Мишель Валентайн

Феноменальный Икс

Любое копирование без ссылки на переводчиков и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

Анна

Нет лучшего способа испортить идеально мирный полет, как весь путь провести между двумя совершенно незнакомыми людьми. Я всегда занимаю места у прохода или у окна, но этот рейс был переполнен людьми, и бесполезная дамочка у стойки регистрации сказала мне, что других мест нет.

Пожилой джентльмен слева продолжает поглядывать на меня и улыбаться, вероятно, надеясь, что я заведу с ним светскую беседу, но я просто не в настроении быть доброжелательной. Я оставляю Портленд, оставляю позади жизнь, которую знала, и чувствую, что единственная вещь, на которую я сейчас способна — это молчать и молиться, надеясь, что это было правильным решением.

Сегодня утром мой отец выдал бурную лекцию, подробно объясняя мне, какой, оказывается, я ужасный человек, когда сказала ему о своем десятичасовом рейсе в Детройт, чтобы жить с его сестрой, моей эксцентричной тетей Ди. Мои родители — особенно отец — всегда управляли моей жизнью. Именно поэтому я уезжаю.

Я следовала указам отца двадцать один год, и это не принесло мне ничего, кроме страданий. Я готова принимать собственные решения в том, что лучше для меня.

В то время как другие пассажиры рассаживались, я быстро пролистала свои сообщения. Они так и пестрят гневом отца.

«Прекрати этот абсурд с обновлением своей жизни и вернись в дом, которому принадлежишь, где ты в безопасности» — писал он миллионами различных вариаций.

Я покачала головой и закрыла свой телефон, прежде чем вложила его в карман спинки сиденья передо мной. «Папа, я не могу» — бормочу про себя.

Мать и её сыновья-близнецы расположились на трех креслах передо мной. Они сидят в первом ряду около стены, которая отделяет первый класс, богачей, которые могут позволить себе такие билеты — от остальных, нас, смиренных пассажиров автобусов.

Прикидываю на глаз, что близнецам примерно двенадцать или около того. Их каштановые волосы торчали из-под одинаковых бейсболок, которые мальчики глубоко натянули на головы. Кепки в одной тематике с красными рубашками с изображениями какого-то парня-борца. Я помню, как мы с моим младшим братом смотрели телевизионное шоу, когда последний проходил через фазу любви к такому роду вещей.

В этот момент я замечаю очень высокого, широкоплечего мужчину в джинсах и голубой рубашке на пуговицах, с засученными рукавами по локоть, вошедшего в самолет. Даже с рубашкой на нем я могу утверждать, что под ней находится гора мышц. Было видно, как натянулась ткань против его грудных мышц и бицепсов. Сложные татуировки покрывают каждый дюйм его открытой кожи на руках, и я немедленно понимаю, что он из тех парней, о которых моя мать всегда меня предупреждала — они ничего не делают, чтобы уменьшить свою привлекательность.

Я прикусываю губу, когда мои глаза сканируют его дальше, и отмечаю темные волосы на голове. Немного длинные, они уложены в совершенном беспорядке. Мощная линия подбородка слегка покрыта щетиной, как будто он забыл побриться сегодня утром, и тот факт, что его нос не идеально прямой — он был сломан раз или два — делает мужчину ещё привлекательнее.

Опаснее.

То, как он ведет себя, дерзко вскинув подбородок, излучает уверенность. Все в нем говорит, что ему нет ни до кого дела, и это является самой привлекательной чертой в мужчине. И, это тело…

Ох!

Оно невероятно восхитительно и принадлежит обложкам журналов. Мужчина создан для сотен тысяч женщин, чтобы они наслаждались, пожирая его глазами, потому что на самом деле, это именно то, что я сейчас делаю.

И я наслаждаюсь каждой минутой.

Мое сердце замирает на миг, когда этот мужчина встречается глазами со мной. Когда я не сразу отворачиваюсь, небольшой намек на улыбку играет на его полных губах. Все ещё загипнотизированная, я вдруг поняла, что до сих пор думаю о его теле. Я закусила губу.

Он подмигнул мне, будто точно зная, что творится в моей голове, прежде чем проскользнул в пустой ряд сидений в первом классе. Короткий, худой мужчина с маллетом[1] на голове и бородой занимает место у прохода рядом с ним.

Я опускаю голову на спинку сиденья и вздыхаю, ощущая жар в щеках. Этот мужчина опасно сексуальный и определенно не мой тип.

Два мальчика передо мной начинают махать руками над головой.

— Икс! Икс! Вернись сюда! Можем ли мы получить ваш автограф?

Буква Икс (Х) — все, что я слышу, когда они кричат снова и снова, пока маленький парень, который только что сел в самолет, не оборачивается и не говорит:

— Не сейчас, ребята. Феноменальный Икс пытается отдохнуть.

Горячий парень рядом с ним, должно быть, и есть этот «Феноменальный Икс», потому что он наклоняется к маленькому парню и что-то говорит сразу же после того, как последний предупреждает детей. Маллет-мэн кивает, прежде чем повернуться обратно к двум близнецам.

— Дайте какую-нибудь вещь, и Икс подпишет её для каждого из вас.

— Заметано! — восклицает один из мальчиков, и близнецы дают друг другу пять.

Остальная часть пассажиров начинает шуметь, когда узнает, что знаменитость находится на борту самолета. И хотя я считаю, что мужчина чрезвычайно привлекателен, я понятия не имею, кто он такой, поэтому меня это не особо тревожит. У меня слишком много проблем, чтобы быть заинтересованной в каком-то парне, который никогда не уделит мне ни минуты своей жизни. Вскоре образовалась целая кипа вещей, которую люди начинают передавать в первый класс, чтобы Икс их подписал. Мне почти жаль этого парня, так как это продолжается до взлета и в течение какого-то времени в воздухе. Бедного парня, возможно, схватит писательская судорога, пока завершится полет.

Мы взлетели после того, как я отказалась от предложенного стюардессой напитка, старик рядом со мной заказа томатный сок. Я откидываю голову и закрываю глаза, стараясь не думать о сотне СМС от отца, вероятно, отправляющего мне снова и снова сообщения о том, что я бегу от своих проблем и обязана вернуться домой. Это не то, о чем я хочу продолжать дискуссировать.

Я резко открываю глаза, когда что-то холодное и мокрое охватывает ноги. Моя челюсть почти отваливается, когда я обращаю взор на колени, покрытые томатным соком.

Это происходит не со мной.

Сок капает на пол, и я опускаю взгляд вниз на свои ботинки и сумку под сиденьем впереди меня — все облито красной жидкостью. Я нажимаю на кнопку вызова стюардов, чтобы с их помощью почиститься, стараясь держать при этом руки подальше от тела.

Пожилой человек рядом со мной хмурится, когда приподнимает вверх свои очки, чтобы осмотреть ущерб, причиненный мне.

— Мне очень жаль, юная леди. Эти старые глаза не видят, как раньше. Я не хотел допустить такого.

Я вижу искренность на его лице и натягиваю небольшую улыбку, потому что не хочу, чтобы он чувствовал себя ещё хуже.

— Такое бывает со всеми. Не беспокойтесь.

Стюардесса подходит к нашему ряду и наклоняется, взглянув на меня сверху вниз.

— О, Боже, похоже, у нас здесь случился томатный потоп.

Я смотрю на неё и удивляюсь, как она может быть такой спокойной в этой ситуации, но, по-моему, эта стюардесса как раз тот тип женщин, которые не заводятся так легко. В её прическе нет ни одного неаккуратно лежащего волоса, а её голубые глаза искрятся добротой.

Я смотрю на свою грязную одежду.

— Не могли бы вы дать мне полотенце или что-то ещё? Я искала, во что переодеться, но у меня ничего нет.

— Идемте со мной, посмотрим, что мы можем вам предложить, — отвечает она.

Я киваю, благодаря её за помощь.

— Спасибо.

Во всяком случае, хоть что-то, не пахнущее гнилыми помидорами, чтобы прожить остальные три часа полета. Я смотрю на пожилого человека рядом со мной.

— Вы не возражаете?

Он начинает подвигаться.

— Конечно, нет, юная леди.

Я следую за стюардессой через секцию первого класса в передней части самолета. Она достигает склада с газированными напитками и протягивает мне содовую вместе с горсткой простых белых тряпок для мытья посуды.

Девушка хмурится.

— К сожалению, это не так много, но попробуйте промокать их как можно лучше. Устранение запаха сделает ваш полет более комфортным. Я бы разместила вас в первом классе, так как я уверена — ваше место в полном беспорядке, но, к сожалению, здесь все занято.

— Она может сесть здесь, — произнес глубокий, низкий голос.

Когда я поворачиваю голову, мой взгляд встречается с парой самых сияющих голубых глаз, которые я когда-либо видела. Они практически прозрачные. Если я думала, что мужчина был привлекателен, рассматривая его на расстоянии, то сейчас это не шло ни в какое сравнение с тем, что предстало моему взору на данный момент, когда он находится вблизи. Казалось, что мой живот перевернулся, а колени стали ватными. Я сглотнула. Учитывая то, что на его ряду все места заполнены, я запутываюсь — где именно это «здесь». Может быть, он пригласит меня сидеть на его коленях следующие несколько часов, но я не могу. Его кажется слишком много для меня. Я не думаю, что смогу справиться с кем-то таким… горячим.

— Вы хотите отдать свое место ей, мистер Колд? — спрашивает стюардесса.

Он качает головой.

— Нет, мой менеджер сделает это.

Голова Маллет-мэна дергается к нему.

— Я?

Мистер Колд наклоняет шею и смотрит на него сверху вниз настолько ужасающим взглядом, что это почти страшно.

— Какие-то проблемы?

— Н-нет, конечно нет, Икс, — заикается Маллет-мэн, словно испуганный человеком зверь, — она может занять мое место.

Мистер Колд дернул подбородком, указывая назад.

— Так свали отсюда.

Маллет-мэн быстро собирает свои вещи и направляется к моему залитому соком месту, не говоря ни слова. Я смотрю на стюардессу, но она просто пожимает плечами и идет обратно, чтобы продолжить раздавать напитки.

Я смотрю на пустое сиденье рядом с возможно самым привлекательным, но пугающим мужчиной, которого я когда-либо видела, и мое сердце делает двойной удар. Я могу только представить, что сделают следующие несколько часов с моей сердечно-сосудистой системой. Мое сердце не выдержит такого. Взорвется от дополнительных ударов.

Я вылила немного содовой на тряпку и промокнула ей джинсы, вытирая практически каждый дюйм штанов и рубашки. Не самое достойное первое впечатление, которое можно произвести на знаменитость, но это единственное, что остаётся, учитывая, что я на высоте тридцати пяти тысяч футов.

Я вздыхаю, а затем бросаю оранжевое полотенце в корзину и сажусь прямо.

Сидя в сером кожаном сиденье, я удивлена тем, какое здесь большое расстояние между рядами.

Мне всегда было любопытно, на что будет похож полёт в первом классе.

Взгляд мистера Колда давит на меня, как тонна кирпичей. Я знаю, что не смогу просидеть весь полёт и не вымолвить ни слова, так что мне нужно закругляться и просто поблагодарить.

— Спасибо за место. Это было очень любезно с вашей стороны.

Его глаза спустились вниз по моему телу, а затем вернулись обратно к моему лицу.

— Не стоит. Ты выглядела так, будто немного нуждалась в помощи, так что я помог.

Я перекатывала нижнюю губу между зубами, пока он продолжал прожигать меня взглядом.

Именно таким глазам люди посвящают стихи и песни. Они нежно-голубые и кристально чистые, я никогда не видела кого-то с такими опьяняющими глазами. Они почти крадут мое дыхание каждый раз, когда я смотрю в них.

Прежде чем любой из нас сказал хоть слово, кто-то передал чистый лист бумаги через мое плечо.

— Отдай это Иксу. Это для мальчика сзади.

Я беру бумагу и кладу её на столик мистера Колда.

Он кивает и начинает царапать свое имя на нескольких листах.

— Как насчет тебя?

Я выгнула бровь.

— Как насчет меня — что?

Он смотрит на меня и ухмыляется.

— Хочешь, чтобы я подписал что-то для тебя? Предмет одежды… голую кожу, возможно?

Я поморщилась, потому что точно не знаю, чем он так знаменит. Если подумать, опираясь на детские реакции, то я предположу, что он профессиональный спортсмен или типа того. Тем не менее, это не означает что мне нужно — или я даже хочу — его автограф, особенно на моей голой коже.

— Нет, но спасибо.

Он поднимает брови в удивлении.

— Такое впервые.

Внезапно, я почувствовала себя не очень хорошо. Возможно, я оскорбляла его таким поведением. Он был достаточно хорошим — если вы называете изгнание работника с его законного места в самолете нормальным — когда дал мне место в первом классе. Я должна быть благодарной.

— Мне очень жаль, это было грубо с моей стороны. Если вы хотели бы подписать что-то для меня… это было бы здорово.

Мистер Колд посмеивается, когда протягивает мне бумагу, чтобы я передала её назад.

— Не спрашивай из-за чувства долга. Я ненавижу это дерьмо. Делай, что хочешь — а не то, что люди хотят, чтобы ты делала.

Его слова ободрили меня и напомнили, что это и есть тот аргумент, который движет мной. Как хорошая маленькая девочка, я всегда делала то, что от меня ожидали. Я пошла в Христианский колледж, чтобы угодить отцу, и встречалась с парнями из церкви — все это заставлял меня делать отец. Это не сделало меня счастливой. Каждый раз, когда я хотела исследовать мир, или попробовать некоторые из различных плодов жизни, я всегда напоминала себе, что некоторые плоды мне было запрещено пробовать. Честно говоря, я всегда делала то, что мне говорили. Я делаю глубокий вдох. Пора начать жить своей жизнью на своих собственных условиях.

— Знаете, что? Вы правы. Я не хочу ваш автограф. Я даже не знаю, кто вы.

Его взгляд прилипает ко мне и моя только что приобретённая уверенность улетучивается под его тяжелым взглядом. В панике, я чувствую необходимость притормозить.

— Не поймите меня неправильно, я благодарна за место, но я не хочу автограф.

Он улыбается, и бабочки появляются в моем животе, разлетаясь по всему телу. Его прекрасная улыбка в паре с этими великолепными глазами — самая смертельная комбинация сексуальности. Я полагаю, многие женщины теряли сознание из-за этой улыбки.

— Как тебя зовут, красавица?

Мое сердце подпрыгнуло два раза, когда я с трудом сглотнула и попробовала вспомнить свое собственное имя. Эта улыбка определенно сносит мне крышу. Не то, чтобы любой мог обвинить меня. В конце концов, этот потрясающий мужчина просто назвал меня красавицей.

— Анна Кортес.

Его глаза засветились.

— Кортес, — повторяет он.

Мое имя звучит из его уст так чувственно и сладко.

— Это испанский?

— Да, — отвечаю я кратко, — это означает «вежливый».

— Ах, нахальная и умная, я вижу, — подразнил меня мистер Колд. Или, по крайней мере… Я думаю, что он шутит. Не казалось, что он пьяный или ещё что-нибудь, потому что он всё ещё ухмылялся.

— Приятно с тобой познакомиться, Анна Кортес.

— Взаимно, мистер…

Вот черт. Я должна назвать его мистер Икс? Или мне называть его мистер Колд, как? Я ненавижу, когда застреваю в этих неудобных ситуациях общаясь.

К счастью для меня, он прерывает мою паузу.

— Можешь называть меня Ксавьер.[2]

До меня начинает доходить.

— Вот откуда происходит Икс?

— Да.

Я облизнула губы, прежде чем поинтересовалась вслух:

— Как насчет «Феноменальной» части?

Его глаза опустились вниз к моим губам, а затем снова вернулись в исходное положение.

— Я мог бы рассказать тебе, но я думаю, было бы намного больше удовольствия, если бы я показал, откуда происходит эта часть моего псевдонима.

Почему мне кажется, что я знаю, что именно этот мужчина только что предложил, находясь рядом меньше чем десять минут? Никто не попал бы в такую ситуацию настолько быстро, как я.

— Я думаю, мне и без этого хорошо.

— Ты хорошая девочка, не так ли, Анна? — спрашивает Ксавьер, пытаясь понять меня.

— Я хотела бы так думать, но если бы ты спросил моего отца, то он ответил бы, что я — порождение сатаны, — быстро ответила, а затем сразу же прикусила язык. Я, как правило, несу бред, когда нервничаю, тем самым раскрывая все свои секреты, а этот парень является последним человеком, который должен знать историю моей жизни. Кроме того, мне не кажется, что ему есть дело до кого-то. Он, очевидно, тот самый тип парней, от которых ограждал меня отец. Которые хотят только одной вещи.

Ксавьер качает головой.

— Я встречал раньше демонов из ада и поверь мне, милая, ты самая далекая от зла вещь, вокруг которого я был в течение долгого, долгого времени. Твоему отцу нужен отрезвительный звонок. Могу сказать, что когда наши глаза встретились, ты была очень сладкой.

— Ты… ты заметил меня… раньше? — спросила я, развевая сомнение о том, что наш обмен взглядами, произошедший, когда он вошел в самолет, тоже произвел на него впечатление.

Он возвращается к бумажкам и пожимает плечами.

— Я всегда отмечаю кого-то в своем окружении, и любой мужчина был бы чертовым идиотом, если бы не заметил тебя.

Я чувствую румянец, расползающийся по моим щекам от лести. Я ещё никогда не встречала мужчину, который разговаривал бы со мной так… так… раскрепощено. Все парни, с которыми я когда-либо встречалась, были хорошими мальчиками. Вежливые, с надлежащими манерами. Ксавьер заставляет пальцы на ногах каждый раз сжиматься только своим внешним видом и несколькими грязными словечками.

М-да.

Это трудно, но я оторвала свой взгляд от этого опасного человека рядом со мной и начала изучать свои ногти, делая все возможное, чтобы держать глаза подальше от того, кто сидел слева. Я не помогу себе, если заинтересуюсь им. Если бы я была из тех девушек, которые любят заниматься непристойными вещами во время случайных связей, я давно с удовольствием приняла бы предложение узнать все о его феноменальной части. Но при существующем положении вещей, я все ещё хорошая девочка. Я знаю, что я — это я, даже если бросаю вызов отцу. Даже если я убежала от человека, за которого пообещала выйти замуж.

— Ты какая-то тихая. Я же не смутил тебя? — спрашивает Ксавьер с ноткой заботы в голосе, но все с той же хрипотцой, свойственной ему от природы.

Я жую уголок губы.

— Нет, ты этого не делал. Я просто думала.

— Об этом… — он дотрагивается до меня и смотрит на мою руку — на шарообразные следы, которые оставил на мне отец.

Моя рука мгновенно закрывает небольшие синяки, не желая, чтобы Ксавьер спрашивал о них. Я лишь сказала, что уезжаю из своего города, а объяснять, как вырвалась из-под отцовского контроля — не совсем то, что я хочу обсуждать с абсолютно незнакомым человеком.

Я складываю руки на груди, стараясь не смотреть на оставшиеся пятна от сока. Жаль, что я не проверила всю одежду.

— Ничего, о чем ты хотел бы слышать. Никто не любит слушать драмы от незнакомок. Кроме того, я уверена — моя жизнь скучна по сравнению с твоей, там нет автографов в повседневной жизни, — добавила я, немного дразня его в конце, чтобы поднять настроение.

Ксавьер скользит указательным пальцем под моим подбородком, а затем мягко зажимает его большим пальцем, заставляя меня смотреть на него.

— Ты нахмурилась. Почему?

Его непосредственный интерес захватывает меня врасплох, и я поднимаю брови. Я не могу рассказать этому человеку историю своей трагической жизни, хотя искренность его намерений блестела в его взгляде. Я не ожидала от него такой реакции, так что я растерялась на мгновение, не зная, как реагировать.

— Я, э-э…

Его взгляд говорил о том, что он никогда не сведет с меня глаз.

— Хмурый взгляд не для твоего лица, красотка. Никогда. Просто мне любопытно, кто его там оставил.

— Никто не оставлял его там, — я шепчу, пытаясь игнорировать тот факт, что делает со мной лёгкое прикосновение его рук.

— Может, твой парень огорчает тебя?

Я должна сказать, что у меня нет парня, потому что я уверена, как только Джордж обнаружит, что я покинула город без намерений когда-либо возвратиться, он не захочет меня видеть, в любом случае. Технически я одна, и я чувствую, что это именно то, что Ксавьер хочет услышать от меня. Проводя следующие несколько часов в такой непосредственной близости от него, я не буду в состоянии игнорировать его откровенные жесты и, в конце концов, соглашусь на секс с ним, как только мы приземлимся. И если он узнает, что я свободна, он точно не будет сдаваться.

Нет необходимости болтать стейком перед голодным львом.

— Он не является проблемой. Я в порядке, правда.

Я выдавливаю небольшую улыбку, надеясь, что она остановит его любопытство, прежде чем я утону в своей лжи.

— Не думаю, что я купился на эту хитрожопую ухмылку.

Его губы образовали тонкую линию, и я жду, что он отпустит меня, но Ксавьер этого не делает.

Его пальцы остаются на месте, обжигая мою кожу.

— Это нормально, если ты не хочешь говорить о том, что у тебя на уме. Я понимаю. Но не хмурься больше, или я буду вынужден искать другие способы, чтобы убедить тебя улыбнуться и просто заставить твоего сраного парня отвалить.

Его палец путешествует по моему затылку и ниже, по ключице, оставляя за собой след из огня на своем пути.

Моя челюсть падает, и я не могу удержаться от вопроса:

— Какие способы?

Черт, мой глупый любопытный мозг! Который сам наводит его к этим грязным разговорам.

Ксавьер пытается побороть улыбку, но безуспешно.

— Огромное количество способов, которые твой сладкий ум может только представить.

Он наклоняется ко мне, и я не могу ничего больше сделать, потому что его рука скользит вверх по моей шее в очень интимном жесте. Ксавьер так близко, что если бы я толкнулась вперёд на пару дюймов, наши губы встретились бы в безрассудном поцелуе.

— Я мог бы делать такие вещи с твоим телом, о которых большинство женщин только мечтают, читая свои грязные любовные романы, и я обещаю, что тебе чертовски понравится.

Я смотрю на него, теряя дар речи. Вау.

Просто… ничего себе.

Я не могу поверить, что он сказал мне это.

Ксавьер облизывает пухлые губы.

— Никаких обязательств, и твой парень никогда не узнает.

Он наклоняется ниже и шепчет мне на ухо:

— Я просто хочу немного развлечься.

Мое дыхание ускорилось, и я закрыла глаза. Мысль о том, чтобы позволить ему сотворить со мной это — звучит очень заманчиво. Настолько соблазнительно, что на мгновение я серьезно захотела согласиться. Возможность заняться самым лучшим сексом в вашей жизни не приходит каждый день, и один единственный взгляд на Ксавьера Колда уже говорит, что его мастерство в спальне не знает границ.

Это будет идеальным актом восстания — идти против всего, что было в моей жизни. Откуда я хотела вырваться.

Я очень хочу сказать ему «да», это действительно так, но насколько бы я сильно не хотела устранить в себе хорошую девочку, случайный секс никогда не будет моим.

Я открываю глаза, и они мгновенно встречаются с прохладной синевой его глаз. Я делаю глубокий вдох и шепчу:

— Нет.

Его брови взлетают вверх, как будто он не может поверить, что я только что отшила его.

— Нет?

Моя грудь начинает болеть, по какой-то странной причине, не давая мне нормально дышать. Мое тело хочет непременно сказать «да», хотя моя голова кричит мне бежать так далеко, насколько я могу.

Ксавьер кусает нижнюю губу и медленно тянет её в зубах.

— Ты, кажется, не совсем уверена, что нет, милая. Хочешь изменить свой ответ? Я буду нежен с тобой, клянусь. Тебе не стоит меня бояться.

— Я, эм..

Я, эм… что? Здесь нечего даже обдумывать. Я не знаю, почему так долго не даю ему твердое «нет». Даже я понимаю, что бросаю ему неясные сигналы, позволяя прикоснуться к себе и шептать похотливые обещания.

Отчаявшись собрать свою волю в кулак, я отодвигаюсь подальше, слегка оттолкнув его обратно, и обращаюсь к пожилой, темноволосой леди, сидящей через проход от меня.

— У вас не найдется чистого листа бумаги?

Она кивает и достает из-под сиденья сумку. Покопавшись, она находит маленькую записную книжку и вырывает страницу.

— Это все, что у меня есть.

Я возвращаю ей свою улыбку.

— Спасибо. Это подойдет.

Я поворачиваюсь и переключаю свое внимание на Ксавьера, который наблюдает за мной со смесью веселья и любопытства.

— Единственное, что я хотела бы от тебя — твой автограф. Ничего больше.

Я положила бумагу на его столик, но он не сводил с меня глаз.

— И это всё, м?

— Это всё, — подтверждаю я.

Он расписывается на бумаге, а затем оглядывается на меня.

— Ещё увидим.

Эта небольшая игра слишком утомительна. Если мы будем продолжать это, к концу полета я убью его или пущу себе пулю в лоб, но ни одна из этих вещей не находится в списке дел на пути к моей новой жизни.

Я откидываю голову назад и закрываю глаза, молясь, чтобы смогу поспать до конца полета. Игнорировать самого сексуального мужчину в нескольких дюймах от меня — единственный способ остановить моё тело от принятия его заманчивого предложения.

Глава 2

Анна

Я чувствую нежный толчок в предплечье, который возвращает меня обратно в реальность. Я заснула, сидя рядом с, до смешного, привлекательным человеком. Быстро проведя пальцами вокруг рта, я убеждаюсь, что не пускала слюни во время сна.

Боже, это так неловко. Я молюсь, надеясь, что не храпела. Я очень мало спала прошлой ночью — лежала без сна в своей постели, боясь поговорить c отцом. В моей голове крутились всевозможные сценарии того, как отец отреагирует на мой отъезд в Портленд, и все они заканчивались тем, что он не поддержал бы мой выбор и попытался бы остановить меня — что, впрочем, и произошло. Это ещё хорошо, что я догадалась предупредить соседа Кайла ждать снаружи моего дома в машине, чтобы я могла быстрее сбежать. Отец не хотел меня поддержать, и именно поэтому не оставил мне выбора, кроме как улизнуть из дома и сесть в машину, когда он отвлёкся.

Покинуть дом было самой трудной вещью, которую я совершала, но я должна была сбежать. Не могу же я всё время терпеть.

— Пилот только что объявил, что мы приземлимся через тридцать минут, думаю, ты хотела бы знать, — говорит Ксавьер. — Ты заснула так быстро, поэтому я предположил, что лучше тебя не беспокоить. Должен сказать, ты отличаешься от большинства женщин, которых я встречал, Анна.

Мне стало любопытно, что он имел этим в виду, и я не могла не спросить:

— Чем я отличаюсь? Отказываюсь спать со случайными людьми, которые пристают ко мне?

Он пожимает плечами.

— Нет, совсем нет. Я просто не помню, чтобы когда-либо настолько наскучил женщине и заставил её заснуть. Ты казалась совсем не заинтересованной во мне. Правда, ты кажешься равнодушной, и это освежает… странным образом.

Его слова заставляют меня рассмеяться.

— Ты предпочитаешь, когда люди отказывают твоим просьбам?

Уголок его рта поднимается, и я уверена, что это — его лучшая трусикосрывающая улыбка.

— Нет, но я восхищаюсь тем, как ты хорошо держишься и не поддаешься. Большинство женщин не такие.

Я улыбаюсь.

— Надеюсь, что это комплимент, Ксавьер.

Его улыбка становится ещё шире. Он явно доволен собой. Бьюсь об заклад, в его сексуально озабоченном мозгу он уже давно со мной.

— Так что у тебя в Детройте?

Мой разум спотыкается, явно неподготовленный к такому простому вопросу. Я была полностью готова к сексуальному стёбу.

— Новый старт.

Выражение его лица приобретает насмешливый оттенок, поэтому я объясняю:

— Мне нужно начать всё сначала, у меня есть там семья: двоюродная сестра Куинн и тётя Ди. Они предложили мне помочь.

Ксавьер оглядывается туда, где его менеджер занимает мое старое место.

— Я знаю, что старик, который сидел рядом с тобой, не твой парень, а женщина, с другой стороны, не твоя девушка. Так что, по-моему, на борту нет твоего бойфренда. Он не является участником нового старта?

Я делаю глубокий вдох. Так как мы сойдем с самолета через несколько минут, и я никогда не увижу этого человека снова, возможно, я могу не темнить. Немного правды не повредит.

— Да, это так. Никого из Портленда там нет.

Он поднимает брови.

— Он не собирается ехать за тобой?

Я качаю головой.

— Я, вроде как, порвала с ним.

— То есть, поэтому ты бежишь из Портленда? Не хочешь видеть разбитое сердечко того говнюка? — игриво спрашивает он.

Я складываю руки на груди.

— Уверяю тебя, я не разбивала сердце Джорджу.

Он ухмыляется.

— Ты сама в это веришь?

— Почему бы и нет? Джордж и я никогда не были влюблены. Наши семьи близки, и то, что мы были вместе — ожидаемо.

Свадьба — не то, что подходит Джорджу и мне. Мы были больше похожи на брата и сестру. Я любила его, но не так, чтобы назвать «единственным».

На лице Ксавьера мелькает одобрение.

— Так ты сбежала от властной семьи, которая пытается контролировать твою жизнь. Не боишься, что тётя будет все только усложнять?

Он хорош. Ксавьер практически выяснил всю историю моей жизни с минимумом информации. Надо бы закрыть свой рот прямо сейчас, а не подталкивать его дальше. Но… это на самом деле приятно — говорить с кем-то об этом, тем более, кажется, что он понимает — моя семья пытается отстаивать свои права на меня. Он видит мои мотивы, разговор на одной волне.

— Тётя Ди не такая. Она действительно классная. Полная противоположность моему отцу.

Он кивает.

— Я сам вырос, как бы, в чрезмерно религиозной семье. Это тяжелая жизнь с людьми, которые зациклены на некоторых… убеждениях.

Ксавьер выдерживает паузу, прежде чем спрашивает:

— Насколько зол был твой отец, когда узнал, что ты сбежала без его разрешения?

Мой рот чуть-чуть приоткрылся.

— Откуда ты знаешь?

Он пожимает плечами.

— Ты хорошая девушка, которая слушается папочку, это не трудно выяснить. Ты жаждешь свободы. Я чувствую это за милю. Я понимаю, почему ты сбежала.

— Серьезно? — в моем голосе слышится удивление. Никто, кроме Куинн и Ди, не сочувствовал или сопереживал мне раньше. Люди не понимают, что иногда идеи о совершенной семье недосягаемы. Приятно, что Ксавьер это понимает.

— Серьезно. Быть пойманным жизнью, которую ты не выбирал — чертовски ужасно, независимо от того, насколько хорошее впечатление это производит на других людей. У меня такое было. Так что, да-да, я понимаю, и я не виню тебя. Нужно жить той жизнью, которую ты выбираешь, а не которой тебя заставляют жить.

Я уставилась на него в удивлении — он точно знал, о чем я думаю. Он уже был в моей шкуре и не осуждает за побег от своей старой жизни. Стало легко забыть, что он — сексуальная знаменитость, а не просто обычный человек — тот, которого я хотела бы узнать получше.

— Приятно слышать, что кто-то согласен со мной. Я не люблю перечить отцу, но я чувствую — если бы я не ушла, то утопла бы в мире, полном… убеждений, с которыми я не всегда согласна.

— Когда ты сказала об убеждениях, ты имела в виду религию?

Я вздыхаю.

— Да. Не то чтобы я неверующая, мне просто не нравилось, когда отец навязывал мне это все.

Его голубые глаза нашли мое лицо.

— Ты действительно милая девушка, — прежде чем я могу ответить на это заявление, он продолжает, — я рад, что ты отказалась от меня. Я не подхожу для такой, как ты.

Наши глаза встретились. Может быть, мои предположения о нем были ошибочны. Он был бы отличным другом, если бы меня так безумно не тянуло к нему.

— Ты не кажешься слишком плохим для меня. С тобой легко говорить.

Он сглатывает.

— Это потому, что ты меня не знаешь. Поверь, красавица, я чертовски плохая новость для тебя. Сладкая девушка, как ты, должна бежать от меня сломя голову.

Мое сердце колотится. Что-то в нём пленяет меня, и я не могу объяснить, почему я внезапно почувствовала, что мы с ним похожи — оба от чего-то убегаем. Я знаю, что он мне не подходит — он даже сам так сказал — но не могу совладать с этим глупым желанием, заставляющим меня тянуться к нему. Мои глаза опустились к его губам, и мысль о том, что они будут на моих, освежила меня. Я представила, что они будут одновременно требовательными и нежными. И пусть я сильно этого хочу, я не могу сделать это.

— Прекрати на меня так смотреть. Я хочу тебя. Если ты доверишься мне, пути обратно не будет, а ты не готова для кого-то, вроде меня. У меня не самый лучший самоконтроль и я очень эгоистичный человек.

Его голос натянут, как будто он борется между тем, что должен делать и тем, что хочет сделать. Так же, как и я.

Он наклоняется ближе и проводит носом по всей длине моей челюсти, останавливаясь на секунду, чтобы поцеловать нежную кожу под ухом. Дыхание перехватывает, и я сжимаю бедра вместе, чтобы успокоить боль, которую только что вызвал Ксавьер. Это дает мне некоторое облегчение, но мое проклятое глупое любопытство не позволило мне отпустить его слова.

— Как я смотрю на тебя? — шепчу я.

Он слегка прикусывает мою мочку зубами.

— Как будто просишь моего прикосновения, — он глубоко вдыхает через нос, а затем рычит: — Я даже ещё не поцеловал тебя, а уже чертовски твердый. Проведи ночь со мной. Позволь показать тебе, как хорошо я могу заставить тебя чувствовать.

Я закрываю глаза. Несмотря на то, что его тёмные обещания страстно заманчивы, я не могу согласиться. Я не доверяю свое тело совершенно незнакомым людям.

— Нет, — говорю снова, так слабо, что почти не слышу это сама.

Его язык дразнит голую плоть на моей шее.

— Я обычно не прошу, красавица, но если попрошайничество даст мне доступ к этим сливочным бёдрам, я это сделаю. Просто доверься своему желанию.

Он прав.

И, черт побери, меня это бесит. Я хочу его больше, чем что-либо в своей жизни. Он отстраняется и пристально вглядывается мне в глаза, в поиске разрешения.

Электричество проносится между нами, и каждое нервное окончание в моём теле оживает. Моя сила воли колеблется. Сколько раз я могу отказываться от того, что действительно хочу? Если быть честной; прямо сейчас моё тело не жаждет ничего, кроме как заняться сексом с этим сильным мужчиной, хотя мой ум знает, что это неправильно, и я всегда была «думать головой, а не сердцем» девушкой. Я смотрю в его глаза, желая, чтобы «нет» сошло с моих губ ещё раз, но не выходит.

Выпускающееся шасси за ставляет пульс подскочить под кожей. Мне нужно принять решение, ибо я знаю — в тот момент, когда я сойду с самолета, я никогда не увижу Ксавьера снова.

Самолет встряхивается, и шины скользят по взлётно-посадочной полосе, но глаза Ксавьера не отстраняются от моих, так как он ожидает ответ. В ожидании выйти из самолета, наши глаза оставались соединёнными, и тысячи сценариев прошли через мою голову. Я даже не поняла, что мы не сказали ни слова друг другу в течение нескольких мгновений. Можно и без слов понять, о чем мы вдвоём думаем. Для меня невозможно просто так сидеть здесь и смотреть на него, не представляя его рот на своем.

Лётный экипаж открывает дверь, и все пассажиры вокруг нас начинают выходить из самолета. Я сглатываю, когда его глаза опускаются к моим губам, а затем обратно к лицу.

— Ну, так что, Анна Кортес? Да или нет?

Сердце скачет в груди, но как бы я не хотела согласиться на его предложение, я должна придерживаться своего оружия.

— Я ухожу.

Я поворачиваюсь к выходу, но замираю, когда Ксавьер хватает меня за запястье. Кожа горит от его прикосновения. Мои глаза опускаются на руку, когда он кладет в неё бумагу. Я кидаю взгляд обратно на Ксавьера и улыбка играет на его губах.

— Дай мне знать, если изменишь своё решение.

Он выпускает меня, и моя кожа снова жаждет его тепла. Я думаю вернуть ему этот автограф назад, но, по некоторым причинам, часть меня хочет оставить это, чтобы я могла быть уверенной, что время, проведенное с ним, не было всего лишь сном. Это будет хорошей памятью. Феноменальный Икс реален и на какое-то время был мной заинтересован. Я сжимаю пальцами бумагу и делаю глубокий вдох.

— Прощай, Ксавьер.

Прежде, чем он имеет возможность дать больше сексуальных обещаний, я поворачиваюсь и выбегаю из самолета, засовывая бумагу в задний карман. Моё сердце все ещё бьется миллион раз в минуту. Мне нужно найти место, где я смогу успокоиться и восстановить свое самообладание. Я благополучно добираюсь до терминала и вхожу в первую попавшуюся дамскую комнату. Возникает желание умыться холодной водой. Мне, безусловно, нужно остыть, но я не хочу размазать макияж, так что сопротивляюсь себе. Оттягиваю длинные каштановые волосы назад, а затем перекидываю на одно плечо, опускаю руки на мойку, взглянув на себя в зеркало. Каким образом кто-то, такой как Ксавьер, мог найти во мне что-то привлекательное? Мой курносый нос и тёмные волосы точно не выделяются на фоне смуглой кожи. Зелёные глаза — единственное, что мне нравится. Светлый цвет на фоне темного, действительно кажется модным.

Я вздыхаю и лезу в задний карман за телефоном. Мне нужно позвонить тёте Ди, чтобы поскорее убраться отсюда, как можно дальше от Ксавьера. Рычание сходит с моих губ, когда я отчаянно похлопываю пустые карманы джинсов.

— Черт, — бормочу я про себя.

Последний раз мой телефон был в самолете, когда я отключила его после проверки сообщений отца. Я не стала захватывать его из заднего кармана сиденья, пересаживаясь. Мои плечи поникают, когда я вспоминаю, что не забрала свою сумку из-под сиденья. Придется вернуться обратно. Надеюсь, что смогу проникнуть в самолёт и забрать вещи.

Я спускаюсь вниз через терминал и иду к воротам. Здесь совершенно пусто, и я боюсь, что не получится вернуться на борт. Я опускаю голову на ворота, пытаясь не сойти с ума, но мой желудок сжимается. Я в двух секундах от нервного срыва.

Он исчез. Мой телефон исчез.

Злая, я плюхнулась на ближайшее сиденье. Великолепно. Просто великолепно. Я приехала в новый город, и, не успев ступить на землю, потеряла свои вещи. Номера всех моих знакомых занесены в мобильник.

Я качаю головой от отвращения. Я потерла лоб и сдержала слёзы.

— Простите, мисс? Могу я вам помочь? — спросил знакомый голос. Я смотрю на стюардессу, которая помогла мне в инциденте с томатным соком. Она говорит мне с той же улыбкой, как раньше:

— Вы в порядке?

Я шмыгнула носом, сдерживая слезы.

— Я потеряла телефон и сумку. Они были в самолете — до того, как я пересела.

Она кивает в знак согласия.

— Мистер Колд попросил меня сообщить, что ваш багаж у него.

Мои глаза округляются.

— У него? Но я не могу с ним связаться.

Она наклоняет голову, и я слышу вопросительный тон в её голосе, когда она говорит:

— Он сказал, у вас есть его номер.

Я нахмурила брови в замешательстве. У меня есть его номер? Что? Единственное, что он дал мне, было…

Секундочку.

Я проверяю задний карман и вытягиваю записку — его автограф, или, по крайней мере, я думала, что это был его автограф. Я медленно разворачиваю сверток бумаги.

«Анна Кортес,

Позвони мне, когда изменишь своё «нет». Я буду ждать.

Ксавьер»

Я сглатываю, когда смотрю на номер, указанный ниже под подписью. Даже в простой записке, его командный тон заставляет мои внутренности дрожать.

Война бушует во мне. Часть меня возбуждается — скорее всего, я увижу Ксавьера снова, но другая часть знает — это проблема. Проблема, перед которой я на вряд ли устою.

Тем не менее, ясно одно — если я хочу вернуть свой телефон и другие личные вещи обратно, у меня нет выбора, кроме как позвонить ему.

Только небесам известно, к чему все это приведет.

Глава 3

Меня окутывает тёплое лето Детройта, когда я замечаю свою семью. Тётя Ди и Куинн ждут меня в зоне погрузки, поскольку я качу за собой два больших чемодана, переполненных одеждой и обувью. Я осматривалась, надеясь найти Ксавьера и вернуть вещи, но на него здесь не было ни единого намека. Тот факт, что я буду звонить этому сексуальному зверю, очень напрягает меня.

Тётя Ди встречает меня с теплой улыбкой.

— Анна, дорогая, как ты? Выглядишь замечательно, милая, совершенно потрясающе, за исключением этого отвратительного пятна. Похоже, кто-то облил тебя напитком.

— Рада видеть тебя, Ди.

Я хихикнула от её явного испанского акцента и начала разглядывать разноцветную бандану, красиво обвязанную вокруг её головы и подходящую к прическе. Как я уже говорила, тётя Ди немного необычна. Она художник — живописец и скульптор — и её творчество, как правило, находит отклик в одежде. Как, например, её сегодняшнее пёстрое длинное платье на завязках.

— Я надеюсь, что это пятно отстирается, а то я привезла не слишком много одежды.

— Я сотворю кое-какой фокус, чтобы отстирать это пятно, как только мы вернемся домой.

Она отходит назад и осматривает меня с головы до ног.

— Ты так похожа на свою мать. Скажи же, Куинн?

Я посмотрела на кузину, одетую в пару обрезанных шорт и чёрную майку. Куинн всегда была той, кого я считала самым красивым человеком в нашей семье. Мы ровесницы, но мне сложновато конкурировать с её великолепными каштановыми волосами и длиннющими ногами. Она прекрасна, и все люди вокруг неё это замечают. Но она не зациклена на себе, и это заставляет меня любить её ещё больше. Куинн более приземленная, как и я.

Сестра улыбается и заключает меня в объятия.

— Я так рада, что ты здесь, Анна. Мы будем отжигать этим летом.

— Да-да, девушки… но будьте благоразумны, — предупреждает тётя Ди, — твой отец на взводе. Он последний человек на земле, которого я хочу терпеть.

Куинн отступает.

— Как прошло это утро?

Позволив глазам заметаться туда и обратно между тётей и сестрой, я нахмурилась. Они знают, как плохо мне было. Мы всё время общались, и Куинн мне, как родная. Если бы не их поддержка, мне бы не хватило смелости уехать.

— Было ужасно. Я уверена, что он всё ещё разрывает мой телефон сообщениями о том, какую огромную ошибку я совершаю.

Тётя Ди качает головой.

— Здесь твой отец и я расходимся во мнениях, Анна. Выходить замуж за мужчину, которого ты не любишь, только потому, что так хочет твоя семья — вот самая огромная ошибка. Он должен желать тебе счастья, а не печали.

Я киваю.

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что разрешила мне пожить у тебя.

Она обхватила мое лицо.

— Перестань, милая. Я бы никогда не поступила так жестоко с Куинн, и надеюсь, твой отец поймет, что поступил неправильно.

Эмоции бушевали в моей груди, заставляя меня почти взорваться, когда я с ними боролась. Я не хочу расплакаться прямо здесь, в аэропорту. Тяжело сглотнув, я прошептала все, что смогла:

— Я тоже надеюсь.

Лицо тёти захлестывает жалость.

— Ооох, иди сюда. Давай отвезем тебя домой, хорошо?

Одинокая слеза скользит по моей щеке. До этого момента я не понимала, насколько серьёзно всё это. Впервые в моей жизни неизвестность смотрит мне в лицо, и я одновременно боюсь до смерти и радуюсь. Никогда не чувствовала эту свободу — жизнь.

Куинн берет один из моих чемоданов и загружает его в багажник Приуса её мамы.

— Не могу поверить, что ты поместила все вещи в две сумки. Я и в десять чемоданов не поместила бы только одну свою обувь.

Я качаю головой с улыбкой.

— Ты и твои туфли. Никогда не знала никого более одержимого чем-то.

Она улыбается, и это озаряет её великолепные черты лица.

— Хотела бы я думать, что только Имельда Маркос могла соперничать со мной. Мне очень хотелось бы заглянуть в шкаф этой женщины.

Я закатила глаза, когда мы закрыли багажник.

— Я на твоем месте нашла бы более продуктивное занятие, чем исследовать коллекцию обуви восьмидесятилетний старухи.

Глаза Куинн расширились так, будто я только что прокляла её.

— Ты что, шутишь? Женщина прославилась тем, что собрала более трех тысяч пар обуви. Ты не хотела бы на это взглянуть?

Я посмеиваюсь, когда сажусь на заднее сиденье, а Куинн скользит рядом с матерью спереди.

— Честно говоря, я нахожу немного странным и расточительным иметь столько обуви.

Она качает головой и пристегивает ремень безопасности.

— Ты всегда такая реалистка, не так ли? Однажды, что-нибудь разобьет твою затворническую оболочку.

— Ты же знаешь, я была такой с самого рождения, Куинн. Это было бы настоящим чудом — изменить свои взгляды после двадцати одного года, — отвечаю я, с намеком на веселье.

— Нет. Не чудо, Анна, а мужчина, — дразнит она, — мы отлично повеселимся сегодня вечером, найдем тебе горячую мужскую задницу, чтобы ты расслабилась.

Я открываю рот, абсолютно удивленная тем, что Куинн говорит так при матери. Говорить о таком наедине — одно, а при посторонних — абсолютно другое. Мой отец отчитал меня и запретил когда-либо видеться с Куинн снова, хоть она и жива. Ему было всё равно. Кто-то наподобие Куинн никогда его не интересовал.

Когда я не отвечаю, Куинн оглядывается через плечо, оценивая мою реакцию.

— Давай, Анна. С мамой все «окей». Она тоже одиночка и всё понимает. Ну, скажи же, ма? — Куинн подталкивает локтем Ди.

Тётя кивает.

— Да, дорогая, но не забывай, насколько Анна выше всего этого. Она не привыкла к свободе.

Куинн вздыхает.

— Дядя Симон слишком чёрствый. Я даже не могу представить себе жизнь с ним. Должно быть, это было пыткой.

Я поерзала на сиденье. Трудно слышать подтверждение о том, что моя жизнь была сущим адом. Я имею в виду, что знаю — я не выросла так, как большинство людей, но это было нормально для меня. Несмотря на то, что тётя Ди и Куинн обещали помочь поставить меня на ноги, побег по-прежнему давался нелегко. Есть так много вещей, в которых нет определённости, но я готова встретиться с ними лицом к лицу.

— Да, и вчера я разговаривала с моим боссом о тебе. Энди говорит, что он может принять ещё одну официантку к той, которую он только что нанял, так что вакансия твоя, если ты, конечно, этого хочешь. Всё, что тебе нужно сделать — это заполнить заявку и можешь начать прямо сейчас, — сообщает мне Куинн.

Я улыбаюсь, и кладу руку ей на плечо.

— Я никогда не смогу тебя отблагодарить. Спасибо, — я положила другую руку на плечо Ди, — вам обеим.

Тётя Ди похлопывает меня по руке.

— Мы очень рады тебе, милая.

Я откинулась назад. Независимо от того, сколько раз я поблагодарю их, этого никогда не будет достаточно. Они дали мне шанс выбрать свой путь. Я всегда буду благодарна.

— Анна, я знаю, ты, вероятно, не хочешь думать об этом прямо сейчас, но будет лучше, если ты позвонишь папе и дашь понять, что ты в безопасности. Мой старший брат будет беспокоиться до смерти, пока не узнает, что ты со мной. Он может пробить дыру в мраморном полу и свести с ума твою мать, — говорит тётя, когда выворачивает на автостраду.

Я вздыхаю.

— Не могу. Потеряла свой телефон в самолете.

— Вот дерьмо, — говорит Куинн, — у тебя есть страховой договор, чтобы приобрести новый?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Отец оплачивал счет. Но всё, скорее всего, будет хорошо, потому что я знаю, у кого мой телефон — у меня есть номер этого человека, так что я могу вернуть мобильник назад. Мне нужно позвонить и договориться насчёт телефона… и кошелька.

Куинн дёргается ко мне, тревога появляется на её лице.

— Анна, я знаю, что быть предоставленной самой себе для тебя что-то новое, но нельзя доверять кому-то постороннему, тем более в самолете. Ты никогда не знаешь, с какой стороны ждать беды от таких людей. Как так получилось, что незнакомец оказался с твоими вещами?

Я смотрю на свою грязную одежду и воспроизвожу в памяти встречу с Ксавьером, пока объясняю ей, что произошло на рейсе.

Куинн выгибает бровь.

— Значит, какой-то богатый парень тебя подцепил и хочет, чтобы ты ему позвонила.

— Если хочешь, то можно и так сказать.

— Похоже, он проявляет особый интерес к тому, чтобы снова с тобой увидеться, — она улыбается, — девочка, звучит так, как будто ты играешь лучше, чем я думала. Наверное, вы много говорили кое о чём, потому что он легко мог превратить это во что-то более громкое и приятное.

Я закатила глаза и почувствовала, как краснеет моё лицо. Ни за что не повторю то, что сказал мне Ксавьер. Нельзя было позволять ему говорить такое. Надо было его остановить, но я бы солгала, если бы сказала, что мне не нравилось.

— Ты смешная, — Куинн задохнулась от смеха, снова пихая локтем Ди, — Он горячий, не так ли? Я знаю этот взгляд.

Я поднимаю брови.

— Какой ещё взгляд?

Она ухмыляется.

— Тот, который говорит, что «я просто встретила потрясающе горячего богатого парня, который хочет хорошенько меня оттрахать и я ему позволю». Поверь мне, Анна, у меня тоже был такой взгляд, — она смеётся, — расскажи мне всё о нём.

— Куинн, я его вообще не знаю, — говорю я.

— Ты общалась с ним целых четыре часа. Это дольше, чем большинство первых свиданий, так что колись, сестренка.

Я смеюсь над её словами.

— Не хочу тебя разочаровывать, но я спала большую часть пути.

Она скрутила губы.

— Какой, на хрен, сон перед мужчиной, которому не нужно много разговоров, а только дело? Давай, Анна. Хотя бы скажи его имя.

Я облизнулась, когда его лицо всплыло в моей голове.

— Ксавьер.

— Ох, аррр. Это определенно имя горячего парня. Расскажи подробнее. Как он выглядит? Детали, девочка. Де-та-ли.

Я жую нижнюю губу.

— Он очень высокий, у него реально широкие плечи, ещё татуировки, и он, как бы…

— Боже мой, что? Ожидание убьет меня! — пищит Куинн.

— Он известен, — промямлила я.

Глаза Куинн расширились.

— Кто он? Если ты скажешь, что Ксавьер — это настоящее имя Райана Рейнольдса, уверяю — я буду драться за его номер.

Я хмыкнула.

— Нет, это не Райан Рейнольдс. Я бы, наверное, волновалась, если бы сидела со знаменитостью, которую узнала.

Она хмурится.

— Так он что, не супер известен? Только немного знаменит?

Я качаю головой.

— О, нет, он популярен. Я просто не знаю в чём. Он подписывал автографы весь полет.

Она наклоняет голову в сторону, а её глаза закатываются к потолку.

— Хм. Я интересуюсь звёздами и не знаю знаменитостей по имени Ксавьер, так что он, должно быть, известен чем-то другим.

— Говорит ли тебе словосочетание «Феноменальный Икс» о чем-нибудь?

— Говорит? Это, блять, кричит! Я не могу поверить, что ты не знала, кто он такой! Он самый жаркий борец и горячий плейбой, украшающий обложки всех журналов! — восклицает она, — ты реально Главный Затворник на планете. Это нужно немедленно исправить.

— Как ты собираешься это делать? — поддразнила я.

— Легко, — Куинн усмехается и хитрый огонек в её глазах немного пугает меня, — ты будешь спать с этим известным плохишом.

Я мотаю головой.

— Нет-нет. Ни в коем случае, Куинн. Я не делаю такие вещи.

— Может быть, прежняя Анна не делала, но новая Анна будет. Ты прилетела сюда, чтобы жить и быть свободной. Почувствуй бунт! На хрен тебе возиться с тем парнем, к которому ты привыкла? Плюс, в качестве бонуса, дядя Симон будете ненавидеть это. Это беспроигрышный вариант.

Уверенность в её тоне подсказывает мне, что она до глубины души верит в то, что говорит.

— Я не знаю, Куинн. Это огромный шаг для меня. Я не уверена, что смогу спать с каким-то парнем, которого едва знаю. Это безумие.

Я смотрю на тётю Ди, которая качает головой на гениальный, коварный план Куинн.

Вздыхаю.

— Как насчет компромисса? Я позвоню Ксавьеру и попрошу о встрече, чтобы вернуть свои вещи. Не обещаю, что буду с ним спать.

— Пока мы можем встретиться с ним в баре или где-то ещё, это сделка. Мне нужно немного выпивки, чтобы поговорить с этим аппетитным мужчиной, — она потирает ладони, а затем вытаскивает телефон.

— Давай сюда его номер. Мы сделаем это прежде, чем ты передумаешь.

Если бы я отчаянно не нуждалась в своем телефоне, то никогда бы не позвонила Ксавьеру. Просто воспоминаний о тех чувствах, что он во мне разбудил, даже не прикасаясь ко мне — достаточно, чтобы заставить меня воспламениться. Куинн права. Мне нужно сделать что-то прямо противоположное тому, что я обычно делаю. Я надеюсь, что знаю достаточно, чтобы держаться на плаву, когда Куинн выпихнет меня на съедение к акулам. Сложенный лист бумаги всё ещё находится в заднем кармане, так что я наклоняюсь вперед и достаю его.

— Могу ли я одолжить твой телефон?

Она протягивает мне свой телефон, который покрывает блестящий алмазный чехол.

— Будь настойчивой. Скажи ему, чтобы он встретил тебя в баре «У Гибби» сегодня в девять вечера. Не дай ему шанс одержать верх. С таким человеком, как «Феноменальный Икс», тебе нужно взять ситуацию под контроль и показать ему, что ты не из тех девушек, которые слушают его дерьмо. Покажи, кто главный, и он станет ручным, как только это поймет.

В горле образуется комок, когда я набираю его номер. После трех гудков я слышу твердый мужской голос:

— Алло?

Холодность его голоса застает меня врасплох. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но ни слова не сходит с моих губ. Все остроумные вещички, которые я хотела сказать ему, полностью вылетели из головы.

Куинн подтолкнула мою ногу, намекая мне что нужно что-то сказать, поэтому я просто ляпнула первое, что пришло на ум.

— Я хочу забрать свой телефон.

Ксавьер посмеивается в трубку.

— Разве так говорят «спасибо» после того, как я буквально спас твои вещи? Попроси меня получше, и я мог бы просто дать тебе то, что ты хочешь.

— Я, эм…

Боже, что со мной не так? Я заикаюсь, как идиотка. Этот человек приводит меня в бешенство. Жаль, что я не была в его власти, но пока я не получу свои вещи обратно, похоже, я должна играть с ним.

— Ты мог бы… — Куинн подталкивает меня снова и снова, чтобы он с нами встретился сегодня вечером, — …встретиться со мной в «У Гибби» сегодня вечером и принести мои вещи?

— Это слишком многолюдное место, красавица. Я надеялся, что встречусь с тобой в каком-нибудь более уединенном месте, если ты понимаешь, о чём я, — говорит он, удовольствие окутало его голос.

— Ни в коем случае, — выпаливаю я.

— Что не так, Анна? Боишься остаться со мной наедине? Что, будет реально плохо, если я доберусь до твоих трусиков? — подкалывает он, и возбуждение, что проходило через меня в самолете, возвращается с новой силой.

— Пожалуйста, — произношу я с усмешкой, пытаясь сделать вид, что мне всё равно на его выпады, — не знаю, откуда у тебя взялась вера в то, что ты доберёшься до моего нижнего белья.

Этого не случится, Икс.

Челюсть Куинн отвисает, и её глаза расширяются, когда она понимает суть моего разговора с этим, до абсурда, сексуальным мужчиной.

— Ты назвала меня «Икс» только что? Я думал, что я сказал тебе называть меня Ксавьер и никак по-другому. «Икс» предназначен для людей, которые меня не знают, — все следы игривого тона в его голосе испарились.

— Я тебя не знаю, — отвечаю без колебаний, потому что кроме того факта, что он сводит моё тело с ума, я действительно ничего не знаю о нем.

— Пока нет, — его ответ краток, но тверд, — но скоро узнаешь. Увидимся сегодня вечером, красавица.

Прежде, чем я успела что-нибудь сказать, он положил трубку. Я опустила мобильник вниз и уставилась на него.

Дерьмо.

Почему у меня такое чувство, что я ему отдамся? Я запускаю руки в волосы, когда передаю трубку Куинн. Понимающая улыбка на её лице только добавляет тревожного чувства в животе, что Ксавьер Колд — это торнадо, которое перевернёт мой мир вверх дном.

Глава 4

Анна

Собрать наверх или распустить? Это классическая головоломка, с которой сталкивается большинство женщин, когда пытаются подготовиться к вечернему выходу. Я пропускаю сквозь пальцы свои каштановые волосы и, поднимая их вверх, смотрю на себя в зеркало. Кручу головой из стороны в сторону. Конечно, я хочу выглядеть сексуально, но я не хочу создать впечатление, что меня так легко заполучить, даже Ксавьеру. Нет, нет, это не про меня.

— О, мой Бог, Анна. Я не могу поверить, что ты сидела рядом с наикрутейшим профессиональным борцом. Не говоря уже о том, что это один из самых сексуальных мужчин мира — он во всех журналах!!! Тебе подфартило сидеть рядом с этим вкусняшкой в течение почти четырёх часов … как ты смогла удержаться и не сгореть от восторга, там же, в самолёте? — причитает Куинн, лёжа на животе и читая в Интернете информацию о Феноменальном Иксе.

— Не верю, что у парня есть хоть один плохой снимок. Он делает вид «трахни меня», даже не стараясь. У него такая энергетика… Возможно тебе даже придется остановить меня от попытки наброситься, как только я увижу его в толпе!!!

Я позволила волосам небрежно упасть, обрамляя мои плечи.

— Почему кому-то должны нравиться девушки вроде меня?

Взгляд Куинн упал в мою сторону, я повернулась от комода с зеркалом к ней лицом.

— Ой-ой, хитрюга-лиса, Анна. Пожалуйста, скажи, что ты не одна из тех цыплят-самоненавистниц, которые не видят собственную красоту. Я знаю, что ты умнее этого.

Я качаю головой:

— Это не так, я не говорила, что я уродина, Куинн. Я просто имела в виду, что он знаменитость, а я… ну… скучная и простая.

Она скатывается с кровати.

— Скучная, да… Я могла бы с тобой согласиться. Вот если б такой человек, как Феноменальный Икс, проявил хотя бы малейший интерес ко мне в самолёте, мы бы присоединились к МHC[3] в оснастке, даже если бы мне пришлось в клубок свернуться, чтобы заняться сексом в жёстком, как ад туалете.

Она засмеялась над собой, подошла и повернула меня обратно лицом к зеркалу.

— Но, Анна, равных нам нет. Мы женщины Кортес. Мы, естественны, красивы. Ни один человек не может сопротивляться нашим прелестям, когда мы их задействуем. Это подарок небес, предназначенный, чтобы помочь нам маневрировать в этом сумасшедшем искусственном мире.

Я смотрю на Куинн в зеркало.

— Легко тебе говорить. Ты прекрасна.

Её руки скользят по моим плечам.

— Не так красива, как ты. Я всегда безумно завидовала твоим зелёным глазам и носу.

Мои глаза расширились при мысли, что моя потрясающе красивая двоюродная сестра думает, что я красивее, чем она.

— Сказать правду? Я не могу поверить, что собираюсь признаться об этом вслух, но я бы убила за такие ноги, как у тебя.

Она хихикает.

— Много работы, детка, но не исключаю, что роковая красотка из тебя может получиться. Я уверена, что если б ты позволила себе, то заметила, что мужчины слетаются на твою красоту, — она вздохнула. — Итак, ты видишь, у тебя есть всё, чтобы быть уверенной в себе. Тебе просто нужно немного опыта в том, как это использовать. И тебе сильно повезло, потому что я идеальная кандидатура инструктора по флирту. Ты можешь попрактиковаться сегодня вечером на Мистере Секси.

Я хмурюсь.

— Сомневаюсь, всё обучение в мире не может помочь мне получить достаточно мужества, чтобы флиртовать с ним.

Все сексуальные комментарии он делал открыто, и то, как моё тело мгновенно реагировало на него, никак не выходило из головы. Ксавьер, понятно, специалист по части флирта и общения с противоположным полом, и не думаю, что успешно смогу оттачивать навыки обольщения на таком кандидате. С ним могла бы справиться такая девушка, как Куинн. Но я? У меня были только одни серьёзные отношения за всю мою жизнь. И даже в этом не было моей заслуги: нас сосватал отец.

— Эй, — Куинн коснулась макушки моей головы. — Прошлое надо забыть. Сегодня первый день твоей новой жизни! Из старой застенчивой Анны ты станешь новой, сексуальной и горячей. Внутри тебя есть огонь, я знаю. Я видела мужественную Анну прежде, и мне она понравилась. Пора исследовать мир.

Это второй раз за сегодня, когда кто-то заставляет меня быть собой. Такой, какая я глубоко внутри. Той, которая сможет сделать то, что хочет, а не то, что должна.

Я киваю и улыбаюсь Куинн.

— Ты права. Это то, зачем я приехала сюда. Я должна учиться расслабляться и жить в удовольствие, и Феноменальный Икс — самый лучший вариант, чтобы начать. Я так устала быть хорошей девочкой, Куинн — «Правильной отличницей». Никто и никогда не хотел со мной дружить. Ты знала, что меня никогда не приглашали в гости в средней школе, потому что дети боялись, что я агент службы по борьбе с наркотиками?

Куинн хмурится и гладит мой затылок.

— О, Анна, девочка, это ужасно, но я уверена, что колледж был намного лучше, не так ли?

Я качаю головой и даю отпор слезам, которые угрожают показать мою печаль.

— Не совсем. К этому времени отец меня свёл с Хорхе, который учился в другом штате в христианском колледже. Я никогда не принимала никаких приглашений, потому что боялась огорчить Хорхе или отца. Даже при том, что мы с тобой долго не были вместе, я всё ещё чувствую, что ты мой самый близкий друг. Ты единственный человек, который действительно думал обо мне. — Я вытираю одинокую слезу и сопли. — Тьфу. Это даже звучит убого.

Она оборачивает своими худенькими руками мои плечи и тянет в крепкие объятия.

— Чёртовы придурки, не смогли увидеть, какая ты удивительная. Я с удовольствием принимаю звание твоего лучшего друга.

Я смеюсь и обхватываю руками её спину.

— Спасибо, Куинн. Я чувствую, будто вы с тётей Ди спасли меня.

Она отступает и улыбается.

— Для чего нужны лучшие друзья?

* * *

Пару часов спустя после наших откровений мы уже сидели за углом в «У Гибби». Куинн прилагала все усилия, чтобы заставить меня напиться в первый раз, и у неё это получилось.

Фруктовые коктейли, которыми она угощала меня, восхитительны, я даже не чувствую вкус алкоголя. Я всё выпиваю, и Куинн улыбается.

— Хорошая девочка! Немного алкоголя для мужества не повредит, оно тебе понадобится, когда сексуальный Икс появится здесь.

В тот момент, когда он входит в зал, воздух в помещении накаляется, и я чувствую влечение к нему. Даже в переполненном зале мой взгляд мгновенно находит Ксавьера, и я уже не замечаю никого вокруг. Мои глаза преследуют его, пока он пробирается через зал к бару, большинство посетителей тут же оборачиваются, когда он проходит мимо. Его присутствие здесь трудно не заметить.

Ксавьер будто случайно прислоняется к бару, локтём опирается на дубовую столешницу, и я наблюдаю, как он беседует с блондинкой и невысоким чуваком, со стрижкой из 90-х, которого я помню еще с самолета. Широкие плечи Ксавьера облегает чёрная рубашка, она была на нём в самолёте, он закатал рукава до локтей. Его взгляд дрейфует по собеседникам, стоящим перед ним, он сканирует лица, сидящих за барной стойкой.

В тот момент, когда наши глаза встречаются, из моих лёгких исчезает весь воздух. Всё во мне кричит: отвернись, этот парень — Беда, с большой буквы. Не имеет значения, что мне нужно противостоять ему, когда он смотрит на меня своими пронзительно голубыми глазами. Ведь единственное желание это узнать, как его кожа скользит по моей, соблазняя меня, позволяя этому случиться. Он раздевает меня глазами, моё лицо охватывает жар, и я разрываю нашу связь, опустив глаза.

— О, боже, — бормочет Куинн и прижимается ко мне. — Фотографии не так правдоподобны. Он сексуален, как ад. Гляди, он готов съесть тебя живьём. И смотрит он только на тебя.

Тепло подкрадывается к моей шее снова, безусловно углубляя мой румянец. Рискнув, я бросила ещё один взгляд в его сторону, он облизывает пухлые губы перед тем, как отойти от бара, хватая со стойки напиток. Куинн права, он смотрит на меня, как на самое вкусное блюдо на земле, пока медленно приближается ко мне, словно тигр, преследующий свою добычу. Я тяжело сглатываю, пока сердце стучит в груди. Мои глаза расширяются, когда я смотрю на Куинн.

— Что мне делать? Я не готова к этому. Я не могу сделать это.

Нервная энергия распространяется через моё тело, и я не совсем уверена, как с этим справиться.

Я никогда не чувствовала себя такой встревоженной. Единственное, что я могу сделать — бежать от этого опасного человека, потому что уже знаю, что у него на уме. Желание смыться из этого бара подобно панической атаке, оно поражает меня; так на меня действует его присутствие.

Она кладёт руку на мои трясущиеся колени, пытаясь их удержать.

— Успокойся, Анна. Я знаю, что ты чувствуешь, будто я бросаю тебя на съедение волкам, но ты можешь сделать это. Подумай о том, о чём мы говорили, пока ехали сюда. Всё в твоих руках, помнишь? Не позволяй ему вести в любой ситуации. Ты делаешь выстрелы. Ты ведёшь диалог. Не позволяй ему сладких речей о том, к чему ты не готова, и, прежде всего, помни, что я здесь с тобой. Только скажи, и мы уйдём.

Её слова утешения во многом помогли, но они не поменяли тот факт, что это для меня так ново, неизвестно. Это не только мой первый визит в бар и первый раз, когда я пробовала алкоголь, но также первый раз, когда я позволила себе думать о предоставлении своего тела человеку, который может с ним делать всё, что заблагорассудится, только потому, что я его так сильно хочу.

Пьянящий взгляд Ксавьера пронзает меня, когда он приближается к нашему столику со злой усмешкой.

— Анна Кортес. — Мой кошелёк болтается на ремешке, на его большом пальце, он показывает мне его. — Если бы я не знал наверняка, то сказал бы, что ты оставила его специально, чтобы снова увидеть меня.

Я закатила глаза на его дерзкий тон.

— Можешь помечать…

Его усмешка расширяется ещё больше от моего наглого комментария, я пытаюсь выхватить у него свою сумку. Он быстро оборачивает пальцы вокруг неё и дёргает из моей хватки, дразня, как щенка игрушкой. Это — чистое развлечение для него. Я скриплю зубами, поскольку он протягивает её снова, только чтобы повторить его глупую небольшую игру «попробуй, отбери».

Ядовитое низкое шипение вырывается из моих уст.

Я ставлю руки на бедра.

— Верни назад мою сумку, ты … ты … Мистер Перекаченные Мышцы.

Он запрокидывает голову и от души смеётся, и это бесит меня ещё больше. Я не пытаюсь быть забавной. Неужели он не видит, что я говорю серьёзно?

Эти завораживающие голубые глаза мерцают.

— О, какая темпераментная. Мне это нравится. Осторожно, хорошая девочка, ты можешь лишиться этого титула в ближайшее время. Благодаря твоим дерзким словечкам, я могу взбеситься, и у меня просто не будет другого выбора, как взять тебя прямо в этом баре.

Сморщив губы в ложной демонстрации отвращения, я сделала вид, что не хочу знать, как он возьмёт меня. Я обхожу вокруг стола и становлюсь к нему лицом, намереваясь получить свои вещи обратно.

— Как я уже сказала тебе, Икс, помечтай.

Спокойная энергетика и ребяческое очарование, которое он источал только несколько секунд назад, исчезают, как только он позволяет мне обернуть пальцы вокруг ремешка от кошелька, который все ещё свисает с его пальца. Какое то мгновение я жёстко контролирую его, но через секунду, Ксавьер уже держит меня за талию, притягивая к себе. Кошелёк, втиснутый между нами, единственная вещь, мешающая нашим грудным клеткам столкнуться. Я смотрю на его лицо, чувствуя каждой частичкой, где наши тела соприкасаются.

Руки.

Бёдра.

Колени.

Его рука плотно устроилась на моей пояснице.

Сумасшедшая идея придвинуться на несколько дюймов и узнать, каковы его сексуальные губы на вкус, мчится через меня, и я кусаю губу, заставляя его совершенно ясные голубые глаза дрейфовать вниз к моему рту, прежде чем он медленно отодвигается назад и произносит.

— Ты права, красавица. Я размечтался.

Мой рот остаётся открытым. Обычно я бы ответила своего рода остроумным комментарием, сказав, что у него нет шансов со мной, но я не могу отрицать то, как я жажду его. Я не уверена, как долго мы остаёмся так, глядя друг другу в глаза, ожидая, чтобы сделать следующий шаг, прежде чем я слышу голос Куинн, который возвращает меня к реальности.

— Анна, ты хочешь допить свой напиток? Лёд тает, — она даёт мне шанс сбежать из сексуальной ловушки Ксавьера.

— Видишь, мне нужно вернуться к напитку. Не могу позволить ему пропасть зря, — смогла я пробормотать.

Ксавьер кивает, так как понимает, что всё движется слишком быстро для меня.

— Напитки, как и большинство вещей, всегда лучшие до того, как начнут таять. Потом они становятся безвкусными и жидкими. Всё лучше, когда оно свежее, поэтому я никогда не пропускаю возможность взять то, что хочу. Я сторонник набрасываться на вещи сразу же.

Он остаётся сплетённым со мной, смотрит на реакцию на свои слова, слова, в которых я не вижу ничего общего с напитком.

Это вроде намёка на нашу дурацкую связь, которую, кажется, мы чувствуем друг к другу — это просто временный этап, но мы не должны действовать сразу.

Порыв холодного воздуха сильно ударяет меня, поскольку он отодвигается, и я немедленно хочу вернуть теплоту его тела. Я судорожно хватаю руками свой клатч и прижимаю его к груди, чтобы не дать моим пальцам снова дотронуться до Ксавьера. Я чувствую, это подходящий момент, чтобы сказать ему, что я хочу его, и сделать своего рода движение в его сторону, чтобы сообщить, что я интересуюсь им. Но это буду не я. Я не могу.

Таким образом, вместо того, чтобы говорить ему, что я хочу, чтобы он взял меня где-нибудь и доказал мне, как он завоевал репутацию «Феноменальный», я стою, как испуганный олень, пойманный фарами надвигающегося автомобиля. Я тяжело сглатываю и ищу что-либо, чтобы сказать, чтобы убить неловкую напряженность, которая возрастает между нами.

— Спасибо что потрудился вернуть сумочку.

Уголок его рта поднимается, изображая крошечную улыбку.

— Это было не сложно. — Взгляд окидывает меня и Куинн, которая, несомненно, наблюдает за нами, как ястреб. — Я позволю тебе вернуться к тому напитку.

Прежде чем у меня появляется шанс сказать что-либо ещё, Ксавьер оборачивается и возвращается к блондинке и чуваку со стрижкой «маллет», которых он оставил в баре.

Мои плечи расслабляются, когда я больше не пришпилена интенсивностью его пристального взгляда. Я не знаю ничего о нём, но он заставляет меня чувствовать себя сумасшедшей, и я схожу с ума по нему.

Куинн хватает меня за руку, и тащит обратно за столик рядом с ней.

— Святое дерьмо, что это было? Этот парень так жарок для тебя. Научи меня заклинаниям, которые ты используешь. Я даже не представляла, что ты так умеешь.

— Я не сделала ничего, Куинн, — отвечаю я.

— Точно! — воскликнула она. — Парень слишком привык к женщинам, которые ведутся на всё, что он прикажет. Ты сделала так, как я сказала тебе по пути сюда. Ты одержала верх над ним.

Я действительно не намеревалась играть в какую-то сексуальную игру с Ксавьером, но именно это, кажется, мы и делаем. Проблема в том, что я не знаю, каким должен быть мой следующий шаг.

— Только посмотри на него. — Куинн подталкивает мою руку. — Он не может отвести глаз от тебя.

Я смотрю и нахожу его твёрдый, пристальный взгляд. Блондинка, которая вошла в бар с ним и Маллет-чуваком, вешается на него, медленно водя пальцем вверх и вниз по его предплечью.

Приступ ревности болезненно катится через меня, даже при том, что я не имею никакого права быть ревнивой. Мы не встречаемся, между нами ничего нет.

Ксавьер мельком взглянул на женщину и покачал головой прежде, чем убирал её пальцы со своей руки. Её лицо перекашивается, она скрещивает руки на груди и затем шлепается вниз рядом с ним, как капризный ребёнок, которому сказали «нет».

— Похоже, блондинка плохо приняла отказ, — Куинн хихикает, и я улыбаюсь.

— Я бы никогда не осталась с парнем после такого, — говорю я в ответ.

Она хватает свой напиток со стола и чокается с моим бокалом.

— Мой друг, именно поэтому ты заслуживаешь его внимания.

Я рискнула бросить ещё один взгляд в его сторону, но он не смотрел на меня в этот раз. Его внимание было приковано к Маллет-мэну, который, кажется, рассказывал историю и успевал дико жестикулировать руками. Однако я почувствовала другой взгляд в мою сторону. Красивая блондинка рядом с Ксавьером вонзила в меня кинжалы своих глаз с другого конца комнаты, и если бы взглядом можно было убить, я бы уже была в мешке, распиленная на маленькие кусочки.

Не желая никаких проблем, я быстро отвернулась и сделала всё возможное, чтобы погрузиться в разговор с двоюродной сестрой. Мы смеёмся и строим планы на счёт того, сколько удовольствия получим этим летом. Куинн не переставая расписывает, как здорово ей работается в баре, и клянётся, что мне понравится там, особенно чаевые.

— Твой босс знает, что у меня нет опыта работы официанткой? — спрашиваю я, начиная пить третий коктейль за ночь.

Кузина успокаивает меня.

— Трудолюбие перевешивает то, что в резюме написано, Анна. Доверься мне в этом.

— Я просто действительно волнуюсь. Это — моя первая работа. Отец точно убьёт меня, когда узнает, что я решила подавать напитки в баре вместо того, чтобы использовать полученную степень, ради которой он выложил так много денег.

— Все мы должны начинать где-нибудь. И не для каждого недавнего выпускника колледжа найдётся высокооплачиваемая работа. Кроме того, большинство из нас должны начинать с нуля, — уверяет она меня.

— О чём говорите леди? — Моё внимание устремляется к высокому, темноволосому парню, стоящему перед нашим столом с несколькими напитками. — Я — Брэд, и это — мой друг, Джаред. Не возражаете, если мы присоединяемся к вам?

Я смотрю на белокурого парня, Джареда. У него милая улыбка, которая заставляет его карие глаза мерцать. Оба парня довольно симпатичные. Не такие привлекательные как Ксавьер, но милашки это точно.

Я оборачиваюсь на Куинн, и она пожимает плечами, делает кокетливую гримаску, и обращает своё внимание на двух парней.

— Я Куинн, а это моя двоюродная сестра — Анна.

Брэд воспринимает её слова как приглашение и садится рядом с Куинн, подвигая один бокал пива, который принёс, в её сторону.

— Девочки, вы собрались по какому-то поводу, чтобы выпить сегодня вечером?

Куинн объясняет, что мы просто гуляем, выпиваем, чтобы расслабиться, и я беру секунду, чтобы посмотреть в направлении Ксавьера, поскольку Джаред двигает стул от стола около нас непосредственно передо мной. Несмотря на препятствие, я могу все ещё ясно видеть, что Ксавьер впивается взглядом в спину Джареда, наблюдая за каждым движением, которое тот делает.

— Я — Джаред.

Я улыбаюсь ему вежливо, поскольку он протягивает руку ко мне.

— Рада знакомству, — говорю я после пожимания его руки.

Я знаю, знакомства с новыми людьми в начале списка Куинн «Интересных мероприятий для нас этим летом», но мне ещё неловко. Мои навыки флирта нуждаются в некоторой доработке.

— Так, ммм, ты местная?

Я не могу понять, Джаред на самом деле заинтересован во мне, или его взяли за компанию, чтобы Брэд мог поговорить с Куинн. Я качаю головой и допиваю свой напиток, чувствуя, как мои пальцы начинают покалывать. Я хихикаю, так как мне интересно, если это то, о чём я думаю, то это так здорово.

— Нет. Я на самом деле из Портленда.

— Ничего себе. Ты просто приехала в гости или как?

— Я перепереехала сюда сегодня. Куинн моя новая соседка.

Я делаю языком круговое движение во рту, пораженная, как странно это звучит, поскольку я говорю и хихикаю снова. Я подношу стакан к губам, но останавливаюсь с разочарованием, когда вспоминаю, что там пусто.

— Мне действительно нравятся эти коктейли. На вкус вроде одни фрукты. В них даже не чувствуется алкоголь.

Джаред усмехается и берёт мой пустой стакан.

— Позволь мне угостить тебя другим напитком.

Я поддерживаю свой подбородок рукой и улыбаюсь, думая о том, каким приятным мне кажется Джаред.

— Это было бы здорово.

Когда он встаёт, я бросаю взгляд вокруг, замечая, что здесь намного больше людей, чем когда мы прибыли час или около того назад. Именно тогда музыка звучала тише, но сейчас диджей объявляет, что он собирается играть клубные треки. Громкая музыка начинает разрывать динамики.

— О! — Квинн визжит в моём ухе. — Я люблю эту песню! Давайте танцевать! Анна!

Она выталкивает меня из-за столика и кричит Брэду, чтобы он присмотрел за нашими местами.

Обычно я не танцую на людях, но после того, как я расслабилась от коктейлей, я не могу удержаться от танцев. Ритм басов проносится через меня. Я расслабляюсь и даю выход адреналину.

Она останавливается на краю танцпола.

— Давай подарим им маленькое шоу, сестрёнка!.

Я смеюсь, поскольку она захватывает мои руки и начинает качать своими бёдрами в такт музыке, вынуждая меня следовать за её движениями.

— Где ты научилась так танцевать?

— Я должна задать вам тот же вопрос, девушка. Неплохо получается!

Я усмехнулась.

— На старших курсах нам преподавали танцы. Они жутко мне нравились. Девушка из моей группы, научила меня нескольким фристайл движениям и крутым танцам 40-х годов!!!

— Ох, если бы дядя Симон когда-нибудь узнал, тебя бы прибили. — Она смеётся и крутит тёмными волосами вокруг. — Наклонись и встряхни волосами!!!. Это сводит парней с ума!

Я подражаю её действиям, и чувствую, что чья-то рука ложится на моё бедро. В тоже время Брэд пристраивается позади Куинн.

— Ты выглядишь великолепно. Очень сексуально! — говорит Джаред в моё ухо и вручает мне напиток.

— Спасибо! — кричу я так, чтобы он мог меня услышать через музыку, потом пробую напиток на вкус.

Рука останавливается в воздухе, и я смотрю вниз на пальцы, обернутые вокруг моего запястья. Я провожу взглядом по мощным пальцам, по запястью, по татуированной руке, широкой груди, наконец, останавливаюсь на светло-голубых глазах. Челюсть Ксавьера скрипит, когда он смотрит над моей головой на Джареда, который притих позади меня.

— Никогда не пей со случайным парнем. Это урок номер один от нашей жестокой действительности. Не все красивые парни чисты.

Он хватает напиток из моей руки и швыряет пластиковый стаканчик на пол, забрызгав розовой жидкостью группу парней, стоящих слишком близко и наблюдавших за разворачивающимися событиями. Резким движением он тянет меня за собой, эффектно встав горой мышц между Джаредом и мной.

Ксавьер смотрит на Джареда, и его пальцы сгибаются в кулаки. Он готов разорвать моего потенциального партнёра по танцу.

— Ты думаешь, я не видел, что ты положил в её напиток там, ублюдок? Ты собирался подсыпать ей в коктейль наркотик и провести весёлую ночку?

Вся кровь вытекает из лица Джареда, оставляя его кожу бледной, и его рот, висящий открытым от шока. Но более пугающе выглядит то, что он не отвергает обвинения. Ксавьер качает головой с отвращением.

— Ты просто дал мне зелёный свет, чтобы закончить твоё грёбанное существование в этом мире.

Джаред поднимает руки, показывая, что сдаётся и предпринимает шаг назад.

— Эй, парень. Я не знаю, о чем ты думаешь, и что видел, но я не хочу проблем.

Ксавьер разминает плечи.

— Ты должен был думать об этом несколько минут назад, потому что проблема — моё второе имя, и моя нога дергалась всю ночь, в надежде пнуть твою грёбаную задницу.

— Прости меня, ладно, — голос Джареда дрожит, его глаза находят Брэда, с которым он намеревается скрыться. — Мы просто пойдём.

— Что за друг у тебя, Джаред, раз он оставил тебя одного выкручиваться?

Ксавьер качает головой и мрачно смеётся.

— Пойдете? Ты думаешь, что я позволю тебе просто уйти после всего дерьма? Ты, должно быть, не в своём грёбаном уме.

Джаред поворачивается к выходу, но Ксавьер хватает его за плечо и дёргает назад. Он уже приготовил кулак, чтобы сокрушить каждую кость в черепе Джареда. На мгновение я понимаю, что происходит, и задыхаюсь.

Я не могу этого допустить. Он не может попасть в беду из-за меня.

Я оборачиваю обе руки вокруг локтя Ксавьера, цепляясь изо всех сил, и кричу.

— Нет!

Ксавьер дарит мне свой пристальный взгляд, его густые брови сходятся на переносице в замешательстве.

— Ты не хочешь, чтобы я наказал этого подонка?

Я энергично качаю головой.

— Я не хочу, чтобы ТЫ попал в неприятности. Он того не стоит.

— Он нет, но ты…

Интенсивное влечение, которое тянет меня к нему, наваливается в полную силу, и я могу сказать, что он тоже это почувствовал.

Я смотрю в его глаза, поскольку всё ещё цепляюсь за него, мои пальцы сомкнуты так плотно, что они оцепенели, в то же время он ждёт моего слова, чтобы уничтожить Джареда.

Я должна остаться спокойной и попытаться разрядить ситуацию, прежде чем Ксавьера арестуют за убийство человека, которого уничтожил, защищая меня.

— Позволь ему идти, и мы уйдём.

Его жёсткие глаза немного смягчаются.

— Вместе?

Я киваю.

— Куда ты захочешь.

Похотливая улыбка появляется на его лице, и странное покалывание возникает в моём животе.

Может быть, я не должна была ему этого обещать, ведь кто знает, что у него на уме. Но, если это стоит того, чтобы он не ушёл отсюда в наручниках, я в игре.

Ксавьер направляет своё внимание обратно к Джареду.

— Похоже, это твой счастливый день, засранец. Ты должен целовать землю, где ходит этот ангел, потому что она только что спасла твою грёбаную жизнь.

Он отпускает руку Джареда.

— Не дай мне поймать тебя здесь снова. Делай ноги, чёртова киска.

Джаред и Брэд проталкиваются мимо Куинн, не тратя впустую времени, удаляясь максимально далеко от нас. В течение секунды я чувствую себя немного виноватой в обломе моей кузины — Брэд казался достаточно хорошим, но старая поговорка «скажи мне кто твой друг» мелькает в памяти, значит, Брэд, вероятно, тоже насильник. Я предполагаю, что отчасти спасла её, вернее Ксавьер спас её. Нас.

Куинн ухмыляется, пока её глаза скользят вниз, туда, где я по-прежнему крепко сжимаю моего сексуального спасителя, и я быстро отцепляюсь. Мгновенно наша связь восстанавливается, когда он вновь хватает меня за руку и тащит в сторону выхода. Я поворачиваюсь и смотрю на двоюродную сестру, пока он ведёт меня к выходу.

Он останавливается у бара, напротив блондинки и Маллет-чувака, которые сидят с парой пустых пивных бокалов. Ноздри блондинки расширяются, когда она оценивает меня с головы до ног.

Очевидно, она не была впечатлена мной или моей одеждой. Её глаза устремляются на мою руку, крепко сжимаемую пальцами Ксавьера, в то время как он даёт Маллет-мэну инструкции.

— Убедись, чтобы кузина Анны вернулась домой в целости, Джимми.

— Нет проблем, босс.

Ксавьер делает шаг, но не уходит далеко, потому что хмельная блондинка встаёт на его пути.

— Ты не уйдешь с ней, — она смотрит на него ледяными голубыми глазами.

Он издевается над её приказом.

— Следи за собой, Дина.

Дина хватает его за руку, но он отдергивает её, как будто его ужалила пчела.

— Я говорил тебе, чтобы ты никогда не прикасалась ко мне снова.

Она сужает глаза.

— Если ты выйдешь за дверь с ней, всё кончено — прямо здесь, прямо сейчас.

— Обещаешь? — Спрашивает он саркастическим тоном и толкает с дороги, не давая ей второго шанса, буксиром волоча меня следом.

Я, однако, не могу бороться со своим глупым любопытством и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на её реакцию. Взгляд на лицо Дины убеждает меня, что если бы у неё была возможность, она бы с радостью отправила меня в нокаут.

Я не знаю, кто она, или какие отношения у неё с Ксавьером, но одно совершенно ясно — Дина пьяна и считает, что я взяла что-то, принадлежащее ей. Тревожные колокольчики звенят сразу же, как только я вновь смотрю на красивый, сильный профиль человека, ведущего меня из бара.

Он предупредил меня, что он не хороший парень, и похоже, что он ведёт сложную жизнь звезды с множеством поклонниц, в которую я не хочу впутываться.

Но впервые в жизни я не могу бороться с чувством притяжения к этому мужчине. И после того, как он пришел мне на помощь, я не уверена, что хочу вообще с ним бороться.

Глава 5

Анна

Ксавьер тянет меня за угол здания, а затем мы пересекаем улицу, рука об руку, направляясь к стоянке. Я открываю рот, чтобы начать задавать вопросы, но быстро закрываю его. Потому что вопрос «кто, чёрт возьми, эта Дина?» — не моё дело.

В конце концов, он не должен мне этого объяснять, ведь мы всё ещё практически незнакомые друг другу люди, но я хотела бы услышать, как он узнал, что сделал Джаред.

— Как ты узнал, что Джаред положил что-то в мой напиток? — спрашиваю я, пока мы пробираемся через плотно припаркованные автомобили в центре города. Он не отвечает, продолжая идти вперёд, потянув меня за собой, так что я решаю попробовать ещё раз. — Ты наблюдал за мной?

Ксавьер облизывает пухлые губы, и я вновь возвращаюсь к мечтам в самолёте о тех губах, и на что они будут походить, когда их целуешь.

— Я стоял прямо около него, когда он заказал коктейль. Я видел, что он подсыпал что-то туда.

Моё сердце замирает. Он не смотрел на меня всю ночь, как я в тайне надеялась.

— Я читала, что парни в барах подсыпают наркотики девушкам, чтобы затащить их в постель, так что спасибо, что спас меня от этого опыта.

— Да и без этого дерьма я бы не позволил тебе уйти вместе с ним, — рычит он. — Не знаю, поняла ты или нет, но с этого бара сегодня ты бы уехала только со мной.

Я знаю, его слова звучат как варварство и дикость, но в моём животе предательски порхают бабочки. Мысль о его ревности и собственичестве возбуждает так сильно, что я едва могу смотреть вперёд. Но я не хочу, чтобы он догадался об этом.

— О, какое самомнение, с чего бы?

Мы, наконец, достигаем матово-чёрного мотоцикла, втиснутого в закутке, и он поворачивается ко мне. Его манящий пристальный взгляд, направленный на меня, почти крадёт моё дыхание.

Огонь обжигает меня через наши сцепленые руки, и внезапно я жажду больше его кожи на моей.

— Ты хорошая девочка, Анна. Я не позволю недостойным мудакам прийти и забрать тебя, чтобы сделать больно. Этого не произойдёт. Не при мне.

Я укусила язык, желая сказать миллион вещей, но только позволила себе задать простой вопрос.

— А ты достойный?

Его губы сжимаются, и он качает головой.

— Я самый достойный ублюдок в мире… и именно поэтому я лучше всего подхожу, чтобы защитить тебя от мерзавцев, как я.

Я морщу лоб. Он может быть плохим время от времени, но после несколько встреч с ним, я могу сказать, что у него доброе сердце. Сегодня он один помог мне три раза.

— Мне кажется, что ты слишком плохо думаешь о себе, Икс….Ксавьер.

Я запинаюсь на его имени, вспомнив, что он просил меня называть его полным именем.

— Ты хороший человек.

— Ты так говоришь, потому что не знаешь меня, но я себя знаю, исхожу из опыта.

Я делаю глубокий вдох и пожимаю плечами.

— Думаю, ты должен будешь доказать, что я не права. Я отлично разбираюсь в людях. Я знаю, кто хороший человек, когда вижу его.

Он посмеивается.

— Ты всегда так наивна?

— Ты всегда такой неверующий? — я отстреливаюсь автоматически.

— Знаешь, что говорят о положительном и отрицательном вместе, не так ли? — Ксавьер дразнит, и одновременно хватается за руль на мотоцикле и бросает свою накаченную ногу через сиденье.

Мои глаза тянутся к его джинсам, отвлекая от вопроса, который он спросил. Всё, что я могу думать — какой мощный и сильный он должен быть.

Прежде чем я узнаю это, я начинаю раздевать его глазами, задаваясь вопросом: интересно, секс с таким мужчиной будет столь же невероятным, как я читала в книгах и видела в фильмах?

Он ухмыляется и вручает мне шлем.

— Похоже, что наука права. Они действительно притягиваются.

Кровь приливает к лицу, когда я понимаю, что он поймал меня, глазеющую на его промежность, и я не уверена, как реагировать. Это не то, что я могу отрицать. Я хочу умереть. Я беру шлем и надеваю его на голову.

— Куда мы поедем?

Ксавьер протягивает руку и застёгивает ремень под моим подбородком, его пальцы горячи.

— Я ответил бы туда, где ты остановилась, но сомневаюсь, что ты позволишь это произнести, и откровенно говоря, я не хочу прощаться сегодня.

Я поднимаю бровь, и его губы искривляются в кривой усмешке.

— Это — то, о чём я думал. Садись, красотка, и я отвезу тебя в необычное место. — Он протягивает руку.

— Доверяешь мне?

— Да.

Ответ выскакивает низким шёпотом. Я знаю, что не должна, но я ничего не могу поделать с этим безоговорочным доверием, когда я с ним. Ведь он может защитить меня от всего. В конце концов, он уже доказал, что может.

Я подаю руку.

— Я доверяю тебе.

Его дерзкая усмешка превращается в настоящую улыбку, заставляющую замирать сердце.

— Хорошо.

Он не даёт дальнейшего объяснения о том, где планирует оказаться. С его помощью, но с трудом закидываю ногу на мотоцикл и сажусь за ним. Мои бёдра плотно прижимаются, и он двигает мои руки, таким образом, что я практически крепко обнимаю его. Мои пальцы касаются каменных мышц ниже его футболки, и моё тело опять начинает покалывать.

Никогда в моей жизни не было такого дразнящего человека. Есть что-то в нём, что заставляет меня жаждать быть дикой и выйти из-под контроля. Он, как свобода, завернутая в сексуальную оболочку. Искус, который заставляет меня задуматься о вещах, которые я не должна делать.

Моя грудь плотно прижимается к его спине, и мои соски набухают под блузкой, когда трутся через тонкий материал, который разделяет нас. Я закрываю глаза и прижимаюсь к нему сильнее.

— Держись крепко, детка. — Ксавьер запускает двигатель и мотоцикл рвёт от скорости, когда он выруливает.

Мотор вибрирует под нами, мы несёмся по улицам Детройта, и адреналин течёт по моим венам, когда я плотно прижимаюсь к Ксавьеру. Это первый раз, когда я на мотоцикле. Я никогда бы не согласилась на такую опасную поездку раньше, но я не сомневалась ни секунды соглашаясь прокатиться на мотоцикле с Ксавьером. Он, кажется, знает, что делает, и я доверяю ему.

Я никогда не чувствовал себя одновременно дикой и свободной, как будто я могу делать всё, что захочу. Это мой первый день свободы, а я уже нарушаю каждое из правил моего отца. Я никогда не чувствовала себя такой живой.

Когда мы останавливаемся на красный свет, Ксавьер отпускает ноги на землю, легко уравновешивая нас. Он пользуется возможностью, чтобы погладить рукой мою руку. Мои руки цепляются за его грудь, а его большой палец поглаживает мои пальцы, заставляя бабочек сходить с ума в моём животе.

Небольшое ласковое движение обнадеживает меня, что я в безопасности с ним. Этого почти достаточно, чтобы заставить меня не волноваться, что я до сих пор не имею ни малейшего понятия, куда он везёт меня.

Почти.

Я должна была потребовать у него ответа, куда мы едем, вместо того, чтобы быть похотливо ослеплённой и готовой пойти куда угодно с сексуальным незнакомцем.

Свет меняется на зелёный, и он убирает руку обратно на руль, унося нас опять в туман. Я не уверена, сколько мы едем, но это достаточно долго. Чтобы расслабиться и чувствовать себя комфортнее на мотоцикле, я утешаюсь непрерывным мурлыканьем двигателя. Кладу голову ему на плечо и прижимаюсь ближе, вдыхая пряный аромат его одеколона, смешанного с незнакомым сортом мыла, таким отчетливо мужским. Как будто это…, возможно, этим запахом он заводит меня ещё больше.

Мы выезжаем за пределы города, через некоторое время Ксавьер направляет мотоцикл в безлюдное место, где мы встречаем только одного ночного пешехода, и глушит двигатель. Я медленно отпускаю его из объятий, и он протягивает руку, чтобы помочь мне слезть с мотоцикла.

Он расстёгивает ремень под моим подбородком.

— Первая поездка?

Я неохотно киваю, неспособна лгать, потому что не умею делать даже этого.

— Да. Как ты догадался?

Он снимает шлем с моей головы и ухмыляется.

— Я думаю, что отметки ногтей, запечатленные на моих рёбрах, являются контрольными метками.

Я прикрываю рот рукой, поскольку воздух сбегает от меня. Я знала, что держалась изо всех сил, чтобы не бояться, но не могла подумать, что сделаю ему больно.

— Я так сожалею. Ты сильно пострадал?

Ксавьер качает головой и прядь тёмных волос падает ему на лоб, когда он поднимает рубашку, чтобы оценить ущерб. Мои бедные глаза смотрят на эту великолепную стиральную доску вместо пресса полностью открытую передо мной, каждая мышца чётко определена и очень… аппетитна.

О, Господи. Я думаю, что он аппетитный? Кто я? Я ни разу в своей жизни, не называла человека аппетитным раньше. Но, справедливости ради, я никогда не знала такого человека, как Ксавьер.

Его татуированное тело заставляет работать неизведанные гормоны в моём теле.

Желание прикоснуться толкает меня на шаг вперёд. Я кусаю нижнюю губу, когда вижу и чувствую пальцами сердитые красные следы чуть выше живота. Я сглотнула. Его кожа даже мягче, чем я себе представляла.

— Мы должны немного поработать над силой твоей хватки, она будет становиться легче с каждым разом, — говорит Ксавьер, вырывая меня из моей похотливой мечты.

Я резко убираю руку от него, и он опускает свою рубашку вниз, отходя от мотоцикла.

— Ты думаешь, что мы будем делать это снова?

Он улыбается, когда цепляет ремнём шлем к рулю.

— Я думаю, что мы это сделаем. Ты и я собираемся стать хорошими друзьями. Я уже знаю это. И друзья тусуются друг с другом всё время.

— Друзьями? — Я подвергаю сомнению его слова, пытаясь не казаться огорчённой идеей только дружбы с Ксавьером. — Что заставляет тебя думать, что мы просто друзья?

Он поднимает густую бровь и веселится.

— Ну же, Анна. Ты совершенно ясно дала понять, что я тебе не подхожу, и что ты никогда не собираешься спать со мной, так что я принял это. Я счастлив играть роль друга и покровителя, пока ты не найдёшь свою опору здесь. Детройт жёсткий город. Он съест такую девушку живьём, если у тебя нет защитника.

— Зачем тебе это?

— Думаю потому, что я очень долго не встречал никого такого милого как ты, и хотел бы видеть, как ты пройдёшь этот путь. Ты нуждаешься в парне как я, чтобы держать всех придурков подальше, — говорит без тени сомнения.

Я складываю руки на груди. За то короткое время, что мы знакомы, он посчитал, что я нуждаюсь в опеке? Возможно надо отплатить его же монетой!

— Ты не думал, что я приехала сюда, чтобы спутаться с неправильным парнем и сделать несколько ошибок?

Он улыбается и берёт меня за руку.

— Ты не должна говорить такие вещи человеку, который является ходячей ошибкой, и тому же, кто не может не думать о том, как затащить тебя к себе.

Он сам ведёт грязные разговоры, заставляя меня запрыгнуть на него прямо здесь.

Он не даёт мне возможности ответить, просто тянет меня к двери закусочной. Место не многолюдное, но и не совсем пустое. Белый кафельный пол потёртый, но чистый, и столы, похоже, видели лучшие дни. Открытая кухня посреди кафе позволяет всем посетителям наблюдать, как готовится для них еда.

Барная стойка заполнена главным образом немолодыми посетителями, ведущими светскую беседу друг с другом и официанткой, в синей униформе, которая подливает им кофе. Ни один из них, кажется, не замечает, что мы вошли, пока женщина не оборачивается и не подзывает нас.

Огромная улыбка распространяется по её лицу, что заставляет её круглое лицо казаться ещё более идеальным. Тёмные волосы почти полностью становятся седыми, когда она по пути распускает косу. Теперь она похожа на бабушку-поклонницу, пострадавшую в бешеной борьбе с вентилятором.

— Ксавьер Колд! — она восклицает, и стремительно бежит из-за барной стойки. — Мальчик, ты лучше беги сюда и дай мне тебя обнять!

В момент она прижимает его. Ксавьер обнимает своими огромными руками её небольшое тело.

— Я так рад видеть Вас, Нетти.

Она отслоняется назад, а затем резко бьёт его по руке.

— Мальчик, это значит, что я теперь всегда буду узнавать о тебе только раз за… сколько? Почти два года?

Он закрывает глаза и вздыхает.

— Нетти, вы знаете, я ненавижу звонить.

Она устанавливает свои руки на крошечную талию.

— Это убило бы тебя, если б ты позвонил нам два раза в год?

Он кивает.

— Вы правы. Я постараюсь чаще, обещаю.

Она сужает глаза.

— Так-то лучше. Просто помни, что ты не слишком большой для старой Нетти, и я смогу надрать тебе задницу, если не будешь слушаться. — Нетти поднимает глаза на меня. — Говори честно, кто это тут у нас?

— Нетти, это Анна, мой… друг.

Слышать, что я только его друг, немного болезненно. Я знаю, что у нас был разговор, и это именно тот тип отношений, который я должна иметь с Ксавьером, но это не останавливает меня от желания быть с ним ближе. Тот факт, что он отказался от своих намерений так быстро — жалит.

Я протягиваю руку и гладкая, коричневая кожа Нетти прикасается к моей.

— Очень приятно встретиться с вами, Нетти.

— Мммм хм, мне тоже. — Она отпускает мою руку, и её взгляд возвращается к Ксавьеру. — Я могу сказать, что она не отсюда. Слишком сладкая. Зачем ты привёл эту довольно маленькую девочку в «Блок», Ксавье, ты меня слышишь? Девушка, не должна находиться здесь. Чёрт, девочка, как ты не сбежала ещё с этой свалки.

— Я всё слышал! — Повар кричит из открытой кухни.

Она машет рукой.

— О, тише, Карл. Я не с тобой разговариваю. — Потом показывает Ксавьеру, чтобы мы садились за столик и уходит. — Я принесу вам немного воды.

— Эй, Карл, — Ксавьер бросает через плечо, пока тянет меня в сторону углового столика.

— Что, Икс? Рад видеть тебя, брат, — Карл отвечает, и тянет белый колпачок повара со своей головы, вытирает им лоб, как полотенцем, и приступает к приготовлению, не помыв рук. Это меня немного шокирует, но я отказываюсь быть грубой.

Ксавьер сидит напротив меня.

— Не обращай внимания на Карла. Этот тощий маленький распутник безвреден.

— Я и это слышал! Не забывай, кто научил тебя всем приёмам, прежде чем ты начал заниматься с настоящим тренером. Я всё ещё могу поколотить тебя, — Карл насмехается над Ксавьером.

Нетти шлёпает Карла полотенцем для посуды.

— Замолчи, старый дурак. Каждый здесь знает, что ты не учил нашего мальчика ни черта. Так прекрати шевелить дёснами и вернись к тому, что ты на самом деле хорошо умеешь.

Карл поднимает густые, белые брови к Нетти.

— Ты знаешь, что я делаю лучше всего.

Нетти сжимает губы.

— Кулинария, дурак! Вернись к готовке. Я должна обслужить голодную стаю сегодня вечером.

Карл качает головой и смеётся, пока Нетти приносит нам два стакана воды и ставит их на стол.

— Тебе, как обычно, милый?

Ксавьер качает головой.

— Не сегодня. Я на новой белковой диете, которая помогает наращивать мышцы. Я пытаюсь держаться.

— Господи, сладкий. Твои руки уже большие, как танки. Что ты хочешь получить ещё?

— Это очень хороший вопрос Нетти. — Он пожимает плечами. — Я хочу завоевать чемпионский пояс, и для этого должен оставаться в наилучшей форме. Я хочу, чтобы начальство в бизнесе заметило, насколько серьёзно я выполняю свою работу.

— Если ты будешь относиться к работе ещё серьёзнее, дорогой, один из их мальчиков положит тебя в больницу… по-настоящему.

— Вы знаете, что всё это подделка, Нетти. Мы профессионалы. Всё, что мы делаем режиссировано и продумано заранее.

— Ошибки тоже случаются, милый. Ты должен знать это лучше, чем кто-либо ещё. — Она дарит ему резкий взгляд, но он не говорит ни слова. Это похоже, на то, что он всё понял. У них обоих есть история, которую они могут передать всего в одном взгляде — взгляде, который проходит мимо меня, потому что я не в теме относительно того, что он может означать.

— Значит так, мясо и яичные белки для моего мальчика. Что насчёт тебя, Анна, что будешь заказывать? — Она возвращает своё внимание ко мне.

Я смотрю вокруг и замечаю, что большинство посетителей завтракают, поэтому я полагаю, что это безопасная ставка.

— Хм, я возьму блины и колбасу.

— О, мне нравится её здоровый аппетит. — Нетти убирает руку Хавьера со своего бедра и записывает наш заказ в блокнот. — Ты и её можешь приводить сюда в любое время.

Ксавьер закатывает глаза, когда Нетти кудахчет, поворачивая голову в сторону Карла.

— Сожалею, что она много болтает.

Я улыбаюсь, от того, что Нетти дразнит его.

— Не страшно. Я думаю, что она приглашает всех девушек, которых ты приводишь сюда.

Он потирает подбородок пальцами.

— Я никогда на самом деле не приводил сюда девушек.

Я поднимаю брови.

— В самом деле? В это трудно поверить. Ты пытаешься сказать мне, что это не то место, куда ты приводишь девушек, с которыми собираешься заняться сексом? В надежде, что здесь произведёшь на них впечатление и заставишь изменить мнение о себе?

Он прикусывает нижнюю губу.

— Означает ли это, что ты передумала?

То, как он медленно хватает зубами нижнюю губу, отвлекает моё внимание на его глупый, сексуальный рот. Я делаю вздох, и в очередной раз ловлю себя на мысли о его поцелуе. Если бы он не был таким привлекательным, продолжать делать вид, что мне это не интересно, было бы чертовски проще.

Наконец я, ориентируясь на последний вопрос, и отрицательно качаю головой.

— Как бы не было это смешно и мило, и как бы это место не сближало нас, это не меняет моего ответа. Я всё равно не буду спать с тобой.

Его губы остаются вместе, но один уголок превращается в то, что, кажется понимающей улыбкой.

— Как я и думал. Так что возможно, мы должны установить некоторые границы дружбы, чтобы не было никакой путаницы в наших отношениях.

Я делаю глоток воды, чтобы утолить внезапно пересохшую глотку.

— Какие границы?

— Некоторые базовые правила, которые мы придумаем друг для друга, для того чтобы не переходить за границы «дружеской зоны». Я хочу уточнить, где они будут проходить.

Я поддерживаю свой подбородок в ладони.

— Я полагаю, у тебя уже есть в виду некоторые из этих правил?

Ксавьер ухмыляется и поднимает палец.

— Правило номер один: никакой обнажёнки в моей постели.

Я смеюсь. Мысль, что я буду достаточно храбра, чтобы раздеться и прыгнуть к нему в постель, комична. Я никогда не набралась бы смелости, чтобы сделать это.

— Я не думаю, что тебе придётся беспокоиться об этом.

Я держу два пальца, готовая добавить некоторые границы из моих собственных правил.

— Правило номер два: никаких поцелуев.

Он качает головой.

— Это правило — отстой. Дружеский поцелуй. Я не буду его соблюдать.

— Но с открытым ртом он не делается, — я уточняю.

Он вздыхает и поднимает два пальца.

— Изменённое правило номер два: целоваться с закрытым ртом.

От мысли, что его губы будут на мне, моя кровь начинает бурлить, и пока мы не будем использовать язык, я смогу контролировать себя.

— Я могу с этим жить.

— Третье и последнее правило, — говорит он, держа три пальца. — Если один из нас начинает что-то чувствовать к другому, мы должны сказать ему. Мы же не хотим любой сексуальной неудовлетворенности в отношениях между нами?

Я облизываю губы от мысли, что корабль, на борту которого вся моя похоть, уже отплыл к нему, но ему не нужно знать об этом. Я в душе сомневаюсь, что у меня получится их соблюдать.

— Эти три твёрдых правила подходят для меня.

— Согласен, — он отвечает, когда возвращается Нетти с нашей едой.

— С чем ты согласен? — спрашивает Нетти.

Ксавьер берёт вилку из свёрнутой салфетки.

— Мы просто установили правила нашей дружбы, Нетти.

— Друзья, да? Хорошо, если ты ТАК говоришь. — Нетти произносит с явным сомнением. — Я никогда не знала тебя относившегося к девушке равнодушно, Ксавьер.

Он пожимает плечами, пока принимается за яичницу.

— Что я могу сказать? С этой красавицей будет по-другому.

Нетти улыбается мне и подмигивает.

— Тоже хорошо, дорогая.

Она не даёт мне возможности ответить, или спросить, что она имела в виду, прежде чем уходит к другим людям в кафе.

Глава 6

Анна

Ксавьер очищает свою заказанную порцию за секунду, прежде чем я успеваю сделать это хотя бы с четвертью своей. Когда я смотрю на него удивлённо, он просто пожимает плечами и сообщает мне, что мышцы сжигают много энергии и постоянно нуждаются в подпитке.

Я делаю глоток воды, разглядываю его широкие плечи, и мне становится интересно, сколько времени он тратит на совершенствование своего тела.

— Это всё чем ты занимаешься в этой жизни?

Он откидывается назад, и вытягивает руки вдоль задней части диванчика, устраиваясь комфортно.

— Ем?

— Ну и тренируешься. У тебя есть время на что-то ещё?

Он качает головой.

— Как правило, нет, но прямо сейчас я нахожусь в отпуске.

Я вытягиваю губы трубочкой.

— Ты отдыхаешь в Детройте? Мне кажется отдыхать надо в тропиках или где-то вроде…

Он поднимает бровь.

— Что не так с Детройтом? Я родился и вырос здесь.

Я быстро стараюсь притормозить, чтобы не обидеть его.

— Ничего. Мне здесь до сих пор нравится.

Улыбка натягивает пухлые губы.

— Я хотел бы думать, что это твой способ показать, как тебе нравлюсь я, учитывая, что ты только сегодня сюда приехала.

Я прячу улыбку. Он прав. Ксавьер сделал первый день моей новой жизни захватывающим и бодрящим, чем любой день, который я помню.

— Ты действительно мне нравишься.

Он наклоняется ко мне, облизывая губы.

— Всё ещё не достаточно, чтобы изменить твоё правило «просто друзья», верно?

— Правильно, — я быстро согласилась. — Но это хорошо, когда есть с кем поговорить.

Он кивает.

— Я знаю точно, что ты имеешь в виду.

Очередная порция для Ксавьера появляется на столе, и Нетти улыбается мне.

— Так, мисс Анна, ты поклонница реслинга?

Я качаю головой.

— Нет, вовсе нет.

— Ты никогда не видела, как мой мальчик здесь выступает? Он действительно супер. — Она гладит его плечо.

— Честно говоря, Нетти, я даже не знала, кем он был, пока моя кузина не сказала мне сегодня.

Она нашла видео и его фотографии в Интернете.

Ксавьер хихикает, и я обращаю своё внимание на него.

— Ты действительно понятия не имела, кто я такой, не так ли?

Я пожимаю плечами.

— Боюсь тебя разочаровать, но не каждая девушка является поклонницей реслинга.

— Возможно, ты могла бы ей стать, если бы тебе дали шанс. — Ксавьер смотрит на Нетти после взгляда на свои часы. — Через несколько минут по телевизору будет идти бой. Давайте включим его и сделаем мою девушку поклонницей.

— Ты получила его, сладкая. — Нетти идёт к барной стойке и хватает пульт дистанционного управления от телевизора на стене, переключает на другой канал.

После рекламной паузы хард-рок бьёт через динамики; слова: «вторник», «трансляция» проносятся вспышкой на экране, а затем появляются клипы с борцами, выбивающими дерьмо друг из друга. Лицо Ксавьера появляется в монтаже. С завораживающей дерзкой усмешкой на лице, он кидает другого человека вниз на голубой мат, используя достаточно силы, чтобы заставить меня вздрогнуть при мысли о физической боли.

— Это был один из моих любимых боёв.

Слова Ксавьера привлекают моё внимание к нему.

— Ты никогда не травмируешь себя? — Мне интересно, как кто-то может подвергать своё тело опасности, а после ещё и может уйти без единой царапины.

Уголок его рта поднимается в ту же самую дерзкую усмешку, которую я видела до этого на экране.

— Ты волновалась бы обо мне?

— Просто любопытно … и волновалась тоже, наверное. — Я признаю: — Мне не нравится видеть, когда людям причиняют боль.

Он пожимает плечами.

— Не могу сказать, что я никогда не был покалечен, но я чертовски хорош в своей работе — как и большинство парней на шоу. Мы не были бы там, если бы не знали, что делаем. Цель в том, чтобы никогда не делать больно друг другу, но показать хорошее шоу. Продать развлечение людям за деньги.

— Всё это не по-настоящему? — Я спрашиваю и показываю на шоу, которое транслируется на заднем плане.

— Шоу сценаристов. Каждая сюжетная линия хорошо продумана. Иногда они получают вдохновение от вещей, которые на самом деле происходят в нашей жизни, но естественно боль мы чувствуем, когда на самом деле получаем удар. Парни из бизнеса знают, когда надо переключиться от реальности. Мы должны отключить часть мозга, чтобы не чувствовать боли.

Если я буду в состоянии это сделать, то стану чемпионом в один прекрасный день. Моё тело может выдержать побои, — объясняет он.

— Это твоя цель? Чтобы стать чемпионом? — Я спрашиваю, пытаясь выяснить, что заставляет его делать это.

Он кивает в сторону телевизора.

— Это цель каждого человека на шоу. Это главный приз, и люди будут делать всё возможное, чтобы получить его.

Я морщу нос.

— Это звучит довольно жестоко.

— Поверь мне, красавица, моя работа совсем не солнечна и радужна. Я должен жить с оглядкой.

Многие парни недовольны, что я поднялся на вершину так быстро. Они не думают, что я заслужил шанс, но, даже наш босс считает, что у меня он есть.

Я смотрю в его глаза.

— Ты заслужил это?

Он смотрит в стол, когда говорит.

— Дерьмо случалось в моей жизни. Ничего, из того, чего я добился, не давалось легко. Я боролся за всё, что когда-либо получал, в том числе и, за эту работу, чтобы подняться к вершине. Нет никого усерднее, чем я. Так что, да, я это заслужил.

Я открываю рот, чтобы узнать немного больше, потому что я так любопытна насчёт него, но быстро закрываю. Столько вопросов проносится в голове, как например, через какое дерьмо он прошёл? Но я знаю человека только несколько часов, и не хочу походить на любопытного вредителя. Но любознательность прожигает меня как противный зуд, требующий унять его.

Прежде чем я буду идти вразрез со своим лучшим решением, и стану любопытствовать, голос из телевизора вызывает участника по имени Ксавьер, достаточно громко, чтобы вернуть моё внимание к шоу. Человек с широкими плечами слегка колеблется, шевелит мышцами, его темные волосы подают на лицо, и он направляет свои чёрные глаза непосредственно в камеру.

— Феноменальный Икс, как, кстати, ты решил взять личный отпуск. Это такое дерьмо! Какую ложь ты скажешь всем этим фанатам, которые поддерживают тебя?

Толпа негодует на человека, но это не мешает ему.

— Почему бы тебе не рассказать им всю правду, Икс? Скажи им всё! Что ты слишком напуган, чтобы встретиться со мной ещё раз после твоего херово мутного пути к победе в прошлый вторник. Мы оба знаем, кто лучше. Почему бы тебе не сказать им, сколько боли я причинил тебе? Нет, тебе слишком стыдно, чтобы мир посмотрел, как я выжил тебя!!! Я хочу реванша!

Я смотрю на Ксавьера, который пристально фокусируется на экране. Его руки сжаты в кулаки, когда они лежат на столе перед ним. Кто этот человек, который, кажется, обращается к нему?

Если всё это было фальшивкой и сценарием, почему он так зол?

Человек на шоу небрежно опирается локтями на красные канаты, как будто он собирается сделать рывок прямо по национальному телевидению и подносит микрофон к губам.

— Независимо от цели твоего отсутствия, Икс, знай, я буду ждать тебя здесь. Когда ты вернешься, я буду готов надрать тебе задницу в любой момент.

Музыка взрывается снова, когда человек кидает микрофон на ринг и ухмыляется, пока камера фокусируется на его лице.

Этот парень внушает мне опасение.

— Кто это?

Ноздри Ксавьера немного расширяются, одна мысль об этом человеке вызывает в нём отвращение.

— Это Рэкс «Воскресший убийца». Второй кандидат, которого рассматривает босс в качестве претендента на пояс.

— В том же чемпионате? — Я разъясняю.

— Да, — всё, что говорит он.

Я наклоняю голову.

— Я так понимаю, ты не сильно любишь его?

Он качает головой.

— Борьба за пределами ринга строго запрещена, и все мы подписываем контракт о том, что бы такого не происходило. Мы боремся и загружены по полной программе. Есть слишком много парней, желающих занять наши места. Убийца взмолился, когда я наколотил ему по заднице недавно, но он знает, что я не трону его сейчас. Он пробирается мне под кожу, и он любит играть на моих нервах.

— Что он сделал, чтобы так насолить тебе? Это из-за женщины?

Его лоб морщится.

— Что заставляет тебя так думать?

Я пожимаю плечами.

— Похоже, что есть одна вещь, за которую ты готов бороться не из-за контракта. Ты был готов врезать Джареду из-за меня, так что я предположила…

— Ты неправильно предполагаешь. Я не дерусь за женщин.

— Тогда почему ты защитил меня? Ты не колебался даже одной секунды, чтобы вызвать Джареда на бой. — Я стараюсь показать, что он противоречит сам себе.

Его голубые глаза рыскают по моему лицу, как будто он ищет ответ на этот самый вопрос для себя.

— Не знаю, как тебе это объяснить, потому что это звучит глупо, даже для меня.

Я вытягиваюсь и касаюсь его руки, желая услышать о причине.

— Рискни.

Его язык появляется и облизывает губы.

— Ты когда-либо чувствовала связь с кем-то, даже не зная его? Когда я смотрю на тебя, я вижу совершенство. В моей жизни было мало хорошего дерьма, поэтому, когда я вижу что-то чистое, оно притягивает меня.

Я провожу пальцами по его руке.

— Что ты имеешь в виду? У тебя есть удивительная карьера, ты знаменит… разве этого мало?

— То, не настоящее. Все может уйти в одно мгновение. — Он отодвигается и потирает лицо. — На хуй всё это. Я попытаюсь донести до тебя то, что я одинок. Кроме Нетти и Карла, у меня нет семьи — никого. Я был самостоятельным долгое время, не понятно как жил, и однажды я вырыл для себя яму настолько глубокую, что не был уверен, что выберусь из неё живым. Это не та жизнь, о которой мечтают. Работа здесь спасла меня. Детройт — страшное место, поэтому, когда я вижу хорошую девочку как ты, входящей в город, заполненный уродами, как я, я волнуюсь. Я не хочу, чтобы ты стала затраханной в будущем. В тебе слишком много света, который будет омрачён темнотой.

Я улыбаюсь. Это безумие, думать, что он так сострадателен ко мне после всего лишь нескольких часов и в то же время это так непостижимо, что я польщена.

— Так ты говоришь, ты хочешь стать моим личным телохранителем и защитить меня от большого плохого города? — Я дразню.

Он прикасается к моей руке и сцепляет свои пальцы с моими.

— Есть много вещей, которые я хотел бы сделать ради твоего тела, но да, если ты хочешь, чтобы я охранял его от других парней, безусловно, это станет одним из главных приоритетов.

Я хихикаю, и тепло приливает к моему лицу. О, как бы я хотела попросить его делать со мной, что ему заблагорассудится, но знаю, что буду ненавидеть себя, если позволю человеку, которого я едва знаю использовать меня. Я, возможно, не имею большого опыта с мужчинами, но я видела достаточно в кино и прочитала достаточно книг, чтобы знать, что много мужчин бросают женщин после того, как получают то, что они хотят. Даже если этот человек вызывает покалывание в каждом дюйме меня одним простым прикосновением. Я не думаю, что могла бы сделать это, если он меня не любит.

Ах! Я должна перестать думать о нём именно так. Каждый раз, когда я думаю о нём, мой глупый мозг думает о сексе — более конкретно, что секс должен быть с ним. Что я буду чувствовать.

Какой он на вкус.

Мне нужно изменить мысли. Быстро.

— Так, как долго ты в отпуске?

— Чуть больше недели. Ты будешь скучать по мне, когда я рвану обратно туда? — Он улыбается, закидывая крючок, в надежде выудить у меня информацию.

Я пожимаю плечами, стараясь не взять приманку, но, в конце концов, уступаю и улыбаюсь.

— Наверное, буду. Ты мой друг, и официальный телохранитель в Детройте, в конце концов.

Он потирает большим пальцем тыльную сторону моей руки.

— А как насчёт тебя? Каковы твои планы теперь, когда ты обосновалась в и начала дружить с местными жителями?

— Работа, я думаю. Куинн устроила меня в бар «Ларри и гриль». Я начинаю там завтра.

Идея наличия моей первой реальной работы пугает меня. Это не приработок для карманных денег, эта работа будет моим единственным средством существования в этом городе. У меня нет опыта, и даже мысли о том, как стать хорошей официанткой. Если я потерплю неудачу, то не знаю, чем буду заниматься.

— Над чем задумалась? — Ксавьер спрашивает, вернув меня из моих мыслей. — Не надо хмуриться, помнишь?

— К сожалению, я нервничаю о завтрашнем дне. И, вероятно, следует возвратиться к Куинн, так я смогу отдохнуть перед первым рабочем днём.

— Я уверен, всё будет хорошо. — Он смотрит на часы. — Ты права, уже поздно. — Он наклоняется в сторону, достаёт свой бумажник из заднего кармана, и укладывает несколько сто долларовых купюр поверх тарелки.

Мои глаза расширяются. Святое дерьмо! Он богат настолько, что может купить всё, что только захочет, но в тоже время остаётся щедрым. Все богатые люди, которых я знала, являлись жмотами. Они никогда не оставили бы такие чаевые.

— Ты так щедр.

— Это — самое малое, что я могу сделать. Они сделали так много для меня, когда у меня ничего не было, — отвечает он просто.

Славный жест оставленных денег для Нетти говорит мне так много о его характере, и только усиливает первую мысль, которая у меня была о нём. Он — хороший парень, не смотря на то, хочет ли он в это верить или нет.

Ксавьер встаёт и протягивает руку ко мне.

— Готова, красавица? Давай отвезу тебя домой, прежде чем превращусь в тыкву.

Я взяла его за руку и засмеялась.

— Ты только что ссылался на историю о принцессе? Такие мачо, как ты, не должны это делать.

Он тянет меня к себе и кладёт руки мне на плечи.

— Мы делаем это, если надеемся однажды стать прекрасным принцем для женщины.

Идея, что этот сексуальный как зверь человек пытается произвести на меня впечатление, заставляет мой живот сжиматься. Если он продолжит, то те проклятые границы дружбы, которые мы установили, сойдут на нет, потому что я не буду в состоянии помешать себе запрыгнуть на него.

Во второй раз сидеть позади Ксавьера на мотоцикле намного удобнее. Я прижимаюсь грудью к его спине так плотно, что, клянусь, чувствую его кожей. Это безумие видеть его в кругу его… семьи (я предполагаю, что именно таковыми он их считает) и знать, что творится в его голове.

Это настолько меняет моё восприятие к нему. В то время как он — всё ещё очень пугающий человек, я знаю под всей этой крутизной, скрывается парень с добрым сердцем. Всё, что он говорит, чтобы попытаться отдалить меня, притягивает больше. Он хочет защитить меня от всего, что помешало бы мне, в том числе от себя — это звучит так мило. Если он не уедет в ближайшее время и не окажется известным бабником, я смогла бы полюбить Ксавьера Колда. Но он определенно не хочет романтических отношений. Он типичный «давай получим немного удовольствия и забыли», а мне это не подходит, на такие отношения я бы никогда не согласилась.

Через некоторое время Ксавьер подъезжает к дому тёти Ди, и я понимаю, что не говорила адрес.

В тот момент, он глушит мотор, я спрыгиваю с мотоцикла и дергаю шлем с головы, не в силах удержаться от вопроса, мигающего в моём мозгу.

— Как ты узнал, где я живу?

Он озорно усмехается.

— Твоя сестра Куинн не единственная, кто знает, как разыскать информацию о ком-то.

Мои зубы скользят по нижней губе, любопытно, почему он пойдёт на всё, в том числе и на неприятности, и интересно, что ещё этот человек знает обо мне.

— Я не уверена, что про меня есть что-то интересное в Интернете. Я скучная.

Его глаза мерцают.

— Скучность относительна, Анна. Тот, кто получил высшее образование со степенью, причём с отличием — и танцевальные курсы, не кажется мне скучным.

Я качаю головой.

— Всё это ты нашёл в Интернете?

— Не я. Это Дина искала.

Дина? Блондинка из клуба? Она ненавидит меня и, вероятно, ненавидела это задание. Я удивлена, что она не наболтала кучи лжи обо мне, чтобы он от меня отстал.

— Она работает на тебя что ли?

Он кивает, и убирает свои тёмные волосы лица.

— Да, по крайней мере, она это делала, пока не стала угрожать мне некоторое время назад. Я не очень люблю угрозы. Ультиматум любого рода на меня не работает. Она знает, что я делаю что хочу, и когда я хочу. Это неприятно, потому что она была не плохим П.А.

Я поднимаю лоб.

— Что такое ПА?

— Персональный ассистент, — уточняет он. — Джимми пока будет выполнять всё личное и управленческое дерьмо, пока не найдёт нового.

— Таким образом, у тебя есть два человека, которые следуют везде за тобой?

— Более или менее. Я не просил, чтобы Дина приехала сюда со мной. Она захотела сама. — Пока он говорит, всё встает на свои места. Неудивительно, что эта женщина ненавидит меня.

Даже притом, что это не моё дело, я спрашиваю.

— Ты спишь со всеми своими помощницами?

Он ухмыляется.

— Что, так заметно?

Я смеюсь.

— Ни одна женщина не будет следовать за своим боссом, если этого не требуется. И какой взгляд она подарила мне в баре!

— Она угрожала тебе, — вставляет он.

— Почему? Неужели она не видела себя? — Я не могу представить никого, кто выглядит как Дина и чувствует угрозу от таких девушек как я.

Ксавьер щёлкнул мне по носу.

— Ты, очевидно, не видела себя, Анна. Каждый человек в этом баре смотрел на тебя сегодня вечером, желая быть счастливчиком, который отвезёт тебя домой.

— Вот почему ты сказал, что я уеду с тобой, знаю ли я это или нет, не так ли? Ты снова защищал меня от всех мерзавцев в Детройте? — Я дразню его, бросая его определение любого человека в городе в него же.

Он подмигивает.

— Для чего тогда нужны друзья? — Ксавьер заводит свой мотоцикл, и под грохот прощается. — Увидимся, красавица.

Он не дал шанса спросить его, когда мы увидимся, прежде чем умчался в темноту. Тысяча вопросов танцуют в моей голове, когда я воспроизвожу день, который только что провела с этим опьяняющим человеком. Я знаю, никогда не видеть его снова это выход для меня, но я не могу отменить томление к нему. Ксавьер Колд не является плохим человеком, я молюсь, чтобы получить шанс узнать его лучше.

Глава 7

Анна

Провожу расчёской по волосам, и рассеянно смотрю в зеркало, а все мои мысли посвящены только Ксавьеру. С тех пор как мы расстались прошлой ночью, он не выходит из головы. Я знаю, мы просто друзья, но у меня есть это неодолимое желание большего. Проблема в том, что я знаю, что он хочет от меня. Просто не верю, что после того как буду с ним, смогу спокойно уйти. Я знаю, что захочу большего, а ему не нужны постоянные отношения.

Я боюсь, что моё сердце будет разбито.

— Шевелись, Анна, мы же не собираемся опаздывать. Одна единственная вещь, которую Энди ненавидит, это — опоздание, поэтому поторопи свою милую задницу. Ты хочешь произвести хорошее впечатление в свой первый день? — Куинн кричит из своей спальни — нашей спальни теперь.

Я заканчиваю, затянув волосы в высокий хвост, и выбегаю из ванной.

— Я готова.

Она оценивает мой прикид — чёрные шорты, на которых написано «Персонал» на заднице, и ярко-зелёную рубашку с подписью «Собственность Ларри» на груди.

— Ты выглядишь великолепно!

Я тяну шорты, желая, чтобы они стали немного больше.

— Мне не нравится этот наряд, Куинн. Это не по мне.

Она берётся за ключи от квартиры.

— Разве что-то не так? Я думала, что мы договорились, ты начинаешь жить по новым правилам!!!!

Я хмурюсь.

— Конечно, но это чересчур, эти перемены слишком быстро происходят.

Она кладёт свою тонкую руку мне на плечи, когда толкает к входной двери.

— Я обещаю, что это будет не так уж и плохо. Все девушки одеваются так! Точно-точно. Ты ещё скажешь спасибо, когда будешь считать свои чаевые.

Куинн начинает рассказывать о работе, когда мы уже в её Хонде, и готовит меня к тому, что там будет. Я киваю в местах, где это требуется, делая вид, что у меня всё под контролем. Мои нервы находятся на пределе. Кто-нибудь догадывается, что я ещё не начала работать, а меня уже можно отправлять в психушку?

Мы тормозим у стоянки Ларри, и я смотрю на кирпичное здание, желая поскорее попасть внутрь, и одновременно жалея, что не могу убежать.

Куинн должно быть почувствовала мою растерянность, потому что она гладит мою руку.

— Не беспокойся. Ты же собираешься стать самостоятельной.

Я дарю ей небольшую улыбку.

— Благодарю. Я постараюсь не подвести.

Через мгновение мы входим через чёрный ход, подсвеченный табличкой «Только для сотрудников», и в нос ударяют запахи жареной и жирной еды. Люди мелькают внутри кухни так быстро, что я не уверена, где и на чём задержать свой пристальный взгляд.

Два парня, одетые в зелёные футболки, с таким же лозунгом на них, как и у нас, машут Куинн из-за гриля. Я абсолютно уверена, что моя кузина будет вежлива и поприветствует наших коллег, но вместо этого она поднимает левую руку, когда мы проходим, и показывает им средний палец.

— Куинн, детка, не надо так, — завопил тот, что повыше.

Она даже не глядит в направлении хмурого взгляда повара. Я не уверена, кто он, но он милый с растрёпанными каштановыми волосами и мальчишеской внешностью.

Похоже Куинн рассказала не всё об этом месте. Блондин повар рядом с тем, кто только что говорил с Куинн, позволяет нагло рассматривать меня, остановившись на долгое время на моей груди.

— Ты привела нам свежее мясо, Куинн?

— Отвали, Тайлер. Даже не думайте об этом. Анна вне игры. — Она замирает как вкопанная и направляет свой злой взгляд на шатена повара.

— Это касается и тебя тоже, Брок. Если ты прикоснёшься к ней или ко мне, я четвертую тебя на месте.

Тайлер поднимает руки в знак капитуляции.

— Чёрт, Куинн, кто собирался вас трогать?

Она сужает глаза на двух парней.

— Скажи это своему приятелю!.

Тайлер сразу поворачивает голову в направлении Брока и ударяет его по руке.

— Вы двое опять растаётесь? Трах на прощанье вам бы не помешал, чувак.

Брок пожимает плечами, как будто ему нечего сказать на это.

Мои глаза расширяются. Она даже не упоминала о парне раньше, и, судя по всему, их расставание было недавно. Даже Тайлер, который, кажется, знает их обоих, ошеломлен этой новостью.

— Невероятно! — Куинн бормочет и несётся через кухню.

— Куинн, погоди! — Брок кричит вслед, и гонится за ней через дверь, оставив меня одну на кухне с Тайлером.

Он переворачивает мясо, шипящее на гриле, и качает головой, прядь его косматых светлых волос, падает на глаза.

— Эти двое просто чокнутые. Я не успеваю следить за ними.

Из любопытства, я спрашиваю.

— Они давно вместе?

Тайлер поднимает одно плечо в уклончивом ответе.

— Сходятся и разбегаются в течение последних нескольких месяцев, как то так. — Он смотрит на меня, со вспыхнувшими карими глазами. — Ты её двоюродная сестра, не так ли? Приехала из Сиэтла?

— Портленда, — я его поправила. — Я Анна.

Он смеётся.

— Имя, которое я услышал только что, когда Куинн предупреждала меня, чтобы я держался подальше.

Я тоже смеюсь, чувствуя себя странно и непринужденно с ним. Он кажется безобидным, и он должно быть мой ровесник. Видимо, мы с Тайлером подружимся. Работа здесь действительно может быть весёлой; это место не настолько страшное, как я ожидала.

Чувствуя необходимость разрядки напряжения появившегося между нами, я пытаюсь поддержать светскую беседу.

— Ты давно здесь?

— Почти год. Куинн и Брок здесь дольше. Брок — мой двоюродный брат, кстати. — Он добавляет.

— Рада слышать, что я не единственная, кто устроился благодаря родственным связям, — я дразнюсь.

Тайлер снова пялит глаза на меня, а затем качает головой, с весёлой улыбкой на лице.

— Я не думаю, что у тебя не получилось бы устроиться самой, без помощи твоей сестры.

Как ниоткуда короткий, лысеющий мужчина бьёт Тайлера по затылку.

— Не нападай на наших новых сотрудников.

— Ой! Иисус, Энди, я только был доброжелательным, — вопит Тайлер.

— Флирт только в свободное время. Ты, — Энди обращает внимание на меня, и я задерживаю дыхание, готовясь ко всякому предупреждению. — Ты сестра Куинн, Энни, не так ли?

— Я Анна, и я её двоюродная сестра, — исправляю я его.

— Не имеет значения. — Он указывает на себя. — Я — Энди, добро пожаловать на борт. Сегодня мало персонала, так что я боюсь, что у тебя не будет много времени для подготовки. Я собираюсь сразу дать тебе несколько столиков.

Он направляется к двери слева и, когда я не сразу следую за ним, он поднимает брови на меня.

— Ну, побежали. — Машет мне следовать за ним. — У нас нет времени. Ужин начнётся через два часа, и тебе есть чему поучиться, прежде чем я брошу тебя на амбразуру.

Я следую за Энди в то, что, кажется, является его кабинетом, хотя я клянусь, что это больше похоже на чулан для хранения всех расходных материалов, складируемых вокруг его крошечного, металлического стола.

Он открывает правый ящик стола и вытаскивает несколько бумаг, бросает их на стол, вместе с ручкой, и затем берёт четыре таблетки от изжоги и засовывает их в рот.

— Это официальное заявление и форма W2[4]. Заполни обе, удостоверься, что ты не указала ложную информацию о налоге, и наконец, подписывай нашу форму ответственности.

Всё звучит довольно стандартно для меня, кроме последнего.

— Что за форма ответственности?

— Это наша политика против краж, здесь, в «Ларри». У нас небольшой семейный бизнес, и мой отец, Ларри, придумал эту политику, чтобы защитить нас, если мы заподозрим сотрудника в краже. Это в основном означает, что если мы подозреваем, что сотрудник крадёт любым способом, он будет уволен без вопросов и разъяснений.

— Звучит достаточно справедливо.

— Хорошо. Рад, что ты меня понимаешь. Оставь бумаги на столе, как только закончишь, а затем найди Куинн. Скажи ей, чтобы помогала тебе на ужине.

И так же быстро, как и появился, Энди опять исчез, не оставив мне времени, чтобы задать хоть какой-то вопрос.

Я сажусь за стол и быстро заполняю документы. Исходя из того, что в свои 21, я не имею опыта работы, там действительно писать мало. Форма налоговой отчётности мне была немного не ясна, но после внимательного прочтения я разобралась и с ней. Складываю бумаги аккуратно на столе Энди и несусь назад на кухню. Брок вернулся и готовит гриль рядом с Тайлером, но Куинн нигде не видно.

Тайлер смотрит на меня и улыбается. Я уверена, что он заметил озадаченное выражение моего лица.

— Эй, Анна, что-то потеряла?

Я киваю.

— Можешь сказать мне, где Куинн? Энди сказал мне найти её, когда я закончу с документами.

Брок дергает головой в сторону столовой.

— Она на раздаче.

— Спасибо. — Я поворачиваю голову, чтобы туда отправиться, когда голос Брока меня останавливает.

— Скажи ей, что мне очень жаль. И что я признаю, что я полный идиот, и что она была права.

Она не слушает меня. — Его карие глаза наливаются болью, и он кажется искренним.

— Конечно.

Всё, что происходит между ними, для меня тайна, и я хочу поскорее добраться до сути. Я толкаю качающуюся кухонную дверь, задаваясь вопросом, почему Куинн не говорила мне о Броке прежде, и оказываюсь в слабо освещённом пабе. Тёмно-зелёный берберский ковер простирается от стены до стены, в то время как столы и стенды заполняют остальную часть пространства. За стойкой шумного деревянного бара, деревянное же перекрытие и окно, которое ведёт в кухню.

Несколько тарелок с приготовленными гамбургерами и жаркое ютятся под инфракрасной лампой, ожидая быть поданными.

Высокая рыжая девушка, с худыми руками и ногами стоит за стойкой бара, сушит пивные кружки и составляет их под бар. Она красива, даже за этой работой, и я немедленно задумываюсь — у неё такие же большие чаевые, как и сиськи?

Когда она ловит меня открыто смотрящей на неё, то закатывает глаза.

— Ты новенькая?

Я киваю и иду, чтобы представиться, желая произвести лучшее впечатление, чем у меня получилось с двумя поварами и моим боссом.

— Привет. Я Анна.

Её зелёные глаза стреляют вниз к моей протянутой руке, но она не предпринимает попытки ответить на приветствие.

— Слушай, я не тренирую новичков, я не даю советы, я не помогаю со столами, а в баре все сидения мои. Прежде всего, держись подальше от моих постоянных клиентов. Если ты ищешь друга, не проходи фыркая в мою сторону. Если ты хочешь сохранить эту работу, просто не стой у меня на пути, потому что Энди слушает всё, что я говорю. Поняла?

Я сглатываю, не хватало мне ещё её вопиющего презрения, или того факта, что она, кажется, управляет этим местом. Я сразу понимаю, что я не хочу её злить.

— Поняла.

Она поднимает бровь.

— Хорошо.

Именно тогда Куинн приближается к бару и её карие глаза быстро движутся от меня до рыжей, и затем снова назад. Ярко розовыми губами она презрительно обращаются к недружелюбной барменше.

— Элис, не будьте гребаной сукой. Анна спокойная, так что радуйся!

Элис складывает руки на груди.

— Не жди, что я буду относиться к ней по-особенному, только потому, что она имеет какое-то отношение к тебе, Куинн.

— Я не прошу никаких поблажек. Я просто хочу, чтобы ты вела себя как человек, а не как демоническая сука из ада. Может, попробуешь притвориться, что у тебя есть сердце, для разнообразия? Это её первый день. Достаточно скоро она научится держаться подальше от злых задниц.

Я поражена способом, которым Куинн не позволяет ей меня третировать. Элис закатывает глаза и возвращается к сушке кружек.

— Всё что угодно, Куинн. Просто я удостоверилась, что она в курсе правил.

Куинн взволнована от её пренебрежительности.

— Да, да! Ты — пчелиная матка, а все остальные — непритязательные слуги. Я думаю, что она может с этим справиться. — Куинн движется позади бара и берёт ожидающие гамбургеры, размещая их на подносе разворачиваясь ко мне. — Давай, Анна, будем тебя обучать.

— Спасибо за это, — я говорю ей, как только мы уходим.

— Это не проблема. Алиса всегда гавкает. Не разрешай ей добраться до тебя.

Я улыбаюсь.

— Я буду стараться изо всех сил. — Я щёлкаю пальцами, внезапно вспомнив сообщение Брока. — О, Брок попросил меня сказать тебе, что он полный идиот, и что ему жаль.

Она скривила губы.

— Он так сказал? Ну, он и есть идиот. Не уверена, что хочу быть с этим клоуном.

— Почему ты не рассказывала мне о нём? — Я не верю ей нисколечко..

Она пожимает плечами.

— Я не знаю. Мама даже не подозревает о нём. Это выглядит, что мы вместе, а я не готова разделить это с остальным миром. Мне кажется, все будут судить меня из-за того, что я встречаюсь с поваром, который жарит гриль.

Я касаюсь её рукой.

— Какая разница, что подумают люди? Если ты его, и он относится к тебе хорошо, то всё остальное не имеет значение, верно?

Она вздыхает.

— Я знаю, ты права.

В течение следующего часа я хвостиком таскаюсь за сестрой, пытаясь запомнить всё, что вижу.

Пока мы работаем, я неустанно пытаюсь извлечь больше информации о ней с Броком, но она отмалчивается, до сих пор не готовая поделиться со мной переживаниями, и я уважаю её границы. Куинн идеальна на своём месте, и она хороший учитель, но вся информация, которую она пытается до меня донести, не укладывается у меня в голове. Кто знал, что от официантки требуется больше чем знать меню, привлекать клиентов и подавать им правильные заказы?

— Ужин скоро начнётся. Энди хочет, чтобы ты взяла несколько столов сегодня вечером, так как у нас уволилась официантка, — говорит Куинн, пока вытирает стол. — Догадываешься, почему она ушла?

Я хихикаю и показываю жестом на бар.

— Много говорила. — Алиса занята, флиртует с парой клиентов сидящих в баре, и не замечает моего пристального взгляда. — Она всегда такая подлая?

Куинн смеётся.

— Это нормально называть её сукой, Анна. Дяди Саймона здесь нет, чтобы сделать из тебя отбивную.

— Ты права. — Я киваю и смеюсь вместе с ней. — Она — главная сука.

Она толкает по моей руке локтем.

— А-тата, девочка. Чем раньше ты научишься не принимать её дерьмо, тем лучше. Энди не прислушивается к ней, как она говорит. Он терпит Алису только потому, что трахает время от времени, когда с женой наступает засуха.

— М-да.

Образ моего нового босса вместе с Элис оставляет тошноту в животе. Энди не совсем отвратительный, но и не симпатичный, я не могу понять Алису в этой ситуации.

— Но зачем ей это?

Куинн пожимает плечами.

— Алиса шлюха. Она спит с любым, кого считает достаточно обеспеченным.

Я морщусь.

— Это же мерзко, они её используют!

Она кидает на меня резкий взгляд.

— Она использует их так же, как они используют её. Ты видела на чём она ездит? Никто не может позволить себе совершенно новый Мустанг на нашу зарплату. Эта вещь стоит тридцать штук.

Я поднимаю брови.

— Какой-то парень дал ей столько, просто переспав с ней?

Куинн смеётся.

— Хороший секс заставит мужчину сделать всё, что угодно. Влагалище — твоё самое сильное оружие, всегда помни об этом. Оно может сделать любого чувака глиной в твоих руках. — Она усмехается, когда кто-то ловит её взгляд. — Говоря о «заготовке для горшка», я вижу восхитительный кусок человеческого мяса прямо сейчас. Я думаю, что пришло время для твоего первого клиента.

Я безуспешно пытаюсь понять, что она хочет показать мне, морща лоб, когда Куинн кивает в сторону бара, и я устремляю свой взгляд в этом направлении. Я вижу, что Ксавьер занимает место у бара. Алиса сразу бросается к нему, наклоняясь через весь бар, чтобы он мог видеть её декольте с V-образным вырезом.

— Тебе лучше пойти и спасти его, прежде, чем Алиса попытается сцапать твоего Икса, — говорит Куинн.

— Я не могу пойти туда. Она убьет меня, — я жалуюсь. — Кроме того, он и так заметит меня.

Она закатывает глаза.

— Будь реалисткой, Анна. Конечно, он здесь ради тебя. Теперь, пошла к своему мужчине!

Я крепко сжимаю кулаки и иду туда, где Алиса пытается привлечь Ксавьера кокетливым разговором. Её пристальный взгляд немедленно направляется ко мне, и я клянусь, что холод бежит по моей спине. Я трудно сглатываю, мысленно молясь, что я не поступаю, как полная дура, и что он захочет поговорить со мной снова. После того, как он уехал прошлой ночью, я не была уверена, что мы увидимся снова.

В тот момент, когда его голубые глаза встречаются с моими, моё дыхание перехватывает. Этого почти достаточно, чтобы остановить меня как вкопанную. Я не могу понять рад ли он меня видеть, но я делаю пару шагов вперёд, чтобы дойти до конца бара.

— Тебе что-то нужно, новенькая? — Алиса говорит ледяным тоном. — Ты знаешь, это моя территория. Я уверена, что Куинн объяснила тебе границы.

Я киваю, закусив губу. Борьба против Алисы за внимание Ксавьера была не запланирована, но я не могу отойти, не дав ей понять, что он не для неё. Хотя, возможно в этом нет смысла, потому, что он и не мой.

Я перекидываю свой нервный взгляд на Ксавьера, и замечаю, что он больше не смотрит на меня, а глядит на Алису, которая в свою очередь пялится на меня сквозь прищуренные глаза. Он не упустил этот ехидный тон в её голосе.

Ксавьер отодвигается от бара, и Алиса переключает взгляд в его сторону.

— Похоже, я сел не в том месте.

Ксавьер берёт мою руку и тянет меня за собой, оставив Алису с разинутым ртом смотреть, как мы движемся в сторону столиков Куинн. Я рискую кинуть взгляд назад, и она смотрит на меня.

Ой-ой. Я думаю, что я только что нажила себе врага.

Куинн делает серьёзную мину и пытается скрыть улыбку, когда мы приближаемся.

— Забавно видеть тебя здесь, Икс.

— Куинн, — он медленно кивает в её сторону, а потом останавливается у столика в углу и обращается ко мне. — Это твоя территория?

— Да. Это один из четырёх столов, которые Энди дал мне, чтобы начать сегодня. — Я отвечаю, и он скользит на сиденье. Ксавьер поднимает брови и жестикулирует в сторону сиденья напротив него. Я качаю головой. — Я не могу. Мы можем пообщаться в перерыве.

Он хватает меню с конца стола.

— Так, что хорошего здесь?

Я тяну свой блокнот и ручку из заднего кармана.

— Бургеры пользуются спросом сегодня.

Ксавьер убирает меню и говорит:

— Я возьму тогда три, и стакан воды.

Я приподнимаю бровь, поскольку я записываю, и повторяю вопрос, который я услышала, как Куинн задаёт посетителям каждый раз.

— Хорошо, какой прожарки должно быть мясо в твоих гамбургерах? Средним или сильно зажаренным?

— Средней готовности котлету, но мне ничего не нужно на неё, включая булочку.

Я смеюсь, когда думаю о том, что он заказал вчера вечером.

— Это часть твоей диеты для увеличения объёма?

Он улыбается, и я клянусь, что мои колени становятся немного слабыми.

— Ты — способный ученик. Слушай, может тебе здесь не нравится?

Я отрываю лист от блокнота и запихиваю его обратно в карман.

— И работать на тебя? Ни в коем случае. Кроме того, я думаю, что я им понравлюсь.

Рукой он касается своего сердца.

— Это больно, красотка. Я думал, что мы стали такими хорошими друзьями.

— Мы друзья, и я хочу, чтобы так оставалось, поэтому я никогда не смогу работать на тебя. У меня такое чувство, что ты дива, и я хотела бы убить тебя, минимум каждую пятницу. — Я дразнюсь.

Он ухмыляется.

— Я далёк от примадонны!

— Два человека постоянно работают на тебя, но, не смотря на это, ты всё ещё чувствуешь себя обделённым вниманием. Ты, как я сказала, ДИ-ВА!

— Если бы ты работала на меня, обещаю, что тебе бы понравилось, и это было бы намного веселей и прибыльней, чем приветствие клиентов каждый раз, таким образом, как ты показала.

Я думаю о пятнадцати долларах в кармане, которые Куинн разделит со мной, и минимальном размере заработной платы, которую я получу за смену, и я не могу не поинтересоваться.

— Насколько прибыльней?

— Должность П.А. стоит пятьдесят штук в год, — говорит он, как ни в чём не бывало. — И если ты хочешь получить эту работу, она твоя.

О, это заманчиво. Работать с Ксавьером каждый день, смотреть на него, сколько захочу, и ещё получать за это деньги — это мечта любой девушки. Звучит прекрасно, но я уверена, что также думала и Дина, когда он предложил ей эту должность… прямо перед этим она спала с ним. И посмотрите, куда это её привело? Я не могу позволить, чтобы он так поступил со мной.

Я тереблю листок бумаги между пальцами, чтобы не дать себе смотреть в его нежно-голубые глаза.

— Спасибо за предложение, но я не думаю, что смогу.

Он барабанит пальцами по столу, и кажется, он прочитал мои мысли, потому что он спрашивает.

— Это из-за Дины?

Резко вкидываю глаза на него.

— Нет.

Уголок его рта тянется вниз и он хмурится.

— Между нами этого бы не произошло, ты знаешь.

Сжимаю свои губы.

— То же самое ты сказал ей, когда она начала работать?

По некоторой странной причине мысль о нём с другой женщиной вызывает болезненный ожог под ложечкой, и уже даже на секунду не хочу остаться рядом с ним.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но его рука резко хватает меня за запястье, удерживая на месте.

— Я бы никогда не относился к тебе так. Дина знала, на что идёт. Она знала, что никогда не будет ничего серьёзного между нами, и когда она решила согласиться, мне было всё равно. Наше соглашение друг с другом было совершенно прозрачно.

Я вздрогнула.

— По-твоему это нормально?

— Она согласилась, Анна. Я никогда не обещал ей обручальное кольцо. — Я слышу оборонительные ноты в его голосе.

— А что пообещаешь мне? — Вопрос вылетает из моего рта так быстро, что я даже не успеваю удивиться.

Он отпускает мою руку.

— Прости, кольцо я точно не смогу предложить. Я не из тех, кто женится.

Я знаю, это глупо, но небольшая надежда крутилась во мне, что между нами в конечном итоге что-то произойдёт. И вот теперь мою надежду раздавили в пух и прах. Я также знаю, что он игрок, и даже Куинн говорила, что таблоиды как то писали про его романы с несколькими женщинами одновременно, но я не могу потушить этот глупое притяжение, которое я чувствую к нему.

Но если между нами никогда не будет ничего серьёзного, я хочу, чтобы он просто оставил меня в покое и перестал мучить, ведь он видит во мне только доступную вагину.

Я сглотнула, пытаясь успокоить свой голос.

— Я принесу твою еду, как только она будет готова.

— Анна…

Я не оборачиваюсь, потому что знаю, если посмотрю на него, то сорвусь. Знать, что у нас никогда не будет чего-то серьёзного — ужасное чувство, и я не пожелала бы ощутить такое, даже своему худшему врагу.

Глава 8

Анна

8 часов на ногах!!! Наконец-то эта смена закончена! Не могу поверить, что еду домой, мои ноги горят огнём, я истощена, и кладу голову на плечо Куинн, пока она везёт нас.

— Со временем будет проще, ещё неделька и ты будешь порхать, как бабочка! — говорит она мне.

Я вздохнула, когда закончила подсчёт чаевых, которые лежали у меня на коленях.

— Надеюсь, что так. Столько работы, а чаевых всего 50 долларов!

— Я же говорила тебе, что мы поделим оставленные Иксом деньги. Я всё ещё не могу поверить, что он дал 500 долларов чаевых. Когда он успел так накосячить? — Она поднимает брови. — Что произошло между вами? Я думала, что вы продолжите общение после вчерашнего вечера.

Я убираю свободную прядь волос за ухо, даже волосы не выдерживали и разваливались из хвоста!

— Я не знаю. Мы с ним друзья, я думаю, но …

— Ты уже засомневалась, сможешь ли устоять?

— Нет!

Куинн закатывает глаза, когда поворачивает на соседнюю улицу.

— Ой, да ладно, Анна. Это ты мне говоришь? Это нормально, когда сильный и сексуальный мужчина, можно сказать, меняет тебя. Я не понимаю, как ты держишься, это же ходячий соблазн. Понятно, что он запал на тебя!! Он, это же видно, хочет близости.

Я отчаянно кусаю себя за нижнюю губу. В то время как я не хочу признавать, сколько о нём думаю, по мне видно, что она права. Даже после того, как он совершенно ясно дал понять, что у нас не будет долгосрочного будущего, я всё ещё не могу поверить, что смогу быть только его развлечением. Я просто не хочу причинять себе боль.

— Я знаю этот взгляд, — говорит Куинн, забирая меня из моих мыслей.

Я гримасничаю и качаю головой.

— Никакого такого взгляда!

Она поднимает брови.

— Да, ты это делаешь. И я говорю тебе сейчас, Анна, прекрати строить из себя ненормальную, которая уверенна, что секс до свадьбы это страшный грех!!! Никто не собирается закидать тебя камнями за желание к Иксу. Половина мира хочет хоть кусочек от него для себя! Будь молодой.

Заведи роман. Это же ходячий секс на палочке!

— Куинн! — Я ругаю её.

— Нет, Анна, чёрт возьми! Я хочу, чтобы ты призналась не только мне, но и себе, что это нормально мечтать о добрачном сексе с плохим парнем.

— Что? — Я поражаюсь. — Кто может говорить кому-то такие вещи?

Она усмехается, когда подъезжает к обочине перед её домом.

— Лучший друг, вот кто. Теперь ты скажи это.

— Куинн!

— Анна, помоги мне, если ты не «родишь» прямо сейчас и не признаешься вслух, что действительно чувствуешь, я отправлю тебя обратно к дяде Саймону сегодня же вечером.

— Очень смешно, — фыркаю я.

Она складывает свои загорелые руки на груди.

— Сделай это, или мы не выйдем из автомобиля.

— О, неугомонная! — Я шлепаю по переносице, когда вздыхаю. Она же не отстанет. — Хорошо. Я хочу иметь…

Она жестом показывает мне, чтобы я продолжила.

— Сумасшедший…

— Сумасшедший, добрачный секс с плохим парнем. Вот, я сказала это. Ты счастлива?

Она качает головой.

— Скажи это ещё раз, с чувством, и признай, что ты хочешь, чтобы этим плохим парнем был секс-бог реслинга — Икс.

Я теряю своё лицо. Это чертовски трудно, но я знаю, что она не отстанет, пока не выиграет.

Ведь это — Куинн, она никогда не сдаётся, если считает, что права.

Я глубоко вздыхаю и закрываю глаза.

— Я хочу заняться сексом с Ксавьером. — В тот миг, в который я произношу эти слова, я ожидаю, что меня захлестнёт чувство позора, но наоборот мне становится легче. Я сказала именно то, что чувствовала на протяжении нескольких последних дней.

Куинн хлопает в ладоши и визжит:

— Разве ты не чувствуешь себя лучше?

Я улыбаюсь.

— Уф-ф, на самом деле. Я думаю, тебе нужно вернуться в университет и получить степень по психологии. Как ты узнала, что это поможет мне?

— Я знаток человеческой природы. Я знала, что ты хотела залезть к нему в штаны, когда увидела, как ты пытаешься забрать у него свой кошелёк.

— Тьфу. Что? Он просто тогда очень сильно меня разозлил.

Она смеётся, как только открывает дверь своего автомобиля.

— А ещё, Анна, я знаю, что ты любишь его. Есть очень тонкая грань между любовью и ненавистью, поэтому ты реагируешь подобным образом. Каждая из этих эмоций создаёт такие сильные чувства, что одно легко можно принять за другое.

— Я никогда не говорила, что ненавижу его. Он просто… Я не знаю. — Я вздыхаю и выхожу, и мы направляемся в дом вместе.

— Такой парень, как Икс, является неизведанной территорией для тебя. В то время как я тебе советую поразвлечься с плохим мальчиком, я не советую тебе влюбляться вообще! Посмотри, что происходит между Броком и мной.

Моё надоедливое любопытство снова поднимает свою голову.

— Что он сделал, чтобы расстроить тебя?

Она качает головой, когда вставляет свой ключ в дверь.

— Давай не будем говорить о нём. Брок и я — в прошлом. Нет необходимости долго обсуждать скучные подробности о том, что всё равно закончено.

— Ок, — я соглашаюсь, что позволяет ей полностью сорваться с крючка. Я должна нажать на неё, как она только что надавила на меня, но мне кажется, что она ещё не готова говорить обо всём, что происходит между ними. Но если Брок сделал ей что-то ужасное, я хочу ненавидеть его с ней вместе, а не передавать от него сообщения.

Мы заходим внутрь, и я слышу, что Тетя Ди зовёт нас из кухни.

— Эй, девочки! Как дела на работе?

Я бросаю свой кошелёк на тумбу, и иду в кухню.

— Это было здорово. Все были милыми.

Тётя Ди поднимает взгляд от пудинга, который готовит.

— Даже Алиса?

— Ну… — Я гримасничаю. — Все, кроме неё.

— Когда эта чика научится радоваться? Даже зло нуждается в отпуске.

Я смеюсь.

— Ты говоришь, как Куинн.

— Маленькая поправка. Ты имеешь в виду, что Куинн говорит, как я.

Куинн стоит на кухне в пижаме, разбирая пальцами свои длинные, тёмные локоны.

— Что там обо мне?

— Ты — как я, — моя тётя уточняет.

Куинн тянет виноград из холодильника и засовывает одну ягодку в рот.

— Конечно, нет. Никто не заставит меня делать пудинг почти за полночь. Ты извращенка.

Тетя Ди хихикает, и наливает пудинг в стеклянную миску.

— Все творцы всегда странные, милочка.

Куинн садится на высокий стул и болтает своими длинными ногами, пока ест виноград.

— Ма, что ты думаешь? Я уже заставила Анну признать, что она хочет трахаться с Мистером Секси.

Моя челюсть мгновенно отвисает, и Куинн подмигивает мне, прежде чем засовывает другую виноградину в рот. Я никогда не привыкну к тому, как она открыто разговаривает с тётей Ди.

— Хороший выбор, Анна. Я выглянула на улицу, когда он привёз тебя вчера утром. Он красивый.

— Тётя Ди облизывает ложку, прежде чем бросить её в раковину. — Когда вы увидитесь снова?

Мои плечи поникли.

— Я не знаю. Он пришёл сегодня в «У Ларри», но всё пошло как-то не так.

Она наклоняет голову и выпячивает нижнюю губу.

— Мне очень жаль, детка. Может быть, всё ещё получится. Если он умный, то увидит, что за улов упустил, и опомнится.

— Это главное. Я уверена, что всё, что он хочет — это поймать меня.

Тётя Ди идёт через кухню и останавливается передо мной. Её изящная рука гладит меня по щеке.

— Я бы не была так уверена. Такому человеку как он, не приходится трудиться ради женщин. Он видит нечто особенное в тебе, иначе он не стал бы прилагать столько усилий.

Я дарю ей грустную улыбку.

— Он сказал мне, что не строит серьёзных отношений с женщинами.

— Дорогая, сейчас он не задумывается, нужны ли ему такие чувства. Это пока он не узнал тебя поближе, а потом, кто знает? Тебя невозможно не любить. — Она целует меня в щёку, и впервые за долгое время, я чувствую себя безоговорочно любимой. Она не осуждает, когда я говорю ей о моей проблеме с Ксавьером. Вместо этого она побуждает меня не терять надежды. — И, Анна, пожалуйста, нужно, что-то решить с отцом, позвони ему. Он скучает по тебе.

Я киваю, хотя ещё не готова говорить с ним.

— Хорошо.

Она гладит меня по щеке.

— Спокойной ночи, девочки.

В тот момент, когда тётя запирается в своей комнате, знакомо звучит рокот остановившегося мотоцикла. Куинн усмехается.

— Я одна догадалась, кто это?

Я закусываю свою нижнюю губу, пытаясь скрыть усмешку, и мчусь к входной двери, чтобы открыть её. Когда она открывается, Ксавьер уже стоит на бетонной лестничной площадке.

— Привет.

Его голубые глаза удивленно моргают. Я уверена, что после того, как мы расстались, он удивлён, почему я так рада его видеть. Самоанализ и пинок от семьи сделали своё дело.

— Эй, Анна. Я… гм… дерьмо.

Ксавьер потирает затылок и отводит взгляд, как будто ему нужно собраться, прежде чем его глаза будут в состоянии встретиться снова с моими.

— У меня было пятьдесят различных речей, подготовленных для тебя; я репетировал по пути, но ни одна из них не тянула на достаточно хорошее извинение. Всё что я сейчас скажу, не сделает то, что я уже сказал, менее херовым. Но я сожалею. Я просто думал, что ты должна знать.

По некоторым причинам я нахожусь под впечатлением, ведь это огромный шаг для Ксавьера.

Приятно знать, что он признал, что между нами есть связь, и она для него что-то значит. Я уверена, что его «жаль» говорит о многом. Внезапная необходимость утешить его переполняет меня, и я протягиваю руку и касаюсь тёплой кожи на его бицепсах.

— Мне тоже жаль. Я не должна требовать чего-то от тебя.

Его губы вытягиваются в тонкую линию.

— Не делай этого.

— Что? — Я удивлённо спрашиваю, и резко убираю свою руку. Это не совсем та реакция, которую я представляла, когда извинялась в ответ.

Взгляд Ксавьера смягчается.

— Ты была права в своих словах. Я знаю, что использую женщин, и я уверен, ты думаешь, что от тебя мне нужна только постель. Никогда не позволяй себя использовать или быть втянутой во что-то, чего ты действительно не хочешь. Не приноси извинения за требование об уважении. Ты просто заслуживаешь уважения, и всё.

— Хорошо. Я буду помнить это в следующий раз.

Он растекается в широкой сексуальной улыбке.

— В следующий раз? Ты хочешь сказать, что мы всё ещё друзья?

Я смеюсь и закатываю глаза.

— Да, пока действуют наши правила дружбы.

— Хорошо. — Он хватает меня за руку без предупреждения и извинений, и тянет меня к его мотоциклу. — Тогда мы едем на прогулку.

Дверь закрывается со стуком, когда я следую за ним.

Это безумие.

Я никогда не знала, что у кого-то бывает такая дружба. Я не должна позволять этому продолжаться, потому что знаю — он разобьёт моё сердце. Он будет такой душкой, и я обязательно влюблюсь в него. Это не вопрос. Я знаю, что если это продолжится, то закончится ужасно для меня, но у меня нет силы воли, чтобы прекратить это безумие. Я хочу быть рядом с ним, даже если для него это никогда не будет значить то же самое, что и для меня.

Ксавьер прыгает на мотоцикл и удерживает его между своими мощными бёдрами, протягивая мне руку с огромной улыбкой на лице.

— Присаживайся, красавица.

* * *

Как бы мне это не нравилось, я пропала.

Я тону в неприятностях.

Это много-много неприятностей.

* * *

Поездка по улицам на мотоцикле, позади Ксавьера невероятно освобождает. Ветер порывами обдувает моё тело, и я закрываю глаза, прижимаясь щекой к его спине. Мышцы его спины напрягаются под рубашкой с каждым поворотом его рук, обоняние дразнит пряный запах его одеколона, смешанный с мылом, как будто тело только из-под душа. Когда я близко к нему, как сейчас, это заставляет меня забыть все причины, почему я должна остановить эту связь между нами, прежде чем она станет слишком сложной. На расстоянии от него становится понятно, что нужно держаться нашей договорённости о дружбе. Есть всего одна проблема.

Я не хочу.

Может в итоге всё закончится печально, но меня это не волнует.

Ксавьер останавливается на стоянке той же закусочной, где мы были в прошлую ночь. Уличные фонари освещают подъезд, и неоновые огни в окне кафе горят «Открыто 24/7», приглашая голодных людей в любое время суток.

Ксавьер щёлкает подставку вниз сапогом, а затем приподнимает солнечные очки.

— Я надеюсь, что ты голодна.

Я взяла его за руку и перекинула ногу через мотоцикл. Мышцы моих бёдер ещё покалывали от вибрации мотора.

— Голодна, на самом деле. Я слишком нервничала, чтобы поесть в «У Ларри» во время обеда.

Кроме того, у меня не было денег.

Он морщит лоб.

— Ты переехала в новый город без денег?

— У меня есть деньги… просто не много. Нужно немного потерпеть, пока не доберусь до Тёти Ди и не поем; так что не велика проблема. — Я говорю, стараясь выйти из неловкой ситуации.

— Нет, Анна. Не есть — это очень плохо. Ты и так крошечная. Если ты не будешь есть, то можешь упасть в обморок и навредить себе. Отныне ты должна есть. — Авторитетный тон в его голосе невозможно пропустить. — И если у тебя нет денег, ты звонишь мне. Поняла?

Мои губы сжимаются, когда я пытаюсь выяснить, почему это так важно для него. То, что пропустила обед совсем не проблема.

— Ты ведёшь себя смешно, тебе не кажется? Не делай из мухи слона!

Ксавьер отходит от мотоцикла, и я не могу не заметить, как аппетитно он выглядит в этих синих джинсах.

— Давай просто скажу, я знаю, что это такое — быть голодным и делать всё, лишь бы удалось поесть. Кому-то, как и тебе, никогда не придётся испытать это. Суровая жизнь может закалить любого.

Мои глаза бродят по его скульптурным плечам и по всему телу. Трудно себе представить, что этот сытый человек когда-то был голодным, но слова из его уст, звучат так, как будто он знает что говорит.

— Это, скорее всего, было тяжело. Твоя семья…

Я замолчала, прежде чем мой любопытный ум вступит и попросит ответы, которые совсем не моё дело. Жар охватил мою шею и мои щёки, создавая румянец при мысли о моём нескромном поведении.

— Прости. Это не моё дело.

Я пытаюсь отвести взгляд, Ксавьер скользит указательным пальцем по моему подбородку.

— Ты можешь спрашивать что угодно, красавица. Я не могу пообещать, что всегда отвечу, но ты можешь спрашивать всё, что хочешь. Мне нравится, что я тебе интересен. Твои вопросы позволяют мне узнать, что у тебя на уме. Но ты должна быть в курсе, про семью я не говорю.

Я открываю рот, чтобы спросить — почему, но думаю, что лучше забыть об этом. Это, вероятно, умнее. Может быть, он пытается забыть своё прошлое, как и я?

— Я понимаю.

Он грустно улыбается и берёт меня за руку, тянет к входу в закусочную.

— Надеюсь, ты не возражаешь, что мы приехали сюда снова. Это единственное место, где я могу расслабиться, когда я нахожусь в городе. Это как…

— Дом, — перебивая, я говорю в ответ. Вчера вечером он был там как в своей тарелке.

Некоторое время он наблюдает за мной, затем кивает.

— Да… что-то вроде того.

Мы заходим внутрь, и я замечаю, что там совершенно пусто. Нетти подметает метлой пол, и широкая улыбка согревает её лицо.

— Мальчик, два дня подряд! Как нам повезло! — Она наклоняет метлу на прилавок, прежде чем идёт к нам. После быстрых объятий с Ксавьером, Нетти переключает внимание на меня. — Я думаю, что это рекорд. Карл, ты видишь это?

Карл поворачивается от разделки курицы.

— Я вижу это, женщина. Я не слепой.

Нетти шипит на Карла.

— Никто не попросил грубить. Давай, руби дальше.

Я хихикаю и прикалываюсь над ними.

— Вы случайно не парочка?

Нетти поднимает брови и смотрит в глаза Ксавьеру, а затем возвращается ко мне.

— Кто? Я и Карл? Может в мечтах этого старого дурака!

Ксавьер качает головой.

— Ну же, Нетти! Я знаю, когда это место пусто, вы двое запираетесь в кладовке.

Нетти упирает руки на бёдра.

— Ксавьер Колд, я ещё не сошла с ума! Возьми свои слова назад и что бы я этого больше не слышала.

Он задирает голову, и громко хохочет.

— Это не тайна, как вы думаете, Нетти. Все знают, что вы с Карлом там делаете.

Она складывает свои гладкие коричневые руки на груди.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Конечно, вы не имеете понятия. — Я вижу его подмигивание.

Ксавьер преграждает её путь прежде, чем потянуть меня к тому же самому вчерашнему угловому столику. Я сажусь напротив него.

— Почему они скрывают, что вместе?

Ксавье пожимает плечами.

— Кто знает. Они оба сумасшедшие, как черти, но вместе работать могут. Я не догадываюсь, почему они это скрывают. Я знаю их в течение многих лет.

Я кладу свою голову в руку, склонившись.

— Как долго ты их знаешь?

— Я раньше работал здесь.

Я смотрю на разорванные сиденья и потёртый пол, и пытаюсь представить себе, как Ксавьер работает здесь. Я не могу воспринимать его иначе, чем сильного борца, так что трудно представить его за мытьём полов или подачей пищи.

— Как давно это было?

— Когда мне было семнадцать, Нетти и Карл предложил мне работу, — он отвечает прямо перед тем, как Нетти ставит два стакана воды перед нами.

— Вы двое хотите то же самое, что вчера вечером? — она спрашивает.

— Да, я точно это буду. Красавица? — Ксавьер спрашивает, и я киваю. — Вчерашний заказ, Нетти.

— Будет сделано, но на этот раз не оставляй нам кучу денег. Не нужно чтобы ты тратил деньги на нас. — Она ударяет его по плечу.

— Говори за себя! — Карл отрывается от печки. — Он может делать то, что, чёрт возьми, захочет!

Нетти поворачивает голову в его сторону.

— Ты получишь у меня, если не заткнёшься!

Карл крутит белым полотенцем в её направлении.

— Чертовски горячая! Это то, что я хотел услышать.

Нетти закатывает глаза и Ксавьер снова смеётся.

— Вы двое убиваете меня.

— Я принесу вашу еду, как только она будет готова, — говорит она, покачав головой, и направляется к Карлу, которого тут же бьёт по затылку.

— Они прикольные, — говорю я.

Видимо, он вспоминает прошлое, и становится мягче.

— Это так. Мне повезло с ними.

Я считаю милым, что он любит своих старых коллег так сильно, но в тот же момент это разбивает мне сердце. Насколько плохой должна быть его собственная семья, чтобы ему ближе стали незнакомые люди?

— Таким образом, ты знаешь их в течение одиннадцати лет? — Я спрашиваю, все ещё интересуясь, как он здесь оказался.

Он поднимает правую бровь.

— С чего ты это взяла?

Тепло заливает мои щёки. Я допустила промах.

— Это простая математика. Ты сказал, что работал здесь, когда тебе было семнадцать, и я знаю, что тебе двадцать восемь… так что вот так.

— Я подозреваю, что ты узнала мой возраст из Интернета, вернее это сделала Куинн.

Я закатываю глаза и начинаю защищаться.

— Так же, как и ты узнал, где я живу, когда ты привёз меня вчера вечером. Я не давала тебе адрес.

Он пожимает плечами.

— Я всегда изучаю то, чем интересуюсь.

Я делаю глоток воды, чтобы утолить сухость в горле, это неожиданно.

— Ты говоришь, что заинтересован во мне?

Он смотрит прямо в глаза.

— Ты знаешь, что да. Но я никогда не смогу быть связан с тобой, и по этой причине мы — друзья.

И это — всё, что может быть между нами.

Я не могу не спросить.

— Почему?

Он облизывает губы, прежде чем касается передних зубов языком.

— Я знаю, что такие лёгкие отношения, какие устраивают меня, не подходят тебе. Я не могу просто использовать тебя, Анна. Я слишком тебя уважаю.

Сердце колотится в моей груди, когда я думаю о желании во мне. Желании к Ксавьеру. Я знаю, что мы только недавно познакомились, но я чувствую, что вместе мы провели уже много времени. Мысль, о том, что я никогда не узнаю, на что походила бы ночь с ним, пугает меня. Я готова изменить своим собственным правилам, лишь бы быть с Ксавьером.

— Что, если мне будет этого достаточно?

Ксавьер качает головой.

— Ты так говоришь сейчас, но я знаю, что ты будешь сожалеть об этом позже. Девушки, как ты, заслуживают долгосрочных отношений. Это то, что я не могу обещать.

— Ты всё время об этом говоришь, но я не понимаю, почему ты так думаешь? Как ты вообще можешь решать за меня? Ты охраняешь и следишь за мной в этом новом городе. Ты отличный парень, и действительно мне нравишься.

Он морщит лоб и тянет губы в тонкую линию.

— Это не для тебя.

Сила его взгляда подавляет мой вздох.

— П-почему?

— Я не такой, каким меня все видят. Есть темнота во мне, которая никому не видна, и это — то, от чего я пытаюсь защитить тебя. Не стоит ещё кого-то заставлять так жить.

Суровая реальность поражает меня. Много неизвестного в Ксавьере Колде. У него конкретные проблемы, например, отказ говорить о своей семье, и он считает, что он злой и никак иначе. Но я знаю, что в нём есть много хорошего, видит он это сам или нет. Из прекрасного незнакомца, который летел со мной в самолёте из Портленда, он превратился в хорошего парня. Он должен узнать, что всё не так уж плохо, он тоже заслуживает счастья. Каждый его заслуживает.

Я тянусь и касаюсь его руки. Он немного вздрагивает, не меняя сурового выражения лица, но я не отступаю. Я хочу, чтобы он знал, у всех есть секреты, которые мы хотели бы скрыть от мира.

— У всех нас есть вещи, которые преследуют нас — вещи, которые мы хотели бы забыть. Но мы не должны позволять им мешать нашему счастью.

Ксавьер проводит рукой по своей колючему подбородку.

— Не всем предназначено иметь счастье, Анна. Некоторые из нас определены для темноты.

— Я не верю в это.

Он наклоняет голову, что бы быть на уровне моих глаз.

— Это потому, что у тебя хорошее сердце. Ты веришь, что все люди такие же. Я понял это с момента, когда ты отказалась от секса в самолёте. Девушка, как ты… ты не предназначена для такого парня, как я.

Его тон призван напугать меня, но он делает прямо противоположное. Меня тянет к нему. Я ещё сильнее хочу ему доказать, что он не прав.

Нетти ставит еду на стол перед нами, отвлекая моё внимание от Ксавьера и его низкой самооценки, на этот раз. Как только сладкий запах блинов окружает меня, мой рот наполняется слюнками. Ксавьер не тратит времени, ожидая пока его еда хоть чуть-чуть остынет, я же напротив — смазываю маслом свои блины.

— Как долго ты пробудешь с нами, Ксавьер? — Нетти спрашивает, когда остаётся рядом.

— До конца недели, а затем я должен лететь в Атланту на «Вторник Напряжённости». Если всё пойдет хорошо, я буду участвовать в титульном матче в ближайшее время.

— Ты уверенно поднимаешься наверх. Ты слышал это, Карл? Наш мальчик собирается быть чемпионом. — Она обращается через плечо.

— У меня никогда не было сомнения, кем он будет. Особенно после того, как он избил половину района здесь. — Карл хихикает, и опирается на прилавок. Потом смотрит в потолок с ностальгическим огоньком в глазах. — Ты рассказал своей маленькой подруге, как в первый раз встретился с нами?

Ксавьер проглатывает кусок.

— Мы просто друзья. И нет, я не сказал ей. Ей не нужно знать об этом.

— Да перестань, Икс. Будет забавно. Ты уже не ребёнок-панк, который пришёл сюда в первый раз. Расскажи ей. Рассмеши её, — говорит Карл, препираясь с ним.

Моё вредное любопытство зарождается с новой силой, и я присоединяюсь к Карлу, отчаянно ища любой предлог, что бы узнать о прошлом Ксавьера. Это может помочь мне.

— Пожалуйста.

Он качает головой.

— Я был глуп. Не стоит и вспоминать.

— Почему ты не расскажешь? Парень…

Нетти перебивает его.

— Тише, Карл. Если Ксавьер не хочет рассказывать этой девушке о своём прошлом, то пусть так и будет. Я уверена, что у него есть свои причины. Даже при том, что он должен гордиться всем, через что он прошёл.

— Ну, если он хочет сохранить кто он в тайне от неё, он не должен приводить её постоянно.

Девушка всё равно узнает, рано или поздно.

Ксавьер трёт лицо.

— Хорошо. Отлично. — Он поднимает глаза на меня. — Когда мне было семнадцать, я ограбил это место. Я был голоден, нужны были деньги, и это казалось хорошей идеей, так как кафе работало допоздна. Я просто не ожидал встретить там старика, который разжалобит меня. После того, как Карл залез мне в душу, всё было кончено.

Я вздрогнула. Это совсем не смешная история. Это грустно и трагично, просто ошеломляюще — так как я знаю, что он здесь работал. Глядя на него сейчас, я пытаюсь представить мальчика, который, должно быть, совсем отчаялся, что бы так рисковать. Это заставляет моё сердце болеть. Догадываюсь, хоть и знаю его недавно, но чувствую, что он не потерпит жалости, поэтому я прикладываю все усилия, чтобы сохранить своё лицо и прямо спрашиваю:

— Ты сказал, что здесь работал?

— Да.

Мои глаза порхают к Нетти, а затем обратно к Ксавьеру.

— Ты ограбил собственных работодателей?

— Сладкая, он ещё не работал здесь, когда забрался к нам. Мы взяли его после этого, — говорит Нетти, и гладит плечо Ксавьера.

Брови ползут вверх на моём лбу.

— Я в замешательстве. Почему вы дали ему работу, если он пытался обворовать вас?

Нетти успокаивает меня.

— Мальчик был голоден. Мы все делаем безумные вещи, когда не остаётся другого выбора. Мы полагали, что законники не пощадят мальчика, и его бросят в тюрьму. Поэтому вместо того, чтобы позвонить в полицию, мы предложили ему работу.

Мои глаза переходят к Ксавьеру, и он хмурится, как будто просчитывая мою реакцию. Это объясняет грубость. Он был уличным ребёнком. Он должен был вырасти жёстким. Я не знаю, что он пережил вместе со своей семьёй, но видимо это было достаточно ужасно, если он по-прежнему не хочет обсуждать их сейчас. Очевидно, что они отвратительно обращались с ним, но мне интересно, неужели это было так плохо..

Расправив плечи, я подарила Ксавьеру лёгкую улыбку, пытаясь успокоить его, показать, что это не испортило моё мнение о его характере.

— Похоже, вы правы, Нетти. Вы поступили очень хорошо. Ксавьер на самом деле не такой человек.

Вспышка облегчения нахлынула на его замершее лицо, потом Нетти начинает:

— Я согласна. Он так изменился. Самая трудная часть была…

Ксавье перебивает её.

— Уже поздно, мы должны идти. Сколько я вам должен?

— Ты ел у себя дома, — она отвечает, и забирает пустую тарелку. Ксавьер закатывает глаза и молча достаёт из бумажника несколько сотен; снова оставляя их на столе.

— Мальчик, если ты не заберёшь эти деньги …

Ксавьер выскакивает из-за стола и кладёт руку на плечо Нетти.

— Не будь такой занозой в заднице. Возьми эти чёртовы деньги.

Она сдаётся.

— Ты не должен делать это каждый раз, когда приходишь сюда. Мы любим тебя.

Он целует её в макушку.

— Я знаю. — Отпускает Нетти и протягивает руку мне. — Готова, красавица?

Кроме ревущего двигателя мотоцикла, поездка назад к тёте Ди абсолютно беззвучна. Это занимает каждый сантиметр моего самообладания, чтобы не копаться и не искать ответы на мои вопросы о его прошлом. Всё, что я сегодня узнала, так ужасно, это физически больно.

Ксавьер паркует свой мотоцикл рядом с тротуаром и глушит двигатель. После того как я убираю руки от его талии, я спрыгиваю и вручаю ему свой шлем.

Он тоже слазит с мотоцикла, и я поднимаю брови. Выражение моего лица удивлённое, поэтому он смеётся, когда обращается ко мне.

— Расслабься. Я просто хочу проводить тебя до двери. Мало ли кого ты встретишь в это время ночи.

— О, режим телохранителя?

Он снова хохочет, сморщив глаза и пожимая плечами.

— Ты хочешь обвинить меня в желании защитить твоё сладкое, маленькое тельце?

Его слова заставляют меня краснеть и запустить пальцы в волосы, отчаянно пытаясь отвлечь внимание от моих покрасневших щёк. Это безумие, как простые кокетливые фразы могут заставить моё сердце трепетать.

Он берёт меня за руку и тянет к входной двери.

— Во сколько ты завтра начинаешь работу?

— В четыре.

Он жует нижнюю губу, когда мы шагаем на лестничную площадку.

— Есть ли у тебя планы после?

Умнее всего — закончить наше общение прямо сейчас. Мы оба знаем, что у нас никогда не будет долгосрочных отношений, так как он скоро уезжает, но я не могу сдержать себя.

— Я бы хотела увидеться с тобой.

Улыбка Ксавьера увеличивается.

— Отлично. Я приду к «У Ларри» и заберу тебя. Когда твоя смена закончится?

— В одиннадцать.

Это только подобие свидания, и я знаю, что не должна надеяться, но я не могу заглушить чистый восторг, который поднялся во мне при мысли о проведённом с ним времени.

— Я заеду за тобой. — Его взгляд опускается к моим губам.

— Хорошо. — Мой рот предаёт меня и, полностью игнорируя одно из наших правил дружбы, открывается.

Сердце стучит в моей груди. О, мой Бог. Это оно.

Я, наконец, почувствую его поцелуй своим телом.

Я закрываю глаза. Тепло от его кожи обволакивает меня, и моя грудь вздымается. Я хочу этого больше, чем я могу даже выразить, и не могу ждать, чтобы, наконец, перейти на следующий уровень с ним.

В один момент его губы прижимаются к моему лбу. Мои плечи опускаются, когда я понимаю, что сокровенные надежды мгновенно раздавлены.

Ксавьер хихикает, зная, что он дразнит меня. Он отстраняется.

— Кажется, целоваться с закрытым ртом было твоим правилом, а не моим?

Я делаю губы «бантиком» и борюсь с внезапным желанием пнуть себя. Мои глупые правила хорошей девушки аукнулись, чтобы укусить меня в задницу.

— Правильно. — Я вздыхаю.

— Увидимся завтра, — говорит он, снова прижимаясь губами к моему лбу. — Спокойной ночи.

Он отстраняется, не сказав ни слова, от моего обмякшего тела.

Поскольку он поворачивается и направляется к своему мотоциклу, мои глаза немедленно сосредотачиваются на его штанах. Не буду отрицать — у него отличная задница. Я думаю, что любая женщина в мире согласилась бы со мной. Но я не могу позволить себе подобные чувства в начале лёгкого романа. Его слов предупреждения должно быть достаточно, чтобы отпугнуть меня, но этого не происходит. Нет никакой борьбы с этим напряжением, которое я чувствую к нему, независимо от того, что понимаю — это очень глупо.

Глава 9

Анна

Последние несколько дней были как в тумане. Моя жизнь состояла из работы и Ксавьера, и это было прекрасно.

Я заканчиваю наносить гель для губ, когда Куинн заходит в нашу комнату. — Господин Секси придёт, чтобы опять забрать тебя сегодня вечером?

Румянец появляется на моих щёках.

— Да.

— Чёрт. Он плохо на тебя влияет. — Она встаёт рядом со мной и проверяет волосы. — Это что — пятая ночь подряд?

— Шестая. — Я хихикаю. — Но кто считает?

Она толкает меня бедром.

— Ты, очевидно. Ты уверена, что ещё не занимаешься сексом с ним? В это довольно трудно поверить, что один из самых сексуальных мужчин на планете забирает тебя с работы каждый день, просто чтобы посидеть в дрянной забегаловке, даже не утолив жажду, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Я пожимаю плечами.

— Мы друзья. Ничего сексуального не происходит между нами.

Куинн наклоняет голову.

— Это всего лишь вопрос времени, Анна. Икс не глуп. Он знает, такая девушка как ты, не будет кидаться ему на шею. Сколько дней осталось до конца его отпуска?

— Два. — Мои плечи опускаются.

Я не могу не думать, что будет, когда однажды Ксавьер оставит меня. Я привыкла, что мы постоянно вместе. Моя новая жизнь состоит из работы «у Ларри» и ночей в закусочной с Ксавьером.

— Ой. — Куинн обнимает меня за плечи. — Не смотри так грустно, Анна-Банана. Когда он уедет, я заставлю тебя выйти на охоту, чтобы отвлечься от него.

Я хмурюсь.

— А что насчёт Брока? Ты не хочешь быть с ним?

Она закатывает глаза.

— Он ведёт себя большую часть времени…как осёл. Я не знаю, почему я ещё вожусь с ним. Если бы его задница не выглядела настолько сексуально в джинсах, я бы смогла перестать прощать его каждый раз, когда он меня бесит.

Я смеюсь.

— Не знаю, пойму ли я когда-нибудь ваши отношения. Вы, ребята, ругаетесь намного чаще, чем бываете вместе. Если бы я не знала, что между вами происходит, я бы поклялась, что вы — заклятые враги.

Куинн фыркает.

— Тонкая грань между любовью и ненавистью, Анна. Помни это!

Несколько часов спустя я полностью погружаюсь в громкую болтовню посетителей кафе, пытаясь не потерять заказы. Толпа на сегодня «У Ларри» безумна. Сегодня «Байк-ночь», и кто мог знать, что в Детройте столько гонщиков? Энди говорит, что сегодняшняя выручка поможет поддержать бизнес в течение месяца, если в остальные дни не будет достаточно посетителей. И у меня даже нет свободной минуты, чтобы пообщаться с Куинн или парнями на кухне.

Я вбиваю свой следующий заказ, и мельком гляжу на часы в компьютере, подзывая Куинн.

— Мы закрываемся через два часа. Это скоро закончится?

Она держит свой поднос у бедра.

— Да, как только мы обслужим этих клиентов, поток начнёт утихать. — Я отодвигаюсь и позволяю ей пробить свой заказ. — Кстати, ты видела, как пьяная Алиса психанула, когда Икс прошёл мимо бара, прямо к твоим столикам? Я думала, что её разорвёт от возмущения. Её лицо было таким же красным, как её волосы. Могла бы догадаться, что он её игнорирует, когда постоянно проходит мимо бара, не задерживаясь.

Я смеюсь.

— Она ненавидит меня.

— Нахер её, — ругается Куинн. — Есть определение для таких девушек, как она, и начинается оно с «С». Эта сука подлая, и я думаю это забавно когда Икс её динамит.

Я качаю головой.

— Ты слишком жестока.

— Поверь мне, она заслуживает немного пытки. Здесь всё было по сценарию Алисы слишком долго.

— Заказы готовы, Куинн! — Брок кричит из кухни. — Твои тоже, Анна.

Она вздыхает.

— Долг зовёт.

Я составляю свои заказы на поднос горкой, чтобы всё уместилось. Это самая страшная часть работы для меня, нести тяжёлый поднос, наполненный едой, но я пытаюсь привыкнуть.

Я тщательно сбалансировала его на своей ладони, молясь про себя. В эту секунду я прохожу мимо бара, и моя нога за что-то цепляется, я теряю равновесие.

Всё как будто происходит в замедленной съёмке. Движение падающего подноса не остановить, вместе с моими неуклюжими шагами. Коллективный вздох наполняет мои уши, и я беспомощно наблюдаю, как содержимое подноса ударяется об пол и посуда бьётся, а я падаю на колени.

Глубоко дышу, чтобы не заплакать. Хотя знаю, что несчастные случаи происходят, я чувствую себя неудачником. Вид разбитых тарелок подтверждает мои догадки, что это не страшный сон, и это действительно произошло.

— Что, чёрт возьми, случилось? — Я смотрю вверх на Энди, который подводит итог беспорядка со сморщенным лбом. — Тебе больно?

— Вы что, шутите? — Алиса хихикает. — Её задница достаточно жирная, чтобы было больно упасть.

— Заткнись, Алиса, — Куинн гавкает, когда помогает мне и спрашивает. — Ты в порядке?

— Вроде в порядке. — Я трогаю колени и замолкаю, когда вижу алую жидкость на кончиках своих пальцев.

Ксавьер отталкивает от меня двоюродную сестру и исследует меня с головы до ног.

— У тебя кровь. — Он хватает меня в свои массивные руки, испепеляя взглядом Энди. — Где твоя аптечка?

— На полке в моём кабинете, через кухню, — Энди отвечает, и Ксавьер несёт меня в этом направлении.

Мои глаза с интересом следят за Ксавьером.

— Ты же понимаешь, что я могу сама идти?

Он качает головой.

— В этом разрезе может быть стекло. Никакой ходьбы, пока я не посмотрю на него.

— Я не знала, что ты ещё и доктор. — Я ещё в состоянии дразниться.

Он ухмыляется.

— Не умничай. Я просто знаю, что нужно делать при таких ранах.

Ксавьер устраивает меня на столе Энди и хватает чемоданчик со стены. Без всякого колебания он штудирует аптечку, выбирая нужные медикаменты для обработки раны. Его последние слова звучат в моих ушах, напоминая мне, о том, как много неизвестного в нём.

Он берёт флакончик перекиси и бинты, и устанавливает открытую аптечку рядом со мной.

Наливает в колпачок жидкость и отрывает кусок от одного из стерильных бинтов.

— Это будет не больно. Мне просто нужно очистить рану.

После того как я киваю, он держит бинт ниже небольшого пореза на моём колене и выливает туда перекись. Пузырьки шипят промывая грязь прежде, чем он ещё раз наливает из колпачка жидкость. Его глаза осматривают порез, и я знаю, что логичнее было бы беспокоиться о боли, но я не могу сосредоточиться, пока его большие руки находятся на моём теле. Нежность его прикосновений заставляет мои внутренности свернуться в животе.

— Кажется, там нет никакого стекла, просто порез после неудачного падения.

Он выдавливает некоторое количество мази-антибиотика на чистую марлю и прикладывает к порезу, затем закрепляет повязкой. Он очень умело справляется. Мой отец никогда бы не был в состоянии сделать перевязку. Травмы, всегда обрабатывались моей матерью, и теперь я задаюсь вопросом, почему Ксавьер настолько хорош в этом?

— Где ты научился всему этому?

Он пожимает плечами.

— Просто, узнал со временем. Я всегда должен был сам заботиться о себе, ты же знаешь.

Я немного хмурюсь.

— Разве не твоя мама этому учила? — Я знаю, что любопытствую, и он говорил мне, чтобы я не спрашивала о его семье, но я не перестаю удивляться, что случилось с ним, когда он был маленьким?

Ксавьер набирает воздух через ноздри.

— Моя мама умерла, когда я был ребёнком.

Я задыхаюсь и мгновенно извиняюсь за вопрос.

— Мне очень жаль. Это ужасно. Сколько тебе было лет?

Он сглатывает и бросает разорванные пакеты в мусорное ведро.

— Восемь.

Моё сердце давит в груди. Я не могу себе представить, что можно потерять такого важного как мама, в столь раннем возрасте.

Я дотрагиваюсь до него, пытаясь успокоить, но он отстраняется и качает головой.

— Именно поэтому я не говорю о моей семье. Я ненавижу жалость. Не надо меня жалеть.

Я вздрогнул от внезапного изменения в его тоне.

— Прости, конечно, я просто… Я хочу, чтобы ты знал, что я рядом… если ты хочешь поговорить о ней.

Он закрывает аптечку и убирает её на место.

— Я долго о ней не вспоминал, и я бы предпочёл, что бы так всё и осталось. Она мертва. Вот и всё.

Я могу сказать по его страдальческому выражению на лице, это далеко от истины.

— Ты, должно быть, скучаешь по ней.

— Хватит! — Встаёт он. — Чёрт возьми. Ты всегда такая любопытная?

— Ты всегда такой скрытный? — Я обороняюсь, не в состоянии остановить себя.

Он направляет строгие голубые глаза на меня, чтобы заставить меня отступить, но меня это не пугает. Ни на одну секунду.

— Я просто думаю, что если бы ты поговорил то …

— То что? Я вдруг стану лучше? Экстренное сообщение, красавица, это дерьмо не работает в реальном мире. Воспоминания из прошлого только больше трахают головы людей. Это не может магическим образом исцелить их. Люди не говорят о некоторых вещах не просто так, и, поверь мне, у меня есть причина.

— Это всё-таки неправильно. Если ты просто…

— Почему бы тебе не последовать своему собственному совету, а? Я видел синяки на твой руке, тогда, в день знакомства. Почему бы тебе не сказать, почему ты действительно убежала из дома?

Что, было так плохо? Твой парень тебя бил? Или твой отец? Кто? — Из его лёгких резко выходит воздух, и он смотрит на моё паническое выражение лица. — Не так легко говорить, о чём ты не хочешь, не так ли?

Воспоминания того дня наводнили мой разум. Мысли, о том, что мне пришлось пройти, вызывают у меня рыдание. Он заставил меня вспомнить всю адскую жизнь, которую я оставила позади.

— Чёрт побери. — Ксавьер закрывает глаза и делает глубокий вдох перед тем, как открыть их и обнять меня. — Мне очень жаль, Анна. Я не должен был… блядь.

Я качаю головой, поскольку вина нахлынула на меня, наконец я поняла, почему он не хотел говорить о своём прошлом. Боль моего собственного прошлого трудно унять, и я могу только вообразить то, как он должен чувствовать себя, ведь его прошлое намного хуже моего.

— Я тоже сожалею. — Я прячу лицо в его груди и продолжаю тихо плакать.

Мы стоим в течении нескольких минут беззвучно и не шевелимся. На мгновение я чувствую, как стена, что Ксавьер построил вокруг себя, немного исчезает, и это позволяет мне увидеть его внутри, но только на мгновение. Воспоминания, которые преследуют его, не обсуждаются, и я буду уважать его решение, но надеюсь, что в один прекрасный день он будет доверять мне настолько, чтобы всё рассказать.

Куинн прокашливается.

— Здесь всё в порядке?

Ксавьер отодвигается от меня и смотрит в моё заплаканное лицо. Он гримасничает, мой вид причиняет ему физическую боль.

— Я должен идти.

Паника наполняет меня. Я не знаю, увижу ли когда-нибудь его снова, если он выйдет из этой двери прямо сейчас. Без объяснений.

— Ксавьер … подожди. Пожалуйста.

Он качает головой.

— Я не могу.

Я сглотнула, как он выбежал мимо Куинн в дверях и, возможно, из моей жизни, навсегда.

Я прикусываю губу и пытаюсь унять слёзы. Это безумие, чувствовать себя таким образом из-за него, но я не могу с собой ничего поделать. В нём есть намного больше, чем он думает. Ему больно, и я просто хочу знать, как ему помочь.

— Так что всё-таки произошло? — Куинн спрашивает, когда Ксавьер становится вне пределов слышимости. — Ты уверена, что вы двое не спите вместе? Потому что вели себя чертовски напряжённо.

Я вздыхаю и беру бумажный носовой платок со стола Энди.

— Я думаю, что я просто испугала его.

Она наклоняет голову.

— Как ты это сделала?

— Он сказал мне, что не говорит о своей семье, а я не смогла удержаться от вопросов. Он расстроился. Мы оба сказали гадкие вещи… но извинились, и теперь я не уверена, как мы будем дальше общаться. — Я вытираю под глазами размытую тушь носовым платком. — Я не знаю, увижу ли его когда-либо после этого.

Признание вслух, что я могу его больше не увидеть, снова вызывает у меня рыдание. Моя двоюродная сестра мгновенно обнимает меня.

Я обнимаю её, и она вздыхает.

— Вот дерьмо. Это хуже, чем я думала. У тебя уже есть чувства к нему, не так ли?

Всё, что я по её просьбе говорю вслух, делается реальным, и я не уверена, что готова к этому. Но я должна сказать, ведь Куинн не остановится и будет подталкивать меня, если я не скажу этого.

Я закрываю глаза, и слеза скатывается по моей щеке.

— Я не знаю, что происходит между нами. Всё, что я знаю, это то, что боюсь не увидеть его снова

… это пугает меня.

Она кивает.

— Я понимаю. Ты не можешь позволить ему оставить Детройт с этим грузом, который возник между вами двумя. Ты должна дать ему понять, что ты создана для него.

— Что, если он не захочет меня видеть?

Куинн улыбается.

— Он захочет. Поверь мне. Ты должна пойти за ним.

— Сейчас? — Я качаю головой. — Я не могу. Что скажет Энди, если я просто уйду посреди своей смены?

Она машет мне.

— Я скажу ему, что у тебя болит нога, и ты должна была пойти домой отдохнуть. Он будет волноваться, что ты получила травму на работе, но обрадуется, узнав, что ты не заявишь претензию на него. — Она роется в кармане. — Бери мою машину.

— Тебе нужно, чтобы я вернулась и забрала тебя?

— Нет. — Она усмехается. — Брок подбросит меня.

Я поднимаю брови.

— Я так понимаю, вы двое снова помирились?

Её улыбка расширяется, и она облизывает губы.

— Можно сказать и так. Мы работаем над этим в последние две ночи, на стоянке после работы, на заднем сидении моего автомобиля.

Я смеюсь и отхожу от стола, чувствую лишь небольшое жжение в коленке.

— Вы, ребята, слишком мутные. Позвони мне, если тебя потребуется забрать, и я вернусь за тобой.

— Будет сделано. Говоря о звонке… — Куинн останавливается на секунду. — Ты ещё не звонила дяде Симону?

— Нет, — я шепчу. — Я всё ещё не готова говорить с ним.

Куинн хмурится.

— Хорошо, но ты должна что-то придумать очень быстро. Мама говорит, что он волновался и говорил, что прилетит сюда, чтобы пообщаться с тобой. Прошла целая неделя, Анна. Я не знаю, как долго Мама сможет задерживать его.

Я вздыхаю.

— Я сделаю это завтра.

Этот ответ, кажется, удовлетворяет её, потому что она кивает.

— Хороший план. Двое чрезмерно эмоциональных людей в одну ночь может быть слишком много для тебя.

Я закатила глаза.

— Доброй ночи тебе.

— Хорошего вечера. Не делай ничего, чтобы бы сделала я. — Она подмигивает.

— Что это значит?

— Не поступай как я. В моём случае, вы бы давно трахнулись, и разбежались. Твоя «лучшие друзья» тактика, похоже, работает, так что не будь похожей на меня, — она дразнит, прежде чем оказывается между двумя поварами, и шлёпает по заднице Брока, когда проходит мимо по пути в столовую.

Брок смотрит ей вслед и говорит мечтательным голосом:

— Я люблю смотреть, когда она проходит мимо.

Рано или поздно я начну понимать этих двоих.

Я сажусь в Хонду, я прокручиваю звонки в моём телефоне, чтобы найти номер Ксавьера. Если он на своём мотоцикле и не собирается отвечать, то бессмысленно его искать. Есть только одно место, которое я знаю, где он любит бывать, поэтому я завожу двигатель и направляюсь к закусочной.

Меня бьёт нервная дрожь пока я еду по городу. Что, чёрт возьми, я, должна сказать ему? Вновь повторить, что мне будет очень жаль, если мы расстанемся, и не будем больше общаться? Что делать, если он увидит меня и уйдёт, недовольный тем, что я не поняла его с первого раза?

Я вздыхаю и продолжаю ехать, потому что должна хотя бы попытаться. Я не хочу, чтобы наша дружба закончилась, потому что я не смогла понять его намёк и отступить от щекотливой темы.

Я заезжаю на автостоянку, где нет никакого признака мотоцикла Ксавьера. Я расстраиваюсь, поскольку мне приходит в голову, что у меня нет подсказки, где он живёт. Мы всегда встречались в общественных местах, таким образом, я даже не знаю, как попытаться его найти.

Я вытаскиваю свой телефон и набираю его номер, но он немедленно соединяет с его голосовой почтой.

— Это — Анна. Набери меня, пожалуйста.

Я барабаню пальцами по рулю и обдумываю свои варианты, пока не вижу через окно Нетти, которая обслуживает столики.

Она может знать, где я могу найти его.

Я выпрыгиваю из автомобиля и запихиваю свой телефон в задний карман. Подхожу к двери, когда слышу на расстоянии грохот мотоцикла. Я замираю и обнимаю себя, пока смотрю в направлении звука.

Смотрю внимательно и неуверенно, как только он появился в поле видимости. Его тёмные волосы зачёсаны назад, в то время как чёрные очки скрывают его глаза от меня. Его чёрная футболка облегает мускулистые грудь и руки, и его джинсы обтягивают сильные бёдра. Он выглядит сексуально, и я не могу отвести взгляда.

Он останавливается рядом со мной, но из-за очков не могу прочитать выражение его лица.

Ксавьер щёлкает вниз подставкой и перекидывает ногу через мотоцикл.

— Что ты здесь делаешь, Анна?

Я обнимаю себя крепче.

— Мне не понравилось, как мы расстались.

Он встаёт напротив своего мотоцикла и скрещивает руки на груди, всё ещё пряча глаза за тёмным пластиком.

— Не переживай. Тема закрыта. Давай не будем мусолить такую ерунду.

Нет сомнения, что маленькая трещина, через которую я прорвалась, была теперь замурована облицовочным кирпичом, и я теперь знаю, что провокации не всегда заканчиваются так, как я хочу.

Я пожала плечами и кивнула.

— Ты прав. Нет необходимости обсуждать то, что произошло.

Его губы тянутся в тонкую линию.

— Тогда почему ты здесь?

Меня тянет к нему. Я делаю шаг в его направлении.

— Я хотела убедиться, что мы всё ещё в порядке.

— Мы всё ещё друзья. Ничего не изменится. — Неприветливость сквозит в голосе, и это пугает меня. Я не хочу, чтобы он отталкивал меня.

Я делаю ещё один шаг, не в силах удержаться от сближения с ним. Он поднимает брови, потому, что я встаю прямо напротив и обнимаю его за талию.

— Ничего не изменилось?

Ксавьер качает головой.

— Нет.

Подавляющая необходимость вкуса его губ проходит через меня, и я больше не могу бороться с ней.

— Тогда я нарушаю «Правило номер два» из нашего Договора дружбы.

И без подсказки, я склоняюсь к нему и прижимаюсь губами к его губам.

Всё его тело напрягается на мгновение — мышцы сократились от моего прикосновения, а затем расслабились, когда он обнял меня и потянул к своей твёрдой груди. Его язык ласкает мои губы, умоляя, чтобы его впустили. В момент, когда он толкает язык ко мне в рот, он издаёт низкое рычание. Всё внизу меня сжимается, поскольку я чувствую себя как никогда возбуждённой.

Волна чистой, настоящей жажды нахлынула на меня, и я зажимаю пальцами ткань его рубашки, желая удержать его рядом с собой навсегда. Его большие пальцы скользят по ключице к моей шее, прежде чем окончательно прижимаются к моей щеке, фиксируя на месте. Теперь нет пути назад. Я совершенно определённо пересекла линию, но меня это не волнует. Я хочу этого.

Я хочу его.

Он отстраняется и наклоняется лбом к моему.

— Проведёшь ночь со мной?

Я трудно глотаю и молюсь Богу, чтобы быть готовой к этому, и чтобы я могла справиться с результатом того, что всё это будет означать для меня. Что это будет означать для нас.

— Хорошо.

Ксавьер целует меня в последний раз, прежде чем приказывает.

— Ты на машине следуешь за мной.

Мы расцепили объятья. Я дрожу, в то время как моё тело жаждет возвращения его тепла. Я отворачиваюсь, стиснув руки в кулаки, в сторону автомобиля Куинн, и когда я слышу рычание мотоцикла Ксавьера позади, тяжесть, от того на что я согласилась, поражает меня. С одной стороны, я не могу поверить, что я это делаю, но с другой я так взволнована и заведена, что не могу этого вынести. Это случится. Тихий голос в моей голове, который появлялся много раз, сейчас стал довольно громким, моя совесть твердит мне, что этого нельзя делать, но тот голос должен просто замолчать и позволить моему телу воспользоваться моментом. Я уже вся извелась, желая близости с ним.

Я еду за мотоциклом Ксавьера, и в моей голове возникают мысли о том, как это должно произойти. Мы сидим в его гостиной и пьём напитки перед «этим», как это делают в кино, или же мы просто начинаем «этим» заниматься, как только захлопнется дверь?

Я беспокойно постукиваю руль, когда мы останавливаемся на красный свет. Хочу, чтобы Куинн была здесь, прямо сейчас. Она сможет дать мне некоторые довольно полезные советы, потому что это неизведанная территория для меня.

Свет становится зелёным и Ксавьер снова мчится, но быстро замедляет ход и заезжает на автостоянку отеля.

Очевидно, он также не может ждать.

После того, как я паркуюсь и выключаю двигатель, я делаю глубокий вдох. Ксавьер отходит от мотоцикла, а я отцепляю мой ремень безопасности.

Я могу это сделать. Он мне больше не чужой, и я ему доверяю. Но моя зажигательная речь не может урегулировать мои нервы. Это огромный шаг и он всё изменит.

Вдруг открывается дверь, и я задыхаюсь от силы сковавшей мою грудь. Ксавьер кладёт руку на верхнюю часть автомобиля и наклоняется, чтобы увидеть моё лицо.

— Ты в порядке?

— Да-да. Всё хорошо. Я готова это сделать, — говорю я с уверенностью.

Ксавьер ухмыляется.

— Ты говоришь, как будто пытаешься успокоить себя. Неужели оказаться со мной так страшно?

Я сглатываю и смотрю в жёсткое тёмно-синее мерцание его глаз.

— Я не боюсь тебя.

Его глаза бродят по моему лицу, как будто он ищет ответы на некоторые невысказанные вопросы, которые у него на уме.

— Знаешь, только потому, что мы нарушили «правило номер два», это не значит, что мы должны нарушить и «правило номер один».

В моей голове ни одной мысли, темнота.

— Напомнишь мне, что за «правило номер один»?

Пухлые губы Ксавьера тянутся в дьявольскую улыбку.

— Ты голая в моей постели.

Мои глаза расширяются.

— Я, гм…

О, мой Бог. Этот человек меня полностью поражает. Если я не могу даже ответить на его похабные намёки, как я могу поверить, что я готова перейти к следующему уровню с ним?

Возможно, он прав. Может быть, я ещё не готова.

Я смотрю на него, не зная, что сказать.

Он улыбается и кивает, понимая моё тяжелое положение.

— Всё хорошо, красавица. Ты не должна объяснять, и у тебя всегда есть право передумать. Как насчёт того, чтобы посмотреть вместе фильм, а?

Облегчение заполняет меня, я благодарна, что он не раздувает проблему из этого, как большинство мужчин.

— Фильм звучит заманчиво.

Ксавьер протягивает руку.

— Пойдём.

Я беру его за руку, и он приводит меня к входу в гостиницу. Я морщу лоб, когда мы идём через дверь и прямо, мимо стойки регистрации.

— Когда ты попросил, чтобы я посмотрела с тобой кино, я подумала, что это будет не в отеле, — говорю я ему честно, всё ещё немного сомневаясь, поскольку он нажимает кнопку лифта.

Мы ступаем внутрь, и Ксавьер нажимает двадцатый этаж. Много вещей появляются у меня в голове. Если этот город — его родное место жительства, почему он остановился в отеле?

Когда мы ступаем на наш этаж, я не могу помешать себе спросить.

— Ты говорил, что местный?

Он ведёт меня по коридору.

— Я отсюда.

— Но ты постоянно не живёшь в Детройте? — Я пытаюсь разъясниться.

— Живу. У меня есть постоянный адрес здесь, — отвечает он.

Я сжимаю губы, поскольку мы останавливаемся у последней двери.

— Тогда, почему ты остановился в отеле, а не у себя дома?

Он вздыхает, и достаёт свой ключ от комнаты из своего бумажника и просовывает его в щель.

— Собственность, которой я владею, является моим семейным домом, но это не то место, где я чувствую себя комфортно, чтобы оставаться там.

Так много вопросов вытекают из его одного простого заявления. Я хочу знать, что заставляет его чувствовать себя таким образом, но я знаю по собственному опыту, что иногда дом не то место, где хочется быть. Я выбираю более простой подход.

— У тебя есть ещё члены семьи, живущие там?

Он держит дверь открытой и показывает движением, чтобы я проходила внутрь.

— Давай не будем говорить о моей семье. Пожалуйста.

Я мгновенно напрягаюсь и искренне хочу забрать свои слова обратно. Мы ссорились из-за моего шпионажа достаточно в течение одной ночи.

Номер-люкс восхитителен! Я никогда не была в номере, который выглядит больше чем квартира. В гостиной есть диван и два классических кресла, которые повёрнуты к плоскому экрану, установленному на стене. Небольшая, современная кухня со шкафами из тёмного дерева и техникой из нержавеющей стали совмещена с гостиной.

— Это действительно классный номер!

Он кивает.

— Я останавливаюсь здесь каждый раз, когда нахожусь в городе.

Я поворачиваюсь к нему.

— Как часто?

— Не часто — раз в пару лет.

Моё сердце мгновенно тонет.

— Кто заботится о твоём доме, если ты бываешь здесь редко?

Он пожимает плечами.

— Я плачу, чтобы заботились о нём.

Я вздыхаю.

— Я не могу поверить, что ты скоро уезжаешь. Когда я увижу тебя снова?

Он прислоняется к стене и смотрит в пол.

— Наверно, для тебя будет лучше больше не встречаться со мной.

— Кто это сказал?

Его голова дёргается вверх, и он встречает мой взгляд.

— Я.

Я качаю головой и ступаю к нему.

— Если мы собираемся продолжить быть друзьями, тебе надо разобраться с отрицанием себя. Ты не плохой человек. Если бы ты им был, то я не была бы здесь прямо сейчас.

Ксавьер хватает меня за талию, с силой прижимая к себе.

— Ты не представляешь, как сильно я хочу, чтобы это было правдой.

Напряжение исходит от него и моё сердце вырывается из рёбер, поскольку он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Мои руки прижимаются к его груди, и я закрываю глаза, позволяя рту открыться, поскольку я жду его губы, чтобы они встретились с моими.

— Ну, хорошо… что мы здесь имеем? — Отчетливый женский голос мурлычет позади меня. — Собираешься ли ты наиграться с ней в ближайшее время или она присоединится к нам этим вечером? Я заскучала.

Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть шагающую из спальни Дину, одетую в красные стринги и куски ткани, которые она считает ночнушкой. Я не могу не уставиться на неё. Она практически голая передо мной, и увидев её убийственное тело, я понимаю, почему она не заволновалась, увидев меня в баре в ту ночь. Она как с обложки журнала. Как я могу конкурировать с ней?

Мышцы Ксавьера напрягаются под моими пальцами.

— Что ты здесь делаешь, Дина?

Она пожимает плечами, и медленно проводит пальцами по спинке дивана.

— Я думала, раз было так весело вчера ночью, ты захочешь повторить это снова. Тебе же это нужно, я знаю.

Мой желудок сжимается и слова «прошлой ночью» повторяются в моей голове. Он спал с ней после того как провёл вечер со мной? Вот доказательство, что ничего не получится с ним, в конце концов. Я отодвигаюсь подальше от него и качаю головой.

— Анна… — Он схватил меня, но я вырвала руку.

— Не надо! — Я остановила его. — Ты не можешь прикасаться ко мне, и одновременно к ней.

Он морщится.

— То, что происходит с ней… это ничего не значит.

Наш разговор о его отношениях с Диной мелькает в моей голове.

— Верно. У вас двоих есть некоторые странные договоренности о сексе, что даёт тебе право её использовать. — Я качаю головой с отвращением, как он мог поделиться своим телом с человеком, который ничего не значит для него. Я чувствую себя такой… использованной… и глупой. Как я могла быть настолько наивной?

Он потирает руками своё лицо.

— Это не то. Чёрт возьми. Я просто… Я не могу обходиться без секса так долго, и я знал, что ты…

— Не дала бы ему, ты, маленькая ханжа, — Дина резко выговаривает, и её слова действуют, как удар в живот. — Я, на твоём месте, была бы только рада дать то, что ему нужно.

— Заткнись, Дина! — Его голос звучит угрожающим тоном и ухмылка на её лице сразу исчезает, когда он смотрит на неё.

Я знаю, что Дина говорит правду, и Ксавьер, очевидно, не очень рад, что она об этом рассказала.

Моё сердце мгновенно останавливается.

— Что значила прошлая неделя для тебя? — Я чувствую, что слёзы меня предали и собираются побежать из глаз. Стены просторного гостиничного номера начинают давить на меня. Я не могу стоять здесь в середине этой запутанной ситуации и делать вид, что мне не больно.

Когда я делаю пару шагов назад к двери, мои ноги начинают дрожать, и я изо всех сил стараюсь сохранить баланс. Гнев и смущение несутся потоком по моим венам. Я зажимаю свою грудь, жаль, что я не могу залезть внутрь и собрать кусочки моего разбитого сердца.

— Анна… — Слышу почти умоляющий тон его голоса, но отказываюсь позволить себе получить ещё большую травму.

Я знаю, что это ужасно, что это не кончится, пока я здесь — заперта в его гостиничном номере, получая жизненный опыт в реальных условиях.

Я поднимаю свой подбородок и чувствую благодарность, за то, что мы не занялись сексом.

Уходить от него после было бы гораздо сложнее.

— Спасибо. — Мой взгляд переносится от Ксавьера к Дине. — Вы оба преподали мне очень ценный урок. Некоторым людям нельзя доверять, независимо от того насколько ты хочешь этого.

Весь цвет исчезает с лица Ксавьера, и он кивает прежде, чем засунуть руки в карманы.

— Я предупреждал тебя.

Я утираю слезу, которая катится вниз по моей щеке.

— Ты говорил. Я просто не слушала. Прощай, Икс.

Он стоит там, не делая никаких попыток убедить меня остаться, в то время как я ухожу из номера и из его жизни навсегда.

Глава 10

Ксавьер

Я сижу под журнальным столиком в нашей маленькой двухкомнатной квартире и молюсь, чтобы она не позвала меня снова.

Я ненавижу, когда она делает это.

Я не люблю помогать ей.

Её шаги шаркают по полу, и я наблюдаю, как она садится за маленьким кухонным столом с его нескладными стульями. Её состояние ухудшилось за несколько недель из-за потребности в «лекарстве». Уже требуется ежедневная доза, и когда она не получает её, всё вокруг становится адом.

— Ксавьер? — Мама зовёт. — Я нуждаюсь в твоей помощи, сынок.

Всё моё тело напрягается, и я задерживаю дыхание, молясь, чтоб ни один звук не вырвался из меня на этот раз. Может быть, она поверит, что меня здесь нет.

— Давай, сынок. Мама нуждается в твоей помощи.

Я откидываю руку назад, когда таракан проползает по полу рядом со мной, и макушка ударяется об столешницу. Мгновенно я застываю.

Её голова поворачивается в мою сторону. Это занимает пару секунд, но её глаза, наконец, сосредотачиваются на мне под столом.

— Вот ты где. Почему не отвечал мне раньше? Иди сюда.

Я крадусь назад, отказываясь отвечать ей.

Она прищуривается и требует.

— Тащи сюда свою задницу!

Все мышцы в моём теле начинают дрожать, когда я заставляю сделать шаг к ней.

— Почему я всегда должен это делать?

Она убирает свои засаленные каштановые волосы от своего красного, запачканного лица и вздыхает.

— У меня нет сил, чтобы туго его затянуть, а ты сильный. — Она протягивает мне старый чёрный кожаный ремень, который находился на столе. — Поторопись, детка. Мне нужно моё лекарство.

Слёзы текут по моему лицу, когда я смотрю на изношенную кожу в моих маленьких руках.

— Пожалуйста, не заставляй меня.

— Ты знаешь, я люблю тебя, упрямый ребёнок. Помоги маме. Если я не получу лекарство, то могу огорчиться. Ты помнишь, что происходит, когда я расстраиваюсь, не так ли?

Это её способ — угрожать мне, когда она всегда заставляет меня делать то, что говорит. Обычно я делаю так, чтобы не раздражать, но сегодня она выглядит намного хуже, и я боюсь, что очередная доза сделает с ней. Я смотрю на рваную футболку, которую она носит, она в ней даже спит и не снимает всю эту неделю. На ней огромное пятно, которое появилось, когда я пытался её накормить.

Я отказываюсь помочь ей, зная, что будет только больнее.

Я расправляю плечи.

— Нет.

Она сужает свои голубые глаза.

— Что ты сказал мне?

Я поднимаю подбородок.

— Я сказал нет.

Без предупреждения она начинает бить меня по лицу, но, как она сказала, я сильный, и я вырываю своё запястье из её рук.

— Ты маленький ублюдок. Я тебя ненавижу! Никто не будет любить тебя. НИКОГДА! Ты эгоистичный ублюдок.

Я знаю, что это говорит её зависимость. Книги, которые я взял в библиотеке, научили меня многому. Она не всегда была такой. Были и хорошие времена, я стараюсь больше думать о них. Я надеюсь, что однажды она бросит эту привычку и станет прежней.

— Нет, мама! Я хочу, чтобы ты перестала!

— Брось меня, так же, как твой отец. Оставь меня одну. — Она рыдает, и моё сердце сжимается. — Никто никогда не хочет остаться со мной. Ты ненавидишь меня тоже.

Я оборачиваю руки вокруг неё, мгновенно жалея, что заставил её плакать.

— Мне очень жаль, мама. Я не хочу от тебя уходить. Я хочу, чтобы тебе стало лучше.

Она поворачивает заплаканное лицо на меня.

— Тогда помоги мне. В последний раз, потом мне станет лучше. Я обещаю.

Я смотрю вниз на ремень, думая, что, может быть, на этот раз она сможет остановиться.

— Хорошо.

Она усмехается и держит свой рукав, пока я затягиваю ремень вокруг её руки так туго, как только могу.

— Отлично, ребёнок. Посмотри на эти большие вены.

Ликование в ее голосе заставляет меня дрожать. Я отворачиваюсь в тот момент, когда она достаёт иглу и тычет ей.

Пару секунд спустя, её тело заметно расслабляется.

— Намного лучше, — она вздыхает, и роняет иглу на пол.

Она протягивает руку, чтобы попытаться погладить меня.

— Спасибо, детка…

Я задыхаюсь, сидя на кровати и осматриваюсь — я один в своём гостиничном номере.

Капли пота покрывают каждый дюйм меня. Я давно не вспоминал о матери. Я надеялся, что мой трахнутый мозг так или иначе блокировал детство, но я ошибся.

Это, вероятно, из-за копания Анны в моём прошлом. Я знаю, что она думает, что помогает, но некоторые люди должны учиться избегать неприятных вопросов. Разговор о дерьме делает только хуже. Обсуждение прошлого возвращает дерьмовые кошмары, которые я не хочу помнить.

Нервные энергетические потоки проносятся через меня, и есть только один способ, который я знаю, чтобы избавиться от их.

Тренировка.

Я спускаюсь на пол и начинаю отжиматься. Сосредотачиваясь на огне в моих мышцах. Теперь это занимает мой ум, закрывая боль моих эмоций. Это одна из причин, по которой я начал тренироваться. Ничто другое не может сравниться с тем, как я себя чувствую, когда тренируюсь.

Тренировка и чёртовы женщины: две вещи, которые полностью отвлекают от всего. И они мои два величайших пристрастия.

Ну, если быть честным, это помогает всегда, но не сейчас. Когда я с Анной, то тоже забываю о прошлом. То есть, пока она не пытается ворошить его.

Я знаю, что она хочет только хорошего, но нет никакого способа, чтобы она поняла, какие испорченные вещи мне пришлось пережить. Её жизнь с её властным отцом — детские игрушки по сравнению с тем, что я пережил. По крайней мере, её родители всегда заботились о ней, и интересовались её жизнью.

— Сто двенадцать, — я считаю вслух, поскольку продолжаю отжиматься в устойчивом ритме вверх и вниз, и мои глаза фиксируются в углу на тумбочке.

Я очень хорошо справлялся с игнорированием моего прошлого, до последнего времени.

Исчезнуть из жизни Анны, это лучшее, что я могу для неё сделать. Она выносит мой мозг, заставляя меня хотеть вещи, которые я не могу иметь.

Я ненормален. Никакой ум настолько не испорчен, как у меня. Не справедливо её тянуть в свой мир.

Возможно, если бы я просто трахнул её — прихожу я к выводу — мы оба были бы в состоянии идти дальше. Я просто боюсь, если когда-нибудь познакомлюсь с той сладостью, то чертовски зависну на ней.

Я знаю себя. После того, как я стану зависимым. Я не смогу отпустить её, я буду тянуть её вниз за собой. Она не заслуживает этого. Она заслуживает лучшего.

Она заслуживает гораздо лучшего, чем я.

Анна освещает волшебным светом мой мир, она — проклятый ангел. Она не должна хотеть быть с таким демоном, как я, потому что я испорчу её. Всё, что она видела сегодня вечером, определенно, заставит её ненавидеть меня. Я буду рад, если она больше не захочет общаться.

Но, я не могу отпустить её.

Пока нет.

Не так легко.

Я слишком эгоистичен, чтобы делать правильные вещи и оставить её в покое. Выражение на её лице, когда она со мной прощалась, чуть не убило меня, и каждый раз, когда я думаю об этом, то появляется острая боль в груди.

Я бы пнул свою собственную задницу, если бы только мог. А ещё лучше, я бы вернулся в прошлое и послал Дину, когда она явилась сюда попрошайничать, чтобы я отъебал её в первый раз.

Она — злая сука, и с меня хватит её попыток подцепить меня.

Прогулки на этой неделе с Анной не были самыми гениальными идеями, но я не мог ничего с собой поделать. Я не мог оставаться в стороне от неё. Она не похожа ни на какую другую женщину, что я встречал. Тот факт, что она не считает меня дерьмом, подтверждает её необычность, и вот что я жажду больше всего в этом мире.

Я должен увидеть её ещё раз.

Глава 11

Анна

Слёзы, наконец, заканчиваются, но мои мысли продолжают метаться. Я лежу в своей постели, восстанавливая этот кошмар. Я не понимаю, как я не видела, что происходит? Мы знакомы только неделю, и уже привязалась к нему, но это не значит, что я знаю о нём всё. Я имею в виду то, что он спал со своим ПА и не сказал мне ни слова об этом! Он заставил меня думать, что я особенная для него, но, видимо, это не так.

Я вздыхаю снова и беспокойно ерзаю, не в состоянии найти удобное место.

— Анна, ты собираешься сказать мне, что случилось, или ты предпочитаешь, чтобы мы не спали всю ночь под твои тоскующие вздохи? — Куинн бормочет из своей постели. — Ты уже выплакала целую лужу слёз, с того момента, как я вернулась домой. В чём дело?

Я делаю глубокий вдох и выдох снова. Я не хочу, раздражать её больше, чем у меня уже получилось. Может быть, если об этом поговорить, я смогу успокоиться, чтобы уснуть.

— Это Ксавьер…

— Это я поняла. Хочешь поговорить об этом? — Беспокойства в её голосе почти достаточно, чтобы заставить меня захотеть снова плакать.

— Он вчера переспал со своей помощницей. — Я задыхаюсь и опять пускаю слезу. — Я знаю, что мы не пара, что мы просто друзья, но это больно. Я не знала, что он с кем-то был… пока мы встречались.

Она включает лампу на ночном столике и поворачивается ко мне лицом.

— Он что?! Ты шутишь сейчас? Я собираюсь убить его.

— Он действительно не сделал ничего плохого. Я знала, что мы просто друзья. Это моя вина, что я позволила себе замечтаться. — Я качаю головой, и слёзы сжигают мою кожу, когда скатываются по вискам.

— Ты сошла с ума? — Куинн спускает ноги, и ставит их между двумя односпальными кроватями.

Фокусирует свой взгляд на меня, а я всё лежу на двухъярусном водяном матрасе — Икс гоняется за тобой, Анна. Любой идиот это увидит. Мне кажется, виноват этот придурок который пытался откусить два пирога, пока это не всплыло наружу! Но ты в течение одной секунды решила возложить вину на себя, чтобы оправдать его. Икс сделал, чёрт возьми, то, что невозможно понять. Что ещё нужно этим мужикам?

Она права. С того момента, как я встретила его в самолёте, он был всегда рядом. Ксавьер был постоянно в моей жизни, как только я попала сюда. Может быть, все эмоции, которые я чувствую из-за него только повод, чтобы прикрыть все чувства, от которых сбежала, уехав из дома. Я пока не готова иметь с ними дело.

Я вытираю глаза.

— Знаешь, это всё бессмысленно.

Она наклоняет голову.

— В смысле?

— Он продолжал говорить мне, что он плохой человек и что я не должна доверять ему. Я должна была слушаться, да? — Ожог в груди от моего разбитого сердца все ещё остаётся. — Я думаю, мне нужно перестать быть такой доверчивой ослихой и верить, что все люди хорошие.

Куинн качает головой.

— Нет, Анна. Это то, что делает тебя особенной. Ты одна из самых милых людей, которых я знаю. Ты практически святая по сравнению с остальными. Не позволяй мудаку испортить это в тебе. На днях ты найдёшь парня, который это оценит.

Что делать, если я уже использовала один шанс с хорошим парнем? Я покинула Портленд, потому что не могла представить, что выйду замуж за мужчину, к которому у меня нет любви.

Хорхе милый. Конечно, он не имеет всепоглощающего влияния на меня, как это делает Ксавьер, но, по крайней мере, он был безопасен, и никогда не заставлял меня чувствовать себя униженной. Никогда.

— Может быть, я уже нашла его. Хорхе бы не относился ко мне, как Ксавьер. Возможно, приехать сюда было ошибкой.

Куинн садится рядом со мной — матрас продавливается немного под её тяжестью. Она убирает волосы от моего лица, и грустная улыбка играет на губах.

— Я знаю, что ты так не думаешь. Не позволяй какому-то психу заставить себя сомневаться относительно своего решения быть здесь. Ты приехала сюда, чтобы испытать новую, интересную жизнь, и в то время как я не могу обещать, что жизнь здесь будет спокойной и ровной, я действительно обещаю, что это будет удивительная и освобождающая попытка.

Обещай мне, что не позволишь, чтобы Икс отбил желание найти себя. Не убегай обратно к Хорхе просто потому, что это «безопасно», и что это нужно сделать.

Я вижу в её глазах сострадание. Если я, поджав хвост, убегу обратно домой, я подведу не только себя, но и Куинн. И я не хочу этого делать. Кроме того, она права. В глубине души я знаю, что так и есть. Мне нужно принять это, как урок.

— Я обещаю.

— Хорошо. — Куинн обнимает меня. — Наше веселье вместе только начинается, и я бы не хотела, чтобы ты остановилась сейчас.

Я улыбаюсь ей.

— Нам нужно больше тусоваться. Прости, что я так часто была занята в последнее время. Ксавьер не давал мне общаться с другими людьми.

— Мы собираемся изменить это. — Куинн отталкивается от матраса и отправляется обратно к своей постели. — Завтра вечером ты и я тусуемся. Теперь, когда господин Икс вне игры, мы начнём отрываться по ночам.

В тишине комнаты, мои мысли возвращаются к Ксавьеру, и событиям вечера. Странность всего этого озадачивает меня. Почему он не останавливался в своём собственном доме? Почему отель?

Ничего из этого не имеет никакого смысла для меня. Я хотела бы просто перестать думать о нём, но я не могу. Это сделало бы моё существование много проще. Помогло бы забыть его.

— Куинн, можно спросить твоё мнение кое о чем? — у меня вопрос.

— Валяй, — она просто отвечает.

Я прямо задаю вопрос, который довольно давно сидит в голове.

— Как ты думаешь, Ксавьер женат или что-то похожее?

Она помолчала, как будто обдумывала свой ответ.

— Что заставляет тебя так думать?

Я пожимаю плечами.

— Сегодня вечером он сказал, что у него здесь есть дом, в Детройте, но, он никогда не остаётся там; что он платит людям, чтобы заботились о нём, пока он остаётся в отеле. Тебе не кажется это странным? Почему он не останавливается в своём собственном доме, если имеет такую возможность?

Она кивает, и её глаза смотрят в потолок, пока она ищет ответ.

— Понятно, но я не думаю, что он прячет свою семью или невесту. В Интернете бы про это точно написали.

— Правда? Я просто не могу найти смысл.

— Не трать своё время на раздумья о нём, Анна. — Она наклоняется и гасит свет. — Он не заслуживает этого.

Она права — я знаю, но как я могу забыть Ксавьера, когда он проложил свой путь к моему сердцу? Успокоиться и не думать о нём и его предательстве займёт время. Я не могу прекратить это просто, потому что он — большой тупица. Я переворачиваюсь и вздыхаю, надеясь, что хороший ночной сон поможет стереть некоторые хорошие воспоминания, связанные с Ксавьером. Может тогда, я смогу начать полностью ненавидеть его и идти дальше в свою новую жизнь.

* * *

Полное поглощение в работу «у Ларри» хорошо отвлекало. Там не так много времени, чтобы думать о том, что я никогда не увижу Ксавьера снова или хандрить о прекращении общения на такой ужасной ноте. Но заставить себя возненавидеть его я не могу. Это не моё. Кроме того, он не был моим, так что и претензии к нему бессмысленны. Это я намечтала себе, что между нами может быть, что-то большее, чем дружба.

— Что-то не так, Анна? — Тайлер спрашивает, когда передаёт мне заказ для четвёртого столика через окошко.

Я качаю головой, вытаскивая себя из собственных мыслей.

— Нет, всё здорово. Просто немного устала, вот и всё.

Он кивает и его светлый локон падает на лоб.

— У тебя болит колено?

— Какое колено? — Я смотрю вниз и вспоминаю падение с подносом вчера. Это ощущается, как целая жизнь назад. Вся моя личная драма уже отвлекла от маленького происшествия вчера. — О, нет, всё нормально. Очень мило с твоей стороны побеспокоиться.

Тайлер застенчиво улыбается.

— Просто хотел убедиться, что ты в порядке.

— Я, честно говоря, не понимаю, почему вы — мужчины, так трясётесь над ней. Это было просто небольшое падение, — говорит Алиса, двигаясь рядом со мной, чтобы вбить свой заказ в компьютер. — Она только получила чёртову царапину.

— Не будь ревнивой сукой, Алиса, — Куинн предупреждает, прикрывая мои фланги. — Я знаю, что это ты подстроила. В том месте просто не за что споткнуться.

Алиса сужает зелёные глаза и перекидывает рыжие волосы через плечо. — Докажи это.

Куинн впивается в неё взглядом.

— Скоро тебя уволят, и я надеюсь, что буду присутствовать, когда твою задницу выпрут отсюда.

Алиса скрестила руки на груди.

— Ещё посмотрим, кого из нас раньше уволят.

Я не пропускаю холода в её голосе, когда она озвучивает свою угрозу. Я знаю, Алиса имеет много власти здесь, но разве Энди может уволить Куинн потому, что Алиса попросит его? Я не верю, но Куинн говорила, что мужчины, делают почти всё для неё.

— Дамы? Какие-то проблемы? — Энди спрашивает, как только появляется рядом с Тайлером на кухне.

Алиса ему мило улыбается, мгновенно заставляя мой живот скрючиться, от того, какая она лицемерка. Куинн качает головой.

— Нет проблем, Энди. Просто девочки маленько поболтали. Вы же знаете, как это бывает.

Энди закатывает глаза и закидывает пару таблеток в рот.

— Поговорите в вашем перерыве. Возвращайся к работе.

Куинн отходит, и в момент вне пределов слышимости Энди, Алиса рычит.

— Это ещё не конец, сука.

Куинн, не желая отступить от разговора, поворачивается в её сторону с наглым выражением.

— Как скажешь. В любое. Время. Я не боюсь тебя.

С гневом Алиса отстраняется от нас и устраивается на своём месте позади бара, флиртуя с каждым клиентом мужского пола в поле зрения.

— Ты единственный человек, который всегда противостоит ей здесь? — Я спрашиваю Куинн, всё ещё чувствуя себя запуганной.

Она пожимает плечами.

— Я здесь дольше. С самого первого дня я не терплю её дерьмо, и она угрожает, что меня уволят с тех самых пор.

— Ты говорила, что Алиса всегда добивается своего?

— Её хулиганские замашки действуют на многих, но я всегда противостою ей. Я не позволяю ей делать это. Угрозы значат очень мало, меня они не волнуют, потому что, как ты видишь… я всё ещё здесь. — Она подмигивает мне прежде, чем несётся прочь, чтобы проверить столики.

Я останавливаюсь, как вкопанная на обратном пути потому, что вижу Ксавьера сидящего за столиком в моей секции. На мгновение я хочу скрыться на кухне и попросить Куинн взять мои заказы, но знаю, сегодняшней оживлённой ночью она убьёт меня, если я попытаюсь удвоить её работу.

Ксавьер сексуален, как всегда. Его волосы уложены в диком, сексуальном беспорядке, а его плотная чёрная футболка и джинсы обнимают точёные мышцы, напоминая мне о том, какими твёрдыми они были под моими пальцами прошлой ночью. Он рассеянно постукивает пальцами по столу, пока ждёт меня.

Я сглотнула и заставила ноги идти вперёд, к своему столу. Я должна встретиться с ним и покончить с этим. Он здесь не просто так, так что мне нужно выяснить, почему.

В тот момент, когда наши глаза встречаются, Ксавьер застывает ненадолго в кресле. Я могу сказать, что он нервничает, и он, вероятно, здесь, чтобы извиниться, это хорошо, но это не меняет тот факт, что я усвоила свой урок. Мы друзья, не более того. Ну, если мы можем спасти то, что осталось от нашей дружбы, то пусть будет так.

Я тяну карточку заказа из заднего кармана своих шорт, планируя держаться по-деловому.

— Ты готов сделать заказ?

Ксавьер хмурится.

— Мы можем поговорить?

Я вздыхаю и качаю головой.

— Мы нарасхват сегодня, и я уже брала свой последний перерыв.

— Давай, Анна. Не так. Поговори со мной, пожалуйста.

Я не понимаю. После прошлой ночи, я думала, что больше никогда не увижу его снова. Он уезжает сегодня вечером, и я не думала, что он придёт сюда перед дорогой. Я не готова разговаривать с ним. Трудно даже смотреть на него, зная, что он был с кем-то. Это слишком больно, и я не хочу продолжать мучить своё сердце. Я должна оттолкнуть его.

— Я думаю, что мы достаточно поговорили прошлой ночью, не считаешь? — Я собираюсь уйти от него.

— Эй. — Он протягивает руку и хватает меня за запястье, останавливая на месте. — Стой.

Поговори. Выслушай меня.

Я не могу позволить его лжи ещё больше заполонить мою голову. Мне требуется пространство между нами.

— Нет, на самом деле я буду очень признательна, если ты скроешься с моего столика. Я отказываюсь разбираться с этим на работе.

— Хорошо.

Ксавьер поднимается из-за столика, но не идёт к двери, как я думаю. Вместо этого он направляется в бар. Алиса промокает руки кухонным полотенцем и ухмыляется на меня, когда он садится в баре.

Чёрт его!

Алиса наклоняется через бар, чтобы взять у Ксавьера заказ на напитки. Он не делает никаких попыток скрыть тот факт, что смотрит на её грудь, когда она даёт ему полюбоваться её V-образным вырезом на футболке. Кокетливая улыбка поигрывает на губах, и Алиса вручает ему холодное пиво.

— Ты собираешься убить его, или это сделать мне? — Я даже не понимаю, что сжимаю челюсть и пристально смотрю на ситуацию, разворачивающуюся передо мной, пока Куинн не выводит меня из оцепенения.

Гнев продолжает нарастать, когда я вижу, как Ксавьер откровенно флиртует с Алисой передо мной.

— Тьфу. Он меня бесит.

Куинн обнимает меня за плечи.

— Это к лучшему, Анна. Он играет в игры и тебе, на фиг, не нужно это. Не будешь больше плакать из-за него. Игнорируй его, и он, в конечном счёте, уйдёт.

Я закрываю глаза, и пара слёз стекает по моему лицу. Я молюсь, чтобы быть сильной в его присутствии. Мне просто нужно решиться на разрыв, а затем я никогда не увижу его снова.

— Ты права.

— Это моя девочка! Притворись, что он один из завсегдатаев Алисы и держись подальше. Ему станет скучно и он исчезнет. Давай, мы должны обслуживать столики.

Я следую прицепом за Куинн к окну, и даже не оборачиваясь, знаю, что Ксавьер наблюдает за мной. Тяжесть его взгляда посылает покалывание по моей спине, и я спрашиваю себя, буду ли в состоянии игнорировать его всю ночь. Тянет к нему по-прежнему чертовски сильно.

Брок устанавливает ещё пару тарелок на выступе и подмигивает Куинн.

— Дамы.

Румянец заполняет щеки Куинн, и это так очаровательно, что я не могу удержаться от улыбки.

Я расставляю тарелки на поднос и разворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть хихиканье Алисы, и что она положила пальцы на его предплечье. Непреодолимое желание вырвать эту руку бьёт меня, но я быстро вспоминаю, что он не мой. Он сделал это очень ясным.

Ксавьер делает большой глоток пива, а глазами стреляет по мне, преследуя взглядом, прежде чем я выпрямляю спину и иду мимо него.

Алиса замечает внимание Ксавьера. Её ледяной взгляд мог бы заморозить меня на месте, если я не была бы так накалена.

В течение следующего часа или около того, ничего не меняется. Ксавьер сидит в баре и пьёт, в то время как Алиса делает всё возможное, чтобы возбудить его. Весь вечер его глаза не оставляют меня. Каждый раз, когда я бросаю взгляд в его сторону, он открыто смотрит на меня.

Я иду за очередным заказом, когда Ксавьер протягивает руку и хватает моё запястье.

— Ты ещё не готова перестать игнорировать меня?

Я наклоняю голову в сторону.

— Что? Уже не хватает компании?

Краем глаза я вижу, как Алиса опять скрестила руки на груди. Она даже не пытается делать вид, что не смотрит на нашу маленькую перепалку, и это раздражает меня. Что происходит между мной и Ксавьером не её дело.

Он не отводит глаз.

— Ты имеешь в виду стервозную барменшу? Всё фигня. Я сижу здесь, чтобы убить время — жду тебя, чтобы ты поговорила со мной.

Фигня? Он серьёзно? Он должен помнить причину, почему я не говорю с ним.

— Так же, как с Диной была фигня? — Я отстреливаюсь.

— Точно, — говорит он, его голос взволнован. — Разве ты не понимаешь? Другие женщины ничего не значат для меня. Ты имеешь значение.

Я морщу лоб, смущаясь, как он может делать такое заявление обо мне, когда стало совершенно ясно, что мы едва знакомы друг с другом.

— Почему?

Он вздыхает.

— Ты искренняя.

Я качаю головой.

— Ты не можешь знать это обо мне. Не после недели знакомства.

— Иногда время не имеет значения для понимания красоты души другого человека. — Он тянет меня ближе, пока моё бедро не касается его колена. — Можешь освободиться пораньше? Мне бы очень хотелось провести некоторое время с тобой, прежде чем я уеду. Я не хочу, чтобы мы расстались плохо. Твоя дружба очень много значит для меня. Я не хочу разрушить её.

Хотя я до сих пор не простила ему враньё про Дину, было бы неплохо попытаться спасти нашу дружбу. Он был моим первым настоящим другом в Детройте, в конце концов.

— Я бы хотела, но мы должны работать ещё два часа.

Губы Ксавьера надуваются, он делает хмурый взгляд и выпускает моё запястье.

— Я понимаю.

Он закрывает глаза и показывает лишь на мгновение, как ему больно. Выражение на его лице почти заставляет меня передумать. Я не хочу делать ему больно, но я должна защитить себя. Мы должны порвать.

Он стоит и достаёт свой бумажник из заднего кармана, прежде чем оставить стодолларовую купюру на стойке. Обнимает меня без разрешения и целует в макушку.

— До свидания, красавица. Я буду скучать по тебе.

Я не могу заставить себя произнести ни слова. Поговорив с ним на прощание — означает осознать реальный… финал. Я паникую, что никогда не увижу его снова, но после того, как он спал с Диной, я не готова его простить.

Моё сердце сжимается, как только я смотрю на уходящего Ксавьера. Стремление остановить его дёргает меня, но я знаю, что позволю ему уйти без боя, и это лучшее для нас обоих. Я не думаю, что смогу начать доверять ему снова, и никакой связи никогда не может быть без доверия.

Глава 12

Анна

Последние два часа работы тянутся бесконечно. Я знаю, что это глупо, и мы уже попрощались, но продолжаю скучать по Ксавьеру. В глубине души, я знаю, что он хороший парень, даже если он и ведёт себя, как заправский плейбой. Я знаю его недолго, но смогла увидеть, какой он на самом деле, и это заставляет меня страдать ещё больше.

Куинн ставит поднос на прилавок.

— Я всё. Давай посчитаем наши чаевые. Я хочу пойти домой и поспать.

Брок прислоняется к прилавку и тянет Куинн в объятия.

— Сон? Ты уверена, что у нас не было планов?.

Она нескромно потирается бёдрами о его пах и хихикает.

— Я полагаю, что мы можем отдохнуть немного. — Достаёт из кармана передника и протягивает мне ключи от машины. — Сможешь сама доехать до дома?

— Да. Конечно, доеду. — Я беру ключи и запихиваю их в карман, прежде чем снять фартук и бросить его на прилавок рядом с ними. — Посмотрите, пока я буду в уборной?

Куинн хихикает, а Брок прижимается лицом к её шее, а затем шепчет ей что-то на ухо.

— Конечно, — говорит она, когда я иду в туалет, перед тем как поехать домой.

После того, как привела себя в порядок, я подхожу к раковине, чтобы вымыть руки. Я смотрю в зеркале на свои зелёные глаза, и даже могу заметить печаль, которая лежит в них. Это займёт некоторое время, чтобы отвыкнуть от Ксавьера. Прошла всего неделя, но он уже оставил неизгладимое впечатление.

Я поправляю свой тёмный «конский хвостик» и возвращаюсь, чтобы высчитать выручку для Энди и мои чаевые, таким образом, я смогу побыстрее выбраться отсюда и отправиться к тёте Ди.

Энди за журналом уже сидит в баре, готовый сделать окончательные расчёты с персоналом. Я хватаю фартук с прилавка и занимаю место рядом с ним.

Я смотрю вокруг, только Алиса и я остались на месте.

— Разве Куинн уже рассчитали?

Энди кивает, когда делает отметку на бумаге перед её именем.

— Да, она была первой. Ей очень хотелось выбраться отсюда сегодня вечером.

Я таращу глаза в удивлении, они так торопились с Броком, чтобы опять развлечься на стоянке?

— Хорошо. — Энди обращает внимание на меня и тянется к переднику. — Ты заработала 372 доллара и двадцать три цента. Общее количество наличных, которое ты должна возвратить, составляет 152 доллара и тридцать шесть центов. — Он ищет деньги в кармане передника. Через несколько секунд он морщит лоб и чешет облысевшую голову. — Они в другом месте? Здесь ничего нет.

Моё сердце уходит в пятки.

— Что?!

Я спрыгиваю с табурета и начинаю копаться в карманах.

— Они были прямо здесь, прежде чем я пошла в туалет. Я оставила его Куинн.

Энди сжимает губы, и набирает воздух через нос.

— Похоже, у нас проблемы. Произошло одно из двух. Первое: Куинн взяла деньги, перед тем, как уехать, поэтому она так быстро отсюда сбежала. Или второе: они у тебя.

От шока не могу удержать челюсть на месте. Никто никогда раньше не обвинял меня в краже!

— Энди, я бы не стала красть у вас.

Он потирает подбородок, и говорит.

— Я склоняюсь к первой версии. Я не чувствую, что ты лжёшь мне. Обычно я могу определить виновного. — Он качает головой. — Я не хочу увольнять Куинн. Она хорошо работала весь последний год.

Мои глаза расширяются.

— Выгнать Куинн? Вы не можете. Она любит эту работу.

— Любовь это или нет — Энди вздыхает — «У Ларри» не потерпят кражу любого рода. Если мы подозреваем её, всё закончено. Вот почему вы все подписывали этот контракт. Это наша страховка, что вы все понимаете нашу политику нулевой толерантности.

О, нет! Я знаю, что она не будет воровать деньги. Я не могу позволить ей потерять работу.

— Энди, пожалуйста, не делайте этого. Увольте лучше меня вместо неё.

Алиса прислоняется к бару с ухмылкой на лице.

— Я говорила тебе не доверять им, Энди. Надеюсь ты увидел, что это не бедные овечки, какими прикидываются?

— Алиса, — ругает он. — Ничего не говори.

Она пожимает плечами.

— Просто я думаю, что она и есть воровка. Надеюсь, ты уволишь её сейчас, пока она не разжалобила тебя.

Я смотрю на неё пристально.

— Чего ты ко мне вечно придираешься? Что плохого я тебе сделала?

Она закатывает зелёные глаза.

— Я просто не люблю тебя.

— Это из-за Ксавьера, не так ли? Ты ревнуешь! — Мой голос поднимается на октаву, когда адреналин течёт по венам.

Я не могу вспомнить, когда чувствовала, такой гнев к кому-то.

Алиса смеётся и перекидывает волосы через плечо.

— Ревную? Милочка, пожалуйста, не обольщайся. Если бы я хотела твоего мужчину, то получила бы его.

Я сжимаю кулаки крепче. Я никогда не была сторонницей насилия, но она заставляет меня изменить принципам. Я хочу кричать на неё и назвать её лгуньей — сказать ей, что она никогда не прикоснётся к нему, но после прошлой ночи я так не уверена. Я думала, что он и Дина расстались после первой ночи, как мы встретились. Я даже не знала, что она все ещё рядом, или, что ещё хуже, конкурирует за внимание Ксавьера. Так как я могу быть уверена, что он не занимался сексом ещё и с Алисой?

Когда я замолкаю, Алиса ухмыляется.

— Уволь её, Энди.

— Алиса, я не могу избавиться от неё, просто потому что она тебе не нравится, — говорит он, но его плечи поникли.

Она складывает руки.

— Что может быть проще? Она украла деньги, и я не хочу видеть её здесь.

Я вижу борьбу в глазах Энди, но я понимаю, что в итоге он будет на её стороне, так что всем будет проще — это надо сделать мне.

— Я ухожу. Вините меня за деньги, если вам нравится, но знайте, я не брала их, так же как и Куинн. Если вы хотите, действительно найти виновного — я смотрю на Алису — подумайте о ней.

Вероятно, она взяла их, чтобы отомстить мне за ревность.

— Это абсурд, — утверждает она. — Не слушай её, Энди.

Он направляет глаза к моему лицу.

— Я думаю, тебе лучше пойти, Анна.

Слёзы начинают жалить глаза. Это так трудно, быть уволенной с работы. Две вещи, в которых я нашла утешение в Детройте, больше не часть моей жизни. Мне больно, но я сделаю всё, чтобы Куинн не пострадала.

Я расправляю плечи.

— Нет, пока вы не скажете мне, что Куинн сохранит свою работу, без условий.

Она так много сделала для меня. Оставить ей работу это меньшее, что я могу сделать.

Энди кивает.

— Договорились.

— Спасибо, — я шепчу, стараясь, побыстрее скрыться из кафе.

Я поворачиваюсь к ним спиной и головой к двери, когда слышу Энди.

— Удачи, Анна.

Вот тогда падает первая слеза. Я не хочу, чтобы они видели, что победили. Я не хочу, чтобы Алиса знала, какая я слабая самом деле.

Прохладный ночной воздух поражает меня, и я мчусь к Хонде Куинн. Я открываю дверь и плюхаюсь на сиденье водителя, позволяя своим эмоциям взять вверх, я рыдаю.

Что я буду делать?

Куинн подвозила меня на работу и обратно. Не может же она подвозить меня на другую работу.

Я сжимаю руль, опускаю голову на руки и начинаю плакать сильнее, ощущение полного поражения охватывает меня.

Я не хочу сдаваться. Только не после первой недели. Я быстро найду другую работу, тогда не буду чувствовать себя так плохо, когда придётся объяснять, что случилось Куинн и тёте Ди.

Я завожу двигатель и гляжу вниз на часы. Только девять тридцать. Конечно, есть всё ещё открытые бары и рестораны, и я могу зайти в них, чтобы найти новую работу.

Я езжу по городу в поисках любого открытого кафе. После двух мест, где меня попросили прийти завтра, мой оптимизм немного ослабевает.

Искать работу в этом районе глупая идея.

Я проверяю часы снова, и мой живот урчит. Я забыла сегодня поесть в обед и на ужин. Я умираю с голода.

Я смотрю на дорогу, когда знакомая закусочная попадает в поле зрения, и я заезжаю на стоянку.

Странно приезжать сюда без Ксавьера, но я могу зайти и поесть здесь одна. Я знаю, Нетти составит мне компанию.

Колокольчики над дверью звенят, когда я ступаю внутрь, и Нетти смотрит на меня из-за прилавка.

— Господи, ребёнок. Давай сюда, присаживайся.

Она протирает прилавок перед собой.

— Тебе и мне нужно поговорить, как женщине с женщиной.

— Ох… ладно. — Я чувствую себя неловко, сажусь перед ней, и она протягивает мне меню.

Я изучаю меню и стараюсь делать вид, будто не замечаю, что Нетти следит за мной, как ястреб.

Моё лицо, вероятно, ещё опухшее, после того, как я ревела в машине. Было ошибкой приехать сюда в таком виде. Надеюсь Нетти не будет допрашивать почему Ксавьер не со мной.

— Я снова буду блины и воду.

— Что произошло? — Она берёт у меня меню и смотрит в течение нескольких секунд. — Он поигрался с тобой?

Я поднимаю брови. Я хочу поговорить с человеком, понимающим Ксавьера, ведь она ем, у как мать. Я уверена, что мой внешний вид кричит, что я страдаю. Но я не хочу сделать ещё хуже.

— Нет. Я имею в виду, мы же не вместе. Мы просто друзья. Он может быть с кем захочет.

Нетти прислоняется к прилавку.

— Вы двое всё ещё притворяетесь, что просто дружите?

— Мы на самом деле просто друзья, — говорю я категорично.

— Конечно. — Она подмигивает мне. — Как Карл и я. Чем раньше ты научишься занимать твёрдую позицию с этим мальчиком, тем лучше.

— Ксавьер не хочет со мной отношений.

Она склоняет голову и делает изумлённое лицо.

— Дорогая, ты первая девушка, которую я видела с ним более одной ночи. Он заботится о тебе, может в это и трудно поверить, но я знаю своего мальчика. Ксавьер был таким беззаботным, когда привёл тебя сюда. Дай ему шанс, он сможет удивить тебя.

Я качаю головой.

— Я не знаю, Нетти. Он… виделся ещё кое с кем всю неделю. Как я могу ему доверять после этого?

— Вот дурачок… — Она качает головой и щёлкает языком. — Я надеялась, что он, наконец, успокоился. Он хороший человек, Анна. Просто у него была трудная жизнь. Бедный ребёнок оказался на улице в пятнадцать.

— Пятнадцать? — Я повторяю в недоумении. — Что с его семьёй? Он отказывается говорить о них.

Единственное, что он сказал мне — его мать умерла, когда ему было восемь лет.

— Трагично, не так ли? Когда он пришёл сюда в первый раз, голодный, я могла видеть в глазах маленького мальчика отчаяние. Карл и я, взяли его, дали ему работу и забрали с городских улиц.

— Когда вы говорите про улицы, вы имеете в виду бездомных?

Нетти хмурится.

— Да и нет. Ксавьер, как и большинство беглецов здесь, нашёл убежище у местной банды, и поэтому никому не верил и не прикипал душой. Нам с Карлом пришлось постараться, что бы он поверил, что мы действительно хотим помочь ему.

— Где был его отец? Разве он не заботился о нём? — Я подвергаю сомнению её слова. Я поражена, где вся поддержка, которая должна быть у ребёнка? Это разбивает моё сердце.

— Ничего неизвестно. Я знаю, что он жил со своей бабушкой, пока не вырос.

Я поджимаю губы.

— Неужели его мама была так плоха?

Выражение лица Нетти говорит мне, что она хочет сказать мне больше, но передумывает.

— Это не моя история, я и так уже много наболтала. Лучше помолчу. Я пойду к Карлу и скажу ему приготовить блины. — Она грустно улыбается, и исчезает в деревянных, раздвижных дверях.

Потираю подбородок, и обдумываю всё, что я только что узнала о Ксавьере Колде. Это не отменяет то, что он спал с Диной за моей спиной, но я верю Нетти, когда она говорит, что он заботится обо мне. Это действительно чувствовалось, когда мы были вместе. Не имеет значения, если смогу я простить его или нет, он уехал, и надежда на какое-то продолжение отношений исчезла.

Дверь закусочной звенит позади меня, и, прежде чем могу увидеть, я чувствую его присутствие.

Я медленно поворачиваюсь, не может быть! Ксавьер стоит там в тёмных потёртых джинсах и голубой майке, глядя прямо на меня. Он убирает тёмные волосы с лица, но одна прядь падает на лоб, и его голубые глаза расширяются.

Он явно не ожидал увидеть меня, как и я. Я до сих пор в шоке, что он стоит здесь передо мной.

Он облизывает нижнюю губу, а затем прикусывает её.

— Анна? Что ты здесь делаешь?

Я сглотнула.

— Я, гм… Я проголодалась.

Он делает несколько неуверенных шагов ко мне, и моё сердце трепещет в груди.

Он подходит достаточно близко, чтобы протянуть руку, и гладит по моей щеке.

— Ты пришла сюда не из-за меня?

Я растворяюсь в его прикосновении и закрываю глаза. Рука пахнет пряным ароматом его одеколона и мыла. Я глубоко вдыхаю, а затем открываю глаза, чтобы посмотреть в тёмно-голубые бассейны его глаз, цвета ирисов.

Я не отрицаю, что чувствую что-то к нему, просто не уверена, что именно. Всё, что я знаю сейчас, что я пристрастилась к его прикосновениям.

— Я думала, что ты уже уехал, так что я не ожидала увидеть тебя здесь, но я рада.

— Мой рейс был отменён, потом я понял, что не попрощался с Нетти и Карлом, поэтому пришёл, чтобы увидеть их, прежде чем я уеду утром.

Он изучает моё лицо пристально, будто мы одни в закусочной.

— Почему ты плакала? Помнишь, что я сказал? Мне не нравится видеть это красивое лицо печальным.

Я медленно отвечаю.

— Меня сегодня уволили.

— Почему? — ух, трудный вопрос.

Я вздыхаю, и Ксавьер садится рядом со мной и внимательно слушает, пока я объясняю, что произошло «У Ларри».

— Таким образом, ты заглянула сюда, пока искала работу? — Спрашивает он, собирая мозаику вместе. — Не кажется ли тебе, что это странное стечение обстоятельств?

— Что ты имеешь в виду?

Он пожимает плечами.

— Тебе нужна работа, а я всё ещё ищу личного помощника.

Упоминание о старой работе Дины заставляет произошедшему всплыть в моей голове, и это возвращает боль, которую я чувствую.

— Ты точно не хочешь, чтобы старый помощник вернулся? Вы двое казались довольными друг другом, когда в последний раз я видела вас вместе. Я уверена, что она была бы счастлива, если бы её восстановили на работе.

Он вздрагивает и облизывает уголок рта.

— Сильно, я заслужил это. Я тебе сделал больно, и за это прошу прощения. Я хотел бы повернуть всё вспять. Она подошла, разделась передо мной, и я позволил себе минуту слабости. Ты должна понять, Анна, я не привык к такому. — Он жестом показывает сначала на меня, а потом на себя. — Я собираюсь расслабляться время от времени. Дружба со мной не будет легкой, но я хочу, чтобы ты дала мне ещё один шанс. Начни работать на меня. Дай мне время, чтобы сделать что-нибудь для тебя.

Слово «друзья» проносится через меня. Наша связь ощущается, как гораздо большее, чем просто дружба, но я знаю, на данный момент ни один из нас не готов двигаться дальше. Рабочие отношения создадут необходимые рамки для общения. И мне всё ещё отчаянно нужна работа.

— Ксавьер…

— Шестьдесят тысяч долларов.

Мои глаза расширяются.

— Что?

— Я не хочу, чтобы ты сказала нет. Я буду платить тебе шестьдесят тысяч долларов.

Это много денег для выпускницы, но я принимаю эту работу не из-за денег. Речь идёт о проведённом времени с Ксавьером.

Я качаю головой.

— Ты не должен платить больше, чтобы уговорить меня взяться за эту работу.

Ксавьер берёт меня за руку.

— Мне нужно, чтобы ты знала, как сильно я хочу тебя.

То, как он говорит, заставляет поверить, что он хочет меня больше, чем просто в качестве работника. Может быть, это принятие желаемого за действительное с моей стороны, но мысль о нём желающем меня — в любом случае — заставляет меня парить.

Если я хочу посмотреть, что может получиться между Ксавьером и мной, принять эту работу является единственным способом, чтобы заполучить время с ним.

— Я согласна работать, — говорю я твёрдо.

Он поднимает брови.

— В самом деле? Никаких протестов и борьбы по этому поводу?

Я пожимаю плечами, пытаясь играть хладнокровно.

— Мне нужна работа.

— Это единственная причина? — Его взгляд остаётся приклеенным ко мне, оценивая мою реакцию.

Я могла бы также быть честной… до определённой степени.

— Нет. Дело не только в деньгах, но это единственное, что ты должен знать.

Он потирает щетину вдоль подбородка, пока обдумывает то, что я сказала прежде, и намёк на улыбку подыгрывает его губам.

— Меня всё устраивает.

Ксавьер садится на барный стул и ставит свои ноги подставку, кладя локти на барную стойку, и кричит:

— Нас сегодня будут обслуживать? — достаточно громко для Нетти, чтобы она услышала его со спины. Он смотрит на меня и подмигивает, а потом расплывается дерзкой усмешкой. Я смеюсь и так просто мы возвращаем наши лёгкие отношения. Я забыла, как это — просто «быть» с ним, как было раньше, перед тем, как случилась сумасшедшая драма.

Дружба с Ксавьером не будет лёгкой, но я скучаю по нему слишком сильно, чтобы не попробовать.

* * *

Я бросаю последнюю из вещей в чемодан и застёгиваю, довольная, что не разобрала его полностью, когда переехала сюда.

Куинн стоит рядом со мной и вздыхает, обнимая меня за плечи.

— Ты уверена, что знаешь, что делаешь? Я не хочу видеть, как тебе снова сделают больно, Анна.

Я улыбаюсь ей, так приятна её забота.

— Я буду в порядке, Куинн. Ксавьер и я дружим. Мы уладили всё этой ночью.

Она кивает.

— Да, да. Это то, что ты сказала, но ты забываешь, что я видела, как плохо тебе было, когда он разбил твоё сердце.

— Он не разбивал моё сердце. Мы должны были хотя бы стать «близкими», чтобы это произошло.

Куинн поднимает идеальную бровь.

— Это то, что ты постоянно говоришь, но он хочет тебя, и ты хочешь его. Вы оба играете с огнём, и я не хочу, чтобы ты обожглась.

Я знаю, что она права, но это стоит риска. Ксавьер — это как наркотик, мне всегда будет мало.

Мысль — никогда не видеть его снова, посылает панику через меня, и я отказываюсь упустить возможность проводить больше времени с ним.

Я убираю чемодан с кровати и ставлю его на пол.

Куинн тянет меня к себе и крепко обнимает.

— Звони мне каждый день, хорошо?

Слабый стук в дверь спальни Куинн привлекает моё внимание. Тётя Ди стоит там, глядя на наши объятия своими блестящими глазами. Её тёмные волосы затянуты в свободный пучок, и она одета в смешную оранжевую рубашку с неоновыми зелёными штанами для йоги. Я никогда не привыкну к её странному вкусу в одежде.

— Всё упаковала? — Она спрашивает, и заходит в комнату. — Чёрное такси подъехало к подъезду, думаю, что это за тобой.

Я регулирую ручку на большом чемодане с колёсиками.

— Да. У меня всё.

Я задерживаю дыхание, когда она обнимает меня, чтобы попытаться сдержать слёзы.

— Ты можешь вернуться сюда в любое время, помни это!

Я киваю и закрываю глаза, вдыхая сладкий аромат её духов. Печаль нахлынула на меня, потому что одно дело, уехать из дома родителей и переехать к семье, но совсем другое оставить всех, чтобы бежать с мужчиной, которого знаешь неделю.

Впервые в моей жизни, я буду на сто процентов самостоятельной.

Я молюсь, надеясь, что буду готова к такому.

Тётя Ди вновь меня обнимает и убирает мои волосы на спину.

— Береги себя, ладно?

— Я постараюсь, — мне удаётся произнести это до того, как раздаётся стук в дверь.

Она напряжённо улыбается.

— Я уверена, это за тобой.

Куинн перешагивает сумки и обнимает свою маму, когда я поворачиваюсь к входной двери. Я делаю глубокий вдох, и моё сердце замирает, когда в проёме двери вижу Ксавьера одетого в джинсы и футболку. Сексуальная привлекательность безо всяких усилий. Не совсем справедливо по отношению к остальным мужчинам в мире. Его голубые глаза становятся ярче, как только он видит меня.

— Эй, красавица. Ты готова?

Мне непонятна его радость, это потому, что я еду с ним, или потому, что он рад вернуться на борцовский ринг, который так сильно любит. В любом случае, мне приятно видеть его счастливым, а не тёмным и угрюмым.

— Да, я собралась довольно быстро. Всё поместилось в две сумки. — Я качу большой чемодан к двери и регулирую рюкзак на спине.

Он сразу же берёт ручку чемодана и перехватывает пальцами рюкзак, вешая себе на плечо.

— Это хорошо. Мы будем много путешествовать. Чем меньше дерьма ты возишь с собой, тем проще.

Ксавьер направляется к машине с ожидающим водителем, который стоит у открытого багажника. Я плетусь за ним с мыслью, что я ещё не интересовалась графиком работы.

— Мы будем постоянно в разъездах? Разве мы не будем сюда часто возвращаться?

Он качает головой, пока вручает сумки водителю.

— Я никогда не приезжаю сюда, если тренируюсь или выступаю. Единственная причина, почему я был здесь на этой неделе — компания заставила меня взять отпуск.

— Почему?

Он открывает дверь для меня.

— Помнишь парня, из телевидения? «Воскресшего убийцу»?

Вспоминаю борца, вызывающего Ксавьера по национальному телевидению на бой, остался неприятный осадок. Как я могу забыть?

— Да.

Он проводит пальцами по верхней части двери.

— Между нами всё вышло из под контроля. Наши бои стали реальными, поэтому меня попросили сделать перерыв. Мне сказали, чтобы я поехал домой и подумал обо всём, что потеряю, если не угомоню свою задницу и не начну контролировать свой характер. Моя ненависть к «Убийце» может разрушить мой бой за титул Победителя.

Я прислоняюсь к машине и смотрю на него снизу вверх.

— Разве приезд сюда помог тебе очистить голову?

— Безусловно, ведь ты занимаешь много места в моём мозгу сейчас. Больше ничего не было у меня на уме на этой неделе. — Он подмигивает, и я сразу краснею.

Это то, что меня смущает. Зачем он говорит такие вещи? У друзей так не принято.

Ксавьер хихикает, зная, что он взволновал меня, и движением показывает, чтобы я садилась машину.

Окна с тонированными стёклами в автомобиле, вместе с чёрным кожаным интерьером, делают его слишком мрачным. Ксавьер садится рядом со мной на заднее сиденье, и в течение краткой секунды наши тела соприкасаются. Непосредственная близость его кожи заставляет дрожь срочно направиться вниз к моему позвоночнику. Моё тело реагирует на любой небольшой контакт с ним. Надо надеяться, чем больше я буду с ним, тем раньше моё тело поймёт, что мы просто друзья и прекратит меня уговаривать кидаться на него при каждой возможности.

Я осматриваюсь, и замечаю Джимми, менеджера Ксавьера, сидящего на переднем сидении.

Ксавьер ловит мой взгляд и произносит:

— Анна, ты помнишь Джимми, не так ли?

Джимми оборачивается, чтобы посмотреть на меня. На нём белые солнцезащитные очки, прямо из восьмидесятых, и дополняющий образ стилизованный пиджак.

Я улыбнулась ему.

— Конечно. Как дела?

Он убирает свои солнечные очки, показывая тёплые карие глаза.

— Добро пожаловать в команду. Когда мы доберёмся до отеля, то пробежимся по графику на ближайшие пару месяцев.

— Звучит отлично. Мы часто будем в дороге?

Джимми кивает.

— Хотелось бы попасть домой на выходные, после шоу в четверг, но Икс едет сразу в следующий город.

— Ты всегда находишься рядом с ним?

Джимми качает головой, и держит левую руку, показывая на безымянный палец.

— Моя жена убила бы меня, попытайся я.

Я наклоняю голову.

— Но вы приехали и были здесь с ним на этой неделе?

Джимми ухмыляется.

— Только чтобы убедиться, что мой мальчик здесь не нарвётся на неприятности. У компании жёсткая политика, поэтому они отправили меня вместе с ним. Я должен убедиться, что он не сделает то, что будет стоить нам наших рабочих мест.

Я хихикаю при мысли о маленьком человеке передо мной, который удерживает Ксавьера, чтобы тот не подрался.

— Так ты — няня!

Ксавьер хрюкает рядом со мной, и Джимми смеётся.

— Ну, не сказал бы. Он взрослый человек и может делать всё, что хочет. Я здесь для поддержки и совета, а не просто чтобы убедиться, что он заботится о выполнении контракта.

Я киваю.

— Поняла. Так в чём заключается моя работа?

Губы Джимми растягиваются в тонкую линию.

— Это между тобой и Иксом. Я обычно держусь подальше от отношений, которые он имеет с другими сотрудницами.

Когда Джимми добавляет множественное число, это заставляет меня задаться вопросом, сколько личных помощников было до меня. Я знаю, какие отношения у него были с Диной, так что весьма вероятно, такое сотрудничество было со всеми!

Ксавьер говорит, что я другая, что он не хочет этот тип договоренности со мной. Это заставляет меня ревновать, что эти другие женщины имели его, а у меня такой возможности нет. Он считает, что я хорошая девочка.

Это — история моей жизни.

Он — игрок, и я знаю, что он причинит мне боль снова в конечном счёте, но это не отменяет влечения к нему или желание и страсть.

Такие отношения наверняка заставят меня отринуть все учения о морали, которую вбивали в меня. И, кажется, на днях я собираюсь выбросить всё сомнение из окна и просто обладать «Феноменальной» поездкой.

● Рэкс «Воскресший убийца» — враг Ксавьера. Другой претендент на чемпионский титул.

Глава 13

Анна

После быстрого перелёта в Атланту, мы запрыгиваем в ожидающий внедорожник, который мчит нас в отель. Ксавьер и я поговорили в самолёте, но нерешённая напряжённость между нами всё же осталась.

Всё не так беззаботно, как раньше. В значительной степени, это связано с открытием «ситуации с Диной». Это построило стену между нами и заставило меня доверять ему меньше. Мои глаза и уши теперь начеку, мой идеальный мыльный пузырь, касающийся Ксавьера, лопнул.

Ксавьер устраивается удобнее.

— Ты голодна?

Он явно ищет повод поговорить со мной.

— Да.

— После того как мы зарегистрируемся, можем пойти в ресторан.

Я киваю.

— Звучит заманчиво.

Автомобиль проезжает под навесом отеля, и Ксавьер открывает дверь, сразу оборачиваясь, чтобы предложить мне руку. Кажется воздух сотрясается когда мы прикасаемся друг к другу.

Ну почему он так чертовски хорош. Сердиться на него становится до смешного сложно.

Он выпускает меня в тот момент, когда я выхожу на асфальт и направляется к задней части автомобиля, чтобы забрать наши чемоданы.

Джимми догоняет меня и протягивает листок бумаги.

— Вот вся моя контактная информация. Сохрани всё это в телефон, вдруг я тебе понадоблюсь.

Я запихиваю листок в задний карман.

— Спасибо.

Джимми усмехается и поднимает брови выше своих очков.

— Удачи.

Я хмурюсь, не догадываясь, зачем мне понадобится удача. Ксавьер мой друг. Почему мне может быть сложно на него работать?

Багажник захлопывается, и я немного подпрыгиваю. Я тянусь к своей сумке, но Ксавьер качает головой и кивает в сторону двери.

— Пойдём, зарегистрируемся.

Автоматические двери открываются и дают нам доступ внутрь. Отель довольно стандартный.

Это огромное помещение с мраморными полами и большим холлом, с пианистом, играющим лёгкую мелодию в баре, в то время как другие гости спокойно прогуливаются. Я немного удивлена, что это — отель, в котором останавливаются суперзвезды реслинга. Известные люди тянутся к гламуру и роскоши. Ксавьер проводит пальцами по волосам, убирая их от лица, когда подходит к стойке регистрации. Маленькая улыбка белокурой регистраторши расширяется, когда она смотрит на его лицо, она сразу подтягивается и выпячивает грудь.

— Здравствуйте, мистер Колд. Мы ждали вас. — Она даёт ему карту от номера в этом отеле. — О вашем номере позаботились. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, позвоните мне.

Откровенный флирт в её тоне не вызывает сомнений. Я закатила глаза. Это то, с чем он всегда имеет дело — женщины бросаются на него вообще без раздумий? Неудивительно, что моё поведение в самолёте, когда мы впервые встретились, было необычным для него.

Ксавьер берёт карту и открывает её. Его брови соединяются вместе, когда он изучает её.

— Здесь только одна комната. Мой менеджер должен был зарегистрировать для двоих.

Блондинка прокашливается.

— Я сожалею, сэр. Позвольте мне проверить другие свободные номера.

После нескольких быстрых нажатий на её клавиатуре, она сжимает свои губы.

— Я боюсь, что у нас всё забронировано. Всякий раз, когда проходят крупные события в городе, мы заполняемся довольно быстро.

Ксавьер вздыхает, когда смотрит на меня сверху вниз.

— Нам придётся жить в одной комнате. Дина обычно делила комнату с женщиной-реслером, с которой подружилась. А для тебя мы заказывали отдельную комнату.

Я грызу внутреннюю сторону своей нижней губы. Мысль об одном номере в отеле с Ксавьером рождает бабочки в животе. Находиться в такой непосредственной близости вместе всю ночь на самом деле поможет проверить наш контроль, и у нас же нет выбора?

— Что ж, прекрасно. Мы друзья, не так ли. Одна ночь не повредит, — говорю я, пытаясь заставить его чувствовать себя менее неловко.

— Это может быть больше, чем одна ночь.

Я наклоняю голову.

— Почему?

Он стучит картой по столу.

— Мы останавливаемся в отелях всё время. Наши номера забронированы на месяцы вперёд, наверняка мы столкнёмся с этой проблемой в каждом городе, который посетим.

Одну ночь я смогу справиться, может быть, даже две… но недели? Моя уверенность держаться подальше может не выдержать! Меня никогда не влекло к такому человеку, как Ксавьер. То, как он ходит, разговаривает, и даже улыбается, сводит с ума. Как я могу противостоять всему, что завёрнуто в таком сексуальном, татуированном флаконе?

Должен быть другой способ.

— Что можно сказать о соседке по комнате Дины? Как ты думаешь, она позволит мне пожить с ней?

Ксавьер качает головой.

— «Звезда» — не совсем дружелюбный человек. Она не позволит никому незнакомому останавливаться в своей комнате. Кроме того, она и Дина стали подругами. Это не очень хорошая идея, оставлять тебя с ней наедине.

В одном номере с женщиной, которая ненавидит меня, потому что я с человеком, которого хочет её подруга, очевидно не лучший вариант. Особенно, если она женщина-борец. В конечном итоге она задушит меня во сне.

— Поняла. Веди, сосед. — Я стараюсь продолжать играть спокойствие, хотя сильно волнуюсь.

Он посмеивается и показывает мне, чтобы шла вперёд.

— Дамы вперёд.

Я закатила глаза и повернула голову в сторону гостиничных лифтов, и как только я нажала кнопку вверх, мы стали ждать в тишине, пока лифт поднимается.

Номера, как правило, бывают довольно небольшими, но я могу спать на полу, потому что даже мысль о сне в постели с Ксавьером, где он без рубашки рядом со мной, заставляет течь слюнки. Я хочу, чтобы он не был так сексуален. Мой глупый организм не может контролировать свои гормоны рядом с ним.

Я смотрю на него и обращаю внимание на маленькую улыбку на лице.

О боже. Я могу только представить, что он думает. Если его мысли, такие же как у меня, мы в беде.

Двери открываются, и ещё раз он показывает жестом, чтобы я проходила вперёд, пока он следует за швейцаром с нашим багажом.

Кто сказал, что рыцари вымерли?

— Какой этаж? — Я спрашиваю.

Он смотрит вниз на карту, чтобы проверить дважды номер этажа.

— Пятый.

Я никогда не была в ситуации, где я должна была жить в комнате с мужчиной. Я не говорю, что не видела никогда парня голым. Я не девственница. Хорхе и я сделали это один раз из любопытства, но он быстренько прекратил интим, утверждая, что это грех против Бога, если у нас был секс до замужества. Он заставил меня чувствовать себя виноватой за то, что… соблазнила его, делая ужасным человеком.

Но это было больше, чем год назад. Он никогда не прикасался ко мне снова после этого.

Максимум, на что я могла надеяться — это поцелуй с языком, который не позволял мне утихомирить гормоны.

Не раз Ксавьер заставлял меня чувствовать, что я была бесстыдной, распущенной. Но он при этом считает, что я — хорошая девочка. Именно поэтому он держится на расстоянии. Очевидно, слишком уважает, чтобы просто использовать меня.

Я до сих пор не понимаю его вопросов приверженности. Если он так много заботится обо мне, почему не хочет построить серьёзные отношения? Разве я не достаточно хороша? Не достаточно сексуальна? Я обнимаю себя, чтобы мысленно сравнить тело Дины со своим. Моя грудь не подделка, как у неё. Размер небольшой, но достойный. И лицо симпатичное.

Ксавьер замечает мои перемещения и дотрагивается до руки.

— Ты в порядке?

— Конечно, — отвечаю я сразу.

— Я говорил тебе, не беспокойся, даже если будем жить в одном номере. Я буду спать на полу, если что.

— Не говори глупостей. Тебе нужно отдыхать перед боем.

Лифт останавливается, и дверь открывается на нашем этаже. Мы оба выходим, и я следую за Ксавьером в нашу комнату. После считывания замком карточки-ключа, он включает свет и пропускает меня первой.

Массивная двуспальная кровать занимает большую часть пространства, и сон в одной постели с Ксавьером пугает меня, это не будет походить на дружеские посиделки.

Матрас немного провисает под тяжестью моего рюкзака, когда он его ставит.

— Ты хочешь пойти поесть?

Я сую руки в задние карманы.

— Да.

— Тогда пойдём. Там должен быть ресторан внизу.

Ксавьер закрывает дверь позади нас, и я плетусь за ним по коридору. Я встаю рядом с ним перед лифтами, он наклоняется и завивает пальцем прядь моих волос у лица.

Покалывание устремляется вверх по моей руке от точки, где наша кожа соприкасается. Я должна вырваться и установить границы, давая понять, что между нами только деловые отношения, но я не могу это сделать. Мне нравится, когда он трогает меня. Моё тело жаждет большего.

Мы играем с огнём, и один из нас не может не обжечься.

Ксавьер приглашает меня выйти из лифта, и мы идём вниз к лобби.

Гудящая толпа бросается к нам, когда двери открываются, слышатся вопли и вспышки камер отражаются на мне. Ксавьер тянет нас через толпу. Его имя эхом проносится по всему лобби, но он продолжает идти, близко прижимая меня к себе. Толпа возбуждается, чтобы получить автографы от него, но он не останавливается. Он как солдат на задании — должен доставить нас в ресторан за одну секунду.

Мальчик в возрасте около десяти лет, в рубашке с лицом Ксавьера, дико машет руками, и это напоминает мне двух мальчишек, сидящих передо мной в самолёте.

Ксавьер замечает малыша и спрашивает меня.

— Ты не возражаешь?

— Конечно, нет.

Он улыбается, а затем опускается на колени перед ребёнком, принимая плакат и фломастер из его маленьких рук. Я улыбаюсь, когда Ксавьер подписывает плакат и говорит несколько ободряющих слов о пребывании в школе и поступлении в колледж, ребёнок кивает с энтузиазмом, и визжит на каждое его слово. После, мать мальчика делает совместный снимок, и Ксавьер гладя по голове малыша, прощается.

Моё сердце мгновенно плавится при виде всего этого.

Ксавьер замечает красочное выражение понимания на моём лице и берёт мою руку.

— Давай, красавица.

Я машу рукой маленькому мальчику, когда мы проходим мимо и скрываемся по коридору. К счастью, служба безопасности останавливает оголтелых фанатов, которые преследуют нас, сообщив им, что ресторан зарезервирован для частной вечеринки.

Я вздыхаю с облегчением вдали от всего этого безумия.

— Всегда так, когда ты сюда приезжаешь?

Он качает головой.

— Нет. Мы стараемся сохранять в секрете где мы останавливаемся, но иногда информация проскакивает и поклонники срываются с цепей.

— Это было мило, что ты сделал там.

Он смотрит на меня сверху вниз.

— Я всегда нахожу минутку для детей. Это безумие, но для некоторых из них я — герой.

Я сжимаю его пальцы своими.

— Нет, это совсем не безумие. Ты отличный пример для подражания. Посмотри, как много тебе пришлось преодолеть, чтобы стать тем, кто ты есть.

Он сглатывает.

— Я совершал много плохого дерьма, Анна. Я не думаю, что я пример для подражания.

— Давай договоримся. Я не говорю, что ты совершенство, но в профессии ты сделал удивительные вещи. Ты должен гордиться этим.

Он улыбается и сжимает мою руку.

— Спасибо.

Мы поворачиваем за угол, и мои глаза расширяются. В ресторане отеля сидят одни из самых крупных и накаченных мужчин и женщин, которых я когда-либо видела. Все высокие и загорелые. Ксавьер не так сильно выделяется в этой толпе, но он, конечно, не остался незамеченным, потому что в момент, когда мы вошли, большинство смотрят на нас.

Я стараюсь вытащить свою руку из его хватки, потому, что не знаю, как на это отреагируют его коллеги, но он продолжает держать меня.

— Расслабься, — говорит он мне на ухо, и я делаю глубокий вдох. — Всё будет в порядке. Ты просто новое лицо.

— Хорошо.

Любопытство. Я могу справиться с этим.

Ксавьер приводит меня к столу в дальнем углу, где уже сидит другой мускулистый здоровяк. Его длинные, тёмные волосы зачёсаны в низкий хвост, тёмные глаза заинтриговано мерцают, когда наши взгляды встречаются.

Глаза мужчины порхают от меня к Ксавьеру, и он улыбается поднимая свои причудливые брови.

— Свежее мясо?

Ксавьер смеётся и ударяется кулаками с человеком, прежде чем отодвигает стул для меня.

— Брайан «Бритва» Роллинз, это Анна, мой новый помощник.

Брайан вытягивает руку через стол.

— Приятно познакомиться.

Жму руку.

— Аналогично.

Брайан обращает внимание от меня обратно к Ксавьеру.

— История с Диной закончена?

— Давно. — Ксавьер отвечает, принимая меню у официанта, который подошёл к нашему столу, как только мы сели.

Брайан прочищает горло и наклоняет голову влево.

— А она об этом знает?

Ксавьер и я бросаем свои взгляды на указанную сторону ресторана.

Вот дерьмо.

Дина смотрит на нас. Она сидит рядом с довольно крупной женщиной, и я могу только предположить, что это и есть «Звезда», о которой Ксавьер предупреждал меня.

Сердце у меня колотится в груди. По некоторым причинам я верила, что та ночь в отеле — последний раз, когда я видела эту женщину. Я, конечно, не ожидала, что она будет здесь.

Ксавьер недовольно шевелит челюстью.

— Что, черт возьми, она здесь делает?

— Она пришла сюда с Рексом. Мы все были удивлены, что вы не вместе. Что происходит? Она работает на него сейчас? — Брайан спрашивает, начиная разделывать огромный стейк на тарелке перед ним.

Прозвище «Рэкс» мгновенно звенит в моей голове. Это парень, который является конкурентом Ксавьера на чемпионский пояс. Зачем она это сделала, особенно если у неё были отношения с Ксавьером?

Ксавьер вздыхает.

— Эта сука мстительна, как чёрт.

Брайан посмеивается.

— Я предупреждал тебя, брат. «Эта женщина зло» — написано на ней. Я просто надеюсь, что она здесь не ради твоей новой пассии.

Мои глаза расширяются.

— Ух ты. Мы просто…

— Друзья? — Взгляд Брайана выворачивает меня наизнанку и он подмигивает мне сальной улыбочкой. — Я знаю.

Я не уверена, что мне нравится его предположения, и моя озабоченность поднимается на поверхность. Как много других женщин было в моём положении? Это расстраивает меня. Я не привыкла быть очередной пассией.

После того, как Ксавьер заказывает самый большой стейк, что у них есть, я делаю свой заказ и разглядываю всё вокруг. Все накаченные мужчины здесь, кажется, очень похожи на Ксавьера.

Должно быть, у них есть свои секреты тренировок, чтобы нарастить все эти мышцы.

— Видимо всё устаканилось? Готов к завтрашнему? — спрашивает Брайан Ксавьера.

— Да. Я готов.

Брайан кивает.

— Хорошо. Ты знаешь, это важно иметь свою голову на плечах. Рэкс говорит серьёзно, и он собирается сделать всё возможное, чтобы заставить тебя есть землю, и стать главным претендентом на пояс. Он готовил тылы, в то время пока тебя не было. Один из сценаристов у него уже в кармане.

Ксавьер откидывается на стуле и разминает плечи.

— Пусть попробует. Я умру, но поставлю клеймо на этом ублюдке. Он слишком много разговаривает. Кто-то должен заткнуть его нахрен.

— Поступай правильно, будь умнее. Он собирается специально раздражать тебя.

Ксавьер вздыхает.

— Я не понимаю, что ему не сидится на месте, как и остальным. Он делает дерьмо личным, и это действительно бесит меня. Я ударил его сильнее, чем следовало, но он это заслужил.

— У него есть желание умереть, Икс. Он собирается грязно бороться.

— Я думала, что всё было постановкой? Почему он переходит на личности? — Спрашиваю я.

Брайан обращает внимание на меня.

— Чувак боится Икса. Все мы знаем это, но он одержим этим чемпионским титулом. Таким образом, он попытается сыграть на каждой слабости, которую сможет найти, не обязательно ведь биться напрямую, можно и другими способами.

— Дина, — не желаю сказать её имя вслух, оно просто скользит с моих губ.

— Точно, — Брайан соглашается. — И ты, теперь, когда вы пара.

Ксавьер трёт лицо.

— Дерьмо.

Брайан кивает.

— Вы ходите здесь держась за ручку… Я предполагаю, что он будет пытаться сблизиться с Анной, чтобы потрепать тебе нервы.

Его брови вздрагивают на секунду.

— Она слишком умна для этого. И не поведётся на его дерьмо.

— Она может и не поведётся, но это не помешает ему попытаться.

Брайан бросает взгляд на свой телефон.

— Надо идти, брат. Время, чтобы засветиться перед жёнушкой. — Он стоит и улыбается мне. — Анна, удачи. Держи его в тонусе. В этом заключается твоя работа. Этот упрямый осёл должен слушаться тебя.

Я смеюсь, когда Ксавьер закатывает глаза.

— Спасибо.

В тот момент, когда Брайан уходит, я говорю:

— Он мне понравился. Кажется хорошим и весёлым.

Официант ставит пищу перед нами, и Ксавьер разделывает свой стейк.

— Брайан хороший парень, и единственный настоящий друг у меня в этом бизнесе.

— В это трудно поверить, ты ведь такая очаровательная, общительная личность. — Я толкаю его своим плечом и Ксавьер смеётся.

— Так держать, красавица. За неповиновение ты будешь наказана.

Стакан воды прижат к моим губам, я смотрю на него и поднимаю бровь.

— Тебе меня не запугать.

Он медленно облизывает губы, когда смотрит на мой рот.

— Должен бы, но я рад, что этого не происходит.

Напряженность между нами сводит меня с ума. Хотя я знаю, что он говорит не сексуально в любом случае, мой ум мгновенно начинает мечтать. Это главный осложнение, с которым я сталкиваюсь — я работаю на человека, которого считаю безумно привлекательным.

Я должна переключить внимание на что-то другое и помнить причину, по которой я здесь.

Возможно, это займёт мой мозг и заставит меня прекратить думать о своём новом боссе, как об объекте желания.

— Когда ты собираешься сказать мне, что входит мои обязанности?

Он жуёт, и обдумывает мой вопрос.

Через некоторое время он глотает и спрашивает:

— Что бы ты хотела делать?

Я качаю головой.

— Я не знаю всех тонкостей. Ты должен указать хотя бы направление.

— Направление… — бормочет он. — Ладно, первое, что тебе нужно сделать, это держаться подальше от Рэкса. Если он будет беспокоить тебя, или просто заговорит — дай мне знать.

— После разговора, который я только что услышала — это само собой разумеющееся. Что ещё?

— Дина следила за моим расписанием. Она говорила мне, где я должен быть и когда. Это на самом деле очень помогало. Я часто забывал об интервью или рекламных съёмках.

— Я могу сделать это. У тебя есть свой календарь?

— На моём телефоне. Дай мне свою электронную почту, и вышлю тебе.

Теперь это уже похоже на реальную работу.

— Что-нибудь ещё?

— Нет, — говорит он категорически. — Я предпочитаю заботиться обо всём остальном сам.

Джимми занимается всеми моими коммерческими делами, он хороший организатор.

Я, вероятно, не должна говорить об этом, но я всё равно собираюсь.

— Я знаю, что это ставит мою работу под угрозу, но я действительно не думаю, что нужна тебе, если это всё, что ты собираешься мне поручить. Я, по крайней мере, хочу чувствовать себя полезной.

— То, что ты здесь — помогает больше, чем ты можешь представить. Это хорошо, когда есть тот с кем можно поговорить, не головорез, как все остальные ублюдки здесь.

— Так, ты нанял меня в качестве компаньона? — Я бешусь немного внутри, внезапно прояснив, что на самом деле значит эта работа. — Я не оплачиваемый эскорт, Ксавьер, если именно по этой причине ты привёз меня с собой.

Он морщит лоб.

— Я знаю это.

— Ты уверен? Я просто поясняю, что не похожа на Дину.

— Красавица, ты не могла бы больше отличаться, если б даже попыталась. — Он берёт мою руку. — Ты больше женщина, чем она может мечтать.

— Я… — Я с трудом сглатываю, полностью растеряв слова.

Такие моменты, заставляют меня забыть все неровности, через которые мы прошли, пока я знаю его. С помощью всего нескольких простых слов, он может заставить меня поверить, что я самый особенный человек в мире.

— Ты мне нравишься, Анна. Я часто лажаю пытаясь это показать, но я стараюсь.

— Ты тоже мне нравишься, — шепчу я.

Ксавьер тянет губы в огромной улыбке.

— Хорошо. Тогда попробуй отбросить всю эту шелуху и будь моим другом.

Это противное слово на «Д» снова — слово, которое собирается свести меня с ума за эти дни.

Сколько раз мои гормоны смогут принять отказ, прежде чем скончаются от разочарования?

Но если друг — то, что он хочет от меня, тогда друг — то, что он получит.

— Я здесь для тебя. Всегда. Ты не должен платить мне за это.

Он подносит мою руку ко рту и целует костяшки пальцев. Мои пальцы мгновенно сжимаются, и я закусываю уголок своей губы. Тепло поднимается вверх по моей шее, и я знаю, что мои щёки покраснели.

Я смотрю вокруг, не так много людей обращают внимание на наше поведение. Только один человек смотрит на нас пристально.

Дина смотрит на меня через весь зал, её худые руки сложены на груди. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что она размышляет, как убить меня в эту самую секунду, чтобы вышвырнуть меня из своей жизни.

Я заработала больше врагов, уехав из дома чуть более недели назад, чем за всю свою жизнь. Я думаю, это всё часть моей бесплатной и нарушающей правила жизни.

Я просто надеюсь, что смогу пройти через это невредимой.

Глава 14

Ксавьер

Шоу переезжает из города в город так часто, что мне просто никогда распаковать свои вещи. Я просто живу на чемоданах. Это делает жизнь намного проще.

Я копаюсь в моей сумке в поисках чистого белья, чтобы лечь спать, когда замечаю выглядывающую из угла Анну.

— Ты пойдёшь в душ первой, или мне сходить?

Она сидит на кровати рядом с моим чемоданом.

— Я предпочитаю принять душ утром.

Мысль о её обнаженном и мокром теле, настолько близко от меня, заставляет мой член рвануться в джинсах. Мне придётся приложить много усилий, чтобы не вломиться к ней в дверь утром. Бог знает, что я никогда не буду в состоянии противостоять ей, если буду рядом в этот момент.

Трахни меня.

Мне нужно отвлечься, прежде чем я отправлюсь в душ дрочить, и думать о ней.

Я отправляю свои мысли на предстоящий бой, и через пару секунд мой член успокаивается, и я снова в состоянии действовать, как нормальный человек.

— Я не буду долго. Ты можешь ложиться на кровать. Я постелю себе на полу.

Она качает головой.

— Даже не смеши. У тебя бой завтра, тебе нужно отдохнуть. Я сама там лягу.

— Анна, — я предупреждаю. — Я скорей отправлюсь в ад, чем позволю тебе спать на полу.

Она вздыхает, зная, что я не допущу такого.

— Хорошо. Мы оба взрослые — можем разделить кровать.

Я поднимаю брови.

— Ты уверена?

— Конечно, я не наивная. Мы друзья, и я доверяю тебе. — Она пытается обыграть ситуацию, как шутку, чтобы показать, что сон в одной постели со мной не имеет особого значения, но я знаю её лучше.

Я хочу, чтобы она знала, что она может доверять мне.

— Ты ничего не обязана мне доказывать.

— Не спорь. Это большая двуспальная кровать, не думаю, что будут проблемы.

— Ты думаешь? — Я допрашиваю её.

— Я тебе верю. Меня бы здесь не было, если б это было не так.

— Тогда. Хорошо.

Я уверен, что побью рекорд по самому быстрому принятию душа, известному человеку. Идея лежать в паре дюймах от неё всю ночь посылает острые ощущения через меня. Я раздражаю сам себя, когда понимаю, что размышляю как грёбаная девочка-подросток, в восторге от возможности прижаться к человеку, в которого влюблён. Я тру руками своё лицо и пытаюсь убедить себя, что нужно охладиться, на фиг.

Я должен положить своим размышлениям конец, потому что если это продолжится, я напугаю её своим долбаным психозом. Я ею одержим!

Если бы она могла увидеть, что творится у меня в голове, она бы уже с криками бежала сломя голову.

Глава 15

Анна

Так быстро, как могу, я раздеваюсь и облачаюсь в тонкую длинную ночную рубашку, в которой обычно сплю. Простыни ещё прохладны, когда я скольжу между ними, но этого недостаточно, чтобы успокоить моё разогретое тело. Я закрываю глаза и спокойно говорю себе.

— Прекращай быть трусишкой. Ты можешь сделать это.

Громкий смех Ксавьера доносится из-за двери ванной.

— Снова себя возбуждаешь?

Дерьмо. Как, он, чёрт возьми, услышал меня?

— Н-нет. Это не имеет никакого отношения к тебе, — я говорю в попытке изобразить хоть какую-то уверенность.

Дверь открывается, и он выходит в одном полотенце с огромной улыбкой на лице.

Вода капает с его волос на широкие плечи, когда он приближается к кровати. Я смотрю на свою сторону постели, и замечаю, что его нижнее бельё лежит там.

Он собирается одеваться прямо передо мной?

Моё сердце колотится в груди. Я должна смотреть в сторону, но искус так велик. Я хочу посмотреть на него!

Семь смертных грехов действительно несут определённый смысл. Отец гордился бы, что я на самом деле до сих пор помню хоть что-то из Писания.

Я делаю глубокий вдох и ищу отвлечения. Я хватаю из тумбочки роман в мягкой обложке, и открываю перед своим лицом.

Это любовный роман, история любви очень захватывающая и запутанная, она напоминает мне чем-то наши отношения с Ксавьером.

— Хорошая книга? — Спрашивает он.

Я поворачиваюсь к нему, чтобы ответить на вопрос, когда он скидывает полотенце и хватает своё нижнее бельё с кровати.

— О, мой Бог! — Я вскрикиваю и закрываю свои глаза. — Я сожалею. Я не хотела подглядывать.

— Увидела? — Ксавьер посмеивается.

— Да, — шепчу я. Впечатлительная моя натура, ух, помогите.

— Всё в порядке, Анна. Я думаю, что у меня нет ничего, что ты не видела раньше. Как-то ты стала женщиной. Я уверен, что ты достаточно опытна.

Я сжимаю веки крепче.

Если бы он только знал, насколько я неискушенная в этом отделе, издёвкам не было бы конца, так что я не отвечаю.

После того, как он одет, Ксавьер откидывает одеяло и ложится рядом со мной. Я ожидаю, что он останется на своей стороне кровати, но он ложится достаточно близко от меня, и наши руки касаются друг друга, когда он наклоняет мою книгу, чтобы прочитать название.

— «Раскачай мою кровать»? Это звучит грязно. Я никогда бы не подумал, что ты читаешь пошлые книги, — дразнит он.

Я качаю головой.

— Это не порно, а романтика. Женщина пытается помочь сломленному парню. Она видит, что он хороший человек, хотя герой это отрицает на протяжении почти всей книги.

Ксавьер откидывается на подушку и прячет одну руку за голову. Я не должна, но позволяю своему взгляду блуждать по напряжённым мышцам его бицепса и груди. Он так красив, что трудно не смотреть на это тело, которое является произведением искусства.

— Вот в чём проблема с женщинами в художественной литературе. У них всегда есть человек, которого надо исправлять. Почему это не может быть птенчик, которого совращают, для разнообразия?

— Есть много великих произведений на эту тему, — отвечаю я.

— Не так много, как мужчин, имеющих проблемы, — он отстреливается. — Все вы, женщины, читаете эти книги и молитесь, чтобы найти «верхушку айсберга», которую вы можете «излечить», когда реальность такова, что большинство мужчин не говорят о своих проблемах по весомой причине. Лучше оставить прошлое в прошлом, а не копаться в старом дерьме.

Меня оглушает догадка, он говорит о чём то большем, чем просто о вымышленных персонажах.

Он никогда не хочет говорить о своей семье, и на это у него есть свои причины.

— Что может работать некоторое время, но, ты конечно же не веришь, что отрицание является лучшим способом для решения проблем.

Он качает головой.

— Конечно, я так не думаю. Иногда пинок под задницу также хорошо работает на человека, когда что-то происходит.

Я сажусь лицом к нему. Может быть сейчас подходящее время, чтобы попытаться заставить его открыться мне.

— Ты говоришь о текущих событиях. Я говорю о старых проблемах, из-за которых ты не можешь не оглядываясь идти дальше.

Он смотрит своим ярким синим взглядом на меня, и моё сердце колотится.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать, Анна, но это не сработает.

Полный провал.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

Ксавьер спрыгивает с кровати, и идёт к своему чемодану. Он шарит в одежде, вытаскивая пару джинс, носки, и футболку.

Каждый раз, когда я чувствую, что нащупала что-то, он закрывается от меня и убегает.

— Куда ты собираешься? Мы разговариваем.

Он торопится, резко натягивая одежду, быстро обувает ботинки.

— Я уже говорил тебе раньше, что не обсуждаю своё прошлое.

— Почему? — Я спрашиваю из любопытства, запутавшись, что могло бы быть так плохо, что он не рассказывает ничего о своём прошлом.

— Мои проблемы не такие, как в твоих книгах, Анна. Нет блядь, чертовой формулы, чтобы исправить меня. Моё дерьмо — чертовски реально. Это же не только в моей голове. Есть вещи, которые я пережил, поступки, которые я сделал … — Он замолкает и сжимает глаза, как будто это причиняет ему такую боль, что он даже не может думать об этом. — Я должен быть в тюрьме прямо сейчас, вместо того, чтобы сидеть здесь с тобой. Не думаю, что в течение одной секунды, я перестал быть монстром. Я не могу изменить, кто или что я есть. Я ненавижу тебя разочаровывать, но я не герой. Я, черт, злодей в этой истории.

— Да я и не пытаюсь исправить тебя! — утверждаю я, хотя в глубине души знаю, что он прав. С того момента, как я с ним познакомилась, я пыталась понять его и оправдать свои чувства к нему.

— Как раз это и делаешь. Вбила себе в голову, что где-то у меня завалялись какие-то хорошие качества, которые я ещё не раскрыл. Ты слышишь себя? Это попахивает безумием! Я не похожу на тебя, Анна. В детстве у меня не было такой роскоши, чтобы заблудиться в некотором вымышленном мире. У меня не было времени, чтобы иметь чертово воображение, или мечтать.

Всё, о чём я беспокоился — остаться в живых и выжить — в местах, о которых ты даже не слышала!

— Ты думаешь, что у меня всё было легко? Мой отец ненавидит меня. — Слёзы жгут глаза, но я отказываюсь позволить им упасть. — Ты знаешь, что это такое?

Ксавьер проводит пальцами по волосам и опускает голову уставившись в пол на мгновение, прежде чем повернуть свой ледяной синий взгляд на меня.

— Больше, чем ты можешь представить.

Его слова стучат в моём мозгу, и они разозлили меня.

— И я никогда не буду знать, потому что ты не говоришь мне ни черта о себе! Что-то выдаёшь маленькими порциями, но ты никогда не говоришь мне ничего правдивого. Как я должна быть другом и помочь тебе, если ты отказываешься открыться мне?

— Не вороши это, Анна. Просто отпусти. — Он повышает голос, и я вздрагиваю.

Я взбесила его? Ну, хорошо, потому что я тоже разозлилась.

— Нет!

Он сужает глаза и хватает свои ключи от номера.

— Мне не нужно это дерьмо!

Он направляется к двери, и пытается убежать. Но на этот раз я не позволю ему уйти.

— Мы ещё не договорили!

Желваки на челюсти шевелятся под кожей, когда он оборачивается ко мне лицом.

— А есть «мы»?

Я беру каждый дюйм своей воли, чтобы не протянуть руку и не взять его за руку, чтобы заставить его остаться здесь со мной, и закончить разговор.

— Куда ты собираешься?

— Я сваливаю. — Это всё, что он говорит, перед тем как поворачивается и толкает дверь.

Я подскакиваю, когда он хлопает дверью, не одарив напоследок даже взглядом.

Если я продолжу настаивать, то потеряю его — я знаю, это. Но я также не могу дружить с человеком, который скрывает важную часть себя от меня.

Я плюхаюсь на кровать и смотрю вверх на белый потолок. Я должна извиниться. Я не имею права совать нос в чужое дело, заставляя его рассказать мне то, что он не хотел, но я жадная. Я хочу знать всё о нём.

Я лежу без сна, глядя на будильник на тумбочке. Почти два часа ночи и Ксавьер до сих пор не вернулся.

Совсем плохо.

Он нуждается в отдыхе. Завтра во вторник «Напряжение» — мероприятие, в котором Ксавьер выступает. Его будут транслировать по телевидению. Он не будет достаточно подготовленным для выступления.

Я поднимаю свой телефон, размышляя позвонить ему или нет, когда вижу новое смс от отца. Я прижимаю телефон к своей груди. Я избегала его больше недели, но он был неумолим со своими сообщениями.

Как всегда, моё любопытство побеждает. Я беру телефон и кликаю пальцем по экрану. Дыхание перехватывает. То, что я прочитала, написано совершенно другим тоном, от тех писем, что я раньше получала. Большую часть недели отец злился и унижал меня, указывая на все мои недостатки. Показывая мне, что бросить всё было большой ошибкой. Как глупо всё это. И если я не вернусь — могу попрощаться с семьёй.

Это причинило боль больше всего.

Это было последнее смс, которое я прочитала перед этим новым посланием, которое удивило меня очень сильно.

Отец: Мне нужно знать, где ты находишься и что ты в безопасности. По крайней мере, хоть это сообщи мне.

Я вздыхаю, как только читаю его слова. Он беспокоится. Я могу сказать ему, где нахожусь. Я быстро набираю сообщение в ответ.

Я: Я в безопасности. В Атланте. Работаю на рестлера, которого показывают по телевизору.

Это не точное моё местоположение, но этого должно быть достаточно, чтобы успокоить его. В это трудно поверить, но я люблю своего отца. Он слишком меня контролирует, поэтому мне просто нужно держаться от него подальше.

Я — личность со своей собственной волей, отчаянно ищу свой собственный путь. И выбор будет моим, и я буду счастлива сделать его даже неправильно, потому что, по крайней мере, ошибки будут моими собственными.

Говоря о неверном выборе, мне нужно поговорить с моим «возможно неправильным решением» и извиниться. Заставить его вернуться и поспать.

Я прокручиваю вниз все мои контакты в телефоне и мой большой палец находится над именем Ксавьера, когда открывается дверь, и он протискивается в дверь. Разглядываю исподтишка, пока свет из коридора светит вокруг него.

Дверь закрывается, и мы полностью в темноте. На какое-то время слепну, но потом я вижу, как Ксавьер стоит рядом с кроватью, хмуро глядя на меня, засунув руки в карманы.

Он молчит в течение нескольких длинных, мучительных секунд, потом вздыхает и садится на кровать.

— Я сожалею, что разбудил тебя.

Я сажусь и беру его за руку.

— Нет. Это я должна извиняться. У нас уже был разговор прежде, и я знаю…

Ксавьер прижимает указательный палец к моим губам.

— У меня было время, чтобы подумать обо всём этом. Это не справедливо психовать, когда ты задаёшь простые вопросы о моей семье. Тебе любопытно, я понимаю это. Может быть, однажды я смогу поговорить о них, но сейчас, я просто не могу. Я надеюсь, ты поймёшь меня.

Я киваю.

— Есть вещи, обо мне, Анна, которые я не хочу, чтобы кто-то узнал, особенно ты. Моя семья… они не были хорошими людьми, но они были всем, что я знал. Я так долго думал, что всё что происходило вокруг, было нормальным. Так было, пока я не встретил Нетти и Карла. Я не хочу, чтобы ты жалела меня. Жалость уничтожит меня. Я должен быть сильным. Разве ты не видишь?

Я смотрю в его глаза.

— Это нормально, быть уязвимым иногда, Ксавьер. Ты можешь быть таким со мной. Прошлое есть прошлое. Я уже немного узнала тебя. Ты отзывчивый и сильный, и, прежде всего, у тебя удивительное сердце.

Он закрывает глаза, наклоняется и касается меня.

— Ты не понимаешь о чём просишь. Я так облажался, Анна.

Я кусаю губы и удерживаю его лицо руками.

— Не только ты. Мне жаль, что ты не видел того, что я сделала.

Я знаю, у нас были проблемы, и наши отношения далеко не идеальны, но прямо сейчас меня ничего не заботит. Каждый дюйм меня жаждет его. Я хочу, чтобы он знал, что он имеет значение для меня — что я никуда не уйду.

Я наклоняюсь ближе к нему, и он снова закрывает глаза перед тем, как прикасается своим лбом к моему, сопротивляясь моему поцелую.

— Если мы разорвём эти чертовы правила дружбы, то не будет пути назад. После того, как ты мне отдашься — это будет означать, что ты полностью моя. Я не позволю другим мужчинам взять то, что принадлежит мне. Ты понимаешь?

Мой рот открывается, и я шепчу:

— Да.

Он слегка нажимает губами на мои, дразня меня.

— Я хотел тебя с того момента, как увидел тебя, Анна. Всё это ожидание сводит меня с ума.

Рука Ксавьера скользит вверх по моему животу, дразня меня своим медленным касанием. Он продолжает тянуться вверх, пока не достигает моей груди. Тонкая ткань моей ночной рубашки это всё, что отделяет его руку от моей голой кожи, и я испытываю желание убрать преграду, просто чтобы почувствовать его.

Его прикосновения оказываются лучше, чем я могла себе представить. Я закрываю глаза и блуждаю в этих пьянящих ощущениях, это так хорошо чувствуется. Никогда ещё так мужчина не возбуждал меня.

Это почти походит на поиск нирваны. Никогда я не была такой дикой и беззаботной. Никогда у меня не было того, что я хотела бы так сильно.

И я чувствую себя превосходно.

Моя голова откидывается немного назад, и я стону, прежде чем он собирает пальцами мои волосы и тянет за них обратно вверх. Его рот давит на мой, и я поднимаю свои руки к его сексуальным волосам.

— Я буду хорошим мужчиной для тебя, Анна, — говорит он в мои губы. — Клянусь.

— Ты уже хороший мужчина, — я шепчу.

Он снова целует меня. Исследует своим языком мой рот настолько взволнованно, что этот поцелуй отличается от каких-либо ещё. Он прямой и требовательный. Я теперь принадлежу ему.

Нос Ксавьера касается моей щеки, прежде чем он кусает мою мочку уха.

— Мне нужно чувствовать тебя.

Он отдёргивает одеяло и скользит рукой вверх моего бедра, пока его пальцы не достигают края ночной рубашки. Одним быстрым рывком она проносится над моей головой, и моя грудь полностью обнажается. Мурашки бегут по моей голой плоти, и я опускаю голову, когда он оценивает меня.

Его указательный палец скользит под подбородком, и поднимает мою голову, чтобы он мог смотреть мне в глаза.

— Так чертовски красиво.

Моё сердце стучит с волнением. Все мои мечты о том, как это случится превзошли мои ожидания. Я даже не могу объяснить, что чувствую. Всё, что я знаю это то, что я хочу его. Моё тело жаждет, чтобы он прикасался ко мне больше.

Тёплый рот облизывает и дразнит чувствительную кожу ниже моего уха, вызывая боль между ног настолько интенсивно, что я начинаю извиваться.

Ксавьер посмеивается.

— Терпение, малышка. Я собираюсь сделать тебе приятно.

Моя рука скользит под подол его рубашки, и я запускаю свои ногти в напряженные мышцы на прессе. Я так хочу почувствовать своё тело, прижатое к нему. Он сзади захватывает воротник своей рубашки и стаскивает её через голову, что делает его волосы дикими и сексуальными.

Рельефные мышцы напрягаются, когда я склоняюсь, чтобы поцеловать его широкие плечи. Он закрывает глаза, когда я достигаю его шеи и прижимаюсь губами к коже. Тёплый, солёный вкус щиплет мой язык, когда я пробую её.

Я отступаю и смотрю на его лицо.

— Передумала?

Я качаю головой.

— Я хочу тебя.

Это простая фраза вызывает то, что я мгновенно оказываюсь на спине под ним, он целует мою грудь, делая паузу, чтобы закружить языком по моему тугому соску. Он покусывает его, дразня меня ещё больше.

— О, Боже, — всё, что я могу произнести выдыхая.

Он отталкивается от кровати и быстро снимает свои джинсы и ботинки. Я смотрю открыто, как он стягивает свои боксеры с бёдер, прежде чем разрешить им упасть на пол. Его член огромен, и мой рот открывается. Это впечатляет.

Глядя на его значительную длину, у меня возникает желание сделать то, что я никогда не делала раньше. Я ползу к нему и запускаю свои руки на его мускулистые бёдра. Его дыхание останавливается, и я дразню кончик его длинного члена своим ртом.

— Христос, — бормочет он, запутываясь пальцами в моих волосах, когда я продолжаю атаковать его. Я немного задыхаюсь, когда его головка касается задней части моего горла, и я отступаю на секунду, но потом продолжаю.

Ксавьер стонет.

— Чёрт. Ты остановишься, или я кончу в твой симпатичный ротик.

Я не хочу, чтобы это произошло — по крайней мере не сейчас. Я хочу чувствовать его внутри себя. Он издаёт низкое рычание, и я отрываюсь.

Его глаза смотрят в мои.

— Теперь моя очередь попробовать тебя на вкус.

Он наклоняется и щёлкает языком по моей нижней губе, когда хватается за мои трусики и стаскивает их. Ксавьер становится на колени на краю кровати и хватает меня за бёдра, положив меня на спину и перетащив мою задницу к краю. Ощущения от неизвестного стреляет через меня, когда я лежу здесь, голая перед ним.

— Разведи ноги, — приказывает он, и я подчиняюсь, не задумываясь.

Порыв холодного воздуха попадает на мою самое чувствительное местечко, чтобы немедленно согреться теплом. Ксавьер запускает свой язык и ведёт им между моих складок. Он лижет быстрыми кругами над моим клитором, и я кричу от удовольствия, которого никогда не знала раньше.

Всё моё тело дрожит после того, как оргазм несётся через меня, и я кричу его имя.

Как только я успокаиваюсь, Ксавьер целует выше моей киски и начинает целовать по пути мой живот, грудь, и шею.

— Это было так жарко. Я чуть не кончил смотря на тебя.

Вес его тела давит на меня, и я смотрю ему в глаза.

— Я собираюсь трахнуть тебя сейчас. Я хочу чувствовать твою тугую киску вокруг меня.

Одна из его рук ложится на бедро и закидывает мою ногу вокруг талии.

— Твоя киска готова для меня?

Я быстро дышу, когда он скользит своим членом против моих влажных складок. Я не знаю, сколько ещё смогу выдержать.

— Даааааааааааа!

— Я хочу услышать это от тебя. — Он целует меня в губы, и я пробую себя на вкус. — Скажи мне, детка. Я хочу знать, что ты моя, и что ты знаешь, что принадлежишь мне.

Я выгибаю спину и опираюсь на руки.

Каждый дюйм меня жаждет его, и, как правило, я была бы слишком смущена, чтобы говорить такое, но если я не скажу то, что он хочет услышать, он не даст, что мне нужно.

— Я твоя.

— Забудь, что принадлежала ещё кому-либо. — Он рычит и толкает меня изнутри.

Я толкаюсь ногами в его спину и хныкаю. Я должна была предупредить его, что у меня не было секса долгое время.

Он морщит лоб.

— Иисус. Ты в порядке?

Я расслабляюсь вокруг него, и ожог начинает угасать, когда я привыкаю к его длине.

— Я в порядке. Это просто с непривычки.

Он убирает волосы с моего лица.

— Как долго этого у тебя не было?

Я сглотнула.

— Год, и то, только однажды.

Он улыбается.

— Чёрт. Ты, наверное, и таблетки не принимаешь. Я должен был спросить.

Я качаю головой, и он начинает выходить из меня.

— Пожалуйста. Не останавливайся. Мне нужно это. Ты мне нужен.

Я вижу сомнение в его глазах на мгновение, и боюсь, что он собирается сказать мне нет, но потом он начинает двигаться внутри меня.

Он прячет лицо в моих волосах и шепчет.

— Я не собираюсь кончать в тебя. Мне придётся вытащить его до этого.

Я киваю с пониманием.

— Хорошо.

Я закрываю глаза и кусаю губы, пока он толкается в меня чрезвычайно медленным темпом.

Когда я открываю их, он парит надо мной, наблюдая за моим лицом, пока берёт меня.

Маленькая капля пота свисает на его верхней губе, и я склоняюсь и слизываю её. Солёный вкус омывает мой язык, когда он начинает задыхаться.

— Чёрт возьми. Я не могу поверить, что я уже так близко. Это всё ты, достаточно знать, что это ты со мной. Это чертовски трудно сдерживать.

Я содрогаюсь, когда его рот покрывает моё плечо.

— Твоя киска, как чертовский рай.

Он рычит и слегка кусает меня за плечо, снова и снова скользя своим членом в меня.

Я кричу его имя и затем:

— Да-а-а… — Я не могу поверить, что это, наконец, происходит. Я чувствую то же покалывание возвращается, и я могу сказать, что уже близка к пику.

— Тебе хорошо?

— Наши тела были созданы друг для друга.

Звуки шлепков наших тел проносятся эхом вокруг гостиничного номера, когда его толчки набирают темп.

Мышцы сжимаются вокруг него жадно, стараясь держать его глубоко внутри.

— Ксавьер…

— Держись, детка. Я хочу с тобой. — Ксавьер выходит из меня и начинает скользить членом по моему клитору. — Чёрт.

Ксавьер стонет мне в ухо и кончает на меня, забрызгивая мою чувствительную кожу.

Он прижимается своими губами к моим.

— Это было самое удивительное, что я когда-либо испытывал.

И я улыбаюсь ему.

Потому что я чувствую точно так же.

Глава 16

Ксавьер

Я смотрю на часы, и паника охватывает меня. Скоро она вернётся. Если она найдёт маму в таком состоянии, будет очень плохо.

Я трясу маму за плечи, отчаянно пытаясь пробудить её из глубокого сна, в который она впала в очередной раз.

— Пожалуйста, мама. Просыпайся. Бабушка будет дома с минуты на минуту. Пожалуйста.

Даже я могу услышать мольбу в своём голосе, когда пытаюсь сдержать слёзы.

— Ей не надо видеть тебя в таком состоянии.

Я дергаю её, пока мне, наконец, не удаётся немного подвинуть её хрупкое тело. Её костлявые плечи давят на мою маленькую грудь, поскольку я качаю маму в объятьях, как в колыбели.

Голова мамы безвольно наклонена вперёд, в то время как я продолжаю трясти её.

Шаги в подъезде заставляют моё сердце подскочить к горлу. Слишком поздно.

Ключи звенят, замок поворачивается и дверь открывается. Я оглядываюсь в бабушкиной гостиной, надеясь найти путь к отступлению, но я знаю, что даже если бы я нашёл его, от этого не будет никакой пользы.

Мне некуда пойти.

Бабушка замечает меня в тот момент, когда закрывает за собой дверь. Платье в цветочек, которое она всегда надевает в церковь по воскресеньям, кажется идеально выглаженным. Я не могу смотреть ей в глаза. Это слишком сильно пугает меня. В них есть только ненависть ко мне, поэтому, я стараюсь смотреть куда угодно — но только не в её глаза. Я концентрируюсь на выпавших тёмных волосах, торчащих из её низкого пучка под шляпкой, и пытаюсь объяснить.

— Мне жаль. Она просто… Я не смог остановить её.

Бабушка кладёт свой кошелёк вниз на журнальный столик и подходит к пятну посреди комнаты, где я всё ещё цепляюсь за мою отключенную мать. Холод бежит по спине, как только она начинает цитировать библию, которую принесла.

— Я сказала тебе следить за ней! Неужели это так сложно? — Она спрашивает, и начинает кружить вокруг меня. — У тебя было одно поручение, и даже его ты не смог сделать правильно.

Всё моё тело горит, когда она делает первый неожиданный удар книгой по затылку.

Инстинктивно я выставляю руки, чтобы защититься.

— Я… ммм… мне… жаль.

— Прекрати заикаться. Каждый раз, когда я касаюсь тебя святым писанием, ты делаешь это. Ты знаешь, почему, мальчик? — Она насмехается, прежде чем снова бьёт меня книгой по лицу.

Я закрываю глаза и тихо прошу маму проснуться. Она единственная, кто может остановить это сейчас.

— Ответь мне! — Кричит бабушка.

— Потому что я злой, — шепчу я, зная, что это то, что она хочет услышать.

Она пихает жёсткий переплёт книги мне в затылок, тыча им.

— Это правильно, ты маленький выродок демона. Посмотри, как ты отравил мою дочь. Она такой не была, пока не убежала к тому монстру и не забеременела тобой.

Упоминание об отце, которого я никогда не знал, хуже, чем её физическое насилие. Я спрашивал маму о нём, но всё, что она сказала — он был не местным, и она провела один день с ним, прежде чем он покинул город, и больше никогда не появлялся.

Было бы удивительно, если б я знал даже его имя.

— Подними её, — Бабушка приказывает.

Я смотрю на мать, которая намного больше, чем я. Поднять её — невыполнимая задача. Ей не понравится мой ответ.

— Я не могу.

Бац!

Весь воздух покидает, когда она лупасит меня по лицу. Металлический привкус крови на моём языке, готовит меня к тому, что она только начинает разогреваться.

— Мне только восемь, бабушка. Я не такой сильный.

Её рот сжимается, она останавливает свой ледяной синий пристальный взгляд на мне. Одной рукой она хватает за воротник рубашки и дёргает меня к ногам, заставляя уронить мать на пол с громким глухим стуком. Её пальцы хватают за мои лохматые волосы, и она опрокидывает мою голову назад, чтобы я мог видеть её лицо.

— Лучше взывай к дьяволу, чтобы он помог тебе поднять её, потому что если ты этого не сделаешь, я убью тебя.

Она отпускает и отталкивает меня от себя.

— Теперь, поднимай!

Я судорожно вздыхаю и присаживаюсь рядом с матерью. Я просовываю свою руку под колени, а другой хватаю её плечи. Мои плечи напрягаются, когда я дёргаю изо всех сил. Облегчение заполняет меня, когда я поднимаю маму с пола. Мои пальцы зарываются в её холодном теле, пока я держу её изо всех сил.

— Положи её на диван. Она должна отоспаться.

Я делаю неуверенный шаг вперёд, затем другой, шокированный моей собственной силой и способностью нести её. Даже при том, что мои руки горят под её весом, я отказываюсь отпускать. Боль — желанное отвлечение от избиения, я знаю, что вынесу это.

Я осторожно укладываю маму и укладываю подушку под её головой, отодвигая локон тёмных волос от её лица. Она выглядит настолько мирной, что я легко забываю всё, что она сделала мне под «кайфом». Беспокойство, что она не проснётся когда-нибудь, превосходит любой гнев, который я чувствую к ней.

Меня резко оттаскивают от неё и пихают на пол.

— Держи подальше свои грязные руки от неё!

Я зацепляю руки под коленями и напоминаю себе оставаться сильным, поскольку бабушка берёт Библию в руки, собираясь ударить меня ещё раз.

Я закрываю глаза и затаиваю дыхание, пока она замахивается.

Вздох так громко выходит из меня, когда я просыпаюсь и интуитивно держу свои руки, чтобы оградить себя от воображаемого удара. Мои руки дрожат, и я убираю свои волосы с моего лица и пытаюсь успокоить дыхание. Пот льёт с меня, и я потираю голову руками.

Почему эти чертовы сны не проходят?

Анна сидит рядом со мной, и даже в темноте я вижу беспокойство в её глазах. Она медленно протягивает руку и касается спины, и я вздрагиваю.

Я не могу позволить ей трогать меня — не сейчас — не после того, как мне приснился кошмар.

Я встаю с кровати и мгновенно падаю на пол. Отжимание даётся легко для меня, но боль в мышцах приходит ко мне только после отсчёта «пятьдесят».

Анна резво перекатывается на край кровати и смотрит на меня сверху.

— Хочешь поговорить об этом?

— Семьдесят два. Семьдесят три… — Я по-прежнему знаю единственный известный мне способ, как избавиться от демонов, которые, на мой взгляд, ждут в засаде. Наказание моего собственного тела близко к пределу. Только тогда ко мне придёт облегчение.

Я ненавижу то, что воспоминания из прошлого делают мне. Это делает меня сумасшедшим чёртовым фриком.

Анна спускает ноги с кровати и встаёт на пол рядом со мной. Она, на мгновение, смотрит пристально на меня, пытаясь положить свою руку, пока я продолжаю делать отжимания.

Её маленький жест заставляет меня потерять счёт, и я смотрю на неё, пока продолжаю отжиматься. Она ничего не говорит. Она не напрягает меня, просто заботится обо мне. Анна остаётся на моей стороне, когда я работаю над собственным дерьмом. Мне этого достаточно.

Эта девушка особенная. Я вижу, это теперь с определённой ясностью. Но все ещё остаётся одна проблема — я её не заслуживаю. Она слишком хороша для меня. Это всего лишь вопрос времени, когда она поймёт это сама, и оставит меня. Когда это произойдёт… это убьёт меня. Я знаю, что так будет.

Я чертовски пристрастился к ней. Это не закончится хорошо для нас обоих, потому что я не знаю, как отпустить её.

Глава 17

Анна

Ксавьер был тихим сегодня. Он, кажется, не расстроен или подавлен, просто очень осторожен со мной. Прошлой ночью я стала свидетелем того, что он не хотел бы мне показывать. Но, Господь знает, я не собираюсь расспрашивать его! В последний раз мои вопросы свели его с ума.

Я просто не хочу видеть, как ему больно.

Автомобиль останавливается, и Джимми выскакивает первым, чтобы открыть двери для меня с Ксавьером. Я смотрю вверх на огромную кирпичную стену арены, на пороге которой мы находимся. Она немного напоминает мне Колизей, и из-за мощного присутствия Ксавьера создается впечатление, что впереди гладиаторские бои.

Я смотрю на него. Тёмные волосы отброшены от его лица, в то время как очки защищают глаза от вечернего солнца. Ксавьер переплетает свои пальцы с моими, когда охранники открывают задние входные двери для нас.

Крупный, абсолютно лысый темнокожий мужчина, приветствует Ксавьера.

— Что, Икс. Ты готов к сегодняшнему вечеру, чувак?

Ксавьер усмехается.

— «Бритва» не уложит меня, Фредди.

Фредди смеётся.

— Забавно, просто он сказал мне то же самое. — Он отмечает что-то в клипборде, и ведёт нас внутрь. — Пойдёмте. Я покажу вам, где ваша раздевалка.

— Держись здесь близко ко мне. За кулисами хаос, и я не хочу тебя потерять, — говорит Ксавьер, когда сжимает мою руку и ведёт за собой внутрь.

Я улыбаюсь ему, не желая ничего больше, чем убедить его, что обо мне не стоит волноваться.

— Всё будет в порядке. Сосредоточься на своём бое. Я никуда не пропаду.

Он кивает и смотрит прямо, когда мы проходим мимо нескольких мужчин, одетых в облегающие футболки со словами «Съёмочная бригада» вышитых на них.

Несколько парней окликают Ксавьера, как только мы, наклонив головы, заходим в длинный белый коридор. «Съёмочная бригада» проносится мимо нас, неся оборудование и реквизит, что даже я, как зритель, могу сказать, что всё находится под контролем и вечернее шоу пройдёт без сучка, без задоринки.

Мускулистый мужчина из службы безопасности сопровождает нас по коридору и останавливается на последней двери справа.

— Вы можете ждать здесь с другими подружками и жёнами, мисс.

Ксавьер качает головой.

— Нет, черт. Анна остаётся со мной. Я не брошу её в одиночку в этой яме со змеями, Фредди.

Фредди вздыхает.

— А что ты хотел, Икс? Она не может вернуться в раздевалку. Парни слетят с катушек!!

Ксавьер тянет губы в тонкую линию, когда оглядывает комнату, где ждут все женщины. Я смотрю туда, куда уставился Ксавьер и замечаю Дину, в облегающем, красном мини-платье с одной из самых злых усмешек, которую я когда-либо видела.

Мне не нравится идея быть наедине с этой женщиной, но я не могу позволить Ксавьеру беспокоиться об этом. Зачем ему ещё одна проблема в жизни. Я хочу помочь ему, а не становиться помехой.

Я пожимаю его пальцы.

— Я буду в порядке.

Его взгляд устремляется на меня.

— Ты уверена? Я могу поговорить с Джимми…

Я качаю головой.

— Не волнуйся, я могу справиться с ней. Иди, делай своё дело. Я буду ждать тебя здесь.

— Ты уверена?

— Естественно. Теперь, идти. — Я подталкиваю его рукой.

Ксавьер наклоняется и прижимается губами к моим.

— Позвони мне, если возникнет любая проблема.

Я остаюсь в дверях и позволяю своим глазам оценить задницу моего Феноменального. Больше я не задаюсь вопросами, а точно знаю, откуда реально появилась первая часть его сценического имени.

— Приятно, не правда ли? — Спрашивает Дина и скользит рядом со мной. — Он может заставить тебя чувствовать себя такой особенной, пока использует. Он так хорош, что легко поверить в эту ложь, что он может на самом деле заботиться о тебе. В то, что ты особенная для него.

Я закатила глаза.

— Брось, Дина. Он не хочет тебя больше.

Её голубые глаза проходятся по моему лицу, когда она оценивает меня.

— Ты поверила в это, потому что вы двое — перепихнулись? Ты действительно, так думаешь?

Я знаю, что не должна позволить ей беспокоить меня — что она играет в игры с моей головой, но её чёртовы слова так жалят! Она точно знает, что сказать, чтобы добраться до меня.

— Мне почти жаль тебя.

Я поднимаю свой подбородок.

— Ты тратишь своё время.

Она причудливо выгибает бровь.

— Почему это?

— Приди же в себя. То, что он был с тобой в ваших «отношениях», ничего не значит. Вбей себе это в голову и отвали от нас.

Она сужает глаза.

— Тебя хватит меньше чем на месяц и тогда не говори, что я тебя не предупреждала. Я пришла сюда, чтобы дать тебе дружеский совет, как женщина женщине.

Я складываю руки на груди.

— Что?

Она ухмыляется.

— Подружись с другими борцами, возможно, когда он порвёт с тобой, один из них сможет принять тебя на работу, если повезёт, конечно. Они все заняты.

Я шиплю.

— Ты отвратительна.

Она смеётся.

— Притворяешься наивной. Так держать. Хорошее прикрытие. Я почти поверила.

Может быть, мне нужно говорить конкретней?

— Держись подальше от меня.

— Без проблем. Я буду держаться подальше от тебя. Но я не могу обещать то же самое про твоего парня. Ему трудно отказать мне… ты это хорошо знаешь. — Она подмигивает мне.

Кровь кипит в жилах. Обычно я не приветствую насилие любого рода, но я не хочу ничего больше, чем задушить её. Потянуть её за волосы и треснуть, чтобы стереть дерзкий взгляд с её лица — вот, что сделает меня счастливой, но я отказываюсь опускаться до её уровня.

И она не дождётся от меня такой реакции.

Когда я не говорю ни слова, она смеётся мне в лицо и направляется в коридор, там её ждёт мужчина, в котором я признаю заклятого врага Ксавьера. Именно его я видела по телевизору.

«Убийца» усмехается и обнимает за талию Дину, целует её в голову. Он выглядит довольным её нападками на меня.

Я делаю глубокий вдох и вхожу в комнату. Там белые стены, как в коридоре, и есть несколько столов, за которыми сидят женщины с детьми. Малыши сидят на коленях своих матерей и играют игрушками на голубых столешницах, в то время как те пытаются покормить их.

Там есть свободное место рядом с одной из женщин с малышом на коленях, и я иду к нему. Мои пальцы сжимаются на спинке стула, и женщина смотрит на меня тёплыми шоколадными глазами и доброй улыбкой, рождая симпатию, и я сразу чувствую себя с ней непринуждённо.

Три других стола заполнены женщинами, болтающими между собой, но по каким-то причинам, эта леди сидит одна, они не общаются с ней.

— Это место занято? — Спрашиваю я.

— Нет. — Она показывает жестом в сторону сиденья. — Присаживайтесь.

Я дарю ей самую вежливую улыбку.

— Спасибо. Я Анна.

Она кивает, кладёт ложку, которой только что кормила дочь, и протягивает мне руку.

— Я слышала о тебе. Я Лив, жена Брайана.

Я пожала ей руку, задумавшись, что именно она слышала обо мне, когда остатки ланча её ребёнка оказались на кончиках моих пальцев.

Лив морщится.

— Прости. Вот. — Она протягивает мне салфетку. — У тебя уже есть кто-нибудь?

Я беру салфетку и начинаю вытирать соус от спагетти с пальцев.

— Дети? Нет, я ещё даже не замужем.

Лив смеётся и убирает свои каштановые волосы через плечо.

— Я тоже не была, до прошлого месяца.

Мои брови вскакивают вверх от удивления. Ну я знаю, в наше время вполне обычное дело появление детей без брака, просто у меня нет таких знакомых.

— Она от… — Чёрт. Как я задам этот вопрос, не показавшись абсолютно грубой?

К счастью, она заканчивает за меня.

— Брайана?

Я киваю.

— Да. — Она обнимает маленького светловолосого ребёнка крепче и целует в макушку. — Ничего страшного, я привыкла к таким вопросам.

— Анна познакомься с Ками. Ками ты можешь поздороваться с мисс Анной?

Ками смотрит на меня теми же тёмными глазами, как у матери, но я также вижу многое от Брайана в ней.

— Пливе-е-т.

— Хорошая девочка, — Лив хвалит её.

Маленькая девочка хихикает и извивается, когда мама щекочет её перед тем, как спустить вниз, чтобы она могла поиграть на полу с другими детишками.

— Она очаровательная. — Я говорю, и смотрю, как играют дети.

— Спасибо. Забота о ней отнимает у меня много времени, но я не променяю её ни на что. — Лив убирает беспорядок перед собой. — Таким образом, ты и Икс… вы вместе? Брайан просто не был уверен.

Мой рот открывается на секунду. Ксавьер не говорил прямо, что он теперь мой парень, но мы с недавнего времени спим вместе. Я считаю, что нас можно назвать парой.

— Да.

— Это хорошая новость. Я была так взволнована, когда услышал, что он уволил Дину. Она не подходит для Икса, но никогда не откажется от возможности запустить свои когти в него.

Я не могу сдержать хихиканье.

— Вау. Ты её недолюбливаешь, да?

— Конечно, нет. Такие девушки только позорят женский род. Эта комната полна их. — Она строго смотрит и указывает на другие столики, за которыми сидят женщины, одетые подобно Диане. — Независимо от того, насколько конкретно Икс отшил её, она всё равно надеется, что он сдастся.

Мои мысли автоматически вернулись к Алисе и к тому, что Куинн говорила о ней.

— Я знаю похожую девушку. Такую же суку. У них есть общая черта — охотницы за деньгами.

Лив усмехается.

— Ты мне нравишься. Самое время Иксу найти такую, как ты. Хорошую девушку.

— Спасибо. Надеюсь, что это так.

— Я уверена, что всё получится.

При этом Ками начинает плакать и Лив бросается с места, чтобы взять ребёнка на руки. Лив укачивает свою маленькую девочку у груди и тихо шепчет что-то ей на ухо, пытаясь утешить.

Она хорошая мать. Мы знакомы с ней всего несколько минут, но я уже знаю, как сильно она обожает свою девочку.

Мой мобильный телефон гудит в заднем кармане. Я быстро нахожу его и смотрю на экран.

Дерьмо.

Из-за произошедшего прошлой ночью я забыла позвонить Куинн, чтобы сообщить ей, что добралась до отеля в безопасности. Она будет беситься.

Я отвечаю на третьем гудке, и Куинн сразу же набрасывается на меня.

— Что случилось с моим Шлюхоботом? Как я должна знать, что ты в безопасности, если ты не сообщаешь что с тобой?

Я морщу лоб.

— Шлюхо — кем?

— Это моё новое ругательство, но не надо пытаться отвлечь меня, когда я злюсь на тебя. Почему ты не звонишь мне каждый день, как обещала?

Я вздыхаю.

— Мне жаль. Мы были заняты вчера вечером.

— Угу. Бьюсь об заклад, что были. Ты спала с господином Сэкси, не так ли?

Румянец распространяется у меня по лицу и я чувствую, что кровь приливает даже к ушам. Я могу отрицать это и хранить, как личное, но я не хочу. Я хочу, чтобы она знала.

— Да.

Она вскрикивает.

— Анна Кортес! Ты маленькая шлюшка!

— Куинн! — Я оправдываюсь. — Это не так.

— О, я знаю, что это не так. Вы двое не просто трахаетесь, а двигаетесь к фазе «скоро свадьба».

Я качаю головой и закатываю глаза.

— Поверьте мне, мы даже близко не там.

— Но ты вкрутишь ему мозги, так или иначе? Я так горжусь тобой. — Я слышу её вздох на другом конце линии. — Так, каково это, жить в большом мире как тебе хочется?

Я усмехаюсь.

— Это как освобождение. Я не думаю, что когда-либо была так счастлива.

— То есть совсем не скучаешь по дому?

Я вздыхаю.

— Нет, в Портленде меня больше ничего не держит.

— Я так счастлива за тебя. Но я думаю, тебе нужно созвониться с дядей Симоном. Он маму затравил до смерти вопросами о тебе.

— Я писала ему сегодня утром.

— Ты сказала ему, где находишься?

— Не совсем, но я сказала ему о городе, в котором мы были, и что я работаю на реслера. Почему ты спрашиваешь?

Она молчит, и мой пульс набирает скорость, от того, как мне интересно, что происходит.

Наконец она отвечает:

— Дядя Симон угрожал приехать и забрать тебя домой. Он убежден, что ты проматываешь свою жизнь, и он должен вмешаться.

Я сажусь прямее в кресле.

— Как ты думаешь, он приедет сюда?

— Я не знаю… такое возможно? Ты лучше его знаешь.

Я сглатываю и бросаю взгляд на свои предплечья, вспоминая последний раз, когда я видела отца. Он оставил на мне синяки, когда пытался заставить меня остаться в Портленде.

Я не хочу его видеть. Не здесь. Я не готова.

Лив приближается к столу.

— Куинн, я должна идти. Спасибо за предостережение. Я позвоню тебе в ближайшее время.

— Хорошо. Люблю тебя.

— Люблю тебя тоже.

Она садится ко мне за столик и усаживает Ками.

— Прости. Я не хотела прерывать. Твоя мама?

— Кузина, — я исправляю и убираю свой телефон обратно в карман. — Хотя она ближе родной сестры.

Она кивает и проверяет время на своём мобильном телефоне.

— Ты будешь смотреть бой сегодня вечером? Брайан действительно наслаждается ночами, когда он и Икс выступают.

— Да. Я бы хотела. Я ещё никогда не видела Ксавьера во время боя.

— О, в таком случае, мы должны сходить посмотреть на ринг сегодня. Есть зарезервированные места, прямо у входа, отведённые для семей. Ты сможешь получить незабываемый опыт «заядлого поклонника».

— Звучит неплохо. — Я говорю с энтузиазмом, потому что по-настоящему рада наблюдать за Ксавьером, когда он будет занимается тем, что так любит.

Лив встаёт, поднимает Ками и собирает свои вещи. — Я найду тебя перед тем как идти на ринг, и мы пойдём вместе. Они должны выступать последними. Я вернусь в отель на некоторое время и уложу дочку поспать, в противном случае она будет капризничать вечером.

— Ладно, увидимся. — Я машу ей, когда они уходят, и улыбаюсь.

Я думаю, что мы с Лив подружимся. Она взяла меня под своё крыло без вопросов. Она самая добрая здесь.

Я сижу за столом в одиночестве и копаюсь в телефоне. Ни одна из других женщин в комнате не подходит ко мне, хотя, я то и дело ловлю их взгляды на себе. Когда я смотрю в ответ, они быстро отворачиваются.

Проходит почти час, прежде чем Ксавьер возвращается. Он одет в камуфляжные штаны и простую чёрную майку, которая подчёркивает его мускулистое тело. Клянусь, некоторые женщины в комнате вздохнули, когда он приблизился ко мне, и я кое-как сдержала свой язык, чтобы не сказать им, что он мой.

Он вытаскивает стул рядом со мной и садится.

— Мне жаль, что я задержался. У нас всегда проходят встречи с сценаристами, чтобы выяснить, что нам нужно сделать для шоу.

— Потому что это всё по сценарию?

Он кивает.

— Да, но мы иногда предлагаем свои сюжеты или импровизируем. Брайан и я лучшие в этом.

Я ставлю свой локоть на стол и поддерживаю подбородок рукой.

— Таким образом, вы уже знаете, кто выиграет бой между вами?

— Да.

— Поделишься?

Он ухмыляется.

— В самом деле? Ты думаешь, есть шанс, что это может быть кто-то кроме меня?

— Только ты. Ты такой самоуверенный!

— Я не самоуверенный, просто умею делать свою работу чертовски хорошо. — Он подмигивает мне.

Я закатываю глаза и смеюсь.

— Итак, что же нам теперь делать?

— Шоу начнётся через час. Я собираюсь пойти и немного потренироваться, чтобы подготовиться, а ты посмотришь.

— Ты хочешь, чтобы я сидела там, пока ты разминаешься?

Он кивает.

— Ну, если ты не хочешь…

Мои глаза опускаются вниз к вырезу майки, где видны его бицепсы и грудь, и я вспоминаю последнюю ночь, когда он делал отжимания. Даже притом, что он был мысленно в плохом месте, он по-прежнему выглядел чертовски хорошо.

Я могу наблюдать, как он работает до седьмого пота хоть каждый день.

— Конечно, хочу. — Я улыбаюсь. — Я люблю на тебя смотреть.

Он усмехается и наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы.

— Взаимное чувство.

Дрожь трепещет через всё моё тело, и если мы не были в комнате, полной детей, я могла бы соблазниться и запрыгнуть на него. Я уже готова на ещё один раунд с ним в постели.

Он посмеивается.

— Давай, красавица. У нас будет бессонная ночь впереди.

Немного позже я сижу на металлическом складном стуле в шортах и футболке, наблюдая комнату, полную раскормленных мужчин, которые тренируются перед боями. Сидя здесь я изучаю парней, которые просто делают первый шаги, если можно так выразиться, они будут выступать на разогреве, в то время как более популярные суперзвезды выступят на шоу после них.

Для каждого в этой комнате, всё что происходит на боях, серьёзно. Пусть есть сценарий и всё такое, но я вижу, сколько физической боли испытывают некоторые из них, когда возвращаются за кулисы. Их травмы реальны. Во время боя можно серьёзно пострадать, если кто-то не сохранит контроль.

Большинство мужчин полностью сосредоточены на своих тренировках. То есть все, кроме одного.

Рэкс «Воскресший Убийца» пристально смотрит на меня каждый раз, когда Ксавьер наклоняется. Как сейчас.

Ксавьер стоит передо мной, чередуя руки, поднимая двадцати килограммовые гантели, в то время как Убийца прислоняется к стене, скрестив руки на груди, и начинает наблюдать за нами со смешанным выражением любопытства и развлечения.

Он что-то задумал и мне это не нравится.

Я не знаю, стоит ли предупредить Ксавьера о ситуации, и решаю не мешать ему, чтобы он мог основательно сосредоточиться на своей тренировке. Если он сорвётся, то может повредить своей карьере. Я не могу заставить его волноваться об этом парне, который очевидно полный придурок. Я скажу ему после боя.

Коротышка, в бейсболке и в наушниках с микрофоном оповещает бойцов перед боем.

— Убийца, ты выходишь на ринг.

«Убийца» отталкивается от стены и шагает мимо нас. Тело Ксавьера застывает, как будто это забирает всё его самообладание, чтобы позволить ему пройти, не говоря «Убийце» ни слова. Я точно знаю, как он себя чувствует. Это то же самое чувство, которое я получаю видя Дину.

Ринг сходит с ума, когда играет приветственная музыка «Убийцы», и его имя объявляют.

Возгласы толпы безошибочны, и мне интересно, они будут любить его так же, если узнают, что он ещё тот мудак?

Ксавьер садится на пол и начинает растягиваться.

— Я следующий. Ты можешь смотреть на мониторах выход бойца на арену, если хочешь.

Я встаю.

— На самом деле, у меня другие планы.

Он наклоняет голову.

— Ты не собираешься смотреть на меня?

— Лив собирается взять меня на места для жён, получить опыт «заядлого поклонника».

Он смеётся, оборачивает руки вокруг моей талии и тянет к своей груди.

— Я тоже планирую вновь подарить тебе феноменальный опыт, сегодня вечером.

Я хихикаю, когда он целует меня в губы.

— Ладно, хватит, неразлучники, — говорит Брайан, когда он подходит к нам одной рукой обнимая Лив, и держа Ками в другой.

Мои глаза мгновенно расширяются, когда я вижу блестящий, золотой пояс вокруг талии Брайана.

— Ты чемпион?

Ками гладит его грудь.

— Папа чемпион!

Брайан улыбается нам.

— Она действительно не поклонник реслинга, Икс?

Ксавьер смеётся.

— Я же тебе говорил.

Я пожимаю плечами, чувствуя смущение, что я ничего о них не знаю.

Лив берёт Ками из рук Брайана, а затем дарит ему быстрый поцелуй.

— Сделай хороший бой, детка. — Она поворачивается ко мне. — Давай спешить и занимать наши места.

Ксавьер гладит мою попку после того как я отстраняюсь.

— Я ожидаю, дополнительных громких аплодисментов от вашей секции, когда выйду.

Я смеюсь.

— Ты их получишь.

Лив ведет меня по коридору, и обращается к охранникам, называя их по именам. Она поворачивается ко мне и протягивает мне ламинированный пропуск.

— Вот, держи это. Тебе он понадобится, пока ребята не запомнят тебя. Шоу прервётся на рекламную паузу, и дверь откроют. Держись за меня, чтобы я могла провести нас к нашим местам.

Я киваю и делаю то, что она сказала — иду через дверь в нашу секцию. Люди мельтешат в разных направлениях, и их болтовня оглушительна. Мы направляемся через туннель на арену, и мне внушает страх свет ярких огней и крики возбуждённой толпы.

Мы проталкиваемся через поклонников, и я замечаю по пути несколько футболок «Феноменальный X». Мне нужна такая же, думаю про себя, и смеюсь при мысли всегда иметь его так близко к себе.

Наконец, мы приходим к нашей секции, и Лив направляется, чтобы занять последнее место возле ограждения.

— Ты садись здесь. Они пройдут вниз, по пандусу, чтобы добраться до ринга.

Металлическая сцена подсвечена миллионами мини-лампочек и чудовищно огромным экраном.

Есть несколько мужчин, бегущих вокруг, проверяющих всё перед началом, их волнение в воздухе настолько плотное, что я могу почти испытать его. Верхнее объявление мелькает, предупреждая людей, чтобы они занимали свои места.

— Тридцать секунд.

— Ты взволнована? — Лив спрашивает меня, усаживая Ками на бедро.

— Да! Это удивительно. Одно дело — смотреть видео и прочее, но совсем другое — быть здесь, в данный момент.

Мужчина в тёмном костюме выходит на ринг с микрофоном в руке, и всё моё тело напрягается от нервов.

Свет тускнеет, и толпа ревёт в момент начала музыки Ксавьера.

— Икс, даст это тебе! — Он кричит всей арене с экрана. Мои глаза смотрят на огромный экран с восторгом, потому, что я здесь, наблюдаю его во всей славе. Двадцать пять тысяч зрителей находятся на взбесившихся ногах. Плакаты и постеры пестрят словами «Феноменальный Икс».

— Не своди глаз с чёрного занавеса. Он выходит оттуда. — Лив регулирует наушники с функцией шумоподавления на маленькой головке Ками. — Можно сойти с ума, когда толпа встречает его.

Я цепляюсь за перила и прислоняюсь к ним, чтобы лучше рассмотреть его через всех фанатов, которые уже размахивают руками, как спятившие. Дым растекается вокруг сцены, и огни во всей арене отключаются. Красные вспышки пятнами появляются на сцене, привлекая всеобщее внимание. Съемочная группа стоит возле рамп, чтобы поймать все его действия для миллионов зрителей перед телевизорами у себя дома.

В тот момент, когда Ксавьер шагает сквозь занавески, клянусь, шум усиливается в десятки раз.

Мои глаза находят его, когда он стоит, глядя на толпу, его точёные руки находятся на груди, и ткань чёрной майки, в которую он одет, натягивается, облегая его мышцы.

Нет и намёка на эмоции, когда красные огни светят на него. Напряженное выражение лица заставляет моё сердце трепетать. Это пугающе, и напоминает мне о времени в баре, когда он пошёл за тем уродом, который подмешал что-то в мой напиток.

Ксавьер приседает, и я подпрыгиваю, когда фейерверки стреляют вверх со сцены вокруг него.

Больше облаков дыма появляется, когда он резко выпрямляется, расправляет плечи и откидывает голову назад и громкий вой прорывается из его рта.

Мой бог.

Дыхание перехватывает. Он похож на воина готового к бою, но не на парня собирающегося победить на ринге. Ксавьер является классным актёром, потому что даже я ему верю.

Он спускается по трапу и идёт в сторону прохода, где стою я. Шумные поклонники прикасаются к его телу, пока он направляется прямо ко мне.

Его тёмные волосы выглядят ещё темнее, потому что они мокрые. Он, должно быть, налил воду на голову за кулисами перед выходом. Капли воды покрывают его плечи, когда он останавливается передо мной и наклоняется через перила, чтобы поцеловать в щеку на секунду, что позволяет съемочной группе получить хороший кадр нашего краткого момента близости, прежде чем он продолжает свой поход на ринг.

— Этот бой подарит победителю чемпионский пояс, — объявляет человек на ринге. — К нам на ринг мчится, из Детройта, штат Мичиган, весом двести шестьдесят пять фунтов[5], и это он… Феноменальный Икс!

Я кричу через все лёгкие, когда Ксавьер подтягивается на ринг и скользит через красные канаты.

Лив толкает меня локтём.

— Послушай эту толпу. Они любят его.

— Я понимаю почему. Он великолепен, — я говорю мечтательным голосом, когда смотрю, как Ксавьер встаёт в угол ринга.

Проходит не так уж много времени между музыкой Ксавьера и другой песней, которая начинает играть. Это песня с очень сильным латинским звуком, и тяжёлым басом, который бьёт вокруг арены.

Брайан проходит через занавеску, и Лив приветствует и призывает Ками сделать то же самое для её папы, когда он сокращает свои грудные мышцы, играя ими в такт. Чемпионский пояс блестит против вспышек сценических огней, и трудно не заметить харизму этого человека. Я смеюсь, когда он идёт вниз по трапу и подмигивает в направлении Лив.

Диктор объявляет противника Ксавьера.

— Появляется на ринге, боец из Майами, штат Флорида, весом двести сорок фунтов[6], он…

Брайан «Бритва» Роллинс!

Толпа вспыхивает, когда игривое выражение Брайана сменяется на грозное, пока он ступает на ринг к Ксавьеру, поднимая канаты и пролезая под ними. Оба смотрят друг на друга со злостью, что заставляет толпу считать, что они ненавидят друг друга.

Яркий свет поднимается наверх и раздаётся удар гонга. Ксавьер и Брайан сейчас начнут драться, и я задерживаю дыхание. Мне не нравится мысль о том, что они причинят друг другу боль. Я знаю, это их работа, но на это так нелегко смотреть.

Брайан и Ксавьер шагают навстречу и хватаются друг за друга. Похоже, что силы у них равны, пока Брайан не захватывает его за шею и не бросает через спину.

Брайан хватает Ксавьера за запястье и хрюкает, когда сильно стягивает руку вокруг его шеи.

Руки Ксавьера дико дёргаются на секунду, но потом он пробивает Брайана по рёбрам. Хватка Брайана ослабляется, и Ксавьер успевает обернуться вовремя к канату возле своего противника.

Он отталкивается от него и летит на Брайана.

Коллективный «Ох» эхом разносится по массивному залу, когда Брайан падает на мат. Ксавьер не тратя время, забирается на угловой канат, встаёт в полный рост и возвышается над рингом.

Вспышки сходят с ума, когда Ксавьер протягивает руки и летит всем телом на Брайана.

Брайан пинает его ногой, пока Ксавьер падает на него, и попадает по левой стороне челюсти Ксавьера.

Ксавьер хрипит и приземляется на мат рядом с Брайаном. Оба остаются неподвижными на мгновение, а затем Брайан начинает ползти к Ксавьеру, в готовности прибить его к полу.

Брайан оборачивает руку вокруг ноги Ксавьера, а судья падает на пол, и начинает считать.

— Один! — Толпа скандирует вместе с рефери.

— Два!

Счёт прерывается, когда «Убийца» летит сквозь толпу, прыгает через ограждение и скользит на ринг. Как только Рэкс приземляется, он начинает атаковать Брайана, разрывая его с Ксавьером.

Лив задыхается рядом со мной и закрывает рот, когда мы слышим звуки железного гонга, который сигнализирует конец боя.

— Что это? — Я подвергаю сомнению её переживания, не понимая, почему она расстроена. — Всё по сценарию?

— Это не является частью шоу. Этот мудак, Рэкс, пошёл на жульничество.

Мои глаза расширяются, когда я направляю своё внимание на ринг. В тот момент, когда Ксавьер понимает, что происходит, он вскакивает на ноги.

Рэкс, не теряя времени, удаляется с ринга и направляется к рампам, а Ксавьер наблюдает за ним.

Рэкс с дерзкой улыбкой на лице наслаждается своей выходкой.

— Победитель этого оборвавшегося боя…. Не смотря на дисквалификацию ….. чемпион в тяжёлом весе… Брайан «Бритва» Роллинс! — Кричит диктор.

— Я не понимаю. Что только что произошло?

Лив хмурится.

— Ксавьер должен был выиграть пояс у Брайана сегодня вечером.

Я задыхаюсь, когда смотрю обратно на ринг, где Ксавьер стоит на коленях рядом с Брайаном, они разговаривают с врачом.

— Зачем «Убийца» это сделал?

Лив пожимает плечами.

— Он просто сделал это. Теперь дерьмо посыплется на него от фанатов. Этот придурок не должен был причинять Брайану боль. Мы должны пробраться за кулисы, чтобы я могла проверить его, когда он придёт туда.

Я следую за Лив за кулисы и мгновенно нас окружают громкие возгласы, когда другие реслеры пытаются выяснить, что, чёрт возьми, только что произошло. Рэкса нигде не было видно, но его имя было у всех на устах.

Что будет всё это значить для Ксавьера? Я знаю, как он хотел выиграть этот пояс. Я не знаю, что Рэкс думает, но он просто начал войну, и Ксавьер не отступит.

Глава 18

Анна

Я прислоняюсь к стене и переживаю, поскольку жду Ксавьера, который должен выйти из раздевалки. Пока ещё ничего не известно о том, как себя чувствует Брайан, и какой ему ущерб нанесён.

Дверь напротив меня открывается, и Рэкс выходит из неё, чтобы прогуляться. Его тёмные волосы зачёсаны назад, и футболка на нём на три размера меньше, поскольку ткань сильно растянута на его груди. Огромная усмешка распространяется по его лицу, как только он замечает меня.

Я качаю головой. Отвратительный человек. Я не понимаю, как можно быть таким счастливым после причинения вреда кому-либо.

— Привет. — Рэкс говорит слащавым тоном, что напоминает мне скользящую змею. Этого достаточно, чтобы моя кожа покрылась мурашками.

Рэкс прислоняет плечо к стене, достаточно близко от меня. Я складываю руки на груди и поворачиваю голову в другую сторону, делаю всё возможное, чтобы сделать вид, что его там нет.

— Я видел тебя сегодня. Ты новая пассия Икса, да?

Я вздрагиваю. Мне не нравится, что он думает, что я мимолётное увлечение для Ксавьера.

— Оставь меня одну.

Рэкс мрачно посмеивается.

— Я вижу, что Дина была права насчёт тебя.

Я мгновенно реагирую и смотрю на него, морща нос.

— Она ничего не знает обо мне.

Он пожимает плечами.

— Может быть и так, но она знает Икса, и его послужной список, когда дело касается женщин.

Она говорит, что в действительности ты не воспринимаешь ваши отношения. Также говорит, что ты не видишь ваши отношения с ним в действительности.

Я закатываю глаза.

— Она ничего не знает о наших отношениях. У Ксавьера со мной….

— Что-то особенное? — Я вижу ухмылку на его лице. — Разве ты не думаешь, что все его женщины чувствуют себя так?

— У него нет женщин. — Я отстреливаюсь. — Есть только я.

Он качает головой и вздыхает.

— Когда он разобьёт твоё сердце, принцесса, можешь прийти ко мне. — Он наклоняется, но я двигаюсь дальше, чтобы удержать его от соприкосновения с собой. — Я не возражаю против девочек Икса. У него отличный вкус на шлюх.

Прежде, чем я могу остановить себя, я бью Рэкса по лицу с такой силой, какую могу собрать.

— Пошёл ты. Никогда не называй меня так.

Он усмехается, когда потирает лицо, полностью равнодушен к моим действиям.

Я поворачиваюсь и ухожу от него, отказываясь стоять там и слушать его нелепые попытки вывести меня из себя. В нескольких футах я вижу, что Ксавьер идёт по коридору ко мне.

Я бегу к нему и обвиваю свои руки вокруг него, пытаясь не заплакать.

Он обнимает меня за талию и тянет назад, чтобы посмотреть на моё лицо.

— Все в порядке?

Я качаю головой.

— Я просто ударила Рэкса по лицу, потому, что он назвал меня одной из твоих шлюх.

Глаза Ксавьера темнеют.

— Где он?

Сцепляя руки, я пытаюсь удержать его на месте. Я не должна была говорить ему и, наверное, если бы он не подловил меня в состоянии аффекта, то я бы рассказала ему об этом позже, когда Рекса не было бы рядом.

— Пусть он идёт, Ксавьер. Я справилась с ним.

Он качает головой.

— Ублюдок этого и добивался.

Он отступает, отталкивая меня от себя, и идет в том направлении, откуда я только что пришла.

Я бреду за ним, но его шаги настолько быстрые и большие, что мне приходиться ускорить шаг.

Рэкс всё ещё прислоняется к стене в том же месте, где был, когда я оставила его, только теперь он говорит по мобильному телефону. Ксавьер не говорит ни слова, хватает Рэкса за рубашку, потянув его от стены, а затем, кидает его обратно, в результате чего Рэкс хрипит. Телефон падает на бетонный пол и разбивается рядом с его ногами.

Рэкс мрачно смеётся.

— Сделай это, вышвырни себя из титульного боя — во второй раз за вечер.

— Это другое, — рычит Ксавьер.

Глаза Рэкса смотрят на меня, а затем обратно на Ксавьера.

— Она? Из-за неё ты так взбесился? Это не походит на тебя, Икс. Этой киской следует делиться.

Мои губы приоткрываются, и сердце колотится в клетке из моих ребер.

Ксавьер крепче хватается за рубашку Рэкса, и отводит руку с кулаком назад. Глаза Рэкса расширяются, когда рычание, исходящее из горла Ксавьера проносится по коридору. Перед тем, как Ксавьер может нанести удар, Фредди подходит к нему сзади и перехватывает руки под Ксавьером, чтобы остановить его, и дёргает назад.

— Не делай этого, Икс. Он того не стоит, братан. Разберёшься на ринге, — говорит Фредди, пытаясь успокоить Ксавьера. — Угомони своё дерьмо. Подумай о своей грёбаной работе.

Грудь Ксавьера быстро движется, когда он всасывает воздух через широкие ноздри, его убийственный взгляд фиксируется на Рэксе.

Рэкс отталкивается от стены и поправляет рубашку.

— Да, Икс, мы уладим это на ринге. Я уже говорил со сценаристами. Они сделают, чтобы это произошло. Сохрани свой гнев, чтобы дать поклонникам хорошее шоу, окей?

— Я не могу хорошенько въебать тебе на шоу, — рычит Ксавьер, борясь против хватки Фредди.

— Тогда сделай нам всем одолжение и уйди. Ты знаешь, я законный чемпион.

— Ты чёртов долбоёб, — парирует Ксавьер.

— Ты тот, кто не видит общую картину здесь, друг. Отказавшись, ты потеряешь всё, чего добился

… вот где бред. — Рэкс смеётся, когда он поворачивается и идёт по коридору, не давая Ксавьеру малейшего шанса, чтобы ответить на этот раз.

Ксавьер ещё сильнее борется против Фредди, пытаясь вырваться на свободу, чтобы он мог пойти за Рэксом, но Фредди не ослабляет хватку.

— Успокойся нахрен, или я не отпущу тебя.

Я смотрю на почти семисотфутового[7] человека, у которого, даже руки больше половины туловищ некоторых людей — он изо всех сил пытается держать Ксавьера.

Нет способа, чтобы расцепить этих двух. Я рада, что он пришёл и помог.

Ксавьер закрывает глаза и делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Хорошо. Я в порядке.

— Ты уверен?

Ксавьер поднимает руки вверх, сдаваясь.

— Да.

Фредди медленно выпускает Ксавьера и встаёт, блокируя коридор в направлении Рэкса. Ксавьер поправляет свою рубашку.

Фредди указывает взглядом на меня.

— Убери его отсюда, пока он не сделал то, о чём будет сожалеть. Наша Компания не даёт второго шанса.

Я беру за руку Ксавьера, и его взгляд смягчается немного, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Давай уйдем отсюда.

Когда я тяну его к выходу, он не сопротивляется мне, как я думаю. Снаружи уже стоит водитель у открытой двери автомобиля. Поклонники кричат с другой стороны забора, когда видят Ксавьера, и он им машет без улыбки, пока идёт позади меня к автомобилю.

Он молчит на обратном пути в отель. Я смотрю в его сторону, но его лицо остаётся непроницаемым. Я думаю, он пытается успокоиться после всего, что произошло, поэтому молча сижу возле него и беру его за руку. Я хочу, чтобы он знал, что я не брошу его в трудный момент.

Его голубые глаза поворачиваются в мою сторону, когда он переплетает свои пальцы с моими.

Я поворачиваюсь и смотрю в окно, прокручивая в голове произошедшее. Слова Фредди возникают в моей голове. Я знаю, Ксавьер пытался защитить меня от Рэкса, но он должен прекратить драться с каждым парнем, который беспокоит меня. Это не стоит того, чтобы подвергать его карьеру угрозе.

Наконец мы добираемся до отеля, и Ксавьер не теряет времени, чтобы очутиться в нашем номере. Кровать уже заправлена, после того, как мы её оставили мятой после совместного сна.

Я сажусь на краю кровати.

— Ты должен прекратить так делать.

Ксавьер убирает волосы от лица.

— Делать что?

— Защищать меня каждый раз, когда какой-то кретин говорит что-то обо мне. Ты можешь потерять свою карьеру из-за этого.

— Анна, когда дело касается тебя, ничто не имеет значения. Никто не будет говорить так с тобой.

Это не сойдёт им с рук.

Я протягиваю руку, чтобы взять его за руку.

— Разве ты не видишь, что это именно то, чего добивается Рэкс. Он хочет, чтобы ты потерял голову. Он угрожал тебе и не желал ничего больше, как увидеть, что ты сам все уничтожишь.

Я тяну его за руку, и он сопротивляется на мгновение, прежде чем, садится рядом со мной.

Матрас провисает под его весом.

— Ты права. Вот почему он вмешался сегодня. Перед шоу сценаристы всё с нами обсудили. Я должен был взять пояс, а затем вызвать на бой Рэкса, чтобы он попытался его выиграть.

Я киваю. Всё началось с этого.

— Он выбрал для победы Брайна, а не тебя?

— Да. Он чокнутый, потому что Брайан является сильным ублюдком.

Я кладу другую руку поверх его.

— Но он не такой пугающий, как ты.

Его рот тянется в развязной усмешке.

— Ты думаешь, я запугал его?

Я улыбаюсь.

— Ты себя видел? Ты заставляешь взрослых мужчин дрожать одним взглядом.

Ксавьер убирает прядь волос обратно за ухо.

— Это смешно.

Я наклоняю голову.

— Почему?

Он смотрит мне в глаза.

— Я не чувствую себя очень опасным, когда пятидесятикилограммовая девушка выбивает дерьмо из меня.

— Я? Я т-тебя пугаю? — Я спотыкаюсь на словах, пытаясь понять.

Его палец поднимает мой подбородок и его губы следуют по тому же пути с очень нежными поцелуями.

— Ммм. Я никогда не чувствовал себя так ни с одной женщиной.

Я закрываю глаза и откидываю свою голову назад, пока он лижет чувствительную кожу ниже моего уха.

— А как ты относишься ко мне?

Я знаю, что не должна давить на него, но мне интересно, и я хочу услышать, как он скажет, что начинает чувствовать то же самое, что и я. Я хочу подтверждения тому, что растёт в моём сердце.

— Ты особенная для меня, Анна, и я никогда не хочу тебя отпускать, — шепчет он.

Каждый мускул в моём теле трепещет от необходимости в нём. Его признание — это только начало. Мы перешли к нему, желая реальных отношений, чтобы стереть то, что происходило между нами в прошлом — навсегда. Прямо сейчас, этого достаточно.

Я смотрю в его глаза.

— Я никуда не уйду от тебя.

— Обещания беспокоят меня. — Он прижимается своими губами к моим. — Однажды ты сможешь.

Когда ты увидишь, на что я способен, ты оставишь меня, и никогда не оглянешься назад.

Я качаю головой.

— Мои чувства к тебе никогда не изменятся.

Он наклоняется лбом к моему.

— Обещаешь?

— Да, — шепчу я.

Он касается губами моих, и засовывает руку мне под блузку. Его глаза горят с желанием и трудно не понять, что у него на уме.

— Мы должны использовать презерватив в этот раз. Резкое вытаскивание не всегда срабатывает.

Я вздыхаю и завиваю прядь его волос вокруг своего пальца.

— Правда, но я читала, что женщина может забеременеть только несколько дней в месяц, сразу после месячных. Они скоро будут, поэтому сейчас, думаю, мы в безопасности.

Он целует меня в шею.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я не был без презерватива с другими женщинами.

Я наклоняю голову.

— Минет без?

— Просто секс без презерватива, — разъясняет он. — Я им занимался только с тобой. Я не ожидал, что когда это произошло в первый раз, я так захочу чувствовать тебя. Я хотел быть в тебе, и, чтобы ничего не было между нами. Я знаю, что это глупо, но как будто я пометил тебя.

— Пометил меня? Звучит, как клич от пещерного человека. — Я дразнюсь.

Он пожимает плечами.

— Называй это, как хочешь. Я хотел оставить свой грёбаный отпечаток на твоей киске. Это моё.

Я это знаю, и ты тоже.

Я смеюсь над его неандертальскими способами, но не могу не согласиться с ним.

— Я должна признаться, мне нравится знать, что ты единственный человек, который когда-либо сделал это для меня.

Ксавьер закусывает зубами нижнюю губу, медленным, намеренно сексуальным образом.

— Как насчёт того, чтобы позволить мне сделать это снова, только официально.

Моё сердце стучит в груди с двойной силой.

— Официально? Ты хочешь сказать, что я твоя девушка?

— Да. Я не хочу никого больше. Только тебя.

Самая большая улыбка, известная человеку, расплывается по моему лицу, и я оборачиваю руки вокруг его шеи.

— Ты даже представляешь, что это значит для меня.

Он снова целует меня.

— Да, я это делаю, потому что это означает то же самое для меня. То, что происходит между нами — это дерьмо трахает меня постоянно. Ты никогда не избавишься от меня теперь.

— Я никогда этого не захочу.

Я хихикаю, когда он тянет меня на него сверху, и я более чем готова к нашему следующему раунду. Мне никогда не будет достаточно этого человека.

Обе его руки поселяются на моих бёдрах, когда я опираюсь на него сверху. Игривая улыбка Ксавьера исчезает, когда движения становятся очень серьёзными, а его глаза ищут мои.

— Ты так чертовски сексуальна, ты знаешь, это? — Его язык вторгается, и он лижет мою нижнюю губу, в результате чего мои пальцы поджимаются. — Ты моя зависимость.

Его слова звучат в моей голове, и я улыбаюсь, когда он прижимается своими губами к моим. Я чувствую, как его пальцы скользят под блузку, лаская мою кожу. Мой рот остаётся открытым, когда он расстёгивает лифчик, а затем одним быстрым движением, скидывает его вместе с блузкой, оставляя меня обнажённой.

Он быстро садится, поставив меня между его ног, в то время как он целует и облизывает свой путь вниз, к моим тугими сосками. Тепло от его рта на моей коже заставляет дрожь удовольствия пульсировать по спине.

Он расстегивает мои шорты и снимает их медленно.

— Я хочу, чтобы ты была голой.

Я встаю на колени, позволяя ему помочь мне избавиться от оставшейся части одежды. Затем я хватаю подол рубашки Ксавьера и тащу её через голову. Мои глаза бродят по его точёной груди накаченной до совершенства. Результаты его титанический усилий, наглядно проступают на рельефе его отточенного тела.

Пока мои глаза бродят по нему, кончик его большого пальца скользит против моих складочек.

— Ты уже мокренькая для меня.

Ксавьер целует меня в губы и дотрагивается до моего клитора.

— Ты хочешь меня?

Я отбрасываю голову назад и стону, сосредоточив внимание на том, как хорошо чувствуются его прикосновения.

— Ксавьер…

— Скажи мне, что ты хочешь меня, и я дам то, что тебе нужно, — шепчет он в мои губы.

— О, Боже. — Мои глаза расширяются, когда он начинает давить сильнее. — Я хочу тебя, Ксавьер.

— Хорошая девочка, — он говорит мне, когда его палец движется всё быстрее и быстрее, в результате чего я оказываюсь почти на пике.

Всё моё тело дрожит, я с трудом сдерживаюсь против его руки. Я поднимаю плечи и впиваюсь ногтями в его тело.

Каждый мускул в моём теле расслабляется, как будто я падаю вниз с высоты, и он смеётся.

— Мы только начали, красавица.

Он переворачивает меня на спину и встаёт надо мной. Ксавьер расстегивает штаны и стягивает их в нетерпении, вместе с нижним бельём, кидая их на пол.

Он наклоняется ко мне и дёргает меня за бёдра к краю кровати. Разводит мои бёдра дальше друг от друга, и толкается между ними. Он хватает свой член и трётся им по моей самой чувствительной коже. Долгий стон вырывается из моего рта. Я так готова к нему.

Он рычит, когда скользит головкой своего члена внутрь меня.

— О, Боже. — Моя киска растягивается вокруг него, принимая всего его полностью, когда он погружается по самые яички.

Он закрывает глаза.

— Так чертовски удивительно. Я никогда не получу достаточное количество твоей сладости.

Ксавьер захватывает мои бёдра, когда начинает вбиваться в меня в устойчивом ритме. Пот бисером проступает по всему телу, пока он толкается во мне, отчаянно пытаясь найти своё освобождение.

Я не могу оторвать глаз от его лица, когда он снова и снова заходит в меня. Прядь тёмных волос падает на его лоб, пока он смотрит вниз, наблюдая, как его член выходит и заходит в меня.

Его глаза тускнеют, и я могу сказать, что он наслаждается каждой минутой этого так же, как я.

— Чёрт, Анна. — Он прикусывает нижнюю губу, когда закрывает глаза. — Дерьмо. Трудно сдержаться, когда я внутри тебя. Мне нужно остановиться.

Знакомое покалывание начинает катиться через меня. Я хочу снова кончить. — Не останавливайся.

Он прикусывает нижнюю губу, и продолжает двигать телом. Стон вырывается из его рта, когда он кончает в меня. Он цепляется пальцами в мои плечи, и находится глубоко во мне с закрытыми глазами.

Вид его удовольствия толкает меня через край, и я кончаю в тот же момент, и нас обоих заполняет экстаз.

Глава 19

Ксавьер

«Шоу должно продолжаться», не так ли спето в хите века? Прошло два дня с тех пор, как я видел Рэкса, но это не означает, что всё кончено. Я до сих пор взбешён, как никогда.

Мы встретились с Брайаном и Лив здесь в Орландо в среду, на телевизионном шоу, перед съёмками в «Напряжённости» в четверг. Анна и Лив, кажется, хорошо поладили, и я люблю смотреть, как она нянчится с Ками. Это позволяет мне увидеть её нежность в полной мере.

Я потираю лицо, когда мысли, что я могу иметь собственную семью с Анной, приходят ко мне в голову. Дерьмо. Я должен перестать думать об этом. Я — яд, и ни один ребёнок не заслуживает иметь отца, который в конечном итоге извратит его.

Это бежит в моей крови, и испортит мне жизнь, когда я, вероятно, закончу отношения с Анной, но я слишком эгоистичен, чтобы прекратить всё сейчас.

Анна сидит на скамье напротив меня, пока я поднимаю гантели, глядя мне в глаза.

— Ты в порядке?

— Прекрасно. Просто сосредотачиваюсь на бое. — Я пытаюсь оградить её от того, что на самом деле, у меня на уме. Мне не нужно говорить ей, о чём я думаю, о чём мечтаю, потому, что этому не дано сбыться.

Чёрт, я никогда не хотел жену или семью, до неё.

Я продолжаю свои упражнения, когда замечаю, как Рэкс идёт через спортзал, он пристально наблюдает за Анной. Мой первый инстинкт — бежать туда и ткнуть своими пальцами в его глазные яблоки, чтобы он никогда не мог смотреть на неё снова, но я удерживаю себя, потому что Анна права. Я должен научиться контролировать своё дерьмо, либо Рэкс получит то, что хочет — меня вышвырнут из Компании.

Лицо Анны перекашивается, когда она бросает взгляд на свой телефон.

Мне не нравится видеть её грустной.

— Что хмуришься, красавица?

Она качает головой.

— Я проверила свой банковский счёт. Он выглядит довольно пугающе.

Я делаю паузу в течение короткой секунды. Вчера я сказал Джимми перевести деньги на её счёт.

И лучше ему выполнить моё поручение.

— Что там написано?

— У меня на счету более тридцати тысяч долларов, что не может быть правдой. Я собираюсь позвонить в банк.

Я ставлю гантели на стойку.

— Это не ошибка. Я перевёл эти деньги.

Её плечи опускаются и она хмурится.

— Ксавьер, я не могу согласиться с этим.

Я вытираю лицо полотенцем.

— Можешь.

— Ксавьер… я не имею права получать деньги от тебя. Не сейчас. Не после того, как мы вместе…

Я смотрю на неё сурово, чтобы она знала, что это не обсуждается.

— Ты моя. Я забочусь о том, что принадлежит мне. Конец истории.

Она открывает рот, чтобы выразить другой протест, но когда я поднимаю бровь, закрывает его и вздыхает.

— У меня нет никакого шанса переубедить тебя, да?

— Нет, — я говорю, протягивая букву «н».

— Прекрасно, но не плати мне больше. Мне хватит этих денег на год.

Я смеюсь и качаю головой.

— Я не согласен.

Анна закатывает глаза, но я знаю, что выиграл. Она не может противостоять мне. Всё что я хочу — это позаботиться о ней.

Я оборачиваюсь, чтобы продолжить тренировку, и замечаю, что ублюдок Рэкс всё ещё смотрит на мою девушку.

Я не знаю, как долго смогу это терпеть, и молчать. Это не похоже на меня, я не сдерживаюсь обычно, и это отнимает много грёбаной воли, чтобы сделать это прямо сейчас.

Менеджер вызывает меня.

— Икс, твоя очередь.

Я киваю.

— Спасибо.

Я хватаю бутылку воды со стойки, и смотрю на Рэкса. Его глаза встречаются с моими, и этот ублюдок имеет наглость ухмыляться. Он знает, что пока меня не будет в этой комнате, никто не защитит Анну.

Я не могу оставить её здесь.

Я хватаю её за руку и тяну за собой.

— Ты пойдёшь со мной.

Её лоб морщится.

— Куда?

— На ринг. — Я говорю ей. — Я не смогу сосредоточиться, потому что буду слишком беспокоиться о том, что здесь происходит. Я должен видеть тебя. Ты можешь стоять в моём углу ринга во время боя.

Я тяну её за собой по коридору к закулисному занавесу, не давая ей шанс спорить.

— Я не могу пойти туда в таком виде, — жалуется она.

Я смотрю вниз на её джинсовые шорты и майку, на которой изображено моё лицо. Её каштановые волосы спадают на плечи мягкими волнами, и я не могу понять, почему она думает, что плохо выглядит.

— Стоп. Ты выглядишь чертовски привлекательно, — Говорю ей честно.

Она закусывает свою губу, даже не представляя насколько это сексуально выглядит. Анна заставляет меня хотеть, укусить её за нее. Маленькое подобное дерьмо сводит меня чертовски с ума.

Моя приветственная музыка начинается, и Анна напрягается рядом со мной.

Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо:

— Будь со мной. Всё будет хорошо.

Я целую её в щеку, а затем веду через чёрный занавес за собой.

Аншлаг толпы сегодня безумен. Я вижу своих фанатов со всех сторон. Я люблю это. Это — то, где я процветаю. Я чувствую чёртову любовь, которую люди дарят мне, и это заставляет меня упорно трудиться, чтобы удержать их одобрение. Это верхний уровень, который невозможно повторить.

Дым веет вокруг меня, и я тяну Анну к центру.

— Оставайся здесь, чтобы тебя не задело пиротехникой.

Она кивает, и я опускаюсь на колени, когда фейерверки взрываются вокруг меня. Потом я прыгаю на ноги и поднимаю руки, напрягая каждую мышцу, когда издаю свой традиционный вой. Толпа ревёт, и пока я строю хищное выражение лица для них, внутри я улыбаюсь.

Я хватаю руку Анны и тяну её вниз к рингу. Я «получу» от Компании за это, когда бой закончился, но это того стоит, чтобы она была рядом.

— Пробирается к рингу, из Детройта, штат Мичиган, весом двести шестьдесят пять фунтов, он…

Феноменальный Ииикс! — Диктор говорит, когда мы спускаемся по трапу. На ринге меня уже ждёт соперник.

— Оставайся здесь. — Целую в щеку Анну и оставляю её в углу, прежде чем прыгнуть вверх на ринг и проскользнуть через канаты.

Мой оппонент, Декстер, молод и голоден, но он не является реальным соперником для меня Он приблизительно на три дюйма ниже меня. Сценаристы поручили мне сделать этот бой, кажется, это — вызов, потому что у них есть большие планы по продвижению этого молодого человека в бизнесе, и они нуждаются в одобрении толпы.

Я смотрю на парня со светлыми волосами и наклоняю голову набок. Зрители любят эти интенсивные злобные обмены взглядами, и это заставляет фанатов приветствовать меня ещё громче. Звук моего имени отзывается эхом вокруг всей арены, и я получаю свою порцию адреналина. Мы начинаем кружить друг против друга, и малыш производит на меня впечатление, сделав первый шаг. Мы соединяемся и проверяем друг друга на прочность. Сначала я позволяю ему толкнуть меня немного, чтобы продать его толпе, но потом он становится дерзким и пытается сделать захват рукой.

Я объясню этому ублюдку, кто в доме хозяин, на этом ринге. Никто не смеет пытаться победить меня. Продвигает его Компания или нет, я преподам ему урок боли.

Я смеюсь и кидаю его обратно к канатам. Его глаза распахиваются, в то время, как я делаю захват и наношу ему удар прямо в грудь, отталкивая к канатам, затем приближаюсь и сквозь зубы, чтобы только он один мог услышать, произношу:

— Добро пожаловать ко мне домой.

Я бью его ещё раз, прежде чем он падает с твёрдым, глухим звуком. Его грудь поднимается и быстро опускается, когда он смотрит вверх на свет, который горит над нашими головами.

Я наклоняюсь вниз и хватаю его за волосы, заставляя его встать.

— Нет времени отдыхать, чурбан.

Когда он встаёт, я бью его в голень с ботинка, а затем тараню локтём в живот. Он стонет и хватается за животик. Потом наклоняется, и я пользуюсь возможностью, чтобы схватить его за ногу и поднять себе на плечи.

Зрители встают, когда я падаю назад, хлопнув спиной Декстера об мат так сильно, что содрогается весь ринг. Толпа сопереживает его боли, и я знаю, что бой подходит к концу.

Малыш не сможет выдержать больше.

Я поворачиваюсь и держу его за плечи у мата без всякого сопротивления. Судья падает на землю и начинает считать.

— Один… два… три.

Счёт обрывается, и я не знаю, как мне физически не сносит крышу от энергии излучаемой фанатами. Я поднимаю руки в знак победы, и моя музыка начинает орать.

— Победитель сегодняшнего боя… Феноменальный Иииикс! — Диктор объявляет, я ухмыляюсь толпе, будто это и не бой был вообще.

Я направляюсь в угол и, прежде чем подняться наверх для моего фирменного прохождения после победы в бою, я перелезаю через канаты. Хочу поделиться этим моментом с ней.

Анна смотрит на мою руку широко открытыми зелёными глазами.

— Пойдём праздновать со мной.

Она берёт меня за руку, и я сижу на канатах, расширяя их для неё, чтобы она могла попасть внутрь, и толпа начинает свистеть. Моя женщина чертовски хороша, и я хочу, чтобы весь мир знал, что она моя.

Анна ступает на ринг со мной, и я прижимаю её к себе, целую с такой страстью, чтобы весь мир смотрел на это. Потом я взбираюсь на канаты и снова вою, в знак благодарности за свою новую удивительную жизнь.

Толпа продолжает сходить с ума, люди празднуют победу вместе со мной.

После того, когда я заканчиваю свою часть шоу, я помогаю Анне выбраться с ринга, и мы идём рука об руку вверх по пандусу, чтобы пробраться за кулисы.

В тот момент, когда мы проходим через занавес, я тяну её в объятия, и она хихикает.

— Это было удивительно, Ксавьер. Какой порыв!

Целую её в губы.

— Мне очень понравилось, когда ты рядом.

— Хорошо, — говорит холодный голос, прерывая наш интимный момент. — Отныне она частью шоу.

Мой взгляд направляется к моему боссу, который стоит и открыто смотрит на нас с угрюмым видом на лице, он одет в серебряный костюм, который соответствует его прическе и имени. Я поднимаю брови и мгновенно понимаю, что я по уши в дерьме. Господин Сильверман[8] никогда не говорит со штатом, если он не поощряет или не увольняет одного из нас.

— Нам повторять это, сэр? — Я спрашиваю.

Он засовывает руку в карман пиджака.

— Ты взял свою подругу на ринг, невольно делая её частью шоу. Её контракт подпишем, когда поговорим. Мы не можем рисковать, когда ты выйдешь снова один. Я не люблю промахов, мистер Колд.

Я не думал об этом, но мне нравится идея, что она будет в моём углу каждый раз.

— Она должна подписать контракт сегодня?

— Отведи её в юридический отдел, а затем беги в душ. Я хочу закончить прежде, чем вы уедете сегодня вечером.

— Да, сэр, — я отвечаю, когда он уходит.

Господин Сильверман делает паузу на полушаге и поворачивается на каблуке.

— Ещё одна вещь. Когда сценаристы говорят тебе что делать, ты это делаешь. Я очень разочарован, что ты не дал поклонникам более длительный бой.

Ебать.

— Это больше не повторится, сэр.

Он кивает.

— Смотри, чтобы это было так. Я хочу, чтобы ты следующий сценарий заучил назубок, если хочешь сохранить свою работу здесь.

— Я так и сделаю. Вы можете рассчитывать на меня.

Этот ответ, кажется, успокаивает его, потому что он улыбается и оставляет нас. Господин Сильверман никогда не улыбается, поэтому он удивляет меня немного. Этот человек всегда так чертовски серьёзен.

Я зажимаю Анну в моих руках.

— Это хорошая новость. Теперь ты можешь быть в моём углу каждый бой и получать за это деньги.

Она поднимает брови.

— В самом деле? Это работа моей мечты.

Я вздыхаю.

— Это, пока они не хотят, чтобы ты сделала что-то физически. Вот где я собираюсь провести черту, красавица. Я не позволю тебе получить травму во время моего выступления. Если они попросят тебя сделать это, я хочу, чтобы ты ушла.

Она кивает.

— Хорошо, но я всё ещё буду уходить с тобой за кулисы, не так ли?

— Конечно, но ты не будешь выходить на ринг больше.

— Кажется справедливым.

Я не могу поверить: первый раз в жизни, всё на самом деле работает в мою пользу. У меня есть любимая карьера, и женщина, которую я обожаю. Жизнь не может трахнуть слаще!!!!.

* * *

Анна и я идём в отель, взявшись за руки. Мне нравится, что мы всегда вместе. Приятно чувствовать себя рядом с ней.

Толпа, около десяти человек, слоняется у лобби. Независимо от того, куда мы едем, таблоиды сообщают им, где мы останавливаемся. Не то, чтобы я жалуюсь. Фанаты, приехавшие на шоу и покупающие рубашки с моим лицом плюс к моей зарплате, у меня нет проблемы, уделять им несколько минут своего времени.

Толпа нас окружает немедленно, мелькают вспышки фотокамер, и я начинаю раздавать автографы. Анна отступает и позволяет им побыть со мной. Маленький мальчик в возрасте около десяти лет, сидит в инвалидной коляске, в бейсболке с моим сценическим псевдонимом.

Я спускаюсь колени рядом с ним и беру плакат и маркер, которые он держит.

— Как тебя зовут, малыш?

— Ксавьер! — Хихикает он. — Так же, как и вас.

Маленькая пышная брюнетка в очках подталкивает его за руку.

— Это не так, Джонни. — Её глаза поднимаются к моим. — Вы его герой, и он хочет быть таким же, как вы.

Я улыбаюсь, и подмигивают мальчику.

— Джонни — тоже довольно мужественное имя.

— Вы так думаете? — Глаза Джонни сверкают от радости.

— Да. Тебе идёт. — Я передаю ему его вещи с моим автографом.

— Спасибо вам большое, мистер Колд. Это будет так много значить для него. С тех пор как умерла его мать, он действительно замкнулся в себе. Он счастлив только тогда, когда смотрит Вас по телевизору, — говорит мне брюнетка.

Мои губы тянутся в тонкую линию. Жаль, что у меня нет ободряющих слов, чтобы рассказать малышу, что боль становится легче со временем, но сказав их, я бы чертовски солгал, и я не хочу этого делать. Поэтому я даю стандартный ответ.

— Рад помочь. — Я машу остальной толпе. — Я должен идти. Приятно познакомиться.

Меня охватывает паника, когда я не сразу замечаю Анну. Мои глаза сканируют лобби, и я быстро улавливаю её разговор с пожилым латиноамериканцем в углу комнаты.

Я сгибаю пальцы, и направляюсь к ним. Не позволю никому беспокоить Анну.

Она не видит меня, когда я подступаю к ней сзади, но человек с негодованием смотрит через плечо на меня. Лучше пусть он сам уберёт это выражение со своего лица, прежде чем я сделаю это за него.

— Это из-за него ты убежала из дома? — Губы мужчины сжимаются. — Это так похоже на тебя, Анна.

Вот дерьмо. Это её отец — отец, который по её словам ненавидит её.

Всё моё тело напрягается. Отец он или нет, я не позволю ему прикоснуться и пальцем к ней снова.

Анна смотрит на меня, но возвращает взгляд на отца.

— Ты ничего не знаешь обо мне, или о том, что я хочу.

— Ты моя дочь, я знаю, что лучше для тебя. — Он хватает её за локоть. — Хорхе сказал, что примет тебя. Когда мы вернёмся, вы можете исправить положение между вами двумя.

Недолго думая, я убрал его руку от неё.

— Нехер к ней прикасаться, — я рычу. — Я видел, что вы сделали, когда распустили свои руки в последний раз. Вы не поставите ещё один чёртов синяк на ней снова.

Он сужает глаза.

— Мне не нравится твой тон, и то, на что ты намекаешь. Я — христианин. Я наношу физические наказания, когда это необходимо. Это моё право, как её отца.

Мои ноздри расширяются, и кровь закипает под кожей.

— Это чёртова фигня! Походы в церковь не оправдывают избиение другого человека. Вы больше никогда не получите ещё один шанс прикоснуться к Анне, это я вам обещаю.

Её отец имеет тот же вид, как и большинство мужчин, когда я им угрожаю.

Страх.

Я поднимаю свой подбородок и смотрю на него сверху вниз, давая понять, что он не заберёт её ни при каком раскладе.

Её отец качает головой и указывает на меня.

— Это? Ты оставила всю свою семью из-за него? Из-за татуированного панка?

Его слова не беспокоят меня. Меня называли гораздо хуже в моей жизни.

— Не говори о нём так, — Анна отстреливается.

— Этот недоносок? Он не будет делать ничего, кроме как разрушать твою жизнь. — Он снова хватает её за руку, и ярость наполняет меня.

Прежде, чем я могу оттолкнуть его от неё снова, Анна дергает свою руку.

— Я люблю его, и я не уйду с тобой.

Моё дыхание перехватывает в то же время, как её отец открывает рот от шока.

Она любит меня? Как это чертовски возможно? Единственный человек, которого я когда-либо любил в своей жизни — моя любовь убила её. Я не могу пройти через это снова.

Я не могу вытерпеть это ещё раз.

Это неправильно для неё — любить меня. Я этого не заслуживаю. Она не заслуживает того, чтобы я сделал это с ней.

Её отец прав. Я уничтожу её.

Но я не позволил бы ему ее забрать. Он может причинить ей боль, а я пообещал, что не позволю никому сделать этого.

Я напрягся рядом с ней.

— Ты не можешь любить его. Ты не знаешь его достаточно долго. — Её отец смотрит прищурившись. — Если ты не поедешь ко мне в дом прямо сейчас, то можешь никогда не возвращаться.

Анна складывает руки на груди.

— Считай, что я уже попрощалась.

— Невероятно, — бормочет он про себя. — Ты пожалеешь об этом, Анна, когда он отвергнет тебя.

Её отец не сказав ни слова, поворачивается и идёт к выходу.

Анна стоит спиной ко мне и делает глубокий вдох.

— Я сожалею об этом. Он зол на меня, а вылил всё на тебя. Прости за оскорбления, что он говорил.

Я прижимаю её обратно к своей груди и целую в макушку.

— У меня довольно толстая кожа, красавица. Хотя, я признаю, что твои слова вытрясли весь ад из меня.

Она поворачивается, чтобы взглянуть на меня.

— Я знаю, что это не лучший способ для тебя, чтобы узнать, как я к тебе отношусь, но я не могла не рассказать ему, как много ты для меня значишь.

— Анна… я … — Она закрывает пальцами мои губы, эффективно заткнув меня.

— Не надо, — говорит она. — Ты не должен ничего говорить. Я знаю, что это, вероятно, пугает, но я люблю тебя. Это пугает и меня тоже, но я это чувствую. Так что, пожалуйста, не закрывайся опять.

Я сглотнул. За пару недель эта девушка узнала меня очень хорошо. Я должен сказать ей, что её отец был прав, и что она должна была слушать меня, когда я предупреждал её при первой встрече, но, чёрт возьми, я этого не хочу. Я эгоистичный ублюдок, и я не готов отказаться от того, что я чувствую, когда я рядом с ней. С самого начала я наслаждался добротой, которая находится в ней, и теперь, когда я знаю, что она любит меня, монстр внутри меня жаждет этих эмоций, он никогда не позволит, чтобы я отпустил её, даже если это лучше для неё самой.

Она убирает свои пальцы и оставляет мягкий поцелуй на моих губах.

— Возьми меня наверху.

Я киваю и хватаю её за руку, не в силах отказать её сладкому запросу, потому что больше всего на свете мне нужно чувствовать себя внутри её. Мне нужно знать, что она настоящая. Я никогда не заслуживал любовь — моя бабушка вбила это в мой толстый череп — и я, безусловно, не заслуживаю Анны, но я собираюсь принять чёртов божий дар и удержать его до тех пор, пока могу.

Потому что я знаю, что она единственный человек в мире, кто хоть что-то чувствовал ко мне.

* * *

Дверь парадной открывается и закрывается. Я задерживаю дыхание, когда лежу в углу гостиной на деревянном полу, под одним одеялом, что бабушка дала мне для сна.

Мама спотыкается и запирает за собой дверь. Она смотрит вверх по лестнице, как будто размышляет, сможет ли она дойти наверх, не падая. Сегодня четвертый день, как она ушла, и её возвращение означает, что либо деньги, либо источник наркотиков, которые она нашла — закончились.

Мама хватается за перила пытаясь сделать шаг, и вздыхает, прежде чем отталкивается и смотрит в моём направлении.

Она плюхается на диван и потирает лицо. Мягкое свечение фонарей снаружи скользит сквозь занавески и освещает её лицо. Ее волосы спутаны, по всем лицу размазана грязь. Я не знаю, где она была, но судя по ней, живёт она не в самом благополучном месте. Листья цепляются за фланелевую рубашку, которую она носит, её голубые глаза потерянные и уставшие.

Мама медленно мигает несколько раз, прежде чем поворачивается на диване и смотрит мне в глаза.

— Ксавьер? Детка, почему ты спишь на полу? — Она спрашивает с сильным хрипом в голосе, как будто почти потеряла его.

Я натягиваю одеяло на своей груди.

— Бабушка сказала мне спать здесь, пока не вернётся домой.

Медленно она подымает руку, это отнимает у нее много сил, и похлопывает по подушке рядом с собой.

— Это глупо. Иди сюда и спи со мной.

— Мама, мне сейчас восемь. Я большой. Мы не поместимся оба, — я говорю, желая, чтобы мы смогли.

— Не говори глупостей, — отвечает она. — Прижмись к своей маме скорей. Я скучала по тебе.

Я поднимаюсь и тяну своё одеяло вместе с собой. Сажусь рядом с матерью, прежде чем она тянет меня вниз к себе, и укрывает нас сверху одеялом. Она пахнет рвотой, потом, и сигаретным дымом, но я не забочусь об этом. Она моя тихая гавань, и единственный человек в этом мире, которого я люблю.

— Ксавьер, пообещай мне, что всегда будешь в этом доме. Я хочу всегда находить тебя здесь. — Мама шепчет, когда гладит мои волосы.

Я закрываю глаза, смакуя данный момент.

— Я буду всегда ждать здесь тебя мама.

Она гладит мою голову.

— Мой хороший мальчик. Я люблю тебя.

Впервые за долгое время, я чувствую себя любимым. Может быть, завтра она решит перестать жить на грани и очистит себя от наркотиков.

Ничто не может быть лучше, чем это.

Сон приходит легко, потому что сегодня, в отличие от большинства ночей, я полностью расслаблен, чувствую себя в безопасности в её руках.

Я не двигаюсь не на дюйм всю ночь, и звук щебетание птиц за окном будит меня. На мгновение я забываю, где нахожусь. Я не привык спать на мягкой постели, всегда на полу — и я не помню, чтобы что-то холодное лежало рядом со мной.

Мои глаза расширяются, и дыхание перехватывает в груди, когда я вспоминаю, что нахожусь в объятиях мамы! У неё холодные, безжизненные руки.

Паника охватывает меня.

— Нет, нет, нет. — я качаю головой и толкаю её. — Мама? Мама, пожалуйста!

Если бабушка узнает, что я позволил произойти этому с ней, она меня убьёт.

Я сажусь и встряхиваю её.

— Давай, просыпайся.

Мой мозг вспоминает то, что я видел по телевидению один раз, и я быстро прижимаюсь губами к её охлажденному рту. Дую воздух ей в рот, но ничего не происходит, поэтому я пытаюсь снова.

Слёзы текут по моим щекам.

Это не может быть реальным. Единственный человек, которого я люблю в этом мире, не может умереть.

Я отказываюсь сдаваться. Я буду вдувать в неё воздух до тех пор, пока она не поднимется.

Следующее, что я понимаю, так это то, что я оттянут за волосы на моей голове.

— Вернись, ты, маленький зверь! Посмотри, что ты сделал! — Бабушка причитает.

Она падает на колени возле дивана, бросается на тело мамы и рыдает.

— Джина. Моя милая, Джина. Почему ты позволяешь демону быть рядом?

Я пытаюсь убежать с дивана. Может быть, она не ударит меня сегодня.

Подушка подо мной движется немного, и кушетка скрипит. Бабушкины глаза смотрят на меня, и мгновенно сужаются.

— Ты! Ты сделал это с моим ребёнком!

Для пожилой женщины, она быстра. Она прыгает на ноги, и оборачивает руки вокруг моей шеи, сильно сжимая.

Я задыхаюсь, всё вокруг меня начинает тускнеть и теряться из поля зрения.

— Если бы она никогда не любила тебя, то до сих пор была жива. Ты разрушил её жизнь. Ты тот, кто должен быть мёртв. Не она! Не моя Джина! — Она вскрикивает и усиливает хватку.

Темнота течёт по моим глазам, и в первый раз, я приветствую смерть…

Меня энергично кто-то тормошит.

— Ксавьер, проснись. Пожалуйста. Ты меня пугаешь.

Мои глаза открываются при сладком звуке голоса Анны, и я взбираюсь к спинке кровати, чтобы уйти от её прикосновений. Моя грудь колотится, когда я смотрю на неё во все глаза.

Сны так чертовски реальны. Они возвращают меня обратно к месту в моей жизни, которое я стараюсь так отчаянно забыть.

Пот катится вниз по груди и на простыни, обернутые вокруг моего тела. Мне нужно, чтобы мои мысли освободились от этого дерьма. Я должен забыть.

Я вскакиваю с кровати и падаю на пол на живот. Я начинаю делать отжимания, так быстро, как могу, я нуждаюсь в болевом ожоге. Я не хочу, чтобы Анна была здесь, чтобы она видела. Мне не нужно, чтобы она знала, как я слаб внутри — как я сломлен.

Как и раньше, она сидит рядом на полу и смотрит на меня. Через несколько мгновений её рука тянется к моей в попытке успокоить меня.

Я закрываю глаза. Малый контакт с ней даёт мне покой.

— Ты поговоришь со мной о том, что происходит, когда ты в таком состоянии? — Спрашивает она, и голос её мягкий.

Я продолжаю отжиматься. Как я могу сказать любящему человеку плохие новости?

Когда я не отвечаю, она снова пытается.

— Пожалуйста, Ксавьер. Ты можешь мне доверять.

Искренность в голосе заставляет меня хотеть рассказать ей. Я никогда не говорил о своём детстве с кем-то. Это слишком трудно.

— В любом случае, мы пройдём через это вместе. Позволь мне. Я хочу знать всё о тебе — хорошее и плохое. — Она на коленях рядом со мной сейчас, обнимает меня за плечи, пытаясь успокоить.

Я ложусь на пол, чтобы не травмировать её случайно, и она опирается грудью на мою спину.

Она разглаживает мои волосы назад и целует меня в голову.

— Я здесь, чтобы выслушать.

Я киваю, не зная, что ещё сказать ей.

— Ты хочешь рассказать мне, что тебе приснилось?

Я делаю глубокий вздох и смотрю прямо вперёд, на тумбочку передо мной. — Моя мать умерла во сне, обнимая меня, и иногда кошмары возвращают меня туда.

Она молчит, позволяя мне взять столько времени, сколько мне нужно. Всё же я до сих пор не могу смотреть на неё. Я не хочу рисковать, видя жалость в её глазах.

Я сомневаюсь, заканчивать свой рассказ или нет, и несмотря на боль в груди, где-то глубоко внутри теплится желание открыться ей, рассказав правду. Может быть, Анна должны знать обо мне всё. Она первый человек, который любил меня, так же, как моя мать. Она должна знать.

— Моя мать была наркоманкой. Мы были счастливы, пока её зависимость не стала основным направлением её жизни. Нас выселили из квартиры, когда мне было восемь лет. Мама стала любить наркотики больше, чем всё остальное, и мы потеряли всё.

Анна сжимает мои плечи в поощрении, но остаётся тихой.

Я облизываю пересохшие губы и чувствую вкус соли на верхней губе, что появился от моей энергичной тренировки.

— Мы переехали к бабушке за несколько месяцев до смерти мамы. Моя бабушка была верующей женщиной, но она была наполнена такой яростью ко мне. Она была убеждена, что я был злым семенем, посаженным в её дочь, которое и сделало её наркоманкой. Вину всегда перекладывали на меня, и она вымещала зло на мне, даже физически. Любовь моей матери к её семени демона — то, что разрушило её жизнь, потому что она отказалась бросать меня.

Я качаю головой и отбрасываю эмоции, которые проснулись во мне.

— Вот почему я не могу любить тебя также, Анна. Моя любовь тебя уничтожит.

Анна наклоняется и целует меня в щеку.

— Ты знаешь, что это не так, правильно? Ни один ребёнок не виноват в грехах своих родителей, и то, что произошло с мамой, никогда не случится между нами.

— Я не хочу причинять тебе боль, — я шепчу. — Это убьёт меня, если я сделаю это.

Она ложится рядом со мной и смотрит на меня, и в первый раз за долгое время я чувствую себя в безопасности — счастливый, потому что эта удивительная женщина любит меня.

— Это убьёт меня, если я не получу шанс любить тебя, — говорит она и гладит меня по лицу. — Я люблю тебя, Ксавьер. Мы пройдём через это вместе. Мы будем бороться с нашими демонами.

Ты не должен бояться того, что мы чувствуем друг к другу.

Я закрываю глаза и расслабляюсь от её прикосновений.

— Я попытаюсь.

Я уверен, что это не тот ответ, который она хотела услышать, но это лучшее, что я могу дать, пока я не смогу удержать её в безопасности от этих демонов.

Даже если демон, от которого она нуждается в защите, это я.

Глава 20

Анна

В третий раз находиться за кулисами немного легче, я научилась быстро перелезать через канаты. Как и «У Лари» здесь есть люди, которых лучше избегать, и другие, как Лив, которые дарят абсолютную радость вокруг.

В комнате для жён я сижу рядом с Лив и Ками. Другие женщины держатся подальше от нас двоих, как в те времена, когда я только появилась.

Дина выпячивает губы с отвращением, как только проходит мимо нашего стола. У меня такое чувство, что пока я с Ксавьером, она собирается держать обиду на меня.

— Она та ещё стерва, правда? — Лив говорит рядом со мной. — Она такая же, как и все остальные, вон там — тщеславные и зацикленные на себе личности, или на том, сколько мужчины тратят денег на них.

Я качаю головой.

— Это так поверхностно.

Лив улыбается.

— Вот почему я люблю тебя, Анна. Ты не такая, как они. У меня есть ощущение, что и Икс чувствует также. Такой тип девушек быстро надоедает, а хорошие качества есть не у каждой.

Упоминание имени Ксавьера заставляет меня улыбаться. С тех пор как он открылся мне в ту ночь, я чувствую, что мы стали гораздо ближе. Он ещё не говорил мне, что любит меня, но ему, кажется, очень нравится, когда я говорю, что чувствую к нему, и это нормально. После того, что он пережил, я поражена кем он стал сегодня. Большинство людей не достаточно сильны, чтобы преодолеть подобное прошлое, они не могут прийти в себя от трудностей. Но Ксавьер не такой.

Он очень сильный.

Я рада, что он доверяет мне достаточно, чтобы рассказать, о том, что он пережил. Я твёрдо верю — разговор о прошлом — первый шаг к исцелению.

Сотовый гудит в моём кармане, и я вытаскиваю его, чтобы увидеть имя Куинн на экране.

— Лив, я должна ответить на звонок.

Я встаю и ухожу в коридор для частного разговора.

— Привет.

— Эй, горячая цыпочка! Я видела тебя по телевизору в тот вечер. Ты выглядела великолепно.

Как дела? — Спрашивает Куинн.

— Хорошо. — Я вздыхаю. — Ксавьер договорился, чтобы я получала зарплату, каждый раз, когда выхожу с ним на ринг. — Я делаю паузу и думаю о том, сколько я могла бы сделать, если б она была рядом. Мне нужно её руководство. — Я уже скучаю по тебе.

— Ой, я тоже скучаю по тебе, но я так счастлива, что ты живёшь своей жизнью.

Я убираю волосы со своего лица.

— Мой отец приезжал сюда, требуя, чтобы я вернулась в Портленд с ним.

Она задыхается.

— Ты этого не сделала? Я так понимаю, ты сказала ему — нет? Что же было дальше?

— Это было ужасно. Отец схватил меня, и Ксавьер оттолкнул его руку. Я волновалась в течение минуты за отца, потому что Ксавьер может стать сумасшедшим, когда зол.

— Я знаю, что это правда. Дядя Симон должен был думать, прежде чем распускать руки при твоём телохранителе.

Я сажусь на корточки и прислоняюсь к стене.

— Думаю. Сейчас он знает. Он особо не сопротивлялся.

— Дорогая, я знаю, что он твой отец, но я должна сказать, что тебе лучше без него. Он слишком контролирует тебя. Я не знаю, почему он всегда фокусируется на тебе, и ничего не говорит о твоём младшем брате.

— Армандо его слушается. Он делает именно то, что отец хочет без вопросов — я поступала так же, когда была в его возрасте. После того, как он закончит вуз, я думаю, что всё изменится.

— Согласна, — говорит она. — Ты знаешь, Анна, произошли изменения, у меня есть новости для тебя.

Я поднимаю брови от любопытства.

— Да? Скажи.

— Ты никогда не догадаешься, кого Энди уволил вчера вечером…

— Кого?

— Алису, — говорит она со смешком.

Мои глаза расширяются.

— Вот это да! Почему?

— Энди провёл инвентаризацию и обнаружил крупную недостачу. Он установил систему видеонаблюдения, когда никого не было в кафе, потому что сначала не знал, кто это сделал, но на видео увидел Алису. Её кражи стали видны как на ладони. Видимо Алиса не раз брала домой ликёр, когда чувствовала необходимость.

Куинн делает глубокий вдох и счастливо вздыхает в телефон.

— Энди говорит, что теперь знает — это Алиса взяла деньги из кармана твоего передника, и он хочет, чтобы ты приняла его извинения.

Карма делает всё правильно. Алиса жуткий человек, и я в восторге, что её злые поступки догнали её. Жаль, что это не произошло прежде, чем я была уволена за то, что она сделала. Но, если бы я не потеряла работу, я бы никогда не приняла предложение Ксавьера, и мы не были бы сейчас вместе.

— Скажи, что я принимаю его извинения, но всё происходит не просто так. Я счастлива, где я сейчас. — Я говорю ей честно.

— Я рада, что у тебя дела идут хорошо.

— Я тоже. — У меня возникает мысль. — Как у вас дела с Броком?

— Ну… — хихикает она. — Это на самом деле то, что я хотела тебе сообщить. Брок и я женимся.

Мой рот разевается.

— О, Боже! В самом деле?

— Да! — Визжит она. — Я не могу в это поверить. Я знаю, что это глупо, но я люблю его, и я знаю, что он единственный.

— Вау! Вы уже сказали тёте Ди?

— Ма познакомилась с ним несколько дней назад, и она его обожает. Он был так мил с ней, Анна. Я чувствую, что мне очень повезло, что я встретила его.

— Это здорово, Куинн.

Невысокий парень в рубашке «Напряжённость по вторникам» приближается ко мне и шепчет, — Анна, сценаристы хотят видеть тебя.

Я прикрываю микрофон на телефоне.

— Хорошо.

Я убираю руку.

— Куинн, я должна идти. Мы поговорим в ближайшее время.

— Люблю тебя, Анна. Удачи с мистером Секси.

Я хихикаю и качаю головой, когда говорю ей «целую» на прощание.

Обращаюсь к парню.

— Веди.

Я следую за ним, не зная, что сценаристы хотят от меня. Не похоже, что для того, чтобы стоять на ринге для поддержки Ксавьера требуется слишком много указаний, но я уверена, что это всего лишь формальность. Я знаю, Ксавьер встречается с ними перед каждым шоу, так что я уверена, что нет ничего страшного.

Он ведёт меня в комнату и открывает дверь.

— Они ждут вас.

— Спасибо, — говорю я, делая шаг внутрь.

В кабинете два больших раскладных стола сдвинуты друг против друга с четырьмя ноутбуками, установленными поверх них. Три мужчины и одна женщина печатают неистово, и я иду абсолютно незамеченная ими. Я просматриваю остальную часть комнаты, не уверенная в том, кого я должна здесь увидеть. Мой пристальный взгляд устремляется в угол, и я предпринимаю шаги назад.

Рэкс сидит с ухмылкой на лице и похлопывает по свободному стулу рядом с собой.

— Занял тебе место, принцесса. — Женщина-автор смотрит из своего компьютера. — Привет, Анна, присаживайся. Мы поговорим через минуту.

Я выполняю просьбу, но выбираю пустое место через стул с сидящим Рэксом. Всё моё тело напрягается, каждый мой дюйм на краю. Я не люблю, когда он так близко, особенно когда Ксавьер не знает, где я нахожусь.

Сценаристка наконец вращается в кресле и смотрит на меня. Она одета, в стиле библиотекаря, её тёмные волосы собраны в пучок, а очки спущены низко на переносице.

Добрая улыбка на её лице расслабляет меня немного.

— Анна, я Вики, главный сценарист «Напряжённости». Я хотела встретиться с тобой, чтобы поделиться парой идей насчёт твоего персонажа.

Я морщу лоб.

— Моего персонажа?

— Да, дорогая. Теперь, когда ты стала полноправным членом нашей команды, мы написали сюжет для тебя. Твоё имя сейчас Анна «Сладкая», и ты любимая подруга Феноменального Икса.

Я улыбаюсь. Мне нравится этот титул. Это логично, учитывая, что мы сейчас находимся в отношениях.

— Звучит хорошо. И это всё?

Вики качает головой.

— Ты не слышала ещё даже малой части. Рэкс подошёл ко мне с идеей, что будет способствовать укреплению соперничества между ним и Ксавьером. Это на самом деле заинтересует фанатов.

Я пытаюсь усидеть на месте. Любая идея, Рэкса не может быть хорошей, особенно когда речь идёт о Ксавьре.

— Так что это за история?

— Ты будешь любить меня, принцесса. — Рэкс подмигивает мне, и моя кожа поднимается.

— Ты будешь флиртовать с Рэксом. Это будет стимулировать Ксавьера в припадке ревности.

Поклонники с радостью примут вашу интригу, — говорит Вики.

Я качаю головой.

— Нет. Ни в коем случае. Я не согласна.

Вики снимает свои очки и тщательно складывает их перед тем, как посмотреть на меня.

— Ты подписала контракт, Анна, и это не подлежит обсуждению.

Я не люблю, когда меня загоняют в угол.

— Что, если я откажусь?

— Тогда мы тебя уволим. Тебя не подпустят и близко ни к одному из наших шоу.

Я пытаюсь выяснить, пока мой живот сжимается от боли.

— Если я не соглашусь, то не смогу быть за кулисами, чтобы поддержать Ксавьера, любым способом?

— Правильно.

Я вздыхаю и убираю волосы с лица. Это взбесит Ксавьера, но разве у меня есть выбор? Если я не соглашусь с этим, нет никакого смысла быть в дороге с Ксавьером.

Я ненавижу Рэкса, но не вижу другого выхода. Ксавьер поймёт, что всё это будет игрой. Это лишь для того, чтобы иметь возможность остаться за кулисами с ним!

Я надеюсь, что он поддержит меня.

Я смотрю на Вики и прилагаю все усилия, чтобы не обращать внимание на то, что глаза Рэкса блуждают по мне.

— Я сделаю всё, что вы хотите, пока Ксавьер может сохранить работу. Он не позволит всему этому случиться без борьбы. Я его знаю.

Вики ухмыляется.

— Мистер Колд не ведёт дела здесь. Если он попытается препятствовать этому, мы его уволим.

Всё в этом бизнесе является временным.

— В том числе и вы?

Мой придирчивый вопрос оставляет рот, прежде чем я могу остановить его.

Вики поднимает одну прекрасно ухоженную бровь.

— Да, в том числе и я. Теперь, если у тебя нет вопросов, мы закончим. Приготовься. Твой первый поцелуй с Рэксом состоится на ринге сегодня вечером, когда он столкнётся с Ксавьером.

— Хорошо, но это будут похороны Рэкса, — я говорю и мои глаза выравниваются с её.

Прежде, чем я могу сказать что-то ещё, Вики вращается в своём кресле и начинает снова набирать текст. Рэкс сидит с ухмылкой на лице.

— Мы могли бы прорепетировать наш первый поцелуй. Хочешь?

Он поднимает брови на меня, и мой живот замирает.

— Мечтать не вредно.

Я встаю со стула и направляюсь к двери, не оглядываясь назад.

После того, как я очутилась в коридоре, я энергично тру свой лоб. Как я расскажу Ксавьеру? Он сойдёт с ума.

Я направляюсь в тренажёрный зал, знаю, что могу найти его там. Он любит тренировать своё тело до предела. Никогда в жизни я не знала настолько сильного мужчину.

Ксавьер держит штангу с тремя большими блинами на каждой стороне, его плечи напрягаются то вверх, то в низ. Я узнала во время моего пребывания с ним здесь, что этот вид тренировки помогает ему подкачать плечи.

Я сажусь на скамейку перед ним, и наблюдаю за его тренировкой. После того как заканчивает, он опускает штангу и перешагивает её.

Он целует меня.

— Эй, красавица, где ты была?

— У сценаристов. — Я говорю ему, честно.

Он сжимает губы.

— Что они хотят?

Я делаю глубокий вдох.

— Они дали мне имя персонажа.

Ксавьер хихикает, когда он садится рядом со мной и вытирает лицо полотенцем.

— Какое?

Я закатываю глаза.

— Анна «Сладкая».

Он смеётся.

— Соответствует тебе. Это всё, что они хотели?

Я качаю головой и хмурюсь.

Он скользит указательным пальцем под моим подбородком и смотрит мне в глаза.

— Почему ты грустишь?

Мой хмурый вид углубляется. Я не могу ничего с собой поделать. Я не хочу, говорить ему правду, но я знаю, что должна. Это не то, что я могу скрывать от него.

— Они написали сюжет для меня… и он включает в себя любовный треугольник с Рэксом.

— Что?! — Рёв его голоса безошибочен, и я подпрыгиваю.

Мгновенно, он вскакивает на ноги и, хотя я хватаю его за запястье, пытаясь успокоить, это не помогает. Я вижу ярость в его глазах.

— Пожалуйста, успокойся. В любом случае мы можем выйти из этой ситуации?

— Ты сказала им, нет, не так ли?

Мой рот мгновенно пересыхает.

— Я не могла.

Боль мелькает на его лице.

— Не смогла, или не будешь?

— Ксавьер… как…? Я не… Ты думаешь, я хочу быть с Рэксом? — Я спрашиваю в изумлении, что он мог подумать так обо мне.

— Это не в первый раз, когда я был использован женщиной, просто чтобы продвинуться здесь. — Холод в голосе безошибочен.

— Веришь ты или нет, но я люблю тебя. Я так тебя люблю, что меня даже убивает мысль о том, что я буду далеко от тебя.

— Вот почему я согласилась. Вики сказала мне, что если я не соглашусь, то меня уволят и больше не пустят к тебе за кулисы. — Мой голос дрожит, когда эмоции пытаются вырваться наружу.

Ксавьер проводит рукой по волосам.

— Это конское дерьмо!

Прежде, чем я могу сказать что-либо, он вылетает из комнаты.

К тому времени, когда я добираюсь до двери, коридор пуст. Я просматриваю каждую комнату справа по коридору. Примерно через десять минут поиска я оборачиваю голову в противоположном направлении и ищу там.

Через пять минут я оказываюсь опять в комнате для жён. Я смотрю внутрь и начинаю отворачиваться, когда уголком глаза замечаю Ксавьера, только не одного.

Ксавьер стоит у стены, а Дина склоняется против него. Мой желудок сжимается когда я смотрю на их, казалось бы, интимные объятия друг с другом.

Дина всматривается через плечо Ксавьера и замечает меня. Чтобы добавить соль на рану, она работает рукой по его бицепсам.

Глаза Ксавьера расширяются, как только он видит меня.

Прежде, чем я могу остановить себя, я подлетаю к ним и отшвыриваю руку Дины с него.

— Убери от него свои грязные пальцы, шлюха!

Дина поднимает руки в знак капитуляции.

— Я не соперничаю с тобой. Я со следующим чемпионом сейчас. Он твой, мне всё равно.

— Тогда помни про это, и держись подальше от него, — я говорю сквозь стиснутые зубы. — Вали.

Взгляд Дины встречает вызов в моих глазах. Наконец, она фыркает, а затем практически выбегает из комнаты.

Я никогда не ревновала, так раньше. Я предполагаю, что это не очень хорошо.

Я начинаю пятиться от него, и он достигает меня, но я быстро бью его по руке.

— Анна! Подожди!

Я не хочу слышать его объяснения. Я всё видела.

Я бегу по коридору к выходу, но он ловит меня за запястье и тащит к себе, прежде чем я могу выбраться наружу.

— Оставь меня в покое, Ксавьер! — приказываю я.

— Нет, — говорит он сурово.

— Как ты мог?

Ксавьер опять ловит меня за руку, останавливая мой побег.

— Оставь меня в покое. — Я снова требую и бью его в грудь.

Мышцы его челюсти сжимаются под кожей, когда он пытается скрыть эмоции на лице.

— Разве ты не видишь, что я не могу?

— Почему? — Я умоляю.

Неужели он не может увидеть, что мне нужно уйти?

Я не могу справиться с ним… с этим… со всей ситуацией.

Он захватывает мои плечи, и его взгляд устремляется мне в глаза.

— Ты единственная, Анна. Я мечтал о тебе. Ты заставляешь меня чувствовать. Я пристрастился к твоему свету. Пожалуйста… — Его голос прерывается. — Пожалуйста, не отстраняйся от меня. Ты лучшее, что случалось со мной. Ты даёшь мне надежду, что я могу быть лучшим человеком, потому что я вижу себя твоими глазами. Дай мне шанс быть тем человеком.

Я закрываю глаза и позволяю слезам катиться по моим щекам.

— Ты мне обещал, никаких других женщин… только ты и я.

Большие пальцы скользят под подбородком и он поднимает их лицевой стороной вверх. Его магнитные голубые глаза пристально смотрят в мои.

— Я не нарушал своё обещание. Там ничего не было. Клянусь Богом, это было не то, что ты подумала. Ни одна другая женщина не интересует меня, как ты. Ты для меня.

Каждая клеточка в моём теле хочет верить, что то, что он говорит, это правда.

— Ты клянёшься?

— Всей моей грёбаной жизнью, — шепчет он. — Я пошёл поговорить с Диной, чтобы она обсудила с Рэксом этот новый сценарий. Чтобы он положил конец этой чёртовой идеей. Я не позволю ему прикоснуться к тебе. Я не смогу сдержаться.

— Я люблю тебя, — я говорю так тихо, что едва слышу собственный голос.

Он берёт моё лицо в руки и опирается лбом о мой лоб.

— Анна… — тёплое дыхание Ксавьера падает по моим губам.

В тот момент, наши губы встречаются и всё остальное исчезает. Там только я и он — нет никого в этом безумном мире. Даже если он не может заставить себя сказать мне, что он любит меня, я знаю, что он это чувствует. Это заметно по его поцелую.

И я буду терпеливо ждать, пока он не будет готов.

Глава 21

Анна

Я стою за занавесом в то время как начинает играть приветственная музыка Рэкса. Я не знаю, что именно произойдёт, но догадываюсь, что это не будет хорошо.

Ксавьер выливает полбутылки воды поверх своей головы, чтобы сохранить её в прохладе во время его боя. Вода впитывается в его фирменную майку и крапинками ложится на камуфляжных штанах.

Рэкс приближается к нам с ухмылкой на лице.

Я сжимаю руку Ксавьера в своей и оборачиваю другую на его запястье. Это не удержит его от нападения на Рэкса, если он действительно этого захочет, но я надеюсь, что моё присутствие поможет ему сохранить холодную голову, потому что его работа зависит от него.

Рэкс хватает кулису, готовый начать шоу, и говорит:

— Увидимся там, принцесса.

— Пошёл ты! — Возражаю я.

Ксавьер напрягается, и я усиливаю хватку, когда Рэкс смеётся и подмигивает нам, прежде чем исчезает на ринге.

Моё сердце колотится в груди. Это будет хуже, чем я думала. Я должна остановить это.

— Пожалуйста, Ксавьер. Не иди туда. Прошу.

— Не волнуйся, Анна. Я буду в порядке, — говорит Ксавьер с рычанием.

— Ты не собираешься идти? Забудь всё, что он сказал — он того не стоит! — Я умоляю его, пытаясь успокоить.

Он качает головой и вода стекает с кончиков его волос на голые плечи.

— Ты когда-нибудь будешь слушать меня? Ты для меня всё. Я бы продал свою душу, чтобы защитить тебя, потому что ты того стоишь. Я никогда не позволю никому причинить тебе боль, никогда, и никто не заберёт тебя у меня. Нет. Никогда.

Моё сердце сжимается в груди. Я не могу вспомнить, чтобы кто-то заботился обо мне так много. Он пытается спасти меня, я знаю, но всё, о чём я беспокоюсь — сохранение его от самого себя, от самоуничтожения. Я провожу пальцами по его щеке.

— Пожалуйста, не делай этого. Не теряй всё из-за меня.

Он сжимает челюсть в то время как чистая ярость светит в его голубых глазах.

— Я должен. Это закончится сейчас, Анна.

Играет его приветственная песня, он с экрана ревёт всей арене и моё дыхание перехватывает.

Нрав Ксавьера неуправляем. Его бой на ринге с Рэксом теперь не закончится хорошо. А это может разрушить всё, чего он добивался так долго. Я могу попытаться остановить его. Я отказываюсь быть причиной его гибели.

— Пожалуйста. Не…

Я знаю, что это сложная попытка, но я умоляю не делать глупостей, это единственное, о чём я могу думать. Я не могу переубедить его и заставить остаться со мной.

Он укачивает моё лицо своими большими руками.

— Слишком поздно. Шоу должно продолжаться, ты знаешь это. Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Я не смогу сосредоточиться на нём, если буду знать, что он может добраться до тебя.

Ксавьер быстро припадает своими губами к моим и направляется к чёрному занавесу, чтобы дать поклонникам то, чего они жаждут. В тот момент, когда он выходит, крышу на здании почти сдувает силой криков толпы. Я обращаюсь к монитору и гипнотизирую его взглядом. Я сглатываю, когда нервная энергия течет через моё тело.

Это как крушение поезда — я не должна смотреть, но я не могу оторвать глаз.

Он шагает по трапу и вскакивает на платформу для скольжения через канаты на ринг. Гул толпы добавляет ещё больше энергии в воздух. Настолько, что даже я могу почувствовать. Ксавьер и Рэкс смотрят друг на друга с противоположных углов. Холодок бежит по спине, когда я вижу злобное выражение лица Ксавьера. Оно убийственно, и мне действительно не нравится то, что оно может означать.

Они кружат друг напротив друга на мгновение до сцепления в борьбе. Они падают на мат, и Рэкс говорит что-то на ухо Ксавьеру, достаточно громко, чтобы тот услышал. Глаза Ксавьера расширяются от бешенства, и он с лёгкостью выскальзывает из захвата Рэкса и закатывает его на спину. Ксавьер проштамповывает Рэкса к полу, и делает жёсткий удар правой в сторону лица Рэкса.

Я закрываю рот. Дерьмо только что было очень реально. Я видела достаточно боёв, чтобы знать, что они никогда не бьют друг друга, как сейчас на ринге. Ксавьер теряет всё — ещё и по национальному телевидению.

Я должна остановить его.

Прежде, чем он разрушит всё, чего с таким трудом добивался.

Глава 22

Ксавьер

Устраивать из реального боя шоу для толпы, действительно чертовски трудно. Всё, что я хочу сделать, это выбить дерьмо из Рэкса. Он слишком долго нёс пургу, но чертова идея с Анной последняя из его грёбаных затей. Я ничего не хочу больше, чем прикончить его. Воздержание ради сохранения моей работы, сводит меня с ума.

Рэкс обхватывает меня за шею и дергает головой к своему лицу и рычит в ухо:

— Я не могу ждать, чтобы узнать какая сладкая на вкус маленькая киска Анны.

Красная пелена охватывает мои глаза, и это всё, что я теперь вижу.

Я хватаю его за плечи и переворачиваю его на спину, и единственное, что я хочу сделать, это причинить ему боль. Я заношу свой кулак назад и бью им в сторону лица Рэкса, и он хрипит от боли.

Я держу его одной левой и ударяю так же тяжело правым хуком.

Rэкс отталкивает бёдрами, и я падаю с него. Багровая кровь течёт из носа Рэкса и я смотрю на свои руки, которые тоже испачканы. Я сделал ему больно, но этого не достаточно.

Я скатываюсь с ринга и вынуждаю человека, сидящего в первом ряду слезть с металлического стула, на котором он сидел. Я захватываю холодное оружие и бросаю его на ринг.

Рэкс подтягивает к себе верёвки, чтобы он мог стоять, когда я поднимаюсь обратно на ринг. Я хватаю стул, и, когда Рэкс оказывается лицом ко мне, я бью его по лицу им так сильно, как только могу. Звук удара проносится вокруг арены.

Рэкс падает на мат. Он катается из стороны в сторону, кряхтя и хватаясь за лицо.

Если он всё ещё может двигаться, значит, я избил его недостаточно.

Я бросаю стул вниз и хватаю его за волосы, рывком заставляя встать на ноги. Рэкс шатается передо мной, и я горю желанием спросить его, где его ёбаная дерзкая ухмылка теперь, но я молчу. Я просто сосредотачиваюсь, чтобы показать ему, кто король на этом грёбаном ринге. Я замахиваюсь назад и приземляю свой жёсткий правый кулак ему в нос. Кость легко ломается против костяшек моих пальцев, и я в таком восторге, что на самом деле улыбаюсь. Я чувствую себя хорошо, потому, что освободил всю злость, которую держал внутри. Животное во мне было в клетке слишком долго. Из-за контракта мне приходилось иногда проигрывать, вероятно, из-за этого я терял голову и воевал против всего мира. Это, наверно, одна из причин, почему кошмары последнее время снились так часто.

Мой мозг мигает видениями постоянных насмешек Рэкса… Бабушка меня избивает… Мама умерла на моих руках.

Последнее жалит сильнее. Я не мог спасти её, но я могу с уверенностью сохранить Анну. Я никогда не позволю ничему плохому случиться с ней. Никто не сделает ей больно, включая меня.

Никогда больше ничего не случится с моей Анной, и меньше всего ей стоит бояться этого ублюдка. Я прослежу, чтобы точно разбить его чёртову челюсть.

Я бью кулаком в челюсть Рэкса, и она щёлкает и тут же отпадает. Он рухнул на колени передо мной. Он смотрит на меня с издевательскими глазами, и я замахиваюсь ещё раз.

Большая рука обвивается вокруг моего локтя, и я дергаюсь назад. Рёв, как у разъярённого льва вырывается из моего горла. Я всё ещё хочу закончить то, что начал, и меня бесит, что кто-то меня от этого отвлекает.

Я дергаю руку и кричу:

— Отвали от меня!

— Икс. Охладись. Они арестуют твою задницу, если ты не прекратишь.

Голос Фредди развеивает туман в моём мозгу.

Я чуть-чуть успокаиваюсь и когда мои глаза, наконец, сосредотачиваются, я возвращаюсь в суровую реальность. Что я натворил?

Я смотрю вниз на неподвижное тело Рэкса на полу, в окружении медицинской группы.

О Боже. Я, блядь, это сделал.

Дерьмо.

Мои ноги подкашиваются подо мной, и Фредди, вместе с двумя другими членами команды безопасности, позволяют мне спуститься на колени. Я хватаю мои волосы в кулаки и сжимаю.

Этого не произошло. Всё, что я хотел — оставить всё своё насилие в прошлом, но как бы я чертовски сильно не старался, я не могу всегда сдерживать свой гнев.

Я ставлю руки на мат и опускаю голову.

Я облажался. Я всё потерял.

Я закрываю гла за и просто сосредотачиваюсь на дыхании. Зрители на арене бормочут, пока врачи осматривают Рэкса. Все ждут, чтобы увидеть, будет ли он в порядке.

— Брайан, отпусти меня!

Голос Анны прорывается через весь шум, и я бросаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как она толкает его и пробирается ко мне через канаты. Она отпускается на колени рядом со мной.

Анна обнимает меня и целует в щёку.

— Ты в порядке?

Я смотрю в её взволнованные глаза. Слёзы текут по её щекам, и я понимаю, что не хочу жить без неё. Она нужна мне рядом всегда.

Она должна знать, что я чувствую к ней.

Я обхватываю её лицо руками в желании, чтобы мы оказались одни в комнате, а не посреди ринга, окружённые кучей людей, да ещё и рядом с человеком истекающим кровью. Но это может быть мой единственный шанс.

— Я люблю тебя, Анна, независимо от того, что произойдёт дальше, — я шепчу. — И всегда буду любить.

Слёзы продолжают поступать к её красивым зелёным глазам, но она слегка улыбается. — Я буду любить тебя вечно.

Я прижимаюсь губами к её губам в мягком поцелуе. Анна означает весь мир для меня, и я сделаю всё, чтобы защитить её.

Полицейские появляются на арене, и я знаю, что чертовски облажался. Я закрываю глаза и обнимаю Анну, стараясь запомнить этот чувственный момент.

— Вставайте. Ксавьер Колд, вы арестованы, — говорит полицейский.

Я смотрю вверх на офицера передо мной, когда он вытаскивает наручники из-за пояса. Мои глаза возвращаются к лицу Анны, и она качает головой.

— Нет! Вы не заберёте его! — Она кричит на офицера.

— Мадам, так нужно, отойдите от него, — приказывает полицейский.

Анна держит меня ещё крепче, и мне так больно от того, что она должна сделать, как он просит.

Я целую её в лоб.

— Отпусти меня, детка. Я не хочу, чтобы они прикасались к тебе. Я потеряю своё дерьмовое самообладание.

Она сглатывает и сопит.

— Я не хочу быть без тебя.

Я трогаю её лицо, и убираю все эмоции со своего лица. Я не могу позволить ей увидеть, как это ломает меня.

— Ты должна быть сильной. — Я не знаю, от этого станет легче ей или мне.

Слезы текут по её щекам, и она неохотно кивает.

— Хорошо.

— Хорошо, — шепчу я, и, прежде чем я получу шанс, чтобы поцеловать её снова, наручники защёлкиваются вокруг одного из моих запястий.

— Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас… — Два офицера поднимают меня на ноги, и продолжают читать мне мои права, заводят обе мои руки за спину, защёлкивая наручники.

Они уводят меня, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Анну. Она до сих пор стоит на коленях на полу, сжимая свою грудь. Она рыдает. Больше всего на свете я хочу вырваться из этих оков и обнять её. Грусть на её лице убивает меня, и я очень не хочу знать, что я тот, кто виновен в этом. Я закрываю глаза и молюсь, что я не сделал то, что уничтожит нас навсегда, когда я наконец нашёл свою любовь.

Перевод: Кира Ростова (3 главы) и Валентина Колпакова

Примечания

1

Маллет — тип причёски, в котором волосы подстрижены коротко спереди и по бокам, а сзади они остаются длинными. её носят как женщины, так и мужчины.

2

Xavier (англ.)

3

Слэнговый термин, объединяющий людей, которые занимались сексом в самолете на высоте не менее одной мили.

4

Налоговая форма.

5

120 кг.

6

108 кг.

7

300 кг.

8

Сильвер — с англ. серебряный.

Content

Мишель Валентайн
Феноменальный Икс

Глава 1 Анна

Глава 2 Анна

Глава 3

Глава 4 Анна

Глава 5 Анна

Глава 6 Анна

Глава 7 Анна

Глава 8 Анна

Глава 9 Анна

Глава 10 Ксавьер

Глава 11 Анна

Глава 12 Анна

Глава 13 Анна

Глава 14 Ксавьер

Глава 15 Анна

Глава 16 Ксавьер

Глава 17 Анна

Глава 18 Анна

Глава 19 Ксавьер

Глава 20 Анна

Глава 21 Анна

Глава 22 Ксавьер

Примечания