Дж. Б. Солсбери

Борьба за свободу

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Пролог

У меня есть мгновенье, чтобы отдышаться, прежде чем снова тужиться. Моя голова наклонена в сторону, а взгляд сосредоточен на фигуре человека. Трудно сказать из-за слез и пота, которые застилают мое зрение. Яркий свет, освещающий мое тело, ничем не помогает. Все, что находится вне его свечения — темнота.

Но, даже в темноте, я знаю, кто это.

Сколько он уже здесь?

Из-за того, что мне стимулировали роды, я не видела, как он вошел. Моя кожа покрылась мурашками, и каждый крохотный волосок встал дыбом. Я заерзала от плохого предчувствия, из-за его появления.

Мою грудь сжали невидимые тиски. Я закрываю глаза, не смотря на врача между моих ног.

— Еще одно усилие, Милена. Сделайте глубокий вдох.

Он вытирает лоб грязным рукавом своей рубашки. Запах сигарного дыма и ликера веет от его тела тошнотворными волнами. Меня тошнит, и тело сжимается спазмами.

— Хорошо. Теперь тужься.

Я едва слышу, как врач считает до десяти сквозь мой стон.

Мое туловище складывается пополам, как только сильная схватка охватывает мое тело. Я кусаю губу и чувствую кровь, отказываясь кричать от моих мучений. Бисеринки пота покрывают мою кожу. Я хватаюсь за простыни от невыносимой боли. Я хочу сдаться, просто лечь на спину и заснуть, но моя матка намерена избавиться от этого ребенка. Гортанный звук вырывается из меня. Жгучая боль. Сильное давление. Меня буквально разрывает на части.

— Ребенок родился, — объявляет врач на всю комнату.

Все кончено.

Я падаю обратно на кровать.

В комнате не слышно ни звука, кроме моего тяжелого дыхания и шума инструментов врача. Я изучаю потолок, не готовая признать то, что я знаю, грядет.

Истощение берет верх, и мои веки закрываются, только чтобы открыться от пронзительного крика новой жизни.

Крик младенца зовет меня на первобытном уровне, прося утешение, которое может дать только мать. У меня болят руки, чтобы прижать младенца у груди.

Все хорошо, мама с тобой.

Слова крутятся в моей голове, но застывают на губах. Я не могу привязываться, поскольку его план — отнять ребенка, чтобы использовать в собственных целях, на подобии того, как рабочие разводят мулов.

Какая работа ждет этого ребенка, когда он станет взрослым, все зависит только от одной вещи. Этот вопрос крутится в моей голове.

Приподнявшись, я тру глаза, чтобы сфокусировать зрение. Он стоит у подножья кровати, больше не окутанный темнотой. Держа малыша в одной руке, он протягивает врачу огромную пачку денег, затем щелкает пальцами мужчине, чтобы тот ушел. Врач выбегает за дверь как мышка, которая только что украла с обеденного стола, и захлопывает ее за собой.

Коварный блеск его глаз ловит мой взгляд.

— Молодец, дорогуша. Она идеальна.

Его голос как спокойное мурлыканье, которое преследует меня в моих снах.

Она.

О боже, нет!

— Доминик, пожалуйста, умоляю тебя, — я пытаюсь придать своему голосу уверенность, но получается лишь шепот. — Просто отдай ее на удочерение. Она так невинна.

— Молчи! — гремит его команда эхом в крошечной комнате, заставляя меня вздрогнуть, а потом сжаться. — Она моя. И я сделаю с ней все, что захочу, — жестокие слова прорываются сквозь крик новорожденного, прямо к моему сердцу.

Он проводит ладонью по голове ребенка с нежностью.

— У нее темные волосы, как у тебя, дорогая. Я назову ее Рэйвен. — Он делает шаг к моей кровати. — Хочешь подержать ее?

Всхлип, вместо ответа, заставляет его улыбнуться. Он понимает, что я сделала. Как будто, открыв свои карты в игре в покер на высокие ставки, я просто показываю ему свою слабость.

Нет, я не могу взять ее. Если я это сделаю, то никогда не отпущу.

— Понимаю, — держа ее на руках, он идет к единственному окну. — Ты можешь воспитать ее, — его взгляд скользит обратно на меня. — Но не обольщайся, Милена, если ты сделаешь что-то, что помешает моему плану, я убью ее. Затем, мы начнем с нуля, и это не будет приятным для тебя. Ты понимаешь? — как будто, заглянув в мою душу, и почувствовав мой страх, он ухмыляется.

Отвращение течет по моим венам как яд, делая меня безмолвной. Я закрываю глаза и киваю, пытаясь заставить слезы, которые струятся по моему лицу, перестать течь.

Если бы только я могла вернуть все назад. Тот день, когда все вышло из-под контроля. Тот момент, когда Доминик Моретти разрушил мою жизнь. Прислонившись к машине, с его белокурыми волосами и этими прекрасными сине-зелеными глазами, он выглядел как ангел. Он говорил красиво, с искренним почтением и предложил мне жизнь, о которой я могла только мечтать. Мое сердце так хотело верить, что он мой спаситель. Небесный посланник, отправленный, чтобы обернуть меня в свои объятия, и привести к моему «долго и счастливо». Но он не был никаким спасителем. Он был моим гробовщиком.

Осознание поражения, как сильное наводнение, затопляет меня в сожалении. Мучительное чувство вины разъедает мое сердце, медленно уничтожая то, что осталось от моей человечности.

Доминик, прежде всего, человек слова. Он сделает так как ему нужно, и я никак не могу противостоять ему.

Ненависть вскипает во мне. Я хочу наброситься, напасть на человека, который забрал мое будущее. Но я знаю, лучше не провоцировать его. Я видела, что он делает с девушками, которые не слушаются. Они проводят остаток своих дней дрожа, ходя по тонкой грани зависимости, завися исключительно от него и настолько отчаянно хотят получить следующую дозу, что молят о таком подарке как мгновенная смерть. Прям так как он и хочет.

— Милена, — его твердый тон привлекает мое внимание.

Сидя у моей постели, он держит сверток из пеленок, а затем протягивает ребенка мне. Рэйвен. Мою дочь.

Нет. Не мою.

Не показывай ему свою слабость.

Страдание в тишине — это пытка. Но он не может прикоснуться к тому, что я не даю ему.

Я крепче прижимаю руки к телу, удерживая их на месте. Из последних сил я запихиваю материнский инстинкт в дальний уголок души и запираю его там.

— Возьми ее, дорогая, — его слова передают предупреждение.

Я качаю головой. Он выпрямляется и внимательно рассматривает меня.

— Хорошо, — он поворачивается и идет к двери. — Я дам тебе несколько часов, чтобы смириться с этим. А в это время, — он смотрит на смятую постель и пол, на которых следы крови от родов, — убери этот бардак. — затем он уходит, взяв Рэйвен с собой.

Я просмотрела на окружающее меня пространство. Тут будто была резня. Результат последних двадцати четырех часов родов. Кровавый след антисанитарных родов на дому.

Что-то в глубине души подмечает, что не только я испытала ужас в этой комнате. Я почти слышу крики женщин, которые были здесь до меня.

Моя рука, рассеянно потирает, теперь уже мягкий живот. Когда-то заполненный жизнью и обещаниями, а теперь, абсолютно пустой. И не смотря на все это, я не чувствую… ничего.

Глава 1

20 лет спустя…

Джона

Ну, дерьмо. Не думал, что головная боль, которая трахнет все другие, которые были прежде, может стать еще хуже. Между светом стробоскопа и паршивой музыкой мой мозг, как будто напряжен двадцать четыре часа в течение трех суток. Вонь от несвежего пива, пота и духов кружилась в воздухе, возглавляя мой список раздражителей мозга.

И добавьте к этому шайку горилл, которые находятся за столом позади меня. Они ворчат и кричат, будто бьют себя в грудь, чтобы привлечь внимание.

Любители.

Я поворачиваюсь и смотрю на этих слабаков из братства, которые сразу же заткнулись, увидев мой взгляд.

Моя голова, кажется, взорвется, и это портит мое гребанное настроение. Единственная причина, по которой я согласился приехать в стрип-клуб, была надежда, что несколько бутылок пива снимет напряжение в голове. Но пока это не работает.

Вместе с глотком из бутылки, я осматриваю полуголую девушку, на сцене передо мной. Она типичная стриптизерша из Вегаса: обесцвеченные светлые волосы, темная загорелая кожа и огромные силиконовые сиськи.

— Та цыпочка, глазами трахает тебя всю ночь, — кричит Блейк сквозь музыку. — Ты собираешься к ней подойти?

Я сердито смотрю на моего партнера по тренировкам. В конце концов, эта тупая задница, уговорила меня прийти сюда сегодня вечером.

— Возможно, — избавиться от головной боли было приоритетом. Поскольку выпивка не помогает, возможно, поможет вмешательство цыпочки. — Но только, если у нее скоро перерыв. Я должен выбраться отсюда. Это место уничтожает мою голову. — Я пытаюсь избавиться от боли, массируя пальцами виски.

Блейк приподнял одну бровь, вместе с одним уголком его рта.

— Тогда я тоже пойду. Нужно выспаться, если я вновь собираюсь надрать тебе задницу. — Я показываю ему в спину средний палец.

Он коленом ударил меня по виску, во время сегодняшней тренировки, из-за чего, видимо, и разболелась моя голова. Я делаю мысленную заметку, чтобы отплатить ему солидным ударом, в следующий раз, когда мы будем в октагоне[1].

— Верно. Ты надрал мне задницу. — Я наклоняю голову, указывая на его свежий подбитый глаз и окровавленную губу.

Возможно, я должен чувствовать себя плохо из-за того, что выместил на нем злость. Но, из всех людей, Блейк знает меня лучше всех. Он видел, что случается, когда я выпускаю монстра наружу. Если я получаю достаточно сильный удар, мой мозг переходит в режим защиты. Я становлюсь диким, и не могу, ничего поделать с этим.

В основном, я научился контролировать это, во время тренировок. Но Блейк, ударил коленом из ниоткуда и вывел меня из себя. К счастью, я смог обуздать монстра, прежде чем действительно причинил боль ублюдку.

— Привет, красавчик, — соблазнительный голос мурлычет мне на ухо.

Женские руки двинулись от моего бицепса, вниз по груди, на живот. Я оборачиваюсь, и вижу блондинку-стриптизершу со сцены, которая оперлась подбородком на мое плечо, кусая вишнево-красную нижнюю губу. Она скользит своими руками вверх, пока обходит меня. Затем ее длинные, обнаженные ноги седлают мои бедра, и она наклоняется ближе, размещая свои активы на уровне моих глаз.

— Кажется, я знаю тебя. — Ее бедра двигаются в такт музыки.

Я зеваю.

— Да? И откуда же?

Я изучаю ее лицо, пытаясь найти что-то знакомое в своей памяти, но не нахожу. Без вариантов, я не спал с ней раньше. Я бы запомнил. Но если мы переспали, это окажет непосредственное влияние на то, как закончится эта ночь. Я не лезу в один и тот же горшок с медом дважды.

Она опускается ниже, так, что теперь она седлает мои колени. Я чувствую знакомое движение возбуждения, то, как мое тело реагирует на тепло и трение, но больше ничего. Я знаю ее тип. Они все одинаковые: фальшивки, от их натренированных поддельных голосов до имплантов в заднице. Эти женщины хороши только для одних целей, и она кажется более чем готова начать. Идеально.

— Видела тебя на всех рекламных щитах.

Я закатил глаза, а затем зажмурился от все еще пульсирующей боли в голове.

У меня нет времени для светской беседы.

— Хочешь уйти отсюда?

Ее лицо светится, а глаза сверкают.

— Конечно.

Какой сюрприз.

— Может пойдем к тебе? — она практически подпрыгивает от возбуждения.

Я почти вижу вспышки долларов в ее глазах, она такая предсказуемая. Эта цыпочка помешана на статусе, деньгах и праве хвастаться, что она трахнула бойца. Она ищет кого-то с наличными, за кого можно уцепиться, и обводит его вокруг его члена. Она выглядит как порнозвезда и искусно владеет сексуальным мастерством, желая ослепить меня этим, чтобы я решил, что влюблен в нее.

Так чертовски предсказуема.

— Нет. К тебе.

Я никогда не привожу девушек домой. Считаю, если парень приводит девушку домой, ей сразу кажется, что она может обустроить здесь свой дом. Прежде чем он осознает это, она готовит завтрак и заполняет его ящики в ванной тампонами. Бедный парень, который ищет девушку на одну ночь, обнаруживает, что живет с ней как с женой. Когда она, наконец, уходит, парень уже попал, поскольку она знает, где он живет. Он может так и не перезвонить, но ей плевать. Она будет просто появляться в его доме или, что еще хуже, приезжать и парковаться через улицу, преследовать его.

Нет, спасибо.

— Хорошо, — отвечает она на выдохе. Взволнованность пропала, но могу сказать, что эта цыпочка не сдается. — Я встречу тебя у входа. Дай мне пять минут? — она оживляется, ее тонкие брови приподнимаются, предвкушая мой ответ.

Я киваю.

Потершись своим тазом о мою промежность, она исчезает в толпе. А Блейк в это время исследует своим языком горло грудастой рыжей.

— Эй, братан. Я сваливаю отсюда. — Я говорю это достаточно громко, чтобы он слышал.

Он не прерывает свой страстный поцелуй, но машет мне одной рукой, пока другой засовывает пятидесятидолларовую купюру девушке в стринги.

А они еще говорят, что не проститутки.

Я допиваю свое пиво, кидаю немного денег на стол и иду к двери. Клуб забит во вторник ночью, хотя в баре три огромных помещения. Народ уходит с моего пути немного быстрее, чем обычно, наверное, благодаря выражению «нехер смотреть на меня» на моем лице из-за головной боли.

Выбравшись из клуба, я чую запах сигарет. Из-за мигающего неонового света, кожа всех вокруг, кажется розовой. Я гляжу на парковку и подумываю о бегстве. Может быть, горячий душ и хороший сон — это все, что мне нужно.

Именно тогда, маленькая рука хватает меня за локоть.

Слишком поздно.

Стриптизерша смотрит на меня из-под ресниц. Она облизывает губы и прижимает свою грудь к моей руке. Скользя своей ладонью в мою, она переплетает наши пальцы.

— Надеюсь, ты готов к кое-каким развлечениям. Одна ночь со мной, и ты будешь умолять…

Я убрал свою руку.

— Где твоя машина? Я поеду за тобой.

В ее взгляде вспыхивает что-то похожее на разочарование.

Цыпочки, с их завышенными представлениями о романтике. Это не свидание. Это встреча для секса, но не на всю ночь. Все просто. Это зуд. И нужно избавиться от него.

Она кивает головой в сторону ее автомобиля. Чувствуя себя неуютно из-за моего ответа, а я провожаю ее к нему. Я не полный мудак.

Она садится и поворачивает ключ в замке зажигания. Я запрыгиваю в свой грузовик, бормоча себе под нос, что собираюсь домой с… Ах, черт возьми, я даже не знаю ее имени.

Ну да ладно. Это не первый раз, когда я трахну незнакомку.

Поездка в ее квартиру недолгая. Я ставлю грузовик на место для посетителей, чтобы потом быстро свалить. Она ждет меня у лестницы.

— Я живу наверху. — Она двигает рукой вниз, по моей груди, зацепив мои джинсы своими пальцами.

— Не надо. — Я убираю ее руку.

Ее глаза сощуриваются, прежде чем превратиться, во что-то более нежное, сексуальное. Как будто она хочет разозлиться на меня, но не хочет терять приз.

— Если контролировать — это твоя особенность, красавчик, просто скажи, — она поворачивается и идет, а я следую за ней в дом.

Оказавшись внутри, она бросает свою сумку на диван и идет туда, что я предполагаю, является ее спальней. Я направляюсь к светящимся часам у ее на кухне. Вытащив презерватив из кошелька, я клянусь себе, скоро быть дома и в постели, один.

Я иду по короткому коридору в комнату со светом. Она лежит на кровати, голая. Одна только визуализация заряжает мое тело.

— Хочешь выключить свет? — я расстегиваю пуговицу на джинсах.

Ее лицо искажается в гневе.

— Что с тобой не так? — она приподнимается на локтях. — Никаких прикосновений. Никаких прелюдий. Никакого света! Что ты вообще об этом думаешь? Что это быстрый перепих со стриптизершей?

Мои руки замирают на ширинке.

Она шутит? Конечно, именно так я и думаю.

Я пожимаю плечами. Нет смысла отрицать.

— Да.

Ее взгляд проносится по моему телу с головы до ног, потом обратно.

— Как скажешь.

Она отклоняется в сторону и выключает свет, погружая нас в темноту.

Намного лучше.

Я сосредотачиваюсь на задаче передо мной: удовлетворить потребности, никакой связи, никаких прикосновений выше пояса. Цель и финишная черта вырисовались передо мной, поэтому я бегу на пролом, чтобы поехать домой и немного поспать.

Она приподнимается, чтобы поцеловать, а я отворачиваюсь. Она пытается привлечь меня грязными словечками. Это так легко проигнорировать. Наконец, она сдается, позволяя нашим телам, получить то, чего они хотят.

Все еще полностью одетый, за исключением ширинки на джинсах, которая расстегнута, я встаю с постели, чтобы уйти. Эта девушка, вероятно, может предложить что-то большее парню. Но я не тот парень.

Просто мысль о том, как нуждающаяся цыпочка висит на моей руке, заставляя меня купить ей какое-то дерьмо, занимая мое время своими женскими проблемами, заставляет меня дрожать. Мне нужно убраться отсюда.

— Ты позвонишь мне, ну знаешь, если когда-либо захочешь встретиться снова? — ее спокойный голос достигает моего, уже удовлетворенного, мозга.

Бл*дь. Это неудобно.

Я хватаю свой телефон и нажимаю пару кнопок.

— Скажи номер и имя…

Она говорит семь цифр, и я притворяюсь, что записываю их в свой телефон.

— Хорошо. Ложись спать.

В данный момент Джимини Крикет[2] разговаривает с моей совестью.

— Спасибо за… это.

Она бормочет что-то, что я никак не могу разобрать, выскальзывая из ее комнаты.

Рэйвен

— Твою ж дивизию, — закрываю уши, подскакивая на постели. — Тупая штука! — я выключаю мой несносный будильник.

Обычно я просыпаюсь сама, и поэтому уже забыла, как гудит эта вещь, как будто рой пчел с приклеенными мегафонами к заднице.

Со следующей зарплаты куплю часы с радио.

Я тру руками глаза, чтобы прогнать остаток сна.

Почему я не могу лечь спать по раньше?

Кладу ноги на одну сторону кровати, и потягиваюсь как кошка.

Кофе. Вот что мне нужно.

Я иду в сторону моей мини-кухни и ударяюсь ногой о большой деревянный ящик на полу.

— Ауч, ауч, ауч. — Прижимая свою травмированную ногу, я посылаю проклятому ящику мой самый злой взгляд, сетуя, что не давал заснуть допоздна, и по-прежнему наказывает меня.

Ящик полон моими журналами «Автомобиль и водитель». Меня засосал один из старых выпусков вчера вечером, и я не смогла оторваться от него до тех пор, пока не уснула лицом на страницах.

Я запихиваю коробку под кровать и завариваю мой утренний бодрящий напиток. Несколько чайных ложек кофейных зерен, сливки и сахар. Вуаля. Идеально паршивый кофе.

Я сажусь на край кровати и смотрю на мой небольшой, но уютный дом: четыре стены, одно окно и одна дверь. Двери в ванную и гардеробную, являются не более чем занавесками для душа на планке. Не лучший мой выбор, но дешевая арендная плата, и находится рядом с работой — прямо над ней.

Работа.

Я смотрю на время.

— Двадцать минут? Еще много времени.

После глотка кофе, я снимаю пижаму и прыгаю в душ. Тепло от душа в сочетании с кофеином, помогают прогнать оставшуюся сонливость.

Завернувшись в полотенце, я открываю верхний ящик комода и осматриваю коллекцию моих бюстгальтеров и трусиков.

— Доброе утро, мои красавцы.

Это моя маленькая зависимость. Более пятидесяти процентов зарплаты идет на мой счет в «Виктория сикрет». Яркие воспоминания о маме, складывающей ее вещи, вспыхнули перед глазами. Да, ее белье было привлекательным, но причина, почему она…

Нет.

Я стряхиваю воспоминания.

Не думай об этом.

Мои глаза просматривают каждый идеальный комплект.

Какой цвет мне сегодня надеть?

— Как на счет вас? — я хватаю комплект из фиолетового атласа с кружевными вставками и натягиваю его. То, что я ношу красивые сексуальные штучки под формой, всегда вызывает у меня улыбку.

Я быстро сушу волосы и завязываю их в хвост на голове. Надев майку, я натягиваю голубой комбинезон на бедра, обвязав длинные рукава вокруг моей талии. Делаю пару мазков тушью и провожу гигиенической помадой по губам и мой образ завершен.

С ключами в руках и небольшой банкой корма для кошек, я выхожу за дверь. Спускаясь вниз по лестнице в проулок, я морщу нос от запаха гнили и мусора из мусорных баков.

— Доброе утро, Дог. — Я присаживаюсь, и глажу черного бродячего кота, который появился у моей двери несколько месяцев назад.

— Ты голоден? — открываю крышку и ставлю банку консервов на нижнюю ступеньку лестницы, улыбаясь в ответ на его «мяу». Дог трется об меня, как делает каждое утро, и я чешу ему за ушами.

— До сих пор не могу поверить, что тебе здесь нравится. — Я не пытаюсь взять его к себе. Последний раз он оцарапал мои руки, что пошла кровь. Что бы ужасное с ним не случилось, это разрушило его. Я понимаю.

— Мне надо идти на работу. Увидимся вечером.

Оставляя Догу его завтрак, я поворачиваю за угол здания и подхожу к передним дверям гаража. Через окно, я вижу Гая, сидящего за своим столом с мрачным выражением на лице. Не редкость для него.

Я распахиваю дверь, слыша звон колокольчиков над головой и привлекая его внимание.

— Доброе Утро, Рэй.

— Доброе утро, Гай. Как спалось?

— Дерьмово. Меня увлекло какое-то дурацкое шоу про холостяка и несколько дурочек, которые все пытались получить от него розу. Эти девушки были жалкими. И пьяными!

Я смеюсь над тем, как Гай пересказывает эпизод «Холостяка». Это одно из немногих шоу, которые показывают на моем крошечном телевизоре.

— Я смотрел это дурацкое шоу в течение часа, и сочувствовал чуваку, который все еще не мог выбрать.

— Вот что случается, если дать парню выбирать из двадцати пяти красивых женщин. Зачем выбирать одну, когда он может иметь всех? — я пожимаю плечами и беру расписание на сегодня с его стола.

— Их всех? Черт возьми, я не смог бы вытерпеть даже одну, и говорить с ней большее пяти минут. Они все раздражающие. — Мне не хватило духу напомнить ему, что он сделал это, пока смотрел шоу целый час.

Насколько раздражающим они были?

Он указывает на график в моей руке.

— Тебе досталась пара замен масел, всё ждет тебя там. Сделай всё, что сможешь. Я пришлю Лео к закрытию.

— Микки сегодня нет?

— Не-а, у него какое-то дерьмо творится дома, которое он должен решить.

Я бросаю свой рюкзак в шкафчик.

— Это очень плохо. Надеюсь, что у него все будет в порядке.

— Ох, он будет в порядке. Маленький засранец всегда выбирался. Даже когда мы были детьми, наша мама всегда говорила, что Микки может найти свой путь, даже сквозь дождь из дерьма. Впрочем, лучше работай одна, так как, когда-то ты получишь это место. — он подмигивает мне, и утыкается опять в бумаги на столе.

Бабочки танцуют в моем животе, когда я думаю о покупке этого гаража. У Гая нет детей, и он мне как отец. Он и его брат Мики купили гараж у пожилого мужчины, когда он заболел. Дети Микки работают в городе, и они не хотят иметь ничего общего с этим местом, поэтому Гай и Микки попросили меня купить его, когда они выйдут на пенсию.

— Я буду в отсеке, если понадоблюсь. — говорю через плечо, направляясь наружу.

Делаю глубокий вдох, позволяя запахам бензина и масла успокоить меня. Гараж всегда был моим святилищем. Включая магнитофон, я слышу как «Суеверие» Стива Уандера заполняет тишину.

Погруженная в работу под капотом «форда эксплорера» 99 года, мое внимание привлекает гул мощного двигателя. Сильные удары басов сопровождает рычание двигателя, когда он подъезжает к отсеку. Я пытаюсь выяснить какая машина, на слух, это одна из моих любимых игр.

Предполагаю большой, нет, очень большой пикап. Американская модель.

Я слышу, а не вижу, как идет Гай, чтобы поприветствовать водителя грузовика. Двигатель и бас затихают, и я смутно различаю глубокий голос. Низкие вибрации посылают покалывание по моему телу и мурашки по коже.

Что, черт возьми, это было?

Я проверяю лоб.

Температуры нет. Хм.

— Рэй! Рэй, иди сюда! — зовет меня Гай, и вырывает из собственных мыслей.

Я хватаю полотенце, чтобы вытереть руки.

— Рэй! Быстрей!

Господи, он нетерпелив.

Иду по гаражу к дверям и выхожу на солнце, мои глаза приспосабливаются к яркому свету.

Чудовищный, черный, «форд FX4» стоит предо мной.

Ага! Я была права.

Двойное турбо, снаряжено тридцатипятидюймовыми дисками, черными, и шестидюймовым подъемом. Тонированные стекла и черные фары делают его живым. Тот, кто управляет этим зверем имеет страсть, которую я могу понять. Мой взгляд двигается к владельцу грузовика, чтобы отдать должное за его выбор автомобиля.

— Хороший «форд». — Я замираю, ноги приклеиваются к асфальту, голос застревает в горле, потому что я таращусь на бойца Международной лиги боевых искусств, местного знаменитого горячего парня, Джону Слейда. На моей работе!

Его рост более чем шесть футов, шесть футов и пять дюймов, если я не ошибаюсь. Рубашка без рукавов искусно облепляет его широкие плечи. Мускулистые руки покрыты яркими татуировками, которые так и манят прикоснуться. Мои пальца зудят от того, чтобы очертить каждый завиток, прикоснуться к нему, чтобы понять, настоящий ли он.

Он прочищает горло, заставляя меня перевести взгляд к его лицу, пока я продолжаю свое исследование. На нем черная бейсболка задом наперед, а из-под нее выглядывают темные, почти черные волосы. Его сильная, квадратная челюсть обрамляет полные, самые чувственные губы, которые я когда-либо видела у человека.

— Рэй, это Джона Слейд.

Да, неужели.

Моя голова поворачивается в сторону, на голос Гая, но я физически не спускаю глаз с человека, нет, Бога, передо мной. Я видела его на плакатах и рекламных щитах по всему городу, но они не сравнятся, с захватывающей, живой версией.

— У него есть старый Шевроле, и ему нужна помощь в ремонте. Я сказал ему, что ты возьмешься за работу, — я слышу улыбку в голос Гая, но все еще не могу оторвать взгляд от Джоны, чтобы посмотреть на него.

Автомобиль. Он сказал что-то про ремонт автомобиля.

Отталкивая шок, я включаю здравый смысл.

— Какой… — пищу я. Это смущает. Я прочищаю горло. — Автомобиль? Какой?

Это звучит немного лучше. Я смогу… О, Боже мой!

Джона Слейд улыбается.

Показывая его идеально ровные зубы и сочные пухлые губы, и две гребаные ямочки на щеках. Рассудок исчезает и появляется фанатка полная желания, которая управляет мной. Я едва не падаю в обморок.

Он скрещивает мускулистые руки на широкой груди, все еще улыбаясь.

— Рэй? Ты… Рэй? — он произнес мое имя, и мои щеки запылали.

— Рэйвен. Меня зовут Рэйвен. Гай называет меня Рэй, — мой голос звучит раздражающе слабым и жалким. Я стараюсь говорить более уверенно. — Предполагаю, что он чувствует себя лучше, называя девушку, которая работает в его гараже, мужским именем. — Я пялюсь на свои ноги и пинаю не существующий камешек.

— Рэйвен. Отличное имя, — он говорит комплимент под нос, как будто самому себе. — Приятно познакомиться. — Он продолжает улыбаться. Если он не перестанет, я никогда не смогу сосредоточиться и больше не выставлять себя дурочкой.

Ну, еще больше, чем я уже выставила.

Он вытягивает руку, чтобы пожать мою. Я смотрю на его руку, как будто это живой скорпион. Гай толкает меня плечом и указывает мне на руку. Я вытираю ладонь о свой комбинезон, надеясь, что он думает, что это масло, а не пот от волнения.

Его огромная рука обхватывает мою в крепком рукопожатии, в простейшем жесте общения. Мои плечи расслабляются, и я чувствую себя в безопасности. Электричество потрескивает между нами. Его палец гладит мою кожу, незаметно лаская.

Или это мне мерещится?

Я очарована. Не могу увидеть его глаза за темными очками, но чувствую, что они сверлят меня.

Без предупреждения, его улыбка пропадает, а его брови опускаются за очки.

Ох, нет. Простое рукопожатие превратилось в держание за руки. Он думает, что я странная.

Я быстро вытаскиваю руку из его хватки.

— У тебя, эм, немного масла на твоем… — он показывает на собственный лоб. — Здесь, я… — его рука движется к моему лицу. Я отклоняюсь назад, но заставляю свои ноги твердо стоять, пока он проводит большим пальцем по моему лбу: раз, два, три раза, оставляя огненный след после себя.

— Ах, да. — Я вытираю лоб, решив не раскрывать тот факт, что его голос заставил меня дрожать.

Я гляжу на Гая краем глаза и вижу, как уголки его рта дергаются. Рада, что кто-то думает, что мое смущение — это забавно.

— Твой автомобиль… эм… что за авто…

— Джона хочет восстановить «импалу» 1961 года. — Гай щадит меня и спасает от неловкости.

— Отлично. Старый «шеви» — это моя специальность. — Я могла бы затанцевать от радости за мою способность говорить полными предложениями. — Ты хочешь привезти ее сюда?

— На самом деле, я… — хрипит он. Кулаком он постукивает себя по груди и откашливается. — Извини, я имею в виду, надеюсь, что ты сможешь работать над ней у меня дома.

Мои брови лезут на лоб, челюсть открывается и застывает в воздухе.

— У меня приличный гараж, в котором есть все инструменты, которые понадобятся. — должно быть он увидел смятение на моем лице, а не шок, из ряда вон выходящий, который я испытываю.

Гай кивает, а его губы растягиваются в улыбке как у чеширского кота.

— Дело в том. Что машина пока не ездит, а Гай сказал, что ты очень занята здесь. Я живу недалеко. Приходи и посмотри сама завтра. Я мог бы реально использовать твой наметанный глаз, чтобы ты сказала, какие запчасти мне нужны.

Мой рот все еще открыт.

Гай кашлем прикрывает смех.

— Конечно, она может сделать это. — Он смотрит на Джону и меня, и его губы растягиваются, показывая зубы.

Что, черт подери, такого смешного?

— Хорошо. Во сколько?

Он дает мне адрес своего дома, и мы договариваемся начать в девять тридцать, завтра утром.

Я собираюсь ремонтировать автомобиль Джоне «Убийце» Слейду.

Во что я ввязалась?

Глава 2

Рэйвен

— Джона чертов Слейд? Ты издеваешься надо мной, Рэйв?

Я делаю глоток непомерно дорогого кофе, чтобы скрыть улыбку. Я решила, что чем звонить Еве вчера после работы, я лучше дождусь нашей встречи за чашечкой кофе этим утром, чтобы рассказать ей напрямую. Я рада, что сделала так. Выражение ее лица напоминает мне воздушный шар, который надули сверх всякой меры. Она вот-вот лопнет.

— Ты и «Убийца»? Работаете вместе в его доме? Вроде как… одни? — Ева проговаривает весь список вопросов, и ее последнее слово переходит в визг. Я молчу. Насколько я знаю Еву, она только начала.

— Таблоиды называют его Казановой Лас-Вегаса. Он настоящий бабник. Боже мой! — она хлопает обеими ладонями по столу, привлекая внимание всех, в небольшом кафе. — Он точно западет на тебя. Это так увлекательно. Я прям сейчас описаюсь.

— Пожалуйста, не надо. — Я стараюсь держать голос ровным, но проигрываю сражение из-за избытка высказываний Евы в мою сторону.

Она небрежно откидывается на спинку стула, и коварная улыбка появляется на ее идеально накрашенном лице.

— Рэйв, ты можешь сдать свою Д-карту к концу дня, — она перекидывает через плечо свои прямые, длинные светлые волосы. — Думаю, что UFL, на самом деле расшифровывается как…

— Ева! — мой взгляд мечется по комнате. Надеюсь, что никто не слышит мою слишком громкую подругу.

Она пожимает плечами, и ее улыбка расплывается на лице.

— Что? Я просто говорю… — ее брови подпрыгивают под ее идеальную челку.

— Ой, прекрати. Он вроде как мой босс или типа того.

— Или типа того, — бормочет она сквозь смешок.

Бабочки яростно оживают в моей груди при мысли о прикосновениях Джоны. Простое рукопожатие вызвало у меня слюни, как у собаки в жару. От поцелуя у меня, наверное, случится приступ.

— В этом нет ничего такого. Он просто парень, которому нужна помощь с ремонтом. — Если бы я еще могла заставить себя поверить в это сейчас.

Мой разум находился в постоянном состоянии шока, после того как Джона уехал из гаража. Я провела остаток дня на автопилоте, поскольку пыталась смириться с тем, на что согласилась. Я как кролик, который наткнулся на медвежью пещеру.

— Ничего такого? Ничего такого! — я возвращаюсь из своих мыслей. Ее голос становится необычно серьезным. — Ты будешь работать бок о бок с самым желанным плохишом в Лас-Вегасе. Он был с каждой актрисой, моделью и танцовщицей в городе. И ты, суперпупергорячая девушка. «Убийца» точно заметит тебя.

— Но, как ты сказала, он может получить любую женщину в Вегасе, — странная ревность разгорается внутри при мысли о Джоне с женщиной. — Держу пари, он даже не замечает женщин, которые не одеты в мини-юбки и шестидюймовые шпильки. — Я мысленно перебираю мой нынешний гардероб: там нет ничего красивого или гламурно. Я работаю целыми днями с машинами и мне требуются лишь джинсы и хлопок.

— Просто убедись, что он заплатит, — требование Евы вырывает меня из жалких мыслей. — Он, конечно, может себе это позволить. Не работай больше бесплатно.

— Я не работаю бесплатно. — Мои слова пронизаны ядом.

Взгляд Евы смягчается. Она наклоняется через стол.

— Ты знаешь, о чем я говорю. Что насчет того парня, который не мог заплатить за починку генератора? Или дама, которая не могла заплатить тебе, за замену покрышек и масла? Хм?

Я закатываю глаза и сдуваю волосы с лица.

— Они не давали мне деньги. Но предложили кое-что в обмен. Парень сделал мне мои татуировки в качестве оплаты, а та дама была матерью-одиночкой, — я играю с нитками мои потертых джинсов. — Она дала мне тот стул, который стоит в моей квартире.

— Клянусь, Рэйв, ты слишком хорошая. Ни капли плохого в этом сладкой попке, — она делает глоток. — Может, тебе немного пошалить с «Убийцей». Обменяйтесь услугами, — она шевелит бровями.

Я вдыхаю. Понимаю, что она шутит, но шутка ударила слишком близко к больному месту… Я думала, что переезд из маминого дома, отдалит меня от ее вида работы, но, по-видимому, географическое расстояние не равно эмоциональной дистанции. Она считывает выражение моего лица и быстро извиняется. Я машу ей и улыбаюсь. Не ее вина, что я сломана.

— Так, во сколько тебя ждет «Убийца»? Не хочу заставлять этот горячий кусочек ждать, — она стонет и закатывает глаза. — Он такой сексуальный.

— Прекрати называть его «Убийцей». Он Джона или мистер Слейд для тебя, — поддразниваю я, а затем допиваю остаток кофе. — Я лучше пойду. Сказала ему, что буду в девять тридцать. — Мой желудок делает сальто и как будто ухает в пропасть.

— Позвони мне, как только освободишься, — она коварно ухмыляется и подмигивает. — И я хочу подробностей.

Джона

— Ты слышал меня, Блейк. Я не буду повторять. — Я сжимаю переносицу, молясь о терпении.

— Итак, если я правильно понимаю, ты убираешься на кухне, потому что придет девушка. Вроде как настоящая девушка, к тебе домой. Правильно? — от его голоска, как у Перри Мейсона[3], я стискиваю зубы.

— Да, козел. Только это не девушка. Это механик, который оказался женщиной.

Почему я трачу время на объяснения?

Я напоминаю себе, больше никогда не отвечать на телефонные звонки от Блейка.

— Японский городовой! Боже, какой ты вспыльчивый. У тебя месячные? В общем, закупись Мидолом и пирожными, и позвони мне через пять-семь дней! — он смеется над собственной шуткой.

— Идиот, — я закрываю дверцу посудомоечной машины и нажимаю «пуск».

— Я просто констатирую факты. У тебя никогда не бывает цыпочек. Это странно.

— Новость дня, скорострел. Человек, который обустраивал мой дом, была девушкой. Моя уборщица тоже девушка. И тут тоже самое.

— Тогда почему ты убираешься на кухне?

Потому что это другое. И это другое, не давало мне спать всю ночь. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я мог видеть ее лицо. Я бы хотел сослаться на обычный случай «я хочу трахнуть тебя», но если бы это было правдой, я бы представлял другую часть ее тела. Не лицо. Или аквамариновый цвет ее глаз, настолько уникальный, что мне пришлось бороться, чтобы не заблудиться в них. И не то, как она ее жевала нижнюю губу, когда думала. И, конечно, не то, как ее щеки слегка порозовели, когда я коснулся ее.

— Я убираю свою кухню, потому что она грязная, — отвечаю я, вытирая столешницу второй раз.

— Неужели мой удар коленом в твою голову сделал такое? Ты получил какое-то повреждение мозга, которое превращает тебя в телочку?

— Ты забавный, знаешь это? — сарказм обволакивает мой голос.

— Рад, что ты так думаешь.

— Мне надо идти. До встречи на тренировках.

— Хорошо. Дай мне знать, как пройдет твое свидание.

— Ты никогда не сдаешься.

— Так мне цыпочки и говорят, — его смех звучит через динамик, и я заканчиваю разговор.

Я сую телефон в задний карман и топаю в гостиную, чтобы еще раз осмотреть ее.

Это просто смешно.

Последний раз, я был так взбудоражен из-за девушки, которую звали Саманта Салазар, в четвертом классе. Я делал все, чтобы заполучить эту девчонку. Даже изменил стиль одежды, только чтобы позже узнать, что она искала кого-то, кто будет делать ее домашнюю работу по математике. И я делал в течение всего учебного года, прежде чем понял это.

Вот вам заметка о женщинах. Они знают, чего хотят, и используют их красивые лица и фигуры, в форме песочных часов, чтобы мужчины пялились на них и пускали слюни. Потом они крошат их гордость, время, и банковские счета. Я видел такое миллион раз, и будь я проклят, если позволю этому случиться со мной.

Рэйвен, наверно, такая же. Она излучает невинность и уязвимость, но это фальшь, я уверен. Девушка, которая выглядит так, как она, просто не может быть невинной. Просто потому, что она ведет себя не так, как девушки, с которыми я раньше имел дело, не значит, что она не самая худшая из них.

Дерьмо.

Почему я пригласил ее в свой дом?

Такого я точно не планировал, когда шел в гараж. Я думал, что прибуксую «импалу» туда, и она будет там, пока Гай не отремонтирует ее.

Потом я увидел ее: она вышла из гаража, сексуально покачивая бедрами. Ее комбинезон был завязан на талии, а обтягивающая майка облегала ее аппетитные изгибы. Мне пришлось скрестить руки, чтобы не вытянуть руку и не провести по изгибу ее ключицы. Стон вырывается из груди при воспоминании.

Для работы автослесарем, она слишком сексуальна. Черт, она даже уборку мусора сделала бы сексуальным.

Ее шелковистые, темные волосы были собраны вверху, показывая изящно длинную шею. Каждый раз, когда она оборачивалась и смотрела на Гая, я видел намек на черную татуировку там, где ее шея переходила в плечо. Желание провести языком вдоль нежного изгиба у горла, почувствовать, как ускоряется ее пульс под моими губами, и вкус ее смуглой кожи, захлестнуло меня.

Да, эта девушка ходячие неприятности.

Мне нужно выкинуть ее из головы, как и всех других девушек, с которыми я был.

Секс.

Я полностью теряю интерес после него. Возможно, мне придется найти нового механика, но по крайней мере я не буду лежать в постели каждую ночь, и фантазировать о том, чтобы узнать ее лучше.

Подождите, что? Узнать ее лучше? Не думаю, что фантазировал раньше об одетой девушке.

Черт возьми, Блейк был прав.

Я уже превратился в телочку.

Я отталкиваю свои мысли из-за рева музыки.

Это… Джонни Кэш?

Подкрадываюсь к двери и смотрю в окно. Иссиня-черная Шевроле Нова с белым откидным верхом и белыми покрышками, останавливается прямо напротив моей двери.

Клевая тачка. Клевый водитель. Пришло время для моей игры.

Рэйвен сидит, держась за руль. Ее рот постепенно открывается, когда она смотрит на мой дом. Один уголок моего рта поднимается в улыбке.

Ей нравится мой дом.

Прилив теплоты поглощает мою грудь.

Какого черта происходит со мной?

Проходят минуты, прежде чем она выходит из автомобиля. Она наклоняется, во все еще открытую дверцу. Я смотрю на контуры ее идеально круглой попки.

На ней джинсы с низкой посадкой и дырками на коленях и ярко-синяя майка. Я ухмыляюсь, когда мои глаза спускаются на ее обувь: черные конверсы.

Она настолько сексуальна, и даже не догадывается, что это делает ее еще сексуальнее. Женщины в этом городе слишком самоуверенны. Я знаю, что есть исключения. Но каковы шансы, что исключение выглядит так, и походит к моим стенам?

Стенам? Я имею в виду, к дому.

Бл*дь.

Она буквально плывет к двери, как будто ее суставы были смазаны маслом. Именно такая походка у девушек, которые знают, что на них смотрят.

Но Рэйвен делает это, когда нет никого вокруг.

Возможно ли, что у нее нет никаких намерений?

Легкий ветерок раздувает ее длинные темные волосы, и, на данный момент, я чувствую себя тупым ботаником по математике, который любуется черлидершей средней школы издалека.

С мыслями о ней, я тянусь к двери и открываю ее. Она отпрыгивает назад с визгом, при этом ее рука поднята, готовясь постучать.

— Ой, прости, — говорю я, запинаясь. — Не знал, что ты здесь. Собирался проверить почту, — я делаю вид, что проверяю почтовый ящик.

— Ох, ничего страшного. — Она на самом деле выглядит смущенной, и это смешно, учитывая какой задницей я только что был.

— Ты нормально добралась? — я держу открытой дверь и машу ей проходить.

Она опускает голову в попытке спрятать лицо своими волосами. Она двигается недостаточно быстро, и я вижу легкий румянец на ее щеках, когда она проходит мимо меня. Тот же румянец, который не давал покоя моим боксерам всю ночь.

— Да, спасибо, — ее глаза широко открываются, когда мы заходим в гостиную. — Ах, Джона, у тебя замечательный дом.

Мой пульс учащается от того, как она произнесла мое имя.

— Похоже, борьба хорошо оплачивается, — она наклоняет голову, когда заглядывает за угол в кухню.

Ах-ха! Вот оно что.

— Ты знаешь, кто я. — Это не вопрос.

— Конечно знаю, — ее глаза поднимаются к потолку, затем останавливаются на мне. — Ты — «Убийца», — она говорит мое боевое имя дикторским голосом.

Девушки обычно не дразнят меня. И они почти никогда не смотрят мне в глаза. Я стараюсь не улыбаться, но ее спокойный характер заразителен.

— Ты местный герой.

Я морщу нос, когда она завышает мой статус.

— Не знаю по поводу героя, — мои губы превращаются в улыбку. — Разве мне не нужен для этого плащ?

Плащ? Успокойся.

Эта девушка, даже не пытаясь, заставляет меня чувствовать себя, как влюбленный школьник.

Она поджимает губы и прищуривает глаза, хотя большинство женщин, сохраняют это для спальни.

— Ну, это Лас-Вегас, Джона. — Боже, как хорошо мое имя звучит на ее губах. — В городе греха лучше хвататься за всех хороших парней, которые найдутся… с плащом или без.

Она, очевидно, не знаете про мою репутацию. Многие слова, заменяют Джона Слейда, но хороший парень — не одно из них. Обычно я подумал бы, что она просто пытается польстить мне, но искренность в ее глазах перехватывает мое дыхание.

Я смотрю в сине-зеленую глубину ее глаз. Она хлопает своими густыми, темными ресницами, прежде чем ее взгляд падает на мои губы. Я тяжело сглатываю, борясь с желанием показать ей то, что я мог бы сделать с ней своим ртом. Кровь бежит по венам вниз с удвоенной силой.

— Все в порядке?

Нет, все абсолютно не в порядке.

— Да, конечно.

Я заставляю себя отвернуться от ее пронзительного взгляда. Еще секунда взгляда этих глаз, и я бы поклонялся ей, выпрашивая хотя бы чуть-чуть попробовать на вкус ее прекрасный рот.

Мне нужно избавиться от всего этого дерьма, и быстро.

Как бы мое тело не жаждало ее, я не могу соблазнить эту девушку. Если я пересплю с ней, это несомненно выкинет ее из моей головы. Но она, скорее всего, будет такой же приставучей и надоедливой, как и все остальные. Хотя, что-то в глубине души шепчет, что это не так уж и плохо. Иметь такую девушку, которая молит у двери, может быть забавно. Я отбрасываю мысль о Рэйвен, которая умоляет на коленях…

Вырвавшийся стон заставляет Рэйвен прищурить глаза глядя на меня.

Я могу это сделать.

Она здесь, чтобы помочь восстановить мой автомобиль. Я могу быть рядом с ней, не бросив ее при этом на пол и не поглощая каждый дюйм ее прекрасного тела.

Или, по крайней мере, это я себе говорю.

Рэйвен

— Как насчет небольшой экскурсии?

Да, пожалуйста.

Что угодно, чтобы отвлечь меня от его глаз. Они карие, но не похожи ни на один оттенок коричневого, который я когда-либо видела. Настолько светлый, что я могу разглядеть частички темно-зеленого цвета в его зрачке. На этот резкий контраст сложно не пялиться.

— Было бы здорово.

Выдавливаю это, пытаясь сохранить голос спокойным, и не дать рукам дрожать. Даже моя ухмылка исчезла. Моя единственная надежда заключается в том, что он привык, что люди нервничают рядом с ним и он не замечает, что я буквально готова выпрыгнуть из собственной кожи.

Пока он проводит экскурсию по дому, я путешествую взглядом по его телу, такому же необычному, как и его дом. Мой взгляд постоянно обращается к нему. Его огромное тело даже выше, чем я помню. Его крепкие руки подкачены во всех нужных местах. Рукава его футболки натянуты вокруг его бицепса. Его тело, как будто высечено из мрамора. У него ровный бронзовый загар и кожа без изъянов, кроме великолепных взрывов краски, которые покрывают его руки, от запястий до начала футболки.

Интересно, как далеко ведут его тату? От его плеч до поясницы к…

— Рэйвен? — звук моего имени привлекает мое внимание.

— Хм?

Он стоит возле огромной раздвижной стеклянной двери, улыбаясь, как будто рассказал шутку.

— Кажется, я потерял тебя на минуту. Неужели я такой скучный? — его крепкое телосложение — как у мужчины, но его мальчишеские ямочки на щеках и лучезарная улыбка, кружат мою голову.

— Что? Ох, нет, я просто никогда не была раньше в таких больших домах, — я притворяюсь будто рассматриваю балки.

Ого, это место огромное. Мне стоило уделить этому больше внимания.

— Слишком сложно сразу все рассмотреть.

Крошечная гримаса появляется на его лице на мгновение, прежде чем исчезает.

Что я сказала?

Я благодарна, когда его легкая ухмылка возвращается.

— Ох, ну тогда, давай перейдем к лучшей части, — он протягивает руку, чтобы взять мою.

— К лучшей? — я пялюсь на его руку, прежде чем поднять свою. И как жучок, который беспомощно летит на яркий голубой свет, который олицетворяет Джона Слейд, я уже кладу свою руку в его.

Не давая мне время, чтобы впитать прикосновение, он поворачивается и идет за дверь. Я не привыкла, когда меня трогают, особенно кто-то вроде него, и у меня уходит секунда, чтобы почувствовать мои ноги. Я один раз оступаюсь, но сохраняю равновесие, прежде чем он замечает.

Мы проходим через его огромный двор. Боковым зрением я вижу бассейн. Я хочу рассмотреть его, но не могу оторвать взгляд от наших сцепленных рук. Его рука огромна. Моя кажется такой маленькой. Его прикосновение одновременно сильное и нежное. Он может раздробить мои кости сжав свои пальцы, но в его руках, я чувствую себя в безопасности.

Я улыбаюсь, как идиотка.

Отлично.

Мы останавливаемся у большого здания в стороне от его дома.

— Ну вот, мы пришли. — Он распахивает дверь и ведет меня.

Там нет света, но запах вынуждает меня вглядеться в темноту. Он отпускает мою руку. Жаль терять его прикосновение, пока он включает свет.

Я делаю быстрый вздох.

— Боже мой, Джона.

Глава 3

Рэйвен

Моя челюсть отвисает до пола. Я глубоко вдыхаю. Знакомые запахи бензина, масла, резины успокаивают меня. Я в своем святилище.

Гараж Джоны как будто из журнала «Автомобиль и водитель»: алмазное покрытие и черный металлический корпус, который отполирован до блеска. Ряды ящиков разной ширины, наверное, содержат все инструменты, которые можно себе представить. Пол имеет гладкое, серое покрытие, которое настолько чистое, что я могу есть на нем. Он не шутил, когда сказал, что у него есть все инструменты, которые мне нужны. Там даже есть гидравлический автоподъемник компании BendPak.

— Это потрясающе, — шепчу я, чувствуя себя совершенно расслабленно и непринужденно. — Зачем тебе все эти вещи? — мои глаза по-прежнему осматривают все.

— Хобби. Я люблю быстрые машины и страдать здесь фигней. Проблема в том, что у меня нет времени, чтобы разобраться во всем.

— Я могла бы научить тебя, — слова вылетают как будто рефлекторно. Я опускаю лицо и вжимаю голову в плечи, борясь со своим огорчением. Оглядываюсь через плечо и вижу, как он пялится на меня.

Его ответная улыбка заставляет меня перевести взгляд на гараж. Я не могу смотреть на него, когда он так улыбается.

Потом, я замечаю грузовик, на котором он приезжал в гараж вчера. Осматривая его, я замечаю каждую деталь от сорокадюймовых шин на заказ от ProComp до решеток радиаторов от RBP. Я клянусь, выглядит так, как будто он сейчас зарычит.

Ступая дальше, куда, по крайней мере, могут влезть десять машин, я вижу темно-серого зверя, который заставляет мой пульс биться с двойной скоростью.

— Это «камаро» 68-го года, — говорю я о машине.

Джона подходит ко мне сзади. Сунув руки в карманы, он кивает.

— Я не чинил ее. Купил у парня в Аризоне.

Я хожу вокруг, скользя пальцем вдоль ее безупречной серой краски.

— Сколько она может выдать? — он отвечает не сразу, его глаза темнеют, что я чувствую это глубоко в моем животе.

— 572 на большом блоке.

Я присвистываю.

— Это чертовски впечатляет.

Я что угодно сделаю, чтобы залезть под капот и зажечь эту крошку. Уверена, что она ревет, как…

Кое-что привлекает мое внимание. Я показываю пальцем.

— Харли Блэклайн. — Мой голос эхом разносится по пространству, позволяя слышать высокие постыдные тона моего визга. Я бы побеспокоилась, если бы не была совершенно вне себя от коллекции Джона.

— Ты еще и байки любишь?

— Только Харли. Не умею, на нем ездить, но сила, стоящая за этой деткой, заслуживает восхищения, — он усмехается и прячет руки в карманы. — Я возьму тебя на прогулку как-нибудь.

Прокатиться на Харли с Джоном Слейдом? Зажимать его прекрасное тело между моих коленей и расположить руки на его шесть кубиках пресса?

Да, пожалуйста.

— Хорошо.

Он дарит мне ослепительную улыбку, от которой перехватывает дыхание.

— Идем. «Импала» здесь.

Я следую за Джоной, мои глаза сосредоточены на джинсах, которые двигаются с каждым шагом его длинных ног, в то время как он ведет меня в заднюю часть гаража. Он останавливается, и я чуть не врезаюсь в его спину.

Я обхожу его и вот она — «импала» 61-го года. Ее классическая синяя краска все еще блестит местами, как женщина, которая все еще красится красной помадой. Эта старушка не собирается сдаваться без боя. Я изучаю каждый ее дюйм и оцениваю, как много работы должно быть сделано. На удивление, на маленьком кузове только пару пятен ржавчины и вмятина.

— Ох, Джона, она красавица.

Я проверяю колеса и замечаю, что резина должно быть заменена, и так же делаю себе заметку заказать новые задние покрышки.

Я открываю капот и наклоняюсь, чтобы заглянуть.

Двигатель нуждается в новых креплениях, ремнях и хорошей очистке. Можно заменить на что-то, но машина уже не будет такой мощной. Мне нужно разобрать его по частям, чтобы увидеть, что может быть спасено и восстановлено.

Стон за моей спиной прерывает мои мысли.

Повернувшись через плечо, я вижу Джону, стоящего в нескольких футах от меня. Моя поза, — согнувшись над капотом и задницей кверху, — была прямо в его поле зрения. Его глаза направлены туда, и мое лицо краснеет.

Со скоростью, о которой я не знала, что была способна, я выпрямляюсь и смотрю в пол, надеясь скрыть свое смущение. Находясь в этом месте, мои мысли были сосредоточены на проекте, и я почти забыла, что он был там. Почти.

— Извини, я эм… — у меня нет слов. Жар от моих щек ползет вниз по шее.

— Тебе нравится рэп? — он поворачивается к ближайшей столешнице.

— А?

— Музыка.

Джон подключает свой iPod к современной панели, и ритмы хип-хопа наполняют комнату.

Я киваю ему в спину. Не поклонница рэп музыки, но, на данный момент, я бы согласилась на что угодно, лишь бы отвлечь внимание от себя.

— Подойди сюда, и я покажу, где все находится.

Я выдыхаю.

Слава богу, он не делает всё еще более неловким.

После короткого осмотра инструментов, мы приступаем к работе. Я сосредотачиваюсь на сборке. Он задает вопросы, желая освоить сам процесс. Мы говорим о наших работах и друзьях, участвуя в приятном разговоре.

Через несколько часов разбора двигателя, мы делаем перерыв. Джона достает воду в бутылке для меня из мини-холодильника. Его алмазное напыление с хромовым покрытием соответствует мебели. Это, без сомнения, самый модный гараж, в котором я когда-либо была.

Я пытаюсь открутить крышку бутылки.

— Поправь меня, если я не права. Ты качался каждый день, позволяя своим друзьям надирать тебе задницу, и принимая любой бой, все для того, чтобы получить большой уродливый пояс? — я пытаюсь обобщить «101 урок об Международной лиге боевых искусств», который Джона дал мне.

Его глаза широко открываются, и у него отвисает челюсть.

— Они не надирают мне задницу.

Смеясь над его отрицанием, я все еще пытаюсь открутить крышку от бутылки.

Он показывает жестом, чтобы я дала ему свою воду.

— Позволь мне.

Открутив с легкостью неподатливую крышку, он протягивает бутылку обратно.

— Я расшатала ее для тебя.

Я делаю большой глоток, надеясь, что прохладная вода успокоит мой колотящийся пульс.

— Конечно.

— Ладно, но пояс действительно ужасен. Что ты делаешь с ним после того, как получаешь его? Ты… я не знаю, носишь его с собой на ужин или гуляешь в нем вокруг дома? Ты вроде как модель для афиш и билбордов? — судя по бледно-розовой окраске лица Джоны, держу пари, что его часто дразнят на этот счет.

— Скажем, черно-белая афиша тебя и твоего пояса на песочном пляже, для, возможно, рекламы протеинового коктейля? — я закусываю губу между зубами, чтобы скрыть улыбку, и с увлечением наблюдаю за стеснительным Джоной. Он быстро оправляется и щурится на меня. Я бы побеспокоилась, что обидела его, если бы не веселье, которое освещает его лицо.

— Ха, ха, ха. Очень смешно. — Он растягивает слова.

— Что? Ты же модель? — дразню я, показывая лучшее выражение лица Дерека Зуландера[4].

Выдохнув, он запускает руку в волосы и опускает подбородок. Его глаза встречаются с моими.

— Да. У меня есть спонсоры, у которых я подрабатываю моделью. Счастлива?

Я все еще улыбаюсь.

— Думаешь, это смешно, а?

— О, да. Не пойми меня неправильно. Я смеюсь не над модельным бизнесом. Выражение твоего лица, когда я говорю о модельном бизнесе — вот что забавно.

Наклонив голову, я вижу, что что-то сверкает в его глазах. Затем, к моему удивлению, он погружает свой палец в черную смазку и проводит по моей щеке.

— Вот. Ты считаешь это забавным?

Я молча пялюсь на него. Хватаю банку смазки, погружаю четыре пальца в нее, и останавливаюсь.

— Ты проиграешь, Слейд.

Я бросаюсь на него и провожу пальцами по шее. Мои инстинкты говорят мне быть осторожной, напоминая, что это тренированный боец, а я худая, двадцатилетняя девушка. Но комфорт, который не поддается объяснению, заставляет меня доверять ему.

Окуная пальцы обоих рук в смазку, он бросает на меня взгляд, который говорит, что мне лучше бежать или что-то в этом роде. Я поворачиваюсь, чтобы удрать, но чувствую, как две сильные руки, обхватывают мой бицепс сзади. С девчачьим визгом, я понимаю, что он притянул меня к себе, и моя спина сталкивается с теплом его груди. Я глотаю стон, который почти срывается с моих губ, из-за ощущения его крепкого тела, прижатого к моему. Его сильные ладони сжимают мои руки, растирая смазку, от локтя до плеча и разжигая мою кровь.

— Ты продуешь. Ты не сможешь выиграть сейчас. — Его слова звучат возле моего уха, заставляя меня дрожать, и практически повиснуть в его объятиях.

— Ах, да? — вопрос звучит неуверенно даже для моих ушей.

Черт.

— Мх. — Вибрация его низкого голоса грохочет возле моей спины.

Если я вскоре не освобожусь от этого влияния, то в конечном итоге могу сделает что-то глупое, например, тереться об него и мурлыкать.

Я резко поворачиваюсь, и он отпускает меня. Бросаясь обратно к «импале», к банке со смазкой, я вымазываю руки в боеприпасах и крадусь к нему, выставив руки в предупреждающем жесте.

Он манит меня пальцем и поднимает бровь. Я нападаю опять.

Мы гоняемся и уворачиваемся, смеясь и бросая угрозы друг другу, до тех пор, пока оба не оказываемся полностью в смазке и вынуждены заключить перемирие. Наша одежда и кожа покрыты жирным доказательством нашего развлечения. Возле стены, я скольжу вниз, чтобы посидеть и отдышаться. Он бросает мне пачку салфеток, и приступает к очистки своих шеи и лица.

— Ладно, отложим веселье, чью задницу ты должен надрать, чтобы получить этот пояс? — я вытираю смазку со своего плеча.

Он сидит рядом со мной, очищая грязь со своих пальцев.

— Виктор Дель Торо. Он нынешний чемпион в тяжелом весе. Никто не был в состоянии свергнуть его с престола… до недавних пор, конечно.

Из-за уверенности в его голосе, это предложение звучит, как констатация факта, а не прогноз.

— Хм. Что ж, удачи. — Он приковывает мой взгляд к своим огненно-карим глазам. — Не в том смысле, что она тебе понадобится. — Его глаза бродят по моему лицу и шее. Чтобы защитить себя, я пытаюсь опустить свой взгляд в пол, но я очарована им. Осознание, как безмолвное признание, проходит между нами, разжигая мою кровь. Я втягиваю воздух и прикусываю нижнюю губу между зубами, чтобы не попросить о том, о чем я пожалею, например, поцеловать меня.

Медленно у него появляется ухмылка, и глаза сверкают.

— Ты должна прийти на бой.

То, как он смотрит на меня, пробуждает бабочек в животе.

Прийти на бой?

Я бы сказала «да» на все его вопросы.

— Конечно, да.

Он все еще смотрит, но его улыбка растет, и ямочки подчеркивают лучезарную улыбку.

— Он будет четырнадцатого сентября в…

— Заткнись. — Мой резкий ответ удивляет даже меня.

— Что? Почему? — он искренне смущен, что даже больше располагает меня к нему.

— Ох нет, я имею в виду… заткнись… в смысле… не может быть… мне исполняется двадцать один, пятнадцатого сентября.[5]

— Ух ты, двадцать один. Это круто. Я помню свои двадцать один, — его глаза смотрят вдаль, вспоминая. — Вообще то не помню, — пожав одним плечом, он ухмыляется. — Но слышал, что было весело. — Он проводит рукой по волосам со смущенной гримасой, которую я нахожу совершенно сексуальной.

Я сворачиваю салфетку, которая вся в смазке.

— Как давно тебе было двадцать один?

— Рэйвен, ты пытаешься спросить сколько мне лет? — его глаза сужаются, смотря на меня.

Тепло поднимается вверх по моей шее и окрашивает щеки.

— Пять лет назад. Мне двадцать шесть, — комфортное молчание наполняет воздух. — В любом случае ты должна прийти на бой. Я достану тебе билет. Назовем это ранним подарком на день рождения.

— С удовольствием. Спасибо.

Джона

Тридцать минут тяжелых упражнений, не помогли выкинуть Рэйвен из моей головы. Я думал, что мне пойдет на пользу поработать с ней этим утром. Думал, что если узнаю ее лучше, то пойму, что она такая же, как другие девушки. Я ошибался.

С момента, как она появилась в моем доме, и до момента, когда ушла, мое внимание было приковано к ней. Обычно, когда женщины начинают говорить, я отключаюсь, но эта девушка говорила то, что я хотел слышать. Она говорила о машинах, как будто они были семьей. Это было увлекательно. Если этого недостаточно, работать вместе было легко и непринужденно. Разговоры и молчание были комфортными, как если бы она была одним из парней… ну, одним из парней в теле супермодели. Бл*дь. Даже гараж, с его двадцатиметровыми потолками, казался маленьким, когда она находилась в нем. Независимо от того, как далеко я отодвигался, ее совершенное тело, казалось, было слишком близко. Слава богу, что мне нужно было на тренировку, или я бы, наверное, упал на колени и умолял ее поужинать со мной.

Это не к добру. Скоро главный бой, и я не могу позволить себе отвлекаться. Может быть, мне стоит отложить реставрацию до конца боя. Это должно дать мне время, чтобы забыть о ней. Или, может быть, мне стоит взять себя в руки и перестать вести себя, как какой-то подросток со спермотоксикозом.

Я не могу отшить ее сейчас. Я обещал ей, что достану билеты на бой, и не могу отказаться от обещания. Тепло разливается во мне при мысли о том, чтобы высматривать Рэйвен из октагона в самый важный поединок в моей жизни.

Это дерьмо — не круто. Нужно попросить кого-нибудь из парней тщательно надрать мне задницу, прежде чем я превращусь в цыпочку.

Но цыпочка я или нет, меня тянет к ней неведомая сила. Всё, от моих мыслей до члена, стремится в ее сторону. Как будто попал в течение, одну минуту я свободно плаваю в любом направлении, а потом чувствую рывок. Я брыкаюсь и двигаю руками и ногами в направлении берега, пока невидимое притяжение тянет меня в противоположном направлении. Неважно, как хорошо я плаваю, я продолжаю отдаляться дальше и дальше в море.

Да, так же и с Рэйвен. В одну минуту я свободен, управляю водой в своей жизни, но сейчас, я чувствую рывок.

— Как дела, чувак? Где все? — спрашивает Рекс, пока идет к матам для разминки.

— Они должны быть здесь, — отвечаю рассеянно, все еще пытаясь вытащить свою голову из задницы. — Эй, Ти Рекс. Ты пропустил парочку. — Я показываю на свои брови и губы.

— Дерьмо. Спасибо, чувак. — Рекс убирает небольшую штангу из своей брови и кольцо в губе, и кладет их на скамейку.

— А где Калеб? — я вытягиваю руки и вращаю шеей.

— Он здесь, обматывает лодыжку в раздевалке. — Рекс показывает через плечо, где я вижу, как Калеб идет к матам.

— Вы говорите обо мне? — деревенский акцент Калеба отдается эхом от стен. Оуэн подкрадывается сзади, и шлепает его по затылку. — Ай, придурок!!

Оуэн игнорирует болезненный вскрик Калеба.

— Ты закончил перевязывать лодыжку, дорогой?

Калеб молча потирает затылок.

— Так ребята, давайте сначала разогреемся, а потом разобьемся на пары для спарринга. — Оуэн командует, потому что, это его работа. Он один из лучших тренеров в ММА, и когда он приступает к тренировке, он не валяет дурака.

— Ну что, сучки, готовы что вам надерут задницы? — Блейк направляется к матам. Опоздал.

Группа ворчит и отвечает рядом разных насмешек и оскорблений, прежде чем мы разбиваемся на пары и занимаем наши места. Этот главный бой, как подведение итогов всего, над чем я работал, с тех пор как начал бороться. Это самое главное достижение в моей жизни. И будь я проклят, если девушка попытается отнять у меня эту цель.

Никогда.

Несколько часов тренировки, и я тяжело дышу. Пот покрыл мою кожу, доказывая, что я упорно работал. Я приветствую, жжение в моих мышцах и поток эндорфинов, которые стирают мысли об определенной девушке.

— Отдохните пять минут, и затем мы будем бить по груше, — говорит Оуэн.

Мы все хватаем нашу воду и растягиваемся на полу.

— Где будем смотреть игру в эти выходные? — Калеб ложится рядом со мной на спину.

— Не у меня. — Я делаю глоток из своей бутылки.

— У тебя Джона. — Оуэн решает за группу.

— Какого хрена ты указываешь? — я хмуро гляжу на него и подумываю пнуть его по ноге.

Он пожимает плечами в моем направлении.

Блейк встает, хватает свою лодыжку и растягивает квадрицепс.

— Мило. Я принесу пиццу.

— Я принесу пиво, — звучит голос Рекса позади меня.

Черт возьми, нет. Я же сказал не у меня.

— Игра начинается в три, так что мы должны быть там к двум. — Калеб кивает Рексу.

— Гребаные придурки.

Как будто меня здесь и нет.

Тупица Рекс поворачивается ко мне.

— Не забудь, у меня шоу в этот вечер. Сбор в семь. Призрачный Бар. Мы все можем поехать в клуб, после игры.

— Вы, ребята, хотите, чтобы я принес Wii[6]? — Калеб надевает перчатки, его глаза мечутся между ублюдками, избегая меня.

— Нет. Никакой нах*р Wii. — То, что начинается как просмотр игры в моем доме, превращается в вечеринку, и зная этих ребят, она будет продолжаться все выходные.

— Да ладно, Джона, — самоуверенная улыбка Блейка, заставляет меня сжать пальцы в кулак. — Ты боишься, что мы можем испачкать твою кухню? — он приподнимает одну бровь.

Я посылаю ему испепеляющий взгляд. Как будто того дерьма, что у меня есть недостаточно, и я прямо-таки нуждаюсь в группе, которая доставит мне еще больше проблем.

— Ладно, хорошо. Но не пиццу. Я сделаю что-нибудь на гриле. Не могу есть такую фигню так близко к бою. — Побежденный и злой я застегиваю свои перчатки.

— Если вы собираетесь готовить на гриле, я приведу Никки. Она может приготовить здоровую пищу на кухне и посидеть у бассейна. — Жена Оуэна, Никки, диетолог, и надирает всем задницы на кухне. Это, конечно, стоит того.

— Звучит как план. Я приведу несколько девушек, поэтому Никки будет с кем поболтать, — группа замирает и пялится на Блейка. — Что? — все знают, с какими девушками Блейк общается. Я не заинтересован в том, чтобы вокруг крутилась толпа поклонниц, а Блейк всегда путешествует с гребаным гаремом.

— Это должно быть интересно, — Оуэн смотрит на Блейка, и улыбка растягивается на его губах.

— Это было давно, чувак. Вы еще не были женаты. — Блейк смотрит на Оуэна.

— Не-а, но уверен, ты помнишь, что Никки не одобрила то, как твои сучки терлись о мою промежность. — Оуэн смеется и пожимает плечами.

— Как ты можешь смеяться? — Блейк упирает руки в бока. — Ник сломала нос той девушке. — Оуэн смехом отвечает на вопрос Блейка.

— Я не хочу, чтобы дом был заполнен твоими потаскухами. — Я скрещиваю руки на груди.

— Эй, спортсмен тоже нуждается в любви.

— Не более двух, Блейк. Я серьезно, — предупреждаю я.

— Да, я понял. — Он отмахивается от меня.

Он не понял.

Я запрокидываю голову, чувствуя, что одна сторона моих губ складывается в улыбку.

— Скажи это, Блейк. Скажи: «Я обещаю, Джона, что приведу не более двух девушек на твое барбекю».

— Ты, бл*дь, серьезно? Я же сказал, что понял. — Блейк щурит глаза.

— Скажи это.

— Черт. Ладно. Я не приведу более двух девушек на твое барбекю. — Блейк стискивает челюсть так крепко, что я удивлен, как он не сломал зубы. Этого парня так легко взбесить.

— Ты забыл: «Я обещаю, Джона».

Уф!

Мое дыхание выбивается из легких, поскольку Блейк пытается повалить меня на мат… безуспешно.

Глава 4

Рэйвен

Шел третий день моей работы над «импалой»: семнадцать часов и тридцать восемь минут, если быть точной. Я слежу за часами, проведенными с Джоной, для моей карточки учета рабочего времени, а не потому, что отмечаю каждую минуту с ним, фиксируя в памяти, чтобы, когда моя работа здесь закончится, у меня было что-то, что напомнит мне о времени, проведенном вместе.

Я вытаскиваю двигатель и верчу его. Просматривая по частям, я откладываю в сторону то, что можно спасти, а Джона копается внутри. Облокотившись на верстак, я разбираю мотор.

Из нескольких реставраций, которые я сделала за все эти годы, это является безусловно лучшей: высококачественные инструменты в моем распоряжении, чистое рабочее окружение, отличная компания… и вид. Например, вот этот.

Джона лежит на спине, поперек переднего сиденья, и его голова находится под приборной панелью. Его футболка приподнялась, обнажая несколько дюймов его накачанного живота. Полоса темных волос идет от его пупка и исчезает под мешковатыми джинсами. Его сильные ноги расставлены буквой V, чтобы удержать вес.

— Ай, черт побери! — я хватаю свой окровавленный палец, беспокоясь больше о том, что кровь попадет на вещи Джоны, чем о степени своей травмы.

— Ты в порядке? — Джона встает из его сексуальной позы и становится у верстака, беспокойство отражается на его совершенном лице.

— Да, все в порядке. Тупой ржавый кронштейн. — Я тяну палец в рот, когда он хватает меня за руку.

— Нет, не делай этого. Микробы.

Тепло поднимается вверх к моей шее и лицу.

— Ох, ты прав. — Я потираю лоб, надеясь, что могу скрыть смущение свободной рукой. — Рты грязные.

Он поднимает взгляд от моей раны, но я не смотрю ему в глаза.

— Не микробы из твоего рта. Микробы с руки. Кто знает, какое дерьмо живет на этой штуке. — Он показывает на кронштейн. Я бросаю на него быстрый взгляд и вижу, как на его губах растягивается улыбка. — Насколько я могу судить, у тебя очень чистый рот. — У него на мгновение появляется ямочка, прежде чем его взгляд падает на мои губы.

Я сжимаю их, увлажняя языком. Моя грудь поднимается и опускается хаотичными рывками, и тепло наполняет мое тело.

— У меня есть кое-что для этого. — Глубокий тембр его голоса притягивает меня ближе, пока я наклоняюсь к нему через верстак.

Клянусь, этот человек может затащить в постель любую женщину с одного взгляда. Он отпускает мою руку, чтобы дойти до ближайших шкафов. Я резко наклоняюсь вперед, держась за столешницу, чтобы остаться в вертикальном положении.

Я не идиотка, когда дело доходит до похоти. Я видела это в мужчинах прежде. Но никогда не чувствовала этого: огонь, распространяющийся по моей груди, нарастающее напряжение, что стягивает мои внутренности, кровь, мчащаяся по венам, наполняет голову видениями его рук на моем теле. Желание разгорается под кожей, окрашивая мои щеки. Я оглядываюсь, чтобы найти что-то, чем можно обмахнуться.

— Вот и я. — Его голос звучит справа, и я подавляю желание потереться об него, как делает Дог, когда я держу еду.

Он поднимает мою ладошку, посылая восхитительные мурашки по руке. Быстро намазывает мазью и приклеивает пластырь на палец. Его руки, на удивление нежные, для своих размеров, и мне интересно, как много женщин ощутили их нежность в более лучших местах, чем руки. Наверное тысячи. У меня скручивает живот от болезненной ревности.

— Ты хорош в этом. Хотя, из-за твоего рода деятельности так, наверное, и должно быть.

— Да, у меня много практики. — Он заканчивает с моей рукой и выбрасывает обертки.

Мне хочется поблагодарить его, за заботу о моей ране. Я была сама по себе так долго, что не помню, когда последний раз кто-то заботился так обо мне. Благодарность, которую я испытываю к его доброте, вызывает у меня желание броситься к нему в объятия и поцеловать. Благодарность, да, это как раз то, что я чувствую.

Вместо этого я меняю тему.

— Почему ты начал бороться? Ты был борцом в средней школе?

Он прочищает горло.

— Нет, я начинал с уличных боев.

Стуча костяшками пальцев по верстаку, он роняет голову на мгновение, прежде чем переводит взгляд на меня. В первый раз там грусть.

— Мой отец умер, когда мне было двенадцать, — говорит он через силу, как будто не привык к ощущению этих слов на губах. — Я стал главой в доме раньше, чем был готов. Я начал лезть в драки в школе, попадая в переделки. Моя мама, — он делает паузу, чтобы запустить обе руки в волосы, — она была разрушена, когда умер мой отец. А я просто делал все еще хуже.

Его темные брови сходятся вместе над его глазами, в то время как он смотрит на меня.

— В пятнадцать лет меня арестовали, когда я отпинал ногами задницу какого-то пацана, в парке возле дома. Полицейский отвел меня в сторонку и сказал, что если я не справлюсь со своим дерьмом, то окажусь в тюрьме. Он сказал мне, что я мог бы использовать свой гнев, чтобы улучшить свою жизнь, — он качает головой с улыбкой. — Это не имело смысла в то время, — свои последние слова он бормочет под нос.

Физически он со мной рядом, но его взгляд, где-то далеко.

— Он дал мне адрес клуба для мальчиков, сказав, что они обучали каратэ, джиу-джитсу, боксу… все в таком духе… Поскольку, выбивание дерьма из людей ничего не давало, а только заставляло мою маму плакать, я решил последовать его совету. — Он пожимает плечами, и его глаза встречаются с моими, уже не с беспокойством. Он изучает мое лицо.

— Сожалею о твоем отце. Должно быть, ты очень скучаешь по нему. — Я знаю это чувство.

Хотя, как я могу скучать по тому, кого у меня никогда не было?

Я прогоняю мысль, как только она появляется.

— Да, он был классный. Много работал, но находил время, чтобы побросать со мной мяч или лечь на пол вместе с моей сестрой, и поиграть в Барби, — его улыбка теплеет и смягчаются глаза. — Он был отличным парнем, насколько ты можешь себе представить, это была задача не из легких. — Мое сердце наполняется радостью, что Джона знал, что такое хороший отец, даже если только в течение двенадцати лет. У него хороших воспоминаний больше, чем у меня.

— Он кажется потрясающим.

— Он таким и был.

— Как он умер? — вопрос повис в воздухе, прежде чем я осознаю всю его дерзость. Я опускаю взгляд, желая немедленно взять свои слова обратно.

Тишина заполняет пространство между нами, высасывая кислород из моих легких. Мне не следовало задавать такой личный вопрос. Зная, что вряд ли кто-то после трех дней знакомства выставит этот тип душевной боли на исповедь.

— Извини, это не мое…

— Его сбил пьяный водитель.

Я встречаюсь с ним взглядом и натыкаюсь на агонию в его глазах. Он не злится. Его сердце разбито. Мои глаза слезятся, и я с трудном сглатываю.

— Он умер мгновенно. Я был так зол. Это казалось таким несправедливым. Я подумал, что если мог бы выбить все дерьмо из кого-то, сделал бы им так же больно, как было мне, я почувствовал бы себя лучше, — покачав головой, он делает глубокий вдох. — Не сработало. — Мои руки чешутся, чтобы успокоить его прикосновением, даже, если только схватить его за руку и дать ему знать, что я здесь и понимаю.

По данным местных СМИ, он публичный человек. Он никогда не раскрывает информацию о своей семье или личной жизни. Чтобы поделиться этим со мной, ему понадобилось много мужества. Он знает, что я могла бы убежать и продать его историю в газеты. Но он доверился мне. И лучший способ отплатить ему — это доверять ему взаимно.

— Моя мама переехала сюда из Колумбии со своими родителями, когда ей было восемь, — я прочищаю горло. Я нервничаю. Эту историю знают только Ева и Гай. Мои ладони потеют, и я занимаю свои руки, подняв полотенце. — Предполагаю, что они приехали сюда, чтобы устроиться на работу, которую может предложить Лас-Вегас. Мои бабушка и дедушка работали в ГРК[7], когда вспыхнул пожар в одном из ресторанов. Тогда не было никаких огнетушителей в этой части казино. Восемьдесят пять человек погибли, и они в том числе.

— Я слышал об этом пожаре. Они называют его самой страшной катастрофой в истории Лас-Вегаса.

— Да, это он. Моей маме было пятнадцать лет. У нее не осталось здесь семьи, и она была несовершеннолетней, поэтому ей пришлось жить в приюте. В восемнадцать лет ей пришлось уйти оттуда, найти работу и где жить. — Я делаю глубокий вдох, готовясь к последней части.

— Вот как она встретила… — я боюсь произнести его имя. Если бы Джона знал, чья кровь течет в моих венах, он, наверное, никогда не заговорил бы со мной снова.

В глубине души я знаю, что наши рабочие отношения закончатся когда-нибудь, но я не готова пока, от него отказываться.

— Она воспользовалась первой же возможностью, которую смогла найти.

— Ох, она нашла работу в казино как ее…

— Моя мама — проститутка. — Эти слова звучат хуже, чем в моей голове. Я опускаю взгляд в пол, боясь их поднять и увидеть разочарование или, что еще хуже, отвращение в глазах Джоны.

Проходят секунды. Он молчит. Это слишком, чтобы не потерять с ним дружбу.

Джона

— Прости, я не хотела, чтобы это звучало так, как звучало. — Она неловко смеется и изучает кончики своих волос.

Услышать эти слова от этой девушки? Я в шоке.

В Лас-Вегасе проституция довольно распространена. Это незаконно, за пределами лицензионных борделей, но это не останавливает нескольких игроков от поддержания бизнеса. Но подумать только, что эта красивая женщина, настолько невинная и не тронутая, была воспитана в том мире.

— Я не знаю, что сказать. — Я качаю головой.

Она отмахивается рукой.

— Не волнуйся об этом. Я понимаю. Тебе, наверное, не следует общаться с людьми, вроде меня, из-за важного боя. — Она отворачивается от верстака и хватает рюкзак.

Она уезжает?

Мой разум пытается найти правильные слова, но безумная необходимость держать ее здесь движет моим телом в первую очередь.

Она идет к двери, и я хватаю ее за руку.

— Нет, подожди. Не уходи.

Она молчит, стоя спиной ко мне, опустив голову и плечи.

— Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя плохо или стыдилась. Я просто удивлен, что кто-то, такой невинный и открытый, как ты, был воспитан…

— Проституткой, — она пытается вырваться из моего захвата, но я не отпускаю. Ее голова опускается еще ниже. — Просто скажи это, Джона… — боль скручивается у меня в груди, из-за того, как звучит ее голос. Она сидела и слушала, как я рассказываю о своей семье и разделяла мою боль, но как только она открылась мне, я отнесся к ней, как к прокаженной.

— Слушай, Рэйвен, я не силен в этих… отношениях и разговорах по душам с людьми. Бл*дь, — я дышу глубоко и ищу нужные слова, чтобы она не оттолкнула меня. — Я думаю, ты удивительная, — ее мышцы напрягаются под моей рукой. — Не имеет значения, как ты выросла, и кем была воспитана. Все, что имеет значение, это то, кто ты сейчас.

Она поворачивается ко мне, ее брови сведены вместе, а рот сжат в тонкую линию.

Я отпускаю ее руку и засовываю в карманы свои, чтобы не схватить ее и не поцеловать, стирая это выражение с ее лица.

— Женщина, которую я вижу прямо сейчас, она особенная.

Ее сведенные брови расходятся, глаза широко раскрываются, а также появляется ослепительная улыбка, которая грозит поставить меня на колени.

— Спасибо, — ее слова сказаны с придыханием, так, что я хочу чувствовать их у моих губ.

Мы стоим лишь в футе друг от друга, потерянные в глубине того, чем мы только что поделились, даря друг другу частичку себя. Я балансирую на краю чего-то огромного. Я пытаюсь вернуться, схватиться за твердую землю, когда все во мне кричит свалиться в обрыв.

Мои эмоции закручены в коктейль заблуждения, враждующие с желанием самосохранения. Но из этого ясно одно. Нет способа убрать эту девушку из моей системы. С того момента, как она вышла из гаража Гая, она глубоко засела во мне. Все это время я брыкался и боролся против ее притяжения. Но что, если я перестану?

Я избегал этого с того дня, как ушел из дома, не желая быть ответственным за счастье и благополучие другого человека. Но взглянув в аквамариновые глаза женщины, передо мной, я осознаю, что отдал бы все за шанс заботиться о ней.

У меня есть выбор, и взять и выкинуть ее из головы, не один из них: побороть свои страхи и рискнуть в отношениях или отпустить ее.

Она будет жить своей жизнью до тех пор, пока не придет тот, кто достоин ее любви.

Ох, черт возьми, нет.

Мои зубы сжимаются, и ярость собственника скручивает внутренности. Мысли от том, как какой-то кусок дерьма будет любить ее шикарное тело, что руки другого парня запутаются в ее волосах, пока он поглощает ее рот — вырывает рык из моей груди.

— У тебя есть парень, Рэйвен?

— Что? Нет! — она отвечает быстро и как будто защищаясь.

Ну, бл*дь, спасибо хоть за это.

Мои губы растягиваются в улыбке так, что аж щеки болят.

Решение принято.

— Что ты делаешь завтра?

Она жует губу и смотрит в пол.

— Хм… завтра суббота. У меня выходной, — я делаю шаг ближе, настолько близко, что могу чувствовать жар, исходящий от ее тела. Ее дыхание прерывается, и я безошибочно обнаруживаю похоть в ее глазах. — Джона? — то, как она произносит мое имя, насыщает мою кровь возбуждением, и я борюсь, чтобы мои глаза не закатились.

— Приезжай завтра. Я устраиваю барбекю. И хочу, чтобы ты была. — Мой голос звучит низко и скрипуче даже для моих ушей. Я не приму отказа. Не могу. Я хочу ее, и теперь, когда перестал бороться, я не могу получить ее достаточно быстро.

— Хорошо.

Я улыбаюсь от ее простого ответа на то, что было не вопросом. Я беру ее лицо, затем перемещаю руку на затылок и запутываю пальцы в ее волосах. Ее глаза с трепетом закрываются. Тепло взрывается в моей груди, наполняя мои вены и заставляя сердце биться сильнее. Так сильно хочется ее поцеловать, но я заставляю себя сделать шаг назад.

— Давай вернемся к работе. — Я разворачиваюсь к «импале».

Крошечное хныканье от нее дает мне надежду. Она точно так же завелась, как и я.

Если сексуальное напряжение уже такое высокое, то на что будет похож секс?

Я замираю, поскольку страх скручивает мои внутренности, тяжелый и нежеланный. Я никогда не спал с одной и той же девушкой больше одного раза. Мой интерес пропадает к ней через секунду после оргазма.

Что делать, если я потеряю интерес к Рэйвен?

Оборачиваюсь, чтобы взглянуть на нее через плечо. Она стоит возле верстака, сортирует детали двигателя. Ее глаза, смотрят из-под темных ресниц, и она посылает мне застенчивую улыбку.

Я в полной заднице.

Глава 5

Рэйвен

— Эй, Рэйв, вот. Надень вот это. — Ева указывает на бикини кораллового цвета. — Этот цвет выгодно подчеркнет твою кожу и сделает твои глаза более выразительными.

Я благодарна за то, что Ева пошла со мной за покупками, в последнюю минуту. У Джоны сегодня барбекю. После его внезапного приглашения, которое заставило меня улыбаться как идиотку, он сказал мне взять с собой купальник. Я подумала, и Ева со мной согласилась, что возможность поплавать в доме знаменитости требует нового купальника.

Я плачу кассиру шикарного бутика, и понимаю, что в течение следующих шести месяцев буду покупать Догу самую дешевую кошачью еду, чтобы компенсировать то, что только что потратила.

Кот живет в мусорном баке. Он не будет возражать, против дешевой еды.

Мы заходим в маленькое кафе, чтобы выпить латте, когда раздается звонок моего мобильного. Я смотрю кто звонит. Бабочки начинают порхать в моем животе.

— Боже мой, Ева, это он, — я протягиваю ей свой телефон, безмолвно предлагая ответить за меня.

Я работала на Джону всю неделю, но он никогда не звонил мне.

Откуда он знает мой номер?

Он дал мне свой номер в тот день, когда пришел в гараж, и я записала его в телефон, в случае если не смогу найти его дом.

И почему я так нервничаю?

Пот покрывает мои ладони, заставляя почти потерять хватку на телефоне. Или, возможно, это потому что руки трясутся.

Ева отклоняется от меня, приложив телефон к моему уху, несколькими резкими движениями.

— Э-э-э, девочка, мы не в начальной школе. Ответь сама на свой чертов звонок.

Я выхожу из очереди и иду к столу в задней части кафе.

Прижимая палец к уху, чтобы заглушить болтовню, я отвечаю наклонив голову.

— Алло?

— Рэйвен, как дела? Это Джона.

— Я знаю… в смысле, у меня есть твой номер, ну, ты знаешь, с того первого дня, и он появился на… — Ева толкает меня локтем в ребра и качает головой. И слава Богу. Кто знает, как долго я бы несла эту чепуху.

Его низкий смешок вибрирует в телефоне возле моего уха, посылая мурашки по телу.

Он даже по телефону сексуален.

— Хорошо. Ты где?

— Мы с моей подругой Евой пьем кофе в… — я смотрю на название кофейни. Мое лицо сразу краснеет, и Ева хихикает, — «Тряска и Скрежет».

Он снова смеется, так же низко и сексуально, как и в первый раз, но громче.

— Такое только в Вегасе, да?

— Да, не дай Бог тут где-то будет «Старбакс». — Я закатываю глаза, хотя он меня не видит.

— Я хотел созвониться и убедиться, что ты придешь сегодня днем.

— Конечно, в четыре часа, верно?

— Верно. И, Рэйвен?

— М?

— Возьми с собой Еву.

Мои глаза устремляются на Еву, которая стоит неподалеку, ловя каждое мое слово.

— Взять Еву? Хорошо, конечно.

На ее лице расплывается улыбка, и она поднимает кулак в воздух.

— Отлично. Скоро увидимся.

Телефон отключается, и мы смотрим друг на друга в течение нескольких секунд без слов.

— Мы возвращаемся в бутик. — Ева хватает меня за руку и тянет к двери. — Мне тоже нужен новый купальник, если я собираюсь встретиться с «Убийцей»! — я останавливаюсь.

— Пожалуйста, что бы ты ни делала, не называй его «Убийца» в лицо. Это очень неловко. — Она приподнимает одну сторону накрашенных губ, будто я только что подала ей фантастическую идею.

Ох, отлично.

— Знаешь, там, наверное, будет несколько одиноких парней. — Я задаю ей немой вопрос глазами.

Ева великолепна и получает много внимания от парней, но вкус у нее избирательный. Она встречается только с полными придурками.

— Посмотрим, — она пожимает плечами. — Нужен кто-то довольно особенный, чтобы привлечь мое внимание. — Хитрая улыбка расплывается на ее лице.

У Евы есть секрет.

Я смотрю по сторонам, прежде чем потащить ее с тротуара к скамейке.

— Кто он? — должно быть, волнение проявляется в моем выражении, и лицо Евы загорается.

— Ах, Рэйв! Он потрясающий. Я познакомилась с ним на работе. Он пришел в ресторан на ужин, и он был таким милым. — У нее появляется мечтательный взгляд, который я не часто вижу у моей циничной подруги. — Он пригласил меня на свидание, и я сказала «да». — Она визжит.

— Отлично. Когда свидание?

— Ох, это было две недели назад, — вина пронизывает ее голос. — С тех пор мы тусовались почти каждый вечер.

Я хмурюсь.

Пытаюсь понять, почему моя лучшая подруга встречается с парнем уже две недели, и я впервые об этом слышу. Мы рассказываем друг другу все. Буквально на прошлой неделе, Ева позвонила мне в полночь, чтобы сказать, что Донни Осмонд пришел в ее ресторан и сказал, что у нее прекрасная костная структура. И вот уже две недели она держала втайне своего парня от меня?

Это не к добру.

История доказывает, что она привлекает самых недостойных парней, которых может предложить Вегас: обычно жестоких словесно, иногда физически, и всегда эмоционально. Я говорю себе, что она не знает лучших вариантов. Выросшая в этой среде, она, очевидно, не ориентируется в понятии нормальности.

Но, несомненно, она не хочет такой жизни, какая была у ее мамы.

Я бегу в противоположном направлении от жизни моей мамы с тех пор, как узнала, что она была проституткой. Я механик и девственница. Более противоположной жизни и быть не может.

— Прости, что не сказала тебе. На самом деле он… хм… закрытый. Он сказал, что не готов, чтобы кто-то узнал о нас. Это становится довольно серьезным, так что я уверена, скоро ты с ним познакомишься.

— Я очень рада за тебя, Ева. — Боль в голосе, противоречит моим словам.

— Эй, извини, — ее улыбка становится грустной.

— Все в порядке, серьезно.

Она вскакивает на ноги и хватает меня за руку.

— Давай. Пойдем купим мне купальник. Просто потому, что я официально «под запретом», не значит, что я не собираюсь насладиться видом сегодня. Эти ребята много трудятся ради их тел. — Я встаю, и она переплетает свою руку с моей. — Я намерена продемонстрировать свою признательность.

Еще пару часов ходьбы по магазинам, и мы возвращаемся ко мне домой, чтобы освежиться. В три сорок пять, минута в минуту, мы отправляемся к Джоне. Я бросаю рюкзак в машину Евы в тот момент, когда Гай обращается ко мне из открытой двери в гараже.

Я наклоняюсь к двери автомобиля.

— Дай мне минуту. Я пойду узнаю, что он хочет.

— Привет, парни. В чем дело? — я толкаю Гая, который стоит с Лео и Кейном, двумя другими механиками. Их глаза путешествуют от моей шеи к моим пальцам на ногах и обратно. Они не выглядят счастливыми от того, что видят.

— Ты куда так вырядилась, Рэй? — Гай показывает движением на мое платье на бретельках, которое прикрывает мой купальник.

— Я иду на барбекю, вечеринку у бассейна. — Я подцепляю большим пальцем лямку от верха с бикини и показываю ее.

Разве это не очевидно? И почему они смотрят на меня так, будто я вырядилась в сырое мясо?

— Будут ли парни на этой вечеринки? — защитный тон Лео ни капельки не удивляет. У него три дочери и пять внучек.

— Да, там будут парни.

Кейн, новый механик, смеется изо всех сил, заставляя его большой живот трястись. Гай и Лео не смеются.

— Чья это вечеринка? И пожалуйста, не говори мне, что это один из тех сиськобассейнов, как на открытие казино, — говорит Лео, отчего Кейн снова смеется.

— Ребята, все в порядке. Я иду к Джоне.

Больше никто не смеется. Они не только не смеются, они застыли. Совершенно неподвижные.

О нет, это не к добру.

Гай прерывает молчание.

— Рэй, не будь глупой дурочкой.

— Я не глупая. — Влюбиться в парня, который скорее всего, разобьет мое сердце? Может, и глупая. — Эм… я постараюсь не быть глупой… эм… то, что ты сказал. — Мужчина, который был мне, как отец, должно быть, прочитал все по моему выражению лица.

— Ты в платье, — отмечает он и качает головой. — Я знаю тебя с тех пор, как тебе исполнилось четырнадцать. И никогда не видел тебя в платье. — Гай, наверное, прав.

Он был моим учителем труда, в средней школе, и я никогда не носила платья в школу.

Ох, подожди-ка.

— А что насчет выпускного? — я кладу руки на бедра, чтобы мое заявление выглядело более эффектным. — Я надевала платье на выпускной.

— Это была мантия выпускника.

Черт, точно.

— Неважно. Это все равно не платье, а прикрытие для тела. — Я разглаживаю мягкую ткань на своем животе. — Оно новое. Теперь, ребята, если вы позволите…

— Ты всерьез дашь ей уйти? — вопрос Лео адресован Гаю.

— Она взрослая женщина.

— И он был с большим количеством женщин в Вегасе, чем Барри Манилоу.

— Рэй умная девочка. Я надеюсь, она не облажается. — Глаза Гая встречаются с моими. — Верно, Рэй? — его вопрос, попахивает предупреждением.

Я киваю.

— Позвони нам, если тебе что-нибудь понадобится. Не пей спиртное. Не принимай наркотики. И что бы ты ни делала, не принимай напитки от незнакомцев и не оставляй свой напиток без присмотра. Захочешь писать, берешь стакан с собой в сортир.

Лео давал мне инструкции с серьезным выражением лица.

— Поняла. Могу я теперь идти?

Они качают головами и, ворча, поворачиваются к гаражу. Я практически бегу обратно к машине с улыбкой на лице.

Джона

Я чертовски нервничаю. Я занимался в спортзале, ходил на пробежку, работал над «импалой», но ничего не помогало. Мне нужно было услышать ее голос, и я, в конце концов, сломался и позвонил ей. Она, казалось, почему-то нервничала по телефону, чего я не замечал ранее. В гараже она работает с холодной, уверенной выдержкой механика, но за пределами гаража, она стесняется и нервничает. В обоих случаях она чертовски горяча.

Рэйвен не такая девушка, к которым я привык. Она не высокомерная и не слишком агрессивная. Она не пытается трахать мозги и подчинять. С ней ты получаешь то, что видишь. Нет искаженной видимости и действий от отчаяния. Она не ждет ничего от меня. Это освежает. И благодаря этому я чувствую себя рядом с ней совершенно спокойно.

Мы знакомы всего неделю, а я уже треплю языком о моем отце, как девчонка с косичками на пижамной вечеринке. Слова, которые я сдерживал годами, просто вырвались, и вместо того, чтобы заставить меня чувствовать себя слабым, от моего признания, она открылась в ответ.

Я скучаю по ней, когда ее нет рядом. А я никогда не скучаю по женщинам. Черт возьми, я месяцами могу не видеть маму и сестру. Это никогда не беспокоит меня. Рэйвен уехала от меня двадцать четыре часа назад, а я схожу с ума, как будто что-то ценное пропало без вести.

Когда она была здесь вчера, я был потрясен тем, как быстро сдался, желая прикоснуться к ней. Мы стояли так близко, что в один момент наши глаза встретились в похотливом взгляде. Я был готов взорваться. Затем она подошла и облизала свои губы. Я бы поцеловал ее, если бы думал, что смогу остановиться на этом. Но по моим ощущениям я бы взял ее на капоте машины. Мысленные образы штурмуют мой мозг, вызывая стон из глубины груди.

Она скоро будет здесь, а я мысленно трахаю ее на моей машине.

Звонок в дверь выбрасывает меня из моей фантазии.

Она здесь.

Я поправляю свои шорты, прежде чем распахнуть дверь объекту моей одержимости. Моя улыбка исчезает.

Оуэн проталкивается мимо меня с пакетами, предполагаю, что это еда.

— Я тоже рад тебя видеть.

— Привет, Ник. — Я целую жену Оуэна в щеку.

— Джона, как ты? — она быстро обнимает меня. — Оуэн, малыш, просто брось все на кухне. — Никки наш домашний повар на всех барбекю. Она знает все на моей кухне, поэтому я оставлю это ей.

Оуэн бросает пакеты, затем идет прямо к бару на заднем дворе. Он ставит стул, лицом к шестидесятидюймовому плоскому экрану, и включает «Спортцентр».

Я присоединяюсь к нему снаружи, беру пиво и устраиваюсь поудобнее. Выпиваю половину первой банки пива, когда появляются Калеб и Рекс. Ребята спорят, поедут ли «Сан-Диего Падрес» на Мировую серию[8]. Оуэн говорит, что поедут. Я уверен, что поедут «Янки», но не лезу в разговор. Голос Никки прорывается в разговор, вместе с несколькими другими женскими голосами.

— Джона, твои гости здесь, — зовет она от раздвижной стеклянной двери.

Ее объявление заглушает разговор о бейсболе, поскольку все разворачиваются, чтобы посмотреть кто это.

Святое дерьмо.

Это Рэйвен.

И она в платье.

Благодаря своим солнцезащитным очкам, я позволяю моим глазам свободно бродить по ее телу. Ее темные волосы заплетены и перекинуты на одну сторону, толстый «канат» шоколадного цвета лежит на выпуклостях ее груди. Мой взгляд задерживается на ее декольте, поскольку платье подчеркивает ее совершенные формы. Мягкая ткань заканчивается выше колен, обнажая ее длинные, загорелые ноги.

Я смутно замечаю блондинку с ней.

Это, должно быть, Ева.

Пока они идут в сторону бара, я не могу оторвать глаз от Рэйвен. Она плавно скользит по двору своим неосознанным сексуальным способом. Глубокий стон от одного из парней у бара, заставляет меня повернуть голову. Они смотрят своими ненасытными, чертовыми глазами на мою девушку и ее подругу.

Мою девушку?

Вспышка собственничества заставляет меня отойти от бара к ним, фактически отрывая девушек от флиртующих, развратных мудаков позади меня.

— Это шутка?

— Я такого не предвидел.

Я слышу промямленные комментарии от этих безмозглых и сжимаю свои кулаки, чтобы не врезать им.

— Дамы, рад, что вы пришли. — Я впечатлен, что мой голос не надломился под давлением.

— Привет, Джона, — Рэйвен наклоняет голову, указывая на свою подругу. — Это моя подруга, Ева. Ева, это Джона.

— Привет, Джона. — Ева пожимает мою руку и осматривает двор. — Милое местечко.

— Спасибо. Пойдемте. Я познакомлю вас с ребятами.

Я направляю девушек идти впереди меня, с мыслью, что могу положить руку на спину Рэйвен. Это аккуратный способ заявить права на нее перед ребятами. Либо так, либо засунуть язык в ее горло на глазах у всех, но что-то мне подсказывает, что она не совсем к этому готова.

Она проходит мимо меня. Ее нежный грушевый аромат наполняет мои легкие. Я кусаю губу, и похоть насыщает мой мозг. Мои пальцы сгорают от желания, чтобы зарыться в ее волосы и притянуть ее к себе.

Я кладу свою руку, где изгиб ее позвоночника переходит к заднице, и почти спотыкаюсь о свои ноги. Там, на фоне ее идеальной смуглой кожи, есть татуировка, которая дразнит меня уже несколько дней. Стая черных дроздов извивается от ее плеча, опускаясь ниже, под ткань платья. Судя по масштабу татуировки, я бы сказал, что птицы начинаются у ее бедра.

Вид навевает образ того, как она лежит обнаженная передо мной. Проводя языком по губам, я представляю, каково это — целовать ее от одного конца татуировки до другого. Каково чувствовать ее кожу теплую, мягкую и сладкую напротив своих губ. Я уже твердый как камень, а ведь еще даже не видел ее в бикини. Я повторяю бейсбольную статистику, пытаясь облегчить свою бушующую потребность.

— Это мой друг, Оуэн. — Рэйвен поднимает свои солнцезащитные очки на голову. — Тот, что с пирсингом — Рекс, и тот, кто выглядит так, будто он только что спрыгнул с трактора в Айдахо, Калеб. — Она кивает. — Ребята, это Рэйвен и ее подруга, Ева. — Я внимательно слежу за тем, как мои друзья, составляют мнение о девушках. Они, как и я, кажется, находят двух женщин привлекательными. Но они, задерживаются слишком долго на глазах Рэйвен.

— Проклятье, девочка. У тебя потрясающие глазки. — Наблюдение Оуэна заставляет остальных ребят согласиться и промямлить подтверждения.

— Спасибо. Приятно наконец-то встретиться с вами, ребята. — Знакомый румянец окрашивает ее щеки.

— Наконец-то? — самодовольная улыбка Рекса натягивает кольцо на губе. — Как долго ты и Джона тусовались?

Рэйвен внимательно смотрит на меня, широко распахнув глаза.

— Ох, мы не тусовались… эм… мы работали…

— Что вы, девушки, хотели бы выпить? — я перенаправляю разговор, и ловлю облегченную улыбку в выражении лица Рэйвен.

Почему такое чувство, будто мы скрываем какой-то глубокий, темный секрет?

— Вода будет в самый раз, — отвечает Рэйвен, и Ева кивает.

— Девушки, вы не против бейсбола? — большинство девушек не будут заинтересованы в игре, но, опять же, большинство девушек не автомеханики.

— Бейсбол? — Рэйвен морщит нос и качает головой. Так чертовски мило.

— Хотела бы позагорать? — я показываю на шезлонг у бассейна.

Она изучает два шезлонга и смотрит на Еву. Они обе улыбаются.

— Да, пожалуйста.

Я оставляю их с полотенцами и шезлонгами, разместив их достаточно близко, чтобы я мог полюбоваться Рэйвен, и с легкостью мог перемещать внимание туда и обратно, от них, к игре.

Со свежим пивом в руке я отдыхаю напротив бара и включаюсь в игру. Все идет нормально. У меня есть девушка и свидание с ней в моем доме. Парни ведут себя полупочтительно. Девушки смеются и мило беседуют. Что может пойти не так?

— Давайте начинать вечеринку, ублюдки!

Оу, черт. Блейк.

Глава 6

Джона

Я бросаю свирепый взгляд в сторону его голоса, и требуются все силы, чтобы не ударить по чему-нибудь.

— Черт побери, — шепчу в пол.

Блейк не один. С ним три девушки. Двух из них я видел раньше. Одна из них, рыжеволосая стриптизерша, а другая, блондинка, с которой я спал на прошлой неделе.

Девушки, с которыми я спал, не возвращаются. Никогда.

О чем, черт побери, думает Блейк?

Я опускаю голову на руки.

Черт.

Блейк не знает, что я спал с ней. Он был слишком занят осмотром миндалин той рыжей, когда я покинул клуб.

— Джона, — подходит Блейк с девушками, под руку. — Ты помнишь Селену. — Он показывает движением подбородка, на девушку с неестественно яркими рыжими волосами. — И Кэнди. — Он показывает на блондинку.

Ее зовут Кэнди. Банально.

— А эта прекрасная леди, Фиона. — Он показывает на темноволосую девушку с огромной грудью, которую засунули в крошечный топ. Можно не беспокоиться, что она утонет в бассейне.

Кэнди выскальзывает из-под руки Блейка и шагает в мое пространство. Слишком близко. Я наклоняюсь, опираясь на барную стойку, чтобы немного отстраниться.

— Приятно увидеть тебя снова, Джона. — Ее очень белые зубы впиваются в нижнюю губу. Она проводит рукой по моей груди и обхватывает мою шею сзади. Другая ее рука лежит на моем животе.

— Кэнди, убери свои руки от меня, — командую я вполголоса, чтобы избежать сцены в присутствии Рэйвен.

Я благодарен, что она занята разговором с Евой и Никки, которая присоединилась к ним у бассейна.

Кэнди следует за моим взглядом и усмехается в направлении Рэйвен.

— О, я поняла, — она смотрит на меня и убирает руку с моей шеи, убедившись, что проводит длинными ногтями по моей коже. — Свежее мясо. — Она снова смотрит на Рэйвен, прежде чем развернуться на своих высоких каблуках. Ее короткая, узкая юбка, больше похожа на ремень, пока она виляет задницей. — Ты вернешься. Нельзя же вечно жить на фастфуде. — Ее подружки взрываются смехом, и я гляжу на Блейка. Он качает головой и разводит руками в воздухе, одними губами произнося «я не знал».

Мне не знакомо то тошнотворное чувство, которое гложет меня изнутри. Кэнди посылает Рэйвен ненавистный взгляд, и я уверен, что она ни за что не промолчит о нашей совместной ночи. Моя репутация ни для кого не секрет, но наличие подтверждений тревожит.

Это не должно иметь значения, потому что я спал с Кэнди прежде, чем узнал Рэйвен, но мысль о том, что Рэйвен узнает интимные подробности моей жизни, заставляет меня нервничать. Мне хочется, чтобы она видела, что я достойный человек. И нельзя сказать, что тот, кто спит с кем попало, — особенно для дочери проститутки, — идеальный парень.

Этого я хочу? Быть ее парнем?

Выпучив глаза от этой мысли, я вижу, что Никки подходит вместе с Рэйвен и Евой.

— Блейк, вижу, ты привел развлечения, — улыбка Никки очень далека от дружеской.

— Ох, брось, Ник. Не нужно ненавидеть игрока, ненавидь саму игру, — Блейк смеется, и напряжение Никки чрезвычайно усиливается.

Глаза Рэйвен и Евы становятся круглыми как блюдца, и перемещаются туда-сюда между ними.

Оуэн встает со стула и хватает жену за руку.

— Никки, детка. Внутрь. Сейчас же. — Она позволяет себя увести, но удерживает смертельный взгляд на стриптизершах, пока не исчезает из виду.

Глаза Блейка следят, как Никки заходит в дом, прежде чем он переводит взгляд на Рэйвен и Еву. Он сразу забывает о своих парах на вечер.

— И кто это у нас здесь? — его задиристая задница улыбается, и девушки хихикают.

Чертов Блейк.

Я коротко рычу, представляя их.

— Приятно наконец познакомиться с тобой. — Рэйвен любезно протягивает руку. — Джона упоминал о тебе на днях.

Мои глаза пылают, глядя на их соединенные руки. Я пытаюсь найти способ, чтобы заставить его отпустить ее, не сломав ее руку в процессе.

— Рэйвен. Почему я не видел тебя раньше? — взгляд Блейка покидает Рэйвен и сужается на мне.

Рэйвен сдвигается в мою сторону. Я пронзаю Блейка свирепым взглядом. Он получает послание и отпускает ее.

Умный парень.

— Рэйвен помогает мне с «импалой».

Блейк запрокидывает голову, хохоча. Рэйвен застывает возле меня. Я кладу свою руку на ее плечо, и она тихо прижимается к моей хватке. Ее тело чувствуется таким маленьким и нежным под моей рукой. Близость ее обнаженного плеча напротив моего полуобнаженного торса заставляет меня еще ближе прижать ее к себе. Ее мягкий, фруктовый аромат, в сочетании с комфортом тела, успокаивает мои нервы. Я сопротивляюсь желанию похоронить свое лицо в ее волосах.

— Чувак, у тебя горячий механик. Какого черта? — он снова смотрит на Рэйвен, и поскольку его глаза бегают вверх и вниз по ее телу, я благодарю Бога, что она до сих пор одета. — Это дает совершенно новый смысл термину «автомастерская»[9]. — Его глаза останавливаются на ее ногах. — Красивые ножки, во сколько они открываются?

— Следи за своим гребаным ртом.

Мою челюсть сводит. Теплый, знакомый гул нарастает в моей голове. Моя рука рефлекторно сжимает плечо Рэйвен.

Повисшая тишина и воздух сгущается, в то время как все уставились на меня и Блейка. Даже стрип-сестрицы прекратили их несносную болтовню.

Блейк фокусируется на мне, его брови нахмурены, а на лице вопросительное выражение.

Мягкий смешок нарушает тишину. В унисон все глаза перемещаются на Рэйвен.

— Спасибо за комплимент, Блейк. — Рэйвен прикусывает губы, ее лицо становится красным из-за сдерживаемого смеха.

Гул в моей голове отступает.

— Джона не говорил мне, что ты такой смешной. — Она проигрывает сражение, и взрыв хохота срывается с ее губ. Мелодичный звук еще больше успокаивает меня.

Светская беседа вспыхивает вокруг меня, но я не слышу ни слова. Я застрял, анализируя то, что, черт возьми, только что произошло со мной. Никогда не был собственником по отношению к девушкам. Но сейчас я был в полсекунде от того, чтобы врезать своему лучшему другу.

Рэйвен и Ева вернулись к шезлонгам, и я поднимаю подбородок в сторону Блейка. Он реагирует в истинном стиле Блейка — самоуверенная улыбка и средний палец.

Стрип-сестрицы гуляют поблизости перешептываются. Я расслабляюсь, видя, как они решают сесть на противоположной стороне бассейна от Рэйвен и Евы.

Черт, мне нужно пиво.

Я иду к барной стойке, где ребята зависают перед телевизором.

— Какого черта это было? — Блейк засовывает горсть попкорна в рот.

— Без понятия. — Я трясу головой.

— Ты почти бросился на друга за дерьмо, которое он обычно говорит всем телкам, которых встречает. — Рекс смеется и потирает шею.

— Еще одно слово, и я надеру твою задницу, вместо его.

Я киваю и пью пиво.

Без сомнений, я бы избил Блейка за неуважение к Рэйвен.

— Никогда не думал, что увижу это. — Оуэн вернулся, успокоив свою жену и узнав последние события. — Ты влип, парень. — Я смотрю на бикини Рэйвен, когда она сняла платье. Она не прикрывается и не втягивает живот. В ее языке тела нет застенчивости, чтобы выявить ее неуверенность. Ее смуглая кожа блестит на солнце, в то время как она смеется и беседует с Никки и Евой. Она выглядит так естественно и непринужденно в моем дворе, зависая с моими друзьями, как будто она делала это в течение многих лет.

— Эй, Джона, — Оуэн привлекает мое внимание. — У нее прекрасная за… — рычание грохочет глубоко в моей груди.

Ребята взрываются хохотом.

— Ага, ты на крючке, брат. — Оуэн бьет меня по спине.

Рэйвен

Шум голосов и ритмичные звуки рэп-музыки убаюкивают меня до полубессознательного состояния. Я закрываю глаза и расслабляюсь, впитывая последнее тепло солнца, прежде чем оно спрячется за горами. Раздается мужской смех. Я поворачиваюсь и смотрю на Джону с его друзьями, его ямочки на щеках подчеркивают его яркую улыбку. Опускаю свои солнцезащитные очки на нос, чтобы лучше видеть. Он уже перестал смеяться, но все еще улыбается, пока говорит с Оуэном.

Я прослеживаю его движения, пока он обходит бар, чтобы сесть на стул. Мышцы его спины мощно сокращаются, когда он подносит напиток к губам.

Яркие разноцветные татуировки украшают его руки от запястий до плеч, перетекая на грудь. Я хочу рассмотреть их поближе, провести руками вдоль его рук, изучить его тело, как образец искусства.

Интересно, его кожа такая же мягкая на ощупь, как и на вид? И такая же приятная на вкус, как на запах? Цитрус и специи.

— Это место клевое, Рэйв.

Я подпрыгиваю от звука голоса Евы. Подняв свои солнцезащитные очки на носу, я хлопаю по щекам, чтобы унять жар. Ева лежит на шезлонге рядом со мной, журнал со сплетнями покоится на ее бедрах.

— Да, — я громко прочищаю горло. — Я всегда нахожусь в гараже. Не знала, что все это здесь есть. — Я разглядываю то, что меня окружает. Современная кухня во дворе и бар, телевизор с плоским экраном, бассейн в форме лагуны с джакузи и место для костра. Но лучшая часть то, что во дворе стоят шезлонги. Они рассчитаны на двоих, с большими матрасами королевского размера и подушками.

— Когда вы, ребята, сделаете все это официально, вы должны приглашать меня в гости… очень часто. — Ева смотрит на меня поверх солнцезащитных очков с улыбкой, которая освещает ее лицо.

— «Сделаете все это официально»? — мои брови сдвигаются.

— Да, ну, знаешь, признаетесь, что нравитесь друг другу. — Она пожимает плечами, прежде чем облизать палец и перевернуть страницу.

— Проехали.

Это все, что я могу сказать сквозь улыбку. Как бы мне ни хотелось это отрицать, я что-то чувствую к нему. Какая девушка не почувствовала бы?

Даже женщины, которых привел Блейк, кажется, впадают в транс, когда Джона рядом — не то чтобы я виню их. При мысли о Джоне с такой девушкой накатывает тошнота. Их огромные груди и губы, явно увеличенные с помощью медицины, буквально выпирают, чтобы привлечь чье-нибудь внимание.

— Как отдыхается, малышка? — Блейк плюхается возле моего бедра.

Есть что-то в этом парне, что выходит за рамки его супергорячей, крутой, бойцовской внешности. Уже одно это заставило бы любую девушку заволноваться. Его короткие, взъерошенные, светло-коричневые волосы привлекают внимание к ярко-зеленым глазам. Одной его внешности достаточно, чтобы оставить за собой след из разбитых сердец. Но именно его невозмутимость, пренебрежительное выражение лица, делает его опасным, как будто его глаза прячут грязный секрет за маской с дружеской улыбкой.

— Если я подброшу монетку, каковы шансы, что я получу оральный секс?

Ева поворачивается к Блейку, ее рот широко открыт, и со шлепком она закрывает журнал.

— Фу, Блейк. Как вульгарно, — говорю я сквозь приступ хохота. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не кадришь этим девушек.

— Ты видишь, сколько у меня подружек на этом барбекю. Что ты об этом думаешь? — он обращает свое внимание на Еву. — А ты, Барби? Готова к игре «Чехарда голышом»?

— Тьфу! Я собираюсь выпить. Рейв, ты что-нибудь хочешь?

— Нет, спасибо.

Ева встает, и Блейк не стесняясь смотрит на ее задницу, пока она не исчезает за стойкой бара.

— Это из-за того, что я сказал? — его ухмылка говорит мне, что он любит ставить девушек в неловкое положение.

Тот факт, что он может так разговаривать с женщинами, и все еще получать свидания, говорит о том, насколько невероятно привлекательным он является.

Краем глаза я замечаю Джону у бара. Он смотрит на Блейка и меня, и тяжесть его взгляда заставляет меня нервно двигаться на шезлонге. Я не хочу повторения того, что произошло ранее.

— Разве тебе не нужно вернуться к своим подружкам? Я не хочу впутывать тебя в неприятности. — Блейк смотрит на девушек, но быстро отклоняет мои опасения, взмахом руки.

— Не-е-е, их это не тревожит. А если и да, то пошли они нахрен, — Блейк несколько раз проводит руками по голове. Слегка повернув голову, он фиксирует свою дерзкую полуулыбку на мне. — Тебе нравится мой мальчик? — спрашивает он загадочно.

— А? — я опираюсь на локти.

Подавшись вперед, он смотрит мне в глаза.

— Джона пытался снести мне голову. Хочешь знать, как часто я видел, чтобы он собирался это сделать, когда я соблазняю девушку, даже ту, с которой он собирается домой?

— Сколько?

Он показывает «0» указательным и большим пальцами.

— Ноль. Ни разу.

Я смотрю на Блейка, пытаясь выяснить точно, что он мне говорит и надеюсь, черт возьми, что не пойму неправильно.

— Мы просто друзья.

К счастью, на мне солнцезащитные очки, поэтому он не может видеть, как глаза предают мои слова.

— Просто друзья, ха? — он потирает подбородок, потом пожимает плечами. — Отлично. Пойду, узнаю, не хочет ли пара моих подружек позависать с Джоной сегодня вечером, после барбекю. — Он обхватывает руками колени, чтобы встать.

Нет.

— Подожди.

Рефлекторно хватаю его за руку. Мой пульс ускоряется в панике.

Он смотрит на меня.

— Хочешь что-то сказать, малышка?

Мне нравится Джона.

Слова есть, но я не могу заставить себя произнести их.

Что если он не чувствует того же?

Я не смогу работать с ним после такого позора. Признаться себе в этом, это как будто…

Нет, я должна держать свои чувства в тайне. Его дружба, значит слишком много для меня. Да и каковы шансы у меня с парнем, вроде Джоны Слейда?

— Да, я просто хотела сказать… — я отпускаю руку Блейка и откидываюсь на свой шезлонг. — Вперед. Джона свободен, чтобы встречаться и, э-э, быть с тем, с кем хочет.

Боже, как больно.

Блейк изучает меня несколько секунд, прежде чем нагнуться.

— У Джоны много разных статусов. — Он осматривает бассейн, потом снова смотрит на меня, прежде чем поднять свои солнцезащитные очки с глаз. — Но, судя по тому, что я видел сегодня, он не свободен — по крайней мере, уже нет.

Он уходит, совершенно не обращая внимания на шок и благоговейное потрясение, которое он оставил после себя.

— Рэйвен, чуть позже, мы сыграем в «Титаник», — говорит он через плечо. — Я буду кричать: «айсберг», а ты можешь тонуть[10].

Смех вырывается из моей груди, вызывая головокружение из-за признания Блейка.

«Он не свободен… уже нет».

Прав ли Блейк?

Возможно ли, что Джона чувствует то же самое, что и я?

Ева возвращается от бара и садится на место, с которого только что вскочил Блейк.

— Наконец-то он ушел. Он — сладкая конфета для глаз, но как только он открывает рот… — она качает головой и делает глоток из бутылки с водой. — Как думаешь, почему он такой странный? — она указывает в сторону Блейка и гримасничает.

— А мне кажется, что он забавный.

Я откидываюсь на спину, на моих щеках расплывается улыбка, не имеющая никакого отношения к Блейку.

Глава 7

Рэйвен

— Моя женщина умеет готовить, — кричит Оуэн с порога кухни, внося стопку грязных и пустых тарелок.

Никки берет тарелки у него из рук и легонько целует в щеку.

— Спасибо, малыш. А теперь убирайся отсюда, пока я не загрузила тебя работой.

Эти двое выглядят, как знаменитая голливудская пара. У Оуэна кожа цвета мокко и коротко стриженые волосы. Его тело спортивное и массивное, идеальное сочетание пленительного и устрашающего. Его суровая мужественность контрастирует с его женой: карамельного цвета кожа, мягкие изгибы и длинные, волнистые волосы. Он игриво шлепает ее, заставляя взвизгнуть и подпрыгнуть, а светло-карие глаза сиять.

Она бросает тарелки в мыльную воду.

— Спасибо, что помогла мне с уборкой, подруга. Обычно я единственная женщина, которая делает больше, чем выставляет свои сиськи напоказ, — она закатывает глаза, показывая свое отношение к женщинам, которых привел с собой Блейк.

— Это меньшее, что я могла сделать. Это было одно из лучших блюд, которые я ела в последнее время. Ты невероятный повар.

Я промываю огромную чашу, в которой находился вкусный фруктовый салат.

— Спасибо. Я получаю много практики зависая с этой группой.

Это меня не удивляет. Ребята в одиночку съели столько, что хватило бы накормить небольшую страну. Мне кажется, что Джона пожарил на гриле целую корову.

— Никки, куда мне это поставить? — спрашивает Ева с порога. Она несет кучу тарелок.

Джона следует за ней, неся несколько бутылок с приправами в руке. Он идет к холодильнику, чтобы убрать их.

Мой взгляд прикован к его фигуре, и я чуть не порезала свой палец намыленным ножом для стейка.

Это должно быть не законно, что он ходит без рубашки. Безумная угроза.

— Не стоит этого делать, девушки. Моя домработница придет утром.

— Как будто уборки в грязных тумбочках недостаточно, ты собираешься заставить эту бедную женщину убирать после вас пятерых? Не-е-ет.

Никки разворачивает Джону и прогоняет его из комнаты.

— Ладно, ладно, ухожу.

Он обнимает Никки одной рукой.

Она прислоняется к нему с ухмылкой.

Его глаза находят мои.

— Но, Ник, не загружай мою девочку слишком сильно. Она должна заботиться об этих руках. Нельзя допустить, что инструмент выскользнет из ее рук, потому что ты перегрузила их.

Он подмигивает мне и уходит.

Никки смеется.

— Проклятье, девочка. Он влип.

Ева хихикает в углу, складывая посуду в стороне.

Не могу поверить, что он только что назвал меня своей девочкой!

А еще, как он говорил об «инструменте», который может выскользнуть из моих рук. Конечно, это звучало как простой разговор, но то, как он удерживал мой взгляд, заставило меня чувствовать себя, как будто он говорил об использовании моих рук по совершенно другому назначению. Сначала Блейк, а теперь Никки.

Правы ли они? Они знают Джону намного дольше, чем я. Возможно ли, что он чувствует что-нибудь? Ко мне?

Я поспешно мою остатки посуды, желая вернуться к Джоне. Кухня стала безупречна в рекордно короткие сроки.

— Ну, девочки. — Никки вытирает руки о полотенце для посуды, прежде чем повесить его идеально на стойке. — Думаю, мы только что заработали себе немного времени в гидромассажной ванне.

Спустя пару минут я погружаюсь в жидкий рай. Я откидываю голову назад, пока теплые пузырьки ласкают мое тело. Все вокруг либо в воде, либо сидят на краю, свесив ноги. Разговор гудит вокруг меня. Расслабившись, я позволяю своим глазам закрыться и с моих губ слетает тихий стон.

— …тогда скажи ей глотать.

Концовка анекдота Блейка, заставляет меня хихикать, несмотря на то, что я не слышала шутки.

Фырканье Евы вытаскивает меня из расслабленного состояния, что заставляет меня смеяться громче.

Чувствуя взгляд на себе, я отворачиваюсь от Евы и Блейка. Мой смех умирает мгновенно.

Чувственный взгляд Джоны гипнотизирует меня. Я не в силах отвести взгляд от знойных карих глаз. Моя кровь нагревается и шумит в ушах. Желание, сильное и приятное, шевелится в моем животе. От интенсивности мне трудно дышать, моя грудь беспорядочно поднимается и опускается. Он наклоняет голову, его глаза путешествуют от моего лица на грудь и обратно. Я втягиваю свою нижнюю губу в рот, и в голове возникают образы того, как он подходит ко мне сквозь теплую воду. Я ерзаю.

— Скоро вернусь, — бормочу я тому, кто бы ни слушал, и выбираюсь из гидромассажной ванны.

Я отталкиваюсь вверх и перекидываю ногу, чтобы вылезти. Шипение звучит позади меня, словно кто-то всасывает воздух сквозь зубы. Я поворачиваюсь и вижу Джону, выражение на его лице — смесь боли с чем-то, что я даже не знаю, как назвать. От этого мой желудок буквально ухает вниз. В самый-самый низ. Я хватаю свое полотенце и направляюсь в ванную.

Закрывшись внутри, я опускаю крышку унитаза и сажусь.

Что это было?

Я обмахиваю свои покрасневшие щеки. То, что произошло, было возбуждающим. И это не имело ничего общего с температурой воды. Это происходит все чаще: наши взгляды встречаются, и мир вокруг нас исчезает.

Но почему? Не понимаю. Он чувствует какое-то притяжение или… Боже, что со мной не так?

Я подхожу к зеркалу и распускаю волосы, проводя пальцами по спутанным волосам.

Это безумие.

Я влюбилась в бойца UFL, который, наверное, смотрит на меня и видит не более, чем новую цель: наивная девушка, которая попадет под его обаяние и удовлетворит некоторые потребности на физическом уровне.

Но если это правда, то почему он не сделал шаг? Как я поступлю, если он сделает?

Мои губы раскрываются, и желудок делает сальто.

Мне надоедает пялиться на свою глупую ухмылку, поэтому я оборачиваю полотенце вокруг талии, чтобы вернуться на вечеринку. Прижав подбородок к груди, я протискиваюсь в дверь, надеясь, что моя улыбка жаждущего любви щенка исчезнет, прежде чем я столкнусь с Джоной.

— Рэйвен, верно?

Я подпрыгиваю от звука женского голоса. Белокурая девушка, которая пришла с Блейком, стоит недалеко от меня. Ее руки скрещены на груди, пока она смотрит в мою сторону.

Моя улыбка исчезает.

— Да?

Она осматривает меня сверху вниз, как будто я покрыта тараканами. Ее губы кривятся в отвращении. Такое чувство, словно я вновь в школе. Я съеживаюсь.

— Я просто пытаюсь выяснить, что Джона хочет от маленькой, смазливой обезьянки, вроде тебя, — ее леденящий взгляд продолжает разглядывать меня от босых ног до верха моего бикини. — Сколько тебе? Восемнадцать? Ты действительно думаешь, маленькая, глупая девочка, что смогла бы удовлетворить такого мужчину, как он?

Я вздрагиваю от правды в ее заявлении.

Слова «он просто друг» зудят в задней части моего горла. Что-то подсказывает мне, что мы больше, чем это, но неуверенность сковывает мои губы.

Но она права. Я неопытная и молодая. Мужчины хотят женщин, которые уверены в себе и знают, как угодить. Моя плечи опадают, пока я рассматриваю все аспекты того, что я недостаточно хороша для Джоны.

Может быть, она права, и я неправильно истолковала обстоятельства.

— Джона и я… мы просто друзья. Если ты хочешь его, он твой. — Мой голос слабый, и сердце падает вниз, будто свинцовый шар.

Я проталкиваюсь мимо нее, с намерением уйти как можно дальше, прежде чем смогу сделать что-то глупое, например, расплакаться. Крепкая хватка за локоть останавливает мое бегство. В шоке я отшатываюсь от блондинки, которая усмехается в дюймах от моего лица.

— Хочу его? — она сверкает бессердечной улыбкой, которая говорит мне, что она собирается насладиться тем, что собирается сказать. — Я уже была с ним. Он затрахал меня до потери пульса на прошлой неделе.

Я отворачиваюсь, пытаясь спастись от вульгарности ее слов.

— Да, именно так. И он кричал мое имя, умоляя о большем. — Она наклоняется так близко, что я чувствую запах спиртного в ее дыхании. — Он сказал, что у меня самая сладкая киска, которую он когда-либо пробовал.

Мои глаза горят, слезы угрожают прорваться на свободу.

— Убери свои грязные, гребаные ручонки от него. Он не хочет тебя. Ты никто, просто бесполезный кусок белой швали, а он…

— Кто, нахрен думаешь, ты такая?

Разъяренный мужской голос прерывает ее браваду. В унисон мы поворачиваемся к источнику звука.

Ох, дерьмо.

— Джона, — его имя выскальзывает шепотом.

Его челюсть напряжена и скрепит, а кулаки сжаты по бокам. Его яростный взгляд ужасает, и он направлен не на меня.

— Проваливай, к черту, из моего дома, — выплевывает он сквозь стиснутые зубы, глядя на Кэнди.

— Джона, дорогой, я не знаю, что ты подумал о том, что услышал, — как трусливая маленькая гадюка, она идет на попятную. — Мы просто болтали о своем, о девичьем.

Она отпускает свою хватку на мне и перебрасывает мои волосы за плечо.

Взгляд Джона перемещается на меня, затем обратно на Кэнди.

— Вон. Сейчас же, — его голос дрожит от ярости.

Кэнди поднимает голову и расправляет плечи. Она ловко проходит мимо Джоны, останавливаясь, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты действительно собираешься отказаться от меня? — она смотрит на меня через плечо. — Ради чего?

Ее отношению ко мне, как будто я предмет, а не человек, заставляет меня изучать бетон у ног.

Джона ворчит ответ, но я не могу разобрать его слов. Что бы он ни сказал, это унижает Кэнди, прежде чем она уходит с важным видом.

Мое сердце колотится в груди. Я смотрю на Джону из-за своих волос. Его голова падает вперед, и он упирается руками в бедра. Я слышу звук его глубокого дыхания, и то, как он выдыхает воздух ртом, как бы пытаясь успокоиться.

Он смотрит на меня, беспокойство читается на его лице.

— Ты в порядке?

— Да.

Я не в состоянии контролировать дрожь в своем голосе.

Он делает шаг ко мне и переплетает наши пальцы.

— Пошли.

Он ведет меня в ванную и запирает дверь за нами. Отпустив мою руку, он прислоняется к двери. Мои руки обернуты вокруг моего тела, словно я защищаюсь, пытаюсь удержать себя в руках. Его лицо расслабляется, но глаза по-прежнему злые.

— Рэйвен, я должен перед тобой извиниться.

Я оступаюсь, когда делаю шаг назад.

Извиниться?

Этого я не ожидала.

— Нет, Джона, ты не должен передо мной…

— Я спал с Кэнди.

Мое тело застывает вместе со словами. Я закрываю свой рот, удивленная его честностью.

— Хм, я знаю.

Он переступает с ноги на ногу и потирает шею.

— Я спал с ней, — он делает глубокий вдох. — Почему это так трудно? — бормочет он в пол, прежде чем его глаза встречаются с моими. — Я спал с ней неделю назад.

Это тоже я уже узнала из менее чем приличного признания Кэнди.

— Ладно.

Это все, что я могу сказать? Ладно?

— Я не приглашал ее сюда. Я не заинтересован в ней. — Его глаза изучают мое лицо в течение нескольких безмолвных секунд.

— Джона, ты не должен объяснять…

— Есть кое-что еще.

Он делает шаг ко мне.

Я втягиваю большое количество воздуха через нос и выдыхаю через рот.

Смогу ли я выдержать что-то еще?

Я киваю.

— Я не могу перестать думать о тебе.

Да, с этим я могу справиться.

Мои щеки болят, пока я борюсь с застенчивой улыбкой.

— Хорошо.

Он делает еще один шаг в мою сторону.

— Ты отличаешься от всех, кого я когда-либо встречал.

Мое дыхание останавливается, сердце колотится, и что-то начинает раскрываться и трепетать в груди.

— Хорошо.

— Я хочу быть с тобой.

Это действительно, черт побери, происходит?

— Хорошо.

Он преодолевает последние дюймы между нами. Его руки оборачиваются вокруг моей талии и сцепляются в замок на пояснице, вынуждая меня положить руки на его обнаженную грудь. Тепло от его кожи разжигает в моих ладонях огонь, который бежит по позвоночнику, пробуждая мои чувства. Спокойное дыхание, ритмичное биение его сердца — все ускоряется. Моя грудь, которую прикрывает лишь бикини, трется о его грудную клетку. Трение заставляет меня дрожать в его объятиях.

Он скользит руками вверх по моей спине, двигая пальцами по моей коже. Мурашки бегают по моему телу. Светлая улыбка освещает его лицо, на мой ответ на его прикосновение. Его глаза закрываются. Он кладет руки по обе стороны от моей шеи, потирая мою челюсть медленными прикосновениями пальцев. Я смотрю в изумлении, пока его глаза путешествуют от моих глаз к губам, прежде чем они опускаются в сторону шеи.

— Я хотел сделать это с самого первого дня, когда увидел тебя.

Наклонившись вперед, он подносит свои губы всего лишь на расстоянии дыхания от моих. Я наклоняюсь и закрываю глаза, ожидая почувствовать тепло его рта. Он использует свою хватку, чтобы опустить мой подбородок и поцеловать меня в лоб. Я вздыхаю и таю от нежности его прикосновения.

Очень нежно он проводит носом по линии роста волос к моему уху.

— М-м-м, ты так хорошо пахнешь.

Мои пальцы сгибаются на его груди от звука его хриплого голоса. Повторная дрожь проносится по моему телу. Тепло наполняет мой организм. Я приветствую каждое новое ощущение, каждую хрупкую эмоцию, которые проходят через меня.

Он сжимает в кулак мои волосы и наклоняет мою голову. Мягкое тепло его губ касается мочки уха, затем шеи, скользя поцелуем к плечу.

Он задерживается там, облизывает и покусывает зубами. Грубая щетина его подбородка на моей правой ключице электризует мое тело. Я прижимаю ноющую грудь к нему, пока мои кости плавятся под его прикосновениями. Его твердое, сильное тело принимает мой вес, и стон вырывается из моего горла.

Я ощущаю его улыбку на своей коже.

— Тебе нравится это, детка?

Он назвал меня деткой!

Я благодарна за то, что он не может видеть мои глаза, которые широко открыты от шока.

Шелковистая влага от его поцелуев на моей шее, заставляет мои веки закрыться.

— Сладкая, я знал, что ты будешь именно такой. — Его дыхание щекочет мою кожу.

Что-то извивается глубоко внутри, на грани разрушения.

— Джона…

Мой разум пытается обработать все, что я хочу от него прямо сейчас. Его губы на мне, вес его тела, его руки…

Он оставляет последний поцелуй на моей шее и поднимает голову. Мои веки, неожиданно отяжелевшие, сражаются за то, чтобы оставаться открытыми. Мое тело дрожит от чувственной потребности, которую я никогда не испытывала раньше. А наши губы еще даже не соприкасались.

— Я хочу остаться с тобой внутри, — шепчет он с томной, сексуальной улыбкой.

— Хорошо.

— Отправь Еву домой. Ты остаешься сегодня со мной.

Его предложение гасит огонь, который бушует в моем теле.

— Ты хочешь провести со мной ночь?

Подкрадывается паника.

Уголки его губ изгибаются.

— Да, ты можешь позаимствовать что-то, в чем будешь спать.

Я стараюсь думать логически о причине, почему я не могу провести здесь ночь, но когда его руки пробегают вверх-вниз по моей спине, трудно сосредоточиться. Как я могу сказать нет? Когда Джона Слейд просит остаться с ним на ночь, то ответ всегда «да». Это есть в женском справочнике. Если кто-то говорит «нет», то ее членство отменяется, верно? Если нет, то должно быть так.

— Хорошо.

Уголки его губ подергиваются.

— Рэйвен, ты должна сказать мне что-то, кроме хорошо.

Он только что просто признался в своих чувствах ко мне и попросил остаться с ним на ночь, и он хочет что-то кроме «хорошо»?

Мой мозг перегружен, не говоря о других частях тела, которые только что впервые проснулись… ну, за все время. Может, даже произойти короткое замыкание, если он прикоснется где-нибудь своим умелым ртом. Я смеюсь в душе, при мысли об огромном опыте Джоны с женщинами по сравнению с полным отсутствием моего опыта с мужчинами.

Ох, нет.

— Я не могу заняться с тобой сексом.

Я выпаливаю слова, и слишком поздно прикрываю рот рукой.

Я идиотка.

Его глаза загораются, в глазах танцуют смешинки, что делает мой идиотизм полностью стоящим того.

— Все в порядке. Я не прошу тебя остаться для того, чтобы заняться с тобой сексом. — Он поднимает одну бровь и демонстрирует одну ямочку. — Мы можем просто целоваться?

Жар взрывается на моих щеках и устремляется к шее. Я зарываюсь лицом в его грудь, чтобы скрыть свое смущение.

— Хорошо.

Он запрокидывает голову и смеется, удерживая меня рядом. Мгновенно его прикосновение успокаивает мои нервы, и мои легкие могут полностью вдохнуть. Его теплая кожа пахнет кокосовым кремом от загара, смешанным с привычным мужским ароматом. Я расслабляюсь в его объятиях.

— Джона?

— Хм-м-м?

— Ты тоже мне нравишься.

Он отклоняется назад, чтобы увидеть мое лицо, и решительность вспыхивает в его глазах. Он наклоняется ко мне, и зная, что будет после, я приподнимаюсь на носочки.

Наши губы впервые нежно соприкасаются. Я задавалась вопросом, на что это было бы похоже, поцеловать Джону, и даже в моей лучшей фантазии не было так хорошо.

Его полные губы припадают к моим. Медленным движением языка он заставляет меня открыться для него. Что началось с поддразнивания, превращается в настойчивое желание, когда он тянет мою нижнюю губу зубами, уговаривая мой язык поддаться. Его руки держат мои волосы, а мои — его бицепсы.

Поцелуй получается требовательным, пока он обладает моим ртом. Его мышцы напрягаются под моими ладонями. Я сражаюсь за то, чтобы продолжить стоять на носочках, но его опытный рот, делает мои ноги совершенно бесполезными. Я скольжу вниз, полностью вставая на стопы, моя грудь в этот момент скользит по его груди. Он отпускает свою хватку на моих волосах и подхватывает меня под задницу руками, притягивая обратно к себе.

Боже мой, это ощущается так хорошо.

Кажется, с большим усилием он прекращает поцелуй, нежно покусывая и пробуя мою нижнюю губу. Его руки сжимают меня, прежде чем скользнуть вверх и остаться на моей пояснице. Он наклоняется и в последний раз целует меня в шею, а затем смотрит мне в глаза.

Удивительно. В этот момент, после этого поцелуя, он больше не Джона «Убийца» Слейд, знаменитый плохиш. Сейчас, он просто Джона.

— Не беспокойся о сегодняшнем вечере, — он говорит эти слова так, будто я могу быть для него больше, чем просто интрижка на ночь. — Я бы никогда не подтолкнул тебя дальше, чем ты готова зайти.

У меня скручивает живот от страха.

Он и понятия не имеет.

Глава 8

Джона

После разговора с Рэйвен в ванной, у меня появилась лишь одна цель — выставить этих людей из моего дома. Быстро. Чувствуя ее вкус на своих губах, я сообщаю ребятам, что вечеринка окончена.

Только начало одиннадцатого, когда я машу последнему из моих друзей. Я смотрю с крыльца, как Рэйвен прощается с Евой. Свет внутреннего дворика, освещает ее лицо, когда она сильно смеется над чем-то, что, должно быть, сказала Ева.

Черт, она великолепна.

Всегда знал, что она прекрасна, но разделив с ней этот момент в ванной, пока ее тело дрожало в моих руках, пока она издавала хриплые стоны, а ее щеки краснели. Идеально.

И тот поцелуй. Мне никогда не был важен поцелуй. Но сладкие губы Рэйвен, которые так робко двигались вначале, а затем стали двигаться так ненасытно и требовательно — еще несколько минут, и я, наверное, кончил бы в свои шорты как подросток.

Она подходит ко мне, с перекинутым через одно плечо рюкзаком, пока задние фары машины Евы исчезают на подъездной дорожке.

— Иди сюда.

Я откидываю ее волосы в сторону и наклоняясь. Прежде чем я успеваю сделать задуманное, она наклоняет голову, подставляя свою шею.

Чертово совершенство.

Я стону от того, что вижу: крылья черного дрозда выглядывают у основания ее шеи. Сначала я быстро прижимаюсь губами, а потом пробую ее нежную плоть. Она низко стонет и прислоняется ко мне.

— Мне нравится твоя татуировка.

Мой голос у ее шеи, заставляет ее дрожать.

— Мне твоя тоже нравится.

Я заставляю себя отступить на шаг.

— Все в порядке с твоей подругой?

— Да, она счастлива, что я остаюсь здесь. Она ненавидит мое жилье, и думает, что там небезопасно.

Она теребит изношенный ремешок своего рюкзака.

— Почему твое жилье небезопасное?

Она смотрит на меня и закатывает глаза.

— Я живу в однокомнатной квартире.

Ладно. Звучит не так плохо.

— Где?

Она делает длинный выдох, в котором звучит поражение.

— Прямо у гаража.

Она переступает с одной ноги на другую, и я знаю, что она что-то скрывает. Я наклоняю голову и жду. Ее глаза щурятся.

Правильно, милая. Я так просто не отстану.

— Ну, на самом деле…

— Я слушаю.

— Я живу над гаражом.

Она вновь начинает теребить ремешок рюкзака.

Нет. Я, должно быть, услышал, что-то неправильно.

— Ты живешь над гаражом Гая?

Она кивает.

Волна тревоги поднимается по моему телу.

— Рэйвен, там нет ничего, кроме складов и бродяг. Там нет приличного человека в радиусе десяти миль, в нерабочее время.

Думать о том, что она одна ночью в этой части города, заставляет мои мышцы напрячься. Мой разум представляет себе все то, что может случиться с невинной девушкой, в той части города в нерабочее время. Переулок за гаражом — это гниющее место для преступлений. Там, наверное, скрываются в тени всякие куски дерьма и подонки. Я никогда не смогу уснуть, зная, что она там одна.

Нет.

— Отныне, ты остаешься здесь, со мной, — выпаливаю я.

Ее глаза вспыхивают в шоке, а губы раскрываются.

Только что я зашел слишком далеко.

— Что ты сказал?

Ее голос едва похож на шепот.

Я провожу руками по волосам, пытаясь выяснить, какого черта творится в моей голове. Мне трудно поверить в собственные слова.

Я серьезно попросил ее переехать ко мне?

Я хочу эту девушку больше, чем хотел любую другую. Бессмысленно это отрицать. Защитный инстинкт просыпается в моей груди, и что-то, чего я никогда не чувствовал к любой другой женщине, кроме мамы и сестры.

— Ты слышала меня.

— Джона, я не буду оставаться с тобой каждую ночь. Это абсурд. Ты едва знаешь меня. Я имею в виду…

Она изучает меня, и я не могу не думать о том, как ее смущенное и шокированное выражение добавляет миловидности ее и без того великолепному лицу.

— Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, а я не могу это обеспечить, если ты не со мной, — я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Это ощущается правильным. Нет неловкости, о которой я думал. — Кроме того, ты работаешь с «импалой» в основном по утрам. Это сэкономит деньги на бензин.

Это преувеличение, но я в отчаянии — тоже новое ощущение для меня.

— Это очень мило с твоей стороны, но я не могу, — ее голос смягчается, и она кладет руки на бедра. — Мне надо кормить Дога[11].

Это интересно.

Не могу вспомнить ни одной одинокой девушки, которая бы спорила со мной насчет предложения спать в моей постели.

И она сказала, что у нее есть собака?

— Дога?

— Да, Дога.

Ее плечи расправляются, и она поднимает подбородок.

Она думает, что кормление ее собаки может препятствовать мне?

Ей нужно узнать меня получше, и именно это я планирую делать после того, как разговор закончится.

— Привези свою собаку.

Я пожимаю плечами.

— Привезти мою… но… у меня нет собаки.

На ее лбу появляется складочка, между бровями, и я борюсь с желанием поцелуем разгладить кожу.

Черт, она действительно милая.

— Ты сказала, что должна кормить собаку.

— Правильно, Дог. Мой кот. Ну, не мой кот. Кот, который живет в переулке.

Я закусываю губу между зубами, чтобы удержаться от смеха.

— Давай все разъясним. Ты кормишь бездомного кота, которого назвала Догом, и поэтому не можешь остаться со мной.

— Именно.

Она выбрасывает руки вперед, словно привела аргумент века.

Я проигрываю битву против своего смеха и почти сгибаюсь пополам.

— Ты, без сомнения, самая забавная девушка, которую я когда-либо встречал, Рэйвен… эм… Какая у тебя фамилия?

Ее выражение угасает и лицо бледнеет.

Что я сказал?

Она засасывает губу в рот, врезаясь в нее зубами. Мой смех умирает и инстинктивно, я тяну ее в свои объятья.

— Детка? Ты в порядке?

Она выдыхает и оборачивает руки вокруг моей талии.

— Я в порядке. Ты просто застал меня врасплох, — ее руки сжимаются, пока она обнимает меня. — Думаю, ты все равно узнаешь.

Какого черта? Что может быть такого плохого с ее фамилией? Мэнсон, Банди или что-то в этом роде?

— Моретти. Мое полное имя Рэйвен Моретти.

Ее голос слабый и безжизненный.

Моретти?

Я смотрю мимо нее, щурясь в темноту.

Почему эта фамилия… святое дерьмо!

Доминик Моретти. Самый известный сутенер Лас-Вегаса. И ее мама проститутка.

В этом есть смысл.

Я не только видел его фото во всех новостях, но и лично встречался с отморозком. Я видел его на всех наших боях, он работал там со своими девушками. Он пытался убедить нас потратить деньги, на ночь с девочкой Моретти.

Рэйвен не имеет ничего общего с ним, у нее темные волосы и смуглая кожа, но эти глаза. Удивительно, что я не заметил их сходство прежде. Цвет настолько уникален, но, в то время как ее — воды прохладного Карибского моря, у него же — смерть от утопления. Моя мама всегда говорила: «Глаза — зеркало души» и глядя в глаза Доминика Моретти, довольно ясно, что у него ее нет.

— Джона?

Ее руки до невозможности сжались вокруг моей талии.

Она, должно быть, поняла, что я знаю, кто ее отец. Каждый в городе знает, кто ее отец. Он не только управляет крупнейшей сетью проституции в штате, но ему также принадлежит половина недвижимости в городе.

И она живет в квартире над гаражом?

— Да, детка. Давай отведем тебя внутрь.

Я хватаю ее за руку и веду в дом. Не отпуская, я запираю дверь и веду ее к дивану. Садясь, я притягиваю ее на колени. Она напрягается и избегает моего взгляда.

— Твой отец Доминик Моретти.

Опуская голову, она легонько кивает.

Я делаю глубокий вдох и смотрю в потолок.

— Я знаю его, Рэйвен. Знаю, что твой папа…

— Он не мой папа, — ее жестокий взгляд вперивается в меня, прежде чем выражение ее лица смягчается. — Я имею в виду, что он мой биологический отец, но он не мой папа. У меня нет папы.

Я притягиваю ее, и она прижимается к моей груди, ее руки обвивают мою талию.

— Ну, кем бы он тебе ни был, он плохой человек. Я не хочу, чтобы ты находилась рядом с ним.

Она сухо смеется.

— Тебе не придется беспокоиться об этом. Он не хотел заниматься мной двадцать лет. Сомневаюсь, что он когда-нибудь захочет. Уверена, что все, что произошло между ним и моей мамой, было ошибкой… ну, ты знаешь, я.

Ее последние слова едва слышны, поскольку ее голос заглушается у моей груди.

Гнев проталкивается сквозь беспокойство за нее. Я кладу руку на ее подбородок и заставляю ее посмотреть на меня.

— Не могу представить, что твоя жизнь когда-либо могла считаться ошибкой.

Ее грустная улыбка разрывает меня на части.

— Мои родители никогда не встречались, насколько я знаю. Я не близка с мамой, поэтому она никогда не говорила мне, но довольно очевидно, что у них ничего не было кроме, эм, профессиональных отношений.

Она отводит взгляд на секунду, пока сдувает локон волос со своего лица.

— В любом случае, мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

Ее полные губы растягиваются в улыбке, которая не затрагивает ее глаз. У меня осталось миллион вопросов, которые крутятся в голове, но я не хочу портить ночь, поднимая болезненные воспоминания о ее прошлом.

— Да, можем, — я смотрю на ее губы, испытывая желание попробовать их снова. Но есть одна вещь, которую я должен сказать, прежде чем смогу завершить эту тему.

— Обещай мне, что будешь держаться подальше от Доминика Моретти.

— Это я могу обещать.

Ее взгляд опускается и останавливаются на моих губах.

Я зарываюсь руками в ее волосы и припадаю к ее губам. Она охотно отвечает, оборачивая руки вокруг моей шеи и прижимая меня ближе. Она наклоняет голову и наши языки встречаются. Она ерзает на моих коленях, и я стону в знак одобрения. Всего несколько дней назад я думал, что мог бы отказаться от нее. А сейчас, я не хочу провести даже одну ночь без нее.

Рэйвен

Мраморные полы охлаждают мои босые ноги, когда я стою, глядя на себя в зеркало в ванной комнате Джоны. Что-то изменилось. Я уверена, что никогда не видела такой широкой улыбки у себя. Но сейчас у меня есть причина для такой постоянной улыбочки.

Смотрю на хлопковую футболку и спортивные штаны, сложенные в моих руках. На меня снова обрушивается тот факт, что я буду ночевать с Джоной Слейдом. Сейчас мои щеки на самом деле болят.

Любопытство подталкивает меня проверить его темно-коричневую гранитную столешницу с двумя раковинами и мебель из красного дерева. Сомневаюсь, стоит ли рыться в его шкафчике. Я жую губу, уставившись на таинственные зеркальные двери.

Всего один взгляд не повредит.

Я осторожно приоткрываю дверцу, как будто что-то выпрыгнет на меня: дезодорант, крем для бритья, бритва, все типичные мужские вещи. Схватив его одеколон, я прижимаю его к носу и делаю глубокий вдох. Мои глаза почти закатываются от древесного запаха, который ранее я почувствовала на его коже.

Просмотрев все, я шевелюсь, чтобы закрыть дверцу, когда серая коробка бросается в глаза. Я прищуриваюсь и наклоняюсь вперед, чтобы прочитать этикетку: презервативы.

Вау, самый большой размер, со смазкой, гигантская упаковка.

Я захлопываю дверцу и смотрю на свое отражение.

— А что ты думала найдешь? — шиплю я. — Ты знаешь его репутацию, — я отступаю и пожимаю плечами. — Ты должна ему сказать: «Эй, Джона, знаешь что? Теперь, когда ты знаешь, что моя мама проститутка, а отец сутенер, у меня есть еще одна бомба, которая упадет на тебя. Д — бомба».

Если он может справиться с первыми двумя бомбами, то последняя, не должна доставить проблем. Не то чтобы я была готова решать этот вопрос. Опять всплывают слова Кэнди.

«Маленькая, глупая девочка».

Я заталкиваю чувство неуверенности на задворки мозга, и направляюсь в душ. Раздевшись, я слышу, как моя внутренняя четырнадцатилетняя фанатка кричит: «Ты голая в ванной Джоны Слейда! Уи-и-и!»

Она не ошибается, — думаю я, и прикрываю рот, чтобы заглушить смех.

Шагая под воду, я закрываю глаза, чтобы насладиться успокаивающими струями. Через минуту или две, я хватаю гель для душа Джоны и делаю глубокий вдох.

Он пахнет цитрусом, пряностями и мужчиной, все это смешано в одном флаконе. Я моюсь медленно, растягивая время, чтобы насладиться тем, что покрыта его запахом и ничем больше.

Во время ополаскивания своих волос, я замечаю, насколько разные наши жизни. У него огромный душ и мраморная плитка, а все, чем я могу похвастаться — это пятна плесени и медленный водосток.

После того, как вытираюсь полотенцем, я расчесываю пальцами волосы, и надеваю чистые трусики из своего рюкзака. Я натягиваю футболку Джоны через голову. Она огромная и достает почти до колен. Напяливаю изношенные спортивные штаны, и они скользят вниз по ногам. Нахмурившись, я поднимаю их повыше и завязываю потуже.

Все еще слишком большие.

Футболка закрывает достаточно, поэтому я снимаю штаны.

Выскальзывая из ванной в комнату Джоны, я вижу зрелище, которое пригвождает меня к месту. Он без футболки, опирается спиной на спинку кровати. На нем темно-синие пижамные штаны, ноги скрещены в лодыжках и пульт в руке. Он источает непринужденную уверенность.

Мои глаза осматривают его тело, от его разрисованных рук к накачанной груди, и останавливаются на лице. Он смотрит на меня с желанием, которое заряжает воздух между нами.

— Привет.

— Привет.

Его глаза щурятся, глядя на мои обнаженные ноги.

— Штаны были слишком велики.

Я оттягиваю подол футболки.

Тишина.

— Поэтому я решила, что футболка достаточно длинная.

Все еще молчание.

— Я подумала, что она закрывает столько же, сколько и платье, поэтому…

— Ты потрясающе выглядишь в моей футболке. — Я переминаюсь неловко от серьезности его голоса. — Со мной ты в безопасности.

Я позволяю его словам наполнить меня, пока мои плечи расслабляются, и я делаю глубокий вдох.

— Хочешь посмотреть телевизор?

Он одаривает меня однобокой улыбкой с ямочкой на щеке, от вида которой захватывает дыхание.

Посмотрев на его огромный телевизор, висящий на стене, я шагаю ближе, чтобы узнать, что он смотрит.

— Конечно. Что… — я ахаю и мчусь к нему, останавливаясь только в шаге от экрана.

— Рэйвен…

— Это же Чип Фуз! — я показываю на экран, оглядываясь на Джону, который широко улыбается. — Я читала об этом шоу в журнале «Автомобиль и водитель». Оно называется «Крутой тюнинг». Они берут старые машины у людей…

Голос Чипа Фуза привлекает мое внимание обратно к шоу.

— Шеви Белл Эир, двухдверая, жёсткий верх, — бормочу я себе, плененная автомобильным блеском.

Пара крепких рук обхватывает меня за талию.

— Иди сюда и сядь на кровать, детка. Ты можешь смотреть это отсюда.

Намек на юмор проскальзывает в его словах.

Начинаю пылать от смущения.

Я получила шанс оказаться в постели с Джоной, но все, что я делаю — это пялюсь в телевизор и смотрю реалити-шоу об автомобилях. Как сексуально и женственно.

Он тянет меня к кровати. Я не отрываю глаз от экрана, пока он тащит меня к изголовью кровати, укрывая одеялом. Прижавшись головой к его груди, я скольжу рукой по его обнаженному прессу и прикусываю язык, чтобы не застонать. Его ладонь движется по моей руке и останавливается, чтобы поиграть с моими волосами. Я вздыхаю от удовольствия, но быстро вспоминаю о тяжелом грузе, от которого нужно избавиться.

— Джона?

— Хм-м?

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Он поднимает пульт и нажимает на паузу.

— Я знаю твою, эм, репутацию, — его тело напрягается под моей щекой, но рука все еще в моих волосах. — Никки сказала мне, что у тебя дома никогда не оставались девушки. Это правда? Просто, у тебя, очевидно, была львиная доля, эм, спутниц, поэтому я предположила…

— Да. Это правда. Ты первая девушка, которая находится в моей постели.

Я делаю глубокий вдох и стараюсь не струсить.

— Эм… ну, ты должен кое-что узнать обо мне.

Он ничего не говорит, и я не вижу его лица, но его грудь перестает двигаться.

Я изо всех сил зажмуриваюсь и выталкиваю слова.

— Я девственница.

Затаив дыхание, я прикусываю губу и жду его реакции.

Я не абсолютная ханжа. Я встречалась с Билли Драйером, а он был самым популярным парнем в школе. Мы целовались несколько раз, пока он не расстался со мной. Думаю, его родители сказали ему, кем была моя мама, поэтому он подумал, что я буду легкодоступной. Никогда не забуду, как он пытался стянуть мои штаны. Когда я отказалась, он сказал, что знал, что я лесбиянка. Девушка, работающая с автомобилями, должна быть лесбиянкой. Он ушел и оставил меня там, под трибунами стадиона, в одиночестве. Я решила, что лучше быть лесбиянкой-девственницей, чем шлюхой-дочерью проститутки.

Тело Джоны трясется от беззвучного смеха, и мои глаза открываются от удивления.

— Ты смеешься?

Его реакция превращается в неконтролируемое веселье, а это не тот ответ, которого я ожидала.

Я приподнимаюсь и на мгновение наслаждаюсь его ямочками на щеках, широкой улыбкой и сияющими глазами.

— Что смешного?

— Рэйвен, — говорит он между смешками. — Ты сама сказала, что раньше я никогда не приводил девушку домой. Но ты тут, в моей кровати, одета в мою футболку, в моих объятиях, — он заправляет прядь мне за ухо. — Ты не понимаешь, да?

Мое озадаченное лицо подтверждает, что я, собственно, ничего не понимаю.

— Ты, Рэйвен Моретти, моя. Неважно, девственница ты или инопланетянка. То, что ты мне рассказала, ничего не меняет. Ни. Одно. Слово.

Ошеломленная, я позволяю его словам проникнуть в мою голову.

— Как это возможно? Ты не слышал, когда я говорила, что моя мама проститутка, а папа сутенер? — я перевариваю его реакцию вслух и не могу остановиться. — Кэнди была права. Я лишь смазливая обезьянка, и, учитывая то, чем мои родители зарабатывают на жизнь, я отброс. Я неопытная, юная и девственница.

Молодец, Рэйвен. Отговори его от симпатии к тебе. Почему бы тебе не пойти и не составить список всех отрицательных качеств.

Все произошло так быстро, что я едва успела заметить движение. Джона притянул меня и усадил лицом к себе, задницей на его бедрах. Он держит мое лицо своими большими руками, пока я не встречаю его взгляд.

— Больше никогда не говори о себе так снова, — его серьезная, суровая команда, заставляет меня опустить глаза. — Смотри на меня, Рэйвен.

Я делаю, как мне говорят.

— Ты отличаешься от всех, кого я когда-либо знал. Ты добрая, умная, веселая, вежливая… черт, ты даже смеешься над шутками Блейка. Я хочу тебя. И это включает в себя все, что делает тебя той, кто ты есть.

Он хочет меня.

Этот удивительный, сильный, красивый мужчина, хочет меня.

Разве я когда-нибудь чувствовала, что меня хотят раньше?

Одинокая слеза скатывается по моей щеке. Его слова, оборачиваются теплым одеялом вокруг моего сердца. Подавшись вперед, он касается губами уголков моих глаз.

Поймет ли он когда-нибудь, как много его слова значат для меня?

Я никогда не чувствовала себя достаточно важной для кого-то, или достаточно полезной, чтобы заслужить эту, своего рода, привязанность. Всего несколько дней назад я чувствовала лишь трещину в стене, которая была воздвигнута вокруг моего сердца. Этими простыми словами, он сломал ее.

Это сумасшествие и в этом нет смысла, но без сомнения, я безумно влюблена в Джону Слейда.

Глава 9

Джона

Я просыпаюсь от того, что что-то мягкое и теплое прижимается к моему телу. Моя левая рука прижата к кровати, ее покалывает, ощущение такое, будто крошечные муравьи прокладывают тоннель в моих венах. Моя правая рука удобно устроилась и прижалась прямо к мягкому теплу. Глубоко вдохнув, я ощущаю слабый грушевый аромат и улыбаюсь.

Рэйвен.

Так вот, каково это спать с кем-то.

Ее спина прижата к моей груди, и я прижимаюсь лицом к ее шелковистым волосам, и притягиваю ее тело ближе к себе.

Какого х…?

Я сжимаю руку в кулак и чувствую тяжесть в ладони. Отмеченные ощущения сразу делают мое тело напряженным.

Ох, черт.

В какой-то момент ночью я засунул руку под ее футболку, и сейчас держу ее левую грудь. Не хватало только, чтобы она проснулась от того, что я лапаю. Я медленно соскальзываю рукой с ее груди. Мои пальцы перемещаются по мягкой коже ее живота и остаются там. Ее ноги скользят по моим, пока я вырисовываю ленивые круги на ее животе.

Она стонет и, слегка потягиваясь, прижимается своей круглой попкой к моему паху. Я проглатываю стон от ощущения ее задницы у моей пульсирующей промежности.

Не думаю, что у меня, когда-либо была такая огромная эрекция.

Прошлой ночью, после того как Рэйвен призналась в своей девственности, не было ни единого шанса, что я займусь с ней любовью. По крайней мере, не так, как я хотел. Слезы в ее глазах, когда она разрывала себя на части словами, запечатлелись во мне. Мне нужно, чтобы она знала, что я ее уважаю, и что она больше, чем на одну ночь.

Мы целовались во время рекламы, и порой я думал, что мог бы зайти дальше, но вчерашняя ночь была для того, чтобы она увидела меня с другой стороны.

Она должна была доверить мне не только свою болезненную семейную историю, но и свое тело. И чтобы сделать это, я должен сдерживать свой аппетит к ней. Очень сильно.

Кроме того, чувствовать ее голову на моей груди, пока она смотрела «Крутой тюнинг» было чертовски забавно. Она вертелась туда-сюда, и между бормотанием про себя, она рассказывала мне подробную историю компании «Форд Мотор». Она говорила с телевизором, давая совет относительно того, что должно быть сделано, и поясняла, когда она была не согласна. Я с удовольствием наблюдал за ней так же, как и за шоу. И зрелище было чертовски крутым.

Я познакомил ее с цифровым видеомагнитофоном, продемонстрировав, как записать весь сезон, чтобы она могла смотреть его, когда захочет. Она наградила меня сияющей улыбкой, которую я почувствовал даже в кончиках пальцев. Ее сверкающие глаза загорелись, как будто я дал ей ключи от Ламборджини. Тот факт, что я мог заставить ее светиться, наполнил меня большей гордостью, чем победа в моем первом бою. Я провел остаток ночи, чтобы выяснить способы, как заработать эту улыбку снова.

— Щекотно, — шепчет она со смешком, пока останавливает мою руку на ее животе.

— Доброе утро. — Я испытываю удачу и скольжу рукой по ее телу к грудной клетке, просто касаясь края ее груди.

Она резко вдыхает воздух, но затем расслабляется.

— Как спалось?

— М-м-м, действительно хорошо.

Она поворачивается ко мне лицом.

Я опираюсь на локоть, положив голову на руку, и провожу пальцами по ее ребрам, до простыни на ее талии и обратно.

Она касается моей щеки, едва задевая кончиками пальцев.

— Мне нравятся они, — шепчет она, очерчивая мои ямочки.

Я закатываю глаза.

— Что? Они милые.

Я ослышался, она не сказала это.

— Милые? Я не хочу быть милым.

Не думал, что ее хихиканье может быть приятнее, но ее хриплое утреннее хихиканье самое лучшее.

— Ну, это плохо, потому что ты милый.

Моя улыбка становится шире от комплимента. Дело не в том, что у меня никогда не было девушки, говорящей мне, что я милый, но все, что вылетает изо рта Рэйвен, имеет большее значение.

Ее взгляд перемещается на мою руку, пока она пальцем медленно проводит по моей татуировке.

— Это действительно красиво. Райан Аллен Слейд. — Она читает написанное имя. — Это дань твоему отцу?

— Да, он любил океан, поэтому я подумал, что это уместно, что крест восстает над этим.

Ее пальцы очерчивают завитки волн, затем крест на моем бицепсе, двигаясь вверх к небу и облакам. Обжигая мою кожу, ее палец скользит по узору ангелов на моей левой груди. Она смотрит на меня своими пронзительными, сонными, аквамариновыми газами и вопросительно поднимает брови.

— Кэтрин — моя мама. Бет — моя сестра.

Выпаливаю слова в спешке. Не хочу, чтобы она думала, что вытатуированные женские имена на моем теле — это прошлые любовницы.

— А зачем пустое место между ними?

Ее палец касается непомеченной кожи над сердцем, дразня близко к моему соску.

— Я сохранил его для моей будущей жены.

Она отдергивает руку, как будто обожглась, и наклоняет голову. Я проклинаю себя за испорченный момент и поворачиваюсь на спину, выставляя правую руку и указывая на огненного феникса.

— Вот эту я сделал по двум причинам. Первая — очевидна.

Мы уже говорили о том, что я из Аризоны и переехал в Лас-Вегас после окончания школы.

Она поднимает голову и кивает. Я признателен, что неловкий момент прошел.

— Вторая — после того, как умер мой отец, я был уничтожен, как будто потерял все, не только отца. Затем я начал драться и… — я замолкаю, вспоминая потерянного мальчика, которым был, сравнивая его с человеком, который я сейчас. — Это вернуло мне кое-что. Не столько возрождение, сколько изменение направления. Это дало мне цель, причину просыпаться каждый день.

Ее задумчивые глаза изучают мои, брови сосредоточенно сдвинуты вместе.

— Ты нашел способ справится с болью безопасным способом, который улучшил твою жизнь.

— Да, думаю так. Хотя иногда кажется, что это борьба нашла меня, понимаешь? Я мог пойти любой дорогой. В тюрьму за нападение или в UFL[12].

Она вздыхает, ложится на спину и смотрит в потолок.

— Если бы все было так просто. Это не легко сделать: овладеть и принять боль нашего прошлого, разбитое сердце, наши опасения, и использовать их во благо. Сделать нашу жизнь лучше, не на злобу, а вопреки.

Ее слова, произнесенные шепотом, никому не адресованы, и мне интересно, они были предназначены больше для меня или для нее. Я смотрю на ее профиль, пока она продолжает изучать потолочный вентилятор.

Уже не впервые, эта девушка рядом со мной сшибает меня наповал тем, что выходит из ее красивого рта. Пока я сижу, ошеломленный ее великолепием, мой разум пытается собрать воедино все, что она пережила. Быть дочерью сутенера и проститутки в Лас-Вегасе не так легко. Ее отец, похищая женщин, получал прибыль от этого, даже от матери собственной дочери. Внутри меня зарождается отвращение.

Мы лежим в тишине несколько долгих минут, я потерялся в мыслях о ней, а она просто выглядит потерянной.

Пыхтя, она поворачивает голову с милой улыбкой.

— Мне нужен кофеин.

И после она отворачивается. За эти последние несколько дней, Рэйвен открылась мне, но всегда меняла тему, когда заканчивала делиться чем-то своим. Я хочу знать о ней больше, но я разрешу установить темп.

— Ты всегда такая нахальная по утрам? — дразню я.

Мягкий розовый румянец окрашивает ее щеки, когда она зарывается головой в мою грудь. Я провожу рукой по ее спине, зарываясь в ее волосы.

— Не думаю, что я нахальна по утрам, но опять же, я прежде, никогда не спала с парнем.

Перекатывая ее на спину, я нависаю над ней, и утыкаюсь лицом в ее горло. Ее руки скользят в мои волосы, и она притягивает меня. Я покусываю ее шею, вызывая тихий стон, который вибрирует напротив моих губ. Требуется каждая частичка моего контроля, чтобы не прижать мои бедра к ее телу. Я задираю подол ее футболки и упираюсь рукой в ее ребра.

— Джона, это твой телефон?

Я игнорирую ее хриплый вопрос, пока мои пальцы касаются нижней части ее груди.

— Джона, думаю, тебе следует взять свой…

Я затыкаю ее ртом, глотая ее невысказанные слова. Она мурлычет и наклоняет голову, позволяя мне проникнуть глубже. Я сразу делаю это, переплетаясь своим языком с ее. Так медленно, как удается, я перемещаю руку вверх, пока она не накрывает полностью ее грудь. Она давит на мою хватку, сжимая мою руку своей.

— Что, если это срочно?

Она прерывает поцелуй, чтобы это сказать, но затем тянет меня обратно к своим губам.

Я улыбаюсь ее рвению и всасываю ее полную нижнюю губу в рот. Руки Рэйвен скользят от моей шеи к груди, пока она исследует мое тело прикосновениями.

— Ты чертовски превосходна на вкус.

Я провожу языком от ее губ к шее, с намерением попробовать ее грудь.

— Телефон. Это может быть что-то… связанное с семьей.

Ее отрывистые слова вырываются между нуждающимися стонами. Она снова запускает руки в мои волосы, вопреки своим словам.

Я целую ее плечо, ее грудь прижимается к моей. Не многое смогло бы оттащить меня от ее маленького послушного тела. Но она права.

И я злюсь.

— Бл*дь. — Я целую ее крепко и всасываю ее язык глубоко в рот, давая ей понять, что будет больше. — Позже.

Быстро отталкиваясь, я отхожу от кровати. Она хнычет, ее лицо раскраснелось, а застенчивая улыбка растягивает припухшие губы. На ее лице нет косметики, а волосы рассыпаны по подушке волнистым ореолом.

Она действительно великолепна.

— Я убью его, кем бы он ни был.

Ее смех наполняет комнату, и мне трудно оставаться сердитым. Я следую за звуком моего звонящего мобильника в гостиную, надеясь, что дистанция от Рэйвен успокоит мой быстрый пульс и притупит пульсацию в штанах.

Хватая телефон со стола, я смотрю кто звонит.

Да, он труп.

— Надеюсь, это что-то важное, — рычу я.

— Ох дерьмо. Либо тебе не перепало прошлой ночью, либо я прервал ваш утренний перепих.

Мои зубы скрежещут, и я сжимаю телефон. Блейк понятия не имеет, как близко он находится к избиению.

— Блейк, если ты когда-нибудь снова, скажешь так о Рэйвен, я оторву тебе яйца и засуну их тебе в глотку. Я не потерплю, чтобы кто-то не уважал ее. Мы поняли друг друга?

Он, бл*дь, смеется? Какого черта.

— Ладно, чувак. — Он смеется. — Это довольно очевидно, после того как я понаблюдал за вами вчера. О, и кстати, я одобряю.

— Отлично. Не знаю, что бы я делал, без твоего благословения.

Я добавляю сарказм к моим словам, но не могу сдержать улыбку.

— «Убийца» остепенился. Я уже вижу заголовки. Женщины по всему штату Невада заливают улицы слезами.

— Я не остепенился. Мы просто тусуемся вместе.

Я морщусь от кислого привкуса слов, исходящих из моего рта.

— Верно, чувак. Как скажешь.

Меняю тему, как можно скорее.

— Ты позвонил по какой-то причине?

— Ну, кроме того, что звоню, чтобы узнать, засунул ли ты…

— Блейк.

Мой тон серьезный и с предупреждением.

Он смеется.

— Сегодняшнюю тренировку перенесли на одиннадцать.

— Понял.

— Ох, и Джона, я хочу подробностей.

— Мечтай.

Его смех звучит через телефон громкими рывками.

— Просто тусуются, ну-ну.

— Ты мудак.

Завершив разговор, я бросаю телефон на кухонный остров, и он скользит по нему. Я хватаю кофейник и оборачиваюсь, чтобы увидеть Рэйвен, прислонившуюся к дверному проему. Она наклоняет голову и подмигивает мне с сексуальной полуулыбкой на губах.

Как долго она здесь стоит?

— Дай угадаю… Блейк?

— Да, Блейк. — Я наполняю кофеварку водой. — Как ты догадалась?

Или еще лучше, как много ты слышала?

— Я слышала часть про мудака, когда вошла.

Хорошо.

Рад, что она не услышала о том, что мы просто тусуемся. Я знаю, что это нечто большее, но любопытной заднице Блейка не нужно об этом знать.

— Он действительно знает, как вывести тебя на эмоции, да?

— Можно с уверенностью сказать, что Блейк знает, как вывести на эмоции всех. — Я засыпаю молотый кофе в фильтр, просыпая немного на стойку. — Кроме тебя, ты просто смеешься над ним.

Большинство девушек, которые смеются над Блейком, пытаются добиться того, чтобы он отвез их домой.

Не может быть, чтобы у Рэйвен были чувства к Блейку.

Ревность, подлая и мерзкая, скручивает мои внутренности.

— Он забавный.

Она говорит так, как будто это самая очевидная вещь в мире.

Я прекращаю делать то, что делаю, и поворачиваюсь к ней, скрестив руки на груди.

— Насколько забавный?

Она пожимает плечами и идет ко мне через всю кухню.

— Чрезвычайно забавный.

Желание выбить дурь из Блейка приходит из ниоткуда. Необходимость защитить или пометить то, что принадлежит мне, переполняет меня. Что-то первобытное и мужское отталкивает мои ноги, чтобы двинуться через комнату и показать это.

Я сокращаю пространство между нами, хватаю обеими руками ее за задницу, и припадаю к ее губам. Ее тело напрягается на мгновение, наверное, в шоке от моей внезапной потребности, прежде чем ее мышцы расслабляются. Она хватается за мои плечи со стоном. Я использую свою хватку на ее заднице, чтобы приподнять ее на стойку и встаю между ее ног. Тепло от ее кожи опаляет меня, когда она прижимается ближе. Мои руки запутываются в ее волосах, крепко сжимая и оттягивая назад, открывая ее для меня. Ее тело расслабляется, отдавая мне контроль. Я победно рычу, прежде чем разрываю поцелуй: никаких нежных медленных чмоков, чтобы вернуть ее из мира грез, только быстрый укус на ее нижней губе.

— Вау, — она выбирается из моей хватки и сцепляет руки на моей шее, прижимая свой лоб к моему. — Что это было? — она отстраняется, и ее взгляд пронизывает мое лицо. — Подожди, это было… ты ревнуешь?

Она поняла? Конечно, поняла. Я вел себя как настоящее животное.

— Я должен был быть уверен.

— Быть уверен?

— Да. Быть уверен, что я вызываю эти ощущения у тебя.

Ее брови сходятся.

— И?

— Детка, ты только что отдала мне себя. Вопрос снят.

Ее глаза расширяются, а лицо краснеет, но она ничего не отрицает.

Да, она определенно увязла во мне, как я в ней. Блейк может жить.

Я пробегаю пальцами по ее румянцу.

— Ты работаешь сегодня?

Она моргает, как будто только что освободилась от чар, прежде чем застенчиво улыбается мне.

— Если потребуюсь.

— Я закончу с кофе, а ты позвони Гаю и выясни, нужна ли ты сегодня. Если нет, я хочу, чтобы ты пошла со мной на тренировку.

— На тренировку с тобой? — ее руки напрягаются на моей шеи. — Я имею в виду, у тебя не будет неприятностей, если ты приведешь друга?

Я заправляю ей волосы за ухо, прежде чем обхватить ее челюсть, и провести пальцем вдоль нижней губы. Мои глаза следят за пальцем, вспоминая какова она на вкус.

— Друг? Вот кто ты?

Она пытается опустить подбородок. Я удерживаю ее лицо напротив моего, фиксируя ее взгляд.

— Нет, по крайней мере, надеюсь, что я больше, чем друг.

— Да, детка, ты определенно больше. Так что ответ на твой вопрос: нет, у меня не будет неприятностей, если я приведу тебя на тренировку. Мы можем заехать к тебе, покормить кота Дога, можешь переодеться и взять часть вещей на ближайшие пару дней.

Легкая дрожь проходит через ее тело.

— Дней?

Я игнорирую ее вопрос. После прошлой ночи и сегодняшнего утра, когда ее сексуальное теплое тело прижималось к моему, когда я просыпался от ее хихиканья, ее горловых стонов и моей руки в ее футболке, отныне она не будет спать нигде, кроме моей кровати и в моих объятиях. Или так долго, как это длится.

— Пошли со мной на тренировку. Тебе понравится. Ты даже можешь научиться парочке приёмов.

— Не думаю, что мне нужны навыки MMA[13] в повседневной жизни в гараже.

— Верно, — говорю я, закручивая прядь ее мягких волос, вокруг пальца. — Но тебе не повредит узнать, как сломать чью-нибудь руку.

Я смеюсь над ее шокированным выражением.

— Ты можешь сделать это? Сломать руку?

— Пошли со мной на тренировку, и я покажу тебе.

Быстрый звонок Гаю подтверждает, что она свободна на этот день. Ей было трудно объяснить, почему она была у меня дома в девять утра, но, похоже, он купился на ее оправдание, что она здесь работает над «импалой». Их близкие отношения успокаивают меня. За то короткое время, что я знаю Рэйвен, я не видел ее говорящую по телефону с кем-то, кроме Евы и Гая. Она упоминала, что не так близка с мамой. Напоминаю себе, что спрошу ее об этом позже.

Я принимаю душ и одеваюсь, пока Рэйвен заправляется кофеином, а затем мы идем в мой гараж. Она подходит к машине и ждет, чтобы я открыл замок.

— На какой ты хочешь прокатиться?

Я показываю жестом на все доступные виды транспорта.

Ошеломленная, она смотрит на меня, как ребенок, который только что вошел через ворота Диснейленда.

— Я могу выбрать?

— Конечно, если хочешь.

— Черт возьми, да, я хочу!

Она без колебаний подходит к Харлею и посылает мне ошеломляющую улыбку, как прошлой ночью. Так открыто и доверчиво, но также, за ней что-то скрыто. Вера.

Я стараюсь игнорировать то, как сжалось сердце в моей груди.

— Значит, Харлей. Тогда возьми шлем.

Мы взбираемся на него, и я стараюсь не улыбаться, как полный осел, когда она обхватывает руками мою талию. Вес ее головы касается моей спины, и я могу поклясться, что она не просто держится за меня, а обнимает меня.

Нет такого парня, который бы не причислил то, как его девушка прислоняется к его спине на байке, к одному из самых лучших чувств в мире. Ее колени упираются в мои бедра, а тепло ее тела — в мою задницу. Да, я улыбаюсь как придурок. По крайней мере, она позади меня, и не может видеть этого.

Глава 10

Рэйвен

Фан-чертовски-тастически.

Это единственный способ описать езду на черном Харлее, с моим супергорячим, крутым парнем. Слова крутятся в голове, заставляя мой желудок порхать, или, может быть, это адреналин от езды. Полагаю, это комбинация того и другого.

Солнце светит, и появляется спокойный ветерок от скорости байка. Массивное тело Джоны управляет потрясающей техникой, пока мы извиваемся и поворачиваем по улицам Лас-Вегаса. Я не могу не задаться вопросом, каково это, управлять им самой. Делаю мысленную заметку спросить Джону, сможет ли он меня обучить.

Он едет ко мне по длинному пути, обязательно заезжая в самые красивые районы города. На особенно длинном участке дороги, я ослабляю хватку на его талии и сжимаю коленями его бедра. Быстро помолившись, я расставляю руки над головой в полной свободе, и вою, как дикий пес.

Тело Джоны сотрясается, предполагаю, что это смех, но не слышу из-за рева мотоцикла. Засмущавшись, из-за своей счастливой выходки, я оборачиваю руки вокруг его тела, и обнимаю его.

Мы останавливаемся возле гаража Гая, и Джона паркует Харлей рядом с моей Шевроле Новой. Я перебрасываю ногу через байк и слезаю, пока он удерживает его. Стянув шлем, я приглаживаю непослушные кончики волос и восхищаюсь им, пока он слазит с байка. Он излучает уверенность и непоколебимость как человек, который хорошо знает свое тело и его возможности. Красная футболка облегает его торс, и на нем мешковатые джинсы, но узкие во всех нужных местах. Он снимает шлем и обходит мою машину, проверяя ее. Он видел ее много раз издалека, но никогда близко.

Я изучаю его сосредоточенность на лице.

— Ну, что думаешь?

Его взгляд вперивается в мой.

— Что я думаю? Я думаю, что это удивительно. — Он наклоняется, положив руки на бедра, чтобы заглянуть в окно, со стороны водителя. — Оригинальный интерьер, деревянный рычаг, руль… Рэйвен, детка, это ты сделала?

Я возвращаюсь в состояние мегаватной улыбки. Моя грудь наполняется гордостью, из-за удивления в его голосе.

— Да, на это ушло два года, я копила деньги на запчасти и работала над ней в свободное время.

Он сокращает пространство между нами и обнимает меня за талию, положив руки на мой зад. Как и у себя на кухне, простым прикосновением он воспламеняет мою кровь, и я чувствую что-то, что чувствую не часто. Сексуальность.

— Я так горжусь тобой, детка. Это, — он показывает жестом на машину и кивает головой, — это невероятно. Ты невероятная.

Его слова проникают глубоко в мою душу, сотрясая бесполезные обломки защитной стены, которую он уничтожил вчера.

Приподнявшись на носочках, я кладу руки на его грудь и медленно прикасаюсь губами к его. Его хватка на моей заднице усиливается. Я еще раз целую его губы, и еще раз, затем открываю рот и позволяю кончику моего языка провести по его полной нижней губе. Он хватает мои волосы и осторожно тянет, притягивая меня к себе под нужным углом. Его губы накрывают мои, а язык врывается в мой рот. Его поцелуй собственнический и доминирующий, и я стону в его нетерпеливый рот. Без предупреждения, я чувствую жжение от нагретого солнцем металла машины на заднице, пока Джона прижимает меня. Он упирается своим членом мне в живот, и мои ноги слабеют. Через некоторое время, минуты или часы, не уверена, я прерываю его поцелуй.

— Нам следует притормозить, пока нас не арестовали за непристойное поведение.

Его дерзкая усмешка и голодные глаза заставляют меня подумать, а не стоит ли рискнуть.

Он крепко прижимает меня к машине, пока мое дыхание не успокаивается и я не обретаю способность владеть своими ногами.

— Ты в порядке? — спрашивает он, а хищная улыбка растягивается на его губах.

— Да, в порядке.

Сделав два шага назад, он выпускает меня из своей хватки, но берет за руку и пожимает одним плечом.

— Покажи мне свою квартиру.

Я направляюсь к моей квартире, находясь под воздействием чар Джоны.

Привыкну ли я когда-нибудь, что я с ним? Или буду спотыкаться о ноги каждый раз, когда мы вместе.

— Рэй!

В нескольких шагах от переулка, я слышу безошибочно узнаваемый зов. Гай стоит в боксе, и его свирепый взгляд настолько непроницаемый, что я не могу увидеть цвет его глаз.

— Эм, сейчас вернусь.

Я отпускаю руку Джоны, но чувствую, что он держится еще крепче.

— Нет. Я пойду с тобой.

Его выражение лица расслабленное, но решительное.

Это будет интересно.

Гай прежде никогда не видел меня с мужчиной, в основном потому, что я никогда не встречалась ни с кем. И вот теперь, я гуляю за руку с Казановой Лас-Вегаса.

— Привет, как дела?

Мой необычно высокий голос, заставляет Гая сощурить сердитый взгляд.

Он смотрит туда и обратно, между Джоной и мной, его взгляд мечется от наших соединенных рук к лицам.

— Что здесь происходит?

— Ох, эм… ну, мы просто…

— Рэйвен и я встречаемся, сэр.

Гай перестает щурить глаза и выпучивает их, а выражение лица сменяется с нечитаемого в расслабленное.

— Встречаетесь.

— Да, сэр.

Джона притягивает меня к себе, отпуская мою руку и закинув свою на мое на плечо.

Я улыбаюсь Гаю, который опять смотрит свирепо. В этот раз его взгляд направлен на Джону.

— Не знал, что для тебя характерно встречаться, сынок.

Мое сердце ускоряется от прямоты Гая в отношении репутации Джоны.

— Никогда не было. Но сейчас, да.

Ответ Джоны сопровождается крепким сжатием.

Я хочу прыгать от уверенности в словах Джоны. Вместо этого я оборачиваю руку вокруг его талии и обнимаю, посылая огромную улыбку Гаю.

Его лицо расслабляется, и дергаются уголки рта.

— Тогда ладно. — Он указывает на лицо Джоны, и на его лице появляется лучшее отцовское выражение. — Веди себя прилично.

Теперь Джона сражается с ухмылкой.

— Да, сэр.

Коротко кивнув, Гай заходит в гараж. Я выдыхаю, и держа Джону, веду его к переулку. Все прошло хорошо, но, если я знаю Гая, мы поговорим об этом позже.

Мы поднимаемся по лестнице к моей двери, и я вижу, как игривое настроение соскальзывает с его лица. Я хватаю ключи и открываю дверь.

— Вот она.

Я показываю жестом, чтобы он вошел.

Он сердито осматривает чуть больше сорока пяти квадратных метров.

— Тут… миленько.

Я была бы смущена, если бы думала, что его неприязнь из-за моей бедности, но было понятно по тому, как он проверяет уличное освещение и замки на двери, что он беспокоится за мою безопасность. Мое сердце бьется немного быстрее.

— Чувствуй себя как дома. Я пойду переоденусь и соберу вещи.

Поблагодарив себя за то, что пару дней назад зашла в прачечную, я достаю черный кружевной бюстгальтер, соответствующие трусики, свои любимые джинсы и черную майку. Я шагаю в ванную и задвигаю занавеску. Быстро переодеваюсь, чтобы Джоне не пришлось долго ждать, наношу тушь для ресниц и блеск для губ. Схватив туалетные принадлежности, я иду обратно в комнату.

По пути к рюкзаку я замираю и сдерживаю улыбку. Очень забавно видеть, как боец UFL в тяжелом весе лежит на моей крошечной двуспальной кровати. Я проигрываю битву и смех вырывается из моего горла. Он смотрит на меня так, будто знает, что я смеюсь над этим и полностью согласен.

— Ты можешь представить нас в этой постели? Или, черт возьми, хотя бы только меня?

Он выглядит озадаченным, когда изучает кровать сверху донизу, и я веселюсь еще больше.

— Если мы останемся здесь, тебе придется спать на полу. — Успеваю сказать я сквозь хихиканье.

Его карие глаза темнеют, и на смену веселью приходит что-то осязаемое и всепоглощающее.

— Я не буду спать на полу, детка. И я начинаю думать о нескольких разных способах, с помощью которых мы могли поместиться.

Я втягиваю воздух и стараюсь не ерзать, пока между нами вибрирует электричество.

Прервав момент, прежде чем мы что-то подожжем, я запихиваю вещи в рюкзак. Джона встает с кровати и идет к небольшой книжной полке в углу комнаты. Я мысленно провожу быструю инвентаризацию того, что там лежит, надеясь, что он не найдет ничего постыдного. Слава Богу, я избавилась от Камасутры, которую подарила мне Ева на последний день рождения в качестве розыгрыша. Кроме Библии, нескольких любовных романов и несколько фотографий нечего смотреть.

— Это безумие, — говорит он с удивлением в голосе.

Он берет в руки небольшую фотографию в рамке, на которой я знаю, моя мама. Это единственная ее фотография, которая у меня есть. Я сделала ее до того, как съехала, желая сохранить что-нибудь о ней, даже если она не хотела иметь ничего общего со мной. Помню, как застала ее на диване. После работы и долгого горячего душа, она сидела в длинной, розовой, хлопковой рубашке и слушала «The Temptations», уставившись в окно на далекие огни бульвара Лас-Вегаса с потерянным выражением на лице. Никогда не забуду, как ее красота резко контрастировала с уродством, которое она скрывала в своих глазах. Я схватила свою паршивенькую камеру и щелкнула кадр. Она была в таком оцепенении, что даже не вздрогнула. Это было два года назад. С тех пор я не видела ее.

— Рэйвен, ты так на нее похожа. Она прекрасна.

— Да, это так.

Мою грудь обжигает печаль, и это происходит каждый раз, когда я думаю о моей маме. Я рассеянно тру свою грудь в попытке оттеснить боль. Но не могу сделать этого сейчас, переходя от крайне хорошего настроения до крайне печального за последние двенадцать часов с Джоной.

Кто-нибудь хочет прокатиться на биполярных горках?

Он ставит фотографию обратно и поворачивается ко мне. Доброта в его глазах заставляет чувствовать себя уязвимой. Я отворачиваюсь.

Схватив свои вещи, я вспоминаю о банке с кошачьей едой и иду к двери.

— Готов?

Он стоит на том же месте, засунув руки в карманы. Я вижу, как что-то происходит в глубине его глаз, словно он хочет что-то сказать, но не может решиться.

С длинным вдохом он кивает и улыбается.

— Да.

* * *

Заходя в двери тренировочного центра UFL, мой желудок трепещет от нервов. Возможность побывать в комнате, заполненной парнями похожими на Джону, ошеломляет и чертовски пугает. Он держит меня за руку, пока мы проходим через вход, и я крепче прижимаюсь к нему.

Кондиционер и тяжелые металлические предметы шумят повсюду. Ярко-красные диваны и гладкие тумбочки стоят возле темных серых стен. У дальней стены за столом сидит эффектная блондинка.

Джона поднимает подбородок в сторону прекрасной девушки. Ее веселая улыбка исчезает, когда ее взгляд наталкивается на меня. Я легонько машу ей пальцами, подавляю в себе желание показать ей средний палец. Списываю свое агрессивное отношение на весь тестостерон, который стекает по стенам, как мед.

Мы проходим по коридору, где много дверей. Когда мы подходим к концу, я слышу вибрации мужских голосов. Они становятся все громче и громче, пока мы выходим из коридора в большую комнату.

Настоящий и безошибочный запах человеческого пота, наполняет комнату, вместе с криками указов инструкторов и стонами бойцов. Я замедляю шаг, пока рывок за руку не заставляет меня двигаться дальше. Джона ведет меня к центру зала, где около десятка мужчин разгруппированы на различные упражнения. Некоторые борются на матах, а другие бьют и пинают ногами мешки. Некоторые отдыхают, вытирая пот и потягивая воду, другие растягиваются на полу. В центре комнаты стоит большой октагон, где двое мужчин боксируют. Сочетание голосов и тяжелой музыки отскакивает от бетонных стен и высоких потолков, создавая ощутимую энергию в воздухе.

— Дай мне свой рюкзак. Я положу его в мой шкафчик.

Я передаю его ему, не отрываясь от происходящего.

Постепенно движения прекращаются, и в комнате становится тихо. И тогда я замечаю, что все взгляды устремлены на меня.

Дерьмо.

Я ищу Джону и замечаю, как он скрывается за дверью раздевалки.

Повернувшись, я поднимаю руку, чтобы помахать, и выражение моего лица, вероятно, такое же нелепое, насколько я себя чувствую.

— Ты кто?

Красивый мужчина, старше меня, обращается ко мне.

Я прочищаю горло.

— Я Рэйвен.

Я безуспешно пытаюсь контролировать дрожь в голосе.

— Это девушка Джоны. Она клевая.

Я выдыхаю от облегчения от звука голоса Блейка.

Он идет ко мне, а остальные парни пялятся в течении минуты, прежде чем возобновляют свои тренировки.

— Привет, малышка. Где Джона?

Он без футболки, и его кожа блестит от пота. Вчера, на вечеринке у Джоны, он не снимал футболку. Я пялюсь на армейскую татуировку, которая занимает всю его грудь, но отвожу глаза к его лицу, прежде чем могу разобрать, что там написано. Он, как обычно, очаровательно мне улыбается.

— Он пошел, чтобы положить вещи в свой шкафчик. — Я жую внутреннюю часть своей щеки. — Ничего, что я здесь? Не хотела бы нарушать порядок или создавать проблемы.

— Ты шутишь? — он оглядывается на парней через плечо и поворачивается ко мне. — Ты только что дала повод этим лохам покрасоваться. Это, наверное, их лучшая в жизни тренировка с тобой здесь в качестве мотивации.

Мои губы подергиваются, борясь с улыбкой.

— Ты смеешься, даже когда я не пытаюсь быть смешным. Что такого я сказал?

Я прикрываю рот, чтобы заглушить хихиканье.

— Ты сказал «лохам».

Он качает головой, смотря в пол, а затем переводит взгляд обратно на меня.

— Ты когда-нибудь ругаешься, Рэйвен?

Мой смех умирает, когда я думаю над его вопросом.

Конечно, я ругаюсь. Разве взрослые не ругаются? Уф. Кого я обманываю? Я совсем не ругаюсь.

Не то чтобы я не пробовала. Это просто всегда так глупо звучит из моего рта.

— Конечно, ругаюсь, — вру я.

Он пялится на меня с игривым блеском в глазах.

— Действительно?

— Пф-ф. Да.

Мои ладони потеют, и я удивляюсь, что такого в этом парне, что заставляет меня так нервничать.

— Ладно, хорошо. Обзови меня сейчас. Скажи самое непристойное ругательство.

Покачиваясь на пятках, он скрещивает свои накачанные руки на мускулистой груди, ожидая.

Мой рот раскрывается от нелепости ситуации. Я закрываю рот и расправляю плечи.

— Хорошо. Скажу, — я перебираю в уме наименее оскорбительные ругательства, которые только могу придумать, но все они звучат неубедительно даже в моей голове. — Просто я не рассержена сейчас, и никогда не ругаюсь, если не злюсь.

Я держу голову высоко и молюсь, как чокнутая, что он испугается моей прямоты и оставит в покое.

Его глаза щурятся, и улыбка усиливается с каждой секундой.

— Ты не можешь это сделать, так ведь?

Видимо, моя прямота не пугает, а провоцирует.

— Нет, могу, — говорю я высоким голосом, который даже не похож на мой.

В чем моя проблема? Почему я не могу, черт побери, ругаться? Я не позволю ему взять верх надо мной. Ни за что.

— Давай, малышка. Я жду.

Собираясь с силами, я говорю.

— Говнюк, — выпаливаю я, затем быстро закрываю рот рукой. Мое лицо пылает, как коктейль Молотова, щеки и шея краснеют.

Лицо Блейка остается равнодушным в течении двух ударов сердца, прежде чем он запрокидывает голову и раскатисто смеется, чем привлекает внимание каждого человека в комнате. Это, конечно, не помогает моей ситуации. Вероятно, все мое тело краснеет.

— Это было чертовски круто.

Он наклоняется и делает глубокий вдох.

— Что тут происходит, Блейк? — спрашивает Джона, пока идет к нам. — Почему моя девушка выглядит так, будто ты смутил ее?

— Чувак, она сказала «говнюк». Никогда не слышал, более милого ругательства.

Джона обнимает меня за плечо и притягивает к себе.

— Конечно, это мило. Она не способна на меньше.

Мое тело растворяется в нем, и румянец отступает от его прикосновения.

— Верно. Готов размяться? — говорит Блейк шепотом, но веселье по-прежнему освещает его лицо.

— Да, только устрою Рэйвен и приду.

— Круто, — глаза Блейка перемещаются от Джоны на меня. Он качает головой. — Ты просто нечто, малышка.

Уходя, я слышу, как он бормочет что-то похожее на «счастливый ублюдок».

Тело Джоны напрягается, привлекая мой взгляд к нему. Он смотрит вниз на меня, и я вижу, как напряжение покидает его лицо.

— С тобой все в порядке?

— Конечно.

Благодаря ему.

— Блейк больше не забавный, да?

Я пожимаю плечами, обнимаю Джону за талию и прижимаюсь щекой к его груди.

— Нет, он все еще забавный.

Он посмеивается и подталкивает меня.

— Ладно. Давай найдем тебе где-нибудь местечко.

Мы подходим к ряду стульев, и он говорит мне садиться. Крепкий поцелуй в губы, потом в шею, и он уходит, чтобы встретиться с Блейком и Оуэном в октагоне.

Осматриваясь, я замечаю гигантские плакаты на стене, каждый с изображением разного бойца. Я прохожу мимо каждого, изучая бойцов, которых я узнаю, пока не натыкаюсь на Джону.

Его плакат самый соблазнительный. Фотография сделана под углом, а его голова повернута лицом к камере. Его брови опущены, делая его взгляд мрачным, и я замираю от свирепости на его лице. Никаких ямочек или сексуальной ухмылки, простая сосредоточенность. Его убийственные руки поставлены в оборонительную позицию, и выглядят громадными, поскольку яркие цвета его татуировок, усиливают сокращения его мышц. Дрожь пробегает по моему телу, и я отворачиваюсь, чтобы найти свое место.

Я сажусь на близстоящий стул и сосредотачиваю свое внимание на Джоне в октагоне. Это не занимает много времени, прежде чем я хватаю ртом воздух, прикрыв рот рукой, чтобы не закричать. Наблюдение за Джоной в действии ужасающе прекрасно. Он двигается как хищник, изящно, но мощно. Его удары руками и ногами отрегулированы, он идеально владеет своим телом. На мате, пока он катается в клубке рук и ног, нет сомнений, что он рожден для этого.

— Детка! Иди сюда, — кратко командует Джона запыхавшись.

Я смотрю в ужасе и указываю на свою грудь.

Кто, я?

Он улыбается, кивает, и машет мне.

— Это будет неловко, — говорю в никуда, когда поднимаюсь и иду к нему.

— Я собираюсь научить тебя заламывать руку.

Оуэн покидает октагон, посылая мне приятную улыбку.

— Удачи, принцесса.

Мои глаза находят Блейка, который прикрывает рот, но его глаза выдают веселье.

Ох, просто замечательно.

Джона и Блейк несколько раз демонстрируют, и оба объясняют подробно каждый шаг, с четкостью профессиональных бойцов. Я ловлю каждое слово, решая, как сделать это правильно и не выставить себя полной идиоткой.

Их наставления заканчиваются, и они зовут меня, чтобы попробовать. Лежа на мате, я делаю именно то, что было мне показано. После нескольких незначительных поправок, я обхватываю предплечье Джоны руками. Его рука движется по моему телу через ноги. Его плечо располагается между моих бедер, и мои голени смыкаются вокруг его торса. Я толкаюсь бедрами вперед.

— Бл*дь. — он издает болезненное мычание, но я продолжаю удерживать его на месте. — У тебя получилось.

— Я сделала это.

Я могла бы сломать руку человеку, по крайней мере в два раза больше меня, толчком своих бедер.

Но затем меня вдруг переворачивают. Огромное тело Джоны обернуто вокруг меня, как удав, и его рот у моего уха.

— Да, детка. Ты сделала это. Я горжусь тобой, — шепчет он, прежде чем прижаться к моей шеи и оставить томительные поцелуи на мочке уха.

Я дрожу.

— Это моя девочка.

Он освобождает меня и поднимает на ноги.

Блейк стоит в стороне от мата.

— Это, — указывает он, махая рукой между мной и Джоной, — пугает меня до чертиков.

Он машет нам на прощанье, а затем уходит.

Я пожимаю плечами и смотрю на Джону, у которого видны обе ямочки.

— Не тебя одного, — бормочет он.

— Что?

— Ничего.

Глава 11

Джона

— Ты все еще с той же девушкой. Должен сказать, брат, я не думал, что ты на это способен.

Мы с Оуэном на кухне в тренировочном центре, болтаем и делаем энергетической протеиновый коктейль.

— Я тоже не был уверен в этом, но вот он я, уже целую неделю.

Гордость согревает мою грудь каждый раз, когда я думаю о самых длинных и единственных отношениях, которые у меня когда-либо были. Все было не так, как я думал. Она не доставала меня, чтобы купить ей вещи, не просила взять ее в один из самых эксклюзивных клубов, или наполнить мою ванную ее девчачьей чепухой. Я даже не могу заставить ее оставить одежду в моем доме. Она всегда таскает одежду, туда и обратно в рюкзаке.

После той первой ночи, она возражала по поводу ночевок в следующие две. Пока я не сказал ей, что буду лично ходить и кормить Дога каждое утро, если это означало, что ее теплое тело остается в моей постели каждую ночь. И каждую ночь с тех пор, она снова и снова пытается уйти, но соглашается остаться, как только я целую ее, пока она не сдается.

— Ты все еще не переспал с ней.

Поднося стакан ко рту, мои руки замирают в воздухе, и я смотрю на моего друга.

— Откуда ты узнал?

Он проглотил залпом свой коктейль.

— Я не знал. — Улыбка растягивается на все его лицо. — Но знаю теперь.

Бл*дь.

— Полагаю, ты держишь ее при себе по какой-то причине. По какой?

— Не твое собачье дело.

Глубокий смех Оуэна стучит по всем моим нервам. Я мог бы соврать. Рассказать ему, что она девственница и я не спешу, пока она не будет готова. Первая часть — правда. Последняя — ложь. Она готова. Она еще не произнесла это, но ее тело уже кричало об этом.

— Я просто удивлен, чувак. Ты спишь с ней каждую ночь. Как ты можешь не трахнуть ее?

— Оуэн.

Предупреждение в моем тоне заставляет его закатить глаза, прежде чем он молча начинает изучать меня.

— Я прав, не так ли? — его слова похожи на шепот. — Мне показалось, но я не был уверен.

Я бросаю пустой стакан в раковину немного сильнее, чем нужно. Весь этот разговор, выводит меня из себя.

— Уверен в чем?

— Ты влюблён в эту девушку.

Раздражение покинуло мое тело вместе с дыханием.

Влюблен в нее. Влюблен ли?

— Сколько я тебя знаю, ты никогда не тусовался с девушкой, только если это не было связано с UFL. Ты используешь женщину, чтобы кончить, уходишь и никогда не оглядываешься. А теперь, ты выглядишь так, будто собираешься прикончить меня из-за вопроса, почему у вас до сих пор не было секса.

Я слушаю его слова, но все еще перерабатываю его прошлое утверждение. Я продолжаю молчать.

Он начинает смеяться, затем сильнее, и указывает на мое лицо.

— Да, чувак. Это так. Ты влюблен в нее.

— Но прошла всего неделя. Люди не влюбляются за неделю.

— Черт возьми, почему нет? Я понял, что влюбился в Ник на первом свидании. Без сомнений.

Мы проводим много времени вместе. По утрам мы работаем над «импалой», пока она не уходит в гараж к Гаю, а я на тренировку. По вечерам она возвращается ко мне домой, где мы готовим вместе, едим вместе, вместе смотрим телевизор и… черт возьми. Мы — мои родители.

Может быть, я действительно влюблен.

Я вытираю пот со лба, почувствовав внезапно слабость. Должно быть, это от интенсивной тренировки.

Да, так и есть.

— Итак, теперь, когда мы признали это, какова реальная причина того, что ты сдерживаешься?

Он прислоняется к столу.

Он никогда не сможет понять, почему я не переспал с Рэйвен. Черт возьми, я сам все еще пытаюсь понять это. Не то чтобы я не хочу. Я хочу, сильно. Настолько, что мне приходилось принимать холодный душ в течение сорока пяти минут, после поцелуев с ней. Каждый раз, когда мы сближаемся, я сдерживаюсь. Непонимание в ее глазах, которое я вижу каждый раз, когда останавливаюсь, заставляет меня хотеть надрать себе зад.

— Что если я… я не знаю, облажаюсь?

Брови Оуэна достигают линии роста его волос.

— Чувак, если практика рождает совершенство, то ты должен иметь докторскую степень в сексе. Уверен, что ты меня не подведешь.

— Это не то, что я имел в виду, сукин сын.

Он пригвождает меня взглядом.

— Ты боишься, что потеряешь интерес после того, как сделаешь это.

Я моргаю, впитывая его слова, и делаю вывод, что мой друг — гений.

— Да, именно, я боюсь, что мой испорченный рассудок, разрушит отношения с Рэйвен.

— Это другое, Джона. Я тебе скажу, что из-за того, что ты чувствуешь к Рэйвен, ты мог бы тоже считаться девственником. Это будет впервые для вас обоих. Будь готов к взрыву мозга, братишка. Нет ничего лучше, чем заняться любовью с девушкой, к которой у тебя чувства.

Я по-прежнему молчу, обдумывая откровение Оуэна. Он прав. У меня проблема с привязанностью к людям на интимном уровне. Я всегда считал, что моя «трахни их и уйди» позиция была намеренной. Поэтому я никогда не сплю с одной и той же девушкой дважды, потому что не хочу.

Но я вижу все более ясно. Глубокая, темная часть меня шепчет, что это потому, что я потерял папу. Поэтому сближаться с кем-то — это риск, из-за потенциального страдания от их потери. И заняться с сексом с Рэйвен, в сочетании с тем фактом, что я буду ее первым, будет убийственно. Она, вероятно, увидит в этом некое укрепление наших отношений, а я неосознанно помещу ее в папку «Пришел и завоевал».

За исключением того, если Оуэн прав. Могло ли это быть иначе на этот раз? Я безусловно чувствую себя иначе. Борьба, всегда доминировала в моем разуме, до нее. Я должен верить, что мои старые убеждения не испортят это для меня. Я должен.

Рэйвен

Под влиянием момента и от необходимости обновить набор нижнего белья, что диктует наличие парня, я договариваюсь о встречи с Евой в торговом центре.

Это в новинку — просматривать вещи от «Виктории Сикрет», когда я хожу по магазинам думая о ком-то. Я представляю реакцию Джоны на это каждый раз, когда беру в руки комплект. Я могу представить себя в каждом из них, и при этом, практически чувствовать его глаза на мне.

Ситуация с Джоной физически обострилась, но не на том уровне, на который я надеялась. Похоже, что каждый раз, когда я собираюсь умолять его заняться со мной любовью, он впадает в ступор. Он не ведет себя соответственно своей репутации, по крайней мере, не со мной. Я говорю себе, что это потому, что я значу для него больше, но тихий голос в моей голове говорит, что это потому, что я девственница. Еще более тихий, но от этого не менее значительный голос, говорит мне, что он не уверен в нас, точнее во мне.

Я сдерживаю разочарованный рык, и иду к столу, заполненному трусиками.

— Ты опять останешься у него?

Ева достает пару голубых с леопардовым принтом и бросает их мне.

— Да. Он хочет, чтобы я оставалась с ним каждую ночь.

— Тебе так повезло. Парень, с которым я встречаюсь, даже не приглашает меня к себе.

Я оборачиваюсь, чтобы увидеть ее, вытирающую глаза парой хлопковых бикини и затем бросающей их обратно на стол. Мы были в «Виктории Сикрет» почти час, и я была так погружена в мысли о Джоне, что даже ни разу не спросила о ее парне.

— Я дура. Прости. Я твержу о Джоне, и ни разу не спросила об, эм, как его зовут?

Она начинает рыдать. Я тяну ее и запираю нас в примерочной, обхватывая и притягивая ее в объятия.

— Ева, что происходит? Вы расстались?

— Нет. — Она шмыгает носом и вытирает его парочкой трусиков, которые я собиралась купить. — Думаю, он увлечен мной. Я имею в виду, что он говорит, что влюблен в меня каждый раз, когда мы занимаемся сексом.

Зависть закрадывается в мысли, что у Евы есть секс и признание в любви. Честно говоря, я знала, что влюблена в Джону, после первой ночи в его постели, но не сказала ему. Возможно ли, что он тоже чувствует это, но просто не говорит?

— Тогда, почему ты плачешь?

Она смотрит на меня, и я вижу боль в ее глазах.

— Он такой замкнутый. Я спрашивала его, женат ли он, или, я не знаю, член секретной службы, но он только смеется и клянется, что это только потому, что он пуглив насчет отношений.

Она поправляет свою футболку и проверяет макияж в зеркале.

— Уверена, он не женат. Разве он не приходил к тебе в ресторан ночью, когда ты работала? Безусловно, он не появился бы в ресторане, которым управляет его подруга, если бы он хотел сохранить отношения втайне.

Она смотрит в пол.

— Он приходил только один раз. Сейчас, мы просто тусим у меня.

Это звучит не очень хорошо.

— Я не стала бы думать, что это самое худшее. Дай ему немного времени. Если отношения не улучшатся в ближайшие несколько недель, порви с ним.

Она кивает и делает судорожный вдох.

— Да, ты права. Извини. — Она грустно улыбается. — Хочешь что-нибудь примерить? Раз мы все-таки здесь.

Я изучаю кучу кружева и атласа у моих ног. Возможно, какая-то из этих пар, в конце концов сломает железную сдержанность Джоны.

— Я просто возьму все.

Джона

Я вытаскиваю рыбу-меч из холодильника, чтобы приготовить на гриле на ужин. Рэйвен говорит, что у себя дома она не может есть ничего, что не разогрето в микроволновке. С тех пор, как она живет со мной, я готовлю почти каждый вечер. С моей жесткой диетой питание вне дома практически невозможно.

Последнее сообщение Рэйвен говорит о том, что она уже в пути, и я хочу успеть приготовить ужин, чтобы она могла поесть, когда приедет. Я качаю головой, размышляя над тем, что, черт возьми, вселилось в меня. Я сказал себе перестать заботиться о других, когда переехал от мамы.

Ничего не подтолкнет тебя в стиль жизни вечеринок и безответственности, как превращение в мужчину в двенадцать. Когда я уехал в восемнадцать и переехал в Лас-Вегас, я был как большой ребенок во взрослом магазине конфет.

Звук телефона выводит меня из раздумий. Я проверяю идентификатор номера звонящего абонента.

— Привет, мам.

— Привет, Джоуи, как ты?

Закатив глаза от ее прозвища, я удивляюсь, почему она просто не назвала меня Джоуи.

— У меня все хорошо. А у тебя?

— Я в порядке. Только что вернулась от Бет и мальчиков. Они так выросли.

Я тру лоб, напоминая себе позвонить Бет, своей младшей сестре. Она живет в Фениксе, с мужем Риком и мальчиками-близнецами. Сейчас в моей жизни все так хаотично, что мы почти не общаемся.

— Да, нужно съездить в гости. Я поеду после боя.

— О, это было бы здорово. Она будет рада увидеть тебя. Чем занимался в последнее время?

— Лишь тренировки, готовлюсь к бою. А еще работал над «импалой», которую купил в прошлом году. Я нашел отличного механика, который приходит каждый день, помогая мне разобрать ее и привести в порядок.

Я чувствую себя виноватым, удерживая Рэйвен в тайне от мамы. Она не какой-то грязный секрет или способ хорошо провести время. Хотя я никогда не говорил маме о развлечениях с девушками в прошлом, но с Рэйвен все по-другому.

— Мам, я хочу тебе сказать, что встретил кое-кого. Это механик, который помогает мне с машиной. Между нами все серьезно, и я подумал, что ты должна знать.

Тишина.

— Мам?

Я проверяю, чтобы убедиться, что звонок не прервался. Нет, все еще есть соединение.

— Мам, ты еще там?

Она прочищает горло.

— Да, Джоуи, я здесь.

Почему она так странно себя ведет?

Я знаю, что у меня никогда не было серьезных отношений с девушкой раньше, но я думал, что она будет рада, что я наконец-то остепенился.

— В чем дело? Думал, что ты будешь рада, что у меня серьезные отношения.

— Ох, дорогой, я очень рада за тебя. Это просто… я предполагала и думала… Ну, это просто шок, вот и все. Я всегда думала, что тебе нравятся девушки.

Мои глаза вываливаются из орбит, и я задыхаюсь. Я кашляю, чтобы прочистить голос.

— Что? Конечно, мне нравятся девушки. Подожди, мам, Рэйвен девушка! Дерьмо, ты подумала, что я говорил тебе, что встречаюсь с парнем? Твою мать.

— Во-первых, Джоуи, следи за своим языком. Во-вторых, что я должна была подумать? Ты сказал, что встречаешься со своим механиком!

Я смеюсь так сильно, что аж слезы появляются на глазах.

— Нет. Рэйвен в значительной степени женщина. — Мой смех успокаивается. — Ты встретишь ее, когда приедешь на бой. Она живет у меня, так что думаю, это даст вам шанс лучше узнать друг друга.

— Ох, дорогой, это было бы чудесно. Я не могу дождаться.

— Черт, ма! Ты подумала, что я гей? Черт побери.

— Джона Райан Слейд, следи за своим ртом.

Рассказав ей все детали, я заканчиваю разговор с мамой и возвращаюсь к готовке ужина. Пока достаю какие-то овощи для гриля, я слышу, как открывается входная дверь.

— Детка! Я здесь, — кричу я из кухни.

Тихие шаги ее конверсов по плиточному полу заставляют меня улыбаться. Ее грудь упирается в мою спину, а ее руки обвивают мою талию.

— Привет, — негромко говорит она в мою спину, что растягивает еще большую улыбку на моем лице.

Я оборачиваюсь и обхватываю ее руками, оставив влажный поцелуй на своем месте над татуировкой на ее шее. Грушевый запах ее волос в сочетании со сладким вкусом ее кожи — опьяняющая смесь. Я оставляю поцелуи вдоль ее челюсти, затем притягиваю ее губы к своими. После незначительного умасливания, она наклоняет голову, всегда нетерпеливо, но заставляя меня добиваться этого. Идеально. Мой язык исследует, скользя по нёбу ее рта и по зубам. Всасывая ее губу, я медленно отстраняюсь. Мы встречаемся глазами, тяжело дыша и жаждая друг друга, давая крови возможность остыть.

Она смотрит мимо моей руки на рыбу.

— М-м-м, это рыба-меч?

В ее голосе звучит другой вид голода.

— Да, готова поесть?

— Мхм.

Я беру для нее чай со льдом, и мы идем во двор, чтобы зажечь гриль. Мы садимся у бара. Становится теплее, но уличная система увлажнения и потолочные вентиляторы, обеспечивают температуру, которая идеально подходит для употребления пищи на улице.

— Как сходила по магазинам?

Я беру «Маскл Милк»[14] из холодильника.

— Хорошо. Как прошел твой день?

Я захлопываю крышку своего напитка, взбалтываю и опираюсь бедрами о барную стойку.

— Гораздо лучше, если те пакеты, которые я слышал ты бросила у двери, розовые.

— Откуда ты узнал? — она глотает чай, который я подсластил и добавил лимон, как она любит. — М-м-м.

Она делает еще один глоток.

— Детка, если ты продолжишь в этом духе, то тебе придется завести спонсора. И я хотел бы быть первым добровольцем.

— Я покупаю только те вещи, на которые есть скидка. — Она ставит напиток и чертит узоры на конденсате на стекле. — Я знаю, что зарабатываю немного, но все впереди. У меня есть план.

И почему я не удивлен?

Я делаю несколько шагов к барному стулу рядом с ней и сажусь.

— Каков твой план?

Она пожимает плечами и опускает глаза на колени. Ее нежные руки переплетены, и я заметил, что она делает это перед тем, как говорит о чем-то личном, так что я терпеливо жду.

— Гай сказал, что когда он уйдет на пенсию, он передаст право собственности на мастерскую мне. У него нет собственных детей, и он знает, что я люблю гараж.

— Действительно?

— Да.

— Вау.

Я откидываюсь на спинку и закидываю ноги на стойку.

Она свирепо смотрит на меня, но тень улыбки играет на ее губах.

— Вау? Что, так трудно поверить?

— Не много женщин мечтает иметь собственную автомастерскую.

— Не знаю, заметил ли ты, — ее плечи опускаются, и она смотрит на свои ногти, — но я не такая, как большинство женщин.

— Нет, детка, определенно не такая.

Она внимательно смотрит на меня из-под ресниц.

— Было бы неплохо иметь собственный бизнес, быть хозяйкой самой себе. Если мне когда-либо посчастливится выйти замуж и иметь детей, это упростит задачу.

Ее щеки становятся розовыми, и она прячется за чаем.

Мой разум представляет Рэйвен и ее живот, внутри которого ребенок. И как будто вспышки старого домашнего кино вспыхивают картинки ее, обнимающей темноволосого младенца. Рассеянные видения темных косичек, обучения езде на велосипеде и концерты балета, проявляются у меня в мыслях.

— Черт возьми.

Я потираю кулаками глазницы, стирая фантазии. Такого не случалось со мной прежде. Никогда.

— Ты в порядке?

Я прихожу в себя, собираюсь и пытаюсь скрыть полноценного придурка, который всплыл на поверхность.

— Да, в порядке. Просто ж-жуткая головная боль или ч-что-то такое.

Я, бл*дь, заикаюсь.

Время для обманного маневра. Я дышу глубоко и сосредотачиваю взгляд на ней. Беспокойство на ее лице растворяется в легкой улыбке. Я улыбаюсь в ответ, убедившись, что она достаточно широкая, чтобы показать обе ямочки на щеках. Это отчаянный ход, но он работает. Она облизывает свои полные губы, медленно потерев их друг о друга в ожидании, что будет. Пока я склоняюсь, счастливый дать ей то, чего она хочет, приглушенный звук ее телефона заполняет воздух.

— Упс, извини.

Она достает телефон из кармана. Взглянув вниз, на идентификатор звонящего, ее брови хмурятся, а рот сжимается.

— Кто это?

— Я не знаю. Не узнаю номер.

— Ответь, детка.

Она кивает и нажимает на кнопку ответа прежде, чем поднести телефон к уху.

— Алло.

Ее приятная улыбка быстро исчезает. Тело напрягается как струна, и вся краска отливает от ее лица.

Глава 12

Джона

Какого черта?

Кровь ревет в моих ушах, и слабый гул образовывается у основания шеи.

— Я в порядке.

Она вежлива с загадочным абонентом, но ее голос полностью лишен обычной дерзости.

Чувство тревоги вспыхивает в моей голове.

Ее взгляд вперивается в мой, и глаза расширяются.

— Встретиться с тобой завтра?

Я встаю со стула и делаю шаг. Менее чем в футе, я могу различить голос, говорящий в ее телефоне. Я не слышу четких слов, но низкое бормотание, несомненно, мужское.

Бл*дь.

— Эм… не знаю, я имею в виду, почему сейчас?

Она смотрит на колени и трет лоб свободной рукой.

Мужчина бормочет по телефону, и она покусывает нижнюю губу. Ее глаза снова встречают мои, и крошечный проблеск моей Рэйвен возвращается.

— Ладно, тогда увидимся.

Она вешает трубку и смотрит на телефон в руке, как будто не знает, как он туда попал. Затем она поднимает глаза на меня.

— Кто это был?

Мой голос спокойный, но не такой, что обеспечивает комфорт.

Она кладет телефон на стойку так, будто он сделан из стекла.

— Это был Доминик.

Адреналин проносится по моем телу. Мышцы напряжены. Гул в голове усиливается с каждым ударом моего сердца.

— Он хочет встретиться со мной завтра, в десять часов утра.

— Ни за что, черт возьми.

Она прожигает меня сердитым взглядом.

— Почему нет?

Как она может спрашивать меня об этом?

Я сказал ей, что она должна держаться подальше от этого парня.

— Потому что я так сказал.

Я произношу каждое слово медленно, чтобы не зарычать ей в лицо, но она все равно вздрагивает.

— Я сказала ему, что приду. Я пойду.

Она говорит это с такой убежденностью, что не могу решить, хочу я встряхнуть ее или поцеловать.

— Отлично. Я пойду с тобой.

Эта девушка приводит меня в бешенство.

Почему она не может просто делать то, что я говорю?

Я сжимаю переносицу и закрываю глаза, пытаясь заглушить всепоглощающий гул, который заставляет меня хотеть разорвать Доминика Моррети, и не только.

— Нет, он сказал, что я должна прийти одна.

Мои глаза открываются, прежде чем сощуриться в гневе.

— Что! Почему? Кто так говорит, если не замышляет что-то? — я не хотел кричать, но реакция «бей или беги» вступает в силу, и бег не в моем лексиконе. — Какого хрена, Рэйвен? Я сказал тебе, что не хочу, чтобы ты находилась рядом с этим парнем, и ты обещала держаться от него подальше!

— Я знаю, что обещала, но…

— Что «но»? Ты хоть представляешь, кто он такой? Ходят слухи, что он прибрал к рукам все, не только проституцию. Его допрашивали по подозрению в убийстве, торговле наркотиками и оружием. Черт, Рэйвен, он на свободе только потому, что дал деньги полицейским задницам, и я удивлен, что они не срут золотом.

— Пожалуйста, прекрати, — шепчет она, опустив голову.

— Прекратить?! Прекратить, что? Твой психованный папаша звонит и хочет встретиться наедине, и ты хочешь, чтобы я сидел здесь, сложив гребаные руки, и ничего не делал? Господи, Рэйвен! Этот мужчина — преступник. — Я хожу туда-сюда вокруг стойки, чтобы немного остыть. Последнее, что я хочу сделать, это напугать ее, но бл*дь. — Если ты думаешь, что я позволю тебе встретиться с этим придурком наедине, то ты сумасшедшая.

Она шмыгает носом и вытирает глаза.

Ах, дерьмо.

Я делаю вдох и выдох через нос и считаю до десяти. Мой пульс замедляется настолько, что он больше не пульсирует в ушах, когда я унимаю свои дикие порывы.

— Детка, прости. — Я заправляю ее волосы за ухо. — Не хотел тебя напугать. Я просто потерял контроль на секунду.

Она вытирает слезы со своих щек.

— Ты не понимаешь.

Сокращая пространство между нами, я поднимаю ее подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Объясни мне.

— С тех пор, как была ребенком, я мечтала, что в один прекрасный день, он найдет меня. Даже после того, как узнала, кем он был, я все равно хотела его. — Она отворачивается, но я не отпускаю ее подбородок. — Я по-прежнему хочу папу.

Сквозь мою ярость, ее слова поражают прямо в сердце. Я ни за что, не отказался бы от тех двенадцати лет, которые провел с папой. И как бы больно ни было его потерять, у меня был папа, который любил меня. Рэйвен никогда не чувствовала этого.

Кто я такой, чтобы сказать, что намерения Доминика не добрые? Может, он хочет наладить отношения с Рэйвен. Я поставил бы свои яйца на то, что это не правда, но если я не позволю ей выяснить это для себя, и если я встану между ней и этой возможностью, она никогда не простит меня.

Я касаюсь большим пальцем ее нижней губы, чувствуя дрожь от моего прикосновения.

— Ладно, детка. Я понял.

Она улыбается сквозь слезы и целует мой большой палец. А затем вскакивает со стула, обнимая меня. Я оборачиваю руки вокруг ее талии. Она сцепляет руки у меня на шее, притягивая меня к себе.

— Ты позвонишь мне, когда доберешься туда.

Я так близко к ее губам, что чувствую сладкий запах чая в ее дыхании.

— Да.

Она отвечает хрипло, в ее голосе слышится желание.

Моя девочка. Всегда так отзывчива.

Она надавливает на мою шею, чтобы приблизить меня, но я еще не закончил.

— И ты позвонишь мне, когда вы закончите.

Я скольжу руками вниз к ее заднице, притягивая ее бедра ближе.

— Мхм.

Ее ответ похож на стон.

— Не тогда, когда сядешь в машину, или когда вернешься домой, а когда ты уйдешь, позвони мне.

Я ужесточаю свою хватку, чтобы убедиться, что она понимает. Я не шучу.

— Да, Джона, я сделаю, что угодно. Просто поцелуй меня, пожалуйста.

— Вот это мне нравится больше.

Я припадаю в мягком поцелуе к ее губам. Она приподымается на цыпочках, прижимаясь крепче в поиске моих губ, но я сдерживаюсь. Она восхитительно хныкает, и я вознаграждаю ее еще одним поцелуем.

— Пожалуйста.

Ее последняя просьба разрушает мой контроль. Я накрываю ее рот своим. Моя рука скользит под ее футболку вдоль позвоночника, отчаянно пытаясь почувствовать кожу.

Она выгибает спину и притягивает меня, перенося свой вес настолько, что наши тела соприкасаются от груди до бедра.

С ее мягким и податливым телом в моих руках, вкусом ее языка, наполняющим мой рот, моя грудь сжимается от чувств, которым я только дал название. Она полностью владеет мной. Притяжение, которое я чувствовал к ней, когда мы встретились, просыпаться с ней в моих объятиях, мой разговор с Оуэном, мое желание, чтобы защитить ее, все смешивается в голове, пока потребность скручивается в моей груди. Не обычная потребность, которая разрывает меня, а что-то сильнее. Она спала какое-то время и теперь давит меня изнутри.

Я притягиваю ее, надеясь, что мощь в моих руках, даст мне силу сделать то, что я никогда не делал прежде. Разрывая наш поцелуй, ее взгляд вопросительно фиксируются на мне. Даже сквозь мою нервозность, в этот момент, ничто не выглядит так ясно или столь очевидно.

— Я люблю тебя, Рэйвен.

Она ахает и ее тело дергается. Она смотрит на меня так, как будто видит впервые. Дрожащей рукой она прикрывает рот. Ее голова качается медленно туда-сюда, что выглядит как неверие. Она не отвечает взаимностью, но мне плевать. Я люблю ее. Если она не любит, я буду ждать столько, сколько потребуется, пока не полюбит.

Без предупреждения, она бросается ко мне, и наши губы сливаются воедино в дикой страсти. Ее язык скользит в мой рот вместе с тихим стоном, который пронзает мое горло. Я наклоняю ее голову, для углубления поцелуя, делая шаг назад к ближайшему шезлонгу. Я страстно желаю Рэйвен, так, что десяток метров до дома кажутся милями.

Положив ее на спину, я приподнимаю тело, чтобы не раздавить ее. Я располагаю бедра в тепло между ее ног. Она трется об меня, и я борюсь с желанием взять ее здесь, у бассейна.

Не таким образом. Она заслуживает лучшего.

Я припадаю к своему местечку на ее шеи, и чувствую ее учащенный пульс, напротив моего языка. Ее руки скользят от нижней части моей спины к животу, где она пробегает пальцами, вдоль пояса моих шорт. Она тянет мою молнию.

— Еще нет, детка. Скоро, но не сегодня, — шепчу я у ее кожи, прежде чем прикусить мочку ее уха.

Ее руки опускаются с каким-то безнадежным вздохом. Я утыкаюсь носом в ее шею, чтобы избежать отвергнутого взгляда, и я уверен, что ее лицо покраснело. Мое тело кричит присоединиться к ней. Чтобы показать ей, как глубоки мои чувства. Но я никогда не прощу себе, если возьму ее в моем дворе, будто на жалком свидании на вечеринке.

— Детка, прости. Я хочу тебя, честно. Но ты заслуживаешь…

— Все в порядке. Но ты сказал скоро. Обещаешь?

Я морщусь от подавленности в ее голосе.

Мои губы скользят вдоль ее подбородка к губам.

— Да. Я обещаю.

Скользя рукой по ее гладкой коже, она извивается подо мной. Я тяну ее футболку через голову и вижу ярко-зеленый бюстгальтер. Мои пальцы решительно проходят по чувствительным вершинам, через шелк. Чувствовать недостаточно. Мне нужно видеть их. Я тяну ткань вниз, высвобождая ее полную грудь на прохладный вечерний воздух.

Чертовски великолепно.

Я целую впадину между ними, вдыхая ее тонкий, чуть сладковатый аромат. Она выгибает спину в безмолвной мольбе. Я улыбаюсь напротив ее жаждущего маленького тела, прежде чем взять ее грудь в рот, сначала одну, потом другую. Сладкий вкус ее нежной кожи увеличивает мое желание.

Я расстегиваю пуговицу на ее шортах, и она приподымает свои бедра, чтобы помочь мне снять их, по ее ногам.

— Хорошая девочка.

— Джона…

— Не беспокойся, детка. Я позабочусь о тебе.

Ее глаза вспыхивают, и она закусывает губу. Я делаю глубокий вдох и напоминаю себе, делать это медленно. Это не войти и выйти, как я привык.

Впервые я думаю не о собственных нуждах. Только о том, чтобы перенести тело Рэйвен в новое место, и выразить то, что я чувствую эмоционально, любя ее физически.

На ее губах появляется коварная ухмылка, когда она стягивает кружевные трусики. Я смотрю в изумлении, пока она обнажает свое совершенное тело для меня. Сидя, она расстегивает свой бюстгальтер и избавляется от последней детали одежды, и мой взгляд устойчиво удерживает соблазнительное зрелище. Она совершенно беззащитна, и я смотрю с удивлением, пока она падает обратно на лежак, раздвинув ноги.

— Ты сногсшибательная.

Мой голос звучит тяжело и хрипло от желания.

Я срываю мою футболку через голову и бросаю ее назад. Мои губы болят от желания попробовать каждый дюйм ее смуглой кожи.

— Хм, я просто думала о том же.

Я провожу руками вдоль ее бедер, и ее колени широко раздвигаются в ответ.

— Рэйвен, мне нужно попробовать тебя.

Она один раз кивает, ее тело откликается на каждое мое прикосновение.

Идеально.

Я целую нежную кожу ее бедер. Дразня движением моего языка, я даю ей пример того, что будет. Ее пятки впиваются в шезлонг, и она толкается бедрами вверх, в поисках прикосновения. Приглашение, в котором я нуждался.

Я пробую ее и рычу от удовольствия. Так сладко. Я борюсь с желанием поглотить ее, хочется использовать свое время и растянуть его. Она стонет и сжимает бедра. Я смотрю выше ее смуглого живота, и вижу, что ее глаза плотно зажмурены.

Так не пойдет.

Я отстраняюсь.

— Детка, посмотри на меня.

Ее взгляд фокусируется на мне, страсть бурлит в ее сине-зеленой глубине. Я замедляюсь, но удерживаю визуальный контакт. Каждая задержка ее дыхания, побуждает меня угодить ей.

Это так необычно. И более возбуждающе чем все, что я испытывал в прошлом. Моя любовь занимает передний план, по отношению к желанию тела.

Я смотрю, впитывая образ ее полуоткрытого рта, пока она тяжело дышит. Ее голая грудь вздымается, с каждым движением моего языка. Стоны превращаются в отчаянные крики, и ее ноги дрожат. Медленно — больше не рассматривается. Я ничего не хочу больше, чем обнять ее, почувствовать ее на моих губах, пока она распадается для меня. Ее бедра толкаются и вертятся. Я сжимаю руки на ее бедрах, удерживая ее на месте, и даю ее телу то, что оно требует.

Она хватается за мои волосы, удерживая меня и прижимая ближе. Она переводит дыхание и выкрикивает мое имя. Стоны удовольствия слетают с ее губ, и этот звук посылает ударные волны, прямо между моих ног. Мой живот сжимается, и я напрягаю мои бедра на шезлонге, издавая стоны облегчения от трения. Я продолжаю до тех пор, пока она извивается, не в силах от нее отказаться. Оставив нежный поцелуй, я отстраняюсь. Она откидывается назад, ее тело удовлетворено и вялое.

Моя девочка.

Ее глаза закрыты, и я очарован тем, как грудь поднимается и опадает, пока она дышит. Я осторожно сжимаю ее ноги вместе, отстраняясь от них, чтобы лечь рядом с ней. Отодвинув волосы от ее влажного лица, ее глаза с трепетом открываются.

— Это было потрясающе.

Я восхищаюсь красотой ее удовлетворенного выражения лица.

— Думала, что это моя реплика.

Ее сексуальный, послеоргазменный голос вибрирует так, что я чувствую это в своих шортах.

Я хватаю полотенце со стола рядом с нами и прикрываю ее обнаженное тело.

— Хочешь пойти внутрь?

Я прослеживаю нежные черты ее лица кончиком пальца.

Ее рот изгибается в ухмылке.

— У меня есть идея получше.

Она встает с лежака, оставив позади полотенце. Стоя ко мне спиной, я восхищаюсь роскошными изгибами ее обнаженного тела, в лунном свете. Она подмигивает мне через плечо и, немного наклонившись, прыгает в бассейн.

Купание нагишом? Черт возьми, да!

Сняв шорты, я прыгаю за ней, прекрасно понимая, что даже прохладная вода, не приручит мой убийственный стояк.

Она плавает на спине, и я беззастенчиво глазею на ее, торчащую из воды, идеальную грудь. Поймав мой взгляд, она плывет ко мне на мелководье.

— Твоя очередь, — говорит она, пока толкает меня обратно к ступеням бассейна.

Мое сердце колотится в груди.

Она имеет в виду то, что я думаю?

— Сядь.

Она указывает мне сесть на верхнюю ступеньку, где мало воды.

Со все еще прикованным ко мне взглядом, она раздвигает мои ноги и подползает между ними. Ее мягкое, скользкое тело задевает внутренние части моих бедер, нагревая мою сверхчувствительную кожу. Стоя на коленях, на ступеньку ниже меня, она приподнимается, чтобы встретиться с моими глазами. По ее груди стекает вода из бассейна.

— Я никогда не делала этого раньше, поэтому не ожидай много.

Даже в тусклом свете я ловлю оттенок красного, который окрашивает ее щеки.

— Рэйвен, ты не обязана делать это.

Она прикладывает свой палец к моим губам, заставляя замолчать.

Отговаривать ее сделать мне минет? Такого еще не было.

— Я просто, эм, сделаю это, но если я сделаю что-то неправильно, покажешь мне?

Ее невинный взгляд умоляет меня.

— Ты не смогла бы сделать это неправильно, детка. Я почти кончаю просто слушая, как ты говоришь об этом.

Она кивает и улыбается, пока сидит на пятках. Ее мокрое, сексуальное тело блестит в темноте, и я знаю, что не продержусь долго. Она смотрит вниз и облизывает губы, а затем берет меня в рот. С шипением всасывая воздух, я впиваюсь зубами в нижнюю губу, чтобы не застонать от удовольствия. Мои руки сжимают ее влажные волосы, не для контроля ее скорости или для ласки, а в чистом животном обладании.

Мысль, что я могу испытать это всепоглощающее вожделение, как и скрепление душ любовью, ради которой я готов умереть, чтобы сохранить ее — всё меняет в жизни. Эта крошечная девушка, которая работает с автомобилями, смеется над глупыми шутками и краснеет при малейшем флирте — моя. Нет ничего, чего бы я не сделал для нее. Я хотел бы провести остаток жизни, делая ее счастливой, если она разрешит мне.

Так что, это любовь.

Моя жизнь никогда не будет прежней.

Я убираю ее руку от моего бедра и оборачиваю вокруг себя, направляя ее, чтобы она поглаживала, затем оставляю ее делать это самой. Ее ласковые прикосновения поражают глубоко в сердце, и мои бедра отталкиваются от ступеньки. Она наклоняется. От шелковистого толчка ее груди об мои бедра, моя голова опрокидывается назад. Ощущения, в сочетании с жаждой и любовью, и бл*дь… Мой живот напрягается, и мое освобождение закручивается в животе. У меня есть секунды.

— Детка, остановись.

Я лишаюсь ее рта, пока безумный стон слетает с моих губ. Я распадаюсь в ее руке. Ее крепко сжатый маленький кулак продолжает движения, и эйфория усиливается.

Какого черта?

Я тяжело дышу, разные цвета крутятся у меня в глазах. Мои ноги напряжены, пока я дрожу от отголосков оргазма.

— Ох, черт.

Моргая, я открываю глаза, очарованный, что первый минет Рэйвен, это самый всепоглощающий сексуальный опыт, который у меня был.

— Прости. Я сделала тебе больно?

Ее руки обернуты вокруг груди, и у нее обеспокоенное выражение на совершенном лице.

Я борюсь с тем, что похоже на глупую улыбку, и проигрываю.

— Мне больно? — я наклоняюсь, поставив локти к коленям. — Разве похоже, что мне больно?

Отталкиваясь от ступеньки, я встречаю ее. Я прижимаю ее к бортику бассейна и сжимаю в объятиях. Ее мышцы расслабляются под моими.

— Детка, это была самая удивительная ночь в моей жизни. Все было прекрасно, в том числе обалденный минет, который ты только что мне сделала.

Ее хихиканье раздается у моей груди, и я целую ее в макушку.

— Я люблю тебя, Рэйвен, — я говорю ей в волосы.

Она поднимает подбородок, положив его на мою грудь. Ее мокрые волосы зализаны назад, на черных ресницах капельки воды, и ее губы темно-красные и опухшие из-за меня. Ее пристальный взгляд сверлит меня, и я вижу в ее аквамариновых глазах серьезные мысли.

— Я тоже тебя люблю.

Глава 13

Рэйвен

Я ухожу из гаража Джоны ровно в 9:28 утра. Думаю, что третья чашка кофе была лишней. Мои руки дрожат на руле, а пустой живот бурчит. Но я ни за что не смогу поесть, пока встреча с Домиником не закончится. Пытаясь успокоить недовольный желудок, я опускаю окно, чтобы подышать свежим воздухом. Мои мысли возвращаются к прошлой ночи, в попытках успокоить нервы.

Лежа в постели в руках Джоны, я нашла в себе мужество, чтобы рассказать ему, почему я должна встретится с Домиником. Маленькой девочкой, я мечтала, что он приедет к нашему дому с большой коробкой в руках, обернутой в розовую бумагу. Я представляла, как он стоит на коленях и говорит, как сильно скучал по мне. Что он совершил огромную ошибку, уйдя из моей жизни, и теперь хочет наверстать упущенное время. Он бы умолял о прощении.

Я бы наконец получила папу, в котором нуждалась.

И из-за этой мечты, я должна встретится с Домиником. Даже если на его условиях, я сделаю это. Я в долгу перед этой маленькой девочкой.

«Лакс», элитная высотка, попадает в поле зрения. Я поворачиваю направо к подъездной дорожке. Парковщик бежит к моей двери. У него за спиной высокий, широкоплечий мужчина в черном костюме. Его строгий костюм в десять утра очень необычен для лета в Лас-Вегасе.

Он адвокат? Больше похож на наемного убийцу.

Я игнорирую протянутую руку парковщика и выхожу из машины.

Парень в костюме делает шаг ко мне, вынужденная улыбка растягивается на его губах.

— Доброе утро, мисс Морретти.

Я сощуриваю глаза.

Откуда он знает меня?

— Эм, доброе утро.

— Мистер Морретти ждет Вас.

Он показывает жестом следовать за ним в здание.

Когда я проталкиваюсь через вращающуюся дверь в вестибюль, запах воска для пола и свежих цветов наполняет мой нос. Замысловатые узоры, стойка регистрации из темного дерева и мраморные полы излучают богатство. Инстинктивно я разглаживаю свою рубашку из хлопка.

Мы доходим до лифта, у которого только одна кнопка с надписью «Пентхаус». Пока мы поднимаемся в молчании, я разглядываю человека передо собой. Он, должно быть, охранник. Он не так высок, как Джона, но почти такой же большой. Его светло-коричневые волосы прилизаны приличным количество геля. Бриллиантовая серьга в левой мочке слишком большая для мужского уха.

Лифт останавливается, и двери открываются.

— После Вас, — говорит он, пытаясь казаться вежливым, но в этом тоне проскальзывают нотки снисходительности. Я бы сказала, что не нравлюсь этому парню, и это на пустом месте. Теперь я действительно нервничаю.

— Спасибо.

Выходя из лифта, я оказываюсь в другом вестибюле. Он меньше, но не менее экстравагантный. На другом конце огромная двойная дверь, которая, вероятно, стоит больше, чем моя машина. Пока иду к ней, я замечаю гравированное стекло на двери, где изображена святая война между ангелами и демонами, крутящимися в ужасном сражении. От этого визуального зрелища в воздухе витает страх.

Охранник стучит дважды по толстому стеклу, и я подпрыгиваю от неожиданности.

Успокойся, Рэйвен.

Я схожу с ума.

Дверь открывается, и миниатюрная блондинка, одетая в облегающее платье без рукавов и без обуви приглашает нас. Я пытаюсь поприветствовать ее, но она сфокусировала взгляд на своих ногах. Меня отводят в офис, где говорят посидеть, и что мистер Морретти придет в ближайшее время.

В глубине комнаты большой письменный стол, и только с одним стулом перед ним.

Думаю, это для меня.

Я сижу и пялюсь в окно от пола до потолка позади стола. Бьюсь об заклад, что отсюда открывается самый красивый вид в ночное время на один из лучших городов.

Минуты проходят и мое колено подскакивает. Я постукиваю пяткой по полу. Кажется, я жду вечность.

Мои ногти обгрызены до крови, прежде чем я слышу, как за моей спиной открывается дверь. Воздух становится тяжелым, и комната кажется меньше. Мне не нужно оборачиваться, чтобы почувствовать, что Доминик подходит.

Я не видела его пять лет, и даже тогда, это было пару минут, — он завозил пакет моей маме. Я ожидала, что он будет выглядеть старше, но он точно такой же. Его светлые волосы и знакомые аквамариновые глаза оттеняют темный загар. Улыбка освещает его лицо, красивый внешний вид, с помощью которого он манипулирует без усилий.

— Рэйвен, дорогая, ты выглядишь восхитительно, — говорит он, как настоящий джентльмен.

Предупредительные сигналы ревут в моей голове, но я списываю их на нервы.

— Спасибо.

Он обходит стол и садится в кресло напротив меня.

— Тебя встретил Винс? — он кивает на мужчину через плечо.

Я поворачиваюсь, и вижу охранника, стоящего перед закрытыми дверьми, блокируя любой побег. Мой пульс учащается.

Надо было послушаться Джону.

Беспокойство переходит в страх. Но почему? Он может не знать меня, но это не меняет того факта, что он мой биологический отец. Я в безопасности. Тогда почему мне хочется бежать?

Мне нужно узнать, что он хотел, чтобы я могла убраться отсюда, как можно скорее.

— Ты хотел меня видеть?

— Да. — Он прочищает горло. — У меня есть для тебя работа.

— У меня есть работа, но спасибо.

Я встаю, чтобы уйти.

— Сядь! — рявкает он, из-за чего я чувствую себя провинившейся собакой.

Господи, все плохо.

— У меня есть для тебя работа, Рэйвен. И ты не можешь отказаться.

Его мягкий тон сменился решительностью.

— Я не понимаю.

Все, что я знаю о Доминике, что он занимается безнравственными делами.

Что он может хотеть от меня?

— Знаешь, Рэйвен, когда я начинал этот бизнес, я был примерно в твоем возрасте. Я был молод, богат, опьянен властью, — он перекатывает золотую ручку между пальцами. — Мне стало скучно. Я знал, с того момента, когда увидел твою мать, что она была чем-то особенным. Все в ней кричало о сексе: то, как она двигалась, как разговаривала. Я никогда не встречал никого, похожего на нее. Будто она была создана с единственной целью — угождать мужчинам. Она нужна была мне.

Разврат светится в его глазах.

Мой рот наполняется слюной, и паника сжимает мои внутренности.

— Она нужна была мне, Рэйвен, по двум причинам. Во-первых, чтобы использовать ее дар от Бога ради прибыли. — Он пронзает меня испепеляющим взглядом. — И во-вторых… размножаться.

Последнее слово он тянет, как змея, если бы она могла говорить.

Размножаться? Как собаки?

Я понимаю, что смотрю в глаза самого дьявола.

— Это я и сделал. Я использовал твою мать, чтобы создать другую, подобную ей. Следующее поколение, так сказать, и ты, будешь удовлетворять растущие потребности моего бизнеса.

Я не хочу больше ничего слышать. Слезы наполняют мои глаза, когда я понимаю, какую работу он предлагает мне.

— Ты хочешь, чтобы я стала проституткой?

Этого не может быть. Он хочет продать мое тело для секса? Мой собственный от… нет, я не могу заставить себя думать о нем так.

— Проститутка — такое ужасное слово, — он цыкает. — Я предпочитаю, эскорт. Но да, это то, для чего ты была создана. Вот почему я тебя сделал. Пора тебе выполнить свою цель.

— Нет! Я не сделаю это. Ты не можешь заставить меня сделать это.

Слезы текут по моим щекам, и я злюсь, что он видит меня слабой.

— Я могу заставить тебя сделать это, и заставлю. Я дам тебе пару недель, например, до твоего двадцать первого дня рождения. Этого достаточно, чтобы подчистить хвосты. Затем ты переедешь в одну из моих квартир, — говорит он со взмахом руки, как король на своем троне безнравственности.

— Пошел ты на хрен!

Я напугана и немного не в своем уме, потому что когда яростное ругательство вылетает из моего рта, я думаю, что Блейк мог бы гордиться мной.

— Хм-м, а ты дерзкая. Должно быть, досталось от меня. Твоя мать никогда не спорила, не боролась, на самом деле, она и слова не проронила. — Он задумчиво потирает подбородок. — Давай-ка я тебе объясню кое-что. Ты сделаешь, как тебе говорят, или я медленно прикончу каждого человека, которого ты любишь.

Нет, нет, нет, нет!

— Ты монстр.

Его губы искривляются в зловещую улыбку.

— Начну с твоей милой, маленькой подруги Евы.

Мои руки и ноги дрожат, а затем немеют.

— Затем я разберусь с Гаем и твоей матерью.

Онемение движется вверх, от рук и ног к животу.

— И последнее, но не менее важное, — он говорит нараспев, — я разберусь с этим неандертальцем, с которым ты живешь, Джоной.

Окончательный удар.

Сердце, разум и душа. Онемели.

Я перестаю плакать, поскольку мое тело и разум переваривают информацию. Его слова крутятся в моей голове снова и снова, словно карусель: размножение, проститутка, все, кого я люблю.

Мое затруднительное положение настигает меня как ураган. В угрозе обморока, я изо всех сил сжимаю ручки кресла.

Это происходит не со мной.

Я наклоняюсь вперед и кладу голову между коленями, надеясь успокоиться.

— Это Лас-Вегас, дорогая. Знаешь, как легко заставить кого-то исчезнуть? Похоронить их в грязной дыре, в пустыне? Хотя, я не сделаю это быстро, сначала, я повеселюсь с ними.

— Прекрати, пожалуйста. Просто, пожалуйста… остановись.

Я раскачиваюсь туда-сюда, сжимая волосы в кулаках. Я слышу низкий звук плача, и понимаю, что он исходит из моего рта. Я плотно сжимаю глаза, молясь, наконец проснуться от этого кошмара

А я-то думала, что он захотел узнать меня. Что, возможно, он скучал по дочери, которую никогда не знал. Как я могла быть такой глупой?

— Почему именно сейчас? Почему не тогда, когда мне исполнилось восемнадцать?

В моем голосе звучит мольба и отчаянная потребность в ответах.

— В моем бизнесе важно, чтобы девушки достигли совершеннолетия. Это помогает избежать нежелательного внимания со стороны местных властей. Но что более важно, мне нужен был рычаг. Ты совсем одна, дорогая: никогда не было парня, очень мало друзей. Только Гай и Ева, но их недостаточно. И вот ты начинаешь практически жить с мальчишкой Слейдом, что оказалось вовремя. — Он расправляет манжеты и крутит запонки. Его взгляд обращается ко мне. — Ты любишь его?

Я закусываю губы, отказываясь отвечать ему.

— Ах, да. И кажется, ты все еще девственница, что хорошо.

За мной Винс заглушает свой смех. Унижение смешивается с гневом, воспламеняя мое лицо яростным румянцем. Я в ужасе, что он может так вольно говорить со своей собственной плотью и кровью.

— Не смотри так удивленно. Секс — это мой бизнес. Я могу сказать по твоему румянцу, что ты все еще невинна. Что хорошо для меня и моего бизнеса.

Желчь сжигает мое горло. Хотела бы я так наесться, чтобы заблевать вычурный восточный ковер Доминика. Ненавижу его за это предложение, и за то, что он сделал с моей мамой. Я хочу наброситься на него и побить, словно маньячка. Адреналин наполняет мое тело, когда я обдумываю риск, связанный с тем, что нападу на него в его кабинете.

Сегодня хороший день, чтобы умереть?

Он наклоняется вперед, облокотившись локтями на стол. Его глаза сверлят мои, заставляя меня отшатнуться.

— Рэйвен, если ты будешь бороться со мной, я напичкаю тебя героином настолько, что ты не будешь знать, какой сегодня день. Я сделаю тебя наркоманкой, и ты будешь молить о дозе. Ты будешь доживать свои дни на улице, и отсасывать мальчикам за двадцать баксов. Если ты будешь спокойной и хорошей девочкой, твоя жизнь будет похожа на жизнь твоей матери. Думаю, что мог бы сделать ее еще лучше, раз уж ты моя дочь.

— Я не твоя дочь!

Он смотрит свысока, изучая меня как произведение искусства, которое думает купить.

— Нет, думаю, что нет. Больше похожа на продукт идеально выполненного эксперимента.

— Я бы предпочла медленно умереть мучительной смертью, чем работать на тебя.

Мои руки так плотно сжимают кресло, что ладони горят.

— Ну, — он откидывается, осматривая, свои наманикюренные ногти, — как я предполагаю, это тоже можно устроить, — шипит он с презрением.

Побежденный всхлип вырывается из моих губ. Ужасающий звук подтверждает отсутствие вариантов. У меня нет выхода.

— Так ты согласна? На следующий день после твоего двадцать первого дня рождения, я пошлю за тобой.

— Я думала…

Я не хотела, чтобы меня услышали.

— Что ты думала, дорогая?

Я поднимаю взгляд от колен, и смотрю на человека, который просто вырвал мое сердце и растоптал его ради забавы.

— Я тебя ненавижу.

Медленная улыбка растягивается по его лицу.

— Очень хорошо. Меня всегда тянуло к вызовам.

Я не помню, как вернулась в автомобиль. Не помню, как шла, но сомневаюсь, что меня вели. Знаю только, что сижу на подъездной дорожке, все еще в оцепенении, глядя прямо перед собой, думая, куда идти и что делать.

Только моя жизнь начинает налаживаться, как все исчезает, как мираж в пустыне.

Джона

— Ах бл*дь, только не снова!

Блейк поднимает руки в воздух, и топает к скамейке.

Два часа. Ни одного пропущенного.

Дерьмо.

Что-то не так.

Я проверял телефон каждые тридцать минут, в течение последних трех часов, и до сих пор нет известий от Рэйвен. Я согласился и позволил ей встретиться с Домиником наедине этим утром, несмотря на то, что все во мне кричало, что это была огромная ошибка.

— Я закончил на сегодня.

Я говорю тем, кто меня слушает, не потрудившись оторвать взгляда от проверки сообщений.

— Хорошо. Тебя в любом случае здесь не было. Твой гребаный телефон застрял у тебя в заднице, когда мы должны были тренироваться.

Обычно Блейк получил бы за свое поведение. Но не сейчас.

Я прислоняюсь к железной цепи октагона и пробую позвонить ей. Переключает на голосовую почту. Моя команда выходит и направляется к раздевалке, каждый бормоча что-то.

Оуэн задерживается, смотря на меня.

— Эй, Джона. Ты в порядке, мужик?

— А? — я отрываю взгляд от телефона и смотрю в обеспокоенные глаза Оуэна, затем обратно на телефон, и нажимаю отправить. — Ох, да. В порядке.

— Что происходит? Ты обеспокоен. Все в порядке с Рэйвен?

Просто услышав ее имя, я паникую и начинаю потеть.

— Хм… Я не знаю. У нее сегодня встреча с отцом, и они не ладят. Я ничего от нее не слышал. Я волнуюсь.

— Ах, вот оно что. Уверен, она в порядке, наверное, просто разговорились и вспоминают о былых временах. Я имею в виду, насколько плохим он может быть, что…

— Это Доминик Морретти.

Спокойная манера поведения Оуэна исчезает. Его смуглая кожа бледнеет. Наши взгляды впериваются друг в друга. Да, теперь он понимает. Все знают, что Доминик Моретти пойдет по трупам собственных детей, чтобы получить прибыль.

— Пошли.

Оуэн быстро выходит из октагона.

— Подожди. Куда ты собрался?

Он не замедляется.

— Мы найдем ее. Я считаю, что сначала надо проверить ее квартиру.

— Я возьму ключи.

* * *

Мы подъезжаем к гаражу Гая, и я вижу машину Рэйвен на стоянке.

Спасибо, Господи.

Я просовываю голову в гараж и спрашиваю Гая, не видел ли он ее. Он говорит мне, что она появилась несколько часов назад, но пошла прямиком к себе, сказав, что плохо себя чувствует.

Мои ноги двигаются, как будто в огне по переулку. Я забегаю на лестницу, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Мой кулак бьет по двери, пока адреналин бежит по моим венам. Мне нужно увидеть, что моя девочка в порядке.

— Рэйвен, детка, ты там? Это я. Открой.

Ничего.

Я снова стучу.

— Открывай, Рэйвен.

Ничего.

Начинается паника и гул в основании шеи поражает мозг и затуманивает рациональное мышление.

— Рэйвен! Открой эту гребаную дверь!

Я почти выхожу из себя и вырываю этот кусок дерьма в виде двери голыми руками, когда твердая рука на моем плече отталкивает меня в сторону.

Оуэн занимает мое место.

— Принцесса, это Оуэн. Если ты не откроешь эту дверь, я выбью ее. Нам надо увидеть тебя.

Ничего.

Дерьмо!

Я ужасно напуган. Я знаю, что Оуэн чувствует это изменение, причем его взгляд мечется от моих сжатых рук к стиснутой челюсти. Я вращаю головой, готовясь выбить дверь. Оуэн делает шаг назад.

Бум!

Обломки древесины разлетаются вокруг нас от удара Оуэна с ноги. Он шагает вперед и толкает шаткую дверь, которая свисает криво с петель. Я проталкиваюсь мимо него в квартиру.

Я останавливаюсь при входе, затаив дыхание. Посреди кровати, свернувшись в позе эмбриона — Рэйвен. Я бы подумал, что она спала, если бы не ее мягкие гортанные стоны.

Видеть ее такой разбитой, отрезвляет бушующего зверя в голове. Я иду к ней ложусь позади нее, моя грудь прижата к ее спине. Обняв ее маленькое тело, я зарываюсь лицом в ее волосах.

— Детка. Ш-ш-ш, все в порядке. Теперь я рядом.

Ее тело остается напряженным секунду или две, прежде чем она взрывается рыданиями. Ее страдальческий плач заставляет меня обнимать ее крепче, как будто я могу как-то забрать ее боль через объятие.

— Рэйвен? Ш-ш-ш, все будет хорошо. Я здесь. Ты в безопасности. Я люблю тебя, детка. Вернись ко мне.

Мои глаза начинает жечь. Боль от ее плача осязаема. Она делает воздух плотным и тяжелым для дыхания.

— Что случилось? Поговори со мной.

Я нежно ее целую, побуждая повернуться лицом ко мне. Она делает это, но только для того, чтобы зарыться в мою грудь и сильнее заплакать. От вида ее заплаканного лица с красными глазами, я хочу убивать. Судя по всему, она уже давно плакала.

Я убью этого ублюдка!

Не знаю, как долго лежу с Рэйвен, держа ее в объятиях, но ее дыхание выравнивается, и она делает длинный судорожный вдох.

— Все кончено. — Ее голос тихий и лишен эмоций. — Моя жизнь кончена, не важно, что произойдет.

— Что ты имеешь в виду? — я глажу рукой по ее волосам. — Твоя жизнь не кончена.

Она садится на кровать. Я смотрю на дверь и вижу силуэт Оуэна.

— Что случилось? — мой голос резок от волнения. Я борюсь с ревом в голове и пытаюсь оставаться спокойным. — Что он тебе сделал?

Я перебрасываю ноги через кровать и что-то хрустит. Разбитая фоторамка. Фото мамы Рэйвен в беспорядке из разбитого стекла и дерева.

Что, черт возьми, происходит?

Я притягиваю Рэйвен на колени, и она сворачивается в клубок, как будто была создана, чтобы находиться там.

Затем она начинает говорить.

Глава 14

Рэйвен

В моей голове пульсирует, когда я моргаю опухшими веками. В комнате темно, за исключением тусклого света, который просачивается через окно. Сейчас вечер. Я перекатываюсь на спину и мгновенно понимаю, что я в постели Джоны. Моя рука тянется к нему, но натыкается на прохладные простыни. Он привез меня сюда после того, как я выплакалась в его руках, прижалась крепко к безопасности и теплу его рук, и он обнимал меня, как будто я испарюсь, если он отпустит.

Мысли о Доминике вторгаются в мой разум как армия, одержимая искоренить мои надежды. Стыд и смущение подавляют любую гордость, которая у меня осталась.

Я зарываюсь лицом в подушку, прижимаясь сильнее, лишая себя кислорода и приветствуя боль в легких. Жизнь, которую я создала для себя, друзья, Джона — все это было уничтожено менее чем за час. Я прикована к уродству, заперта в кошмаре без надежды на спасение.

Я стану проституткой, или те, кого я люблю, умрут.

Я поворачиваю голову и глотаю воздуха, всасывая живительный кислород в легкие. Потирая глаза, я пытаюсь стереть воспоминания о боли, которую увидел на лице Джоны. Он сказал мне, что мы разберемся с этим, вместе мы что-нибудь придумаем. Невозможно.

Потянувшись, я включаю лампу. На прикроватной тумбочке, вместе с двумя таблетками Тайленола стоит стакан воды. Я беру таблетки и бросаю их в мой пересохший рот. Глотаю через боль в горле, которая привлекает внимание к боли в сердце. Выпив воду, я перебрасываю ноги через кровать, дав секунду моему телу, чтобы приспособится к вертикальному положению. Я больше не в джинсах и майке, а в одной из футболок Джоны. Я притягиваю ткань к носу и глубоко вдыхаю — его запах, как передышка моим мучениям.

Завязав волосы в низкий хвост, я выдвигаюсь на поиски Джоны. Я замираю в прихожей от звуков двух мужских голосов.

Голос Джоны легко узнать, как собственный, но чей другой?

Я подхожу на цыпочках ближе и понимаю, что это Оуэн. Скрываясь в тени, я слушаю.

— Мне есть, что терять. Я не могу позволить себе потерять все.

— Чувак, я понимаю. Но просто нужно немного времени. Ты мог бы найти способ, чтобы разобраться во всем.

— А какие у меня ещё варианты? Я должен покончить с этим.

— Ты причинишь ей боль.

Тишина, потом:

— Я знаю.

— Мне не нравится это, Джона. Она и так многое уже пережила. Ей будет сложно справиться с этим. Ты должен понимать это. — Тишина. — Ладно, по крайней мере, сделай это как можно раньше. Как оторвать пластырь, просто покончи с этим.

— Хорошо.

Мое сердце падает в ледяную черную дыру. Я не могу дышать из-за огня в своей груди. Я сгибаюсь пополам, положив руки на колени, пытаясь не упасть в обморок. В моей голове отдаются удары моего учащенного сердцебиения. Я молюсь, чтобы пришло онемение и облегчило боль, но мое тело не берет плененных, пока желудок корчится в агонии. Я опираюсь спиной о стену, прижимая пальцы к груди, как если бы я могла физически отодвинуть боль. Мои щеки жжет от слез. Я даже не заметила, что плакала. Когда ты слышишь о боли от разбитого сердца, это не отражает того безграничного опустошения самого ощущения.

Конечно, он бросит меня. Почему нет?

Все, над чем он работал всю жизнь, ждет его. Его карьера идет вверх, титульный бой через недели. Это его приоритет.

Голос в голове напоминает мне, кем я являюсь. Я дочь сутенера и проститутки, воспиталась для стиля жизни, включающего бессмысленный секс и деньги. Теперь все понятно. Моя мать никогда не видела во мне своего ребенка… ребенка вообще. Я не более, чем призовое животное, продукт на котором они могут нажиться.

Как я вообще могла подумать о будущем с Джоной? Этот мир мое будущее, не его.

— Эй, как долго ты тут стоишь?

Достаточно долго для того, чтобы ты уничтожил меня.

— Ну, я не знаю. Недолго.

Мой голос звучит так, будто он был растоптан стадом буйволов.

Он обхватывает мое лицо, вытирая слезы пальцами. Его теплый взгляд и чуткая улыбка грозят прорвать шлюзы, так что я не смотрю на него.

— Детка, ты плачешь.

Он вытирает мои слезы большим пальцем.

Я пожимаю плечами и улыбаюсь через силу.

— Хватит. Давай накормим тебя.

Он прижимает меня к себе и ведет на кухню. Мои мышцы расслабляются, и пульс замедляется, утешенные его прикосновением. Видимо, мое предательское тело не знает, что Джона сделал с нами. Наклонившись, он нежно целует свое любимое место на моей шее, потом переключается на мое ухо.

— Я люблю тебя.

От его теплого дыхания, в сочетании с силой слов, я дрожу в его объятиях.

Но мы не можем быть вместе, — заканчиваю я в своей голове его фразу.

— Я тоже тебя люблю.

И это правда. Поэтому я не упомянула о разговоре, который подслушала. Я знаю, что любовь не побеждает все, что ее не всегда достаточно. Я знаю, что Джона должен заботиться о себе. Он не может позволить себе погрузиться в мою жизнь, и часть меня согласна с этим. Я хочу его, но больше всего, я хочу, чтобы он был счастливым, жил с женщиной, которая полюбит его так, как он заслуживает быть любимым: женщиной, свободной от уродства моей реальности.

— Как ты себя чувствуешь, принцесса? — спрашивает Оуэн.

— Бывало и лучше.

Его темные глаза изучают мои.

— Хорошо. Ну, я пойду.

Он делает шаг и вытягивает меня из объятий Джоны. Его руки задерживаются слишком долго, как будто это прощание на долгий срок.

Он отпускает меня, крепко сжимая напоследок. Я не пропускаю взгляд, который он посылает Джоне, или это было сообщением. Он не рад, что Джона расстается со мной, но понимает.

Остаток вечера проходит как во сне. Только в полубессознательном состоянии, мой разум отбрасывает слова Доминика. Планы, как избежать моей судьбы, появляются в голове, но все они заканчиваются в одной реальности. Я не могу защитить всех. И я не рискнуть потерять тех, кого люблю.

Джона обращается со мной так, будто я сделана из стекла. Он кормит меня, моет и переодевает для сна. Он держит меня в неведении, шепча слова утешения, пока накручивает локоны моих волос себе на пальцы.

Я хочу сказать ему, что все в порядке, я понимаю, почему он должен отпустить меня, но из меня не выходит ни слова. Я физически не способна уйти от него, и решаю воспользоваться моментом. Я закутываюсь, впитываю всю любовь, которую могу получить от его прикосновения, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы прожить всю жизнь без него.

* * *

Я открываю глаза новому дню. Солнце окутывает комнату в желтый цвет, но я отказываюсь шевелиться. Впервые, я не чувствую позади себя Джону, как происходит каждое утро. Я стараюсь не думать о том, что будет впереди, а жить настоящим. И это настоящее отстойное.

Уставившись на цифровые часы на тумбочке, я смотрю как проходят минуты. Рано или поздно, мне придется встать и идти на работу. Но я не готова вылезти из кровати Джоны, зная, что это может быть последний раз, когда я здесь. Я делаю вдох, длинный и тяжелый.

— Ты проснулась?

Его голос доносится из-за моей спины, но на другой стороне комнаты.

Я изо всех сил зажмуриваю глаза.

Сделай это ради него. Не надо всё ещё больше усложнять.

Перевернувшись, я вижу его в мягком кресле на другой стороне комнаты.

— Доброе утро, — говорю я. Мой голос кажется более решительным, чем вчера, но такой же скрипучий.

— Доброе утро, красавица.

Я сажусь и замечаю, что его волосы влажные от душа, и он уже одет.

— Ты куда так рано?

Мое тяжелое сердце падает в желудок, как наковальня.

Он встает и идет к кровати, садясь рядом со мной и выдыхая.

— У меня кое-какие планы на сегодня. Просто, эм, дела по работе.

Он избегает моих глаз.

Вот оно. Он решил расстаться со мной.

— Ох, а я думала, что у тебя сегодня выходной?

Я хочу, чтобы это было легко для него, и я знаю, что должна просто кивнуть и позволить ему уйти, но инстинкт заставляет меня упрямится.

— Да, ну, меня вызвали на встречу. Из-за предстоящего боя много рекламных дел. — Он запускает руку в свои волосы, потом трет затылок. — Я хотел узнать, могла бы ты остаться с Евой сегодня вечером.

И вот оно.

Я проглатываю всхлип, который грозит сорваться из моих губ. Кровь приливает к ушам, искажая его слова, как будто он извиняется, что задержится на тренировке.

Непрошеные слезы жгут глаза, но я отказываюсь пролить их.

Упрости это для него. Он заслуживает кого-то получше.

— Конечно, без проблем. Вообще-то, я могу остаться у себя.

Тебя больше не будет рядом, чтобы защитить меня.

Выражение его лица становится суровым, отчего его челюсть дергается.

— Рэйвен, обещай, что останешься с Евой. Я не смогу спать, зная, что ты будешь одна у себя.

С кивком и улыбкой, я соглашаюсь. Я не собираюсь оставаться у Евы, но если так будет для него проще, пусть он верит, что я там.

Наклонившись, он касается своими губами моих, потом целует свое место на моей шеи. Он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза, и я что-то там вижу.

Раскаяние? Потеря?

— Я постараюсь позвонить тебе позже.

Постарается?

— Ладно.

Вставая, он уходит.

— Я люблю тебя, Джона Слейд.

Мои прошептанные слова адресованы двери, которая закрылась за ним.

Джона

— Давай же, Блейк, открой дверь!

Я стучу в его дверь уже десять минут. Я знаю, что он дома, потому что видел его, припаркованный внизу, джип.

Я снова стучу в дверь.

— Блейк, открывай!

Я слышу, как он возится с замком, и дверь распахивается. Блейк стоит в дверях, одетый лишь в боксеры. Его глаза наполовину закрыты, и лицо припухло ото сна и, возможно, от похмелья.

— Какого хрена, мужик. Где пожар? — его голос грубый и немного раздраженный.

— Мне нужно кое о чем с тобой поговорить. Это важно.

— О чем? — он почесывает грудь. — Чувак, такое чувство, что сейчас шесть часов утра.

— Уже десять часов, идиот.

— Ох, хорошо, тогда проходи.

Он театрально жестикулирует рукой, и я прохожу мимо него.

— Что, черт возьми, с тобой случилось? Выглядишь дерьмово.

— Ты не захочешь узнать, — говорит он со стоном.

— Ты один?

Он смотрит на меня и хмурит брови.

— Нет. А что?

— Мне нужно, чтобы то, что я скажу, осталось между нами. — Мои глаза перемещаются в сторону коридора, который ведет в его комнату, потом к нему. — Не против отправить свою ночную гостью домой?

— Бл*дь. Да, подожди.

Он исчезает в коридоре, и я иду в другой конец его гостиной. Последнее, чего я хочу, это занять место в первом ряду, и смотреть как он выпроваживает ночную гостью.

— Но я думала, ты сказал, что приготовишь нам завтрак. — Женский голос хнычет из коридора.

— Да, ты сказал, что покормишь нас своей сосиской, — говорит другой.

Гребаный Блейк.

— Планы изменились, леди. Возможно, в другой раз.

— Ум-м-м, — разочарованный ответ звучит в унисон.

Блейк идет к двери с двумя девушками. Одна спотыкается, пытаясь проскользнуть в обувь на высоком каблуке, пока другая пихает кусок кружева и шелка в свою крошечную сумочку. Я сразу узнаю их. И я хорошо знаком с обеими.

— Привет, Джона, — кричит высокая блондинка, когда проходит мимо меня в гостиную.

Я киваю.

Брюнетка машет мне рукой.

— Привет, Джона.

— Ладно, леди, спасибо за прошлую ночь… и за утро.

Он выталкивает их за дверь, захлопнув ее за ними.

— Трахну вас позже, — бормочет он.

Я трясу головой.

— Ты свинья.

— Теперь мы одни.

Он плюхается на диван, все еще в трусах.

— Не хочешь надеть гребаную одежду?

Он смотрит на меня так, будто я попросил его надеть платье.

— Не хочешь сказать мне, почему ты вломился в мой дом ни свет, ни заря?

Садясь в кресло напротив него, я обрисовываю Блейку мою ситуацию. Его челюсть сжата намертво, когда я рассказываю ему каждую деталь о встречи Рэйвен. Он шепчет ругательства, когда я рассказываю ему о том, как, после всего этого, нашел ее.

— Вот ублюдок!

Блейк вскакивает с дивана и мерит шагами комнату.

— У меня есть план, но мне нужна твоя помощь. Я знаю, что Доминик является совладельцем «Зевса». Мне нужно, чтобы ты убедил одну из девушек узнать, когда он придет туда.

Он все еще расхаживает и не признает, что я что-то сказал.

— Блейк. Ты можешь сделать это?

Он останавливается и поворачивается ко мне.

— Безу-бл*дь-словно.

Схватив свой телефон, он садится на диван, в этот раз падает не резко, а с напряжением, наклонившись вперед.

— Ты не пойдешь на встречу с этим засранцем один. Я с тобой.

— Нет, я должен это сделать один. Я не хочу втягивать тебя в это.

Он прожигает меня взглядом.

— Втягивать меня в это? — он выпрямляет руку и пальцем показывает на окно во всю стену. — Та девчонка чертовски крута.

Он указывает на меня.

— Она твоя девушка. Что делает ее также и моей ответственностью.

— Блейк, всякое может случиться. Ты уверен, что хочешь вляпаться во все это?

Он кашляет со смешком.

— Позволь спросить тебя. Что ты будешь делать, когда Морретти сделает несколько комментариев о Рэйвен, отсасывающей за наличные, а?

Я подавляю рычание. Низкая вибрация в позвоночнике усиливает гудение. Мои зубы стиснуты вместе, и я хмуро гляжу на Блейка.

— Так я и думал. Ты бросишься на этого мудака, и он прострелит твою тупую задницу и заявит о самозащите. И с чем же останется Рэйвен, хм?

Я щурю глаза.

— Именно.

Дерзкая задница прав. Доминик, скорее всего, попытается взбесить меня, и я не в ответе за то, что произойдет, если он скажет что-то неуважительное о Рэйвен.

— Ты прав. Ты нужен мне там. Как скоро мы сможем начать?

Блейк уже приложил телефон к уху.

— Селена, детка, это я. У меня к тебе есть вопрос.

Глава 15

Рэйвен

Захлопывающиеся двери гаража, отрывают меня от починки электропроводки «Шевроле» пятьдесят седьмого года. Галогенные лампы в гараже заменили солнце, которое светило, когда я начала работать.

Как много времени прошло?

Полностью погрузиться в работу — это хороший способ отвлечься от хаоса в моей голове, но я потеряла целый день.

Осознание времени доставляет боль от зияющей пустоты внутри. Я ничего не слышала о Джоне целый день. Не ожидала, что он свяжется со мной, но надеялась. Я снова проверила телефон. Ничего.

— Закругляйся, Рэй.

Я хватаю свои инструменты и вижу, что Гай прибирается.

— Кто работает завтра? — спрашиваю я, бросая свой набор инструментов на верстак.

Он не отвлекается от сортировки проводов.

— Кейн. А что?

— Я подумала прийти, ну знаешь, эм, выручить…

Он с грохотом захлопывает металлический ящик с инструментами.

— Что происходит, Рэй? — он изучает мое лицо. — Ты держала рот на замке весь день, а твое лицо выглядит так, будто кто-то умер.

Так вот на что это похоже.

Я пожимаю плечами и ковыряю смазку под ногтями, избегая его глаз.

— Нет, просто хотела бы получить несколько дополнительных часов.

— Тебе нужны деньги?

— Нет, не из-за этого.

Мне нужно работать, чтобы не оставалось времени… чувствовать.

Его густые, седые брови хмурятся, отчего морщины вокруг глаз становятся более заметными.

— У тебя и парня проблемы?

Я выдыхаю, раздраженная своей открытостью.

— Можно сказать и так. У него много дел из-за предстоящего боя.

Чувство вины накрывает меня, когда я лгу. Я не могу сказать ему правду. Это слишком.

Он опирается на верстак и скрещивает лодыжки.

— Он тебе это сказал?

Я трясу головой.

— Наши жизни слишком разные.

— И разные это плохо?

— Ты не понимаешь, — бормочу я себе под ноги.

— Я скажу тебе, что понимаю. Я вижу парня, который прожил свою жизнь на глазах общественности, чуть меньше десяти лет. Его вкусы касательно женщин очевидны: быстро, непринужденно, доступно. Но ты появляешься в его жизни, и он все бросает, и стоит лицом к лицу со мной, давая понять о своих намерениях. К черту различия. Парень без ума от тебя.

— Некоторые различия слишком серьезные.

— Слушай сюда, Рэй. Я не специалист по отношениям. Я был влюблен всего раз. Это было более тридцати лет назад. Но я узнаю любовь, когда увижу.

— Ты был влюблен?

Я в шоке смотрю на самопровозглашенного на всю жизнь холостяка.

— Да, я был влюблен в ангела. — Его взгляд смягчается. — Но она была помолвлена с другим.

Я не знаю, что сказать, но хочу услышать больше. Я киваю, чтобы он продолжал.

— И знаешь, что я сделал?

— Что?

— Ничего. И так я ее потерял. — Он молча размышляет мгновение, изучая стены гаража. Затем качает головой. — Я не боролся за нее. Я мог попытаться освободить ее от обязательства, но не стал. Это самая большая ошибка в моей жизни.

— Но она была помолвлена. Откуда ты знаешь, что она оставила бы своего жениха?

Его лицо грустнеет, брови хмурятся, и он смотрит в пол.

— Я никогда не узнаю. Вот что меня убивает.

Боль в его голосе, заставляет меня сдержать слезы.

— Ты встречался с кем-то еще? После нее?

— Я люблю ее. Она мой идеал.

Он говорит не в прошедшем времени.

Я не могу решить, это самые грустные или самые романтичные слова, которые я когда-либо слышала, однако я обречена на подобную судьбу. Я никогда не смогу полюбить другого, кроме Джоны. Я вижу, как Гай закрывается, из-за одной девушки он приговорен к пожизненному одиночеству. Но разница в том, что Гаю стоило бороться за любовь. Он не боролся за нее, и теперь живет с сожалением, потому что она стоила этого. Но не я.

— Не все стоят того, чтобы бороться за них.

Он подходит и кладет руки на мои плечи. Его голубые глаза смотрят глубоко в мои.

— Я видел вас двоих вместе: то, как он смотрит на тебя, когда ты не видишь, как будто ты солнце и он благополучно застрял в твоей орбите. Я никогда не видел тебя с парнем прежде, поэтому я не могу быть уверенным, но я вижу и думаю, ты чувствуешь то же самое. У вас что-то особенное, Рэй. Борись за это. Это того стоит.

Его слова пробирают меня до костей. Что-то глубокое и инстинктивное принимает слова Гая за правду, но я не могу забыть разговор Джоны с Оуэном, как он отсылает меня к Еве, и не звонит весь день. Все указывает на разбитое сердце.

Моя голова пульсирует и появляется непреодолимое желание остаться одной.

— Спасибо, Гай.

— Не за что. Ты не захочешь быть мной — оглядываться назад и желать еще одного шанса, для чего-то дорогого. — Он взъерошивает мои волосы и отходит. — Теперь, иди поспи. Ты ужасно выглядишь.

Он перебрасывает руку через мое плечо и провожает меня до подножья лестницы. Помахав, он уходит, а я наблюдаю за ним, пока он не исчезает за углом.

Бремя сегодняшнего дня давит, пока я поднимаюсь по лестнице. Горячий душ, звучит все лучше и лучше с каждым шагом. Я включаю свет над дверью, и застываю, когда моя нога попадает на первую ступеньку.

Святое дерьмо.

Старая дверь от моей квартиры исчезла, а на ее месте прочная, из темного дерева, с огромной платиновой ручкой. Моя челюсть падает, пока я изучаю ее детали: глазок и три блестящих замка. Я хватаю ключи и тереблю их, чтобы найти… да, вот он: новый блестящий серебряный ключ. Джона, должно быть, надел его утром на мой брелок. Уголки моего рта поднимаются, пока я рассматриваю результат его заботы, и так же быстро, как улыбка появляется, она исчезает.

Как я буду жить без него?

Я стараюсь взять себя в руки, прежде чем слезы начинают падать. Залезая в кровать, я утыкаюсь в подушку и рыдаю. Я хочу верить, что есть крошечный шанс, что Джона не хочет прекращать со мной отношения.

Но надежда — это такая опасная вещь. Мое сердце смело надеялось, что однажды Доминик придет и постучит в мою дверь, моля о прощении. Но вместо этого, он убил все мечты о будущем, которые у меня были. Надежда. Она поддерживала меня в тяжелые дни, но также она поднимала меня, чтобы снова опустить, разбивая на кусочки. Смогла бы я пережить это падение снова?

Истерика кончается, и в душе, я беру себя в руки. Я двигаюсь через силу, онемевшая и рассеянная. Надев спортивные штаны, майку и шлепанцы, я проверяю телефон.

Нет пропущенных звонков.

Я целый день ничего не слышала от Евы, и хотя я планировала игнорировать просьбу Джоны о том, чтобы остаться у Евы, мне нужна была компания. Возможно, новый парень не дает ей отлучиться. За исключением редких текстовых сообщений и пару утренних телефонных разговоров на этой неделе, она была недоступна. Пара наших разговоров были в основном односторонними. Она спрашивает меня про Джону, и я постоянно говорю, но она никогда не говорит, чем занимается в свободное время или на работе. Только подумав о ней сейчас, я понимаю, что ужасно соскучилась.

Я набираю ее номер и слушаю, как ее автоответчик говорит мне, чтобы я оставила сообщение. От нечего делать, я решаю съездить и навестить ее. Если ее там нет, я всегда могу поехать на ее работу.

Схватив ключи, я иду к машине в надежде найти Еву и удержаться от мыслей о Джоне. Я расслабляюсь, когда гул моей Новы и теплый воздух, который треплет мои волосы, окутывают меня. Элтон Джон взрывается в ушах, и в тот момент, я всего лишь девушка, а не дочь проститутки и сутенера, которую породили для… тьфу! Я хлопаю руками по рулю и сосредотачиваюсь на поющем голосе сэра Элтона. Я газую, и пою на всю мощь моих легких, в надежде прогнать самых страшных демонов.

Когда я проезжаю рестораны быстрого питания, запах горячего масла и картофеля фри достигает меня. Мой живот недовольно бурчит. Из-за всего, что произошло сегодня, я забыла поесть. Я пробую дозвониться Еве еще раз. Автоответчик. Я направляю машину к моему любимому фастфуду.

Поворачивая налево в сторону огней Лас-Вегаса, я направляюсь в «Тропикану». Мигание неона клуба привлекает мое внимание. Здесь очередь людей вокруг здания. Я сразу же узнаю его, «Зевс» — один из элитных стрип-клубов в городе. Застряв на светофоре, я смотрю на клуб, качая головой на всех мужчин, которые собираются оставить недельную зарплату в трусиках стриптизерши, пока жена, наверное, сидит дома с детьми.

Печально.

Мой взгляд перемещается обратно на дорогу, когда что-то бросается в глаза на стоянке клуба. Я бы узнала его где угодно. Я щурюсь изо всех сил. Меня осеняет, и мой желудок сжимается. Я борюсь со рвотой и обмороком.

Грузовик Джоны.

Я моргаю, надеясь избавиться от оптической иллюзии. Сигналы машины пугают меня и заставляют смотреть вперед. Зеленый свет, и мне нужно ехать, но я не могу заставить свои конечности двигаться.

Он сказал, что у него встреча.

Быстрая вспышка гнева заставляет мое тело двигаться, и я нажимаю на газ, чтобы проехать через перекресток. Дрожащими руками, я отъезжаю к обочине. Я еще раз пристально смотрю. Блейк упоминал это место на барбекю. Тут он познакомился с девушками, которых привел. Со всеми, в том числе Кэнди.

Джона там с Кэнди.

И так просто, надежда привела мою жалкую задницу к обрыву.

Паника наполняет мои вены. Мое дыхание затрудненное, как будто я вдыхаю воздух через соломинку. Я встряхиваю руки, пытаясь избавить их от онемения, но движение только усиливают это ощущения в теле. Мое сердце бьется быстро — слишком быстро. Страх распространяется по моему телу. Я изо всех сил зажмуриваюсь.

— Ох, пожалуйста, Господи, не сейчас.

Молюсь я вслух, с надеждой на божественное заступничество.

Паническая атака сжимает мое тело. Слезы текут по щекам, и я борюсь с ощущением потерянности, которое угрожает настичь меня. Я давлю на грудь, желая, чтобы мое сердце замедлилось.

— Давай, Рэйвен. Заставь себя. — Я перевожу дыхание. — У меня все под контролем.

Мои глаза распахиваются, из-за моей жалкой лжи. Контроль? Это последнее, что у меня есть. Мои руки сжимают голову, и я раскачиваюсь взад и вперед.

Конечно, он там. Зачем ему быть со мной, будущей проституткой?

Я крепко зажмуриваю глаза.

Дочь сутенера.

Мое тело трясет.

Механик-пацанка.

Моя голова стучит.

Девственница.

Мне нужно успокоиться. Перестать вести себя, как беспомощная маленькая девочка. Я вдыхаю через нос и выдыхаю через рот, пока мой разум не замедляется достаточно для того, чтобы думать. Мне нужно решить, что теперь делать.

Должна ли я пойти и столкнуться с ним? Зачем? Сможет ли он сказать мне в лицо, с Кэнди на коленях, что он не хочет меня?

Я выезжаю на улицу, едва не задев другую машину, и спешу к Еве.

Бросив свою машину в парке у обочины перед ее домом, я иду пешком до дорожки. Меня трясет, но я спокойна. Мне больно, но я онемела. Я истекаю кровью, но жива.

Уничтоженная неразберихой и противоречием.

Я дохожу до ее двери и стучу так сильно, как могу. После нескольких щелчков замка, дверь открывается, и появляется очень скудно одетая Ева. Через маленькую щелочку в двери, я вижу на фоне зажженные свечи.

— Рэйвен, что ты делаешь здесь?

— Я звонила. Ты не отвечала.

Это все, на что я способна, не разрыдавшись.

— Ох, да, прости. Я была… занята.

Она выглядит виноватой и немного пристыженной.

В ее взгляде сомнение, когда она смотрит через мое плечо на улицу позади меня. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть, что привлекло ее внимание. На улице припаркованный черный Хаммер. Мои брови сходятся.

Я, должно быть, пропустила его, когда подъехала. Вероятно, то, что я увидела машину своего парня в стрип-клубе, где работает его бывший перепихон, когда он сказал мне, что у него встреча по работе, сделало меня ненаблюдательной. Я оборачиваю руки в защитном жесте вокруг своей груди и плеч, пытаясь удержать себя в руках. Я могу полностью раствориться от боли при малейшем ветерке.

— Ева, кто за дверью? — глубокий голос зовет ее. Мои глаза встречаются с ее в шоке и в молчаливом извинении.

— Ох, Ева, прости. У тебя компания. Я пойду.

Подождите, почему этот голос такой знакомый?

— Нет, Рэйвен, подожди. Ты выглядишь ужасно. Ты плакала? Что происходит?

Она все еще не открыла дверь полностью, но на ее лице видно беспокойство. Большая рука обвивается вокруг ее талии сзади, и высокий мужчина появляется в поле зрения, через ее плечо.

Срань Господня!

Джона

Сейчас девять сорок пять вечера, но клуб уже заполнен. Даже со своего места в баре, трудно что-то увидеть сквозь тела, которые заполнили пространство. Девочки наконец-то поняли намек, что мы здесь не для развлечения. За последний час, их раздражающее наступление граничило с нападением. В конце концов, мне и Блейку пришлось сказать им отвалить и убираться ко всем чертям.

— Могу я предложить тебе выпить, приятель? — в третий раз спрашивает бармен с раздражением.

Этот парень выводит меня из себя. Я поворачиваюсь в его сторону и сверлю своим взглядом. Пиво сотворит чудо, если успокоит мое желание убивать, но нельзя быть даже немного подвыпившим во время встречи с Домиником.

Он вскидывает руки вверх и делает шаг назад.

— Эй, я не хочу неприятностей. Но ты не можешь сидеть здесь всю ночь и не выпить. Я просто следую правилам.

Я вытаскиваю стодолларовую купюру из кармана и бросаю ему.

— Хотя, — он хватает деньги, — приятного вечера.

Я возвращаюсь к слежению за обстановкой.

Никаких признаков Доминика. Селена сказала Блейку, что он обычно приходит в это время ночи, пообщаться с некоторыми его девочками. Мы уже час здесь, но его нет.

— Как долго ты хочешь здесь тусить? — спрашивает Блейк, пока его глаза сканируют комнату.

— Столько, сколько потребуется. Рэйвен с Евой, поэтому в моем распоряжении вся ночь.

Я полностью сосредоточен. Мои ощущения обостренные. Каждый мужской голос привлекает мое внимание, вместе с открытием двери. Адреналин зашкаливает, как и моя решительность.

Я не уйду отсюда, пока не встречусь с Домиником.

Я проглатываю рык, когда ощущаю, что маленькие, женские руки движутся по моему плечу.

Эти девушки понимают «нет»?

Поворачиваясь в сторону их владелицы, я съеживаюсь.

Мне не нужно это дерьмо.

— Привет, незнакомец, — мурлычет Кэнди с поддельным соблазном.

Я дергаю головой в знак приветствия.

Наклонившись вперед, она приближает губы к моему уху.

— Я же говорила, что ты вернешься.

— Я не в настроении для твоих игр сегодня, Кэнди.

Она ахает, когда я отталкиваю ее от моего плеча и возвращаюсь к сканированию помещения.

— Только не говори, что ты все еще с той маленькой дрянной девчонкой, — она усмехается.

Что она только что сказала?

Мой взгляд возвращается к ней.

Ее пухлые губы поднимаются в довольной улыбке.

— Ты не дал мне шанса показать, что я могу сделать для тебя, любимый. — Она проводит острым ногтем от моего плеча вниз по руке, следя взглядом за движением. — Я сделала бы все, чтобы заставить забыть тебя имя этой грязной шлюхи.

Она перекидывает ногу через мои колени, и трется о меня, как какое-то жалкое животное.

Я встаю, и она спотыкается, из-за моего резкого движения, теряя равновесие. Она смотрит на меня и ее глаза увеличиваются. Я бы никогда не ударил девушку, но эта сука бесит меня. Я уже на грани. Она выбрала не ту ночь, чтобы трахать мой мозг.

— Одна ночь, Кэнди. Это все, что между нами было и будет. Ты должна избавиться от этих фантазий о нас. Этого не случится. Никогда. Поняла?

Она открывает свой рот, чтобы сказать, но я не закончил.

— И если ты когда-либо будешь говорить о моей девушке как сейчас, я уничтожу тебя. Ты не сможешь уехать достаточно далеко, чтобы избежать репутации, которую я тебе обеспечу. Работу, которую ты сможешь получить, — это вычищать дерьмо в туалетах. Поняла?

Ее глаза сужаются и губы дергаются, но впервые эта сука молчит.

— Теперь, оставь меня, бл*дь, в покое.

Ее лицо раскраснелось, она оборачивается и выбегает.

Я прислоняюсь к бару и опять сканирую помещение. Если из-за этой речи Кэнди не отстанет от меня, ничего не поможет. Только потом я замечаю новую группу мужчин, стоящих вокруг стола. Один из них блондин, но он стоит спиной ко мне, поэтому я не могу увидеть его лицо.

Блейк хватает меня за руку и улыбается своей самоуверенной улыбкой.

— Пора.

Он кивает головой в сторону светловолосого мужчины. Небольшое изменение в позе человека, и я вижу его лицо. Доминик Морретти.

Низкий гул энергии пронзает мой затылок. Мои ноги передвигаются вперед, пока разум воображает, как я уничтожаю эту ублюдочную задницу. Пробираясь через толпу, я подавляю свой защитный инстинкт и борюсь с разумом. Я сосредотачиваюсь на дыхании и напоминаю себе успокоиться.

Ради Рэйвен.

Не надирай его задницу. Не здесь. Не сейчас.

Присутствие агрессии ощущается сзади. Я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть Блейка. У него сжаты челюсть и кулаки. Он готов бросится, и я благодарен что он за моей спиной.

Пока Доминик беседует с группой бизнесменов, я подхожу к нему. Я улавливаю секунду из разговора, в котором идет речь о продаже нескольких его женщин на ночь. Вообразив на мгновение, что он продает Рэйвен, шум взрывается в моей голове. Да ну нах*р. Мои руки горят, чтобы дотянуться до шеи этого ублюдка, и сломать ее прямо здесь и сейчас.

— Успокойся, мужик. Ради нее.

Слова Блейка подталкивают меня вперед.

Я делаю последний шаг, оставаясь в полуметре от него.

— Доминик Морретти. На пару слов.

Он оборачивается, и мы встречаемся глазами. Я ошеломлен тем, насколько они похожи с Рэйвен. Нет никаких сомнений, что он ее отец. У меня сжимается желудок. Я не улыбаюсь, но могу только представить, что мое лицо выглядит так же дружелюбно, как у бешеного питбуля.

— Разве это не Убийца? — насмехается он. — Господи, что за приятный сюрприз. — Медленное хлопанье руками привлекает внимание мужчин за столом. — Непобежденный соперник.

Мужчины за столом узнают меня, но мои глаза прожигают Доминика.

Он должно быть ощущает, что я здесь не для того, чтобы познакомиться и приветствовать его, и он наклоняется, чтобы никто не мог услышать его, кроме меня.

— Мне кажется, я знаю, о чем или, вернее сказать, о ком, ты хочешь поговорить.

Блейк подходит ближе, выставляя плечо между мной и Домиником, заставляя его откинуться назад.

— Ты хочешь пойти куда-нибудь уединиться или предпочитаешь поговорить прямо здесь? Мне в любом случае все равно, — шиплю я сквозь зубы.

Его лицо каменеет, и прежняя бравада исчезает. Он кивает на человека, который занимает его место и просит прощения у группы клиентов. Я следую за ним в заднюю часть клуба.

Мы идем в темном коридоре с дверьми по обеим его сторонам. Я следую за Домиником до последней двери в его кабинет. Он не садится в кресло, а вместо этого остается перед ним, прислонившись к нему. Я слышу, как закрывается дверь, и шарканья позади себя. Двое мужчин встают по обе стороны от Доминика у стены. Мои инстинкты переходят в состояние повышенной готовности. Они здесь, чтобы защитить его от нас.

Умно.

— Присаживайтесь Мистер Слейд… — он смотрит на Блейка подняв брови. — Мистер Дэниелс.

— Откуда, нахрен, ты меня знаешь? — говорит Блейк с моей стороны.

— Я знаю все, Мистер Дэниелс. Теперь сядьте.

— Мы лучше постоим, — огрызаюсь я.

— Как хотите. — Он ухмыляется, и я не упускаю, что его глаза мечутся между нашими кулаками. — Чем я могу вам помочь, мальчики? Хотите свидание? У меня есть несколько красивых девушек, которые захотят провести немного времени с вами, за правильную цену. — Мы встречаемся взглядом и его губы кривятся в улыбке. — Если вы готовы подождать несколько недель, я могу организовать для вас новую девочку. Ей еще не пользовались. Она будет стоить немного больше, ведь девственницы всегда…

— Заткни свою пасть, — рычу я.

— Ты сукин сын! — в то же время кричит Блейк.

Кровь стучит в ушах. Он явно провоцирует меня, пытаясь заставить напасть на него, чтобы он мог прикончить меня, оставив Рэйвен без защиты, поэтому он может молится на нее, как ублюдочный хрен, которым и является. Я сжимаю кулаки, противясь желанию уничтожить его. Мои руки сжаты так крепко, что я чувствую, как ногти вдавливаются в кожу. Гул в моей голове безумный. Я пытаюсь прояснить голову и сосредоточиваюсь на Рэйвен. Мои мышцы подрагивают от неукротимой ярости.

— Что тебе нужно, Доминик? За Рэйвен? Я дам тебе все, что хочешь в обмен на ее свободу.

Доминик откидывается назад и закидывает свои дорогие туфли на стол.

— Все, что я хочу, хм? Неужели ты думаешь, что у тебя есть что-то, что я хочу, мистер Слейд?

— Назови свою цену.

— У тебя нет столько.

— Рискни.

Он смотрит на меня в тишине, вращая золотой перстень на пальце.

— Десять миллионов долларов, наличными.

Дерьмо. Это очень большие деньги.

Моя грудь сжимается. Это безнадежный случай. Я не могу себе этого позволить. Если я продам дом, машины, все, что у меня есть в сбережениях… черт, этого все еще недостаточно.

— Или, — он смотрит на Блейка, потом обратно на меня, — мы могли бы сделать это интереснее.

Он постукивает пальцем по нижней губе.

Я бы отдал все, чтобы вмазать по этим губам.

— Я скажу тебе что. Ты хочешь получить мою дочь? Проиграй свой главный бой.

Его слова выбивают воздух из моих легких.

— Чёрт меня побери, — шепчет Блейк.

— Парни, вы должны знать о шансах в этом бою. Ты претендуешь на победу. Если я поставлю достаточно денег на Дель Торо, и он победит, я могу стать очень богатым человеком. Ты проиграешь бой, а я отпущу Рэйвен.

— Договорились.

Говорю я без колебания. Я отдал бы все ради нее, в том числе и мечту всей моей жизни. Теперь она моя мечта.

— У меня есть одно условие. Бой должен длиться три раунда. Ты не можешь просто войти на октагон, держа руки по швам. Сделай это правдоподобно, как будто ты борешься, чтобы выиграть.

Блейк шагает ближе, и телохранители Доминика следует его примеру.

— Это невозможно. Он идет туда биться с Дель Торо.

Глаза Доминика сосредотачиваются на моих.

— Вот в чем суть вызова. Ты готов к вызову, мистер Слейд?

— Я сделаю это.

Я могу сделать все что угодно, если это значит быть с Рэйвен.

Блейк бормочет нецензурные слова, в то время как удовольствие светится в глазах Доминика. Он протягивает руку, чтобы пожать мою.

Я колеблюсь.

Ярость накрывает меня, и я знаю, если прикоснусь к этому человеку, я могу выйти из себя. Я представляю улыбающееся лицо Рэйвен и делаю глубокий вдох. Я вынужденно протягиваю свою руку и пожимаю его, сильнее, чем необходимо.

— По рукам, — говорит он. — Мы закончили?

— Нет. Еще кое-что. — Я ставлю обе ладони на край стола и нагибаюсь вперед, нависая над Домиником. Его телохранители подходят ближе, сверкая своим оружием из-под пиджаков. — Черт побери, держись от Рэйвен подальше. Я не хочу, чтобы ты общался с ней, угрожал или даже думал о ней. Если кто-то следит за ней, ты отзываешь их. Она моя. Я сделаю все, чтобы защитить ее. Все. Что. Угодно.

Меня трясет от необходимости долбануть этого парня. Блейк подходит сзади и тянет меня назад за бицепсы. Я наклоняюсь вперед на чистом инстинкте.

— Давай, парень. Ты получил то, за чем мы пришли. Давай убираться отсюда.

Блейк тянет меня назад, пока мой пронзительный хмурый взгляд зафиксирован на Доминике.

Да, хорошая идея, пока я не убил этого ублюдка.

Я вырываюсь из хватки Блейка и ухожу из комнаты.

— Спокойной ночи, господа.

Гогочущий смех Доминика стихает, пока мы идем по коридору.

Я — бомба, живая и в действии, готов выбить дерьмо из любого, кто посмотрит на меня неправильно. У меня бешено бьется пульс, и мои мышцы дергаются от напряжения.

Я толкаю входную дверь, и слышу хлопок, который приносит мне удовлетворение, когда она ударяется о стены клуба.

— Полегче, мужик, — говорит какой-то придурок из колледжа, стоя с группой своих ничтожных друзей.

Я подхожу прямо к нему.

— Что, бл*дь, ты сказал?

— Ничего. Все круто.

Парень делает шаг назад, к безопасности его друзей, не подозревая, что все они отошли на добрых десять футов.

Мои губы кривятся. Я делаю шаг.

— Да ладно. Не заставляй беднягу обосраться в штаны перед его друзьями.

У Блейка шутливый тон, но он не прикасается ко мне. Он знает, что лучше не класть на меня руку, когда я так близок к тому, чтобы взорваться.

Отпуская сопляка, я чувствую себя лучше. Ничто не удовлетворяет зверя внутри, как хороший уличный бой — но так было до недавних пор. Есть одна вещь, которая работает даже лучше.

Я отворачиваюсь и слышу его выдох, пока иду к машине:

— Спасибо, Иисус.

— Дыши, брат. — Голос Блейка исходит позади меня.

— Рэйвен. Она нужна мне. Сейчас.

Глава 16

Рэйвен

В шоке, я молча смотрю, как Ева наклоняет голову и улыбается с любовью в глазах человеку за спиной.

― Рэйвен, это Винс, парень, о котором я тебе рассказывала. Винс, это моя лучшая подруга Рэйвен.

Ева знакомит нас, как будто мы на званом ужине.

Винс наклоняется вперед и всасывает мочку ее уха в рот. Ее глаза закрываются, и мягкий стон срывается с ее губ. Его глаза вперились в мои, пока его губы обнажают зубы, и он кусает ее ухо.

Фуу.

― Приятно познакомиться, Рэйвен. Ева много рассказывала о тебе.

Вот почему он вчера так фамильярно на меня смотрел.

Он сливал всю информацию обо мне Доминику. Не сомневаюсь, что Ева рассказала ему все. Я тяжело вздыхаю, когда думаю обо всех вещах, которые рассказывала ей, и что доверила ей о моей жизни.

Уверена, это он рассказал Доминику, что я влюбилась в Джону, что оставалась с ним каждую ночь, и что я была девственницей.

Винс ― это ручная собачка Доминика.

Он все подстроил: заставил Винса преследовать меня, вторгнуться в мою личную жизнь, чтобы получить рычаги воздействия на меня, воспользовавшись моей лучшей подругой, ее любящим сердцем и красивым телом, чтобы шпионить за мной. Я встречаюсь взглядом с Винсом, но говорю с Евой.

― Я просто хотела убедиться, что с тобой все хорошо. Я не смогла до тебя дозвониться и волновалась, ― произношу я безэмоционально. Мой разум переполнен мыслями, как все это неправильно. ― Я оставлю вас.

― Подожди, ты точно в порядке?

Ее слова произносятся со стоном, поскольку Винс трогает ее грудь прямо передо мной.

Я должна уйти отсюда.

― Да, мне нужно идти.

Я бегу к своей машине, желая, чтобы мне хватило сил сказать Винсу отвалить. Его наглая попытка заставить меня нервничать сработала.

― Я позвоню тебе завтра, Рэйв! ― кричит Ева, когда я захлопываю дверь машины. Моя рука ударяет по кнопке блокировки, и я завожу двигатель. Шины визжат, когда я уезжаю.

Дрожа с неконтролируемой силой, я сжимаю руль крепче. Только я подумала, что хуже быть не может.

Я хочу рассказать Джоне о Винсе и укутаться в его крепкие безопасные объятия, пока не уйдет боль. Я жажду его прикосновения, как зависимая. В этом нет никакого смысла. Он с другой женщиной. Насколько жалкой я могу быть? Тосковать по человеку, который врал и обманывал?

Я ненавижу себя за то, кто я и как себя чувствую. Я Дороти, которая радостно прыгает по дороге из желтого кирпича ненависти к себе. Врубив радио и надеясь, что спокойная музыка станет достойной заменой человека, я морщусь. Скитер Дэвис поет «Конец света», и на этот раз я понимаю ее боль.

Волны отчаяния омывают меня. Негативные эмоции, начиная от моего детства и до сегодняшнего дня, набрасываются на меня. Я хочу, чтобы это закончилось, отчаянно пытаясь освободить свою измученную душу от этой обреченной жизни, в которой я родилась. Я бы с радостью отказалась от этой борьбы. Возможно, Джона и я чем-то похожи. Я тоже боролась всю жизнь. Но я сражаюсь не с людьми. Я сражаюсь с чувством ничтожности, стыда и непривлекательности. Меня тошнит от этого, и в этот момент я бы предпочла умереть.

Ужасные мысли крутятся в моей голове, когда я слышу слабый звон моего телефона. Я роюсь в рюкзаке, благодарная за отвлечение.

Одно новое сообщение.

Рэйвен, нам нужно встретиться. Пытался дозвониться, но ты не отвечаешь. Позвони мне как можно скорее. Целую

Он, должно быть, звонил мне, когда я была возле дверей Евы. Но зачем? Чего он хочет после ночи с ней? Телефон зазвонил в моей руке.

Не в состоянии вести машину одновременно разговаривая по телефону, я съезжаю на обочину и проверяю, кто звонит. На глаза наворачиваются слезы, когда я читаю — Джона.

Мне следовало выбросить телефон в окно и поехать домой, но я не могу. Жалкая девочка во мне хочет услышать его голос.

И почему он звонит мне сейчас?

Телефон продолжает звонить.

Может, он хочет признаться и положить конец всему официально. Или… что если он передумал?

Внутри меня зарождается надежда, сила, которая игнорирует мое страдание.

Я должна знать.

Я изо всех сил зажмуриваюсь и прижимаю телефон к уху.

― Алло?

― Малышка, привет. ― Я расслабляюсь от успокаивающего тона его голоса. Как я намеревалась жить без этого? ― Мне нужно увидеть тебя. Ты у Евы?

― О, эм, нет, у нее, э, свидание. Я не хочу вмешиваться.

Тишина.

― Джона?

― Ты дома? Одна?

Я слышу упрек в его голосе, который вытесняет мое спокойствие. Обида обжигает грудь, уничтожая оптимизм и мое ожившее разбитое сердце.

Как он смеет говорить так, будто я ребенок. Он был в стрип-клубе. С Кэнди.

― Нет, я не дома. Я вышла. А что?

Мои короткие ответы получаются резче, чем планировалось, ну да ладно.

― Где ты? Мне нужно поговорить с тобой.

― Ты позвонил мне. Говори так.

Долгое молчание. Я жду.

― Рэйвен, что с тобой происходит? Мне кажется, я не знаю, ты как будто злишься или что-то еще.

Он шутит?

― Как прошла твоя встреча? ― говорю я, и мой голос пронизан ядом.

― Все прошло хорошо.

Он осторожно растягивает слова.

Да, бьюсь об заклад, так и было.

― Хорошо, ха? Уверена, что так и было. Держу пари, что это было очень хорошо.

Сарказм в моем голосе абсолютно очевиден.

― Довольно, Рэйвен, где, бл*дь, ты? Я не знаю, что происходит, но твое поведение бесит меня.

― Ох, какая досада.

Он рычит, и я знаю, что расстроила его.

Ха! Теперь он знает, каково это.

― Хочешь узнать, как прошла моя встреча? Прекрасно. Лучше, чем прекрасно. Об этом я и хочу поговорить с тобой.

Он только что сказал, что находиться с Кэнди прекрасно? Лучше, чем прекрасно? Вот козел!

― Ты лжец!

― Что? О чем, бл*дь, ты говоришь?

Я тяжело дышу, и гнев удерживает меня от озвучивания ответа. Все, что я хочу сделать, это кричать.

― Что случилось, детка? ― его слова сочатся сарказмом. ― Ты закончила нести бред? Твои сладкие маленькие губки не успевают за твоим поведением суки…

Я ахаю. Громко.

― Как ты меня назвал?

― Бл*дь. Это не то, что я имел…

― Нет, Джона. Ты только что назвал меня словом на «с». Не могу поверить, что ты меня так назвал!

Тон моего голоса настолько высок, что я удивлена, как не потрескались окна.

― Детка, успокойся.

― Не называй меня деткой. Не после того, что ты сделал. Не после сегодняшнего вечера.

Хныканье нарастает в горле, и я плачу.

― Рэйвен, ты пугаешь меня. Где ты? Я приеду к тебе.

Я хнычу и рыдаю, зная, что должна повесить трубку, но мне не хватает сил сказать «прощай».

― Пожалуйста, не плачь. Послушай, мне жаль. Это был долгий день, и мне нужно увидеть тебя.

Я делаю глубокий очищающий вдох, пока слова Гая заполняют мой разум. Это он. Тот момент, о котором он говорил. Я проглатываю судорожный вдох. Я должна сделать выбор. Бороться или сдаться.

Я люблю Джону всем сердцем. Как бы это ни было отвратительно, я бы простила его сейчас, даже после того, как он был с Кэнди. Но какое у нас может быть будущее? Рисковать его жизнью ― не вариант. И борьба за свою любовь только оттянет неизбежное. Доминик получит меня. Кроме того, борьба отнимает силы. Необходимы слова и эмоции, которые у меня закончились. Я истощена всеми возможными способами.

У меня не осталось сил бороться.

― Прощай, Джона.

Джона

― Бл*дь!

Я бросаю телефон через всю комнату. Он разбивается о стену. Я только что уничтожил единственный способ выйти на контакт с Рэйвен.

Моя задница опускается на диван, и я кладу локти на бедра. Я пропускаю пальцы через волосы, как будто моя голова — это лампа с джином, и я прошу о трех желаниях.

Что, черт возьми, это было?

Ты назвал ее сукой, мудак.

О чем я думал?

Я был напряжен из-за встречи с Домиником и устал быть вдалеке от Рэйвен весь день. Раньше я никогда не видел такого отношения с ее стороны. Это застало меня врасплох, и я облажался. Но она была в бешенстве и до этого.

Рыча от отчаяния, я откидываюсь и смотрю в потолок моей гостиной. Это еще не конец. Я не позволю ей уйти, просто положив гребаную трубку.

Нет. Она будет говорить со мной и скажет, какого хрена происходит. Вскочив с дивана, я хватаю ключи. Я проеду по каждой улице этого города, пока не найду ее.

Мой грузовик грохочет по улицам Лас-Вегаса. Я проверяю везде. Сначала квартиру Рэйвен, потом «Нори Пиццу», где работает Ева. Официантка дала мне адрес Евы, поэтому я смог проверить и там. После того как я поговорю с Рэйвен и задам ей крепкую трепку, я поговорю с Евой. Сотрудники не должны раздавать адреса. По поведению той девушки понятно, если бы я спросил, скорее всего, смог бы получить ее банковский счет и номер социального страхования.

Нигде нет никакого признака Рэйвен. Через час кружения по городу, я возвращаюсь к ней и жду.

Припарковавшись перед гаражом Гая, я в миллионный раз вспоминаю разговор с Рэйвен. Она обычно с улыбкой в голосе отвечает на телефонные звонки. В этот раз она была в бешенстве от «Привет».

Что я мог сделать, чтобы расстроить ее с того момента, когда оставил ее сегодня утром в моей постели?

Я смотрю, как сменяются цифры на часах. Только час дня. Потирая усталые глаза, я слышу знакомый гул Новы Рэйвен. Она водит как Андретти. Ее машина скрипит при повороте на стоянку. Я выпрыгиваю из грузовика, пока она бросает Нову поперек стоянки. Она захлопывает дверь машины, бормоча что-то про армированные стены.

Я подхожу к ней, пока она не оборачивается. Она подпрыгивает и останавливается, чтобы не врезаться в мою грудь. Я притягиваю ее к себе. Она напрягается, выворачиваясь из моих объятий. Она избегает моего взгляда, но я могу сказать, что она плакала.

Какого хрена?

― Детка, не закрывайся от меня. Я не понимаю, что сделал…

Она заставляет меня замолчать пронзительным испепеляющим взглядом.

― Ладно, я назвал тебя су…, эм, словом на «с». Мне жаль. Если бы я мог все исправить, то сделал бы это.

Я обхватываю ее щеку и молюсь, чтобы она не оттолкнула меня. В тот момент, когда наша кожа контактирует, она прижимается к моей хватке и закрывает глаза. Одинокая слеза стекает по ее лицу, падая на мою руку.

― Детка, поговори со мной. Что я сделал? Ты была сердита прежде, чем я позвонил. Когда ты ответила, я понял, что ты уже была зла. ― Она наклоняется к моей руке. ― Ты что-то говорила о моей встрече…

Она вырывается из моей хватки с широко открытыми глазами и встает во всю высоту своего небольшого роста. Ее лицо напряженно, мягкость, которая была ранее, полностью исчезла.

― В чем дело? Ты хочешь знать, в чем дело? ― говорит она дрожащим, холодным голосом с жестким взглядом.

Я никогда не видел ее такой. Она взбешена. Я снова тянусь к ней, но она отпихивает мои руки прочь. Я делаю шаг назад.

― Я скажу тебе что случилось, Джона. Вчера я рассказала про кусок дерьма — моего биологического отца, и что он родил меня для проституции. Затем, мой парень, который заботился обо мне лучше, чем кто-либо, просто отвернулся от меня и разбил мое сердце к чертям.

Я вздрагиваю от ее ругательства.

― Разбил твое сердце?

― Ты знаешь, каково это, прожить жизнь и быть обделенной лаской? Когда никто не говорит тебе, что ты любима? ― она смеется, и ее губы дрожат, когда она вытирает слезы. ― Никого не было со мной, когда я болела или грустила. Никогда. Ты можешь понять, как все это действует на человека? Есть название для этого. Задержка в развитии.

Она выдыхает, и ее плечи опадают.

― Хочешь узнать, когда я впервые услышала слова «Я горжусь тобой»?

Мое сердце сжимается от каждого прерывистого слова.

― 16 марта 2007 года. Безумие, да? Я помню точный день. Мне было пятнадцать лет. Это сказали не мои мама или папа. Это был Гай. Мой учитель труда.

Ее глаза блестят от слез. Я представляю, как темноволосая девушка плачет одна, и рядом нет никого, чтобы успокоить ее. Моя ненависть к ее родителям внедряется глубоко в душу. Даже сейчас, это не моя Рэйвен стоит передо мной. Это маленькая грустная девочка, которая отчаянно хочет быть любимой. Которая жаждет прикосновения и поддержки, что могут обеспечить только родители. Я хочу протянуть руку и обнять ее, но ее руки обвились вокруг ее тела, защищая.

― Потом появился ты.

Ее голос смягчается, и она встречается со мной взглядом.

Я уничтожен, бессилен против ее боли.

― Ты держишь меня, защищаешь, заботишься… говоришь, что любишь. И солнце впервые в жизни светит для меня. Я не смотрю на твое прошлое, твою репутацию и все потому, что я отчаянно нуждаюсь в том, что ты даешь мне. Я так сильно и безумно влюблена в тебя, что ничего не соображаю. ― Я смотрю на ее блестящие от слез глаза, которые становятся неспокойными и холодными. ― А потом ты узнаешь, кто я на самом деле, и бежишь к ней. Не прошло даже двадцати четырех часов после того, как ты оставил меня в тепле твоей постели, и ты идешь к ней!

Ее последние слова прерываются плачем, который атакует ее тело.

К ней?

Я понятия не имею, о чем она говорит, но все равно ненавижу себя за то, что причинил ей боль.

― Рэйвен, детка, ты должна выслушать меня. Я не понимаю, о чем ты говоришь. К ней? К кому к ней? Я не убегал ни к кому. Я здесь, с тобой.

Я набираюсь храбрости, чтобы прикоснуться к ней, и оборачиваю руки вокруг ее затылка. Нагнувшись, чтобы она могла смотреть мне в глаза, я сжимаю пальцы на ее коже.

― Рэйвен, посмотри на меня.

Ее взгляд встречается с моим. Уязвимость от ее прошлого, светится в глубоком аквамарине.

― Я люблю тебя. Ты единственная девушка, от которой я не хочу никуда бежать.

Ее глаза сузились, но на этот раз не от гнева. Это больше похоже на замешательство.

― Но… я видела тебя. Ты был у нее в клубе. Я видела твой грузовик снаружи на стоянке.

Дерьмо.

Я смотрю на свои ноги, но держу ее за шею.

Она знает, что я был в «Зевсе». Она думает, что я побежал к Кэнди из-за того, что случилось с Домиником.

Меня расстраивает, что она не верит, что мои чувства к ней сильнее, чем то, что планировал Доминик. Но я знаю, не это заставило ее поверить, что я убежал так легко к Кэнди. Все из-за ее низкой самооценки. Моя ненависть к ее родителям плодится и множится.

Я объясню, встану на колени и буду умолять, если ей это понадобится, чтобы понять. Я сделаю что угодно, если это поможет вернуть девушку, которую я держу в руке.

― Я был сегодня в Зевсе, но не по той причине, о которой ты думаешь.

Ее лицо все еще напряжено, но мышцы на шее немного расслабились.

― Мы с Блейком ходили туда. ― Я делаю паузу, чтобы убедиться, что она все еще со мной. ― Я встречался с Домиником.

― Джона, зачем? ― она делает шаг и хватается за запястье руки, которая держит ее. ― Он мог причинить тебе боль. Ты в порядке?

Она проводит руками по моей груди, рукам и плечам, в поиске физических повреждений.

Мою кожу покалывает от прикосновений, я боялся, что никогда не почувствую их снова. Я пользуюсь возможностью и оборачиваю руки вокруг ее талии и притягиваю ближе.

― Да, я в порядке, но мы можем поговорить об этом внутри? ― я смотрю в сторону квартиры Рэйвен и пытаюсь представить, как я втиснусь в ее кровать. Нет, этому не бывать. ― Или может, я могу отвезти тебя домой? Я объясню все там.

Ее глаза опускаются к ногам, и она втягивает нижнюю губу в рот.

Пожалуйста, скажи «да».

Она шмыгает носом и вытирает слезы со щек.

― Ладно.

Я выдыхаю, потом притягиваю ее для крепкого объятия. Оставив быстрый поцелуй на ее голове, я вдыхаю запах ее волос, и мое сердце замедляет свой бешеный ритм.

Не желая упускать ее из виду, я провожаю ее к пассажирской двери грузовика и открываю ее. Затем я хватаю ее рюкзак из машины, закрываю и запираю двери.

Поездка ко мне проходит в тишине. Я замечаю, что Рэйвен все еще в замешательстве, и я хватаю ее руку и кладу на мое бедро. Выражение ее лица смягчается, пока я нежно провожу пальцем по гладкой коже ее запястья.

Приехав домой, я открываю ей дверь и помогаю выйти. Я оборачиваю руку вокруг ее плеча, и она поддается на мое прикосновение. От гаража мы идем к дому бок о бок. Я пытаюсь уговорить себя дать ей немного пространства, но я не готов отпустить ее уютное тело.

Расположившись на диване в гостиной, я приношу ей стакан воды и сажусь рядом. Она поворачивается ко мне, прижав колени к груди и обхватив свои щиколотки.

Я запускаю руки в волосы.

― Прости, я соврал тебе. Я боялся, что если скажу тебе правду, то ты будешь переживать или попытаешься меня отговорить. После того, как я увидел тебя вчера вечером, ― моя челюсть непроизвольно напрягается от напоминания ее боли, ― я должен был что-то сделать. Я должен был попытаться.

Она кивает, но молчит.

Я рассказал Рэйвен о встрече, тщательно раскрывая каждую мелочь. Когда я заканчиваю, она смотрит мимо меня, как будто советуется с какой-то невидимой силой за моим плечом. Я молчу и даю ей время, чтобы обработать всю информацию.

― Итак, ты собираешься проиграть бой? Целенаправленно?

― Да.

― Но… ты так долго ждал этот бой. Как ты можешь так легко сдаться?

― Просто. Я дольше ждал тебя.

Лучшее, что случилось со мной, появилось в комбинезоне и в паре Чаксов, когда я меньше всего этого ожидал. Я сделаю все, чтобы сохранить ее.

Я наклоняюсь, убираю ее руки с ее коленей и прижимаю их к моей груди.

― Чувствуешь? Каждый стук сердца? Ты делаешь это со мной. ― Я хочу застонать. Я в таком замешательстве.

Как мне заставить ее понять, как много она значит для меня?

Я сжимаю ее руки.

― Теперь, ты часть меня. Я все сделаю для тебя. Я буду бороться за твою жизнь, как за свою собственную.

Удивление окрашивает ее лицо. Она бросается ко мне и сжимается на моих коленях. Я оборачиваю руки вокруг нее и держу. Я чуть не потерял ее.

― Прости меня, Джона. Пожалуйста, прости меня. Я понятия не имела. Думала, ты соврал о встрече и что ты бросаешь меня. Я слышала, как вы с Оуэном говорили о разрыве со мной, и подумала, что это потому что…

― Подожди. ― Я наклоняюсь в сторону, чтобы посмотреть в ее глаза. ― Я никогда не говорил Оуэну, что расстаюсь с тобой. Где ты это услышала?

― Вы говорили, когда я проснулась. ― Ее взгляд поворачивается к кухне, потом ко мне. ― Я слышала вас.

Я вспоминаю разговор и начинаю смеяться. Рэйвен морщит нос, что заставляет меня смеяться сильнее.

― Почему ты смеешься?

― Детка, мы говорили не о моем разрыве с тобой. Мы говорили о моем плане встретиться с Домиником. Я знал, что мне придется лгать тебе об этом. Оуэн не обрадовался этому и считал, что ты уже достаточно натерпелась. И он беспокоился о моей встрече с ним.

Уголки ее рта чуть-чуть приподнимаются, прежде чем она прячется на моей груди.

― Клянусь, ты находишь странные вещи смешными.

― Весьма забавно слышать это от тебя.

― Блейк ― веселый, ― говорит она, как капризный ребенок.

Я держу Рэйвен, и ее тело расслабляется и прижимается ко мне. Думаю о том, как ею пренебрегали в детстве. Я глажу ее волосы и целую голову, жалея, что этого недостаточно, чтобы заполнить пустоту в ее душе.

Я не могу изменить ее прошлое. Но я чертовски серьезно настроен, обезопасить ее в будущем. После того, как она бросила трубку сегодня, не зная где она, я ехал по всему городу и боялся, что она попала в аварию или того хуже.

Это дерьмо больше не повторится.

― Детка?

― Да?

― Что за фокус ты провернула сегодня вечером по телефону?

Ее тело сильнее сжимается на моих коленях.

― Эм, когда?

― Ты должна знать, сегодня я облажался не в последний раз. Я новичок в отношениях, поэтому ты будешь много злиться на меня. Но с сегодняшнего дня, когда ты будешь злиться, делай это так, чтобы я мог видеть тебя.

Она поднимается, кладя руку мне на грудь.

― Видеть меня?

― Можешь возводить стены, не разговаривать со мной, обзывать последними словами, кидаться вещами, мне плевать. Но ты будешь делать это со мной каждую ночь, в моей постели.

― Но, но…

― Никаких но. ― Я оборачиваю руку вокруг задней части ее шеи и сжимаю. ― Я дрался с парнями, которые были в два раза больше меня, был в таких сильных захватах, что не знал, выживу ли. Но я никогда не был так напуган, как сегодня.

― Джона…

― Ездить по городу, в поисках твоей машины, зная, что Доминик нацелился на тебя… ― я скольжу руками и хватаю ее за шелковистые волосы. ― Я не могу потерять тебя.

Она моргает.

― Обещаю, ты никогда не потеряешь меня, Джона. ― Она упирается своим лбом в мой. ― Никогда.

Я притягиваю ее к груди, и она прижимается.

― Больше не бросай трубку, ― говорю я, пока глажу ее спину.

― Ладно. Пока ты снова не назовешь меня словом на «с».

― Договорились.

Она вздыхает и утыкается лицом мне в шею. Я чувствую, как она задевает носом мое ухо. Так как прикосновения недостаточно, она глубоко вдыхает частичку меня. Я подавляю стон.

Двигаясь на моих коленях, она соблазняет меня своей сексуальной задницей. Сладкий аромат ее шампуня, в сочетании с ощущением ее мягкого тела, пронизывает мой мозг. Меня переполняет жгучее желание быть внутри нее. Движение крови ускоряется. Первобытный мужчина во мне хочет встать и бить себя в грудь, зная, что он нашел и претендует на женщину, чтобы пометить ее как свою, и будет делать с ней то, что ни один мужчина еще не делал.

― Я люблю тебя, Рэйвен.

Она наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня.

― Я люблю тебя.

Я касаюсь костяшками пальцев ее щеки.

― Могу я показать тебе?

Ее брови опускаются.

― Я хочу заняться с тобой любовью, детка, — отвечаю я на ее не заданный вопрос.

Ее тело застывает в моих руках, и она изучает мое лицо. Независимо от того, что она там видит, кажется, нравится ей. Сексуальная улыбка растягивается на ее губах, и будь я проклят, если это не ее согласие.

Она медленно кивает головой, и я встаю с ней на моих руках. Она обхватывает мое лицо так, что ее большие пальцы находятся на моих ямочках, и оставляет легкие поцелуи вокруг моего рта. Я мчусь в спальню, а она хихикает, подпрыгивая возле моих губ всю дорогу.

Глава 17

Рэйвен

Заперевшись в ванной Джоны, я смотрю на себя в зеркало. Мои руки сжимают стойку, и я наклоняюсь, чтобы изучить свое лицо: покрасневшие, налитые кровью глаза и грива темных волос, обрамляющая мое бледное лицо.

― Прекрасно. Я похожа на зомби. Действительно сексуально, Рэйвен, ― шепчу я себе.

И хотя я уже принимала душ несколько часов назад, я думаю, еще один может помочь смыть мертвенное, вялое выражение с моего лица. Я собираю волосы в пучок, чтобы оставить их сухими, и встаю под теплую воду. Я снова чувствую себя человеком, когда хорошенько тру лицо. Я выпрыгиваю из душа, и реальность того, что сейчас произойдет, заставляет меня вытирать тело насухо быстрее, чем обычно. Бабочки вместе с предвкушением кружатся в животе.

На моих губах растягивается улыбка, и тепло разливается по всему телу. Я заталкиваю мысли о сложном дне далеко на задворки сознания и запираю переживания.

Они все еще будут там завтра. Но сегодня вечером есть только мы.

Я чищу зубы и надеваю новую пару трусиков, которые купила в последний раз в Victoria’s Secret. Проскользнув в ярко-синее кружево, я осматриваю себя со всех сторон.

Эта коллекция называется «Дерзость», и пока я пялюсь на свой зад, то понимаю почему. Они, низко посаженные на бедрах, выполнены из нежного кружева, которое сильно акцентирует изгибы моей задницы. Я купила их, думая о Джоне. Он не сможет удержать руки подальше от моей задницы, и я не могу дождаться, чтобы увидеть, что он думает о них.

Я отказываюсь от бюстгальтера или топа и решаю, что пойду топлесс. Причесав волосы, я позволяю им упасть волнами в случайном беспорядке.

Быстрый взгляд в спальню улавливает зажженные свечи, приятную музыку, но нигде нет Джоны. Я мчусь к его кровати, скрестив руки на груди, и залезаю на нее.

Лежа на животе, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить нервы.

У него большой опыт в сексе.

А что, если я разочарую его?

Он привык к сексуально уверенным в себе женщинам, которые, вероятно, висят на балках или стоят на голове. Я не могу конкурировать с ними.

― Прекрати это. Все будет в порядке. Ты тоже можешь висеть на балках, ― шепчу я. Заглушая смех подушкой, я чувствую себя неловко, и это только раздражает меня.

Думай о сексе. Не хихикай.

Я глубоко вдыхаю и представляю Джону. Я приветствую знойный голос Эллы Фицджеральд, и аромат от воска свечей немного успокаивает мои расшалившиеся нервы.

Я слышу щелчок двери в спальне, когда он открывает ее, а потом тихонько закрывает. Все еще лежа на животе, положив руки под голову, я поворачиваюсь к нему и почти задыхаюсь.

На Джоне лишь черные пижамные штаны. Они низко висят на бедрах, обнажая его нижние брюшные мышцы, усыпанные темными волосами. Срань Господня. Его иссиня-черные волосы покрыты влагой. Он, должно быть, принял душ в гостевой ванной комнате. Я глазею на его мужественное тело, сильные руки, выпуклые мышцы, напряженные по бокам, затем останавливаюсь на его улыбающемся лице. Его карие глаза осматривают меня, визуально лаская. Чувствую, как дрожь нужды вибрирует под моей кожей.

― Бл*дь. Ты сейчас так сексуально выглядишь.

Его глубокий голос и грязные разговоры заставляют меня дрожать.

Мой взгляд сосредоточен на нем, пока он идет через комнату к кровати.

― У меня захватывает дух. ― Его пронзительный взгляд бродит по каждому дюйму моей фигуры. ― Не двигайся. Останься так.

Я подчиняюсь, и он исчезает у подножья кровати.

Что он делает?

Матрас прогибается у моих ног, и я чувствую, как тепло его рук накрывает мои икры. Используя их для опоры, он медленно взбирается на мое тело, пока не седлает бедра. Хлопковая ткань пижамных брюк касается моей обнаженной кожи. Я делаю глубокий вдох и расслабляюсь, в то время как кончики его пальцев пробегают по краю моих трусиков со спины.

― Эти — мои фавориты.

Его пальцы очерчивают путь от одного бедра к другому.

― Я купила их специально для тебя. Подумала, они понравятся тебе.

― Я, бл*дь, люблю их. ― Он упирается своим членом в пространство между моих ног. Его откровенное возбуждение заставляет меня задыхаться. ― Чувствуешь?

― Эм, да.

Нервное хихиканье накапливается в моей груди, мое горло першит.

Не хихикай!

Он прослеживает линию моей татуировки от бедра к плечу. Мою кожу покалывает, и мурашки распространяются по телу. Кровать прогибается у моей головы, и он прикусывает раковину моего уха. Я вдыхаю цитрус и специи, которые кружат мою голову и разжигают огонь в животе.

― Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно люблю твою татуировку?

Его рот движется вдоль горла, и он целует свое любимое место.

Моя голова наклоняется в сторону, одобряя его внимание. Его мягкие губы прослеживают линии птиц, нежно целуя и облизывая, пока он не возвращается к моему бедру. Стон наслаждения вырывается из моей груди.

― Тебе нравится это, детка? ― спрашивает он напротив моей кожи.

Я выгибаю спину, поднимая нижнюю часть к его груди. Он скользит рукой под кружево и накрывает ягодицу, сжимая ее, пока его рот продолжает свои пытки.

― Джона, я хочу увидеть тебя.

Мои слова заканчиваются всхлипом.

― Еще нет. Я не закончил играть с тобой.

Я уже так заведена, что не могу представить, на что это будет похоже, когда он закончит играть со мной.

Его большие руки двигаются вверх и с нежным давлением массируют мои плечи. Не испытывавшее подобное ранее, мое тело реагирует по-новому. Я плавлюсь в кровати. В моей груди начинается восхитительное покалывание, которое разливается по венам и нагревает кровь.

Его медленные ласки перемещаются на мою спину. Я ощущаю себя маленькой и хрупкой от его опытного прикосновения. Руки, губы, язык и зубы, все стимулирует мой голод. Я задыхаюсь и хочу большего. Мои стоны в сочетании с приятной музыкой, заполняющей комнату, создают эротическую симфонию.

― Джона, я больше не вынесу.

Я двигаюсь, чтобы перевернуться, но Джона прижимает свою грудь к моей спине, придавливая меня к кровати своим весом. Его руки лежат близко к моему лицу, и я едва сдерживаю желание наклониться и провести языком по татуировкам на его бицепсе.

― Моя девочка жаждет.

Он прижимается бедрами ко мне.

Смущенный всхлип срывается с моих губ, и я вжимаюсь в него. Интимные части моего тела выпрашивают, нет, требуют его внимания.

― Продолжай в том же духе, и это закончится прежде, чем начнется. ― Он кусает меня за шею, затем успокаивает, медленно лаская языком. ― Не волнуйся, детка. Мы вернемся к этому. Но сначала нам нужно поговорить.

Мое тело застывает, и я поворачиваю шею, чтобы взглянуть на него.

― Поговорить? Я не хочу разговаривать.

Моя реакция похожа на реакцию ребенка, которого заставили есть овощи. Насколько это сексуально?

Он закусывает губу, пытаясь сдержать улыбку.

― Мы должны. Я знаю, что ты на таблетках, поэтому противозачаточные должны позаботится об этом, так?

Мое лицо падает на сложенные руки, чтобы скрыть розовые щеки.

― Да. Но как ты… ― тупой вопрос. Он видел, как я принимала их. ― Неважно.

Единственная забота, которую проявила моя мама, заключалась в том, что она заставила меня принимать таблетки в шестнадцать лет. Наверное, она думала, что я такая же, как она. Но я не хочу сейчас об этом думать.

― Дело в том, что я никогда не занимался сексом без презерватива. Я также никогда прежде не занимался с женщиной любовью. Как насчет того, чтобы я не надевал его?

― Уф! Джона, ты сейчас действительно портишь момент, — жалуюсь я сквозь подушку.

― Что? Я хочу удостовериться. Это твой первый раз, и я хочу, чтобы все прошло хорошо. Я думаю, что без резинки будет лучше. Но я не буду этого делать без твоего разрешения.

― Резинки?

― Без презерватива.

Я фантазировала о том, как пройдет мой первый раз с Джоной. И в моей версии в этот момент не было разговора, который затрагивает слово резинка. Это напоминание о сексуальном опыте Джоны и его отсутствии у меня. Но я люблю его и верю, что он любит меня. Без сомнения, он действует в моих интересах. Он всегда так делает.

― Я верю тебе.

Он поднимается и ложится на мою сторону. Я опираюсь на локти и смотрю в его красивое, улыбающееся лицо.

― Хорошо, больше никаких разговоров.

С рыком он наклоняется и овладевает моим ртом. Его язык скользит по моему, разжигая во мне нужду. Я наклоняю голову и впускаю его глубже. Мои пальцы сжимаются, спина выгибается, пытаясь приблизиться к его телу. Он всасывает мой язык в рот и пробегает по нему зубами, пока я тяну его обратно.

Больше.

Это слово вертится в моей голове, посылая сигнал каждой нервной клетке в моем теле. Его руки обвиваются вокруг моей головы, и он перекатывается. Мои ноги расставлены для него, принимая его тело. Он нависает надо мной, и его твердая грудь располагается над моей. Он прижимается ко мне своей твердостью, и я проглатываю его стон.

Его руки зарываются в мои волосы, крепко хватая их у корней. Он немного тянет, мой рот открывается шире, и он углубляет поцелуй. С жестким давлением он продолжает тереться об меня, и мое надвигающееся освобождение нарастает. Мой желудок переворачивается от обещания того, что грядет.

Остановившись чтобы вздохнуть, он целует мою шею, отчего я задыхаюсь. Его теплый рот накрывает верхушку моей груди. Электрический ток проходит через мое тело к лону. Он перемещает рот, посасывая один сосок, пока перекатывает другой между большим и указательным пальцами. Я скольжу своими ногами по его ногам, неугомонно и нетерпеливо.

― Такая, бл*дь, отзывчивая, ― рычит он, и от грохотания его низкого голоса на моей груди вибрирует по всему моему телу. ― Господи, ты такая сладкая. ― Он лижет и теребит мою грудь. ― Я хочу попробовать все остальное.

Его слова как ракетное топливо для моего либидо. Я корчусь и задыхаюсь. Его руки перемещаются к промежности. Мое тело выгибается на кровати.

Если бы я не была такой возбужденной, то мне бы стало стыдно за отсутствие контроля.

Он проводит губами вдоль моего тела, останавливаясь только для того, чтобы прикусить пупок.

― М-м-м, Джона…

Я хочу сказать, как хорошо он чувствуется на моей коже, но я слишком растворилась в ощущениях.

Зацепив пальцами тонкое кружево моих трусиков, он срывает их крепким рывком. Я стону, приподнимая бедра, и он бросает кружево на пол. Мне хорошо, я возбуждена и полностью лишена рационального мышления.

Он поднимает голову и посылает мне сексуальную улыбку. Она похожа на ту, которую я получала раньше, но лучше. Гораздо лучше. Его опущенные веки и темный блеск в глазах превращают эту улыбку во что-то совершенно иное, и я пропадаю. После одного взгляда я полностью принадлежу ему.

Я дрожу, когда он располагается между моих ног. Его глаза на секунду сосредотачиваются на мне, прежде чем он наклоняется. Его рот прижимается ко мне, толкаясь глубоко. Я откидываю голову. Каждый нерв горит, и мной овладело желание. Его руки все еще лежат на моих бедрах и демонстрируют полное чувственное доминирование.

Вцепившись в простыни, я вонзаю пятки в матрас и толкаюсь бедрами вверх, прося о большем. Его рот владеет моим телом, дергая за ниточки и подталкивая. Он скользит руками вниз, поднимая мои бедра, погружаясь глубже и толкаясь сильнее. Перед глазами закручивается эйфория от каждой грубой царапины его щетины между моих ног.

― Джона, я…

Мои слова исчезают в стоне, и я закусываю губу.

Он отстраняется, и холодный воздух жестко поражает меня. Я открываю глаза, чтобы увидеть, как он нависает надо мной, напряженно вглядываясь в мое лицо.

― Почему ты остановился? Я не… я была почти… там.

Я скулю от разочарования.

― Ты готова.

Он не спрашивает, но я киваю.

Да, я готова!

Он целует мой подбородок.

― Ты уверена в этом? Потому что, бл*дь, детка, мне нужно быть внутри тебя. ― Он пробегает языком по моей нижней губе. ― Глубоко в тебе.

Я толкаюсь бедрами вверх и вонзаюсь ногтями в его руки.

― Да, моя девочка готова.

Он снимает штаны и бросает их на пол. Я открыто пялюсь на его возбуждение.

Это будет больно. Очень.

― Не волнуйся, детка. Я буду двигаться медленно.

Мои глаза перемещаются к его лицу.

Я сказала это вслух?

Он взбирается на меня, смотря мне в глаза, и поднимает мои руки над моей головой, переплетая наши пальцы вместе. В этом положении его тело наваливается на меня. Оно заставляет мои ноги раздвинуться, и я полностью в его власти. Беспомощная против его вторжения. И полностью в безопасности. Теплый, шелковистый жар проталкивается, плавно надавливая, заставляя меня открыться. Инстинктивно мое тело сопротивляется, и я прижимаю колени к его бокам.

― Дыши глубоко. ― Он касается губами моего подбородка. ― Расслабься.

Сделав глубокий вдох, я концентрируюсь на расслаблении мышц. Он проталкивается дальше.

― Я люблю тебя.

Он говорит напротив моей шеи, оставляя поцелуи на коже.

Джона отпускает мои руки, и я хватаюсь за его ребра. Его пульс бешено стучит напротив моей ладони. Его карие глаза темнеют, и беспокойство искажает его лицо.

― В чем дело? — спрашиваю я.

― Вот и все.

― Все?

Глубокий розовый румянец окрашивает мои щеки. Мои глаза расширяются.

Ох. И это все?

Он выглядит противоречиво.

― Я не хочу причинять тебе боль, — поясняет он.

Я оборачиваю ноги вокруг его бедер и использую пятки, чтобы прижать его ко мне.

― Я готова, Джона. Я хочу этого. Хочу, чтобы ты это сделал. Я люблю тебя.

Уверенность в моем голосе отражает чувства в моем сердце.

Он так нежно улыбается, что мне нужно перевести дыхание.

― Ладно, детка. Сделай глубокий вдох и медленно выдыхай.

Мой взгляд решительно фиксируется на нем. Сделав глубокий вдох через нос, я задерживаю дыхание и киваю. Я медленно выдыхаю, и когда воздуха почти не остается, он полностью погружается. Шипение вылетает из его губ, когда он проталкивается через барьер моей девственности. Я зажмуриваю глаза от жгучей боли.

― Мне так жаль, милая. Я люблю тебя.

Нежные касания его губ оставляют след от моей челюсти к плечу.

Спустя минуту я отпускаю его бедра. Мои ноги уже не в состоянии удержать его своими дрожащими мускулами. Жжение отступает, оставляя за собой чувство наполненности.

Боль проходит, и я фокусируюсь на лице Джоны: обе ямочки, широкая улыбка и сияющие глаза. Чисто мужская гордость.

Он заключает мое лицо в колыбель своих рук, проводя большими пальцами по моим щекам.

― Как ощущения?

― Великолепны.

Я погружаю руки в его волосы и притягиваю для глубокого, влажного поцелуя.

― Моя девочка.

Он начинает медленно двигаться, растворяя мой дискомфорт и пробуждая сильное желание. Я царапаю ногтями его голову, охваченная безумством.

Ближе, глубже, сильнее. Больше.

Я не знаю, что со мной. Но я знаю, что Джона нужен мне больше, чем кислород.

― Джона, я…

Вдох лишает меня моих слов, пока он врезается в мое тело. Пульсация удовольствия поднимается по телу и извивается в груди. Я хватаю руками его задницу, ощущая сгибания и разгибание его мышц, пока он двигается между моих ног.

Одержимость накрывает меня с головой. Дикое удовлетворение быть отмеченной, окончательно измененной человеком, которого я люблю.

― Больше.

Это простое слово заставляет его двигаться глубже, и толкаться сильнее.

Да!

Я стону, пока нарастающее напряжение концентрируется в самом низу и готово взорваться.

― Ты идеальна. Такая горячая и, бл*дь, такая тугая, ― рычит он в мой рот.

Мне жарко, и я извиваюсь, пока его слова и тело овладевают мной. Каждое движение заводит меня, толкая выше.

Его бедра смещаются в нужном месте, и искры летят из моих глаз. Я всасываю воздух, когда мое освобождение проходит сквозь тело. Мои ногти впиваются в его бицепсы, и я выкрикиваю его имя напротив его губ. Он продолжает двигаться во мне. И так же, как опытный гитарист нажимает идеальный аккорд, еще один взрыв удовольствия проходит через меня. Мои пятки опираются в кровать. Блаженное удовлетворение окатывает меня волнами. Я с трудом перевожу дыхание, опускаясь и погружаясь в постель.

Это всегда так?

Мое тело гудит. Я моргаю, чтобы сбросить туман после оргазма. Мои конечности падают по сторонам, насыщенные и тяжелые.

И только потом я замечаю, что Джона все еще движется во мне. Его татуированные руки напряжены и пульсируют. Его взгляд сосредоточен на мне, и он прикусывает нижнюю губу. Я не могу устоять перед желанием попробовать самой и приподнимаюсь, чтобы притянуть нежную плоть зубами. Он отпускает ее, и я всасываю ее глубоко в рот.

Он ускоряет свой темп, и рычит от освобождения. Тепло наполняет мое тело. Я лижу и посасываю его губы и язык, пока его движение не замедляется. Он падает на мое тело, и я оборачиваю ноги вокруг его талии, а руки вокруг шеи. Мы тяжело дышим, грудь к груди, сердца колотятся напротив друг друга, пока мы не успокаиваемся.

― Я не готов отказаться от тебя, ― говорит он напротив моей кожи, плавно двигаясь внутри меня.

― Я не готова, чтобы от меня отказывались.

Мы целуемся, на этот раз не так страстно, как до этого. Только нежные прикосновения и шепот любви.

― Спасибо, Джона. Это было лучше, чем я себе представляла.

Его губы касаются моих еще раз, прежде чем он скатывается с меня. Я морщусь, когда он выходит из меня. Он падает возле меня и притягивает меня в свои объятия.

Я кладу голову на его грудь, и он делает глубокий вдох.

― Детка, это было невероятно.

Мы лежим в тишине, пока Алисия Кейс поет «Каково это — летать» и успокаиваемся после занятия любовью. Текст песни посылает мурашки по моей коже. Я никогда не чувствовала себя свободнее, чем лежа здесь, в объятиях Джоны, отдав ему единственную вещь, которая стоила быть отданной. Слезы обжигают мои глаза, и я смахиваю ту, которая катится по моей щеке.

― Ах, дерьмо. Прости. Это было слишком грубо? Ты в порядке?

Руки Джоны вытирают влагу под моими глазами.

Приподнявшись, я смотрю на него и улыбаюсь.

― А по мне не видно?

― Нет. Я имею в виду, конечно, ты выглядишь потрясающе. Но ты плачешь.

Он продолжает вытирать мои непроизвольные слезы, но я останавливаю его руку своей.

― Я в порядке. Это был эмоциональный день.

Мои пальцы прослеживают татуировку на его груди.

― Все было, эм, хорошо? Ну, знаешь, для тебя?

Он запрокидывает голову, смеясь.

― Дерьмо, давай отбросим тот факт, что я влюблен в тебя. Даже если не считать, что мы были кожа к коже, без барьеров между нами, и твоя горячая, влажная, захватывающая…

Я игриво бью его по руке, мои губы приподнимаются, и щеки сводит от яркого комментария, который он озвучил.

― Ладно, оставим это. То, как твое тело реагирует на мое малейшее касание… Стоны наслаждения, исходящие из этих великолепных губ… Детка, это был самый горячий… ― его взгляд мечется, как будто ему тяжело говорить о своих чувствах. ― То, что мы сделали сегодня, было самым прекрасным, что я когда-либо испытывал.

― Я чувствую то же самое. Я рада, что ждала тебя, Джона. Ты достоин быть моим первым…

― И последним.

Моя челюсть падает, прежде чем я успеваю понять и захлопнуть ее.

Мог ли он действительно иметь в виду то, что только что сказал?

Я слышала, что мужчины так делают. Они говорят то, чего в действительности не имеют в виду после секса, потому что они поймали момент. Он не выглядит неуверенным. Он не улыбается. Его рот не дергается от неловкости. Его взгляд устремлен на мое лицо с нежностью. У меня мало опыта в этой области, но мне кажется, он похож на влюбленного.

Моя разумная сторона достает список.

Он заменил мою дверь, рисковал своей безопасностью, чтобы поговорить с Домиником, нашел меня после того, как я повесила трубку, и сегодня он любил меня, мой разум, тело и душу.

Как я могла воспользоваться его любовью, позволив ему отказаться от боя из-за меня?

Должен быть другой выход.

Мое мышление тормозится от усталости и сексуального удовлетворения, но я прокручиваю возможные варианты. Кроме моей смерти, которая не вариант, есть только одна вещь, которую я могу сделать.

― Джона?

― Да?

Я прочищаю горло. Во рту вдруг пересохло.

― Я могу сбежать.

Молчание.

― Я могла бы просто сбежать и поехать в Нью-Йорк или Флориду. Я изменю имя и найду оплачиваемую работу. Через некоторое время ты смог бы навестить меня. Ты не должен проигрывать. Я могла бы даже…

― Нет. ― Его ответ не злой, но безоговорочный. ― Так нельзя жить. Нам придется переезжать каждые несколько месяцев, постоянно оглядываясь через плечо.

― Ты не знаешь наверняка. Он может просто сдаться, когда не найдет меня здесь.

Он притягивает меня выше вдоль своей груди, и теперь мы находимся лицом к лицу.

― Ты думаешь, что Доминик такой человек, который отпустит то, что он хочет? Ты знаешь, что он придет за тобой, Рэйвен, только по той причине, что не любит проигрывать. Я хочу, чтобы ты стала свободной от всех связей, и единственный способ для этого ― проиграть бой. Деньги ― это единственный язык, который понимает Доминик.

Горячие слезы льются из моих глаз.

― Я никогда не смогу отплатить тебе за все, от чего ты отказался ради меня. Я боюсь, что со временем ты будешь злиться на меня.

― Невозможно. Титул всегда будет там. Бой заменим. Ты нет.

Закрыв глаза, я прячу свое лицо в сгибе его шеи.

― Я люблю тебя.

Это единственный способ, которым я могу выразить свою благодарность. Но этого недостаточно.

― Я тоже тебя люблю.

Он перемещает меня к своему боку.

Я наклоняюсь и даю ему свои губы. Из-за этого поцелуя две истины проникают и впитываются в мою душу.

Во-первых, Джона любит меня.

И во-вторых, я не знаю, что будет в будущем, но что бы ни случилось, я не буду одна.

Глава 18

Рэйвен

Я вздрагиваю, когда прохладный воздух омывает меня от спины к бедрам. Выныривая из глубокого сна, я тянусь за одеялом, чтобы защититься от холода, и вдруг чувствую что-то теплое, приятно дразнящее мое бедро. Постепенно холод исчезает, мое тело покалывает от тепла. Я моргаю, пытаясь полностью открыть глаза, и ощущаю легкое движение на кровати и мягкое прикосновение, которое движется по моей спине.

Джона.

Как и прошлой ночью, он целует мою татуировку.

Прошлая ночь!

Мои глаза открываются, пока страстные воспоминания прорываются сквозь сон.

Я потеряла девственность.

Хихиканье вырывается из моего горла.

Он улыбается напротив моего плеча.

― Щекотно?

Его глубокий, хриплый голос, касаясь моей кожи, вызывает мурашки на руке.

― М-м-м, нет. Приятно.

― Ты смеешься.

Качая головой, я отказываюсь разглашать мои мысли школьницы.

― Не думал, что пробуждение с тобой в моей постели может стать еще лучше. Но просыпаться с тобой и твоим горячим телом, голым и прижатым к моему? ― он покусывает и лижет мою шею. ― Непристойные фантазии наяву. ― Со стоном он прижимается к моему уху. ― Я ненавижу оставлять тебя такой, но у меня интервью по телефону. Спи, детка. Это не должно занять много времени.

― Интервью? Но еще темно.

― Мхм.

Его лицо утыкается мне в шею, и его пальцы щипают мою грудь.

Я стону и выгибаю спину, прижимаясь к нему.

― Бл*дь. ― Слово громыхает напротив моей кожи. ― Не двигайся. Я хочу вернуться к этому, когда закончу. ― Ощутив его последний поцелуй на моем плече, я чувствую, что он встает с кровати. Я слышу, как он скользит в свои штаны на завязках. ― Дурацкое интервью.

Он уходит и закрывает дверь спальни за собой.

Один глубокий, довольный вздох, и мои глаза закрываются.

Джона

― Это отстой, ― говорю себе под нос, как только опускаюсь в рабочее кресло в моем домашнем кабинете.

Я проверяю время. Пять пятнадцать утра. Я пью кофе и проклинаю своего агента по рекламе за эти интервью.

Я нахожусь за столом, когда должен быть в обнимку с Рэйвен. Безупречное тело моей девочки создано для меня. Почти невозможно уйти, когда окружен ее запахом.

Я вхожу в свою электронную почту и открываю письмо моего агента. Это самая ужасная часть быть бойцом ― дерьмовая реклама. Некоторым парням это нравится, но большинство из нас это ненавидят. Интервью с радиостанцией меньшее из зол рекламы. По крайней мере, я сделаю это из дома во фланелевых штанах. Если бы у меня был мой сотовый, я бы сделал это из моей кровати, обнимая Рэйвен. Я качаю головой и делаю пометку: первым делом купить себе новый телефон.

Просматривая электронную почту в поиске номера, я заметил, что опоздал на пятнадцать минут. Я пожал плечами. Черт с ними. Я впервые в жизни занимался любовью с девушкой моей мечты. Они могут подождать.

Набираю указанный в письме номер. Я называю продюсерам свое имя и, пока жду, мои мысли возвращаются к прошлой ночи. У меня никогда не было подобного сексуального опыта. Оуэн был чертовски прав, когда сказал, что секс становится другим, когда ты занимаешься им с любимым человеком. Рэйвен, девушка с нулевым опытом, но, черт возьми, она загоралась, как гребанная римская свеча. Те трусики, ее стоны, выгибание ее тела, жажда моего внимания. Я стону и поправляю свои штаны.

И я думал, что потеряю интерес?

Одного раза никогда не будет достаточно, ― дерьмо, жизни не будет достаточно с Рэйвен. Она просто дала мне почувствовать то, что может предложить, и я жутко голоден, полностью изголодался о большем.

― Для всех наших радиослушателей, у нас есть специальное угощение сегодня. ― Голос по телефону вырывает меня из счастливого места. ― Джона Убийца Слейд берет перерыв в жестком графике тренировок, чтобы дать нам эксклюзивное интервью. Его бой за пояс с чемпионом мира в тяжелом весе Виктором Дель Торо, состоится четырнадцатого сентября в «Mandalay Bay». Джона, спасибо, что нашел время поговорить с нами.

― Конечно, спасибо что пригласили меня.

Я закатываю глаза.

― Виктор Дель Торо был чемпионом в тяжелом весе на протяжении шести лет. Ты уверен, что сможешь победить его?

― Абсолютно. Я думаю, что мои показатели говорят сами за себя. Я до этого не проигрывал и не хочу проиграть сейчас.

Я кривлюсь от моего наглого вранья, потому что именно это я планирую сделать.

― Ты говорил, что у Дель Торо «слабая челюсть». Ты можешь объяснить нашим слушателям, что это такое?

― Конечно. Слабая челюсть относится к тому человеку, которого легко нокаутировать. Это ахиллесова пята Дель Торо. Но парень чемпион в тяжелом весе уже шесть лет, так что он не слабак. Слабая у него челюсть или нет, но парень может драться.

― Убийца, сейчас ты имеешь в виду правый хук? Можно предположить, что твой мощный правый хук в сочетании со стеклянной челюстью Дель Торо означает, что у него очень мало шансов на победу в этой битве?

― Нет, не обязательно. Ключ хорошего боя в том, чтобы узнать и проработать свои слабости. Он тренируется, чтобы защитить свою челюсть любой ценой. Я могу выкинуть десяток убийственных правых хуков, но они сработают, только если я попаду. Он будет начеку весь бой.

― Последний вопрос, у тебя репутация… как бы это сказать… дамского угодника? Поговаривают, что тебя видели в городе с сексуальной брюнеткой. Наши источники говорят, что это Рэйвен Морретти, местный автомеханик. ― Корреспондент и его соведущий смеются, прежде чем он заканчивает: ― Убийца остепенился?

Нет, бл*дь, он не сказал это.

Я скриплю зубами, и мои мышцы напрягаются. Наклонившись вперед, опершись локтями на стол, я говорю четко, чтобы не возникло недопонимания.

― Я не собираюсь обсуждать свою личную жизнь, ребята, но скажу следующее, ― мой голос звучит низко и угрожающе даже для моих ушей, ― если вы будете говорить о Рэйвен, я лично навещу вашу студию, и мы перекинемся парочкой словечек. Понятно?

― Вау! Народ, вы это слышали? Звучит так, будто Казанова Лас-Вегаса, наконец, остепе…

Сброс.

Дерьмо. Как я мог не подумать об этом?

Этот бой грандиозный для Вегаса. Она будет брошена в центр скандала. Как будто девушке не хватает проблем. Мне нужно защитить ее. Но как? Я позабочусь о том, чтобы мы залегли на дно, пока не закончится бой. Надо проинформировать Рэйвен о ситуации, чтобы помочь ей подготовится к тому, чему она будет противостоять.

Побег с ней и остаток жизни на необитаемом острове, не кажется такой уж плохой идеей.

Я делаю несколько звонков: два для интервью и еще заказываю новый телефон, который доставят мне домой. Сейчас восемь пятнадцать, и я не слышал ни звука из комнаты. Рэйвен, должно быть, еще спит. Я планирую залезть обратно в кровать к ней, когда слышу, как бежит вода в ванной. Или в душе? Я улыбаюсь, когда образ секса в душе с Рэйвен проникает в мой разум.

― Не будь бесчувственным мудаком.

Я вытряхиваю фантазии из моей головы. Ей должно быть больно. Я не смогу заниматься с ней сексом день… или два. Нет, день. Дам ей возможность восстановиться.

Я ни за что не смогу пойти в комнату, когда она мокрая и голая в моей ванной. Я не дам ей и шанса, если увижу ее такой. Убивая время, я оплачиваю пару счетов через интернет, проверяю почту и играю в пасьянс, прежде чем возвращаюсь в комнату.

Я иду по коридору с улыбкой. Секс, на сегодня, мог быть снят с повестки дня, но я могу придумать много других вещей, которые мы могли бы сделать, чтобы скоротать время.

Рэйвен

Я открываю глаза яркому солнечному свету. Мои мускулы протестуют, когда я протягиваю руки над головой. Боже, это больно. Я переворачиваюсь на спину, в то время как улыбка расплывается на лице.

― Это потрясающе.

Я топаю ногами по кровати под одеялом.

Слабый запах кофе атакует меня. Я сбрасываю ноги с кровати, сжимая простыню на моей обнаженной груди. Я ищу на полу свои трусики и вспоминаю, что Джона уничтожил их прошлой ночью. Зажимаю губы между зубами, чтобы заглушить мой возбужденный визг. Я прослежу, чтобы оснастить себя соответствующими трусиками на замену, посетив магазин на неделе. Возможно, я куплю несколько дополнительных пар…

Теплый напор просачивается между моих ног. Моя челюсть отвисает, а рука подлетает ко рту.

― Ох, нет. Месячные? Дерьмо.

Обернув простыню вокруг тела, я бегу в ванную и запрыгиваю в душ. Оттираю свое тело, убедившись, что я нежна в особых местах, мысленно делаю подсчет.

На десять дней раньше? Невозможно.

Я не пропустила ни одной таблетки — мое дыхание замедляется.

Это не месячные!

То, что сейчас на дорогих простынях Джоны ― прямой результат прошлой ночи.

― Это так унизительно.

Я не могу представить, как, согласно правилам, должна вести себя девушка, чья девственная кровь осталась на простынях ее парня. Но одно я знаю точно — надо снять их и поместить в стирку, прежде чем он увидит.

Быстро одевшись в одну из футболок Джоны, я закручиваю влажные волосы в полотенце и приступаю к Операции «Устранению Ущерба от Девственности».

Я бегаю вокруг кровати и бросаю одеяло на пол. Снимаю наволочки и кидаю их на пол к одеялу. Туда же летит и простынь. Я судорожно собираю испачканное постельное белье, когда слышу, что дверь спальни открылась. Застыв на месте, я изо всех сил зажмуриваюсь.

Проклятье!

Опустив голову, я смотрю украдкой, молча надеясь, что мне показалось.

― Привет.

Он изучает мои загруженные руки, пока мои глаза смотрят на ноги.

Нет. Меня поймали.

Я вскакиваю, теряя несколько наволочек, и изображаю самую невинную улыбку.

― Что происходит? ― он наклоняет подбородок в сторону белья в моих руках. ― У меня есть горничная для этого.

Его сексуальная полуулыбка почти заставляет меня забыть о всепоглощающем смущении. Почти.

Я пытаюсь придумать вескую причину для того, почему буду стирать белье Джоны. Его великолепное, обнаженное до пояса тело, никак не помогает мне сконцентрироваться. Я пробегаю голодным взглядом по каждому изгибу мускулатуры. Моргаю, пытаясь прояснить взор от зрительного оргазма.

Сконцентрируйся, Рэйвен.

― Я, эм, думала помочь. Хм, внести вклад, так как живу здесь?

Мое оправдание получается вопросом.

Джона читает меня с прищуренными глазами. Он знает, что я лгу.

Мой взгляд мечется по комнате, не в состоянии сфокусироваться из-за его проницательного взгляда. На вздохе, я опускаю плечи вместе с бельем, побежденная.

Я не могу лгать Джоне.

― Этим утром, когда я проснулась, я, эм…

Он приподнимает брови, ожидая продолжения.

― Когда я села, я полагаю, гравитация или что-то взяло вверх и я… хм… ― я опускаю лицо, концентрируясь на полу передо мной. ― Кровь… на твоей красивой простыне. ― Я признаюсь и тру лоб, чтобы избежать контакта глазами. ― Мне очень жаль. Я постираю все, и если она не отстирается, я куплю новый комплект.

Я не слышу, как он двигается, но его босые ноги оказываются в пределах видимости. Находясь меньше чем в футе от меня, он притягивает меня в свои объятия. Его руки напрягаются вокруг меня, и он целует мою голову. Я расслабляюсь и прижимаюсь к нему.

― Позволь мне позаботиться о белье. Ты иди выпей кофе, а я брошу это в стирку.

Он отстраняется немного, ища мой взгляд. Я пялюсь мимо его плеча. Он обхватывает мою щеку, держа лицо в плену, требуя моего внимания.

― Я люблю тебя, детка, но мне определенно не нравится, что ты думаешь, будто я не могу позаботиться о каком-то дурацком постельном белье. Я надеюсь, что все впиталось, чтобы каждый раз, когда я буду спать на этом белье, я мог вспоминать наш первый раз. Не то чтобы мне нужно было напоминание. Прошлая ночь отпечаталась в моем мозгу навсегда.

Он ведь не сказал это. По моим щекам разливается тепло, и я морщу нос.

― Фу-у. Это отвратительно.

― Что? То, что прошлая ночь отпечаталась в моем мозгу?

Я отвожу взгляд, чтобы сосредоточиться на его шее.

― Нет, то, что ты хочешь спать на простыни, которая в пятнах моей крови.

Его пальцы поднимают мой подбородок, пока он наклоняется.

― Для меня это не отвратительно, детка. ― Его голос интимный и хриплый. ― Это сексуально.

Его дыхание ласкает мои губы и пахнет кофе. Мой язык высовывается, чтобы понять, смогу ли я попробовать его на вкус. Его глаза сосредоточены на моих губах, и я вижу, как его веки закрываются.

Ох, Боже.

― Мне нужно, чтобы ты сейчас ушла. Иди, сделай себе кофе.

Я киваю, но мое тело прижимается ближе к нему.

― Тебе, наверное, больно после прошлой ночи, и я хочу дать тебе время восстановиться. Если ты останешься здесь, глядя так на меня, с таким запахом, и в нескольких дюймах от моей кровати, я не позволю тебе уйти.

Я дрожу.

― Детка, кофе. Сейчас.

Его требование нежное, но не менее строгое.

Я быстро моргаю.

― Пойду выпью кофе.

― Это моя девочка. Я приду через несколько минут.

Когда я прохожу мимо него, он слегка ударяет меня по заднице. Качаю головой, но улыбаюсь от уха до уха, пока мой разум обрабатывает его слова.

«Для меня не отвратительно, детка. Это сексуально».

Он, должно быть, действительно любит меня.

Глава 19

Джона

Несколько минут назад Рэйвен ушла на работу. После ее ухода на меня обрушилась ужасающая реальность.

Запустив руки в волосы, я сижу за барной стойкой и бездумно пялюсь на черную гранитную столешницу, пока пытаюсь разобраться с беспорядком в голове.

Проиграть бой не так просто, как кажется. Я не могу просто зайти в октагон с опущенной головой. Я должен бороться. Только бороться недостаточно хорошо, чтобы выиграть.

И как, мать вашу, мне это сделать?

Я непобедимый, потому что я отвечаю, когда получаю удар. Невозможно размышлять примитивной частью мозга. Рев толпы и подбадривающие крики моей команды создают бурную комбинацию, выигрышную комбинацию. Черт возьми, в этом большая проблема.

Мне придется полностью переучиваться. У меня есть одна неделя, чтобы выяснить, как, бл*дь, проиграть бой.

Я хватаю свой новый мобильный телефон, доставленный домой, и нажимаю несколько цифр.

― Блейк, давай встретимся в тренировочном центре в десять.

Завершив вызов, я выдвигаюсь.

У Блейка есть красный пояс по джиу-джитсу. Он заслужил прозвище Змея в семнадцать лет, когда сдавил шею одного парня в боевой клетке, отчего тот потерял сознание меньше чем за тридцать секунд.

Если он не сможет помочь, то мне трындец.

Я подъезжаю к тренировочному центру UFL вслед за Блейком.

― Привет, мужик. Готов разобраться со всем этим?

Он идет ко мне через парковку.

― Да. У меня есть несколько идей. Хотел бы обсудить пару методов с тобой. Хорошо?

Блейк пожимает плечами.

― Все, что поможет. Дерьмо, я до сих пор не могу поверить, что ты, ― он оглядывается, чтобы убедиться, что мы одни на стоянке, ― действительно собираешься сделать это.

Я прислоняюсь к машине.

― Ты уверен, что готов к этому? Я не хочу втягивать тебя в это дерьмо. Хотя не буду врать, мне бы пригодилась твоя помощь.

Он снимает солнцезащитные очки и наклоняется.

― Не начинай это дерьмо со мной. Ты же знаешь, я тебя прикрою. Один раз я тебе это прощу, но если ты снова скажешь что-то подобное, я надеру тебе задницу.

Я сдерживаю улыбку.

― Тогда давай сделаем это.

Я поднимаю подбородок, и мы идем к дверям центра.

Приготовившись, мы заходим в октагон. Здесь тихо, всего несколько ребят в десятке метров работают с тяжелыми мешками.

― Фишка в том, чтобы избежать челюсти этого ублюдка, как двухдолларовой шлюхи, ― говорит он, потом съеживается. ― Прости, плохая шутка.

Я качаю головой, думая, что мне, возможно, нужно сделать один крепкий удар в ходе занятия.

― Да, я знаю это, придурок. Я хочу знать, как, черт побери, мне не отключить его задницу, когда он ударит меня?

― Просто. Подчинение. Положи его и обездвижь. Тяни время, пока судья не разнимет вас.

Это неплохая идея. Если я смогу держать его в крепкой хватке, где он не сможет подняться и ударить, я смогу выиграть немного времени.

― Это может сработать. Давай поработаем над некоторыми приемами подчинения, чтобы удержать его кулаки от моего лица.

Блейк кивает.

Не имея лишнего времени, мы приступаем. Нелегко изменить несколько ключевых хваток, но нам удалось разработать кое-какие стратегии. Несколько падений и болевых приемов помогут, но больше мне и не нужно.

― Мне нужно продержаться по крайней мере три раунда, и я не могу просто сидеть, обхватив его как мать новорожденного ребенка. Болельщики ожидают противостояния. Если я буду принимать удары на корпус во время боя, это должно помочь.

Блейк качает головой.

― Да, пока он не нанесет ответный удар и не ударит тебя достаточно сильно, чтобы вызвать зверя, но не нокаутировать тебя! Говорю тебе, я видел, как ты дерешься. Тебе нужно оставаться на полу как можно дольше. Защищай голову и держи в уме прекрасный кусок задницы. А потом молись о чуде.

И сейчас я понимаю, почему дружу с Блейком.

Через пару часов тренировок, я слышу, как чей-то голос называет мое имя. Я всматриваюсь сквозь цепи октагона и вижу Тейлора Гиббса, владельца клуба UFL.

Он в своем обычном темном костюме, с обычным вышколенным выражением.

― Тейлор. В чем дело?

― Когда закончите, нужно поговорить в моем кабинете.

― Дай мне пять минут.

Он кивает и уходит.

Я поворачиваюсь к Блейку.

― Ты знаешь, к чему все это?

Блейк смотрит туда, где только что был Тейлор, и обратно на меня.

― Без понятия.

Он пожимает плечами.

Мы договариваемся продолжить тренировку завтра, и я направляюсь в кабинет Тейлора.

Наверное, он хочет поговорить со мной о бое, но я чувствую себя вызванным в кабинет директора ребенком. Он ни за что не мог узнать о моей сделке с Домиником. Доминик не настолько глуп, чтобы трепать языком. Знают только Блейк и Рэйвен. Блейк выглядел застигнутым врасплох, как я, и Рэйвен, ну, она никак не могла проболтаться.

Его секретаря нет за ее столом, поэтому я захожу в его кабинет без стука. Я ощущаю себя говнюком, но мне не хватает терпения для светской вежливости.

Тейлор отрывает глаза от экрана компьютера.

― Джона, присаживайся.

Я стою.

― Что все это значит?

Он хмурит брови и кивает на стул передо мной. Я сажусь.

― Мы только что подписали контракт на совместную акцию с женской лигой MMA.

― Хорошо. Каким образом это связано со мной?

― Несколько перекрестных реклам, фотосессии, обложки журналов и тому подобное.

Я киваю. Это не редкость, что UFL использует меня для рекламного дерьма. Но я до сих пор не понимаю, почему это требует посещения кабинета шефа.

― Я хочу, чтобы ты был замечен с их главным бойцом Камилой Фишер. Просто официальный ужин перед боем, мы посадим ее у твоего угла на титульном бое. После этого вас должны заметить несколько раз в клубах.

Притворяться, что я встречаюсь с девушкой, которую даже не знаю, чтобы костюмчики могли заработать побольше денег?

Черт, нет.

― Нет. Я не буду этого делать.

Его глаза сощуриваются, и он наклоняется вперед, поставив локти на стол.

― Нет? Почему нет?

― Я встречаюсь кое с кем. Я приведу ее на официальный ужин, и она будет сидеть на моих местах на бое.

Посмеиваясь, он откидывается на спинку кресла, расслабившись.

― В этом дело? Уверен, пара свиданий с другой девушкой не должны побеспокоить ее. Скажи ей, что это по работе. Кроме того, ты видел Камилу? Она горяча. Я делаю тебе одолжение, друг мой.

Каким человеком он меня считает?

Тем, который трахает девушек и не задумывается об их именах.

Но я больше не такой.

― Слушай, Тейлор, я хочу тебе помочь. Я поучаствую в фотосессиях, интервью, в чем угодно, но я не изменю своей девушке, даже если это для рекламы. Пусть Дель Торо делает это.

― Она не хочет Дель Торо. Она требует тебя.

Я качаю головой, решительно и непоколебимо.

― Кто эта девушка, которая взяла тебя за яйца? ― спрашивает он с неподдельным любопытством.

Моя голова слегка наклоняется, когда я смотрю на него.

― Сдаётся мне, это не твоё дело.

― Ты бьешься для меня восемь лет, и я никогда не слышал, чтобы у тебя было серьезно с девушкой. Теперь, всего за несколько недель до своего титульного боя, боя, который принесет мне много денег, ты заводишь серьезные отношения?

Я пожимаю плечами.

К чему, черт возьми, он ведет?

― Честно сказать, я обеспокоен. Ты нужен мне в полную силу, без отвлечений. Я думаю, что в интересах организации, лучше отложить ваши отношения до конца боя.

Я наклоняюсь, опираясь одной рукой на колено.

Этот парень может засунуть голову себе в жопу, если думает, что я брошу Рэйвен, чтобы угодить ему.

― Тейлор, у меня нет отца с двенадцати. Мне удалось справиться и без него. Он не нужен и сейчас.

― Я говорю не как родитель, Джона. Я говорю как твой босс.

― Не припоминаю, чтобы в моем контракте было написано, чтобы ты диктовал, с кем мне встречаться.

― Я не могу заставить тебя, но могу посоветовать.

― Считай, что посоветовал. Мы закончили?

― Нет. Не забудь о пресс-конференции.

― Для этого у меня есть агент по рекламе. Теперь мы закончили?

Он изучает мое лицо в течение нескольких долгих секунд, затем пожимает плечами.

Я встаю, чтобы уйти, но разворачиваюсь прежде, чем выйти за дверь.

― Скажи своим помощникам, что я приду с девушкой на ужин перед боем.

Его глаза прожигают меня. Я улыбаюсь в ответ, прежде чем уйти.

Кем он, бл*дь, себя возомнил?

Рэйвен

― Привет, Дог.

Я кладу для него еду на нижнюю ступеньку и чешу ему за ушами. Он мурлычет, пока ест. Я улыбаюсь этому звуку, зная, что делала бы то же самое, если б могла.

После вчерашней ночи я хожу в состоянии постоянного удовлетворения, которое лишило меня сосредоточенности.

― Да, я знаю, как ты себя чувствуешь. Очень хорошо, когда о тебе заботятся. ― Я глажу Дога от головы до хвоста и обратно. ― Хороший котенок.

Звонок моего телефона напугал Дога, и он убегает, спрятавшись за мусоркой.

― Привет, Ева.

Я захожу внутрь, чтобы поговорить, надеясь, что мое отсутствие заставит Дога вернуться и доесть.

― Как ты? Я так сожалею о прошлой ночи. Я чувствовала себя паршиво, когда ты ушла. Похоже, ты плакала, и я должна была отправить Винса домой и заставить тебя остаться. Что случилось?

Она говорит быстро от вины или от беспокойства, я не знаю.

― Ох, эм, ― я прочищаю горло, ― я с Джоной слегка поссорилась, но теперь все в порядке. Просто недоразумение.

Я кусаю губу и обдумываю, сказать ли ей насчет Винса. Моя преданность ей борется с желанием защитить ее.

― Ох, фух. Я так волновалась, когда ты ушла. Я звонила тебе, но ты не отвечала. Винс продолжал говорить мне, что ты, наверное, в порядке. Он сказал, что если бы тебе было плохо, ты бы позвонила.

Как мило со стороны прихвостня моего отца утешать мою лучшую подругу.

― Как продвигаются дела у тебя с Винсом?

Я жду ее ответа, готовая вслушиваться в каждое слово, чтобы прощупать почву, прежде чем решусь на полное раскрытие.

― Довольно хорошо. Он все еще скрытен, но теперь, когда он встретил тебя, я думаю, он изменит мнение.

Скрытный или жуткий, отвратительный лгун?

Я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как ее будут использовать. Она должна знать.

― Ева, мне нужно кое-что…

― Я знаю, что ты собираешься сказать, Рэйв. Он действительно ласковый и… иногда он похож на извращенца или типа того. Мне жаль, если он заставил тебя чувствовать себя неловко вчера. Он сказал, что не может держать свои руки подальше от меня.

Я слышу улыбку в ее голосе.

Фу.

Я борюсь с желанием засунуть палец в глотку, как сердитый двенадцатилетний ребенок.

― Это не то…

― Хватит о парнях. Мне нужен девичник. Мы идем веселиться сегодня. Моя подруга, официантка из «Нори», недавно устроилась на работу в клуб «Шесть». Она сказала, что внесет нас в список, и если я подсуну полсотни вышибале, он позволит нам войти без документов.

― Сегодня? Эм…

― Да брось. Мне надоело таскаться по клубам, куда пускают тех, кому нет двадцати одного. Это наш шанс попасть в настоящий клуб!

― Ладно.

Не в состоянии достаточно быстро придумать оправдание, и также соскучившись по подруге, как сумасшедшая, я соглашаюсь пойти с ней.

― Приходи после работы, и мы соберемся у меня дома.

― Звучит здорово, ― говорю я с энтузиазмом лентяя.

― Неважно, Дебби Даунер[15]. Будет весело и к тому же… я скучаю по тебе.

― Я тоже скучаю по тебе. Увидимся после работы.

Идеально.

Я расскажу Еве о Винсе после того, как она выпьет пару стаканчиков. Это поможет смягчить удар. Находясь в общественном месте, она не будет реагировать слишком эмоционально.

Тьфу, кого я обманываю?

Это будет кошмар.

Глава 20

Рэйвен

― Время закрываться, Рэй!

Услышав голос Гая, я выскользнула из-под Хонды CR-V. Перевожу взгляд на часы, и моя челюсть отвисает.

Шесть часов. Черт!

Я была занята в гараже, и не было возможности сказать Джоне о моих планах на вечер. Он сказал, что должен тренироваться, но с нетерпением ждет меня обратно в свои объятия. Мое тело возбуждается при одной только мысли о сексе с Джоной.

Я беру телефон и вижу, что у меня один пропущенный звонок и сообщение.

Еще одно короткое совещание, и я буду дома. Увидимся вечером. Дж.

― Рэй! Ты как сонная муха. Закрывайся.

― Да, Гай. Я слышала тебя.

Засунув телефон в задний карман, я закрываю гараж и мчусь в квартиру.

Я бросаю грязный комбинезон в корзину и раздеваюсь, чтобы запрыгнуть в душ. Моя нога постукивает в нетерпении, ожидая горячей воды.

Дерьмо! Я не позвонила Джоне.

Я оборачиваю полотенце вокруг тела и хватаю телефон из моего комбинезона.

Сидя на кровати, я нажимаю на вызов и прикладываю телефон к уху.

― Привет, детка. Где ты?

Из телефона звучит его глубокий голос, и улыбка растягивается на моих губах.

― Привет. Я в своей квартире. Была безумно занята сегодня в гараже, и увидела твое сообщение только сейчас.

― Ладно. Собирай свои вещички и приезжай.

Я виновато вывожу пальцем узор на полотенце на бедре.

― Я не смогу прийти сегодня вечером. У меня планы с Евой.

Мой желудок падает. Я хочу девичник, но я бы солгала, если бы не сказала, что еще больше хочу быть с Джоной.

После объяснения вечерней программы, я терпеливо сижу, ожидая его ответа.

― Клуб «Шесть». Только ты и твоя девчонка.

Он не спрашивает. Звучит так, будто я должна следовать именно этому.

― Да. Я останусь с Евой вечером, потому что мы, вероятно, придем поздно, и я не хотела бы тебя будить.

― Хм.

Он злится?

― Слушай, дело вот в чем. Я рад, что ты хочешь погулять со своей подругой вечером. Но ты будешь в каком-то ночном клубе, выглядя сексуально, без меня? Нет. И я не в восторге от того, что ты подвергаешь себя опасности, отправляясь в клуб, когда тебе нет двадцати одного. И, в конце концов, мы должны переживать о Доминикочлене.

Его собственничество выглядит яростным, и мне это чертовски нравится. Все мое тело наполняется теплым, сентиментальным чувством, от которого я поджимаю пальчики на ногах, а мой желудок делает сальто.

Я была ребенком, о котором никто не заботился. Всем было наплевать, куда я пошла и с кем. У меня никогда не было комендантского часа, никогда не было разговоров о сексе и о «нельзя принимать наркотики». Со мной обращались как со взрослой, сколько я себя помню.

― Детка, ты все еще тут?

― Да, Джона, я здесь.

Низкий гул в моем голосе напоминает мне мурлыканье Дога.

― Проклятье. ― Его хриплый и сексуальный голос доносится через телефон. ― Я весь день думал о прошлой ночи. И сейчас, говоря по телефону, ты произносишь мое имя как тогда. Я хочу притащить тебя домой и держать в заложниках. Тебе с Евой придется перенести вечеринку.

― Джона.

Мой голос полон возбуждения.

Он стонет, потом откашливается.

― Наряжайся, погуляй со своей подругой и хорошо проведи время. Позвони мне, когда вы закончите, и я заберу вас. Завезем Еву к ней домой, а ты пойдешь ко мне. Ты, в моей постели, сегодня. Договорились?

― Договорились.

― Ох, и ты должна кое-что знать. Твое имя всплыло в ходе сегодняшнего интервью.

Мое тело вздрагивает, и я сжимаю полотенце на груди. Теперь мой желудок переворачивается совсем иначе.

― Что? Почему?

― Большой бой, много рекламы. Люди болтают, ты знаешь, как это происходит. Это уляжется после боя, но не удивляйся, если к тебе подойдут папарацци. Просто игнорируй их, не отвечай на вопросы. И если ты будешь одна или тебе будет страшно, позвони мне.

Ну, супер. Этот вечер становится хуже.

* * *

Мы подъезжаем к клубу «Шесть» и вылезаем из такси. Впереди выстроилась линия людей, ожидающих входа. Стучащая музыка заряжает воздух, пока мы подходим к VIP-линии.

Ожидая нашей очереди, я верчусь от волнения и ловлю свое отражение в окне. На мне черное мини-платье без бретелек, которое облегает каждый изгиб моего тела. Туфли на каблуках с ремешками обвивают мои лодыжки, и мои ноги выглядят намного длиннее. Я не могу разглядеть лицо, но оно обрамлено длинными шелковыми прядями темных волос, вытянутых утюжком до совершенства. Ева сделала мне вызывающий макияж, и теперь дымчатые темные тени подчеркивают странный цвет моих глаз.

Я Рэйвенштейн, собрана и воплощена в жизнь для ночи веселья.

― Перестань нервничать. Ты выглядишь великолепно, ― произносит Ева у моего уха.

― Дамы. Вы есть в списке? ― спрашивает крупный мужчина с планшетом.

Ева перекидывается с ним парой слов и с рукопожатием подсовывает ему пятидесятифунтовую банкноту. Мужчина улыбается и осматривает нас сверху до низу, прежде чем отойти в сторону. Мы внутри.

Стробоскопы и черный свет мешают все разглядеть, а раскатистый бас лишает возможности поговорить. Ева ведет меня к барной стойке через толпу. Здесь музыка тише, поэтому нам не надо кричать. Мы достаем деньги и заказываем два Космополита.

― Так, как у вас дела с Джоной? ― Ева подергивает бровями.

― Теперь лучше.

Я не могу контролировать тепло, которое поднимается к щекам.

Ева щурит глаза и поворачивается ко мне на своем стуле.

― Боже мой. Ты сделала это. ― Медленная улыбка расплывается на ее лице, и она начинает хлопать в ладоши и подпрыгивать на сиденье. ― Ты, бл*дь, сделала это..

Я закрываю лицо руками и качаю головой. Эта информация наверняка завтра дойдет до ушей Доминика. А у него были такие большие планы по заработку на моей девственности.

― Е-е-е-е! ― Ева вскакивает со стула и обнимает меня вокруг шеи. ― Слушайте, моя девочка лишилась девственности!

Унижение настигает меня, когда мои глаза осматривают бар. Кроме нескольких улыбок, почти все игнорируют нас.

― Ева, пожалуйста! Будь тише! ― шиплю я.

Она садится на стул и делает огромный глоток своего напитка. Я следую ее примеру.

― Рэйв, ты должна рассказать мне детали. Тебе было больно? Он был милым? Он… большой?

С широко раскрытыми глазами она ждет моего ответа.

― Он прекрасен во всех смыслах.

Она топает ногой и хлопает по колену.

― Я знала это! Знала, что у него большой.

Я закатываю глаза и высасываю остаток моего напитка. Видимо, смущение заставляет меня пить. Я заказываю еще один.

Подробности моей ночи с Джоной начинают вытекать в том же темпе, в каком вливается в нас напиток. Я представляю, как будет выходить пар из носа Доминика, как у разъяренного быка, когда Винс передаст информацию. Довольная тем, что сделала, я решаю затронуть этот вопрос.

― Что насчет Винса? Чем он занимается?

― Он консультант. Я не знаю подробностей. Как я и говорила, он скрытный человек.

Больше похож на частного детектива, — шучу я про себя и борюсь с желанием рассмеяться.

― Это тебя беспокоит? Что он частный детектив…?

Упс, я превратила свою частную шуточку в публичную.

Мой язык кажется большим во рту, когда я начинаю неразборчиво говорить. Я машу рукой бармену и жестом прошу повторить.

― Да.

Ее лицо наклоняется, и она промокает край глаза салфеткой. Опять все сначала. Видимо, я не единственная, кто ощущает последствия наших напитков.

Я кручусь на стуле так, что оказываюсь с ней лицом к лицу.

― Ева, тебя не достало плакать из-за этого парня? Ты не плачешь только тогда, когда его язык находится у тебя в ухе.

Идеальный переход к плохим новостям.

Я мысленно глажу себя по голове.

Она взмахивает руками.

― Уф! Просто я чувствую, что так близка с ним, понимаешь?

Ладно. Позволь ей выговориться, а потом прикончишь ее.

Я киваю, в то время как допиваю напиток.

― У меня такое чувство, что он нравится мне больше, чем я ему. Он ничего не рассказывает о себе. Я ничего не знаю о нем. ― Она фыркает. ― Гребаные мужики!

Сыта по горло слоном в комнате, сидящим на моих коленях.

Я хватаю пачку салфеток и бросаю их ей. И вот оно.

― Ева, мне нужно кое-что тебе рассказать. Это касается…

― Срань Господня, Рэйв! Это же наша песня! ― ее плечи подпрыгивают в такт музыке. ― Пошли танцевать!

― Подожди, я…

Она тащит меня на танцпол, и знакомый голос Дева, поющего «Низкий бас» заставляет визжать даже меня.

Из-за проклятого алкоголя я веду себя как глупая девчонка.

Я напивалась несколько раз, и знакомое чувство легкости овладевает моими конечностями, говоря мне, что я пьяна. Я закрываю глаза, впитывая в себя ритм музыки и двигаясь под него. Бас пульсирует вокруг меня, и каждый крошечный волосок на моей руке отвечает на призыв музыки. Я скольжу руками от бедра по бокам и к волосам. Я представляю, что я здесь с Джоной, и это его руки на мне. Мы тремся друг о друга, пока музыка пульсирует вокруг нас. Целуемся в середине переполненного танцпола и пробуем бусины пота с кожи друг друга. Мы так поглощены друг другом, что забываем обо всем вокруг. Я пробегаюсь кончиками пальцев по своей шее, воображая, что они принадлежат ему. По моему телу мчатся мурашки от воспоминания о его прикосновениях, на клеточном уровне.

Нет места, где я хотела бы быть больше, чем в объятиях Джоны, в его кровати.

Время уходить.

Я открываю глаза, и вижу Еву в нескольких метрах от меня. Она зажата на танцполе между людьми. Я иду, чтобы вытащить нас отсюда, когда руки сжимают мои бедра, и тепло ударяется в спину. Я инстинктивно реагирую, вырываясь из хватки и резко разворачиваясь.

Мужчина в розовой рубашке поло стоит передо мной. Его губы шевелятся, но из-за музыки я не слышу, что он говорит. Понимая это, он жестом показывает, чтобы я шла за ним. Я качаю головой и поворачиваюсь к Еве.

Мое сердце колотится, и я спотыкаюсь. Из-за алкоголя мне трудно контролировать свое тело. Я не могу поверить, что выпила так много, что забылась в обстановке, позволяя странному человеку прижиматься своей промежностью к моей заднице. Я переживаю, когда вытаскиваю Еву из пространства между двумя парнями, с которыми она танцует.

― Что за нахрен, Рэйв! Я веселилась. ― Нечленораздельно произносит Ева, глядя на мое плечо затуманенным взором.

Я веду ее в бар, и заказываю нам две бутылки воды. Из-за гула и страха перед парнем на танцполе, я откладываю на потом мысль о разговоре с Евой о Винсе и достаю телефон, чтобы позвонить Джоне и попросить его приехать.

― Можно еще «космополитен», пожа-а-а-алуйста?

Хитрая попытка Евы с треском проваливается.

― Думаю, мы должны закругляться.

― Нет!

Ее энтузиазм привлекает внимание двух рядом сидящих парней.

Я посылаю им мою лучшую «не обращайте на нее внимания, она просто пьяная», улыбку. Приняв мою улыбку за приглашение, они идут к нам. Когда они подходят ближе, я узнаю парня с танцпола.

― Дерьмо.

Ударив колено Евы, я предупреждаю ее о наших незваных гостях.

Они привлекательные парни. Не красавчики «горячие татуированные бойцы», но красивые «удачливые банкиры, играющие в гольф».

Я стараюсь вежливо отмахнуться от них, в то время как Ева смотрит на них убийственным взглядом, бормоча что-то о кусках задницы и мудаках. Плохо то, что мы в клубе, но если нас выгонят за пьяную возню в общественном месте, несомненно, это привлечет лишнее внимание.

Быстро набирая сообщение Джоне, что мы выйдем через пятнадцать минут, я поднимаю взгляд и вижу Еву с обвитыми руками вокруг банкира-гольфера номер один.

Она дразнит своим пальцем воротник его идеально выглаженной рубашки. Думаю, ее гнев на мужчин прошел.

― Ева, наша машина будет здесь в любую минуту. Что ты скажешь, если мы пойдем в дамскую комнату, а потом уйдем отсюда?

Полностью игнорируя меня, она запускает руку в волосы Номера Один, и шепчет ему на ухо. Розовая Рубашка шагает в мое пространство, прижимая меня к бару, блокируя мой шанс на побег.

Я надавливаю ладонью на его грудь.

― Можешь, пожалуйста, отодвинуться?

― Ты убежала от меня ранее. Больше я этого не допущу.

Запах его дыхания заставляет мой желудок сжаться. У меня кружится голова, в сочетании со страхом и из-за живота, полного алкоголя, я чувствую привкус желчи.

Я прошу Еву о помощи, но она стоит лицом к лицу с Номером Один.

Розовая Рубашка наматывает прядь моих волос на палец.

― Ты великолепна. ― Он указывает на своего друга наклоном головы. ― У меня и моего приятеля есть номер в Трампе. Похоже, твоя подруга и мой друг поладили.

Он прав. Номер Один уткнулся лицом в шею Евы.

Он шагает ближе, так, что я выгибаюсь над стойкой, отвернув голову. Он наклоняется к моему уху.

― Что скажешь, если ты и я…

― Какого хрена здесь происходит?

Голос доносится из бара, но безошибочно мужской и злой.

Розовая Рубашка шагает назад, освобождая меня, в то время как Номера Один яростно дергают. Ева вскрикивает и отступает к своему стулу.

Розовая Рубашка выглядит так, словно он собирается убежать, но колеблется, как будто не знает, должен ли он попытаться помочь своему другу.

Номер Один падает. Мужчина, одетый во все черное, держит его за воротник рубашки и кричит в лицо. Я не слышу, что он говорит, но по лицу этого бедного парня понимаю, что это что-то ужасное.

Мужчина в черном жестко швыряет Номера Один на пол и поворачивается к Еве. Только потом я узнаю лицо нашего рыцаря в сияющих доспехах.

Мое сердце бешено колотится, и я начинаю потеть. Поворачиваясь к нам с убийственным взглядом на лице, он вторгается в пространство Евы. Нос к носу, он смотрит на нее, пока она смотрит на него щенячьим взглядом.

― Ты променяла меня на нежный зад мальчика из загородного клуба, Ева?

Тело Винса дрожит от ярости.

Ужас появляется в глазах Евы, пока она качает головой.

― Винс, она не сделала ничего плохого. Те парни не хотели уходить и…

Он переводит свой взгляд на меня, и мой рот захлопывается.

― Не твое собачье дело!

Все любезности от наших первых двух встреч исчезли.

― Винс, пожалуйста, посмотри на нее. Ты пугаешь ее, ― шепчу я, стараясь контролировать свой голос. Она не единственная, кто боится.

― Слушай, ты, маленькая шлюха.

Я вздрагиваю, его оскорбление глубоко задевает.

― Я сказал, что это не твое дело. Если ты хочешь стать частью этого, то я могу это устроить. Вы двое пойдете со мной, и я буду рад сделать это вашим делом… всю ночь.

― Ты не… я имею в виду… Доминик…

Издевательская улыбка, которая прерывает его злое выражение, объясняет мне все. Доминику все равно на меня.

Слезы обжигают мои глаза, когда меня накрывает реальность. Я тяжело дышу. Быстрый ритм моего сердца отдается в ушах. Я должна бежать, но не могу оставить Еву.

Он осматривает меня, от моих сисек до обуви, и облизывает нижнюю губу. Он оборачивает руку вокруг талии Евы, стаскивая ее со стула. Ее глаза не сфокусированы, пока он прижимает ее ближе. Его свободная рука тянется ко мне. Воздействие от его хватки подталкивает мое тело вперед. Он тащит нас через клуб. Я спотыкаюсь, пытаясь удержаться в вертикальном положении. Сквозь толпу крутящихся тел, через танцпол, он тащит нас к выходу из клуба.

С сильным ударом двойные двери распахиваются, и мы оказываемся в укромном переулке позади здания. Я делаю отрезвляющий глоток свежего воздуха, чтобы прочистить голову. Мне нужно освободить нас, чтобы мы могли убежать.

Но как?

Судорожно осмотревшись, я ищу выход, зная, что у меня всего несколько секунд, прежде чем мы будем заперты в его машине.

Мой мозг атакуют вопросы.

Что бы Гай сказал мне делать? Что бы Джона сказал мне делать?

И с этим приходит ответ, громко и четко.

Бороться.

Адреналин наполняет мои вены. Энергия укрепляет мои мышцы, пока борюсь с ним. Я пытаюсь вырваться из его хватки, уперевшись пятками в асфальт.

Он смотрит на меня и прищуривает глаза. Его хватка становится крепче, и Ева хнычет.

Я кручу руку так сильно, как могу, и его хватка начинает слабеть. Из-за этого резкая боль пронзает мое плечо. Отчаянно пытаясь освободиться, я толкаюсь через боль. Он останавливается, и я резко дергаю руку. Моя рука выскальзывает из его хватки. Он хватает меня другой рукой, отпуская Еву.

― Ева, беги! Беги!

Она сильно моргает, будто очнулась от транса, и убегает. Винс схватил меня, одна рука обернута вокруг моей талии, другая держит мое горло.

Из меня вырывается крик, пока его сокрушительные объятия не лишают меня дыхания. Я борюсь, чтобы освободиться, и у меня мутнеет в глазах. Звук тяжелых шагов позади нас стучит по тротуару, что заставляет меня дернуться в его хватке.

У меня темнеет в глазах, пока два слова раздаются в моей голове.

Помогите мне!

Глава 21

Рэйвен

В одну минуту я задыхаюсь, отчаянно нуждаясь в воздухе, а в другую стою на четвереньках, вдыхая драгоценный кислород в легкие. Услышав звуки драки, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, что освободило меня.

Шок сковывает мое тело. Винс лежит на спине, а Джона сидит на нем. Он бьет Винса кулаками по лицу. Его разноцветные руки расплываются от скорости их движения. Тошнотворный стук ударов создает резкий контраст между красотой и плавностью его движений. Руки Джоны размахиваются со смертоносной точностью. Винс в отключке. Но его тело кидает из стороны в сторону от каждого удара.

― Джона, остановись. Ты убьешь его.

Из-за жжения в горле мой голос не громче шепота, но и этого недостаточно, чтобы достучаться до яростного Джоны.

Я ползу к нему с беспокойством и останавливаюсь возле кровавого лица Винса.

― Джона, прекрати. Я в порядке. Я здесь. Ты должен сейчас остановиться.

Мой голос нежен, и его руки замедляются.

Тело Джоны неподвижно, только его грудь поднимается и опадает от глубоких вдохов. Придвинувшись, я кладу руку на его предплечье. Его голова дергается, и взгляд встречается с моим ― дикий и далекий. Он пару раз моргает, и я вижу, как мой Джона возвращается.

― Боже, детка, ты в порядке?

Он запинается, стараясь восстановить дыхание.

Спрыгнув с Винса, он рывком поднимает меня на ноги. Его взгляд скользит по моему телу, вместе с его руками.

― Я был у входа. Увидел Еву, выбегающую из-за здания клуба. Я бежал так быстро, как только мог. Он держал тебя… Дерьмо, ты в порядке?

― Я в порядке. Немного испугалась. Где Ева?

― Я велел ей идти в машину и сидеть там. ― Он оглядывается на лежащего без сознания Винса. ― Кто, бл*дь, этот кусок дерьма?

Я опускаю глаза в пол, желая ударить себя. Я никогда не рассказывала Джоне о Винсе.

― Это Винс, парень Евы, ― я делаю глубокий вдох, ― и правая рука Доминика.

Он прищуривает взгляд, а его мышцы напрягаются.

― Сукин сын!

Эхо ругательства Джоны отражается от стен переулка. Я вижу Хаммер, который был припаркован возле дома Евы, он укрылся у служебного входа в складское помещение рядом с клубом. Вокруг ни души, и я благодарна, что никто не стал свидетелем того, что Джона сделал с Винсом. Я ничего не могу поделать и задумываюсь, что было бы, если б не появился Джона.

― Нужно выбираться отсюда.

Я потираю шею и вздрагиваю, чувствуя, как мое плечо протестует против этого движения.

На лице Джоны отражается сомнение, будто он думает, стоит ли закончить с Винсом или отвести нас к грузовику. Из окровавленного куска мяса позади нас доносятся стоны, и это заставляет Джону принять решение. Он оборачивает одну руку вокруг моих плеч, а другую вокруг живота, поддерживая меня, и мы спешим к машине.

Поездка в дом Евы проходит в тишине, периодически нарушаемой ее извинениями за поведение Винса. Я вижу боль в ее глазах, но боль не от того, что она только что узнала, что ее парень преступник. Боль в ее глазах показывает девушку с разбитым сердцем.

Она всегда будет привлекать мужчин, которые будут обижать ее, как ее отец?

Господи, надеюсь, нет.

Она настояла, чтобы мы оставили ее. Она хочет побыть одна, и я не виню ее. Ей есть о чем подумать. Джона заходит в ее дом, включает везде свет и убеждается, что она в безопасности, прежде чем Ева запирается изнутри.

В безопасности, в кабине грузовика, я позволяю себе почувствовать вес того, что произошло. Я поворачиваю голову к окну, не желая заставлять Джону больше беспокоиться. Тихий всхлип проходит через мое тело, когда слезы страха, вины и тревоги стекают по моим щекам. Дверь со стороны водителя закрывается, и теплая рука накрывает мою. Я переплетаю наши пальцы, держа крепко, и клянусь никогда его не отпускать.

Джона

― Вот сукин сын!

Ответ Блейка на мой пересказ вечерних событий, зеркально отражает мой собственный.

Я крепче сжимаю телефон в руках, прежде чем ослабляю свою хватку, вспомнив, что случилось в прошлый раз, когда я выместил на нем свой гнев. Чтобы избежать удара кулаком об стену, я заставляю себя пойти в кровать.

― В «Зевсе» ты сказал ему убрать всю слежку от Рэйвен. Я был там. Я слышал тебя!

Не знаю, было ли правильным позвонить Блейку. Разговоры о всяком дерьме с Блейком обычно помогают мне расслабиться. Сейчас он заставляет меня нервничать. Я откидываюсь и смотрю в потолок, надеясь, что смогу успокоить свою задницу, прежде чем Рэйвен выйдет из душа. У бедной девушки был билет в оба конца, в ад и обратно. Последнее что ей нужно, это ее бушующий парень, взбирающийся на гребаные стены, как животное в клетке.

― Я чуть не убил его. Клянусь, если бы я не услышал голос Рэйвен, умоляющий меня прекратить, я бы сделал это. Видеть, как этот ублюдок обернул руки вокруг нее…

Моя фраза прерывается, когда челюсть сжимается так крепко, что я начинаю выплевывать слова сквозь зубы.

― Похоже, пришло время для очередной встречи со стариком, ― говорит Блейк, и в его голосе слышится намек на волнение.

― Да, но сначала, я должен поговорить с моей девушкой и услышать рассказ о Винсе. ― Моя голова падает на бок, и я тру глаза свободной рукой. ― Ты бы видел ее руку. Рэйвен была наряженная, чертовски сексуальная и с долбаным синяком в форме мужской ладони на ее руке. ― Спокойствие, которое медленно движется по моему телу, растворяется в гневе. ― И он держал ее за гребаную шею.

― По крайней мере, ты преподал этому ублюдку урок. Не думаю, что он снова полезет к Рэйвен, после того как ты начистил ему задницу.

Он попал в точку. Я выбросил одну из моих любимых футболок, потому что он забрызгал ее кровью.

― Слушай, бой на этой неделе. Залягте на дно с Рэйвен до тех пор. Тебе не нужно больше огласки, чем у тебя…

Мое внимание от Блейка отвлекает звук выключенного душа.

― О чем, бл*дь, думает Ева?

Его сердитый вопрос возвращает меня в разговор.

― Я не знаю, и мне глубоко насрать. Этот мудак следил за Рэйвен с самого начала. Я положу конец этому дерьму.

― Бл*дь, это полный трындец, ― говорит Блейк себе под нос.

Дверь ванной открывается, и Рэйвен выходит в одном полотенце. Мой мозг отгораживается от всего, что произошло сегодня, при взгляде на ее влажную кожу. Я представляю, как вытираю ее губами, пока мои глаза пожирают ее ноги и поднимаются по ее полотенцу к рукам. Ее рука… огромный синяк возвращает меня обратно в жестокую реальность.

― Надо бежать. Поговорим завтра.

― Хорошо. Скажи своей девушке оставаться сильной.

― Скажу. Позже.

Бросив телефон на тумбочку, я смотрю как Рэйвен надевает пижамные шорты, без трусиков, и тонкую майку.

Моргая, я говорю себе, что мое тело может подождать, но разговор не может.

― Детка, иди сюда.

Я освобождаю для нее место на кровати, и она быстро ложится на мою сторону. Ее щека прижимается к моей груди, и пальчик вырисовывает ленивые круги на моем животе. Мой член сразу реагирует на это. Я кладу свою руку на ее, чтобы остановить стимуляцию, пока я не забыл свое имя и не похоронил себя внутри нее.

― Эм, ты должна остановиться, чтобы мы смогли поговорить. Иначе мой мозг полностью отключится.

Я чувствую ее улыбку на своей груди. Она разжимает руку, ведя ею вниз, мимо моего пупка. Я стону, когда ее тонкие пальцы скользят под мои шорты.

― Я, ах…

Мой разум затуманивается, и сердце колотится в груди.

Ее мягкая рука крепко сжимает меня, и мои бедра дергаются в ответ.

Бл*дь.

― Я знаю, ты хочешь поговорить, Джона, и мы поговорим. Но сейчас, ты нужен мне.

Я не могу вспомнить, о чем мы собирались поговорить, и мне плевать.

Ее руки увеличивают темп и давление. Мои глаза сосредоточены на ее предплечье, как ее мышцы напрягаются при каждом взмахе. Фруктовый запах ее чистых волос, увлажняет мой рот. Мои губы горят от нужды поцеловать ее.

― Детка, я хочу твой рот, ― говорю я, задыхаясь.

Она целует мою шею и дразнит своими полными влажными губами, что доводит меня до отчаяния. Я оборачиваю руку вокруг ее шеи, проводя пальцами сквозь ее волосы, затем сильно сжимаю. Она стонет.

Притягиваю ее сладкие губы к моим, беря то, что хочу. Наши языки сталкиваются вместе, когда я превращаю свой гнев в страсть. Ощущение ее зубов, как она нетерпеливо кусает мои губы, заставляет меня думать, что она испытывает то же самое. Мой рот наполнен ее чистым, свежим вкусом. Я сжимаю руки в ее волосах, и ее сладкий рот движется напротив моего, в чувственном ритме.

Она прижимается своей грудью к моей, и ее поглаживания ускоряются. Я борюсь, чтобы не закатить глаза от совершенства ее прикосновения. Опустив руку, я расстегиваю пуговицу и молнию, освобождая себя для нее. Она улыбается напротив моих губ, потом всасывает мою нижнюю губу. Я ничего не могу поделать, представляя, как она сосет что-то другое, и стону.

Рэйвен прерывает поцелуй и сосредотачивает свои сине-голубые глаза на мне. Ее брови приподнимаются, как если бы она задала вопрос. Затем ее рука отпускает меня ровно на столько, чтобы скользнуть ниже.

― М-м-м…

Я откидываю голову назад и зажмуриваю глаза. Она никогда не делала этого раньше, и я поражаюсь ее уверенности в себе. Ее нежные действия и мягкое прикосновение дразнят, мило и чертовски эротично. Мои мышцы на животе сокращаются, когда я позволяю ей исследовать меня.

Отчаянно пытаясь почувствовать ее, я проскальзываю рукой под ее майку. Ее мягкая кожа податлива под моей грубой рукой. Я сжимаю ее грудь, затем массирую, перекатывая вершины между большим и указательным пальцами. Ее сексуальные изгибы извиваются и трутся об меня, соблазняя мое тело.

― Я хочу тебя голой, ― рычу я.

Толкаясь вверх, я седлаю ее колени и снимаю ее майку. Она страдальчески всасывает воздух и падает обратно на кровать.

― В чем дело?

― Мое плечо, ― говорит она с гримасой.

― Дерьмо, детка. Я не хочу делать это, если это навредит тебе. ― Одна только мысль об этом, как ушат холодной воды на мою промежность. ― Я уже чувствую себя мудаком, не давая тебе больше времени, чтобы прийти в себя, после вчерашнего.

Я сажусь на пятки и молюсь, чтобы она не хотела останавливаться.

― Я не могу это объяснить, ― говорит она и облокачивается на локоть. ― Знаю только то, что после всего, что сегодня пережила, я хочу чувствовать себя в безопасности и желанной. Защищенной.

Смотрю в ее глаза и вижу, как они наполняются слезами.

― Я хочу тебя… Мне нужно, чтобы ты любил меня. Пожалуйста.

Она всегда красива, но уязвимость в ее глазах, когда она умоляет, лишает меня речи.

Я наклоняюсь, и она ложится на спину. Мой язык облизывает уголки ее рта, стараясь скользнуть внутрь. У нас достаточно времени для бурной страсти.

Сегодня вечером, я хочу любить ее в размеренном темпе.

Я скольжу рукой под резинку ее шортов, и она прерывает поцелуй, задыхаясь от моих действий. Ее бедра двигаются в такт с моими пальцами. Я нависаю над ней, опираясь на локти, загипнотизированный ее реакцией: она засасывает губу в рот и стонет. Ее костяшки белеют, когда она хватает простыню, пока толкает и крутит бедрами напротив моей руки.

Идеально.

Ее руки перемещаются на шорты, и, приподняв бедра, она снимает их. Я делаю то же самое, освобождаясь из душного заточения. Она голая передо мной, ее грудь беспорядочно поднимается и опадает, колени широко расставлены. Я ласкаю ее бедра, вспоминая, что все это мое. Только мое. Она открыто смотрит на мой стояк, отчего он дергается, и я вижу, как расширяются ее глаза.

Сидя на коленях между ее ног, я хватаю ее бедра и тяну вверх так, что ее задница оказывается на моих бедрах. Я раздвигаю колени, опуская себя и притягивая ее выше, пока мы не встречаемся. Ее ноги обвиваются вокруг моей талии, и я скольжу руками под ее попку и наклоняюсь.

― Джона, ― намек на беспокойство звучит в ее голосе.

Эта поза новая для нее, и я уверен, что она нервничает. Моя грудь увеличивается от осознания того, что каждая поза будет новой для нее, и я единственный, кто имеет право обучить ее.

― Не беспокойся, детка. Я позабочусь о тебе.

Выражение ее лица расслабляется, появляется крошечная улыбка.

Толкаюсь вперед, и так же, как вчера, мой желудок сводит от желания ворваться в нее.

Медленно.

Я повторяю это в своей голове. Дюйм за дюймом я погружаюсь в нее.

Мои глаза смотрят на соединение наших тел. Шелковистое тепло, сжатие и визуальная стимуляция превращают меня в эмоциональный оголенный провод. Я выхожу на дюйм и толкаюсь на два. Снова и снова, медленно, пока я не похоронен глубоко ней. Останавливаюсь и сражаюсь со взрывом в моем теле.

Думай о чем-то еще.

Я перехожу к спискам удушающего захвата.

Удушение треугольником, захват аллигатора, задний удушающий… ох, нет, только не этот.

Изображение моего тела соединенного с Рэйвен, становится всепоглощающим. Я падаю вперед, перекладывая вес на руки, и выпрямляю ноги. Рэйвен мгновенно реагирует на близость между нашими ртами, поглощая мой. Я двигаюсь в ней ленивыми толчками, принимая каждое ощущение. Наши груди соприкасаются с каждым мучительно медленным толчком. Она извивается подо мной в нетерпении.

― Быстрее, Джона. Жестче, ― говорит она, хватаясь за мою задницу.

― Детка, тебе больно. Мне нужно…

― Возьми меня, пожалуйста. Я хочу этого, ― ее слова хриплые и чертовски горячие.

Мое тело откликается, толкаясь глубже. Я прикусываю губу, чтобы не закричать от блаженного удовольствия, когда ее захватывающий жар втягивает меня.

Бл*дь.

Она ахает возле моей шеи. Я смотрю на ее лицо, чтобы увидеть, что она не чувствует боль. На нем отражается наслаждение. Медленно выскользнув, я снова толкаюсь, на этот раз жестче. Она стонет и подбадривает меня.

Моя девочка.

Непреодолимые эмоции и необузданная нужда толкают мои бедра глубже. Я смотрю на нее и верчу бедрами. Звуки, доносившиеся из глубины ее груди, приводят меня к потере контроля.

Знакомая боль в груди согревает мою кожу, пока я продолжаю любить Рэйвен. Мои толчки увеличивают силу, и ее ногти впиваются в мою задницу.

Она встречает каждый толчок, двигаясь навстречу. Ее темные волосы раскиданы вокруг ее лица словно нимб. Она выгибает спину, и я знаю, что это ее сигнал.

Она близко.

Не готовый закончить это, я перекатываюсь на спину, не выскальзывая из нее. Легкий блеск пота покрывает наши тела, пока ее тело лежит поверх моего. Ее лицо утыкается мне в шею, где она целует и облизывает ее.

Она поднимается, оседлав мои бедра. Ее веки прикрыты, а губы полуоткрыты, в то время как она, кажется, поглощает ощущения от другой позы. Мои глаза бродят по ее телу, от бедер к слегка округленному женственному животу и прекрасной полной груди. Восхитительно выглядя обнаженной и возвышаясь надо мной, она словно ангел без крыльев.

Я скручиваю ее соски кончиками пальцев, дразня чувствительную плоть. Она прижимает их к моим рукам и всасывает воздух. Ее прикрытые глаза сверкают, и она начинает двигаться на мне.

Ее руки обхватывают мою грудь, а я продолжаю ласкать ее. С изумлением замечаю, с какой легкостью она командует своим телом. Она уверенно двигается, контролируя свои движения, и трудно поверить, что день назад она была девственницей. Ее темп ускоряется. Она крутит бедрами в блаженстве.

Я борюсь с желанием перевернуть ее и погрузиться в нее. Он ерзает в поиске чего-то, отчаянно нуждаясь в идеальном сочетании.

Я так близко.

Ее крики предупреждают меня о том, что она тоже. Она жестко опускается на меня. Мои пальцы на ногах подгибаются, а желудок делает сальто.

― Детка…

― Я тоже, Джона…

Мы задыхаемся и толкаемся на встречу друг другу. Тремся и стонем. Ее красивые глаза сосредоточены на мне, проникая в мою душу. Напряженные, мы вместе толкаемся к краю. Ее рот раскрывается, и я прикусываю губу, когда наши оргазмы разрывают нас на куски.

Ударные волны проходят по моему телу, отрывая мои плечи от кровати. Ее руки опускаются на мои колени, пока она выгибает спину. Я держу ее за бедра и продолжаю вдалбливаться в нее. Она запрокидывает голову назад и кричит мое имя, пока мы переживаем наш оргазм.

Чертовски невероятно.

Ее тело падает на мою грудь, прижимаясь своим теплом к моей коже. Приходя в себя после нашего занятия любовью, мы молча лежим, дышим как один организм, и наши сердца бьются в унисон.

― Вау, ― бормочет она возле моей шеи.

― Мх.

Она поднимается, опираясь локтем на мои ребра и кладя подбородок на руку.

― Это всегда так?

Красивая и милая.

― Нет. Так никогда не было. И, да, у нас будет еще только лучше.

Ее глаза увеличиваются, прежде чем ее губы опускаются.

― Действительно?

Я пробегаюсь пальцами по ее волосам, от корней до кончиков, и длинные пряди падают мне на грудь.

― Да, детка.

Она прикусывает нижнюю губу и тихо стонет. Ее бедра снова начинают двигаться.

Я улыбаюсь.

― Моя девочка хочет еще.

― Да, Джона, ― говорит она с придыханием так, что мгновенно делает меня твердым.

― Я рад помочь.

* * *

После очередного раунда занятия любовью, Рэйвен сворачивается в моих руках. Ее голова лежит у меня на груди, а нога перекинута через мой пресс. Я провожу рукой по ее длинным, шелковистым волосам, наматывая их на палец. Другая рука лениво вырисовывает узоры на ее бедре, пока ее палец прослеживает контуры моей татуировки.

― Ты отлюблена достаточно, чтобы поговорить, или мне нужно сделать это еще раз?

Она улыбается, но не смеется.

― Я хотела бы сделать это снова, но я слишком устала.

Зевок подтверждает ее слова.

― Расскажи мне об этом Винсе.

Она расстроенно выдыхает.

― Я встретила его в тот день, когда пошла к Доминику. Он вел себя так, будто знал меня, но я не придала этому особого значения. Думаю, он выпытывал из Евы информацию обо мне в течение нескольких недель. Затем я столкнулась с ним у Евы. Я хотела сказать тебе, но забыла из-за всего, что происходило с нами.

Все это имеет смысл. Теперь сложный вопрос.

― Что произошло вечером в клубе?

Она съеживается.

Какого хрена?

― После танцев мы пошли к бару. Мы чуток перебрали и, прежде чем я поняла это, те парни начали приставать к нам…

― Приставать к тебе? Бл*дь, Рэйвен. Почему ты не позвонила мне?

Мои слова вылетают, прежде чем мозг успевает обдумать, что я говорю.

И я еще удивляюсь, почему она съежилась?

Не желая потерять контроль, я подавляю свой гнев и делаю глубокий вдох.

― Прости, детка. Продолжай.

Она продолжает рассказывать мне о своей ночи. Я стараюсь не зацикливаться на том ублюдке, который положил руки на мою девочку и прижал ее к стойке. Сглатываю гневное возражение, которое вскипает от моей всепоглощающей безысходности. Я киваю и слушаю, безуспешно подавляя случайный рык.

― Он говорил что-нибудь о месте, куда увезет тебя?

― Нет, он назвал меня шлюхой и сказал, что это не мое дело. Он сказал, что если я не замолчу, он сделает это моим делом, эм… на протяжении всей ночи.

Ее подбородок снова опускается, как только она шепотом заканчивает фразу.

Она сказала на протяжении всей ночи? Он назвал ее шлюхой?!

Моя голова начинает гудеть.

― Он гребаный покойник, ― говорю я спокойно, без чувств.

― Эм, я вполне уверена, что ты отомстил ему. Я даже не узнала его лицо, когда ты закончил с ним.

Ее тело дрожит в моих руках. Я прижимаю ее крепче.

― Я не могу оставить все как есть, Рэйвен. Я вернусь поговорить с Домиником. Если он не может сдержать своего парня, то мы поедем в полицию.

― Джона…

― Я делаю все, как хочет Доминик. Я проиграю бой. Он получит свои деньги. Но в тот момент, когда его головорезы дотронулись гребаными руками до моей девочки…

И что?

У меня нет выбора. Я тот, кто потеряет все, не Доминик. Ублюдок загнал меня в угол, и знает это.

― Мы не можем пойти в полицию. Ты сам говорил, что они могут быть подкуплены. Если Доминик почувствует угрозу, он может просочить в СМИ, что ты согласился проиграть бой. Даже без доказательств, по слухам, тебя могут вышвырнуть из лиги.

Бл*дь.

Она права. В моей голове крутятся вопросы, на которые нет ответов. Самое главное ― сохранить Рэйвен в спокойствии и безопасности. Вот где должно быть все мое внимание, по крайней мере, пока не закончится это дерьмо.

― Я снова поговорю с Домиником. Он хочет получить свои деньги. И уверен, он не рад, что его парню надрали сегодня задницу. Не волнуйся, детка. Я позабочусь об этом.

Она кивает напротив моей груди.

― Пожалуйста, будь осторожен.

― Всегда. Теперь спи. Мы можем продолжить разговор утром.

― Хорошо, Джона. Я люблю тебя, ― говорит она сквозь зевок.

― Я тоже тебя люблю, детка.

После выключения света я смотрю в темную комнату. Дыхание Рэйвен меняется на ритмичный такт сна. Я обнимаю ее еще крепче, впитывая в себя чувство удовлетворения, что она в безопасности, в моих руках.

Потасовка с Винсом усложняет мои дела с Домиником. Он должен знать сейчас, особенно после того, как я превратил лицо Винса в фарш, что я не позволю ему поиметь Рэйвен. Я ни в коем случае…

Мои мысли прерывает звук телефона. Немного привстав, я хватаю телефон возле кровати.

Я не проверяю, кто звонит, а вместо этого нажимаю на ответ, и быстро рявкаю:

― Что?

Рэйвен шевелится, и я успокаивающе тру ее по руке.

― Мистер Слейд.

Адреналин наполняет мою кровь, заставляя мою голову гудеть.

― Доминик.

Глава 22

Джона

Я целую Рэйвен в макушку, затем выскальзываю из кровати и иду в коридор.

― Вижу, вы с Винсом сегодня немного разошлись во мнениях, ― говорит Доминик скучающим голосом.

― Разошлись во мнениях? Он напал на нее! Он хотел отвезти ее Бог знает куда, чтобы сделать с ней Бог знает что! И ты называешь это «разошлись в гребаных мнениях»?

Привычный гул в голове усиливается до рева. Ярость вибрирует в моем теле.

― Я позаботился о нем. Я недоволен тем, что произошло в клубе.

― Я сказал, чтобы ты снял с нее свои хвосты. Это было частью нашего соглашения.

― Да, но, кажется, Винс полюбил эту девушку, Еву. Ты не можешь винить парня за то, что он остается с легкодоступной киской. Уверен, что из всех людей, ты лучше всех способен понять это.

― Мне насрать, что Винс делает со своим членом. Но клянусь Богом, если он снова приблизится к Рэйвен, я убью его. Ты меня понял? Я чертовски надеюсь, что да, потому что я никогда в жизни не был более серьезным.

Я шагаю по гостиной, стараясь говорить тише.

― Я не буду извиняться за поведение Винса.

― Ты так сильно хочешь Рэйвен, но позволил этому животному лапать ее?

― Винс знает, что девушка должна остаться нетронутой. Какой бы ни был у него план, уверен, что он бы не нанес ей необратимый ущерб…

― Ты больной ублю…

― Наша сделка по-прежнему в силе, как было согласовано в «Зевсе»?

― Только если ты и твои люди согласятся оставить Рэйвен в покое.

― Мистер Слейд, Вы не в том положении, чтобы угрожать.

― Бл*дь, я не угрожаю. Скажи это!

― Я защищаю то, что принадлежит мне.

― Она не твоя!

Интенсивный гул в ушах переходит вниз к рукам и в кулаки.

― Посмотрим, мистер Слейд. Посмотрим.

Звонок разъединяется. Мой журнал вызовов отображает номер, как «неизвестный».

― Бл*дь!

Я бросаю телефон через комнату в кресло. Он приземляется со стуком.

Мне хочется избить Доминика до кровавого месива. Я падаю на диван, обхватив голову руками, сжимаю волосы и приказываю сердцу замедлиться.

Вчерашний страх возвращается. Воспоминания о руках Винса на Рэйвен наполняют мой разум.

А что, если бы я не вмешался вовремя?

Я отгоняю мысли о ее потере.

Она в безопасности, в моей постели, там, где и должна быть.

Я иду по коридору в комнату и распахиваю дверь. Она врезается в стену, заставляя Рэйвен подпрыгнуть и сесть на кровати.

Дерьмо. Бл*дь, успокойся.

Я борюсь с шумом в голове и залезаю в постель к Рэйвен. Ее мягкое тело, теплое ото сна, сворачивается около моего. Тихий стон слетает с ее губ, и запах ее кожи успокаивает мою ярость. Я притягиваю ее в свои объятия, молча обещая защитить ее и сделать своей. Навсегда.

Рэйвен

― Подай мне гаечный ключ.

Большая рука Джоны тянется из-под «импалы», и я бросаю ключ в его ладонь.

Мы работаем над «импалой» все утро, пытаясь отвлечься от мысли, что я ничего не слышала от Евы. Часы проходят, и до сих пор ни слова. Я не могу просто сидеть и ничего не делать.

Компонуя новые детали двигателя, я нахожу в себе мужество обсудить проблему с Джоной.

― Если я вскоре ничего от нее не услышу, ― я морщу нос и щипаю переносицу, ― то поеду к ней домой.

Металлический лязг брошенного на бетонный пол инструмента отскакивает от стен. Я остаюсь сосредоточенной на моем занятии.

Слышу, как он выскальзывает на тележке из-под автомобиля.

― Только через мой гребаный труп.

Я готовлюсь к спору. С настойчивым хмурым взглядом и со стальной решимостью я смотрю в его глаза.

Беспокойство и озабоченность вместо его обычной легкой улыбки разрушают мою волю. Мои плечи опадают, и я облокачиваюсь на верстак.

― Я беспокоюсь о ней.

Он встает и сокращает пространство между нами.

― Знаю, детка. Но я не могу отпустить тебя одну к ней домой. Если ты настаиваешь, то я пойду с тобой.

Мне нужно рассказать Еве о Винсе, и я не хочу, чтобы она чувствовала неловкость из-за Джоны. Не говоря уже о том, что несколько часов назад он чуть ли не убил ее парня на дороге.

― Нет. Я должна пойди одна.

Он укутывает меня в свои объятия, и я расслабляюсь на его груди.

― Исключено.

Я выдыхаю.

Разочарована, но не удивлена.

― Джона, я понимаю, почему ты беспокоишься. Но на самом деле, каковы шансы, что Винс будет в ее доме?

Он, вероятнее всего, прячется подальше с тюбиком неоспорина и со льдом после того, что ты сделал с ним.

Его руки сжимаются при упоминании Винса.

― Ты не пойдешь.

Почему все должно быть так сложно?

Я наклоняю голову, чтобы увидеть его лицо.

― Что в этом такого? Все, что я сделаю…

― Что такого? ― он отпускает меня и несколькими большими шагами возвращается к «импале», пропуская пальцы через волосы. ― Проблема в том, что в последний раз, когда я позволил тебе пойти куда-нибудь самостоятельно, вопреки здравому смыслу, ты вернулась разрушенной.

Он склоняется над капотом машины, опираясь на руки, и опускает голову.

Я шагаю к переднему крылу.

― Джона.

Он поворачивает голову с измученным выражением лица. Он прав. Я обещала ему, когда мы впервые занимались любовью, что никогда не заставлю его снова переживать по такому поводу.

― Ладно. Я не пойду.

Пробормотав проклятья, его вес оседает, и он отталкивается от машины.

― К ней домой. Я пойду к ней на работу.

Моя уверенность возвращается, и он, должно быть, видит это, пока изучает мое лицо.

― Хорошо. Но только к ней на работу. С большим количеством людей вокруг. И позвони мне, прежде чем зайдешь и через секунду, как выйдешь. Поняла?

Я усмехаюсь, пораженная тем, насколько сильно я люблю своего защитника Джону.

― Ладно.

― Я серьезно, детка. Если ты увидишь…

Мой телефон звонит, оповещая о новом сообщении.

Только что получила твое сообщение. Я в порядке, просто спала. Приезжай. Ева.

Я отвечаю ей и спрашиваю, во сколько она должна начать работать. Мы договариваемся встретиться там за полчаса до начала ее смены.

Джону не устроил план, но, по крайней мере, он не приковал меня к постели, как угрожал. Я обещала, что встречусь с ним в тренировочном центре после того, как увижусь с Евой, чтобы он мог увидеть своими глазами, что я в порядке.

Он везет меня на работу, чтобы проведать Гая, все время маяча на заднем плане, как какой-то телохранитель Адонис. Мы заходим в мою квартиру, чтобы накормить Дога и взять пару вещей. Наконец он уходит, чтобы я смогла встретиться с Евой, после обещания, что увижусь с ним меньше, чем через час.

Я вовремя паркуюсь справа возле пиццерии «Нори». Проходя от машины к входящей двери, замечаю голубой Мустанг Евы. Я быстро просматриваю местность, проверяю, здесь ли Винс, и с облегчением выдыхаю, когда не вижу его.

Я прохожу сквозь двери, и аромат чеснока и масла заставляет заурчать мой желудок. Несколько официантов снуют рядом, но Евы нет.

― Рэйвен! Привет, давненько я тебя здесь не видела. ― Глаза Стефани осматривают все вокруг, прежде чем сфокусироваться на моем лице. ― Где же красавчик, с которым ты встречаешься? ― восторженная официантка расплывается в радостной улыбке. ― Вы, ребята, расстались?

Она милая девушка, и я никогда не считала себя ревнивицей, но моя рука дрожит от желания ударить ее, и стереть ее «готова и желаю» выражение с лица.

― М-м-м, нет. Мы не расстались. ― Я кладу руки на верхнюю часть стойки администратора и наклоняюсь. ― Мы все еще вместе, если ты понимаешь, о чем я.

Я подмигиваю ей и вижу, как энтузиазм стекает с ее лица.

Да, получай!

― Ева в подсобке?

Я не дожидаюсь ответа и отправляюсь на кухню.

Она мямлит что-то, но я ее не понимаю, что именно, затем прохожу сквозь кухонные двери.

Я останавливаюсь у закрытой двери кабинета, чтобы собраться с мыслями, прежде чем постучать. Понятия не имею, какое настроение будет у Евы, и могу только надеяться, что она принимает то, что я собираюсь ей сказать.

― Ева? Ты там?

Я стучу костяшками пальцев по двери.

Ее тихий голос говорит мне войти.

В комнате темно, только тускло светит настольная лампа. Она сидит на стуле, расположив руки на столе по обе стороны от ее головы.

Не хорошо.

Я занимаю место напротив нее.

― Привет, Ева. Как поживаешь?

― Хм-м.

― Настолько плохо?

Она не отвечает, и кладет лоб на стол.

― Слушай, насчет прошлой ночи. Мне жаль…

Ее голова поднимается, и она смотрит на меня, прищурив глаза.

― Жаль? Что ты такого сделала, что тебе жаль? Все это ― моя вина. Я постоянно говорю себе, что этот парень будет другим. Этот парень не ударит меня или не скажет всякое дерьмо. Вначале все они выглядят нормальными. Или я так думаю. ― Она кладет голову на руки, пока трет виски. ― Господи, Рэйв, я так облажалась.

― Ева, ты не… облажалась.

Ее опухшие глаза снова щурятся, и я решаю, что сейчас подходящее время, чтобы заткнуться и слушать.

― Знаешь, что я сделала вчера вечером после того, как вы меня высадили? Я лежала в постели всю ночь с телефоном на груди, надеясь, что он позвонит. Я хотела, чтобы этот кусок дерьма позвонил мне и сказал, что ему жаль, и что он больше никогда не напугает меня. Если бы он появился на моем пороге, я бы приняла его обратно. ― Она откидывается на спинку своего стула. ― Все еще думаешь, что я не облажалась?

Нет, уже так не думаю.

Но, я не собиралась говорить ей это.

Она терзается насчет Винса, чувствуя, будто это она во всем виновата. Если она узнает, что она была не более чем его работой, может быть, это поможет ей отпустить его, и она позволит себе освободиться.

― Слушай, я пыталась сказать…

― Он держался за тебя, ― говорит она далеким голосом.

― Что? ― шепчу я.

― Ты почти выскользнула из его хватки. Он отпустил меня. Но держался за тебя. ― Она смотрит на меня со слезами, вытекающими из ее глаз, и со стыдом на лице. ― Я ревновала. ― Она рыдает. ― Я так облажалась.

Она прячет лицо в своих руках, пока ее тело трясется от рыданий. Я подхожу к ней и встаю на колени.

― Ева, мне нужно кое-что тебе сказать. Я не говорила тебе раньше, потому что пыталась защитить тебя. Но теперь, тебе нужно знать. Ты ни в чем из этого не виновата.

Ее налитые кровью глаза сосредотачиваются на мне, пока я рассказываю ей о Винсе. Я рассказываю ей о Доминике, и его планах на меня. Я умалчиваю про бой Джоны, но говорю, что Джона, Доминик и я работаем над кое-чем, так что мне не придется раздвигать ноги оставшуюся часть моей жизни. Я заканчиваю, давая ей четко понять, что, хотя я уверена, что у Винса есть к ней чувства, с самого начала он намеревался только получать информации для Доминика. И то, что он держал меня вчера, возможно, имеет отношение к этому.

Тикают молчаливые минуты. Ева пялится на стену за моим плечом. Ее губы шевелятся, но не выходит ни звука. Сидя на пятках, я ожидаю ее реакцию от той гнилой информации, которую вывалила на нее.

― Вот гребанный ублюдочный кусок дерьма!

Ошеломленная ее внезапным порывом, я отшатываюсь, бросив руку назад, чтобы не упасть на задницу.

― Сраный мужик! Бесполезный, сосущий член, кусок дерьма!

Она вскакивает со своего стула и шагает по небольшому офису.

― С меня хватит! ― я встречаюсь с ее широко открытыми глазами, она выбрасывает руки вверх. ― Я завязала. Меняю команду. Я презираю мужчин, и отныне буду встречаться только с женщинами.

― Не думаю, что это необходимо…

― Уф-ф-ф! Мой отец, твой от… эм, Доминик, Винс, каждый из них больной ублюдок. Я так чертовски зла.

Она опять начала шагать.

― Ага, ― бормочу я.

Я слушаю, пока Ева называет все возможные комбинации ругательств, некоторые из которых она придумывает на ходу. Окончательно исчерпав английский язык, она садится в свое кресло.

― Ты будешь в порядке?

Я рада видеть, что ее фиолетовое лицо превращается в красное.

― Я? Да, черт возьми, я буду в порядке. Теперь я лесбиянка. Думаю, вопрос в том, в порядке ли ты?

Я думаю о том, как ответить, желая быть максимально честной.

― Я верю, что буду.

И я буду. Я верю в Джону и его способности. Я верю в его любовь и в его стремление забрать меня от Доминика. Я верю в нас и наше будущее. Это все, что мне нужно.

― Спасибо, что рассказала мне о Винсе. Жаль, что ты не рассказала мне раньше, но не знаю, слушала бы я раньше. Он действительно одурачил меня.

Она качает головой.

― Просто держись от него подальше, хорошо?

Я поднимаю брови, давая ей понять, что жду ответа.

― Да! Конечно.

Я киваю, но что-то глубоко во мне подсказывает, что у нее нет самообладания, чтобы держаться подальше.

Она встает и сгребает меня в объятия.

― Прости, Рэйв.

― Ты тоже. ― Я отодвигаюсь, разрывая объятия. ― Я напишу тебе вечером после работы. Ты уверена, что будешь в порядке одна в своем доме? Джона сказал, что ты можешь остаться в его гостевой комнате так долго, как захочешь.

― Да. ― Она отмахивается от меня рукой. ― Я в порядке, но скажи ему спасибо.

― Скажу. ― Я выхожу за дверь, но засовываю голову обратно. ― Не убивай сегодня никого из мужского вида.

― Я постараюсь.

Покинув ресторан, я невольно сочувствую любому мужчине, который пересечется с Евой.

* * *

― Простите, мисс? Вам нельзя туда, если Вас нет в моем списке, ― говорит большой охранник, пока стучит по блокноту.

Я остановилась недалеко от дверей Тренировочного Центра. Я знала, что Джона давал сегодня нескольким местным СМИ интервью, но это похоже на попытку попасть за кулисы на концерте группы U2.

― Да, конечно. Эм, Рэйвен?

Я надеюсь, что Джона внес меня в список, потому что чувствую себя полной идиоткой.

Он опускает свои зеркальные, солнцезащитные очки на переносицу кончиком указательного пальца. Его взгляд падает на мои ноги и затем скользит вверх по моему телу. Я скрещиваю руки на груди, как будто меня визуально осквернили.

― Мне нужно посмотреть Ваше удостоверение.

Он действительно серьезно охраняет эту дверь. Такое ощущение, будто кто-то не прошел отбор в копы в школе. Я протягиваю ему свое удостоверение. Он смотрит на список, проверяет мои водительские права, изучает мое лицо, и возвращается к списку.

Да вы, должно быть, издеваетесь.

― Все в порядке. Вы чисты.

Он протягивает обратно мою карточку.

Удивлена, что ему не нужен образец крови.

Я киваю ему и прохожу через дверь.

В этом месте кипит жизнь. Ропот голосов шумит в ушах, пока я осматриваюсь в лобби. Никакого признака Джоны. Я проскальзываю сквозь группу людей и спускаюсь по коридору в главный тренировочный зал. Ребята как обычно тренируются, но теперь они в окружении камер и ведущих новостей. Я пропихиваюсь через десяток людей в костюмах, большинство из которых разговаривают или отправляют сообщения на своих мобильных телефонах.

Встав на цыпочки, чтобы посмотреть поверх голов, я ищу Джону. Я вижу, как Рекс и Калеб боксируют с двумя тренерами, которых я еще не встречала. Оуэн говорит на камеру, пока очень привлекательная ведущая новостей, с низким V-образным вырезом рубашки и в мини-юбке, прижимает микрофон к его рту.

― Малышка.

Я подпрыгиваю и вскрикиваю при звуке голоса Блейка у плеча.

― Ты до смерти напугал меня.

Я кладу руку над сердцем.

Его лицо становится серьезным и заботливым. Он не острит и не говорит грязные шутки. Он делает шаг в мое пространство, и его зеленые глаза сверлят меня сверху вниз.

― Слышал о том, что произошло прошлой ночью.

― Прошлой ночью? ― воспоминания об обнаженном Джоне, нависшем надо мной, наполняют мой разум. Мои щеки вспыхивают. Я ударяю по голове рукой. ― Ох, Винс.

Конечно, он говорит о Винсе.

― Да. Винс. ― Его глаза сужаются и напрягается челюсть. ― А ты что подумала, о чем я говорю?

― Ни о чем. Забудь.

Я выдыхаю, равнодушно пожимая плечами, и молюсь, чтобы краснота сошла с моего лица.

Он все еще пялится. Блейк никогда не был так долго серьезным. Его лицо выглядит полным боли, когда он изучает пространство прямо над моей головой. Я смотрю вверх. Там ничего.

Какого черта он делает?

― Блейк, ты меня пугаешь.

Он смотрит на меня, и я вижу горечь в его глазах, прежде чем он смаргивает ее.

― Слушай, я знаю… ― он кривится и смотрит в пол, как будто черпает из него силу. ― Я знаю, на что это похоже, иметь ничтожного мудака в отцах. Я жил с этим. Все еще живу. ― Он трет свою бритую голову. ― Одно дело портить жизнь своему сыну, другое ― своей дочери. ― Полустон, полурычание громыхает в его груди. Его внимание сосредоточено на мне. ― Думаю, что пытаюсь сказать… я тебя прикрою. И Джону. Понимаешь?

Я тру свои губы, пытаясь разрушить неизбежную дрожь. Что бы ни случилось с Блейком в его прошлом, этого достаточно, чтобы стереть того мужчину, которого я знаю, и заменить его пугливым, робким мальчиком.

Мои глаза горят от наступающих слез. Все это чересчур. Сначала Джона, теперь Блейк. Они действуют так, будто заложат свои жизни, чтобы защитить меня.

Это безумие. И это чуждо. И ощущается как… семья.

― Да, я понимаю и чувствую то же самое.

Его глаза сверкают, и самоуверенная улыбка возвращается. Он наклоняется ко мне, приложив ладонь к уху.

― Прости. Что ты чувствуешь? ― он проводит руками по груди. ― Можем уединиться или сама снесешь предложение? Есть одно место, внизу… Ай!

Я бью его в живот и радуюсь, что печаль исчезла с его лица.

Он трет место на животе, где я ударила его.

― Нужно взять тебя в октагон. Черт, больно.

Я толкаю его плечом, и он принимает это за сигнал, чтобы прижать меня к себе. Я не говорю ни слова, боясь, что мой голос может показать глубокие эмоции, которые я чувствую.

― Давай. Я отведу тебя к твоему мужчине.

Глава 23

Рэйвен

Два дня до боя.

Мои мысли сосредоточены на установке нового зубчатого ремня привода на «импалу», пока звучит убаюкивающий голос Эла Грина. Я мысленно подсчитываю мой прогресс. Шины с боковиной из белой резины, покраска, и она готова.

Нагнувшись над капотом, я чувствую хватку на своих бедрах. Прикосновения Джоны стали моей второй кожей, такие же узнаваемые, как и мои собственные. Я улыбаюсь и слегка прижимаюсь задницей к его паху.

― Не хочешь сказать, почему ты здесь прячешься?

Он сумел понять меня за то короткое время, что мы были вместе. Хотя если подумать, то он начал понимать меня уже через пару дней знакомства.

Я выпрямляюсь со вздохом. Его руки скользят от моего бедра к животу, и я растворяюсь в нем. Любое его прикосновение делает меня совершенно беспомощной.

― Я не прячусь. Я работаю.

От того, что мои волосы высоко собраны, моя шея в его полном распоряжении. Он целует свое место, прежде чем начать мягко покусывать. Я дрожу.

― Ты волнуешься, потому что сегодня вечером официальный ужин и потому что завтра моя мама приедет в город.

Его способность читать меня может невероятно раздражать.

― Да. ― Разве девушка не может иметь секрет? ― Я не особо лажу с родителями. А что, если я не понравлюсь ей? Уверена, что она действительно защищает тебя. Я имею в виду, если ты был моим сыном, я бы поступила так же. Просто… Я знаю, как моя мама относится ко мне…

Я не могу закончить свою мысль, не желая произносить эти слова вслух. Дело в том, что я уверена, что моя мама ненавидит меня. Она, должно быть, винит меня в том, как ужасно сложилась ее жизнь. Если бы не я, она смогла бы сбежать от Доминика. У нее был бы шанс на настоящую жизнь или любовь.

Как она могла не ненавидеть меня?

Мысль об этом заставляет даже меня ненавидеть себя.

― Она полюбит тебя, детка. Она будет очарована тобой, как и все остальные.

Мне бы его уверенность.

― Кроме того, ты не знаешь, что твоя мама думает о тебе. Знаю, ее действия показывают, что ей все равно, но может она не знает, как показать тебе свои чувства. Может, она думает, что ты ее ненавидишь. Черт возьми, ты имеешь на это полное право.

Обычно я отмахиваюсь от темы, связанной с моей мамой, но что-то глубоко внутри сжимается. Его любовь предоставила мне безопасное место для падения. Я могу отдать ему кусочек себя. Если его грудь будет прижата к моей спине, то мне не придется лицезреть жалость в его глазах. Я могу это сделать.

― Когда я была маленькой девочкой, я частенько проникала ночью в ее постель.

Его руки напрягаются, и грудь тяжело поднимается и опадает напротив моей спины.

― Я сворачивалась калачиком рядом с ней, отчаянно пытаясь почувствовать тепло ее кожи. Помню, как медленно, дюйм за дюймом, моя рука продвигалась ближе и ближе. Я так боялась разбудить ее, пока не касалась кончиком пальца ее спины или руки. Иногда я просто оборачивала прядь ее длинных волос вокруг моего пальца.

Мой голос снижается до шепота, когда я возвращаюсь в те ночи. Я чувствую себя маленькой и ничтожной. Подавленные грустью, мои легкие борются за полный вдох.

― Обычно у меня была одна или две минуты, прежде чем она проснется. Как если бы она чувствовала меня, даже во сне. Как будто из-за самого моего присутствия, у нее срабатывала внутренняя сигнализация, которая говорила ей отстраниться. Она заставляла меня вернуться в мою кровать. Бывали ночи, когда я была так зла и в отчаянии, что отказывалась уходить. ― Я нервно смеюсь. ― Когда ей надоедало говорить мне уйти, она шла спать на диван. Она предпочитала спать на диване, чем с собственной дочерью.

― Детка… ― шепчет он и целует меня в голову.

― Самое грустное, что эти ночи были самыми лучшими. Я спала всю ночь, окруженная ее запахом. Я плотно оборачивала ее одеяло вокруг себя и притворялась, что это ее руки. Я зарывалась лицом в подушку, вдыхая запах ее шампуня и ночного крема.

Горячие слезы капают с моего подбородка, и руки Джоны крепко сжимают мою талию.

― В любом случае, вот почему я слушаю старую музыку. Все эти старые записи были у моей мамы. Я взяла их, когда ушла. Я знала, что она злилась, но я также знала, что она не придет за ними. ― Я вытираю щеки и делаю вдох. ― Слушая эту музыку, музыку, которая играла каждый день, всю мою жизнь, только так я могу быть ближе к ней.

Давление на моей талии ослабевает, и он поворачивает меня к себе. Я смотрю на его грудь, так как не готова увидеть выражение его лица.

Его пальцы под моим подбородком поднимают мою голову, чтобы я смотрела на него. Наклонившись, он мягко проводит своими губами по моим и останавливает их там, когда говорит:

― Детка, я обещаю, что ты никогда не будешь снова испытывать нехватку физического контакта. ― Его большие, сильные руки держат мою голову, и он прислоняется лбом к моему. ― Я всегда буду держать тебя, когда тебе страшно. ― Он мягко целует меня в подбородок. ― Утешу тебя, когда тебе грустно. ― Его губы трутся об мою щеку. ― Позабочусь о тебе, когда ты заболеешь. ― Я запрокидываю голову назад, и он целует меня в лоб. Джона наклоняется, и его карие глаза сужаются на моих. ― Я сделаю это целью своей жизни, чтобы компенсировать каждую секунду, когда тобой пренебрегли.

Я очарована его взглядом, который, как и его хватка на сердце, не отпускает. Делаю рваный вдох, переполненная эмоциями.

― Знаю, что говорю это все время, но я люблю тебя, Джона. Очень сильно.

― Я тоже люблю тебя, детка. Спасибо, что рассказала мне о своей маме. Тебе нечего скрывать от меня. Я хочу знать тебя, даже то, чем ты не гордишься.

― Ладно.

― Моя великолепная девушка и ее «ладно».

Я зарываюсь лицом в его грудь, ощущая легкость от того, что рассталась с тяжелой ношей из прошлого и положила ее на сильные плечи замечательного человека передо мной.

― Теперь насчет того, как пройдет официальный ужин. Тебе не о чем беспокоиться. Я не оставлю тебя ни на секунду. ― На его щеках медленно появляются ямочки, когда улыбка расплывается на его лице. ― Я даже возьму тебя с собой в уборную. ― Он целует мою шею. ― Это реально стоит того, чтобы пойти на этот дурацкий ужин.

Я выдыхаю, когда его игривые слова успокаивают меня. И изображение Джоны и секса в уборной также помогает мне расслабиться.

― Не могу дождаться, чтобы увидеть тебя в платье, которое ты подобрала.

Я закатываю глаза, вспоминая тот день, когда он засунул две тысячи долларов наличными в мой рюкзак, чтобы я купила платье. Я не планировала тратить их, пока не поняла, насколько дорога официальная одежда. Я потратила все.

― Кроме того, если кто и должен волноваться, то это я, ― говорит он.

Мои брови сходятся вместе, и я изучаю его теплые глаза.

― Почему ты должен волноваться?

― Я переживаю за всех придурков, которые будут ошиваться вокруг тебя весь вечер. Уверен, если надеру кому-то задницу на этом ужине перед всеми, важные шишки это не одобрят.

У него появляются ямочки, и он обнажает красивые белые зубы, когда переводит взгляд от моих глаз к губам. Мое сердце бешено бьется и желание наполняет вены. В предвкушении я облизываю губы и провожу руками по его мускулистой груди, трогая его соски через футболку. Ощущая его твердую грудь, я представляю его голый торс надо мной. Жар воспламеняет мою кровь, и желудок делает сальто. Я смотрю на него из-под ресниц.

Его улыбка исчезает, и он выгибает брови.

― Опять?

Прошла всего неделя, как я лишилась девственности с Джоной, но мой аппетит по нему неутолим. Я не могу насытиться нашими занятиями любовью, как и он.

― Ну, если ты не хочешь, то я думаю, что могу вернуться к работе над «импалой», ― дразню я.

Освобождаюсь от его хватки и делаю шаг назад. Он с рычанием притягивает меня к своему телу, и его рот оказывается у моего уха.

― Ох, я хочу. Видеть тебя здесь, склонившуюся над этой машиной, с твоей сексуальной задницей в этих коротких шортах…

Его слова теряются, когда он овладевает моим ртом.

Он кусает мою губу, и я стону.

― Это моя девочка.

Нагнувшись, он располагает свое большое плечо возле моего живота и обхватывает меня за колени. Одно быстрое движение, и я переброшена через плечо.

― Джона!

Он бьет меня по заднице, и я закрываю рот. Я позволяю ощущениям проникнуть в мое тело.

Почему это ощущается так хорошо?

Джона

― Уже шесть двадцать пять, детка. Ты готова?

Я стою у двери ванной, той самой двери, с которой разговариваю уже больше часа.

Рэйвен заперлась там со своим платьем и сумкой, полной девчачьей хрени, и с тех пор не выходила. Я слышал всякие звуки, доносившиеся с другой стороны, но до сих пор даже не взглянул на мою девочку.

― Хорошо. Еще секунду.

Она говорит «еще секунду» последние пятнадцать минут.

Я поворачиваюсь к зеркалу в полный рост, чтобы поправить галстук. Засовывая палец под воротник, дергаю его, надеясь дать моей шее какое-то облегчение.

Нельзя смешивать смокинги и тело тяжеловеса. Даже на заказ он ощущается как смирительная рубашка. Я поднимаю руки и скрещиваю их на груди. Ткань натягивается до предела, заставляя меня чувствовать неудобство. Не могу дождаться конца этого вечера.

Звук падения чего-то на пол в ванной привлекает мое внимание.

― Стой! Я в порядке!

Я прикладываю ухо к двери.

― Ты уверена?

― Да, просто… эм, эти туфли на высоком каблуке скользят на твоей плитке.

Это неправильно, но мысль о том, как горячая и грациозная Рэйвен теряет равновесие в ванной, заставляет меня смеяться.

― Ты готов? Я выхожу, ― говорит она с нервной дрожью в голосе.

Я слышу щелчок замка и делаю шаг назад. Дверь медленно открывается, и яркий свет из ванной окутывает силуэт Рэйвен в неземном свечении.

Твою мать.

Моя челюсть падает, и я в восторге смотрю на нее.

Она одета в светло-фиолетовое длинное платье с высоким разрезом с одной стороны. Рэйвен слегка согнула одну ногу, обнажая свое бедро. Мой взгляд скользит по ее загорелой ноге к самой сексуальной паре шпилек с ремешками. Ее платье тоже сексуальное, но я представляю ее голой только в этих туфлях. Я открываю рот, чтобы сказать ей, как прекрасно она выглядит, но вид ее груди лишает меня слов. Она приподнята в приглашении, выпрашивая мои губы. У меня пересыхает во рту.

― Я хорошо выгляжу?

Она застенчиво пробегает ладонями спереди платья.

Типичная Рэйвен. Абсолютный нокаут, но она понятия не имеет об этом.

― Детка, ты мечта. Я не видел ничего красивее в своей жизни.

Она осматривает свое тело, затем смотрит на меня.

― Спасибо.

Рэйвен делает шаг ко мне, затем застывает на середине шага.

― Ох, ты еще не видел спину.

Спину?

Невозможно чтобы спина могла быть лучше, чем то, на что я смотрю сейчас.

Ее глаза сверкают, и она посылает мне озорную ухмылку. Она медленно поворачивается, и дыхание перехватывает в моем горле.

Спина обнажена.

Птицы на ее татуировке летят от бедра к плечу, выставленные напоказ. Ее блестящие темные локоны заколоты небрежно и элегантно и предоставляют мне беспрепятственный вид. Мои глаза перемещаются к двум ямочкам, которые видны над ее идеальной задницей. Я тянусь вниз, чтобы поправить себя в штанах. Вдруг мой воротник становится не единственным местом, где тесно.

Положив свои руки на бедра, она оглядывается через плечо.

― Тебе нравится?

― Я… эм, да. ― Я прочищаю горло. ― Мне больше чем н-нравится. Это… Ты изумительна. Ты в-выглядишь… ― чтобы избавить себя от дальнейшего смущения из-за моего внезапного заикания, я затыкаюсь.

Подойдя к ней, я начинаю с бедра и пробегаю пальцем по ее татуировке. Очарованный мягкостью ее кожи, я смотрю, как крошечные мурашки следуют за линией моего пальца. Я прижимаюсь губами к ее плечу. Она наклоняет голову набок, обнажая всю длину ее шеи. Я легко целую ее кожу, затем дотрагиваюсь языком. Сочетание ее сладкого вкуса и запаха груши, вызывает у меня голод к тому, что у нее под платьем. Мои зубы царапают ее чувствительное горло, и я кусаю его с нежным давлением. Она откидывается назад, и стон из ее груди срывается с губ с урчанием.

― Ты совершенно великолепна, ― шепчу я у того места, где укусил ее.

― М-м-м, спасибо. ― Говорит она с хрипотцой, что делает меня напряженным в брюках. ― Ты тоже очень красив. Мне нравится. Напоминаешь мне Кларка Кента.

Я еще раз целую ее шею и отстраняюсь.

― Кларк Кент? Он был дурацким репортером. Носил накрахмаленные белые рубашки с бабочками. Я думаю, он даже носил карманный протектор.

Хихикая, она поворачивается ко мне лицом. Только тогда я замечаю новшество. Обычно на ней минимум макияжа, но сегодня он обильный во всех нужных местах.

Дымчатый макияж на глазах подчеркивал аквамарин. Щеки были припудрены, а губы накрашены розовым цветом.

Святые угодники. Эти губы.

― Подожди, я думала, что Кларк Кент был красавцем.

Я фокусируюсь на ее мерцающих розовых губах, когда она говорит.

― Ну, знаешь, тот, кто носит все время черное и водит крутую машину?

― А? ― я тяжело сглатываю, застигнутый врасплох внешним видом Рэйвен.

Она кладет свою мягкую руку на мою щеку.

― Эм… Кларк Кент?

Бл*дь, точно.

Я забыл, о чем мы говорили.

― Брюс Уэйн, детка. Бэтмен.

― Да! Ты прав. Брюс Уэйн. Он настолько горяч, что все девочки…

Я не могу больше терпеть и нападаю на ее губы. Ее откровенная сексуальность и детская невинность доводят меня до исступления. Ее блеск для губ на вкус, как зефир, а рот, как мята. Я всасываю ее губы, и она зарывается руками в мои волосы, прижимая меня к себе.

Моя девочка.

Я пробегаю руками по платью, чувствуя, что ее соски затвердели под тканью. Мои руки сжимают ее с нетерпением, нежно теребя, зная, что под тканью они намного мягче. Нет шансов, что мы пойдем на ужин. В этот момент для меня нет ничего важнее, чем моя голая девушка подо мной.

― Джона, ― говорит она, задыхаясь между поцелуями.

― М-м-м?

― Дверь.

― Хм-м?

― Дверной звонок. За нами приехали.

― Плевать, ― рычу я и подталкиваю ее в сторону кровати.

Ноги Рэйвен ударяются о кровать, останавливая наше передвижение. Я держу ее за бедра и трусь своей болезненной эрекцией об нее. Она наклоняет голову и углубляет поцелуй.

Бл*дь, да. Моя девочка всегда готова.

В кармане звонит телефон, и дверной звонок не утихает. Я стону, раздражаясь, но не отрываю от нее рот.

Это произойдет. Сейчас.

Она смеется и прижимает ладони к моей груди. Нехотя, я отстраняюсь.

― Джона, мы должны остановиться.

Ее хриплый голос и странствующие по моему телу руки предают слова.

― Мы не едим.

Я целую ее в шею в мое место, надеясь, что она откажется от идеи и вскоре будет голой.

― Это лимузин, да?

Я слышу улыбку в ее вопросе.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть в ее глаза.

― Да. Это лимузин. ― Я улыбаюсь. ― А что?

Она пожимает плечами и опускает лицо с покрасневшими щечками. Я цепляю пальцами ее подбородок и возвращаю взгляд ко мне, приподняв брови.

― Я просто подумала, что это могло быть… эм… весело, знаешь? Обжиматься в лимузине?

Мое тело гудит от волнения в связи с перспективой пошалить с Рэйвен на заднем сидении, пока водитель будет за рулем.

Я хватаю ее за руку и веду к входной двери.

― Прекрасно. Но мы уходим сразу после ужина и продолжим там, где остановились.

― Звучит неплохо, ― говорит она сквозь смех.

* * *

― Мистер Слейд, рад встрече с Вами, ― говорит водитель лимузина, пока смотрит на нас в зеркало заднего вида. ― Я в течение многих лет слежу за Вашей карьерой.

Ох, дерьмо.

У меня была возможность засунуть руку под платье Рэйвен в движущемся автомобиле, но нам достался болтливый водитель Чарльз.

― Спасибо, мужик. Ценю твою поддержку.

Рэйвен потирает мои бедра успокаивающими движениями, и я подумываю о передвижении ее руки на шесть дюймов вверх.

Заметит ли Чарльз? Нет.

― Тот бой против Холландера был невероятным. Как долго Вы были в UFL, прежде чем подрались с ним?

Я стону и проклинаю тот факт, что представляю UFL.

― Четыре го…

― Четыре года! Так много. И за три года до этого Вы победили Санторо!

Он шлепает по рулю, и его бурный смех заполняет автомобиль.

― Да, слушай, мы надеялись на немного личного времени, чтобы поговорить. Как думаешь, мы могли бы поднять перегородку, чтобы…

― Мой двоюродный брат, младший тренер боев лиги MMA в Сан-Антонио. Он был…

Чарльз говорит и говорит, но мое внимание сосредоточено на моей девочке, чье лицо ярко-красного цвета от сдерживаемого смеха.

Очень, бл*дь, смешно.

Я решаю, что наслушался Чарльза и говорю ему, что мы продолжим после ужина, но мне нужно немного гребанного уединения с моей девушкой.

Подняв перегородку и, наконец, оставшись наедине, я атакован ее запахом. Я практически нападаю на нее, но она не жалуется. Я почти засовываю руку под платье, когда лимузин останавливается.

Проклятье!

Я говорю Чарльзу, что нам нужно пять минут. Рэйвен проверяет лицо в зеркале, и я думаю обо всем, кроме того, что я буду делать с ней вечером.

Отлично, теперь я снова думаю об этом.

― Ты закончила? Если я не выберусь отсюда в ближайшее время, я закончу то, что начал.

Она посылает мне сексуальную улыбку и поправляет пару выбившихся прядей.

― Я готова.

Я смеюсь, качая головой от ее неоднозначного послания.

Мы выходим из лимузина, и, взявшись за руки, идем по гостинице-казино «Мандалай Бей» к лифтам. Рэйвен нервно дергается, когда фотографы снимают нас, и люди начинают глазеть.

― Ты выглядишь великолепно, детка.

Я стараюсь отвлечь ее мысли от пристального внимания незнакомых людей. Она смущенно улыбается и крепче сжимает мою руку.

Ужин проходит на шестьдесят четвертом этаже отеля, в шикарном ресторане под названием «Микс». Как только мы выходим из лифта, нас встречает пожилой мужчина в смокинге.

― Ах, мистер Слейд. Ваша компания ждет Вас. Если вы последуете за мной, то я сопровожу Вас и мисс…

Ее хватка становится смертельной.

― Рэйвен, ― говорю я.

― Конечно. Мистер Слейд. Мисс Рэйвен. Пожалуйста, следуйте за мной.

Ее хватка слабеет, и она опирается на мое плечо.

― Спасибо.

Ее слова, произнесенные шепотом, только для моих ушей.

Я поднимаю ее руку, целую костяшки и подмигиваю. Она никогда не называла людям свою фамилию, боясь, что будет связана с Домиником. Его имя вращается в кругах богатейших развратников Вегаса. И все в этом высококлассном месте знают о нем.

Мы заходим в частный обеденный зал в задней части ресторана. Он набит примерно тридцатью людьми из организации. Когда мы шагаем в толпу, я чувствую нерешительность Рэйвен. Я обнаруживаю Оуэна и Никки через комнату и решаю держаться к ним поближе, чтобы Рэйвен было с кем поговорить.

Разные люди здороваются со мной рукопожатиями и приветствиями, но все смотрят на мою девушку.

Это будет долгая ночь.

Глава 24

Рэйвен

Я нахожусь в одном из самых модных ресторанов в городе. Я приехала сюда на лимузине, и мой наряд стоит больше, чем я зарабатываю в месяц, и его мне купил мой богатый парень.

Я Джулия Робертс из «Красотки».

Как подходяще.

Нет, Золушка. Я Золушка на приеме с моим Прекрасным Принцем.

Хотя, уверена, что мой Прекрасный Принц надерет задницу настоящему Прекрасному Принцу в кулачном бою. И теперь я нервничаю из-за воображаемой схватки между персонажами мультфильма.

Ну, по крайней мере, это отвлекает от того, что я совершенно не в своей тарелке.

Я спокойно могла написать на лбу подводкой, что это не мое место. Все здесь либо богатые, знаменитые или влиятельные, либо сочетание всех трех.

Мне нужно взять себя в руки.

Я подпрыгиваю, когда Джона кладет руку на мою спину. Я поднимаю голову, чтобы увидеть высокого мужчину, с песчаными светлыми волосами и голубыми глазами, разглядывающего меня.

— Рэйвен, это Тейлор Гиббс, владелец UFL.

Я вспоминаю светский этикет. Никогда не видела столько влиятельных лиц в одном помещении. Это место практически вибрирует самолюбием и деньгами.

— Мистер Гиббс, приятно с Вами познакомиться. Спасибо за приглашение.

— Рэйвен, рад знакомству.

Он вытягивает руку для рукопожатия, и я протягиваю свою. Джона напрягается и притягивает меня ближе к себе. Мистер Гиббс подносит мою протянутую руку к губам, нежно целуя ее.

От этого поступка, я сильнее вжимаюсь в Джону. Я нигде не ощущаю себя комфортно, кроме как рядом с ним, но, чтобы не смущать его перед боссом, я не подаю вида.

— Рад, что ты смогла прийти, Рэйвен.

Его взгляд переходит на Джону, и напряжение заряжает воздух между ними.

Мой взгляд мечется между ними.

Мрачный взгляд Джоны направлен на его босса. Мистер Гиббс ухмыляется и отпускает мою руку. Я сразу же кладу ее на живот Джоны, надеясь, что прикосновение поможет стряхнуть эту жуть от моих рук.

Мистер Гиббс начинает говорить Джоне о том, с кем он должен пообщаться на вечеринке, когда к нему сзади подходит человек. Он такой же большой как Джона, в высоту и в ширину. Но там, где свирепость Джоны является притягательной, у этого мужчины она ужасающая. У него темные волосы, и глаза кажутся почти черными. На его лице, через левый глаз к подбородку, тянется непрерывный шрам. Он прет к нам с грацией носорога.

— Ну, разве это не моя личная боксерская груша, — говорит он, глядя на Джону.

Хватка Джоны ужесточается.

— Дель Торо. Думал, что они разрешили находиться в этом месте, только цивилизованным людям. Никаких безбашенных шимпанзе, вроде тебя.

Мистер Гиббс становится между бойцами.

— Оставьте это для октагона, парни. Не нужно устраивать сцену перед прекрасной Рэйвен.

Глаза Дель Торо опускаются ко мне, и он наклоняет голову. Он изучает мое лицо и слегка улыбается кончиками губ. Его выражение лица как у животного, но не как у шимпанзе. Он больше похож на голодного льва.

Теперь я знаю, каково это быть зеброй в Серенгети.

— Рэйвен, когда тебе наскучит этот неудачник, я покажу тебе, как это делает чемпион.

Он шагает вперед, заставляя мистера Гиббса использовать плечо, чтобы удержать его.

Джона рычит так глубоко, что я ощущаю это, прежде чем слышу. Его убийственный взгляд, которой он сосредоточил на Дель Торо, затмевает все убийственные взгляды.

— Если ты снова, нахрен, заговоришь с ней, я прямо сейчас отправлю тебя в кому.

Энергия многолетней вражды волнами исходит от них. Челюсть Джоны напряженна, взгляд ледяной, а кулаки сжаты по бокам. Он вот-вот сорвется. Я не могу этого допустить.

Я надеваю милую улыбку и шагаю перед Джоной, оказавшись прямо между двумя из самых больших людей, которых я когда-либо видела.

— Вы должно быть Виктор Дель Торо. Джона рассказал мне все о вас. Шесть лет вы чемпион в тяжелом весе. — Я присвистываю сквозь зубы. — Это впечатляет.

Моргая, Дель Торо отводит взгляд от кипящего Джоны, и фокусируется на мне. Его лицо заметно расслабляется, но ненамного.

— Да, это впечатляет, и я не планирую отказываться от титула в ближайшее время.

— Нет, конечно, нет. — Я смотрю на него, хихикая, и это так мило, что Дель Торо улыбается. Отлично. Это работает. — И насчет вашего предложения, могу точно сказать, что мне никогда не наскучит Джона. Но спасибо за комплимент.

— Сообщи мне, если передумаешь, дорогая.

Он в последний раз смотрит на Джону и уходит.

Я слышу коллективный вздох облегчения, от двух человек из трех. Джона все еще кипит, но по крайней мере, его кулаки не сжаты.

— Вау, у тебя дар. Никогда не видел того, кто может снизить тестостерон бойцов разговором так быстро. Должно быть, все из-за этих глаз.

Мистер Гиббс подмигивает мне, прежде чем, извинившись, уйти.

Как только он ушел, я поворачиваюсь к застывшему Джоне. Прижавшись к нему, я кладу свои руки на его шею. Его глаза еще расфокусированы, цепляясь за края самоконтроля.

— Эй. Ты в порядке?

Он издает звук похожий на полухрип и полустон.

Хм. Не в порядке. Мне нужно попробовать другую тактику.

Я прижимаюсь к нему грудью и целую в подбородок. Это заставляет его перевести взгляд на меня.

Прогресс.

Начиная оттуда, я медленно трусь губами о его челюсть, позволяя ему почувствовать мое дыхание на своем лице. Его руки обвиваются вокруг моей талии, и выводят круги на моей спине.

Я целую его под ухом.

— Ты в порядке?

— Лучше.

Я откидываюсь назад, но держу руки на его шеи.

— Это было напряженно.

— Я хочу надрать этому парню задницу. Клянусь, Рэйвен, я не жалею о сделке с Домиником. Я бы сделал это миллион раз, — шепчет он. — Но, я действительно с нетерпением жду, чтобы выбить дерьмо из этого мудака, когда получу еще одну возможность.

Я стараюсь утешить его улыбкой, но не могу. Моя грудь болит. Вина сражается с благодарностью.

Как я могу с ним так поступить? Как мне этого избежать?

Это должно быть пытка. Все эти разговоры о том, что он будущий чемпион в тяжелом весе, его непобедимые рекорды, и вражда с Дель Торо. Вместо того, чтобы идти на бой и сделать то, что нужно, ему придется обманывать.

Я благодарна за его жертву, но не предполагала, как сильно он будет страдать. Отвернуться от своих инстинктов. Игнорировать свою сущность. И все ради меня.

Я отстраняюсь, и он выпускает меня из своей хватки. Его взгляд небрежно бродит по комнате, не подозревая о моей внутренней борьбе из-за его слов.

Мои легкие сжимаются. Я не могу дышать. Вес всего, что случилось давит на меня со всех сторон. Я подхожу к соседнему столику и опираюсь на стул. Я знала про их бой, но, увидев это собственными глазами, и ощущая электризующую агрессию между ними, просто сделало всё это реальным для меня.

Группа людей подходит к нам, но я так погрузилась в мысли, что не обращаю на них внимания. Мой разум придумывает оправдания, чтобы уйти отсюда.

Уборная. Я просто сбегу в уборную, соберусь и… Какого черта?

Шикарная блондинка, в обтягивающем ярком красном платье стоит очень близко к Джоне. Я смотрю в ужасе, как королева красоты оборачивает руки вокруг его шеи. В отвратительной замедленной съемке, я смотрю как она целует его взасос в губы.

К черту!

Адреналин наполняет мои вены.

— Эй!

Мое тело движется, пока я не передумала, и я стою рядом с ее лицом.

Джона вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Убери свои руки от моего парня.

Она осматривает меня сверху до низу, прежде чем прижаться к нему ближе. Джона делает шаг в сторону, но она оборачивает руки вокруг его талии, прилипая к нему, как сиамский близнец.

— А если не уберу? Что ты сделаешь?

Даже ее свирепый взгляд симпатичный.

— Отойди. Сейчас же.

Мой голос дрожит, но я стою прямо.

Джона делает последний рывок, и она ослабляет свою хватку.

Она шагает в мое личное пространство. С ее шлюшьей обувью, она на добрых шесть дюймов выше меня. Ее платье без бретелек, показывает гору мышц, которые уже выпирают и готовы к атаке.

— Ты хоть представляешь, кто я?

— Нет. Мне плевать. Но если ты еще раз тронешь моего парня, ты узнаешь, кто я.

Злой блеск появляется в ее кристально голубых глаз.

— Я Камила Фишер. Я живу борьбой. Готова пойти на это? Тогда пошли.

Меня тошнит, и я устала от людей, которые пристают ко мне. Она может быть сильной и подготовленной, но я сыта по горло всем этим.

Я прямо в лицо посылаю ей улыбку, которая больше похожа на оскал.

— Я Рэйвен, девушка Джоны. И я механик.

Она откидывает голову в смехе и ее светлые волосы ниспадают по плечам.

— Механик. Пугающе.

Она говорит последнее слово певучим голосом и закатывает глаза. Ее тело приближается.

— Детка, оставь ее в покое. Пошли.

Джона проскальзывает рукой вокруг моей талии.

— Да, тебе стоит бояться. Каждый раз, когда ты садишься в машину, я хочу, чтобы ты думала о том, как легко было бы для меня подрезать твои тормоза. Уверена, что у тебя переоцененный кусок стеклопластика, который сделали за границей. Ты хоть представляешь, как легко разобрать машину? Несколько недостающих болтов и все развалится, пока ты едешь по шоссе.

— Ты не посмеешь.

— Испытай меня, сука.

Ее глаза мечутся между мной и Джоной.

— Забудь об этом, Камила, — говорит ее подруга позади нее.

— Ох, ох, ох! Что тут у нас? Я люблю хорошие «кошачьи» драки. — Блейк подходит с огромной улыбкой на лице, как будто он все видел, и находит это веселым. — Было б намного веселее, если б они были голыми, но… — он почесывает подбородок и смотрит в потолок, прежде чем посмотреть на нас.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться.

— Блейк, это Камила Фишер.

Джона знакомит Блейка, и я не пропускаю того, что он притягивает меня к себе, когда делает это.

Глаза Камилы искрятся, когда она смотрит на Блейка. Он бегло осматривает ее, как будто оценивает еду. Очевидно, где все это закончится сегодня вечером.

— Камила, у тебя очень большой рот.

Двойной смысл Блейка заставляет меня хихикать, зарабатывая еще один свирепый взгляд от женщины-бойца.

— Давай, детка. Оставь ее Блейку.

Джона отводит меня от группы, все еще вытирая красную помаду с лица.

— Здесь, позволь мне.

Я тру большим пальцем его полную нижнюю губу, разжигая свой гнев при вспоминании о том, что другая женщина прижала свой рот к его.

— Как ты думаешь, где она припарковалась?

Он целует мой палец, улыбаясь.

— Не знаю. Но, черт, смотреть, как ты уделала эту сучку? Жестко, шикарно и адски горячо.

Я оборачиваю руки вокруг его талии и целую.

— Вот. Все воспоминания о ней стерты. — Мои пальцы рассеянно бегают по воротнику его рубашки. — Я не знаю, что на меня нашло. Мой бачок терпимости был полон, и я сорвалась.

— Теперь ты знаешь, каково это быть мной.

Его слова возвращают мои мысли.

Моя злость на Камилу, должно быть, в миллион раз меньше, чем злость Джоны на Дель Торо.

И он ничего не может с этим поделать.

— Я схожу в дамскую комнату. Смою эту красную помаду с моей руки.

Я поднимаю руку и быстро опускаю. Мне не нужно мыть руки, мне нужно время, чтобы избавится от мыслей и пережить эту ночь.

— Я пойду с…

— Нет, все в порядке. У тебя есть люди, которые хотят поговорить с тобой. Я вернусь прежде, чем ты соскучишься.

Его вопросительный взгляд сосредоточен на мне, как будто он пытается прочесть мои мысли. Я отвожу взгляд, зная, что он сможет сделать это, если я дам ему достаточно времени.

— Хорошо, найди меня, когда закончишь. Или я найду тебя.

— Джона, я в порядке. Серьезно.

Он не выглядит убежденным, но я хватаюсь за шанс уйти, пока он не передумал. Я целую его ямочку на щеке, и выскальзываю из комнаты.

Администратор указывает мне, что уборная находится в другой стороне ресторана. Я приветствую расстояние, чтобы разобраться с мыслями. На полпути, что-то знакомое бросается в глаза. Я останавливаюсь на середине шага и щурюсь.

Нет, этого не может быть.

За уютным столиком на двоих сидит потрясающая женщина с длинными черными волосами и отливающим золотом платье. Она игриво перебрасывает темные локоны, и яркая улыбка освещает ее лицо. Она кажется счастливой и беззаботной. Если б я не знала ее, то сказала, что она выглядит… влюбленной.

— Мама.

Глава 25

Рэйвен

Прошло два года с тех пор, как я видела ее. Часть меня хочет подбежать к ней, надеясь, что увидев меня, она улыбнется. Хочет, чтобы она сказала, что скучала по мне и уже собиралась позвонить, как делают большинство мам, которые не виделись со своим ребенком два года. Но я застыла на месте. Эти мысли не более чем размышления брошенного ребенка. Который хочет того, чего никогда не будет.

Я рассматриваю ее, пока она попивает вино. Ее глаза нацелены на клиента через стол. Она наклоняет голову и улыбается. Мягкость ее взгляда заставляет мое сердце сжаться от зависти.

Я никогда не получала от нее улыбку. Я знаю только ее пустой взгляд. Еще я знаю, как угасают ее сверкающие глаза при взгляде на меня. И в ее глазах, безусловно, никогда не было любви. Безразличие, да. Неприязнь, может быть.

Любовь? Нет.

Она не давала мне этого. Но сейчас, за правильную цену, она дарит такие вещи незнакомому человеку. Он заплатил за это.

Он заслуживает этого, но не я, не ее собственная дочь.

Мое дыхание замирает. Внутри кипит гнев. Слезы разворачивают беспощадное жестокое нападение. И на этот раз я не борюсь с ними. Я наслаждаюсь, ощущая их на щеках. Я приветствую грусть и отчаяние, так как это подстегивает мой гнев.

Я была такой дурой. Мечтала о том, что могло бы быть. У меня нет родителей. Они использовали друг друга ради какой-то злой шутки, в своих корыстных целях. Я мирилась с пренебрежением и унижением достаточно долго. Больше не буду.

Мои ноги начинают идти, а разум не поспевает за ними. Не успевая осознать, что делаю, я уже стою у ее стола. Глаза фокусируются на моей маме. Боковым зрением я замечаю любопытные взгляды ее спутника, но я жду. Жду, чтобы она признает меня.

Проходит немного времени, прежде чем ее лицо поворачивается ко мне, наверное, полагая, что я официантка, с вежливой улыбкой, которая затем мгновенно сменяется пустым мертвым взглядом.

Не улыбнешься мне, мама? Какая неожиданность.

В тишине, наши глаза сфокусировались друг на друге, и мои губы кривятся.

― Мы можем помочь Вам? ― говорит спутник.

Я игнорирую его и обращаюсь к ней.

― Как ты можешь?

Едкий тон моих слов заставляет ее ерзать на месте.

― Рэйвен, ― она шепчет мое имя, как будто это ругательство. Ее взгляд мечется по комнате. ― Я на свидании. Позвони мне завтра, и мы сможем…

― Как ты, бл*дь, можешь? Ты улыбаешься ему. ― Я указываю пальцем на ее спутника. ― Но ты едва ли можешь смотреть на меня! ― мой кулак ударяет по их столику, сотрясая посуду. ― На свою собственную дочь.

Она смотрит на своего спутника, качает головой и пожимает плечами, как бы говоря, я не знаю, о чем она говорит.

Сука!

― Я извиняюсь за это, Марк. Здесь должно быть какая-то оши…

― Ты извиняешься перед Марком? ― мои глаза мечутся между Марком и мамой. ― Ты извиняешься перед гребанным Марком? Ты разрушила мою жизнь!

Марк вскакивает со стула.

― Следите за своим тоном! Мы ужинаем, и если Вы дорожите собой, то Вы развернетесь и уйдете.

Не сейчас.

Я не собираюсь уходить отсюда. Не сказав то, что должна сказать.

― Ты знала, мама? Знала, что он планировал для меня? Ты хоть представляешь, каково это, когда твой отец говорит тебе, что он… что он…

Я не могу заставить себя сказать это, но страх, показавшийся в ее широко раскрытых глазах, говорит мне, что она знала.

― Он пришел за мной.

Она хватается рукой за свое горло и бледнеет. Она наклоняется в сторону, косясь на что-то позади меня. Она хочет избежать того, о чем я говорю.

Нет, не в этот раз.

Я тыкаю пальцем прямо в ее лицо.

― Ты сделала это со мной. Почему? Ты разрушила мою жизнь. Лучше б ты никогда меня не рожала.

В ее глазах я замечаю блеск, прежде чем она переводит взгляд на колени.

― Достаточно!

Марк хватает меня за руку и сильно тянет.

Я равнодушна к хватке Марка и продолжаю свою тираду.

― Слышишь меня, шлюха? Лучше б ты меня не рожала!

― Убери свои ублюдские руки от нее, ― требует низкий, но авторитетный рокот за моей спиной.

Взгляд Марка перемещается на внушительных размеров фигуру позади меня, прежде чем он отпускает мою руку. Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто мой спаситель, когда его сильные руки обвиваются вокруг моей талии.

Звук голоса Джоны и комфорт от его прикосновения глубоко в моей груди рождают рыдания.

Он здесь. Слава Богу.

Я расслабляюсь в его объятиях. Не знаю, сколько он слышал, но его присутствие напоминает мне о том, что мне нужно, и притупляет боль из-за того, чего у меня никогда не было.

― Я тут, детка. Давай я отвезу тебя домой.

Дом.

Теперь Джона мой дом. Он единственный, кто когда-либо проявлял заботу и боролся за меня. Он ― моя семья. Единственное, что сейчас важно ― это мы.

Джона разворачивает меня в своих объятиях. Я зарываюсь лицом в его грудь и позволяю эмоциям захлестнуть меня. Его успокаивающие слова всего лишь фоновый шум для моего неконтролируемого рыдания.

Он выводит нас из ресторана к ждущему лимузину. Слезы начинают высыхать, когда я сажусь в машину. Я нервничаю, злюсь и мне больно, когда словесная рвота выплескивается из моих губ, как у девчонки из сестринства в ночь посвящения. Всхлипы прерываются ревущими словами разрушения, когда двадцатилетняя боль выходит наружу.

Глаза Джоны широко открыты, пока он смотрит, как я брыкаюсь и кричу, выплескивая каждое ругательство, которое приходит на ум. Я не совсем осознаю то, что говорю, но Джона вздрагивает, как только иностранные слова непринужденно срываются с моих губ.

Секунды превращаются в минуты, прежде чем мой пульс замедляется, а мышцы расслабляются. Истощение оседает внутри. Джона убаюкивает меня в своих объятиях.

― Ты закончила?

Его вопрос нежен и многозначен.

Закончила плакать? Закончила со своей мамой? Закончила бороться за свое будущее?

Я киваю ему в шею, и он крепче меня сжимает.

― Я должен был пойти с тобой. Мне не стоило позволять тебе уйти, после того дерьма с Камилой.

Кажется, он зол на себя, но ни в чем из того, что произошло сегодня вечером, он не виноват.

Новая волна гнева вспыхивает при упоминании ее имени, но во мне нет топлива, чтобы зажечь ее. Я погружаюсь глубже в его объятия.

― Тейлор хотел, чтобы я был замечен с ней на публике, для рекламы женской лиги ММА. Я сказал ему, что не буду этого делать, но кажется, она не принимает «нет» за ответ. ― Его губы прижимаются к моей макушке. ― Не думаю, что она услышит «нет» от Блейка.

Камила против Блейка. У нее нет никаких шансов.

― Я понимаю. Это просто застало меня врасплох. Дель Торо, Камила, моя мама…

― Безумная ночка.

Я киваю.

― Тебе лучше? Послав ее так?

Я краснею, и благодарна темноте, что он не может этого видеть. Хотя, вероятно, он может почувствовать это.

― Как много ты услышал?

― Все. Ты кричала довольно громко. Я горжусь тобой, детка.

Его теплая рука ласкает мою, подкрепляя свои слова.

― Гордишься? Я вела себя там, как идиотка. Выставила себя на посмешище, и тебя.

― Ты постояла за себя. Пусть твоя мама знает, что ты хранила внутри слишком долго. Ты очень храбрая.

В очередной раз он неосознанно заполняет мой эмоциональный кубок до краев. И даже больше.

― Пожалуйста, скажи, что никто это не слышал из твоей команды. Твой босс? Журналисты? Камила!

Мой голос становится громче, когда возвращается истерика.

― Ш-ш-ш, они не в курсе. Я пошел тебя искать, когда увидел, как ты склонилась над мамой, словно медведь, который собирается напасть. Я попросил официантку сообщить им, что ты заболела, и мне пришлось отвезти тебя домой. Ты сделала мне одолжение. Ненавижу эти чванливые ужины, потому что все сдувают пылинки с задниц друг друга.

Лимузин замедляется и затем останавливается. Я выглядываю в окно, пытаясь понять, где мы, ― мы у Джоны. Чарли, водитель лимузина, открывает дверь, и Джона выходит. Я слышу, как он что-то бормочет, чтобы об этом не говорили СМИ, и решительное согласие Чарли. Джона наклоняется, чтобы помочь мне выйти из машины.

― Мисс Рэйвен, рад был познакомиться.

Чарли выглядит обеспокоенным.

Я вытираю глаза и улыбаюсь.

― Спасибо, Чарли. Приятно было познакомиться.

Джона бросает ему пачку купюр, поднимает подбородок и ведет меня к входной двери. Я иду прямо в комнату Джоны, чтобы снять платье и умыться.

Шагая в ванную, я включаю свет и отшатываюсь от своего отражения. Подойдя ближе к зеркалу, я наклоняю голову и щурюсь.

Святые угодники.

Макияж с глаз растекся темным пятном по лицу, как дорожная карта беспредела. Красные пятна на щеках и лбу подчеркивают мои налитые кровью глаза. Я выгляжу, как сумасшедшая королева бала. И Джона обнимал меня такую, когда я кричала каждое ругательство, которое смогла придумать.

Мои руки взлетают ко рту.

Он, должно быть, думает, что я сумасшедшая.

Слова, брошенные во время вспышки гнева, вернулись. Я вспоминаю карие глаза Джоны, широко открытые и сосредоточенные на мне, пока… Пока я выставляла себя полной дурой.

Истерика раздувается в груди. Я захватываю ртом нижнюю губу и заставляю себя сдержать истеричный смех. Дрожащие пузырьки лопаются от воспоминаний лица моей мамы, когда я подошла к ее столику. Смех вырывается из меня, рикошетя от кафельных стен. Вспомнив лицо Марка, когда он увидел Джону, я согнулась пополам. Жалкий мешок выглядел так, будто наложил в штаны.

До меня доходит вся суть произошедшего. Я заглушаю свое безумие мочалкой, надеясь, что ее холодное прикосновение облегчит мой бред. Мои щеки болят от улыбки, и я проверяю свое размытое отражение. Безумные глаза, текущие черные слезы, огромная улыбка. Чистое невменяемое безумие.

Я сворачиваюсь и хихикаю в потолок, вызывая поток рек по лицу. Слезы, рожденные от смеха, ощущаются намного лучше, чем те, которые рождает боль.

Моя челюсть болит, но рев продолжает срываться с моих губ.

Мой живот сводит судорогой. Я нажимаю там, где болит, и стараюсь успокоиться с помощью глубокого дыхания.

Не получается.

Мышцы живота сокращаются, пока я неконтролируемо гогочу. Звук исчезает, когда я делаю вдох.

Можно ли умереть от смеха?

Уголком глаза я замечаю движение. Джона стоит в дверях, застывший и уставившийся на меня. Не имея возможности дышать, чтобы говорить, я поднимаю свои ладони и молюсь, чтобы он получил сигнал.

Да. Я официально спятила.

― Какого хрена? ― шепчет он.

Я трясу головой, умоляя его прекратить. Если он произнесет еще хоть слово, я уверена, что отхаркну мои почки от смеха.

Он наклоняет голову, изучая меня.

― Ты что, бл*дь, издеваешься?

Он не слушает. Я изо всех сил зажмуриваюсь, и беззвучный смех мучает мое тело.

― Я… не могу… прекратить.

Успеваю вымолвить я, прежде чем очередная волна смеха подкашивает мои колени.

― Детка?

Его губы подергиваются, как будто он борется с желанием присоединиться ко мне в Сумасшедший Дом.

Он сокращает дистанцию между нами в два шага и опускается передо мной на колени. На его лице зафиксирована сексуальная полуулыбка. Его веки прикрыты и похотливы. Он крепко обхватывает мое лицо, не так сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы привлечь мое внимание. Мой смех умирает от интенсивности его взгляда. Кровь бежит по моим венам, и живот делает кульбит. Тепло расцветает в моей груди, и я наклоняюсь.

― И вот она, ― шепчет он.

Мой пульс ускоряется от бешеной страсти, что нисколько не смешно. Глядя на его полные губы, я приближаюсь и прижимаю свою грудь к его. Мой язык медленно проходит вдоль моей нижней губы, готовясь к его вниманию.

― Вот это моя девочка, ― рычит он, прежде чем накрывает мои губы.

Исследуя его рот, я погружаюсь в страсть. Я царапаю зубами внутреннюю часть его нижней губы и проглатываю его ответный стон. Все эмоции этого вечера в совокупности с горячим поцелуем увеличивают мою потребность. Я разрываю его рубашку, слыша прыгающие пуговицы на мраморном полу. Толкая его плечи, я пробегаю рукой по его волнообразному животу, параллельно царапая его. Руки Джоны зарываются в мои волосы, чтобы углубить поцелуй. Запах мяты и одеколона пронизывает воздух и обостряет мои чувства.

Его рука проходится по моей, оставляя после себя жар на моей коже. Нежным прикосновением он находит разрез моего платья и отодвигает ткань в сторону бедра. Все еще на коленях, я развожу ноги в предвкушении. Он скользит рукой вниз, туда, где я больше всего нуждаюсь. Я стону и вращаю бедрами на его руке.

Он затихает. Я улыбаюсь.

― Всю ночь?

Его голос темный и голодный.

― Да, всю ночь, — произношу я сквозь удовлетворенную улыбку, которая растягивается на моих губах.

Его глаза сосредоточены на мне, широко открытые и очарованные.

― Что? Ты ведь не думал, что я надену трусики с этим платьем, не так ли? Сзади слишком низкий вырез. Мне пришлось пойти без них.

Кто знал, что такая мелочь, как отсутствие трусиков, могло придать мне столько сил? Власть, над кем-то сильным и командующим, как Джона, является мощным афродизиаком.

― Если бы я знал, что ты голая под платьем, это бы избавило нас от многих неприятностей сегодня вечером. Могу гарантировать, что ты бы не увидела Камилу или твою маму. Черт, ты бы не увидела ничего за пределами моих простыней.

Я оставляю мягкий поцелуй на его губах и встаю. Его брови опускаются, когда он напряженно наблюдает за мной. Я поворачиваюсь к нему спиной, но оборачиваюсь через плечо и подмигиваю. Он смотрит на меня, а на его лице беспомощный взгляд.

Да!

Я сдвигаю бретельку с плеча, убедившись, что его глаза на мне. Он облизывает губы. Я поворачиваюсь и смотрю через другое плечо, прежде чем сдвинуть вторую. Его кулаки сжимаются на его мощных бедрах. Дюйм за дюймом я сбрасываю платье, как в ленивом стриптизе. Его глаза стекленеют, когда я раскрываю спину мучительно медленными движениями.

Наконец, платье лежит у моих ног, и я выхожу из шелковой ткани. Я остаюсь только в туфлях на высоких каблуках. Инстинктивно я прикрываю грудь.

Джона встает позади меня.

― Развернись, ― требует он нежно.

Сначала моя голова поворачивается в его сторону, затем тело. Цоканье моих туфлей по мраморному полу ― единственный звук в комнате, наряду с моим участившимся дыханием.

Его глаза завораживают меня. Легким касанием он убирает мои руки от моей груди.

― Не прячься.

Он проводит пальцами по моей руке от запястья к плечу. Они продолжают свое путешествие вниз по моей спине. Я всасываю воздух, когда он прослеживает линию между ног и возвращается обратно, оставляя след тепла, который наполняет мой живот. Он медленно обходит меня, не прерывая контакт пальцев с моей кожей, скользя по животу, бедрам и обратно, пока он ходит.

Его взгляд темный и хищный, как будто он преследует меня. Великолепно вылепленные мышцы, окрашенные в яркие чернила, ловят и отражают свет. Я невозмутимо смотрю на него, наблюдая за его отражением в зеркале, когда он делает круг и останавливается позади меня. Его молчание говорит о многом, когда он осматривает мои формы.

― Останься в обуви.

Острые нотки в его голосе посылают приятную дрожь по моему позвоночнику.

Я поворачиваюсь к нему и хватаю за пояс брюк. Доказательство его возбуждения давит на ширинку, мощно проталкиваясь через ткань. Я пробегаю пальцами по его длине, ощущая сталь под тканью. Его бедра напрягаются от моего прикосновения.

― Джона…

― Отойди, детка.

Я отодвигаюсь, пока мой зад не прикасается к холодному граниту. Его руки сжимают мою талию и поднимают на столешницу. Тепло от его поцелуя и рук на моей груди стирает холодок ледяной опоры на моей обнаженной коже.

Он прижимается между моих ног, сжимая бедра в нетерпении. Я вожусь с его ремнем и молнией. Из его рта вырывается шипение, когда я, наконец, освобождаю его. Я ахаю, когда он скользит рукой между моих ног, заставляя дрожь нужды скользить по моему позвоночнику.

― Джона, кровать. Сейчас.

Его легкие прикосновения и нежное задабривание заставляют меня просить его.

Вспышка его ямочек от улыбки и отяжелевшие веки почти толкают меня к краю. Он работает своими магическими пальцами у меня между ног. Опираясь на руки, я прижимаюсь к его руке.

― Мы не пойдем в кровать, детка. Я хочу смотреть на нас.

Его слова сбивают с толку, но я слишком потерялась в ощущениях, чтобы обратиться за разъяснением. Мое сердце бешено колотится. Удовольствие извивается глубоко в животе. Стон срывается с моих губ. Он убирает руку, и я на секунду скучаю по нему, прежде чем чувствую его тепло, прижимающееся ко мне.

― Да, ― шепчу я.

Он глубоко погружается и захватывает мой рот. В одно мгновение мое зрение взрывается искрами. Покалывающие кусочки экстаза наполняют мое тело. Я выкрикиваю его имя, желая освобождения. Он покрывает мою шею и плечи влажными поцелуями. Я оборачиваю ноги вокруг его талии и покачиваюсь на нем, требуя большего.

― Так чертовски прекрасна. ― Он проводит руками от моих бедер к коленям, и сводит мои ноги за своей спиной в лодыжках. ― Люблю твои туфли, детка. Я хочу почувствовать, как они впиваются в мою спину. Оберни их крепче.

Как обвисшая марионетка в его руках, я скрещиваю лодыжки за его спиной. Он обхватывает руками край столешницы, устанавливая расстояние между нашими телами. Я в восхищении смотрю, как его глаза опускаются к нашему соединению. Я оборачиваюсь к нашему отражению в зеркале.

Я запоминаю наши тела, любящие друг друга в эротическом ритме. Его разноцветные бицепсы сокращаются. Мышцы живота пульсируют от каждого изгиба его бедер. Мое тело покачивается в такт восхитительным толчкам.

Впервые я вижу, какой меня видит Джона: сексуальная, притягательная и даже соблазнительная. Мои длинные ноги со шпильками плотно обернуты вокруг его талии. Наши глаза встречаются в зеркале. Теперь нет улыбок.

Только жгучий огонь.

Мы смотрим на наше отражение и наращиваем удовольствие. Наши взгляды пересекаются интимно, освобождая нас от нужды в словах.

Его взгляд опускается на мою грудь, которая подпрыгивает от движущей силы. Он наклоняется вперед, беря одну в рот, и щелкает языком по вершине. Я сильнее вдавливаюсь в него, нуждаясь в большем контакте.

Он отстраняется, встречается со мной взглядом и прикусывает губу. Мои руки перебирают его волосы и притягивают его рот к моему. Стон грохочет в его груди.

Его пальцы погружаются вниз, щипают чувствительную плоть, которая подталкивает меня дальше.

Меня ударяет, словно молнией. Мои внутренности окунаются, кристаллизуются и сокрушаются в импульсивной эйфории. Я откидываю голову назад и стону. Я борюсь, чтобы остаться в вертикальном положении, пока мое тело наслаждается блаженством.

Он падает на меня, и я чувствую, как его зубы вонзаются мне в плечо. Я наклоняю голову, и он стонет на моей коже, пока его тело трясется от силы освобождения.

Мои руки потряхивает от отголоска оргазма или от напряжения, чтобы удержать наш вес. Он, должно быть, почувствовал мою борьбу и поднимает свое тело, чтобы притянуть меня к груди.

Джона прижимает меня ближе, перебирая пальцами мои волосы, пока я прихожу в себя и перевожу дыхание. Он оставляет нежные поцелуи на моем лице, прежде чем мы смотрим на наше отражение.

Он улыбается.

― Это было горячо.

Я краснею и соглашаюсь.

― Бесподобно.

― Я куплю тебе пару таких туфель в каждом цвете.

― Они стоят 500 долларов.

― По две пары в каждом цвете.

Его лицо серьезное, и это вызывает у меня смех. Весь стресс и давление, которое я ощущала ранее, растворилось в прошлом.

С небольшим усилием Джона поднимает меня и ставит на мои нетвердые ноги. Я смотрю вниз и замечаю, что его брюки все еще вокруг его лодыжек. Он отбрасывает их и встает передо мной на колени. По одной он снимает мои туфли так, что мы оба стоим голые.

Он притягивает меня в свои объятия.

― Тебе лучше?

― Да. ― Я хихикаю, вспоминая то состояние, в котором Джона нашел меня ранее. ― Думаю, мне просто нужно было освободиться.

Его тело сотрясается в беззвучном смехе.

Что с его чувством юмора?

Я отстраняюсь достаточно, чтобы показать ему мое замешательство.

― Думаю, ты освободилась… дважды.

― Джона!

Я ударяю его рукой и краснею.

― Ай! ― его юмор исчезает и что-то серьезное возникает в его взгляде. ― Ненавижу видеть тебя в том состоянии.

― Все хорошо…

― Нет. Не хорошо. Я не могу дождаться, когда это дерьмо закончится. Чтобы ты освободилась от…

Я опускаю щеку на его грудь и вздыхаю.

― Я тоже.

Он наклоняется и включает душ. Комната наполняется паром.

― Давай. Я помогу тебе помыться. Завтра у нас большой день.

― Большой день?

Его брови поднимаются к волосяному покрову.

Моя рука накрывает рот, когда меня осеняет.

Завтра я встречаюсь с его мамой.

Глава 26

Джона

― Думаю, меня сейчас стошнит.

Рэйвен трет живот, и на ее прекрасном лице появляется гримаса. Она очень сильно волнуется из-за встречи с моей мамой.

Я даже не смог заставить ее позавтракать.

Интересно, как она себя чувствует после пережитого вчера срыва.

Никогда не видел, чтобы человек так доходил до точки кипения. Когда я услышал ее смех в ванной, то понял, что она достигла своей критической точки. Я знал, что должен вернуть ее, успокоить истерику и осторожно возвратить ее в свою кожу.

Ее кожа.

Мой член дергается при мысли о медленно сползающем с нее платье. Каждый кусочек ее нежной плоти манил меня прикоснуться к ней, когда ее тело немедленно реагировало на малейшее прикосновение моих пальцев, откликаясь на мою невысказанную просьбу. Эротическая картинка ее обвитых ног заполняет мой разум. От красных пятен на спине, оставленных ее обувью, исходит жар. Отражение наших тел, спутанных вместе, навечно останется в моей памяти.

Из моего горла вырывается стон, и Рэйвен смотрит на меня прищуренными глазами, прерывая мои сексуальные мечты. Ее глаза увеличиваются при звуке голоса из громкоговорителя в аэропорту.

― Что он сказал? Что это было? Он только что объявил ее рейс? Я думаю, что это ее рейс, ― говорит она, пока ее глаза бегают по залу прилета, где мы ждали последние пятнадцать минут.

Рэйвен подпрыгивает на цыпочках, словно ребенок, который хочет писать. Мои губы растягиваются.

― Может быть, четвертая чашка кофе утром была лишней.

― Я не понравлюсь ей. Она, возможно, хочет, чтобы ты был с какой-то милой, домашней девушкой, которая, ну, знаешь, выпекает или любит скрапбукинг, а не с автомехаником, который не может даже приготовить попкорн в микроволновке.

Она оглядывается, как будто планирует побег.

― Ты надерешь задницу микроволновке, детка. Не нужно недооценивать себя.

Она смотрит на меня, и на мгновение на ее губах проскальзывает тень улыбки.

― Детка, она полюбит тебя. Поверь мне. А теперь перестань прыгать как гребанный кузнечик и иди сюда.

Я обнимаю ее за плечи, и она прислоняется ко мне. Ее мышцы расслабляются, когда мои пальцы скользят по ее коже.

― Извините, Убийца?

Высокий неуклюжий парень-подросток приближается к нам.

― Да.

Он переступает с ноги на ногу и избегает моих глаз. Он высокий, выше Рэйвен, но худощавый. Его грязные каштановые волосы свисают над его очками в черной оправе. На его ярко-желтой рубашке напечатана жирным шрифтом надпись: Стивен Кинг ― мой кореш.

Я подавляю смех.

― Так и думал, что это Вы. Я Ваш большой поклонник. Я видел все Ваши бои. ― Его голос срывается. ― Когда Вы уничтожили Питбуля, это было лучшим, что я когда-либо видел. Уверен, что Вы победите завтра Дель Торо.

Рэйвен ахает и хватается за футболку на моей спине.

― Не могу дождаться, чтобы увидеть лицо Дель Торо, когда Вы завоюете тот пояс.

Не ты один, парень.

Гордость за мои навыки как бойца и злость от невозможности доказать это, сражаются за господство в моей голове.

― Спасибо, парень. Я ценю твою поддержку.

У этого парня хорошие знания. Судя по его поношенным джинсам, потрепанным кедам, и… в общем, я думаю, что ему достается от гребанных школьных мудаков. Это все, что нужно хорошему бойцу. Топливо.

― Ты разбираешься в этом. Заинтересован ли ты в боях для UFL?

― Хм-м-м, хотел бы. ― Он пожимает плечами и проводит тыльной стороной ладони по лбу, сбивая свои очки набекрень. ― Моя мама говорит, что я слишком слаб для спорта.

Он морщит нос и поправляет оправу на лице.

― Сколько ты весишь? Около пятидесяти?

― Около того.

― Если начнешь тренироваться, нарастишь немного мышц. Ты был бы идеальным для полусреднего веса.

Его улыбка настолько большая, что выглядит так, будто она может разорвать лицо.

― Вы действительно так думаете?

― Думаю? Я знаю это.

― Вау. Спасибо, Убийца. ― Он смотрит на меня, но его остекленевшие глаза говорят мне, что он сейчас в своих мыслях. Наверное, он представляет себя в качестве бойца пять лет спустя. Он моргает. ― Ох! Могу я получить Ваш автограф?

Он протягивает мне черный маркер и поворачивается, предлагая подписать его футболку.

― Конечно, как тебя зовут?

― Киллиан.

― Серьезно?

Отличное имя для бойца.

― Да. ― Его уши становятся ярко-красными. ― Оно ирландское.

Я пишу краткое обращение на его плече.

Киллер Киллиан,

Никто не диктует твое будущее, кроме тебя.

Убийца.

Я защелкиваю колпачок и отдаю Киллиану его маркер.

― Удачи завтра вечером.

Он становится немного выше, а его голос увереннее.

― Начинай тренироваться, слышишь меня?

Он улыбается, кивает, затем разворачивается и уходит.

Голова Рэйвен зарывается глубже в мою грудь. Я инстинктивно притягиваю ее ближе. Ее руки обвиваются вокруг моей талии, и она больше не скачет и не нервничает.

― Это было мило. Ты удивительный со своими поклонниками.

Я целую ее в голову.

― Да, ну, на самом деле, это они добры ко мне.

Но простят ли они меня за то, что я подведу их?

― Он выглядел очень уверенным в твоей завтрашней победе.

Ее голос опускается до шепота, а руки крепче сжимают мою талию.

Я стараюсь быть настолько убедительным, насколько могу.

― Слушай, я не хочу, чтобы ты беспокоилась об этом бое. Все будет идти по плану. У меня будет еще шанс через год, может два. Это только один бой. Хорошо?

По правде говоря, я огорчен, что буду повержен Дель Торо завтра перед живой аудиторией. Но в этом случае, приз за проигрыш перевешивает титул в супертяжелом весе.

Я снова обыскиваю помещение, ища маму. Мы молчим несколько минут, пока я не замечаю знакомую улыбку в толпе.

― Вот она.

Я поднимаю подбородок в ее сторону.

― Божемой, божемой, божемой.

Кажется, спокойное поведение Рэйвен было не более чем перерыв. Она снова подпрыгивает.

― Джоуи, мой малыш!

Моя мама бросается к нам, оставляя свои вещи, и оборачивает руки вокруг моей талии. Она не обнимала меня так за талию с тех пор, как мне было шестнадцать. Прошло несколько месяцев с тех пор, когда я видел ее в последний раз, но она выглядит все также: темные волосы, без намека на седину, уложенные в совершенную прическу. Ее модная одежда, безупречный макияж и дизайнерская сумка делают ее моложе своих пятидесяти трех лет. Да, она ни капельки не изменилась.

― Мам. Это моя девушка, Рэйвен. Рэйвен, это моя мама.

Отстранившись, она делает шаг в сторону и хватает Рэйвен за руки.

― Приятно познакомиться, Рэйвен. Ты такая же красивая, как описывал Джоуи.

― Мне тоже приятно с Вами познакомится, миссис Слейд.

― Пожалуйста, называй меня Катерина.

― Спасибо мис… эм… Катерина.

Все еще держа руки Рэйвен, моя мама смотрит на меня.

― Ты молодец, сынок. Она красивая и вежливая.

― Да, она такая. ― Я трясу головой. ― Все еще не могу поверить, что ты думала, что я гей.

Рэйвен в ужасе смотрит на меня, а мама качает головой и улыбается.

Отпуская ее руки, мама просовывает свою под локоть Рэйвен.

― Пошли, дорогая. Позволь мне рассказать тебе о времени, когда моему Джоуи было четыре, и он бегал голышом по лужайке, притворяясь супергероем с именем Супер Сосиска Мэн.

― Дерьмо, ма.

Рэйвен хихикает.

― Следи за языком, Джоуи. Ты находишься в присутствии дам.

Схватив ее чемоданы, я иду позади двух женщин из трех, которых я люблю больше всего на свете.

* * *

― Джона, подожди!

Оставив маму с Рэйвен, я иду в тренировочный центр и, услышав голос Блейка разворачиваюсь. У меня быстрая тренировка и короткая встреча, которую я должен закончить, чтобы вернуться к ним на ужин.

― В чем дело, Блейк?

― Чувак, у нас проблемы.

Мы стоим на тротуаре возле дверей тренировочного центра, и Блейк оглядывается, словно проверяет на наличие снайперов.

― Ах, дерьмо. Что теперь?

― Ладно, вчера я был в «Зевсе». В итоге я переспал с новой девушкой, Шерри, или Терри… Мэри? ― он смотрит в небо, пока почесывает щеку и качает головой. ― Неважно. Она упомянула, что парень…

― В «Зевсе»? Думал, что ты приметил Камилу вчера.

Его тело застывает.

― Камилу? Я не могу поверить, что ты подпустил эту сумасшедшую…

Он закрывает глаза и потирает виски, как будто пытается сформулировать свои мысли.

Он открывает глаза и смотрит на меня.

― Мы поговорим об этом, но сначала стриптизерша.

Я киваю, не в силах справиться с улыбкой. Нечасто у Блейка возникают проблемы с девушками.

― Итак, стриптизерша, ― продолжает он, ― сказала, что парень, по имени Доминик, предложил ей работу в эскорте. Думаю, она считала, что это впечатлит меня. ― Он закатывает глаза. ― В любом случае, она сказала мне, что несколько девушек приняли его предложение и…

― Ты дойдешь до того места, где скажешь, как, нахрен, это связано со мной?

― Чувак, слушай. И перестань перебивать. Дерьмо. ― Он скрещивает руки на груди, опускает голову и разочарованно выдыхает. ― Я спросил ее, кто принял его предложение. Она сказала, что не уверена, но больше чем несколько были заинтересованы.

― И? Мне насрать, что делает Доминик. Пока это не касается Рэйвен.

― Новая девушка сказала мне, что подслушала разговор в раздевалке. Доминик нанимает на особое задание. Оно будет в ночь боя. На Арене «Мандалай Бей». Думаешь, это совпадение?

― Может быть, ему нужны свежие девочки для крупных игроков, которые придут на бой. Доминик знает наверняка, что поимеет меня в ночь боя. Я сделаю его богатым человеком.

Или очень богатым человеком.

― У меня очень плохое предчувствие, ― бормочет Блейк.

Мне нечего ответить. Вся эта ситуация отстой. Единственная мысль, которая успокаивает меня — к субботе Рэйвен будет моей, и мы сможем двигаться дальше. Я тру глаза и щипаю переносицу, чтобы успокоить пульсирующую головную боль, которую принес этот разговор.

― Напомни мне, когда я решу остепениться, чтобы я искал девушку без багажа. Желательно без семьи. ― Он поднимает руку и начинает поднимать пальцы на каждое условие. ― Без детей, бывших мужей, психованных папаш, и гребанных скелетов в шкафу. Ничего из этого дерьма.

― Эта девушка должна быть особенной, чтобы терпеть твою задницу, Блейк. У тебя нет права придираться.

― Я серьезно, чувак. ― Он указывает на землю. ― Я лучше останусь один на всю жизнь, чем возьмусь за телку с проблемами. Ты можешь вытатуировать это на моей заднице, если не веришь.

Серьезную маску на его лице сменяет гримаса.

― Ох, и большое спасибо, что спихнул вчера на меня эту чокнутую суку Камилу. Я привел ее к лифту, как раз собираясь взять ее, и знаешь, что она сказала?

Я пожимаю плечами. Я все еще злился на ту цыпочку за то, что она расстроила Рэйвен, но я должен отдать ей должное, что она взбесила Блейка.

― Она сказала, что если я хочу подняться к ней, я должен проявить себя. ― Его голос повышается на тон. ― Она сказала, что я должен подчинить ее, прежде чем она позволит трахнуть ее. Я уже хотел уйти, но она хотела прелюдию с джиу-джитсу. Кто делает такое дерьмо?

Не в силах дольше сдерживать смех, я начинаю смеяться.

― Это не смешно, мужик. Это убийственно. Мои шары были синими еще два часа до Керри, или как там, бл*дь, ее звали, из стрип-клуба. Она спасла меня.

― Не могу поверить, что ты не смог подчинить девушку. Может, они смогут открыть для тебя место в своей команде. Научат тебя кое-чему.

Брезгливый взгляд Блейка только заставляет меня еще больше смеяться.

― Ох, очень мило. Ты придурок, знаешь это?

И он проходит через двери.

Рэйвен

― Итак, Рэйвен, расскажи мне о своей семье. Твоя мама живет здесь, в городе?

Не в силах удержать во рту глоток воды, я выплевываю ее и пытаюсь восстановить дыхание.

― О, Боже, милая, ты в порядке?

Катерина протягивает мне кухонное полотенце и похлопывает по спине.

Она готовила ужин и посвящала меня в детство Джоны. Смена темы застала меня врасплох.

― Да, я в порядке. Спасибо. Просто попало не в то горло.

― Ты напугала меня.

Думаете, это напугало Вас? Спросите меня снова о моей маме.

Я не в восторге от мысли открыть запертые двери моей души и раскрыть темные секреты единственному человеку, которому я хочу понравиться. Но я не могу лгать, тем более маме Джоны. В конечном счете, она узнает, и что подумает тогда? Если я планирую быть частью жизни Джоны, то я должна быть честной. Как там говорится? Правда освободит. Больше похоже на то, что правда оставит тебя в одиночестве.

Она режет овощи, кажется, забывая о том, что я должна сбросить бомбу прямо на ее милую голову.

Может, она забудет, если я сменю тему.

― Итак, ты расскажешь мне о своих родителях?

Я попробую обойти это. Этого будет достаточно, чтобы удовлетворить ее, и мне не придется говорить ей жестокую правду.

― Моя мама живет в городе, да, как и мой… эм… мой папа.

Произнеся это слова, мне хочется сплюнуть, чтобы очиститься от грязи.

― Они все еще женаты?

Ее вопросы такие обычные и повседневные. Ничего более чем немного поболтать с девушкой, с которой встречается ее сын. Ее ожидает большой сюрприз.

Просто покончим с этим! Так будет легче.

Я кусаю губу, собираясь с духом.

― Эм, нет, они никогда не были, эм, женаты.

― О, это очень плохо. Чем они занимаются?

Ее глаза сосредоточены на задаче перед ней — разрезать и сбрасывать в миску.

― Моя мама работает в области продаж.

Пожалуйста, пусть этого будет достаточно.

Мой желудок взбалтывается. Это уже похоже на ложь.

― Что она продает?

Мои плечи опускаются.

Наверное, пора покончить с этим.

Я проверяю время на микроволновке. Джона скоро будет дома.

Жаль, что он сейчас не здесь.

― Себя. Моя мама ― девушка по вызову.

Она прекращает готовить и поворачивается ко мне, с пылающим вопросом в глазах.

― Девушка в колл-центре?

Я тру рукой лицо.

― Проститутка.

С лязгом, нож Катерины падает на стол. Ее глаза и рот движутся, но не выходит ни звука.

― Я еще не закончила. Ее сутенер… ну, он мой… мой эм… он сделал ее беременной.

Она добавляет качание головой в список молчаливых ответов.

― Я не… эм, у меня никогда не было взаимоотношений с ними.

Я делаю глубокий вдох.

Вот. Я сделала это.

Мои зубы кусают нижнюю губу. Я считаю плитки на полу. Молчаливые секунды проходят. Я готовлюсь к речи о том, что я отброс и не подхожу ее сыну. Я выпрямляю позвоночник, готовая к ее нападению. Перемещая глаза, чтобы встретиться с ее, я покачиваюсь в шоке.

Ее глаза такого же оттенка, как у Джоны. И как у Джоны, они пронизаны сочувствием. Не осуждением. Я немного расслабляюсь под их пристальным взглядом.

― Это невероятная история. ― Ее нежный голос успокаивает мои нервы. ― Ты, должно быть, прошла через многое, когда росла. Не могу представить, как тебе было тяжело. ― Она сжимает мою руку. ― Знаешь кто ты, Рэйвен?

Я качаю головой, боясь, что мой голос сломается от утешительного кокона ее слов. Мне отчаянно хочется узнать.

Кто я?

― Ты, как одинокий дикий цветок, который растет из трещины в асфальте: чудом выросла без воды или плодородной почвы. Человек обходит вокруг цветка, чтобы не затоптать его. Это не похоже на поле диких цветов, которые затаптывают по неосторожности, сминая их под ногами, зная, что на следующий день вырастет еще сотня.

Она останавливается, чтобы положить руку на мою щеку.

― Тебе удалось пройти через жизненные препятствия. Выжившему нечего стыдиться. Это то, чем надо гордиться.

Она видит во мне достойную. Не груз для Джоны, а особенную. Чудо.

Я хочу выразить то, что ее слова значат для меня, но не могу достаточно быстро привести свои эмоции в порядок. Слезы наполняют мои глаза. Я моргаю, и они выливаются, когда ее речь повторяется в моей голове, высасывая оставленный яд в моей душе.

Она подносит кухонное полотенце к моему лицу и вытирает мои слезы. Ее добрая улыбка становится последней каплей, и я начинаю рыдать.

― Ох, милая.

Она притягивает меня в свои объятия. Я полностью теряюсь в них. Она крепче сжимает меня, говоря в мои волосы слова о силе и освобождении.

Моя щека упирается в ее плечо, пропитывая ее рубашку слезами. Я пугаюсь, когда пара сильных рук оттаскивает меня от нее. Настолько погруженная в свою печаль, я не заметила, как он вошел. Знакомый запах цитруса и пряностей расслабляет мои мышцы, и я утыкаюсь в грудь Джоны.

― Мам. Что, черт возьми, случилось?

Гнев пронизывает его голос.

Я не могу видеть лицо Катерины, но слышу ее шепот:

― Все в порядке, Джоуи ― это заставляет его расслабиться. Он делает глубокий вдох и держит меня, пока я успокаиваюсь.

― Детка?

Он целует меня в голову и поглаживает мою спину.

Я отстраняюсь от Джоны, но он плотно держит руки вокруг моей талии. Я вытираю лицо, чувствуя уязвимость и смущенность.

― Простите. Это дурацкие…

― Нет, Рэйвен, не делай этого. Не принижай свои силы смущением. Тебе нечего стыдиться.

Глаза Катерины становятся влажными от слез.

Я киваю и говорю единственное, что могу.

― Спасибо, Катерина.

Глядя на шею Джоны, я не в силах оторвать взгляд, боясь того, что могу увидеть в его глазах.

― Эй. Посмотри на меня.

Я осмеливаюсь посмотреть.

Он нежно улыбается, показывая обе ямочки.

― Ты в порядке?

Я киваю.

― Хорошо.

Он целует меня в губы, затем в кончик носа, и наконец, в лоб.

― Моему сыну повезло с тобой, Рэйвен. Я очень горжусь им и в равной степени горжусь тобой.

Тепло наполняет мою грудь, приливая к щекам и к губам. Я перевожу взгляд с Катерины на Джону.

― Ну что, девочки, повеселились сегодня?

Он не отрывает взгляд от меня. Его голос мягкий, и я рада смене разговора на более приятную тему.

Мы общаемся на кухне, пока Катерина делает последние штрихи в нашем ужине. Джона ворует кусочки еды со стола, и она шлепает по его руке. Впервые я вижу Джону мальчишкой, пока он забавляется со своей мамой. Я смеюсь, когда она делает ему выговор за то, что он пьет молоко из пакета. Она сообщает ему о его сестре и ее муже. Он смеется над историями о его племянниках, попадающих в неприятности.

Я не более чем зритель в этом прекрасном изображении семьи. Я наблюдаю в тишине, когда зависть подключается к моему счастью.

После вкусного ужина я отлучаюсь, чтобы прибраться на кухне. Так что Джона и его мама могут провести время наедине. Вытерев последнюю тарелку, я убираю ее и направляюсь в гараж Джоны, чтобы провести время с «импалой».

Завязав волосы сзади, я подключаю iPod к панели и позволяю музыке наполнить мое тело, унося с собой множество противоречивых эмоций, кувыркающихся в груди.

Некоторая музыка из iPod Джоны мне знакома, но одна песня привлекла мое внимание. Я читаю название на экране ― Бейонсе «Halo». Кажется, Бейонсе знает пару фактов о моей ситуации, когда ее слова становятся гимном моего сердца. Я ставлю песню на повтор и возвращаюсь к машине, чтобы погрузиться в работу.

Потерявшись в водовороте работы и музыки, я подпрыгиваю от звука открывающейся двери.

Как долго я находилась здесь?

― Я знал, что найду тебя здесь.

Он оборачивает руки вокруг меня. Его тело теплое и успокаивающее.

― Я хотела дать тебе и твоей маме время, чтобы побыть вместе. Решила прийти сюда, пока она не ляжет спать.

Он садится на капот «импалы», опираясь пятками о бампер, и притягивает меня между ног.

― Моя мама полюбила тебя. ― Он заправляет мою выбившуюся прядь волос за ухо. ― Она сказала, что если я не женюсь на тебе, она отречется от меня. Думаю, ты нравишься ей больше, чем я.

Мои щеки краснеют.

― Она потрясающая, Джона.

― Рад, что ты так думаешь. Знаешь, я надеюсь, что она станет твоей свекровью.

Мои глаза встречаются с его глазами, и медленная улыбка растягивается на моих губах.

Срань Господня.

Он спрашивает о том, что я думаю насчет того, что он спрашивает?

― Что скажешь? Ты готова отказаться навсегда от Морретти?

Глава 27

Джона

Я не дышу. Я жду.

Она смотрит на меня так, будто у меня выросли рога… и хвост.

Я просто попросил ее выйти за меня замуж. Конечно, это было не за ужином при свечах, без стояния на одном колене и без слез радости. Но это было предложение. Я не знаю, что на меня нашло. Просто так вышло. Я не сожалею о сказанном, мне похрен. Но какой мудак делает предложение своей девушке в своем гараже?

У меня даже нет кольца.

Я знаю, что хочу провести с ней остаток своей жизни. Я просто не смог сосредоточиться на этом. Намного важнее, чтобы я сосредоточился на нашем ближайшем будущем и бое.

Но сейчас нет ничего важнее ее ответа.

Почему она ничего не говорит?

Я протягиваю руку и обхватываю ее лицо, пробегая большим пальцем по ее нижней губе.

― Детка?

Ее брови сошлись вместе.

Не очень хороший знак.

Быстро моргнув несколько раз, она фокусируется на мне.

― А что, если ты выиграешь завтра?

Ах, бл*дь. Только не снова.

Неважно, сколько раз я заверял ее, что могу проиграть этот бой, она не уверена полностью.

― Я сказал тебе, что проиграю. И я именно это и имею в виду. Теперь, просто забудь.

Моя речь немногословная и мощная из-за раздражения. Я не хочу быть грубым, но бл*дь.

Я только что сделал ей предложение, и это то дерьмо, о котором она хочет поговорить?

Я провожу руками по волосам и делаю глубокий вдох. Ее мягкая рука касается моей щеки. Я смотрю на нее, стиснув челюсть и сузив глаза.

― Я верю, что ты можешь проиграть бой. Но что, если я скажу, что выйду за тебя, а затем что-то произойдет? Что-то ужасное. Например, тебе сильно врежут, и у тебя щелкнет переключатель на Дель Торо? Или, я не знаю, он сделает что-то, чтобы проиграть бой? Ты хочешь жениться на проститутке? Хочешь поделиться своей женой с состоятельными мужчинами Лас-Вегаса?

Я поморщился при этой мысли.

Нет, я не стану делить свою жену с другими мужчинами.

Я бы убил любого мужчину, который бы приблизился к ней с этими намерениями.

Ее выражение лица смягчается, и она кивает.

― Вот о чем я думала. Итак, какие у нас варианты? Мы могли бы убежать, исчезнуть, проживать наши совместные дни, переезжая с места на место… пока смерть не разлучит нас.

Она берет мое лицо в руки.

― Ты заслуживаешь лучшего, Джона. Твоя мама заслуживает лучшего.

― Я не хочу жить без тебя.

Скачок эмоций сделал мой голос резким.

Одинокая слеза катится по ее лицу.

― И я не хочу жить без тебя. Конечно же, я хочу провести остаток своей жизни с тобой. ― Ее выражение лица ужесточается. ― Но я не хочу говорить о будущем. До тех пор, пока у нас не будет стопроцентная гарантия.

Итак, это «да»? Верно? Или «возможно»? Дерьмо.

― Ничего не удержит меня от тебя. Я знаю, что произойдет завтра вечером. Но если все пойдет не по плану, то я увезу тебя. Жизнь в бегах лучше, чем жизнь без тебя. ― Я оборачиваю руку вокруг ее затылка и притягиваю ближе. ― Никто не сможет нас разлучить.

― Я люблю тебя, Джона.

Ее руки пробегаются по моим плечам, груди, и останавливаются на животе.

Моя кровь грохочет от тепла ее прикосновения. Мне нужно, чтобы она поняла, что ее жизнь значит больше, чем моя собственная. Я бы отдал все: каждую мечту, каждый успех. Все ради нее.

Легонько потянув, я наклоняю ее голову и удерживаю ее губы в паре дюймов от своих. Она закрывает глаза и наклоняется для поцелуя. Я крепче сжимаю ее волосы в кулаке, удерживая ее на месте. Стон вибрирует глубоко в ее горле. Мы поглощаем дыхание друг друга из наших приоткрытых губ. Между нами гудит электричество. Я прикусываю свою нижнюю губу от желания захватить ее рот. Ее глаза расширяются, а дыхание учащается.

Она перемещается и делает шаг вперед. Уголки моих губ изгибаются в полуулыбке.

Моя девочка. Всегда такая взволнованная и готовая.

Она облизывает свои полные губы. Наши губы так близки, что я могу почти вкусить оставшуюся влагу ее языка.

― Джона…

― Детка, ты выглядишь сейчас так сексуально.

Она закрывает глаза от моих прошептанных слов. Я ужесточаю хватку.

― Держа тебя вот так, прижимая тебя близко к тому, что ты хочешь. Это горячо, детка. Ты меняешь положение и трешься своими бедрами так, будто пытаешься потушить пожар.

Она всасывает свою нижнюю губу.

― Ты прижимаешься ко мне так, будто надеешься, что наши тела растают вместе.

Всхлип сорвался с ее губ.

― М-м-м. Люблю этот звук.

Я прижимаю бедра к ее животу.

Ее глаза резко открываются и умоляют меня положить конец ее страданиям. Злая или умоляющая, улыбающаяся или плачущая, моя девочка чертовски сексуальна.

Моя девочка.

Слова Доминика отдаются эхом в моей голове.

«Я забочусь о том, что мое».

Его? Она, черт возьми, моя.

Меня не волнует, что я должен сделать завтра вечером, чтобы это произошло, но я выйду на ту арену с Рэйвен под рукой и с нашим будущим впереди.

Я наклоняюсь вперед и касаюсь губами ее лба. Ее глаза плотно закрыты. Я касаюсь губами каждого ее века, наслаждаясь мягким ароматом груши, исходящим от ее волос. Наконец, мои губы парят над ее.

― Ты моя, детка. Навсегда.

― Пообещай мне.

Наши рты так близко, ее губы касаются моих, когда она произносит свои слова.

Моя грудь сжимается от отчаяния в ее голосе.

― Обещаю.

И это все, что я могу сказать.

Я накрываю ее губы своими, и она тут же открывается мне. Наши языки скользят вместе в нежных поглаживаниях. Я хватаю ее волосы, наклоняю голову и углубляю поцелуй. Мягко, влажно и вкусно. Стон вырывается из моей груди, и она принимает его с ответным стоном.

Я присаживаюсь на капот «импалы» и пользуюсь своим преимуществом, чтобы притянуть ее между моих ног. Ее руки скользят по моим шортам и вверх по моим бедрам. Она засовывает свои нежные пальцы в мои боксеры, и мои бедра дергаются от ее прикосновения. Я перебрасываю ее волосы на одну сторону и оборачиваю руку вокруг ее спины.

― Я люблю тебя.

Буря эмоций и голода закрутилась в моей груди, заставляя мое признание выйти со стоном.

― Я люблю тебя.

Она перемещает свои руки на пару дюймов выше, к моему пульсирующему стояку. Мышцы на моем теле сокращаются, когда ее прикосновения посылают волны удовольствия по моему позвоночнику. Обеими руками она хватает член и поглаживает его. У меня кружится голова. Ее хватка ужесточается, в то время как я потираю и дразню ее грудь через футболку.

Я хочу делать это мягко. Быть нежным. Но мои руки грубо хватают ее одежду, желая добраться до кожи.

Ближе.

Я разрываю поцелуй, хватаю край ее серой футболки и снимаю через голову. Мои зрачки расширяются, видя ее ярко-красный кружевной бюстгальтер.

Гребанный ад.

Я соскальзываю с капота машины, заворожено глядя на ее грудь. Беру ее руками и нежно сжимаю. Ее голова откидывается назад со стоном. Я пробегаюсь большими пальцами по ее соскам, наблюдая за их реакцией под тканью.

Мои руки путешествуют вниз по ее крепкому, плоскому животу к резинке на шортах. С небольшим усилием я расстегиваю пуговицы и открываю то, что я уже знаю, соответствующие кружевные трусики.

Рэйвен перемещает свои бедра и снимает короткие шорты через длинные, загорелые ноги. Моя голова наклоняется, когда я осматриваю ее с головы до пят. Каждый кусочек ее мягкой кожи, каждый изгиб ее тела, все идеально и в то же время принадлежит мне. Мои глаза задерживаются на частях ее тела, покрытых красным кружевом, до которых я хочу добраться в первую очередь. Я облизываю свои губы.

― Твоя очередь.

Она показывает жестом на мою футболку, наклонив голову.

Я хотел ее руки на мне.

― Хм-м. Ты сделай это.

Ее веки тяжелеют. Она скользит руками под мою футболку, а взгляд сосредоточен на мне. Ее ногти проходятся по моей коже, в то время как ее руки бегают по моей груди. Я всасываю воздух сквозь стиснутые зубы, пока ее ноготки приносят удовольствие. Я поднимаю руки и сгибаю их, чтобы стянуть футболку через голову.

Ее взгляд на моем обнаженном торсе посылает тепло по моим венам. Она пробегает ладошкой по моей руке, пока ее вторая рука скользит вниз к моим шортам. Она останавливается и скользит пальцами под пояс моих боксеров, задевая кончик моего члена. Моя голова откидывается назад со стоном.

Я взорвусь, если в скором времени не окажусь внутри нее.

Я тянусь вниз, чтобы расстегнусь ремень.

Ее рука накрывает мою, и она поднимается на цыпочках, поцеловав меня в шею.

― Нет, я сама.

Мягкие, влажные губы разместились на моей шее, облизывая и покусывая, пока она расстегивала мои шорты. Они падают на пол, и я снимаю их. Я прижимаю ее спиной к «импале», размещая ее сексуальную задницу, одетую в кружево, на капот. Она поднимает голову в вопросе, но ее кривая улыбка говорит мне, что она знает, что сейчас произойдет.

Она откидывается назад, опираясь своим весом на локти. Я пялюсь на нее, располагая свои колени между ее ног, и взбираюсь на нее.

Рэйвен

Его тело накрывает мое, толкая меня назад. Мой желудок подскакивает от мысли, что наши обнаженные тела обвились вместе, окруженные запахом масла и резины. Этот сценарий несколько раз пробегал в моих мыслях с тех пор, как я начала работать с Джоной. Я опираюсь пятками на бампер, в то время как Джона покрывает мое лицо, шею и плечи горячими, влажными поцелуями.

Фантазия становится реальностью.

Так же, как и его спонтанное предложение.

Не на каком-то романтическом пляже или в переполненном ресторане. А здесь, в моем святилище. Никаких дрянных сонетов, стоя на одном колене или даже кольца. Мне не нужно было это. Ничего из этого. Все что мне нужно, это он.

Посасывая и покусывая, он прокладывает свой путь к моей груди. Он продолжает упиваться моей кожей, прежде чем потянуть мою плоть ртом через лифчик.

Сочетание его теплого языка и трения кружева заставляет меня изогнуть спину, прижимаясь к его прикосновению.

Никто и никогда не претендовал на меня, как он ― стоял на своем, желая сражаться, просто, чтобы я была у него. Наше будущее зависит от предстоящего боя. Я могу потерять мое будущее. Но и не хочу, чтобы его пошло на дно со мной.

Его внимание переключается с моей груди, и он прокладывает дорожку поцелуев вниз по моему телу. Мои колени раскрываются. Он усаживается между моих ног, дразня внутреннюю поверхность бедра языком. Я не знаю, что произойдет завтра ночью, но сейчас, сегодня вечером, я его, а он мой.

Полностью.

Он проводит пальцем по шву моих трусиков, от бедра и вниз, а затем отодвигает тонкую ткань в сторону и без колебания погружается. Стон грохочет в задней части моего горла. Он скользит обеими руками под мою задницу, прижимая ближе к его рту. Я покачиваю бедрами напротив него, не в состоянии быть неподвижной.

Мое тело воспламеняется от его внимания. Одним прикосновением он приносит покой, интенсивный экстаз, но в этот раз, он приносит дополнительный слой эмоций. Принадлежность.

Сильное желание проносится ракетой по моим венам. Сила, нужда, власть, все смешивается в мощном коктейле и меня охватывает желание взять его.

Я пользуюсь ногой, чтобы толкнуть его в плечо. Он поднимает на меня взгляд, сводит брови и поднимает руки в капитуляции. Что-то похожее на беспокойство пересекает его лицо.

Я хочу послать ему ободряющую улыбку. Дать ему понять, что все хорошо, но звериная тоска побеждает.

Быстрым движением своего большого пальца, я расстегиваю лифчик, сдвигая бретельки вниз и бросая его через помещение. Я ложусь на спину и поднимаю свои бедра, чтобы избавиться от трусиков. Его глаза темнеют, лоб опускается настолько, что он смотрит на меня из-под своих густых ресниц.

Если я не буду действовать быстро, то он набросится на меня.

Спрыгнув с капота, я хватаюсь за пояс его боксеров. Он наблюдает, как я сдвигаю ткань вниз по его скульптурным бедрам до щиколотки, где он отпинывает их в сторону. Стоя на коленях, я пользуюсь своим положением и беру его глубоко в рот.

― Ах-х, черт.

Он стонет и зарывается обеими руками в мои волосы.

Я смотрю вверх и наблюдаю за сокращением его мышц с каждым толчком в мой рот. Здесь на коленях, в положении подчинения, я никогда не чувствовала себя более могущественной. Его тело реагирует на каждое движение моего языка, на каждое втягивание моего рта. Мое сердце переполняет любовь, которую я вижу и в его лице, когда он смотрит на меня.

― Детка, хватит.

Он поднимает меня на ноги.

Мои руки на его груди, и я толкаю его назад, чтобы он сел на капот машины. Он сильнее меня и способен возразить, но позволяет мне взять контроль. И если я не ошибаюсь, то думаю, что это заводит его.

Когда он откидывается на капот, я взбираюсь на его тело и седлаю бедра. Он берет мою грудь. Я даю ему мгновение, чтобы поиграть, прежде чем беру его запястья в руки и поднимаю над его головой. Он улыбается мне, будто моя попытка доминировать мила. Я целую его самым влажным, самым сексуальным поцелуем, на который я только способна, стирая эту улыбку с его прекрасного лица.

― Бл*дь, детка. ― Он проводит рукой по моим волосам к горлу. ― Ты великолепна. Моя сексуальная, застенчивая девочка в одну минуту, помешанная самка на сексе в др… ― я беру его член в руку, поднимаюсь на коленях и хороню в себе. Он стонет так глубоко, что это отдается вибрацией на нашем соединении.

― Мой.

Мое собственническое заявление тонет в стоне.

И на этом, мое доминирование заканчивается. Его руки путаются в моих волосах, а спина отрывается от машины. Его поцелуй глубокий, подтверждающий слово, которое я только что произнесла.

Торжествующие слезы обжигают мои глаза. Я пытаюсь сдержать их. Мои бедра раскачиваются на волнах, и Джона подстраивается под мой темп. Я целую его челюсть, шею и плечи, толкая его назад на капот. Прижав руки к его мускулистой груди, я толкаюсь сильнее, вбирая его глубже.

― Ты такая красивая, детка. Мне нравится наблюдать, когда я внутри тебя.

Я думаю о словах, в то время как удовольствие зарождается в моем животе. Его толчки становятся настойчивыми и мощными, стимулируя мое безумие. Мое тело переполняется ощущениями, моля об освобождении.

Его глаза вспыхивают под отяжелевшими веками.

― Позволь себе кончить, детка.

Мое тело подчиняется его команде. Крошечные вспышки выстреливают внизу моего живота и взлетают по позвоночнику. Я хватаю его за плечи и откидываю голову назад. Он крепко держит мои бедра, а то время как отголоски вспышек растекаются по моим конечностям.

Потерявшись в туманном последствии моего оргазма, наше положение меняется. Я лежу на спине на капоте машины и поглощаю жар, который исходит от тела Джоны. Мои пятки прижимаются к бамперу, а колени раскрываются. Я возвращаю их на место, но мне не хватает сил удерживать их там.

Джона наклоняется и нежно целует меня в губы. Я целую его в ответ, лениво поглаживая своим языком.

Он выпрямляется и хватает мои бедра. Я восторженно наблюдаю, как сокращаются его мышцы, в то время как он находит свое освобождение. Он прикусывает губу, и я задыхаюсь от блаженства его впивающихся пальцев в мою кожу.

Его темп ускоряется, прежде чем он стонет мое имя. Мурашки пробегают по всей его груди, и экстаз наполняет его лицо. Он замедляет скольжение, посылая прелестные ощущения к моему животу. Он падает вперед, опираясь на свои руки, и целует меня.

Этот поцелуй не быстрый и глубокий, не начало отчаянного конца. Его губы подстраиваются под мои. Мы изучаем рты друг друга нежными поглаживаниями, терпеливыми и многозначительными, выражая любовь между нами.

Он разрывает поцелуй и смотрит на меня. Его брови хмурятся, и он оглядывается через плечо.

― Сколько раз играла эта песня?

Мое лицо краснеет, в то время как я пытаюсь придумать, как объяснить ему мой выбор песни и тот факт, что она стоит на повторе.

Твой iPod должно быть сломался.

Я случайно нажала на кнопку.

Я не знаю, почему играет одна и та же песня.

Список оправданий продолжает расти.

― Думаю, это все из-за Бейонсе, ― пожимаю я плечами.

Его глаза сужаются.

Проклятье! Он каждый раз смотрит сквозь меня.

Его взгляд метнулся в сторону, в то время как он слушал слова. Он поразил меня улыбкой с одной ямочкой.

― Предполагаю, что она нравится тебе?

Я киваю и отворачиваюсь. Избегание его глаз поможет мое красноте сойти с лица.

― Мне нравится эта песня. Она…

― Она что?

Мягкость в его голосе говорит мне, что он понимает, почему она нравится мне.

Почему ему нужно услышать, как я это говорю?

Я тяжело выдыхаю и встречаюсь с его взглядом.

― Она напоминает мне о тебе. Ты мое единственное спасение, Джона. Мой ангел. ― Я скрещиваю руки на своей груди между нашими телами. ― Доволен?

Его дразнящая улыбка растворяется. Его ямочки сменяются на небольшой тик в челюсти. Он не выглядит злым. Больше похож на смущение.

Я чувствую себя глупой и открытой после слащавого комментария.

― Теперь мы можем пойти внутрь?

Я надеюсь стереть тот интенсивный взгляд с его лица или, по крайней мере, уйти от него.

Он моргает и его выражение смягчается.

― Это забавно, эта вещь между нами. ― Он машет пальцем между собой и мной. ― Каждое опасение или эмоция, которую мы ощущаем, это взаимно. ― Он взрывается небольшим смехом. ― Ты думаешь, что я спасаю тебя, когда все это время ты спасала меня.

Мое сердце разбухает до такой степени, что я задыхаюсь от этого.

― Джона…

― Я был холоден. Мертв внутри с того момента, когда услышал о несчастном случае моего отца. Никогда не ощущал ничего, кроме надирания задниц или убийственного удара в октагоне. Борьба дала мне дыхание, но ты вернула меня к жизни.

Я хныкаю и прикрываю рот.

― Все это время, я думал, что жил. Но в тот день, когда я встретил тебя, на меня снизошло озарение. Ты наполняешь меня теми вещами, которые я думал прежде, никогда не почувствую. ― Его рука тянет мое запястье, освобождая рот. Он целует мою нижнюю губу. ― Ты мой ангел, детка.

Мой мир раскалывается на две части. И я застряла между ними. Мое будущее неопределенное, но все, о чем я когда-либо мечтала, это смотреть в его карие глаза. Это больше, чем я заслуживаю, но я принимаю это.

Я буду держаться так крепко, что даже если они заберут мое тело, они никогда не отнимут Джону из моего сердца.

Глава 28

Рэйвен

― Что ты здесь делаешь, Рэй? ― Лео заходит в кабинет Гая, в то время как я кладу свои вещи в шкафчик. ― Думал, ты проведешь весь день со своим мужчиной. Сегодня большая драка.

Я неуверенно всосала воздух.

Большая драка, верно.

Вот почему я здесь в свой выходной. Джона должен пойти в тренировочный центр, и мне недостаточно работы над «импалой», чтобы не забивать голову до вечера.

― У него дела в UFC на весь день. Я встречусь с ним после боя. ― Я надеваю самую беспристрастную маску на лицо и прохожу мимо Лео в гараж. ― Что у нас тут? ― показываю движением на пару машин в отсеке.

― Ты можешь провести диагностику Тахо. Говорят, что там какой-то звенящий шум. Проверь генератор.

Он возвращается к работе над Тойотой.

Самая прекрасная вещь в работе с парнями, так это то, что они не задают слишком много вопросов.

Я начинаю работать над Тахо, мои руки двигаются в процессе, а голова зациклена на сегодняшнем вечере. Из-за нервов мой живот переворачивается и сжимается грудь. Мой телефон звонит в кармане, заставляя меня подпрыгнуть, и заработать вопросительный взгляд от Лео.

― Привет, Ева.

Я здороваюсь со своей подругой достаточно громко, чтобы услышал Лео. Он закатывает глаза и исчезает обратно под капотом машины.

― Рэйв. Уф, я так зла сейчас.

Ее голос звучит реально злобно, и она пыхтит и фыркает так, будто только что пробежала марафон.

― Почему? Ты в порядке?

Я возвращаюсь в кабинет Гая, закрываю дверь и плюхаюсь на его кресло.

― Два дня назад приехала Хиллари с желудочным гриппом. Я говорила ей взять выходной, но разве она послушала меня? Не-е-е-ет. ― Она громко ворчит, и я слышу падение чего-то тяжелого. ― Поэтому я здесь, сорок восемь часов спустя с шестью людьми для обслуживания ужина на вечер. Одной из самых насыщенных ночей лета.

Я понимаю, куда идет этот разговор. Мое нервное подергивание превращается в пульсирующий стук. Она не придет.

― Я должна работать. Другого выхода нет.

Черт побери.

― Я понимаю. Это отстойно, но ты менеджер. Что ты можешь сделать?

― Эм… для начала, я могла бы убить эту сучку Хиллари.

Послышалось еще больше стука.

― Что ты делаешь? Звучит так, будто ты громишь свой дом.

― Ох, что я делаю? ― ее голос высокий и пропитан сарказмом. ― Я устанавливаю бар. Одна! У меня один бармен на сегодня. Один! Чувак, мне нужно выпить.

Я потираю лоб.

Я пройду через эту ночь без моей лучшей подруги?

― Где будет продолжение вечеринки?

Ее вопрос привлекает мое внимание.

― Продолжение вечеринки?

― Ну, да. Чемпион в тяжелом весе устраивает продолжение вечеринки в честь большой победы. Господи, Рэйв, как долго ты живешь в этом городе?

― Верно. Эм… ладно.

Не будет большой победы, поэтому не будет продолжения вечеринки, но ей не нужно знать об этом.

― Я освобожусь к одиннадцати. Напиши мне и я встречусь с вами, ребята, снаружи. Просто убедись, что мистер Мышцы-и-Пресс внесет меня в список. ― Ее напоминание о нахождении в списке напоминает мне о Винсе.

― Эй, ты что-то слышала от Винса?

Она прочистила горло.

― Нет.

В ответе одно слово.

Перевод: Я не хочу говорить об этом.

― Ты в порядке?

― Пойдет.

Снова одно слово.

― Я напишу тебе после боя.

― Звучит неплохо. И Рэйв, мне действительно жаль.

― Не беспокойся. Увидимся вечером.

Я завершаю звонок, и новый страх одолевает меня.

По крайней мере, со мной будет Катерина.

Он собирается проиграть бой. Все будут опустошены, но, в конце концов, я буду свободна, и мы будем вместе. Только это имеет значение.

Я быстро пишу сообщение Джоне.

Звонила Ева. ЧП на работе. Она не придет.

Я держу телефон в руке, когда он звенит через секунду. Новое сообщение.

Мне жаль, детка. Может, спросишь Гая? Целую Дж

Я даже не подумала о Гае. Он с удовольствием пойдет на чемпионский бой UFC и у меня будет дополнительная поддержка, даже если он не догадывается что на кону.

Отличная идея! Люблю тебя.

Я уже набираю номер Гая с телефона в гараже, когда мой телефон снова пикнул.

Его билет будет по запросу. Увидимся через пару часов. Люблю тебя больше. Целую Дж

Джона

Моя поездка в тренировочный центр UFC проходит в тишине. Обычно в день боя я погружаюсь в глубокую музыку с басами. Это всегда помогает мне настроиться, приготовиться уничтожить соперника. Но не сегодня. Я проигрываю бой в мыслях. Моя стратегия на сегодняшний бой воспроизводится в голове в бесконечном цикле.

Остерегаться ударов в челюсть. Повалить его на пол, заблокировать. Продолжать двигаться. Не получить по лицу.

Мой пульс колотится от адреналина перед боем. Но сегодня я взволнован по другой причине.

После сегодняшнего вечера эта возня с Домиником будет закончена. Рэйвен будет свободна и вольна прожить долгую счастливую жизнь.

Так будет, если я не дерну переключатель. Я никогда не мог контролировать это.

Стон грохочет в моей груди.

Слишком много на кону, чтобы сомневаться в себе.

Я буду контролировать это сегодня.

Прежде чем понимаю, я подъезжаю к тренировочному центру. Я выскакиваю из машины и направляюсь к двери в оцепенении. Моя голова идет кругом. Я сосредотачиваюсь на моем списке перед боем, чтобы держаться подальше от эмоций.

Взвешивание, встреча по поводу стратегии, разминка, арена.

Я ускоряюсь, проходя через автостоянку, в то время как пара фотографов делают фото.

― Убийца, ты готов к сегодняшнему бою? ― говорит репортер с микрофоном в вытянутой руке.

Опустив бейсболку пониже, я игнорирую их и продолжаю идти.

― Это правда, что бойцы не занимаются сексом перед большой дракой? ― прокричал другой репортер.

Гребанные идиоты.

― У тебя есть на удачу какой-то талисман? Грязные носки или трусы?

Они серьезно думают, что я остановлюсь и отвечу?

Я молча растягиваю свою лучшую ухмылку.

Толкнув дверь, я чувствую холодный воздух, который заставляет мою кожу покрыться мурашками. Блейк сидит в одиночестве в холле, явно ожидая меня.

― Блейк.

Он встает и встречает меня на полпути. Его глаза обводят комнату, прежде чем вернуться ко мне.

― Ты готов к этому дерьму, мужик?

Я киваю.

― Все в порядке, чувак. Я прикрою тебя. Мы сделаем это как планировали, не должно возникнуть никаких проблем. К полуночи ты будешь дома в постели со своей девушкой, голый, если повезет.

Улыбка растягивает мои губы.

― Договорились.

Блейк сверкает своей фирменной кривой улыбкой.

― Давай, бл*дь, сделаем это дерьмо!

Он хлопает меня по плечу и идет в раздевалку. Вся моя команда там, столпилась в задней части комнаты, ожидая. Я поздоровался ударами кулаков и поднятием подбородка.

Чувство вины съедает меня изнутри. Моя команда работала так усердно, чтобы я получил этот бой. Они тренировались со мной без остановки, принимали удары, терпели ранения, все для меня. Я подведу их, если не пойду туда и не отдам все свои силы.

Я сажусь на скамейку, размещая локти на коленях, фокусируясь на полу. Я заставляю себя вытащить образ Рэйвен на передний план моего сознания: ее широкие, невинные, аквамариновые глаза.

Вот так. Мне нужно сфокусироваться именно на этом.

― Ты готов? ― говорит Оуэн, в то время как плюхается рядом со мной.

― Готов как никогда.

Я смотрю в пол. Это подло, но я надеюсь, что он отмахнется от меня.

― Хорошо. Давай разомнемся и отведем тебя на взвешивание.

Мое тело проходит через все это передбоевое дерьмо, но мой разум отсутствует. Я сую наушники и слушаю музыку, мысленно проходя через каждый раунд. Ребята много со мной не разговаривают, только направляют меня куда идти и что делать. Время от времени я ловлю взгляд Блейка. Его челюсть неподвижна, глаза холодны, но осведомлены. Кажется, мы разделяем одни мысли. Пора покончить с этим дерьмом.

Мы загружаемся в белый фургон и направляемся к арене. На улицах в линию выстроились туристы, фанаты и папарацци. Я благодарен за темные, тонированные окна и неприметный автомобиль, который позволяет нам проехать без препятствий. Водитель избегает переднего входа и поворачивает на спуск к частному гаражу, где он паркуется под ареной.

Блейк разворачивается на своем кресле.

― Шоу начинается.

Мы выходим из фургона, где нас встречает мужчина в костюме. Он представляется организатором мероприятия и ведет нас к нашей раздевалке.

Пространство в два раза меньше, чем в раздевалке Тренировочного Центра UFC. Два огромных кожаных дивана стоят у стены с журнальным столиком между ними. Пол покрыт мягкими сцепленными друг с другом матами, которые служат подушкой для разминки в грэпплинге. Тяжелая груша висит в углу вместе с парой боксерских перчаток. Небольшой холодильник стоит в противоположном углу, вероятно, с водой и спортивными напитками.

Я бросаю свою сумку с одеждой рядом с диваном и сажусь, пока ребята из команды говорят о плане. Блейк отходит от группы, пробираясь ко мне. Его лицо суровое.

Дерьмо.

Как только он достиг меня, он показывает жестом на свое ухо, чтобы я вытащил наушники.

Он указывает на дверь.

― Пришли цыпочки ублюдка.

― Что ты, бл*дь, сказал?

Женщина в комнате вызывает прямо противоположную обстановку, чем ту, в которой я нуждаюсь. Перед боем нужен отдых. Отдохнувший мозг, это сообразительный мозг. Последнее что мне нужно, это какая-то цыпочка, целующая задницу.

― Возможно, это сделали организаторы для рейтинга. Главное, чтобы они держались, к черту, подальше от меня.

― Мы бились здесь столько лет, и никогда не было цыпочек в раздевалке. ― Брови Блейка опустились на глаза. ― Гиббс знает, что нам нужно спокойствие перед боем. Почему он согласился на это дерьмо?

― Без понятия. Но в последнее время это рекламное дерьмо водит его за член. Сначала Камила, теперь это. Кажется, он больше заботится о рейтингах, а не о бое.

Блейк кивает и возвращается к команде и к мужику в костюме. Я засовываю наушники в уши, откидываю голову назад, закрываю глаза и представляю лицо моей девушки.

Я теряюсь в музыке, когда диван прогибается рядом со мной. Я смотрю вверх, чтобы увидеть, как Блейк изрекает что-то мне, и я щурюсь, чтобы прочитать по его губам.

―… бл*дь, говорил тебе, что тот хрен не к добру.

Я улавливаю что-то краеv глаза, что заставляет меня оглянуться.

Кэнди.

Какого черта она здесь делает?

Прежде чем вопрос появляется в моей голове, я нахожу ответ.

Отвлечение.

Кэнди и девушка, которую я никогда не видел, прохаживаются по комнате, спрашивая нужно ли кому-то что-либо. Они обе одеты в униформе Хутерс, за исключением совы. Их красные шортики выглядят так, будто они нарисованы и их топики больше похожи на спортивные бюстгальтеры.

Гребанный Доминик.

― Вэс!

Моя кровь бурлит, и мне не терпится начать бой. Я качаю головой, наполовину в ярости, наполовину под впечатление от игры Доминика.

Если он не может отвлечь меня, то выведет меня достаточно, чтобы я хотел убить кого-то, и затем засунет меня в октагон.

Голова моего тренера поворачивается, и он идет ко мне.

― В чем дело, Джона?

Я встаю и встречаюсь с Вэсом взглядом.

― Я хочу, чтобы эти девушки свалили отсюда. Сейчас же.

Мой голос, словно низкий рык.

Он оглядывается через плечо и обратно ко мне, сужая глаза.

― Те девушки?

Он наклоняет голову, показывая движением на Кэнди и ее напарницу.

― Да, Вэс. Те девушки. ― Я взбрасываю руки и осматриваю комнату. ― О ком, бл*дь, ты думаешь, я говорю? Они единственные гребанные девушки в комнате!

Кровь стучит в моих ушах, и низкий гул гремит в моей голове.

― Убери их отсюда, Вэс. Серьезно.

Голос Блейка низкий и угрожающий возле меня.

Вэс отходит к девушкам и говорит им что-то, чего я не могу услышать. Они обе оглядываются на меня, и я пронзаю Кэнди взглядом в надежде, что страх пронесется по ее венам.

Ее улыбка исчезает, и она опускает взгляд. Девушка рядом с ней что-то долго объясняет и Вэс слушает. Через пару минут он возвращается ко мне.

― Они не могут уйти. Они были назначены в эту комнату. Если они уйдут, то их уволят.

― Это бред!

Блейк поворачивается к девушкам. Я хватаю его локоть.

К черту.

Я не собираюсь заботиться об этом сейчас. Я попаду в ловушку Доминика, если позволю уволить их. Он хочет, чтобы я накрученный вышел в октагон. Я не доставлю ему такого удовольствия.

― Все в порядке, Блейк. Просто держи ту суку подальше от меня.

Я одеваюсь и иду к тяжелой груше. Каждый удар и пинок снимает часть гнева, который загрязняет мое внимание. Мы с Блейком отрабатываем пару бойцовских техник, и я чувствую, как все мое напряжение испаряется.

Доминик думает, что может спровоцировать меня? Неверно.

Придя в себя, я возвращаюсь на свое место на диване. Оуэн толкает меня через двадцать минут, предупреждая.

Наконец-то.

Закрыв глаза, я вспоминаю то, что заставляет меня расслабиться. Мой отец и я играем в мяч во дворе, он обнимает мою маму на кухне, когда возвращается с работы. Лицо Рэйвен во время смеха, ее мирное выражение, когда она крепко спит…

Маленькая рука касается моего колена, а затем идет вверх к шортам. Мои глаза распахиваются. Я хватаю руку, но она все еще движется. Прижимая ее к внутренней стороне бедра, я пронзаю нарушителя моего спокойствия взглядом.

Кэнди сидит на журнальном столике, ее тело между моих коленей. Она наклоняется вперед в своей едва заметной одежде, ее ладонь напротив моей кожи под шортами. И я держу ее там своей рукой.

Бл*дь.

Комната почти пустая, за исключением пары парней, которые в настоящее время отвлеклись на подругу Кэнди.

Я отрываю ее руку от своей ноги и встаю, возвышаясь над ней.

― Хорошая попытка, сука. Когда в следующий раз положишь свою руку на мне, я сломаю ее.

Она освобождается от моей хватки, страх виден в ее глазах.

― Ты не можешь винить девушку за попытку.

Время покончить с этим.

Глава 29

Рэйвен

Мои колени подпрыгивают, как поршни на Феррари. У меня жгучее желание пробежать круг по этой арене, но страх сжимает мои внутренности и заставляет сидеть на месте.

Я благодарна Джоне за машину, которая забрала нас. Не думаю, что кто-то из нас способен сесть за руль с этими нервами.

По требованию Джоны водитель привез нас сюда прямо перед титульным боем, пропуская разогревающие публику бои. Он боялся, что они могли напугать меня. Он был прав.

Где Гай?

В последний раз, когда мы говорили, он сказал, что будет здесь до начала боев. Но его нет.

Я хватаю телефон. Нет пропущенных звонков. Я снова набираю Гая. Нет ответа.

Черт побери. Может, у него села батарейка или он оставил телефон дома.

― Все еще нет ответа? ― спросила Катерина рядом со мной, ее руки плотно сложены на коленях.

― Нет. ― Я сую телефон в карман. ― Не могу представить, почему он задерживается. Казалось, он действительно был взволнован сегодняшним вечером.

Катерина потерла мою спину, затем положила свои руки на колени.

― Уверена, что он скоро будет здесь.

Мои пальцы барабанят по пластиковому складному стулу яростными ударами, которые соответствуют моему мчащемуся сердцу. Я сканирую ряды людей, окружающие октагон. Толпа, жаждущая крови, гудит в предвкушении. Находясь так близко к октагону, я без сомнения буду слышать удары кулака о плоть. Мой желудок падает.

Я проверяю светящиеся электронные часы над октагоном.

Восемнадцать минут и тридцать семь секунд, тридцать шесть, тридцать пять.

Они тикают, одна за другой, как и моя свобода. Отсчитывают минуты. Я вытираю потные ладони о свои джинсы.

Теплая рука останавливает мою дергающуюся ногу.

― Успокойся, милая. Он будет в порядке.

Катерина видит мое беспокойство.

Мне будет сложно наблюдать за тем, как Джона идет к октагону, но я больше обеспокоена его актерским мастерством, чем боевыми навыками.

Я киваю, улыбаюсь и снова фокусируюсь на часах.

Где Гай?

Места на арене быстро заполняются. Воздух плотный от энергии и агрессии. Это могло быть лишь мое воображение, но запах пота и крови, казалось, завис в воздухе от прошлых боев. По мере приближения главного события, арена оживает, скандируя.

― Убийца, Убийца, Убийца…

Снова и снова, усиливая мое напряжение.

Интересно, может ли Джона услышать это из раздевалки.

Я так сильно жалею, что сейчас не с ним, позволяя теплу его кожи и успокаивающим словам утешить меня. Мои руки обернулись бы вокруг его тела. Он бы держал меня близко. Возможно, сказал бы мне дышать и расслабиться. Он бы сказал, что все в порядке и что собирается привезти к себе домой сегодня, навсегда.

Угол Джоны пустой. В поле зрения нет знакомых лиц. Я смотрю на проход. Они все должны быть там с ним. От этой мысли мой пульс успокаивается, и мышцы расслабляются. Скоро мы будем вместе, но это хорошо, что сейчас он в окружении своей команды. Вероятно, я бы заставила его волноваться.

Восемь минут четыре секунды.

― Привет, Рэйвен. Это место занято?

Моя спина вздрагивает от скрипучего голоса.

Кэнди.

Она быстро касается моей руки, пока садится на место справа от меня. Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на нее, уверена, что мое лицо выражает шок. Мой рот раскрывается, когда я вижу ее одежду. Точнее ее отсутствие, больше напоминающее скромное бикини.

Я теряю дар речи.

― Здравствуй. Ты друг Рэйвен? ― Катерина протягивает свою руку через мои колени Кэнди. ― Я Катерина Слейд.

Кэнди наклоняется, крепко пожимает ее руку, ее поддельная грудь оказывается в моей руке, заставляя меня съежиться и отпрянуть. Я смотрю в изумлении, как ангел пожимает руку дьяволу. На моих коленях.

― Да. ― Меня тошнит от тона Кэнди. ― Приятно познакомиться с Вами, миссис Слейд. Я также дружу с Вашим сыном. Мы очень близки.

Ее слова были сказаны Катерине, но учитывая то, как ее взгляд прошелся по мне, было понятно, что они были для меня.

Сука.

― Ох, действительно, ты знаешь Джоуи?

― Да. Мы близки некоторое время. ― Ее слащавая улыбка и чересчур накрашенное лицо наклоняется к Катерине. ― По правде говоря, я только что оставила его за кулисами.

Мое сердце судорожно сжимается. Я сужаю глаза на нее.

Она была с ним?

― Я не понимаю. Ты была с ним сейчас? ― Катерина звучит также озадаченно, как я себя чувствую.

Злая улыбка растягивает лицо Кэнди, и я бы не удивилась, если б у нее были клыки.

― Да. У него все отлично. Правда, немного напряженный, поэтому я размяла ему плечи. ― Она растягивает последнее слово, пока потирает руки и разминает пальцы. ― Мои руки убивают меня.

Гребанная сука!

Шокированная, я встречаюсь взглядом с Катериной. Она выглядит… разочарованной.

Она верит Кэнди. Ну, а я нет.

Мои локти лежат на коленях, я опускаю голову на руки, потирая виски.

Этого не произойдет.

Если я поругаюсь с Кэнди, это только расстроит Катерину. Но если я не наору на нее, то Катерина подумает, что ее сын подлый, грязный кобель.

Что мне делать?

Я люблю Джону и верю ему больше, чем ком-либо. Кэнди лжет. Спорю, что ее даже не было там с ним. Впервые, знакомые ползучие сомнения, которые обычно просачиваются, отсутствуют. Сегодня он ставит на кон все, ради меня. Отказывается от всего, над чем он работал, ради меня и нашего будущего. Будь я проклята, если позволю Кэнди сделать из него меньше, чем героя.

Мои плечи расслабляются, и я сажусь прямо. Я поворачиваюсь к Кэнди лицом, в то время как она пытается сохранить невинное выражение лица и проваливается.

― Знаешь что, Кэнди?

Я готова наброситься на злобную шлюху.

― Эй, Рэйвен, а что ты здесь делаешь? ― Кэнди начинает говорить, будто я даже не открывала рот. ― Джона сказал мне, что ты не сможешь прийти. Что-то насчет, хм, что это было? ― она щелкает пальцами. ― Ох, да, что-то насчет твоей новой работы со своим отцом? Домиником?

Катерина ахает, а моя челюсть сжимается, заставляя зубы болеть.

Откуда она знает о Доминике? Только Джона и Блейк знают.

Моя голова кружится.

Как еще она могла узнать, только если не была в раздевалке с ними? Разговаривая обо мне.

Но они бы никогда так не поступили.

Ничего из этого не имело смысла.

Только если?

Она работает на Доминика.

Мое сердце колотится, и я хочу кричать. Адреналин сжимает мои руки.

Я не могу потерять свое дерьмо здесь. Не перед ней. Я не доставлю ей такого удовольствия. Но одно точно: мне нужно выбраться отсюда.

― Простите, ― бормочу я и встаю, чтобы уйти.

― Рэйвен? ― Катерина встает рядом со мной, ее брови сошлись вместе.

― Я в порядке, Катерина. Буду через минуту.

Я прохожу мимо Кэнди к проходу, держа руки вместе, чтобы не вмазать ей. Она кашляет, чтобы прикрыть смешок. Я разворачиваюсь к ней лицом, отказываясь от своей сдержанности.

Только один удар. А затем я уйду отсюда.

Свет гаснет. Помещение взрывается сумасшедшим ревом фанатов. Я застываю на месте, не в состоянии видеть перед собой. Прожектора прорезают темноту. Верхушка лестницы освещается для группы очень больших мужчин. Мужчина, одетый в черную футболку с желтой надписью «Сотрудник» на груди, легонько подталкивает меня обратно, говоря сесть на свое место. Я возвращаюсь, и Катерина хватает мою руку.

― Дамы и господа, добро пожаловать на сто девяносто восьмой бой UFC.

Голос ведущего заполняет помещение.

Толпа ревет, и мои плечи напрягаются.

― Шестикратный чемпион в тяжелом весе, Виктор Бык Дель Торо будет защищать свой титул против непобедимого Джоны Убийцы Слейда.

Смесь свиста и криков звенят в моих ушах. Хватка Катерины становится крепче. Ведущие басы Jay-Z песни «Niggas in Paris» заполняют куполообразную арену, вводя фанатов в сумасшествие. Воздух электризует мою кожу, каждый волосок встает дыбом.

― Давайте поприветствуем нашего претендента. Дамы и господа, похлопайте Джоне Убийце Слейду.

Голос ведущего протягивает его имя, и мое тело покрывается мурашками.

Яркий свет мигает в верхней части лестницы. Мои глаза щурятся, пытаясь разглядеть знакомое лицо. Впереди группы идут Рекс и Калеб, но я никогда раньше не видела их такими. Их лица — маски сосредоточенности. Их тела напряжены и беспощадны. Они спускаются по лестнице с бравадой хорошо обученных солдат. Я задыхаюсь от предвкушения в воздухе.

Когда группа спускается по ступенькам, каждый член команды попадает в поле зрения. Вэс идет за Калебом и Рексом, затем Блейк. Его дразнящие глаза и доброжелательная улыбка сменилась решимостью. Я ищу лицо Джоны в группе. Фанаты стоят на своих стульях, крича, и тянутся к Джоне в центре его команды. Охранники формируют линию для прохода, сдерживая людей.

Моя рука сжимает сильнее руку Катерины, и я приподнимаюсь на носочках. Я мельком вижу кончики темных, взъерошенных волос.

Вот он.

Его лицо попадает в поле зрения, и я полностью сражена. Он выглядит смертоносно, и более красивым, чем когда-либо. Мое сердце почти выпрыгивает из груди. Его брови нахмурены, заставляя его глаза выглядеть черными. Его полные губы крепко сжаты, в прямую линию.

Мышцы под его разноцветной кожей казались больше из-за того, как они изгибались под светом. Я всасываю воздух и вскидываю руки к моему разинутому рту.

Я видела, как Джона тренируется, и он казался опасным противником. Но теперь он действительно выглядит смертоносно. Я произношу безмолвную молитву, что все это спектакль, потому что теперь он выглядит так, будто может взорваться при малейшей провокации.

Они двигаются вниз по лестнице, проходя ряды кричащих фанатов. Его команда кружит вокруг него, защищая. Они достигают низа и идут к проходу нашей секции. Затем группа останавливается. Прямо на нашем ряду.

Я застываю, мои глаза горят и устремлены на Джону. Он поворачивается ко мне, будто отвечая на мой призыв. Его глаза не ищут, а сразу находят мое лицо. Поймав его свирепый взгляд, я удерживаю его. Одна ямочка от улыбки трогает его лицо, достаточно долго для меня, прежде чем она исчезает, и концентрация возвращается.

Вот оно.

Он дает мне понять, что все это постановка. Я делаю глубокий вдох и сильно улыбаюсь в ответ. Он подмигивает мне и бросает быстрый взгляд на Кэнди. Его пристальный взгляд заставляет ее съежиться.

Выкуси, сука.

И с возобновленной надеждой, я наблюдаю, как группа продолжает идти по проходу к октагону.

Джона

―…возвращение шестикратного чемпиона в тяжелом весе Виктора Быка Дель Торо.

Стоя в своем углу октагона, я жду, когда Дель Торо пройдет свой путь по проходу. Я нахожу свою девушку в толпе. Она держит руку моей мамы.

Спасибо, мам.

И почему, черт возьми, Кэнди сидит на месте Гая?

Возможно, он не смог прийти. Но это не объясняет, почему шлюха Доминика находится на его месте.

Одно дело видеть Кэнди, вальсирующую в мою раздевалку, будто та принадлежит ей, но другое видеть ее, стоящей рядом с Рэйвен, это тревожит. Я думал, что напугал ее достаточно, чтобы она отступила. Очевидно то, что ей платит Доминик, стоит дальнейшего унижения. Кэнди провела все время в моей раздевалке, сидя в углу на пластиковом раскладном стуле. Блейк даже заставил ее и ее шлюховатую напарницу повернуться лицом к стене, просто чтобы что-то доказать.

Я заставляю свои мысли вернуться обратно к Дель Торо и сражаться.

Ничего не сможет отвлечь меня от игры. Ни одна гребанная вещь. Десять минут. Мне нужно продержаться первые два раунда. После этого игра закончится.

Мои глаза проскальзывают обратно к Рэйвен, будто они намагничены.

― Сосредоточься на бое, Слейд. Твоя девушка все еще будет там, когда это закончится, ― говорит Оуэн позади меня.

Я киваю.

Он прав.

Мне нужно сосредоточиться на бое и удерживать гул в голове на минимуме. Кэнди работает на врага, и ее присутствие так близко с Рэйвен заставляет меня хотеть запереть мою девушку в спальне. Возможно, мне не стоило заставлять ее приходить сегодня. Я мог бы оставить ее где-то далеко отсюда, пока исход не был бы определен. Но мне нужно видеть ее лицо, чтобы оставаться на плаву и контролировать ярость, которая будет накатывать на меня.

Дель Торо становится в своем углу, посылая мне угрожающий взгляд. Я бы отдал все, чтобы выбить этот уверенный взгляд с его лица со шрамами. Почти.

Судья жестом показывает нам встретиться посередине октагона. Он произносит свою обычную речь перед боем, про не бить ниже пояса и сделать бой чистым. Его слова могли быть произнесены на японском, так как я не обращал внимания. Вместо этого, я сосредоточил свой взгляд на Дель Торо. Судья что-то кричит, и затем снова повторяет это. На повторе я услышал, что он хочет, чтобы мы коснулись кулаков друг друга.

Черта с два.

― Ты пойдешь ко дну, маленькая сучка, ― рычит Дель Торо, пока принимает боевую стойку.

Он понятия не имеет.

Я поднимаю кулаки к лицу. Моя кровь бурлит от сдержанной агрессии.

Судья машет рукой между нами.

― Бой.

Дель Торо и я кружим напротив друг друга, оценивая. Я фокусируюсь на его руках, не забывая про его ноги. Толпа ревет сквозь выкрики от наших секундантов. Мои кричат: «Держи удар!». Его кричат: «Уничтожь его!». Дель Торо поворачивает кулак, ладонью вверх, насмехаясь надо мной.

― Давай, киска. Рискни.

Моя челюсть скрежещет о капу. Этот наглый ублюдок думает, что я не могу его уложить. Я издевательски замахиваюсь. Он вздрагивает.

Ну и кто из нас киска.

― Пошевеливайтесь, парни, ― говорит судья. ― Болельщики платили не за то, чтобы посмотреть, как две феи кружатся кругами — Бой.

Я опускаю защиту. Он бросается слева. Я уворачиваюсь. Толпа ревет. Мы снова кружим, и его правая нога проносится у моих ног. Я отпрыгиваю назад. Чувствую гул в голове. Мои мышцы напряжены. Я наношу правый удар по его корпусу. Он сгибается, задохнувшись, но быстро приходит в себя. Его кулак летит в меня. Я нагибаюсь.

Дерьмо.

Если придется принимать решение по бою, то я выиграю. Мне нужно получить удар.

Я бросаюсь на Дель Торо и прижимаю его к ограждению, удерживая его в захвате. Шквал ударов приходится на мою спину.

Моя нога обхватывает одну из его ног, заставляя его потерять равновесие. Он пытается ударить коленом по бедру, но я блокирую это. Он пытается применить удушающий захват. Я упираюсь плечом глубоко в его грудь. Мое тело сжимается вокруг его. Часы тикают.

― Разойдитесь!

Судья расталкивает нас.

Подняв руки, я отхожу назад. Судья машет рукой между нами. Бой возобновляется.

Дель Торо идет на меня, опустив голову, целясь в живот. Его фирменный прием. Он идет на захват. За долю секунды до его удара я смотрю на часы. Осталась минута и тридцать две секунды. Его плечо врезается мне в живот, и мы оба падаем. Я приземляюсь на спину, мои легкие сжимаются в попытке вдохнуть, а он перехватывает мою ногу.

Дерьмо. Не хорошо.

Он откидывается назад, чтобы повалить меня и поколотить. Я откидываю голову в сторону и скрещиваю руки, чтобы защитить лицо. Удар за ударом обрушивается на мои предплечья. Боль пронзает мое тело. В моей голове стабильный гул. Адреналин проносится по моим венам.

Свободной ногой я опираюсь на мат. Удары продолжаются. Звон в ушах и гул становится невыносимым.

Мне нужно встать на ноги.

Толкаясь бедрами, я отталкиваю Дель Торо и сажусь. Отстраняясь, я наношу удар, который посылает кровь на мат. Мои инстинкты желают победы, прикончить его сейчас, но причина останавливает мой кулак.

Звук гонга и судья, одетый в черно-белую рубашку в полоску появляется перед моим лицом.

Первый раунд заканчивается.

Я вскакиваю на ноги и иду в свой угол. Моя голова проясняется.

Черт, это было близко.

Мой секундант кричит мне указания, пока я полощу рот. Блейк стоит в сторонке, и мои глаза встречаются с его. Он поднимает брови и наклоняет голову. Он знает, что произошло. Я был в нескольких секундах от отключения. Я киваю. Он поднимает одну руку, со всеми пятью растопыренными пальцами. Больше пяти минут. В сумме, мне нужно продержаться еще пять минут. Он опускает руку и показывает жестом на октагон.

Второй раунд.

Дель Торо кровоточит.

Бл*дь, мне нужно получать больше ударов. Сосредоточится на конце игры. Моей девушке.

На трибунах Рэйвен прикрывает свой рот. Она выглядит напуганной.

Еще пять минут, пять гребанных минут и она моя.

― Второй раунд, ― кричит судья. ― Бой.

Мы приближаемся друг к другу, кулаки подняты. Дель Торо бьет сильно справа. Я не блокирую его. Его кулак соединяется с моей челюстью. Вспышка пронзает мою шею. Гул в голове теперь бьет боевой клич.

Я убью этого ублюдка.

Я бью его двойными ударами в живот. Он делает шаг назад, задыхаясь. Он походит ко мне и быстро ударяет в ребра. Боль пронзает мой бок. Я складываюсь пополам, но остаюсь на ногах.

Мы кружим напротив друг друга. Он бьет слева. Я уворачиваюсь. Он открыт. Один правый хук нокаутировал бы его. Я бью по ребрам. Он спотыкается. Я умираю, как хочу покончить с этим. Я мог бы уложить его прямо сейчас. Запросто.

Мои глаза фокусируются на его кулаках. Он замахивается на мою ногу и ударяет. Боль пульсирует в моей голени. Я подпрыгиваю, чтобы восстановить равновесие.

Я ослабляю свою сдержанность, мой правый кулак врезается в его покрасневшие ребра. Он хрипит и сгибается. Мои руки опускаются по сторонам с довольной улыбкой.

Черт, это было приятно.

Встречаюсь взглядом с Рэйвен. Ее глаза расширены, и смотрят мимо меня. Я разворачиваюсь. Его правое колено взлетает, я пячусь, но уже слишком поздно.

Двести пятьдесят семь фунтов силы обрушиваются на мою голову.

Боль взрывается в моем ухе. Яркий белый свет вспыхивает перед глазами. Мое зрение размывается. Я шатаюсь. Мое тело гудит. Разум пуст, кроме одной мысли.

Уничтожить.

Дель Торо шагает в мое пространство. Я бью правой. Мой резкий удар соединяется со сладким местом на его челюсти. Его капа вылетает при взрыве крови и слюны. Он падает как тряпичная кукла.

Игра окончена.

Ох, бл*дь.

Глава 30

Рэйвен

― Дамы и господа, ваш новый чемпион в тяжелом весе, Джона Убийца Слейд.

Слова ведущего отзываются в моей душе, поднимая волосы на моей коже.

Он победил.

Я падаю на сидение, в то время как все остаются стоять. Голоса болельщиков замедляются и размываются в моих ушах. Их лица искажает восторг. Я моргаю и хватаюсь за подлокотники моего стула.

Он победил.

Катерина наклоняется и обнимает меня. Мое тело трясется, пока она продолжает подпрыгивать вверх и вниз. Она говорит что-то, но я погружена в свое страдание, что не могу понять ее. Я рассеяно киваю, мой взгляд расфокусирован, пока я заставляю мозг работать.

Что мне теперь делать?

Я не могу ни о чем думать. Кроме него. Мое тело болит за него, желая оказаться в его объятьях, поплакать в безопасности его рук.

Мы можем противостоять чему угодно, пока мы вместе. Еще не поздно бежать. Я могла уехать куда-то далеко, прожить там пару лет, пока Доминик не потеряет интерес. Вспыхивают крошечные искры надежды. Это то, что я сделаю. Мне нужно добраться до Джоны и уехать из города. Сейчас же.

Толчок у моего бедра заставляет меня встать на ноги. Я надавливаю на свои шорты и чувствую, как они вибрируют. Мой телефон.

Кто мог звонить мне сейчас?

Я проверяю входящий вызов.

Новое сообщение от Гая?

Гай не пишет сообщений.

Привет, дорогая. Если хочешь спасти ему жизнь, то последуешь за Кэнди. Невыполнение приведет к его кончине. Медленной. У тебя пять минут. — Д.

У него Гай. Святое дерьмо.

Он у Доминика. Вот почему он не пришел.

Мое дыхание переходит в рыдание. Я хватаю шею и с трудом сглатываю.

Он убьет его, если я не буду сотрудничать. У меня нет времени добраться до Джоны.

― Четыре минуты, время идет.

Кэнди крепко хватает мою руку.

Я смотрю на нее.

Она замешана в этом. Лживая сука.

Катерина продолжает аплодировать, восхваляя победу своего сына. Ее любовь к сыну сияет в ее лучезарной улыбке. Та же любовь, что изливалась на меня, пусть даже всего на один день. И теперь все кончено.

Кэнди тянет мою руку.

― Убери свою гребанную руку от меня! ― мое требование решительное, но достаточно тихое, только для ее ушей. ― Я иду. ― Я вырываю свою руку из ее хватки. ― Просто дай мне попрощаться.

Я не даю ей возможности ответить и поворачиваюсь к Катерине.

Я позволяю любви на ее лице отразиться во мне и вымучиваю улыбку, прежде чем наклоняюсь, чтобы быть услышанной сквозь толпу.

― Кэнди сказала, что Джона хочет, чтобы я пришла в раздевалку. У нее есть пропуск для меня.

Я отстраняюсь от нее, чтобы посмотреть ей в лицо.

― Ох, конечно, милая. Иди, поздравь нашего мальчика. Я встречусь с вами, ребята, дома.

От ее сияющей улыбки у меня защемило в груди.

Я оборачиваю руки вокруг ее шеи и обнимаю на прощание.

― Спасибо, Катерина, за все.

В горле образуется ком, в то время как я прячу эмоции, которые пытаются высвободиться.

― Ох, ну, ― говорит Катерина, удивленная моим внезапным взрывом чувств. ― Спасибо, что делаешь моего Джоуи таким счастливым.

Освободившись от объятий, ее улыбка омрачается беспокойством. Я киваю с наигранной уверенностью, затем поворачиваюсь к Кэнди.

― Ладно. Веди меня.

Мои ноги тяжелеют, пока я поднимаюсь по лестнице за Кэнди. Мы проходим через двойные двери и входим в длинный коридор.

Вот оно. Меня похищают.

Но моя жизнь ― это небольшая цена, которую нужно заплатить, чтобы обеспечить безопасность Гая. Безопасность Катерины и Джоны. Мне следовало хорошо подумать, прежде чем бороться с судьбой. Бороться с Домиником.

Мы останавливаемся напротив единственной двери. Тошнота сжимает мой желудок. По коридору к нам направляется шумная компания.

Интересно, это Джона и ребята возвращаются в свою раздевалку? Если он увидит меня с Кэнди, то никогда меня не отпустит.

Паника бурлит в моих венах.

Если он увидит меня, Гай умрет.

Я опускаю взгляд, волосы скрывают мое лицо.

Два быстрых стука и замок щелкает. Кэнди движется вперед, и я следую за ней, опуская голову.

Как только я вхожу, то фокусируюсь на комнате. Дверь захлопывается за мной, и я погружаюсь в темноту.

Я ахаю. Мои руки тянутся, чтобы ухватиться за что-то.

― Привет, дорогая.

Я оборачиваюсь в направлении двери. Мое тело врезается во что-то твердое. Руки крепко оборачиваются вокруг меня. Я борюсь с захватом.

Дежавю останавливает мое тело и душит мой крик.

Почему это так знакомо?

Вспышки с ночи на парковке клуба «Шесть» мелькают в моей памяти.

О Боже, нет. Винс.

― Какая неожиданная встреча.

Низкий смешок Винса вибрирует напротив моей спины.

― Нет. Доминик, прошу, не делай этого. ― Я отчаянно ищу его в комнате, чтобы умолять, но вокруг слишком темно. ― Я не убегу. Просто прошу, оставь Гая в покое.

Винс усиливает свою хватку. Воздух выталкивается из моих легких.

― И я должен поверить тебе на слово? ― смеется Доминик и прикладывает ладонь к моей щеке. ― Не беспокойся, Рэйвен. Я забераю то, что по праву принадлежит мне. То, что я создал. Ты не сможешь убежать достаточно далеко или спрятаться достаточно глубоко, чтобы скрыться от меня.

Я дергаю головой в сторону, подальше от его прикосновения. Винс резко трясет меня, затем ослабляет хватку.

Отвечая на его слова чисто инстинктивно, я всасываю воздух, чтобы закричать. Мягкая ткань прижимается к моему лицу. Жгучие пары втягиваются глубоко в мои легкие, и мои глаза закатываются. Я бьюсь и дергаюсь. Я собираюсь умереть. Мои сдавленные крики отдаются эхом в моих ушах. Тьма подкрадывается.

Джона, помоги мне.

А потом все становится черным.

Джона

Шквал аплодисментов обрушивается на мое тело. Рев в ушах грохочет вместе с моим сердцем.

Дель Торо повержен. Судья кричит:

― Нокаут.

Провал поражает меня, ослабляя колени. Я падаю на мат. Всего полторы минуты раунда, и я сделал это. Я наблюдаю в замедленной съемке, как моя команда заходит в октагон. Они бросаются ко мне, их лица освещены победой.

Я нахожу одного члена моей команды, который все еще стоит снаружи. Блейк. Его взгляд встречается с моим. Что бы он ни увидел, это приводит его тело в жизнь, заставляя двигаться. Он начинает проталкиваться через людей. Я беспристрастный наблюдатель в собственной коже. Мой разум борется с реальностью. Это закончилось так быстро. Я просто… сорвался. Я выиграл титул, но проиграл приз.

Отчаяние возвращает меня. Голоса переходят от рева к ясности, когда я возвращаю чувства.

Мне нужно найти ее.

Я сажусь на пятки. Мои глаза фокусируют лица вокруг меня. Я обыскиваю толпу. Орава людей блокируют мой взгляд, режет слух со всех сторон. Они орут, хлопая меня по плечу. По спине. Голове.

― Найди ее.

Промямленные слова выходят слабой командой в моем теле.

Блейк падает на колени передо мной, его руки на моих плечах, фокусируя мое внимание.

― Не слетай с катушек, мужик. Сосредоточься, слышишь меня.

Его голос командующий, а слова как пробивной камень влетают в мое сознание.

Я удерживаю его взгляд и борюсь с течением тяжелых эмоций, которые утягивают мою душу.

― Вот так. Удерживай свое дерьмо, мужик. Оставайся сфокусированным на мне.

Я смотрю на него, но не вижу. Вместо этого, видения будущего проносятся в моей голове. Рэйвен в белом. Маленькая девочка с аквамариновыми глазами и моими ямочками, с косичками и в розовой балетной обуви. Моя девушка в моей кровати, каждую ночь, навсегда. Все, что я только что потерял.

Закрывая горящие глаза, я тяжело сглатываю. Я двигаюсь вперед, на четвереньках, борясь с желчью во рту. Колющая боль рокочет в области корпуса, и я сплевываю капу на мат.

― Не делай этого сейчас, мужик. Не здесь.

― Я потерял ее.

Мой голос раздражает горло, когда я заставляю силой выйти слова.

Не могу поверить в это. Я не смог спасти ее.

― Нет. Ты не потерял. Убийца не теряет.

Он сжимает мое плечо, поднимая меня на ноги.

Делая глубокий вдох, я заставляю себя кивнуть. Мои мышцы напрягаются от окружения людей в моем пространстве.

Мне нужно выбраться отсюда. Я не могу ясно мыслить.

Мне нужна Рэйвен.

Прикоснуться к ней и напомнить себе, что она настоящая и… все еще здесь. Ее день рождения не наступит до завтра. У нас есть пара часов, чтобы уехать из города. Исчезнуть. По крайней мере, мы можем придумать план.

Интуитивно я прохожу сквозь толпу. Нет лиц, нет узнаваемости, лишь тела. Препятствия, которые стоят между мной и Рэйвен.

По периметру октагона, я просматриваю арену, сканируя толпу.

Где она?

Микрофон появляется у моего лица.

― Убийца, каково это быть новым Чемпионом UFS в тяжелом весе?

― Без вопросов.

Голос Блейка привлекает мое внимание. Он наклоняет голову в сторону выхода из октагона.

Я проверяю места, где сидела Рэйвен. Люди окружают октагон. Охрана отталкивает их. Мои глаза терзают каждого человека, и, по-прежнему, нет Рэйвен.

― Где она?

Блейк фокусируется и сканирует толпу.

― Они ушли. Они были прямо там.

Он указывает на ряд мест, где они были за секунды до того, как бой закончился.

Мои руки сгребают волосы.

Нет. Этого не может, бл*дь, происходить.

Мои ноющие мышцы сокращаются, в то время как кулаки напрягаются.

Она не могла уйти далеко.

Я продолжаю сканировать пространство, надеясь, что ее лицо появится в толпе. Все еще ничего. Я разорву это место на куски, как и этого ублюдка, пока не найду свою девушку.

― Убийца! Отличный бой! Можете сказать нам, каково это победить…

Блейк пихает комментатора в грудь, отталкивая его и приземляя задницей на мат.

― Никаких гребанных вопросов. ― Блейк поворачивается к сбитому репортеру, прежде чем развернуться ко мне. ― Дерьмо.

Он звучит раздраженно, как если бы парень был ничем больше, чем надоедливый комар.

Он смотрит через мое плечо.

― Вон твоя мама.

Голос Блейка возвышается над ревом толпы. Я прослеживаю его взгляд.

Она стоит у арены на носочках, выискивая глазами меня. Несколькими длинными, целенаправленными шагами я достигаю ее.

― Мам, где Рэ…

― Ох, Джоуи, ты был великолепен! Поздрав…

Она движется, чтобы обнять меня, но я хватаю ее запястья, заставляя встретиться со мной взглядом.

― Мам. Где Рэйвен?

Ее улыбка увядает, и брови сходятся вместе.

― Рэйвен? Милый, Кэнди повела ее в твою раздевалку, так как ты попросил ее об этом.

Страх оседает в моем желудке, грозя поставить меня на колени.

― Твою мать. Я знал, что от этой потаскухи не стоило ждать ничего хорошего, ― говорит Блейк позади меня.

Лицо мамы бледнеет, и она умоляюще смотрит на меня.

― Джона, что происходит?

Я не знаю, что, бл*дь, происходит.

Но я чертовски уверен, что собираюсь выяснить это.

Мои ноги горят от нерастраченной энергии. Я несусь вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Пробираясь через толпу, я расталкиваю людей в сторону, когда они не двигаются достаточно быстро. Я прорываюсь через двойные двери и бегу по коридору к своей раздевалке. Моя нога ударяет в дверь с силой тарана, раскалывая деревянную раму.

― Рэйвен. Ты здесь?

Я мечусь по комнате в поисках своей девушки. Но даже когда мои глаза продолжают в надежде свои поиски, я знаю, что она ушла. Это был план Доминика. Отправить Кэнди, чтобы отвлечь и вытащить Рэйвен. Это последний кусок в головоломке, теперь все имеет смысл.

Я переворачиваю журнальный столик.

― Бл*дь!

Рэйвен в руках безумца.

Я рву на себе волосы. Я должен был догадаться, что Доминик выкинет какую-нибудь хрень. Теперь моя девочка с психом, который использует собственную дочь как пешку в своих больных играх.

Решимость горит глубоко в моей груди. Мое сердце стучит с намерением. Шум пульсирует между ушами и наполняет мое тело. В моих венах пульсирует месть. План формируется в моей голове. Губы кривятся, в то время как зубы сжимаются.

Я собираюсь добраться до Рэйвен сегодня. И мне все равно, кого придется убить.

Рэйвен

Я плыву в пустоте, в черной дыре, подброшена на волнах черного дыма. Без переживаний. Просто… небытие. Слабый звук дразнит меня. Зовет меня к себе. Я хочу двинуться к нему, но не могу ухватиться за сознание настолько, чтобы двигаться.

Мне нужно побороть это. Я отталкиваюсь от темноты. Звук становится громче. Успокаивающие вибрации щекочут мое ухо, пока я пытаюсь прийти в себя. Звук хорошо знакомый, как мое собственное имя. Я фокусируюсь сильнее.

Двигатель. Небольшой, может быть, седан.

Я толкаюсь сильнее и слышу стон.

Это была я?

К звуку двигателя присоединяется ритмичная музыка. Я напрягаюсь, чтобы расслышать ее и всплыть из мутных глубин. Чувства возвращаются к моему телу в участках тепла, будто горячее полотенце лежит на голой коже. Я пытаюсь сориентироваться. Я на боку. Мои веки тяжелы, когда я заставляю их открыться.

Я шевелю пальцами и вращаю запястьями. Они связаны вместе. Мой разум борется за сознание.

Я помню Катерину. Бой. Джону. Сообщение. Кэнди.

Гребанная Кэнди!

Адреналин подпитывает мои мышцы, и я силой открываю глаза. Я на заднем сидении автомобиля. Водитель ― это мужчина; вот что я могу сказать по его затылку. Нет других пассажиров. Я сглатываю, и это ощущается как лезвия бритвы.

Как долго я была в отключке?

Я прочищаю горло, чтобы заговорить и получить внимание моего водителя. Его голова оборачивается, и я приглушаю крик.

― Доброе утро, соня. Хорошо вздремнула?

Его злой смех проползает по моей коже, заставляя съежиться.

Он наклоняет зеркало заднего вида, смотря на меня. Его глаза блестят от света на приборной панели. Он выглядит демонически.

― Куда… ― я прочищаю горло. ― Куда ты везешь меня?

Его отражение смотрит на меня.

― Мы собираемся в небольшое путешествие.

― Что произошло? Где Джона?

― Понятия не имею. Почему бы тебе не вернуться ко сну или не притвориться, что ты спишь, чтобы я не слышал твой голос? Или лучше, закрой свой гребанный рот или я залезу назад и запихну что-то в него.

Слезы жгут мои глаза, а горло сжимается от эмоций. Я киваю и клянусь молчать остаток поездки.

Оранжевое свечение привлекает мое внимание. Я вглядываюсь через щель передних сидений. Часы. Цифры дают мне основу — дают за что-нибудь держаться. Как и перед боем, я наблюдаю, как минуты тикают, вместе с моим будущим. Пока минуты тянутся, я чувствую, что меня подташнивает. Приходит на ум каждый вообразимый кошмар.

Джона не знает, где я нахожусь.

Я наедине с кем-то, кто ненавидит меня настолько, что был бы рад убить меня.

Несмотря на то, что Джона, словно ангельский воин, появлялся, чтобы спасти меня, сейчас я нахожусь в безвыходном положении. Теперь мне никто не поможет. Если я собираюсь выбраться отсюда, то мне придется сделать это самой.

Автомобиль поворачивает. Я наклоняю голову, чтобы выглянуть в окно со своего места. Я вижу целые стены из сосен. Мы в горах, и, судя по скрипу подвески и стуку гравия по колесам, мы на грунтовой дороге. Еще через двадцать минут автомобиль замедляется до полной остановки.

Винс выходит из машины, предоставляя мне несколько секунд облегчения перед тем, как распахнуть дверь и схватить меня за связанные лодыжки. Он бросает меня через плечо, словно мертвое животное. На улице темно. Тьма, которую я никогда не видела, прожив в городе всю свою жизнь. Впереди виднеется источник света. Винс идет в ту сторону. Он делает пару шагов по деревянным ступенькам, прежде чем мы входим через дверь в гостиную хижины.

Он поворачивает налево, и я оказываюсь в воздухе. Мои руки связаны, я не могу остановить падение, и моя голова ударяется обо что-то твердое. Колющая боль пронзает мой череп, и я проглатываю стон страдания. Теплая жидкость сочится вниз по моему лицу, заливая ухо. У меня кружится голова.

Шаги Винса по деревянному полу исчезают позади меня.

Щурюсь сквозь пульсирующую боль в голове. Я на диван с деревянными подлокотниками. Запах старого костра и влажного дерева пронизывают воздух. Я извиваюсь и смотрю в сторону, откуда мы пришли. Простой деревянный пол и бревенчатые стены ― это все, что я вижу. Это место не создано для долгосрочных гостей. Больше похоже на место для охотника на выходных. И вот я сижу связанная, как ужидающая смерти.

Дверь хлопает, заставляя меня подпрыгнуть. Мои мышцы напрягаются, звук усиливается. Тяжелые шаги звучат в коридоре и становятся все громче. Ближе.

Прошу, Боже. Помоги мне.

Доминик и Винс появляются со стороны входа. Их изысканные костюмы и уложенные волосы составляют нездоровый контраст с натуральным деревом хижины.

― Рэйвен, дорогая, мне жаль твою голову. У Винса большие мышцы, и он немного грубо проявляет заботу.

Винс улыбается и облизывает губы.

― Уверен, что ты поняла, твой парень выиграл… или проиграл, для кого как, так что теперь ты принадлежишь мне. ― Он опускается на колени и подставляет свои губы всего в нескольких дюймах от моего уха. ― Между нами говоря, выиграл бы он или проиграл, я не намеревался отпускать тебя.

Мои глаза горят. Я смотрю на человека передо мной, глаза которого были идентичны моим. На человека, чья кровь течет в моих венах, и я не чувствую ничего, кроме чистой, концентрированной ненависти.

Он лезет в карман, и с щелчком запястья вытаскивает нож. Я пинаюсь и пытаюсь сопротивляться.

Нет!

― Успокойся. ― Он говорит скучающе и совсем не впечатленный моей борьбой. Он указывает на нож, прижимая кончик к нежной коже под моим ухом. ― Теперь ты будешь хорошей девочкой или я порежу тебя. Поняла?

Я судорожно киваю, заставляя кончик ножа погрузиться глубже в мою кожу. Всхлип просачивается через мои губы. Он наблюдает за тем, как струйка крови стекает по моей шее.

― Так прекрасна. ― Он стирает кровь своим пальцем и кладет его в свой рот. ― Ты сделаешь своего папочку очень богатым человеком.

Каждый дюйм моего тела дрожит в яростных порывах. Он опускается с дивана к моим ногам и срезает веревку. Затем делает то же самое с моими запястьями.

Я разминаю и вращаю ноющие суставы. Когда сажусь, то моя голова кружится. Я пытаюсь прийти в себя, смаргивая тошноту. Что-то щекочет мою щеку. Я провожу рукой и вижу кровь на руке.

Меня сейчас стошнит.

― Доминик, могу я воспользоваться ванной?

Мой голос дрожит от страха.

Он наклоняет голову и изучает мое лицо. Я сосредотачиваюсь на его шее, чтобы он не прочитал мои намерения по глазам. Должно быть он доволен тем, что видит и кивает.

Я поднимаюсь, игнорируя свои воспаленные запястья и пульсирующую голову, и ищу туалет. Первая дверь в коридоре открыта. Я врываюсь, закрываю за собой дверь и пытаюсь найти замок.

Черт! Нет замка.

Паника и страх накапливаются в моем желудке, посылая на колени к унитазу. Я давлюсь и кашляю, выгибая спину с каждым мучительным спазмом. Желчь покрывает мой сухой рот, и меня тошнит сильнее. Запах собственной крови снова переворачивает мой желудок. Я пытаюсь выровнять дыхание, позволяя слезам свободно падать. Я рыдаю, опустив голову на сиденье унитаза. Моя рука быстро просматривает карманы в поисках моего телефона. Я знала, что его не будет там, но все равно отчаяние заставило меня сделать это.

Я застряла. Без вариантов.

Что произойдет со мной?

Глава 31

Джона

— Открой дверь!

Ничего.

Стучу сильнее.

— Чувак, успокойся. Ты до смерти ее напугаешь.

Блейк прислоняется к кирпичной стене снаружи дома Милены, пока я стучу в гребанную дверь.

Я снова колочу дверь.

— Милена. Открывай!

Выражение лица Блейка скисает от неодобрения.

— Да, Милена. Открывай, пока огромный страшный парень не выбил дерьмо из твоей двери.

Он закатывает глаза на свой сарказм.

Дерьмо.

Он прав, но у нас заканчивается время. У Доминика моя девушка, и она может быть все дальше и дальше с каждой минутой. Они могли быть сейчас в гребанной Мексике.

Покинув арену, мы пошли сразу к дому Рэйвен. Мы воспользовались запасным ключом, который я сохранил после замены ее двери. Нам не потребовалось много времени, чтобы найти то, что мы хотели. Кто знал, что старая квитанция из банка будет значить больше, чем пояс Чемпиона. Обнаружив ее, я почувствовал себя победителем лотереи или первым человеком на Луне, все вместе. Адрес на ней привел нас сюда.

Милена. Она единственная наша надежда. Если это не сработает, то я не знаю, что еще сделать, кроме как обратиться в полицию. И если Доминик узнает, со всеми кротами, которых он поставил в отделе, то Рэйвен не жилец.

Решительность сгущает мою кровь, и мой кулак возвращается к двери. Я сдерживаю его и дышу.

Спокойно.

Мне нужна всего лишь минута ее времени.

Я сжимаю кулак и легко стучу.

Ничего.

Клянусь, если она не откроет эту гребанную дверь, я испорчу все к чертовой матери и вытащу ее задницу наружу. Ох, черт. Столько нужно для спокойствия.

— Милена, это Джона. Я… — я прищуриваюсь от злобного гула, который отдается в моей голове. — Он забрал ее. Ты знаешь, куда он мог исчезнуть с ней? — мой лоб упирается в дверь. — Мне нужно найти ее сегодня. Просто прошу, открой дверь.

Секунды тишины ощущаются как часы.

Что же мне делать?

Щелчок замка отталкивает меня назад. Дверь со скрипом открывается. Глаза Милены настороженные, когда она выглядывает из щели. Мой вдох застревает в горле. Она так похожа на Рэйвен. Я потираю грудь, чтобы подавить жжение.

— Он забрал ее?

Ее голос мягкий и несет в себе намек на латинский акцент.

— Да. С арены.

Она смотрит на меня рассеянным взглядом.

— Мне нужно знать, куда он мог забрать ее. Любое место, которое, по твоему мнению, может быть. Знать адрес было бы замечательно, но и окрестность тоже подойдет.

Она моргает и встречается со мной взглядом.

— Входи.

Дверь закрывается настолько, чтобы убрать цепочку, и затем снова медленно открывается. Я вхожу с Блейком, который идет по пятам. Глаза Милены расширяются, когда она видит, что я не один.

Прежде чем я могу представить Блейка, он входит в ее пространство.

— Я Блейк.

Он протягивает ей руку. Она кладет свою маленькую руку в его, но глаза сосредоточены на мне. Я киваю.

Ее плечи опадают со взглядом.

— Милена.

Ее задержка не является неожиданной. Я представляю, каково это работать на мужчину, как Доминик, и это не внушало большого доверия к мужчинам.

— Нам нужна твоя помощь, чтобы вернуть нашу девочку обратно. Готова к этому?

Блейк, должно быть, пришел к такому же заключению, потому что его голос звучал мягко.

— Мхм.

Она кивает, и Блейк отпускает ее руку.

Несмотря на то, насколько грубым он может быть, у парня есть сторона, которая вызывает доверие, особенно у женщин.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Она показывает жестом на диван в гостиной. Мы входим, но я слишком обеспокоен, чтобы сидеть.

Я осматриваю обстановку, удивленный отсутствием уюта. В доме, где я вырос, повсюду были семейные фотографии, наряду с купленными безделушками из семейных отпусков и кубков, завоеванных моей сестрой или мной. Это место больше похоже на комнату ожидания в приемной врача, чем на дом.

Дешевые, декоративные картины висят на стенах, соответствующие подушки разложены на диване, на котором, похоже, никогда не сидели.

И Рэйвен выросла здесь?

Я чувствую боль в груди.

— Милена, знаю, что ты не знаешь меня.

Она идет к дивану и садится, ее руки одержимо дергают подол свитера.

— Но я люблю твою дочь. Мне нужно добраться до нее. Я не могу позвонить в полицию…

— Нет.

Ее глаза сфокусированы на мне, и одно ее слово подтверждает, что полиция не поможет.

— Верно. Ты единственная, кто может помочь мне. Прошу.

Она смотрит через комнату. Я поворачиваюсь к Блейку. Он указывает на часы. У нас заканчивается время. Милена ушла в себя, выглядя как на фото, которое взяла Рэйвен в тот день, когда ушла из дома.

Я присел на уровне ее глаз. Эта женщина родила девушку, которую я люблю больше боли, которую могу стерпеть. Я разрываюсь между желанием накричать на нее и поклониться в ноги. Она держит ключ к моему будущему.

— Слушай, я знаю, что у тебя с Рэйвен есть… проблемы. Я не знаю, через что ты прошла и почему ты сделала то, что сделала. Но я знаю твою дочь. Она не хочет эту жизнь. Если ты чувствуешь к ней хоть что-то, если ты заботишься о ней, тогда прошу, помоги мне.

Ее взгляд прошелся по мне.

— Есть место. В горах. Он забирает туда некоторых девушек после… — она смотрит на свои колени. — Девушки моей профессии иногда беременеют. Он отвозит их туда. Он отвозит их туда для операции и восстановления.

Мой желудок сжимается.

Больной ублюдок!

Эти девушки итак напуганы, и он отвозил их в какое-то не медицинское учреждение, чтобы какой-то доктор мог вырезать их внутренности.

Я потираю голову, пытаясь заглушить гул, который ревет в ушах.

— В том месте она родилась. — Ее голос был чуть громче шепота. — Хижина. Он отвезет ее туда.

Ее глаза смотрят в мои с такой напряженностью.

— Где это? У тебя есть адрес? Название города?

Вопросы выкатываются из моей головы со скоростью пули.

Она вскакивает на ноги и направляется на кухню. Спустя несколько секунд она возвращается с листком бумаги и ручкой. Лихорадочно, она начинает рисовать.

— Это на шоссе в сторону горнолыжного курорта. Вы будете проезжать через небольшой городок с закусочной на обочине дороги. Знак выглядит как колесо от телеги. После этого, может быть, пятнадцать минут спустя или около того, будет поворот направо. Поверните, пока не наткнетесь на развилку, — объясняет она, пока рисует это. — На развилке направо и ехать прямо. — Она вручает мне листок. — Это единственное место там. Вы не сможете пропустить его.

Я рванул через гостиную к входной двери. Блейк встречает меня там, дверь открыта, и он ждет.

— Подождите!

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к Милене, ее глаза блестят от слез.

— Верни ее домой в сохранности, и, — она смотрит в пол, и мое сердце останавливается, когда она телодвижением напоминает мне Рэйвен, — скажи ей, что я люблю ее.

— Когда я верну ее, ты сама это скажешь.

Рэйвен

Темнота заразна. Она распространяется от простого отсутствия света к чему-то большему. Чему-то, что просачивается через глаза и размножается, пока не захватит тебя. Начиная с твоего разума, она прокладывает свой путь, пока не потухнет последняя искра надежды, которую ты прятал глубоко в сердце.

Вокруг темно. Лишь лунный свет просачивается сквозь окно, чтобы осветить квадрат грязного пола. Запах гнилой древесины соответствует ползущему страху, который борется, чтобы стать моим единственным спутником. Но я не теряю надежды. Пока нет. Рано или поздно их защита падет. Я сбегу и буду жить в лесу, как тот мальчик, который был воспитан волками. Если это значит вернуть свою жизнь, вернуть Джону, я могла бы сделать это.

Я наблюдала, как лунный квадрат двигается по полу. Темные пятна на поверхности похожи на… Это кровь? Что происходит в этой комнате?

Я несусь к окну и приподнимаюсь, чтобы открыть его. Оно не двигается с места. Страх наполняет мое тело. Воздух врывается в мои легкие беспорядочными всплесками. Рыдание забирается в мое горло. Я сдерживаю его. Я не позволю ему победить. Я прячу его, немея изнутри. Отделяясь. Отделяя свои мысли от тела.

Это единственный способ выжить.

Я лежу спиной на кровати, на единственном предмете мебели в комнате.

Спокойное, глубокое дыхание, закрытые глаза.

Я представляю, что кровать подо мной принадлежит Джоне. Он рядом со мной, его рука переброшена через мой живот.

Мое сердцебиение замедляется.

Его дыхание омывает мою щеку, когда он шепчет, как сильно любит меня.

Мои мышцы расслабляются.

Он закручивает прядь моих волос вокруг пальца.

Уголок моего рта поднимается.

Шаги вырывают меня из моей фантазии. Мое тело вытягивается по струнке, а глаза широко раскрыты.

Каждый шаг неуверенный, будто кто-то крадется по коридору. Они звучат близко, прямо за моей дверью.

Мое сердце бешено колотится.

Может, это Джона?

Я несусь к двери и прижимаю к ней ухо. Ручка двери покачивается и крутится. Я отхожу назад, пока мои ноги не ударяются о кровать. Надежда и облегчение пронзает меня волнами.

Образуются слезы радости при мысли о том, чтобы снова увидеть Джону. Моя кожа чешется от предвкушения его прикосновений. Я практически подпрыгиваю. Дверь открывается на пару дюймов, раскрывая высокую, темную фигуру человека.

Я прищуриваюсь в темноте.

— Джона?

— Нет, но ты можешь притвориться. Это меня совсем не заботит.

Винс.

Мой желудок падает. Ужас ползет по моим венам.

Он закрывает за собой дверь, и подходит ко мне медленным шагом. Он проходит мимо лунного квадрата, освещающего его лицо. Его глаза осматривают мое тело, делая намерения ясными. Я хочу закричать, но страх сковал мою самую примитивную реакцию.

— Думала, что я смогу отпустить тебя после того, что твой парень сделал со мной на той парковке? — он пробегается кончиками пальцев от плеча вниз к груди. — Время расплаты.

Нет.

Моя голова двигается из стороны в сторону, не способная сформулировать слова. Страх, изнеможение и тревога берут верх надо мной.

Он пихает меня на кровать. Я отползаю назад так быстро, как могу. Он хватает мою шею, толкает вниз и взбирается на меня. Я всхлипываю. Это немного, но это дает мне надежду.

Реагировать, бороться, делать хоть что-то.

— Ты будешь тихой, и я облегчу все для тебя. Если будешь бороться, я буду наслаждаться, но ты нет.

Удерживая мои запястья над головой одной рукой, он тянется вниз и расстегивает штаны.

О Боже, прошу, нет.

Он прижимает меня к кровати бедрами. Я пинаюсь и брыкаюсь, чтобы выбраться из-под него.

— Борись. — Он облизывает мою шею и прикусывает мочку уха, сильно. — Это будет весело.

Его дыхание отдает алкоголем. Я отворачиваю лицо, чтобы не чувствовать этого.

— Прекрати. — Это звучит слабо, но как только слова выходят из моего рта, я поняла, что должна выжить. — Отвали…

Его рука затыкает меня. Мои руки болят. Моя борьба бессмысленна.

Он прижимается между моих ног. Покручиваясь и толкаясь. Я пытаюсь вырвать свои руки из его хватки. Боль пронзает мой локоть. Единственное, что удерживает его от цели, это мои шорты. Его вес придавливает мое тело. Он прижимает меня сильнее к кровати. Его рот обрушивается на мой, заглушая мои крики. Я борюсь и бьюсь, зарываясь глубже в кровать. Мой разум кричит, чтобы мой парень ворвался в дверь.

Джона, ты нужен мне. Что мне делать?

Сломай его руку, детка. Болевой захват. Вспомни. Борись.

Я зажмуриваю глаза, пока голос Джоны проносится в моих мыслях. Слезы катятся вниз по моему виску. Возможно, это паника или какая-то врожденная реакция выживания, но мой урок по захвату руки вспоминается с блестящей ясностью.

Я могу сделать это.

Это моя девочка.

Самым трудным будет дождаться возможности. Мне нужно перестать бороться, чтобы он освободил руки. Я глубоко дышу и перестаю извиваться.

— Передумала? Больше не будешь бороться?

Я отрицательно качаю.

— Да, я знал, что ты шлюха.

Он проскальзывает рукой через мою грудь к пуговице на моих шортах. Одной рукой он стаскивает их с моих бедер. Но он не способен стянуть их с коленей, поэтому отпускает мои запястья, и я сажусь.

Возможность.

Я молюсь о силе и быстро двигаюсь. Я хватаю его правое запястье обеими руками. Его взгляд устремляется ко мне. Я перекидываю ногу через его руку, обхватывая его плечо. Он подскакивает от удивления. Опираясь на лопатки, я скрещиваю ноги в икрах. Его рука проходит по всей длине моего тела, от коленей до груди.

Он борется и хватает меня свободной рукой.

— Ты маленькая су…

Один мощный толчок бедрами, и его слова превращаются в крик. Я крепко держу его руку и сжимаю свои бедра сильнее в хватке. Я чувствую и слышу тошнотворный треск его локтя. Винс воет от боли.

Я сделала это.

Крепко держа его, я отказываюсь отпускать. Я продолжаю подаваться вперед, а он продолжает кричать. Сила разливается по мне. Он кричит, чтобы я освободила его. Но я держу его неумолимой хваткой. Он брыкается и кричит на кровати.

Свет наполняет комнату, ослепляя меня. Я сильнее сжимаю бедра, заставляя Винса визжать. Что-то оборачивается вокруг моей шеи… руки. Они смыкаются, душа меня. Я задыхаюсь и извиваюсь. Мои глаза адаптируются к свету. Я смотрю в сине-зеленые глаза Доминика. Его лицо красное от гнева, челюсть крепко сжата.

И он не отпускает.

Глава 32

Джона

Мой грузовик поглощает трассу, пока мы мчимся по шоссе. Руки цепко держатся за руль. Глаза сканируют. Дорожные знаки пролетают мимо в зеленом и белом пятнах. Блейк молчит рядом со мной. Его голова опускается к нарисованной от руки карте, затем на дорогу и снова на карту.

Я разрабатываю свою стратегию. Больше никаких вежливых разговоров и заключения сделок. Я знаю, что Доминик так просто не отдаст Рэйвен. Не после того, через что он прошел, чтобы заполучить ее. Он планировал все это с самого начала, включая наем Кэнди для выполнения грязной работы. Я должен был догадаться.

Внутренне ругаю себя за то, что купился на его бредни.

Как я мог быть таким глупым?

Ну, это дерьмо больше не повторится. У этого противостояния есть только два варианта развития событий. Доминик, избитый до кровавого месива, умоляющий о своей жалкой жизни, или мертвый Доминик. И я должен буду сделать это, сохранив Рэйвен в безопасности, или, что более важно, живой.

Бл*дь.

— Поверни здесь налево, — указание Блейка отвлекает меня от моих мыслей.

Быстрый поворот, и мы выезжаем на грунтовую дорогу. Я включаю полный привод и сильно давлю на газ. Грязь и камни вылетают из-под задних колес, пока мы пробираемся по узким горным дорогам. Мои глаза сосредоточены на пути впереди.

— Развилка на дороге, — Блейк указывает вперед.

Мне не нужно смотреть на карту, чтобы знать, в какую сторону повернуть. Инструкции Милены, написанные от руки, запечатлены в моей памяти.

— Съезжай на обочину. Паркуйся за деревьями, — он бросает карту на приборную панель и берется за ручку, чтобы быстро выйти.

— Открой и возьми моего Орла, — я бросаю ему ключ от бардачка.

Через несколько секунд холодный металл моего пятидесятикалиберного Пустынного Орла согревает мою руку.

Я проверяю обойму. Полностью заряжена. Мы выпрыгиваем из грузовика и спешим обратно на грунтовую дорогу. Я засовываю пистолет за пояс на спине.

Мы бежим трусцой вдоль линии деревьев, стараясь держаться в тени. Прохладный горный воздух бодрит меня. Сейчас около двух часов ночи. Титульный бой состоялся всего несколько часов назад. А кажется, что прошла целая вечность. Я должен быть измотан, но я никогда не чувствовал себя таким бодрым.

Мы переходим на другую сторону дороги, где сквозь деревья, как маяк, светит маленький огонек.

— Это должно быть оно, — я не дожидаюсь ответа Блейка и бегу к свету.

Шаткий домик в форме буквы «А» стоит один в массе сосен, к нему ведет однополосная грунтовая дорога. Он небольшой, наверное, максимум две спальни. Эта дерьмовая хижина выглядит так, будто сделана из обрезков дерева и слюны. Если бы я не был уверен, что Рэйвен внутри, я бы на полной скорости въехал на своем грузовике в эту чертову дверь.

Мы подходим ближе, осторожно держась в темноте за деревьями.

Она должна быть здесь.

Какая-то глубинная часть меня шепчет, что ее может и не быть, но я предпочитаю не обращать на это внимания. Это мой единственный шанс вернуть ее.

Что-то привлекает мое внимание со стороны хижины. Я подкрадываюсь ближе. Бинго.

— Они точно здесь, — я показываю на Бенц за сто тысяч долларов, припаркованный среди деревьев рядом с черным Лексусом.

— Что ты хочешь сделать? Просто постучать в дверь и начать колотить по его напыщенной заднице? — идеи Блейка обычно заставляют меня улыбаться, но в его голосе нет и намека на юмор. Он чертовски серьезен.

— Давай сначала осмотрим окна, попытаемся понять, с чем мы имеем дело. Если я не смогу понять, что там происходит, то выбью эту чертову дверь.

— Звучит как план, — Блейк движется к хижине.

Я хватаю его за плечо, мне нужно что-то сказать, прежде чем мы это сделаем.

— Что бы там ни случилось, ты вытащишь ее. Понятно?

Он хмурится.

— Если случится что-то ужасное, я тебя не оставлю…

— Не беспокойся обо мне. Просто уведи ее и подальше.

Блейк кладет руки на бедра и опускает голову, череда проклятий перетекает в шепот.

— Обещай мне.

Он встречает мой взгляд, его челюсть сжата. Он качает головой.

— Блейк, пожалуйста.

Его взгляд на секунду переходит на верхушки деревьев, затем возвращается ко мне.

— Ладно. Я вытащу ее.

— Хорошо, — я киваю. — А теперь давай найдем этого ублюдка.

Мы бежим к хижине, пригибаясь к земле. Я говорю Блейку, чтобы он занял одну сторону хижины, и шепчу, чтобы он проверил окна. Мы разделимся и встретимся в задней части.

Я подныриваю под первое окно и заглядываю внутрь. Пустая гостиная. Никакой мебели, кроме дивана с деревянным каркасом. В камине тлеют угли от старого огня. Мой взгляд обшаривает все вокруг. Рэйвен не видно.

Прижавшись спиной к стене, я скольжу к следующему окну. Это матовое стекло, вероятно, ванная комната. Я прижимаю к нему ухо. Ничего.

Еще несколько шагов — и я у задней части хижины. Блейк как раз огибает противоположный угол. Мы встречаемся у единственного окна, прижавшись спинами к стене по обе стороны. Низкая вибрация сердитых голосов бьется о стекло, но слова неразборчивы. Кивнув друг другу, мы заглядываем внутрь.

— Вот дерьмо, — шепчет Блейк сквозь стиснутые зубы.

В комнате темно, но света из открытой двери достаточно, чтобы осветить обстановку. Винс и Доминик окружают небольшую кровать. Они сгорбились, как стервятники, подкарауливающие свою добычу. Мне не нужно видеть, кого они держат, чтобы понять, кто это.

Адреналин проносится по моему телу. Рев моего пульса отдается в ушах. Желание убивать проносится по моему позвоночнику, накачивая мышцы. Моя кожа вибрирует от смертоносной энергии.

Отвалите от нее!

Мне нужно отвлечь их, перенаправить их внимание. Я выхватываю пистолет и направляю его на мудаков.

Нет. Я не могу рисковать, попав в Рэйвен.

Взмахнув рукой, я использую приклад пистолета и разбиваю окно. Стекло разлетается вдребезги, прорезая тишину и заставляя Доминика и Винса обернуться.

— Ну, бл*дь. Полагаю, сейчас начнется, — раздаются слова Блейка у меня за спиной, пока я мчусь к входной двери.

Я пинком открываю ее. Стены дребезжат.

Хлопок.

Вспышки света. Я спотыкаюсь. Боль взрывается в плече и вниз по руке. Я моргаю, борясь с тошнотой и агонией, которые грозят мне смертью.

Этот ублюдок выстрелил в меня.

— Черт. Ты в порядке? — вопрос Блейка — не более чем помеха для моей главной проблемы.

Где она?

Я сканирую тускло освещенную комнату, отгоняя мушки в глазах от выстрела. В конце коридора стоят Доминик и Винс. Оба с поднятыми пистолетами. У Винса он дымится.

— Нет, Джона! — доносится из коридора голос Рэйвен.

Слава Богу, она жива.

Это подтверждение посылает новые силы моему разуму и мышцам.

Я выпрямляюсь из своего скрюченного положения, втягивая воздух сквозь зубы.

Черт, как больно.

Затем направляю пистолет своей здоровой рукой.

— Отпусти ее, Доминик, — мой голос звучит сильнее, чем я чувствую.

— Ты вломился в мой дом, Слейд. Я могу убить тебя прямо здесь, хладнокровно, и это сойдет мне с рук, — голос Доминика дрожит от гнева или разочарования. Я не уверен.

— Доминик, пожалуйста, не надо, — призыв Рэйвен заканчивается хныканьем.

Она ранена?

Я смотрю в ее сторону, но не могу разглядеть ее в тусклом свете. Она заблокирована в коридоре за массой членососов, которые привели ее сюда.

— Это не так, придурок. Чтобы выйти сухим из воды, тебе придется остаться в живых. И я могу обещать тебе, что если я паду, то и ты тоже, — мой прицел ровный, голова ясная. Я дышу глубоко, преодолевая боль.

— Что ж, мы можем проверить это на практике, хотя я бы не хотел сегодня иметь дело с прятанием трупов, — в тоне Доминика звучит искренняя досада.

— Хватит нести чушь, — я подхожу ближе, стараясь говорить медленно, чтобы он понял. — Я не покину это место без нее.

Его губы снова скривились.

— О, но ты сделаешь это. Мы заключили пари. Ты проиграл.

Волны поражения охватывают меня.

— У тебя не было намерения отпустить ее, не так ли? Если бы я проиграл бой, ты бы не ушел так просто.

Из глубины его груди доносится усмешка.

— Мозги и мускулы. Впечатляет. А я-то думал, что ты просто тупой качок.

Я, бл*дь, так и знал.

Этот парень играет по своим правилам.

Не могу поверить, что я на это купился.

Моя раненая рука двигается сама по себе, чтобы прицелиться.

— Ты кусо…

Проклятье.

Боль вспыхивает в моем плече.

Винс фыркает от смеха.

— Теперь ты не такой сильный, да? Может, ты и завалил меня во время внезапной атаки в клубе, но я осмелюсь предложить тебе напасть на меня сейчас.

Блейк достает из кармана брюк большой охотничий нож. Он вертит его в руке, прежде чем принять боевую стойку. Он быстро поднимает подбородок и обращает внимание на мужчин в другом конце комнаты.

— Отпустите меня, — Рэйвен толкает своих похитителей, пытаясь прорваться.

Все во мне кричит, чтобы я добрался до нее, перекинул ее через плечо и убил любого, кто встанет на моем пути. Это мой единственный выход. Я двигаюсь. Доминик дергает ее к себе, приставив пистолет к ее голове. Я останавливаюсь на середине шага.

— Ни шагу больше, Слейд, — его пистолет прижат к ее виску, ее голова отвернута от оружия, глаза закрыты. Ее грудь вздымается от тяжелого дыхания или возможной истерики.

Я загоняю желание убивать вглубь. Сейчас мне нужно убедиться, что она невредима.

— Детка? — мне нужно увидеть ее глаза, прочитать в ее выражении, что они не причинили ей вреда. Лучше бы они ее не трогали, — Детка, посмотри на меня.

Мой пистолет направлен на Доминика. Его — на нее. Винс перемещается туда-сюда между мной и Блейком.

— Джона… — отчаяние сквозит в моем имени, когда ее слова обрываются. Она моргает и поворачивается ко мне.

Ее взгляд дикий, аквамариновые радужки почти светятся на фоне покрасневших глаз. Большая кровоточащая рана рассекает ее бровь. Белая ярость взрывается в моей груди. Перед глазами мелькают мысли о том, что могло вызвать такую рану. Ничего хорошего. Я мысленно отбрасываю мысли о том, что могло бы случиться, если бы мы не приехали сюда вовремя. Безумие никому не поможет и может поставить под угрозу ее жизнь. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы обеспечить ее безопасность.

Я смотрю ей в глаза, надеясь, что она увидит там что-то, что заставит ее прислушаться. Это дерьмо вот-вот станет ужасным, и мне нужно, чтобы она была как можно дальше от него.

— Детка, ты ранена? Где-нибудь, кроме головы?

Она качает головой.

— Я хочу домой. Джона… — истерические крики срываются с ее губ.

Мой желудок скручивается.

— Я знаю, детка. Я здесь, чтобы отвезти тебя домой, — я пригвоздил Доминика взглядом. — Отпусти ее.

— Ни за что, — Доминик сильнее вдавливает пистолет в голову Рэйвен, заставляя ее вздрогнуть.

Мой палец дергается на спусковом крючке.

— Ты не знаешь, что они сделали… Что они собирались сделать… — звук ее сотрясающих душу рыданий прорывается через маленькую комнату.

— Я закончил говорить, Слейд. Уходи. Сейчас же. Или она умрет.

Я игнорирую Доминика.

— Рэйвен, все будет хорошо, — ужас в ее глазах заставляет меня подойти ближе, чтобы утешить ее.

Это движение направляет пистолет Доминика в мою сторону.

Хорошо.

Винс приближается. Блейк следует его примеру. Напряжение кипит в воздухе, как кислота. Это четырехстороннее противостояние. Кто выстрелит первым, тот и победит.

Кровь стекает из моего плеча непрерывной струей. Мое зрение расплывается по краям. Мне нужно покончить с этим, пока я не потерял сознание.

— Рэйвен, детка, — я пошатываюсь на следующем шаге.

Черт.

— Он пытался изнасиловать меня, — ее слова выплевываются в Винса.

Доминик опускает голову с бормочущим проклятием.

Мой взгляд притягивается к ее шортам, распахнутым и расстегнутым.

О, бл*дь, нет.

Мое нутро вспыхивает огнем. Зрение возвращается с кристальной ясностью, но все, что я вижу, это кровь. Я должен был прикончить его той ночью на парковке. Он может думать, что знает, что такое боль, но я собираюсь преподать ему урок агонии.

Я прицеливаюсь в Винса, подхожу вплотную, в упор.

— Я тебя поимею, ты, никчемный кусок дерьма, — мои слова дрожат от силы моего гнева.

— Тебе лучше начать извиняться, говнюк. Мой друг сейчас всадит тебе пулю в мозг, — ярость в голосе Блейка говорит мне о том, что он находится на тонкой грани контроля.

Мы с Винсом сталкиваемся лицом к лицу. Мой пистолет у его лица, его — у моей груди. Я смутно осознаю, что в комнате есть еще люди, но сейчас у меня снайперское зрение, и Винс у меня на прицеле. Сначала убить, потом объяснить.

— Просто покончи с этим, Доминик, — пистолет Винса дрожит в его руке. Я замечаю, что он не использует вторую руку для поддержания веса оружия, а прижимает ее к телу. — Дай мне добро на то, чтобы убрать этого парня. Это меньшее, что я могу сделать после того, что эта шлюха сделала с моей рукой…

Я опускаю пистолет к его паху.

Бах.

— Ааргх! — от крика агонии он падает на пол вместе с пистолетом и сворачивается в позу эмбриона.

Я отбрасываю его оружие.

— Я предупреждал тебя.

Блейк подбирает его и направляет на жалкий кусок мяса на полу.

— Больше никогда не будешь пользоваться этим инструментом, а Винни?

Винс корчится, а потом затихает. Наверное, отключился.

— Большая ошибка, Слейд, — кричит Доминик, и комнату наполняют крики Рэйвен.

Я направляю на него свой пистолет. Его рука заметно сгибается вокруг ее талии, заставляя ее задыхаться. Я прицеливаюсь, но чувствую, как моя уверенность уходит вместе с кровью, которая стекает по руке.

— Ты до сих пор не понял. Она моя. Хочешь выстрелить в меня? Давай. Но если я умру, я заберу ее с собой, — он движется к двери, увлекая за собой Рэйвен.

Я двигаюсь, чтобы заблокировать его. Это риск, но после всего, что произошло, я не верю, что он убьет ее сейчас. Он резко вскидывает пистолет, заставляя ее шею повернуться под неудобным углом.

Твою мать.

Потерять ее однажды было болью хуже смерти. Я не потеряю ее снова. Я делаю еще один шаг.

— Он убьет ее, мужик, — говорит Блейк с бушующим зверем в моей голове.

Моя футболка и джинсы пропитаны моей кровью. Я борюсь за сознание. Сильно моргая, я заставляю себя думать ясно. Планы, идеи роятся в моей голове, тяжелым грузом ложась на плечи. Время на исходе. Остается только один вариант.

— Отлично, — я опускаю пистолет на пол, затем встаю, ладони вперед в знак капитуляции, — Ты победил.

— Ты тоже, — Доминик показывает на Блейка, чтобы тот бросил оружие.

— Джона? — глаза Блейка переходят с моего плеча на лицо, задавая вопрос: — Ты сошел с ума?

Я киваю, чтобы он опустил оружие. Он качает головой.

— Сделай это. Он убьет ее, — я надеюсь, что мой голос звучит отчаянно.

Блейк опускает оружие и смотрит на меня с видом «надеюсь, ты знаешь, что делаешь».

Я тоже надеюсь на это.

Доминик пытается пройти мимо меня. Пошатываясь, я встаю на его пути, преграждая ему дорогу.

— Подожди. Я просто хочу сказать одну вещь, прежде чем ты уйдешь, — мои слова — это целая вереница оскорблений.

Я отключил свое рациональное мышление. Или то, что от него осталось. Я действую на чистом инстинкте. Использую единственное, что еще не подводило меня. Я собираюсь драться.

Моя голова подается вперед. Ослабевший от потери крови, я собираю оставшиеся силы. Я не стремлюсь победить его, только выиграть достаточно времени, чтобы Блейк смог увести отсюда Рэйвен.

Доминик кладет руку с пистолетом ей на талию и роется в кармане в поисках чего-то. Возможно, ключей от машины.

Рыдания Рэйвен сжимают мою грудь, и мне трудно глотать.

Держись, детка. У меня есть план.

— Боюсь, времени на прощальные слова нет. Если вы, мальчики, уберетесь с дороги, мы с моей дочерью…

— Она моя дочь!

Рэйвен

Моя мама здесь. Она сказала, что я ее дочь.

Сила ее слов сотрясает самый глубокий уголок моей души.

— Милена, — голос Доминика звучит скучающе, но его мышцы напрягаются у меня за спиной. — Какого хрена ты здесь делаешь? — он смотрит между ней и Джоной, — Ты привела их сюда? — он нацеливает на нее пистолет, — Ты тупая сука!

Она не вздрагивает.

— Я не позволю тебе забрать ее, — она подходит ближе, спина прямая, в глазах горит убеждение. — Отпусти ее.

— А если не отпущу? Что ты собираешься с этим делать? — он трясется от смеха. — Посмотри на себя. Ты жалкая и слабая.

— Уже нет, — ее голос тверд, ни малейшей дрожи. — Я больше не та наивная девочка, — она устремляет на Доминика пристальный взгляд. — Ты помнишь ту ночь? Двадцать один год назад. Всего в нескольких ярдах от того места, где мы сейчас стоим.

Я родилась здесь?

Его хватка ослабевает, и он наклоняется к ней.

— Конечно, я помню. Ты отдала ее мне тогда. Ты не хотела иметь с ней ничего общего. Даже не хотела ее держать.

Я отворачиваюсь из-за его разрушительных слов. Сердечная боль пронзает мое тело, угрожая повалить меня на пол.

— Рэйвен? — голос моей мамы нежен.

Ее мягкое выражение лица противоречит той пытке, которая творится за ее темно-карими глазами.

— Мне так жаль. Я потеряла своих родителей, — она быстро выдыхает и опускает голову. — Я не могла смириться с тем, что потеряю и тебя. Это не оправдание. Теперь я это понимаю.

Слезы текут по моему лицу, когда ее публичное извинение проникает в мою душу.

— Ты неблагодарная сука, я дал тебе все. Ты была никем, когда я спас тебя от твоей дерьмовой жизни, — Доминик кричит через всю комнату, бросаясь словами, как оружием.

Она усмехается в его сторону.

— Я бы предпочла прожить тысячу жизней без ничего, чем ту, которую я прожила с тобой. Ты использовал мои страхи против меня, чтобы получить то, что хотел, — ее голос дрогнул. — Рэйвен была моим ребенком, — комната вибрирует от эмоций, скрывающимися за ее словами.

Ее ребенком.

Тепло расцветает в моей груди. Я смотрю на нее, шок и изумление замораживают мой голос.

— Но она никогда не была моей, не так ли? Ты ясно дал это понять с самого начала.

По моей коже пробегают мурашки.

Она защищала себя. Все это время я думала, что она ненавидит меня.

— Я создал ее…

— Она человек, Доминик. Ты портишь людям жизнь. Она не хочет этого, — она делает шаг к нам, ее плечи подняты, а выражение лица бесстрашное. — Отпусти ее.

Она здесь. Борется. За меня.

Пистолет Доминика остается нацеленным на нее. Блейк и Джона стоят близко, мышцы напряжены, глаза разбегаются.

Она поднимает подбородок в знак протеста. Он собирается убить ее. А она готова умереть, чтобы освободить меня.

Я не могу позволить этому случиться.

Я борюсь со слезами, которые наворачиваются на глаза. Ей потребовались силы, чтобы прийти сюда и рискнуть своей жизнью. Я не отплачу за это страхом. Я ждала всю свою жизнь, чтобы почувствовать мамину любовь. И теперь, когда она у меня есть, я не хочу ее терять. Мы можем бороться, чтобы спасти друг друга.

— Твое время вышло, Милена. И кто может заменить тебя лучше, чем твоя собственная дочь, — он проводит холодным металлом своего пистолета по моей щеке. — Она выглядит как ты. Двигается как ты, — он хватает горсть моих волос и тянет их, заставляя меня вскрикнуть. — Она, наверное, даже трахается, как ты.

— Кусок дерьма! — голос Джоны гремит в комнате.

— Держись подальше, Слейд, — Доминик направляет свой пистолет на мою маму.

— Не волнуйся, дорогая. Я позабочусь о ней, — он целует меня в щеку. Я отстраняюсь от него. Его хватка крепнет. Пистолет взведен, — Прощай, Милена.

Джона двигается быстро. Меня отбрасывает на пол. Моя голова ударяется о твердое дерево. Боль пронзает мой череп, а в глазах вспыхивают яркие звезды. Я пытаюсь сесть, моргая. Джона повалил Доминика на пол. Они толкаются и тянутся за пистолетом в смертельной борьбе.

О Боже.

Блейк поднимает меня.

— Малышка. Пойдем.

Он тащит меня к двери, обхватывает маму за плечи и выталкивает нас на улицу.

— Нет! — я извиваюсь в его руках. — Я не оставлю его.

Бицепсы Блейка напрягаются. Он слишком силен.

— Пожалуйста, Блейк. Отпусти меня!

Он тащит нас вниз по лестнице. Каждый шаг усиливает мою потребность бежать обратно. Я никогда не откажусь от борьбы за Джону.

— Не могу. Я обещал…

— Я не потеряю его! — я брыкаюсь и бьюсь.

Его шаги замедляются.

— Я не смогу жить без него, — я продолжаю царапать руки Блейка и сильно бью его ногой.

— Черт, — из его груди вырывается глубокий стон. — Он убьет меня, — бормочет Блейк себе под нос.

И тогда я освобождаюсь. Моя решимость спасти Джону горит в моих мышцах, когда я возвращаюсь к хижине.

Я вбегаю в комнату. Джона и Доминик все еще сражаются в жестокой схватке. Я поскальзываюсь на луже крови Винса.

Передо мной суматоха, крики. Я поднимаю голову и вижу пистолет Доминика, направленный в лицо Джоны. Мне нужно двигаться быстрее.

Пистолет.

Я пробираюсь на четвереньках. Кровь покрывает мои руки. Слезы затуманивают мое зрение. Я нащупываю оружие. Ползу в сторону драки. Джона смотрит мне в глаза. Его черты искажаются в нескрываемой панике. Рука Доминика высвобождается. Пистолет упирается Джоне в подбородок.

Нет!

Пистолет выскальзывает из моего захвата, я хватаюсь за него трясущимися руками. Я поднимаю руки, чтобы прицелиться, и молюсь, чтобы не опоздать.

Бах-бах-бах.

Глава 33

Рэйвен

Комната неподвижна. Боль распространяется от моих рук, проникая в плечи. Люди кричат, но звук такой, будто у меня в ушах ватные шарики. Приглушенно и бессвязно. Белый шум звенит в моей голове, вместе с колотящимся сердцем.

Я заставляю себя подняться. Пистолет выпадает из моей руки. Доминик лежит. Его тело неподвижно. Его грудь не двигается от вздохов.

Мертв. Я убила его.

Кто-то тянет меня за руку. Они хотят привлечь мое внимание, но я не могу отвести взгляд от нездоровой сцены передо мной. Уголком глаза я вижу Джону. Он сидит. Блейк кричит ему в лицо, но я не слышу, что он говорит.

Взгляд Джоны переходит на меня. Красная кровь, брызнувшая на его лицо, составляет жуткий контраст с его бледной кожей. Его брови нахмурены, а взгляд прищурен. Я наблюдаю за движением его рта и могу разобрать только одно слово. Детка.

Мое дыхание сбивается.

Все кончено. Я свободна.

Словно вызванный моими мыслями, он бросается ко мне, и я оказываюсь в его объятиях. Мягкое покачивание его тела успокаивает меня, и я хватаюсь за его пропитанную кровью футболку. Он обхватывает мою щеку своей здоровой рукой, прижимая меня к себе. Я чувствую давление его рта на мою макушку. Его губы касаются моей головы, но его слова — это вибрация. Я отстраняюсь и смотрю на его губы.

— Я люблю тебя.

Улыбка проскальзывает по моему лицу.

— Я тоже тебя люблю.

Мои губы шевелятся, голос гудит в горле, но я едва слышу его. Он снова притягивает меня к своей груди.

Не могу заставить себя отвести взгляд от Доминика, его одетый в дорогой костюм труп лежит в луже собственной крови. Мрачное напоминание о том, что я сделала. Что я должна была сделать, чтобы спасти Джону и мою маму. И себя.

Я ищу в глубинах своего сердца сожаление, вину, ужас. Ничего. Я только что убила своего отца, человека, ответственного за мою жизнь. И все, что я чувствую, это… облегчение.

Джона

— Ребята, вы в порядке? — Блейк подходит от моего грузовика к ступенькам хижины, где сидим мы с Рэйвен.

Как только смог, я вытащил Рэйвен оттуда. Это был единственный способ заставить ее перестать смотреть на мертвое тело Доминика.

Я не отходил от нее ни на шаг, разве что смыл грязную кровь Доминика со своего лица. От импровизированного жгута, который я наложил с помощью разорванной простыни, у меня прояснилось в голове.

— Лучше. К нам начинает возвращаться слух, — я провожу губами по макушке головы Рэйвен, глубоко вдыхая. — Ты позвонил?

— Да. Сделал это по дороге к грузовику. Они скоро должны быть здесь, — стоя на нижней ступеньке, Блейк прислонился к перилам. — Вам что-нибудь нужно?

Я сжимаю Рэйвен.

— Детка?

Она качает головой.

Милена сидит на камне неподалеку, но держится на расстоянии, вероятно, не зная, как Рэйвен к ней относится. То, что она сделала сегодня вечером, искупает ее вину в моей книге жизни. Я обязан Милене. Но в конечном счете, прощение должна дать Рэйвен.

Проходят минуты, прежде чем на нас обрушиваются сирены и яркие огни. К хижине подъезжают скорая помощь, пожарные и несколько полицейских машин. Парамедики и полицейские выгружаются в спешке, пока мы не оказываемся в окружении униформы.

— Мистер Слейд, я Кевин, — один из медиков, выскочивший из задней части машины скорой помощи, встречает нас на ступеньках. Он оттягивает ткань моей футболки, чтобы осмотреть плечо. — Вы можете идти?

— Да. Позаботься о ее голове. Я подожду, — я показываю на Рэйвен, которая прижалась к моему боку.

Кевин отходит в сторону и откидывает волосы Рэйвен, чтобы осмотреть ее лоб.

— Мэм, Вы больше нигде не ранены?

Она смотрит на меня, но не спорит.

— Нет. Только порез на голове.

Улыбка растягивает мои губы. Я предвкушаю целую жизнь грязных взглядов с ее стороны.

— Хорошо. Мистер Слейд, давайте отведем Вас в машину скорой помощи и поставим капельницы. Я попрошу Роджера приехать и позаботиться о…

— Моей жене, — я посмотрел на Кевина. — Убедись, что Роджер знает.

Звук хихиканья Рэйвен лучше любого обезболивающего.

— Да, сэр, Убийца. Кстати, отличный бой сегодня.

Врач скорой помощи — фанат. Приятно слышать.

— Да, так и было, — я встречаюсь взглядом с Рэйвен. — Лучший бой в моей жизни.

Кевин протягивает руку, чтобы помочь мне подняться. Я устал, и голова кружится от потери крови, но этот парень выглядит, как слабак в спецодежде. Отталкиваю его и пытаюсь встать.

О, черт.

Ухватившись за поручень, я зажмуриваю глаза, пытаясь прогнать головокружение. Рэйвен прижимается к моему боку, используя свое тело как опору, пока моя голова не перестает кружиться.

Она проводит меня по нескольким ступенькам до земли. Я притягиваю ее к себе, чтобы обнять, прежде чем нами займутся врачи скорой помощи.

Отметина на ее голове больше не кровоточит. Я провожу костяшками пальцев по ее щеке, благодарный за то, что порез — это все, что они на ней нашли.

— Позаботься о своей голове, — я целую ее дольше, чем следовало бы для нашей аудитории, но к черту их.

Команда медиков спешит к хижине. Роджер прибегает с какой-то полевой аптечкой и начинает работать над головой Рэйвен.

Я тащу свое тело к машине скорой помощи, где Кевин просит меня забраться внутрь.

— Не возражаешь, если ты будешь лечить меня здесь? — я ни за что не выпущу Рэйвен из поля зрения. Окружение копов должно успокаивать, но с учетом расстояния, на котором находится Доминик, мне нужно быть начеку.

— О, я не…

Я бросаю на Кевина взгляд, который заставляет его кивнуть.

— Да, конечно, Убийца. Я просто подниму носилки сюда.

— Спасибо.

Кевин переносит оборудование к задней двери машины скорой помощи. Он двигается вокруг моего плеча, делая какую-то хрень. Я не обращаю внимания, а вместо этого сосредоточиваюсь на своей девушке. Я отвожу взгляд от нее, чтобы посмотреть, как они выкатывают из хижины накрытый простыней труп Доминика. Винс следующий. Похоже, они заставили его очнуться и заговорить.

Надо было целиться выше.

Полицейский с блокнотом задает мне вопросы. Я отвечаю на них, пока он не удовлетворится и не уйдет. Далее он переходит к допросу Рэйвен. Милена подскакивает к ней.

— Эй, парень. Как плечо? — Блейк опускается рядом со мной в задней части машины скорой помощи.

— Все в порядке, — меня не беспокоит мое гребаное плечо.

Милена и Рэйвен разговаривают и кивают, пересказывая события ночи.

Жаль, что я не слышу, о чем они говорят.

— С ней все будет хорошо, ты же знаешь.

Я не свожу глаз с моей девочки.

— Откуда ты знаешь? Она только что убила человека.

Блейк пожимает плечами.

— Копы сказали, что искали что-то на Морретти годами. Деятельность этого парня была заблокирована сильнее, чем плечевой захват Ройса Грейси. Эта маленькая ситуация была «Золотым гусем», который свалился прямо к ним в руки.

Я ничего не говорю, но, Боже, я надеюсь, что он прав.

— Похоже, старина Винни начал петь как канарейка, как только они привели его в сознание. Ублюдок выдал все. Даже сказал им, что избил Гая и украл его мобильник.

— Он избил Гая? Он в порядке? Подожди, а Рэйвен знает? — я наблюдаю за Рэйвен. Язык ее тела расслаблен. Должно быть, они заканчивают.

— Да, он в порядке. Несколько синяков и жуткое сотрясение мозга. Вот как они вытащили Рэйвен с арены. Они отправили ей сообщение с телефона Гая. Чертовы засранцы. Угрожали убить его, если она не будет сотрудничать с Кэнди.

Это имя действует мне на нервы.

— А что насчет нее? Они собираются ее арестовать?

Он откидывается назад, скрещивает руки на груди.

— Да. Ее посадят за похищение и все остальное, что сможет наскрести прокурор.

Я долго выдыхаю. Видимо, то, что Винс остался жив, было хорошо.

— Не дай ей проронить ни слезинки по этому козлу, — Блейк смотрит на машину скорой помощи, в которой лежит тело Доминика, потом снова на Рэйвен. — Она милая девочка, а милые девочки чувствуют себя дерьмово из-за дерьмовых людей. Не позволяй этому съедать ее изнутри. Она спасла тебе жизнь.

Я бросаю взгляд на своего друга.

— Да, спасла. И не думай, что я забыл о твоем нарушенном обещании, задница.

— Чувак, она заставила меня. Я вытащил ее, но она пригрозила рассказать женщинам Вегаса, что у меня член с иголку, — он вскидывает руки вверх в издевательской капитуляции. — Я не мог этого допустить. Мне нужно поддерживать репутацию.

— Неужели так трудно сдержать гребаное обещание?

Он пожимает плечами, но у него хватает порядочности выглядеть смущенным.

— Твоя девочка может быть убедительной.

— Задница, — я усмехаюсь и поворачиваюсь обратно к Милене и Рэйвен, мысленно помечая, что вымещу на нем все в октагоне, как только мое плечо заживет.

— Милена чертовски сексуальна, — в его голосе звучит улыбка.

Я смотрю на него, но не могу удержаться от того, чтобы не скривить губы.

— Ты серьезно обсуждаешь маму моей девушки? Больной ублюдок.

— Что? Я узнаю горячее, когда вижу его, а Милена просто дымится, — он встает и протягивает руку. — Ключи. Я поеду за Миленой домой на грузовике и привезу его утром. Полагаю, ты будешь спускаться с холма на этом, — он показывает на машину скорой помощи. — Я бы предложил отвезти Рэйвен домой, но, зная тебя, ты не упустишь свою девочку из виду… ну, никогда.

Я бросаю ему ключи.

— Спасибо, чувак.

Он отворачивается и кивает. Это значит — без проблем, парень, ты бы сделал это для меня.

Да, бл*дь, я бы сделал.

Блейк поворачивается на пятках.

— Эй, Би. Держи свой член при себе рядом с Миленой, слышишь?

Он останавливается, смотрит на землю и качает головой, а затем продолжает идти и оборачивается через плечо.

— Я не трахаю цыпочек с детьми, помнишь?

Я смеюсь про себя и смотрю, как Рэйвен заканчивает. Она отворачивается от группы полицейских, которые лихорадочно заполняют свои блокноты, и направляется в мою сторону. Вокруг ее плеч обернуто одеяло, полученное от врача скорой помощи. Ее рана на голове чистая и закрыта повязкой-бабочкой.

Вставая, я притягиваю ее к себе.

— Эй, — я отодвигаю одеяло, чтобы поцеловать ее в шею. — Ты в порядке?

Она крепко прижимается ко мне, как и всегда идеально, словно создана для меня.

— Да. Я в порядке, — улыбка в ее голосе безошибочна.

— Мистер Слейд, нам пора ехать, — говорит Кевин из машины скорой помощи.

— Пойдем. Давай покончим с этим, и мы сможем поехать домой, — я двигаюсь, чтобы помочь ей забраться в машину.

— О, нет, она не может ехать, — Кевин помахивает пальцем, пока я одной рукой поднимаю Рэйвен в машину скорой помощи. — Но, если она хочет, она может встретиться… с Вами….. эм…

Мы с Рэйвен внутри, устроились на носилках, полностью игнорируя его тираду.

— Ну, хорошо. Думаю, она может поехать, — должно быть, он наконец-то понял, что скорее сам поедет в другом транспорте, нежели она.

Умный ребенок.

— Спасибо, Кевин, — я притягиваю Рэйвен в свои объятия и целую ее голову. — Ценю твою гибкость.

Тело Рэйвен подпрыгивает от беззвучного смеха, пока она прячет свою улыбку у меня на груди. Я крепче прижимаю ее к себе, думая о том, как близок я был к тому, чтобы потерять это. Потерять ее.

Скорая помощь разгоняется, и мы отправляемся обратно в Вегас. Дыхание Рэйвен замедляется из-за сна. Мое плечо горит, я чертовски устал и потерял кучу крови, но я не сплю. Вместо этого мой разум строит планы — планы на будущее, которое мы теперь запечатали. И я не теряю ни секунды.

— Кевин, мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу.

— Конечно, Убийца.

— Мне нужно сделать телефонный звонок.

Рэйвен

Бип-бип-бип.

Мягкий звук возвращает меня в сознание. Я несколько раз моргаю в темноте, прежде чем поднять голову с теплой подушки. Я осматриваю свое окружение, благодарная за то, что вижу свет медицинского оборудования, а не бревенчатые стены. Я не в хижине, а в больнице вместе с Джоной.

В моей голове прокручиваются события сегодняшнего утра. Полицейские сказали мне, что Гай в безопасности. Они даже дали мне телефон, чтобы я могла позвонить ему. Он извинился за то, что не был на бое, чтобы защитить меня. Я заверила его, что Доминик добивался своего, несмотря ни на что.

Пришла Катерина и посидела с мамой, пока Джону обследовали и делали рентген. Доктор сказал, что пуля прошла насквозь, не задев ничего жизненно важного, но они должны были сделать операцию. Через три часа нас положили в отдельную палату. Я заверила Катерину и маму, что со мной все в порядке, но я никак не могу оставить Джону.

Поменяв свою окровавленную одежду на чистый больничный халат, я забралась в кровать к Джоне и заснула.

* * *

Зевок подкрался к моему горлу, и я снова улеглась на неповрежденное плечо Джоны.

— Доброе утро, — его сексуальный, сонный голос делает восхитительные вещи с моим телом. Даже лежачий и госпитализированный, он неотразим.

— Спокойной ночи, ты имеешь в виду, — я провожу пальцами по его животу, задираю больничный халат, чтобы провести рукой по его рельефным мышцам.

Он тянется к моему лицу, но со стоном опускает руку.

— Черт, это больно.

Я наклоняю свое лицо к его лицу и улыбаюсь.

— Похоже, тебе придется держать эту руку при себе.

— Ни хрена подобного. Иди сюда, — его требование твердое и сексуальное.

Я прижимаюсь губами к его подбородку.

— Спасибо тебе, Джона. Спасибо, что нашел меня.

— И тебе спасибо, что спасла меня.

Мои щеки пылают, и я еще глубже зарываюсь в его грудь.

— Как ты держишься? Ну, знаешь, из-за всего этого? — его рука прослеживает успокаивающие узоры на моей спине.

— Эм… Я в порядке. Мне кажется, что я должна что-то чувствовать, понимаешь? Вину или… раскаяние. Но я ничего не чувствую, — я выдохнула. — Полицейские сказали сегодня утром, что никаких обвинений предъявлено не будет. Оправданное убийство и все такое.

— Ты хочешь поговорить о том, что случилось с Винсом? — его мышцы напрягаются на моем теле.

— Рассказывать особо нечего. Он пытался…

В груди Джоны раздается глубокий рык.

Да, наверное, лучше пропустить конец.

— Ты велел мне сломать ему руку. Вот я и сломала, — я слышу эти слова, и даже мне кажется, что они звучат безумно. Но это правда.

— Я велел тебе?

Я обвожу пальцем его живот.

— Да. В моей голове. Ты сказал мне драться. Ты сказал «болевой захват», — я пожимаю плечами. — Тебя еще не было, а ты уже защищал меня.

— Я всегда буду защищать тебя, — он прижимает меня к себе. — Не то чтобы тебе это было нужно. Моя девочка крепкая, как гвозди. Я горжусь тобой.

Внутренне я улыбаюсь. Я горжусь собой.

— Черт, лучше бы я убил этого сукина сына.

— Не-а. Он заслуживает того, чтобы прожить остаток жизни за решеткой. Смерть — это слишком просто.

Он коротко смеется, а потом стонет.

— Уф, напомни мне больше так не делать.

Начиная с его шеи, я прослеживаю дорожку нежных поцелуев по его челюсти.

— Бедный малыш, — я приподнимаюсь, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я люблю тебя.

Его рука скользит вверх по моей спине к волосам.

— Я тоже тебя люблю. Так сильно.

Он захватывает мои губы в жестоком поцелуе, который я чувствую даже пальцами ног. Я стону ему в рот, когда наши языки скользят друг по другу. Желание наполняет мои вены, пока я исследую его рот. Сильные губы Джоны властвуют над моими, подчиняя их своей воле. Я перекатываю его сосок между большим и указательным пальцами. Он стонет, и его бедра отрываются от кровати.

Приподнявшись, я прижимаюсь грудью к его груди, наклоняю голову и углубляю поцелуй.

Он отрывается с шипением.

— Черт.

Шепотом произнесенное ругательство отбрасывает меня назад и заставляет сесть.

— Черт, я сделала тебе больно? — я прикасаюсь к нему, но отдергиваю руку, боясь снова причинить ему боль.

— Нет, но, если мы не выберемся домой, боюсь, мне придется дать доброму доктору и его ничего не подозревающим медсестрам наглядное пособие по половому воспитанию, — он сдвигает и поправляет одеяла, чтобы скрыть свое возбуждение. Это не помогает.

Из моей груди вырывается хихиканье, и я прикрываю рот рукой. Что-то твердое на пальце трется о мои губы.

Что за черт?

Мое настроение улучшается, когда я рассматриваю свою руку, ладонью вниз. Это на моем безымянном пальце. Золотое кольцо, состоящее из крошечных бриллиантов с одним большим круглым бриллиантом в центре. Оправа старомодная, сдержанная и абсолютно идеальная. Я смотрю в благоговении.

Прохладный воздух обжигает мои глаза, но я не могу моргнуть. Перевожу взгляд на Джону, который улыбается своей тысячеваттной улыбкой: зубы, две ямочки и сияющие глаза.

— Джона? — шепчу я, мои глаза задают вопрос, который не могут сформулировать мои губы.

— Кольцо принадлежало моей маме. Папа подарил его ей, когда они обручились, и она носила его каждый день, до сегодняшнего утра. Она принесла его, пока ты спала, — он притягивает мою руку к своей груди и ловко крутит кольцо на моем пальце. — Рэйвен, я влюбился в тебя, как только увидел. Я думал, что моя жизнь расписана, думал, что у меня уже все сложилось. А потом появилась ты и перевернула мой мир с ног на голову. Ты заставляешь меня хотеть того, о чем я даже не подозревал. Это кольцо — не просто символ моей любви. Оно символизирует семью. Нашу семью. Ту, которую мы построим вместе. Ты сказала, что не хочешь говорить о нашем будущем, пока не узнаешь, что у нас есть будущее, о котором можно говорить. Ну, теперь есть. Так что? Ты выйдешь за меня?

Наша семья. Наше будущее. Теперь, когда оно у нас есть.

Он смотрит на меня, подняв брови. Я чувствую вкус соленых слез, когда мои губы растягиваются. По его лицу медленно расползается улыбка.

Я изучаю идеальное кольцо, затем смотрю ему в глаза.

— Хорошо.

Он продолжает улыбаться.

— Хорошо, — он целует меня глубоко и крепко, собственнически.

Мои внутренности превращаются в жидкость. Я исследую каждый изгиб его рельефного живота, и его мышцы напрягаются под моими прикосновениями. Мои ногти впиваются в его кожу и тянутся ниже, пока не оказываются под одеялом, лежащим на его бедрах. Он выгибается от моих прикосновений, показывая мне, чего он хочет. Меня.

— О, еще кое-что, — он прерывает поцелуй, чтобы заговорить, но его слова произносятся в мои губы.

Всхлип вырывается из меня из-за потери его рта.

— Да? — я прислоняюсь к нему.

Он проводит большим пальцем по моей ноющей нижней губе.

— С днем рождения, детка.

Слова едва успевают вырваться, как я снова оказываюсь на нем. Отчаяние берет верх над моим рациональным разумом, и я тяну его за больничную сорочку.

Слишком много одежды.

Голос раздается с конца кровати, разрывая пузырь секса, который мы создали под влиянием любви. Я вжимаюсь в тело Джоны, надеясь скрыться от того, кто застал меня целующейся с моим раненым парнем.

Женихом.

— Так, так, так. Похоже, кому-то стало лучше, — говорит Блейк у изножья кровати, указывая на груду тонких больничных одеял у промежности Джоны.

Я быстро произношу молитву благодарности, что это Блейк, а не Катерина.

— Привет, Блейк.

— Что случилось? — Джона ведет себя безучастно, накручивая прядь моих волос.

— Только что вернулся из полицейского участка. Операция Доминика находится под пристальным расследованием. Подумал, что вам двоим будет интересно узнать, что Винс и Кэнди в обозримом будущем будут смотреть на тюремную камеру изнутри.

Мы с Джоной делаем коллективный вдох.

Блейк гримасничает.

— Винни будет самым популярным парнем в своей камере. Они не смогли спасти его член, поэтому дали ему киску. Парням в тюрьме это должно понравиться.

— Блейк! — я пытаюсь казаться оскорбленной, но мой истерический смех разрушает все шансы на то, что меня воспримут всерьез. Кроме того, это самое малое, что он заслуживает за то, что сделал с Евой, мной и, вероятно, многими другими женщинами, которым не посчастливилось уйти.

— Я вижу у тебя на пальчике приличный кусочек льда, малышка.

Я поднимаю руку и снова любуюсь кольцом.

— Да, — Джона целует меня в макушку в ответ на мой вздох.

— Хорошо. Я оставлю вас, голубки, наедине, — он поднимает руку. — Предупреждаю, доктор уже идет сюда, чтобы проверить твое плечо. Возможно, вы захотите держать мистера Моби на замке, — он смотрит на кровать, потом на нас. — Похоже, уже слишком поздно, так что… хотя бы под прикрытием.

— Чувак, не мог бы ты не смотреть на мой член?

Он сверкнул своей наглой улыбкой. И даже в объятиях мужчины моей мечты его улыбка заставляет меня хихикать, как девочку-подростка. Он подмигивает, затем поворачивается на пятках и уходит через задрапированные перегородки.

— Встречусь с вами двумя позже. У меня есть горячая медсестричка, которая ждет, чтобы устроить моему члену оральный экзамен.

Я сильно смеюсь, пытаясь удержать свое тело от содрогания.

— Он такой забавный.

— Ага, только ты так думаешь, — бесстрастный тон Джоны заставляет меня ухмыляться.

— О-о-о, ты ревнуешь? — я касаюсь кончика его носа кончиком пальца.

— Хм. Нет.

Я в притворной обиде выпячиваю нижнюю губу.

— О. Это очень плохо. Я собиралась доказать свои чувства к тебе… физически, — я целую чувствительную кожу под его ухом.

— Правда? — я слышу улыбку в его голосе.

— Мхм. Мне нравится, когда ты ревнуешь.

— Тогда привыкай к этому, детка, — он стонет, когда я зажимаю мочку его уха между зубами. — Ты же знаешь, что теперь ты моя? Чтобы обладать и удерживать, пока смерть не разлучит нас.

— Знаю.

Эпилог

Два месяца, пять дней и двадцать два часа спустя…

Джона

— Сорок два миллиона долларов? — Оуэн хлопнул ладонью по стойке, его челюсть отвисла, глаза расширились.

Я откупориваю бутылку и ставлю перед ним свежее пиво.

— По прогнозам. Потребуется некоторое время, чтобы ликвидировать все имущество Доминика, — мы знали, что у Доминика много грязных денег, но узнать о его многочисленных роскошных многоэтажных кондоминиумах и коммерческой недвижимости было неожиданностью.

Рекс наклонился, его проколотая бровь высоко поднялась.

— Нихрена себе! Что вы, ребята, собираетесь делать со всеми этими деньгами?

— Вы должны купить один из этих частных островов. Как Опра, — Калеб подзывает кого-то из обслуживающего персонала и отправляет в рот креветку, обернутую беконом.

— Сорок два миллиона долларов, — повторяет себе под нос Оуэн, звуча потрясенно. — К черту остров. Подари немного денег своим парням, чувак.

— Доминик Морретти умер, а вы, ребята, получили все его деньги? Бл*дь… — Рекс покачал головой. — Хотел бы я, чтобы мой отец был мертвым куском сутенерского дерьма, — он отхлебывает остатки пива.

— Рэйвен была его ближайшей родственницей. Это ее деньги. У нее на них свои планы.

Калеб встает со своего барного стула.

— С ее и твоими деньгами, вы могли бы скупить половину Вегаса.

— Не-а. Мой выигрыш за титульный бой по сравнению с этим выглядит как жалкие гроши.

Я сжимаюсь от удушающей тесноты моего пиджака. Не могу дождаться, когда сниму этот смокинг. А вот Рэйвен отлично справляется с формальной одеждой. Моя кровь нагревается и заставляет меня искать ее.

Она на танцполе, который организаторы вечеринки поставили на моем заднем дворе. Блейк кружит ее, белое свадебное платье развевается у ее ног. Топ без бретелек соблазнительно приподнимает ее грудь. Я рассеянно дергаю за воротник своего смокинга. Он свободен, напоминая мне о том, что я снял галстук и расстегнул верхнюю пуговицу, когда восторгался своей женой в лимузине по дороге домой.

Не могу дождаться, когда смогу снять с нее это платье.

— И что она собирается делать со всеми этими деньгами? — Оуэн отрывает меня от моих фантазий.

Я делаю глоток пива.

— Она купила своей маме дом. И основала «Убежище Рэйвен».

— Да, я знаю это, но что насчет остальных тридцати с чем-то миллионов?

— Она планирует направлять их в фонд по мере поступления.

Я ищу Милену в толпе. С той ночи в хижине она стала такой мамой, о которой всегда мечтала Рэйвен: внимательной, любящей, заботливой. На днях я вошел и увидел их, развалившихся на диване и смотрящих «Крутой тюнинг». Их глаза были прикованы к экрану, пока Милена крутила прядь волос своей дочери.

Благодаря Милене, моей маме и Еве, Рэйвен удалось открыть и запустить «Убежище Рэйвен». Фонд предоставляет реабилитацию, профессиональную помощь, жилье и консультации для проституток, выходящих из бизнеса. Место уже заполнено девушками из бизнеса Доминика.

— Это крутое дерьмо, чувак, — Рекс играет со своим кольцом на губе.

— Что за крутое дерьмо? — ее голос привлекает мое внимание. Рэйвен больше не девушка, которая не умеет ругаться, она может бросать бомбы наравне с лучшими из нас.

Она подходит к нам с Блейком под руку.

— Кажется, они говорили обо мне, малышка, — Блейк берет пиво. — Не знаю, заметила ли ты, но я чертовски крут.

Калеб встает со своего барного стула и подталкивает его к ней, предлагая ей присесть.

— Мы говорили о «Убежище Рэйвен».

Блейк опускается на барный стул, заслужив хмурый взгляд Калеба.

— Спасибо, чувак.

Она подходит ко мне, с шампанским в руке. Легкий румянец окрашивает ее щеки.

— О.

Я обхватываю рукой ее миниатюрную талию и прижимаю ее к себе.

— Этим поступком ты претендуешь на святость, принцесса, — Оуэн качает головой. — Не знаю, смог бы ли я отдать такие деньги.

Ева протискивается между Блейком и Рексом в баре.

— Рэйвен не про деньги. Черт, она отдала бы все до последнего цента, если бы это означало заботу о ком-то другом, — она берет открытое пиво, которое я только что поставил перед Калебом, и делает глоток.

— Спасибо, Калеб.

— Черт, девочка, — разочарованно бормочет Калеб.

Рэйвен потягивает свое шампанское и пожимает плечами.

— Эти деньги не мои. Они принадлежат тем женщинам. Они продавали свои тела, а он получал выгоду, — она проверяет часы и поворачивается к парням в баре. — Я просто возвращаю их им.

Парни ворчат про себя, вероятно, все еще потрясенные тем, что Рэйвен не оставила себе даже несколько миллионов.

Ева покачала головой, на ее лице появилась понимающая улыбка.

— Кто-нибудь хочет покружиться на танцполе? — ее глаза пробежались по доступным партнерам по танцам. — Давай, Блейк.

— Черт, женщина. Я только что с танцпола. Дай парню секунду на перезагрузку, — Блейк откидывается назад, опираясь ногами на перекладину стула.

Лицо Евы озаряется лукавой улыбкой.

— Ах, да. Точно. Большинство парней не могут работать всю ночь напролет. Слабакам не хватает, кхм, выносливости, — она смотрит на меня. — А как насчет тебя, Джона? Ты выглядишь как парень, который…

— Это чушь, — Блейк вскакивает на ноги. — У меня гораздо больше выносливости, чем у него, — он указывает на меня большим пальцем через плечо. — Теперь на танцпол, женщина.

Ева подмигивает Рэйвен и уходит с Блейком.

Я поворачиваю Рэйвен к себе и обнимаю ее, грудь к груди. Парни переключают свое внимание на телевизор. Я провожу пальцем по ее обнаженному плечу и вверх к шее, откидывая длинные волосы за спину.

— Эти серьги, которые подарила тебе мама, выглядят потрясающе. Они почти такого же цвета, как твои глаза, — я целую ее в шею.

Она прикасается к серьгам с бриллиантами цвета аквамарина.

— Она сказала мне, что они принадлежали моей бабушке. Я люблю их. Они идеальны. Весь этот день идеален, — она улыбается. — До сих пор не могу поверить, что нас поженил Либераче.

— Эй, ты сама его выбрала. У нас мог быть азиатский Элвис, или трансвестит Мэрилин Монро.

Она смеется и прижимается ко мне. Я обхватываю ее рукой и целую в макушку.

— Он получил работу из-за костюма со стразами. Каждый его дюйм был усыпан ими.

— Только в Вегасе.

— Ты видел, как Гай танцевал с моей мамой? Мне кажется, он на нее запал, — она очаровательно сморщила носик.

— Это было мило с его стороны, что он выдал тебя замуж сегодня. Он хороший человек. Милена могла бы найти и похуже.

Ее огромные сине-зеленые глаза смотрят на меня.

— Ты не думаешь…

Я пожимаю плечами, мои губы подрагивают.

— Они были бы милой парой.

— Фу. Это было бы как…

— Как если бы твоя мама и твой папа переспали.

Теперь ее очередь пожимать плечами.

— Хорошее сравнение.

— Вы оставили мне танец, миссис Слейд? — мои слова, сказанные шепотом ей на ухо, заставляют ее дрожать. Я прослеживаю линию поцелуев по ее шее.

— Конечно, — она наклоняет голову, открываясь мне. — Но уже пять.

Я отстраняюсь и смотрю на нее.

— И что?

Она смотрит на шестидесятидюймовый плоский экран, висящий на стене позади меня. Ее лицо опускается, и она смотрит на меня из-под ресниц.

— Даже в день твоей свадьбы? — я скрещиваю руки на груди. У меня есть все намерения дать этой девушке все, что она захочет, пока мы оба живы. Но мне нравится смотреть, как она изворачивается.

— Эй, ты смотрел ESPN. Какая разница? — возмущается она, положив руку на свое сексуальное бедро.

Я наклоняюсь и целую ее лоб в мое новое место. Небольшой шрам, рассекающий ее бровь, ничем не омрачает ее великолепное лицо.

— Ты выиграла.

Щелкнув пультом, я переключаю с ESPN на ее шоу. Она целует каждую мою ямочку и заканчивает на моих губах.

— «Крутой тюнинг»? Да, черт возьми! Самый крутой свадебный прием в истории, — Калеб огибает бар, чтобы лучше видеть.

— О, вау, — Рэйвен потягивает остатки шампанского. — Это «форд фэрлейн GT» 66-го года, — она не отрывает глаз от экрана.

«Крутой тюнинг» в день свадьбы вызывает у нее головокружение. Ей так легко угодить.

Я обхватываю ее руками за талию и поднимаю, чтобы она села на стойку. Она болтает ногами в белых «Чак Тейлор» взад-вперед.

Оуэн наклоняется, его голова покоится на руке, глаза обращены к телевизору.

— Кто этот Чип Фуз?

Мои губы борются с улыбкой, когда Рэйвен переходит к подробной биографии автомобильного дизайнера. Я протягиваю ей свежий бокал шампанского и кусок свадебного торта, который официанты раздали ранее.

— О-о-о, вкуснятина, — она берет бокал и откусывает кусочек свадебного торта. — Спасибо, милый.

Я стону от того, что она называет меня милым, и сцеловываю глазурь с ее губ. Она начала делать это после ночи в хижине. Я думал, что ничто не может звучать так хорошо, как мое имя из ее уст. Я ошибался.

— Не за что, детка.

— Дядя Джона, — в унисон позвали Эрик и Эйден из бассейна. Шестилетние мальчики-близнецы прыгнули в воду около часа назад.

Я оставляю Рэйвен наедине с ее шоу и подхожу к краю бассейна.

— Как дела, неугомонные детки?

— Пойдем с нами плавать, — говорит Эйден, прежде чем исчезнуть под водой.

— Да, побросай нас в бассейн, — Эрик вращается по кругу, издавая звуки скоростного катера.

— Мальчики, ваш дядя сегодня не сможет плавать. Ему нужно развлекать гостей, — зовет моя сестра, подходя ко мне.

— Ваша мама права, ребята. Но я обещаю, что завтра буду плавать с вами весь день. Договорились?

— Договорились, — отвечают они и уплывают на другую сторону бассейна.

Бет прислоняется ко мне, и я обнимаю ее за плечи.

— Я очень рада за тебя, старший брат. Должна сказать, я никогда не думала, что ты остепенишься.

Я смеюсь и сжимаю ее руку.

— Ты не единственная.

— Она действительно особенная, Джо. Я знаю ее всего два дня, а уже влюбилась в нее.

— Она так влияет на людей, — я целую ее голову. — Рад, что вы здесь, ребята. Я знаю, что это было очень быстро.

— Мы бы ни за что не пропустили это, — ответила она, потягивая свой напиток. — Должна сказать, что это была довольно короткая помолвка.

Я киваю.

— Когда Бог вручает тебе подарок, ты не отталкиваешь его и не говоришь ему «потом».

Она улыбается мне.

— Папа гордился бы тобой. Ты вырос удивительным человеком. Прямо как он.

Эмоции жгут мои глаза. Я тяжело сглатываю, впитывая ее слова, и позволяю тишине говорить за меня.

— Я собираюсь найти своего мужа и заставить его танцевать со мной, — она нарушает молчание и, быстро обняв меня, уходит.

Я возвращаюсь к наблюдению за моей девочкой издалека. Она смеется в центре толпы мускулистых бойцов, как будто она родилась, чтобы быть там. Мне хочется думать, что так оно и есть.

Мое сердце раздувается от гордости. От того застенчивого автомеханика, каким она была, который вошел в мой дом с опущенной головой, осталась лишь тень. Эта мужественная женщина встретила свою жизнь лицом к лицу. Столкнулась со своими демонами. И победила.

И она не копит эту силу, а делится ею с другими. Давая им шанс победить обстоятельства своей жизни и подчинить их своей воле. Я никогда не видел такой красоты. До сих пор. И на ней мое кольцо.

Рэйвен

Уже поздно. Я не знаю, сколько сейчас времени. Я раскачиваюсь на пустом танцполе вместе со своим мужем. Наши гости давно ушли, оставив нас, наконец, наедине. Сильные руки и широкая грудь Джоны прижимают меня к нему. Довольная и расслабленная, я прокручиваю в голове этот день.

Мама помогает мне влезть в платье, обнимает меня, говорит, что любит меня. Как будто смерть Доминика разорвала какую-то невидимую связь, которая сдерживала ее, и теперь она может любить свободно, без сдерживания и страха потери. Любить меня так, как она всегда хотела. Или, возможно, чтобы показать любовь, которую она всегда чувствовала.

Гай, провожающий меня к алтарю. Его фырканье и закатывание глаз, когда он увидел яркого пародиста, и слезы на глазах, когда он передал мою руку Джоне.

И мой Джона. Его пристальный взгляд, когда он произносил клятву. Как будто услышать слова было недостаточно, он хотел, чтобы я их почувствовала.

Наш первый поцелуй в качестве мужа и жены, его руки, спускающиеся по моему телу и гладящие меня по попке на глазах у всех. Ладно, это было немного неловко — горячо, но неловко. Моему телу это слишком понравилось. Это было очевидно, когда мне пришлось держаться за Джону, пока я ждала, когда мои ноги снова начнут работать.

Это было идеально. Каждую секунду.

Сестра и мама Джоны остановились здесь с нами, но они настояли на том, чтобы снять номер в отеле на эту ночь. У нас был вариант снять номер в отеле, но мы решили, что лучше проведем нашу первую супружескую ночь в доме Джоны — в нашем доме.

И вот мы здесь, одни под звездами, в объятиях друг друга. Сердце Джоны бьется у моего уха. Мы останавливаемся и целуемся, затем возвращаемся к мягкому покачиванию. Время стоит на месте.

— Детка?

— Мхм? — я подавляю зевок.

— Теперь я готов отнести тебя в постель, — он замирает, словно желая подкрепить свои слова восклицанием «хватит танцевать и забирайся в постель».

Мой пульс учащается, и волнение пробуждает мое тело. Я перестаю раскачиваться и смотрю на него. Его веки опущены. Я внутренне улыбаюсь своему воздействию на него. Я сцепляю руки за его шеей и приподнимаюсь на цыпочки, притягивая его рот к своему.

Между нами проскакивает электричество, когда наши губы соединяются. Искры вспыхивают под моей кожей от каждого прикосновения. С тех пор как мы оказались в хижине, все между нами стало более интенсивным, словно мы высасываем каждую секунду из жизни, наслаждаясь телами друг друга.

Его рука скользит вверх от моей талии по ребрам и останавливается рядом с моей грудью. Я стону и выгибаю спину, пытаясь подтянуть его ближе, но его рука остается на месте.

Длинными, глубокими рывками я втягиваю его язык в рот. Его ответный стон говорит мне, что он на пределе сдержанности.

Он опускается вниз, подхватывает меня на руки и направляется к дому, не разрывая поцелуя. Пряный аромат его одеколона, мужественный и чувственный, распаляет мою потребность. Мои пальцы перебирают и хватают его шелковистые волосы, притягивая к себе.

В двух шагах от дома он останавливается и укладывает меня на диван.

— Не могу ждать, — его хриплый голос вибрирует на нежной коже моей шеи.

Я снимаю туфли, прежде чем он задирает юбку моего платья до талии. В его груди раздается стон, когда он видит, что на мне надето под свадебным платьем. Я приподнимаюсь на локтях, наслаждаясь видом Джоны, стоящего на коленях и изучающего мое свадебное белье.

— Ты хочешь увидеть остальное? — мой голос глубок и пронизан желанием.

Он ласкает мои ноги. Каждый взмах его мозолистых рук посылает тепло прямо между ними.

— Есть еще что-то?

С дразнящим поцелуем я встаю. Повернувшись к нему спиной, я расстегиваю молнию и медленно снимаю ткань со своего тела.

Когда мое платье падает на пол, между его зубами раздается шипение. Ему это нравится.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что он сидит, не сводя глаз с моей попки.

Он встает и делает шаг в мое пространство так близко, что я чувствую его тепло на своей коже.

— Повернись.

Я так и делаю, но отступаю назад, за пределы его досягаемости.

Он медленно окидывает меня взглядом, и я дрожу.

Его веки опускаются, а в глазах мелькает хищный блеск.

— Подойди сюда, миссис Слейд.

Мои ноги горят от желания подчиниться каждому его приказу. Но я сдерживаюсь.

— Не-а. Тебе придется прийти и забрать меня.

Его глаза смотрят в мои, в их лесных глубинах горит огонь. Он наклоняет голову в сторону, приподнимая брови. Да, ему нравится вызов.

— Ты хочешь, чтобы за тобой гнались? — он делает шаг ко мне.

Я отступаю назад.

Как пуля, он движется, замахиваясь, чтобы схватить меня своей мощной рукой. Предвидя его движение, я разворачиваюсь и мчусь в сторону коридора. Взволнованное хихиканье вырывается из моей груди и вылетает с визгом. Я успеваю добежать до входа в коридор, прежде чем его сильные руки обхватывают меня сзади.

— Попалась, — это слово произносится у моего уха.

Я стону в ответ. Он несет меня несколько коротких шагов к двери нашей спальни, а затем отпускает, и я оборачиваюсь. Его глаза темные и голодные. Мой желудок переворачивается и опускается вниз.

Он надвигается на меня, и с каждым шагом вперед я делаю один шаг назад. Мои ноги ударяются о кровать. Он приближается ко мне. Я закусываю губу, жаждая его прикосновения. Джона едва ощутимо касается верха моего белого корсета. Моя грудь упирается в кружево, переполняя его. Он проводит пальцами по каждой груди, где сквозь тонкую ткань просвечивают темно-коричневые вершины. Он обводит их медленными, мучительными движениями.

Я размыкаю губы, не в силах унять учащенное дыхание. Он гладит мои груди, наконец-то уделяя им внимание, в котором они так отчаянно нуждаются. Наклонившись, он засасывает мой сосок в рот — мучительный экстаз, от которого я со стоном откидываю голову назад.

— Джона, — настоятельная мольба срывается с моих губ.

Его руки спускаются по тесемкам корсета к моим бедрам. Он проникает пальцами под едва заметную ткань моих стрингов. Мое тело теплеет, пока он ласкает меня своими прикосновениями.

Легкие поцелуи покрывают мою шею, когда он запускает руку в мои трусики. Стон застревает у меня в горле. Мои ноги подкашиваются.

— Ложись, детка, — его слова звучат на моей коже, и мое тело повинуется его приказу. Нет ничего, чего я не сделала бы для него, пока его пальцы толкают меня к грани моего контроля.

Я лежу на кровати. Он стягивает мои трусики до колен, но не снимает их. Они натянуты между моих согнутых ног, не давая им упасть.

Мое тело извивается, подчиняясь каждой его прихоти, пока он ласкает меня между ног.

Мне нужно больше.

Я высвобождаю свои груди из кружевных оков и выгибаю спину, предлагая их ему.

Его глаза поднимаются и расширяются.

— Жадная, маленькая жена.

Я подаюсь бедрами навстречу его руке, подтверждая его слова.

Его рот смыкается вокруг моего соска. Кровь мчится по моему телу, мышцы сжимаются в эйфорическом удовлетворении, и я кричу о своем освобождении. Слабые от пресыщенного блаженства ноги подрагивают и пытаются развалиться в стороны. Он продолжает покусывать мою грудь.

Я хватаюсь за его рубашку, дергаю за пуговицы.

— Сначала ты, — он переворачивает меня на бок и развязывает крестообразную ленту на спине, снимая корсет. Я снимаю трусики, а он стягивает с себя белую рубашку.

Я вздыхаю, глядя на круглый шрам на его плече. Свидетельство его героизма. Его храбрость носится как значок, навсегда запечатленный на его коже, как и его татуировки. Улыбка появляется на моих губах, пока я изучаю его новый шрам. Прямо над его сердцем мое имя, написанное шрифтом, с красивыми черными крыльями, простирающимися по обе стороны.

— Я люблю тебя, Джона.

Он не отвечает словами, но вместо этого опускается на колени между моих ног. Мои колени широко раскрываются. Он перебирается через меня и ложится в колыбель между моих ног, ткань его брюк трется о мою голую плоть.

— Я хочу, чтобы ты перестала принимать таблетки, детка.

— Что? — я не уверена, как выглядит мое лицо, но мне кажется, что оно сияет.

— Я знаю, что это будет скоро. Но с каких пор мы делаем все по расписанию? Я хочу создать нашу семью, — он целует меня в шею, затем легонько кусает. — Что ты скажешь? — его рот продолжает мучения.

— М-м-м.

— Это да или нет, детка?

Настоящая семья. Которую мы создадим вместе.

— Я готова, — я выгибаю бедра.

С сияющими глазами и двумя великолепными ямочками он дарит мне улыбку, от которой у меня чуть не останавливается сердце.

— Правда?

— Да.

Без лишних слов он освобождает себя от брюк и одним толчком полностью погружается в меня. Я обхватываю ногами его бедра, мы прижимаемся друг к другу так сильно, что я чувствую, как его сердце бьется о мое. Его руки обхватывают мое лицо, и я кладу ладонь ему на челюсть.

Он двигается медленно и красиво, любя меня в нежном ритме, от которого у меня на глаза наворачиваются слезы. Его взгляд останавливается на мне и нежность, разливающаяся между нами, грозит захлестнуть меня.

Я наблюдаю, как нарастает наслаждение. Его идеальные белые зубы впиваются в нижнюю губу. Его глаза борются за то, чтобы оставаться открытыми вопреки нарастающему безумию. Удовольствие накатывает у меня в животе. Я выгибаю спину и упираюсь ногами в матрас.

Не хочу, чтобы все заканчивалось слишком быстро. Он останавливается и делает глубокий вдох.

— Не нужно сдерживаться, детка. У нас есть целая вечность.

Вечность.

Это слово эхом отдается в моей голове, и я начинаю двигаться.

Я свободна. Свободна, чтобы жить счастливо с Джоной. Нет больше угроз нашему будущему.

Его темп ускоряется, и его мышцы напрягаются с каждым толчком. Я поднимаю бедра, стремясь к большему. Глубже, сильнее. Страсть, доверие и любовь закручиваются в спираль, пока не вырываются из моего тела, и я не выкрикиваю его имя. Он стонет мне в шею, прикусывая мое плечо, и его темп усиливается. С последним толчком его тело расслабляется на моем.

Наши грудные клетки вздымаются в унисон, и тихие стоны, вызванные последствиями нашего занятия любовью, наполняют комнату.

Он скользит внутрь и наружу ленивыми движениями.

— Прости, что наш первый раз в качестве мужа и жены был… гм… быстрым. Виновато платье. И то, что ты надела под него.

Я провожу руками по его волосам, заставляя его посмотреть на меня. Робкая улыбка заставляет его выглядеть моложе и почти смущенным.

— У нас есть вечность, помнишь?

Он закрывает глаза и склоняется к моему прикосновению.

— Да, — его глаза открываются, и он поворачивается, чтобы посмотреть через плечо.

— Что? — я наклоняюсь в сторону и смотрю вниз на наши соединенные тела в конце кровати, — Похоже, кто-то чувствует себя обделенным.

Дог свернулся клубочком у ног Джоны. Он сонно мяукнул.

Джона оборачивается, качая головой.

— Не могу поверить, что ты уговорила меня принести эту штуку домой.

— Джона. Он — моя ответственность. Я не могу просто бросить его на произвол судьбы, как какого-то…

— Уличного кота?

— Ты знаешь, о чем я, — я игриво подталкиваю Джону, и он скатывается с меня на бок. Его пальцы рисуют невидимые узоры на моем животе. — Мне было бы плохо, если бы я переехала, и никто больше не заботился бы о нем. Всем нужен кто-то.

— Я никогда не думал, что у меня будет что-то общее с мохнатым котом, — его губы изгибаются в улыбку. — Ты нужна нам обоим, — он перемещает пальцы от моего живота ко лбу, чтобы провести по моему шраму. Его улыбка исчезает. — Я почти потерял тебя.

— Нет, никогда. Я бы боролась. Сколько бы времени это ни заняло. Я бы никогда не сдалась, пока не стала бы свободной. Ты — моя жизнь, Джона. Моя семья, моя любовь, мой лучший друг. Ничто, даже судьба, не сможет удержать меня от тебя.

Он наклоняется вперед и прижимается своими губами к моим.

— Это хорошо.

Перевод: Инга К. (пролог — 31 гл.), Виктория Горкушенко (32 гл. — эпилог)

Примечания

1

Октагон — восьмиугольный ринг. — Здесь и далее, кроме особо отмеченных, примечания переводчика.

2

Джимини Крикет — сверчок из детской сказки Пиноккио, говорящая совесть.

3

Перри Мейсон — американский телесериал производства Paisano Productions, транслировавшийся с сентября 1957 года по май 1966 года. Перри Мейсона сыграл актёр Рэймонд Бёрр. В своё время сериал был «самым успешным и продолжительным среди сериалов об адвокатах».

4

Персонаж фильма «Образцовый самец», роль которого сыграл Бен Стиллер. — Прим. ред.

5

В англ. языке Shut Up можно перевести как «заткнись», а также выразить удивление. — Прим. ред.

6

Игровая приставка. — Прим. ред.

7

Гостинично-развлекательный комплекс в Лас-Вегасе.

8

Ежегодный чемпионат США по бейсболу.

9

На англ. это body shop, что можно перевести дословно как магазин тела.

10

Go down имеет так же значение — заниматься оральным сексом.

11

Dog с англ. собака. — Прим. ред.

12

Лига по боям без правил.

13

Смешанные боевые искусства.

14

Многокомпонентный протеин.

15

Так называют человека, кто портит всем вокруг веселье.

Content

Дж. Б. Солсбери
Борьба за свободу

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог

Примечания