшить себе обзор – одна из труб, которой в нас швырнули, пришлась на мою сторону окна и сейчас торчала в нём, словно дряхлое бревно. Окно же со стороны Ирмы вовсе стало одним белоснежным пятном, сквозь которое ничего нельзя было рассмотреть.

– Они едут за нами! – внезапно прокричала Ирма, смотрящая назад.

– Что?! – зачем-то переспросила я, выбив трубу из окна и машинально начав закрывать его резкими движениями.

– Они едут за нами!!!

– Звони Дариану!

– Что?!

– Звони Дариану, Ирма!!!

– Слушаю, – спустя несколько секунд раздался до раздражения спокойный голос Риордана.

– Спроси где он! – потребовала у Ирмы я.

– Это что, Таша кричит? – резко напрягся голос в трубке телефона Ирмы.

Я не выдержала и, выругавшись, отобрала у невовремя онемевшей девчонки трубку.

– Ты где?! – прокричала в трубку я, после чего Дариан продиктовал мне адрес. – Это жилой дом?! Там есть паркинг?!

– Есть, – наконец заговорила Ирма. – Это в десяти киллометрах отсюда.

– На паркинге через пять минут! – выпалила я в трубку, выбросив её в Ирму. Как позже выяснилось, я забыла прервать звонок.

– Что это было?! – спустя несколько секунд прокричала девчонка, когда по нашей машине раздался металлический скрип. Без зеркал заднего вида это было сложно понять, но как только я оглянулась, я увидела, что нас нагнал мотоцикл с двумя чернокожими парнями, один из которых сейчас проходил по моей обшивке чем-то отдалённо напоминающим гвоздодёр. Я резко вывернула руль в сторону противников, после чего водитель мотоцикла завилял и, в итоге, сбавив скорость, врезался в мусорные баки.

– Ты сбила их! Таша, ты сбила их!!!… За нами ещё машина!

– Ирма, кто это?!.. Ты меня слышишь?! Кто это?!

– Помнишь тот порошок, что ты нашла в моей сумочке в банке из-под мятных конфет? Меня уже неделю шантажируют, требуя за него деньги! Я хотела с ними договориться…

– Ты идиотка, Ирма! Ты идиотка!!!

– Таша…

– Заткнись! Ты подставила меня!

– Таша, они нас таранят!!!

В итоге нас протаранили в задний бампер трижды, но даже не смотря на проколотое переднее колесо с моей стороны я умудрилась выбраться в город, резко завернув на повороте и выгнав нас на одну из узких улочек с односторонним движением, по которой мы проехали не меньше пяти километров. Всю дорогу Ирма кричала на меня словами: “Таша, нас догоняют!… Таша, нас сейчас снова будут таранить!.. Таша, жми на газ!”. От силы её крика к концу заветного десятого километра у меня уже едва кровь из ушей не хлестала.

– Сюда! – наконец прокричала девчонка, ткнув пальцем на огромную стеклянную высотку. – За этим зданием будет поворот в подземный паркинг! У меня есть ключ! Там блокпост, они его не смогут пересечь без ключа! Нажми на газ!

Мы оторвались от преследователей не больше чем на пятьдесят метров – благо у них была консервная банка, а не машина! – но этих пятидесяти метров хватило на то, чтобы мы успели вовремя пройти электронный блокпост, который мгновенно закрыл за нами шлагбаум. Этот шлагбаум не пугал даже меня, однако за нами внезапно выросли шипы, которые не смогла бы проигнорировать даже я со своей безбашенной ездой.

– Нам на второй подземный этаж! – продолжала кричать Ирма. – Езжай в конец, там будет спуск!

Нам повезло, что паркинг был освещён лучше, чем была освещена палата Хьюи. И всё равно, из-за слепой зоны, приходящейся на бо́льшую часть лобового стекла, я не заметила Дариана, стоящего на пустующем машиноместе с правой стороны.

– Дариан!!! – в очередной раз оглушила меня Ирма.

– Где?!

– Останавливай!

Я думала, что мы ехали с диким скрипом и скрежетом, но те звуки, которые произвела моя машина при остановке, превзошли всё. Я едва не оглохла от звона, который издал мой выпустивший дух автомобиль, из-за чего сразу же после остановки прочистила уши пальцами.

– Открой, Таша! – кричала Ирма, продолжая издеваться над моими перепонками, и я увидела, как Дариан пытается открыть дверь Ирмы, но, в итоге, отрывает от двери ручку. – Таша, открой! – продолжала требовать пребывающая в шоке девчонка. – Дверь заело!..

Однако в шоке пребывала не только Ирма. И если её шок был паническим, тогда мой был явно агрессивным.

Буквально выпрыгнув из машины, я захлопнула свою дверь с такой силой, что поцарапанное и треснувшее напополам стекло мгновенно задребезжало. Подбежав к Дариану, я изо всех ударила его в грудь обеими руками, но он даже не пошатнулся.

– Ты обещал, что это меня не заденет! – с криком выпалила я. – Я ведь тебе поверила!..

– С нами бы ничего не сделали… – затараторила вылезшая через мою дверь Ирма.

– Сказать почему с нами ничего не сделали?! – ещё больше разозлившись из-за слов девчонки, воскликнула я. – Потому, что я давила толпу колёсами, потому, что я умею водить, и потому, что мотор моей машины вовремя завёлся и каким-то чудом не сдох по пути сюда! Из-за какого-то твоего “должка” нас чуть на части не порвали!

– Но ничего ведь не произошло! – продолжала разжигать во мне злость неправильными словами девчонка, пока Дариан стоял где-то за моей спиной.

– Ничего не произошло?! – я резко нагнулась и подняла с асфальта ручку, оторванную Дарианом от двери моей машины. – Ты это видишь?! – я ткнула рукой в направлении того, чем стала моя машина: разбитая, исцарапанная, покорёженная, с оторванными зеркалами, торчащим вверх одним-единственным оставшимся дворником и с проколотыми двумя покрышками (оказывается заднее колесо тоже было порезано!). – Это было моей машиной! Моей грёбанной машиной! Дряхлой, старой, подержанной тачкой, на которую я сутками пахала, чтобы приобрести её! Думаешь, с нами ничего бы не произошло?! Это ты у нас золотая девочка с богатеньким старшим братиком! Это с тобой бы ничего не сделали! С тобой вообще никто никогда ничего не сделает, потому что за твою жизнь либо миллионы заплатят, либо головы оторвут! У меня нет такой гарантии за плечами! За меня никто не выплатит выкуп и никто за меня не сломает никому хребет! Нет у меня ни таких денег, ни таких заступников! А теперь ты! – резко обернувшись, врезалась оторванной дверной ручкой в грудь Риордана я. – Ты выплатишь мне всё до последнего цента! Триста баксов слишком мало, – обернулась к Ирме я, после чего вновь вернулась к Дариану. – Ты заплатишь мне даже больше, чем стоило это корыто! – взмахнула свободной рукой в сторону искорёженного автомобиля я.

– Хорошо, – твёрдо согласился Дариан, и его неожиданное согласие заставило меня запнуться.

– Ты ведь обещал, что это никак на меня не повлияет, – сквозь зубы выдавила я, ещё раз ткнув оторванной ручкой в широкую грудь собеседника.

Резко отстранившись от Риордана, я со всей злости бросила ручку в машину, от капота которой она звонко отскочила в сторону. Как только она звякнула, я положила руки в карманы куртки и, задев Дариана плечом, отправилась к ближайшему выходу, чтобы не выходить из того же, в котором оставила за собой “хвост”.

– Таша, я тебя подвезу, – уверенно произнёс Дариан мне в спину.

– Нет, Дариан! Ты меня не подвезёшь! – не оборачиваясь, кричала я, продолжая уверенным шагом идти вперёд. – Видеть вас обоих не желаю! Даже на сантиметр не приближайтесь ко мне больше!

– Ты увольняешься? – прокричала мне вслед Ирма.

Я остановилась и, обернувшись, максимально громко произнесла:

– Деточка, ты шутишь?! Я дождусь, когда ты ещё пару раз выбросишь что-нибудь подобное, поставив на кон мою ничего не стоящую для тебя жизнь, после чего наконец накоплю необходимую для себя сумму, выжав из твоего брата максимальную компенсацию, и больше вы меня не увидите!

– Ты шутишь? – решила уточнить девчонка, когда я развернулась и вновь быстрым шагом зашагала прочь.

– Я обещаю!!! – раскинув руки в стороны и встряхнув ими, так громко прокричала я, что эхо моего крика трижды отразилось от стен полупустой подземной парковки и вернулось ко мне, с болью врезавшись в перепонки.

Глава 41.

Дариан.

Я только что получил сообщение о том, что автомобиль, преследующий Ташу с Ирмой, задержан, но не мог сообщить об этом им, с сжатыми кулаками слушая речь Таши. Её брошенные Ирме слова: “…Это ты у нас золотая девочка с богатеньким старшим братиком! Это с тобой бы ничего не сделали! С тобой вообще никто никогда ничего не сделает, потому что за твою жизнь либо миллионы заплатят, либо головы оторвут! У меня нет такой гарантии за плечами! За меня никто не выплатит выкуп и никто за меня не сломает никому хребет! Нет у меня ни таких денег, ни таких заступников!…” – наковальней отбивались в моём подсознании. Таша даже не допускала мысли о том, что такой человек в её жизни уже существует. Она даже не задумывалась о том, на что я был способен из-за неё.

– Ты ведь обещал, что это никак на меня не повлияет! – говоря сквозь зубы, Таша тыкала в меня оторванной от машины дверной ручкой.

Она не просто упрекала меня в невыполненном обещании – она обвинила меня в том, что я подверг её жизнь риску. Этого я не смог простить Ирме тогда, не простил и после. Но главное – я не смог простить этого себе, из-за чего мои чувства к Таше с этого момента начали резко усугубляться.

Я стёр все возможные рамки запретов и наплевал на черту дозволенного. С этого дня я перестал бороться со своим желанием знать о Таше больше, чем она сама о себе могла предполагать. Я захотел узнать о ней всё, чтобы она больше никогда в жизни даже мысли не допускала о том, что рядом с ней нет человека, который мог бы быть её силой. С момента, когда Таша отбросила оторванную дверную ручку в искореженную машину и та со звоном отскочила на асфальт, я начал наливаться незримой опасностью, становиться той самой силой, которая способна не только перемолоть всех и всё вокруг этой женщины, но и той страшной силой, которая способна сломать даже ту, из-за которой она однажды и навсегда разлилась по моим венам.

– …И больше вы меня не увидите! – удаляясь, кричала Таша.

– Ты шутишь? – спросила Ирма, которую ожидали сутки жестокой расплаты в моём лице.

– Я обещаю!!! – раскинув руки в стороны и встряхнув ими, так громко прокричала она, что эхо её крика трижды отразилось от стен полупустой подземной парковки и с треском врезалось в мои перепонки.

Таша даже не подозревала, что своим обещанием вызвала роковую для нас обоих лавину. Ей уже было не уйти, мне не остановиться и нам не спастись. Таша не догадывалась, с каким огнём играет, я же не догадывался о том, какой фатальный пожар могу устроить. Хотя, возможно, обратный отсчёт начался не с этой секунды. Возможно он начался с того момента, когда я впервые увидел её фото в аккаунте своей сестры или впервые услышал её голос по телефону, или же когда впервые дотронулся её кожи… С какой именно секунды мне суждено было испепелить всё – я не знал. Однако я с самого начала знал, что не я один стал виной того неконтролируемого пáла, результатом того пепла. Таша аккуратно, день за днём разжигала во мне пламя, вместо того, чтобы заняться его контролем. Мой взрыв стал результатом её халатности в отношении безопасного пользования моей конструкцией. Там, стоя на парковке, я отчётливо почувствовал внутри себя включившийся таймер с обратным отсчётом…

Могли ли мы избежать фатального взрыва между нами? Не знаю, но секунды неумолимо струились сквозь мою грудную клетку, и я уже не мог их остановить самостоятельно, а Таша не хотела прикладывать к дырам в моей груди свои руки, чтобы заткнуть утечку своим существом…

У нас ещё оставалось время, но оно слишком быстро утекало сквозь пальцы и, в итоге, утекло всё до последней секунды.

В нашем будущем мы не смогли не взорваться. Мы стали одним большим огненным шаром, взмывшим к небесам и испепелившим всё на своём пути. Мы стали одним большим ужасом, одним длинным мигом, одной долгой ночью, оголённым нервом… Мы впервые стали одним целым, чтобы вместе исчезнуть и однажды вместе воскреснуть. Мы – феникс. И этот феникс сейчас приближался к стадии своего невероятно мучительного и непостижимо болезненного сгорания.

Глава 42.

Весь оставшийся день я провела у Хьюи, даже не сомневаясь в том, что Риордан одним щелчком своих пальцев разрулит те серьёзные проблемы Ирмы, от которых любой другой человек испустил бы дух, но только не она, ведь у неё есть защитник…

Закрыв глаза, я тяжело выдохнула и забыла открыть глаза снова. Когда же крики в моей голове стали невыносимы, а ощущение материнской крови на лице нестерпимым, я резко дёрнулась и поняла, что нахожусь в кресле напротив койки Хьюи. Я перевела взгляд со своих наручных часов, показывающих девятый час, на брата и нахмурилась. Интересно, ему снятся сны, или он вообще ничего не видит? Если первое, тогда мне не хотелось бы думать, что ему, подобно мне, могут сниться кошмары.

С этой мыслью я поднялась со своего кресла и, нагнувшись к лицу Хьюи, поцеловала его в лоб, как прежде целовала нас перед сном мама. Не отстраняясь, я максимально близко приблизилась к лицу брата (копии моего лица) и шёпотом начала напевать колыбельную, которую давным-давно пела нам мать:

“Послушай, как ветер стучится в окно,

Он многое видел, сплетая руно

Из звёзд золотых и из месяца стрел,

Что в окна к тебе, струятся, как мел.

Ты выдохнешь ветром и ветер вдохнешь,

И пепел со звёздочки тихо смахнёшь;

Осыплется пепел, сорвётся с небес,

Чтоб феникс из пепла того вновь воскрес.

Взмахнёт феникс крыльями, взмоет наверх,

На тучке высокой омоет свой грех

Прозрачной слезою, что примет земля,

Ведь вечною жизнью здесь жить нам нельзя”.

Допев, я аккуратно отстранилась от Хьюи, и ещё долго всматривалась в его бледное лицо, удерживая его за тонкую руку. Он снова мне не ответил.

Домой из Лондона я впервые за долгое время возвращалась на электричке. Вагон был наполовину заполнен, но я сидела одна. Упёршись головой в холодное окно, я погрузилась в свои обычные тяжелые воспоминания, к которым добавилось ещё одно: воспоминание, в котором несколько десятков чернокожих мужчин из трущоб с криками раскачивают мою машину, буквально разрывая её на запчасти. Скованная страхом, я не могу пошевелиться, когда вижу, как огромный амбал берёт в руки железный баллон, чтобы запустить его в лобовое окно. От ужаса я начинаю судорожно хватать воздух ртом, как вдруг, кто-то накрывает мою окалевшую от ужаса ладонь обжигающую руку. Повернувшись, я вижу Дариана. В отличие от меня, он абсолютно спокоен, но его спокойствие на меня не влияет. Я хочу прокричать ему о том, что удар галлоном придётся на его сторону, но, буквально захлебываясь и задыхаясь страхом, не могу произнести ни слова. Дариан, уловив мой возрастающий страх, смягчает выражение своего лица, но всё равно остаётся твёрд. Подняв правую руку перед собой, он щёлкнул пальцами, и летящий в нашу сторону галлон, как по волшебству, исчез. Я почувствовала лёгкое облегчение… Дариан ещё раз щелкнул пальцами и разъяренная толпа исчезла. Мне ещё никогда не было так легко… Но Дариан вдруг вновь щёлкнул пальцами и за окнами нашего автомобиля не осталось ничего – только белый фон. Я мгновенно напряглась. Взглянув на Дариана и поняв, что он собирается щёлкнуть пальцами вновь, я испытала по-настоящему сильный страх, но на лице Дариана вместо привычной твёрдости была искренняя улыбка. Я потянулась к нему, едва не вскрикнув от ужаса, желая остановить его щелчок, но не успела, опоздав всего на долю секунды. Щелчок прозвучал… Щёлк! – и перед моими глазами только белоснежное, слепящее глаза полотно, глушащая тишина и во мне больше нет ни страха, ни лёгкости, ничего. Бесконечно белая пустота…

Первое, что я подумала, когда проснулась от объявления кондуктором своей остановки: “Хорошо, что пустота не чёрная”.

Воскресение началось как обычно. Подъём в восемь часов, утренняя пробежка, занятия с гантелями на все группы мышц, завтрак. Нат уже четыре дня как не объявлялась дома, поэтому я готовила завтрак только на себя и Коко, у которой, из-за своего позднего возвращения, не успела вчера уточнить, как прошло её знакомство с мистером Гутманом. И всё равно мне пришлось ждать дольше положенного, чтобы узнать подробности – я вернулась с пробежки, сделала убийственный комплекс упражнений, приготовила завтрак, позавтракала, приняла душ, высушила и заплела волосы в хвост, а Коко всё не просыпалась. Посмотрев на настенные часы, я решила, что если к половине одиннадцатого, а это уже через полчаса, Коко не проснётся – я пойду её будить.

Не успела я прочитать и первую колонку утренней газеты, как моя соседка, словно услышав мои мысли, вышла из своей спальни. Я терпеливо дождалась пока она закончит утреннюю гигиену и пройдёт мимо меня на кухню, чтобы, наконец, притворившись не слишком уж заинтересованной, спросить у неё умеренным тоном:

– Как прошло ваше знакомство с мистером Гутманом?

– Оу, весьма многообещающе.

– Многообещающе? – удивлённо вскинула брови я, оторвав взгляд от газеты и упершись им в пустой экран телевизора. Я ожидала услышать что угодно от “неплохо” до “отвратительно”. Но “многообещающе”?.. Хм… Подобного я точно не думала услышать. – Что это может значить? – наконец решила уточнить я.

– Он остался без ума от моего вишнёвого пирога и предложил нарисовать мой портрет.

– Нарисовать твой портрет?! – моё удивление росло в геометрической прогрессии.

– Да, – невозмутимо посмотрела на меня Коко, прежде чем нырнуть на кухню, где её уже ожидал приготовленный мной завтрак. – На следующей неделе я приду к нему позировать.

– Когда?

– На следующей недели, Таша! – послышалось из кухни. – Ты меня что, совсем не слушаешь?

– То есть вы не договорились о дне или хотя бы времени?

– Нет, а зачем?

– Пш-ш-ш… – только и смогла выдавить себе под нос я тот звук, который произошёл в моём мозгу сразу после вспышки света, означающей, что я явно что-то не догоняю.

Мы с Коко сидели напротив телевизора, предварительно уговорив себя на сегодня отказаться от пива, ведь завтра понедельник, рабочий день и прочая никому не интересная ересь… Вечер не предвещал быть длинным, интересным или шумным, но всё начало постепенно меняться сразу после того, как в нашу дверь раздался первый звонок.

Я, как самая молодая в нашей компании, встала со своего места и отправилась к двери, по пути поправляя своё свободное платье “супермена”, больше напоминающее футболку, пятью сантиметрами не достающую до колен.

– Нат? – удивилась я, увидев огневолосую на пороге. – А ключами воспользоваться не вариант?

– Я их у Байрона забыла, – переступив порог, раздражённо ответила Нат. Закрыв за подругой дверь, я уже по тому, как она снимала с себя обувь, поняла, что дело пахнет палёным.

– Ну и что произошло? – со своего места спросила Коко.

– Этот эгоист запрещает мне курить! Хах! Как будто он может мне что-то запрещать!

– Что конкретно он сделал? – поинтересовалась я.

– Выкинул две пачки моих сигарет! Нет, он сначала при мне же порылся в моей сумочке, после чего вынул две совершенно новые упаковки и забросил их в камин!

– Ого! – воскликнула я. – У него есть камин?

Нат не оценила моего юмора, но так как я не смеялась, говоря вполне серьёзным тоном, мы избежали неловкой паузы, хотя подруга и наградила меня жгучим взглядом.

– Ну теперь-то нам точно без пива не обойтись! – довольно воскликнула Коко.

Глава 43.

– Все мужчины одинаковые! – поддакивала Коко Нат, открывая себе вторую бутылку пива. – Оба моих мужа боролись с моим пристрастием к пиву, например. И это при том, что сами хлебали его литрами!

– Да он вообще обнаглел! – встряхнула своей бутылкой огневолосая. – Не прошло и недели, как я у него ночую, а ему уже нравится, что я ему ужины готовлю! Таша, не молчи!

– А я что могу сказать? Все они самовлюблённые самодуры. По крайней мере, Дариан точно. Вы бы видели, как он наслаждается властью! Просто обожает доказывать, что всё будет именно так, как хочет он, и никак иначе.

– Вот-вот! У Байрона та же напасть, только разлита она по более мелким флаконам. Например, он обожает доказывать мне, что его точка зрения более трезвая лишь потому, что он мужчина!..

Шёл второй час излияний Нат, которые мы с Коко поддерживали как могли: добрым словом, длинным улюлюканьем, красноречивым взглядом, утешительным похлопыванием по плечу, злым высказыванием и глотком пива, естественно.

Ровно в семь часов в дверь раздался второй за вечер звонок. Коко сразу же предположила, что это притащился Байрон, из-за чего Нат со злостью сорвалась с места, но, как говорится, Акела промахнулся – это были Пандора с Пени, заявившиеся на наш порог с целым ящиком пива.

– Вы ещё что тут делаете? – окинула удивлённым взглядом нежданных гостей я. Особенно странным было видеть пиво в руках Пени – из-за контроля Рупертом здорового образа жизни их семьи она пила так редко, что мне за нее иногда даже страшно было.

Оказывается Байрон – отличный игрок в шахматы. Полчаса назад он пришёл в гости к Руперту, с которым был в друзьях ещё со школьных времён, и, зная, что Пени является сестрой соседки Нат, то есть моей, решил поставить Нат шах слоном, но так как Пандора всё ещё пребывала у неё в гостях, ему пришлось проставиться сразу на двух слонов и купить в два раза больше пива. Таким образом, заслав на вражескую территорию две свои фигуры, он подготавливал почву к нападению. Но мы тоже не лыком были шиты. Уже спустя десять минут после того, как Пандора с Пени переступили порог нашего бомбоубежища, мы перекрасили новобранцев в свои цвета и вручили в их руки наши флаги. Пандора оказалась даже бо́льшим бойцом, чем Коко. Она вспомнила всех своих молодых, страстных и ветреных любовников, за каких-то пять минут успев поимённо послать каждого из этой сотни туда, куда не ходят автобусы. Пени же, хотя и поддерживала нашу оппозицию, так и не смогла ничего плохого выдавить про Руперта, что Пандору нешуточно задело.

– Но дорогая, он ведь не даёт тебе пить! – воскликнула она. – Даже сейчас через силу тебя отпустил! Мне буквально выдирать её пришлось из рук её благоверного, – возмущалась Пандора, на сей раз обращаясь к огневолосой. Пени сразу же сказала, что Пандора преувеличивает – она, то есть Пени, в любой момент может напиться и Руперт её не остановит. Сказано – сделано. Пени, кривясь, допила свою первую бутылку пива и сразу же взялась за вторую. Ей не нравился вкус пива, но она продолжала его пить, чтобы не выбывать из компании, хотя в основном она и общалась-то только со мной, так как я лучше всех понимала язык жестов.

Спустя час, во второй раз вернувшись из уборной, я поняла, что захмелеваю. Ещё никогда в жизни я не чувствовала серьёзного опьянения от пива, так как никогда ещё не вливала его в себя такими количествами. Впрочем, захмелела не я одна – все в гостиной говорили уже слегка заплетающимися языками, делали размашистые движения и галдели ещё громче, одна только Пени сидела на пуфике с широко распахнутыми глазами и активно кивала головой на всяческое громкое замечание Пандоры о том, какие мужчины страшные существа и как бы нам, женщинам, хорошо жилось без них на планете Земля. Я была не уверена в том, что именно Пандора из всех здесь собравшихся смогла бы хотя бы месяц прожить без внимания со стороны “сильного” пола, но решила не озвучивать свои мысли, дабы мне в лицо не прилетела диванная подушка, которой она так активно размахивала.

Подойдя к креслу, на котором сидела Коко, я попросила её подать мне очередную бутылку, и как только та оказалась в моей руке, в дверь раздался третий за вечер звонок.

– Но теперь-то это точно он! – радостным военным кличем воскликнула Нат, вскочив со своего места.

– Покажи ему, где раки зимуют! – крикнула ей вслед Коко.

– Да, Нат, врежь ему! – поддержала Пандора, и я решила не отставать.

– Давай, четвертуй его на месте! – прокричала я как раз в момент, когда Нат открыла дверь.

– Сама четвертуй, – обернувшись, разочарованно ответила мне огневолосая.

– В смысле? – не поняла я, наконец открыв свою бутылку и оторвав взгляд от оставшейся в моей руке пробки.

– Это к тебе, – пояснила Нат, отойдя от двери, в проёме которой стоял Дариан.

– Нет-нет-нет! – замахала руками я, не желая палиться перед Пандорой и Пени. – Не впускай его!

– Как можно не впустить такого красавчика? – широко заулыбалась Пандора сойдя со своего места как только Дариан переступил порог – она за секунду смогла оценить его параметры.

– Добрый вечер, красавицы! – озарил комнату широкой самовлюбленной улыбкой Дариан.

– Ты ведь только что сама говорила, что все мужчины кобели и без них было бы гораздо легче жить! – возмутилась я, обращаясь к Пандоре.

– Легче, но не веселее, – игриво задвигала бровями моя собеседница. – Какой красивый молодой человек, – не дав сказать Дариану и слова, неожиданно буквально прилипла к его телу Пандора, после чего я поняла, что она захмелела, а значит и выпила, больше меня, хотя и начала это дело на час позже. – Оставайтесь этим вечером с нами.

– Нет-нет-нет!.. – продолжала тараторить я, уже подходя к Дариану и Пандоре, чтобы прекратить обнимания моей моложавой бабушки с молоденьким миллионером. – Это ведь женский вечер!

– Что ж, я пожалуй останусь, – довольно отозвался Дариан, наблюдая за моей реакцией.

– Замечательно! – буквально встряхнула Дариана за талию Пандора, довольная выигранным трофеем.

– Ну и пожалуйста! – разочарованно воскликнула я, вихрем обойдя их, чтобы плюхнуться в своё кресло.

– Красавчик, присаживайся сюда, – радостно произнесла Пандора, указав Дариану на диван, и он сел по центру, на ближайшее ко мне место. – Итак, Таша, ты нас представишь? – ещё шире заулыбалась Пандора. – Я хочу знать имя своего кавалера на этот вечер.

– Бабушка… – начала я, но она меня оборвала.

– Дорогая, не называй меня бабушкой!

– Это твоя бабушка?! – едва ли не присвистнул Дариан. – Теперь я понимаю, в кого ты такая красотка.

– Ва-а-ау! – на сей раз едва ли не присвистнула Пандора, севшая справа от “своего кавалера на этот вечер”. – Таша, ты это слышала? Он назвал тебя красоткой. Имей ввиду – он тобой заинтересован. Кстати, – вновь перевела своё внимание на Дариана шумная женщина, – Таша унаследовала красоту не от меня. Она получила и приумножила в себе красоту своей очаровательной матери, царствие ей небесное, которая была моей дочерью. Так что не без моего участия по этому миру ходит такая красота!..

– Ну всё, тебя несёт, – оборвала Пандору я и сделала очередной глоток из своей бутылки. – Прекращай налегать на выпивку.

– Кстати, угощайся, красавчик, – Пандора протянула Дариану, по широкой улыбке которого можно было понять, что он в восторге от происходящего здесь цирка, одну из последних бутылок пива.

– Прекрати называть его красавчиком, – попросила я, сделав ещё один глоток. – Ты тешишь его и без того раздутое самолюбие.

– Ой, я тебя умоляю! Все красивые люди хотя бы немного, но самовлюблённые. На себя посмотри. Так почему бы немножечко не потешить?.. – Пандора то ли не договорила, то ли оборвала свою мысль, заглянув в светящиеся глаза Риордана, продолжающего мудро молчать и тем самым получать всё больше информации, и комплиментов в свой адрес.

– Тебя прислал этот помешанный на власти придурок? – поинтересовалась Нат, обратившись к незванному гостю.

– Ты ему сейчас прям его же и описала, – с сарказмом и кривой ухмылкой заметила я, запрокинув ногу на ногу, чтобы Дариан наконец прекратил цепляться взглядом за мои широко расставленные ноги.

– Я про Байрона, – немного заплетающимся языком пояснила Нат.

– Нет, я здесь из-за Таши, – продолжал улыбаться Дариан, но я заметила, что мои слова, кинутые перед пояснением огневолосой, всё же достигли своей цели.

– Кстати, а кем ты являешься нашей Таше, – кокетливо прошлась пальцами по грудной клетке Риордана Пандора, что заставило меня невольно поморщиться.

– Бабушка, он мой босс, – продолжая кривить носом, ответила я прежде, чем Дариан успел бы ляпнуть о другой стороне наших взаимоотношений.

– Дорогуша, ты ещё никогда так часто не называла меня бабушкой! – возмущённо прошипела Пандора. – Только не говори, что ты ревнуешь ко мне своего босса!

– Да забирай его с потрохами! – с вызовом бросила я.

– Я бы Дариана тоже забрала, раз уж ты отдаёшь, – неожиданно отозвалась Коко.

– Подожди, как его зовут? – выпрямилась в струнку Пандора. – Дариан? Так ты и есть тот самый Дариан?!

– Что значит “тот самый”? – ещё шире заулыбался Дариан, отстранив от своих губ бутылку с пивом.

– Да, тот самый, – утвердительно закивала головой огневолосая.

– Какой красавец! – шлепнула в плечо Дариана Пандора. – Я слышала краем уха, что у тебя тёрки с Ташей.

– Нет у нас никаких “тёрок”! – возмутилась я, сразу же начав объяснять Пени на пальцах, что Дариан мне никакой не парень.

– Не соглашусь, – встряла Нат. – Тёрки у вас определённо имеются.

– Да ещё и какие! – подхватила Коко

– Откуда вам знать, какие у нас “тёрки”?! – обернувшись, ещё больше возмутилась я, и заметила, каким заинтересованным взглядом Дариан наблюдает за тем, как я общаюсь с Пени на языке пальцев.

– Ага, значит всё-таки тёрки есть, – не успокаивалась Пандора.

– Да по тебе сразу видно, в какие дни у тебя были тёрки с Дарианом, а в какие нет, – невозмутимо пожала плечами Нат. – К тебе ведь ни подойти ни подъехать раньше было, пока ты не стала с ним спать. Теперь хоть не такой напряжённой ходишь.

Предательница!

– Да уж, – подтвердила Коко. – Раньше вся такая со сжатыми кулаками и сдвинутыми бровями ходила.

– Немногословная и холодная, – поддакивала Нат.

– А теперь хотя и не улыбаешься, зато хотя бы выглядишь немного разряжённой, – кивала головой Коко.

– Особенно хорошо, когда у вас тёрки перед выходными происходят, – продолжала Нат. – Тогда на выходных можно рассчитывать на завтраки в твоём исполнении.

– Да тебе вообще тёрки идут на пользу, – резала без ножа Коко.

– Так, всё, хватит!!! – едва не взорвалась от негодования я. – Давайте поговорим о Байроне или ваших бывших мужьях?! Как там обстояли дела с тёрками?!

– Да брось! – в голос засмеялся Дариан. – Они правы. Ты и вправду не такая стервозная после того как…

– А ты вообще заткнись, – забрав диванную подушку из рук Пени, врезала ей в грудь Риордана я, после чего перевела взгляд на ошарашенную сестру и сразу же возмутилась её “немыми” словами. – Пени!.. – воскликнула я.

– Что она сказала? – поинтересовался Дариан.

– Она сказала, что судя по настроению Таши, у вас давно не было тёрок, – засмеялась в голос Пандора, после чего Дариан рассмеялся ещё громче, и я поняла, что эти двое окончательно спелись.

Глава 44.

– А ты случайно не родственник Тристана Риордана? – не отставала от Дариана Пандора. – А-то Таша не колется. Сказала, что ты никак не связан с Риорданом-старшим, но я не склонна ей доверять в вопросах, которые касаются мужчин.

– Он никак не связан с “тем самым” Риорданом, – внушительно посмотрела на Дариана я, чтобы он не спалился в том, что является ювелирным магнатом. Если Пандора об этом узнает здесь и сейчас – завтра он уже поведёт её под венец.

– А почему Вы не доверяете Таше в вопросах, которые касаются мужчин? – решив хоть раз послушаться моего взгляда, ловко перевёл тему Дариан.

– Красавчик, называй меня просто Пандорой, иначе я начинаю чувствовать себя старухой, – похлопала ладонью по бицепсу Дариана моя пьяненькая старушка.

– Хорошо, Пандора, – с энтузиазмом подыграл ей Дариан, и Пандора едва не взвизгнула от удовольствия, когда он обратился к ней на “ты”. – Так почему ты не доверяешь Таше в вопросах о мужчинах?

– Да потому что Таша в них совершенно не разбирается! Я хочу сказать, что ей попадаются такие бриллианты, а она сорит ими словно щебёнкой! Это просто невероятно!

– Да, это просто невероятно, – закатив глаза, буркнула я, удивившись тому, как так получилось, что Пандора в точку попала с бриллиантовым бизнесом Дариана.

– И всё-таки жаль, что ты не тот самый Риордан, – тяжело выдохнула Пандора. – Ты не представляешь, как я хочу себе богатого зятя!

– Ты не зятя богатого хочешь, ты хочешь яхту, собственный остров и пить мохито каждый день, – невозмутимо заметила я. – Выражайся точнее.

– Таша! – топнула ногой Пандора, талантливо изобразив пятилетнюю девчонку. – Ты со своей смазливой внешностью могла бы подыскать себе какого-нибудь, хотя бы самого завалящего, миллионеришку, но нет же, ты убиваешь все надежды своей любимой бабушки…

– Завалящего, – игриво задвигала бровями я, посмотрев на Дариана.

– И потом, нам ведь так нужны деньги, – продолжала свою тираду Пандора.

– Зачем вам нужны деньги? – заинтересованно поинтересовался Риордан, неохотно отведя от меня взгляд.

– Ну вот! – поспешно вставила я, в попыхах пытаясь исправить ситуацию. – Теперь Дариан будет думать, что ты променяла бы его кандидатуру на какого-то “завалящего миллионеришку” лишь потому, что тебе нужна личная яхта, – с сарказмом и надеждой на успех, выпалила я.

– Оу, красавчик, ничего подобного, – вновь похлопала по плечу своего соседа Пандора. – Ты лучший вариан.

– Вариант? – криво ухмыльнулась я, вновь игриво посмотрев на Дариана. – Звучит как “пробник”.

– Дорогая, не перебивай меня, – обратилась ко мне Пандора. – Я хотела сказать, что Дариан настолько красив, насколько красива ты, а знаешь ли ты, что это значит?

– Что? – усмехнулась я, прильнув к своей бутылке.

– Это значит, что тебе пора прекращать пить пиво, – ещё более таинственно заговорила Пандора.

– Это ещё почему? – поинтересовалась я, вновь глотнув из бутылки.

– Да потому, что у вас должны получиться идеальные дети! – хлопнула в руки Пандора, словно только что объяснила идиотке простейшее арифметическое уравнение.

До сих пор я ещё ни разу в жизни не давилась алкоголем, тем более пивом. Как только я услышала слово “дети”, я закашлялась так, что даже хлопки Пени по моей спине не смогли мне помочь. В итоге у меня заслезились глаза и я, надрывно кашляя, удалилась в ванную.

Я пробыла в ванной всего пять минут, но за эти пять минут обстановка в гостинной кардинально переменилась. В четвёртый раз за этот вечер я услышала дверной звонок, а когда вернулась обратно в гостиную, застала в ней только Дариана с Коко.

– Где остальные? – поинтересовалась я, остановившись на полпути.

– Пришли Байрон с Рупертом, – начала пояснять Коко. – Первый забрал Нат, второй забрал Пандору с Пени, так мы вдвоём и остались.

– Эй, вообще-то я тоже здесь, – ударилась носком ноги в кресло Пандоры я.

– А я тебя и имела ввиду, – обернувшись, вздёрнула брови женщина. – Я Дариана не посчитала, – добавила она, после чего, повернувшись к Дариану, подмигнула ему левым глазом.

– Я всё вижу, – возмутилась я, на что Дариан весело засмеялся. – Ладно, – подбоченившись, посмотрела на Риордана я. – Зачем ты приехал?

– Нам нужно поговорить на улице, – невозмутимо ответил Дариан.

– Оу, я могу оставить вас наедине, – подняла руки вверх Коко.

– Благодарю, но нам всё равно нужно поговорить на улице, – настаивал Дариан.

– Ла-адно, – протянула я, тяжело выдохнув и хлопнув себя повисшими руками по бёдрам. – Сейчас оденусь.

Зайдя в комнату и надев штаны, я вернулась обратно в гостиную, где Коко уже в полный голос смеялась от остроумных шуток Дариана по поводу красивых женщин. По правде говоря, эти колкие шутки, явно направленные в мой адрес, заставили и меня пару раз улыбнуться, пока я одевалась в своей спальне с незапертой дверью.

Уверенно пройдя к выходу, я набросила на плечи куртку и нагнулась, чтобы надеть ботинки, как вдруг меня начало клонить на левый бок, в сторону от двери. Я бы наверняка упала, если бы Дариан меня вовремя не придержал.

– О-о-о… – протянул он. – Кажется кто-то сегодня нализался пивом.

– Похоже на то… – сдвинула брови я и, наконец надев на себя ботинки, выпрямилась.

Как только мы очутились на улице и меня окутала ночная прохлада, мне стало намного легче, и я даже немного протрезвела.

– Никогда не приезжай ко мне без предупреждения, – начала я, остановившись на крыльце под фонарём и сдвинув брови.

– Я впервые увидел, как ты общаешься языком жестов, – совершенно проигнорировав мои слова, твёрдо произнёс Дариан. – Выглядишь круто.

– Правда? Спасибо, – слишком легко поддалась похвале я, что ещё раз доказывало, что я всё-таки нахожусь под градусом. – Так зачем ты приехал?

– Видишь машину? – Дариан указал в сторону тротуара, на котором стоял неизвестный мне автомобиль ярко-оранжевого цвета. Как только я на неё посмотрела, Дариан поднял в своих руках ключи.

– Нет. – твёрдо ответила я.

– Ты могла бы сказать это слово, не будь это самой дешёвой моделью фольксвагена, которую я смог для тебя найти. Правда, полной комплектации и только что с салона, но всё равно максимально бюджетный вариант. В конце концов, ты ведь лишилась своей машины по моей вине и тебе ведь нужно на чём-то добираться на работу. Моральную компенсацию я выплачу тебе в конце месяца в размере трёх зарплат.

– Во-первых, машины у меня нет не из-за тебя, – прищурилась я. – А во-вторых, какой бы бюджетной эта модель не была, марка всё равно не из дешёвых, плюс ко всему она из салона и полной комплектации, так что будем считать, что моральная компенсация входит в её стоимость, – уверено произнесла я и увидев, что Дариан хочет оказать сопротивление, быстро добавила. – Или так, или никак.

– Ладно, – поджал губы Дариан. – Теперь оценишь обновку?

– Теперь оценю, – удовлетворенная своей победой, позволила себе улыбнуться я. Всё-таки я перебрала с пивом.

Я села сбоку, отказавшись от предложения Дариана сесть за руль, так как трезво оценивала своё пьяное состояние. Сев за руль, Дариан объяснил для меня значение новых кнопок, которые меня интересовали, после чего мы очень медленно прокатились по моей погрузившейся в сон улице. Машина ехала так плавно и так беззвучно, что я замерла с широко распахнутыми глазами, немо наслаждаясь тишиной и запахом нового салона, пока Дариан не остановился напротив моего дома.

– Так, ладно, – напряжённо произнесла я. – Теперь давай я попробую заехать в гараж.

Мы поменялись местами и я, подняв ворота гаража при помощи кнопки на старых ключах, завалявшихся в кармане куртки, сделала глубокий вдох и, наконец, вставила ключ в зажигание. Мотор завёлся мягко, словно урчащий котёнок, отчего я напряглась ещё сильнее. Прежде мне ещё никогда не доводилось водить машину, только что выгнанную из салона. И всё же я старалась казаться невозмутимой, хотя из-за градуса в крови у меня это сложно получалось.

Как только я успешно припарковалась в собственном гараже, сбоку от мотоцикла Нат, я с облегчением выдохнула и откинулась на спинку кресла, но руль из своих рук так и не выпустила.

– Хорошо, – на очередном выдохе произнесла я, после чего, наконец, заглушила мотор. – Нет худа без добра, верно? – посмотрела я на внимательно наблюдающего за мной Дариана.

– Никакого худа не должно быть, чтобы в твоей жизни было добро. Я мог купить тебе эту или любую другую машину просто так.

– Просто так? – едва уловимо, криво улыбнулась я. – Дариан, мы спим вместе. Не о каком “просто так” не может идти речи, когда речь идёт о финансировании.

– Это не финансирование.

– Это, – постучала кулаком по рулю я, – не финансирование, – согласно подтвердила я. – Но только потому, что ты возместил причинённый мне ущерб. Если бы ты купил мне нечто подобное просто так, это уже было бы финансированием. Я бы подобное не приняла.

– Как колье, которое я тебе подарил, – скорее констатировал, нежели спросил Риордан.

– Как колье, которое ты мне подарил, – подтвердила я.

Мы говорили как-то приглушённо, словно боялись разбудить соседей, и от этого было странно уютно.

– То, что тебе пришлось пережить из-за того, что я не усмотрел за Ирмой…

– Брось, это моя работа – присматривать за ней. Я должна была заранее заметить или хотя бы что-то заподозрить…

– Нет, Таша, я её брат. Сколько бы я тебе не платил за присмотр за ней, главным надзирателем всё равно остаюсь я, – отрезал он, на что я промолчала, тем самым негласно согласившись с его мудрыми словами, после чего, спустя несколько секунд, Дариан вдруг спросил. – Как ты?

– Ну… – я поджала губы. – Мне впервые за десять лет вместо привычного кошмара приснился новый, так что я не жалуюсь. Это всё-таки какое-никакое, однако разнообразие. Но я не хочу разговаривать об этом. Даже не смотря на то, что я немного пьяна, – попыталась ухмыльнуться я. – Однако тот факт, что я немного пьяна, мог бы значительно разнообразить наш вечер, если бы у нас был контрацептив, – заметила я, и Дариан, ответив мне ухмылкой на ухмылку, нажал на бардачок, из которого вытащил маленькую нераспакованную коробочку. – Серьёзно?!.. – мои брови в удивлении поползли вверх.

– С тех пор, как мы стали с тобой этим заниматься, презервативы теперь всегда при мне, – усмехнулся в ответ Риордан, и наше общее настроение резко начало улучшаться. – Советую и тебе с ними не расставаться. В любой ведь момент может понадобиться.

– Хорошо, что машина достаточно прогрелась, – прислонив руку к печке, одобрила температуру воздуха я, после чего взяла с приборной панели свои старые ключи, чтобы опустить гаражные ворота.

Погасив фары, я начала спускать с себя штаны, радуясь своей длинной футболке, пока Дариан настраивал своё сиденье.

– Ну что, готов? – спросила я, оставшись ниже пояса голой и услышав, как молния на джинсах Дариана щёлкнула.

– Иди сюда, – коротко произнёс он, после чего помог мне перелезть к нему на руки.

– Ауч, – слегка ударившись головой о потолок, засмеялась я. – Насколько бы эта машина не была новой, всё-таки в твоём танке было бы поудобнее.

– Как-нибудь сделаем это и в моём танке, если захочешь.

– Я подумаю над этим, – отозвалась я, начиная работать бёдрами.

– Пандора права, тебе стоит прекратить пить пиво ради ежемесячной сохранности своих яйцеклеток.

– Дариан, сейчас не лучшее время говорить о наших репродуктивных данных. Ведь не зря же мы распихиваем по бардачкам упаковки презервативов, – подалась слегка вперёд я. – Всё под контролем.

– Любишь всё контролировать, но сама и пятнадцати минут не продержишься сверху, – вкрадчиво произнёс Дариан, пропустив свои горячие руки под мою футболку, левой обняв меня за талию, а правой начав сжимать мою грудь в тряпичном лифчике.

Он оказался прав. Я выдохлась уже спустя каких-то пятнадцать минут, из-за чего на следующие полчаса ему пришлось взять управление над моим телом в свои руки, чтобы сделать всё более-менее красиво.

И он действительно сделал всё красиво. Настоящий художник в сексе, он никак не мог стать для меня художником по жизни. Я ничего не могла с собой поделать, но впускать Дариана с его красками дальше своей постели я не хотела. Возможно боялась, что он замажет своими яркими цветами все стены моего лабиринта, к серому цвету которого я слишком сильно привыкла, чтобы желать с ним расставаться. Отобрать же у Дариана краски и кисти у меня не хватало сил – оставалось только ограждать его от своего дома, всё же позволяя ему работать на прилегающем к нему дворе. Когда же его набеги на мой дом и попытки в него ворваться участятся и сведутся к неконтролируемому желанию проникнуть внутрь любой ценой, я расставлю капканы, силки и даже буду стрелять из арбалета, оберегая территорию, лежащую за порогом. Если же я устану от войны, которую я уже сейчас, заранее предвижу, или же начну проигрывать, я просто сменю место жительства, переехав вместе с домом и двором в другую точку мира. Не вступить же в войну для меня не было вариантом. Я хотела насладиться ей так же, как и работой Дарианом во дворе моего дома. Я хотела наслаждаться хотя бы чем-то в своей жизни…

И всё же Дариан не выиграет эту войну. Он может снести мой дом фугасом или обрушить на него ядерную бомбу, но войти в него он не сможет. Я-его-никогда-не-впущу. И я его сразу предупредила об этом, в самом начале, и продолжала предупреждать позже. Дариан меня не слышал – его глухоту выдавали его глаза. Он был уверен в своей победе не меньше, чем я была уверена в его проигрыше. Жаль, что два настолько великих полководца столкнулись в войне друг с другом. Мы могли бы стать неплохими союзниками, но мы этого не хотели. Мы хотели боя и поле битвы мы теперь тщательно подготавливали…

Глава 45.

В моих закромах официально появился новый кошмар. Третий раз за двое суток увидеть сон, в котором ты заперта в машине, раздираемой толпой плюющихся чернокожих парней – это уже невроз. Но я не собиралась портить свой день из-за ночного кошмара. Тем более за рулём новенького автомобиля, за который я планировала выручить неплохие деньги как только прижмут сроки на операцию Мии, на плохое настроение у меня не оставалось шансов. Я не слышала как работает мотор, скрипит руль, стучит подвеска и вибрирует панель приборов! Это было шикарно. И всё же я не повторила бы инцидент с разъяренной толпой даже если бы знала, что в итоге мой моральный ущерб и убитую в хлам машину компенсируют новеньким, миленьким, компактненьким фольксвагеном. Если же мне вдруг пришлось бы пережить подобное повторно, я бы наверняка получила такую психологическую травму, что вообще ещё долго не смогла бы спокойно коротать свои длинные ночи.

От воспоминаний по моей коже пробежались мурашки, и я решила об этом не думать. По крайней мере предпринимать попытки подавлять свои беспокойные мысли.

Припарковавшись в гараже для персонала и впервые не увидев автомобиля Джины, я удивилась, но решила узнать об отсутствии повара у Криса. Спустившись же на нижний этаж и не найдя никого из персонала, я удивилась ещё больше и сразу же направилась в кабинет Дариана, который едва ли не впервые за всё время моей работы в этом доме оказался запертым. Я посмотрела на часы – без пяти два, за Ирмой пора выезжать в школу. Набрав номер Кристофера, я обошла весь первый этаж. Крис так и не поднял трубку, а я так никого и не нашла. И всё же я решила подняться наверх.

Первым делом я направилась в спальню Ирмы, попробовав повторно набрать Кристофера, но как только я открыла дверь в комнату девчонки, я замерла от увиденного. Комната была вычищена подчистую, а стены перекрашены из бледно-голубого в чисто белый цвет (едва уловимый запах краски до сих пор стоял в воздухе)! Все вещи и вся мебель, кроме кровати и раскрытого пустого шкафа, исчезли! Даже ковра не осталось!..

Подойдя к раскрытому шкафу, я осмотрела его внутренности и убедилась в том, что в нём действительно ничего не осталось. Ещё раз окинув взглядом пустую комнату, я заглянула в гардеробную и увидела самый настоящий хаос. Половина стеллажей опустела, вторая половина была беспощадно сломана и едва ли не выдернута из стены с корнем, из вещей кроме разбросанных носков и одиноко висящей на вешалке школьной формы ничего не осталось. У дальней стены, у которой прежде стоял пуфик, под одной из досок сломанных стеллажей валялся огромный раскрытый чемодан, из которого торчали комья смятой одежды…

По моей коже пробежали мурашки и на подсознательном уровне я ощутила самый настоящий страх. Я боялась себе даже представить, что именно здесь произошло, но была уверена в том, что это было что-то опасное.

Аккуратно, буквально на цыпочках, я вышла обратно в спальню, после чего уже хотела тихо ретироваться вниз, когда проходя мимо ванной решила в нее заглянуть. Тихим движением приоткрыв дверь, я одним глазом посмотрела внутрь и застыла. Застыла не от того, что ванная комната неожиданно резко опустела, лишившись с полсотни флаконов, огромных косметичек, фенов, утюжков, полотенец и прочего изобилия. Я застыла от того, что увидела Ирму.

Она сидела на закрытом унитазе в одной хлопковой белоснежной майке и белых трусах-шортах, и, упершись руками в колени, смотрела в пол.

– Ты чего? – пытаясь скрыть свой испуг, чуть шире приоткрыв дверь коротко спросила я.

– Он отдаёт меня в интернат при Ньюкасл-апон-Тайне, – судорожно дёрнула плечами Ирма, из-за чего я поняла, что она плачет, хотя из-за волос на её лице я и не могла рассмотреть её слёз. – В такую глушь, до которой отсюда семь часов езды.

Услышав это я, так и продолжая стоять в дверном проёме полубоком, неосознанно вцепилась пальцами за края рукавов своей куртки.

– Что произошло? – спустя несколько секунд, глухо спросила я, стараясь минимально нарушать тишину опустевших комнат.

– После того, как ты оставила нас на парковке, – надломленным голосом начала девчонка, – мы вернулись из Лондона сюда. Сначала он меня выпорол, а уже к вечеру в моей комнате не осталось ничего кроме кровати и занавесок. Он приказал избавиться ото всех моих вещей… Оставил мне только пару комплектов сменной одежды. Вчера стены моей комнаты перекрасили… После чего он сообщил мне, что отправляет меня в школу-пансион… Я пыталась с ним поговорить, но он сказал, что видеть меня больше не желает…

– Он тебя выпорол?!.. – полушёпотом удивилась я и округлила глаза, наконец заметив покраснение на одном из бёдер Ирмы. Переступив порог и подойдя к ней ближе, я опустилась на одно колено и жестом попросила её встать и повернуться ко мне задом. – Чем он тебя так огрел?.. – мои глаза расширились ещё больше, когда я увидела широкие розовые полосы, проходящие по пятой точке девчонки косыми линиями от бедра до бедра. Насколько я понимаю, с момента, когда он её выпорол, шли уже вторые сутки, а покраснение всё ещё было сильным, в одном месте даже серьёзное посинение проявилось.

– Ремнём, – всхлипнула Ирма. – Повезло, что я была в джинсах, иначе бы сейчас сидеть вообще не могла… Но это ещё не самое страшное, – Ирма подошла к раковине, чтобы сполоснуть холодной водой распухшее от слёз лицо.

Я замерла, пытаясь понять, что может быть страшнее утилизации личных вещей, порки и новости о том, что тебя отправляют в пансион за тридевять земель. Подобным моральным и физическим наказания в течении пары суток не подвергалась даже я, и это с учётом того, сколько мне пришлось пережить состоя в родстве с Энтони и Мишей.

– Он продал мою кобылу… Дариану… – буквально проскулила Ирма, начав содрогаться от всхлипываний. – Сказал, что она мне больше не понадобится, в том заведении, в которое он меня засунет… Сказал, что я её не заслужила… И ещё… Что я её больше никогда не увижу…

Ирма разрыдалась, а я, упершись кулаками в колени, уткнулась взглядом в кафельную плитку. Кажется, я растерялась. Я просто не могла понять, что происходит.

Услышав хлопок двери внизу, я вышла из спальни Ирмы, оставив её умывать распухшее от слёз лицо. Когда я спускалась вниз по лестнице, я встретились с Дарианом взглядом – по-видимому он только что приехал и теперь направлялся в свой кабинет.

– Что ты здесь делаешь? – строгим тоном поинтересовался он, явно прочитав на моём лице негодование.

– Вообще-то, у меня сегодня рабочий день, или ты меня уже уволил? – спускаясь, отозвалась я, не скрывая своего негодования.

– Я сказал тебе вчера, чтобы ты сегодня не приходила, – невозмутимо ответил Дариан, засунув правую руку в карман брюк своего безукоризненно чёрного костюма.

– Ничего ты мне вчера не говорил, – уверенно заявила я, остановившись напротив собеседника.

– Говорил, – твёрдо настаивал на своем Риордан.

– Нет.

– Когда ты вышла из гаража и едва не упала, споткнувшись о камень, – не отступал Дариан, как вдруг я вспомнила, что действительно он, придержав меня тогда за локоть, что-то проурчал мне на ухо…

– Ты сказал мне “завтра можешь отсыпаться”, – прищурилась я.

– И почему ты не отсыпаешься? Вновь полна сил? Мы можем это исправить, – направившись в сторону своего кабинета, таким твёрдым тоном, не терпящим препинаний, говорил он, словно строго объяснял мне мои должностные обязанности, а не намекал на то, что мы можем подняться в его спальню, чтобы заняться сексом. От подобного тона мне могло бы стать не по себе, если бы в данный момент я не чувствовала себя ледяной глыбой. Впрочем, немного не по себе мне всё же стало… Совсем чуть-чуть.

– Дариан, что происходит? – закрыв за собой дверь в его кабинет и наблюдая за тем, как он приближается к рабочему столу, наконец спросила я. – Ты опустошил её комнату?

– Тебя не должно это беспокоить.

– Ты серьезно продал её кобылу? – возмущение в моих вопросах начало нарастать по мере моего приближения к собеседнику.

– Таша, я ведь уже сказал, что тебя это не должно волновать, – не терпящим возражений тоном, отрезал Дариан, обернувшись ко мне и теперь засунув обе свои руки в карманы брюк.

– Потому, что это моя работа, верно? Дариан, тот факт, что ты избавился от её вещей, буквально уничтожив всё её личное пространство – это уже жестко. Продать её лошадь – это вообще край, но… Ты ведь её выпорол! Ты хотя бы понимаешь, что она это всю свою оставшуюся жизнь помнить будет.

– Уж надеюсь, что не забудет, – твёрдо ответил Риордан.

– Ты серьёзно?! – возмущённо расцепив скрещённые на груди руки, воскликнула я. – Ты хотя бы понимаешь, что с ней произошло? Её едва не растерзала толпа наркоманов. Это не просто стресс – от такого по ночам не скоро можно будет спать спокойно. И вместо того, чтобы поддержать её, ты рушишь весь её мир, отбирая у нее всё: личное пространство, – начала загибать пальцы я, – личные вещи, её лошадь, избиваешь её…

– Я её не избил, а выпорол, – невозмутимо оборвал меня Дариан. – И у неё нет ничего личного. Всё, что у неё есть, ей дал я. Мне дал отец, ей же дал я. За что в эту субботу едва жестоко не поплатился. Я не собираюсь продолжать растить из этой девчонки баловня судьбы.

– Ты сам-то баловень судьбы… – тяжело выдохнула я, но, вовремя поняв, что наездами далеко не продвинусь, решила сменить тактику. – Ладно. Ладно. Я с тобой согласна. Она избалованная девчонка с кучей тараканов в голове. Но не достаточно ли было остановится на её платьях?

– Она под домашним арестом, – твёрдо заявил Дариан. – Никаких подруг, шопинга, занятий в школе, тенниса, уроков фортепиано, конного клуба, тенниса, гольфа и других неоправданных затрат на образование, к которому она не проявляет никакого интереса.

– Она проявляла интерес к верховой езде…

– Ты забываешь, что Ирма поставила твою жизнь под угрозу. Если бы с тобой произошло непоправимое, ты бы так сейчас не возмущалась.

– Но я тоже виновата! – взмахнула руками я. – Это я не настояла на том, чтобы она рассказала мне о цели нашей поездки. Если бы я проявила бóльшую бдительность…

– Таша, ты понимаешь, что с тобой могли сделать те люди?

– Да при чём здесь я! Мы об Ирме говорим. Она тоже там была…

– Нет, Таша, мы говорим о тебе.

Я замерла, глядя в бездонные, пронизывающие меня насквозь глаза Риордана, внезапно услышав в его словах то, чего не хотела бы услышать ни от кого, тем более от него.

– Дариан, мы говорим не обо мне, – с расстановкой, медленно произнесла я. – Мы говорим об Ирме, – с сжатым нутром добавила я, но Дариан ничего не отвечал, отчего моё нутро сжималось ещё сильнее. Теперь я уже не хотела знать, как он разобрался с наркодилерами, потому что догадывалась, что ответ может меня пригвоздить. Теперь я думала лишь о невероятно тяжёлом весе слов собеседника, сброшенных на меня свинцовой массой. – Ирма чуть не пострадала, – продолжала прощупывать почву я.

– Ирма чуть не пострадала по своей вине, ты же едва не пострадала по её глупости, – продолжал прессовать меня твёрдым тоном Дариан.

– Прекрати говорить обо мне, – продолжила с расстановкой говорить я, вдруг почувствовав, как кончики моих пальцев начинают непроизвольно дрожать.

– Прекрати указывать мне, когда и как о тебе не говорить.

Разговор начинал заходить в слишком опасное русло.

– Окей, – тяжело выдохнув, положила руки в задние карманы джинс я, чтобы Дариан случайно не заметил их дрожи. – Раз уж ты намерен отправить Ирму в пансион, я начинаю искать себе новую работу.

– Нет, не начинаешь, – ещё твёрже, словно с настоящим подчинённым, заговорил Риордан. Я промолчала, и он продолжил. – Будешь приходить сюда каждый день. До тех пор, как я разберусь с высылкой Ирмы, она будет заниматься образованием на дому.

– Отлично, – поджала губы я. – Значит у меня есть ещё время на поиск новой работы до тех пор, пока ты её не отошлёшь…

– Нет у тебя никакого времени. Будешь приходить каждый день не позже десяти и уходить не раньше шести.

– Моя работа – составлять Ирме компанию, а не..

– Твоя работа не “что делать”, а “где быть”.

– Только не говори, что моя работа – быть рядом с тобой, – вскинула руки я, пытаясь убедительнее сыграть негодование, которое слишком слабо пробивалось через подсознательно возникший где-то в глубине меня страх.

– Женщина всегда рядом, – ещё твёрже произнёс Дариан, – она не должна быть впереди.

– Для того, чтобы быть рядом с человеком, необходимо к нему что-то испытывать. Если тебе необходимо подобное, тогда ты обратился не по адресу.

Кажется, мне стоило произнести эти слова помягче или не произносить их вовсе, потому что как только я договорила, моя шея оказалась стиснута его резко вырвавшейся из кармана брюк правой рукой.

В следующее мгновение у меня возникло ощущение дежавю. Дариан уже второй раз держал мою шею в своей хватке, но на сей раз, не смотря на свою очевидную злость, которая буквально накрывала меня своей аурой, словно покрывалом, заставляя меня каждой клеточкой своего естества ощущать опасность, он удерживал её неожиданно аккуратно, не давя на неё и не пытаясь управлять ею.

– Дорогая, – сделав шаг вперёд, сократил расстояние между нами Дариан, специально резанув мой слух обращением, которое скорее выражало власть надо мной, нежели нежность ко мне, – тебе лучше прекратить говорить глупости, несвойственные твоему весьма высокому интеллекту, – таким тоном и такими чётко подобранными словами он ещё со мной не разговаривал, что буквально заставляло меня оставаться обездвиженной. – Сейчас, – продолжил он, начав водить по моей шее обжигающим большим пальцем, – отправляйся домой и отдохни после вчерашнего. Завтра явишься в десять.

Договорив, Риордан нагнулся ко мне, чтобы поцеловать, но я больше не могла себя сдерживать и резко отстранилась. Усмехнувшись, но не отпустив моей шеи, нападающий заглянул мне в глаза сверху вниз. Посмотрев в меня с неприкрытой улыбкой ещё несколько секунд, он, наконец, выпустил мою шею, и я сразу же сделала шаг назад.

– Да пошёл ты, – со злостью выдавила я, после чего, развернувшись, громким шагом вышла из его кабинета, решив оставить дверь открытой, вместо того, чтобы громко хлопнуть ею.

Он не сделал мне больно, но его горячая рука словно прожгла мою шею, и этот ожог я ощущала до сих пор. И ещё я вдруг почувствовала странное покалывание внизу живота. Словно пульсирующий прибой мерно врезался в меня своими тяжёлыми волнами, отзываясь беспокойной вибрацией в моей грудной клетке.

Сев в машину, я машинально вставила ключ в зажигание и, откинувшись на спинку кресла, замерла, смотря на пустующее пассажирское кресло. Воспоминания о вчерашнем вечере мелькали перед моими глазами яркими вспышками, которые хотелось погасить и одновременно пересматривать снова, и снова… Мне не хотелось этого забывать и не хотелось этого помнить. Я словно хотела разорвать себя на две равные части, чтобы одну навсегда оставить нетронутой Дарианом, а вторую вручить ему в руки. Я хотела отдавать ему своё тело с такой же силой, с которой охраняла ото всех и в особенности от него пределы, за которыми начиналась моя душа. Но он не терпел половины, ему нужно было всё и сразу, а я не была цельной и мне ничего не было нужно.

Кажется, мы всё же друг друга доконаем, ведь никто из нас не проявляет желания останавливаться. Упрямые идиоты.

Глава 46.

Дариан.

Таша Милитари* Грэхэм – настоящее имя Таши Палмер, данное ей при рождении (*Знач.имени – “воин”). Об этом я узнал в субботу вечером, после того, как разобрался с Ирмой. Досье на Ташу оказалось тяжелее, чем досье на какого-нибудь государственного сановника или серийного маньяка.

Не зря эта девушка меня так заинтриговала.

Первая страница досье и сразу прямой выстрел – моя избранница живёт не под своим именем. Это громко даже для меня.

Тот факт, что всё это время Таша скрывалась под чужой фамилией, заставил меня криво ухмыльнуться в предвкушении. Сколько же у этой особы в запасе масок и что она под ними скрывает?..

Оформив себе двойной виски со льдом, я заперся в своём кабинете, чтобы не слышать рыданий Ирмы, всё ещё доносящихся сверху. Я никогда прежде не поднимал на неё руку, но сегодня она перешла границы дозволенного даже для меня. Я искренне любил её как сестру, оберегал её с первого дня её появления в нашей семье и даже не задумывался о том, что может быть иначе, но из-за опасности, которой она сегодня подвергла себя и, главное, Ташу, я резко пересмотрел свои взгляды относительно королевской жизни, которую я устроил для человека, с которым не связан никакими узами – только детской привязанностью.

Девчонка ещё в детстве заявила о том, что собирается занять престол, переданный мне отцом. Именно тогда я и решил, что не стану ей рассказывать правду о правах на “престол” вплоть до её совершеннолетия. Я не нарушил этого решения и сегодня, но сегодня я сделал то, что должен был сделать уже давно. Лишил Ирму того, что ей не принадлежит, чтобы она начала ценить тот мир, в котором ей посчастливилось жить. О том же, что я всыпал ей ремнём, я не пожалею даже если это станет последним, что я сделал для неё. Потому, что это лучшее, что я в принципе мог сделать для неё, даже если она всю свою оставшуюся жизнь будет думать обратное. Это то, что навсегда впечатается в её память, и то, что навсегда выбьет из неё непростительную легкомысленность. По крайней мере сила моих пяти взмахов была достаточной, чтобы выбить из девчонки не только легкомысленность, но даже дух, так что я не сомневался в конечном результате этого болезненного во всех смыслах момента, должном положительно проявиться лишь в будущем.

Сейчас же, сделав очередной глоток виски, я держал перед собой бланк, заполненный личными данными Таши Милитари Грэхэм, буквально вгрызаясь взглядом в фотографию, закреплённую в правом верхнем углу. На фотографии Таша улыбалась. Широко, красиво, едва уловимо оголяя свои идеальные зубы, демонстрируя фотографу свои невероятные ямочки на щеках. Фотография датированная двадцатым маем, была сделана два с половиной года назад, в фотоателье напротив Лондонского городского университета. Однажды Таша, отвечая на вопрос Ирмы о своей работе, мимолетно упомянула о том, что окончила университет и получила специальность журналиста, но она ничего не сказала о том, что была лучшим выпускником своего курса того года.

Однако до идеального выпуска было ещё далеко. Сначала она двадцать три года назад была рождена первого февраля третьим ребёнком в тройне и шестым в браке Родерика Грэхэма и Стеллы Грэхэм, в девичестве Палмер – оказывается Таша, достигнув восемнадцати лет, взяла девичью фамилию своей матери.

В течении следующего часа я узнал, почему она сменила фамилию. Узнал, что она младшая сестра “Фабулуса”, грязная слава которого гремит так громко, что о нём слышал даже я. Убедился в том, что она не преувеличивала, называя своего старшего брата врагом – даже в сводке о её отношениях с Энтони Марлоу Грэхэмом значилось слово “враг”. Узнал о сестре-близняшке Мише, о её связи с наркотическим миром, рождении двух дочерей и жирном кресте на карьере виртуозной скрипачки, который она собственноручно воздвигла после аварии, в результате которой у её младшей сестры Таши дрогнула рука и сломалась жизнь. Отец – мастер скрипок, зять – владелец тренажерного зала, кузина Айрис – вышедшая из клиники для больных анорексией… Я узнал обо всех родственниках, друзьях, мелких знакомых, соседях и связях Таши. К концу часа тщательного изучения её биографии я чётко разделял жизнь Таши до аварии и после, и это “до”, и “после” буквально сделало из Таши того человека с ледяным сердцем, которого я в итоге захотел видеть рядом с собой каждый день. Каждый-День.

…После прочтения досье на Ташу Милитари Грэхэм и выпитого двойного виски, я не мог прекратить думать о каждой секунде её жизни, о каждом её вдохе и выдохе, произведённых вне поля моего зрения. Спустя сутки я занимался с ней любовью на переднем сиденье автомобиля, а она даже не представляла, в какой опасности теперь находится. Она не могла знать, что я присваиваю раз и навсегда то, что однажды смогло привлечь моё избирательное внимание. Таша не просто мне приглянулась – она стала целью номер один. Стать же моей целью – это всё равно, что подписать себе приговор. И Таша, сама того не понимая, собственноручно поставила на нём свою размашистую роспись. Отменить этот приговор теперь не мог даже я. Это конец.

Глава 47.

Кошмар, в котором озверевшая толпа чернокожих мужчин раскачивает мой новый автомобиль. Утренняя пробежка. Зарядка. Душ. Завтрак. Дубль – моё утро отснято. Пережить ещё семь дублей и короткометражка хронометражем в восемь тысяч семьсот шестьдесят часов отснята – необходимо незамедлительно преступать к съёмкам новой. Время не ждёт.

Неделя, дубль за дублем, прошла для меня напряжённо, хотя ничего серьёзного, на первый взгляд, в эту неделю не происходило. Если не считать особенным резко изменившееся поведение Дариана. Из заботливого брата Дариан неожиданно превратился в брата-тирана. И, хотя он ничего сверхъестественного больше не делал для того, чтобы наказать Ирму, я имею в виду применение физической силы или банальных нотаций, всё же он на наивысшем уровне поддерживал свои предыдущие успехи на этом поле боя, виртуозно растягивая невидимые нити свершившегося наказания. Он не отменил своего решения сослать Ирму в провинциальные пределы Ньюкасл-апон-Тайн, и даже назвал приблизительную дату – начало декабря. Я узнала об этом в пятницу утром, когда застала Ирму зарёванной после урока истории – всю неделю она занималась с тремя репетиторами посменно и теперь ожидала начала второго занятия. В то утро она впервые решилась поговорить с Дарианом, желая выпросить у него прощение за своё легкомыслие, из-за которого едва не поплатилась своей, а заодно и моей, жизнью, однако Дариан оказался не только непреклонен, но и решил жестоко добить сестру оглашением приблизительной даты её отъезда, после чего запретил ей попадаться ему на глаза. Последнее её добило не меньше, чем новость о том, что ей предстоит до тех пор, пока она не закончит старшую школу и не поступит в университет, проживать в пансионе, который, как уточнил для неё в то утро Дариан, ко всему прочему является исключительно женским.

От одной только мысли о том, что ей предстоит жить монашеской жизнью в абсолютном заточении, Ирма давилась слезами, но от того факта, что Дариан не хочет её ни видеть, ни слышать, она начинала рыдать навзрыд. До сих пор Дариан, для неё вечно заботливый и всегда находящийся рядом, никогда не давал ей повода думать о том, что она может быть лишена его общества. Сейчас же, впервые ощутив его по-настоящему серьёзное и “окончательное” отстранение, Ирма чувствовала себя едва ли не самым одиноким существом в этом мире. Она была ещё слишком молода, чтобы догадываться о том, что подобные вещи зачастую не являются “окончательными”. И всё же Дариан был настолько убедительно непоколебим, что в окончательности его решения игнорировать существование своей сестры до скончания веков порой не сомневалась даже я. Особенно по утрам, когда видела зарёванное лицо Ирмы и её опухшие красные глаза, на что Дариан, в свою очередь, не обращал ни малейшего внимания. Он даже не обращал внимания на то, что Ирма, которую он посадил на диету из “еды для обычных людей”, неожиданно резко похудела. Вместо фуа-гра – грибной паштет из железной банки, вместо тигровых креветок – отварная курица, вместо грибного крем-супа – постный бульон, вместо десерта – ничего. Первые три дня Ирма вообще отказывалась есть, пока не поняла, что Дариан не сдвинет своих позиций на этом фронте, и банально не проголодалась. В итоге к выходным девчонка побледнела минимум на два тона, похудела минимум на три кило и выплакала минимум четыре литра слез, отчего её огромные голубые глаза, так похожие на глаза Дариана, теперь казались на размер больше, словно заполняли собой половину пространства её ещё детского лица. Но Дариан, не смотря на всю эту депрессию в доме (даже персонал резко приуныл – особенно Джина, вынужденная готовить только гречку и бульон), оставался непоколебим.

Поведение Дариана меня откровенно напрягало. И даже не столько из-за непреклонно-твёрдого отношения к Ирме, сколько из-за отношения ко мне. Он стал на меня смотреть не просто по-другому, а так, будто с некоторых пор стал видеть меня насквозь.

От его резкой перемены к моей персоне я ощущала постоянное напряжение, которого прежде никогда не испытывала. Четыре недели назад, чтобы остудить тогда вспыхнувший в Дариане пожар по отношению ко мне, я решилась на опасный обман. Я заставила его думать, что какие-то смутные шансы в каком-то смутном будущем у нас – возможно! – могут быть. Я буквально заставила его в это поверить, чтобы он прекратил своё мощное и безустанное давление на наши “взаимоотношения”. В тот момент мне было страшно думать о том, что произойдёт, когда Дариан догадается, что я его обманула. Сейчас же мне было страшно от одной только мысли о том, что он, скорее всего, раскусил мою ложь. Тогда, решившись на обман при помощи постели, я надеялась лишь на то, что к тому времени, когда правда моего полного безразличия к отношениям с Риорданом всплывёт на поверхность, его безумная идея привязать меня к себе успеет “перегореть” и превратиться в пепел. Однако… Дариан Риордан уже тогда не был похож на человека, способного “перегореть” к тому, что когда-то однажды его зацепило, что для меня могло означать только одно – опасность. Ведь его зацепила именно я, но ведь меня это не остановило…

Наблюдая же сейчас поведение Дариана, я постепенно начинала понимать, что наступает моя пора пожинать плоды своих ходов. Дариан Риордан не из тех, кого можно водить за нос. Во всяком случае недолго, и-то, если забраться в его постель голышом. У нас же с этим пунктом в последнее время было туго… Он, словно желая отрезвиться от моего “постельного” влияния на него, перестал взывать меня к выполнению моих обязанностей по договорённости, я же и сама не желала их выполнять или призывать Дариана к их исполнению. Чем больше времени проходило с момента нашего последнего интима, произошедшего в машине, тем чётче Дариан, смотря на меня, различал грани реальности. В какой-то момент я поняла, что становлюсь для него своеобразным наркотиком – он меня не принимает и постепенно начинает трезво мыслить, но его ломка делает его более агрессивным и однажды мне наверняка не поздоровится от его срыва. А срыв произойдёт определённо точно, так как Дариан не то что не собирался бросать свой наркотик – он буквально жаждал передозировки. Именно поэтому он заставлял меня ежедневно приходить и уходить в поместье по часам, хотя в моём присутствии здесь не было никакой необходимости…

Со мной Дариан был мазохистом, но истязал себя лишь для того, чтобы в итоге растерзать меня. Подсознательно я всегда это чувствовала, но, кажется, начала осознавать это слишком поздно…

Глава 48.

Семнадцатое ноября, понедельник, восемь утра, я сижу в приёмной косметического журнала “Мираж” в ожидании своей очереди на собеседование. В девять ноль три я выхожу из офиса на холодную Лондонскую улицу, шагаю до парковки прокручивая в своей голове слова собеседующего меня симпатичного мужчины за тридцать о том, что он обязательно мне позвонит, даже если моей кандидатуре будет отказано. То, как он уверенно заявил о том, что обязательно позвонит мне, заставило меня неодобрительно прищуриться. Он ведь даже толком с моим резюме не ознакомился, решив остановится на информации о моём опыте работы, и тем не менее уже заявлял, что позвонит мне. Вывод логичен: либо я ему сразу не подошла, либо наоборот. В любом случае, заработная плата была высокой, хотя и не такой, какую платил мне Риордан, но у меня уже был чёткий план: я устроюсь на подработку таксистом и, в итоге, смогу компенсировать, а возможно даже превысить, разрыв в заработной плате на новом месте с той заработной платой, которую я имею сейчас.

До декабря осталось меньше двух недель, а это значит, что мне пора уже начинать шевелиться. И всё же меня не расстраивал тот факт, что из-за предстоящего отъезда Ирмы в сторону Ньюкасл-апон-Тайн я потеряю “золотую жилу”. Дариан, конечно, прозрачно намекал мне на то, что не смотря на отъезд Ирмы я останусь “при нём”, но меня это не устраивало. Я и сейчас-то деньги с воздуха брала, фактически получая зарплату за одно лишь своё присутствие рядом с Ирмой, но брать деньги за то, что я буду присутствовать в поместье в качестве, например, гувернантки – это всё равно, что брать деньги за то, что я сплю с Риорданом. Сейчас я хотя бы составляю компанию девчонке, потом же у меня и вовсе не останется обязанностей, кроме как периодически запрыгивать в постель своего босса. И если ту зарплату, которую я получаю сейчас, мне платили изначально – то есть ещё до того, как я начала спать с Риорданом – то следующая моя должность при его особняке, как бы она не звучала, может трактоваться лишь как “девушка для постельных утех”. В общем, я была даже рада, что пора расставания с Риорданами медленно, но верно подкрадывается ко мне с первым снегом, хотя и с опаской смотрела на сумму, которую мне оставалось собрать на операцию Мии за следующие полгода… Буду таксовать всё своё свободное время и, возможно, через месяц-другой подыщу себе третью работу.

На свою действующую работу я приехала на десять минут раньше положенного, поэтому сейчас сидела в машине и, через ворота открытого гаража, в котором припарковалась рядом с машиной Джины, смотрела на дневную серость. День, как и весь ноябрь, был холодным. С утра над центральной Англией навис циклон, вызвавший сильный ветер и не менее сильную морось, отчего влажность резко поднялась, и наступивший день стал самым холодным за этот ноябрь. По крайней мере так сообщала женщина по радиоволне, пока я допивала свой кофе на вынос, которым позволила себе угоститься в Лондоне.

Наконец прикончив кофе, я выбралась из машины, закуталась в шотландский шарф-плед и, зачем-то поставив машину на сигнализацию, отправилась в сторону особняка, предварительно закрыв за собой гаражные ворота.

Ирма занималась с репетиторами с девяти до двух с перерывами в пять минут и, если честно, я не понимала, зачем мне приезжать сюда к десяти, если в итоге я провожу с девчонкой всего четыре часа времени – с двух до шести. Первые четыре часа каждого своего рабочего дня я откровенно чувствовала себя любовницей босса, получающей деньги ни за что, однако следующие четыре часа я неожиданно остро ощущала, что на самом деле Дариан мне маловато платит за мою работу (да, именно такой контраст холода и жáра!). Уж слишком сильно грузила меня Ирма своими страдальческими монологами, которые в большинстве случаев были высасаны из пальца, и в суть которых я редко вникала, так как не отличалась пристрастием к психологическому анализу либо чрезмерному сочувствию. Единственное, в чём я могла посочувствовать девчонке, так это в том, что Дариан продал её кобылу – в остальном, включая её отъезд в школу-интернат, я не могла поддержать её состраданием, поэтому молчала. Да, у неё отобрали все деньги, которые она не заработала, да, у неё отобрали все безделушки, которые она не заработала, и да, её отправляют в закрытую школу, в которой она, наконец, повзрослеет. Но я не была чувствительна к подобным страданиям, даже не смотря на то, что у Ирмы просматривались явные признаки зарождающейся депрессии. Просто я не понимала, как можно было так сильно страдать из-за материальных благ, если только они, например, не могут спасти чью-либо жизнь, а только портят твою собственную, превращая тебя в чистого потребителя. В общем, с состраданием у меня всё было откровенно хреново. Поэтому я молчала, а Ирма, в свою очередь, наивно воспринимала моё молчание за поддержку, выливая на меня чан за чаном свои детские переживания, слёзы и сопли. Впрочем, я не была против – так я хотя бы чувствовала, что мне платят такие большие деньги не зря. Когда же Ирма рыдала над тем, что Дариан лишил её любимых туфель или маникюрного набора, я вообще считала, что мне явно недоплачивают.

Сегодня день начался так же, как каждый будний день прошедшей недели, за исключением того понедельника, в который Дариан отправил меня домой. Первые четыре часа рабочего дня я распивала чаи в компании Джины и Кристофера, после чего поднялась наверх к Ирме с подносом в руках. Зайдя с ним в оранжерею – здесь Ирма проводила всё своё время, не желая возвращаться в свою опустевшую комнату с голыми стенами – я поставила поднос на стол перед девчонкой и села напротив. Переведя взгляд с учебника по всемирной истории, она уставилась на рисовую кашу, затем перевела взгляд на меня, севшую в шезлонг напротив неё. Я посмотрела на Ирму и сразу же отметила в ней перемену. Было видно, что она уже сутки не плакала, из-за чего её глаза больше не выглядели заплывшими, а стали скорее высохшими, она побледнела на ещё один процент, из-за неудачного освещения её щеки казались впавшими, но главное сегодняшнее отличие в ней – это настроение. Она была сосредоточенно подавленой, а не рассеянно страдающей. Перемена была очевидна, но с чем она была связана я поняла лишь спустя мгновенье.

– На прошлый мой день рождения Дариан… – кусая нижнюю губу, начала Ирма, запнулась, но продолжила. – Дариан отвёз меня в Грецию. Мы неделю провели на островах, катаясь на яхте, рыбача и занимаясь дайвингом, а затем ещё сутки гуляли по Афинам. Он ещё ни одного моего дня рождения не пропустил. Однажды даже отменил крупную сделку ради того, чтобы провести этот день со мной.

– У тебя завтра день рождения? – повела плечами я. – Значит, завтра Дариан пойдёт с тобой на мировую.

– У меня день рождения сегодня, и Дариан с утра пораньше уехал в Лондон. Обедает в компании Роланда Олдриджа, основателя IT-компании “Freedom”. Об этом уже даже информация в интернете появилась, – с этими словами Ирма протянула мне свой мобильный с разбитым после стычки с Дарианом экраном, желая показать мне фотографии, на которых Дариан в компании Роланда Олдриджа входит в ресторан “The Capital”, обладающий двумя звездами Мишлена.

– Оу… – только и смогла выдать я, смотря на фотографию, на которой два красавчика, правда один уже женатый, заходят в ресторан в идеально чёрных костюмах.

Отстранив от себя разбитый экран мобильного, и подождав несколько секунд, я наконец произнесла:

– Доедай свою кашу и пойдём гулять.

– Я под домашним арестом, – решила напомнить мне Ирма.

– И что? Мы погуляем вокруг дома, – подняв голову к стеклянному потолку, за которым образовалась густая туманная поволока, спокойно произнесла я. – Дариан всё равно не узнает, он ведь обедает с Олдриджем, а даже если и узнает, что он ещё может сделать? Выпороть он тебя выпорол и что-то мне подсказывает, что вам обоим от этой порки впечатлений хватит на всю оставшуюся жизнь, так что повторяться Дариан не станет… Все личные вещи он у тебя конфисковал, оставив лишь мобильный, который, как думал, безжалостно растоптал, так что остаётся только сослать тебя в пансион пораньше, но это не так страшно, верно? Ты ведь уже морально подготовилась к своему отъезду. Так что ешь и пойдём прогуляемся.

За те четыре часа, что я провела на подвальном этаже в компании Джины и Кристофера (прошедшую неделю Крис приходил на работу всего дважды и сегодня решил явиться, чтобы слишком уж не наглеть), погода до невозможного быстро изменилась. Ветер не просто утих – на землю опустилась такая тишина, я бы даже сказала глушь, что казалось, будто нас накрыли колпаком, а вместо мороси всю округу окутал настолько густой туман молочного цвета, что в радиусе десяти метров вокруг себя невозможно было ничего рассмотреть.

Мы с Ирмой обошли дом и, перейдя дорогу, отправились в молодой яблоневый сад, разные части которого пронизывали ровные асфальтированные дорожки. Мы поднялись вверх на пригорок, спустились вниз и, завернув направо, прошли мимо огромного глиняного кратера, на краю которого мужчина и женщина лет тридцати играли с двумя лабрадорами – шоколадным и золотистым – и лишь позже я заметила, что с ними есть ещё девочка лет трёх, занятая ковырянием земли слишком длинной для неё палкой.

В итоге мы с Ирмой, спрятав руки в карманы, а носы в шарфы, прошли до самого дома так и не обронив ни слова. Идеальная прогулка, которой я не удостаивала себя достаточно продолжительное время, чтобы по-достоинству оценить её сейчас. Когда же мы уже поднимались на крыльцо, Ирма вдруг оборвала наше молчание неожиданным вопросом:

– За что он так со мной?

Окончательно взойдя на крыльцо, я остановилась напротив двери, спиной к девчонке, и, тяжело выдохнув, нащупала в карманах упаковку сигарет и зажигалку. За прошедшую неделю я ни разу не закурила, о чём вспомнила лишь сейчас и что сразу же решила исправить.

Затянувшись, я посмотрела на Ирму, стоящую чуть правее от меня.

– Ты могла умереть, – выпустив из лёгких прозрачный дымок, который сразу же смешался с туманной пеленой над моей головой, повела бровями я.

Ирма немного помолчала, а потом, после очередной моей затяжки, вдруг произнесла:

– Читала новости? Наркопритон, в котором на нас с тобой напали, сгорел до тла. Вернее, сгорел ровно один квартал. Тот самый, в котором мы стояли в тупике. – Услышав это, я замерла, неожиданно почувствовав тошноту. Ирма продолжила. – Если верить новостной сводке – при пожаре никто не пострадал. За сутки до этого притон накрыл наряд полицейских. После вывода всех людей квартал оцепили и уже спустя двенадцать часов в нём начался пожар.

– Гхм… – только и смогла прокашляться я. – Хочешь сказать, что это как-то связано с нами? – я знала, знала наверняка, что это было напрямую связано с нами, но мне не хотелось верить в то, что Дариан по-настоящему устроил чистку наркоманского притона. Не знаю почему, но верить не хотелось категорически. Может быть потому, что это звучало слишком опасно (о том, как это могло выглядеть в реальности я и вовсе не хотела думать).

– У меня ведь кроме Дариана никого больше нет, – сдвинув брови, резко сменила тему Ирма. – Думаю, если бы со мной произошло что-то страшное, его бы это сильно ранило. Но раны ведь затягиваются. Например, ты и Миша… – начала Ирма, но запнулась, неожиданно заглушив свою фразу своим же вопросом. – А почему ты не пошла её путём? У вас ведь у обеих была сильная психологическая травма, из-за произошедшего в той аварии. У тебя было всё даже сложнее – ты находилась в той машине. Почему ты, в отличие от своей сестры, не подсела на наркотики или алкоголь?

– Мне некогда было, – выпустив струйку дыма, с некой долей безразличия ответила я. – Я ходила к мозгоправу. Это занимало слишком много времени.

– Времени… – отрешённо повторила девчонка. – Дариан ведь сможет меня простить? Разве время не лечит? – спустя несколько секунд, спросила она и, кажется, я услышала приближение к нам чьих-то шагов, глухо раздающихся из глубины туманной дымки. Нет, мне просто показалось…

– Да, время лечит, – задумчиво сдвинув брови, признала я. – Главное не сдохнуть во время лечения.

Ирма, покусав губы, спустя две мои затяжки вдруг решилась на ещё один вопрос:

– Ты ведь не сдохла?

Продолжая всматриваться в туман (я уже не сомневалась в том, что шаги реальны), я невозмутимо и даже как-то отстранённо, дала свой короткий, правдивый ответ:

– Сдохла.

В моём ответе не было ни капли преувеличения или притворства, но если бы я знала, что мы стоим под камерой видеонаблюдения и Дариан уже сегодня вечером пересмотрит запись с неё, я бы так не ответила. Впрочем, я об этом так и не узнала.

Мы замолчали. Шаги в тумане тоже умолкли. Прошло ещё несколько секунд после моего ответа, когда Ирма снова решила заговорить:

– Но ты выглядишь такой сильной и несокрушимой, словно совершенно ничего не боишься.

Услышав эти слова я замерла, сжимая у своего правого бедра сигарету, зажатую между пальцами.

Так вот значит, как я выгляжу…

Сильная и несокрушимая…

Сильные не кричат по ночам от кошмаров. Несокрушимые не вопят один раз в год, как по часам, среди кладбищенских камней.

Задумавшись над этим, я перестала обращать внимание на звук возобновившихся в тумане шагов и, в итоге, пришла к выводу о том, что за эти десять лет тупой и острой боли я научилась одному весьма интересному, и до сих пор не заметному для меня навыку… Я так умело маскирую свою боль, что многие завидуют моему счастью.

Как только я пришла к этому выводу, в тумане начала проявляться человеческая фигура и уже спустя каких-то пять секунд я была уверена в том, что к дому подходит Дариан. Ирма, задумавшаяся над нашим разговором и в итоге слишком поздно заметившая его приближение, уткнулась взглядом в плитку под ногами, чтобы не встречаться с братом взглядом, я же, наблюдая за тем, как Дариан поднимается вверх по лестнице, меланхолично-безразлично поднесла к своим губам недокуренную сигарету.

Взойдя на крыльцо, Дариан, остановившись между мной и Ирмой, и, вместо того, чтобы взглянуть на именинницу, врезался в меня пронзительным взглядом. Ничего не говоря, он лёгким, но уверенным движением руки отобрал у меня сигарету, после чего открыл дверь в поместье и, зайдя внутрь, потребовал, чтобы мы зашли за ним.

До окончания моего рабочего дня оставалось всего лишь три часа, а я уже хотела, чтобы этот день поскорее завершился. И он бы, возможно, завершился быстрее, если бы по истечению своего рабочего времени я не решила зайти к Дариану, чтобы напомнить ему о дне рождения его сестры.

– Ей исполнилось семнадцать лет, – скрестив руки на груди, остановилась я не доходя до рабочего стола Риордана. – Это важная для неё дата.

– Я в свой семнадцатый день рождения застрял в пятичасовой пробке посреди Стокгольма, из-за чего опоздал на самолёт до Ниццы, где мой день рождения, в итоге, отпраздновали без меня. И ничего, как-то пережил.

Представив эту картину, я сдвинула брови, невольно вспомнив своё семнадцатилетие. Мишу стошнило праздничным тортом, из-за чего она полдня провела в уборной, а я, запершись в бывшей комнате своих братьев, весь день провалялась на кровати Джереми, то мысленно прося у него прощение за то, что в тот день он занял моё место в машине, то прислушиваясь к рвотным позывам Миши, доносящимся ко мне через стену. На следующий день я нашла в мусорном ведре положительный тест на беременность, после чего неслась с отцом через весь город, чтобы предотвратить задуманный сестрою аборт.

Я так глубоко ушла в мысли о тех днях, что не сразу заметила, как Дариан встал со своего места. Обойдя стол и сев на его край, он вдруг вывел меня из транса вопросом:

– Ты ещё что-то хочешь мне сказать? – спросив это, он скрестил на груди руки.

– Это всё, – уверенно, но всё ещё не до конца вынырнув из воспоминаний, ответила я, после чего развернулась и спокойно вышла из кабинета.

Или мой сегодняшний день был пропитан сонным безразличием, или я просто была безразлична к тому, что вокруг меня происходит. Я не заметила, как Дариан смотрел на меня, не заметила его борьбы с желанием подойти ко мне и даже не заметила, как он почти проиграл в этой битве. Наверное, всему виной был туман. Людям ведь всегда проще винить кого-то или что-то, лишь бы только не себя. Поэтому это не я была виновата в том, что в тот момент Дариан мне был совершенно безразличен. Это всё туман, осень и низкое давление в природе.

Глава 49.

Свой день рождения отец не праздновал с тех пор, как умерла мама. И тем не менее, утром двадцать четвертого числа Пандора, на правах женщины, родившей любовь всей его жизни, принесла в его мастерскую клюквенный пирог с термосом со своим фирменным травяным чаем. Они просидели в мастерской ровно час, после чего Пандора заглянула ко мне. Я успела поздравить отца ещё в семь утра, во время пробежки увидев его выходящим из дома в сторону мастерской, так что напоминать мне о том, что и в этом году я должна поздравить своего папу с днём его рождения Пандоре не пришлось. Каждый год в этот день она названивала мне до тех пор, пока я не давала ей положительный ответ на один-единственный вопрос: поздравила ли я своего отца с его очередным днём рождения? В этом же году я с утра пораньше избавила себя от этой муки, поэтому Пандоре нечего было мне сказать, хотя она и напомнила мне (она почему-то твёрдо была уверена в том, что я этого не знаю), что моему отцу уже целых пятьдесят три года.

– …И при этом Родерик выглядит так, словно ему едва ли сорок три стукнуло, – восхищалась Пандора, попивая на моей кухне чай, пока я периодически бросала взгляд на часы, упрямо намекающие мне на то, что мне уже пора бы выезжать на работу. – Генри хотя и младше него на год, всё же выглядит старше…

– Ты ведь понимаешь, что мне уже пора на работу? – отпив чай из своей чашки и сдвинув брови, решила уточнить я. – Чего ты хочешь?

– У тебя новая машина? – в лоб врезала мне мучающий её вопрос Пандора. – Ты ведь её не купила, я знаю.

– Сестра Дариана разбила мою – он возместил мне ущерб, – попыталась невозмутимо ответить я, но почему-то ощутила огонь в ушах и сразу же решила добавить. – Это не подарок. Это возмещение.

– Понятно. – внимательно пронзая меня взглядом, только и произнесла Пандора, после чего, прикусив губу, добавила. – Таша, а я ведь вбила в поисковик имя “Дариан Риордан”. И знаешь, что выдал мне интернет? Фотографию твоего босса, с которым ты легкомысленно крутишь роман, а рядом с его изображением пояснительная ремарка: “Владелец ювелирного бизнеса “RioR”. Что ты мне на это скажешь, дорогуша?

Как так получилось, что Пандора оказалась умнее меня и, в отличие от меня, сразу же пробила в интернете имя моего начальника, я не понимала.

– Во-первых, – убедительно начала я, – я не кручу роман с Дарианом. А во-вторых, почему ты называешь это легкомыслием?

– Потому что с такими мужчинами не крутят романов, деточка, – отставив чашку с чаем на блюдце и скрестив руки на груди, твёрдо произнесла Пандора. – За таких мужчин стремятся выйти замуж.

– За каких “таких”? – не стала скрывать своего раздражения я. – За богатых?

– Именно, – невозмутимым тоном отозвалась моя собеседница.

– Ну знаешь, богатство хотя и красит мужчину, всё же не делает его королём. Помимо денег за его душой должно быть нечто большее.

– Хочешь сказать, что за душой Дариана нет ничего кроме денег? – удивлённо вздёрнула брови Пандора и, не получив от меня ответа, многозначительно добавила. – Вот именно. Подумай над этим. Тебе в кои-то веки подфартило…

– Да чем же?! – не выдержав, повысила тон я.

– Представь себе, не только деньгами, дорогуша, – Пандора всегда называла меня дорогушей, когда злилась на мою твердолобость. – Да и не только его внешностью. Уверена, в нём масса скрытых качеств, о которых ты уже должна иметь представление.

– Это бессмысленный разговор, – встав из-за стола, твёрдо отрезала я. – Я его не люблю.

– А стоило бы полюбить.

– Чего ради?! – ударила кулаком о стол я.

– Ради Мии, – не повышая тона, уверенно произнесла Пандора, после чего, встав из-за стола, неспешно развернулась и невозмутимой походкой прошла мимо меня на своих шпильках. Обдав меня, не смотрящую в её сторону, безразличным холодом, она вышла из моего дома. Я же так и осталась стоять, и смотреть на чашку недопитого чая Пандоры, пытаясь понять, что именно я только что услышала.

…Она предлагала мне продаться, вот только не смогла сказать мне этого прямо… А я ведь была её любимой внучкой… Или не была?..

…Кажется, я в последнее время стала слишком часто обманываться. Особенно с Дарианом. С каждым днём я всё чаще и отчётливее начинаю осознавать, что не я его обманула надеждами на “наше возможное будущее”, а он обманул меня тем, что якобы поверил в мой обман. И если это действительно так – тогда мне уже стоит выводить свои фигуры с поля боя, пока от них не остался один лишь прах и пепел.

Ноябрь заканчивался, а мы с Дарианом за последние две недели так ни разу и не притронулись друг к другу. Вместо этого он хотел влезть мне в душу, узнать, как у меня дела, как мне сегодня спалось или какие у меня планы на вечер. Это напрягало меня так, как не напрягало его прежнее желание просто тупо затащить меня в постель. Пару раз из-за его видоизменившегося подхода ко мне и моего напряжения на фоне этого мы не избежали ссоры. Я откровенно ему грубила, когда он хотел узнать о моих мыслях, он же откровенно просил меня заткнуться и слушать его, и, в итоге, всё заканчивалось тем, что мы расставались в конце дня с настроением военных, побывавших в бою, но по-настоящему ни разу не произведших хотя бы один контрольный выстрел. Мы словно перестреливались холостыми патронами, отчего, не в силах по-настоящему друг друга задеть, буквально начинали звереть. Единственное, что меня радовало в складывающейся, словно пёстрая мозаика, “острой” ситуации, это то, что всему этому с началом декабря должен был прийти конец. Неделю назад на мой телефон пришло смс-сообщение, в котором, тот самый симпатичный мужчина, собеседующий меня неделей ранее, сообщал мне, как он выразился, “радостную весть”, а именно – в понедельник, первого декабря я могу явится в офис журнала “Мираж”, чтобы занять освободившееся место редактора. Сдвинув брови, я ещё минут пять размышляла о том, что собесодовалась-то я на журналиста, а не на редактора, но так как редакторы обычно получают не меньше журналистов, а иногда даже больше, в итоге подтвердила своё согласие, после которого “симпатичный мужчина” прислал мне дурацкий улыбающийся смайлик. А вот это мне уже совсем не понравилось. Мысленно послав собеседнику тысячу более неприглядных смайликов, я ушла в раздумья о том, что никаких служебных романов, даже с очень симпатичными мужчинами, у меня больше НИКОГДА не будет. Уж слишком меня вымотал роман с Риорданом.

…Дариан не заговаривал о моём увольнении не смотря на то, что до декабря, а значит и до отъезда Ирмы, оставалось всего ничего. Я всё ожидала, когда он наконец скажет мне что-то вроде: “Таша, нам нужно серьёзно поговорить”, – но он упрямо молчал. В итоге я решила сообщить ему о своём решении относительно увольнения в пятницу вечером, но Дариан непредвиденно умчался в Дублин и должен был вернуться только в воскресенье. Сначала я хотела написать ему смс-сообщение, но потом вспомнила о его бойцовском характере и решила, что будет лучше, если я ему скажу это в трубку, чем напишу текстом. Подумав ещё минут пять, я дорисовала в своём воображении более четкий психологический портрет Риордана и поняла, что будет лучше, если я поговорю с ним тет-а-тет. Так я написала своё первое сообщение Дариану.

20:05 (Я): «Когда ты вернёшься?»

20:12 (Дариан): «В воскресенье. Что-то случилось?»

20:14 (я): «Ничего срочного. Нужно будет поговорить».

20:15 (Дариан): «Буду дома около 20:00».

20:16 (я): «Окей».

И никаких смайликов. Просто идеальная переписка. Нужно будет показать её своему новому начальнику в качестве обучающего примера.

Глава 50.

В воскресение, в последний день ноября, в четыре часа дня начал падать первый в этом году, ранний снег. Он падал огромными хлопьями и был достаточно мокрым, чтобы уже спустя два часа, когда его нападало неожиданно много (мне по щиколотку), я смогла с Жасминой и Мией скатать из небольших клубочков снега миниатюрного снеговика – соорудить снежного человека больших размеров означало бы налепить на него землю. Мы с Жас только вошли во вкус, начав играть в снежки, но Мия слишком быстро замёрзла и начала кашлять, из-за чего я поспешила вернуться в дом.

Мия с каждым днём становилась всё бледнее и бледнее, что невозможно было не заметить, но доктора продолжали твердить отцу, дважды в месяц возящему Мию на плановые обследования, что ухудшений в её состоянии нет и что операция может быть отложена до конца апреля или начала мая – как повезёт. И всё же мне не нравилось, что слова докторов расходились с моими наблюдениями. Чем холоднее становилось на улице, тем более вялой выглядела малышка, всё чаще закашливающаяся и регулярно тянущаяся к ингаляторам. В итоге я хмурила лоб, пока доктора разводили руками, и ничего больше не происходило.

По моим подсчётам, за следующие полгода у нас были все шансы собрать недостающую для операции сумму, но это только с учётом “плавающих” пожертвований, которые в любой момент могли нас подвести. Мне определённо ещё требовался лимит времени, чтобы накопить недостающие средства, и доктора мне его давали, что могло бы меня успокаивать, если бы не очевидно ухудшающееся состояние Мии, которое предупреждало меня об обратном – похоже времени у меня оставалось не так уж и много…

Сквозь густые вечерние сумерки идя по подъездной дорожке к особняку Риорданов, я оставляла на белом, ещё нетронутом покрывале пушистого снега свои глубокие следы, думая лишь о том, сколько реально заработать на таксовании по ночам.

Переступив порог поместья, я сразу же услышала плач Ирмы, доносящийся откуда-то сверху. Последние три недели девчонка только и делала, что плакала, так что я решила не “палить” перед ней своё появление и тихим шагом направилась в сторону кабинета Дариана. Дёрнув ручку, я поняла, что дверь заперта и посмотрела на время – пять минут девятого. Отойдя от двери, я уже раздумывала над тем, стоит ли мне подняться наверх к всхлипывающей в своей опустевшей комнате Ирме, как вдруг входная дверь справа от меня открылась, и Дариан вошёл в прихожую, стряхивая со своих волос крупные хлопья снега. После того, как он звучно закрыл за собой дверь, всхлипывания, доносящиеся сверху, мгновенно прекратились.

Не снимая своего чёрного пальто, Дариан прошествовал в мою сторону и, остановившись напротив своего кабинета, достал из внутреннего кармана ключи. Я медленно подошла ближе, чтобы зайти в кабинет вслед за ним, когда наверху послышались шаги Ирмы, и Дариан, схватив меня за плечи, буквально впихнул моё тело в кабинет, чтобы спускающаяся вниз девчонка не успела меня заметить. Обернувшись, я поняла, что дверь за моей спиной захлопнулась, и Дариан остался за ней.

Помедлив около пяти секунд, я всё же приникла к двери, желая расслышать, что именно за ней происходит.

– Ты вернулся? – послышался приближающийся голос Ирмы. – Я хотела поговорить… Не отправляй меня в пансион. Я туда не хочу…

– Если не заметила, я больше не интересуюсь тем, чего ты желаешь, а чего нет, – твёрдо отрезал Дариан.

– Дариан, но я не хочу уезжать в какой-то глухой интернат, – жалостно всхлипнула Ирма. – Не поступай так со мной. У тебя ведь кроме меня никого нет.

– Ничего, я как-нибудь переживу.

– Но, Дариан…

– И ты всё ещё забываешь, что у тебя тоже никого кроме меня нет. Я уже переговорил с директором твоей новой школы. Место тебе уже готово, так что в ближайшее время ты уезжаешь. Тебя отвезёт Кристофер.

– Дариан!.. – сорвавшись на бурное рыдание, воскликнула Ирма и, судя по возне за дверью, попыталась обнять брата, но он её оттолкнул.

– Я ещё не простил тебя, чтобы мы могли обниматься, – коротко отрезал Дариан. – Сказать, что произошло с твоей подругой Трейси? Вчера её отправили в клинику для лечения от наркотической зависимости. Ты об этом знала?

– Нет, – сквозь рыдания всхлипнула Ирма.

– Оказывается, ты была не единственной, с кем она баловалась таблетками, так что считай, что тебе повезло дважды: во-первых, я посадил тебя под домашний арест прежде, чем она успела бы вновь протянуть тебе какую-нибудь дрянь, а во-вторых, ты в скором времени отправляешься в пансион, что намного лучше клиники, в которой ближайшее время будет проживать твоя подруга.

– Я не хочу… – едва ли не захлёбывалась слезами Ирма.

– Я только что из аэропорта и я не собираюсь с тобой разговаривать, пока ты пускаешь сопли пузырями, – едва ли не рявкнул на девчонку Дариан. – Поднимись наверх, приведи себя в порядок и, если будешь достаточно адекватна для диалога, возможно я готов буду выслушать тебя завтра.

Ирма ничего не ответила, но я сразу расслышала её скоро удаляющиеся шаги, после чего сразу же отшатнулась от двери и, уставившись на неё сосредоточенным взглядом, скрестила руки на груди.

Спустя пять секунд дверь широко распахнулась, и Дариан, переступив порог, гулко закрыл её за собой на замок. Меня это сразу же немного напрягло.

– Это правда? – поинтересовалась я, когда он, проходя мимо меня, заполнил моё пространство исходящим от своего пальто холодом. – То, что ты сказал про Трейси, – уточнила я.

– Подслушивать нехорошо, – криво ухмыльнулся он, снимая с себя пальто. – Да, это правда. Девчонку упекли в клинику для лечения наркозависимости. Впрочем, если верить словам её матери, у неё всё не слишком запущено, чтобы сильно волноваться на её счет.

– Не бывает “слишком запущенной” или “совсем незапущенной” зависимости, – заметила я. – Зависимость сама по себе отдельная сила.

– Это точно, – сняв и положив своё пальто на кресло, заметил Дариан, после чего обернулся ко мне. Несколько секунд помолчав, он, наконец, спросил. – Ты хотела со мной о чём-то поговорить?

Я уловила в его словах, движениях и даже взгляде хорошее настроение, которое присутствовало в нём вопреки серьёзности того разговора, который только что произошёл между ним и Ирмой. Что ж, это было мне на руку. Раз его подобное не расстроило, значит и новость о том, что с завтрашнего дня я прекращу выходить на работу, его тоже должна не слишком уж задеть. Во всяком случае я на это сильно надеялась. Настолько сильно, что оставила электрошокер, специально взятый мной для этого разговора, в бардачке своего автомобиля.

Я уже хотела сказать о том, что нашла себе новую работу, как вдруг осеклась и прикусила нижнюю губу, решив, что я не могу себе позволить уйти не попытавшись. Всё-таки мне было жаль Ирму. Где-то очень глубоко, но… Кажется я не могла себе позволить не заступиться за неё хотя бы один раз. Тем более теперь, когда стала свидетелем того, что её горькие слёзы не способны тронуть чёрствого сердца её единственного родного человека.

– Я пришла поговорить по поводу ситуации с Ирмой, – решила подобным образом начать я, так как смена моего профессионального поприща тоже была напрямую связана с Ирмой. – Прости её уже наконец.

– За что именно? – повёл бровями Дариан, скрестив руки на груди и сделав полшага в моём направлении. – За то, что её руки потянулись к запретному плоду, за то, что она подвергла тебя серьезному риску, или за то…

– За всё, – оборвала Риордана я, сама прекрасно понимая, что этот список может быть бесконечен. – Прости её за всё.

– Нет, – коротко отчеканил свой совершенно неожиданный ответ Дариан.

– В смысле “нет”? – замерла я.

– В прямом смысле.

Прежде чем вновь заговорить, мне понадобилось несколько секунд.

– Ты ведь не можешь сослать её в вечное изгнание, – полуответом, полувопросом произнесла я.

– Могу. – Продолжал проявлять свои блестящие способности в коротких высказываниях Риордан.

– Нет, не можешь, – неосознанно вступила на тропу противостояния я.

– Я могу многое из того, на что ты никогда даже не решишься, – самоуверенно выдал он.

– Ты самовлюблённый придурок, который слишком много о себе мнит, – прямо выдала свои мысли я, забыв предварительно их отфильтровать или хотя бы завуалировать, но впоследствии не пожалела об этом ни на секунду.

– Злит, что не можешь мной управлять? – сделал ещё полшага в мою сторону Дариан, при этом не расцепляя скрещенных на груди рук.

– Ты исполнишь любую мою просьбу, стоит мне только этого захотеть, – не менее, а даже более самовлюбленно выдала я.

– Что ж, я с этим согласен, – неожиданно произнёс Дариан, чем буквально обезоружил меня. Как только он увидел мою растерянность, он сократил расстояние между нами до шага, после чего, слегка пригнувшись вперёд, чтобы поглубже заглянуть мне в глаза, произнёс. – Тебе достаточно только правильно попросить. – Полушепотом добавил он. Услышав это, я замерла, отчего-то продолжив внимательно слушать. – Я не скрываю того, что у тебя есть власть просить у меня и получать от меня просимое. Давай же, попроси меня правильно, и я прощу Ирму сию же секунду.

Подумав ещё несколько секунд, глядя прямо в глаза Дариана, я всё-таки решила, что прощальный секс – это не такая уж и плохая идея, тем более с учётом того, что я не планирую в ближайшее время вновь связываться с мужчинами. Тем более речь шла о сексе, целью которого была демонстрация моей власти над его волей. Условия были слишком заманчивы, чтобы от них отказываться.

Расцепив скрещённые на груди руки, я сделала шаг в сторону Дариана, окончательно уничтожив расстояние между нами. Прежде, чем я взяла его за талию, он расцепил свои руки и, как только я его обняла и, слегка приподнявшись на носочки, прильнула к его губам, он сразу же обнял меня за талию, и сделал это так властно, что у меня мгновенно перехватило дыхание. Мы целовались около минуты, после которой Дариан, слегка пригнувшись, подхватил меня за талию, буквально заставив меня подпрыгнуть и обвить его торс ногами. Когда же он донёс меня до лестницы, я отстранилась от него, изъявив вслух желание подняться по лестнице самостоятельно – уж слишком большим был для меня страх сорваться с мужского тела и врезаться головой о ступени. Дариан с удивительной лёгкостью согласился отпустить меня, после чего мы быстрым шагом поднялись наверх.

Как только дверь за нашими спинами захлопнулась, и Дариан включил ночной торшер, мы возобновили поцелуи, медленно, но верно переходя к ласкам. Когда я осталась в одном нижнем белье, а Дариан уже был по пояс раздет и наши ласки, впервые за всё время затянувшиеся на столь длительное время, уже начинали срывать мне крышу, Дариан, аккуратно отстранившись от моих губ буквально на несколько сантиметров, заглянул мне в глаза.

– Теперь можешь просить и ты получишь, – полушёпотом произнёс он, смешивая своё дыхание с моим. – Ирма будет прощена уже сейчас.

– Прости её… – таким же полушепотом произнесла я, после чего поцеловала его в губы, но он неожиданно отстранился, чем удивил меня.

– Таша, – выпрямившись во весь свой рост, едва ли не прижимал меня к стене Дариан. – Не то,– неожиданно выдал он, что заставило меня округлить глаза. Прежде, чем я поняла, о чём он говорит, он взял меня за подбородок, после чего, слегка пригнувшись, начал пояснять всё тем же уверенным тоном. – Не нужно просить о каждой вещи отдельно, для того, чтобы я что-то для тебя сделал. Нужно просить меня только об одном. – Дариан, вцепившись в меня взглядом, замер на несколько секунд, по прошествии которых вкрадчивым и одновременно непоколебимо-требовательным тоном произнёс. – Проси.

Он слишком далеко зашёл, чтобы я могла ему сопротивляться. Я слишком сильно хотела, чтобы он завершил начатое, поэтому я сдалась, утешая себя мыслью о том, что это последний раз – больше я не позволю ему к себе прикасаться, как бы сильно не сводило меня с ума пламя его сильных рук. В конце концов, это была всего лишь игра (как вскоре выяснится – только для меня).

– Пожалуйста, возьми меня, – почти без усилий (почти!), полушёпотом произнесла я, не отводя взгляда от пылающих мужских глаз.

Услышав меня, Дариан, не выпуская моего подбородка, начал медленно целовать мои губы, но уже спустя несколько секунд, положив руки мне на бедра, он буквально телепортировал меня к постели и продолжил делать всё с такой страстью, силой и жаром, что в какой-то момент я окончательно сдалась, прекратив свои безуспешные попытки хоть как-то контролировать процесс. Максимум, что я могла – это лежать под ним так, как он того хотел, постанывать от блаженства и кусать губы, чтобы от особенно сильных толчков не срываться на восторженные возгласы.

Что бы я не говорила о Дариане Риордане, ничто не отменит того факта, что в постели он был не просто лучшим из всех мужчин, которых мне приходилось знать – я была уверена в том, что с кем бы в будущем я не сошлась, никто и никогда не сможет его превзойти в этом “ювелирном” деле.

Когда Дариан закончил, в последние секунды буквально вдавив меня в постель, я уже находилась на грани своих дополнительных возможностей, основным из которых пришёл конец пятью минутами ранее. Слезая с меня на левую сторону чудом уцелевшей постели, Дариан притянул меня к себе и зачем-то начал с напором целовать мои губы. Первую минуту я хоть как-то пыталась ему отвечать, но уже в начале второй поняла, что потратила слишком много сил и, сдавшись, просто обмякла в его руках, позволяя ему продолжать. Я не помню, как именно я отключилась, но это точно произошло в объятьях Риордана, вероятно даже из-за их силы.

Глава 51.

Я проснулась из-за прозвучавшего где-то совсем близко, до боли знакомого уведомления о пришедшем смс-сообщении. Поморщившись, я перевернулась на правый бок и, в кромешной тьме нащупав мобильный телефон, который принадлежал не мне, посмотрев на слишком ярко светящийся экран поняла, что прошло уже два с половиной часа с того момента, как я приехала в поместье Риорданов, чтобы сообщить Дариану о том, что нашла себе новую работу. Поднявшись с постели, я, при свете мобильного дисплея, отправилась в другой конец комнаты, чтобы подобрать свои вещи. В момент, когда я, стоя у журнального столика, впрыгнула в свои джинсы, Дариан вышел из ванной.

– Проснулась? – спросил он, завязывая пояс на своём длинном махровом халате молочного оттенка.

– Мог бы разбудить меня раньше, – с явной претензией проворчала я.

– Зачем? – непонимающе посмотрел на меня Дариан. – Ты могла бы заночевать здесь.

– Зачем? – на сей раз непонимание проявила я.

– Затем, чтобы завтра проснуться вместе со мной.

– Не вижу в этом смысла, – ныряя в кофту, продолжала грубить я.

– Таша, прекрати быть тираном в юбке.

– Неужели ты не понимаешь, что меня напрягает, когды ты пытаешься перейти границы нашего соглашения?.. – раздражённо начала я, но вдруг замолчала, увидев на своём телефоне смс-сообщение от “симпатичного менеджера” из журнала “Мираж”. Он, используя дурацкий грустный смайлик, сообщал мне, что нашу встречу на завтра придётся отменить – моё место редактора отошло другому человеку.

– Прекрати строить из себя недотрогу, – совсем не вовремя продолжил наш диалог на повышенных тонах Дариан, как раз в момент, когда я мысленно бранилась нехорошими словами. – Ты для этого слишком красивая.

– Я знаю, что я красивая! – удержавшись от нецензурного вступления, выпалила я, едва удержавшись, чтобы от досады не швырнуть свой телефон в противоположную от себя сторону. – Я ровно настолько несчастна, насколько красива! И с тобой я счастливее не стану! Понятно?!

– Нет, станешь. – твёрдо выдавил Дариан, вдруг сняв со своей широкой шеи влажное полотенце.

– Мне не нужны серьёзные отношения! И мне не нужен ты!..

– Пока что достаточно того, что ты мне нужна, а тебе нужно рабочее место, которое я тебе предоставляю, – невозмутимо ответил Дариан.

О, как же сильно в это мгновение я жаждала ему сообщить, что увольняюсь и уже с завтрашнего дня ноги моей больше не будет в этом поместье! Но вместо этого мне пришлось лишь со злостью засунуть свой телефон в задний карман джинс и, сев на кресло, начать не менее злостно надевать свои носки. Надев их, я с ярко выраженным раздражением промелькнула мимо Дариана вихрем, после чего, оказавшись у двери, обернулась к нему и, заметив на его лице улыбку, буквально прокричала:

– Приду завтра! И не смей меня больше трогать, пока не выбросишь все те дурацкие мысли относительно наших отношений, которые за это время возникли в твоей голове!

Сказав это, я так громко захлопнула за собой дверь, что штукатурка могла бы сию же секунду обрушиться на мою голову, если бы она только использовалась для отделки этой сокровищницы.

Не успела я отойти от двери, как услышала громкий надрывный смех Дариана. Этот его самодовольный жест разозлил меня ещё сильнее, из-за чего я буквально слетела по лестнице, едва ли не продырявив каждую из ступенек своим уверенно твёрдым шагом.

Ну почему?! Почему мне отказали в уже уверенно закреплённом за моей кандидатурой рабочем месте?! Почему они сделали это так поздно?! Смс пришло в начале одиннадцатого!!! Почему нельзя было сообщить о своём отказе раньше?! До того, как я, рассчитывая на последнюю встречу с Риорданом, позволила ему владеть мной через мою же просьбу!

Направляясь к гаражу, я едва ли не плавила своей разъярённой аурой выпавший за сегодняшний вечер снег и теперь лежащий под моими ногами высоким слоем.

Остановившись только около гаража, я вдруг услышала ту тишину, которая разливалась этим вечером вне меня. Снег словно придавил все имеющиеся в округе звуки… Но внутри меня не было снега – во мне пылал огонь негодования.

Нагнувшись, я взяла в руки горсть белоснежных снежинок, чтобы охладить своё нутро через руки.

В итоге простояла напротив гаражных ворот до тех пор, пока снег в моих руках окончательно не превратился в ледяную воду, заставившую мои пальцы окаменеть. Как же тихо было вокруг!.. Так, как никогда не было внутри меня…

Нет, ну почему всё так неудачно для меня совпало?! Стоя перед гаражом, я ощущала себя так, как может ощущать себя человек, только что проигравший крупную сумму в лотерею и наблюдающий за счастливчиком, сорвавшим на его глазах крупный куш. Этим счастливчиком сегодня был Дариан. Но почему?!.. Почему он?!..

Дариан.

О том, что Таша прошла собеседование, мне стало известно в тот же день. Но я не хотел просто заглушить этот момент – я им воспользовался, заставив Ташу просить меня о близости, после чего, оставив её обездвиженной в своей постели, разрешил менеджеру журнала “Мираж” сообщить ей через смс-сообщение неприятное для неё известие.

В момент, когда она прочла сообщение и, мысленно выругавшись, едва не раздавила телефон в своих руках, я захотел её повторно, но всё же решил отпустить, чтобы дать ей выпустить пар вне постели. За две недели я соскучился по близости с ней и теперь боялся переесть сладкого, чтобы потом, как в прошлый раз, не мучиться болями в желудке, наблюдая за тем, как мой десерт ходит по моему дому и грубит мне, не боясь наказания, так как знает, что я надкусил его ровно настолько, чтобы следующие сутки он мог не бояться моих крепких зубов.

Получить доступ к смс-сообщениям и всем звонкам, поступающим и исходящим по номеру телефона Таши, было также легко, как отобрать у ребёнка конфетку. Я всегда подозревал, что склонен перегибать палку в процессе достижения своей цели, но именно благодаря Таше я понял, что это не просто подозрения. Я с лёгкостью вторгся в её личную жизнь, всерьёз считая её своей собственной, и не собирался останавливаться до тех пор, пока Таша Милитари Палмер-Грэхэм не склонит передо мной своей гордой головы, признав своё покорство передо мной и мою абсолютную власть над ней. Это тело и эта душа должны в итоге стать моими без остатка, иначе я не успокоюсь… Я не успокоюсь даже после того, как эта неимоверная женщина станет целиком моей.

Таша свела меня с ума, а это не смешно. Это страшно. И в первую очередь это страшно для неё.

Глава 52.

На следующее утро снег почти полностью растаял, оставив от себя то тут то там лишь мелкие грязные клочья замерзшей ваты. Я, как обычно, приехала на работу к десяти часам и, к своему удивлению, застала Ирму не за занятиями, а за завтраком. Дверь в столовую была распахнута, поэтому я заметила девчонку ещё из прихожей и сразу же направилась к ней.

– Что происходит? – уже садясь справа от неё, во главе стола, решила поинтересоваться я.

– Присоединяйся, – указав на свежую выпечку, довольно ухмыльнулась Ирма. – Мы с Дарианом помирились.

– Ну это понятно по красной икре на твоём бутерброде, – произнесла я, взяв чистую чашку с блюдцем, чтобы налить себе горячий шиповник, который у Джины был по-особенному хорош.

– Я сегодня проснулась в восемь и решила спуститься вниз, чтобы поживиться чем-нибудь в холодильнике, но столкнулась с Дарианом и мы помирились, – настолько широко заулыбалась Ирма, что у неё изо рта едва не выпала булочка. – Я не еду ни в какой пансион! – восторженно добавила девчонка как раз в момент, когда Дариан вошёл в столовую.

– Таша, – увидев меня, хитро заулыбался Риордан, – слышала ли ты приятную новость о том, что мы с Ирмой помирились?

– Оу, как же это мило, – поджала губы я, поднеся к ним напиток из шиповника. – Теперь вы будете проедать мне плешь сообща.

– Чего ты такая злая? – мгновенно ухмыльнулся Дариан.

– Я взяла твои приборы для завтрака, так что сходи на кухню за новыми, – ответила урчанием мотора моей старой машины я.

Дариан, заулыбавшись ещё шире, прошествовал в сторону кухни.

– И когда вы успели настолько подружиться, что ты теперь можешь позволить себе командовать моим братом? – удивлённо вздёрнула брови Ирма.

– Ещё не родился тот человек, которым Таша не попыталась бы командовать! – выкрикнул откуда-то из недр кухни Дариан.

– Бедный Кристофер… – тяжело выдохнула Ирма.

– А что с Кристофером? – уже вернувшись из кухни с посудой для завтрака, поинтересовался Дариан, садясь по мою правую руку, пока я намазывала маслом ещё горячий слоёный рогалик с солоноватой посыпкой.

– Просто думаю, каким же отбитым нужно быть, чтобы начать отношения с нашей Ташей, – усмехнулась Ирма.

– Я не ваша, – сдвинула брови я и надкусила рогалик.

– Прежде ты отрицала свои отношения с Крисом, – довольно подметила девчонка.

– Верь во что хочешь, – безразлично пожала плечами я. Главное, чтобы девчонка не заподозрила Дариана. Подумав об этом, я криво ухмыльнулась, решив воспользоваться моментом, чтобы лишний раз бросить камень в удел Риордана. – Но да, ты права. Для того, чтобы начать со мной отношения, нужно быть напрочь отбитым человеком.

– Подобное притягивается к подобному, – разрезая булочку, невозмутимо заметил Дариан, перед этим включив над столом светильник, чтобы развеять утреннюю серость. – Насколько отбитая ты, настолько отбитый будет и твой муж.

– Какой ещё муж?! – мгновенно возмутилась я.

– Ну па-а-арень, – протянула Ирма закатив глаза. – Парни ведь периодически мужьями становятся, разве не знала? – произнеся это, девчонка вновь перевела взгляд на своего брата. – Но я бы не сказала, что Кристофер настолько отбитый, чтобы притягиваться к Таше. Он вообще лапочка, по сравнению с ней. Например ты в тысячу раз более отбитый, чем он и, возможно, даже более отбитый, чем Таша. Ты ведь порой не знаешь меры своей власти. Я говорю о тех моментах, когда у тебя есть цель.

– Я, конечно, тот ещё властелин, но упаси меня связаться с девушкой подобной Таше. Это ведь пристрелиться можно от подобного счастья! – с иронией, граничащей с сарказмом, ухмыльнулся Дариан, заставив Ирму поперхнуться от смешка.

– Что ж, я хотела бы на это посмотреть, – прищурившись, отозвалась я, пока Ирма продолжала кашлять в ладони. Спустя несколько секунд, когда Ирма встала из-за стола и отправилась в соседнюю комнату, чтобы хорошенько откашляться, я твёрдо добавила. – Собственноручно вручу в твои руки револьвер с заряженной обоймой.

– Ты уже его мне вручила, – самоуверенно отозвался Риордан. – Но прежде, чем я пристрелюсь, я обязательно застрелю тебя, – он пронзил меня красноречивым взглядом. – Не бойся, я стреляю метко.

Я замерла и, не отводя от собеседника взгляда, провела языком по зубам, чтобы избавиться от крошек рогалика. Давно мне никто не предлагал “не бояться”, тем более в подобном контексте. Настолько давно, что я даже не помню, предлагалось ли мне подобное вообще.

Ирма вернулась, и мы продолжили завтракать

– Поеди́м и отправимся в “Мустанг”, – сев за стол, довольно произнесла Ирма.

– Что нам там делать? – скорее чтобы отреагировать, а не из любопытства, спросила я, из-за слов Дариана всё ещё пылая жаром противостояния.

– Дариан не продал Дариану, – голосом переполненным радости, сообщила мне девчонка.

– Вот как, – сдвинула брови я, на сей раз уже не в силах скрыть своего безразличия.

– Таша, тебе не следует злоупотреблять маслом, – заметил Дариан, когда я заканчивала намазывать свою булку. – У тебя слишком красивая фигура для подобного.

Услышав это, я так сильно разозлилась, что сразу же отрезала от основного куска масла его треть и втерла её в свой бутерброд с такой яростью, что под натиском ножа масло едва не растаяло. Дариан на это только широко заулыбался, в то время как Ирма, закашлявшись вновь, не обратила на нашу “перепалку” никакого внимания.

И всё же, не смотря на количество съеденного мной масла и компанию за столом, мой завтрак всё равно удался. Выезжая сегодня утром из дома я не позавтракала – в холодильнике мышь повесилась – поэтому сейчас объела Риорданов по полной катушке, ради одного только Дариана съев три слоёные булочки, украшенные толстым слоем чесночного масла. И пусть только Риордан посмеет мне сказать, что это как-то отразилось на моих бёдрах – и я сожру ещё больше! Съем всё, что найду в его доме и это никак – никак!!! – не повлияет на мою фигуру. А если ему что-то не понравится в изменениях моего тела – пусть ищет себе другое! Всё равно лучше не найдёт!

Именно с такими самолюбивыми мыслями и забитым до отвала желудком я встала из-за стола, чтобы сопроводить Ирму в “Мустанг”.

За следующие пару дней Дариан с Ирмой чудесным образом стали даже бóльшими друзьями, чем были прежде. Ирма вновь начала ходить в школу, Кристофер вновь развозил нас после школы на дополнительные занятия, которые для Ирмы впервые стали казаться отдушиной, да и мне тоже. В конце концов, всё лучше, чем быть запертым в четырёх стенах. Тот же факт, что Дариана оказалась в своём стойле, радовал Ирму настолько, что после дополнительных занятий она настаивала на том, чтобы мы заезжали в “Мустанг”, поэтому домой мы стали возвращаться позже, Джина стала подавать ужины тоже позже, да и я с Крисом вынуждены были уходить домой тоже на час позже. Я-то ничего плохого не видела в том, чтобы подзаработать немногим больше, а вот Крис стал заметно чаще хмуриться, явно желая поскорее оказаться дома, где его ожидал Маверик. Однако сегодня лишние центы не стали единственным поводом того, почему к окончанию очередного затянувшегося рабочего дня я не хмурилась как Крис.

О том, что третьего декабря у Айрис день рождения, загостившаяся у Пени с Рупертом Пандора минимум трижды напомнила каждому в нашей семьей. Мне даже четырежды. И тот факт, что празднование начнется в шесть, в то время как я смогу оказаться в городе не раньше половины восьмого, меня более чем устраивал. Я с Айрис не то что была в контрах из-за того, что её парень признался мне в том, что до сих пор встречался с ней лишь ради того, чтобы иметь возможность периодически общаться со мной, но всё же мы обе поджимали губы, когда случайно встречались на улице или когда я заглядывала в родительский дом, чтобы составить компанию Амелии и заодно пощекотать Жас с Мией. Сегодня же Айрис подловила меня во время утренней пробежки, якобы случайно пробегая мой маршрут в моё же время. Она никогда не занималась бегом, и теперь, когда её едва ли не сдувал в кювет зимний ветер, она выглядела несчастной, из-за чего мне пришлось сбавить шаг.

– Пандора готовит празднование, – тяжело дыша, справа от меня тащилась Айрис. – Я вообще против подобного… Тратиться на празднование дурацких дней рождений в период, когда семья копит деньги на операцию… Это слишком, не находишь?

– Возможно, – перешла на быстрый шаг я, давая кузине фору.

– Ты ведь придёшь? – вкрадчиво спросила Айрис.

– А тебе это так важно? – удивлённо вздернула брови я.

– Просто… Я решила не расставаться с Дэйлом, а это значит, что и он тоже будет на празднике…

– В таком случае я могу не приходить…

– Оу, нет, наоборот… – задыхаясь, замахала руками девушка, после чего вдруг уперлась правой рукой в бок. – Я имела ввиду, что раз уж я решила не порывать с ним, это значит, что вы продолжите периодически пересекаться на семейных праздниках и в другие “моменты”… Я хотела сказать, что мы должны это как-то преодолеть…

Я хотела сказать Айрис “пару ласковых” фраз по поводу того, что у неё всё плохо с самолюбием, но я ведь знала, что она только что вышла из клиники для анорексиков, а у анорексиков, как известно, в девяносто девяти целых и девяти десятых процентах всплывают проблемы с самооценкой, так что…

– Ладно, я приду, – гулко вдохнула влажный воздух я.

…Теперь же, подъезжая к дому Пени, где уже наверняка началось празднование, я желала лишь об одном – чтобы этот вечер не затянулся для меня дольше, чем на пару часов.

Глава 53.

Этот вечер затянулся. Настолько, что я выпила уже третий бокал шампанского, но на фоне Пандоры и Коко, вливших в себя едва ли не по бутылке того же шипучего напитка, была настолько трезвой, что казалось, будто кроме сока я в себя больше ничего не вливала. Благо весь вечер я провела в основном в компании Нат, отчего мне не удалось зациклиться на отсутствующем виде отца или на бегающем взгляде Дэйла, который, странным образом, казался сегодня более уверенным, чем то положено было человеку, предавшего чувства своей возлюбленной. Впрочем, я старалась не обращать на него внимания, что у меня неплохо получалось, так как парня то ли специально, то ли случайно, однако определённо благоразумно усадили на противоположный от меня конец стола.

Вечер уже подходил к концу и ничто не предвещало его краха в моих глазах, пока Айрис не попросила у всех “минутку тишины”, желая сообщить нам “интересную”, как она выражалась, новость. “Только не беременность… Только не беременность…” – проносилось мантрой у меня в голове, пока Айрис мялась, по-видимому подбирая в своей голове корректные слова.

– Стопудова сейчас ты получишь себе ещё одного племянника, – наклонившись к моему уху, шёпотом произнесла Нат, тем самым буквально вскрыв вены моим мысленным мольбам.

– Дело в том… – продолжила мяться Айрис, чем едва не вынуждала меня хвататься за сердце и просить у Пандоры валокордин – содержать ещё одного ребёнка я просто физически не смогу. – Дело в том, что Дэйл сделал мне предложение… Мы поженимся.

– Как? – округлив глаза, спустя несколько секунд подала голос Пандора. – Ты всё-таки не беременна?

– Нет, – смущённо пожала плечами Айрис.

“Дура!.. Ох и дура!..”, – буквально прокричало моё подсознание, а тем временем все мои родственники мгновенно оживились, начав похлопывать Дэйла по плечам и поздравлять его со столь важным для мужчины шагом, и вступлением в нашу безумную семейку.

– Парню двадцать три, девчонке же и вовсе двадцать один год только сегодня исполнился, – сквозь общий гул пробубнила себе под нос Пандора так, что её слова, сказанные самой себе, случайно услышала только я. – Какой ещё брак?..

– По-ходу твои родственники не в курсе того, какие именно цели преследует Дэйл, делая предложение твоей сестре, – наклонившись ко мне вновь, произнесла огневолосая так, чтобы её никто кроме меня не услышал. – Не обижайся, но в твою семью только что затесалась ещё одна пара идиотов.

Нат, как всегда, попадала не в бровь, а в глаз.

Чтобы не уходить раньше всех, я дождалась, пока Коко выкажет желание отправиться домой, после чего, дав едва уловимый знак Натаниэль, которая сразу же подскочила со своего места, встала из-за стола, изъявив желание подвезти подруг до дома.

– Мы ушли спустя полчаса после того, как эти малолетки сморозили глупость, – поправляя шарф, заметила Коко, севшая на заднее сиденье. – Это ведь не подозрительно?

– Нисколько, – отозвалась сидящая справа от меня Нат. – По крайней мере не так подозрительно, как предложение Дэйла. Ты ведь понимаешь, что он это делает, чтобы тебя позлить? – бросила на меня вопросительный взгляд огневолосая.

– Да, но зачем на это пошла Айрис? – недоумевала Коко.

– Если честно, мне плевать, – пожала плечами я.

– Правда? – приподняла бровь Нат. – Просто ты выглядишь дёрганой.

– Это всё из-за того, что, как ты заметила, в моей семье уже давно никто не блещет умом, – ещё сильнее сжала руль я.

– Да уж, – поджала губы Коко. – Даже ты.

– Что?! – возмутилась я. – А я-то как попала под раздачу?

– Согласись, ты реально глупишь с Дарианом, – невозмутимо пожала плечами огневолосая.

– Что значит “глуплю”?! – продолжала возмущаться я.

– Умный, богатый, красивый, богатый… – начала перечислять положительные качества Риордана Коко.

– Ты дважды сказала “богатый”, – заметила я.

– Даже если она трижды скажет “богатый”, это всё равно не опишет того, насколько он богат, – красноречиво повела бровями Нат.

– Он ведь миллионер, – заметила Коко.

– Миллионер, который соглашается носить тебя на руках, не смотря на то, что ты – та ещё тяжесть, – продолжала добивать меня Нат. – Что тебе ещё нужно?

– Я его не люблю! – уверенно заявила я.

– Точно? – не без нотки удивления в голосе поинтересовалась Коко.

– Точно! – ни на секунду не сомневаясь, ответила я.

– Странно, – сдвинула брови Коко, что я заметила в зеркале заднего вида. – Дариан из того типа мужчин, которых сложно “не любить”.

– Но, по-видимому, возможно, – заметила Нат. – Что тебя больше всего в нём раздражает? – она бросила на меня странный взгляд.

– Его желание быть везде и во всём главным, – мгновенно выдала свой ответ я. – Его слово всегда должно быть решающим и последним, он всегда должен быть Царём Всех Зверей и даже мысли не допускает о том, что кто-то может дерзнуть заявить права на первенство, которое он занял во всех сферах своей жизни.

– Но то, что ты описываешь, это ведь сплошные плюсы, – выпятила нижнюю губу Натаниэль. – Настоящий мужчина должен вести себя подобным образом.

– Вот как?! Выходит, я просто должна быть рядом?! – стукнула руль от злости я. – Эдакое бездушное украшение для его гривы?.. Придаток к его хоромам?..

– Вот что я тебе скажу, – сжав моё колено, пригнулась ко мне огневолосая. – Ни одна настоящая женщина не должна мешать делать настоящему мужчине то, чего он на самом деле хочет.

– Интересно, – сквозь зубы выдавила я. – Значит, ты, как настоящая женщина, не будешь мешать Байрону делать то, чего он действительно захочет?

– Да, – не сомневаясь ни секунды и не видя расставленных в моём вопросе сетей, уверенно ответила Нат.

– А если он захочет на тебе жениться?! – заранее радуясь своей победе, с иронической улыбкой поинтересовалась я, вскинув руки вверх.

– Пусть женится, – совершенно неожиданно выдала Нат, спокойно пожав плечами, отчего я, остановившись напротив нашего гаража, замерла с широко распахнутыми глазами. – Я ведь уже однажды отвечала тебе на подобный вопрос. И я не шутила. Если он настоящий мужчина и он действительно этого хочет, значит он это получит, – серьёзным тоном добавила огневолосая. – Моя позиция такова: женщина не должна мешать мужчине в достижении его цели, но и упрощать ему задачу тоже не обязана. Он – мужчина. Захочет – сделает, а если не сделает, значит либо недостаточно мужественен, либо недостаточно хотел.

Наши отношения с Дарианом начали ухудшаться.

Дариан стал ежедневно на меня давить своим вниманием, стал всё чаще называть меня каким-нибудь “солнышком”, “котиком” или “зайчиком”, отчего у меня буквально пар из ушей шёл, стал ежедневно по несколько раз в день говорить мне о том, что наши отношения уже не нуждаются ни в каких договорённостях, так как мы уже приклеились друг к другу окончательно и бесповоротно и, что больше всего меня раздражало, стал больше уделять внимания поцелуям, а не сексу. Он целовал меня слишком долго, прежде чем начинал “основной” процесс, после чего целовал меня в “процессе” и после “процесса”, из-за чего теперь я покидала его постель не только физически удовлетворённой, но и морально раздражённой. Так продолжалось вплоть до двадцать третьего декабря – первого дня каникул Ирмы, вечером которого Дариан должен был вылететь с ней на неделю в Китцбюэль* (*Старинный австрийский город-курорт горнолыжной направленности в Тироле, Австрия). Я не должна была приезжать в этот день, но Дариан отправил Ирму с Крисом на шопинг, который должен был продлиться не менее трёх часов, и позвонил мне с требованием явиться, так что уже в девять часов утра я была в его спальне, а уже в десять чувствовала себя выжатым лимоном.

Наконец оторвавшись от моих губ, вернее уступив моему напору и наконец отстранившись от меня, но не выпустив моего тела из своих объятий, Дариан, всё ещё тяжело дыша, вдруг спросил:

– Может быть ещё передумаешь и полетишь с нами? Или можем отправить Ирму в Китцбюэль, а сами рванём в Межев* (*Коммуна во французском департаменте Верхняя Савойя, регион Рона – Альпы).

Услышав это, я окончательно выбралась из его объятий и, откинувшись на подушку, тяжело выдохнула, уставившись взглядом в потолок.

– Прекрати уже это, – отстранённо произнесла я.

– Что “это”?

Повернув голову в сторону Дариана и заглянув в его глаза снизу вверх, я сосредоточенно-тихо произнесла:

– Послушай, я ведь действительно тебя не люблю.

– Таша, – на тяжёлом выдохе произнёс моё имя он, отвернувшись от меня и приложив указательный и большой пальцы к зажмурившимся глазам. – Когда тебе нечего сказать, лучше помолчи.

– Почему же нечего? – едва уловимо возмутилась я. – Мне много чего есть сказать. Мне надоело, что ты давишь на меня.

– Я ещё на тебя не давил, – твёрдо, даже с угрозой произнёс Дариан, резко сев на кровати. – Если я начну на тебя давить, ты не выдержишь и первой волны, – не смотря на меня, добавил он.

– Ты мне угрожаешь? – сев справа от Дариана, прищурилась я, пытаясь понять. Но он не отвечал и тогда я попыталась повернуть его к себе за плечо, татуировка на котором всегда заставляла меня замирать от восхищения перед её исполнением. – Дариан, – требовательно произнесла его имя я, после чего с силой дёрнула его плечо, желая, чтобы он наконец обернулся, и он обернулся, неожиданно резко и с ярко выраженной угрозой ударив рукой возле моего бедра.

– Ты испытываешь моё терпение! – буквально прорычал он. – Ты хотя бы понимаешь, с кем имеешь дело?! Мне не нужно твоё разрешение, чтобы увезти тебя в Межев или Клостерс*. Мне стоит лишь один раз щёлкнуть пальцами, и уже сегодня ты будешь в той точке мира, в которой я захочу тебя видеть! (*Клостерс-Зернойс – коммуна в Швейцарии, в кантоне Граубюнден).

– С чего ты взял, что можешь мной распоряжаться?! – буквально вскочив с кровати, воскликнула я, потянув за собой шлейф из одеяла. – Ты мне никто! – уже запрыгивая в джинсы, резко выпалила я.

– Я тот, с чьим мнением ты будешь считаться, хочешь ты того или нет, – уже с меньшим пылом, но не с меньшей самоуверенностью произнёс Дариан, застёгивая ремень на своих джинсах.

– Знаешь что? С меня достаточно…

– Таша…

– Нет, всё, хватит…

– Таша, – подойдя ко мне впритык и схватив меня за плечи, вновь произнёс моё имя он.

– Так больше не пойдёт… – никак не хотела останавливаться я, желая договорить, но Дариан это ловко предотвратил – аккуратно, но требовательно встряхнул меня за плечи.

– Я решу этот вопрос по приезду из Австрии, хорошо? – заглянув мне в глаза, так убедительно произнёс он, что я вдруг замолчала, почему-то (явно по не присущей мне глупости) поверив его словам о том, что проблема всё-таки будет решена. – Обсудим это спустя неделю. За это время мы отдохнём друг от друга и сможем разрешить сложившуюся ситуацию на трезвую голову.

Я ему поверила… Впервые ли?.. И, смотря ему в глаза, позволила себя поцеловать.

Когда он вернётся из гор, он больше не будет на меня давить, навязывая мне душащие отношения. Мы просто продолжим спать вместе и ничего больше. Да, именно так и будет. А если не так, тогда я уволюсь. Я уволюсь…

Именно так я думала, шагая по выпавшему за прошедший час хрустящему снегу. Я говорила себе, что уволюсь, однако при этом слишком очевидно убеждала себя в том, что Дариан сможет остановиться и мне не придётся срываться с места.

Я изо всех сил хотела верить в то, что Дариан отступит. И, проявляя то ли банальную женскую глупость, то ли фатальную наивность, я позволяла себе в это верить.

Глава 54.

Пока я сосредоточенно заморачивалась над моими отношениями с Дарианом, вокруг меня происходили перемены, на которые я мало обращала внимания. Когда же Риорданы улетели в Китцбюэль и я осталась в четырех стенах своего дома, я вдруг заметила, что именно произошло. Нат стала ночевать дома не больше одного-двух раз в неделю, и-то лишь ради того, чтобы Байрон не забывал о том, что она способна жить и вне его постели. Похоже она даже не осознавала, что фактически переехала к нему жить. Коко же, увлечённая позированием мистеру Гутману, возвращаясь с работы почти каждый вечер пропадала в его мастерской и, в итоге, я наконец осознала, что уже идёт месяц как по вечерам я смотрю футбол в полном одиночестве.

Не зная, куда себя деть во время внезапно образовавшегося отпуска, я с утра пораньше забирала Жасмин с Мией из рук Амелии и уходила с ними к Пени, чтобы девочки могли провести время с Рэйчел и Барни, а я – выпить пару порций глинтвейна с Пандорой. Пени напрочь отказалась от алкоголя, чтобы лишний раз не напрягать Руперта, хотя дважды она всё-таки согласилась составить нам компанию. Так Пени выиграла со счётом десять – два. Мы же с Пандорой пропустили через себя все двенадцать раундов.

Зиму в этом году метеорологи обещали холодной и необычайно снежной. И, с учётом того, что начиная с двадцатого числа наш город каждую ночь по чуть-чуть засыпало снегом, а в канун Рождества и вовсе случилась настоящая метель, я была склонна верить этим прогнозам.

Рождество мы справляли всем скопом у Пени. Ведь самым благополучным местом для семейных сборищ, как показала практика, был именно этот дом, всегда заполненный теплом, уютом и парящей в воздухе любовью его владельцев. Подарки в этом году, в связи с финансовым положением, достались только детям, чему я была крайне рада – не пришлось составлять бесконечный список безделушек для всех родных, близких и не очень родных и близких членов семейного сообщества, в котором я вот уже двадцать три года как состою. Тем более я всё никак не могла уразуметь, что именно в кругу нашей семьи делает Дэйл. Да, Айрис приняла его предложение руки и сердца не смотря на то, что была в курсе его предшествующего этому предложению признания пылких чувств по отношению ко мне, но она, даже став его невестой, всё ещё продолжала жить в доме моего отца. То есть эта странная парочка успела назначить дату свадьбы, но всё ещё даже не съехалась! И о чём Айрис только думает?.. Хотя я в своих-то мыслях в последнее время толком не могла разобраться, смысл мне было задаваться вопросом о головоломках приближённых ко мне людей?..

Рождество прошло, Нат вернулась на одну ночь домой, чтобы рассказать нам с Коко о своём состоявшемся знакомстве с родителями Байрона. Тот факт, что обе стороны в итоге остались в восторге друг от друга, позволил нам открыть одну из бутылок белого сухого, которое выслал огневолосой на праздники её брат из США, после чего, выпив два бокала, Коко на радостях разболтала нам ещё более волнующую новость, от которой даже у меня по коже пробежали мурашки. Оказывается, за три дня до Рождества она переспала с мистером Гутманом, к которому уже неделю ходила без повода, так как он наконец закончил работу над её портретом.

– Но я ведь поздравляла мистера Гутмана с Рождеством! – воскликнула я, вспоминая, как зашла к нему с утра пораньше, чтобы в очередной раз забыть спросить, что именно было в той коробке, благодаря которой мы с ним начали наше общение. – Он совершенно не изменился в поведении…

– О-о-оу, Олаф такой душка, – взмахнула рукой Коко. – Думает, что всё контролирует, но он-то меня не проведёт. Я сразу заметила, как он на меня посмотрел, когда я переступила его порог…

– Как? – округлила глаза я.

– Так, как на тебя смотрит Дариан, наверное, – ухмыльнулась Нат, не специально испортив мне настроение упоминанием Риордана.

Впрочем, ясная ночь мгновенно вернула моё настроение в колею. Отправив подвыпившую Коко спать, мы с Нат, закутавшись в куртки и надев варежки, поднялись на чердак и целый час наблюдали в телескоп за невероятно яркими в декабре звёздами. Дольше выдержать неожиданно опустившуюся до минус десяти температуру мы не смогли. Похоже, синоптики всё же не врали – зима обещала быть холодной.

На следующее утро Нат вновь ушла к Байрону и больше не давала о себе знать, а Коко, уже не скрывающая своих отношений с соседом-отшельником, стала пропадать у него все вечера напролёт, таинственно намекая мне на то, что помогает ему с “каким-то очень важным делом, которое слишком благородное, чтобы о нём рассказывать преждевременно”, и я вновь начала коротать вечера наедине с собой. Я могла бы проводить время с Амелией, Генри и племянницами, даже не рассчитывая на то, что пересекусь с отцом в его же доме, но там ещё была и Айрис… Она не держала на меня обиду за то, что Дэйл искусился моей красотой, но я не могла её понять и, соответственно, поддержать в её решении после раскрытия правды выйти за него замуж, так что не хотела с ней пересекаться, чтобы лишний раз не грубить. В итоге, сидя перед телевизором, я смотрела футбол или очередную новогоднюю мелодраму, не желая даже пива, которое исчезло из холодильника вместе с исчезновением моих соседок. Однажды вечером мне стало настолько скучно, что я даже сделала себе маникюр и педикюр, а это казалось мне ничем иным, как началом совсем уж запущенной стадии одиночества… Правда, войти в эту стадию я так и не смогла – вернулись Риорданы, сразу же завалив меня кучей смс-оповещений и звонков. Так я поняла, что без них моя жизнь всё-таки была скучнее, чем с их присутствием в ней. Впрочем, если бы я сейчас работала где-нибудь, а не сидела сиднем в четырёх стенах, мне бы так не показалось.

Вечером тридцатого декабря Риорданы, через созданный Ирмой специально для нас троих чат, уговаривали меня встретить с ними Новый год. Как оказалось, знакомые Дариана решили собраться на праздник у него дома, чтобы сообщить ему какую-то приятную новость, о чём заявили ему пару дней назад. Сам факт того, что мне необходимо будет зависать в компании неизвестных мне людей (особенно в праздничный вечер), заставлял меня морщить носом, так что в итоге Риорданы так и не смогли уговорить меня участвовать в праздновании Нового года в компании “не своего круга”. Но, отдельно списавшись с Дарианом, я согласилась в этот день приехать к трём часам дня, как раз когда Ирма будет в Лондоне заниматься набегом на салоны красоты. После я уверенно ответила на звонок Руперта, подтвердив, что явлюсь на Новый год к нему и Пени, так что пусть готовят плюс одну порцию спагетти…

Я приехала ровно к трём, желая уже через час отправиться в обратный путь. Прежде чем зайти в дом, я отряхнулась от нападавшего на мои плечи снега, после чего отрясла ботинки и, наконец, вставила ключ в дверной замок.

Пройдя в открытую настежь столовую, я остановилась напротив стола, заставленного двумя десятками закупоренных бутылок шампанского. Когда Дариан неслышно подкрался ко мне сзади и резко обхватил меня за плечи так, чтобы я не смогла расправить своих рук, я замерла, почувствовав его дыхание на своей шее. Но моё оцепенение не продлилось дольше пяти секунд, спустя которые я ловко вырвалась из его хватки и, обернувшись, встретилась с улыбающимся взглядом Риордана.

– Прекрасно выглядишь, – произнёс он, широко улыбаясь. – За неделю ты ничуть не изменилась.

– Это плохо? – приподняла бровь я.

– Это радует. Я уже привык к этому варианту тебя, так что рад получить на руки то, что оставлял при отъезде.

– Ты подумал над тем, о чём мы с тобой разговаривали перед твоим отъездом? – упершись правой рукой в бок, а левой о спинку близстоящего стула, поинтересовалась я.

– Да, я подумал, – хитро прищурился Дариан, и от его взгляда моё сердце замерло в предчувствии чего-то напряжённого. – Мы пойдём на сделку.

– На сделку? – заинтересованно переспросила я.

– Я бизнесмен, у меня с тобой, насколько я помню, договор, и возникшее между нами недопонимание вполне может решиться при помощи дополнительной сделки.

– Что ж, интригующее начало, – сдвинула брови я. – Но прежде чем ты продолжишь, я хочу, чтобы ты открыл мне эту бутылку, – взяв со стола ближайшую бутылку с шампанским, уверенно произнесла я.

Спустя пять минут, выпив по бокалу шампанского и заполнив бокалы шипучей жидкостью повторно, я, стоя напротив стеклянного журнального столика в спальне Дариана, наконец спросила, сделав ещё один глоток и заглянув собеседнику в глаза:

– Что за сделка?

– Тебе не нравится, что я пытаюсь навязать тебе отношения, так? Я готов отказаться от этого прямо сейчас, но с условием, что ты сейчас же скажешь, что скучала по мне.

– То есть, тебя не волнует правдивость моих слов… – начала я, но замолчала, когда Дариан, поставив свой бокал на журнальный стол, подошёл ко мне и, забрав из моих рук бокал и отправив его к своему бокалу, внимательно посмотрел на меня, приблизившись ко мне почти впритык.

– Итак, – уверенно начал он, вцепившись правой рукой в мой локоть, а левой зафиксировав мой подбородок. – Я по тебе скучал, солнышко, – неожиданно затаившимся тоном произнёс он, вглядываясь мне в глаза. – А ты скучала по мне?

Мы подписывали договор. Я должна была либо подмахнуть его не глядя, либо позволить Дариану и дальше давить на меня своим желанием впутать меня в серьёзные неприятности (серьёзные отношения).

– Я тоже, – спустя пару секунд, гулко сглотнув, отозвалась я, почти услышав росчерк пера по ментальному договору, нависшему над моей головой.

– Я так и знал, – странно улыбнулся Дариан, словно отвечал не на мои слова, а на сложную тригонометрическую задачу у себя в голове. – Вот видишь, это совсем не сложно.

Дариан.

Таша, не выдержав напряжения, незаметно для себя заснула уже спустя пять минут после того, как я позволил ей отстраниться от себя. Рассматривая её обнажённый бок, я уже не впервые в постели с ней думаю о её таинственной душе, а не о её прекрасном теле. В самом начале, когда я впервые увидел её, я твёрдо решил, что если не её душой, тогда её телом я буду обладать единолично, но как только я добился её тела, я осознал, что этого для меня слишком мало. Таша становится целиком моей ровно на час. Она подчиняется мне, прогибается подо мной, слушается каждого моего движения на ней и давления на неё. В постели она не в силах мне противостоять или указывать. Но этого мало…

Уже совсем скоро я пробью эту броню, эту оболочку, доберусь до её души и прикую её нерушимыми оковами к себе. А пока она спит и проснётся лишь через два часа. Как только она раскроет глаза, я продолжу приучать её к мысли о том, что она принадлежит мне – назову её солнышком, начну целовать и спрошу, чего она хотела бы получить от меня на Рождественские праздники. Она жутко разозлится, раздражённо и одновременно смешно ударит меня в грудь и скажет о том, что я обещал ей больше не говорить о возможных между нами серьёзных отношениях. Я ей напомню, что она так и не сказала, что скучала по мне, отдав своё предпочтение словосочетанию “я тоже”, отчего соглашение считается несостоявшимся. Она разозлиться ещё больше, назовёт меня обманщиком и, как и всегда, попытается быстро выпрыгнуть из постели, но я её остановлю, властно придавив своим телом. Она ещё некоторое время будет словно заведённая повторять: “Я не скучала по тебе”, – пока не поймёт, что я начал брать её повторно и что я не остановлюсь, пока не завершу начатое. Уже спустя пять минут её голос станет совсем приглушённым и превратиться в постанывания на моих губах. В итоге она проснётся слишком поздно, чтобы уйти незамеченной, и ей придётся задержаться…

Глава 55.

– Уже девять! – возмущённо ворчала я, спускаясь вниз по лестнице в кабинет Дариана. – Ты ведь мог меня разбудить!

– Ты слишком сладко спала.

– Что значит “сладко”? – не скрывала своего негодования я.

Так и не дождавшись ответа, которого, собственно, слышать и не хотела, я открыла дверь кабинета и вышла в комнату, соединяющую все этажи этого дома лестницами, и сразу же поняла, что облажалась.

– Таша! – воскликнула уже почти спустившаяся со второго этажа Ирма. – Ты всё-таки приехала!

– Оу… Я вообще-то ненадолго… Уже уезжаю…

– Нет, ты должна увидеть подарок, который мы с Дарианом тебе привезли из Австрии! – едва ли не пищала от преждевременного восторга девчонка.

– Подарок? – бросила неодобрительный взгляд в сторону Дариана я.

– Ты оценишь! – пообещала мне Ирма и, как ни странно, она оказалась права – я и вправду оценила.

Большой. Нет, громадный. Громадный стеклянный шар весом в три с половиной кило, удерживающийся на трёх позолоченных ножках. Если не полениться и хорошенько им встряхнуть, внутри него можно было вызвать настоящую снежную бурю, которая в любой момент готова была накрыть собой домики, приютившиеся под роскошно расписанной горой.

– Правда неплохо? – широко улыбалась Ирма, по-видимому поняв по моему выражению лица, что подарок пришёлся мне по душе. – Ручная работа с настоящей позолотой. Стоит три штуки.

– Сколько?! – воскликнула я, отстранив от лица горнолыжный курорт в миниатюре.

– Три тысячи двести восемьдесят два доллара, – ещё шире улыбнулась Ирма, обрадовавшись моей реакции на цифры.

– Что ж, спешу вас огорчить, но в этом году я не заморачивалась относительно подарков даже для родственников, так что вам от меня решительно ничего не перепадёт.

– Ладно, – безразлично пожала плечами Ирма. – Всё равно ты ничего бы стоящего не подарила.

– Что верно, то верно, – вновь поднеся к лицу волшебный шар, который меня буквально завораживал, согласилась с правдой я.

– Вот ведь неблагодарная, – наигранно-обиженным тоном произнесла Ирма. – Дариан вообще-то битых пять минут выбирал для тебя эту штуковину.

– Пять минут не так уж и много, – закрыв один глаз, начала вглядываться в ближайший домик в шаре я.

– Ну, я Кристоферу выбрала шар подешевле и всего за одну минуту.

– Вот как? – вновь отстранила от своего лица шар я.

– И, кстати, пять минут, это больше, чем ноль секунд, – заметил стоящий справа от меня Риордан.

– Оу, ну что ж, спасибо, – не найдя сказать что-то более толковое, выдала я, после чего протянула Дариану руку и мы обменялись уверенным рукопожатием, что выглядело совсем уж нелепо, но только для нас, а не для Ирмы.

– Смотри, – едва ли не влепив в моё лицо экран своего нового телефона, ухмыльнулась Ирма. – Правда здорово? – девчонка демонстрировала мне фотографии, на которых Дариан скользил на сноуборде. – А вот я на лыжах…

– Здорово-здорово, – затараторила я, – но мы можем посмотреть фотографии позже? Мне пора…

Я не успела договорить, как в входную дверь раздался звонок. Дариан отправился открывать гостям, а Ирма, с неожиданной силой вцепившись в мою руку, пролепетала:

– Ты не можешь уйти сразу! Побудь хотя бы полчаса, иначе твой уход будет смахивать на побег.

В итоге я так и осталась стоять в столовой с огромным шаром в руках, раздумывая, как мне поступить. Поняв же, что у меня действительно не осталось отходных путей, я поставила свой подарок на стол и, увидев несущуюся в нашу сторону толпу незнакомых мне людей, на всякий случай отключила эмоции.

Ворвавшаяся в столовую толпа сразу же обдала Ирму, и на всякий случай меня, чрезмерным вниманием. Кажется, со мной поздоровался каждый новоприбывший мужчина или парень, а вот их спутницы, если таковые имелись, здоровались со мной через одну. Я была уверена в том, что мои локоны были уложены терпимо, чтобы нельзя было определить того, что я только что вынырнула из мужской постели, но вдруг начала переживать, чтобы никто не унюхал запах Дариана, исходящий от меня густым шлейфом. К моему облегчению, среди двух десятков незнакомых мне людей не оказалось ни одного следопыта или парфюмера. Ещё к моему счастью все были отчего-то слишком сильно взбудоражены, чтобы зацикливать конкретно на мне своё внимание, которое всецело легло на плечи Дариана, как только он переступил порог битком забитой столовой, из которой некоторые люди, попросту не поместившиеся в пределах комнаты, толкались на границе с гостиной.

Когда Дариан остановился рядом со мной так, что я оказалась в полушаге за его спиной, Ирма протянула мне шампанское, которое ей перед этим протянул привлекательный блондин.

– Итак, – неожидано начала блондинка с силиконовыми губами и наверняка силиконовой грудью пятого размера, буквально вываливающейся из глубокого декольте её леопардового платья в облипку. – Дариан Риордан, знаешь ли ты, почему мы все решили собраться в этот Новый год у тебя? – игриво посмотрела на хозяина поместья женщина (ей было не меньше тридцати).

– Понятия не имею, – кажется не без улыбки ответил Дариан (я не видела его лица).

– Мы приехали тебя поздравить! – необъяснимо восхищённо воскликнула блондинка и все сразу же заулюлюкали.

– С чем? – явно не понимая, о чём идёт речь, решил уточнить Дариан.

– А вот с чем! – вытащив из-за спины глянцевый журнал, с портретом Дариана в тёмно-синем костюме, на котором он брутально поправлял ворот своей белоснежной рубашки, при этом пронизывая читателя своим глубоким взглядом. – По подсчётам Forbes, в этом месяце ты стал миллиардером!

– Самым молодым миллиардером и самым холостым на всех Британских островах! – прокричала другая девушка из другого конца столовой, и в этот же момент все присутствующие, буквально срываясь на крики, начали взрывать появившиеся из ниоткуда хлопушки.

Конфетти было настолько много, что мне пришлось прикрыть свой бокал, чтобы в него не залетели цветные бумажки. Все ещё долго и неразборчиво кричали в один голос, словно пытаясь взорвать перепонки друг друга:

– За самого молодого миллиардера Британии! – спустя тридцать секунд хаоса неожиданно громко прокричал рядом стоящий со мной мужчина в деловом костюме.

– За Дариана Риордана!!! – прокричали ему в ответ присутствующие, подняв вверх бокалы с шампанским. Я тоже подняла свой бокал, параллельно пытаясь подсчитать, сколько нулей в одном миллиарде.

Когда музыка была включена и все ринулись в гостиную, Дариан обернулся ко мне и встретился с моим красноречивым взглядом.

– Миллиардер? – не без нотки удивления, спросила я. – Это девять нулей на счету?

– Вообще-то, на моём счету нулей побольше будет, – полушёпотом произнес он, чтобы переходящие в гостиную люди не расслышали его слов. – Я ведь владелец одного из крупнейших ювелирных бизнесов в Европе, забыла? По-видимому в Forbes слишком долго подсчитывали моё состояние и в итоге запоздали с расчетами. Ещё и в цифре ошиблись… Только никому не говори об этом – все слишком довольны собой, чтобы портить общее настроение, – игриво дёрнул бровью Риордан, явно желая меня растормошить, но на меня не подействовал ни его тон, ни его взгляд. Я была уверена в том, что побледнела минимум на два тона, и всё же попыталась улыбнуться собеседнику в ответ даже не смотря на мурашки, неожиданно пробежавшие по моему телу, и ком в горле, который я сразу же запила шампанским.

По-моему, Дариан понял, что моя улыбка слишком неестественна, но решил списать это на шок и просто подтолкнул меня к гостинной, из которой вырывалась слишком громкая танцевальная музыка. А я ведь действительно была шокирована. Только измерив призрачную власть Дариана реальной цифрой, я наконец осознала, что связалась не с тем человеком, от которого можно будет просто сбежать, банально переехав в другой город. Кажется, здесь даже другая страна не сможет предоставить мне должного укрытия, если оно мне вдруг срочно понадобится…

И я начинала осознавать это только теперь, спустя полгода слепого заблуждения…

Идиотка…

На границе столовой и гостиной нас остановил молодой мужчина лет тридцати, от которого буквально несло дорогим парфюмом.

– Новый год для тебя должен стать просто улётным, Дариан! – воскликнул он, даже не подозревая, как сильно он ошибается в своих предположениях. Мужчина перевёл свой взгляд на меня как раз в момент, когда я делала очередной глоток шампанского, чтобы заглушить подступивший к першащему горлу ком. – Кстати, крутое шампанское! – прокричал он, поняв, что я занята, и вновь обратившись к Дариану. – Сразу видно, что миллиардер! По десять тысяч долларов за одну бутылку!..

Мужчина ещё что-то сказал, но я его уже не слышала. Как только я узнала цену жидкости, которую я в себя вливала, моё горло мгновенно сжалось, не в силах пропустить это чистое золото дальше в моё нутро. Я поперхнулась и Дариан сразу же начал заботливо стучать мне по спине, улыбаясь с незнакомцем моему “случайному” кашлю, так красиво вставленному посреди информации о стоимости. Попытавшись улыбнуться в ответ, я отстранилась от Дариана и, жестом показав, что со мной всё в порядке, вернулась обратно к столу, оставив свою компанию в гостиной.

Обойдя стол, чтобы не терять Дариана из вида и не давать ему шанса подкрасться ко мне сзади, я, упершись левой рукой о спинку стула и поднеся правый кулак к губам, продолжила откашливаться, глядя на всё ещё закрытые бутылки шампанского, стоящие на столе прямо передо мной. Я не осознавала этого, но я их машинально посчитала. Десять закупоренных и восемь открытых. К моим глазам совершенно неожиданно подступили слёзы, и я пыталась убедить себя в том, что это из-за кашля. “Это из-за кашля… Это из-за кашля…”, – мысленно твердила себе я, хотя прекрасно осознавала, что сама себе вру. Мне нужны были эти закупоренные бутылки. Ровно десять или хотя бы девять с половиной бутылок – сумма спасения жизни Мии. Мне не хватало девяти с половиной бутылок!.. Девяти с половиной бутылок шампанского, которое почти никак не отличается от той дешёвки, которую я распивала в компании с Коко и Нат!

Одна такая бутылка могла спасти минимум одну человеческую жизнь!.. Но вместо этого Дариан предпочёл влить эту дрянь в глотки тупых блондинок, облизывающихся на его статус, и их ухажёров, лижущих ему руки!.. Он влил Это в меня! Сегодня я пила шампанское, стоимостью в чью-то жизнь… Как после этого я смогу смотреть на своё отражение в зеркале?..

Я не убирала кулака от губ, едва сдерживая всё подступающие к глазам слёзы, когда к столу подошла молодая пара. Выкрашенная в красный цвет девушка взяла в руки бутылку и рванула с ней обратно в толпу, парень же, обратив на меня внимание, решил узнать, прокричав через стол, всё ли со мной в порядке. Жестом руки я показала, что всё в порядке и я всего лишь поперхнулась, после чего он ещё секунду раздумывал над моим ответом, пока я не инсценировала притворный кашель. Прежде чем парень ретировался, я бросила взгляд на Дариана, всё ещё разговаривающего с тем мужчиной, который просветил меня в стоимости алкоголя на этой закрытой вечеринке. Сжав кулаки, я сделала три аккуратных шага вправо, после чего буквально вылетела из столовой.

Не смотря на минусовую температуру и падающий редкими, но крупными хлопьями снег, я мчалась в сторону гаража настежь распахнутой, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег.

Уже миновав шлагбаум и выехав из города, я не выдержала и, начав бить по рулю руками, трижды выкрикнула громогласное: “Дура! Дура! Дура!”. Именно такой я себя и чувствовала, вспоминая, как Дариан, улыбаясь в компании своего знакомого, похлопывает меня по спине, пытаясь помочь мне протолкнуть в себя глоток шампанского стоимостью в десять тысяч долларов. На столе стояло восемнадцать бутылок, плюс одну бутылку мы отнесли в его спальню, итого девятнадцать бутылок! Что-то мне подсказывало, что я не досчиталась минимум ещё одной бутылки. А это значит… Это значит, что Дариан Риордан потратил двести тысяч долларов, чтобы напоить тех людей! Надеюсь, что они хотя бы друзьями его были, а те две блондинки, которые громче всех выкрикивали свои поздравления в его сторону, хотя бы отработают выпитое этой ночью, на которую они явно сильно рассчитывали, судя по их откровенным нарядам, взглядам в сторону Дариана и жадности, с которой они вливали в себя десятитысячное шампанское. Впрочем, его ведь перед этим успела дважды удовлетворить я!.. Идиотка!.. Я думала, что у меня всё под контролем, и только спустя полгода выяснилось, что я даже не представляю, что творю!.. С кем творю, и, главное, насколько это опасно!.. Да он меня на кусочки порвёт и на следующий день даже не вспомнит о моём существовании, залив мои останки шампанским стоимостью в десять штук за бутылку!..

Нет, больше Дариан Риордан ко мне не притронется!.. Никогда!..

Никогда!..

Никогда!

Глава 56.

Я так и не заехала к Руперту с Пени, объехав их дом по соседней улице. На следующее утро Руперт позвонил мне уточнить, всё ли со мной в порядке, и я сказала, что в порядке. Кажется, я солгала. Похоже у меня были крупные проблемы с самообладанием.

За прошедшую ночь Дариан позвонил мне пять раз, но я ему ни разу не ответила. Я плохо спала, не в силах перестать размышлять над тем, как мне оборвать всяческие контакты с Риорданом так, чтобы он не стал меня преследовать. Дариан ясно дал мне понять, чего он от меня хочет, как и ясно дал понять, что моё сопротивление для него ничего не значит. Если я продолжу его игнорировать – он просто явится ко мне, после чего со мной произойдёт один из тысячи вариантов моего уничтожения…

Кажется, я боялась. Боялась настолько, что отключила разум, решив отключить свой мобильный, чтобы прекратить вздрагивать от смс-оповещений, которые периодически присылала мне Нат, встретившая Новый год в компании Байрона, или Коко, до сих пор не вернувшаяся от мистера Гутмана. Я тупо не хотела решать проблему с Дарианом сегодня и надеялась лишь на то, что он даст мне рассрочку хотя бы на пару суток.

Забросив отключенный телефон в прикроватную тумбочку, я легла на кровать и, не в силах сверлить взглядом потолок, накрыла лицо подушкой. Мне было стыдно. Как же мне было стыдно за то, что я так облажалась! Что я, обычно просчитывающая наперёд каждое своё движение в боевых действиях любой сложности, не смогла понять, что всего один-единственный мой шаг на поле боя Дариана ознаменовывал мой автоматический проигрыш! Бой был мной проигран в тот самый момент, когда Риордан впервые меня захотел! Он был проигран мной даже дважды! Второй раз я проиграла, когда решила, что справлюсь с этим!..

Я непростительно долго отвечала на его поцелуи и позволяла к себе прикасаться!.. Теперь же я едва не задыхалась от осознания того, как давно и с каким крахом я проиграла…

В итоге я, не шевелясь, пролежала на кровати весь первый день нового года, словно предчувствуя страшную битву, для которой мне следует запастись силами и перед которой стоит проваляться в неподвижном состоянии минимум неделю.

Но недели мне не дали. Звонок в дверь раздался ещё до рассвета – в шесть часов утра.

– Почему у тебя выключен телефон?! – кричала Миша, переступив порог моего дома и вцепившись руками в мои плечи.

– Что произошло?! – испуганно выкрикнула я, почувствовав, как моё сердце, рухнув в пятку, врезалось в пол.

– Мия!.. – коротко воскликнула Миша.

На сей раз я почувствовала, как моё сердце остановило своё биение.

Отец с Генри отправились с Мией в местную больницу, откуда их на скорой помощи переправили в Лондон, в ту самую больницу, в которой находился Хьюи. Не смотря на выпавший снег, я доехала до Лондона за рекордные для меня двадцать минут. Миша была со мной.

С Генри и отцом я встретилась на коридоре третьего этажа больницы ровно в шесть пятьдесят три, после чего нас всех скопом завели в кабинет доктора, принявшего Мию и только что закончившего её осмотр.

– Она задыхается, – твёрдо констатировал седовласый мужчина в очках с серебристой оправой. – Пятно на правом лёгком неожиданно стремительно начало расти. Пока что мы не можем определить, с чем именно это связано. Если хотите избежать пересадки органа, которая может и не состояться из-за большой очереди, вам необходимо незамедлительно решаться на операцию.

– Как? – вскочил со своего места Генри. – Прямо сейчас?..

– У вас есть пару недель, от силы три недели, – продолжал невозмутимым тоном резать без ножа доктор. – Вы ведь в курсе того, что у нас подобные операции не делаются. Как только вы сообщите нам о том, что готовы внести полную стоимость за операцию, мы передадим необходимую информацию нашим коллегам в Берлин, после чего они начнут своё сотрудничество с вами. Вы должны осознавать, что только подготовка к операции, её оплата и очередь могут занять несколько недель. Вам необходимо дать согласие в ближайшее время, иначе… – доктор запнулся. – Давайте сделаем вот как – выйдете в холл, подумайте надо всем этим и вернитесь сюда, когда будете готовы дать свой ответ.

Я не помню, как именно мы оказались в холле, но спустя следующий час мы наконец смогли произвести точный подсчёт имеющихся у нас средств. На руках у нас было пятьдесят девять тысяч долларов, с учетом тех грошей, которые за последние полгода поступили на наш социально-благотворительный счёт. Дальше мы начали плюсовать приблизительную стоимость имеющихся у нас ценностей: моя новая машина, за которую можно выручить не меньше десяти тысяч, дряхлая машина Генри, за которую едва ли можно выручить больше пары тысяч, плюс машина Руперта, машина Пандоры, и даже плюс тот хрустальный шар, который Дариан с Ирмой подарили мне на Новый год и который я легкомысленно оставила у них дома. Нам всё равно не хватало, когда Миша вдруг выкрикнула:

– Квартира Пандоры! У нас есть квартира Пандоры!

– Она уже заложена под кредит, – заметил Генри. – Который мы взяли, чтобы оплатить лечение Айрис и полугодовое содержание Хьюи.

– Да, но можно погасить кредит теми деньгами, которые мы выручим с продажи машин, после чего мы сразу сможем выставить квартиру на продажу, – предложила я, и все сразу замерли. Пересчитав получившуюся сумму заново и убедившись в том, что у нас всё сходится, мы наконец вернулись в кабинет доктора.

– Мы готовы, – выразил общее мнение отец. – Мы оплатим всю сумму.

– Вы уверены? – сквозь очки посмотрел на нас уставшим взглядом доктор. – Речь идёт о четыреста пятидесяти тысячах долларов.

– О скольки?! – начал безвольно хвататься за воздух руками Генри.

– Но ведь речь шла о ста пятидесяти семи, – заворожённым голосом решила уточнить я, в надежде на то, что доктор просто перепутал цифры. Ну или неудачно пошутил…

– С учётом увеличившегося пятна на лёгком, операция осложниться, плюс ко всему вам требуется срочное вмешательство… – доктор не успел договорить, когда за моей спиной упало что-то страшно тяжелое. Обернувшись и увидев валяющуюся у моих ног Мишу, я, не убирая руки с сердца, опустилась на стоящую справа у стены кушетку. Кажется, моя душа переселилась в тело Миши и теперь, треся Мишу за плечи, отец пытался выбить её обратно в моё тело.

В момент, когда Мишу, переложив на каталку, выкатили из кабинета доктора, я перестала чувствовать свои конечности. Я не потеряла сознание и со мной не случился удар. Просто моё тело потеряло контакт с моей душой.

Глава 57.

О том, что у Миши отвратительное здоровье, мы знали и без консультации врача, который разложил для нас органы Миши по полочкам: проблемы с почками, печенью, селезёнкой и всеми вытекающими из них анализами. Только лёгкие были как у быка. Они были настолько сильными, что, не смотря на то, что они пропустили через себя тонну отравленного дыма, даже теперь они были способны вдохнуть в себя ещё три тонны и даже вдохнули бы, если бы остальные органы так не подводили. С учётом же того, что Миша пьёт всякую дрянь больше и чаще чем ест, и она продержалась в этом режиме не меньше, а даже больше семи лет, её здоровье можно было назвать отменным. Даже сейчас, не смотря на неутешительные анализы и показатели по её здоровью, доктора намекали на то, что хотя не всё, но что-то ещё определённо можно исправить. Впрочем, если она всё-таки умрёт по неведомой нам причине, так как на данный момент её организм всё ещё не собирался откидывать душу, ни один орган из её организма нельзя будет пожертвовать на трансплантацию, настолько её тело было пропитано отравой.

Мишу положили в отдельном крыле от Мии, но я не спешила её навещать. Пока Генри с отцом были у Миши, я сидела под палатой Мии в тягостном ожидании разрешения войти. Прислонившись затылком к холодной стене, я закрыла глаза, чтобы моё зрение отдохнуло от неонового освещения. Кажется я задремала, потому как не сразу отреагировала, когда моего плеча кто-то дотронулся.

– Вы мать Мии Грэхэм? – поинтересовалась у меня молодая женщина в белом халате, нависшая надо мной справа. – Вы ведь Миша Грэхэм?

По-видимому я и вправду умудрилась задремать, раз медсестра решила повторить для меня свой вопрос.

– Да… – быстро заморгав, интуитивно обманула я, позволяя медсестре принимать меня за мою сестру. – Да, я Миша Грэхэм.

– Можете войти, но только на пару минут, – полушёпотом произнесла женщина.

Резко поднявшись со своего стула, я буквально ворвалась в дверь, расположенную в шаге справа от моего места ожидания.

Увидев Мию спящей с закреплённым на лице ингалятором и с воткнутой в правое предплечье иглой от капельницы, я остановилась у самого входа, словно меня молния поразила.

– Вообще-то посещения пока запрещены, – прижимая папку с бумагами к груди, залепетала женщина, – но я сама мать трёхлетнего ребёнка, и я могу представить, что вы сейчас испытываете…

Дальше я не слушала участливую медсестру.

Я сделала один глубокий вдох, затем один глубокий выдох, затем ещё один глубокий вдох и, наконец, решилась подойти к спящей Мии поближе. Остановившись справа от неё впритык к койке, я, сжимая кулаки, всмотрелась в бледное лицо своей любимой блондиночки.

– Почему она спит? – сквозь зубы выдавила я, чтобы не сорваться на истерику или слёзы.

– Ей ввели успокоительное, чтобы остановить панику.

– А почему она дышит через ингалятор?

– К сожалению, без искусственного дыхания она уже не сможет дышать не испытывая значительных затруднений.

Совсем миниатюрная, Мия выглядела до страшного хрупкой и была пугающе бледной, но я видела, как вздымается её грудная клетка, и это определённо придавало мне сил, чтобы держаться.

– Я слышала, что операция из-за своей срочности и сложности, требует больших средств, – полушёпотом произнесла женщина, наблюдая за тем, как я сверлю Мию стеклянным взглядом. – Если позволите, я хотела бы пожертвовать…

Я снова перестала слушать. Слово “пожертвовать” зависло передо мной весом, который я должна была поднять любой ценой.

У меня ведь были все шансы до начала апреля накопить первоначально затребованную на операцию сумму. Но теперь у Мии не осталось шансов дождаться весны без непоправимого ущерба её здоровью…

Это ведь тупик. Верно?.. Я не ошибаюсь?.. А из тупиков не выходят без жертв. И не важно чем ты пожертвуешь: сбитыми в кровь пальцами или всем собой. Главное – разбить стену. Любой ценой проложить проход. Если не для себя, тогда для тех, кого ты ведёшь…

Или для тех, кто идёт за тобой добровольно.

К Мии больше никого не пускали, от Миши ушли последние посетители, и я осталась одна сидеть на коридоре под палатой Миши. Облокотившись о твёрдый подлокотник неудобного стула левым локтем, я подперла подбородок левой рукой, в правой переворачивая между пальцами монету номиналом в один фунт. Я провела под дверью сестры уже больше двух часов, но всё ещё не собиралась входить в её палату. Было пять часов вечера, за окном уже сгустились сумерки, в моей же голове развернулся настоящий хаос. Я вспоминала о словах Ирмы, случайно сказанных ею во время наших первых встреч: “…Моего отца это изрядно смешит, честное слово! Я о том, как ведут себя эти дуры из среднего класса…”. Она тогда обманывала меня, называя Дариана своим отцом. Вслед за этими словами в моей голове всплывали сказанные два месяца назад мимолётные слова Дариана, когда он уходил после ночи, проведённой у меня в постели: “…Полмиллиона того стоили…”. Диалог же с Пандорой и вовсе отбивался набатом в моём черепе:

“– Это бессмысленный разговор. Я его не люблю.

– А стоило бы полюбить.

– Чего ради?!

– Ради Мии…”.

…В пять ноль три дверь палаты Миши, расположенная справа от меня, открылась изнутри, но я не посмотрела в её сторону, продолжая упираться запястьем правой руки в подлокотник своего стула и сверлить взглядом перекатывающийся между пальцами фунт.

Ничего не сказав, Миша опустилась справа от меня. Сгорбившись, словно девяностолетняя старуха, она засунула руки в карманы своей старой вязаной кофты. Мы промолчали ещё пять минут.

– Знаешь, почему я тогда не поехала с вами в Лондон? – наконец произнесла Миша, после чего, выждав секунду, продолжила. – Я не поехала не из-за того, что решила бросить скрипку именно в тот день. Я вообще не собиралась её бросать, просто это заявление стало отличным поводом остаться на весь день дома… Я не поехала из-за плохого предчувствия, представляешь? – криво ухмыльнулась сестра. – Я устроила бойкот, заперлась в ванне и в итоге не поехала в тот день в Лондон из-за какого-то дурацкого предчувствия. Спасла себе жизнь, называется, – продолжала криво ухмыляться Миша, но я не видела её лица, всё ещё продолжая сверлить взглядом фунт, вращающийся между моими пальцами. – Только кому нужна такая жизнь? Лучше бы я заперла всех вас в тот день в той ванной, больше бы пользы было от моих предчувствий… – она устало выдохнула. – Разве ты в тот день ничего не чувствовала?

– Только за мгновение перед столкновением. – спустя несколько секунд сухо ответила я и неожиданно почувствовала, что у меня в буквальном смысле пересохло в горле.

– Странно. Говорят, что близнецы связаны.

– По-видимому связь иногда сбоит.

– Да, сбоит… – задумчиво повторила сестра, слегка запрокинув голову. – Посмотри на нас. Я истощена от наркотиков и спиртного, а ты… На твою красоту и здоровье, которым ты пышешь, без боли не взглянешь.

Услышав это, я, неожиданно почувствовав укол в области сердца, остановила монету между указательным и средним пальцами.

Сначала отцу больно от моей схожести с матерью, теперь Мише больно из-за того, что у нас одно лицо на двоих. Моя красота – наказание. Наказание мне и наказание им. И не только им. Всем, кто меня касается. Вот только за что?

– В то время, как мои лёгкие, в отличие от остальных органов, здоровы не смотря на всю ту отраву, которую я через них пропустила, Мия вынуждена страдать именно из-за недуга лёгких, – задумчиво продолжила Миша. – Она страдает из-за меня. Это я отобрала у неё здоровье. Если бы я не употребляла во время беременности, Мия родилась бы здоровым ребёнком. Как Жасмин.

Мне нечего было ответить на слова своей сестры. Просто нечего было опровергнуть. Поэтому мы замолчали.

Мы промолчали около десяти минут, после чего Миша аккуратно, словно в замедленной плёнке, поднялась со своего места.

– Ты ведь понимаешь, что тебе ещё долго придётся пролежать под капельницами? – сухо поинтересовалась я. – Для того, чтобы ты не сбежала, в конце коридора дежурит медсестра, – сказав это, я поднялась со своего места.

– Я не могу сбежать, – в ответ криво ухмыльнулась Миша. – У меня всё слишком болит, чтобы я решилась на побег… Кстати, – она вдруг обернулась ко мне, – насчёт побега. Ты тогда спасла меня от Янга. Я просто сбежала, вместо того, чтобы помочь тебе…

– Я сама решила влезть, – сдвинула брови я. – Сама виновата.

– Я того же мнения, – твёрдо ответила Миша, демонстрируя, что не из сестринских чувств или стыда вспоминает о той ситуации. – Тебе здорово повезло, что тогда за тебя заступился тот парень на большой тачке. Я тебя с ним уже дважды видела.

– Гхм… – ещё сильнее сдвинула брови я.

– Ты знаешь, сколько стоит подобная машина? А её обслуживание?.. Нужно быть очень богатым человеком, чтобы позволять себе подобную роскошь.

Миша замолчала и мы, встретившись невозмутимыми взглядами, начали ими безжалостно сверлить друг друга. На сей раз, неожиданно, спустя каких-то две минуты, первой сдалась я.

– Ты думаешь, что я способна продаться? – вдруг замёрзшим от исходящего откуда-то изнутри меня холодом, не своим голосом спросила я, едва уловимо поведя бровью.

– Я однажды продалась за пакет второсортного вина. Пусть тебя это подбодрит, – невозмутимо произнесла Миша и, сделав секундную паузу, совершенно безразличным тоном добавила. – Ты – моя сестра. Так что я в тебя верю.

Произнеся это, Миша ментально так отчётливо похлопала меня по плечу, что я едва не пошатнулась от силы её ударов.

Я проводила сестру взглядом за дверь её палаты, после чего, запрокинув голову, закрыла глаза, чтобы сдержать подступающие к глазам слёзы, и попыталась сглотнуть ком боли, который напрочь отказывался проталкиваться внутрь саднящего горла. Пытаясь сглотнуть его снова и снова, я простояла с запрокинутой головой и закрытыми глазами ещё пару минут, после чего, сжав кулаки и до боли впившись ногтями в ладони, уверенным шагом направилась вперёд по коридору. У меня было слишком мало времени, чтобы тратить его на самобичевание.

Глава 58.

Я не ожидала увидеть Нат дома, но, как оказалось, она дожидалась моего возвращения уже битых пять часов.

– Почему твой телефон вне зоны действия сети?! – вылетев из кухни, буквально набросилась на меня огневолосая. – Мы с Коко весь день не можем до тебя дозвониться!

Безразлично снимая свою куртку, я вспомнила, как отключила свой мобильный и забросила его в прикроватную тумбочку, чтобы Дариан не смог до меня дозвониться. Какой же глупостью мне сейчас это казалось.

– Чего вы хотели? – меланхолично поинтересовалась я, взглянув на время – начало седьмого.

– Руперт с Пени рассказали нам о Мии… Вот, – Нат протянула мне конверт.

Многозначительно посмотрев на подругу, я взяла конверт в руки и открыла его.

– Откуда у учителя французского языка в старшей школе в закромах отыскалось десять тысяч долларов? – повела бровью я.

– Я откладывала с зарплаты…

– Нат, – оборвала подругу я, ясно давая понять, что сегодня не принимаю лжи.

– Я заложила в ломбард телескоп и серьги из белого золота, которые на Новый год подарил мне Байрон. Плюс Байрон доложил сколько смог.

Звездочёт Натаниэль. Она заложила телескоп своего отца. Единственную память о самом дорогом ей человеке… Это ведь самое дорогое, что у неё было.

– Держи, – коротко произнесла я, вложив конверт обратно в её руки.

– Но, Таша…

– Этого всё равно не хватит. Цена выросла. Нам необходимо достать четыреста пятьдесят тысяч долларов и уже до конца этой недели.

Оставив огневолосую стоять посреди комнаты, я зашла в спальню, отыскала и включила мобильный телефон, получила смс-оповещение о тридцати трёх пропущенных звонках, восемь из которых принадлежали Дариану. Недолго думая, я написала ему сообщение:

02.01. – 18:05 (я): «Я подъеду к 20.30?»

Отправив смс, я, с телефоном в руках, направилась в ванную. Мне необходимо было привести себя в “презентабельный” вид.

Как только я встала под прохладный поток воды, мой телефон, лежащий на полке у зеркала, разразился звонком. Я не сдвинулась с места. Звонок, длившийся, казалось, слишком долго, неожиданно оборвалася, а спустя минуту телефон выдал оповещение о смс-сообщении. Начав злостно тереть себя мочалкой, я остановилась только после того, как моё тело приобрело розовый оттенок. Тщательно вытершись полотенцем, я наконец взяла телефон в руки.

02.01. – 18:11 (Дарина Риордан): «Приезжай. Ирма заночует у подруг в Лондоне, я буду дома около семи».

02.01. – 18:21 (я): «Окей».

Высушив волосы и красиво уложив их густыми локонами, я наложила на лицо минимальное количество косметики и, в итоге, вышла из ванной в десять минут восьмого. Распотрошив свой шкаф, я надела кофту в горизонтальную чёрно-белую полоску с красивым декольте и длинными рукавами, и джинсы в облипку – в этой одежде Дариан меня прежде не видел. Остановившись посреди комнаты, я начала загибать пальцы: заехала домой, приняла освежающий душ, накрасилась, переоделась… Кажется, я сделала всё.

Выйдя из спальни я прямиком направилась в сторону кухни, на ходу вспоминая, в какую именно полку Нат поставила виски, присланный ей из США Джимом вместе с вином.

Как только я завернула на кухню, я сразу же затормозила. Нат, как и обычно, сидела спиной ко мне и уже вливала в себя пиво, напротив же её сидел мистер Гутман, справа от которого стояла закутанная в шаль Коко.

– Мистер Гутман, – сдвинула брови я. – Вы стали ходить в гости?

– Дорогая, послушай, – начала Коко, взяв в руки красный конверт, лежащий рядом с конвертом Нат. – С момента, когда я стала жить с вами, я откладывала все те деньги, которые ты с Натаниэль платили мне за аренду.

– Оу… – тронутая словами соседки, только и смогла выдавить я.

– И ещё, – продолжала Коко, – помнишь, я недавно говорила тебе о важном деле, в котором я помогала Олафу и которое было слишком благородным, чтобы рассказывать о нём преждевременно?

Я заинтересованно приподняла брови, опасаясь произвести хотя бы одно лишнее телодвижение.

– Что вы сделали? – пытаясь скрыть трепет в голосе, поинтересовалась я.

– Я организовал аукцион, – поднявшись со своего места, спокойным тоном произнёс мистер Гутман. – И распродал все свои картины.

Имеющиеся на руках наличные, машины и дома – мы всё пересчитали заново.

– Не хватает, – констатировала я, отстранившись на спинку кухонного стула. – Нам не хватает двухсот восьмидесяти тысяч без учёта денег, необходимых на проживание сопровождающего Мию в Берлине. И потом, едва ли мы сможем продать дом Генри и квартиру Пандоры оперативно, – отбросив простой карандаш, при помощи которого только что производила расчёты, подытожила я. Глядя на исписанный цифрами лист, все молчали, словно боясь случайно пошевелиться. Просидев в молчании около минуты, я, тяжело выдохнув, встала со своего места. – Ладно, мне пора, – тяжело выдохнула я.

– Куда ты собралась такая красивая? – неожиданно окаменевшим голосом поинтересовалась Нат, словно знала ответ на этот вопрос.

Ничего не ответив, я подошла к подвесному шкафу у выхода из кухни и, достав из него бутылку виски от Джима, обернулась на огневолосую.

– Я возьму это, – полувопросом, полуутверждением произнесла я, упершись взглядом в огненный затылок подруги.

В ответ Нат молча кивнула головой, и я заметила, как сжались её кулаки, которыми она упиралась под столом в свои колени.

В момент, когда я заглушила мотор в гараже Риорданов, часы на приборной панели показывали 20:08. Я решила дать себе ещё двадцать две минуты, чтобы окончательно собраться с мыслями.

Недолго думая, я взяла с соседнего сиденья бутылку виски, которую великодушно пожертвовала мне Нат, и, открыв её, сделала первый глоток. Почувствовав, как алкоголь обжигает горло, я замерла, упершись взглядом в белоснежный снег, сбившийся перед гаражом в большой пористый сугроб. Я не собиралась напиваться, но без алкоголя этим вечером мне было явно не обойтись.

Я сделала ещё один глоток и снова замерла.

Прошло немногим больше суток с того момента, когда я умчалась отсюда, дав себе твёрдое обещание, что больше никогда в жизни не позволю Дариану Риордану дотронуться до себя… И вот я добровольно вернулась, чтобы продаться ему.

От одного только мысленно произнесённого слова “продаться” мне стало нехорошо и я сразу же сделала ещё один глоток из холодного бутылочного горлышка, и снова замерла. В голову вновь полезли однажды брошенные мимолётом слова Дариана, уходящего от меня рано утром после дня рождения Нат. Тогда он рискнул из-за меня контрактом в полмиллиона долларов. “Полмиллиона того стоили”, – так он тогда сказал. Значили ли эти слова, что он действительно готов был купить меня за полмиллиона?..

Я зажмурилась и начала себя убеждать. Мы делали “это” “просто так” десятки раз. У меня было достаточное количество репетиций, чтобы наконец сделать “это” за деньги. Однако тогда я хотела близости с ним, сейчас же от одной только мысли о том, что мне предстоит с ним лечь в одну постель, меня начинало мутить. Возможно это было связано с тем, что сейчас я дважды наступала себе на горло: сначала криком пообещала себе, что никогда больше не дам Риордану до себя дотронуться, после чего решила впервые в своей жизни продаться ему же. Убийственное комбо.

Мне нужен был ещё один глоток и я его сделала, после чего, наконец, вышла из машины.

…Уже закрывая ворота гаража, я поняла, что всё ещё держу в руках бутылку с виски, забыв оставить её в машине. Тяжело выдохнув, я нагнулась и, зачерпнув горсть леденящего пальцы кристального снега, сорвавшегося с неба не больше часа назад, забросила её в горло бутылки. Поднеся бутылку к губам и резко запрокинув голову, я сделала контрольный глоток, после чего, выпустив поток пара изо рта, нагнулась и воткнула наполовину опустевшую бутылку в сугроб, облокотив её горлом о стену гаража. Всё. Теперь я точно была готова.

Глава 59.

Уже взойдя на крыльцо поместья Риорданов, я начала шарить по карманам своей куртки и спустя несколько секунд поняла, что забыла ключ у себя дома. Закрыв глаза и крепко зажмурившись, я запрокинула голову к небу и страдальческим шёпотом констатировала: “Дура!”. Я всё ещё не знала о видеонаблюдении, установленном у входа, как и не знала о том, что Дариан проверяет по нём каждый мой приход и уход.

Пришлось звонить в звонок.

Я думала, что Дариан откроет мне дистанционно, но вместо этого он неожиданно открыл мне дверь собственноручно.

– Оу, ты сегодня выглядишь по-особенному, – с порога заметил хозяин дома.

– Нравится? – едва уловимо приподняла брови я. – Специально привела себя в порядок.

– Хм… – Дариан сдвинул брови, явно удивлённый тем, что ради него я впервые добровольно решила слегка накраситься. – Что ж, мне нравится, – пожал плечами он, пропуская меня внутрь дома.

Как только я переступила порог, он сразу же, правой рукой захлопнув дверь, одной левой притянул меня к себе и хотел было поцеловать, но я отстранилась назад.

– Подожди… – не отпуская моей талии, Дариан прищурился. – От тебя пахнет виски?.. Ты пила?

– Немного, – нахмурилась я, после чего всё-таки высвободилась из его рук и начала развязывать свой шарф. – Я пришла поговорить, – уже повесив куртку на вешалку, наконец пояснила я.

– Вот как? – снова сдвинул брови Дариан и сразу же скрестил руки на груди. – Видимо, разговор серьёзный, раз ради меня ты решила подкрасить губы.

– А ты сечёшь, – ухмыльнулась я, щёлкнув пальцами, хотя мне было совсем не до смеха. Кажется, те пропорции виски, которые я влила в себя на морозе, теперь начинали “неправильно” вести себя при плюсовой температуре.

– Проходи, – едва уловимо улыбнулся Дариан, явно придя к тому же выводу.

Миновав столовую, мы прошли в гостиную, которую освещал свет камина и, остановившись друг напротив друга посреди комнаты, возле стеклянного журнального столика, встретились взглядами. Я поспешно перевела взгляд на стол, на котором стояла до боли знакомая бутылка с шампанским стоимостью в десять тысяч долларов, и едва удержалась, чтобы не поморщить носом.

– Итак, я тебя слушаю, – вновь скрестив руки на груди, заинтересованно взглянул на меня исподлобья Риордан.

– Помнишь, тот контракт, который ты не подписал в тот день, когда я праздновала день рождения Нат в клубе… – начала я, но замолчала, поняв, что мой язык отчего-то вдруг начинает заплетаться. – Кхм… – поджав губы, я посмотрела на предательский огонь в камине, который сейчас определённо не самым лучшим образом влиял на алкоголь в моей крови.

– Помню, – уверенно произнёс Дариан, явно подталкивая меня к продолжению.

Ещё раз осознав, что, скорее всего, я всё-таки неправильно рассчитала пропорции виски для себя на этот вечер, я сдвинула брови и, положив непроизвольно болтающиеся руки в карманы джинс, продолжила, изо всех сил стараясь говорить с расстановкой:

– Помнишь, когда ты уходил на следующее утро, ты сказал что-то вроде того, что полмиллиона того стоили?

– Помню, – уверенно ответил Дариан, продолжая смотреть на меня исподлобья крайне заинтересованным взглядом.

– Ты это серьёзно говорил? – наконец в лоб спросила я.

– Эмм?.. – продолжал сверлить меня острым, словно бур, взглядом Риордан.

– Ты серьёзно говорил о том, что можешь выбросить пятьсот штук ради меня?

– Кхм… – Дариан заулыбался. – Да, серьёзно. А что? Тебя это заинтересовало?

– В общем… – злясь на свой заплетающийся язык, я достала из заднего кармана джинс помятый листок, с каллигрофически выведенным на нём простым карандашом банковским счётом, и протянула его Дариану. – У меня есть предложение.

– Это банковский счёт, – внимательно изучая помятый лист, проявлял всё больший интерес Дариан.

– Именно, – прикусив нижнюю губу, подтвердила я. – Мне нужны деньги. О-о-очень много денег. Столько, сколько я за всю жизнь не заработаю. И эти деньги есть у тебя.

– Сколько тебе необходимо? – прищурившись, Дариан перевёл свой взгляд с листа в своих руках на меня.

– Триста штук, – чтобы не промахнуться, округлила недостающую сумму я.

– И зачем тебе, пьяной, триста штук? – помедлив несколько секунд, наконец решил уточнить мой собеседник.

– Я не пьяна, – мгновенно встала в стойку я. – И это секрет.

– Гхм… Секрет значит. Это слишком большие деньги, Таша.

– Думаешь, я об этом не знаю?

– Хочешь, чтобы я просто взял и перегнал триста тысяч долларов на неизвестный мне счёт? Рассказывай зачем.

– Нет, – уверенно отказала в удовлетворении требования собеседника я.

– Хорошо. Тогда говори, что предлагаешь мне взамен на триста тысяч. Предупреждаю, что меня не заинтересует ничего из того, что мы с тобой уже проходили.

Я замерла. Ничего больше я предложить ему не могла… Ничего больше его во мне не интересовало… Или… Или всё-таки у меня была соломинка, которую он согласился бы от меня принять? Соломинка, которая сломает мне хребет, отдай я её ему. Сломает…

– Я стану твоей… – вся похолодев, неожиданно обесцвеченным голосом произнесла я.

– И что это значит? – немного помедлив, продолжал внимательно всматриваться в меня Дариан.

– Я буду говорить тебе всё, что ты захочешь – что я по тебе скучаю или что я тебя люблю… Буду позволять тебе себя целовать или буду целовать тебя, если ты того захочешь.

– Хочешь сказать, что станешь податливой и не будешь идти против меня.

– Да… Да, именно…

– Таша, ты продаёшься мне за триста тысяч долларов? – в глазах Дариана блеснуло недоумение.

– Ты ведь миллиардер… К тому же единственный знакомый миллиардер, так что мне не из кого выбирать…

– То есть, если бы у тебя был выбор…

– Я бы выбрала кого угодно, но только не тебя.

– Так, это становится ещё более интересным. – Дариан едва не проявил ко мне жалость, но после последних моих слов сразу же перешёл в воинственное настроение. Как по мне, так уж лучше пусть ненавидит меня за правду, чем жалеет за что бы то ни было. – То есть ты продалась бы кому угодно за триста штук, кроме меня.

– Разочарован? – криво и даже с удовольствием ухмыльнулась я, жаль только, что язык слегка заплетался.

– Не думал, что ты настолько дешёвая, – уязвлённый моим признанием, сразу же ужалил меня в пятку Риордан.

– Оу, ты даже не представляешь, как мне дорого обходится эта сделка! – не без обиды воскликнула я. Не будь я подвыпившей, слова Дариана не так бы задели меня, но алкоголь в моей крови явно делал своё дело. – Да для меня это самая настоящая гильотина!.. Знаешь, почему я ушла с той дурацкой вечеринки, на которой праздновался раскрывшийся факт твоего миллиардерства, а не наступление Нового года? Потому что ты купил дурацкое шампанское по десять штук за бутылку! Ты просто взял, – я красноречиво щёлкнула пальцами, – и выбросил двести тысяч долларов на выпивку для тех, кому было бы глубоко наплевать на твоё существование, не будь ты так богат. Ты с лёгкостью сделал это вместо того, чтобы потратить те деньги на более достойное дело!.. Ты просто эгоистичный самодур!.. Да я уехала отсюда поклявшись, что ты больше и пальцем ко мне не прикоснёшься! – я врезалась указательным пальцем в вздымающуюся от злости грудь подошедшего ко мне впритык огромного мужчины.

– Не находишь, что подобные слова – не самый лучший способ демонстрировать товар? – прогремел нависший надо мной Риордан. – Зачем мне покупать порченное?

– Ты считаешь порченными тех, кто говорит тебе правду? Тогда знай, что я испорчена до основания! Я тебя никогда не полюблю, и знаешь почему?! Потому что я тебя презираю! – я со всех сил врезалась обеими руками в грудь своего противника, но он даже не пошевелился. – Я презираю тебя, Дариан Риордан! Презираю твои деньги и власть, которой они тебя наделили! Я презираю в тебе всё и всем сердцем!..

– Значит, презираешь? – нагнувшись ко мне, чтобы наши лица были на одном уровне, твёрдо произнёс Дариан, прервав мою яростную и безжалостную тираду. – Замечательно. А-то я подозревал, что ты вообще ко мне ничего не чувствуешь. А здесь такой подарок.

– Что?.. – я поморщилась.

– Солнышко, ты сейчас признаёшься в презрении ко мне, при этом предлагая мне себя купить, – сквозь зубы выдавил мой оппонент.

– Не нужны мне твои деньги, – я попыталась оттолкнуть от себя его, но он резко схватил меня за оба предплечья.

– Нет, уж, – властно встряхнув меня, прогремел Риордан. – Я покупаю.

– Покупаешь?!.. – округлила глаза я.

– Сегодня же ты получишь свои деньги, – Дариан вновь встряхнул меня, но на сей раз за плечи. – Говоришь, просить у меня денег для тебя гильотина?! Я собственноручно отсеку голову твоему высокомерию! – он снова встряхнул меня за плечи. – Говоришь, презираешь меня?! Ты будешь меня ненавидеть! – он вновь встряхнул меня. – Ты будешь испытывать столько эмоций по отношению ко мне, что взорвёшься от их переизбытка!

Сказав эти слова, Дариан резко приподнял меня и лёгким движением рук забросил моё тело на своё плечо, при этом едва не выбив из меня весь дух. Каждый его последующий шаг с болью выбивал из-под моих рёбер тяжёлые выдохи. Пару раз я, упираясь в спину противника, в попытках разогнуться, но у меня ничего не выходило. Я изо всех билась в его тисках даже во время подъёма по лестнице в спальню – по-видимому ви́ски отбило во мне всяческое чувство страха не только эмоционального, но и физического, благодаря чему я не боялась того, что Дариан случайно споткнётся и выпустит меня из своих рук, из-за чего я свалюсь вниз по лестнице и обязательно сверну себе шею. Я таранила его спину мощными, как, по-видимому, казалось только мне, ударами кулаков, и безжалостно брыкалась ногами. Я не сдавалась до последнего, но последнее, что я помню – это как Дариан изо всех своих устрашающих сил опрокидывает моё тело на кровать.

Дариан.

…Я налил себе виски и, уже почти отойдя от рабочего стола, хотел сделать первый глоток, когда увидел на экране картинку с камеры наблюдения. Я вывел на экран изображение с видеокамеры, установленной перед входом в дом, и включил звук. О том, что с Ташей что-то не так, я понял уже по тому, как она поднималась на крыльцо. Когда же она не нашла в карманах ключи и, запрокинув голову, отчётливо произнесла вслух одно-единственное, безжалостно укоряющее слово: “Дура!”, – я понял, что вечер будет интересным.

…Взвалив Ташу на свое плечо, я сам не знал, зачем тащил её в свою спальню. Мне безумно хотелось её взять и в то же время я понимал, что ни в коем случае не должен этого делать. Всё решилось само собой – я слишком сильно врезал её в кровать, отчего она неожиданно и мгновенно отключилась. Со злостью проверив её пульс и откинув её руку назад на кровать, я ещё с минуту стоял над обездвиженным телом оппонентки, рассматривая её порозовевшее лицо, красота которого только с ещё большей силой разжигала злость внутри моей грудной клетки. Наконец совладав с собой, я повторно прощупал пульс хамки и, ещё раз убедившись в том, что она дышит, подумал о том, что сейчас же мог бы оборвать её дыхание одним лишь своим уверенным нажатием на её слишком хрупкую сонную артерию.

Чтобы не искушать себя, я отстранился и, мысленно выругавшись, достал из заднего кармана своих джинс бумажку с каллиграфически выведенном на ней банковским счётом. Чтобы выиграть свою битву, я должен был разобраться в деле Таши до мельчайших подробностей.

…Уже через час я знал всё о Мии Грэхэм, и о том, почему Таша продешевила, определив для меня свою цену. А ведь она могла попросить у меня все мои деньги, и я отдал бы ей всё без остатка. Мне крупно повезло, что она недооценила мою заинтересованность в предложенной ею мне сделке.

Глава 60.

Я проснулась в неизвестном мне месте. По крайней мере, первые пять секунд я не узнавала потолка спальни Риордана. Перед глазами всё плыло, мышцы под рёбрами сжимались, меня подташнивало и только голова радовала – она практически не болела.

Приподнявшись на локте, я увидела Дариана, сидящего в кресле за журнальным столом спиной ко мне, в явном ожидании моего пробуждения. Прошло ещё несколько секунд, когда меня начало серьёзно напрягать то, что я никак не могла вспомнить, как именно здесь оказалась, но я решила не заострять на этом внимания в связи с поднимающейся по горлу тошнотой.

Встав с – нерасправленной! – постели, я, шатающимся шагом, направилась в сторону ванной.

– Проснулась. – констатировал Дариан, не вставая повернувшись ко мне в своём кресле, но я жестом попросила его подождать с разговорами, после чего мой шаг значительно ускорился. В итоге в ванную я буквально вбежала и, вовремя намотав волосы на руку, упала на колени перед унитазом.

Мне крупно повезло, что желудок у меня был практически пуст, благодаря чему меня в итоге выворачивало не дольше пары минут. Осознав же, что самое страшное позади, я поднялась с колен и, нажав на кнопку смыва унитаза, подошла к раковине. Забыв о косметике, я вымыла лицо, после чего поправила слегка потёкшую тушь и вновь включила холодную воду, чтобы дотронуться холодными пальцами до мочек своих горящих ушей.

– Держи, – войдя в ванную, протянул мне прозрачную пластмассовую упаковку Дариан. – Мятные конфеты.

– Откуда у тебя мятные конфеты? – неожиданно слегка осипшим голосом поинтересовалась я, протянув ладонь, в которую Дариан учтиво выдавил один белоснежный леденец.

– С такой девушкой как ты, при себе всегда нужно иметь презервативы, электрошокер и мятные конфеты, – ухмыльнувшись, сыронизировал он. Встав справа от меня и положив свою руку мне между лопаток, Дариан начал аккуратно, но с силой, растирать мне спину. – Ещё тошнит?

– Немного подташнивает, – призналась я, зажмурившись и запрокинув голову. – Но это уже не так страшно… – я замолчала и, спустя несколько секунд, искоса посмотрела на собеседника. – Как я здесь очутилась?

– Не помнишь?

– А есть что помнить? – напряглась я, и Дариан сразу же заглянул мне в глаза.

– Помнишь, как кричала мне о том, что презираешь меня?

– Презираю? – удивлённо вздёрнула брови я. – А… Да… Точно… Я не то хотела сказать…

– Что у пьяного на языке, то у трезвого в голове, – дотронулся горячим указательным пальцем к моему прохладному лбу Дариан. – Значит, всё-таки ты помнишь, что вчера произошло.

– До тех пор, пока ты не притащил меня в спальню, – тяжело выдохнула я, после чего направилась к выходу из ванной.

– Отлично. Значит ты помнишь самое главное.

– Между нами что-то было?.. – уже аккуратно погружаясь в глубокое вольтеровское кресло, с опаской и неприкрытым подозрением поинтересовалась я.

– Ты в одежде, Таша. Думаешь мы переспали и потом я тебя самостоятельно одел?

– Зная тебя – ты мог, – глухо отозвалась я, едва уловимо поморщившись и аккуратно дотронувшись кончиками пальцев своего лба с неприятным сознанием того, что у меня начинает серьёзно болеть голова.

– Только не говори, что считаешь меня извращенцем.

– Ты вырубил меня, бросив на кровать. Ты определённо извращенец, – задумчиво констатировала я.

– Замечательно, значит теперь ты принадлежишь извращенцу, – многозначительно повёл бровями Дариан. – Как бы сильно ты вчера не напилась, сделка состоялась. Я купил тебя.

– Купил?.. – я замерла, врезавшись взглядом в сидящего напротив меня Риордана. – Ты внёс деньги на счёт?

– Ты продешевила, поэтому я решил слегка подкорректировать нашу договорённость. Я решил, что триста тысяч – это маловато для того, чтобы владеть твоей свободой. Итак, операция для Мии Грэхэм оплачена целиком и состоится в срочном порядке уже десятого января. Проживание родственника, сопровождающего девочку в Берлин, также полностью и заранее компенсировано. Он или она остановится в четырехзвёздочном отеле одного из моих немецких знакомых ровно настолько, насколько это понадобится. Трёхразовое питание включено. От отеля до больницы, в которой будет проходить реабилитация пациентки, десять минут езды на общественном транспорте…

– Подожди, – нахмурив брови, я отстранила руку от головы. – Я ведь не говорила тебе о Мии.

– По-твоему, я выбросил бы полмиллиона на неизвестный мне счёт не убедившись в том, что он не принадлежит твоему любовнику? – бросив шипучку в стакан с водой и протянув его мне, вполне серьёзно произнёс Риордан.

– Любовнику? – поморщилась я. – За кого ты меня принимаешь?

– А ты как считаешь?

Я уже хотела нагрубить собеседнику, когда вспомнила о том, что наши отношения вышли на новый уровень – продажный.

– Жаль, что я не слишком сильно вчера напилась, чтобы всё это забыть, – поднеся стакан с шипучкой к губам, выдавила я. – Ну или жаль, что ты недостаточно сильно бросил меня через плечо.

– Ты от меня теперь не отделаешься даже амнезией, ты это понимаешь? – с расстановкой и явным нажимом поинтересовался Дариан.

Я промолчала, потому как прекрасно понимала, о чём именно он говорил.

Допив шипучку до дна, я звонко поставила стакан на стеклянный журнальный стол, после чего уверенно произнесла:

– У меня голова начинает раскалываться. Сегодня Ирма обойдётся без меня?

– Сегодня суббота и Ирма всё ещё в Лондоне, – Дариан красноречиво посмотрел на меня, словно на законченную пьянчужку.

– Отлично, – поднявшись с кресла, только и смогла выдавить я.

Достав свой мобильный из заднего кармана джинс, я набрала номер такси и поднесла телефон к уху, когда автоответчик сообщил мне о том, что я пятая в очереди ожидания ответа. Я только обрадовалась тому, что цифра пять – это не так уж и далеко от ноля, как вдруг Дариан, встав со своего кресла, произнёс невозмутимым тоном:

– Я подвезу тебя.

– Я доеду на такси…

– Таша, положи трубку, – неожиданно твёрдо потребовал он, после чего ещё более неожиданно забрал из моих рук телефон и уверенно нажал на кнопку отбоя. – Я сказал, что тебя подвезу я. У тебя есть претензии? – Дариан красноречиво смотрел мне в глаза, явно давая мне понять, что вожжи правления этой колесницей теперь всецело принадлежат ему одному.

– Нет, – протянув руку и таким образом требуя вернуть мне мой мобильный, коротко ответила я, тем самым признав своё поражение, и меня вдруг сразу же замутило от одной только мысли о том, что теперь я буду проигрывать ему каждый день – всякий раз, как только он того пожелает.

– Вернёмся к презрению, – предложил Дариан, когда мы отъехали от поместья. – То шампанское, которым все упивались на Новый год, я купил по-дешёвке в одном из Лондонских супермаркетов. Веришь?

– Нет, – незамедлительно дала свой ответ я.

– Поэтому в понедельник ты подойдёшь к Джине, которая переклеивала этикетки на бутылках, и спросишь, правда ли это, – произнеся эти слова, Дариан сделал длинную паузу, во время которой я продолжала сверлить его испытывающим взглядом. – А теперь оцени-ка своё презрение по отношению ко мне по десятибалльной шкале, – неожиданно, не скрывая любопытства, потребовал он.

– Я тебя не презираю, – прищурилась я. – Я тебя не перевариваю на все десять баллов.

– Отлично, – совершенно удовлетворённо произнёс Риордан. – Продолжай в том же духе. Пусть я буду твоим эмоциональным максимумом.

“Самовлюблённый придурок”, – подумала я, но теперь, в сложившемся для себя положении проданной куклы, решила, что прикусить язык будет мудрее, поэтому не произнесла свои мысли вслух.

Половину пути мы провели в абсолютном молчании, пока я не попросила остановиться посреди дороги, из-за накатившей на меня новой волны тошноты. Выйдя из машины, я, упираясь руками в бока, простояла на обочине около пяти минут, после чего окончательно убедилась в том, что сегодня меня уже больше не стошнит.

До пункта назначения мы доехали молча, что не могло меня не радовать. Однако моя относительная радость оборвалась сразу после того, как, развернувшись, Дариан остановился на обочине напротив моего дома. Я уже хотела выходить, когда он задержал меня, взяв за локоть.

– Подожди, давай проясним, – начал Дариан, и мы сразу же встретились взглядами. – Теперь ты – моя девушка. По крайней мере, играешь эту роль. Девушка не уходит из машины своего мужчины не поцеловав его и не садиться в неё без поцелуя. Для первого раза это необязательно, так что пока просто свыкайся с этой мыслью. Теперь, когда мы будем встречаться или прощаться, поцелуй будет обязательным пунктом, если только рядом с нами не будет посторонних глаз. Можешь не переживать – я не собираюсь обнародовать наши отношения до тех пор, пока ты сама того не захочешь. И ещё. Мне не нравится, что ты игнорируешь мои звонки и сообщения. Избавляйся от этой привычки. Ты должна быть для меня в зоне доступа двадцать четыре часа в сутки. Пока что на этом всё, но это только начало… – многозначительно заключил Риордан, после чего, притянув меня к себе, поцеловал в лоб. – Отдохни на этих выходных тихо-мирно, – отстранившись, добавил он. – Никаких клубов и тусовок без предупреждения меня.

– Не слишком ли много правил для одного дня? – не выдержав, выдавила сквозь зубы я.

– Солнышко, я тебе ещё и верхушки айсберга не показал, – весело усмехнулся в ответ Дариан. – Вот увидишь, тебе понравится быть моей девушкой.

– Мне не нравится быть чьей-то, – мгновенно огрызнулась я.

– Просто ты до сих пор не пробовала. И ещё не привыкла.

– Я не собираюсь привыкать, – начинала неблагоразумно разжигать пламя я.

– Таша, я тебя купил. Теперь можешь расслабиться – тебе не нужно больше тратить силы на сопротивление, – невозмутимо то ли напомнил, то ли установил новое правило Дариан.

Ещё несколько секунд я сверлила собеседника колючим взглядом, после чего, так ничего и не ответив, вышла из машины и, громко хлопнув дверцей, направилась к дому. Так же громко хлопнув и входной дверью дома, я аккуратно посмотрела в прикрытое занавеской окно и с горечью убедилась в том, что Дариан не сдвинулся с места до тех пор, пока я не зашла внутрь.

Резкими движениями разувшись и сбросив с себя куртку, я направилась в спальню.

Остановившись напротив комода и упершись в него руками, я начала глубоко дышать, но это не помогало.

Не прошло и минуты как я, сорвавшись, начала крушить свою комнату. Летело всё, что попадалось мне под руку: будильник, деревянные статуэтки, блокноты, карандаши и ручки, одежда из верхних полок комода, книги, книги, книги (очень много книг)… Я остановилась лишь после того, как моя комната стала напоминать собой устрашающее поле прошедшей битвы.

Я пыталась отдышаться…

Раздевшись до нижнего белья, я со злостью сдёрнула с кровати покрывало и, накрывшись одеялом с головой, зажмурилась так сильно, что в итоге смогла достаточно быстро отключиться и проспать до глубокой ночи.

…Мне снова приснилась авария. Вот только на сей раз я в ней не выжила. Наверное поэтому я впервые за долгие десять лет, шесть месяцев, неделю и три дня очнулась от этого сна без крика.

Очнулась и, оцепенев от ужаса, едва заставила себя протянуть руку к своему мобильному телефону, чтобы застывшим взглядом врезаться в его светящийся дисплей…

Третье января, без пяти полночь…

Я забыла о дне рождения Джереми.

Глава 61.

Джереми родился второго января. Никто никогда об этом не забывал. До этого момента. Все так были обеспокоены попаданием Мии в больницу, что никто не вспомнил… Хотя, возможно, не вспомнила только я. И дело не в том, что никто никому не напомнил. Дело в том, что я не нуждалась в напоминании. Никогда. До этого момента.

Я впервые в жизни забыла о дне рождения брата, который, отправив меня с переднего сиденья на заднее, ценой своей жизни спас мою. Прошло двое суток со дня его рождения, прежде чем я вспомнила… Двое суток!

Стоя босиком на холодном кухонном полу, я ещё раз посмотрела на экран своего мобильного, надеясь на то, что он меня обманывает. Но он не обманывал. Четвёртое января, начало первого часа ночи.

Налив себе стакан воды, я сделала глубокий глоток и не выдержала. Держась за столешницу кухонного гарнитура, я медленно опустилась на колени, не в силах сдерживать своих слёз. Казалось, будто мою грудную клетку пронзил огромных размеров кол с тупыми шипами, теперь разрывающими моё нутро в кровавые клочья.

Я расплакалась такими горючими слезами, что вскоре они превратились в водопад, а мои всхлипывания в настоящую истерику. Я впервые забыла о Джереми и не могла себе этого простить. Спустя десять лет, шесть месяцев, неделю и три дня я словно предала его память… Словно предала право на жизнь, которую он мне отдал.

…Прошло некоторое время, прежде чем я вернулась в спальню. Я достала из-под кровати свою дряхлую скрипку, но так и не смогла сыграть ничего стоящего – мои руки страшно дрожали.

Миша была права. Я – перекрученное через мясорубку месиво. Мне не поможет ни один психолог в этом мире. И всё равно я продолжу жить. Потому что не могу отказаться от того, ради чего умер Джереми. Не могу отказаться от жизни. Какой бы искорёженной она у меня ни была.

…Этой ночью я не спала. За час перед рассветом я села за руль своего автомобиля и, не выезжая из гаража, прождала ровно час, прежде чем вставила ключ в зажигание.

Оказавшись у могил мамы и брата, я больше не проронила ни единой слезинки. Лишь умоляла, едва слышно нашёптывая в свой широкий шарф одно-единственное слово: “Простите-простите-простите… Простите… Простите…”.

Я знала, что они на меня не обижаются, и всё равно умоляла их простить меня. Так и простояла, словно мраморное изваяние, битых полтора часа, пока не поняла, что пальцы на моих ногах окончательно онемели от холода, а губы от боли одного-единственного слова.

На семейном совете, состоявшемся в родительском доме сразу после обеда, было единогласно решено, что сопровождать Мию в Берлин отправиться Генри. Так уж сложилось, что он был идеальной кандидатурой. Амелии было девяносто три года, так что её кандидатуру, как и кандидатуру Миши, по известным причинам, даже не рассматривали. Пандора периодически увлекалась крепкими напитками, да и возраст у неё тоже был немаленький, хотя и значительно меньше возраста Амелии. Отец не хотел прерывать свои посещения Хьюи и, как оказалось, у него появился крупный заказчик на скрипки, так что он был весь в работе. Руперт с Пени не могли бросить детей и семейный бизнес. Айрис готовилась к предстоящей свадьбе да и ей никто бы не доверил столь ответственное дело, так как она была всего лишь двадцатиоднолетней девчонкой, только что вышедшей из клиники и канувшей в брачный омут. Я же не могла отправиться за границу из-за договорённости с Дарианом, но весьма убедительно сослалась на работу. Оставался только Генри. У него была не самая оплачиваемая должность, чтобы бояться её потерять, да и Руперт обещал выделить ему рабочее место при своём тренажерном зале сразу после его возвращения из Германии. Плюс ко всему этому Генри и сам порывался быть послом доброй воли в столь важной миссии, так как речь шла о его любимой внучатой племяннице и он не видел перед собой препятствий, чтобы оставаться в стороне. Хотя препятствия всё-таки вскоре нашлись.

Миша была лишена родительских прав, и опека над обеими её детьми была передана нашему отцу. Для того, чтобы Генри смог сопроводить Мию в Берлин, отцу необходимо было успеть переоформить на него опеку над Мией и он должен был успеть это сделать до восьмого числа, так как отъезд Мии был запланирован уже на девятое января, а операция назначена на десятое число. Впрочем, шериф Иден пообещал помочь нам с этим вопросом в течении каких-то суток, пробив нашу проблему по личным связям, так что из “загвоздок” оставалось только оформление необходимых документов в срочном порядке.

Так как и операция Мии, и проживание Генри в Берлине были полностью оплачены, мы разделили накопленные нами деньги на несколько упаковок и открыли список людей, сделавших для нас добровольные пожертвования, и уже до окончания воскресения раздали все известные нам долги: Руперт забрал назад все свои огромные вложения и заодно передал деньги своим родителям, отец с Генри развезли деньги по друзьям и знакомым семьи, а я взяла на себя Роканеру. И всё равно у нас на руках осталась достаточно крупная сумма, накопившаяся из анонимных пожертвований, приходивших на благотворительный счёт. В итоге мы приняли решение выделить в поездку Генри достаточно внушительную сумму “на непредвиденные расходы”, бóльшую же часть оставшихся у нас денег пожертвовали на лечение неизвестной нам девочки, нуждающейся в пересадке сердца, а незначительные остатки наличных спрятали на чердаке Амелии, “на всякий случай”. Пятьсот долларов, которые не смотря на все свои зависимости умудрилась накопить Миша, я отложила отдельно. Отдавать ей деньги было бы с моей стороны верхом безразличия, поэтому я отложила их отдельно, по достоинству оценив те муки, которые сестра прошла ради того, чтобы внести свою скромную лепту в наше общее дело. И всё равно я не могла её простить…

Дверь мне открыл Элайджа. Роканеры не оказалось дома, но она приехала уже спустя полчаса после моего прибытия, да и компания не по годам развитого десятилетки оказалась для меня не скучной, так что я не напрягла себя ожиданием.

У Роканеры в жизни всё было как всегда вверх ногами. Открыв собственный стриптиз-клуб, она, не смотря на его скромные размеры, стала настоящей бизнес-вумен, но, главное, впервые за всю свою жизнь вступила в Настоящие отношения, которые длились уже третий месяц! Её избранником стал мужчина на девять лет старше неё, с которым она познакомилась на работе. Ничего пошлого – он был простым охранником её клуба и заодно полной противоположностью Роканеры. Блондинка показала мне его профиль в социальной сети: высокий, прокаченный, бритоголовый тридцатипятилетний мужчина, у которого помимо собственноручно построенного небольшого двухэтажного дома в пригороде Лондона, крутого харлея и огромного попугая ара, в придачу ещё имелось и образование пекаря. На фотографиях избранник Роканеры был либо с серьёзным выражением лица, либо с сосредоточенным – никаких легкомысленных или просто весёлых улыбок.

– В бывшем он военный, – пояснила серьёзную натуру своего избранника блондинка. – Из родственников у него есть только старшая сестра, но она живёт в Шотландии, у неё муж, трое детей и овчарка, так что они общаются редко.

– Значит, первые в жизни настоящие отношения? – задумчиво ухмыльнулась я.

– Ну да, – пригубила чашку с остывающим горячим шоколадом Роканера. – Знаешь, я устала от этого всего… От блёсток, клубных огней, шелеста купюр… Это часть меня, благодаря которой я до сих пор выживала, но я больше не хочу выживать… Я хочу жить. Харпер предлагает мне новую жизнь. Он может мне её дать… Но я пока сомневаюсь.

– Хочешь сказать, что думаешь над тем, чтобы закрыть клуб, к открытию которого ты шла десять лет своей жизни? – не без удивления в голосе спросила я.

– Идиотская идея, правда? – криво ухмыльнулась собеседница.

– Почему? – непонимающе поинтересовалась я, что заставило Роканеру мгновенно замереть, поэтому я решила пояснить. – Может быть десять лет ты шла к открытию этого клуба лишь для того, чтобы встретить Харпера – мужчину с грозным взглядом и руками в муке.

В ответ на мои слова Роканера искренне рассмеялась, и я улыбнулась ей в ответ.

У отца Элайджи, Оливера, с которым Роканера всегда поддерживала “братские” отношения, тоже всё налаживалось. Его подружка, с которой он недавно отпраздновал три года отношений, забеременела, что выявилось как раз накануне Нового года. Оливер сразу же преклонил перед своей избранницей колено, но свадьбу пара решила сыграть в октябре, после рождения ребёнка.

У Элизабет же и Хлои с её новорождённой дочкой были не самые лёгкие времена. Они продолжали жить в своей двухкомнатной квартире, в которую вернул их Генри, и Хлоя всё ещё не нашла себе работу. Впрочем, она нашла себе нового бойфренда, так что насчёт работы сильно не заморачивалась.

Я не стала рассказывать Роканере о том, что я “раздобыла” полмиллиона долларов, чтобы не объяснять, каким именно способом это сделала. Просто сказала ей, что сто пятьдесят семь тысяч, которые требовались изначально, быстро насобирались благодаря пожертвованиям анонимов на благотворительный счёт, и что некоторая сумма осталась, отчего мы и решили вернуть деньги, взятые у некоторых наших знакомых, в число которых входила и Роканера. В общении с людьми я всегда являлась непробиваемой ледяной глыбой, благодаря чему мои собеседники не замечали моей даже казалось бы очевидной лжи.

В итоге Роканера даже не заподозрила, что история, так правдоподобно преподнесённая мной ей на ложном блюдечке, может быть обманом. Мне же не хотелось знать её мнение относительно настоящей истории – о том, что я продалась ювелирному миллиардеру за пятьсот тысяч долларов. А ведь хотела продаться за триста… Роканера бы это точно оценила по достоинству.

Я ушла от Роканеры в восемь часов. Я не заехала ни к Мии, ни к Мише, ни даже к Хьюи, зная, что этим вечером у их коек будет не протолкнуться: отец, Пандора, Руперт с Пени и даже Айрис со своим женихом всё ещё были там, и я не хотела лишний раз пересекаться с балаганом, который представляло из себя моё пёстрое семейство. Вместо этого я вернулась домой и начала наводить порядок в разрушенной мной накануне спальне. Я хотела представлять, что прибираясь здесь, в четырёх стенах, я навожу порядок и в своей душе тоже, но ассоциация так и не стала успешной. Внутри меня продолжал царить беспорядок.

Глава 62.

В полдень мне позвонила Амелия, чтобы сообщить о том, что отец успешно передал опеку над Мией Генри, что прошло без запинки благодаря содействию шерифа Идена. Отъезд Мии состоится в четверг – на пятницу уже назначена операция. Всё идёт по плану.

Всё идёт по плану, но спокойствия от этого у меня не прибавилось. Наоборот, я вдруг начала напоминать себе мелкую пружинку, зажатую между двумя пальцами – одна сомнительная вибрация, и я выстрелю в противоположную от давящей силы сторону, и так потеряюсь, что меня никто не найдет. Я сама себя не найду.

…Так как моя машина осталась в гараже Риорданов, я с утра была предупреждена Дарианом о том, что сегодня меня подвезут. Прочтя от него смс-сообщение, пришедшее ровно в девять утра, я решила оставить его без ответа. Что можно ответить на то, что вопрос с моим передвижением на сегодня решён без моего участия? Окей, надеюсь Кристофера это не затруднит? Криса это не затруднит, ведь это его работа, за которую он получает крупные деньги.

Я ничего не ответила.

В половину второго, увидев из окна кухни остановившийся напротив дома кроссовер, я вышла из дома, не забыв взять ключи от своего автомобиля, по которому уже скучала – накануне к Роканере я явилась на автомобиле Руперта, подвеска которого меня сильно напрягала, хотя она и была относительно новой.

Думая о состоянии автомобиля Руперта и о том, что Руперт, получив назад свои деньги из взноса на операцию Мии, может быть наконец променяет свой подержанный внедорожник на что-нибудь менее габаритное, я быстрым шагом приблизилась к знакомому мерседесу, сжимаясь от неожиданного восьмиградусного мороза и пряча нос в натянутый на лицо широкий шарф. Резким движением открыв дверь автомобиля, я, не поднимая ни головы, ни взгляда, чтобы не сорвать с носа шарф, резко нырнула внутрь и, уже закупорившись внутри тёплого салона, наконец сдёрнула с лица повязку и, взявшись за ремень безопасности, уже хотела пристегнуться, когда, развернувшись, увидела Дариана, сидящего за рулём вместо Криса.

– А где Крис? – выдохнув из лёгких остатки прохладного воздуха, который успела вдохнуть снаружи, сжато поинтересовалась я, внезапно ощутив возвращение холода, на сей раз зародившегося внутри меня и теперь медленно, но верно крадущегося к моему сердцу.

– Почему мою девушку должен подвозить другой мужчина? – едва уловимо прищурившись, пронзил меня испытывающим взглядом Дариан. Я выстояла, в ответ на произнесённое им словосочетание “моя девушка”, не произведя ни единого жеста или слова сопротивления, отчего Дариан едва уловимо улыбнулся одним краем губ и, выждав несколько контрольных секунд, решил продолжать своё уверенное наступление. – И где же мой поцелуй?

У меня получилось так невозмутимо, хотя и мимолётно, поцеловать Дариана в губы, что к моменту, когда я услышала щелчок своего ремня безопасности, я уже под завязку наполнилась гордостью за своё самообладание. Дариан же, явно ожидавший от меня иной реакции, ещё несколько секунд рассматривал меня через прищур, но вскоре решил двигаться дальше.

Он не остановится, но это не значит, что я начну тормозить. Дариан не просто спас Мию – за это он взял с меня неподъёмную плату. Рано или поздно, меня раздавит этот вес, и когда это произойдёт, от нас не останется ничего… У нас изначально не было будущего, но линию нашего финиша я отчётливо начала различать только теперь.

Новость о том, что Дариан выделил пять тысяч долларов на финансирование школьного проекта Ирмы меня могла бы удивить до того, как он перечислил на мой счёт полмиллиона. Сейчас же меня уже не могла удивить цифра, количество нулей которой было меньше пяти.

Дариан уже договорился с городскими властями об установке буккроссинг-шкафов в Гайд-парке, Риджентс-парке и Ричмонд-парке, так что Ирме оставалось только выбрать модели шкафов и книги, которыми она хотела бы их заполнить. Открытие проекта должно было состоятся уже в эту субботу, однако Ирма неожиданно охладела к этой затее. Иными словами, ей нравилось протаскивать проект вперёд, но как только он добился признания и был одобрен, девчонка, не смотря на отсутствие реализации проекта, ощутила достаточное удовлетворение и сразу же подняла руки вверх. Ей не интересно было создавать проект – ей нравилось его продвигать. Естественно она не хотела говорить об этом Дариану, чтобы он не воспринял её поднятые кверху руки за капризы избалованной девчонки, но при этом делегировать свои обязанности она хотела по максимуму. Впрочем, я не прочь была стать делегатом в деле, которое мне действительно нравилось.

Пока Ирма ужинала, после чего выполняла домашние задания по алгебре, французскому, всемирной истории, географии и физике, я успела сделать всё, что требовалось для достойного завершения проекта. Я выбрала тройку огромных деревянных шкафов из светлого ясеня, которые должны были стойко выдержать снегопады, дожди и ветра, после чего с головой засела на одном из книжных интернет-магазинов, через который обычно приобретала книги для себя. Так как я уже около года не баловалась обновлением собственной библиотеки, всё это время усердно собирая деньги на операцию Мии, погрузиться в “книжный мир” для меня оказалось даже бóльшим удовольствием, чем я ожидала. Классическая и современная, художественная и нехудожественная, детская и бизнес-литература – я скупила едва ли не всю имеющуюся в наличии магазина литературу, в итоге получив чек на страшную сумму, скидку на тридцать пять процентов на все приобретённые товары и невероятное удовлетворение от осознания того, что благодаря мне Дариан всё-таки способен тратить свои деньги на действительно стоящие дела.

Вспомнив о деньгах, я всё-таки решила подойти к Джине, чтобы узнать о шампанском на Новогодней вечеринке Дариана. Оказалось, что в сочельник Нового года она, по распоряжению Дариана, действительно переклеивала этикетки на бутылках с алкоголем, вот только шампанское, хотя и не стоило десять тысяч за бутылку, всё равно было не самым дешевым.

Так и знала, что Риордан не продешевил. И всё же он не отдавал десять тысяч за бутылку. Получив подтверждение этого факта от Джины, я вдруг почувствовала необъяснимое облегчение, смешанное с горечью. С одной стороны, Дариан оказался лучше, чем я успела его себе нарисовать, с другой же стороны мне было бы легче оставить его самовлюблённый образ в целости и сохранности, вместо того, чтобы приклеивать к нему новые детали и отламывать от него лишние.

…Сегодня я ушла не попрощавшись. Во всяком случае, я не попрощалась с Дарианом, хотя и знала, что он находится в гостиной.

Его общество вдруг стало для меня настоящим грузом. Давкой, из-за которой моё дыхание превращалось в сжатое захлёбывание и хрип, заставлявший меня хвататься за горло и сгибаться пополам. Кажется я недооценила свои силы, когда решила, будто смогу выдержать свою продажу. Если говорить фактами – я добровольно и абсолютно осознанно записалась в рабство. И теперь единственное, чего я хотела от Дарина – это далеко не деньги и тем более не секс. Жизнь Мии была в безопасности ценой моей свободы, отчего моё влечение к Дариану отрубило, словно острым топором натянутый до предела канат. Единственное, чего я теперь хотела от Дариана Риордана – это свободы. Я по-настоящему хотела избавиться от него, раз и навсегда вычеркнуть его из своей жизни… Я была искренне благодарна ему за то, что его деньги спасли Мию, но эти же деньги потащили наши взаимоотношения ко дну. И тот факт, что я начинала размышлять над планом своего освобождения, лишний раз доказывал, что тиканье стрелок часов мне не кажется – обратный отсчёт начался. Я досчитаю от ста, от тысячи и, если понадобится, даже от ста тысяч до победного ноля, но я, чего бы мне это не стоило, произнесу заветное “ноль”. И этот ноль станет пунктом невозврата для нас обоих.

Моя правда была слишком категоричной и слишком прозрачной. Я не люблю Дариана Риордана. Мне просто когда-то нравилось с ним спать. Сейчас же я даже не хотела проверять, будет ли мне всё ещё это нравиться.

Моя душа была заточена в теле изысканной красоты, возможно поэтому я с самого начала отнеслась с прохладой к Риордану. Плюс, помимо красивого тела, он, в отличие от меня, обладал ещё и деньгами…

Да мы просто два изысканных вместилища для душ, которые, из-за бутафорского блеска своих оболочек, не могут даже приблизиться друг к другу, не то что прикоснуться.

Мы с Дарианом были как никто схожи и как никто различны. Мы оба были полюсами, только я была северным, а он южным. Именно это отталкивало меня от него, словно льдинку от открытого пламени: я либо испарялась от его градуса, либо тушила его своей влагой. Говорят, что подобное притягивается к подобному, вот только мы настолько были подобны друг другу, насколько противоположны. Его плюсы не состыковывались с моими минусами, но ему так сильно хотелось их состыковать, что он начинал скрещивать мои минусы, пытаясь превращать их в плюсы. Даже жаль, что у него ничего из этого не выйдет, и жаль, что он этого не понимает. Или понимает, но ещё не готов смириться.

Остановившись напротив гаража, я уперлась взглядом в сугроб, из которого торчало едва различимое горлышко бутылки виски, которую я оставила здесь двумя сутками ранее. Недолго думая, я выдернула бутылку из сугроба – не оставлять же Риордану ещё и виски. И так слишком много получил.

Глава 63.

Перелёт из Хитроу* в Тегель** Генри с Мией осуществляли бизнес-классом в сопровождении опытного доктора и молодого практиканта с серьёзным выражением лица (*Аэропорт Лондона; **Аэропорт Берлина). Всё было полностью оплачено и продумано до мелочей, и всё равно мои нервы были на пределе. Стоя на кухне и упираясь указательным пальцем в рисунок, закреплённый мной на холодильнике, я с точностью знала, что ярко-жёлтое, напоминающее солнышко пятно – это Мия, а ярко-красное пятно, больше напоминающее подозрительный сгусток – это я. Мия нарисовала этот рисунок накануне перед вылетом.

Я навещала её каждый день. В понедельник вечером после работы, во вторник и среду всё свободное время перед работой, сегодня встретилась с ней в четыре утра в аэропорту. Она была очень бледной…

Взгляд и палец я оторвала от холодильника сразу после того, как заметила появление Коко.

– Может быть поспишь? – сонно поинтересовалась она, кутаясь в старую тёплую шаль.

Из-за внезапно закрепившихся на Британских островах морозов, по ночам достигающих отметки в целых пятнадцать градусов, в нашем “картонном” домике и вправду заметно похолодало.

– Не хочу, – сдвинула брови я, посмотрев на наручные часы. – Шесть. Через пятнадцать минут они должны приземлиться. В аэропорту их встретят… Генри пообещал позвонить.

– Ладно, давай дождёмся звонка вместе, – выдохнула Коко, пройдя мимо меня к кофеварке.

– Знаешь, я лучше прогуляюсь, – неожиданно выдала я, не смотря на то, что знала наверняка о низкой температуре воздуха снаружи.

– Вот как… – удивлённо вздёрнула брови Коко, когда я уже набрасывала на себя куртку. – Ну ладно… Как знаешь…

Выйдя на улицу, я глубоко вздохнула, вобрав в лёгкие до боли колючий воздух, после чего с носом закуталась в шарф. Часом ранее вернувшись из Лондона, я, разворачиваясь у родительского дома, у которого оставила отца, заметила свет в мастерской мистера Гутмана. Этот свет не давал мне покоя, и уже спустя каких-то пятьдесят минут я шагала, проваливаясь в глубокие сугробы (серьёзная редкость для Англии), в сторону дома с светящимся в окне огоньком.

С наступлением зимы рассветать стало поздно, из-за чего создавалось впечатление, что я оставляю свои глубокие следы глубокой ночью, а не ранним утром.

Дверь дома мистера Гутмана открылась прежде, чем я успела пересечь его двор.

– Доброе утро! – почему-то весело произнесла своё приветствие я, словно внутри меня не бушевал вихрь заряженного беспокойства.

– Доброе… Поедешь со мной? – коротко и без лишних разъяснений вдруг поинтересовался у меня мистер художник.

– Поеду, – без лишних уточнений ответила я, так и остановившись посреди сказочно заснеженного двора.

Допотопный кадиллак 2000 года выпуска на непривычном для него морозе отказался заводится с первого раза, однако со второй просьбы взревел, точно лев могучим горлом.

Мы с мистером Гутманом отправились в Лондон, чтобы закупиться в магазине органических продуктов, начинающем работать с восьми часов утра. Мистер Гутман всегда выезжал в начале седьмого, благоразумно плюсуя к времени в пути то время, которое необходимо простоять в утренней пробке, чтобы в итоге пробраться вглубь Лондона.

Мы стояли в пробке уже полчаса, однако молчания, которое закрепилось между нами после моего согласия составить этим утром компанию мистеру Гутману, мы нарушать не собирались. Слишком хорошо нам молчалось в холодном салоне кадиллака. Да и слишком громким было наше молчание, чтобы желать его перекричать.

Мы остановились на пустой парковке напротив магазина органических продуктов ровно в 08:01. Светать только начинало, и фонари всё ещё поливали тёплыми лучами искусственных солнц блестящие белоснежные кристаллы холодного снега.

Мы молча покинули машину, молча вошли в магазин, молча взяли пластмассовые корзинки, как вдруг, неожиданно, наше молчание оборвал продавец-консультант, весело сообщивший нам о поступлении в магазин свежей клубники. Клубника в январе – та ещё редкость, стоимость которой могла бы устрашить меня, если бы я специально не обошла отдел с клубникой стороной.

С Олафом мы встретились на кассе, однако единственный продавец-консультант, напугавший нас перед этим своим слишком громким и слишком радостным голосом, испарился, из-за чего нам ничего не оставалось, кроме как ожидать его возвращения.

– Ты веришь в удачу? – неожиданно поинтересовался стоящий ко мне правым боком художник.

Я подняла на собеседника удивлённый вопросительный взгляд исподлобья и сразу же поняла, с чего вдруг возник столь странный вопрос: мистер Гутман внимательно смотрел на три последних лотерейных билета, несуразно торчащих между упаковкой жевательных резинок и фруктовыми леденцами.

– Я не играю в лотереи, – коротко ответила я.

– Осталось всего три билета. Вдруг это судьба? Давай, выбери билет, который принесёт мне выигрыш.

Не задумываясь, я гулко выдохнула и уже спустя секунду положила на транспортную ленту все три билета.

– Если считаете, будто я способна принести Вам удачу – Вы крупно ошибаетесь. А уж если ошибаться по-крупному, тогда делать это уверенно. Так что приобретайте три.

Генри позвонил мне только после того, как мы с мистером Гутманом вышли из магазина. Берлин засыпало снегом, из-за чего возникли проблемы с передвижением наземного транспорта, но в остальном всё прошло гладко – Мия уже сдала анализ крови и спала в своей палате, а Генри направлялся в отель. На вопрос о том, почему он не позвонил мне раньше, Генри ответил, что засуетился и забыл. Меня не устраивал подобный ответ, и всё же я его приняла. Просто не хотела давить на старого друга, прекрасно понимая, что он впервые за последние десять лет выехал за пределы Британии, плюс ко всему со столь важной миссией и сразу в столицу государства, в котором ни разу в своей жизни не был и языка которого он не знает. Это сложно.

Уже заезжая в гараж мистер Гутман не предложил, а попросил меня зайти к нему в гости. Слишком привыкнув к тишине, в знак своего согласия я лишь молча кивнула головой.

…Мастерская мистера Гутмана, после продажи его картин с благотворительного аукциона, теперь казалась непривычно пустынной, только по центру комнаты, у одинокого мольберта стояла одна-единственная картонная коробка. Это была та самая коробка, которая когда-то сблизила меня с художником. Я узнала её по крупным голубым наклейкам, прикреплённым на её боках неравномерными треугольниками.

– Вы продали все свои работы? – гулко сглотнув, посмотрела на рядом стоящего художника я.

– Я продал все, кроме одной, – мистер Гутман зашёл за открытую дверь и, взяв в руки плоский, упакованный в бумагу прямоугольник, вернулся ко мне. – Нет ничего дороже памяти.

– Нет ничего больнее памяти, – не согласилась я.

– Память делает нас живыми, – многозначительно приподнял брови мистер Гутман.

– Память убивает, – категорически повела головой я.

Мистер Гутман, кусая губы, некоторое время хмурил свои красивые густые брови, прежде чем протянул мне упакованный в бумагу, внушительных размеров прямоугольник.

– Это портрет твоей матери. Я создал его и сохранил ради памяти… Ради твоей памяти, – с расстановкой добавил художник.

Помедлив несколько секунд, я всё-таки приняла подарок, который вдруг показался мне неожиданно тяжёлым. Вспомнив о тяжести, я вновь перевела свой взгляд на стоящую у мольберта коробку, стараясь не моргать, чтобы не спровоцировать боль в начинающих резать глазах:

– Это ведь та коробка, благодаря которой мы начали наше общение?.. Что в ней?

Мистер Гутман положил руки в карманы брюк и, подумав секунду, многозначительно ответил:

– В ней лежит то, чего ещё нет.

Художник говорил о ещё ненарисованных картинах, но от услышанного перед моими глазами скоростным экспрессом промчались последние десять лет моего существования. Моя жизнь. Ненарисованная и не рисующаяся, непрожитая и не проживаемая, несуществующая и обречённая на существование. Её легко узнать по холодным кособоким наклейкам, впившимся в моё существование пожизненным клеймом в виде трёх дыр в области сердца… Моя жизнь. Её не было, нет и не будет… Отчего же тогда она такая тяжёлая?

Глава 64.

В четверг мы с Дарианом, к счастью, так и не пересеклись – он уехал в Лондон по делам своего ювелирного бизнеса. Зато пятница обещала быть для меня напряжённой. Как бы сильно я не старалась не думать о том, что ровно в половину четвёртого по немецкому времени, а значит в половину третьего по нашему, начнётся операция Мии, мои глаза никак не могли оторваться от моих наручных часов. 14:22 – самое время, чтобы начать прощупывать свой пульс.

– Что-то ты сегодня напряжена до предела, – заметил Крис, когда мы уже подъезжали к Гайд-парку.

– Тебе показалась, – повела бровью я, прекрасно понимая, что собеседник не поверит моим словам, однако и настаивать не станет.

– Кристофер прав, ты слишком напряжена, – вместо Криса решила настаивать Ирма. – Что-то случилось?

Этот вопрос, всего два слова, – что-то случилось? – звучал эхом в моей голове, пока мы с Ирмой и Крисом распаковывали картонные коробки и стопками расставляли книги по шкафам, при содействии Риордана установленным накануне городским советом в Гайд-парке, Риджентс-парке и Ричмонд-парке. “Что-то случилось?” – спрашивала я себя, выставляя на книжную полку по десять книг одновременно или закрывая шкаф на ключ до его официального открытия, которое должно было состоятся уже завтра. Что-то ведь случилось… Там, в Берлине, в тысячи стах километрах от меня, что-то случилось или только случалось, пока я была здесь – таскала тяжёлые картонные коробки, расставляла книги в шкафах под открытым небом, надевала на озябшие при минус десяти градусах руки перчатки без пальцев… Я должна была быть там, а была здесь…

Кажется, я всё-таки просчиталась с выбором.

В Берлин должна была ехать я.

Дариан не приехал к ужину, поэтому, перекусив на скорую руку, Ирма пригласила меня составить ей компанию в гостиной на первом этаже, где она собиралась доделывать доклад по Георгианской эпохе Англии. После мук, которые я испытала во время её игры на фортепиано, я уже ничего не боялась, поэтому согласилась побыть с ней, но только с условием, что работа телевизора не будет ей мешать. Девчонка не раздумывая согласилась.

Кажется, Ирме в последнее время не хватало компании. После того, как Трейси попала в плохую компанию, а затем в клинику для наркозависимых, Ирма стала заметно чаще нуждаться в моей компании, которую прежде она едва ли выносила. Мне же оставалось надеяться лишь на то, что Трейси успеет выйти из клиники до того, как у меня начнут седеть волосы и глохнуть уши от общения с её подругой (моей подопечной).

Генри позвонил мне в начале пятого. Тяжёлым, уставшим, но одновременно облегчённым тоном он, забыв поздороваться, на выдохе произнёс: “Операция прошла успешно”. Три слова, которые весь оставшийся вечер крутились в моём мозгу, словно заевшая плёнка. Операция. Она прошла. Прошла успешно.

Не успела я подумать о том, что это того стоило – моя продажа взамен на здоровье Мии – как в гостиную вошёл Дариан. Я сразу же машинально посмотрела на свои наручные часы – до окончания моей смены оставалось пять минут, а до окончания последних “Людей Икс” каких-то десять, так что я решила досмотреть.

Весело поздоровавшись с нами, Дариан сел слева от меня. В итоге фильм мы досмотрели в молчании, которого не нарушила даже Ирма, слишком глубоко погрузившаяся в свой доклад. Когда же начались титры, я поднялась со своего места и, не наделив никого взглядом, произнесла вникуда: “Хороших выходных”, – после чего спокойно вышла из комнаты. Ответ я получила только от Ирмы, так что не сомневалась в том, что Дариан последует за мной.

– Кристофер сказал, что ты сегодня была напряжена, – раздался за моей спиной голос Риордана, когда я уже вышла в прихожую.

– Вот как? – вздёрнула брови я и, сделав ещё пару шагов вперёд, обернулась. – Кристофер докладывает тебе обо мне?

– Нет, – положив руки в карманы джинс, невозмутимо дёрнул плечами Риордан. – Я просто спросил – он просто ответил. – я начала сверлить Дариана взглядом, внезапно ощутив что-то странное, однако что именно, понять не могла. – Как прошла операция? – внезапно поинтересовался он.

– Успешно, – отвлеклась я. Если бы я не отвлеклась, возможно я бы догадалась, что Дариан знает ответ на этот вопрос. И не только на этот. С неизвестных мне пор он знал верные ответы на многие вопросы касательно моей жизни, на которые не должен был подозревать даже варианты ответов. Но я отвлеклась. Я так и не сосредоточилась на том, что именно меня напрягло в его словах о том, что он знает о моём напряжении со слов Кристофера. Возможно, я бы и смогла в итоге догадаться, что Дариан начал “щёлкать пальцами”, узнавать обо мне и моей жизни без моего ведома, но он виртуозно меня сбил с верного курса – я вновь и слишком резко вернулась к мыслям о Мии.

– Теперь всё будет хорошо, – низким бархатным тоном вдруг произнёс Дариан, сделав шаг вперёд и уже желая поднести к моему лицу свою руку, когда снизу раздался звук распахнувшейся двери. Это был Кристофер. Ещё поднимаясь по лестнице он, заметив нас, поинтересовался, еду ли я домой и, в итоге, мы вышли из поместья вместе. Мне не пришлось целовать Дариана или терпеть его прикосновения…

Уже не первый раз за прошедшие несколько дней я ловила себя на мысли о том, что прежнее наслаждение от прикосновений Риордана к моему телу вдруг вытеснило желание отстраняться от малейшего его телодвижения в мою сторону. Впрочем, в последствии эта проблема решилась гораздо легче и безболезненнее, чем мне это представлялось. Для того, чтобы неожиданно возникший в моём подсознании барьер рухнул, нам оказалось достаточным всего лишь один раз переспать.

Дариан приехал ко мне этим же вечером в начале одиннадцатого. Без предупреждения – он просто захотел меня увидеть и не видел ничего неправильного в том, чтобы внезапно явиться ко мне посреди ночи. Коко работала в ночную смену, Нат уже неделю не возвращалась от Байрона, так что нам никто и ничто не помешало проследовать в мою спальню по первому же изволению незваного ночного гостя. Благо перед его приездом я успела прикончить бутылку пива, что в итоге позволило мне чувствовать себя более уверенной в том, что и в этот раз у нас всё получится. И у нас действительно всё получилось. Правда, я впервые получила от нашей близости лишь физическое удовольствие. Душа осталась вне зоны его досягаемости. Никакого душевного удовлетворения от нашей близости я не получила, за исключением того, что больше мне не были неприятны его прикосновения. Неожиданно они стали мне безразличны.

Я проснулась раньше Дариана, но позже, чем обычно. Стоя на кухне, я заранее заваривала ему кофе, чтобы он не имел повода задержаться здесь на подольше. После того, что между нами произошло этой ночью, мне стало откровенно легче, хотя и не отпустило до конца. Общество Дариана, его внимание и его прикосновения меня больше не напрягали, однако я окончательно убедилась в том, что он мне больше не интересен. Даже неприметный огонёк физического влечения больше не походил на настоящее пламя – он мученически догорал, и я уже знала, что скоро от него останутся лишь угли, на которые Дариану придётся изо всех сил дуть, если он к тому времени всё ещё будет желать от меня огня.

Появление Дариана на кухне я предугадала по приближению его уверенных тяжеловесных шагов.

– Кофе, – посмотрев на остановившегося в дверном проеме мужчину, невозмутимо произнесла я, после чего, поставив чашку с готовым напитком на стол, поправила один из закатанных рукавов своей фланелевой пижамы в красную клетку, распахнутой настежь и демонстрирующей миру относительно новую чёрную хлопковую майку на широких бретельках, и направилась за второй чашкой кофе уже для себя.

– И тебе доброе утро, – также невозмутимо, как и я, отозвался Дариан, после чего, звучно отодвинув стул, сел за стол, но не на то место, на котором сидел прежде и на которое я поставила дымящуюся чашку, а на место Нат.

Когда я садилась напротив него, он уже делал свой первый глоток. Мимолётом, не специально, я оценила его утренний вид. Из-за взъерошенных, густых и длинных волос он сильно походил на викинга – не хватало только секиры, которую успешно заменяла чашка с дымящимся кофе.

– Чем планируешь сегодня заняться? – решил начать на первый взгляд непринуждённый разговор Дариан, однако мы оба знали, как я относилась к вопросам личного характера.

– Проведу время с семьёй, – уклонившись от точного ответа, а конкретно от ответа относительно моего регулярного посещения Хьюи, я машинально посмотрела на настенные часы. – А вы сегодня будете открывать новую волну буккроссинга в Лондоне, – скорее констатировала, нежели интересовалась я.

– Хочешь с нами? – вдруг предложил он. Предложил – то есть не настаивал. Пока что.

– Увольте, – взмахнула рукой я, после чего решила добавить, уже скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. – Но я рада, что ты решил предложить, а не настоять.

– Я ещё могу настоять, – многозначительно повёл бровью Дариан.

– Я знаю, – невозмутимо прохладно отозвалась я.

– И ты поедешь со мной.

– И я поеду с тобой, – продолжала таранить собеседника своей холодной невозмутимостью я.

Глядя на меня в упор, Дариан помедлил несколько секунд.

– Нет, я этого не хочу, раз ты не хочешь.

– Странно, что тебя останавливает моё нежелание. Обычно тебя подобное не волнует.

– Ты говоришь о чём-то конкретном?

– Дариан Риордан, – отстранившись от спинки стула, поставив локти на стол и упершись подбородком в сцепленные пальцы, не без внутренней опаски обратилась к собеседнику я, – я тебя не люблю. Но совершенно очевидно, что тебя это не волнует.

– Прежде меня это волновало сильнее, – сдержанно ответил Риордан. – Сейчас же меня успокаивает, что у тебя нет выбора. Согласно нашему первому договору, у тебя было больше прав и свобод, но тот договор аннулирован. Вместо него нас теперь связывает контракт, согласно которому у тебя сократились права и свободы, и появились обязанности. Это как взросление человека – сначала ты была ребёнком, теперь же у тебя переходный возраст. Тебе ведь известно, что переходный возраст – это не самый лёгкий период в жизни. Но ты его преодолеешь. Пляска гормонов, шалости нервов, парочка истерик – всё это часть взросления. Не переживай, ты сама не заметишь, как станешь взрослой. Просто перетерпи этот сложный период.

Самоуверенная речь Дариана меня откровенно подмыла, но я решила держаться до последнего.

– То есть, наш изначальный договор – это детство? – решила уточнить я.

– Именно.

– А наш контракт, согласно купли-продажи моей воли – это сложный подростковый период?

– Верно.

– Тогда что же ты имеешь для меня в виду, говоря о взрослой жизни?

– Как что? Разве ты не понимаешь? – врезался в меня вопросительным взглядом Риордан, после чего непростительно невозмутимым тоном произнёс. – Мы поженимся.

В одном Дариан Риордан точно оказался прав – истерика у меня всё же случилась. Схватив со столешницы справа от себя стопку журналов и газет, я буквально закидала ими самоуверенного придурка (правда я окатила его более неприглядным словосочетанием), после чего, к ещё большему удовольствию и без того удовлетворённого моей реакцией противника, буквально вытолкала его за пределы своего дома.

Глава 65.

Неделя прошла беспокойно.

Договора с Дарианом у нас действительно больше не было, вместо него появился контракт. Я целовала его при встрече и прежде чем покинуть его дом, целовала когда он просил или когда требовал жестом, позволяла ему целовать себя в любой из моментов, когда он того желал и, в итоге, я не заметила, как перестала придавать значение этим поцелуям, так что на этом фронте мне полегчало.

В общем, какой контракт, такое и сотрудничество. Чистый бизнес.

В самом начале Дариан пообещал не обнародовать наши отношения, пока я сама того не захочу, и он уверенно сдерживал своё слово. Ирма даже не догадывалась о том, что у её брата “кто-то есть”. Впрочем, держать её в неведении никогда не было сложно, а теперь и вовсе стало просто. Из-за организованного Ирмой на высочайшем уровне буккроссинга (моей идеи на ресурсы её брата), девчонка внезапно, благодаря всего паре громких статей в СМИ, вдруг обрела нешуточную популярность. В сутки на её инстаграм подписывались сотни людей, желающие высказать ей благодарность от читательских клубов, форумов и просто отдельных людей, однако столь резко возникшая популярность радовала Ирму недолго. Уже к концу недели выяснилось, что количество завистников и просто озлобленных людей в интернет-паутине не меньше, чем её фанатов. Начались проблемы и в школе. Проект Ирмы оказался намного успешнее проекта её соперницы Хизер Додсон и их приспешников, из-за чего Ирме стало ещё сложнее общаться со своими ровесниками. Кличка “королева папирусов” твёрдо закрепилась за ней, однако Ирме подобная коронация также быстро надоела, как и понравилась. Плюс ко всему у неё снова напряглись нервы из-за ПМС, так что ладить с ней снова было крайне сложно, особенно в конце дня, после изматывающих её занятий на корте или изнуряющего нас обеих французского, который всё ещё отказывался ей покоряться.

В итоге на протяжении всей недели Ирма пеняла на меня за свалившиеся на неё проблемы из-за моей идеи с буккроссингом, трижды угрожала меня уволить и один раз даже обратилась к Дариану с просьбой отпустить меня “в свободное плавание”. Знала бы она, как я была ей благодарна за её старания отделаться от меня! Но как бы сильно девчонка не старалась, у неё не было ни малейшего шанса избавиться от моей персоны. По крайней мере до тех пор, пока я сама не придумаю, как надоесть её брату. Я знала это наверняка, и отсутствие идей на этот счёт всерьёз омрачало мои мысли.

Однако помимо Риорданов в моей жизни, к счастью или несчастью, были и другие проблемные люди.

Мишу выписали во вторник, в среду вечером она напилась и попала в руки шерифу, заменяющего ушедшего в отпуск мистера Идена. В итоге Мише всё же удалось отделаться лёгким испугом, но в изоляторе она всё равно провела трое суток. За всё время её госпитализации и последующего отпуска в местном участковом пункте, я ни разу её не посетила. Я давно охладела к её судьбе, до сих пор не в силах простить её за тот нож в спину, который она мне воткнула своим предательством. Она кинула меня захлёбываться болью, решив пойти более простым путём – единолично утопиться в опиуме, совершенно забыв обо мне. Она собственноручно вычеркнула меня из списка нужных ей людей, а сама вписать себя обратно в этот злосчастный список я не могла. Я точно не Пандора и даже не Генри. Миша меня бросила тонуть, и я утонула. Едва ли теперь меня хоть что-нибудь сможет откачать. Даже если завтра окажется, что Миша всё-таки сумела с тысячной попытки добиться для себя летального исхода через отравление алкоголем или наркотиком, я не смогу её простить. Наоборот, возненавижу ещё больше. И всё равно я медленно и громко подарю ей свои короткие аплодисменты. За настойчивость. У всех свои цели, и то, с какой настойчивостью Миша прорывается к своей, заставляет меня верить в то, что я могу не хуже… И ведь всякий раз я действительно могу: поступление в колледж, устройство на работу, получение диплома, увольнение, новое устройство на работу, преждевременная операция для Мии, близость с Дарианом – это не полный список того, с чем я справилась за последние годы своей конвульсивной жизни.

…Скрепя зубы, но ведь справилась…

На сей раз я решила не недооценивать своего противника. Намеченная мной цель виделась мне не менее сложной, чем нахождение пятисот тысяч долларов. Освободиться из-под ига Дариана Риордана – всё равно что откопать из-под земли килограммовый слиток чистого золота. Однако мне повезло, что я была не менее целеустремленная, чем моя сестра. В моих руках уже была лопата. Я только начинала копать, однако уже знала, что достигну дна, но заставлю Дариана Риордана вычеркнуть меня из его жизни. Я не буду нарушать контракта – он спас жизнь Мии и я ему должна даже больше, чем он может себе представить – однако я уверена в том, что мой долг можно покрыть. Выход должен быть. Выход есть всегда. Мне просто нужно немного больше времени, ведь у меня нет экскаватора – только лопата.

В пятницу, после верховой езды, мы с Крисом передали Ирму матери её подруги. Насколько я поняла из слов девчонки, её подруга живёт на два дома, два города и два континента. Её родители развелись и теперь она кочует из Торонто в Лондон, от отца к матери и обратно, живя с каждым из родителей по полгода. “В честь возвращения подруги”, Дариан позволил Ирме ночёвку вне дома, предварительно пообщавшись с матерью этой самой подруги. Так что из Лондона мы с Крисом возвращались вдвоём, что подняло настроение нам обоим. Кристофер рассказывал мне о своём досрочном погашении кредита на недвижимость, об успехах Маверика в футбольном клубе, о престарелых родителях, решившихся завести щенка мальтийской болонки по кличке Винсон, о планах съездить грядущей весной куда-нибудь в Центральную или Восточную Европу и планируемой реставрации родительского загородного дома. Мне всегда нравилась роль слушателя, поэтому я ни разу не перебила Криса, с редким для меня интересом слушая о его жизни. Наверное мне просто надоело нытьё Ирмы о том, что она хочет отдохнуть – словно её жизнь была сплошным напряжением! – отчего сейчас мне было бы приятно слушать всех и вся, только бы не слышать голоса своей подопечной, демонстрирующей мне сломанный ноготь или очередную фотографию из инстаграма своей полуголой одноклассницы. Подростковый возраст – чистое зло.

Накануне Дариан предупредил персонал о том, что сегодня все могут быть свободны уже после обеда, поэтому мы с Крисом, припарковавшись в гараже, сразу же разошлись по своим машинам – он предвкушал поход в кино с Мавериком, я предвкушала ужин у Пени. И я уже завела мотор, и хотела выехать вслед за мгновенно стартовавшим Крисом, когда мой телефон задребезжал над приборной панелью. Увидев входящий звонок от Дариана, я замерла. Не сложно было догадаться, что неспроста Ирма с такой лёгкостью вырвала себе ночёвку вне дома, но я всё равно надеялась на то, что в этот раз это сможет пройти мимо меня… Не прошло.

Хотя, я могла бы не взять трубку…

Нет, тогда Дариан уже спустя пару часов постучит в дверь моего дома, и не открыть ему я не смогу.

Трубку пришлось взять.

– Сегодня утром Ирма вновь приставала ко мне с просьбой уволить тебя, – глядя на меня сверху вниз, освещённый тёплым светом напольного торшера, бархатным голосом произнёс Дариан, обдав меня горячим выдохом. Я лежала на его правом плече, покрывая волнами своих волос его татуировку и пытаясь не думать о том, что теперь я должна позволять ему притягивать меня к себе всякий раз после секса, но переставать об этом думать практически не получалось, так как он слишком отчётливо поглаживал мой обнажённый бок своей горячей рукой, которой прижимал моё тело к своему.

– И что ты ей ответил? – наконец отозвалась я, решив, что разговаривая мне будет легче абстрагироваться от его ласк.

– Как обычно встал на твою защиту, – поправил левой рукой прядь моих волос Дариан, после чего задумчиво запустил свои пальцы в корни моих волос и один раз провёл ими, словно погладил. От этого его движения, от моей шеи по спине к пояснице спустилась вереница мурашек. Это было странно – неприятно и приятно одновременно. – А ты её выгораживала, – заглянул мне в глаза Дариан. – Благодаря тебе она избежала пансиона. Вот так и помогай людям.

– Только не говори, что ты удивлён. Как правило, удар наносит в спину тот, кого ты защищаешь грудью, – прищурившись, произнесла я и, переведя взгляд на его грудь, замолчала. Прошло несколько секунд, прежде чем я вновь заговорила, всё ещё продолжая смотреть на вздымающуюся грудь Дариана, зная, что он до сих пор смотрит на меня в упор. – Может быть стоит к ней прислушаться?

– Ты о чём? – слегка качнул меня он, этим движением заставив меня поднять на него глаза.

– Уволь меня.

– Не могу, – совершенно спокойно ответил он. – Ты мне должна.

– Я буду тебе должна даже если стану работать не на тебя…

– А на кого?

– В смысле? – сдвинула брови я.

– На кого ты будешь работать, если не на меня? – я не нашлась что ответить, поэтому Дариан, на сей раз с едва уловимым налётом власти в тоне, продолжил. – Пойми меня правильно – я тебя не уволю. Мне так спокойнее. Знать где ты и чем занимаешься.

– Это слишком, – растеряв все силы после часа кувыркания в постели своего работодателя, я продолжила всё тем же спокойным, без напора, тоном. – Похоже на неприкрытое посягательство на личное пространство.

– Я посягаю лишь на то, что мне принадлежит, – то ли бесстрашно, то ли безрассудно, то ли специально нарывался на противостояние Дариан.

– Ты идиот, – безэмоционально ответила я. – Я тебя никогда не полюблю.

– Это мы ещё посмотрим, – с явно выраженным вызовом произнёс Дариан. В ответ я лишь отстранилась от него и уже оперлась на правое предплечье, намереваясь встать, чтобы одеться, как вдруг Дариан, проведя по моей спине сверху вниз своей горячей ладонью, произнёс. – Останься-ка сегодня со мной на ночь.

Прежде, чем он успел договорить, я резко упала обратно на спину и, врезавшись затылком в мягкую подушку, закрыла глаза. Я знала, что он смотрит на меня, поэтому моё лицо в этот момент не выражало ни единой эмоции. Идеальная маска безразличия. С ней я и заснула, так ни разу и не пошевелив ни единым мускулом своего уставшего тела.

Глава 66.

– Только не говори, что ты собираешься принять приглашение Пени и остаться жить у неё? – криво ухмыльнулась я, пнув ногой заледеневший комок снега, лежавший посреди тротуара.

– Деточка, мне семьдесят четыре и я всё ещё крепко держусь своими сухими ручонками за руль собственного автомобиля, – в ответ криво ухмыльнулась Пандора. – Если моё здоровье и дальше меня не подведёт, тогда, думаю, я ещё смогу выжать из своей жизни пару-тройку лет, прежде чем уверенно займу комнату для гостей у своей старшей внучки.

– И всё-таки ты впервые задержалась в гостях на столь продолжительный срок, – заметила я.

День был морозным, воздух прозрачным, и мы с Пандорой решили прогуляться после позднего обеда, прежде чем сумерки окончательно взяли бы верх над тусклым дневным светом.

– Просто сейчас идеальный период: дети семейства МакГрат выползли из пелёнок, самостоятельно ходят на горшок, спокойно спят по ночам и больше смеются, чем хнычут, – ухмыльнулась Пандора. – Позови они меня к себе в гости год назад, когда в их доме стоял мощный аромат памперсов Барни и изо всех щелей звучал его чудный рёв – я бы ни за что на свете не осталась под их крышей дольше чем на сутки.

– Не очень-то ты любишь детей, – вновь криво ухмыльнулась я.

– Разве я тебя в детстве не любила? – удивлённо повысила голос Пандора.

– Ты больше любила Хьюи.

– Естественно я больше любила тихого Хьюи! – взмахнула руками идущая рядом со мной женщина. – Он ведь не разбивал подаренную мне твоей матерью фарфоровую вазу! И не смывал в унитаз мои билеты на бейсбольный матч! Да он вообще много чего не делал из того, что ты вытворяла не моргнув!.. Но и тебя я всегда любила тоже.

– И всё равно ты не склонна к чрезмерной любви к детям, – покосилась на собеседницу я. – Иначе почему ты не завела себе больше детей?

– Ну-у-у… Я просто свободу люблю больше, чем детей… Хотя, знаешь, на самом деле я просто боялась, что у меня вновь родятся близнецы или двойня. Стать матерью четверых детей – это не шуточки, тем более с моей-то расхлябонностью.

– Но ты ведь как-то воспитала двух дочерей.

– Вот именно, что “как-то”. Каким-то чудом, – закатила глаза Пандора. – Когда у девочек началась менструация, а вместе с ней и переходной возраст, я думала, что с ума сойду от их гормональных сбоев. Стелла была более спокойной, но её старшая сестра всегда рвалась в бой. Когда Белла заявила мне, что станет знаменитой художницей – я ни на секунду не сомневалась в том, что она своего добьётся. Она брала от жизни всё, чего только хотела, и делала это без чьего-либо спроса. Обрезала себе волосы, орала во весь голос песни на самых людных улицах Лондона, угоняла мотоцикл соседского парня, противостояла мне ради удовольствия, а не потому, что была со мной не согласна, разбивала в кровь кулаки во время своих дурацких тренировок по боксу… Она была моим первенцем. Твоя же мама появилась на свет второй. С тех пор Белла всегда обгоняла её. В этом плане вы, тройняшки, сильно отличаетесь. Хотя из тройни ты родилась самой последней, по итогам именно ты оказалась самой бойкой.

– Как Белла, – сдвинула брови я. – Я всегда ощущала, что на неё я похожа больше, чем на мать.

– Да, на Беллу ты действительно похожа больше.

– Как так получилось, что она исчезла в тот самый день? – я со злостью врезалась ногой в лежащий на моём пути затвердевший комок снега. – Если бы она не пропала без вести, нам было бы проще…

– Таша, она была близняшкой твоей матери. Твоему отцу больно смотреть на тебя с Мишей из-за вашей неприкрытой схожести с ней, представь, каково было бы вам смотреть на Беллу, видя в её лице… – Пандора запнулась. – Я лишь хочу сказать, что Изабелла не смогла бы заменить Стеллу. Никто из них не смог бы заменить другую. Никогда.

Мы прошли ещё несколько метров в молчании, пока я, смотря себе под ноги, не остановилась.

– Мне её не хватает, – уткнувшись подбородком в шарф, глухо произнесла я. – Я знаю, что возможно это не правильно, но… Иногда мне её не хватает даже больше, чем мамы… Она была ко мне ближе остальных… Белла была моим третьим родителем.

– Я знаю, дорогая. – Пандора положила на моё плечо свою тонкую руку в красной кожаной перчатке и с силой сжала его. – Знаю… Она была моей дочерью. Первым ребёнком, прильнувшим к моей груди. – Пандора замолчала, но продолжила сжимать моё плечо. Спустя полминуты молчания, она вдруг вновь обратилась ко мне с вопросом, который я никак не ожидала от неё услышать в подобный момент. – Таша, у тебя никто не спрашивал, но все знают, что ты взяла деньги на операцию Мии у Дариана Риордана, – она вновь замолчала и, едва уловимо выдохнув, наконец закончила начатое. – Он дал тебе целое состояние… А ты ему – что?

– А я ему всё, – коротко отчеканила я.

Стряхнув руку собеседницы со своего плеча, я продолжила неторопливо шагать вперёд. Все прекрасно понимали, что я продалась Риордану, и от их сочувствующих взглядов у меня уже начинал развиваться тремор*, не хватало ещё начать глохнуть от их сочувствующих слов и вздохов (*Непроизвольное дрожание пальцев рук). Хорошо ещё, что они не подозревали о том, что я продалась не единожды, а в рабство.

…Мы с Пандорой пошли дальше и больше не разговаривали. Не о чем было говорить.

Сидя в ночной тишине на старом сундуке покрытом серой от пыли тканью, я, согнувшись напополам, упиралась лбом в деревянный подоконник и чувствовала, как от окна к моей голове тянет густой поток зимней прохлады, из-за которой в эту пору года на чердаке невозможно было находиться без куртки.

– Замёрзнешь, – послышался голос Нат за моей спиной.

– Не замерзну, я в куртке, – вяло отозвалась я.

– Ты неправильно смотришь на звёзды. Смотреть нужно на небо, а не под ноги, - остановившись справа от меня, просветила меня огневолосая. – Я слышала о том, что операция Мии прошла успешно.

– Да, я продалась Риордану за пятьсот штук, – не отрывая лба от холодного подоконника, на выдохе выдала я. – За сегодня ты уже вторая, кто у меня об этом спрашивает.

– Так тебя гложет то, каким способом ты спасла жизнь своей племянницы?

– Меня гложет то, какой ценой.

– Думаешь, что жизнь Мии стоит дешевле того, что ты отдала за её спасение?

Я замерла. Нат была права. Моё свободолюбие на одной чаше весов со здоровьем моей племянницы ничего не весит.

– Ты ведь и прежде спала с ним, так в чём проблема? – вдруг приглушённо поинтересовалась огневолосая.

– Я его не люблю, – замёрзшим, но уверенно твёрдым голосом дала свой ответ я.

В тишине я расслышала, как Нат замерла на вдохе. Всякий раз, когда она замирала на вдохе, её глаза чуть-чуть округлялись и её красивый рот слегка приоткрывался. Такая вот привычка.

– Поначалу я тоже думала, что не люблю Байрона…

– Нат, это не то, – я резко оторвала свой лоб от холодного подоконника и, выпрямив спину, уставилась невидящим взглядом в тёмное окно. – Я действительно его не люблю. Совсем.

Мы замерли…

Помолчав несколько секунд, Нат, наверняка по-привычке прикусив нижнюю губу, наконец спросила:

– Ты ему об этом говорила?

– Несколько раз. Ему плевать.

Огневолосая вновь замолчала, но на сей раз сориентировалась с ответом немногим быстрее:

– Значит и ты плюй, – уверенно произнесла она, чем заставила меня повернуть голову в её сторону. Встретившись со мной взглядом, Натаниэль поняла, что её словам необходимо разъяснение, поэтому сразу же поспешила его выдать. – Ты ведь не только Дариана не любишь, ты вообще никого не любишь. Я имею в виду, что у тебя нет любимого мужчины. Ты ведь изначально начала спать с Дарианом лишь ради физического удовлетворения, а не потому, что ты была в него влюблена. Ведь ничего не изменилось. Ты его по прежнему не любишь, так что же мешает тебе относиться к вашей “взаимовыгодной” связи по-прежнему? Просто бери и просто отдавай, – дважды взмахнула руками подруга.

– Дело в том, что Дариан хочет взять у меня больше, чем я могу ему дать. У меня столько нет… – я помолчала секунду. – Своими завышенными требованиями он рискует не просто меня опустошить, но стереть меня в пыль. Слишком большие запросы относительно моей слишком мелкой душонки… Если я не найду способа ему разонравиться – мне конец.

– Тебе и так конец, подруга. Просто ты поняла это слишком поздно. Думаю, с твоей-то проницательностью, это можно было понять в первое же мгновение вашей первой встречи.

Несколько секунд молчания…

– Я сама загнала себя в угол… – прикусив щеку изнутри, сдвинула брови я.

– А что, если ты его вдруг полюбишь?.. – вкрадчиво спросила огневолосая, слегка наклонив голову вбок.

– Нат, я не смогу полюбить того, кто контролирует едва ли не каждое моё телодвижение. Иногда мне кажется, что его желание знать обо мне некоторые подробности перерастает в маниакальную жажду знать обо мне всё, – я замерла. – Знаешь, если задуматься, где-то в глубине души он меня даже пугает. Дариан не Картер – он не остановится ни перед чем… Ни перед чем, Нат.

– Может быть это и есть “Настоящая Любовь”? – огневолосая внезапно перешла с приглушённого тона на шёпот.

– Вот только я её не чувствую…

– А что ты чувствуешь? – ещё большим шёпотом заговорила подруга.

– Чувствую на своей шее намертво сомкнутые, непобедимые руки. Я задыхаюсь, Натаниэль. Дариан меня душит.

Глава 67.

Песня 30 Seconds To Mars “A Beautiful Lie” звучала из колонок моего автомобиля словно гимн, разглашающий всем о моей жизни. Вот только звучали слова этой песни красивее, чем моя жизнь, не украшенная эпичной мелодией.

В сгущающихся сумерках я возвращалась домой, стараясь не думать о произошедшем…

Последние две недели у Дариана были сильно загружены. Подготовка к показу новой ювелирной коллекции RioR отнимала у него едва ли не всё время, и всё равно он умудрялся как-то находить минуты, порой даже часы, на общение со мной наедине. И тем не менее, благодаря загруженности его графика, я позволяла себе чувствовать себя более свободной, хотя и прекрасно понимала, что это всего лишь иллюзия – рано или поздно у Дариана должна была вновь появиться хренова куча времени, которую он беспощадно и непременно обрушит прямо на мою голову…

Первая лавина сошла на меня пару часов назад, когда выяснилось, что Ирма пропустила занятия в школе. Оказалось, что Тристан Риордан, отец Дариана и Ирмы, родился тридцать первого января, то есть сегодня, из-за чего весь рабочий персонал был распущен. Не в курсе была только я.

Первую половину дня Дариан провёл с Ирмой в Лондоне, уделив время должным обрядам и церемониям. После оставив девчонку у той самой её подруги из Торонто, он к двум часам вернулся домой, где мы, собственно, и встретились как раз в момент, когда он выходил из своего гаража, а я въезжала в пустой гараж для персонала.

Дождавшись меня у выхода из гаража, Дариан, поправив ворот своего чёрного пальто, не преминул востребовать с меня контрольный поцелуй.

– Джина разве не приехала? – произведя мимолётный поцелуй в губы, сразу же решила спросить я, чтобы отвести внимание собеседника от требований исполнить ритуал целования более подобающим образом. – Её машины нет в гараже.

– На сегодня я всех отпустил.

– Вот как, – вздёрнула брови я. – Ты мог бы отпустить и меня.

За последние две недели мы с Дарианом ни разу не были близки. И сейчас я знала, что он меня не отпустит. Поэтому даже не сопротивлялась, когда он, прищурившись и поджав губы в ухмылке, ничего не ответив, сделал шаг в сторону, как бы пропуская меня вперёд по подъездной дорожке, что подтверждал жест его вытянутой в сторону руки.

– Так почему ты сегодня всех отпустил? – уже обогнув гаражи, решила продолжить разговаривать я – так было легче, чем молчать.

– Сегодня день рождения моего отца. Ему могло бы исполнится пятьдесят лет.

– Оу, – сдвинула брови я, почувствовав неловкость. – Сочувствую. Может быть в таком случае нам стоит встретиться после выходных? – я с новой, хотя и не особенно яркой надеждой посмотрела на идущего справа от меня собеседника.

– Хорошая попытка, – широко заулыбался в ответ Дариан, после чего, не сбавляя шага, обнял меня за плечи. – Даже не надейся.

Дариан поинтересовался, хочу ли я посмотреть фильм. Я пожала плечами и ответила, что буду смотреть, если он хочет. На одном из каналов он нашёл старую-добрую романтическую комедию “Предложение”. Затем он спросил, какой я буду попкорн: сырный или карамельный. Я пожала плечами и сказала, что буду тот, который предпочтёт он. Он вручил мне карамельный, по-видимому запомнив, какому я прежде отдавала предпочтение. Я решила его добить вопросом о том, куда мне лучше сесть – на кресло или на диван? – в результате чего он не выдержал и, обдав меня красноречивым взглядом, взял в руки пульт от телевизора. Мысленно улыбнувшись своей маленькой победе, я села на диван.

Прошёл уже почти месяц с момента моей продажи Дариану, и за это время я научилась не только спокойно относиться к его прихотям, но даже “доставать” его отсутствием собственного мнения. Уже трижды я видела, что вывожу его из себя тем, что во всём соглашаюсь с ним: поддакиваю каждой его идее, которой он решает со мной поделиться, демонстрирую едва ли не идеальную физическую податливость, на автомате исполняя поцелуи, объятия, улыбки и взгляды, которые он от меня ожидал получать. К концу января я уже почти была уверена в том, что в том же духе мне необходимо продержаться около квартала, чтобы он наконец психанул и послал меня куда подальше. А мне только это и необходимо…

– Таша… – вдруг послышалось слева от меня.

– М?.. – услышав голос Дариана, я с быстротою молнии начала уничтожать свой воображаемый план побега, чтобы он каким-то чудом не смог добраться и до него.

– Я тебя трижды звал. О чём ты думаешь?

– Да так, не о чём, – отставила давно опустевший картонный стаканчик из-под попкорна я.

– Иди ко мне, – уверенно произнёс он, после чего, засунув руку мне за спину, повелительным движением заставил меня сесть ему на колени, лицом к его лицу. – Помнишь игру в правду, в которую мы играли на Хэллоуин? Ты сказала, что парни у тебя были, но ты встречалась с ними ради того, чтобы встречаться, а не потому, что кого-то из них любила. Таша, – Дариан аккуратно скользнул горячими пальцами по моей шее вверх по направлению к затылку, – ты никогда никого не любила?

– Это так удивительно? – едва приподняла правую бровь я.

– Было бы, если бы я недавно не понял, что я тоже никого не любил, – он начал опускать свои горячие пальцы обратно от моего затылка к шее. – Возможно, мы не созданы для любви.

– Замечательно, – глубоко выдохнула я. – А-то я уже испугалась…

– Того, что я в тебя влюблён? – испытывающе прищурился Риордан. – Чего же страшного в моей любви? И чем она страшнее твоей?

Помолчав несколько секунд, я ответила, правой рукой убрав со своей шеи его руку и продолжая с силой сжимать её перед собой:

“Моя любовь страшна своим отсутствием -

Твоя любовь страшна своим избытком.

Ты знаешь, что ничто к тебе не чувствую,

Но всё равно берёшь меня с переизбытком”.

Дариан, продолжая вглядываться в меня своими огромными голубо-синими глазами, не вырывая своей руки из моей хватки, немного задумчиво произнёс:

– Красивые строки… Кто автор?

– Я, – не отвела своего уверенного взгляда я.

– Давно придумала? – голос Дариана принял странный тон.

– Только что.

Как только я дала свой ответ, Дариан схватил меня за талию, повалил на диван и придавил собой сверху. Обвив его ногами, я стянула с него футболку, мгновенно сосредоточившись на происходящем. В итоге уже спустя десять минут нам пришлось подняться за презервативами в спальню, где мы занялись самым настоящим сексом – плоть и ничего больше.

Это было феерично, хотя прежде, когда нас скреплял договор о взаимном пользовании, а не контракт купли-продажи, мне больше нравилось проводить время в его постели. Его способности всякий раз превосходили все мои ожидания, хотя за прошедшие полгода я, по идее, уже должна была привыкнуть к его поразительным навыкам. И всё же я всё равно ничего не могла с собой поделать – с момента моей продажи секс у нас выходил напряжённый, иногда даже слишком сосредоточенный с моей стороны. Я никак не могла расслабиться, как бы сильно Дариан над этим не работал. От его ласк и аккуратных движений я лишь сильнее напрягалась, пока в итоге он не сдавался и не применял более резкую тактику, которая на меня действовала заметно лучше. Так было и в этот раз. Пылающие тела и ничего больше.

…Дариан закончил на долю секунды позже меня, после чего, едва не придавив меня своим разгорячённым телом, как и всегда лёг по левую руку от меня. Мы пролежали в полном молчании около пяти минут, после чего я поняла, что далёкий тёплый свет напольного торшера, стоящего у выхода из спальни, начинает тускнеть в моих слипающихся глазах. Протерев глаза указательным и большим пальцами, я села на кровати, с целью начать одеваться, но Дариан, почти осязаемо сверлящий мой затылок своим пронзительным взглядом, безэмоционально произнёс:

– Останься на ночь.

Ничего не ответив, я бухнулась обратно на свою подушку и уперлась взглядом в потолок. Не выдержав взгляда Дариана, которым он с завидным напором сверлил моё лицо сбоку, я повернула к нему голову и встретилась с ним взглядом.

– Останься на ночь… – сдвинув брови, задумчиво повторил свою просьбу он, после чего, переведя взгляд на потолок, на тихом выдохе, совершенно отчётливо добавил. – Если хочешь.

Мне понадобилось три секунды, чтобы вновь сесть на кровати, и ещё пять секунд, чтобы окончательно покинуть ее. Одевшись, я уже поправляла низ своего пуловера тонкой вязки, когда, обернувшись, увидела, как Дариан жесткими движениями застёгивает на себе ремень из тёмно-коричневой кожи. Надев джинсы, он ещё не успел надеть футболку, и мой взгляд в который раз зацепился за массивную татуировку на его плече.

– Значит, остаться не хочешь, – вдруг нехорошим тоном произнёс он, отчего мне мгновенно стало немного не по себе, однако я быстро взяла себя в руки.

– Мне нужно было тебе соврать? – спокойным тоном поинтересовалась я, интуитивно направившись в сторону приоткрытой двери.

Грозное: “Стоять!” – Дариан произнёс со слишком выраженным напором и даже громом, из-за силы которого я, не смотря на всю силу своего желания, просто не могла себя заставить продолжать движение к выходу. Неужели… Я испугалась?.. Всего на мгновение, но…

Обойдя меня, Дариан, уже одетый в тёмно-синюю, почти чёрную футболку, остановился лицом к моему лицу. Вместо того, чтобы поднять на него взгляд, я прочно уперлась взглядом в его широкую грудь, находящуюся от меня на расстоянии всего одного локтя.

– Что это было? – скрестив руки на груди, твёрдым тоном наконец начал Риордан.

– Ты разрешил мне уйти…

– Я про секс, – уверенно оборвал меня он. Я не поняла вопроса, поэтому молчала, прокручивая его в голове снова и снова, но никак не в силах его для себя растолковать. Так и не дождавшись от меня ответа, Дариан неожиданно вцепился в мои плечи своими сильными пальцами и встряхнул меня. – Таша, что это было?

– Я не понимаю о чём ты, – резким движением отстранила его руки от своих плеч я, посмотрев на собеседника уверенным взглядом.

– Нет, ты понимаешь, – начинал закипать Дариан. – Ты не отдаёшься мне, и не только в постели. Не отдаёшься, не интересуешься, не прекословишь!

– Чего ты хочешь?.. – раздражённо сжала кулаки я.

– Меня не устраивает подобное положение вещей, – словно зачитывал мне приговор он.

– О чём ты?

– О твоём безропотном поведении, – продолжал вскипать, словно чайник на открытом огне, Дариан. – Я не слышу тебя! Не слышу твоего мнения!..

– Хочешь узнать моё мнение? – начинала отвечать наездом на наезд я. – Я устала и хочу домой!

Сказав это, я обошла собеседника, едва задев его плечом, но не прошло и пяти секунд, как Дариан последовал за мной.

– Нам нужно это исправить, – спускаясь вслед за мной по лестнице, он начинал говорить ещё менее сдержанно.

– Что именно? У меня нет денег, чтобы выкупить себя у тебя.

– Что ж, это радует, – слишком резко, даже с какой-то злостью выдавил эти слова Дариан, после чего, в момент, когда я сошла с лестницы, резко схватил меня за левое запястье и развернул к себе.

– Чего ты хочешь?! – мгновенно вскрикнула я.

– Мне нужно твоё мнение!

– Относительно чего?!

– Относительно всего! Сопротивляйся! – Дариан начал заламывать мне руки. – Мне не нужна марионетка! Мне нужна ты!

– Я продавала тебе свою свободу, а не свою любовь! Тебе не нужна марионетка?! Замечательно! Не собирай ненужный хлам! Отпусти – найдётся тот, кому и такая сойдёт!.. Отпусти мои руки, мне больно!

– Ты навечно останешься моей!!! – неожиданно громко прокричал Дариан, вдруг встряхнув меня с такой силой, что из меня едва дух не вылетел. – Слышишь?! Навечно!!! – продолжал кричать он, заставляя моё нутро сжиматься то ли от страха, то ли от его более осязаемой формы – ужаса. – Я не раздариваю то, что принадлежит мне!!! Я избавляюсь от ненужного собственноручно!!!

– Дариан… – попыталась оборвать разошедшегося Риордана я, но он не собирался останавливаться.

– Соберись, Таша! Соберись!!! Тебе давно уже пора понять, что именно происходит! У тебя не осталось обратного пути с того момента, как ты дала мне себя раздеть! – он вновь с невероятной силой встряхнул меня, на сей раз за плечи.

– Дариан, ты меня пугаешь!.. – с неприкрытой злостью выпалила я.

Услышав эти слова, Дариан, продолжая сжимать мои плечи, на несколько секунд замер. Он не услышал в моих словах страха – только злость.

– Слушай внимательно, – с откровенной угрозой начал он, смотря в мои глаза разъярённым взглядом. – Мне опротивело твоё поведение. У тебя есть несколько часов на работу над ошибками. Ещё хоть раз подомнёшь своё мнение под моё, ещё хоть раз заткнёшься, когда захочешь высказать мне грубость, ещё хоть раз уйдёшь в себя во время контакта со мной, и я лично займусь твоим перевоспитанием. В одно мгновение весь мир узнает о том, что мы вместе – я представлю тебя своим друзьям, а ты познакомишь меня со своей семьёй, я буду раздавать интервью о наших идеальных отношениях налево и направо, и ты будешь спать в моей постели каждую ночь. Каждую, Таша, – с напором повторил Дариан, после чего резко выпустил мои плечи из своих тисков. – Пока что можешь идти.

Пулей вылетев из кабинета, я вдруг осознала, что не дала ему мгновенный отпор, поэтому с неописуемым раздражением прокричала:

– Ты придурок!!! – не оборачиваясь, продолжила быстрым шагом направляться к выходу я. – Ненавижу тебя!

– Ха-ха-ха!!! – Дариан, всё ещё преследующий меня, без притворства засмеялся так громко, что по моей коже пробежали мурашки.

– Смеётся тот, кто смеётся последним!!! – резко впрыгнув в свои ботинки, продолжала кричать я.

– Так что ты меня?.. – продолжал громко смеяться он. – Ненавидишь?

– Ненавижу! Я ненавижу тебя, Дариан Риордан! – уже тянясь к ручке входной двери, продолжала кричать я.

– Отлично! Наконец-то я узнаю свою Ташу! Мне нравится! Я рад, что ты меня услышала!

– Я сделаю твою куклу вуду и оторву ей голову!!!

– Твоя кукла вуду уже давно живёт у меня под подушкой, солнышко, – нагло смеялся он.

Выйдя на крыльцо под смех Дариана, я, увидев стоящие слева от выхода горшки, в которых летом цвели красивые мелкие цветочки с неизвестным мне названием, не выдержала и мгновенно поддалась искушению. Схватив сразу два горшка, я, развернувшись и войдя обратно в распахнутую дверь поместья, остановилась в паре шагов от широко улыбающегося Дариана и поочередно, с размахом врезала каждый из горшков прямо в пол между нами, совершенно не боясь разбить напольную плитку. Черепки от горшков и земля от них мгновенно рассыпались по всей прихожей, но вместо того, чтобы разозлиться, Риордан вновь перешёл с улыбки на откровенный смех.

– Удовлетворён?! – с вызовом поинтересовалась я, после чего, выставив вперёд указательный палец, добавила. – Вот тебе моё мнение!!! – сказав это, я уже хотела уходить и даже уже почти развернулась, но остановилась, решив добавить. – И я за это не заплачу ни цента! Хочешь меня?! Тогда терпи затраты! Любишь кататься – люби и саночки возить! – в конце вспомнив русскую пословицу, когда-то сказанную мне Амелией, закончила свою тираду я, после чего, громко хлопнув входной дверью, едва ли не бегом спустилась с крыльца.

Вот так громко закончился для нас тот январь.

Наступал февраль…

Глава 68.

Последние десять лет я не выносила свой день рождения. Не потому, что он был моим, а потому, что он был нашим. Шёл одиннадцатый год с этим невыносимым днём в календаре. Нам стукнуло двадцать четыре: Хьюи, Мише и мне. В этот день я не чувствовала себя фаршем. Я чувствовала нас овощами. Никто из нас троих последние десять лет, семь месяцев и семь дней не жил по-настоящему, поэтому кроме как овощами я никак нас назвать больше не могла. Формулировки “брат” и “сестра” больше не звучали вслух, так что я уже и отвыкла от того, что у меня есть брат и я кому-то прихожусь сестрой… Мы брокколи. Нет, даже не брокколи. Мы смузи из брокколи.

Я давно уже приучила своих домашних к тому, что первое февраля в нашей семье не празднуется. Тот же факт, что этот день в этом году выпал на субботу, усложнял мне жизнь. В будний день было проще скрываться от желающих тебя поздравить, так как и ты, и все желающие торчат на своих работах, отчего времени засунуть свой нос в душу именинника у окружающих его людей остаётся меньше.

В итоге пришлось ни свет ни заря ехать в Лондон, чтобы у людей было меньше шансов выковырять меня наружу праздника жизни, который мне был чужд. Я отключила телефон, наплевав на то, что Дариан может мне позвонить и, не дозвонившись, рассердиться. После нашей вчерашней разборки моя вредность словно вбилась обратно в моё тело, причём с такой силой, что Дариан вообще утратил для меня статус проблемы. Стал обычным пунктом моей повседневности, на который я плевать хотела. В общем, он успешно вернулся к моему изначальному отношению к его персоне. Дариана даже можно было поздравить с этим достижением, так как регресс моего отношения к нему, с учётом всех возникших между нами январских перипетий, можно было приравнять к определённому (странному) виду прогресса.

С восьми часов до одиннадцати я провела время у Хьюи, первой поздравив его с тем, что ему стукнуло двадцать четыре года. Затем пришла Айрис, но я ушла прежде, чем она успела бы меня поздравить. С кузиной мои отношения, после объявления её помолвки с Дэйлом, стали откровенно натянутыми. Я не понимала, как можно выходить замуж за недоумка, но не хотела с ней это обсуждать, чтобы лишний раз не демонстрировать своё неуважение к её выбору и разочарование в ней самой.

На всякий случай, чтобы не встретиться с другими своими родственниками, я покинула больницу через боковой выход, после чего отправилась в кафешку, в которой провела два часа. Плотно пообедав, следующие пять часов я потратила на Британский музей. Без пятнадцати шесть, имея в кошельке едва ли не целое состояние, я засела в самом дорогом гастробаре Лондона, в котором, из-за его неприличных цен, прежде никогда не бывала.

Очень быстро завоевала симпатию бармена, двадцатипятилетнего парня по имени Джош. Пила исключительно слабоалкогольное пиво, но выпила его столько, что в конце концов всё равно умудрилась охмелеть.

– Вот скажи мне, Джош, почему в вашем гастробаре в субботний вечер не так уж и много посетителей? Может быть это из-за того, что коктейли у вас стоят как золотые серьги?

– Сейчас только восемь, – посмотрел на свои наручные часы Джош. – Всё веселье начнётся через минут пять.

– Откуда такая точность? – ухмыльнулась я.

– С утра у нас забронировала места компания из двадцати толстосумов. Их подружки разорят всё наше меню. И да, ты права, парочка коктейлей из нашей карты могло бы заменить мне зарплату, – криво усмехнулся Джош.

– Ты всегда был барменом? – вяло, но с интересом спросила я. Мне едва ли не впервые было интересно мимолётное общение с посторонним человеком.

– Подрабатываю здесь только по выходным, – продолжал упиваться моим обществом мой новый знакомый, явно стараясь не смотреть на моё и без того неглубокое декольте. – Основная моя профессия – агент по туризму. А ты?

– А я была художественным редактором журнала, – выпятив нижнюю губу, выдохнула свой ответ я, как раз в момент, когда обещанная Джошем партия толстосумов ввалилась в бар, мгновенно внеся с собой хаос из мужских и женских голосов.

– А кто ты теперь? – так же, как и я, не обратив никакого внимания на пришедших, спокойно продолжал наш разговор Джош.

– Никто, – тяжело выдохнула я.

– Уволили?

– Уволилась. Теперь работаю типа нянькой. Ну, знаешь, присматриваю за семнадцатилетним подростком из элитной семьи. Тот ещё квест.

– Если не нравится работа – уволься.

Сказав это, Джош поставил передо мной коктейль, который я не заказывала.

– За счёт заведения, подруга, – широко улыбнулся парень.

– Оу, мне уже начинает нравится это заведение, – заулыбалась в ответ я, явно ощущая лёгкий градус в крови от выпитого мной пива. – И почему я раньше сюда не заходила? – сделав глоток, ухмыльнулась я.

– Цены, – пожал плечами парень.

– Точно, цены, – подтвердила я. – Стоит как-нибудь накопить к концу месяца денег, чтобы попробовать самый дорогой коктейль в твоей карте.

– От самого дорогого у тебя крышу снесёт, – широко заулыбался Джош.

– Да ла-а-адно, – заулыбавшись в ответ не менее лучезарной улыбкой, протянула я. – Ты даже не представляешь, сколько я способна в себя влить и даже не пошатнуться от выпитого.

– Это же ты! – неожиданно раздался женский писклявый голос справа от меня.

Повернув голову, я увидела незнакомую мне блондинку с пятым размером груди и неестественным выражением лица (наверняка не одна пластическая операция).

– Сомневаюсь, что мы знакомы, – прищурилась я.

– Разве ты меня не помнишь? – удивлённо вздёрнула брови незнакомка, будто я страдала развитой стадией амнезии и не могла вспомнить лучшую подругу. Я хотела ей ответить, что у меня хорошая память на лица, а не на сиськи, но я была не настолько пьяна, чтобы отпустить узды своих мыслей, поэтому лишь пожала плечами. – Мы виделись на новогодней вечеринке у Дариана Риордана, – счастливо сообщила мне девушка, словно мы были закадычными подругами из песочницы. – Дариан тебя пригласил?

– Куда? – кажется я окончательно выпала из диалога.

– Сюда, – продолжала трясти передо мной глубоким декольте блондинка. – Дариан тебя пригласил сюда?

– Нет, я здесь одна, – кажется ко мне начал возвращаться дар речи.

– Как одна?! – удивлённо воскликнула кукла, после чего громко выкрикнула имя Дариана. Сначала я подумала, что с ней случился истерический припадок, но потом я поняла, что она не просто пытается перекричать шум толпы, с которой ввалилась в это заведение – она призывает. – Дариан! Дариан! Смотри, – девушка ткнула пальцем куда-то за мою спину, и я машинально обернулась. Находясь в шумной компании за столом у окна, расположенном от меня примерно в десяти метрах, Дариан уже смотрел на меня через весь зал. Я резко повернулась обратно к барной стойке.

– Джош, похоже мне уже пора. Можешь предоставить мне счёт?

– Оу, подожди-подожди, – дотронулась до моей руки блондинка, но, увидев мой свирепый взгляд, поспешила убрать от меня свои наманикюренные пальцы. – Дариан уже идёт сюда. Лонг-Айленд Айс Ти, пожалуйста, – отвлекла своим заказом внимание Джоша от моего счёта блондинка.

– Таша, – раздался знакомый голос совсем близко, и я сразу же закрыла глаза, пытаясь понять, как так могло случится, что из тысяч баров Лондона нас с Дарианом занесло этим вечером в один и тот же. Раскрыв глаза, я увидела, как он садиться справа от блондинки – благо я сидела у края стойки и слева от меня невозможно было расположиться, из-за чего ему пришлось смириться с шлагбаумом, возникшем между нами в виде огромного бюста силиконовой куклы. – Что ты здесь делаешь? – положив правый локоть на барную стойку, заинтересованно взглянул на меня Риордан, при этом уверенно миновав взглядом шлагбаум.

– Пью, – коротко ответила я, после чего сделала очередной глоток подаренного мне Джошем коктейля.

– И как часто ты пьёшь в одиночку?

– Достаточно часто, чтобы не нуждаться в компании, – прозрачно намекнула я.

– Может быть тебе не стоит пренебрегать хорошей компанией?

– Может быть тебе не стоит указывать мне на то, что мне стоит делать, а что нет?

– Судя по вашему разговору, вы давно уже знакомы, – заискивающе придвинулась ко мне кукла.

– Нет, – ответила я, но мой ответ не произвёл на блондинку должного эффекта, хотя, может быть её мозг просто не успел его вовремя обработать.

– Если вы хорошо знакомы, может быть ты знаешь, какие девушки Дариану нравятся? – на сей раз блондинка заискивающе посмотрела на Дариана, едва ли не пустив на его идеально чёрный костюм свою слюну – так сильно она хотела к нему прильнуть в этот момент.

– Оу, с этим всё проще… – ухмыльнулась я, почувствовав затылком дуновение азарта. Облокотившись левым локтём о барную стойку, я села полубоком, после чего, подняв глаза на сверлящего меня взглядом Дариана, продолжила. – Он любит блондинок.

– Блондинок?! – мгновенно довольно взвизгнула девушка.

– Да, именно блондинок, – утвердительно кивнула головой я. – Обязательно пышногрудых, ростом примерно… Примерно метр шестьдесят пять без шпилек и глазами цвета… – я прищурилась и слегка наклонилась к замершей в предвкушении дальнейших подробностей собеседнице. – Назовём это цветом морской волны.

– Оу! – удовлетворённо воскликнула кукла, от счастья едва ли не хлопнув в ладоши, после чего я перевела взгляд на Дариана и, увидев на его лице маску напряжения, довольная собой, решила продолжать.

– Ещё он любит широко улыбающихся девушек, предпочитающих в своих нарядах розовый цвет и кокетливо взвизгивающих по всяким пустякам. Терпеть не может девушек, проявляющих слишком много интеллекта, так как считает, что девушка создана для постели, а не для мыслей, отчего не сильно жалует девушек, способных на борьбу за собственное мнение и вообще имеющих таковое. Он определённо холоден к темноволосым представительницам слабого пола, особенно к тем, рост которых превышает метр семьдесят пять без шпилек.

– Я даже не подозревала, что у меня настолько высокие шансы, – взяв у Джоша свой коктейль, светилась от счастья блондинка.

– Я тебе больше скажу – у тебя стопроцентные шансы, – положив руку на плечо собеседницы, неожиданно серьёзным тоном выдала я. – Ты – то, что ему нужно.

– Френч, отправляйся к своему бойфренду, – твёрдо произнес Дариан, буквально пригвоздив блондинку взглядом к полу.

Ничего не ответив, Френч выпустила изо рта соломинку и уже спустя пять секунд, забрав с собой коктейль, ретировалась в направлении шумной компании.

– Джош, можно мне всё-таки счёт? – тяжело выдохнула я.

– Заходи ещё, – улыбнулся в ответ парень, протянув мне уже составленный для меня счёт. – С меня бесплатные коктейли.

– Уже почти захотелось остаться, – ухмыльнулась я, протягивая ему кредитку.

– Я могу тебе позвонить перед своей следующей сменой, если оставишь свой номер.

– Перебьёшься, – наплевав на такт, встрял в разговор Риордан.

– Дариан, не груби моим друзьям, – наигранно сдвинула брови я. – Я ведь твоим не грублю.

– Ты всего лишь вешаешь им лапшу на уши, – окинул меня испытывающим взглядом он.

– Я сказала Френч чистую правду.

– Мой номер на всякий случай, – на сей раз встрял Джош, протянув ко мне по барной стойке белоснежную визитку.

– Джош, – взяв вместо меня кредитку, тяжело выдохнул Дариан. – Отстранись от нас. На всякий случай.

– Нет, ты всё-таки грубишь моим друзьям, – продолжала наигранно возмущаться я.

– Обычно с тобой сложно вступить в какие-либо тесные контакты, – метко заметил Дариан. – Особенно в дружеские.

– Какой мой любимый цвет? – прищурилась я и, не получив ответа, перевела взгляд на бармена. – Джош?

– Серебристый, – пожал плечами довольный парень.

– Любимый день недели? – вновь посмотрела на Дариана я.

– Суббота, – на сей раз прищурился Дариан, приняв мой вызов и вступив в игру.

– Верно, – удовлетворённо прикусила нижнюю губу я. – А почему? – Дариан молчал, сверля меня раздраженным взглядом. – Джош?

– Потому что по субботам тебе не нужно терпеть общество своего босса.

– Что ж, очевидно Джош знает обо мне больше, чем ты, – подытожила я, пожав плечами, но, переведя взгляд на Дариана, по его красноречивому взгляду поняла, что продолжать его дразнить опасно – пора заканчивать. – Хорошего тебе вечера с Френч. Уверена, что её бойфренд не станет для тебя тем трамплином, который ты не смог бы… – я хотела сказать “перепрыгнуть”, но нашла более подходящее слово. – Сломать.

Сказав эти слова, я мысленно ещё раз поблагодарила Джоша за бесплатный коктейль, прибавивший мне бравады, после чего уверенно сошла со своего высокого барного стула и не менее уверенным шагом прошествовала в сторону выхода. Я была уверена в том, что Дариан за мной не идёт, и даже не оборачивалась, чтобы проверить свои доводы – так сильно я была в них убеждена. Накинув куртку, я вышла на улицу и, хотя последние две недели не курила, остановившись на тротуаре пригубила последнюю сигарету из упаковки, но её сразу же буквально вырвали из моего рта.

– Застегнись, не хватало ещё чтобы ты простыла, – произнёс Дариан, метко запулив мою незажженную сигарету в рядом стоящую урну.

– Зачем ты вышел? – на сей раз я нахмурилась всерьёз. – Твои друзья видели, как мы общались. Они могут сопоставить один к одному.

– Они мне не друзья, – отрезал Дариан. – Да и мозгов не хватит.

– Я бы не недооценивала Френч…

– А я бы не недооценивал меня. Флиртуешь при мне с парнем? Не боишься оставить его без работы?

– Не боишься меня шантажировать?

– Я тебе больше скажу, – Дариан сделал шаг в мою сторону, срезав расстояние между нами до десятка сантиметров, – я не боюсь тебе даже угрожать.

– Да ты бесстрашный, – криво ухмыльнулась я, чем напомнила сама себе о промилле алкоголя в своей крови.

– А ты хотя и недостаточно пьяна, за руль тебе уже нельзя, – констатировал Риордан, после чего вдруг добавил. – Поехали.

Уверенно развернувшись, он зашагал вверх по улице, и я зашагала вслед за ним. В конце концов было слишком холодно, чтобы дожидаться такси, да и платить за проезд мне не хотелось.

Глава 69.

Судя по тому, как долго мы петляли по Лондону, Дариан не собирался отвозить меня домой сразу. Но так как он не донимал меня расспросами и меня вполне устраивало сидеть в полусползшем состоянии на подогретом кресле, и рассматривать светящиеся ночные улицы мегаполиса, прислонившись к боковому окну краем виска, я не выдвигала никаких претензий.

В итоге мы остановились на Кингс Роуд, после чего Дариан молча покинул машину, а я так и осталась сидеть прислонившись виском к стеклу. Дариан вернулся спустя примерно пятнадцать минут, наверное что-то положил на заднее сиденье – иначе зачем бы ему открывать заднюю дверцу? – после чего мы вновь двинулись вперёд по улицам Лондона.

Я начала дремать ещё в пробке, образовавшейся на выезде из города, но окончательно отключилась лишь после того, как огни ночной столицы за окном сменила беспроглядная тьма. Однако я дремала чутко и открыла глаза сразу после того, как ощутила остановку. Увидев свой дом, я с облегчением выдохнула.

– Значит, угадал, – тихо, чтобы не спугнуть моё сонное состояние, произнёс Дариан. – Ты ведь не хотела, чтобы я отвёз тебя в другое место?

– Да, я хочу домой, – всё ещё не отойдя от дрёмы, глухо отозвалась я, после чего отстегнула свой ремень безопасности. Дариан сдвинулся со своего места и я уже напряглась от того, что приняла его телодвижение за его желание меня поцеловать, но вместо этого он зачем-то потянулся правой рукой к заднему сиденью. Случайно встретившись со мной взглядом, смотря сверху вниз, Дариан неожиданно улыбнулся мне украдкой улыбкой.

– Ты чего? – шёпотом поинтересовалась я, забыв скрыть своё любопытство.

– С днём рождения, – бархатно произнёс он, после чего протянул в мою сторону невероятно красивую розу серебристого цвета с роскошно распущенным бутоном. – Можешь принять её от меня, если захочешь, – он специально подчеркнул моё право на выбор.

– Откуда ты знаешь о моём дне рождения? – с подозрением прищурилась я, продолжая говорить полушепотом.

– Ты указала свои данные в контракте, – слишком непринуждённо ответил Дариан, чтобы ему можно было в этот момент не поверить.

– Она не живая? – перевела взгляд на розу я.

– Живая. Твой любимый цвет ведь серебристый? Я тебе дарил белое золото и тебе не понравилось, поэтому пришлось просить продавщицу поработать баллончиком с серебристой пыльцой.

– Я не принимаю подарков в честь своего дня рождения, – почему-то попыталась смягчить свой ответ я.

– Твоё право, – совершенно спокойным, но немногим более тихим тоном ответил Дариан, но розу не убрал.

Подумав ещё несколько секунд, я протянула свою руку к цветку и приняла её из рук дарящего. Мне не хотелось, чтобы Дариан выбросил из-за меня живую розу. Он её купил и теперь в моих силах было продлить оставшуюся ей недолгую жизнь… Внезапно, я почувствовала себя этой розой. Купленной, но для продажи срезанной и оттого увядающей. Теперь я только и занималась тем, что продлевала себе жизнь, оттягивая неминуемую для себя погибель.

– Это уже второй подарок, который ты от меня сегодня приняла, – без горделивости, но со скрытым удовольствием произнёс Дариан.

– Второй? – мои брови взмыли в удивлении.

– Первым стало то, что я отвёз тебя туда, где ты хотела сегодня оказаться, – напомнил он. – Хочешь третий подарок, от которого ты не сможешь отказаться?

– Ты слишком самоуверен, – начала постепенно просыпаться я, а вместе со мной и дух моего сопротивления. – Я смогу отказаться от всего, что бы ты мне не предложил.

– Правда? – заинтересованно посмотрел на меня Дариан. – Интересно, кто выиграет. Я ставлю на то, что ты не сможешь отказаться от шанса не отдавать мне сегодня свой поцелуй. Ты можешь просто выйти из машины и пойти по заснеженной дорожке к себе домой.

Закрыв глаза, я тяжело выдохнула. Досчитав до трёх, я решила выиграть на своей ставке. Просто не могла проиграть ему ещё хоть раз…

Открыв глаза, я придвинулась к Дариану, и он слегка придвинулся ко мне.

Я уже почти поцеловала его, но вдруг остановилась. Десять секунд мы едва ли не упирались друг в друга лбами, вдыхая дыхание друг друга, но в итоге я так и не поцеловала его.

Не смотря на Дариана, я молча покинула машину. Он был прав – я не смогла отказаться от возможности не отдавать ему свой поцелуй. Вот только он не победил. Отстранившись от него, я не встретилась с ним взглядом, но на какой-то волне, издавшей неуловимую вибрацию, ощутила исшедшие изнутри него чувство, отдалённо напоминающее боль. Сегодня никто из нас не выиграл. Мы оба проиграли – каждый на своём фронте.

Зайдя в дом и прислушавшись к звуку мотора отъезжающего автомобиля, я, включив свет, нахмурилась, посмотрев на прекрасную розу в своей руке. Положив цветок на подоконник, я поднесла держащую его ладонь к лицу и с досадой растерла пальцами оставшиеся на ней серебристые блестки… Нет, это всё-таки была не досада… Внутри меня нарастало иное чувство.

Разувшись и сбросив куртку, я, взяв розу, подошла к холодильнику, на который недавно оставляла папку со своими документами. Договор о приёме меня компаньонкой в дом Дариана Риордана лежал на самом дне папки. Вытащив документ из файла, я быстро пробежалась по нём взглядом. Спустя несколько секунд, от накрывшей меня досады, я издала звук, отдалённо напоминающий рычание, и перечитала договор повторно. Я не ошибалась – никакой даты моего рождения в договоре указано не было. Дариан был слишком виртуозен и прокололся лишь потому, что я застала его врасплох. Дата моего рождения не значилась ни в социальных сетях, которые я давно забросила, ни в памяти моих друзей, ни в договоре…

Так откуда Дариан узнал о дне моего рождения?!..

Внутри меня поднялась страшная своей странностью истерика. Наверное подобная случается с человеком, пятящимся с ножом в руках от приближающегося к нему маньяка: и на убийство ты не способен, и позволить себя убить не можешь, но маньяк не остановится, а ты не опустишь нож, и ты до последнего не знаешь, чем всё это для тебя закончится – станешь ли ты убийцей или всё-таки убитым.

Сжав в кулаке стебель розы и переломив его пополам, я с размахом швырнула цветок в мусорное ведро. Спустя секунду, увидев на своей ладони смешавшийся с серебристыми блестками потёк крови, я поняла, что шипы разодрали мне кожу.

…Вот что бывает, когда из лап опасного хищника наивно принимаешь приманку…

Глава 70.

Соседи Расселы, сразу после Нового года оставив трёх своих дочерей на родителей Паулы, на две недели съездили в Марокко, впервые за всю жизнь решившись на длительный отпуск. Прежде Даррен был занят выкупом и реставрацией дома, затем Паула родила трёх подряд девочек и, в итоге, с учётом расходов, которые требовало родительство, пара смогла накопить на достойный отпуск только когда младшей из их дочерей перекатило за три года.

Наблюдая за тем, как Расселы возятся со снеговиками – благо в этом году снега выпало достаточно, чтобы каждой из их девочек хватило на отдельного снеговика – мы с Нат пришли к выводу, что нужно будет для приличия полюбопытствовать у них как им отдохнулось в Касабланке. Хотя, с учётом того, что Даррен работает на Руперта, я была уверена в том, что не пройдёт и суток, как о подробностях их вылазки мне сообщит Пени.

Солнце, прячущееся за густой пеленой облаков, мастерило из неба золотистую корочку, воздух был свеж, но температура всё равно не поднималась выше минусовой отметки. Стоя на крыльце, мы с Нат упивались из своих термокружек горячим кофе и, наблюдая за Расселами, возящимися в своём дворе, по левую сторону пристройки мистера Гутмана, докуривали каждый свою порцию никотина, когда на нашу улицу завернул грузовой микроавтобус белоснежного цвета.

– Хм… – задумчиво сдвинула брови Нат, когда микроавтобус остановился у гаража Миши. – Я чего-то не знаю?

– Отец где-то откопал заказчика на свои скрипки. Вроде школа искусств для детей и подростков, я не уточняла. Дюжину скрипок заберут сегодня, ещё дюжину по весне.

– Значит, финансовые проблемы в вашей семье закончились?

– Закончились, – нахмурившись, выдохнула поток дыма из лёгких я.

– Как Мия? – покосилась на меня взглядом подруга.

– Отлично… – задумчиво ответила я и спустя несколько секунд повторила. – Отлично. Генри проводит с ней каждый день с девяти утра до девяти вечера. Мы даже по видеозвонку уже созванивались. Выглядит замечательно, только пределы палаты ей всё ещё запрещают покидать. Реабилитация продлится ещё пару месяцев, всё-таки операция была сложной… Айрис после свадьбы собирается навестить её.

– Кстати об этом. Твоя кузина не блещет умом, да?

– Ты о её решении принять предложение Дэйла? Если честно, для меня это тоже странно… Я никогда не считала Айрис глупой.

– И всё-таки она выходит замуж за человека, который признался в том, что всё это время встречался с ней только из-за симпатии к тебе.

– Он признался в этом мне…

– Да, но ведь Айрис слышала это собственными ушами. – я не нашлась что ответить, поэтому огневолосая продолжила. – Ты собираешься идти на эту свадьбу?

– А почему нет? Это ведь не я выхожу замуж за придурка. Буду одной из полусотни гостей. Кстати, со стороны невесты приглашены только родственники, остальные четыре десятка набегут со стороны жениха. Все расходы до последней копейки на себя взял Дэйл.

– Ну и дорогую же он вечеринку закатил, ради одного-то гостя.

– Брось, я не думаю, что он настолько мелочный. Но оценить размахи его глупости я просто обязана. Должна же я себя хоть как-то развлекать.

– Тебе что, Дариана для развлечений не хватает?

– Дариан для меня не развлечение, а головная боль, – прищурившись, пригубила термокружку я.

Из распахнутой двери мастерской отца начали выносить скрипки, и я повела носом, почти почувствовав запах свежего лака, пропитавшего всё пространство до боли знакомого мне с детства убежища отца.

– Да уж, – поджала губы Нат. – А вот у Коко с Олафом, по-видимому, всё серьезно.

– С чего ты взяла? – сделав очередную затяжку, покосилась взглядом на собеседницу я. – Она, в отличие от тебя, ночует дома.

– Да, но мы с Байроном не собираемся отправляться в совместное путешествие.

– Совместное путешествие? – сдвинула брови я. – Она мне ничего об этом не говорила.

– Просто это пока ещё не точно, – пожала плечами Нат. – Вроде как мистер Гутман решил потратить деньги с продажи своих картин, раз уж они не пригодились для операции Мии, на путешествие по Европе. Его на эту мысль натолкнула Коко. Путешествие на двоих – лучший предлог отказаться от затворнического образа жизни. Кажется, она мотивировала его тем, что их шестидесятилетний возраст располагает к путешествиям. Что-то вроде: “Сейчас или никогда”.

– И как они собираются путешествовать? Автостопом? – ухмыльнулась я. – Им ведь только на покупку билетов во все стороны придётся прилично потратиться.

– Ты видела, сколько наш тихоня-сосед заработал на своих картинах? Он может лет пять путешествовать не останавливаясь, а если сократить расходы, тогда и того больше.

– А что у тебя с Байроном? – спустя несколько секунд молчания, поинтересовалась я. Обычно я не спрашивала о личном, но раз уж так вышло, что сейчас мы говорили исключительно на личные темы, почему бы и не спросить?

– Хотя Байрон и единственный ребёнок в семье, родственников у него хоть отбавляй, – вздохнула огневолосая. – На этих выходных поехал с родителями в Глостер, чтобы поздравить сестру матери с пятидесятипятилетием.

– А ты чего не поехала?

– Я ещё успею познакомиться с его родственниками, если только этот список имеет конец, плюс отъезд Байрона – отличный повод, чтобы соскучиться друг по другу. Я заметила, что нам полезно пару-тройку суток проводить отдельно, потому что после мы друг друга едва ли не пожираем от страсти, – криво усмехнулась Нат. – У вас с Дарианом такого не бывает?

– Ты о пожирании?.. Не знаю, – задумчиво повела плечами я, отстранив от губ дотлевающую сигарету. – Но надеюсь, что до пожирания дело не дойдёт.

Кристофер смотрел на меня испытывающим взглядом, явно желая услышать моё мнение.

– В смысле Ирма пыталась тебя соблазнить? – непонимающе встряхнула головой я.

– Вот так вот, – поджав губы, только и смог выдавить он.

– Что, так и сказала?

– По-видимому, после уик-энда на Хэллоуин она всё ещё убеждена в том, что у нас с тобой роман.

Кристофер стоял напротив меня со скрещёнными на груди руками, явно надеясь на то, что я выдам ему хотя бы мало-мальски толковый совет, но я всё ещё перерабатывала выданную им мне информацию. Со слов Криса, накануне вечером Ирма, не смотря на его выходной, позвонила ему и попросила забрать её от подруги, и завести домой. Естественно прежде чем выполнять её просьбу, Крис созвонился с Дарианом, который дал своё одобрение. Так как рабочей машины у Кристофера под рукой не было, он подвёз девчонку на своей машине, после чего Ирма предложила ему чашку кофе, от которой он любезно отказался. В ответ она попыталась его поцеловать, но он как-то умудрился отстраниться, после чего, прильнув к Крису впритык, девчонка произнесла следующую фразу: “Я же лучше Таши”.

Я же лучше Таши?!.. Серьёзно?!..

– То ли она лучше тебя хочет быть, то ли мне стоит подыскивать новое место работы, – хмурился Крис. – Что посоветуешь?

– Почему ты думаешь, что я могу дать толковый совет? – взяв чашку горячего шоколада, оставленную мне Джиной, сдвинула брови я.

– В конце концов, ты ведь имеешь опыт отношений с одним из Риорданов, – напрямую выстрелил мне в лоб собеседник.

Что ж, мне в людях всегда нравилась прямолинейность, как черта характера.

– Как человек побитый подобным опытом, могу посоветовать тебе только одно: ни за что и ни при каких условиях не вступай в отношения с человеком, состоящем в родственных связях с Риорданами и тем более с одним из Риорданов.

– У тебя проблемы с Дарианом? – мгновенно напрягся Крис.

– Нет, – уверенно отчеканила я. – Но я не желаю тебе проблем с Ирмой.

– Надеюсь, что девчонка с лёгкостью восприняла мой отказ, – запрокинув белокурую голову, закрыл глаза парень. – Всё-таки не хотелось бы искать себе новую работу.

“Лучше работать на новом месте, чем находится в рабстве на старом”, – мысленно проговорила я, сделав глубокий выдох.

Да уж, как ни крути, но Риорданы не умеют обращаться со своим персоналом.

Я не сказала Дариану ни слова о своих догадках по поводу того, что он нарушил, а возможно и до сих пор нарушает границы моей личной жизни. Во-первых, я решила не дёргаться прежде чем как-нибудь не удостоверюсь в своих подозрениях, во-вторых, Дариан задержался в Лондоне, а домашние задания Ирмы были сделаны едва ли не на неделю вперёд, так что я решила покинуть сегодня своё рабочее место на два часа раньше. Всё равно Дариан меня не уволит даже если я перестану являться на работу, не то что пропущу пару рабочих часов, а Жасмин будет приятно, когда я явлюсь к ней с желанием обкидать её снежками.

В воскресенье я составила Нат компанию на шопинге и, в итоге, купила себе новую парку длинной до колена. Хотя я и недолюбливала красный цвет, огневолосая с лёгкостью уболтала меня на стоящую покупку. Я всё ещё не приспособилась к двойному замку, поэтому, сходя с крыльца, ещё мучилась с ним – на улице было не меньше минус пяти, поэтому застегнуться хотелось побыстрее, но от холода я лишь ещё больше мешкала. В самый неподходящий момент, когда я уже почти попала замком в молнию, в моём кармане раздался громкий звонок, словно кто-то проверял мои нервы на прочность. Вытащив мобильный из кармана, я случайно выронила из него варежку, отлетевшую под отвесную крышу пристройки слева. Закрыв глаза, я досчитала до пяти, чтобы сосредоточиться, после чего наконец подняла трубку.

– Да, Дариан, – сдержанно произнесла я, уже направляясь к своей варежке.

– Я возвращаюсь из Лондона, буду дома через минут десять, – раздался до боли знакомый голос по ту сторону трубки. – Как насчёт ужина?

– Я уже еду домой, – подняв варежку, начала отрясать её от снега я.

– В начале седьмого?

– Встретимся зав… – я хотела сказать “встретимся завтра”, но почему-то не договорила. Мои слова оборвал резкий хруст, неожиданная тяжесть и мгновенно пронзивший меня насквозь, словно острыми спицами, холод.

Глава 71.

Я ещё никогда в жизни так не замерзала. Меня всю колотило от холода. Именно холод и заставил меня раскрыть глаза.

Я сразу поняла, где нахожусь, и сразу же осознала, что давно уже и не должна здесь находиться. Я точно помнила, как выходила из поместья, направлялась к гаражам, чтобы отправиться домой… Но как же я тогда вновь оказалась в гостинной поместья и почему проснулась на диване?.. Переведя взгляд с пылающего камина, я посмотрела себе в ноги и увидела направляющегося ко мне незнакомого человека в белоснежном халате. Следом за ним шёл Дариан, за которым подтягивались Ирма, Кристофер, Джина и ещё один мужчина в белом халате.

Это что, сновидение?..

– Вы меня слышите? – сев на пуфик слева от меня, пощёлкал перед моими глазами пальцами мужчина, который, по-видимому, являлся доктором.

– Дм… Дм… – я хотела сказать “да”, но у меня почему-то не выходило.

Доктор невозмутимо раскрыл своими большими пальцами мои едва приоткрытые веки и посветил в каждый глаз лучом из мелкого фонарика, после чего (не знаю, почему я не заметила этого сразу) подсунул к моему носу вату, смоченную аммиаком. От беспощадно острого запаха я резко дёрнула головой и сразу же почувствовала боль в области плеч. Поморщившись, я начала откашливаться в правый кулак неожиданно сухим и глубоким кашлем. Пока я кашляла, доктор надел на мою руку манжету, явно желая зачем-то измерить моё давление, после чего ловко вставил электронный термометр мне в рот. Я перевела взгляд на второго доктора, в надежде, что хоть кто-нибудь расскажет мне, что со мной произошло (ведь что-то определённо случилось), но все присутствующие молчали, дружно уставившись на тонометр у моей руки.

– Слишком низкое давление, – наконец начал говорить доктор, после чего вынул из моего рта трижды пропищавщий термометр. – Температура тела тридцать четыре и пять, – продолжал констатировать факты мужчина, и я вдруг заметила, что всё сказанное им вслух активно записывается его ассистентом. – Мышечная дрожь, “гусиная” кожа, снижена частота дыхания и сердцебиения, общая вялость… Возьмите-ка этот карандаш, – произнёс доктор, но мне понадобилась некоторое время, чтобы понять, что он обращается ко мне. Как только я это поняла, я сразу же потянулась за протянутым мне карандашом, но он внезапно раздвоился и моя рука качнулась. Доктор продолжил диктовать. – Мышечная слабость и нарушение координации. Заключение – гипотермия первой степени.

– Что происходит? – не выдержав, решила привстать я, но доктор настойчиво надавил мне на грудную клетку, тем самым заставив меня лечь обратно на подушку. Озноб мгновенно ударил по мне новой силой.

– Обморожений нет, помимо лёгкого ушиба в плечевом отделе иных физических повреждений нет. Шумы в лёгких характерные, возможен кашель, для проверки на воспаления можно провести завтра с утра дополнительное обследование в медицинском центре. До тех же пор желательно соблюсти постельный режим, пить горячие напитки с сахаром.

Поднявшись, доктор взял у своего ассистента составленное им заключение и зачем-то передал его не мне, а Дариану, который уже спустя несколько секунд вышел из гостиной с мужчинами в белых халатах. Как только они вышли, я сразу же перевела свой взгляд на Ирму, так как знала, что из оставшихся со мной людей она – самая болтливая.

– Тебя придавило огромной снежной шапкой, сорвавшейся с крыши пристройки, – возбуждённо затараторила девчонка, но Джина её вдруг оборвала.

– Ты пролежала в сугробе около десяти минут. Тебя нашёл Дариан.

– Повезло, что он как раз возвращался домой, – поддакивала Ирма. – Иначе бы отдала ты коньки прямо под нашим крыльцом, было бы потом проблем с твоей скоропостижной кончиной…

– Ирма, – возмущённо оборвала девчонку Джина.

– За правду не бьют, – спокойно пожала плечами Ирма, пока Джина натягивала к моему подбородку плед.

– Нет, – мгновенно оказав сопротивление, откинула плед в сторону я. – Я хочу домой…

– Ты слышала доктора? – наконец подал голос Кристофер. – Постельный режим минимум до завтра.

– Блин, как же это всё интересно, – почему-то с прискорбием произнесла Ирма, посмотрев на свои часы. – Жаль, что нам уже пора…

– Куда? – уже поднявшись с дивана и упершись руками в колени (доктор явно не шутил по поводу нарушенной координации), поинтересовалась я.

– Джина отвезёт меня в Лондон, хочу сходить в кино с одноклассниками, – уже покидая гостиную, отозвалась Ирма, за которой сразу же вышел Кристофер и потянулись мы с Джиной. Мои мысли сразу же метнулись к замечанию о том, почему Ирму повезёт именно Джина, а не Крис, но я не стала расспрашивать, решив отложить этот вопрос до момента наведения порядка в своей черепной коробке. То есть минимум до завтра.

– Куда собрались? – пропустив мимо себя Ирму, поинтересовался Дариан, пропуская Криса и Джину.

– Опаздываю в кино! – уже из прихожей прокричала Ирма. – Меня довезёт Джина, а назад меня подбросит водитель Хелен, она живёт здесь неподалеку.

– А ты куда? – когда все прошли мимо Дариана, он буквально вцепился в моё плечо, вынудив меня остановиться.

– Домой, как и Кристофер… – с надеждой посмотрела в сторону Кристофера я, но он уже скрылся в прихожей.

– У тебя постельный режим.

– Хорошо, – поджала губы я, выдернув своё плечо из его хватки. – Я соблюду его у себя дома.

– Нет, ты останешься, – Дариан вновь вцепился в меня рукой.

– Таша, ты идёшь?! – послышался голос Криса из недр прихожей.

– Да! – едва ли не с отчаянием прокричала в ответ я.

– Она поедет домой позже! – мгновенно оборвал меня Дариан.

Замерев, мы начали сверлить друг друга взглядами и сверлили до тех пор, пока не услышали, как все трое – Ирма, Джина и Крис – покинули дом. Наконец выпустив моё предплечье, Дариан не отвёл от меня взгляда, и всё равно я сразу же сделала попытку продолжить свой путь к выходу, на что он мгновенно отреагировал, схватив меня за предплечье и буквально потащив меня обратно в гостиную.

Не знаю, какой именно рычаг сопротивления в этот момент включился в моём мозгу, но осознав, что не способна дать достойный отпор, я начала упираться рукой в плечо противника и сползать вниз, словно пятилетний ребёнок, которого пытаются всеми правдами и неправдами затащить к стоматологу. Немая борьба продолжалась до последнего: ковры в комнатах были изъёрзаны, а моя рука едва не вывернута, но Дариан всё равно дотащил меня до дивана. Резким движением он швырнул меня на него, заставив врезаться в мягкую спинку затылком.

Ничего не сказав, Дариан ткнул пальцем на стоящий на журнальном столе фарфоровый чайник и расположившуюся рядом с ним чашку на блюдце, явно давая мне немую инструкцию к действиям, после чего резко опустился на диван справа от меня и, упершись правым локтем о подлокотник, взглядом призвал меня начинать.

Не знаю, что именно в этот момент происходило в моей голове, но для описания этого процесса лучше всего подходило слово “каша”. Подумав, что проще будет выпить чай и уйти, нежели попытаться прорваться через эту амбразуру насквозь, я взялась за чашку с блюдцем и, услышав их вибрацию от моих дрожащих пальцев… Я… Подумала, что это не от переохлаждения, а от испуга… А я ведь никого прежде не боялась, пока на моём горизонте не возник Дариан… В общем я не выдержала напряжения и… Сорвалась.

Со всей оставшейся в моих дрожащих руках силы я обрушила чашку вместе с блюдцем на стеклянный журнальный столик, который сразу же дал трещину, что меня вдруг совершенно не удовлетворило. Подскочив, я схватила чайник с кипятком и вслед за чашкой обрушила его вниз. Стеклянная столешница растрескалась до бела, но всё равно не проломилась, и тогда я опрокинула стол, со всего размаха врезавшись в него правой ногой…

Со мной случилась истерика, но поняла я это только после того, как Дариан схватил меня за плечи и встряхнул с такой силой, что из меня едва весь дух не вылетел. На мои глаза мгновенно упали тяжёлые локоны, но я не смогла бы их убрать даже если бы захотела – Дариан, удерживая меня за плечи на расстоянии своих вытянутых рук, буквально сковывал малейшие движения моего тела. Он вцепился в меня обеспокоенно-жёстким взглядом, и я, не отводя от него глаз, спустя полминуты упорного молчания наконец произнесла:

– Я хочу домой.

Как только я заговорила, я сразу же поняла, что мой голос осип.

Помедлив несколько секунд, Дариан резко выпустил мои плечи из своих тисков, что неожиданно заставило меня пошатнуться. Отстранившись слегка вбок, он вытянутой рукой указал мне на выход.

Дариан довёз меня до дома, и за всё время поездки мы так и не обменялись ни единым словом или взглядом. Прежде чем я успела покинуть его машину, он задержал меня за локоть и забрал у меня один из поцелуев, положенных ему согласно заключенному между нами контракту.

– Завтра придёшь к десяти утра и уйдёшь пораньше, – отстранившись от меня спустя восемь долгих секунд поцелуя, вдруг оборвал тишину Дариан.

– Зачем?

– Завтра узнаешь. Позвони мне, когда проснёшься. Не позже половины десятого.

– Зачем? – повторилась я.

– Чтобы я не свернул тебе шею, – прищурившись, коротко и жёстко ответил он, отстранившись от меня окончательно.

Выйдя из машины, я хотела громко хлопнуть дверцей, но сил не хватило.

…На следующее утро я не встала с постели.

Глава 72.

По-видимому я не отреагировала на первый будильник, настроенный на восемь часов, так как следующий извещал меня о наступлении девяти утра. Едва справившись с тем, чтобы поднять руку чуть выше головы, я дотянулась до телефона и отключила сигнал.

Сквозь сон я несколько раз слышала где-то совсем рядом с собой приглушённую мелодию вызова. Когда я всё-таки нашла в себе силы отреагировать на сигнал, телефон пришлось доставать из-под одеяла. Звонил Дариан.

– Да, – поднеся трубку к уху, ответила я, но поняв, что не приняла вызов, повторила попытку. – М-м-мда, – протянула нетипичным даже для сонной себя тоном я.

– Почему ты не берёшь трубку? – мгновенно ударил мне в ухо раздражённый голос Дариана, но у меня не нашлось сил даже чтобы поморщиться на его громкую претензию. – С тобой всё в порядке после вчерашнего?

– Да… – продолжала вяло ворочать языком я, словно только что влила в себя литр мартини, при этом не съев ни единой оливки.

– Что с твоим голосом? – Дариан заметно напрягся.

– Ещё рано… Я сплю.

– Таша, – я буквально увидела, как Дариан замер, и даже представила, как в следующее мгновение он посмотрел на свои дорогие наручные часы. – Уже начало третьего.

– М-м-мда, – только и смогла выдавить я, не найдя сил не то что на удивление от услышанного, но даже на переработку информации.

Кажется меня слишком сильно пришибла вчерашняя лавина снега, сорвавшаяся с крыши мне на голову.

– Ты проспала весь день? – напряжение Дариана так быстро возрастало, что едва ли не било меня током в ушную перепонку. – У тебя дома кто-нибудь есть? Нат, Коко?

– Всё в порядке, – едва выговорила неожиданно сложные для себя слова я, после чего мой телефон завибрировал и отключился. Посмотрев на дисплей, я поняла, что он разрядился. Плохо дело – необходимо перезвонить Дариану прежде, чем он рванёт ко мне в гости.

Я не встала – я сползла с постели, невероятными усилиями заставляя своё тело двигаться. Сев на колени напротив прикроватной тумбочки, я начала шарить в ней и, наконец, нашла необходимый провод. Подключив телефон к питанию, я встала на четвереньки, затем оперлась о кровать и заставила себя подняться на ноги.

Шатаясь, я кое-как добрела до туалета. Неторопливо справив нужду, я заглянула сначала в комнату Коко, затем Нат – никого не было. Вернувшись в свою спальню черепашьим шагом, я достала из нижнего ящика комода термометр и, вставив его под мышку, вернулась в постель. Облокотившись о подушку, я села поудобнее, чтобы не чувствовать ушибленных снегом плеч, после чего наконец включила свой телефон. Оператор мгновенно оповестил меня о пяти пропущенных звонках, четыре из которых принадлежали Дариану, что заставило меня ещё быстрее набрать его номер.

– Да, – после первого же гудка в трубке раздался напряжённый голос Риордана.

Призвав все оставшиеся в моём теле силы, я, как можно более спокойно, произнесла:

– Всё в порядке. Просто разрядился телефон.

– Я еду к тебе.

– Что? – хотела взвизгнуть от негодования я, но не получилось. – Зачем?

– На Британию надвигается снежная буря, которая накроет Лондон уже через два часа.

– Ты о чём? – не смогла никак связать услышанную информацию с собой я.

– Буду у тебя через полчаса.

Дариан впервые в разговоре со мной бросил трубку, и в этот момент мой термометр противно запищал. Я посмотрела на электронное табло. Температура моего тела равнялась 38.7 °C.

К моменту, когда Дариан приехал ко мне, я уже не только чувствовала себя убитой, но и выглядела соответствующе. Боясь, что не смогу найти в себе сил открыть ему дверь, я заранее сняла её с замка, но всё-таки не вернулась в постель, потому что знала, что не выдержу и засну.

Началось тягостное ожидание…

Сначала я думала, что в доме слишком холодно, но потом вдруг поняла, что это не в доме – это во мне холодно. Кутаясь в тонкий плед, я пыталась заставить себя сдвинуться с места, чтобы заварить себе лекарственный порошок (если таковой вообще имелся в аптечке Нат, у меня-то вообще аптечки отродясь не было, я ведь после аварии вообще перестала болеть), но у меня слишком много сил уходило на то, чтобы контролировать стук своих зубов, поэтому я продолжала неподвижно сидеть под пледом, никак не в силах понять, почему моя самая тёплая фланелевая пижама никак не может меня согреть.

Я не услышала звонка в дверь, но вдруг ощутила внезапную прохладу, неожиданно обдавшую моё лицо и заставившую меня приподнять свои отяжелевшие веки. Склонившись передо мной, Дариан, поставив какие-то огромные и наверняка тяжёлые пакеты на пол, смотрел мне прямо в душу. Лишь спустя мгновение я поняла, что это не сон и что Дариан пришёл не один. Вместе с ним явился тот самый доктор, которого я видела накануне. Позже выяснилось, что он уже десять лет как числился личным доктором семейства Риордан.

Подняв меня под мышки, Дариан помог мне дойти до моей кровати. Дальше всё было как в тумане: доктор послушал меня, с явным облегчением заключил, что воспаления лёгких у меня нет, но измерив мою температуру и констатировав ровно сорок один градус, сразу же распереживался и заставил Дариана перевернуть меня на живот. Лишь позже, увидев в зеркале ванной комнаты синяк чуть ниже поясницы, я поняла, что тогда мне вкололи антибиотик. Последнее, что я услышала, были слова доктора о том, что в течении следующего часа моя температура должна упасть минимум на три градуса и, если она всё же не упадёт хотя бы до тридцати девяти, Дариан должен будет вколоть мне ещё один кубик какого-то антибиотика… Кажется после этого меня заставили выпить какую-то подслащённую горячую воду, после чего я окончательно провалилась в тягучий, словно смола, сон.

…Я проснулась от страшных звуков, прерываемых приглушённым бархатным голосом Дариана. Приоткрыв глаза, я поняла, что нахожусь в своей постели, а Дариан, стоя у изножья моей кровати, разговаривает по своему телефону, параллельно вытирая ладонью пыль с моего комода.

Лицо Дариана было залито тёплым светом, проникающим в комнату из-за приоткрытой в гостинную двери. Он был в строгих чёрных брюках, опоясанных тёмно-серым ремнём, и белой рубашке, рукава которой были закатаны до локтя, а ворот расстегнут на пару пуговиц…

Сначала он разговаривал с Ирмой. Сказал, что из-за снежной бури, накрывшей всё пространство от Юго-Восточной до Восточной Англии, он застрял в своей квартире в Лондоне, после чего напомнил сестре, по-видимому застрявшей в поместье в компании Джины и её сына, что на подвальном этаже запасов еды достаточно, чтобы месяц содержать батальон, так что она может не переживать. Но, судя по всему, она и не переживала, радуясь тому, что в связи с “красным уровнем опасности” занятия в школах отменили. Лишь после этого разговора Дариана с Ирмой я поняла, что страшные звуки, которые всё это время глушили голос Дариана – это рвущее завывание ветра, в эту самую минуту метающегося на улице и бьющегося в трещащие от его ужасающей силы окна.

Дариан позвонил ещё кому-то. Прислушавшись, я поняла, что он разговаривает с доктором, который, судя по-всему, попал в снежную бурю как раз по приезду в Лондон, но всё же успел добраться до своего дома. Поговорив с ним, Дариан ещё раз уточнил порядок выдачи мне лекарственных средств, после чего положил трубку и, взяв с комода термометр, подошёл к моей кровати. Он не замечал, что я смотрю на него. Тихо опустившись на одно колено, он раскрыл упаковку с лекарственным средством, всыпал порошок в мою любимую фарфоровую кружку, после чего залил его тёплой водой из чайника, стоящего здесь же, и начал сосредоточенно размешивать чайной ложкой получившуюся смесь.

Я, внимательно наблюдая за аккуратными, плавными движениями Дариана, боялась сделать лишний вздох, чтобы случайно не спугнуть его. Его плавность движений, сосредоточенный взгляд, ровное дыхание… Я ещё не видела его таким, но никак не могла понять, что же на самом деле заставляет меня затаённо наблюдать за ним. Я будто бы изо всех сил старалась, но никак не могла понять, что же именно Дариан делает. Ясно, что сотворяет лекарство, но то, как он это делал, совершенно сбивало меня с толку.

Размешав лекарство до конца, Дариан осторожно вытащил из кружки чайную ложку и, наконец, посмотрел на меня. Встретившись со мной взглядом в упор, он замер, но только на секунду.

– Тебе нужно это выпить, – шёпотом произнёс он. – Я помогу тебе сесть.

Усадив меня так, чтобы я облокотилась на приподнятую подушку, он сел справа от меня на край кровати и протянул мне кружку. Я сделала несколько коротких глотков и поставила лекарство обратно на тумбочку, но Дариан сразу же вернул его обратно мне в руки. Я думала, что он вновь начнёт мне приказывать, но вместо этого он произнёс неожиданно бархатным и неожиданно мягким шёпотом, едва не растворившемся в рёве разгулявшегося за окном шторма:

– Тебе нужно выпить всё.

Поджав губы, я несколько секунд сверлила его взглядом, после чего, посмотрев на кружку в своих руках, всё-таки поднесла её к губам и заставила себя выпить всё её содержимое до последней капли.

– Ты сегодня ела? – всё тем же незнакомым мне тоном поинтересовался Дариан, принимая из моих рук опустевшую кружку.

В ответ я лишь отрицательно качнула головой, после чего Дариан молча поднялся с кровати и вышел из комнаты. Он вернулся спустя несколько минут, с дымящейся фарфоровой тарелкой в руках, из которой я обычно ела хлопья с молоком.

Бульон. Значит Коко уже дома.

Зная, что Дариан будет требовать, чтобы я съела всё, я сначала решила не отстранять от себя тарелки, пока не опустошу её, но в итоге так и не смогла себя перебороть. После восьмой ложки в меня больше не лезло, и я отстранила от себя посуду.

– Поешь ещё, – сразу же попросил Дариан, и меня буквально передёрнуло от того, что он, оказывается, умеет просить, а не требовать. От этого мне вдруг стало неловко, но я знала, что не смогу себя пересилить, поэтому в ответ вновь лишь отрицательно закачала головой. И в этот момент Дариан снова сделал удивительную для меня вещь – он не стал настаивать. Не понимая, что с ним происходит, я аккуратно спустилась вниз по подушке, стараясь не морщиться от лёгкой боли в плечах.

Как только я улеглась поудобнее, Дариан сразу же протянул мне термометр. Засунув его под мышку, я невозмутимо уставилась на Риордана, словно на экспонат из музея восковых фигур мадам Тюссо. Он смотрел на меня не менее невозмутимым взглядом. Так и смотрели друг на друга, каждый пытаясь понять что-то своё, пока термометр под моей мышкой не запищал. Прежде, чем Дариан успел его у меня отнять, я успела рассмотреть цифры. Тридцать девять и два.

Посмотрев на градусник, Дариан нахмурился, после чего перёвел свой серьёзный взгляд на меня.

– Нужно делать укол.

Тяжело выдохнув и закрыв глаза, я немо согласилась.

Я не наблюдала за тем, как он готовил ампулу и шприц, но, кажется, он делал это долго, так как я едва не отключилась от ожидания. Когда всё было готово, он аккуратно дотронулся моего плеча, и я сразу же раскрыла глаза. Дариан всё ещё сидел справа от меня, но теперь в его руке появился маленьких размеров шприц с устрашающе блестящей в свете ночника тонкой иглой.

– Ты когда-нибудь делал уколы? – нахмурилась я, освобождая предплечье от рукава пижамы.

– На медицинской подготовке. Колол яблоки. Таша, – Дариан многозначительно пожал моё запястье и слегка пригнулся ко мне. – Колоть нужно в попу.

– Я сама, – округлив глаза, сразу же выпалила я.

– Брось, я сотни раз видел твою попу, – ухмыльнулся он, но сделал это так мягко, что моё сердце мгновенно ёкнуло.

Да что с ним такое?!..

Волевым движением Дариан помог мне перевернуться на левый бок прежде, чем я успела отказаться от его услуг, и уже спустя несколько секунд, смазав участок кожи сверху моей правой ягодицы, вонзил в намеченную точку иглу. И хотя всё и прошло относительно гладко, я всё равно дёрнулась, из-за чего сразу же разозлилась на себя.

Натянув на меня обратно трусы вместе с пижамными штанами, Дариан накрыл меня одеялом и вышел из комнаты. Когда он вернулся, я притворилась спящей и вскоре действительно заснула, но некрепким сном.

Из-за падающей температуры меня пробивал жар, который не давал мне спокойно спать не меньше, чем разбушевавшаяся за окном буря. Всю ночь Дариан провёл в вольтеровском кресле напротив меня, то прикладывая к моему лбу охладительные повязки, то останавливая мой лихорадочный бред прикосновениями своих пальцев к моим губам. Странно, но его обычно горячие пальцы впервые казались мне прохладными, отчего сейчас, пылая от жара, мне не хотелось, чтобы он отстранял их от моего лица. И он не отстранял, пока я вновь не погружалась в болезненную дрёму…

Глава 73.

В который раз я проснулась посреди ночи, но на сей раз не от жары, а от холода, заставляющего стучать зубами. Посмотрев на уснувшего в глубоком вольтеровском кресле Дариана, лицо которого было освещено тёплым светом ночной лампы, я поняла, что в комнате не может быть так холодно, как мне то кажется – рубашка Дариана была расстёгнута на три пуговицы и, судя по его мерному дыханию, ему было совсем не холодно. Трясущимися руками я аккуратно взяла с прикроватной тумбочки термометр и сунула его себе под мышку. Дариан продолжал спать, но как только термометр едва уловимо запищал, он сразу же открыл глаза и, пригнувшись ко мне, отобрал у меня прибор прежде, чем я успела на него посмотреть.

– Тридцать семь и пять, – сдвинув брови, произнёс он. – Час назад было ровно тридцать семь. Похоже температура снова поднимается, – Дариан невозмутимо дотронулся моего лба тыльной стороной своей горячей ладони. – Тебя начинает колотить?

– В комнате холодно? – ёжась от звука ревущего за окном ветра, поинтересовалась я, едва не клацнув зубами.

– Нет, – отстранил руку от моего лба Дариан. – Но могло бы быть и теплее… У тебя тонкое одеяло. Где можно взять плед?

– Плед? – я всё-таки клацнула зубами. – На диване в гостиной.

Вернувшись с пледом, Дариан аккуратно накрыл меня, и я, вытащив из-под одеяла руку, накрыла свои глаза предплечьем.

Прошло около минуты, когда я наконец решилась подглядеть за Дарианом. Слегка отстранив предплечье на лоб, я украдкой взглянула на него. Он сидел в кресле, упёршись виском в правый кулак и закрыв глаза.

Вновь спрятав свой взгляд под предплечьем, я, на выдохе, стараясь контролировать свою дрожь, шёпотом поинтересовалась:

– Сколько время?

Я не видела, но услышала, как Дариан потянулся к тумбочке, на которой лежал его мобильный телефон.

– Половина второго ночи.

– Только?.. – не скрывая своего удивления, я продолжила поддерживать возникший между нами шёпот. – Я думала, что не меньше пяти утра.

– Так всегда бывает, когда заболеваешь. Время тянется дольше. Знаешь, тебе всё-таки стоит выпить таблетку, раз температура вновь начинает подниматься, – тяжело выдохнув, пришёл к выводу Дариан, после чего зашуршал коробком с таблетками. Приняв из его рук лекарство и запив его, я отдала стакан обратно в его руки, после чего он вновь отстранился в своё кресло.

– Тебе нужно лечь спать, – констатировала я, натянув на себя одеяло и, повернув к собеседнику голову, встретилась с ним взглядом.

– Тебя пока ещё нельзя оставлять.

– Ты не боишься заразиться? – не отводя взгляда, продолжала шептать я.

– Нет.

– Хм… – я тихо выдохнула и мои лёгкие вновь судорожно сжались. – Ложись ко мне.

Услышав мои слова, Дариан замер, словно мраморное изваяние. Я и сама не верила в то, что произнесла, но ведь произнесла же. Несколько секунд собираясь с мыслями об отходных путях, я наконец решила по-быстрому оправдаться:

– Раз уж меня пока ещё нельзя оставлять, а ты не боишься заразиться – ты можешь лечь со мной. Тем более ты теплее пледа.

Помедлив около десяти секунд, наверняка чтобы придать моей добровольной просьбе – просьбе, а не предложению! – больший смысл, Дариан встал со своего места и, обойдя кровать, лёг слева от меня, предварительно расстегнув и сняв с себя ремень. Благодаря габаритам моей кровати-полуторки, мы с Дарианом без проблем помещались на ней, но из-за внушительных размеров последнего мы лежали друг к другу буквально впритык, из-за чего мне не пришлось искать повода, чтобы прижаться к тёплой батарее, коей представлялся в это хладное для меня время Дариан. Как только он накрылся одеялом, я по-привычке слегка скользнула вниз, чтобы поудобнее лечь ему под мышку.

– Ты ледяная, – приглушённо произнёс он, по-видимому ощутив сквозь свою рубашку холод моей ладони, легшей ему на прес.

– А ты горячий, – с облегчением выдохнула я, ощутив тепло, исходящее от его тела.

Убедив себя в том, что во время болезни можно слегка пренебречь своими принципами, я не выдержала и расстегнула остававшиеся на рубашке Дариана застёгнутые пуговицы. Дотронувшись до его обнажённой кожи ладонью, я едва не ошпарилась, и мне, замерзающей и трясущейся от холода, стало так приятно ощущать тепло его тела, что я снова не выдержала и, закинув на него руку и ногу, прижалась к нему всем своим дрожащим телом, пытаясь не думать о том, что на самом деле я добровольно его обнимаю.

– Это всего лишь самосохранение, – начала оправдываться я, продолжая вжиматься щекой в его вздымающуюся грудь. – Не хочу закоченеть.

Дариан ничего не ответил, что заставило моё сердце в который раз за последние несколько часов ёкнуть. Но я так и не успела полноценно испугаться, слишком быстро погрузившись в тёплый сон.

За ночь я просыпалась дважды и дважды Дариан сопровождал меня в туалет и обратно, всякий раз прежде чем дать мне лечь, заставляя меня выпивать один стакан воды. Дважды я менялась с ним местами, чтобы затекающий бок имел возможность передохнуть, и ни разу я не подумала о том, чтобы переместить Дариана спать в гостиную. Может быть потому, что за окном всё ещё завывала метель и мне всё ещё было холодно, но на самом деле я не задумывалась над тем, чтобы выпроводить Дариана из своей постели, ровным счётом так же, как и не задумывалась о причине своего бездействия. Я просто ложилась ему на грудь и, под мерный ритм бьющегося в его груди сердца, мгновенно засыпала. Мне было тепло и в эти мгновения этого было достаточно, чтобы ни о чём не думать. А я слишком долго не позволяла себе забываться, отчего сейчас, в момент болезни, решила позволить себе насладиться тишиной в своей голове. Все до единой мысли из моей черепной коробочки выбивал мощный стук мужского сердца, и мне было наплевать на то, что этот стук принадлежит тому самому сердцу, которое я периодически пыталась вырвать из грудной клетки его носителя.

“Самый мощный удар ураган “Розамунд” нанёс Юго-Восточной Англии, пределы которой он не собирается покидать ещё двое суток, в связи с чем красный уровень опасности официально продлевается…” – сообщал откуда-то из гостинной знакомый голос метеоролога, которого каждое утро обожала слушать Коко. Дариана в постели уже не было и, судя по запахам, доносящимся из глубины дома, он ретировался отреагировав на готовку миссис МакДафф.

Взяв термометр, я залезла обратно под одеяло и провела рукой по месту, на котором этой ночью спал Дариан. Оно было остывшим, что означало, что он ушёл давно.

Термометр пропищал, и я с радостью приняла его вердикт – тридцать семь градусов ровно. Если бы Дариан не заставил меня выпить перед сном очередную порцию воды, я бы теперь продолжала спокойно валяться в постели, но с мочевым пузырём мне было не договориться.

Поднявшись с постели, я с неприязнью отреагировала на ломоту в костях, но факт того, что на ногах я уже держалась намного увереннее, заставил меня приободриться.

Когда я уже выходила из уборной, Дариан выглянул из кухни.

– Я принесу тебе завтрак в постель, – вытирая руки кухонным полотенцем, уверенным тоном сообщил он мне.

– Не надо, – поёжившись и скрестив руки под грудью, приглушённо выдавила я, сразу же направившись в его сторону, при каждом своём шаге шаркая старыми тапочками, которые давно уже не носила, но сегодня достала из-под кровати, чтобы оградить свои и без того дрожащие ноги от прохладного пола. – Я поем за столом, – пояснила я, дойдя до середины гостиной, после чего Дариан развернулся и нырнул обратно на кухню, зайдя на которую я замерла. – А где Коко? – наконец поинтересовалась я.

– Её нет, – спокойно пожал плечами Дариан, пробуя из половника суп, дымящийся в небольшой кастрюльке, стоящей на средней конфорке плиты.

– Она вышла? – с подозрением прищурилась я.

– Её вообще не было.

– Но… – сдвинув брови, я села на стул, так как стоять становилось всё сложнее. – Ты хочешь сказать, что вчерашний бульон и сегодняшний завтрак ты приготовил сам?

– В этом нет ничего сложного, если у тебя под рукой есть продукты и доступ в интернет, который выдаёт тебе сто тысяч рецептов куриных бульонов. Я выбрал классический.

– Кхм… – Дариан меня сильно удивил, но я решила это скрыть, поэтому не стала уточнять у него, где именно он набрался поварских навыков. – Мне нужно сделать пару звонков, – посмотрев в окно, за которым с неба снежными вихрями сыпался снег, произнесла я. – Уточнить, всё ли в порядке с моими знакомыми.

– Где твой телефон?

– Не знаю… Вызвонишь?

Поставив передо мной дымящуюся тарелку с супом, Дариан набрал на своём мобильном мой номер телефона и вышел из кухни, последовав за раздавшейся где-то вдали мелодией. Всё ещё не веря в то, что Дариан Риордан умеет готовить, я сделала контрольную пробу, предварительно подув на дымящуюся ложку пару секунд. Бульон и вправду был вкусным. Не сносным, а именно вкусным, что заставило меня непроизвольно поморщить носом. Кажется, мне стало противно от того, что у Дариана бульон получился вкуснее всех тех бульонов, которые за всю свою жизнь успела наготовить я. Да его бульон был даже вкуснее маминого, каким я его запомнила. Подумав над этим, я вновь поморщила носом.

– Хватит морщиться, – зайдя на кухню, невозмутимо произнёс Дариан, после чего положил на стол передо мной мой нашедшийся мобильный телефон. – Я не шеф-повар, чтобы моя готовка могла тебе нравиться. Просто запихивай в себя через силу… – взяв свою тарелку со столешницы, Дариан попробовал её содержимое. – По-моему вполне терпимо. Не будь привередой хотя бы в еде, Таша Палмер.

– Что значит “хотя бы в еде”? – возмутилась я, уже набирая номер Коко, но Дариан решил оставить мой вопрос без ответа.

За следующие пятнадцать минут я обзвонила, кажется, всех. Коко “застряла” у мистера Гутмана, Нат была с Байроном, остальные сидели по домам. Каждый успел сообщить мне о том, что за сутки выпала месячная норма осадков и за следующие сутки метеорологи обещают ещё одну месячную норму. Дороги заметены, все заведения закрыты, к вечеру снегопад перерастёт в новую волну снежной бури с порывами ветра до двадцати пяти метров в секунду (в нашем городе скорость ветра вроде как ожидается около двадцати метров в секунду).

– Я думал, что ночью от этого спичечного коробка ничего не останется, – оглядев стены кухни, задумчиво произнёс Дариан, когда я положила свой мобильный на стоящий рядом стул.

– Ты даже не представляешь, насколько он стойкий, – ухмыльнулась в ответ я.

– Этой ночью порывы ветра достигали двадцати семи метров.

– Что ж, крышу нам не должно снести и при двадцати пяти, – с облегчением выдохнула я. – Однако в доме холодно.

– Не удивительно, – скрестил руки на груди Дариан. – За окном минус двадцать три.

– Сколько?! – едва не выронила ложку я.

– Так утверждает термометр на твоём окне… Хватит уже отвлекаться. Я начал есть позже тебя, но закончил раньше. Знаешь как говорят? Кто как работает, тот так и ест.

– Исходя из этой пословицы можно сделать вывод, что, из-за скорости принятия пищи, ты – миллиардер, а я – нянька твоей сестры. Логично, – ухмыльнулась я.

– Не остри. Доедай и возвращайся в постель.

– Сначала нужно подкрутить котёл в ванной, чтобы к наступлению бури дом успел прогреться.

– Доешь ты молча или нет? – запрокинув голову усмехнулся Дариан, что неожиданно заставило улыбнуться и меня.

Котёл мы накрутили вместе, после чего я убедила Дариана в том, что мне будет лучше лежать на диване напротив телевизора, а не втыкать взглядом в потолок. Перенеся одеяло, плед и подушки на диван, Дариан сел в моих ногах, которые запрокинул на свои колени, и нашёл на одном из каналов “Один дома-2”.

Рождественские праздники уже давно закончились, но из-за падающих за окном хлопьев снега и красочно завывающего ветра создавалось ложное впечатление, будто сейчас только сочельник, и “Один дома-2” только способствовал ощущению, что праздники ещё только начинаются.

В итоге мы посмотрели ещё “Прибытие”, “Джуманджи: Зов джунглей”, “Смолфут” и “Полярный экспресс”. Судя по всему, канал, на который мы наткнулись, крутил исключительно картины прошлых лет, правда увиденные нами мультфильмы мы с Дарианом прежде не смотрели, так что были приятно удивлены. Однако больше всего мне понравилось смотреть “Джуманджи”, и лишь позже я поняла, что дело было не в самом фильме. Просто я впервые видела Дариана смеющимся залпом. Его искренний смех буквально заражал меня, выталкивая собой из моего тела простуду. Дариану шло вот так вот смеятся. Почему он не делал этого прежде?..

К вечеру моя температура начала подниматься и к девяти часам достигла тридцати восьми и двух. Дариан успешно сбил её неприятным на вкус раствором, который я проглотила за три подхода. После этого меня резко бросило в жар, однако уже спустя час моё тело вновь пробрал озноб и меня снова начало колотить, но при этом моя температура не поднималась выше тридцати семи и пяти, поэтому Дариан решил просто отпаивать меня горячим чаем, из-за чего я почти не вылезала из уборной. Наконец запротестовав, я отказалась от десятой кружки сладкого зелёного чая, после чего Дариан отключил телевизор, сказав, что капризы – это верный признак того, что мне пора спать. На часах было почти одиннадцать, поэтому я решила не сопротивляться, да и к этому времени я уже устала бороться со своими слипающимися глазами.

На сей раз я не попросила, а как бы разрешила Дариану спать со мной, использовав в своём предложении слово “можешь”. Правда Дариан не обратил на это никакого внимания, пока я во второй раз за вечер не запротестовала: поняв, что он вновь собирается спать в рубашке и брюках, которые не снимал уже сутки, я запретила ему это делать. Дариан сразу же пошутил относительно того, что я попросту хочу его полапать, после чего я выдала ему очередной запрет – благодаря своей дурацкой шутке он потерял моё разрешение лечь со мной рядом. Сказав это, я с вызовом отвернулась от него, перевернувшись на бок. Дариан, однако, никак не отреагировал на мой выпад и уже спустя минуту, сняв рубашку и брюки, лёг со мной рядом. Обняв меня сзади, он притянул меня к себе и зарылся носом в мои волосы. С учётом того, что меня всё ещё колотило от холода, тепло Дариана вновь стало для меня чем-то приятным, от чего не хотелось отказываться даже ради своих дурацких принципов.

…Снег валил весь день, но обещанная снежная буря накрыла город лишь около полуночи. Без единого движения пролежав в объятьях Дариана не меньше часа, я так и не смогла заснуть, прислушиваясь к нарастающему за окном ветру. Когда буря перешла с завывания на настоящий рёв, я дождалась момента, когда Дариан в десятый раз за прошедшие шестьдесят минут с большей силой прижал меня к себе и зарылся лицом в мои волосы, после чего перевернулась на другой бок и уперлась прохладным носом в его горячую грудь.

– То есть часа хватило для того, чтобы перебороть свою вредность? – мгновенно ухмыльнулся Дариан, при этом покрепче обняв меня, явно для того, чтобы услышав его слова я вновь не отвернулась в противоположную от него сторону.

– Завтра я вышвырну тебя из своего дома, – максимально грубо выдавила я, на что он лишь ещё сильнее обнял меня за плечи и талию, на сей раз чтобы я не смогла отстраниться от него из-за его смеха. Я же не хотела тратить силы на бессмысленную борьбу, поэтому продолжила спокойно лежать.

– Я когда-нибудь тебя придушу, – отсмеявшись за несколько секунд, вдруг полушёпотом произнёс Дариан.

– Когда-нибудь. Но конкретно завтра я вышвырну тебя из своего дома, – серьёзным тоном ответила я прямо в горячую грудь своего заклятого противника.

…Не вышвырнула. Снежная буря, как и обещали метеорологи, продолжала бушевать над Британскими островами ещё сутки. Так что пришлось ещё одну ночь смиряться с теплом Дариана в своей постели.

Глава 74.

Ночью меня у меня ещё один раз поднялась температура, но к утру она стабилизировалась до тридцати семи ровно. После того, как мы проснулись в начале седьмого, мы не смогли больше заснуть, пока не позавтракали и не вернулись в постель снова. Прогноз погоды онлайн утверждал, что в это время в нашем городе температура опустилась до минус двадцати пяти, а порывы ветра с часа ночи постепенно снизились до восемнадцати метров в секунду, но дальнейшее понижение скорости ветра в течении следующих суток не предвещалось, как и прекращение обильного снегопада. Отложив телефон на тумбочку, я с досадой выдохнула, поняв, что волей-неволей мне всё-таки придётся принять факт нахождения Дариана под моим боком ещё минимум одни сутки. Несколько секунд я даже думала о том, что это не так уж и плохо – в конце концов, он до отвала забил холодильник продуктами, обновил мою аптечку, да и во время простуды его компания казалась не такой уж и отягощающей. Однако я быстро вернула свои мысли в правильное русло, поспешно напомнив себе о том, кто именно лежит рядом со мной: человек, не побрезговавший купить меня за деньги; человек, подпольно узнавший о дате моего рождения и, вероятнее всего, на данный момент знающий обо мне гораздо больше, чем я могла бы ему позволить о себе знать; человек, решивший сломать меня упорным давлением и своей непоколебимой волей…

– Почему ты так смотришь на меня? – перевернувшись на бок, шёпотом поинтересовался Дариан, чем внезапно оборвал мои мысли. В предрассветных сумерках он казался едва ли не мифическим существом, вытесанным морскими волнами из горного камня.

– Ты плохой, – спокойным шёпотом вдруг произнесла я.

– А ты не думала, что я идеально плохой именно для тебя? – выждав несколько секунд, продолжил шептать Дариан.

В темноте я хорошо могла рассмотреть его лицо, а сквозь завывание разошедшейся за окном бури расслышать его шепот. Мне это нравилось, но меня напряг его вопрос.

– Идеально плохой для меня? – слегка сдвинула брови я. – Что ты имеешь ввиду?

– Я имею в виду, – Дариан дотронулся большим пальцем моей нижней губы, – что тебе нужен мужчина, который сможет стать для тебя настолько плохим, насколько это тебе необходимо.

Я замерла.

– Настолько плохим, насколько это необходимо мне? – я ещё сильнее сдвинула брови.

– Это нужно тебе, – слегка приподняв свои красивые брови, подтвердил Дариан.

– Хочешь сказать, что это не ты плохой – это я делаю тебя плохим? – всё ещё не шевелясь, заглянула собеседнику в глаза я.

– Ты ничего из меня не делаешь, – ухмыльнулся Дариан. – Я справляюсь сам.

– И что в итоге?

– В итоге?.. Я уже стал идеально плохим для тебя. Осталось только, чтобы ты это поняла, – продолжал шептать он, едва заметно придерживая мой подбородок своими горячими пальцами.

– А если я этого никогда не пойму?

– Тогда я превращусь для тебя из идеально плохого в идеально страшного.

– Чтобы я тебя боялась?

– Чтобы ты меня любила.

– Но невозможно любить, если боишься.

– А ты не бойся… – Дариан отвёл взгляд от моих губ, и мы встретились взглядами. На несколько секунд мы замерли, после чего я своевременно перевернулась на бок, повернувшись к Дариану спиной. Он обнял меня сразу же, прежде чем я успела замереть. Моё сердце вновь начало гулко колотиться, отчего я решила, что у меня, наверное, в очередной раз начинает подниматься температура…

В течении следующего часа я думала о том, что рассказал мне о происходящем между нами Дариан. “Идеально плохой для тебя… Идеально плохой для тебя… Идеально плохой для тебя…” – звучал его голос в моей голове, пока его руки обнимали меня под грудью. Четыре слова с неподъёмным для меня смыслом. Я честно пыталась его поднять, но в итоге надорвалась и погрузилась на дно собственного сна, буквально утонув в горячих объятьях лежащего позади меня мужчины.

Лихорадка прошла, температура нормализовалась и я больше не чувствовала себя убитой. Мне безумно хотелось принять душ, но я сомневалась в том, что Дариан позволит мне это сделать, поэтому постаралась покинуть постель незамеченной. В итоге мои старания не прошли даром, так что я не только помылась и сделала укладку волос, но и поняла, что поступила правильно, не взяв в советчики Дариана. Когда я вышла из душа в одном полотенце, он едва не прибил меня как таракана за то, что я хожу “голой” по прохладному дому. Голой я как раз не ходила, однако Дариан был со мной категорически не согласен, и, запихнув меня обратно в ванную комнату, не выпустил меня до тех пор, пока я не надела одну из своих фланелевых пижам. Он вновь начинал командовать и мне это нравилось, так как с таким типом Риордана я знала что делать, в отличие от варианта, в котором он ведёт себя словно сломанный: готовит бульоны, размешивает целебные порошки, спит в кресле у моей кровати…

От воспоминаний о последних двух сутках меня вновь бросило в дрожь, но я знала, что это не озноб, а банальная непереносимость Дариана. Всё вновь возвращалось на круги свои. По крайней мере я искренне хотела в это верить.

Не смотря на слабость, доставшуюся мне после двух дней изматывающей болезни, я была готова съесть всё, что ставил на стол передо мной Дариан: оставшиеся со вчерашнего дня и разогретые в нынешнем дне бульон, картофельное пюре и форель; бутерброды из белого хлеба с красной икрой; нескончаемые чашки малинового и липового чаев с мёдом и мятой. Когда же Дариан протянул мне разогретый в микроволновке ванильный кекс с шоколадной крошкой, я не отказалась и от него, хотя на данном этапе уже всерьёз опасалась лопнуть от переедания.

По-видимому Дариану нравился мой аппетит, так как в течении всего завтрака с его лица не сходил намёк на улыбку, которая однако так и не прорвалась наружу.

Покончив с завтраком, мы вернулись в гостинную, где, упав на диван, начали перебирать телевизионные каналы, пока не остановились на каком-то мультфильме для взрослых, неплохо разрекламированном в прошлом году, но не привлекшем тогда нашего внимания. В итоге уже спустя десять минут мы так сильно смеялись с шутки: “Работа с красивыми женщинами теоретически возможна, но на практике всё время стоит!”, – что я завалилась на бок. Когда, всё ещё смеясь, Дариан похлопал меня по пятой точке и сказал, что эта шутка к нам не относится, мы рассмеялись ещё сильнее, после чего я поняла, что день будет веселым.

За окном всё ещё бушевала снежная буря. Метеорологи сообщали о двухмесячной норме снега, выпавшей всего за двое суток, после чего напоминали о красном уровне опасности и просили оставаться в своих домах, из которых-то и выйти было невозможно – снега нападало по бёдра. Лондон встал в пробках.

Больше всего я опасалась отключения электроэнергии и обогрева, но красивая женщина из телевизора обещала, что этой ночью буря прекратиться, так что я старалась сильно не нервничать, предполагая, что “в случае чего” как-нибудь сутки да продержусь, тем более горячий Дариан всё это время был и остаётся у меня под рукой. Благо с отоплением и светом ничего так и не произошло, что для меня стало даже странным – я уже привыкла во время проливных дождей периодически обходиться без света, так почему же снежная буря вдруг стала исключением?..

Однако вместо отключения электропитания и теплоснабжения я совершенно неожиданно получила более серьёзную проблему, свалившуюся на меня, словно снег на голову (теперь, говоря о снеге на голову, я наверняка знаю, что имею в виду, ведь именно по этой причине последние пару суток я провалялась с лихорадкой). Проблема явилась ровно в три часа дня, прорвавшись ко мне не смотря на красный уровень опасности, подразумевающий безжалостные порывы ветра, невыносимо низкую температуру воздуха и слепящий глаза снегопад.

Когда раздался первый звонок в дверь, я дёрнулась от неожиданности, но когда раздался второй, моё сердце едва не выпрыгнуло из груди от страха. В такую погоду приход гостя не мог предвещать ничего хорошего.

Дариан первым поднялся с дивана и уверенно направился открывать дверь, я же просто встала со своего места и замерла, всё ещё не слыша своего сердцебиения.

В момент, когда Дариан распахнул дверь настежь, в комнату, вместе с кусками снега и ледяным порывом ветра, ввалился человек. Даже закутанного с головы до пят в тёмно-жёлтую куртку, непонятного происхождения валенки, огромный шарф-плед и варежки, я с первого же взгляда распознала человека, который сейчас представлял собой неповоротливый, причудливый кокон. Это был мой папа.

Глава 75.

– Папа?! – гулко выдохнула я, словно вкопанная стоя у дивана, пока Дариан закрывал за нежданным гостем дверь. – Что-то случилось?.. – когда отец наконец сбросил с себя лишнюю одежду, заставила себя поинтересоваться я, страшась услышать что-то неприятное.

– Твой домашний и мобильный телефоны недоступны по меньшей мере последний час.

– Зачем ты мне звонил? – ещё сильнее напряглась я, зная, что отец не имеет привычки звонить мне, если только в нашей семье не происходит что-то из ряда вон выходящее, и я не имею ввиду выходки Миши, которые для нас уже превратились в норму – я имею в виду нечто более масштабное. – С Амелией всё в порядке?.. – мой пульс начинал прыгать.

– Бабушка в порядке, – ответив мне, отец протянул руку остановившемуся слева от него Дариану. – Родерик Грэхэм, отец Таши.

– Дариан Риордан, – пожал руку отца Дариан.

– Будешь чай? – подойдя ближе, оборвала мужское рукопожатие я.

– Телефон снова разрядился, – вертя в руках допотопный айфон, доставшийся мне в наследство от Пени, констатировала я, сев за стол с Дарианом и отцом, совершенно не представляя, как вести себя в этой компании. – Так зачем ты пришёл? – поднеся чашку с горячим чаем к губам, поинтересовалась я у отца.

– Во-первых, ты не отвечала на звонки, поэтому стоило проверить, не случилось ли с тобой что, во-вторых, я пришёл за лекарствами.

– Лекарствами? – мгновенно выпрямилась в струнку я.

– На время бури мы забрали Мишу в дом, но прежде она успела серьёзно простудиться. Вчера у нас закончились все имеющиеся в запасе Амелии препараты, а сегодня у Миши температура не падает ниже тридцати восьми. Все магазины и аптеки закрыты, так что надежда только на соседей. У тебя есть жаропонижающее?

В ответ я перевела на Дариана красноречивый взгляд, так как на данный момент только он знал, что происходит с моей аптечкой.

– У нас жаропонижающего на год хватит, – пожал плечами Дариан.

– Хм… – отец прищурился, явно как и я отреагировав на словосочетание “у нас”. – Тот самый Дариан Риордан, оплативший операцию и реабилитацию Мии?

– Тот самый, – поджав губы, выдавила вместо Дариана я.

– А Вы Таше?.. – отец вновь перевёл взгляд на Дариана.

– Я Таше… – начал Дариан, но я его оборвала, боясь, что он скажет не то.

– Он мне начальник, – быстро выпалила я.

– Вот как, – задумчиво сдвинул брови отец. – Мне, как отцу Таши, хотелось бы уточнить, за что Вы дали ей такие деньги?

– Дело в том, что мы дружим, – невозмутимо произнёс Дариан. – Дружба дороже любых денег.

Я чуть не упала со стула, когда услышала от Риордана подобные слова. Да что с этими двумя?! Один до сих пор, в течении целого десятилетия, не интересовался моей личной жизнью, как вдруг решил проявить несвоевременное любопытство, а второй за последние несколько месяцев настолько глубоко проник в моё личное пространство, что теперь невозмутимо говорил о несуществующей (хотя, может быть, только для меня) дружбе между нами. Актёрская игра обеих сторон просто зашкаливала.

– То есть Вы дали ей деньги просто так? – не мог поверить словам Дариана отец.

– Просто так, – невозмутимо пожал плечами Дариан, поднеся к своим губам чашку с чаем.

– Дариан, можешь принести лекарства? – не выдержав, встряла в “мужской” разговор я. – Буря продержится до утра, – снова обратилась я к отцу, когда Дариан, молча встав, вышел из кухни. – Магазины будут закрыты ещё минимум сутки. Я поделюсь с вами едой, – с этими словами я встала из-за стола и, взяв тряпичную сумку, начала засовывать в неё ветчину, картошку и консервы, которыми Дариан заставил всю нижнюю полку холодильника.

– У тебя что-то есть с этим молодым человеком? – неожиданно спросил мне в спину отец.

Что-то есть?.. Что мог подразумевать подобный вопрос?..

Я не знала, что Дариан слышит наш разговор, думая, что он всё ещё находится в спальне, поэтому говорила не таясь.

– Ты никогда не разговаривал со мной о моих парнях.

– Но ты никогда не приводила их в дом.

– Я не приводила и Дариана. Его застала буря.

– Он оплатил операцию Мии, – сдвинул брови отец, дотронувшись своего красивого подбородка, которого лезвие бритвы не касалось уже минимум неделю.

– Не переживай, – выдохнула я, мудро сдержавшись, чтобы не упрекнуть родителя в том, что переживанием обо мне он вообще никогда не отличался. – Мы ему ничего не должны.

– Он действительно пожертвовал пятьсот тысяч просто так? – снова испытывающе посмотрел на меня отец, явно проявляя недоверие.

– Он миллиардер, – для убедительности вздёрнула брови я. – Для него пятьсот тысяч – это всего лишь капля в море.

Мы наконец замолчали, и я поставила рядом с отцом сумку с продуктами. Как раз в этот момент на кухню вошёл Дариан с коробкой, заполненной медикаментами. Отложив в сумку отца большую половину того, что нашлось в этой коробке, я наконец умудрилась закрыть заполненную под завязку аптечку, не в силах понять, зачем Дариан купил так много всего, и зачем мне только витамины для профилактики авитаминоза?.. Правда следующей зимой эта аптечка под чистую разойдётся из-за простуд Коко и мистера Гутмана, которые умудрятся трижды с ноября по февраль переболеть серьёзными простудами, но об этом я пока ещё не знала.

Перед уходом отец явно раздумывал над тем, пожать ли Дариану руку или нет. Мне было любопытно, чем закончится его раздумье, ведь он явно колебался между мыслью о том, что я, скорее всего, продалась Дариану за деньги, и мыслью о том, что я, возможно, не вру, и Дариан действительно “просто так” сделал спасительное для нас пожертвование. Не знаю, поверил ли он мне в итоге, или просто хотел верить в лучшее, но руку Дариана он всё-таки пожал.

Закрыв за ним дверь, я мгновенно поёжилась от ворвавшегося в дом сквозняка, принесшего с собой хлопья снега. Пока я закрывала дверь, я успела оценить слой выпавшего снега у двери – минимум на десять сантиметров выше колена. Сколько себя помню, подобного в Британии ещё не случалось.

Защёлкнув дверь на замок, я резко обернулась к Дариану и скрестила руки на груди:

– Деньги он мне дал “просто так”! – наигранно-возмущённо воскликнула я. – Тоже мне, благородный олень.

Мы одновременно подавились смешками, после чего отправились на кухню, чтобы наконец пообедать. Я осознавала, что общество Дариана мне остаётся терпеть ещё минимум девятнадцать часов, так что старалась преждевременно не вставать с ним на ножи.

– Почему ты сменила фамилию? – неожиданно спросил Дариан.

Было около полуночи и мы уже пять минут как молча лежали в постели, отчего я не предполагала возможности развития между нами диалога.

– Что?.. – напряглась я.

– Твой отец представился как Родерик Грэхэм, а не Родерик Палмер.

– Палмер – это фамилия моей матери, – сдвинула брови я, хотя и отнеслась к вопросу Дариана с неожиданной терпимостью. – Есть ещё вопросы, которые ты хотел бы мне задать?

– Я уволил садовника…

– Артура?! За что?!

– За то, что он не убрал с крыши снеговую шапку, которая в итоге придавила тебя. Ты хотя бы понимаешь, что ты могла окочуриться, если бы пролежала в снегу ещё пару-тройку минут?

– Ты преувеличиваешь…

– Я не об увольнении Артура хотел с тобой поговорить. Помнишь предыдущего садовника? Парня по имени Тобиас? Насколько я понял, его увольнение организовала ты. Напомни, за что?

– За то, что он едва не переспал с Ирмой, – закатила глаза я.

– То есть ты заставила Ирму уволить садовника за их “недопустимую” связь как работника и работодателя, а сама закрутила роман со своим боссом, – ухмыльнулся Дариан.

– Он едва не переспал с твоей несовершеннолетней сестрой! – возмущенно воскликнула я. – И потом, это было до того, как я вообще могла предполагать о том, что между мной и тобой может возникнуть…

– Секс, – самодовольно ухмыльнулся Дариан, и я сразу же заглянула в его улыбающиеся глаза.

– Да, секс.

– Только не говори, что ты до последнего не знала о том, что мы переспим.

– Конечно я не знала! Я тебя даже как вариант не рассматривала.

– Брось! Я изначально знал, кто из нас будет сверху.

– И кто же? – начинала входить в азарт я.

– Естественно я.

– Ты?! – насмешливо выпалила я, после чего, при помощи переворота на левый бок, резко села на оппонента сверху. – А если так? – не без удовлетворения ухмыльнулась я, почувствовав на своём лице дыхание Дариана. – Кто теперь снизу?

Ничего не ответив, Дариан с силой сжал мои бёдра, после чего я уже знала наверняка, что теперь никто из нас не остановится. Первую минуту я и вправду была сверху, затем Дариан резко сел, а ещё через несколько секунд уложил меня на спину. Раздев друг друга под одеялом, мы сплелись телами и, в итоге, я больше ни разу не смогла занять позицию сверху, да и уже спустя полчаса прекратила предпринимать попытки, впервые так быстро получив свою порцию удовлетворения. И хотя в комнате было прохладно, этой ночью я засыпала с ощущением, будто каждая клеточка моего тела взрывается и, вскипая, прожигает мою тонкую кожу насквозь. Прислоняться же к Дариану было и вовсе невыносимо, из-за жара его тела, поэтому я попробовала отстраниться от него, но он не позволил мне этого сделать, из-за чего мне пришлось смириться с обжигающим моё тело вулканом. Впрочем, к утру, когда в комнате стало ещё прохладнее, я уже сама вжималась в его торс, словно в спасительную печь, из-за чего не заметила, как сама нарвалась на продолжение ночного инцидента. Пару раз я всё же попыталась его остановить, но к тому моменту, как я окончательно очнулась, Дариану уже было наплевать на моё поддельное нежелание, о чём впоследствии я не пожалела, хотя и поняла, что Дариан вновь оказался прав – он знал, у кого из нас лучше получалось быть сверху.

Глава 76.

Для того, чтобы откопать кроссовер Дариана из-под снега, нам понадобилось двадцать минут на спор о том, что я буду участвовать в этом мероприятии, две лопаты, скребок для стекла и ровно сорок пять минут напряжённой работы мускулами. В итоге я пропотела больше, чем замерзла, но когда Дариан всё-таки выкатил свой мерседес на расчищенную с утра пораньше социальными службами дорогу, я не смогла не улыбнуться тому, что у нас получилось и Дариан, наконец, ретируется из моего дома.

– Слишком широко улыбаешься, – заметил Дариан, когда я подняла вверх свою лопату.

– Могу ведь я порадоваться тому, что ты наконец уедешь.

– Иди сюда, – Дариан, не покидая места у руля, притянул меня к себе и поцеловал в губы. Поцелуй продлился немногим дольше, чтобы считаться мимолётным, но всё равно я успела отстраниться первой, не нарушив сложившейся между нами традиции. – Что ж, Таша Грэхэм, проведи как-нибудь эти выходные без меня, – едва уловимо улыбнулся он.

– Уж как-нибудь справлюсь, – криво усмехнулась в ответ я, после чего захлопнула дверцу его танка и, ударив ногой в переднее колесо, добавила погромче. – Проваливай!

Может быть со стороны казалось, что я просто дурачусь, но на самом деле я пыталась вернуть в привычную колею наши с Дарианом отношения, которые за последние три дня подозрительно начали коситься в неправильную сторону, что не могло меня не напрягать.

Естественно я не стала провожать машину Дариана взглядом и даже не обернулась, чтобы убедиться в том, что он благополучно выехал из заваленной снегом улицы. Я просто развернулась и, приказав себе не смотреть, пошла прямиком к дому по тропинке, которую расчистил Дариан, пока я искала вторую лопату (в итоге нашла в мастерской отца).

В момент, когда я уже подошла к крыльцу, меня окликнул знакомый голос. Коко возвращалась от мистера Гутмана, что не могло меня не радовать – её компания должна была закрыть дыру, невольно возникшую из-за отъезда Дариана. А ещё спустя час к нам нежданно присоединилась Нат, благодаря чему я и вовсе забыла думать о Риордане.

– Младший брат отца Байрона в сорок пять лет в третий раз стал отцом, – поясняла своё неожиданное появление огневолосая. – Двум его сыновьям двадцать и восемнадцать лет, сейчас же родилась дочь. Они с женой до четвёртого месяца не подозревали о беременности. Представляете?.. Так что Байрон повёз родителей в Нортгемптон. Они останутся там на все выходные.

– Да уж, – поджала губы я. – У твоего Байрона родственников даже больше, чем у меня.

– Что, с учётом каждого твоего родственника, в принципе сложно представить, – ухмыльнулась в ответ огневолосая.

– И ты вновь не поехала с ним? – разочарованно хлопнула себя по коленям Коко.

– Он меня всю прошедшую неделю уговаривал, но я твёрдо решила, что с меня достаточно знакомства с его родителями, после которого они начали опекать меня так, будто я их единственная надежда на внуков, – надув свои симпатичные щёки, гулко выдохнула Натаниэль. – Даже представить боюсь, каково жить с таким количеством родственников.

– А я считаю, что Нат поступает правильно, – встряла я, не скрывая своего игривого взгляда. – Познакомится со всеми на своей свадьбе.

– Ах ты… – Нат запустила в меня диванную подушку, но долго дурачиться мы обе не были настроены, так что остановили перебрасывание подушками так же быстро, как и начали его.

– А ты чего такая тихая? – положив под поясницу в очередной раз прилетевшую в меня от Нат подушку и пригубив чашку с остывшим чаем, с подозрением обратилась я к Коко. – Ты ведь трое суток провела у мистера Гутмана. Что-то случилось?..

– Естественно что-то случилось, – игриво подначила Нат. – Три ночи с таинственным и наверняка горячим художником не могли пройти бесследно.

– Олаф сделал мне предложение… – вдруг робко произнесла Коко, но не успела она договорить, как я прыснула чаем, а Нат выронила из своих рук мобильный.

– Что?! – первой воскликнула я – та, которую сложно удивить.

– Только мне необходимо восстановить сгоревший в пожаре паспорт, чтобы мы смогли официально узаконить наш брак…

– То есть ты согласилась?! – продолжала восклицать я.

– Да как же так получилось, что из всех документов у тебя сгорел именно паспорт?! – возмущённо вскрикнула Нат, совершенно забыв поинтересоваться, о чём Коко думала, когда откладывала восстановление столь важного документа “на потом”.

В итоге я полдня слушала эмоциональные рассказы Коко и Нат о предложении мистера Гутмана и родственниках Байрона, иногда даже активно участвуя в их пылких, исключительно дружеских, словесных перестрелках. Мне нравилось, что они зациклились на новостях друг друга, напрочь забыв обо мне, так как я не хотела никому рассказывать о том, что провела эти три дня под покровом урагана Розамунд в объятьях Дариана.

Так и не досмотрев футбольный матч (всё равно в нём не принимал участие Робин Робинсон, по-видимому получивший какую-то травму), я отправилась в постель уже в восемь часов, предварительно выпив жаропонижающий раствор, чтобы сбить начавшую расти температуру. Слишком уставшая после бурной ночи, разгребания снега, плотного ужина и горячащих кровь разговоров, и придавленная постепенно спадающей после приёма антибиотика температурой, коснувшись подушки я вдруг почувствовала себя куском пористой ваты, готовой вот-вот растворится в пространстве. Привычная мне постель неожиданно показалась мне слишком просторной, но лишь спустя некоторое время, уже засыпая, я поняла, что это из-за отсутствия в ней громадного тела Дариана.

Неделя пролетела словно один день. Практически бесснежный январь поблек на фоне трёхдневной февральской снежной бури, вывалившей на наши головы едва ли не трёхмесячную норму снега, от которого уже спустя семь дней, из-за неожиданно поднявшейся до плюс двух градусов температуры и холодных проливных дождей, осталось всего ничего. Впрочем, температура воздуха вскоре вновь упала до минус трёх градусов, из-за чего не только оставшиеся клочки снега, но и очищенные дороги покрылись толстой ледяной коркой. Из-за серьёзного гололёда мне всю неделю приходилось выезжать из дома на час раньше, так как скорость моего передвижения никак не могла превышать сорока километров в час, а сама дорога требовала такой мощной бдительности, что руки Криса, каждый день неустанно мотающегося между Лондоном и “магнатским городком”, к концу дня синели от напряжения.

…Мои отношения с Дарианом окончательно зашли в тупик. Я бы могла сказать, что они начали налаживаться, но лично для меня они зашли именно в тупик. С прошлой пятницы, после того, как мы вместе откопали его машину из-под снега, Дариан ни разу – ни разу! – не напоминал мне о своём существовании при помощи звонков или смс-сообщений, не требовал от меня поцелуев и не пытался затащить меня в постель. Неожиданно это начало влиять на меня сильнее, чем если бы он продолжал гнуть свою политику тоталитаризма. У меня начали возникать так называемые “проблески”: моменты, когда я начинала искренне, а однажды даже мило, улыбаться на какие-то его слова, и даже пару раз ответила ему взаимностью на его красноречивые взгляды. Я всё ещё прекрасно осознавала, что не люблю этого мужчину – для меня это было так же очевидно, как теорема Виета – однако он неожиданно перестал быть для меня тяжёлым и даже труднопереносимым человеком. Возможно мы просто перестали шлёпать друг на друга тяжеловесные ярлыки ожиданий и отталкивающие этикетки требований, но я со стопроцентной уверенностью склонялась к другому варианту. Дариан просто поменял стратегию.

Конечно же я мгновенно оценила стратегическую мудрость и, даже можно сказать, ловкость своего оппонента, мысленно одарив его своими скупыми аплодисментами, однако факт оставался фактом: я была собой, он был Дарианом Риорданом, и между нами был заключен контракт, после аннулирования которого между нами не осталось бы ни малейшей связи. Я собственноручно, одним лишь щелчком, оборвала бы всё, что нас связывало на данном этапе. Но сейчас я была повязана, и повязана так крепко, так прочно, что о щелчке могла только мечтать…

…О налаживании моих отношений с Дарианом не могло идти и речи.

Глава 77.

Ирма слегка простыла и выпросила у брата отгул от школы и внешкольных занятий, впрочем не отменив своих выходных занятий в “Мустанге”. В честь праздника Дариан отпустил сегодня весь персонал сразу после обеда, заранее попросив позаботиться Джину об ужине на двоих. Как выяснилось позже, ужин предназначался для меня и Ирмы: Дариан, проведший весь день в Лондоне на модном показе, явился спустя час после ужина, за три часа до моего отъезда.

Весь день Ирма хандрила. Суть её угнетённого состояния, насколько я смогла понять глубину её пубертатного максимализма, состояла в том, что в День всех влюбленных она – а ведь ей уже целых семнадцать лет и почти три месяца! – до сих пор ходит без парня. Хизер Додсон, в отличие от неё, только за прошедший год успела сменить пятерых парней, в то время как она – за всю свою жизнь! – ни с кем по-настоящему не встречалась. Один раз переспала с неизвестным мне одноклассником (ещё до моего появления в этом доме), трижды целовалась с разными парнями (включая уволенного садовника, с которым я её застукала), один раз пыталась совратить водителя (правда об этом она умолчала), но ни разу ни с кем так и не “состыковалась” для “нормальных” отношений. Даже у Хизер Додсон в этот день был смазливый бойфренд, сын какого-то захолустного бизнесмена, который её сегодня обязательно поздравит, у Ирмы же не было даже тайного поклонника… В общем, у девчонки на этой волне была едва ли ни самая настоящая трагедия. Очередное доказательство того, что жизнь её ещё по-настоящему не била.

Чтобы хоть как-то подбодрить свою подопечную – в конце концов, по рабочему договору я числюсь как “компаньонка”, а “компаньонка” происходит от слова “компания” – после лёгкого ужина я решила развлечь её тем, чем когда-то развлекала меня Амелия. Правда, мне тогда было шестнадцать, и Амелии, как моей прабабушке, стоило бы подумать, прежде чем учить меня варению глинтвейна, но вместе с глинтвейном в тот Валентинов день она научила меня и приготовлению домашнего шоколада.

– Ты точно знаешь, что делаешь? – с подозрением наблюдая за тем, как я выливаю красное вино в кастрюлю, в которой уже лежит мёд, апельсин и две палочки корицы, поинтересовалась Ирма.

– Да я в этом деле стреляная птица, – ухмыльнулась я. – Главное не довести напиток до кипения.

– А иначе?

– А иначе пить его будешь только ты, – наградила саркастической ухмылкой девчонку я.

– И что вы здесь делаете? – раздался голос Дариана прежде, чем он успел войти на кухню.

– Ты никогда не догадаешься, – едва ли не впервые за сутки довольным голосом отозвалась Ирма.

– Почему же? – остановившись на пороге, прищурился Риордан, одарив меня подозрительным взглядом. – Судя по запаху и по тому, что Таша с таким завидным сосредоточением устремила свой взгляд в кастрюлю, от которой теперь явно боится отлипнуть, вы портите одну из лучших бутылок моего вина.

– Почему сразу одну из лучших? – скрестила руки на груди Ирма.

– Потому что за спиной Таши стоит Vega Sicilia Unico. И где вы только достали его?

– Сходили в подвал, – победоносно провозгласила Ирма.

– То есть, мне стоит перепрятать свои запасы горячительных напитков?

– Проще сменить замок на складе, – ухмыльнулась я, после чего наконец оторвала взгляд от половника, которым активно орудовала в кастрюле, посмотрев на нечто, что Дариан опустил на столешницу передо мной.

– Что это? – вместо меня заинтригованно подпрыгнула Ирма, на секунду раньше получившая от Дариана намного более внушительную коробку.

– Раз уж в этот значимый день вы остались без ковалеров, я решил хоть как-то подбодрить вас.

– Ну хоть кто-то! – восторженно воскликнула Ирма, одним движением раскрыв свой подарок и сразу же взвизгнув от восторга. – Это же тот самый!!! Тот сундук-шкатулка для украшений, который стоит целое состояние! Ручная работа из красного дерева и позолоты!

– Ты ведь его всего один раз видела, и-то перед Новым годом, – с подозрением прищурился Дариан.

– С тех пор и дня не прошло, чтобы я о нём не мечтала! Дариан, где ты был в начале этого дня?! Подари ты мне это чудо с утра, и этот день не казался бы мне таким серым! А-а-а… Я уже хочу разложить в неё всё, что у меня есть… А что ты подарил Таше?

– Мы этого не узнаем, – коротко отрезала я, продолжая помешивать вино.

– Почему? – непонимающе уставилась на меня девчонка.

– Потому что я не приму подарок.

– Брось, он ведь символический, – начала уговаривать меня Ирма.

– И что же мешает тебе его принять? – скрестил руки на груди Дариан.

– Не знаешь, как отреагирует твой парень? – сразу же предположила Ирма.

– У Таши есть парень? – ухмыльнулся Дариан, явно зная ответ на свой вопрос, но даже я не предполагала, что Ирма выдаст следующий ответ.

– Определённо есть. Только это не Кристофер, а Дункан.

– Дункан? – мускулы на руках Дариана напряглись, что я смогла заметить даже боковым зрением.

– Дункан Наварро, инструктор в конном клубе, помнишь? Он прислал сегодня Таше сообщение со стикером пылающего сердца.

Дариан мгновенно пронзил меня взглядом.

– Что?!.. – воскликнула я, уставившись на Ирму.

– Хотя, может быть это и не Дункан, – спокойно пожала плечами девчонка. – Может быть это Итан Кемпбелл, Освальд Элисон или Райт Бейкер, которые тоже прислали тебе валентинки, приписав к ним неоднозначные слова. Просто Дункан был единственным в списке, кому ты ответила. Может ты и остальным ответила, но позже…

– Ирма! – я раздражённо вбросила половник в кастрюлю и сразу же выключила плиту, боясь довести вино до кипения одной только силой своего негодования. – Ты рылась в моём телефоне?!

– Просто он у тебя весь день разрывается от входящих сообщений, а ты ведь знаешь моё любопытство, – начала тараторить девчонка, что никак не способствовало устранению моего негодования. – И потом, ты ушла в туалет, выронив на диван не успевший заблокироваться телефон… Так что ты сама виновата.

– Ах значит это я виновата в том, что ты читала мою переписку! – я сорвалась с места, желая надрать девчонке то ли уши, то ли зад, но она, схватив свой сундук-шкатулку, в мгновение ока испарилась из кухни, да и Дариан удержал меня за плечи, тем самым позволив сестре избежать правосудия.

– Если что – я вернусь, когда отнесу шкатулку в гардеробную! – выкрикнула уже из глубины дома девчонка, всё ещё стремительно несущаяся куда-то вдаль. – Не пейте глинтвейн без меня!..

Я отстранилась от Дариана и начала снимать с себя фартук.

– Это правда? – склонил набок голову Риордан.

– Не верь всей правде обо мне, – ухмыльнулась с явным сарказмом я.

– Так значит, это правда.

– И что ты сделаешь?.. – продолжала пылать жаром я. – Давай, скажи, что придушишь.

– Значит Итан Кемпбелл, Освальд Элисон, Райт Бейкер и Дункан Наварро. Это ведь неполный список влюблённых в тебя идиотов?

– Конечно неполный. Ты забыл включить Дариана Риордана.

– А кто сказал, что я влюблён? – неожиданно выдал собеседник. – Я лишь хочу, чтоб ты меня любила.

Слова Дариана заставили меня замереть.

– Хах! – меня едва не разорвало от восторга перед столь роскошным ходом. После услышанного я с готовностью вступила в игру противника, продолжив его стихи своими. – Так знай, что я другим любима, и знай, что я уже люблю.

– А вот теперь, пожалуй, придушу, – сквозь зубы выдавил окончание этого поэтического батла Дариан, резко протянув руку вперёд – отрезав мне путь, он впился в коробку, которую мне предлагал в качестве подарка. – Ты слишком дорого обходишься мне, солнышко.

– Как жаль, я Вам уже не по карману, – не дрогнув ни единым мускулом, самоуверенно смотря прямо в глаза оппонента, с показным чувством высокомерия выдала я.

– А теперь слушай, – Дариан явно не собирался продолжать доигрывать со мной партию, которую сам же и начал. – Либо ты принимаешь от меня эту мелочёвку…

– Я принимаю от тебя подарок, – резко оборвала Дариана я и, сразу же уловив его удивление, на которое я искренне рассчитывала и которое восприняла за очередную свою победу, добавила. – Просто не хочу сегодня выслушивать угрозы. Сегодня ведь День влюбленных, а не День маньяков, верно? – мне пришлось буквально выдернуть из-под руки Дариана коробку, которую он прижимал к столешнице. С вызовом открыв её, я сдвинула брови, увидев в ней мобильный телефон, стоимость которого никак не вписывалась в мой прожиточный минимум. – Да ты по-крупному умеешь мелочиться.

– Теперь хотя бы всегда будешь в зоне действия сети.

– И смогу поставить нормальный пароль, чтобы никто из Риорданов не смог его взломать, – размахнулась по часовой стрелке телефоном в вытянутой руке я. Я уже пообещала принять подарок, поэтому моё отступление назад выглядело бы глупо, а выглядеть в глазах Дариана глупой я хотела едва ли не меньше, чем освободиться от него. – Буду в нём строчить сообщения только влюблённым в меня парням…

– Послушай!.. – с вызовом начал Дариан, резко притянув меня к себе за талию.

– Не переживай, я и тебе напишу, – хитро заулыбалась я. – Я ведь сказала: “Только влюблённым в меня парням”.

Дариан продолжал до боли сжимать мои рёбра.

– Тебе приносит удовольствие одна только мысль о том, что я могу быть в тебя влюблён?

– Обычно эта мысль приносит мне только разочарование, – призналась я, продолжая светиться коварной улыбкой. – Кому захочется быть повязанной с человеком, у которого на лицо все признаки маниакальной влюблённости? Но сегодня, в честь праздника, я позволю себе насладиться твоей увлечённостью мной. Сказать тебе, что я написала Дункану? – я играла с огнём, но не могла остановиться, продолжая всё задорнее улыбаться. Дариан, смотря на меня сверху вниз, сверлил меня испытывающим взглядом, впиваясь своими сильными руками в мои начинающие гореть бёдра. – Я написала ему, чтобы встал в очередь… Но даже не надейся, что в этой очереди ты можешь быть первым.

– Ты так и не поняла, что я вне очереди, – Дариан до боли сжал мои ягодицы. – После меня кабинет закрыт и никто больше в него уже не войдёт, – он начал сжимать и разжимать мои ягодицы. – Только я могу сюда входить и выходить… Когда захочу, как захочу и сколько захочу…

В этот момент от услышанного мне вдруг захотелось смести со столешницы всё лишнее, сесть на неё и, избавившись от ограждающей нас друг от друга одежды, раздвинуть ноги, чтобы потом впиться в Риордана губами, ногтями, зубами… Но где-то вдалеке, на лестнице, послышались шаги Ирмы, и мне, через невероятные волевые усилия, пришлось отстраниться от Дариана, перед этим сказав ему полушёпотом:

– Ты даже не представляешь, в какой кабинет ты попал. Это не кабинет – это камера пыток.

– А кто тебе сказал, что пытать будешь ты, а не тебя? – заигрывающе ухмыльнулся он, и моё сердце вдруг ёкнуло. Вновь. Впервые с того момента, когда я наблюдала за тем, как Дариан размешивал для меня жаропонижающее. Ёкнуло так, будто было способно пережить икоту не смотря на то, что уже целое десятилетие загибается в астматическом припадке боли. Будто было способно на что-то, что не способно выжить в столь суровых условиях. На каплю в море. Каплю, которую можно заметить только во время её падения в центр всепоглощающей стихии. От капли исходят волны. Сначала видимые, они всё равно превращаются в ровную гладь. Превращаются в ничто, внутри бескрайнего ничего.

Глава 78.

– Я думала, ты не пьёшь, – заметила Ирма, наблюдая за тем, как я разливаю по бокалам глинтвейн, пока Дариан проверяет домашний шоколад моей работы на готовность.

– Не пью, но не это.

– То есть, ты всё-таки пьешь.

– Ну как пью… Спиваюсь периодически.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно.

– Но ты ведь не как твоя сестра Миша?

– Я хуже.

– Вот как, – в удивлении вздёрнула брови девчонка. – И чем же ты хуже?

– Всем.

– То есть ты – латентная пьянчужка?

– Настолько латентная, что по мне и не скажешь, – ухмыльнулась я.

– Послушай… Вот у тебя такая ситуация…

– Какая? – наливая второй бокал, даже не напряглась из-за начальных слов девчонки я.

– Ну, ты выжила в аварии, в которой погибли твоя мать и старший брат, уже десять лет твой брат-близнец не выходит из комы… А ты никогда не думала о самоубийстве?

– Ирма! – Дариан буквально громом снизошёл на сестру, забрав из моих рук второй бокал с глинтвейном.

– Для того, чтобы умереть, нужно быть живым, – отчего-то совершенно спокойно, хотя и с определённой долей отстранённости, ответила я, уже наполняя третий бокал. – Ну, или хотя бы чувствовать себя живым. Что у нас с шоколадом?..

– Замёрз, но не до конца, – отозвался зашедший за мою спину Дариан, доставший из холодильника поднос с мелкими формочками, заполненными шоколадной массой.

Если бы я только знала, что мои слова о том, что я не чувствую себя живой, могут нанести кому-то в этой комнате серьёзный удар, я бы промолчала. Однако слова были сказаны, и Дариан их услышал, а я в последствии так и не узнала о том, что моя давно онемевшая от своей силы боль, в итоге оправдает моё каменное сердце в его глазах. Я не хотела оправдываться и тем более не хотела, чтобы ко мне испытывали жалость. Жаль только, что мои желания не совпали с реакцией находившихся со мной в одной комнате людей. Ирма тоже ощутила мою боль, но лишь на одну секунду, которой ей неожиданно хватило, чтобы понять, что она – самая счастливая сестра самого заботливого брата. Ей было страшно думать о том, как бы она жила, погибни Дариан или впади он вдруг на всю жизнь в кому. От одной только мысли об ужасе моего положения, по коже подростка пробежались мурашки, оставшиеся никем в этой комнате незамеченными.

В момент, когда я дала один из самых честных ответов в своей жизни, каждый из нас троих в какой-то степени остался незамеченным и не заметившим. Люди-невидимки.

Каждый из нас попробовал по одной шоколадной конфете, которая, после попадания в рот, из-за недостаточного замерзания мгновенно превращалась в шоколадную помадку. И если шоколадом мы так и не увлеклись, глинтвейн мы вылизали до последней капли, в итоге открыв ещё одну бутылку Vega Sicilia Unico из закромов Дариана. Правда, допить нам бутылку Дариан так и не дал, случайно столкнув её со столешницы, буквально омыв и осыпав кухонный пол дорогим вином и прозрачными осколками. Убирать пришлось тому, кто в жизни хотя бы раз держал в руках швабру, так как Риорданы даже не представляли, какой стороной её правильно брать, хотя Дариан и строил из себя героя, способного справиться с любой палкой. В итоге он и закончил начатую мной уборку, пока мы с Ирмой сидели на столешнице, допивая остатки выжившего вина. Не то чтобы я стала спокойно относиться к подростковому алкоголизму, просто Ирме не досталось больше одной порции глинтвейна и ста грамм вина, так что меня это по крайней мере не раздражало. Да и потом её старший брат был не против, а если не против брат, значит не против и компаньонка…

Всё-таки, не смотря на небольшое количество выпитого, вино положительно подействовало на моё настроение. Я улыбалась Риорданам, Риорданы улыбались мне, я в который раз задумывалась о том, что Дариан платит мне неоправданно большие деньги за мои услуги, суть которых заключаются в присмотре за здравомыслящим подростком (временами я и вправду считала Ирму здравомыслящей). Однако я снова напомнила себе о том, что заработную плату Дариан зафиксировал за мной прежде, чем затащил меня в постель, поэтому вновь расслабилась, решив, что присутствие на всех внешкольных занятиях Ирмы, проверка её домашних заданий, выслушивание её капризов и бесконечные сопровождения её на шопинге – это не так уж и мало, чтобы иметь право не считать себя бесполезной вещичкой, служащей лишь для украшения особняка Риорданов.

В итоге потратив полчаса на раздумье о своей надобности в этом доме, я пришла к выводу о том, что я нужнее, чем уборщица, дважды в неделю протирающая несуществующую здесь пыль, или помощник повара, кружащий вокруг Джины со специями и тарелками. Даже садовник зимой получал столько же, сколько работая летом в саду, при этом появляясь в особняке всего пару раз в неделю и ничего не делая, если только не приходилось расчищать снег. Да, я определённо была не одинока.

Впрочем об одиночестве этим вечером не шло и речи. После глинтвейна мы все были “навеселе”, а до окончания моего рабочего дня оставался час, поэтому неудивительно, что пять партий в нарды в итоге закончились для единоличного победителя побоями. Мы с Ирмой играли вдвоём против него одного, тщательно продумывая каждый наш шаг, поэтому, когда Дариан в наглую обыграл нас в пятый раз подряд, мы на удивление одновременно ударили по флангу противника. Бой мог бы показаться неравным – двое на одного – если бы Дариан не применял всю свою силу. Сначала, правда, он прикрывался, лишь изредка отвечая шлепками на нашу беспощадную атаку, но когда он тоже взял в руки диванную подушку и одним только ударом сшиб Ирму с ног, я, встретившись с ним взглядом, сразу же подняла руки вверх, выпустив при этом свою подушку, тем самым демонстрируя свою капитуляцию.

– Ладно, мне пора домой, – сквозь сжатый смех выдавила я, боковым взглядом заметив, как стоящий в пяти шагах от меня Дариан, развернулся к нам с Ирмой спиной, чтобы кинуть свою подушку обратно на диван.

– Подожди… – начал он, но прежде чем успел договорить, в комнате раздался страшный треск.

В момент, когда я от испуга подпрыгнула и обернулась, Дариан уже падал ничком на диван.

– Что произошло? – приглушённым от испуга тоном спросила я, посмотрев на замершую Ирму, держащую перед собой доску для игры в нарды.

– Я ударила его по голове, – ошарашенно произнесла девчонка, округлив свои и без того огромные голубые глаза. – Я не думала, что он отключится от такой мелочи…

– Ты что, прикончила брата? – с сарказмом, возникшим от потрясения, поинтересовалась я едва не икнув.

– Что?! – Ирма в мгновение ока побледнела, сделав шаг назад. – Таша, он не дышит…

– Что?.. – на сей раз побледнела я. – Ты ведь всего лишь по голове его немного приложила.

– Но ведь он не дышит… – сделав ещё один шаг в мою сторону, окончательно перешла на шёпот девчонка. – Таша… Таша, срочно звони в скорую! – неожиданно прокричала мне прямо в ухо она.

– Подожди! – отстранившись от Ирмы, словно от больно бьющего в перепонки рупора, я быстро подскочила к лежащему ничком на диване Дариану, лицо которого было закрыто его длинными волосами. – Дариан… Дариан?.. – я дотронулась до его плеча, но он не пошевелился.

– Я его прикончила! – в истерике вскрикнула Ирма. – Я слишком сильно его ударила! – не успокаивалась она.

– Дариан! – едва ли не сильнее Ирмы испугалась я, начав убирать с его лица волосы.

Не прошло и пяти секунд, когда я едва не скончалась на месте от рваного крика Дариана, прозвучавшего как рычащее: “Ааааа!”.

– Ааааа! – завизжала в ответ я, резко отстранившись назад. Но Дариан, всё ещё крича своё: “Ааааа!” – громче меня, схватил меня за предплечье, что вызвало в моём подсознании новую волну паники, отчего я ещё громче закричала в ответ своё личное: “Ааааа!”.

Ирма, всё это время находящаяся на моей стороне, неожиданно переметнулась на сторону оппозиции, продемонстрировав своё предательство бросив в меня ту самую подушку, которой минутой ранее избивала своего брата. Благодаря вмешательству Ирмы Дариану практически удалось повалить меня на пол, но я вовремя дёрнулась в левый бок, отчего смогла привстать на ноги, но в тот же момент Дариан, обойдя меня сзади, сделал мощный захват, тем самым блокировав движения моих рук. Ирма всё ещё не переставала бросать в меня подрят диванные подушки по одной, но вдруг замерла с одной из них в руках. Лишь спустя секунду я поняла, как это выглядит со стороны. Дариан, обняв меня сзади, в порыве баловства зарылся лицом в мои волосы и вдохнул их запах – кажется, это заметила не только я. Со стороны мы с ним наверняка могли кому угодно показаться “счастливой парочкой”, наслаждающейся объятиями друг друга.

Нам понадобилась секунда, чтобы отреагировать на онемевшую Ирму. Дариан резко выпустил меня из объятий и мы разошлись друг от друга в разные стороны. Момент был определенно неловким и, чтобы максимально его сгладить, я, не останавливаясь, отправилась к выходу.

– Ты изначально была с ним за одно, – обернувшись, но не останавливаясь, обвинила Ирму в предательстве я.

– Да не обижайся, он ведь мой брат, – сразу же начав оправдываться, опустила подушку в своих руках девчонка. – И потом это того стоило. Ты ведь впервые в жизни так смеялась, – направилась вслед за мной она.

– Может быть я тебя поражу, но не впервые. Помимо моей работы, которая представляет собой нянченье с вами обоими, у меня ещё и личная жизнь есть.

– Хочешь сказать, что ты в своей “личной жизни” часто смеёшься? – поинтересовался Дариан, по-видимому тоже решивший меня проводить до выхода.

– Может расскажем ей? – хитро заулыбалась Ирма, скрестив руки на груди, уже наблюдая за тем, как я обуваюсь.

– Что расскажете? – разогнувшись и взяв в руки шарф, поинтересовалась я.

– Мы с Дарианом поспорили на десятку, сможем ли мы сегодня тебя заставить смеяться в голос.

– Вот как, – хмыкнула я. – И кто выиграл?

– Дело в том, что мы оба ставили на то, что сможем, – сдвинув брови, серьёзным тоном произнёс Дариан, зачем-то протянув ко мне ладонь.

– Да, мы поставили на то, что ты не такой уж и законченный камень, чтобы мы не смогли тебя не заставить рассмеяться, – Ирма зачем-то протянула ко мне и свою ладонь тоже.

– Чистая работа, – ухмыльнулся Дариан, после чего они дали друг другу “пять” и продолжили протягивать ко мне свои правые ладони.

– Что?.. – непонимающе вздёрнула брови я.

– Не понимаешь? – ухмыльнулась девчонка. – Ты проиграла.

– Гони каждому по десятке, – нагло улыбнулся Дариан.

– Да вы издеваетесь!..

В итоге пришлось заплатить. Каждому из Риорданов. Правда после Дариану пришлось мне заплатить за это с лихвой. После выпитого мной вина мне нельзя было садиться за руль, а после взгляда Ирмы, упавшего на обнимающие меня руки Дариана, Дариану нельзя было меня подвозить. В итоге я прождала в своей машине около десяти минут, прежде чем Дариан решил проблему, заодно отплатив мне за потерянную двадцатку.

Дариан вызвал машину с неизвестным мне водителем, после чего пересадил меня из моей машины в ту, которую он организовал. Сначала я думала, что я просто отправлюсь домой, но Дариан вдруг сел рядом со мной, после чего, постучав в окно, разделяющее задние сиденья от передних, назвал водителю неизвестный мне адрес.

– Ты оставил Ирму одну спустя десять минут после моего ухода? – напряглась я. – Она ведь не глупая, может заподозрить.

– Она начала видеозвонок с одноклассницей – весь оставшийся вечер будут обсуждать как прошёл День всех влюблённых в школе. Расслабься, – уже вкрадчивым голосом добавил Дариан, положив свою руку намного выше моего колена.

– Куда мы едем? – отреагировав на его прикосновение, томно произнесла я, когда его губы почти прикоснулись к моим.

– Продолжишь разговаривать со мной подобным тоном, и мы рискуем не доехать, – ответил Дариан, ловко расстегнув молнию на моей куртке.

Всю дорогу мы сводили друг друга с ума движениями своих рук, поцелуями и взглядами. И хотя мы доехали до места назначения относительно быстро, мне путь показался невообразимо длинным, так как всю дорогу я могла думать лишь о двух вещах: как добраться до обнажённого тела Дариана и как дотерпеть до этого момента.

В итоге за следующий час я не заметила слишком многого: как мы добрались до неизвестной мне квартиры (путь: парковка-лифт-квартира), как разрешила Дариану вести себя за руку, как очутились в спальне и как Дариан успел меня раздеть. Зато я заметила самое главное: как на выражение нашего влечения повлияло выпитое нами часом ранее вино – прежде я никогда не улыбалась в постели и не ловила подобных улыбок от Дариана. В этот же раз мы улыбались друг другу при каждой смене позы, словно всякий раз своей улыбкой обещая друг другу нечто, что нам обоим обязательно понравится.

Дариан.

Я, как обычно, прижал Ташу к себе, после чего она мгновенно заснула на моей вздымающейся груди. Вино на неё подействовало определенно лучшим образом, по крайней мере её поведение в постели заметно улучшилось.

После произошедшего сегодня между нами я знал, что засну быстро, но до последнего не мог оторвать своего взгляда от её лица. Запрокинув голову мне на плечо, во сне она отстранилась от моей груди, неосознанно позволяя мне рассмотреть каждый её изгиб: линии бровей, контуры скул и губ, изящный изгиб шеи, очертания обнажённой груди, касающейся моего тела… Глядя на эту неописуемую красоту, я задавался лишь одним вопросом: роковые женщины – кто они?

…Кем бы Таша не являлась, я знал наверняка: она – моя роковая женщина.

Глава 79.

В пять часов утра по Лондону проплыл снегопад. Я бы не узнала об этом, если бы не проснулась от странного толчка, но не телесного, а душевного, будто в мою грудь врезался невидимый импульс… Просто дёрнулась во сне – такое ведь с каждым бывает.

Неизвестные мне электронные часы на неизвестном мне комоде показывали 05:01, за газовыми тюлями, в огромных панорамных окнах танцевали пушистые и большие белоснежные снежинки, беззвучно падающие с небес…

…Я заснула так же быстро, как и проснулась…

Повторно я проснулась в 07:02, на сей раз не от толчков, а оттого, что больше не могла спать. Я словно выспалась на десять лет вперёд и теперь мои душа и тело требовали максимального бодрствования.

Аккуратно покинув постель, чтобы не разбудить крепко спящего Дариана, я на цыпочках вышла из спальни, по пути собрав всю свою разбросанную по полу одежду. Зайдя в ванную, я кое-как привела себя в порядок и оделась, после чего осторожно вернулась обратно в гостиную.

В итоге у меня получилось незаметно ускользнуть из квартиры, хотя из дома выйти незамеченной мне всё же не удалось – консьерж, на всякий случай одаривший меня утренним приветствием, с определенной долей любопытства проводил меня своим оценивающим взглядом. Он подумал, что девушки с моей внешностью обычно не одеваются так бюджетно, что определённо является подозрительным, однако никто кроме его самого не узнал о его мыслях.

Выйдя на тротуар, я замерла. Температура воздуха была плюсовой, из-за чего предрассветный снег теперь таял и заливал улицы города серебристыми кристаллами, сбивающимися под ногами прохожих в шуршащую кашицу. Поднялся густой туман. Зрелище было завораживающим.

Мой телефон зазвонил прежде, чем я сделала шаг дальше по тротуару.

– Кристофер? – подняв трубку, удивлённо произнесла имя звонящего я, так и не успев составить маршрут от своего местонахождения до поликлиники. Суббота – наш с Хьюи день.

– Таша, привет… Не спишь?

– Нет, я стою посреди Лондона, – ответила я, подсознательно отметив, что факт моего утреннего нахождения в центре города меня воодушевляет.

– Ты в Лодоне? – заметно приободрился звонящий. – Замечательно! Можешь подъехать к нам в кафе “Синий лотос”, по тому адресу, что я тебе выслал?

– Да, конечно… – я посмотрела на экран своего нового, ещё не побитого временем и моей неосторожностью мобильного. – Скоро буду.

Только словив такси я вдруг поняла, что тон Кристофера мне не понравился. Но было что-то ещё, что меня напрягало… Мне понадобилось около минуты, чтобы понять, что Крис попросил подъехать “к ним”, а не “к нему”. Он был не один.

К моменту, когда я добралась до “Синего лотоса”, я уже была уверена в том, что помимо Кристофера встречусь и с его сыном, и я не ошиблась – Маверик действительно сидел за просторным круглым столом кафетерия – однако помимо отца и сына Грант за столом находился ещё один человек. Ирма Риордан.

– Что случилось? – расстегнув свою чёрную парку и подойдя к столу впритык, поинтересовалась я, после чего опустилась на один из двух свободных стульев.

– Я заблудилась, – пожала плечами Ирма.

– Заблудилась? – сдвинула брови я, отчего-то резко не настроенная на дружеские разговоры. Возможно я просто предчувствовала неприятности. – В смысле “заблудилась”?

– Я посреди многомиллионного города, – напомнила Ирма.

– Да, но как ты сюда попала? Вчера вечером мы ведь… Ты ведь не собиралась в Лондон, насколько я помню, – вовремя прикусила язык я, едва не растрезвонив вслух о том, что вчера вечером покинула поместье в компании Дариана.

– Я не знаю…

– В смысле не знаешь? – продолжала давить я.

– Таша, она действительно не знает, – посмотрел на меня красноречивым взглядом Крис. Я замерла, внимательно вглядываясь ему в глаза, но краем уха продолжала слушать Ирму.

– Мне просто срочно захотелось покинуть дом. Я доехала до окраины Лондона на электричке, затем пересела на автобус и кружила-кружила-кружила…

– Ты кружила? – перевела взгляд на девчонку я.

– Да…

– Но зачем?

– Я просто хотела двигаться и ничего не могла с этим поделать. А потом я поняла, что замёрзла и кроме сдачи от той десятки, которую выиграла у тебя накануне, и мобильного телефона, у меня на руках больше ничего нет.

– И когда же ты это поняла? – напряглась я.

– Час назад, – посмотрев на часы, тяжело выдохнул Кристофер.

– Час назад?.. – уставившись на Криса только и смогла выдавить я, после чего вновь перевела взгляд на Ирму. – Во сколько же ты ушла из дома?

– Не знаю, – невозмутимо пожала плечами девчонка.

– То есть она целую ночь бродила по Лондону… – я вновь уставилась на Кристофера, но все уже сосредоточили внимание на остановившемся позади меня официанте.

– Я ведь просила не звонить Дариану! – вдруг воскликнула Ирма, с досадой посмотрев на Кристофера.

– Папа ему не звонил, – спокойно пожал плечами голубоглазый мальчишка, являющий собой едва ли не точную копию Кристофера. – Это я ему написал сообщение.

Боковым зрением заметив, как Дариан опускается на стул слева от меня, я произвела глубокий выдох и закрыла глаза.

Ну почему все мои дороги неизбежно вели к нему???…

Сын Кристофера явно стремился поразить нас своими высказываниями относительно всего произошедшего, вот только его отец поспешил ретироваться прежде, чем тот успел бы натрепать лишнего. В итоге мы вновь остались наедине: Ирма, Дариан, я и моё желание провести выходные без первых двух участников случившегося сборища.

Впрочем, спустя полчаса после появления Дариана началось какое-то логическое “рассасывание” сложившейся ситуации, благодаря которому я перестала чувствовать себя ответственной за происходящее и с уверенностью расслабилась. Выяснилось, что психолог, который прежде работал с Ирмой, вернулся обратно к себе на родину, в Исландию, а личный доктор Риорданов, с которым я имела честь познакомиться во время своей простуды, решил после своего предновогоднего развода загрузить себя работой, из-за чего устроился на дополнительную ставку как раз в ту самую поликлинику, которая каждую субботу была мне нужна, словно баллон с кислородом. В общем, мой ежесубботний путь совершенно непостижимым образом пересёкся с путём Риорданов, о чём они, благо, даже не подозревали. А так как нам, по сути, было по пути, я не стала сопротивляться их маниакальному желанию втянуть меня во всю эту историю с дромоманией Ирмы.

Необходимого доктора мы нашли сразу. Вернее сказать, он нашёл нас сам, стоило Дариану только упомянуть в телефонном разговоре с ним о том, что мы направляемся в его сторону.

Всего за один час Ирма прошла все возможные и невозможные обследования, сдала все возможные и невозможные анализы, и уже спустя пятьдесят пять минут получила твёрдую пятерку по всем физическим параметрам – здорова как бык. Оставалось только узнать, что у неё с нервной системой, но на этом этапе квеста я решила слиться прежде, чем меня бы уволокли из необходимой мне точки в противоположный конец города лишь для того, чтобы я вновь сидела в прохладном холле какого-нибудь медицинского центра и читала глянцевые журналы. Дальше наши пути расходились: я оставалась в поликлинике для бюджетников, Риорданы уходили из неё с твёрдым намерением никогда больше не переступать порог лечебного заведения для обычных смертных, даже не смотря на то, что здесь “подрабатывает” их многоуважаемый семейный доктор. Собственно о расхождении наших путей я и решила сообщить Риорданам уже на первом этаже, остановившись на ресепшене, на котором Дариан принимал из рук медсестры идеальные снимки головного мозга Ирмы, которому только розовых блёсток не хватало для пущего эффекта демонстрации её спартаковского здоровья.

– Вы, пожалуй, езжайте, а я останусь здесь, – положив руки в карманы своей парки, перешагнула с пятки на носок я.

– Останешься?.. – Дариан с подозрением посмотрел на меня, принимая из рук медсестры огромных размеров конверт (уже третий по счёту).

– Зачем? – сразу же встряла Ирма.

– У меня здесь… – я поджала губы. – Подруга работает.

– Подруга? – с подозрением переспросил Дариан.

– Но Нат – учитель французского, а Коко – официантка, – заметила Ирма. – Как зовут твою подругу?

– Ирма… – начала я, но девчонка меня оборвала.

– Так и знала, – уперлась руками в бока Ирма, после чего, сделав глубокий вдох, повторила. – Так и знала, что речь идёт о друге. Колись, кто он?

Я перевела взгляд на прозрачные раздвижные двери выхода. Из-за нависших над городом свинцовых снеговых туч и режущего глаза света ионных ламп, создавалось впечатление, будто утро больше не настанет никогда.

– Я останусь здесь, – решила повторить я, переведя свой взгляд на Дариана. Говорить о том, что с утра я не попрощавшись ушла от него, чтобы прийти именно сюда, я не собиралась, как и о причине своего “побега”.

Дариан уже хотел мне что-то ответить, когда за его спиной появился хорошо знакомый мне, слегка заносчивый доктор немногим старше тридцати.

– Таша, откуда Вы узнали? – мгновенно наехал на меня доктор Аддерли, словно словил за руку воровку, стащившую из его аптечки последний на всю поликлинику нашатырь.

– Доктор Аддерли… – с ответным наездом поздоровалась я, не понимая причин его интонации.

– А вот и друг, – весело подмигнула Дариану Ирма, на что Дариан никак на это не отреагировал.

– Я ведь весь персонал предупредил о том, чтобы родственников не оповещали о его состоянии, пока мы не убедимся в его стабильности. В конце концов, он ведь десять лет пролежал под аппаратом…

Что?..

Что он сказал?..

От услышанного у меня мгновенно перехватило дыхание…

Он говорил о Хьюи?..

С моим братом произошло что-то страшное!..

– Вы… – единственное, что я смогла выдавить из себя, мгновенно смолкнув и ощутив, как моё тело холодеет.

По-видимому доктор воспринял мою реакцию за протест, так как за последние десять лет нашего знакомства он уже привык к тому, что я подвешена на язык куда лучше его пациентов. На протяжении последних десяти лет доктор Аддерли знал всё о состоянии моего брата… Теперь же что-то случилось… Я это видела в его глазах… Он никому до сих пор не сказал о том, что Хьюи…

Что с ним произошло?!..

– Раз уж Вы здесь, – глубоко выдохнул Аддерли, заранее сдавшись в битве, в которую я даже не успела вступить, – думаю, Вам можно его увидеть. Только отнеситесь к этому спокойно. В конце-концов, десять лет прошло… И всё же Вы скажете, кто из медперсонала уведомил Вас без моего на то разрешения, – доктор Аддерли отправился в сторону лифта, а я так и осталась стоять, словно вкопанная, с бледной маской ужаса на лице.

– Мисс Палмер, Вы идете? – вдруг окликнул меня доктор, буквально вытащив меня своим голосом с того света.

Нет… Только не сегодня… И не завтра… И вообще никогда… Хьюи не может со мной так поступить… Он не может умереть раньше меня… Только не он!..

Дариан зачем-то схватил меня за локоть, передав огромные конверты со снимками Ирме. Лишь спустя секунду я поняла, что он помогает мне развернуться и отправиться за доктором. Когда я это осознала, я сразу же освободила свою неожиданно онемевшую конечность из его хватки.

В лифте, кроме доктора Аддерли, меня, Дариана и Ирмы, был ещё один человек. Кажется, женщина. Кажется, тоже в белом халате. Я не обратила внимания…

В пространстве лифта повисла гробовая тишина. Я решилась заговорить только после того, как на третьем этаже “лишняя” женщина вышла из лифта и мы остались вдвоём. Я и доктор Аддерли. Других людей для меня в этот момент не существовало.

– Хьюи умирает? – не своим голосом, словно замерзшим и треснувшим, наконец спросила я. – Он… Он умирает?.. – я не собиралась плакать, но вдруг неожиданно начала задыхаться – меня словно накрыл удушающий приступ неизвестной мне астмы. – Он ведь ещё не умер?..

– Ваш брат не был живее в течении последних десяти с половиной лет, – неожиданно заулыбался мне Аддерли. – Он пришёл в себя.

– Пришёл… – я окаменела.

– О его состоянии пока рано говорить что-то конкретное, – начал доктор, выйдя из лифта на знакомом мне этаже. Не знаю, как так вышло, но из лифта я вышла последней. Сначала доктор, затем Дариан с Ирмой, и потом только я, на своих негнущихся ногах. – Делать прогнозы заранее я не берусь… – продолжал Аддерли, быстрым шагом идя по направлению к до боли знакомой мне палате.

Я старалась не отставать от уверенно идущих впереди меня людей, но слова доктора Аддерли неожиданно превратились в белый шум, моё учащенное дыхание окончательно перестало соответствовать моему отсутствующему сердцебиению, а мой взгляд начала застилать густая белоснежная пелена, пронизанная пульсирующими чёрными точками…

– Таша?.. – вдруг окликнул меня обернувшийся Дариан.

…Так и не сбавив своего шага, я упала лицом в пол.

Кажется, я задохнулась.

***

Конец второй книги.

Продолжение следует…

***

Content

Dar Anne Объятые пламенем [СИ]

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

Глава 26.

Глава 27.

Глава 28.

Глава 29.

Глава 30.

Глава 31.

Глава 32.

Глава 33.

Глава 34.

Глава 35.

Глава 36.

Глава 37.

Глава 38.

Глава 39.

Глава 40.

Глава 41.

Дариан.

Глава 42.

Глава 43.

Глава 44.

Глава 45.

Глава 46.

Дариан.

Глава 47.

Глава 48.

Глава 49.

Глава 50.

Глава 51.

Дариан.

Глава 52.

Глава 53.

Глава 54.

Дариан.

Глава 55.

Глава 56.

Глава 57.

Глава 58.

Глава 59.

Дариан.

Глава 60.

Глава 61.

Глава 62.

Глава 63.

Глава 64.

Глава 65.

Глава 66.

Глава 67.

Глава 68.

Глава 69.

Глава 70.

Глава 71.

Глава 72.

Глава 73.

Глава 74.

Глава 75.

Глава 76.

Глава 77.

Глава 78.

Дариан.

Глава 79.