Бренда К. Дэвис

Благими намерениями

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Пролог

Первые истребители начали летать более тринадцати лет назад, когда мне было всего девять. Я помню, как устремляла свой взгляд вверх, чтобы видеть, как они летят над нами клином. Тогда меня охватывало волнение, но я совсем не чувствовала страха. До закрытия военной базы они были для нас обыденным явлением, но, не смотря на свой статус, они и сейчас иногда пролетали над нами.

Когда истребители исчезли из виду, я снова вернулась к игре в классики, в которую играла со своей подругой Лизой. Я планировала выиграть у нее и хотела это сделать как можно быстрее, до того момента, когда моя мама проснется и будет звать меня домой. Лиза еще несколько минут смотрела в небо, а потом наконец-то снова обратила внимание на меня. Она наклонилась, чтобы поднять камень с земли, когда над нами плотным строем пронеслись еще четыре самолета, которые оставили на небе белые полосы следов и отдаленный рев своих двигателей.

Камень, который подобрала Лиза, выскользнул из ее рук и с грохотом ударился об асфальт. Вместе мы наблюдали, как вторая волна истребителей растворилась вдали. Я не знаю, по какой причине первая волна не взволновала меня, но вторая волна пробила меня до дрожи, и холодный пот потек по моей шее.

После шума самолетов в этот июльский субботний день мир вокруг нас погрузился в какую-то странную тишину. Хотя обычно всегда были слышны крики и смех детей, которые резвились вверх и вниз по улице. А грохот машин, которые ехали по шоссе в сторону пляжа, и вовсе не умолкал весь туристический сезон.

Снова посмотрев на Лизу, я ждала, когда она вновь поднимет с земли камень, чтобы продолжить игру, но она просто смотрела в небо. Самолеты в то время, конечно, нервировали меня, но я ничего не знала о них. В тот момент моей юной жизни меня заботили только спящие в доме в трехстах метрах от меня. Я очень надеялась, что шум истребителей не разбудил мою маму, для которой ворчливость была неотъемлемой чертой, но если ее разбудить, то она и вовсе становилась подобной медведю, которого пробудили от спячки.

Я взглянула на своего годовалого братика Гейджа. Мое сердце просто таяло при виде его растрепанных белокурых волос, торчащих на макушке, и его теплых янтарно-карих глаз, которые он устремил в небо. Он поднял свою ручку и помахал вслед исчезающим в небе самолетам. Его цвет волос и глаз был полной противоположностью моим волосам цвета воронова крыла и фиалковым глазам, потому что у нас были разные отцы. Мой папа смылся еще до моего рождения, а у Гейджа хотя бы дождался его рождения, прежде чем оставить нашу маму в своем прошлом.

Потеряв интерес к небу, мой братец протянул ко мне руки, засунув потом их свой рот. Не в силах ему отказать, я подошла и подняла его с земли. Я крепко прижала его маленькое теплое тело к своей груди. Я всегда забирала его с собой из дома, пока мама спала, потому что не хотела, чтобы он разбудил ее, и потому что она не выносила, когда он оставался дома на время ее отдыха. Я так много раз была брошена на произвол судьбы в одиночестве, что не хотела, чтобы Гейдж испытывал то же самое.

Брат обхватил меня своими пухлыми ручками за шею и еще сильнее прижался своим вспотевшим тельцем ко мне. Лиза вытерла пот со лба и откинула прядь волос, которая прилипла к ее лицу. Жар от асфальта поднимался в воздух, но я практически не чувствовала его. Я всегда любила лето больше чем зиму, поэтому легко переносила зной, в отличие от остальных.

Еще шесть истребителей пронеслись над головой с сильным гулом, заполняющим все вокруг. На всю улицу громко заревела сигнализация. Гудки учащались, а мигающие фонари взбесили всех собак в округе. Относительно мирный день в мгновение превратился в хаос.

Вдоль дорог открывались двери домов, и люди выходили, чтобы отключить сигнализации домов. Сквозь шум машин доносились крики тех, кто пытался унять своих собак. Некоторые спешили к своим автомобилям, чтобы отключить сигнальные сирены, которые никак не хотели замолкать.

Руки Гейджа так крепко сжались на моей шее, что мне стало тяжело дышать. Я не пыталась его отстранить, а только сильнее обнимала его, потому что он весь дрожал от страха. Затем также быстро, как разразился шум, наступила тишина. Даже собаки, заподозрив что-то не хорошее, единовременно прекратили лай и вой. Птицы, которые только недавно щебетали, замолкли вместе со всем миром.

Я помню, как Лиза подошла ко мне. Даже сейчас я помню, как ее теплая рука взяла тогда мою, в момент когда так важно было держаться вместе.

— Что происходит, Ривер? — спросила она меня.

— Я не знаю.

Затем из нескольких домов раздались душераздирающие крики и вопли, разрушив завесу тишины. Переглянувшись с Лизой, мы развернулись и побежали со всех ног к ее дому. Мы взбирались по ступенькам, толкая друг друга, спеша посмотреть, что там происходит. Едва забравшись на крыльцо, мы услышали рыдание ее матери.

Мы обе замерли, не зная, что мы можем сделать. Слезы Гейджа намочили мою рубашку, когда он уткнулся лицом в мое плечо. Несмотря на то, что он был совсем малышом, он все равно чувствовал, что происходит что-то страшное. Подсознательно мы знали, что нам все равно ничего не скажут, даже если мы подадим знак о своем присутствии, потому что это были дела и проблемы взрослых, но мы все же подошли к окнам, чтобы заглянуть в гостиную. Вглядываясь в окна, мы увидели маму Лизы, которая лила слезы, закрыв лицо руками. Отец Лизы стоял перед телевизором, как вкопанный, пульт еле держался на кончиках его пальцев, когда он смотрел на экран.

Я перевела взгляд в сторону телевизора, мой лоб сморщился при виде грибовидного облака, которого показывали на экране. Он поднимался прямо от земли, и клубы дыма и огня покрывали весь горизонт.

Внизу экрана была бегущая строка, которая гласила: «США находятся под атакой. Ядерная бомба упала на Канзас. Возможно, теракты. Возможна атака со стороны Китая или России. Сообщается о вспышках насилия во многих штатах».

— Это третья мировая, — сказал отец Лизы и выронил пульт из рук, и ее мать зарыдала еще сильнее.

Сердце бешено колотилось у меня в груди, в горле пересохло, я судорожно пыталась понять, что происходит. Я знала, случилось что-то ужасное, но все равно не понимала, что именно. Как мне было понять это? Я была ребенком. Мои детские годы на земле были потрачены на то, чтобы как можно меньше времени проводить рядом с мамой. Они также были наполнены заботой о брате, друзьями, телевидением, книгами, школой и бесконечными днями лета, которые раньше я так ждала.

Я обняла брата, поклявшись уберечь его от того, что вот-вот произойдет, чего бы мне это не стоило.

Стоя там вместе с Лизой, я не совсем понимала, что происходит, но подсознательно чувствовала, что ничего не будет уже как прежде. Единственный мир, который я знала, становился на глазах совсем другим.

Когда еще ряд истребителей пролетело над нами, то от их гула затрещали стекла в окнах и в некоторых домах снова сработали сигнализации, крики и вопли людей стали еще громче и почти не утихали. Обернувшись, я увидела, как по улице бегали люди, обнимали друг друга, перемещаясь от дома к дому. Некоторые из них просто садились в машины и уезжали из города. Они суетились в панике и не знали, что делать, подобно курице, которой только что отрубили голову.

Можно ли было что-то сделать? А вдруг следующие бомбы упадут для нас? Волосы на моей голове вставали дыбом от осознания ужаса происходящего.

Я снова повернулась к телевизору и увидела, как облако продолжает подниматься, а по экрану беспрестанно идет бегущая строка, я так пыталась рассмотреть что там пишут, что не заметила, как моя мама поднялась на крыльцо, до того момента, когда ее рука легла на мое плечо. Закинув голову назад, чтобы посмотреть на нее, я поняла, что все даже хуже, чем я могла себе представить. Это был первый раз, когда она прикоснулась ко мне, чтобы успокоить меня. Это будет последний раз, не случайно и не в гневе, за все последующие годы.

— Что происходит? — спросила Лиза дрожащим голосом.

— Это конец, — ответила мама.

Я даже не представляла, насколько она была права, пока не прошли годы.

Глава 1

Ривер

Собрав пойманную за сегодня рыбу, я подняла ее с земли вместе со снаряжением, которым ее ловила. За эти годы я съела столько рыбы, что уже опасалась, как бы однажды утром не проснуться с жабрами. Но если честно, то уж лучше пусть у меня появятся жабры, чем я помру с голода. Несмотря на то количество рыбы, что я выловила за эти годы, я все еще не приучила себя хладнокровно смотреть в их пустые мертвые глаза, осознавая, что смерть настигла их по моей вине. Вот и сегодня и избегала их безжизненных взоров, закидывая веревку с ними через плечи и собирая свое снаряжение.

Взглянув на океан, текущий по каналу, я долго всматривалась в его темно-синюю воду, бурлящую неистовыми потоками. С другой стороны была каменистая береговая линия и тропа, которая практически повторяла то место, где стояла я. Количество рыбаков и женщин увеличивалось, все они стояли на выступах скал или спускались в воду. Я не могла особо разобрать их черт, но это было и не важно, потому что вряд ли судьба сведет меня с кем-то из них. Ниже по побережью и на другой стороне дороги становилось все больше людей, идущих по скалам, извлекающих крабов из ущелий и бросающих этих монстров с клещами в корзину.

Свежий, соленый запах океана щекотал мои ноздри, когда я вдыхала этот всеми любимый аромат. Подув на глаза, я стряхнула пряди черных волос с лица, которые ветер выбил из моего хвоста. Сила моря и жизнь, протекающая в нем, а также солнце, играющее на его поверхности, порождали во мне странное ощущение: я чувствовала себя более живой, но в тоже время и более одинокой. Чайки, которые охотились на селедку, кричали над моей головой и стрелой бросались в бурные потоки океана.

Пожилой мужчина с добродушной улыбкой помахал мне рукой, а потом кивнул в сторону рыбы, висевшей на моем плече.

— Хороший улов, Ривер! — отметил он.

— Благодарю, мистер Уикс, — ответила я и поправила рыбу на плече. Теперь, когда наступил май, большие полосатые бассы[1] снова начали проходить через канал. Самое большое, что разрешалось вылавливать, было три особи в неделю, чтобы не ставить популяцию рыб под угрозу, тем более, когда они стали основным источником питания Трескового мыса. Чаще я ловила одного за раз, чтобы рыба не успевала портиться, но сегодня был особенный день, поэтому у меня были планы на всех трех.

— Желаю Вам удачи, — сказала я мистеру Уиксу.

— Думаю, она мне понадобится, — пробормотал он, вытирая пот со лба.

Я прекрасно знала, что он чувствует. Мне понадобились годы, что стать таким хорошим рыбаком, каковым являюсь, и я не смогла бы достичь этого в одиночку. Это умение понадобилось мне после бомбежек, когда обязанность кормить семью свалилась на мои плечи. Гейдж еще не был самостоятельным, и моя мама и я тянули все на себе.

Однажды, когда мой желудок беспрестанно урчал, а голова кружилась от недостатка пищи, я взяла обычную удочку и отправилась на рыбалку. Когда я первый раз забрасывала удочку, я умудрилась зацепиться крючком за свою бровь. Перерезав леску, я прицепила к ней новый крючок и снова закинула в воду. Едва я успела вздохнуть, как сильное течение вырвало снасти из моих рук и унесло в океан, в принципе это было не страшно, потому что, если бы даже кто-то клюнул на мою приманку, то удочка все равно бы сломалась под тяжестью рыбы, как зубочистка.

Я возвращалась в свой район, голодная и раздосадованная, когда солнце уже готовилось к закату. Моя бровь пульсировала из-за крючка, застрявшего в ней, который я не смогла вытащить самостоятельно. Один из наших соседей, мистер Андерсон, заметил меня, шмыгающую носом в попытках не разреветься. Он отвел меня в свой гараж и извлек крючок из брови плоскогубцами, затем приложив мне на рану кубик льда.

Я сидела на табурете, держа кусок льда на лбу, и с интересом рассматривала удочки и приманки, висящие на крючках и колышках вдоль всей задней стены. На мысе было много людей увлекающихся рыбалкой, но мистер Андерсон получал истинное удовольствие от изготовления различных рыболовных снастей и приспособлений. Для него это было интереснее, чем сама рыбалка, а для меня вид всех этих снастей был как напоминание о моем недавнем фиаско.

Я поведала соседу свою историю и рассказала, что мы с мамой не ели уже пару дней.

— Видимо, мне есть чему тебя научить, маленькая мисс, — улыбаясь, сказал мистер Андерсон.

Он дал мне маленького окуня и отправил домой, велев вернуться к нему рано утром, чтобы он научил меня рыбачить. Он предупредил меня о том, что если я не приду, то он больше не предложит свою помощь.

Я пришла даже на полчаса раньше и была готова ехать рыбачить. В течение нескольких лет он учил меня пресноводной рыбалке, до того момента, когда понял, что я достаточно повзрослела и окрепла, чтобы осилить морскую ловлю рыбы. В своем гараже он терпеливо учил меня с плоскогубцами и тисками, как гнуть крючки и создавать приманки. Когда я познала эту науку, он подарил мне пару своих удочек и научил, как ухаживать за ними.

Он позволял мне использовать его снасти, а я за это делилась с ним уловом время от времени. Когда запасы рыболовных принадлежностей заканчивались, мы отправлялись с ним на свалки и в заброшенные здания на поиски материалов, подходящих для изготовления новых.

На мой пятнадцатый день рождения мистер Андерсон и другие соседи набрали для меня достаточное количество припасов и материалов, чтобы у меня была возможность иметь собственное рабочее место. По сей день это было самое доброе и полезное дело, которое кто-нибудь когда-нибудь делал для меня и моей семьи, именно поэтому я искренне плакала над подарками из-за чувства благодарности, переполняющего меня.

Я была на шестьдесят лет моложе его, но я быстро стала для него как приемная дочь, ну или заменила ему внуков, которых он потерял, когда были сброшены бомбы в Канзасе, где он жил вместе с сыном.

Кем бы я не была для него, но мы реально стали родными другу для друга, поэтому, когда он умер во сне год спустя, я еще полгода плакала в те моменты, когда выходила рыбачить. Я все еще часто вспоминала о нем и не могла не думать сейчас, когда стояла на его любимом месте для рыбалки, но вместо слез я улыбалась, глядя на воду.

Попрощавшись с мистером Уиксом, я начала взбираться на валуны, стараясь избегать людей, окружавших меня. Канал был одним из излюбленных мест с соленой водой для полосатого басса, и, к сожалению, многие были в курсе этого. Скалы были усеяны женщинами и рыбаками, которые хотели накормить свои семьи.

Хорошо, что мы были прибрежным сообществом, потому что я слышала, что внутренние города Массачусетса жили еще хуже, но мы не знали насколько это правда на тот момент. Слухов тут ходило много.

Я посмотрела на Борнский мост, изящно изогнувшийся над каналом. Когда-то мы могли свободно перемещаться по нему, но после того когда война закончилась, были установлены баррикады, чтобы остановить поток людей, которые пытались попасть на мыс из разрушенных городов.

То, что когда-то было центром притяжения туристов, теперь вынуждено было оградиться от мира, чтобы выжить самим.

После бомбежек огромные потоки людей хлынули на мыс, чтобы как можно дальше уйти от территорий, пораженных радиацией. Так как на мысе не хватало ни жилья, ни продовольствия, уровень преступности рос день ото дня. Люди убивали друг друга просто из-за буханки хлеба до того момента, пока не установили, что океан не пострадал от радиации, а рыба, обитающая в нем, пригодна для приема в пищу.

Ужас и безумие первых шести месяцев после тех страшных событий невозможно забыть. Я лежала с Гейджом на руках и молилась, чтобы никто не ворвался в наш дом и не убил нас, чтобы присвоить себе наше имущество, ведь такое в то время не было редкостью. Всю ночь снаружи раздавались крики людей, повсюду вспыхивали пожары, слышались рыдания пострадавших.

Единственной защитой от групп воров и убийц были патрули, специально созданные местными жителями, которые следили за порядком на мысе, но и они могли уберечь далеко не всех.

В конце концов, небольшое количество военных и представителей полиции, объединившись с большинством местных жителей, стали выдворять с территории тех, кто не жил здесь до начала бомбежек. После этого они перекрыли мосты Борн и Самагор.

Теперь военные охраняли мосты от людей. Военные катера постоянно патрулировали канал и воды океана, чтобы пресекать любые попытки пробраться на мыс. Припасы, которые были у нас здесь, распределялись между городами на мысе и шли на обмен с теми, кто был по ту сторону канала. Но было важно, чтобы природные ресурсы не истощались сверх нормы, поэтому это контролировалось.

Я отвернулась от моста, и мой разум отвлекся от тех страшных воспоминаний. Мне сразу стало легче, и я осознала, что сегодняшний день предназначен для празднования, а не для печали и приступов меланхолии.

Добравшись до асфальтной дорожки, идущей вдоль канала, я остановилась, чтобы поправить веревку с рыбой на моем плече. Когда я была еще ребенком, дорожка была в прекрасном состоянии, газоны подстрижены, а асфальт ровным. Это было популярное место для прогулок, катания на велосипеде и утренних пробежек, также там собирались туристы, чтобы полюбоваться океаном и птицами, летающими над ним.

Теперь приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы избегать выбоины и обломки мостовой. Одной рукой я придерживала мой улов, а другая рука свободно качалась, ощущая щекотку от высокой травы, пока я держала путь к железнодорожным путям. Я шла по дороге около полутора километров, прежде чем добралась до леса.

Конечно, были места для рыбалки поближе к дому, но там не водилась такая крупная рыба, как та, что обитала в канале. Кроме того, мне нравилось смотреть на поверхность океана, которая переливалась всеми красками, и представлять, что никакой войны не было.

Тропинка под моими ногами была хорошо протоптана мной и моими соседями. Вокруг меня пели птицы, скрываясь в кронах деревьев, которые начали покрываться листвой. Я наблюдала за игрой теней на земле, когда деревья качали ветвями на ветру. Над моей головой крикнула белка и перепрыгнула с ветки на ветку. Задрав хвост, она спешила за другой белкой, которая убегала от нее.

Чувство умиротворения наполняло мое тело. Мои воспоминания из детства были о том, как меня успокаивала природа и как всегда тянуло к земле и ко всем ее обитателям. Близость с природой была для меня как бальзам, который заряжал меня энергией и возвращал к жизни. Но способы единения с природой у меня были довольно странные. Не удержавшись, я остановилась и приложила руку к стволу красного клена, листья которого были размером с мою ладонь. Я глубоко вдохнула и почувствовала, как жизнь течет по его стволу прямо в землю, в которую глубоко уходят его корни. Кончики моих пальцев приятно покалывало, и улыбка блаженства растянулась на моем лице, и я была готова поклясться, что чувствую, как ползают черви и букашки в земле.

Я не знала, слышат ли другие этот голос природы, и никогда никого не спрашивала об этом. Во мне было много странностей, о которых знали только мои близкие. Поэтому об этой своей особенности я не рассказывала никому.

Я даже не считала это странностью. Возможно это то, что испытывает каждый человек. Я всячески убеждала себя в этом, потому что я ведь тоже знала о своих друзьях и знакомых далеко не все, но все же сомневалась, что они испытывают нечто подобное.

Я неохотно оторвала свои пальцы от грубой коры. Странное чувство потери появилось во мне, но я продолжила свой путь. Я не могла позволить себе весь день простоять, прислонясь к клену. Даже те, кто любил и принимал меня с моими странностями, мог бы поместить меня в психушку, если бы я сутками напролет общалась с деревьями.

И я не винила бы их, если бы они так поступили.

Глава 2

Ривер

Вскоре тропинка вывела меня к задней части моего района. Выйдя на улицу, я направилась по направлению к маленькому серому дому, который был похож на остальные постройки на мысе, находящиеся в конце квартала. Я уже почти подошла к двери, когда услышала шаги позади себя. Обернувшись, я улыбнулась, увидев мою подругу Лизу, бегущую ко мне. Ее глаза цвета дубового листа блестели от радости, когда она увидела меня.

— Вот ты значит где! — воскликнула она, зарумянившись. — Я жду тебя несколько часов!

Я посмотрела на раннее утреннее солнце, которое только появилось из-за деревьев. Скорее всего, ждала она меня всего несколько минут. Подруга не была ранней пташкой и была склонна все преувеличивать, ей бы подошло быть рыбаком, которые любят похвалиться своим уловом, частенько приумножая его масштабы. Ее светло-каштановые волосы, собранные в тугой хвост, отскакивали от ее плеч, когда она шла рядышком со мной. Она поправила рукав выцветшей красной футболки, когда он соскользнул с ее плеча, обнажив ключицу. На коленях ее джинсов были протертые дыры с тех пор, как она много время проводила в общем саду.

— Ты еще даже не проснулась и уж точно не ждала меня несколько часов, — ответила я, смеясь.

Он ухмыльнулась и нетерпеливо подпрыгнула на месте.

— Ладно, ты права, — призналась она.

Проходя мимо домов наших соседей, я обращала внимание на провисшие веранды, выцветшую черепицу и сломанные ставни большинства из них. Виноградные лозы обвивали перила крыльца дома справа от меня. Они начали захватывать территорию крыльца еще в прошлом году, а сейчас заметно утяжеляли его. У людей просто не хватало времени на ремонт своего жилища, а многим из них просто не представлялось возможным приобрести материалы для благоустройства.

Деньги как валюта практически остались в прошлом. Я слышала, что некоторые еще использовали золото и серебро для получения определенных вещей, но монеты и банкноты уже не использовались, да и редко можно было встретить того, кто предпочтет золото вместо еды или одежды. Все, что было важно, — это выжить. Продукты питания стали основной валютой, их обменивали и обменивали на ежедневной основе.

— А где Асанте? — поинтересовалась я у Лизы.

Асанте был охранником в нашей общине и парнем Лизы по совместительству, последние полтора года. Два месяца назад она переехала из дома родителей в дом на соседней улице, чтобы жить вместе с ним.

— Из-за всего, что происходит сегодня, он рано ушел на работу, — ответила Лиза, — ты же знаешь какая безумная суматоха в День волонтера.

— Это точно, — произнесла я и перенесла основной вес моего улова на спину. Пятнадцатое мая было самым ожидаемым днем на мысе, после того как война опустошила страну.

— Ты идешь сегодня? — спросила меня подруга.

Я положительно кивнула и стащила рыбу со спины.

— Я такое не пропущу.

Мало кто игнорировал этот день, но моя мама была исключением.

Я заглянула в общий сад, где мужчина и женщина уже пололи участок, расположенный на трех гектарах земли. Дома, которые когда-то стояли здесь, сгорели при пожаре девять лет назад. Погорельцы перебрались в дома тех, кто погиб на протяжении войны или был убит в смутные времена после ее окончания. Маленькие сады, которые люди выращивали за своими домами, были перенесены сюда. Они были перенесены и высажены на земле, опустошенной пожарами. Почти все соседи периодически работали в саду, но некоторые проводили там почти все свое время.

Район, который знаком мне с раннего детства, стал намного крупнее и сильно отличался от маленьких закрытых улочек, которые существовали раньше. Из-за сгоревших территорий, район расширился до тех домов, которых я раньше даже не видела. Сейчас я знала почти всех жителей города, хотя раньше была знакома только с соседями на своей улице и ребятами из моей школы. Весь район, работавший вместе на протяжении многих лет, был тем, что позволяло нам до сих пор оставаться в живых.

Подойдя к следующему дому, мы с Лизой поднялись по ступенькам крыльца и вошли внутрь. Когда дверь за нами со скрипом захлопнулась, хозяйка дома, миссис Лоуд, подняла глаза от газеты, которую читала, и улыбнулась мне. В нашем городке все еще выпускалась ежемесячная газета, которая рассказывала о событиях, и передавалась из рук в руки, потому что ее тиража не хватало, чтобы каждый имел свой экземпляр.

Сдвинув свои очки на лоб, миссис Лоуд сложила газету и отложила ее в сторону.

— Хороший улов, мисс Доусон, — сказала она мне.

Я отцепила самую крупную рыбу и положила ее на стол, сооруженный между кухней и гостиной.

— Да, улов сегодня отличный! Могу ли я получить взамен мазь? — спросила я.

Миссис Лоуд взяла рыбу и убрала ее в небольшой холодильник. Из-за периодических отключений электроэнергии было сложно держать продукты в холодильнике, хотя теперь они не залеживались там долго. На всякий случай холодильники забивали льдом, чтобы сохранить продовольствие в случае очередного перебоя с электричеством.

— У Бейли все еще сыпь? — спросила она меня, имея в виду моего младшего братика, закрывая дверцу холодильника.

— Да, но уже гораздо меньше.

Она достала с полки зеленую банку с мазью. Я не знаю, кто ее изготавливал в нашем районе, но она творила чудеса с сыпью на теле Бейли. Также она отлично заживляла раны от порезов, которые я получала на рыбалке или при изготовлении крючков и приманок.

— Хорошо, что помогает, — произнесла миссис Лоуд, протягивая мазь мне, — нужно что-то еще?

Я посмотрела на свои дырявые ботинки и увидела, как из них торчит мой большой палец. Пара новой обуви было бы волшебно. Я рассматривала свою обувь, пока думала над ответом. Я решила, что могу потерпеть без новой обуви еще пару недель, а вот для Гейджа не мешали бы новые штаны. Он рос с невероятной скоростью, поэтому его сложно было одевать.

— Нам бы не помешали новые штаны для Гейджа, — наконец ответила я.

— Он снова подрос? — спросила мисс Лоуд. — Такими темпами он будет выше всех в городе.

— Так и будет, — согласилась я.

Стоя рядом со мной, Лиза взяла в руки ожерелье из ракушек и перебирала его пальцами. Мало кто сейчас торговал ими, но Джози, молодой девушке с нашей улицы, изготовление их помогало чувствовать себя занятой. Я подняла руку к своей шее, на которой красовалось украшение из белых и розовых раковин, которые были размером не больше пятицентовой монеты, но все они были тщательно отполировано до блеска. Джози подарила мне это ожерелье несколько месяцев назад, когда я заходила к ней с рыбой.

— Я добавлю пять сантиметров к предыдущим меркам, и в течение нескольких дней новые штаны будут готовы, — промолвила миссис Лоуд.

— Спасибо. Увидимся сегодня позже.

— Да, обязательно увидимся.

Я подтолкнула Лизу к выходу. Она вздрогнула от неожиданности, оторвавшись от своих мыслей. Выпустив ожерелье из рук, Лиза широко улыбнулась миссис Лоуд, прежде чем мы вышли на улицу. Она пошла со мной по улице к маленькому дому на мысе, который я делила с матерью и двумя братьями.

— Мне пора на работу, — сказала Лиза, показывая рукой на сад, — увидимся через пару часов.

— Хорошо, — ответила я.

Она улыбнулась мне, обведя глазами мой слегка покосившийся голубой дом, и пожала мне руку. Чувствуя себя так, будто я несу на плече сотню рыб вместо двух, я поднялась по потрескавшимся ступенькам к старой серой двери, сгорбив спину. Я уже давно не стучалась в дверь, перед тем как войти, так как это был мой дом, хотя я никогда не считала его таковым.

Глава 3

Ривер

Повернув ручку, я вошла в дом, интерьер которого был погружен в полумрак. Из комнаты слева от меня я слышала звук работающего телевизора. Я заглянула туда и увидела, что моя мать сидит в своем кресле. Сквозь его поношенную ткань была видна желтая набивка. Матери проходится сидеть на двух подушках с тех пор, как из него полезли пружины от старости.

Ее светлые волосы обрамляли лицо, которое в свое время было очень красивым. Но сейчас горечь ее души не позволяла мне рассмотреть в нем хоть что-то прекрасное. Были видны только темные круги и мешки под грустными глазами. Она была ниже меня ростом, около ста шестидесяти сантиметров, и очень худая. Я была такой в пять-девять лет, теперь же мое атлетическое телосложение отточено ходьбой, рыбалкой и работой в саду.

Ее губы всегда были сжаты, за свои двадцать два года я редко видела ее улыбку. Возможно, было несколько улыбок до тех пор, пока мой отчим, отец Гейджа, не бросил ее после рождения сына. Затем их почти не было.

Сейчас я не могу сказать, что она знает, кто является отцом Бейла, но я уверена в том, что я понятия не имею, кто мой папа. Единственное, что она мне о нем говорила, это то, что он был ублюдком, которого она встретила, учась в средней школе, когда он был в городе проездом. Я так и не знала его имени. Он бросил мою мать, когда узнал, что она залетела, и больше не давал о себе знать. Правда, однажды я видела его фотографию, и нельзя было отрицать, что я похожа на него, но моя мать не знает об этом.

Она называла моего отца мудаком, а большую часть моего существования она и меня называла бестолочью, бесполезным и злым выродком, которое испортило ей жизнь, но к этому я быстро привыкла. Я тоже была о ней не особо высокого мнения. Я бы наверное думала о ней еще меньше, если бы она не произвела на свет Гейджа и Бейла, которые стали смыслом моей жизни.

Моя мать бросила на меня взгляд, прежде чем снова уставиться в экран телевизора. Несмотря на то, что ее волосы были довольно жидкими и немытыми, а взгляд всегда хмурым, она выглядела так, будто годы ее не трогали, благодаря своей гладкой коже без морщин.

— Ты ела? — спросила я ее.

Она даже не потрудилась мне ответить, слушая, как болтает ведущий новостей по ящику. Она могла сидеть целыми днями, следя за этими информационными хрониками, при этом ничего не делая. Я не могла понять, как она еще не устала от этих двух телеканалов, которые вещали после окончания войны, являясь новостными и провластными[2], изо дня в день передающие одно и ту же информацию.

После того как боевые действия утихли правительство взяло под свой контроль все коммунальные системы и средства массовой информации, распределяя электричество и распространяя новости по всем уцелевшим штатам и городам. Счета больше не приходили, сбор налогов прекратился, но каким-то образом власти могли это все содержать и поддерживать, пусть все было не совсем гладко, но пока что это работало.

Посмотрев на человека на экране, я увидела стену вдалеке за его плечами. Он был на фоне одной из лучших секций, воздвигнутой стены, которую не сравнить с теми, которые были сооружены из всякого мусора, который можно было найти в то время, когда их строили. Я пришла к выводу, что большинство новостных репортажей специально вели из более совершенных бетонных секций, которые возвышались высоко в небо, чтобы создавать впечатление, что все находится под контролем.

Я хотела бы верить в это, но, на самом деле, не понимала, зачем вообще была нужна эта стена. Она была построена по всей стране, отделяя города, пережившие нападения, от тех, которые были разрушены. Если изначально было пятьдесят штатов, то теперь оставалось только двадцать три, плюс Аляска и Гаваии. Части Невады, Нью-Йорка, Пенсильвании и Арканзаса были по нашу сторону стены, вместе с остальными уцелевшими внешними Штатами, но внутренние Штаты были потеряны из-за войны и бомб. Я часто слышала вопросы о том, почему захватчики напали на середину страны, а не на Нью-Йорк, Вашингтон, Бостон или Атланту. Почему они не нападали на более густонаселенные районы, в которых сконцентрировались политические силы, а нанесли удар по нам? Они также уничтожили основные источники продовольствия в результате бомбежек. Но они не уничтожали правительство и военных одним махом, они захватывали большую часть простого населения, а многие из оставшихся умерли от голода или из-за хаоса, происходящего в первые месяцы после окончания бомбежек.

Гейдж вышел их кухни. Его светло-русые волосы беспорядочно торчали, а карие глаза были сосредоточены на мне. Низ его льняных штанов, которые я добыла для него всего три месяца назад, доходил ему только до середины голени. Я поняла, что сделала верный выбор, предпочтя брюки для брата, вместо новой пары обуви для себя.

— Хороший улов, рыбак, — усмехнулся он, кивнув в сторону рыбы на моем плече.

Я улыбнулась тому, что он почти не называл меня по имени. С тех пор как брат научился говорить, он так и не научился произносить его правильно.

— Благодарю за похвалу.

Я прошла мимо него и вошла на кухню. Открыв маленький холодильник, я бросила рыбу внутрь. Как и у миссис Лоуд, у нас был дополнительный запас льда на случай отключения электричества, но иногда они длились по несколько дней, и ничто не могло спасти продукты от порчи. Перед братом стояла задача разделать одну рыбу на филе и приготовить ее, прежде чем она испортиться, второй же — можно было угостить тех, кто придет отметить День Волонтера.

В один прекрасный день Гейдж стал настаивать, что он должен рыбачить, а я готовить на кухне. Но он сдался через пару дней, когда единственная рыба, которую он смог поймать, сгорела на сковородке, хотя я не добивалась этого специально.

— Она ела? — спросила я брата, махнув рукой в сторону гостиной.

— Нет, она целый день пялиться в ящик, как зомби.

Я закатила глаза и достала банку мази из своей выцветшей зеленой ветровки. Мой палец застрял в одном из отверстий на внешней стороне кармана. Мне нужно будет зашить его сегодня вечером, пока дыра не стала слишком большой. Я поставила банку на стол.

— Миссис Лоуд сошьет тебе новые штаны, — сказала я брату.

— С ними все в порядке, а тебе нужна новая обувь, — ответил он, посмотрев на свои штаны.

— Нет, они не в порядке. Они выглядят так, будто ты собираешься зайти вброд. Я могу еще пару недель походить в старых ботинках. А где Бейли?

В ту же минуту я узнала его местоположение, когда он захихикал в кухонном шкафу. Я взглянула на Гейджа, который ответил мне улыбкой.

— Я понятия не имею, где он, — воскликнул Гейдж.

После этого последовало очередное хихиканье.

— Где же он может быть? — подыграла я брату.

— Не знаю. Может быть, он сбежал? — подхватил Гейдж.

— Надеюсь, что нет, так как я буду сильно скучать по нему.

Смех Бейли всего мгновение был громче, но вскоре снова стал приглушенным. Образ брата с пухлыми ручками у рта, пытающегося скрыть свои хихиканья, всплыл у меня в голове. Глубоко вздохнув, я облокотилась на стол, когда ясная картинка с Бейли, прячущимся под раковиной в одном подгузнике, стала еще сильнее, прежде чем исчезнуть.

Гейдж положил руку мне на плечо, возвращая меня в реальный мир. Его губы сжались, а взгляд был направлен прямо мне в глаза.

— Ты в порядке? — требовательно спросил он.

— Все хорошо, — пробормотала я.

— Снова видение?

— Что-то вроде того, — прошептала я и открыла шкафчик рядом с раковиной, чтобы взять стакан.

Гейдж включил воду, взял у меня стакан и наполнил его, прежде чем вернуть мне.

— Что ты увидела?

— То место, где прячется Бейли.

— Ну, это не такая большая тайна, — легкомысленно ответил он, но в его интонации чувствовалась тревога.

Он ненавидел те моменты, когда «странные случаи», как он сам их называл, брали надо мной верх. Я тоже не любила, когда такие вещи случались, но всячески старалась, чтобы он их не замечал. Однако, чем старше он становился, тем лучше распознавал, когда я пыталась скрываться под маской непоколебимости. Никто из нас не понимал, что вызывало эти непонятные события и почему.

По большей части все странности были безобидны, но однажды, когда я была слишком зла на мать, в моей комнате вспыхнули занавески. До сих пор я не уверена, что это началось из-за меня, но меня гложет подозрение, что в этом была моя вина. В конце концов, я прикасалась к шторам в тот момент. Гейдж помог мне потушить пламя и спрятать эти занавески, но мы оба были потрясены произошедшим и больше никогда об этом не говорили.

Я также не знала, почему пару раз бело-золотистые искры танцевали у меня на кончиках пальцев и руках. Я пыталась убедить себя, что это всего лишь статическое электричество. Может быть, я и королева отрицания, но я не могла больше никак это объяснить, а попытки понять, только заставляли мой мозг кипеть. Кроме того, это произошло всего лишь несколько раз, и почему это не могло бы быть просто каким-то странным электрическим явлением. К счастью, когда это происходило, никого не было рядом со мной, поэтому я могла сохранить знание об этой «странности» для себя.

Видения и ощущение тех вещей, которые я не могла знать, происходили гораздо чаще, поэтому полностью скрыть их от Гейджа не удавалось. Еще один человек, который знал об этом, была моя подруга Лиза, но она не была в курсе инцидента с занавесками. Я не считала нужным посвящать ее в это.

По моим предположениям, эти «странности» были теми вещами, которые я унаследовала от своего отца; мужчина оставил больше, чем просто ребенка, когда бросил мою мать. Иногда я хотела найти способ с ним связаться, не потому что я хотела обрести отца, а чтобы узнать, случалось ли с ним нечто подобное.

Бывали времена, когда я чувствовала себя абсолютно одинокой в этом мире. Изгоем, живущим в мире, который стал чертовски странным в тот далекий июльский день.

— Я не знаю, где искать Бейли, — сказала я, буквально выталкивая из себя слова и улыбаясь Гейджу, когда мы вернулись к игре, — видимо придется ехать в город без него.

Карие глаза Гейджа все еще были полны беспокойства, но он больше не задавал мне вопросов. Говорить об этом тоже было рискованно, потому что все же кто-то мог подслушать наш разговор.

Я вздрогнула от одной мысли, что это возможно. Сегодня был такой день, когда что-то такое могло произойти, но так как со мной были Лиза и Гейдж, то я могла на них положиться, и все волнения были лишними. Я бросила взгляд на дверной проем гостиной, но единственный звук, который я услышала, это были новости, беспрерывно сменяющие друг друга.

— Выходит мне придется сегодня одному играть на качелях, — сказал Гейдж достаточно громко, чтобы Бейли его точно услышал.

Смех из-под раковины прекратился. Допив воду, я наконец-то искренне улыбнулась.

— Может нам все-таки удастся его найти, — предположила я.

— Мы действительно можем попробовать, но похоже он не очень хочет нас видеть.

Под раковиной воцарилась тишина, прежде чем дверца скрипнула, приоткрывшись. Я притворилась, что не замечаю этого, но мельком увидела, как один из голубых глаз Бейли смотрит на нас сквозь щель.

— Мы попытаемся, но если не найдем, то уйдем без него. Бейли! — позвала я. — Бейли!

Дверь шкафчика снова закрылась, и вновь раздалось хихиканье. Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться, когда мы обследовали всю кухню, открывая и закрывая остальные шкафчики. Гейдж несколько раз открывал дверь шкафа в коридоре. Мы были на полпути, чтобы обнаружить Бейли, когда я увидела, что он снова наблюдает за нами.

Я подумала, что игра затянулась. Нагнувшись, я сделала вид, что обследую шкафчики по обе стороны от него, прежде чем закрыть дверцы.

— Ну, осталось только одно место, — громко сказала я.

Смех Бейли усилился, и я открыла шкаф и засунула туда голову. Он был точно таким, каким я его видела в своем сознании, спрятанным под раковиной в одном подгузнике.

— Вот ты где!

Братик визжал от смеха, когда я схватила его за пухлый живот и вытащила из укрытия.

— А вот и я! — воскликнул он. — А ты плохой искатель!

Его растрепанные светлые волосы свисали локонами вокруг покрасневших упитанных щек. Ему было всего два с половиной года, но, как и мы с Гейджем, он был довольно высоким. Я ткнула его в живот, перед тем как проверить его подгузник. Мой нос сморщился от мощного аромата, исходящего от него.

— Ты плохо пахнешь, — прошептала я ему и поцеловала в кончик носа.

Бейли засмеялся, когда Гейдж протянул ему маленький кусочек хлеба.

— Держи, перекуси, Би, — сказал он ему.

Бейли сжимал хлеб в руках, а я достала полотенце и разложила его на столе.

— Чем мы кормим этого ребенка!? — поинтересовался Гейдж, когда я сняла подгузник.

— Не знаю, но видимо нам придется остановиться, — ответила я, а Бейли снова задорно засмеялся. Пусть он и самый дурно пахнущий ребенок на свете, но при этом он точно один из самых жизнерадостных.

Я бы отдала все, чтобы иметь возможность выбросить этот подгузник, но мы не могли себе позволить тратиться на новые. Поэтому Гейдж протянул мне специальную емкость, в которую мы их складывали, чтобы потом постирать. Я очень надеялась, что братец очень скоро научится ходить в туалет, но он продолжал упрямиться этому.

— Я вынесу подгузник наружу, чтобы потом промыть его из шланга.

— Спасибо, Гейдж.

— Я воняю! — с гордостью произнес Бейли.

— Очень, — подтвердила я, вытирая его и прикладывая новый подгузник, — но сейчас нам нужно подготовить тебя к прогулке в город.

— Город! — радостно воскликнул он.

Я только подняла братца со столика, как вдруг погас свет. Расстроено вздохнув, я прислушалась к последним затихающим звукам телевизора. Улыбка Гейджа испарилась с лица, когда он вернулся в дом. Его взгляд устремился в гостиную.

— Вот дерьмо, — пробормотал он.

Спустя несколько секунд в коридоре раздались шаркающие шаги нашей матери. Бейли больше не улыбался, он крепче прижался ко мне, обняв за шею. Его тепло смягчало холод, который пробежал по моему телу. После всех лет, что мы прожили с матерью под одной крышей, я должна была привыкнуть к ней, но мне кажется, что даже еще пятидесяти лет не хватит, чтобы полностью принимать женщину, которая появилась на кухне.

Ее голубые глаза скользнули по нам, но, казалось, что она будто не заметила нас, когда подошла к раковине. Я прижала Бейли ближе к себе и отошла от нее.

— Мы идем на День волонтера, — произнесла я.

Она ничего не ответила, а просто взяла стакан и наполнила водой. Ее глаза снова скользнули по мне, прежде чем сосредоточится на Гейдже. Она не слишком любила каждого из нас, но не было никаких сомнений в том, что ко мне относилась хуже всего.

— Не забудь взять подгузники брата с собой, — сказала она Гейджу.

Можно подумать, что мы когда-нибудь забывали. Я была абсолютно права. Я была просто гостем в этих стенах для нее, причем совсем нежеланным, именно поэтому я не раз оказывалась на улице. Я проводила эти дни в доме Лизы, но через неделю или две меня просили вернуться домой, потому что Гейдж отказывался готовить для нее и вообще что-то делать по дому. В отличие от меня, моему брату было все равно, ест она или нет. Возможно долгое голодание и тот факт, что она ненавидела заботиться о своих детях, всегда позволяли мне вернуться в этом дом.

Я не могла рисковать и быть снова выброшенной на улицу. Она может быть маленькой, хрупкой женщиной с сутулыми плечами и торчащими ключицами, но она может причинить много вреда моим братьям без меня, в первую очередь своими мерзкими словами. На протяжении многих лет меня таскали за волосы, я получала столько пощечин, что уже не смогу их сосчитать. Однажды она избила меня так сильно, что я не могла сидеть целую неделю, а еще один раз она ударила меня ногой в живот. Но ее главным оружием был ее язык, и она владела им как профессионал. У меня было больше опыта, чем у моих братьев, и я старалась уберечь их от самых страшных последствий ее деградации.

— Не волнуйся, мы не забудем подгузники, — ответил ей Гейдж.

Она открыла холодильник и недовольно фыркнула на рыбу.

— Опять этот чертов полосатый басс.

— Я его очень вкусно пожарю, — попытался усмирить ее враждебность Гейдж, — сегодня мы приготовим его по-новому.

Глаза моей матери остановились на мне. Ее верхняя губа презрительно скривилась, когда она оглядела меня с ног до головы. Бейли отвернулся от нее и прижался своей щекой к моей.

— Ты отброс! — усмехнулась она. — Зло! Отродье Сатаны!

Я уже слышала это раньше и была уверена, что услышу еще не раз, прежде чем смогу освободиться от этой женщины. Я надеялась сделать это когда-то, но хоть она и презирала меня, она была моей матерью и я не могла бросить ее умирать здесь. Я могла бы сбежать от нее вместе с братьями, но может она и не любит их, но все равно будет бороться за них и посадит меня в тюрьму, если я попытаюсь их забрать. Поэтому пока мои братья здесь, я должна быть с ними.

— Ты мусор… такой же, как твой отец, — сказала она, плюнув в мою сторону.

Я ничего не говорила, пока она не скрылась за дверью. Затем я опустила плечи и облегченно вздохнула. Я ненавидела ее за то, что она до сих пор еще пугала меня, хотя у меня и выработалась определенная закалка. Может это пройдет когда-то.

— Я одену Бейла после того, как схожу в душ, — сказала я Гейджу.

Его встревоженные глаза встретились с моими, прежде чем он понимающе кивнул. Я передала ему Бейли и выскользнула с кухни.

Глава 4

Ривер

Центр города был охвачен суматохой дня. Редко, что могло вызвать такое скопление народа, но День Волонтера был исключением. Среди толп из жителей города были видны военные, которые охраняли мост и помогали поддерживать порядок. Полицейские отряды работали вместе с гвардейским подразделением вооруженных сил, в которое вступали многие люди по достижению совершеннолетия. Большинство из тех, кто вступал в ряды Гвардии, оставались в своих городах рядом с родными, в отличие от добровольцев.

Среди шумной толпы я заметила Асанте. Он стоял рядом с группой охранников, которые наблюдали за порядком с каменным выражением лиц. Асанте вырос в доме через дорогу от нас и присоединился к рядам военных шесть лет назад, когда ему исполнилось восемнадцать. Он прошел изнурительную трехмесячную подготовку на военной базе неподалеку, которая была сформирована, когда закончилась война. Многие не справлялись с данной подготовкой, но он с блеском прошел ее и вернулся в родной город, чтобы охранять его.

Пробившись сквозь толпу, я остановилась рядом с ним.

— Санта, — поздоровался Бейли, будучи не в силах произнести имя Асанте полностью.

Асанте улыбнулся ему, его хитрые карие глаза заискрились весельем. Капли пота блестели на его свежевыбритой голове, когда солнце играло на его коже цвета кофе с молоком. Бейли сунул свою руку себе в рот и заулыбался в ответ.

— Приветик, Би! — приветствовал он моего братика в ответ. — Как поживаешь, Ривер?

— Все так же, как и раньше, — ответила я, — ты же знаешь, как это бывает.

— Да, я в курсе. Как думаешь, сколько добровольцев будет у нас сегодня?

Я призадумалась, обдумывая этот вопрос. Как правило, от десяти до тридцати молодых людей добровольно вызывались каждый год, но в последнее время все чаще ползли страшные слухи о том, что происходит по другую сторону стены. Такие жуткие подозрения появлялись раз в несколько лет после окончания войны, поэтому количество желающих стать волонтером снижалось.

Но все это не имело значение. В моей голове почему-то уже созрело представление, сколько их будет в этот раз.

— Я думаю, их будет восемь, — произнесла я.

— Я ставлю, что их будет одиннадцать.

— Вижу, ты более оптимистично настроен, чем я.

Асанте отвернулся от меня, когда около нас загрохотал большой крытый грузовик. Все люди вокруг нас замерли, чтобы посмотреть на огромную машину камуфляжного цвета. Это говорило о том, что военные со стены прибыли в город. Каждый год, пятнадцатого мая, правительство отправляло такие грузовики с военными, охранявшими стену, в каждый уцелевший город.

Только в этот день мы могли видеть такие большие машины, которые приезжали собирать добровольцев. У военных и охраны города были некоторые автомобили, но в основном это были пикапы и фургоны, которые привозили и увозили их. У жителей же города машин практически не было, в большинстве все пользовались велосипедами и своими двоими.

— Ну вот и ежегодный визит, — промолвил Гейдж, — как я жду, чтобы хоть один волонтер, с которым мы знакомы, вернулся в родной город.

Я покрепче обняла Бейли, когда грузовик остановился на площадке, которая раньше была футбольным полем средней школы. Спустя год, после того как были сброшены бомбы, нас вернули в школу. Я проучилась в ней еще пару лет, пока не поняла, что не могу идти в ногу с обучением в ней и не видела в этом необходимости. Большая часть того, что мы учили до войны, было больше неактуально. Детей теперь обучали оказанию медицинской помощи, садоводству, шитью, строительству, рыболовству и столярному делу. Я же скучала по тому обучению, что было раньше, я хотела читать побольше книг, тем более у нас осталась даже небольшая библиотека, но на такие вещи просто не было времени.

Хотя мое обучение закончилось и раньше, чем я планировала, но все же возвращение в школу помогло мне узнать о том, с чего началась вся эта война. Нам сказали, что за атакой стоит Россия. Она объединилась с Китаем и Северной Кореей, чтобы начать вторжение, целью которого было уничтожить нашу страну, но, в конце концов, потерпела неудачу. По их словам аналогичные вторжения были совершенны в Европе и Азии, и там они были более успешными. Многие страны Ближнего Востока пали, прежде чем части Германии, Франции, Норвегии и Швеции тоже сдались. Теперь, как и мы, эти страны были разрознены и пытались восстановиться за стеной, но они выживали.

Мы никогда не видели захватчиков у нас в стране. Они никогда не нападали на нас с моря или по земле с центра нашей страны. Война, которая велась на Среднем Западе, была для нас чем-то, о чем мы имели очень смутное представление: новостные каналы не транслировали во время военных действий, а люди, которые уходили сражаться, не возвращались.

Когда через пару месяцев после начала войны правительство начало вербовать людей для строительства стены, люди ушли, но никто из них не вернулся. Письма от некоторых из них приходили каждый год, и только так мы могли узнать, что кто-то из них еще жив.

Многие связывали поход к стене со смертью. Но для некоторых это казалось неким приключением, которое может привести к светлому будущему для них и для их семей. Как правило, так считали совсем молодые люди, и это было главной причиной, по моему мнению, почему правительство начало вербовать и шестнадцатилетних подростков.

Лично я никогда не думала о волонтерстве, тем более я была нужна своим братьям Гейджу и Бейли. Это не значит, что мне не было интересно, как и всем остальным, что происходит там, у стены, и что случилось с добровольцами, которые ушли и не вернулись обратно. Но я не была уверена, что именно любопытство толкало большинство добровольцев сделать такой шаг.

Опять же, это не имело никакого значения, добровольцы все равно будут продолжать поступать, а правительство будет снова и снова приходить за ними. Я наблюдала, как женщина с волосами, собранными в пучок, слезла с водительского сидения автомобиля. Седина начала пробиваться в ее светло-русых волосах. Морщины уже проступали под глазами и вокруг рта. Она встала перед грузовиком и замерла, сложив руки перед собой.

В эту минуту Лиза подошла ко мне и протянула мне карамельное яблоко. Я улыбнулась ей в ответ, когда взяла его: последний раз я ела такое в прошлом году, и это было для меня приятнейшим из удовольствий. Где-то вдалеке заиграла гитара, а потом раздался шум барабанов. Это был единственный день, когда в воздухе витал дух праздника.

Возможно, что это событие должно быть печальным, ведь некоторые жители нашего города сегодня уйдут, чтобы никогда не вернуться обратно, но это был день волнения и ожидания чего-то нового. Сегодня правительство привозило новые припасы, а также раздавали письма для тех, у кого близкие были у стены. Угощения и развлечения, которых у нас не было весь год, были организованы для того, чтобы мы могли достойно проводить тех, кто вступит в ряды волонтеров. После того как добровольцы будут известны, начнутся танцы, которые продлятся до заката, пока они не покинут город.

Я откусила яблоко, а Лиза поцеловала Асанте в щеку. Они шептались между собой, пока я позволяла Бейли лизать карамельное покрытие. Он тоже откусил яблоко, прежде чем я, ухватив еще кусочек, передала лакомство Гейджу.

— Мое! — закричал Бейли и вцепился в угощение. — Мое!

— Я уже не могу дождаться, когда он перерастет эту стадию, — пробормотал Гейдж, возвращая яблоко обратно в хлопающие руки Бейли. Тот заулыбался и снова погрузился ртом в карамель. Липкая слизь испачкала все его лицо и застряла в волосах, когда он наконец-то оторвался от него.

— Вы ведь не вручите мне это обратно? — поинтересовалась Лиза, когда вновь подошла ко мне.

— Не волнуйся, я принесу тебе другое, — ответила я.

Подруга просто махнула рукой.

— Думаю, малыш получает от этого больше радости, чем я. Итак, сколько сегодня будет добровольцев? Кто как думает?

— Я сказала восемь, Асанте думает, что одиннадцать, — ответила я.

— Ну тогда я скажу, что двенадцать, — произнесла Лиза.

— Девять, — высказал свое предположение Гейдж.

Бейли приложил одну из своих липких рук к моей щеке.

— Спасибо, — промолвила я, убрав его руку со своего лица и поцеловав крошечные пальчики. Он снова занялся карамелью.

— А мне уже пора идти. Повеселитесь сегодня, — сказал Асанте и поцеловал Лизу в щеку, прежде чем удалиться. Он был в зеленой форме, на спине которой золотыми буквами было написано «Охрана».

— Давайте посмотрим, какие вкусности приготовили для нас в этом году, — предложила Лиза.

Гейдж пропустил нас вперед, когда мы пробирались сквозь толпу, в ожидании начала объявления добровольцев. Запах жареной рыбы, овощей и различных сладостей заставлял мой желудок бешено урчать. Потрескивание костров и оживленные голоса людей вокруг создавали настроение сегодняшнему дню. Красные и желтые тюльпаны, которыми были усыпаны газоны, были в полном цвету, а их аромат еле заметно разливался над запахами многочисленных угощений, витающими в воздухе.

Аттракцион «Бак для намокания» за нашей спиной был как нельзя кстати. Гейдж выступил вперед, чтобы принять участие, и со второй попытки ему удалось сбить ребенка в воду. Тот с громким всплеском упал в воду.

В толпе раздались радостные возгласы. Молодая девушка приподнялась на цыпочках, чтобы чмокнуть моего брата в щеку. Яркий румянец, проявившийся на лице моего брата, заставил меня рассмеяться. Он расправил плечи и провел рукой по своим волосам, от чего они встали дыбом на его голове. Мне пришлось закусить губу, чтобы скрыть смех, но моя подруга была менее сдержанной. Гейдж бросил на Лизу недовольный взгляд, прежде чем отойти от девушки, которая тоже покраснела так, что стала похожа на лобстера. Мой брат поспешил скрыться в толпе.

— Кто эта девушка? — спросила я, когда мы нагнали его.

— Просто девушка, — бросил он мне в ответ, делая вид, что что-то высматривает в толпе.

— А у этой девушки есть имя?

— Вишенка.

— Ты серьезно? — выпалила Лиза.

Гейдж грозно посмотрел на нее.

— Я могу сказать серьезно, что ты меня начинаешь раздражать.

— Просто у меня нет братьев и сестер, поэтому я докапываюсь до тебя и Ривер, — произнесла она, улыбнувшись моему брату.

— В общем, проехали, — закончил Гейдж, закатив глаза.

— Она тебе нравится? — продолжила я терроризировать брата.

Он пожал плечами, но его кожа снова покраснела, и шея стала такой будто ее обожгло солнцем. Мне снова пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

— Я ее едва знаю, — пробормотал он в ответ.

— Помни про контрацептивы, — пошутила я, протянув ему Бейли.

— Я… я… — пытался что-то сказать Гейдж в ответ.

— Я в курсе, что тебе только четырнадцать, но время летит быстро. Просто помни, как вонял подгузник сегодня утром.

— Я воняю, — воскликнул Бейли, а Гейдж поморщился.

Он поспешил закрыть свой рот, когда Бейли попытался засунуть туда свою руку, изрядно запачканную карамелью. Я схватила салфетку со стола по соседству и вытерла карамель со своей щеки и лица Гейджа.

Если бы мой брат был похож по характеру на меня, то мне бы долго не пришлось беспокоиться о его сексуальной жизни. Но сейчас мне очень не хотелось рисковать. Гейдж был рассудительным и ответственным парнем, но нежелательные случаи могли и случиться, ведь он уже не был так зависим от меня, как раньше.

Большинство парней не особо горели желанием встречаться с девушкой, у которой на шее мать-бездельница и два младших брата, но Гейдж имел все шансы пойти своим путем и что-то сделать со своей жизнью. Конечно, я никогда не позволю ему выдвинуться в добровольцы, потому что меня ужасает мысль о том, что я могу больше не увидеть его, а вот роль охранника ему бы идеально подошла, учитывая его добрый, но горделивый характер.

В моей жизни не было особого общения с парнями, но я бы ничего и не хотела менять. Мои братья были для меня моим миром. К тому же, у меня не было свободного времени на свидания с теми, кому я была интересна, а те немногочисленные встречи, которые все-таки состоялись, получились очень неловкими. Я могла говорить только о рыбалке и о подгузниках, а это не лучшие темы для романтических бесед.

Тем более, я и вовсе старалась избегать общений с парнями. Я опасалась, что они могут увидеть бело-золотистые искры, играющие на моих пальцах, или я могу поджечь их одежду, или ко мне придет видение в их присутствии. Я не могла этого допустить и так рисковать, это может быть очень опасно, если кто-то узнает хоть об одной из этих «странностей». Я и так в конце каждого из моих свиданий, которые всегда были первыми и последними, обнаруживала себя на пороге своего дома, когда я наблюдала за убегающими от меня парнями, стараясь сдерживать желание засмеяться над их поспешными отступлениями.

Мы снова пробирались сквозь толпу, минуя группы людей, чтобы подобраться к грилю под открытым небом.

— Здравствуйте, — приветствовала нас миссис Лоуд с улыбкой и взмахом руки. Она перевернула полосатого баса, лежащего на гриле, который, как мне показалось, очень смахивал на того, что я принесла ей утром. Ряжом с рыбой на огне лежали мидии, крабы и лобстеры.

— Что бы вам хотелось, ребята?

— Я возьму лобстера, — сказала я и взяла тарелку со стола.

В течение последнего месяца все жители собирали припасы продовольствия специально для этого дня. Сегодня не было никакой торговли. Кто-то добровольно приносил продукты для праздника, кто-то помогал готовить и устраивал развлечения. Миссис Лоуд вручила мне хвост лобстера, прежде чем повернуться и раздать еду остальным. Мы отыскали свободный газон на футбольном поле и устроились перекусить.

Когда мы закончили трапезу, я собрала все тарелки и понесла их обратно в зону с грилем. Две большие емкости, одна с теплой водой и мылом, а другая — просто с чистой водой, располагались с краю стола, где стояли посуда и столовые приборы. Я вымыла все наши тарелки, ополоснула их в чистой воде, протерла полотенцем и поставила на место.

— Это было просто восхитительно, миссис Лоуд, — благодарно воскликнула я.

— Спасибо, дорогая, — ответила она, даже не оборачиваясь ко мне, так как была занята раздачей еды.

Я уже почти вернулась к остальным, когда мне в руку сунули флаер. Какое-то чувство тревоги моментально зародилось во мне, но я все же собралась и прочитала, что написано на нем: «Мы ищем того, кто обладает необычными способностями. Этот человек может обладать даром провидения, иметь способность к телекинезу, или просто обладать другими способностями, выходящими за границы человеческого восприятия. Если вы знаете кого-то, кто обладает каким-либо даром или сами таковым являетесь, убедительная просьба, свяжитесь с нами. Возраст значения не имеет. Гарантировано вознаграждение. Вы очень нужны нам».

Я перестала чувствовать тепло майского дня, мои ноги подкосились. Я бросила взгляд в сторону охранника, который вручил мне эту бумажку, но он уже отвернулся и удалялся. Я понимала, что охрана не заинтересована в поиске людей со способностями. Они были нужны правительству.

Глава 5

Ривер

Я перевела взгляд с охранника на женщину, которая все еще стояла у грузовика. Теперь рядом с ней стоял пожилой мужчина с коротко постриженными седыми волосами. Его прическа подчеркивала высокие скулы, квадратный подбородок и узкие губы. Эти пожилые военнослужащие были теми, кто служил в армии еще до начала войны, и единственными, кто вернулся в город на День Добровольцев.

Держа бумажку в руках, я вернулась к тому месту, где оставила Лизу и Гейджа. У них в руках также было по флаеру. Когда я подошла ближе, они быстро попытались спрятать их от меня, но вскоре бросили эту затею, потому что заметили, что я уже в курсе происходящего.

— Все, как в прошлом году, — произнесла я, присев рядом с ними.

— Как думаете, почему они ищут людей со сверхспособностями? — вопросительно произнес Гейдж.

— Тише, — прошептала я.

Я взглядом изучила местность вокруг нас и убедилась, что рядом с нами мало народу.

— Я не знаю, — сказала я, снова бросив взгляд на людей у грузовика. — Как думаете, слухи об экспериментах могут быть правдой?

Лиза склонилась ближе к нам.

— Я думаю, что большинство слухов — правда. Никто из нас понятия не имеет, что происходит за стеной. А новостям я абсолютно не верю. Мы знаем только то, что они нам говорят, и, вероятно, многое из этого — ложь. Почему эти листовки стали раздавать только четыре года назад, хотя волонтерство развито уже одиннадцать лет? Что произошло четыре года назад за стеной?

— Понятия не имею, — ответила я, вновь взглянув на листовку, — может мне побеседовать с ними?

— Не вздумай, — твердо сказала Лиза, — ничем хорошим это не закончится. Прислушайтесь к моим словам.

— А что если они узнают обо мне? — я с волнением посмотрела на Лизу и Гейджа. — Я рискую подвергнуть вас обоих опасности.

— Я готова к опасностям! — воскликнула Лиза, вырвав листовки из наших рук и скомкав их. — Держитесь подальше от всего этого!

Мне приходилось соглашаться с подругой во многих вещах, но сейчас мысль о том, что с ними может что-то случиться, безумно пугала меня.

У меня не было времени обдумать все это, потому что человек, который стоял у грузовика, сделал шаг вперед и поднял руку вверх. Некоторые разговоры еще были слышны возле нас, но они постепенно утихали, когда люди осознали, что он собирается говорить. Когда солнечный свет попадал на мужчину, награды на его синем мундире ярко сверкали. Я не была осведомлена, какие материалы они используют для пошива своей формы, но они были во много раз качественнее, чем те, из чего была сшита наша одежда.

— Добрый день, дамы и господа! — произнес он громким и чистым голосом. — Я полковник Ульрих Макинтейр, и я безумно рад видеть вас всех сегодня на празднике волонтерства. Мне очень нравится приезжать в ваши приморские общины, потому что нет тех, кто не любит хороших лобстеров.

Несколько скромных смешков раздалось в толпе после этих слов.

— А теперь, пусть все шестнадцатилетние члены общины сделают шаг вперед, — продолжил он.

Наконец-то расправившись с карамельным яблоком, Бейли проковылял ко мне и устроился у меня на коленях. Гейдж протянул мне салфетку и стакан воды, чтобы вытереть лицо и руки младшему брату. Люди двигались в направлении к грузовику и паре военнослужащих.

Все подростки выстроились в ряд неподалеку от полковника. Их родители стояли за их спинами. Моей матери не было со мной в тот день, когда я стояла на том месте, но мама Лизы стояла там на протяжении всего процесса, пока я получала этот опыт.

Я закончила умывать Бейли и удобнее усадила его на своих коленях, когда в воздухе повисли тяжелые минуты ожидания. Перед нами стояли около пятидесяти подростков, которые были готовы объявить о своем решении. Я совершенно не завидовала им в этой ситуации: для меня мое решение было очевидным, но не для всех из них оно было таким же простым.

Откашлявшись, полковник снова привлек наше внимание.

— Волонтерство — это великий шаг, но лишь немногие отваживаются на него. Все добровольцы оставят свои дома и семьи навсегда. Они посвятят свою жизнь защите стены и тех, кто проживает за ее пределами.

Лиза бросила недоумевающий взгляд в мою сторону.

— От чего их нужно защищать? — спросила она.

Мы все слышали эту речь раньше, но не переставали задаваться вопросом о том, что было по ту сторону стены. Слухов ходило множество: о людях и животных, мутировавших после воздействия радиации; о неведомых существах, которые появились вследствие ядерной атаки; о русских, северокорейских и китайских солдатах, которые не были полностью ликвидированы и продолжали войну за стеной. Это был тот вопрос, на который я страстно желала знать ответ, но это было невозможно, потому что мы находились далеко от стены. Ближайший участок стены находится в пятистах километрах от нас, и я на своих двоих не собиралась туда идти.

Мы слышали массу историй о том, что в городах, которые находятся близко к стене, часто слышны вои, жуткие крики и другие настораживающие звуки. Иногда те люди, кому разрешалось перейти мосты на мыс или войти в наш порт для осуществления торговли, рассказывали, что ближайшие к стене города живут в вечном страхе перед тем, что находится за стеной. Все перешептывались о том, что жители хотели бы сбежать подальше от стены и сделали бы это, если бы были уверены, что смогут найти новое жилье.

Я хотела бы верить, что все это просто страшилки, чтобы отпугнуть любопытных от стены, но что-то подсказывало мне, что часть из этих историй — правда.

— Добровольцев достойно вознаградят за проявленную храбрость, обеспечив их жильем, одеждой и едой по ту сторону стены, — продолжал свою речь полковник, — им больше никогда не придется думать о том, где найти себе пропитание. Но даже это не все, потому что их родители или опекуны будут получать стипендию от охранников на протяжении всей своей жизни, чтобы они ни в чем не нуждались и могли удовлетворять свои потребности.

Это было главной причиной того, почему многие решались вступить в ряды добровольцев. Не столько обещание чего-то нового, лучшей одежды и надежного убежища заставляло их сделать этот шаг, сколько возможность помочь и позаботиться о будущем своих родных.

— Все добровольцы пройдут обучение, по результатам которого они научаться заботиться о себе и защищать других.

Опять же, для нас это были только слова, потому что у нас не было возможности достоверно узнать, что произошло с добровольцами после того, как их увозили за стену. Добровольцы могли писать письма домой, а их родные им на фронт, но приходившие из-за стены телеграммы не содержали никакой информации о том, что именно происходит по ту сторону.

— Все добровольцы могут гордиться тем, что они делают для спасения и восстановления нашей великой нации. Они являются одними из многих знаменитых героев нашей большой страны. Как вы все знаете, всем первокурсникам должно быть шестнадцать лет. Если вы не данного возраста, то прошу вас вернуться на те места, где вы сидели. У вас тоже скоро будет шанс проявить себя.

Никто не сдвинулся с места, все продолжали стоять в ряд недалеко от полковника.

— Если вы еще не сделали шаг вперед, то пришло время для этого, — продолжил мужчина.

Шестнадцатилетние были единственными, кто должен был появиться на Дне Добровольцев в обязательном порядке. Я не особо понимала, для чего они все должны были стоять там, если большинство из них не собиралось вступать в добровольческие ряды. Возможно, правительство считало, что подобное должно смутить тех, кто в свое время не вызвался стать волонтером, или, по крайней мере, вызовет волну осуждения и взгляды свысока в сторону тех, кто не сделал этого шага. Как не крути, оно ошибалось. Стоя там, я не ощущала стыда или смущения и не опускала виновато глаза в землю, когда я не сделала шаг вперед. Я просто хотела поскорее вернуться к своему брату, который ждал меня в толпе.

— Ну что ж, — полковник сделал шаг вперед и повернулся лицом к детям, — кто из вас достаточно смел, чтобы противостоять трудностям нового мира, служить во благо своей великой нации и защищать ее?

— Должно быть, волонтеров собирают в этом году по всем городам. Уж слишком красивые речи он говорит, — прошептала Лиза, наклонившись ко мне.

Я согласно кивнула, когда мужчина медленным шагом двигался вдоль подростков.

— Пожалуйста, сделайте шаг вперед, если вы хотите стать одним из многих, кто сохраняет жизнь гражданам нашей страны.

В рядах подростков началось шевеление, затем пять мальчиков и две девочки сделали шаг вперед. Мой взгляд остановился на девочке, которая стояла в конце. Ее руки были сложены на груди, а голова опущена вниз. Позади нее стояла женщина с двумя братьями-близнецами, по одному с каждой стороны. Я не могла оторвать своих глаз от девочки, которая собиралась сделать шаг. И я знала, что она сделает это. Бросив печальный взгляд на мать, она шагнула вперед. Женщина неловко дернулась вперед, чтоб остановить свою дочь, но та только отмахнулась от ее руки. По щекам матери покатились слезы, она грустно смотрела на свою дочь и других добровольцев. Все дети старались выглядеть гордыми с высоко поднятыми подбородками, расправленными плечами и глазами, устремленными куда-то вдаль. Но у большинства из них тряслись руки, дрожали губы, а в глазах блестели слезы, что никак не соответствовало храбрости.

— Восемь человек, — констатировала Лиза, — и Ривер снова права.

— Я не понимаю, зачем мы вообще делаем предположения и ставки, которые не сходятся с мнением моей сестры, — сказал Гейдж.

Я просто улыбнулась ему и прижала к груди Бейли.

— Давайте одарим аплодисментами этих храбрых парней и девушек, — воскликнул полковник.

Аплодисменты пронеслись по толпе, но сейчас все семьи стояли вместе, крепко обнявшись и смахивая слезы с лица.

— Есть ли среди вас молодые люди до двадцати лет, которые тоже хотят пополнить ряды добровольцев? Вы можете сделать это сейчас! — громко объявил мужчина.

Среди тех, кто был старше шестнадцати, редко встречались желающие стать волонтером. В основном, это делали либо из-за непредвиденных обстоятельств, либо когда хотели сбежать с мыса. Я видела, как это сделали только двое, и никто больше не шевельнулся в толпе, чтобы присоединиться к подросткам, ставшими добровольцами.

После того как новоиспеченные волонтеры были известны, задняя часть грузовика была открыта, чтобы показать людям мешки с письмами, одежду и другие припасы, которые были там спрятаны. Без отлаженной почтовой службы и невозможности отправлять письма на дальние расстояния, такое происходило раз в год и именно в этот день. Семьи, чьи дети стали добровольцами ранее, ринулись к мешкам с письмами, неся в руках сумки с новыми, которые они написали за год. Все остальные жители ждали, пока все письма не будут розданы, чтобы распределить другие припасы из грузовика.

Радостные возгласы и смех раздавались в толпе, когда счастливые семьи получали весточки от тех, кто стал добровольцами. Но иногда вместе с хорошими вестями, приходили и известия, что кто-то пропал. Наблюдая за происходящим, я отметила, что десять семей женщина-военный уводит из толпы в здание школы.

— Это очень плохо, — пробормотал Гейдж.

— Явно, что-то не так, — промолвила я.

— Это в пять раз больше, чем в прошлом году, — сказала Лиза.

— Больше, чем в любом году, — ответила я.

— Некоторые из слухов, о происходящем у стены, точно должны быть правдой, — сделал вывод Гейдж.

Он посмотрел на скомканные листовки у себя под рукой и оттолкнул их в сторону, а затем поднялся с газона на ноги.

— Пойдемте потанцуем или еще чего-нибудь, — предложил он.

Я поставила Бейли на землю и тоже встала. Затем взяла братика за руку, и мы последовали в толпу, где люди в очередной раз праздновали День Волонтера. Оглянувшись, я еще раз посмотрела на девочку, которая вызвалась стать добровольцем последней. У меня было видение несколько дней назад, что она это сделает, и каким-то образом я знала, что ее зовут Кэрри, но самым удивительным было то, что я чувствовала, что мне суждено еще встретиться с ней.

У меня не было никаких предчувствий или видений, которые бы касались именно меня. Я была уже слишком взрослой, чтобы стать добровольцем, и уверена, что Лиза и Гейдж никогда не предадут меня, но я знала, что что-то не так.

Глава 6

Ривер

Когда мы возвращались домой, был уже поздний вечер. Бейли спал на моем плече, его маленькие ручки обвились вокруг моей шеи, а его дыхание отдавало теплом в мои щеки. Сладкий запах карамели, которая все еще осталась на его коже, бил мне в нос. Его мокрые от пота волосы прилипли к моей щеке. Я поцеловала его в макушку, и мое сердце переполнилось любовью, когда он тихонько засопел в ответ.

На нашей улице Лиза попрощалась с нами, помахав нам рукой, и отправилась к Асанте. Мы молча подошли к нашему дому и поднялись по лестнице к двери. Внутри не было света, и я не слышала, чтобы работал телевизор. Мы с Гейджем переглянулись, когда поняли, что перебои с электричеством все еще продолжаются. Наша мать, очевидно, была в ужасном настроении теперь, когда у нее не было возможности целый день пялиться в ящик.

— Я должен приготовить вторую рыбину, пока она не испортилась, — сказал мне Гейдж.

— Конечно, — согласилась я, когда он открыл дверь.

Дверь со скрипом закрылась, когда мы вошли внутрь. Гейдж отправился по коридору на кухню, а я повернула направо, чтобы уложить Бейли спать. Неожиданно я увидела, что мой брат замер возле кухни. Его голова была опущена, и он смотрел в сторону стола. Он наклонился и схватил что-то с него. Я остановилась, чтобы узнать, что так привлекло его внимание.

— Ривер… — он повернулся ко мне, широко раскрыв рот и держа в руках какую-то бумажку.

Все, что он собирался сказать, было прервано скрипом двери, открывшейся позади меня. Во мне пробудилось чувство тревоги, мне не нужно было никаких дополнительных действий, чтобы понять, что что-то не так. В глубине души я надеялась, что если не обернусь, то никогда не увижу того, от чего Гейдж хлопает ртом, а его глаза буквально вылезли из орбит.

Не важно, как сильно я не хотела смотреть назад, я знала, что мне все равно придется столкнуться с тем, что находилось у меня за спиной. Глубоко вздохнув, я повернулась и увидела в дверях мужчину и женщину средних лет, которые приехали за добровольцами. За ними стояла моя мать и несколько охранников.

Я крепче обняла Бейли, когда смотрела на них. Мое сердце ушло в пятки, когда я с опозданием поняла, что у Гейджа в руках была одна из тех листовок, которые раздавали на празднике.

Моя мать редко выходила из дома, но так как сегодня весь день не было электричества, возможно, что это обстоятельство вынудило ее выбраться на День Волонтера. Или военные решили обойти все дома, чтобы найти человека со сверхспособностями, которого они так усиленно ищут.

В любом случае я уверена, что моя мать была единственной, кто мог выдать меня. Возможно, она не имеет полного представления о моих способностях, но они всегда были во мне. Когда я была маленьким и наивным ребенком, который еще верил, что она сможет полюбить его, я рассказывала ей о некоторых своих видениях, которые у меня были в детстве. Я была тогда слишком не зрелой, чтобы понять, что любви, которой я ждала от нее, она мне никогда не даст. Она никогда не полюбит меня так, как мама должна любить свою дочь.

Когда я повзрослела, то осознала, что должна держаться поодаль от этой женщины, и пыталась скрыть от нее это, но видимо было уже очень поздно. Со временем я поняла, что она ненавидит меня, но до этого момента не представляла насколько. Она полагалась на меня, но нашла другой способ позаботиться о себе, избавившись от меня таким образом. Это было то, о чем она, видимо, мечтала с самого моего рождения.

Казалось, что тишина продолжается бесконечно долго. Бейли заерзал у меня на руках, пробираясь ближе к моей шее, и издал удовлетворенный звук, что заставило мои глаза наполнится слезами. Я не рожала его, но любила как своего сына. Мы с Гейджем были единственными, кто заботились о нем. А сейчас, еще до того как военные произнесли хоть слово, я понимала, что я больше никогда не увижу ни одного из моих братьев.

— Ривер Доусон? — спросил меня полковник.

— Да это она, — ответила моя мать, когда я промолчала.

Мои ноздри раздувались от злости, но я старалась сохранять спокойствие, крепко держа Бейли на руках.

— Мне уже двадцать два, — промолвила я, — я слишком взрослая для того, чтобы стать добровольцем.

— Мы здесь не за этим, — ответил полковник.

— Я не хочу уходить к стене.

— Это не имеет значения, по крайней мере, сейчас.

Я взглянула на свою мать и не стала спрашивать, зачем она это сделала, потому что я уже знала ответ, но мне просто хотелось задушить эту женщину.

— Это имеет значение! — закричал Гейдж. — Никто не забирается к стене против своей воли!

— Сейчас другие обстоятельства.

— Какие еще обстоятельства? — требовательно спросил мой брат.

— Нам стало известно, что ваша сестра обладает некими способностями.

Гейдж ухмыльнулся, но прежде чем он снова попытался заговорить, это сделала моя мать.

— Да, она обладает способностями. Я это видела своими глазами. Она пугала меня с самого своего рождения. У нее дьявольские глаза!

Мои зубы заскрежетали, когда она заявила то, что я слышала миллионы раз за последние годы. Мои глаза имели необычный цвет, но я не стала бы связать фиалковый оттенок с чем-то демоническим. Однако ее слова, безусловно, заинтересовали военных, они обменялись друг с другом острыми взглядами, подняв брови. Такая их реакция заставила мою кровь стыть в жилах.

Меня впервые за долгое время охватила настоящая паника, и я судорожно осмотрелась по сторонам. Я понимала, что сейчас мне не удастся проскользнуть мимо военных и сбежать, чтобы скрыться. Может быть, мне как-то и удалось поджечь занавески несколько лет назад, но я сама не понимаю, как это работает. Я абсолютно не знала, что произойдет, если я попытаюсь поджечь что-то сейчас, тем более у меня на руках был Бейли, а я меньше всего хочу причинять ему вред.

— Единственное, что тебя пугало во мне, это то, что я была твоим ребенком, и ты была вынуждена заботиться обо мне! — закричала я на мать.

— Она видит то, чего не должна видеть! Я знаю, что у нее бывают видения! — продолжила она бросать обвинения. — Она сама мне об этом рассказывала.

В тот момент я бы отдала все, чтобы вернуться в прошлое и заставить себя шестилетнюю молчать.

— Она не в себе, и все тут об этом знают. Если бы не я с братом, она бы даже ничего не ела. Она с трудом отрывается от своего места, — воскликнула я, ткнув пальцем в сторону старого и грязного кресла в гостиной.

Бейли начал вертеться у меня на руках, и я всеми силами старалась его успокоить.

— Все это не имеет значения, — заговорила женщина-военный, — тебе придется последовать с нами.

— Я являюсь кормильцем и опекуном моих братьев, — заявила я.

Мой голос стал спокойнее, но сердце вырывалось из груди, а ладони сильно потели. Все, чего я желала, это сорваться с места и убежать, ну и или поджечь мою мать. Если бы это не подтверждало, что у меня есть сверхспособности, я бы сделала это, хотя пока и не понимаю, как это работает. Я не ненавидела ее раньше. Я не испытывала к ней ни капли уважения, она мне очень не нравилась, но это не было ненавистью. Теперь же это чувство переполняло меня, и если бы я сейчас могла добраться до нее, я бы избила ее до полусмерти.

Полковник бросил взгляд на Бейли, прежде чем посмотреть на Гейджа, который подошел ко мне и встал за моим плечом.

— Это чистая правда, — заговорил брат, — если бы не Ривер, мы бы давно умерли! А этой женщине абсолютно плевать на нас.

— Поскольку ваша сестра поедет с нами, вам отныне будет поставляться продовольствие, — ответил полковник.

Я чувствовала, как Гейдж негодует. Как он напряжен, стоя позади меня. Я рискнула посмотреть на него. Его руки были сжаты в кулаки, на лбу выступили вены, а его покрасневшее лицо блестело от пота.

— Эта женщина вышвырнет нас на улицу! — возмутился мой брат, указывая пальцем на мать.

— По уставу семей добровольцев и по договоренности с вашей мамой о вас позаботятся.

Кровь застыла в моих жилах. Мне стало тяжело дышать, когда я осознала, что никакого выхода нет, а у меня просто нет выбора. Я бросила взгляд на заднюю дверь. Даже если бы мне сейчас удалось вырваться и сбежать, то мне некуда было бы идти и негде спрятаться. Мы жили на острове. Мне хотелось рыдать от безысходности. Тем более я не знала, что мне делать с моими братьями. Я не могла оставить их с матерью, но если бы я даже взяла их с собой и нам бы удалось сбежать всем вместе, то жить все время скрываясь, не стало бы для них лучшим вариантом.

Я повернулась к толпе в дверях и наткнулась на самодовольную улыбку моей матери. Полковник повернулся в дверях и позвал рукой охранников. Я ахнула, когда в дверь вошел Асанте. Его соболиные глаза были печальны, когда они встретились с моими.

— Я не знал, что так произойдет, когда они приказали нам опросить всех жителей мыса. Мне безумно жаль, Ривер.

— Все в порядке, Асанте. Я все понимаю. Я готова идти.

— Нет! — истошно крикнул Гейдж.

Его дрожащий голос вызвал у меня слезы, которые обжигали мне сердце. Взяв Бейли одной рукой, я схватила брата за руку, когда он сделал решительный бросок вперед. Он пытался освободиться от моей хватки, когда смотрел на людей в дверях. Если я сейчас отпущу его, то он бросится на них, и я не хотела думать о том, что может произойти.

Нельзя было допустить, чтобы его арестовали, потому что тогда у Бейли не останется никого, кто о нем позаботиться, и мне не хотелось, чтобы Гейджу причиняли боль. Бейли поднял свою голову с моей шеи и сонно посмотрел на людей вокруг нас, а потом засунул свою руку к себе в рот.

— Здесь нет никакого выхода, — прошептала я Гейджу, — у меня правда нет другого выбора.

Я снова повернулась к людям и сурово посмотрела на свою мать.

— Я согласна идти с вами, если вы пообещаете, что она будет получать только столько еды, чтобы смогла выжить. Я хочу, чтобы о моих братьях позаботился кто-то другой, и чтобы они получали все положенные компенсации, а не эта женщина.

— Это тебе не сделка! — закричала на меня мать.

Бейли вздрогнул, его тело задрожало, когда он прижался ко мне сильнее.

— Ривер, что происходит? — произнес он.

— Все в порядке, — успокаивала я его, поглаживая по спине.

— Мисс, у вас действительно нет выбора, — рыкнул полковник.

— Я в курсе, — сказала я, бросив на него решительный взгляд. — Но я либо спокойно пойду с вами, либо сейчас начну вырываться и брыкаться. Я буду кричать так, что это точно привлечет внимание толпы. Уже и так ходит масса слухов о стене, о возросшем количестве смертей и о том, что на самом деле там творится. Вы хотите, чтобы все жители мыса видели, как вы насильно вытаскиваете из дома члена общины, который многих здесь снабжает едой, заботиться о своих братьях и уже преодолел возраст, в котором можно стать добровольцем? Вы же должны понимать, что это только усилит волнения среди масс.

Полковник и женщина снова обменялись взглядами.

— После этого вы точно не сможете найти добровольцев в следующем году. Может быть, мы и отдаленное от стены сообщество, но слухи доходят и досюда, — настойчиво продолжала я.

— Мы позаботимся о твоих братьях, — сказал полковник.

— Уходите от нее, — сказала я, обнимая Гейджа.

Он дрожал в моих объятиях, глядя на меня своими карими глазами, которые были полны слез. «Не плачь, не плачь, не плачь». Я повторяла это про себя неистово. Я понимала, что если сейчас потеряю самообладание, то превращусь в рыдающее беспомощное существо, которое они все равно вынесут из дома, и это никак не поспособствует тому, чтобы избавить братьев от когтей нашей матери.

— Мы оградим их от нее, — пообещал полковник.

— Я возьму их к себе. Они могут жить со мной и Лизой. Если это возможно? — предложил Асанте, посмотрев на него.

Полковник и женщина посмотрели на меня.

— Для вас это приемлемо? — спросили они меня.

Добрые темные глаза Асанте затуманили слезы, когда он посмотрел на меня, и я еле сдержалась, чтобы не зарыдать, прикусив нижнюю губу. Я никогда не рассматривала такой возможности, что я могу потерять братьев, мое будущее без них было для меня наполнено пустотой и страданием. Но если я не могла остаться здесь с ними, то конечно, больше всего я доверяла Лизе и Асанте, потому что с ними Бейли и Гейдж точно будут в безопасности. С ними моим братьям будет намного лучше, чем с матерью. Я не могла произнести ни слова, поэтому просто согласна кивнула.

— Они будут в безопасности. Ваши друзья будут получать достаточно запасов продовольствия и всего остального, чтобы заботиться о ваших братьях.

Я только кивнула в ответ, и мои глаза все-таки наполнили слезы, мои плечи печально опустились.

— Мы так не договаривались! — громко заявила моя мать.

— Выведите ее на улицу, — приказал полковник.

Моя мать вырывалась из рук двух мужчин, которые схватили ее, но им без труда удалось вывести ее из дома. Повернувшись к Гейджу, я попыталась передать ему Бейли, но тот крепко вцепился мне в шею.

— Нет! — кричал он мне в ухо.

Слезы душили меня. Я повернула Бейли лицом к себе и вдохнула в себя его детский, карамельный аромат. Я никогда не забуду его, буду помнить тепло и пухлость его крошечного тела, а также его задорное хихиканье, которое он издавал так часто и беззаботно. Я молилась, чтобы ничто и никогда не могло забрать его смех, когда старалась не обнимать его, но и не отпускать, чтобы не захлебнуться болью внутри меня.

— Все будет хорошо, Би, — прошептала я, когда первая слеза покатилась по моей щеке, — все в порядке, сейчас ты должен идти с Гейджем.

— Я не хочу! — снова закричал он.

Он обнимает меня так, будто хотел задушить, заставляя меня закашляться.

— Гейдж, — выдавила я из себя, — помоги мне, пожалуйста.

Брат не сдвинулся с места, его глаза были полны слез и взгляд выглядел потерянным, когда он смотрел на нас с Бейли. Вскоре он шагнул вперед и схватил Бейли за руки, оторвав их от моей шей.

— Нет!

Бейли кричал, он дрыгал ногами, а его лицо покраснело, когда Гейдж забрал его у меня.

— Ривер! — его крошечные ручки ухватились за мои, по его лицу ручьями текли слезы.

Я не могла уже сдерживать слезы, когда шагнула к ним, чтобы обнять их обоих.

— Я люблю тебя, Рив, — прошептал Гейдж сквозь слезы.

Я считала, что мой брат давно уже не плачет и не говорит таких слов: слышать такое сейчас и видеть его таким, было для меня сродни моей полной гибели.

— Я тоже тебя люблю. И обещаю, что я вернусь, — поклялась я, убрав волосы с лица Гейджа, когда Бейли вертелся у него на руках.

— Никто не возвращается со стены, — обреченно произнес брат, заставив меня вздрогнуть, — если, конечно, они везут тебя туда.

— Я вернусь, — повторила я.

Я поцеловала Гейджа в щеку, а малыша Бейли в лоб.

— Я люблю тебя, вонючка, — прошептала я.

Он снова попытался ухватиться за меня, но мне удалось увернуться от его крошечных пальчиков. Я отошла от них подальше, пока еще могла найти в себе силы на это. Расправив плечи, я вытерла слезы с лица и отправилась к двери.

— Спасибо тебе, — произнесла я, остановившись возле Асанте.

— Мы с Лизой сохраним их в безопасности, чего бы нам это не стоило, — поклялся он, — и подальше от твоей матери.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы остановить новую волну слез.

— Передай Лизе, что душой я попрощалась с ней и очень люблю ее.

— Обещаю.

— Идем, — произнес полковник и взял меня за локоть.

Отчаянные вопли Бейли преследовали меня, пока мы спускались вниз по лестнице, разрывая мне сердце, пока мы следовали через передний двор. Комок в горле не давал мне дышать, когда мы все ближе подходили к грузовику. Задняя часть грузовика была снова закрыта, но новые добровольцы высунули головы из дверей кузова, чтобы наблюдать за происходящим.

Я ожидала, что они поведут меня туда, где сидели волонтеры, но вместо этого они повели меня к кабине. Я нигде не видела свою мать, за что была благодарна судьбе, но заметила, что большинство соседей вышли из своих домов, ведомые любопытством и привлеченные грузовиком у нашего дома.

Женщина открыла передо мной пассажирскую дверь и жестом показала, чтобы я забралась внутрь. Глубоко вздохнув, я собралась духом и заглянула в неосвещенную кабину. Я не могла себе позволить, сбежать от них сейчас. Я бы могла улизнуть от этих двоих, но куча охранников на мысе рыскали бы в поисках меня, и мне страшно представить, чтобы могло быть с моими братьями, если бы я совершила такую глупость.

Я еле держалась на ногах, когда поднималась на две ступеньки грузовика. Я только приземлилась на сидение, когда заметила Лизу, бегущую к нам по дороге. Асанте бросился вперед, чтобы перехватить ее, прежде чем она доберется до машины. Я отвернулась, чтобы не видеть сопротивления подруги, когда ее крики разнеслись по округе. Слезы падали на мои руки, сложенные на коленях.

Полковник устроился рядом со мной и завел машину.

— Куда мы направляемся? — спросила я неуверенным голосом.

— К стене.

— Зачем? Что вы от меня хотите?

— Вы узнаете все, что должны знать, когда придет время.

На этих загадочных словах он включил двигатель и нажал на газ. Я заставляла себя не оглядываться назад, но когда мы доехали до конца улицы, я обнаружила, что смотрю в водительское зеркало. В его отражении я видел Асанте, Лизу, Гейджа и Бейли.

Асанте стоял рядом с Лизой, которая теперь держала на руках малыша Би, протягивающего свои ручки в сторону удаляющегося грузовика. Гейдж стоял впереди них, наклонившись и упершись руками в колени, как будто собирался бежать за нами вслед.

Мне было плевать, что мне придется сделать для этого. Но я хотела увидеть их снова когда-нибудь.

Глава 7

Ривер

Чем дальше от дома мы отъезжали, тем четче я осознавала, насколько отличаются другие районы от моего родного городка. Фермы с домашним скотом простирались так далеко, что практически упирались в горизонт. Весь пейзаж был усеян домами. Одни из них просели от многолетнего износа и казались заброшенными, другие же выглядели иначе и были в хорошем состоянии. Около них бродило несколько людей.

Эти люди останавливались вдоль дорог, чтобы посмотреть на проезжающие мимо огромные грузовики. Прежде чем мы миновали мост и выехали с территории мыса, к нам присоединилось еще четырнадцать машин с добровольцами, по одной из каждого городка на острове. По пути к нам присоединилось еще пять грузовиков из городов по ту сторону моста.

— Вы отправляете грузовик в каждый город штата в этот день? — спросила я, когда они присоединились к нам.

— Нет, — ответил полковник, — мы отправляем всего двадцать грузовиков за раз, до тех пор, пока все города штата Массачусетс не будут охвачены.

— Вот как.

После этого я снова замолчала, охваченная грустью и погруженная в свои мысли, не в состоянии поддерживать разговор дальше. Я все еще ощущала карамельный запах Бейли, чувствовала тепло его дыхания на своем лице. Его отчаянные вопли, красные щеки и полные слез глаза до сих пор стояли передо мной. Я еле сдерживалась, чтобы не зареветь, глядя на свои руки, сжатые в кулаки.

Я искренне надеялась на то, что он не подумает, что я бросила его, променяв его на это. Если бы моя просьба о том, чтобы о моих братьях позаботились и держали их подальше от матери, не была удовлетворена, им бы реально пришлось силком вытаскивать меня из дома. Теперь я была уверена, что они в надежных руках, поэтому мне не пришлось травмировать Бейли такой сценой. Они будут вместе и точно не будут голодать, и как бы не было больно, но эта мысль придавала мне сил.

Всю свою жизнь я знала, что не такая как все, но я никогда не думала, что эти отличия оторвут меня от моей семьи. Я бесконечно успокаивала себя мыслями о том, что с братьями все будет хорошо, что Асанте и Лиза обязательно позаботятся о них и не дадут моей матери приблизиться к ним. Меня подбадривала мысль о том, что Гейдж был достаточно самостоятельным и стойким, поэтому он сможет помочь Бейли справиться с этим. Они будут скучать по мне, будут плакать, но они обязательно справятся.

Я снова подняла глаза и обвела взглядом сельскохозяйственные угодья, простирающиеся за окном.

— Почему вы не посылаете немного урожая и скота к нам в городок? — поинтересовалась я.

Полковник повернулся в мою сторону.

— Ваша община может существовать самостоятельно. Эти запасы необходимы для тех, кто живет за стеной и в тех городах и районах, где невозможно занятие сельским хозяйством и ловом рыбы. Поверь, ни одна община не живет лучше, чем остальные. Богатств и изобилия больше нет. Мы все должны питаться, чтобы выжить. Мы все равны в этом мире, — его серые глаза буквально сверлили меня взглядом, когда он смотрел на меня.

— Стандартная история для того, чтобы успокоить людей, — ухмыльнулась я.

Полковник напрягся на этих моих словах, на его подбородке выступила ямочка.

— Это далеко не просто история. Нам действительно приходится бороться за жизнь, и чтобы сохранить то, что есть, нам всем приходится делать то, чего мы не хотим. В том числе и вам.

Возможно, если бы я знала, что от меня хотят и что я должна делать, то я бы проявляла больше желания помочь.

— Вы все узнаете, когда придет время, — коротко ответил он.

С каждой фразой, сказанной мне полковником, я все больше сомневалась, что смогу выбраться из этой историей живой. Я взглянула на дверь грузовика и женщину, которая сидела рядом со мной. Может быть, стоит попытаться открыть дверь и вытолкнуть ее, прежде чем выпрыгнуть из машины самой. Ничто не мешало мне убрать ее с моего пути, так же как ей ничто не помешало разорвать мою жизнь в клочья.

Взгляд женщины устремился на меня, ее губы сжались, как будто она догадывалась о моих мыслях, поэтому я мило улыбнулась ей.

— Почему я не еду сзади со всеми добровольцами? — поинтересовалась я.

— Ты сама знаешь почему, — резко ответила она.

— Если бы я знала, то не стала бы спрашивать.

Ответом на мое заявление стало гробовое молчание. Я снова бросила взгляд на дверь. Если бы мне сейчас удалось сбежать от этих людей, чтобы я делала потом? Бежала в сельскую местность, а потом прошла сотни миль, чтобы вернуться домой? Я бы сделала это, если бы была уверена, что они не станут меня искать. Но они будут и, первым делом, придут к моим братьям. А я должна сделать все, что от меня зависит, чтобы не допустить этого.

— Я не собираюсь бежать, — произнесла я.

— Ты не сделаешь этого, если хочешь чтобы о твоих братьях заботились и чтобы мы не трогали их, — сказала женщина.

Вот оно, подтверждение того, что теперь они будут использовать моих братьев, чтобы манипулировать мной и давить на меня, если я не буду делать того, что им нужно. Моя неприязнь к ней возросла до предела, поэтому я отвернулась от нее, чтобы не открыть дверь и не вытолкнуть ее из грузовика просто так.

Мои мысли вернулись к последним событиям в моем доме. В моей голове постоянно мелькало предположение о том, что Асанте взял к себе моих братьев, чтобы правительство всегда было в курсе, где они и что с ними. Но я старалась отгонять эту страшную мысль от себя.

Он был моим другом. Пусть он и был охранником, но в его глазах было искреннее сожаление, когда он вошел в мой дом. Тем более, я не думаю, что они могли предугадать, что я потребую забрать моих братьев от матери.

Я сосредоточилась на темнеющем горизонте, когда солнце скрылось за его линией. Красные, желтые, розовые и оранжевые огни освещали небо, когда грузовики двигались по шоссе. Я взглянула на датчики на приборной панели машины, пытаясь понять, какой из них за что отвечает. Некоторые из них были мне знакомы, предназначение некоторых я не могла вспомнить, а другие вообще видела впервые. Просто прошло ужасно много времени с тех пор, когда я последний раз сидела в автомобиле, я уже забыла, как звучит шум колес, скользящих по тротуару, и убаюкивающее ощущение от их движения по дороге.

Небо было уже практически черным, когда мы подъехали к заправочной станции и припарковались у одной из колонок. Свет просачивался на тротуар из магазинчика справа от нас, освещая небольшую часть дороги. Человек вышел из стеклянной двери и поспешил к нам. Он сказал что-то водителю машины, которая стояла перед нами, прежде чем пойти в нашу сторону.

— Топливо, — прошептала я в изумлении.

Женщина недовольно фыркнула, прежде чем открыть дверь, и выпрыгнула из машины. Полковник обхватил руками руль и повернулся ко мне.

— У тебя заключен договор. Ты не должна быть здесь, но зато теперь твои братья в безопасности. И твоя работа на стене — это действительно то, что нужно этой стране, — промолвил он.

Я еле сдержалась, чтобы не сказать, что мне не интересны эти разговоры. Женщина уже невзлюбила меня почему-то, но меня это мало волновало, потому что наша антипатия была взаимна. Полковник тоже не дал мне никаких ответов и полезной информации, но допускать того, чтобы оба военных меня не любили, было бы опрометчиво.

— Полковник… — я пыталась вспомнить его имя, которым он представился добровольцам.

— Полковник Ульрих Макинтайр. Но пока можешь звать меня просто Мак.

— В этом районе много топлива?

Он отрицательно покачал головой и вновь повернулся ко мне.

— Эта заправка предназначена только для военной техники. Положение вещей здесь такое же, как и на мысе, откуда ты прибыла. Только здесь нет столько морепродуктов, как у вас.

— Зато побольше мяса.

— Уверен, что многие люди мечтают здесь о лобстере или добротной крабовой клешне время от времени.

— Скорее всего, это так, — ответила я.

Несмотря на то, что мне изрядно надоели морепродукты за последние несколько лет, но в этот момент я поняла, что, возможно, я никогда не смогу поесть их снова. Завтра я не смогу отправиться на рыбалку, как только проснусь. Не факт, что я вообще смогу завтра проснуться. Потому что мне до сих пор неизвестно, какую судьбу уготовили они для меня.

— Ты сможешь писать своим братьям, и уверяю, что вскоре те соотечественники, которые будут жить с тобой на стене, станут твоей новой семьей, — произнес Мак.

— Надеюсь, — пробормотала я. По крайней мере, теперь я понимала, что они планируют меня оставить в живых, хотя бы пока.

Он больше ничего не сказал, и я сидела молча, ожидая пока баки машин будут заполнены. Я уже не знала, хочу ли я, чтобы они поскорее вернулись на дорогу или чтобы они подольше простояли на заправке. Я была очень уставшей, но осознавала, что как только мы доберемся до места, ситуация станет бесповоротной. Моя прежняя жизнь навсегда закончится. Сейчас у меня еще оставалась призрачная надежда, что они придут в себя и вернут меня обратно домой.

Женщина вернулась в грузовик, закрыла за собой дверь, и мы выехали на дорогу. Следующие несколько часов проходили в полной тишине. Россыпи звезд сияли в небе, а полная луна и фары освещали беспрерывную ленту дорог, что позволило моему разуму отключиться на несколько часов.

Я так привыкла к одним и тем же видам за окном, что сначала подумала, что мне показалось, будто появляются какие-то очертания в темноте впереди нас. Наклонившись вперед и облокотившись на приборную панель, я увидела, как на горизонте замигали два красных огня. Когда мы подъехали ближе, я стала замечать все больше и больше огней, которые бесконечной чередой растягивались по линии горизонта.

— Что это такое? — пробормотала я, не рассчитывая особо на ответ.

— Опознавательные огни на стене, — ответил Мак.

Я бросила на него свой взгляд, но снова вернулась к стене, потому что не могла оторваться от нее больше, чем на секунду. Последние несколько миль нашего пути земли вокруг были безлюдными, но сейчас вновь стали появляться дома. На пастбищах бродил скот, а высокая и густая трава колыхалась на ветру. Чем ближе мы приближались к стене, тем ближе были дома к дороге. Люди выходили из своих жилищ, с нетерпением ожидая прибытие новобранцев.

Теперь, мы были на месте.

Я откинула голову назад и вытянула шею, чтобы попытаться увидеть вершину стены. Она нависала над нами, как огромный великан, готовый в одну секунду уничтожить нас или защитить. Она возвышалась метров на пятьдесят, скрывая луну за собой. Я, конечно, слышала, что некоторые части стены огромны, но к такому явно была не готова.

По телевизору этого не показывали, и я предположила, что они избегали демонстрации этой части стены, также как показ наспех собранных сооружений. В то время как фрагменты стены, собранные из мусора, выглядели ущербно, эта ее часть выглядела излишне величественно, и, неудивительно, что люди предполагали, будто за ней обитают чудовищные существа сродни Кинг-Конгу. Я тоже думала в данный момент, что это вполне вероятно.

Когда мы подъехали совсем близко к стене, пугающие красные огни отбрасывали яркий свет на кабину грузовика и людей, сидящих по обе стороны от меня. Я наполовину была готова к тому, что сейчас над нами появится космический корабль, который спустится вниз, чтобы поприветствовать нас, или же гуманоиды вытянут нас из кабины и съедят на ужин. Но ничего такого не происходило, были просто огни, которые, как я теперь поняла, были установлены в определенных точках и соединены проводом, который уходил еще на шесть метров в небо. Я уверена, что отключения электроэнергии никак не влияли на их работу.

Я вжалась в спинку сидения, когда до нас донесся непонятный скрежет. Снова посмотрев вперед, я испуганно ахнула, потому что то, что я считала до этого монолитным куском стены, вдруг стало отрываться от земли, образовывая просвет, чтобы открыть нам проезд на ту сторону.

До начала войны я смотрела много фантастических фильмов, но не один из них не подготовил меня к тому, чтобы увидеть перед собой стену, отрывающуюся от земли передо мной. Лично я ожидала, что мы припаркуемся у одного из домов, добровольцы выгрузятся, а затем уже нас проведут за стену или и вовсе оставят ночевать в городе у стены. Вместо этого мы проехали прямо через образовавшийся огромный проход в ней.

Впервые, я начала больше переживать за себя, чем за свою семью, от которой меня так бесчеловечно оторвали.

Глава 8

Кобаль

— Кобаль.

Я оторвался от книги, в которую был погружен, когда услышал свое имя. Возможно, я и не мог принести особой пользы человеческой расе, но мне нравились у них произведения, написанные ими. Мне пришлось потратить немало усилий, чтобы научиться читать их, но с годами я довольно преуспел в этом. Люди были очень талантливы, и это лучшее, что я мог сказать об этих существах.

На пороге я увидел Корсона, который пристально смотрел на меня. Его огненные глаза блестели от света светильников, горевших в палатке. Его черные волосы небрежно лоснились, обрамляя его узкое лицо, они были настолько темными, что при таком освещении напоминали полуночное темно-синие небо. Скорее всего, он недавно вернулся от одной человеческих женщин, так как его заостренные уши были вновь увешаны сережками. Этим девушкам нравилось украшать его уши, а он с радостью позволял им это.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, стараясь не акцентировать свое внимание на розовых безделушках в его ушах, когда он приблизился ко мне. Я, наверное, никогда не смогу принять то, что такой могущественный демон, как Корсон, который почти такой же древний, как и я, позволяет себе носить подобные безвкусные украшения. Если бы я смотрел на них слишком долго, то возможно оторвал бы их вместе с ушами, поэтому я старался отвлекаться, чтобы сдерживать свой пыл. Люди и так довольно сильно боялись меня и робели рядом со мной, поэтому я не мог позволить себе отбирать их подарки, которые они делали одному из самых обожаемых ими демонов.

— Они вернулись, — произнес Корсон.

— И что?

— С ними наш шанс.

Захлопнув книгу, я снял ноги со стола, который мы зачастую использовали для переговоров.

— Насколько велика вероятность, что это действительно так? — уточнил я, как только ступил на пол.

— Я не в курсе. Я занимался тем, что удерживал демонов подальше от новых добровольцев, для которых встреча с ними могла оказаться настоящим потрясением.

— Ты боялся, что будет, как в прошлый раз?

— Так точно.

В последний раз некоторые из добровольцев столкнулись с самыми жуткими демонами до того момента, как мы изолировали их. В итоге, они с дикими криками убежали в никуда. Мы отыскали только четверых из них, двое так и пропали без вести.

Люди зачастую были не готовы к тому, чтобы убедиться в нашем существовании. И то, что они могли слышать о нас, никак не совпадало с тем, что они видели в реальности. Некоторые из нас, например, я и Корсон, были человекоподобными, а некоторые олицетворяли собой самые жуткие кошмары людей.

Лично мне, все представители человеческой расы казались милейшими созданиями, но раньше мне не было дела до них. Но теперь нам необходим один из их представителей, и если мы когда-то отыщем его, то я сделаю все, чтобы заставить его совершить то, что нам необходимо, даже если он будет сопротивляться изо всех сил.

— Тогда с чего ты взял, что с ними то, что нам необходимо? — поинтересовался я.

— Кто-то приехал в кабине вместе с Маком и Бернадетт.

Человек, который был отделен от других добровольцев и приехал под присмотром военных, скорее всего действительно был доставлен сюда против своей воли. Это был хороший знак. Встав в полный рост в палатке, которая была высотой более двух метров, чтобы я мог в ней разместиться, я проследовал к распахнутому входу в нее, который не закрывали, чтобы помещение проветривалось.

— Сними эти побрякушки, — сказал я Корсону, прежде чем выйти наружу.

Меня обдало прохладным воздухом, когда я окинул взглядом городок, который располагался в низине. Там было гораздо больше суеты, чем в обычные ночи в военном лагере. Фары вновь прибывших грузовиков, которые являлись разработкой человечества, все еще были включены.

Все жилые постройки были идентичными и имели равные площади. Очевидно, так было задумано людьми ранее, и это именно те здания, в которых они все стремились жить. Это очень характеризовало представителей их расы, потому что по большей части в них не было индивидуальности, и среди них преобладали стадные чувства.

Я наблюдал, как новые добровольцы вываливаются из грузовиков. Они выглядят очень напряженными, потому что пытаются осознать, куда они попали.

— Такие молодые, — произнес Корсон, стоя рядом со мной и вытаскивая последнюю сережку из уха. — Мне кажется, они слишком юны для всего этого.

— Отнюдь нет.

Я обратил внимание на Бернадетт, стоявшую возле грузовика. Она разговаривала с кем-то, кто находился в кабине. Тонкая рука легла на дверь грузовика, прежде чем появился человек. Я увидел волосы, цвета воронового крыла, прежде чем понял, что передо мною девушка.

— Это женщина, — промолвила Бейл. Я обернулся, чтобы посмотреть, как она приближается к нам со свойственной ей грацией, к которой я так привык за все эти годы. Она и Корсон были теми демонами, которые дольше всех рядом со мной, и мы прошли вместе через множество битв.

— Я ставила на то, что это будет девушка, — прошептала Бейл, встав рядом со мной, чтобы оценить вновь прибывших.

— Но мы пока не знаем тот ли она человек, которого мы так искали, — отвечаю я.

— Так пойди и выясни это, — прошептала Бейл, поведя плечом.

Я бросил на нее свой взгляд, но она только улыбнулась, обнажив свои зубы. Сейчас у нее не было острых клыков, их можно было увидеть только тогда, когда она была в ярости. Ее светло-зеленые глаза горели озорным и манящим светом, когда она смотрела на меня во тьме. Огненно-рыжий цвет ее волос, которые струились до самых ягодиц, было не единственным в ней, что имело красноватый оттенок, ее кожа тоже была светло-алого цвета, поэтому тот, кто видит ее впервые, всегда думает, что она просто обгорела на солнце.

— По-моему приказы отдаю здесь я, — сказал я.

— Я уверена, что тебе интересно узнать о ней, как и всем нам. И ты прекрасно знаешь, что ты один из тех среди нас, кто не заставит ее уносить ноги от страха, — она провела по мне взглядом, изучая с головы до ног. — По крайней мере, я так считаю. Хотя нужно подумать над тем, чтобы подобрать тебе контактные линзы или солнцезащитные очки.

— Этому не бывать.

Достаточно уже того, что нам приходилось носить человеческую одежду и подрожать их манерам и типу поведения, чтобы не пугать их, простых смертных. Будь я проклят, если мне придется прятать от них свои глаза.

— А я и не уверена, что контактные линзы помогут нам в этом, — промолвила она.

— Это ты предложила нам переместиться к этой части стены. Ты думаешь, что она действительно та, кто нам нужен?

Улыбка Бейл испарилась с ее лица.

— Признаться, я не знаю. Все, что я могу сказать, что интуиция подсказала мне, что мы должны быть именно тут. Это может быть не только потому, что мы найдем здесь того, кто нам нужен, а возможно, просто в этой части стены произойдет очередное нападение. А может меня просто потянуло сюда, чтобы насладиться хорошей погодой. Ты же сам знаешь, как странно работает мое шестое чувство.

— То есть у тебя не было никаких видений о ее прибытии или еще о чем-то подобном?

— У меня не было видений с тех пор, как четыре года назад мне показали, что есть такой человек, который может стать ключом к решению наших проблем, — пояснила она. — Ты же в курсе, как это бывает. Иногда мне приходит по десять предзнаменований на дню и так в течение десяти лет, а иногда я могу ничего не видеть столетиями. Мне показывают только то, что я должна увидеть.

Я отвернулся от нее и сосредоточился на людях, суетящихся внизу. Бейл и Корсон может и являются одними из могущественных и древнейших демонов, но видения Бейл зачастую спонтанны и эпизодичны, а Корсон и вовсе превратился в лучшего друга для людей. Но они были теми, кому я доверял. Если Бейл предложила приехать сюда, значит, на то действительно была причина, и я желал, чтобы ей оказалось то, что мы ищем.

Я должен был увидеть того, кого военные привезли с собой. Я отправился вниз по тропинке, которая вилась по направлению к жилищам людей. Те немногие представители человечества, которые попадались мне на пути, мгновенно отступали в сторону, пропуская меня.

Двигатели грузовиков заглушили, когда я подошел к шеренге из машин. Я целенаправленно прошел вперед, чтобы осмотреть группу добровольцев, в то время как военные гнали их на место ночлега. Я всем своим нутром чувствовал отчаяние этих ребят, едкий запах из страха и чувства безысходности наполнял мои ноздри. Я поморщился от этого зловония.

В толпе я отыскал Бернадетт, которая стала рядом с той, которая могла быть нашим шансом. Полковник Мак, один их тех людей, которых я мог переваривать, появился рядом с ними. Он встал по другую руку девушки, чтобы контролировать ее с двух сторон. Она нахмурилась, прежде чем окинуть взглядом толпу, следующую мимо них.

Она определенно не осведомлена, зачем она здесь. Уже не один человек появлялся за стеной против своей воли, но не один не был тем, кто нам нужен. Но если несколько человеческих жизней должны быть разрушены и принесены в жертву ради того, чтобы спасти остальных, значит, так тому и быть.

Девушка сложила руки на груди, когда последние из добровольцев проследовали мимо нее.

— Ну и что дальше? — поинтересовалась она. — Я что-то типа ягненка на заклание?

— Все не так, — успокаивал ее Мак.

— Это еще предстоит узнать, — громко сказал я, представ перед ними.

Ее черные брови взметнулись вверх при моих словах. На мгновение ее взгляд был сфокусирован на моей груди, прежде чем она высоко задрала голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Ее скулы слегка дернулись, когда она, наконец, увидела меня, но в ее глазах я прочел любопытство, когда она пристально смотрела на меня.

У нее были невероятные глаза. Дрожь пронзила все мое естество, когда я увидел ее аметистовые глаза, которыми она изучала меня.

Ее глаза уже были тем, что отличало ее от остальных, кого мы ошибочно считали своим спасением. И в отличие от других, кто пребывал за стену, я не чувствовал того, что она испытывает страх при виде меня. Только гнев и досада кипели в ней, но и это она скрывала за пеленой спокойствия. Возможно, я не имею столько отличий от человеческих особей мужского пола, как мои собратья, но я точно не могу сойти за одного из них полностью. Эта девушка была вторым человеком, который не боялся меня. Первым был Мак.

Я начал изучать ее более внимательно. Ее черные, как смоль, волосы волнами струились до середины спины, подчеркивая округлое лицо и волевой подбородок. Густые черные ресницы обрамляли аметистовые глаза, которые притягивали меня, словно магнит. Ее кожа была золотистого ответа, будто она загорела на солнце. На переносице была россыпь веснушек, а на правой брови виднелся еле заметный шрам, в остальном ее кожа была идеальной. Нельзя было отрицать того, что она слишком красива для человека.

Мой взгляд скользил по ее плоскому животу, аппетитно округлым бедрам и длинным и стройным ногам. Я спал с человеческими женщинами, после того как прибыл сюда. Я был с ними только ради удовлетворения естественных потребностей. Это было просто приятно, но не откладывалось в памяти надолго. В данный момент, я был поражен тем, что неистово хочу ее. Когда мой взгляд остановился на ее округлой груди, мой член начал набухать от желания. У меня было предчувствие, что он обязательно окажется внутри нее.

Она отвела плечи назад, что еще больше подчеркнуло ее грудь, обтянутую тканью легкой льняной рубашки, которая была на ней. Ее глаза горели огнем, когда я снова взглянул в них. Возможно, что она вновь окажется не той, кто нам нужен, но в ней было очень много силы и самообладания, что безумно возбуждало меня.

— Кто ты такая? — спросил я у нее.

Ее пухлые губы сжались в тонкую линию, и вместо нее заговорил Мак.

— Кобаль, ее зовут Ривер Доусон.

— Значит, Ривер, — произнес я.

— Значит, Кобаль, — довольно резко ответила она.

Я почувствовал, как мои губы дрогнули в улыбке. Эта девушка практически смогла рассмешить демона.

— Это она? — спросил Мак.

Я нахмурился и посмотрел в сторону него. Он был в курсе, что узнать является ли человек тем, кто нам нужен, не просто, и что для этого требуется время. Мы все уже устали от поисков, но мне было странно, что обычно терпеливый человек ошарашил меня таким вопросом, который он ни разу не задавал мне до этого.

— Пока не знаю. Но скоро мы это выясним, — ответил я.

— Выясните что? — требовательно спросила Ривер.

Она старалась оставаться непоколебимой, но тревога вперемешку с любопытством были заметны в ее глазах, когда она вновь посмотрела на меня.

— Ты все узнаешь со временем, — сказал я ей.

Она посмотрела на меня так, что мои брови взлетели вверх от неожиданности.

— А где я буду жить? Или вы предлагаете мне спать на земле, а может, и вовсе посадите в клетку? — поинтересовалась она, обернувшись к Маку.

— Нет никакой необходимости запирать тебя в клетке, потому что единственное, куда ты можешь бежать, находится там, — я указал ей на кромешную тьму, которая царила за городом. — Но если ты еще хочешь пожить, то я бы не советовал тебе следовать этим путем.

Глава 9

Кобаль

Она смотрела в темноту так, словно была в состоянии пробить эту завесу. Где-то вдали раздался истошный крик неведомого ей существа, которое не принадлежало к миру людей. Черты ее лица оставались непоколебимыми, но я заметил, как тревога и беспокойство промелькнули в ее глазах.

— Я провожу вас туда, где вы сможете расположится, — сказал Мак.

Ривер бросила на меня испепеляющий взгляд, прежде чем последовать за ним по улице вдоль рядов домов к тому месту, где жил Мак. За последние четыре года появлялись люди со всего мира, которых мы считали своей возможностью. Всех их размещали вдали от других новобранцев до тех пор, пока я или кто-то из других демонов, не убеждались, что мы снова ошиблись. После этого большинство из них были присоединены к остальным, чтобы они могли приспособиться к жизни на новом месте.

Я стоял и смотрел вслед соблазнительно покачивающимся бедрам, не в силах поверить, что она не испытывает никакого страха по отношению ко мне. Даже если ее не испугали мои глаза, то она должна была бы встрепенуться от моих размеров, как это делали большинство людей, которые незамедлительно терялись при виде меня. Мне было жутко любопытно увидеть, как эта хрупкая девушка будет смотреться на мне.

Отведя взгляд от ее аппетитной задницы, я кое-как усмирил свою эрекцию и отправился обратно к нашему лагерю, расположенному на вершине холма. Прошло уже несколько дней с того момента, как я трахал женщину, возможно, поэтому она произвела на меня столь поразительный эффект.

Мак в скором времени должен прибыть ко мне в палатку, так что в ближайшее время мне не суждено посетить костер, который жарко пылает на холме за палатками. Его пламя взметнулось высоко, освещая темное небо и мрачные деревья, ограждающие поляну. Демоны и люди регулярно собираются около этого костра. Многие из женщин там были бы счастливы помочь мне излить свою похоть после того, как я переговорю с Маком, но когда я обернулся, чтобы взглянуть на то место, где я увидел Ривер, ко мне пришло осознание, что сегодня мне мало интересны женщины, которые собрались у костра.

Я должен был взять себя в руки, потому что она человек, но если она окажется избранной, то это будет решением всех наших проблем.

Я окинул взглядом палатки на холме, в которых мы обитали. Моя была самой огромной из всех, и особенно это было заметно в той части, где я проводил переговоры и собрания.

Безусловно, мы бы с легкостью могли обосноваться в одном из домов, которые построили люди, но это было не то, что нам нужно. Вот если бы в этой местности были пещеры, то мы бы без раздумий поселились в них, но тут их не было.

Бейл и Корсон уже ждали меня на вершине холма. Позади них хлопала на ветру тяжелая холщовая ткань моей палатки. Этот трепещущий звук был тем, с чем я уже сжился за время проведенное здесь.

— Это она? — поинтересовалась Бейл.

Я нахмурился, потому что Бейл уж точно была в курсе, что для того, чтобы разобраться в этом необходимо время.

— Еще не время делать какие-то выводы, — ответил я.

— Как думаешь, сколько времени нам понадобится, чтобы выяснить это?

— Столько, сколько потребуется.

— Я уже устала ждать, — произнесла Бейл, нахмурившись и скрестив руки на груди.

— Не ты одна.

Я нырнул в свою палатку и отправился в зал для переговоров, где на столе лежала моя книга. Я отцепил клапан палатки, позволив ему опуститься за мной.

Разговор с Маком должен был состояться наедине, как бы не были против Корсон и Бейл. Подойдя к бару, я взял бутылку вина и два бокала. Конечно, я бы предпочел сейчас демонический напиток майод вместо вина, но его варили только в аду, и я не мог испить его с тех самых пор, как покинул свой родной дом.

Вернувшись к столу, я устроился в кресле и окинул взглядом массивную мебель из темного дерева вокруг себя. Вся она была собрана в заброшенных домах людей в городе. Все это скоро останется в моем прошлом, когда мы переберемся в другое поселение, граничащее со стеной.

Наклонившись, я поставил один из бокалов возле кресла напротив меня и откинулся на спинку в ожидании появления Мака. Прошло всего полминуты, прежде чем я ощутил запах лосьона после бритья, и низкий голос окликнул меня, прося разрешения войти.

— Заходи, — произнес я.

Клапан откинулся, и тяжелая поступь ботинок Мака прогромыхала по полу, когда он подошел ко мне. Я указал ему рукой на пустое место, прежде чем он отодвинул кресло и уселся в него.

— Благодарю, — начал он, взяв бокал с вином в руки, — мне это сейчас необходимо.

— Она появилась здесь не по своей воле?

— В конце концов она решилась на это, но это, безусловно, не то место, где она хотела бы оказаться, — произнес Мак, прежде чем осушить за раз половину своего бокала.

— Скажем честно, это место, где никто из нас не хочет находится, — ответил я, встав, чтобы взять еще бутылку вина, чтобы наполнить бокал Мака. — Как вы нашли ее?

Серые глаза Мака медленно проследовали в мою сторону, чтобы встретиться с моими.

— Мы провели обход от двери к двери, и ее мать сдала ее.

Я удивленно приподнял бровь и откинулся на спинку кресла. У меня не было детей и, вероятнее всего, никогда не будет, но демоны очень заботились о детях, которые появлялись у них с избранными, зачастую они даже погибали в попытках защитить их от опасности. Меня убеждали, что у людей все устроено точно также. Это было одно из немногих качеств человеческого рода, которое вызывало у меня уважение.

— Я думал, что люди до безумия любят свое потомство, — произнес я.

— Видимо, не все, — пробормотал Мак и допил свое вино.

Затем он схватил бутылку и снова наполнил бокал. Я никогда не видел, чтобы он так много и так быстро пил. Очевидно, какая-то ситуация выбила его из колеи, лишив самообладания.

— Ривер отреклась от своей матери. Теперь она будет получать от нас только питание и больше ничего. Двух ее сыновей забрали из дома в другую семью.

— У нее были братья, но вы не привели их сюда? — требовательно уточнил я.

В видениях Бейл была информация, что в живых остался только один из нужных нам потомков людей, но если у Ривер были братья, то либо видение нас обмануло, либо эта девушка была не тем, кто нам нужен.

— Если верить словам ее матери, то у ее сыновей не замечено никаких странностей и у них у всех разные отцы.

Это меня успокоило, потому что при таком раскладе сохранялась надежда, что Ривер — это наше спасение.

Мак снова поднял голову, чтобы посмотреть на меня. Его обычно холодные глаза были сегодня более живыми. Я никогда не видел такого во взгляде непоколебимого и беспристрастного полковника.

— Ее мать утверждает, что у Ривер бывают видения, но они не были особо близки, поэтому нельзя отрицать того факта, что мать могла и лгать, чтобы добиться того, чего она хотела. Или же напротив, у девушки могут быть такие способности, о которых ее родительница просто не знает.

— У нас уже были те, кто мог видеть некоторые вещи. Среди людей это встречается нечасто, но все экстрасенсорные способности присущи некоторым из них. Это еще не говорит о том, что они именно те, кто нужен нам.

— Я понимаю, — промолвил Мак, снова наливая вино в свой бокал.

— Что так повлияло на тебя?

— Мы оторвали эту девчонку от семьи, и мне бы очень хотелось, чтобы это оказалось ненапрасным.

— Судя по твоим рассказам, это было не очень похоже на семью.

— Это касается только ее матери, но ее братья… Один из них совсем малыш, и у меня в ушах до сих пор стоят его крики и рыдания, — произнес Мак почти шепотом, уставившись на дальнюю стену моего кабинета, прежде чем снова взглянуть на меня. — Ее мать утверждает, что у нее глаза дьявола.

Я сделал глоток вина, размышляя над его словами.

— Ее глаза совершенно необыкновенные, но ничего общего не имеют с глазами Люцифера.

Теперь это было уже не важно, но я держал эту информацию при себе. Однако аметистовые глаза Ривер явно отличали ее от остальных представителей человеческого рода.

— Понятно, — ответил Мак, проведя рукой по своим коротким и седеющим волосам.

— Обещаю, что выясню, та ли она, кто нам нужен, — заверил я его. — Ты завтра отправляешься за очередными новобранцами?

— Я собирался, — пробормотал он в ответ, — но решил остаться здесь.

— Ситуация с этой девушкой реально выбила тебя из колеи.

— Нам пришлось вырвать ее младшего брата из ее рук, несмотря на его истошные крики.

Меня почему-то ужасно напрягало то, что произошло с ней. Мои пальцы сжимались в кулаки. Я глубоко вздохнул, чтобы усмирить в себе ярость, которая, как я чувствовал, просыпалась внутри меня. Слишком долгое время, проведенное среди людей, делало меня излишне чувствительным. Успокаивало то, что вскоре мне суждено вернуться в ад и занять трон, который принадлежал мне по праву.

Мак допил свое вино и поднялся с места, положив свои пальцы на книгу, которую я читал.

— Одна из моих любимых книг, — прошептал он. — Это были лучшие времена.

После этих слов он убрал свою руку с переплета.

— Это было тяжелейшее время, — возразил я.

Он долго смотрел на книгу, прежде чем поднять свою голову и взглянуть на меня.

— Может и так, — произнес он, — увидимся утром, Кобаль.

Я слышал, как он прошаркал к входу, и тканевый клапан захлопнулся за ним, когда он покинул палатку. Мои пальцы лежали на переплете книги, когда я смотрел на зеленую холщовую стену перед собой. Аметистовые глаза Ривер то и дело всплывали в моей памяти, пока я допивал свое вино.

Я должен был выяснить, на что она способна, как можно скорее.

Глава 10

Ривер

Я заправила выбившуюся прядь волос за ухо и окинула взглядом сотни добровольцев, собравшихся возле меня. Я скрестила руки на своей груди, ощущая себя белой вороной. Очевидно, что я всего на шесть лет старше их, но глядя на их молодые прыщавые лица, мне казалось, что мой возраст превышает их на десятки лет.

Возможно, что все дело было в их восторженных выражениях лиц, с которыми они стояли, расправив плечи и глядя на старших военных перед собой. Они выглядели как щенки в ожидании угощения, я же чувствовала себя агрессивным котом, который готов выцарапать глаза любому, кто посмеет прикоснуться к нему.

Мак стоял в центре, чуть впереди военных, которые выстроились напротив нас. Все солдаты были одеты в зеленую форму, нам же, новоприбывшим, выдали униформу песочного цвета. Единственным выделяющимся элементом на нашей одежде была желтая полоса на нашем правом предплечье, которая выделяла нас среди других групп добровольцев, которые тренировались вдалеке с другими солдатами.

Запрокинув свою голову, я вновь окинула взглядом стену. Красные огни все еще вспыхивали, но уже не были такими яркими и заметными при дневном свете. Я также видела силуэты мужчин и женщин, дежуривших на стене. Солнечный свет отражался от прицелов винтовок, висевших у них за спиной. Прошлой ночью они были незаметны и сливались со стеной. Теперь они были маленькими фигурками, которые двигались взад-вперед, имея обзор далеко за пределами того, что могли видеть те, кто находился по эту сторону.

Я отвернулась от стены, и мой взгляд проскользил мимо Мака и военных к пейзажу позади них. За домами и деревьями простирался бескрайний горизонт. На первый взгляд там все было таким умиротворенным, но всю ночь оттуда доносились леденящие душу крики. Ужасные звуки, должно быть, и было тем, что порождало достаточно пугающие слухи о монстрах за стеной. От них мурашки пробегали по моему телу на протяжении всей ночи, когда я не могла заснуть, разрываясь между желанием разнести все в пух и прах или разреветься от отчаяния и одиночества.

Я знала только одно, что все эти юные добровольцы, возможно, будут стремиться к тому, чтобы исполнить все, что них требуется, но я не собиралась оправдывать чьи-то ожидания, и если от меня ждут, что я буду выполнять их приказы, то их постигнет жестокое разочарование. Они принуждают меня быть здесь, но они не смогут заставить меня играть по их правилам. Я пришла сюда только ради моих братьев, и это не значит, что я буду покорной пленницей.

Я еле сдержалась, чтобы не зевнуть, и прислонилась к холодной бетонной стене. Среди воодушевленных новобранцев я заметила Кэрри, она склонила голову в сторону другой девушки.

«Господи, что мы все здесь делаем?»

Мужчина, с которым я познакомилась вчера вечером, шел впереди всех военных. Я слегка нахмурилась, когда он остановился рядом с Маком, и они обменялись парой слов. Все вокруг меня немедленно замолчали и вытянулись по струнке. Я почувствовала волну удивления, которая обрушилась на толпу, услышала вздохи и отметила взгляды, которыми обменивались все, рассмотрев Кобаля ближе. Наверное, такую реакцию у них вызвали его внушительные размеры и необыкновенные глаза.

Я продолжала стоять, прислонившись к стене, сложив руки на груди, когда мой взгляд снова устремился в его сторону. Рядом с ним даже горы не казались такими огромными. Я была крохотной со своим ростом в сто шестьдесят сантиметров на фоне его двух с половиной метров. Он возвышался над всеми людьми вокруг него, а его широкие плечи закрывали собой двух солдат позади него.

Пот, блестевший на его рельефных мышцах, заставлял его тонкую майку прилипать к мощной груди и плоскому животу, таким образом, что не могла укрыться ни одна линия его тела, скрываемая под ней. В то время, когда люди вокруг него были одеты в зеленую форму, на нем была черные майка и брюки, эффектно обтягивающие его узкие бедра и хорошую задницу. Я понятия не имела, где он мог достать одежду такого размера, но меня приводило в восторг то, как он выглядел в ней.

При свете дня, я могла рассмотреть, что в его волосах, которые казались черными прошлой ночью, прослеживались каштановые оттенки. Пряди волос спадали на уголки его абсолютно черных глаз, в которых напрочь отсутствовали белки. Я не могла знать, что стало причиной такого явления, но то, что должно было пугать, меня почему-то притягивало и зачаровывало.

Люди вокруг меня боялись пошевелиться в его присутствии, но я все еще не боялась его. Он был самым крупным и самым странным мужчиной, которого я встречала, но единственной причиной, по которой мой пульс зашкаливал сейчас, было то, что я хотела прикоснуться к нему.

Я никогда не видела таких черных глаз, как у него. И хотя в них невозможно было отметить никакого движения, я чувствовала, когда он смотрит именно на меня, потому что в этот момент его взгляд сжигал меня изнутри.

Судя по небольшим морщинкам в уголках его рта и глаз, ему было около тридцати лет, может чуть больше или меньше. Я не могла сказать, считала ли я его привлекательным, но то, что в нем было что-то настолько интригующее, дикое и пленительное, что заставляло меня желать скользить пальцами по изгибам его рельефного тела, я не могла отрицать. Такого острого желания не возникало у меня никогда при виде знакомых мне представителей мужского пола.

Его пухлые губы слегка изгибались в улыбке, когда он наблюдал за мной, а тяжелая квадратная челюсть, которая немного заострялась к концу, напрягалась. Его глаза сужались над его острым, почти орлиным носом, когда он пристально вглядывался в меня. Я не знала, что именно он пытался найти во мне, но чувствовала, что он обязательно это получит.

Мак что-то сказал, и это отвлекло мое внимание от мужчины. Теперь, когда я не смотрела ему в лицо, я сосредоточилась на татуировке на его левой руке. Языки черного пламени извивались на тыльной стороне его ладони, они опоясывали его запястье, прежде чем окружить собой пару волков, красующихся на его мощном бицепсе. Хищники выглядели настолько реалистично, что казалось, они вот-вот сорвутся с его бронзовой кожи.

Но пламя не остановилось рядом с волками, оно следовало дальше, на короткое мгновение скрываясь под лямкой его майки, перебрасываясь на шею, но не скользя дальше к лицу. Черные очертания, которые просматривались под тканью, намекали на то, что его грудь и торс тоже украшают татуировки, но это я смогу разглядеть, только если увижу его без майки, что казалось мне перспективой пугающей, но в то же самое время невероятно возбуждающей.

Не в силах больше думать о скрытых от глаз татуировках, я переключилась на его правую руку. Татуировка также начиналась от его пальцев и поднималась по всей руке. На этот раз там не было никаких волков, только черные языки пламени, в глубине которых, как мне показалось, скрывались какие-то символы, но мне было невозможно рассмотреть их с этого расстояния.

Почувствовав на себе его взгляд, я подняла голову и гордо задрала подбородок. Выражение его лица не выражало никаких эмоций, но я ощущала, как пристально он вглядывается в меня. Я понятия не имела, откуда взялся этот человек, но он не был похож ни на кого из тех, кого я встречала на своем жизненном пути. Даже имя его было невероятно странным.

Мое внимание переключилось на Мака, когда тот, откашлявшись, начал свою речь.

— Я уверен, что каждого из вас мучает вопрос, для чего вы здесь. Поэтому прежде чем начать ваше обучение, мы посвятим вас в некоторые детали происходящего, — мое сердце бешено забилось, когда я наконец-то имела возможность услышать некоторые ответы на свои вопросы. — Как вам всем известно, тринадцать лет назад в нашей стране началась война, но мало кто из вас знает, что она продолжается до сих пор.

Сейчас он полностью завладел моим вниманием.

— Мы все еще сражаемся с врагом изо дня в день. Вы будете среди тех, кто поможет нам отстоять нашу великую страну и защитить нашу нацию от постоянной и возрастающей угрозы со стороны агрессора.

Люди вокруг меня забеспокоились, и я понимала, насколько ужасно осознание того, что война не собирается заканчиваться.

— Война, которая идет сейчас, не ведется против другой державы. Мы сражаемся с врагом, которого даже не могли себе представить тринадцать лет назад.

«Что это значит? Неужели, действительно, тиранозавр рекс или Кинг-Конг бродят где-то за стеной?»

— Есть такие монстры, о существовании которых вы даже не подозревали. Никто из нас не знал о них, — продолжал Мак, а Кобаль слегка напрягся рядом с ним. — Эти существа стремятся к тому, чтобы истребить нас, и с каждым днем их мощь только возрастает. Эта угроза нависла сейчас над всем миром. Вы будете обучены противостоять врагу лицом к лицу, чтобы защитить тех, кто не должен знать, что происходит по эту сторону стены.

Толпа вокруг меня активно шепталась. От слов Мака по моему телу пробежали мурашки, и, несмотря на то, что стоял солнечный день, меня будто сковало холодом. Я решительно отвела взгляд от Кобаля, но вскоре снова смотрела в его сторону. Я не была удивлена тем, что он вновь пристально разглядывал меня.

— Так от кого же мы все-таки защищаемся? — выпалил кто-то из стоящих впереди.

Неодобрительный взгляд Мака, которым он одарил молодого человека, заставил того смутиться и опустить голову.

— От демонов, которые хотят по нашей земле. От существ из самых глубин Ада, — ответил Мак, вновь сосредоточившись на толпе добровольцев.

Я услышала несколько смешков среди новобранцев, кто-то из них шепотом назвал Мака сумасшедшим, остальные просто вздыхали. В толпе прокатилась волна нервного смеха, так как многие видимо полагали, что эти слова какая-то шутка. Я же продолжала смотреть на Кобаля, который держал руки за спиной. «Почему он продолжает пялиться на меня? Что он хочет разглядеть во мне? Что ему нужно от меня?»

Я не знала, что думать насчет слов Мака. Он выглядел так, словно говорил обо всем на полном серьезе, но это было просто невозможно. Таких мест, как Ад и Рай, попросту не существовало, а если бы они и существовали, то зачем существам, порожденных ими, нужно нападать на нашу страну и крушить здесь все. Зачем это им?

Мак больше не предпринимал попыток успокоить толпу, а вместо этого развернулся и указал рукой на что-то или на кого-то, что я пока не могла увидеть за спинами военных. Затем солдаты расступились, чтобы дать пройти вперед кому-то.

И эти кто-то оказались совсем «другими», именно это слово подходило, чтобы описать их. Мне каким-то образом удалось не ахнуть от удивления и не выругаться, когда они оказались перед нами. Я осталась стоять, прислонившись к стене, но моя душа ушла в пятки. Мой разум кричал, отрицая то, что я вижу, мои ноги готовы были бежать подальше отсюда, но я продолжала стоять на месте в то время, когда мои глаза сканировали пятнадцать или более новоприбывших, стоящих возле Кобаля.

Они все кардинально отличались внешне как от нас, так и друг от друга. Некоторые из них выглядели действительно грозно и пугающе с их хвостами, острыми, как бритва, зубами и рогами, размером с бейсбольную биту. Другие же были невероятно красивы, а в случае женщины, с ярко-рыжими волосами и кожей алого оттенка, и вовсе сногсшибательны.

Затем, мой взгляд вновь скользнул по Кобалю. И я поняла, что он был просто дьявольски красив.

Кобаль

Я внимательно наблюдал за Ривер, когда она пыталась вникать в речь, произнесенную Маком. Она нахмурилась, но по-прежнему не выдавала никаких признаков тревоги, когда Корсон, Бейл и остальные появились перед добровольцами. Некоторые добровольцы ахнули от удивления, и все сделали пару шагов назад. Военные окружили их, чтобы быть уверенными, что никто из них не попытается сбежать, как в прошлые разы. Несколько криков пронеслось по толпе, а многие из новобранцев разревелись.

За несколько лет работы с людьми я привык к подобным реакциям. Обычно я не посещал церемонию приветствия новых добровольцев, так как немало видел их за последние годы. Корсон был прав насчет того, что человеческие крики и вопли ужасно раздражают, но рано или поздно все люди приспосабливаются к существованию с нами, потому что у них нет другого выбора. Уже к концу месяца они будут чувствовать себя гораздо комфортнее тут, несмотря на то, что они узнают и увидят сегодня.

Сегодня я пришел ради нее. Больше всего меня интересовала именно ее реакция. Ее взгляд скользнул по всем демонам, немного задержавшись на Бейл, и вновь вернулся ко мне. Я увидел одобрение в ее глазах, когда она рассматривала меня, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. Она была самым необычным человеком, которого я встречал на своем пути, и я не мог перестать наблюдать за ней в попытках разгадать ее мысли.

— Тишина! — рявкнул Мак командным тоном. Толпа затихла, но несколько всхлипов еще раздавались, когда добровольцы пытались заглушить в себе приступы плача. — Я прекрасно понимаю, что вам трудно принять и понять все, что вы здесь видите и слышите. Это тяжело, но вы сами вызвались придти сюда. Демоны, которых вы видите перед собой, помогут вам тренироваться, чтобы вы могли защитить себя, когда столкнетесь с опасностями, которые могут ждать вас повсюду.

Взгляд Ривер скользнул мимо меня, устремившись в сторону холмистой местности за моей спиной. Пока у нее не было возможности узнать, что ее ожидает там, но очень скоро она узнает. Они все скоро столкнуться с тем, что скрывается там. Если им повезет, то они смогут выжить, но если Ривер окажется той, кого мы ищем, то ее шансы на выживание невелики. Мало кто сможет вынести то, что нам придется сделать с ней, чтобы добиться своей цели.

— Теперь, когда вы проинформированы, пришло время начать тренировки, — продолжил Мак, — и начнем мы с бега.

Когда никто не двинулся с места, он шагнул вперед и указал рукой направо.

— Бегом, я сказал! — рявкнул он.

Добровольцы дернулись от его крика, некоторые из них снова расплакались. Военные, окружавшие их, расступились, чтобы дать им пробежать мимо. Некоторые из новобранцев действительно двинулись вперед, остальные остались бесцельно стоять, но когда Мак снова рявкнул, а солдаты подтолкнули их к действиям, они все перешли на медленный бег.

Все, кроме одной. Она продолжала стоять, прислонившись к стене, и наблюдала, как остальные выстраиваются в шеренгу под командованием военных, которых поведут их на восьмикилометровую пробежку. Она развернулась и отправилась по направлению к дому Мака.

— Мисс Доусон, куда это вы направились? — крикнул ей вслед Мак.

— Я собираюсь поспать, — пробормотала она негромко, но я все равно расслышал ее слова.

— Сегодня не получится.

Она обернулась на него и поднесла руку ко лбу, чтобы прикрыть глаза от солнца. Я наклонил голову, наблюдая за ней, заинтригованный блеском в ее невероятных глазах.

— А что мне делать сегодня? Бежать?

— Именно так.

— Нет.

— Мисс Доусон…

— Вы отняли у меня свободу, но я не собираюсь вставать в шеренгу, как чертов… — она слегка вздрогнула, подняв глаза в небо, и прикусила нижнюю губу, — ребенок.

— Вы должны тренироваться вместе с остальными. Вы можете быть важны для того, чего мы пытаемся добиться здесь.

— Когда выясните важна я или нет, то дайте мне знать. А пока я возвращаюсь в постель.

Демоны рядом со мной рассмеялись. Корсон и Бейл неподвижно стояли рядом со мной, восхищенно наблюдая за ней.

Ривер развернулась, чтобы продолжить свой путь, но Бернадетт остановила ее.

— Мы можем сделать так, что твои братья вернутся к вашей матери.

Ривер замерла на месте, и Бернадетт отпустила ее. Она бросила гневный взгляд на женщину, прежде чем повернуться к Маку.

— Я добровольно пошла с вами, только ради того, чтобы вы держали ее подальше от моих братьев.

— Мы можем сделать все, что захотим. Мы можем также привезти их сюда, — продолжила Бернадетт.

Рот Ривер приоткрылся. Она обвела взглядом всех нас, и ее глаза расширились, когда она посмотрела на дикую местность за домами. Она, безусловно, слышала крики этой ночью, и теперь, когда она знала, что мы не люди, она понимала, что худшее находится за пределами этого лагеря.

— Нет, — воскликнула Ривер, — вы не можете так поступить. Они все, что у меня есть… Вы обещали мне, что они будут в безопасности.

— Тогда становись к остальным.

Ривер рванулась вперед, но не для того, чтобы присоединится к добровольцам, бегающим вдоль стены, а чтобы приблизиться к Бернадетт. Я отошел от остальных и шагнул в их сторону, когда осознал, что она готова броситься на женщину.

— Все в порядке, — сказал я Бернадетт, встав между ними, — я все равно хотел бы пообщаться с ней немного.

Я почти пожалел Ривер, когда она беспомощно окинула нас взглядом. Конечно, я находил ее мятежный настрой забавным, но она должна была смириться с тем, что уготовила ей судьба в новом месте. Мы все делали и обязаны были делать то, чего нам совсем не хотелось.

Она действительно возненавидит то, что ей придется делать, если вдруг окажется той, кого мы так долго искали.

Глава 11

Ривер

Я не могла отвести взгляд от Кобаля, пока он ходил по палатке, в которую привел меня. Наверное, я должна бояться этого мужчину, этого демона. Но вместо этого я поймала себя на том, что я зачарованно наблюдаю за тем, как играют его мышцы. Я не часто испытывала влечению к кому-либо, но сейчас оно все больше росло во мне, и я жаждала коснуться своими пальцами его бронзовой кожи.

«Очевидно, разлука с семьей так повлияла на меня», — решила я для себя.

Его голова едва не коснулась крыши палатки, когда он подошел к столу и выдвинул стул.

— Присаживайся, — сказал он и указал мне на стул.

— Я предпочитаю постоять.

Что-то похожее на улыбку мелькнуло на его пухлых губах, прежде чем он подошел к креслу и сел в него.

— Ну что ж, Ривер, ты планируешь замкнуться в себе и отказываться что-либо делать все время своего пребывания здесь?

Я нахмурилась и скрестила руки на груди. До этого вопроса я вела себя не так сурово, но сейчас у меня были все основания, чтобы быть раздраженной.

— Вы имеете в виду до конца — моей жизни? Ведь этим окончится мое пребывание здесь, если я все так поняла?

Его совершенно черные глаза блестели в свете ламп позади него.

— Ты абсолютно права.

Внутри меня все сжалось, когда он внезапно подтвердил исход моей судьбы, но внешне я сохраняла полное спокойствие. Меня не волнует, что он скажет, я найду способ вновь увидеть своих братьев.

— Я на это не подписывалась. Поэтому не собираюсь вставать в строй, просто потому, что мне так велят, — сказала я.

— Ты — нет, но твоя мать обрекла тебя именно на это.

Я едва удержалась, чтобы не отшатнуться, потому что это было равносильно пощечине. Вероятно, что Мак поставил его в известность о том, что произошло вчера. Хорошо, что я привыкла, как быстро слухи разносятся по небольшим городкам. Мне было плевать на то, кто знает о том, что моя мать бросила меня на растерзание волкам, а точнее демонам.

Я презирала боль, которая пронзила сердце, от напоминания об этом, но я не могла отрицать, что она была. Моя мать, женщина, которая родила меня на свет, игнорировала, проклинала и издевалась надо мной всю мою жизнь, возненавидела меня настолько, что отправила туда, откуда никто не возвращается. Она презирала меня настолько, что даже не задумывалась о том, на что она меня обрекает.

Бьюсь об заклад, что она даже представить себе не может, на что именно.

Я расправила плечи и стойко выдержала его пристальный взгляд.

— Мак рассказал вам?

— Это так.

Я больше ничего не сказала, и он сложил свои руки перед собой, положив их на стол. Мой взгляд упал на его длинные и изящные пальцы. Ногти у него были абсолютно черные, не грязные и не накрашенные, а такие же черные, как и его глаза. И это было еще одно различие между нами, которое, по всей видимости, должно было меня тревожить, но совершенно не делало этого. Неужели я так быстро потеряла чувство самосохранения и рассудок, когда они вырвали Бейли из моих рук, или этот человек-демон каким-то образом лишил меня всех моих страхов?

— Почему ты не боишься меня? — вдруг спросил он.

Я прекратила рассматривать его руки и снова встретилась с ним взглядом.

— А должна?

— Как большинство людей.

— Я понимаю их. Вы другой, и они не привыкли к вам.

— Но ты тоже еще не привыкла ко мне.

— Я не боюсь не таких, как все, — коротко ответила я.

— Потому что ты сама отличаешься от остальных.

— Нет, я такая же, как и все.

— Твоя мать поведала Маку, что у тебя бывают видения.

Наверное, он смог расслышать, как скрежещут мои зубы от злости, когда я вспоминаю, как жестоко она меня предала.

— Она также убеждена, что у меня глаза дьявола, о чем, я уверена, Мак тоже вам доложил. Моя мать немного не в себе.

— Да, он рассказал мне, и, как я уже говорил ему, я лично знаком с Люцифером. И могу сказать, что ваши глаза разного цвета.

Мне потребовались все мои силы, чтобы держать рот на замке, после столь неожиданного заявления. «Он лично знаком с Дьяволом?» Черт побери, я впервые в полной мере осознала, с чем имею дело. Можно справиться с тем, когда они выставляют перед нами на показ кучку хвостатых, рогатых и клыкастых демонов, но когда задумываешься о том, что ты можешь столкнуться лицом к лицу с самим дьяволом, то ноги невольно подкашиваются.

— Это правда? — все-таки спросила я, будучи не в силах сдержаться.

— Да. Возможно, тебе все-таки стоит присесть, — он снова указал на место, от которого я отказалась раньше.

На этот раз я не стала упрямиться и отвечать отказом. Подойдя, я устроилась на стуле, напротив демона.

— Из-за событий, которые произошли тринадцать лет назад, Люцифер может свободно передвигаться по земле, когда ему вздумается, — произнес он.

Теперь я уже не могла молчать. Мой рот распахнулся так быстро, что я почти поверила, что моя челюсть может упасть на стол.

— Такое возможно?

— Все возможно, — сказал он спокойным тоном, что показалось мне немного небрежным при общении на такую тему.

— Даже то, что Люцифер может ходить по земле?

Кобаль фыркнул и поднялся со своего места, он подошел к буфету и достал оттуда бутылку вина и два золотых кубка, инкрустированных рубинами. Лампы и свечи, мерцавшие в палатке, отражали свой свет от кубков, и от этого рубины были подобны каплям крови. Он повернулся ко мне и вопросительно показал мне бутылку с вином. Я помотала головой, отказываясь, и наблюдала, как его огромные руки аккуратно наполняют кубок. Вероятно, он бы мог поместить в свой кулак всю мою голову, и я была уверена, что он в состоянии раздавить мой череп, как какую-нибудь букашку.

Затем он вновь устроился напротив меня.

— Он ненавидит имя Люцифер.

Я сделала двоякие выводы об этом заявлении.

— Почему?

Кобаль широко улыбнулся, обнажив свои белоснежные ровные зубы, затем откинулся на спинку кресла и вытянул перед собой длинные ноги. Я еще раз оценила рельеф его мышц, когда они заиграли под майкой.

— Значение имени Люцифер — Сияющая утренняя звезда. Это имя, которое он получил до того, как был изгнан с небес — места, где он действительно был лучезарен. Когда же он поселился в аду, то все, кто называли его этим именем, были безжалостно убиты.

— Кто бы мог подумать, что его может вывести из себя то, как его называют.

— Мы такие, какими сами себя делаем. Он не хотел, чтобы что-то напоминало ему о его прошлой жизни.

Если бы не Гейдж, Бейли, Лиза и Асанте, то я бы полностью разделяла с ним его желание. Я любила свой маленький городок, но предательство моей матери оставило слишком сильный отпечаток и напрочь запятнало то место, в котором ранее я была довольно счастлива. Во всяком случае, в те моменты, когда ее не было рядом.

— А как он предпочитает, чтобы его называли? — поинтересовалась я.

— Сатана.

Я наклонилась вперед, чтобы дотянуться до кубка, который он поставил на стол. Я никогда до этого не пила вина, но этот разговор требовал того. Его рука схватила его раньше, чем я смогла это сделать.

— Я налью тебе, — произнес он.

Откинувшись на спинку стула, я смотрела, как он наливает вино и ставит кубок передо мной.

— Очень вежливо для демона, — пробормотала я.

— Очень смело для человека, — ответил он, — или глупо. Как думаешь, что это?

Я пожала плечами и подняла кубок. Он оказался гораздо тяжелее, чем я ожидала, а также был самой дорогой и изысканной вещью, которую я когда-либо держала в руках. Это может быть и роскошь, но она бы не сделала меня счастливой, поэтому была не нужна мне в жизни. «Если, конечно, я бы не переплавила ее в рыболовные крючки».

— Возможно, это и то и другое, — призналась я, но у меня было странное ощущение, что он не причинит мне боли, несмотря на то, что, возможно, он мог бы сжать мое тело и использовать его вместо аккордеона.

Я сделала глоток багровой жидкости из кубка, поморщившись, когда горечь коснулась языка и проследовала вниз по горлу.

— Его вкус понимается со временем, — отметил он.

— Очевидно, да.

— Существует много заблуждений по поводу демонов, но некоторые вещи являются правдой.

— Вы собираетесь рассказать мне, что есть что? — поинтересовалась я.

— Ты сама все узнаешь. В ближайшие недели мы будем проводить много времени вместе.

Я не знала, как относиться к этому заявлению. Этот человек, может и не пугает меня, но его невероятные размеры и демоническая природа были более чем убедительны.

— Зачем?

— Чтобы ты должным образом обучилась защищать себя.

— Вы ведь не хотите убивать людей?

— О, если быть честным, то я бы истребил многих из вас, потому что вы довольно раздражающий вид. Но мы с вами служим одной цели.

— Какой?

— Положить конец этой войне.

Я наклонила голову, с любопытством всматриваясь в него.

— Зачем тебе завершать это? Разве демоны не должны бродить по земле и уничтожать человечество?

— Нет, далеко не все, — ответил он. — Мы как раз и сражаемся против тех из нас, кто бы хотел видеть вас своими рабами, молящими о пощаде. К тому же есть такие существа, которые тысячелетиями заперты в аду, и мы должны сделать так, чтобы они навсегда остались там. Ривер, какие у тебя еще есть способности, кроме видений?

— Никаких, — солгала я.

Хотя, возможно, что это и не была совсем ложь. Я не была уверена на счет того, что это я подожгла шторы, а статическое электричество на кончиках моих пальцев вряд ли заинтересует демонов. Был еще один странный сон, но я думаю, что это тоже всего лишь случайность.

Его взгляд скользнул по мне с головы до ног и обратно.

— Ты расскажешь мне, если вдруг вспомнишь, что было что-то еще?

— А вы скажете мне, почему я здесь? Зачем военные ищут людей со способностями? Что именно вы хотите найти и что произойдет, если тот, кто вам нужен, будет найден, кем бы он не оказался?

— Я не могу дать тебе этих ответов.

Я, конечно, не ожидала от него ничего другого, как и от Мака, но все-таки внутри меня все сжалось от досады.

— Если я окажусь той, что вы ищете, вы так и будете держать меня в неведении?

— Нет, тогда ты будешь проинформирована настолько, насколько это необходимо.

Мои пальцы гладили края кубка, пока я любовалась рубинами и думала о том, какие вопросы я могу задать, чтобы он мог дать мне ответы. Может, я и не смогу вытянуть всю информацию, но я собираюсь узнать, как можно больше.

— Неужели ад так ужасен, как о нем рассказывают?

— Кому как. Зависит от того, как и зачем ты там оказался.

Я подняла голову, чтобы заглянуть в его черные бездонные глаза.

— Вас туда сослали?

— Я там родился, как и все демоны, так или иначе.

— Это ужасно для Вас?

Легкая улыбка тронула уголки его рта.

— То, что для одних ад, для других может и не быть таковым. Это мой дом, и я скучаю по нему.

— Вы… ммм… причиняете страдания людям?

— Людей, в том виде, как вы их себе представляете, там нет, есть души. Каждой душе в аду там и место.

— Но вы причиняете им боль?

Его пальцы постукивали по столу, пока он рассматривал меня.

— Они должны были быть наказаны, поэтому так и случилось.

Моя рука обхватила ножку кубка, и я сделала еще глоток, чтобы смочить пересохшее горло.

— Я нарушила многие заповеди в своей жизни, так что скорее всего мы бы все равно встретились когда-нибудь.

— Дело не только в заповедях, — промолвил он, — а люди, чьи души попали туда, думали не только о счастье тех, кто им дорог.

Я склонила голову, обдумывая все, что узнала за сегодня.

— Получается, что Ад и Рай действительно существуют.

— Это так, — подтвердил он и осушил свой кубок.

Он налил себе еще вина и снова откинулся на спинку кресла.

— Ангелы спустятся, чтобы защитить нас? — я чувствовала себя также глупо, задавая этот вопрос, как нелепо он звучал. Но сейчас я сижу рядом с демоном, так почему же белокрылые существа не могли прилететь, чтобы отбиться от существ, которые хотят поработить нас?

— Нет.

— Почему вы в этом так уверены?

— Потому что ваш гребаный человеческий рот не проделал дыры в небесах. Они открыли врата в ад, освободив почти все, что таилось там.

«Если я планирую продолжать общение с этим парнем, то мне нужно быть аккуратнее с вопросами».

Глава 12

Ривер

— Представляется мне, что вы бы все уже оказались на небесах, если бы все пошло по-другому, — произнес он.

Я моргнула, пытаясь закрыть свой рот, но обнаружила, что у меня это не получается. А как иначе реагировать на такое откровение? Люди проделали дыру в аду? Несмотря на то, что мне был противен вкус, я поняла, что мне нужно еще вина, поэтому я снова сделала большой глоток.

— Что вы имеете в виду, говоря, что люди прорубили дыру в ад? Каким образом они это сделали?

— Они лезут туда, куда не следовало бы. Я не понимаю науки, которая преследует это, и большинство из тех, кто ответственен за то, что произошло, уже мертвы.

— Они погибли на войне?

— Нет. Они погибли, когда открыли ворота в ад, и орда демонов уничтожила их.

Я не стала спрашивать, являлся ли он одним из этих демонов, предпочитая не знать этого.

— Что вы имеете в виду? Я видела истребители, я видела сброшенные бомбы по телевизору. На нас напала страна-агрессор.

— Нет, — ответил Кобаль, — ни одна страна не нападала на другую. Ваше собственное правительство сбросило бомбы, в надежде уничтожить то, что они освободили на территории вашей страны. Такие же меры были предприняты и другими странами на другом конце света. Так что, ваша страна не одинока в своем невежестве. Несколько стран сунули свой нос туда, где им не место. Бомбы, безусловно, уничтожили некоторых из нас, но в целом они не сработали. Ад поглотил всю радиацию, которая все равно никак на нас не действует.

Я подперла подбородок рукой, чтобы держать рот закрытым, это был самый простой способ сдерживать мою отвисающую челюсть. Я не могла понять ничего из того, что он мне говорит. А еще у меня кружилась голова от вина и крутило живот.

— Почему вы мне все это рассказываете? — прошептала я.

— Ты бы все равно все узнала, если бы присоединилась к остальным сегодня. Это часть твоего первого дня обучения.

Мой желудок все еще был раздраженным, но я подняла кубок и осушила его одним глотком. Меня выводило из себя то, что моя рука дрожала, когда я ставила его на стол, но я ничего не могла с этим поделать.

— Значит, Люци… ой, Сатана, сейчас ходит по земле?

— Можешь называть его Люцифер, — произнес он с улыбкой, не сумев скрыть свою неприязнь к нему.

— Вы же сказали, что он ненавидит этого?

— Это его проблемы.

— Я бы предпочла не злить владыку Ада, если я могу как-то помочь сейчас.

Кобаль крепче сжал пальцами свой кубок, и каждый его мускул напрягся так, что казалось, что татуировки на его теле пришли в движение.

— Люцифер — не владыка Ада, так что не беспокойся по этому поводу.

— Но…

— И он сейчас не бродит по земле, — резко перебил он меня, — а все еще остается в Аду, где собирает свои войска, а также пытается найти способ, чтобы освободить мерзких тварей, которые находятся там в заточении на протяжении многих тысячелетий. К счастью для всех нас, ему это пока не удалось и не удастся, если мы найдем способ противостоять ему. Демонам не позволялось свободно разгуливать по земле, а для тех, кто приходил сюда в прошлом, были установлены строгие правила. Одно можно сказать точно, что нам здесь не место, и наша борьба с Люцифером и его последователями, которых мы зовем крейтонами, не должна была стать войной, в которую будет вовлечено человечество. Благодаря действиям людей, у нас больше не осталось выбора. Они нарушили баланс, существующий с незапамятных времен, и теперь сами пожинают плоды своих действий. Все демоны по своему наслаждаются пытками и отмщением, но есть и такие, которые готовы покарать любого, кто встретиться им на пути. Есть объективные причины, по которым люди могут пересекать границы Ада и Рая только как души. Если бы крейтоны могли делать то, что хотят, то они бы убивали или порабощали каждого человека, который попался бы им на глаза.

— Так почему бы им не убить нас всех?

— Если бы все люди умерли, то не появлялось бы новых детей, в которых зарождались души. Мы не можем прогнозировать, что станет с душами, если людей не станет. Они могут просто исчезнуть, поэтому никто не хочет рисковать.

Я удивленно моргнула, в горле пересохло, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.

— А разве души не должны жить вечно? — прохрипела я.

— Да, в некотором смысле это так. Приговор души в Аду зависит от греха или грехов человека. Когда срок приговора истекает, они отправляются обратно, чтобы начать новую жизнь. Душа снова будет принадлежать человеку, и он сможет делать с ней все, что захочет, начать новую жизнь. Они возрождаются без воспоминаний о том, кем они были раньше. Но если их душу отправят обратно в Ад, то они вспомнят.

Он произнес слова, о том, что они вспомнят так, что у меня по коже побежали мурашки. Я не хотела знать о том, что именно они вспоминают.

— То же самое происходит и на небесах, — продолжил он, — души плавают там со своими арфами, по крайней мере, я так себе это представляю, до тех пор, пока туда не прибудут все их близкие. Как только они все встретятся, наступает короткий момент счастливого воссоединения. Затем старейшие из этих душ отправляются обратно на землю. Однако все души обязаны пройти этот переход от жизни к смерти.

— Почему души не остаются на небесах с теми, кто им дорог?

— Это установленный цикл в измерениях, так было всегда. Если душа попадает в Рай, это не значит, что она не попадет в Ад раз или два. Люди способны порождать новые души. Вы единственный вид, способный на это. Новые души появляются на земле ежедневно, а со временем попадают в одно из наших измерений. Без прохождения этого цикла мы не знаем, что может произойти, в этом и заключается причина того, почему все должны снова придти в равновесие, как и было ранее.

— Я понимаю.

Вцепившись в свое ожерелье, я стала перебирать раковины, из которых оно было выложено, передвигая их туда-сюда и пытаясь переварить все услышанное. У меня было ощущение, что, возможно, позже я буду биться головой об стену, сжимая себя в собственных объятиях, но сейчас я была на удивление спокойна. Вероятно, что я просто пребывала в шоке. Кобаль перевел взгляд на мое ожерелье и нахмурился. Выпустив украшение из рук, я склонилась к демону.

— Получается, что все религии правы лишь отчасти.

— Да, это так, но каждый, кто думает, что он прав на все сто процентов, по любому ошибается.

Я не могла не заметить улыбку на его лице при этих словах.

— Наверное. Итак, значит на небесах все с арфами…

— Я не знаю, но я всегда представлял себе этих ублюдков именно так.

Мои брови взметнулись вверх от удивления, выходит, что борьба между Адом и Раем тоже была реальной.

— Хорошо, пусть там даже не арфы, а пушистые кролики. А что происходит с душами, когда они оказываются в Аду?

— Ангелы и демоны питаются душами, но по разному. Без них мы все умрем с голоду. Демоны причиняют боль, когда питаются ими. Я предпочитаю свежие души, в них больше жизненной силы. Они приносят больше удовлетворения. Другие, низшие демоны, не столько разборчивы и привыкли подъедать остатки после таких, как я.

В этот момент я ощутила, как дрожь пронизывает все мое тело.

— Если вы сейчас не в Аду, то как вы тогда питаетесь?

— Демоны — не единственные, кто вырвался из Ада. Многие души остались там, но некоторые, хоть вы их и не видите, тоже освободились сейчас. Они получают наказание не так, как следовало бы, но все же мы можем подпитываться от них.

— Как часто вы делаете это?

— Раз в неделю.

Все было так странно и нереально. Я бы наверное поверила, что сплю, если бы это не был самый длинный и реалистичный сон всех времен.

— И вы дышите нашим воздухом? — поинтересовалась я, наблюдая, как его грудная клетка поднимается и опускается в такт дыханию.

— Да, мы это делаем, — ответил он. — Все измерения являлись продолжением друг друга, пока люди не спровоцировали разрушение. Мы во многом схожи с вами, за исключением того, что мы гораздо сильнее и быстрее, и наши чувства гораздо более обострены. А также мы не болеем и не можем заразиться вашими болезнями.

— Почему вы нам помогаете?

— Я хочу вернуть свою жизнь, мы все хотим, и люди тоже. Люцифер должен быть уничтожен, и, хоть я и не в восторге от этого, ваш вид может помочь нам. Мы должны работать сообща, чтобы исправить ошибки, несмотря на то, что порой меня одолевает желание уничтожить большинство из вас.

Разве это не весело и не восхитительно — услышать такое от демона, который сидит напротив тебя? Я в очередной раз окинула его взглядом и, несмотря на его слова, я все еще не испытывала страха перед этим смертоносным существом. Сложив руки на груди, я откинулась на спинку кресла.

— Что пытались сделать люди, когда вместо этого случайно открыли врата в Ад?

— Они работали над проектом с правительствами других стран…

— Вы уже говорили это, значит, на эти страны не нападали Россия и Китай, как нам сообщалось?

— Нет, мало того, людям там сказали, что ваша страна бомбила их. Чтобы они не делали, но это открыло врата в Ад по обе стороны земли. В то время над проектом работало множество стран, и их работа, в конце концов, разрушила весь мир, который вы когда-то знали. И кстати, нет никакой гигантской дыры, ведущей к центру земли. Думай об этом, как об открытом портале в другое измерение. Один портал здесь, в месте, которое вы называете Канзасом, а другой — в Венгрии. Врата соединяются друг с другом, образуя коридор. Они возникли единовременно, и мы надеемся, что закроются они тоже в одно время.

Я потерла виски, пытаясь переварить все, что он рассказал мне, соотнеся это с тем, что я считала правдой в течение тринадцати лет.

— Чего они добивались?

— Люди возомнили себя Богом, — не задумываясь, ответил он, — и, к сожалению, получили совсем не то, на что они рассчитывали. Мак сообщил мне, что они руководствовались благими намерениями, пытаясь расширить Вселенную, чтобы спасти землю от перенаселения.

Я не смогла сдержать свой смех, услышав это. Сначала я просто тихонько хихикала, а затем рассмеялась в голос, ухватившись за живот. Он наклонил голову, внимательно изучая меня, словно я была каким-то внеземным существом. Возможно, так оно и казалось со стороны.

— Что тут смешного? — спросил он.

— Просто старая поговорка… — выдавила я из себя, преодолевая приступы смеха.

— Что за пословица?

— Благими намерениями вымощена дорога в Ад. Кто мог подумать, что это когда-то станет правдой?

Возможно, причина была в вине, но я ударила рукой по столу и снова рассмеялась. Кобаль продолжал изучать меня, но я услышала, что он тоже усмехнулся.

Глава 13

Кобаль

Я вертел свой кубок в руках, не переставая наблюдать за ней. Свет от факелов и свечей играл на ее иссиня-черных волосах, побуждая густые волнистые пряди к мерцанию красными и оранжевыми оттенками пламени. Ее аметистовые глаза сверкнули, и из них брызнули слезы, ее смех продолжал разливаться в воздухе. Я не смог не рассмеяться вместе с ней, когда она вытирала свои глаза от слез тыльной стороной ладони.

— Ух, — промолвила она, встряхнув головой, от чего ее локоны волнами легли на ее милое личико.

Мой взгляд задержался на шраме над ее правой бровью. «Интересно, как она его получила?» Я отогнал от себя свое любопытство. Мне было плевать на все, что происходило с ней до приезда сюда. Все, что меня интересовало, это возможность использовать ее в своих целях, чтобы получить то, что я давно жаждал. С ее помощью претендовать на то, к чему я стремился с самого рождения.

— Не знаю, почему меня это так рассмешило. Должно быть из-за вина, — прохихикала она.

Наклонившись вперед, я взял ее кубок и наполнил его снова. Я не знал, что такого было в этом хрупком человечке, но я ловил себя на мысли, что реально наслаждаюсь этой компанией. Пододвинув к ней кубок, я наблюдал за тем, как она взяла его и сделала глоток. Ее нос снова поморщился, но она уже не испытывала такого отвращения, как при первом глотке. Ее губы, испачканные в вине, приобрели темно-красный оттенок, и я пристально смотрел на них, когда она отняла кубок от своего рта.

Мне пришлось подавлять в себе желание перегнуться через стол и притянуть ее к себе, когда кончик ее розового языка выскользнул изо рта, чтобы слизнуть капли вина с губ. Что бы ни крылось в этой девушке, но она влияла на меня во многих аспектах.

Ривер перестала смеяться и подняла на меня свои глаза. Они блестели от слез, а ресницы, обрамляющие их, казались хрустальными от капель. Она снова вытерла их, прежде чем откинуться на спинку кресла и посмотреть на меня, нахмурившись.

— Итак, если ты существуешь в другом измерении, куда нельзя попасть простым смертным, то откуда тогда появились истории про Ад и Рай? — поинтересовалась она.

Я отметил для себя, что она очень проницательная и любопытная девушка.

— Некоторые смертные способны видеть то, чего не должны видеть, — ответил я.

— Как я?

В этот момент она открыто признавала свои способности.

— Да, и мне было бы интересно узнать, что именно ты видишь.

Она провела пальцами по своим волосам.

— Ничего, что могло бы заинтересовать демона, уверяю вас, и ничего, чтобы касалось меня. Я бы не сидела здесь, если бы видела что-то о себе.

«Конечно же, не сидела бы. Она бы скрылась, прежде чем военные появились на ее пороге».

— Некоторые люди могут видеть больше, чем другие. Они способны заглянуть за завесу материального плана и увидеть то, что лежит за границами обоих измерений. Некоторые способны даже общаться с существами за пределами вашего земного существования. В аду мы могли наблюдать за тем, что вы творите на Земле, но не скажу, что мы делали это часто, так как вы в основной своей массе скучны.

Она снова залилась смехом и сделала еще один глоток вина.

— Представляю, насколько скучно на Земле демонам и самому Люциферу.

— Бывали времена, когда я подсматривал за вами. Это помогало мне лучше понять ваш мир, когда демоны перестали выходить к вам.

— Подождите… Что вы сказали? — пробормотала она.

Я снова усмехнулся, когда заметил недоумение на ее лице. Я не припоминал, чтобы кто-то когда-то также забавлял меня.

— Демоны периодически проникали в ваш мир, хотя ворота тщательно охранялись и контролировались представителями моего вида. Те, кто приходил на Землю, обязаны были держать наше существование в секрете. Если они каким-то образом проговаривались, их безжалостно наказывали самым ужасным образом по возвращению.

— Зачем же они тогда возвращались?

— Некоторые не делали этого. Они предпочитали остаться на Земле и погибнуть, чем вернуться и ответить за свои проступок. Другие же полагали, что небрежность сойдет им с рук и никто не узнает об этом. Их всегда ловили. Мой вид всегда охранял ворота.

— И сколько стражников охраняет ворота? — спросила она.

— Я был единственным, кто мог открыть врата и позволить демонам проходить туда и обратно, прежде чем вы, люди, все испоганили. Есть еще два младших стража, которые охраняют ворота вместе со мной.

Я не знал, что скрывалось за ее прекрасным взглядом, но я был поражен осознанием того, что мне нравилось, как оценивающе она сканировала меня глазами, как отчаянно не боялась меня. Даже те люди, с которыми я спал в этом измерении, нервничали при мне, несмотря на то, что их любопытство и желание неизведанного победило, и они приходили ко мне, чтобы утолить и то и другое.

— Значит, теперь вы больше не управляете вратами?

— Управляю. Где бы я ни был, я все равно могу закрыть их, но теперь, когда ваш мир подвергся захвату, у меня нет причин делать этого.

— Вы сказали, что демоны, которые остались на Земле, погибли, а что, у них были другие варианты? — поинтересовалась она.

— Все демоны бессмертны…

— Как святые… — она поперхнулась глотком вина и чуть не выплюнула его обратно.

Откашливаясь, Ривер снова вцепилась в свое странное ожерелье. Она пробежала по нему пальцами, вглядываясь в меня и словно пытаясь прочитать меня как открытую книгу. «Этого никогда не случиться, хрупкое создание».

— Получается, что они, являясь бессмертными, все равно умерли на Земле? — уточнила она.

— Когда демоны попадают в царство смертных, они начинают стареть. Если мы путешествуем туда-обратно, то не получаем никакого негативного воздействия, но если мы остаемся на Земле, то умираем со временем.

— Значит, сейчас Вы стареете?

Мне льстило то, что, судя по интонации, ее не радовало это.

— Нет, с широко открытыми вратами в Ад, мы не страдаем от негативных последствий, вызванных пребыванием на Земле.

— Как мило, — прошептала она, — а разве души этих демонов не вернуться в Ад, после того как они умрут на Земле?

— Нет. Демоны не имеют души, как люди, это еще одно важное условие сохранения баланса между измерениями.

Она снова потерла свои виски.

— Значит, люди со способностями, которые натыкались на демонов на Земле, затем распространяли о них слухи? — спросила она.

— Именно они так и делали. Многих из них осудили и уничтожили за это, другим же поверили, и так слухи распространились.

— Не хочу вас разочаровывать, но в моих видениях не было ничего, чтобы выходило за грани этого измерения. Я чувствовала, кто станет добровольцем вчера, и даже знала имя одной из девушек. Я часто могла находить удачные места для рыбалки, а так же находить то, что спрятано от меня, например, моего младшего брата под раковиной. Я ничего не вижу о других существах, не говоря уж о других измерениях.

— Это не значит, что ты не та, кого я ищу.

— Так вы кого-то ищите? — ее голос стал резким и острым, словно бритва.

— Именно.

Улыбка исчезла с ее лица, губы поджались, а глаза сузились. Ее шрам стал еще заметнее, когда румянец сошел с ее лица.

— Так это из-за вас меня оторвали от семьи?

— Да.

На ее лице дрогнули мускулы, а ее глаза стали цвета спелой сливы. Она уронила свою голову на руки. Когда она вновь посмотрела на меня, я не мог понять, она хочет броситься на меня или просто хочет зарыдать от отчаяния. Ее рука крепко сжала кубок.

— Зачем?

— Я не могу ответить тебе на это вопрос.

Она вскочила с места так резко, что кресло отлетело в сторону. Сжимая и разжимая кулаки, она устремилась к выходу из палатки, затем девушка замерла и вновь вернулась ко мне. Остановившись возле меня, она ударила кулаком по столу. То, что она абсолютно не боялась меня, одновременно очаровывало и раздражало меня. Никто, даже Корсон и Бейл, не был так свободен и дерзок в присутствии меня.

Когда она склонилась ближе ко мне, ее чарующий запах окутал меня. От нее пахло землей, легким весенним дождем и благоухающими цветами. Я прибываю в этом измерении уже тринадцать лет, и различные запахи, как хорошие, так и плохие, стали одной из занимательнейших вещей для меня здесь. С тех пор, как я на Земле, я почти позабыл вонь от сгоревшей серы и металлический запах крови, которыми был пропитан Ад.

Я вдохнул ее аромат, чтобы он проник внутрь меня. Имея прекрасное обоняние, я был уверен, что никогда не забуду этот запах. Я стиснул зубы, когда кровь хлынула к низу моего живота, и член начал набухать в моих штанах. Она выглядела так, будто была готова задушить меня прямо сейчас. Все, чего хотел я, — это затащить ее к себе на колени и сорвать с нее всю одежду, чтобы погрузиться в нее и сполна насладиться ее запахом.

— Если я окажусь не тем человеком, который вам нужен, вы позволите мне вернуться к семье? — требовательно спросила она, отрывая меня от рассматривания ее тела, которое так действовало на мое. — Я прекрасно понимаю, почему добровольцев держат здесь и не разрешают вернуться после того, как они узнают то, чего вы поведали мне сегодня. Я никогда никому не расскажу о том, что узнала здесь, потому что мои братья нуждаются во мне.

Мне не хотелось убивать проблеск надежды, который зародился у нее в ее аметистовых глазах, но у меня не было другого выбора, кроме как разочаровать ее.

— Это недопустимо.

Она не разревелась, не сорвалась на крик и не продолжила упрашивать. Она просто стояла и смотрела на меня, прежде чем отвернуться. Я понимал, что она хочет уйти и не оглядываться. Но что-то внутри меня не хотело позволять ей сделать это. Не успела она сделать и двух шагов, как я схватил ее за запястье и вернул обратно.

— Если ты кому-нибудь скажешь о том, что я тебе сказал, то этого не случиться, но есть вероятность, что твои братья смогут навещать тебя здесь, — произнес я.

Я не был уверен, что когда-нибудь смогу позволить себе воплотить это в жизнь, но видеть страдание в ее глазах было невыносимо. Были демоны, о которых я заботился и старался сделать счастливыми, но я никогда не предпринимал попыток угодить человеку.

Я почувствовал мозоли на ее ладонях и порезы на ее пальцах, когда ее маленькая ручка коснулась моей и сжала ее. Она еще не начала тренировки в лагере, но у нее уже были рабочие руки. «Какой же была ее жизнь до того, как она очутилась здесь?»

«Меня не должно волновать, что было с ней в прошлом, сейчас самое главное, чтобы она оказалась той, кого я ищу», — я повторял это про себя, но все равно оставался заинтригованным.

— Клянусь, что я не проболтаюсь, — заверила она, — но почему вы делаете это для меня?

Я убрал свою руку, не желая продлевать соприкосновение с ней. Она поколебала мою решимость так, как никто другой за все мои одна тысяча пятьсот шестьдесят два года. Я не мог позволить себе продолжать касаться ее, но и не мог позволить ей уйти, не узнав, каковы на вкус ее пухлые, покрасневшие от вина губы.

— Вопреки распространенному мнению, не все мы являемся монстрами. Когда нам нужно, мы можем быть невероятно жестокими, но мы не являемся злодеями изначально. Мы просто вынуждены быть таковыми для баланса. Но ни одно существо, неважно демон или нет, не является абсолютным злом.

— А как же Гитлер? — поинтересовалась она.

— Это спорный случай, — Ривер снова одарила меня улыбкой, и ее глаза снова заблестели, когда она откинулась на спинку кресла. — Ты должна понимать, что я ничего тебе не обещаю.

— Я понимаю, но это уже что-то, и явно это лучше, чем стена безмолвия, которая воздвигалась передо мной последние два дня.

— Согласен.

— Так что же произошло в вашем измерении, когда люди проделали дыру в ваш мир?

— Открылась дорога в Ад.

Она усмехнулась, подобрала ноги на кресло и прижала коленки к груди.

— Это вы уже говорили. Я имею представление, что произошло на Земле, нам показывали это по телевизору, а что насчет вас? Где вы были в этот момент? И на что это было похоже?

— Я был как раз там, где врата в Ад и разверзлись, — начал я свой ответ. — Сначала это было что-то подобное лучу света, который пробивался сквозь заслон между нашими измерениями. Обычно, чтобы заглянуть в ваши мир, мы должны были обратиться к Оракулу, — увидев ее нахмуренные брови, я решил дать пояснения. — Это огненное озеро, скрытое глубоко в недрах Ада, откуда мы могли наблюдать за происходящим на Земле, если возникало такое желание. Но не все решались на это, потому что озеро являлось так же основным источником жара в Аду.

— Вот как, — пробормотала она.

— Когда люди прорвали заслон, я находился с другими древними демонами высшей ступени.

— Там где вы находились, было прохладнее? — попыталась пошутить она.

— Да, но даже если бы я находился рядом с озером, его жар на меня не имел бы воздействия.

— Это почему? — заинтересовалась она.

— Возможно, что когда-то мы поговорим и об этом, — ее глаза вспыхнули раздражением, но я решил не прерывать свой рассказ. — Когда к нам пробился первый луч света, я решил, что должен проверить, что это такое. Корсон и Бейл последовали за мной. Они здесь, со мной, в этом лагере, и являются моими советниками. Глядя сквозь щель, мы могли увидеть ваш мир, но это отличалось от Оракула, в котором мы могли видеть общую картину вашего измерения. Здесь же мы видели только улицу и здания по ту сторону. Потом произошел взрыв. Волной многих демонов высшей ступени откинуло в недра, где обитали низшие демоны. Так началась наша внутренняя битва. Низшие посчитали, что высшие ослаблены последствиями взрыва, и несмотря на то, что многие из нас сражались до последнего, многие действительно потеряли свое положение.

— Понятно, — пробормотала Ривер, — а в чем отличие высших от низших?

— Демоны высшей ступени рождены в Аду, низшие демоны — это души, которые настолько мерзки, что им больше не позволено покидать преисподнюю. В Аду они трансформировались в отвратительных монстров, которые подъедают объедки за нами.

— Они как стервятники в Аду?

— Именно. Все они обладают внешностью уродливых зверей. Они довольно сильны физически, и поскольку демоны высшей ступени редко размножаются, то их количество превосходит наше. Но у них пока еще не достаточно сил, чтобы одержать над нами победу. Все они находятся на стороне Люцифера.

— Но я видела рядом с вами демонов, у которых тоже были рога и хвосты, как у животных.

— Рога и хвосты могут быть и у высших демонов. Если тебе когда-нибудь придется столкнуться с демоном низшего порядка, поверь мне, ты поймешь разницу.

«Если она окажется той, которую я ищу, то она не раз столкнется с ними».

— Но ведь Люцифер родился не в Аду, разве он не относиться к существам низшего порядка?

— Он падший ангел. Небеса живут по таким же законам, что и мы. Люцифер должен был погибнуть в человеческом измерении вместе с другими, кто был изгнан вместе с ним. Но вместо этого, он каким-то образом сумел найти дорогу в Ад и привел с собой своих соратников. Это не имеет ничего общего с существами низшего порядка. Многие демоны согласились последовать за ним, только благодаря этому. Люцифер не собирался захватывать Ад в тот момент, когда появился там, по крайней мере, так рассказывали мне старшие демоны. Он долгое время выжидал и взращивал своих последователей, которые верили в то, что им будет дозволено спокойно перемещаться между Адом и Землей, когда им вздумается, Чтобы в дальнейшем поработить столь желанный, но более слабый человеческий род. Со временем Ад раскололся на два лагеря, которые развязали войну между собой. Палитоны, выступающие на моей стороне и сражающиеся против Люцифера, и Крейтоны, которые следуют за ним.

— Получается, что Бог изгнал ангелов на Землю, обрекая их на гибель? А как насчет людей? Неужели его не беспокоила их безопасность?

— Люцифер и другие ангелы не были способны уничтожить людей за время пребывания на Земле, учитывая тот факт, что они были такими же уязвимыми, как представители человеческого рода. К тому же никого не волновало, что ангелы будут обнаружены людьми, так как в то время люди уже говорили о демонах и ангелах, богах и богинях. В то время, когда Люцифер пал, человеческий мир был совсем другим. Люди верили в чудо и волшебство. Ангелы не вызвали бы в то время такой реакции, как мы сейчас, когда были открыты врата в Ад.

— Вы бы предпочли, чтобы о вас не знали? — поинтересовалась она с улыбкой.

— Это было бы здорово.

— Как Люцифер оказался в вашем измерении?

Мои пальцы забарабанили по столу.

— Только он знает ответ на этот вопрос, и он не очень откровенничает по этому поводу. К сожалению, мы вынуждены искать разгадку этого, потому что мы полагаем, что именно это позволит нам закрыть врата, открытые людьми. Люцифер как-то открыл их, а мой предок закрыл раз и навсегда. С тех пор ни у одного демона не было возможности проникнуть в измерение смертных.

— А почему врата были закрыты?

— Никто не хочет открывать портал, пока Люцифер находится в преисподней. Он смог войти туда, но не может выйти, и мы не хотели рисковать, потому что не можем быть уверенными в том, что он будет делать, если сможет спокойно передвигаться из одного измерения в другое.

— А есть хоть какой-то способ, чтобы узнать, как именно он сумел попасть к вам?

— Если такая возможность есть, то мы обязательно отыщем ее.

Это все, что я мог ответить ей по этому поводу, и я благодарен, что Бейл, стоявшая снаружи и просившая разрешение войти, спасла меня от дальнейших расспросов.

Глава 14

Кобаль

— Войдите, — крикнул я.

Бейл откинула полог и прошмыгнула внутрь. Ее взгляд скользнул по Ривер, прежде чем она посмотрела на меня. За ее плечом я увидел сгущающиеся тени и понял, что совсем потерял ход времени. Ривер опустила свои ноги на пол, и я заметил, как ее взгляд сосредоточился на тарелке, которую я не сразу приметил в руках Бейл. Я корил себя за то, что не догадался о том, что Ривер может быть голодна.

— Я подумала, что, возможно, она захочет поесть, — сказала Бейл, — остальные люди уже вернулись и обедают.

— Да, я не против, — промолвила Ривер. Бейл сделала шаг вперед и поставила тарелку возле нее. Ривер протянула палец и ткнула им в кусок мяса на тарелке. — Это стейк?

— Да, — подтвердила Бейл.

Ривер улыбнулась ей в ответ.

— Благодарю.

Бейл бросила недоверчивый взгляд в мою сторону, прежде чем вернуться к Ривер, склонившей голову. Люди редко благодарили нас за что-то.

Ривер схватила вилку и нож и с воодушевлением отрезала кусочек от стейка на своей тарелке. Отправив его в рот, она издала стон удовольствия. Она закрыла глаза, с наслаждением смакуя пищу.

— Очень вкусно.

Я махнул рукой в сторону полога. Бейл была права, что решила принести ей еды, но я хотел еще побыть с ней наедине.

— Я скоро приведу ее к остальным, — брови Бейл взметнулись вверх, но она почтительно кивнула и покинула палатку. Я продолжал наблюдать, как Ривер расправляется с пищей, с энтузиазмом, которого я никогда раньше не видел. — Разве у вас не было такой еды?

— Нет, — ответила она, проглатывая кусок, — я уже много лет не ела мяса. Бывало немного курицы, но так как мы рыболовецкое сообщество, то морепродукты были нашим основным рационом с самого начала войны. Я и забыла, насколько это вкусно. А кто эта девушка? Ваша возлюбленная?

Я не ожидал столь резкой смены темы разговора, а тем более глупого предположения, что у меня имеются серьезные отношения с женщиной.

— Бейл? Конечно, нет.

— Вы, кажется, удивлены моим вопросом? Просто она потрясающая.

Этот маленький человек был самым очаровательным и непредсказуемым существом, которое я когда-либо встречал, а я сталкивался за свою жизнь с тысячами. Она находила Бейл восхитительной, в то время как большинство человеческих женщин избегали ее, либо из-за страха перед ней, либо потому, что она затмевала их. Я видел, как многие человеческие мужчины лезли из кожи вон, чтобы подобраться поближе к ней.

— У нас не бывает подружек.

Она прервала свою трапезу.

— Я поняла. Но почему же вы тогда вместе здесь?

— Ничего особенного. Бейл — просто один из членов моей команды, вот и все.

— Вот как.

Закончив с мясом, она переключилась на картофель с овощами, которые также лежали на ее тарелке.

— Листовки начали гулять по моему городу только четыре года назад, — произнесла она, положив нож и вилку на тарелку. — Почему не раньше?

— После того, как ворота в Ад были открыты, нам понадобилось несколько лет, чтобы сориентироваться и убедить людей, что мы пришли сюда не для того, чтобы убить их. Это была одна из главных трудностей, но спустя два года, нам удалось доказать им это, помогая сражаться с Крейтонами, которые стремились захватить Землю. Мак сделал многое для того, чтобы остальные приняли нас после того, как я познакомился с ним двенадцать лет назад. Затем мы тратили много лет на возведение стены и на обучение людей тому, что они должны знать о нас и о борьбе с Крейтонами, которые хотят поработить человечество.

Ее рот слегка приоткрылся, когда она снова поставила ноги на кресло и положила руки себе на колени. Я проследи взглядом за тем, как это движение заставило ее рубашку туже натянуться в области груди. Я бы отдал все, чтобы обхватить эти груди своими ладонями и хорошенько помять их, прежде чем склонить голову, чтобы припасть ртом к ее соскам. Услышать ее стоны…

— Значит волонтерство началось одиннадцать лет назад, — заключила она.

Я с трудом оторвал глаза от ее груди и попытался сосредоточиться на том, что она говорит. Замутить интригу с человеком, который мог стать нашим спасением, стало бы самым глупым из моих решений, поэтому я не мог этого допустить. Я внушал себе эту мысль, но это ни никак не заглушало мое возбуждение. Неловко поерзав на кресле, я поднял кубок и сделал глоток вина.

— Да, — ответил я, сделав глоток, — а четыре года назад мы узнали, что у нас есть ключ к спасению, оставалось только найти его.

— Как вы узнали об этом… ключе?

— У Бейл тоже бывают кое-какие видения.

— И что же она увидела?

— Тебе этого не нужно знать, человек.

Она положила свой подбородок к себе на колени.

— Простите меня за любопытство.

— Не стоит извиняться. За эти годы мы добились большого прогресса в общении с людьми, но все еще не достигли полного доверия.

— Это неудивительно. Не каждый день узнаешь о существовании другого измерения, тем более о настоящем Аде. Эту правду сложно принять.

— Ты, кажется, без проблем приняла ее.

Она сделала глоток вина.

— На один вечер. Возможно, на утро я буду считать себя сумасшедшей.

— Сомневаюсь. Ты восприняла всю информацию адекватнее, чем кто-либо из людей, с которыми я знаком.

— Не забывай про дьявольские глаза. Видения и предчувствия. Я думаю, что все это позволяет мне легче поверить в существование чего-то неизведанного. Конечно, я не предполагала, что Ад и Рай устроены так, но я в состоянии принять хотя бы часть этого. Хотя, я по-прежнему совсем не в восторге, что меня оторвали от дома.

Ее глаза наполнились гневом, когда она вновь посмотрела на меня. Я думал о том, чтобы швырнуть ее на стол и овладеть ею, а она смотрела на меня так, словно мечтала о моей смерти. Я не говорил ни слова, пораженный тем, как крепко она сцепилась со мной взглядом, в то время как другие не могли этого сделать вообще.

— Этого нельзя было избежать, — сказал я ей. — Для всех, в том числе и для человечества, чрезвычайно важно отыскать ключ, который мы ищем.

Ее враждебность начала постепенно покидать ее, когда она огляделась по сторонам.

— Я уже начинаю надеяться на то, что именно я этот человек, — промолвила она. — По крайней мере, тогда бы все это имело смысл.

Я же надеялся на обратное. Осознание этого ударило мне с силой адского пса, вгрызающегося в мою грудь. Я едва знал эту девушку, которая могла оказаться человеком, который станет ключом к возвращению моего трона, который, как предполагалось, принадлежал мне по рождению; трона, который Люцифер отнял у моих предков, прежде чем я мог предъявить на него права. Я посвятил этой цели всю свою жизнь. А теперь я мог думать лишь о том, чтобы мои надежды сбылись и чтобы эта девушка оказалась не тем человеком, который поможет мне вернуть мое законное положение в Аду.

— Зачем вам шестнадцатилетние добровольцы? — поинтересовалась она. — Почему такие молодые и почему возрастной порог установлен двадцать лет?

— Это решение принимал не я. Люди были уверены, что молодежи будет легче принять то, что они увидят и узнают здесь. Тем не менее, многие из них не смогли справиться с таким откровением. Как следствие, они были изолированы для собственной безопасности и спокойствия тех, кто их окружает. Некоторые из них покончили собой, а некоторые сбежали в дикие земли, после чего их больше никто не видел. Добровольцы не признаются солдатами, пока не пройдут два года обучения и не усвоят все, что им необходимо знать.

— Что происходит с теми, кто не справляется?

— Они занимаются скотоводством, шьют одежду, готовят еду и заботятся другими бытовыми вещами, которые необходимы для жизнеобеспечения в каждом из лагерей у стены.

— Понятно. А сколько еще таких как я, вы отыскали за четыре года?

— В общем по всем лагерям и учреждениям было обнаружено несколько сотен людей, которые подходили под наши критерии. Некоторые из них реально обладали сверхспособностями, некоторые нет, но ни один из них не оказался тем человеком, которого мы ищем.

— А я подхожу под ваши критерии?

— Да.

Ее пальцы вцепились в икры ее ног.

— Всех этих людей привозили сюда?

— Нет.

— Но это же вы их разыскиваете?

— Демоны распределены по всем лагерям во всем мире, чтобы проводить работу с людьми во благо нашей цели. Они знают требования, которые мы предъявляем к кандидатам, как только тот, кто нужен будет обнаружен, он будет доставлен сюда.

— А как их доставят сюда, если они находятся на другом конце света?

— В Канаде все еще функционирует аэропорт, и в Лондоне тоже.

— Ведь демоны могут проходить сквозь дыру в измерениях на другую сторону?

— Могут, — подтвердил я, — но ни один человек не сможет выжить в Аду. Тем более ситуация там нестабильная, поэтому мы не можем рисковать членами своей команды. Мы можем без проблем проникнуть туда, пройти весь путь для нас тоже не вопрос. Но с обоих сторон Ада установлены стражи, чтобы как можно меньше демонов могли покинуть его, и чтобы быть в курсе, если Люцифер предпримет попытки вырваться оттуда.

Ее нога с глухим стуком ударилась о землю.

— А разве вы не должны находиться там на случай, если это произойдет?

— Сейчас для нас главное — держать оборону у стены и не дать Крейтонам вторгнуться на территории за ней. Мы не сможем защитить человечество, если им удастся это. Нападение демонов на охваченных паникой людей приведет только к массовой гибели.

Она вздрогнула, и ее пальцы судорожно забегали вверх-вниз по ее телу, а взгляд устремился куда-то в пустоту.

— Многие из исчадий Ада теперь свободно разгуливают не только по Европе, но и по вашей стране.

— А что насчет Африки, Канады, Австралии и Южной Америки? Их обошла эта учесть?

— Австралию — да. Океан защитил их от хаоса. Большая часть Канады пока защищена, но уже есть некоторые конфликтные области вдоль границы: в южной стене образовалась брешь, и в Мексику хлынул огромный поток беженцев. Южная Америка пока в безопасности, но это только вопрос времени, когда она тоже падет. Сейчас поступают сообщения и о нападениях на Африку.

Ее взгляд вновь устремился на меня, и она закусила нижнюю губу.

— А почему вы обосновались именно здесь?

— Я посещаю все лагеря по очереди, чтобы проверить положение дел. Я просто оказался здесь, когда тебя доставили сюда.

— Вы приглашаете к себе, каждого, кто может оказаться ключом, чтобы пообщаться с ним?

Я наполнил кубки нам обоим.

— Нет, ты первая.

— Почему именно я?

— Потому что ты единственная, кто отказался следовать с остальными и не превратился в рыдающее ничтожество, как только узнал, что тут происходит.

— Все остальные были тоже старше добровольцев, как и я?

— Нет, некоторые были моложе.

— Тогда, неудивительно, что они плакали. Они же дети.

— Ты не на много старше их.

— Может и так, но я никогда не могла позволить себе быть ребенком.

Я положил свои руки на стол, скрестив пальцы, и пристально посмотрел на нее. Ее рука снова скользнула к ожерелью, глаза потемнели и наполнились грустью.

— Что это такое? — поинтересовался я по поводу ее бело-розовых украшениях на шее.

Она слегка вытянула ожерелье вперед, искоса глядя на нее и улыбаясь.

— Ракушки. Вы никогда не видели их раньше?

— Я никогда не видел моря.

— Даже с помощью оракула?

— Я пользовался им не часто и по чуть-чуть.

— Вы должны увидеть его. Оно прекрасно. Оно полно жизни, — произнесла она с таким воодушевлением, что по моей коже пробежали мурашки. — Запах, звуки — я просто не найду слов, чтобы это описать, но как только вы окажетесь на пляже, с чайками парящими в небе, ветром, обдувающим тебя, и волнами, бьющимися о берег, вы поймете, о чем я.

Ее слова интриговали меня, а вдохновенное выражение ее лица очаровывало. Считал ли я ее просто милой? Нет, она была восхитительна в эти минуты. Мне было не знакомо чувство умиротворения, я никогда не испытывал ничего подобного в жизни. Мое существование всегда было сопряжено со сражениями, войнами и смертью.

— Что именно я должен понять? — спросил я, и мой голос оказался более хриплым, чем я ожидал.

Она моргнула и посмотрела на меня. Хотя ее спокойствие улизнуло, она все же улыбнулась мне. Ее улыбка ударила меня прямо в сердце, заставляя мое дыхание сбиться, пока ее глаза изучали меня.

— Что вы дома, — пробормотала она и отпустила ожерелье из рук. — Если вам представиться такая возможность, вы должны это увидеть.

Раньше у меня никогда не возникало такого желания, но теперь оно появилось. Улыбка улетучилась с ее лица. Я презирал меланхолию, которая вновь отразилась на ее лице. Меня охватило непреодолимое желание посадить ее к себе на колени и прижать к себе. Я помотал головой, чтобы отогнать эти мысли от себя. Схватив кубок, я выпил еще вина, поймав себя на том, что она влияет на меня так, как никто другой.

— Тебе необходимо тренироваться с остальными, — резко сказал я, — потому что ты должна знать, как защитить себя по эту сторону стены. Я понимаю твое негодование и обиду, но если ты продолжишь игнорировать тренировки, ты погибнешь. Ты должна научиться бороться за свою жизнь.

Она стиснула зубы и сжала кулаки. На мгновение мне показалось, что она готова сопротивляться и что мне придется принуждать ее. Вместо этого она согласно кивнула.

— Я не в восторге от этого, — она бросила на меня решительный взгляд, и я улыбнулся. — Но вы правы. Я не собираюсь стать закуской для демонов.

— Только некоторые демоны питаются человеческой плотью.

— Приятно это знать. А вы участвуете в тренировках?

— Обычно нет, но поскольку пока я не уверен в том, какое значение ты имеешь для нас, я буду тренировать тебя лично.

— Не думаю, что я настолько особенная, Кобаль, — фыркнула она.

Услышав мое имя, сорвавшееся с ее губ, я ощутил, как кровь приливает к моему пульсирующему члену. Интересно, каково это слышать, как она выкрикивает мое имя, извиваясь подо мной?

— Я уверен, что в тебе скрыто гораздо больше, чем ты думаешь.

Она склонила голову, и я заметил, что у нее перехватило дыхание, когда ее взгляд мимолетно скользнул по моим губам.

— Боюсь, вы будете разочарованы.

— Не стоит загадывать.

Она снова посмотрела на меня, а ее пальцы вновь теребили ожерелье. Ее сердце билось чаще, но еще интенсивнее стал ее соблазнительный запах. Я понимал, что возбуждение настигло не только меня. Если бы я обнял ее сейчас, она бы не стала сопротивляться.

Было так просто сделать ее своей…

Я напомнил себе, что она все еще может быть нашим ключом. Она могла стать решением наших проблем, а я мог испортить все, только потому, что она стала единственной, с кем я хотел переспать.

Честно говоря, она была первой девушкой, которая завела меня настолько, что заставила пошатнуться грань между тем, к чему я всегда стремился, и тем, что я жаждал в данный момент. Лучшим вариантом для меня было бы держаться от нее подальше, передав ее Бейл или Корсону, чтобы они выяснили ее возможности, но я прекрасно знал, что не сделаю этого.

Поднеся свою руку ко рту, она зевнула.

— Если вы не возражаете, я хотела бы отдохнуть после бессонной ночи.

Я незаметно поправил свой восставший член, чтобы она не заметила моего возбуждения, поднялся с места и протянул ей руку. Она некоторое время рассматривала мою руку, прежде чем взять ее. Электрический разряд прошелся по моему телу, когда я ощутил ее прикосновение. На мгновение мне показалось, что между нами вспыхнула искра, но она слишком быстро погасла для того, чтобы отнестись к ней всерьез.

Я следил за ее плавными движениями, когда она встала передо мной. Если бы я сделал шаг вперед, то ощутил бы, как ее тело прижимается к моему. Я бы мог прижать ее грудь к своей груди, запустить свою руку в ее волосы и слиться с ней в поцелуе в долю секунды. Я никогда не жаждал поцеловать девушку так сильно, как сейчас.

Поцелуи в моей жизни не были частым явлением. Демоны редко целуются, если только они не являются избранниками друг друга. Для остальных из нас в этом не было необходимости, когда мы встречались, чтобы справить естественную нужду. Люди, как правило, относятся к поцелуям серьезнее, и несколько человеческих женщин, с которыми у меня была связь, настаивали на поцелуях, но я не придавал этому значения. Теперь я мог думать только о том, как проведу языком по ее губам, ощущая, как ее дыхание смешивается с моим в тот момент, когда мой язык миллиметр за миллиметром проникает ей в рот, подобно тому, как я бы проникал в ее лоно.

Возможно, я мог бы забыть о том, ради чего она здесь. Хотя, если мы когда-нибудь найдем того, кто является ключом, то я заставлю его сделать то, что нам нужно как бы он не сопротивлялся. А я знал, что люди зачастую соотносят секс с чувствами, поэтому не мог рисковать, потому что если она окажется той, кто нам нужен, связь между нами может заставить ее поверить в то, что она значит для меня нечто большее. Я не должен иметь подобного с простыми смертными.

Я отпустил ее руку и отошел в сторону. Она посмотрела на меня, а я взял ее под локоть и повел к выходу. Я поднял полог палатки и отправился с ней в ночь, которая уже спустилась на лагерь. Я не оглядывался, но чувствовал, что Корсон и Бейл наблюдают за нами, пока мы спускаемся с холма.

Не отпуская ее, я вел Ривер мимо уличных патрулей до тех пор, пока мы не добрались до главного дома. После моего настойчивого стука Мак отворил перед нами дверь. Он удивился, увидев меня, но поспешно отступил в сторону, а я наконец отпустил руку Ривер.

— Спокойной ночи, Ривер, — произнес я, когда она вошла внутрь освещенного свечами помещения.

Она улыбнулась мне, глядя через плечо, и исчезла в тени.

— Ты думаешь, это она? — поинтересовался Мак, как только она отошла на достаточное расстояние.

— Не уверен, так это или нет, но она определенно отличается от всех людей, которых я встречал раньше. Я буду лично тренировать ее.

Глаза Мака смотрели на меня с прищуром из-под очков.

— Если у тебя нет уверенности, что это она, то зачем тебе это?

Это был очень хороший вопрос.

— Возможно, я смогу понять быстрее та ли она, кто нам нужен, если займусь ей.

Я произнес эти слова, развернулся и пошел прочь, но, поднимаясь на холм по пути к своей палатке, я осознал, что дело не только в этом. Ривер Доусон влияла на меня так, как никто другой, и я не мог позволить никому подойти к ней близко, и тем более касаться ее.

Глава 15

Ривер

По истечении двух недель единственное, что я ненавидела больше, чем пребывание здесь, был Кобаль. Никогда в жизни мне еще так основательно не надирали задницу. То обстоятельство, что он был на целую ногу выше меня и весил килограмм на семьдесят больше, ни капельки его не смущало. Я была уверена, что это все потому, что он являлся демоном. Его забавляло постоянно опрокидывать меня на мою задницу. Моя пятая точка превратилась в сплошной синяк, и сидение на ней стало невыносимой пыткой, поэтому я всячески пыталась этого избегать.

Когда я только прибыла сюда, я дала себе клятву, что не встану в один строй с остальными, но, как бы меня не бесил сей факт, я все же предпочла пройти тренировочный курс, нежели стать закуской для какого-нибудь демона, только потому, что я отказалась обучиться самозащите. К тому же я была полна решимости узнать, как надрать задницу Кобалю, хотя бы разок. Если бы мне это удалось, то это бы стало главным событием всего этого гребаного года.

Сейчас, протискиваясь сквозь толпу юных новобранцев в учебной столовой, я была настолько сосредоточена на своих собственных заморочках, что совсем не отметила тот момент, когда все замолкли и начали переглядываться друг с другом. Я подняла голову и осмотрелась по сторонам, но не приметила ничего, чтобы могло вызвать такую реакцию. Только потом я поняла, что большинство взглядов направлены в мою сторону, пока все перешептываются между собой, прикрывая рты руками.

Я прихватила яблоко из корзины, стоящей в самом хвосте очереди и положила его рядом с курицей. Затем я проследовала к столу, который обычно делила вместе с подростками. Когда я подошла ближе, все замолчали. Я поставила поднос на стол, взяла куриное крылышко и прислонилась к стене, чтобы поесть. Сегодня моя задница явно не была подготовлена к сидению на деревянной скамье.

Я изучала толпу из сотен добровольцев, собравшихся в столовой. Меня определили к группе новобранцев, с которыми я прибыла в один день, чтобы стать официальной задницей для битья одного из демона.

Ежедневно прибывали новые волонтеры, иногда мы тренировались вместе, но у них был другой уровень подготовки, нежели у моей группы. Только после того, как мы заканчивали индивидуальные тренировки для поддержания себя в боевой готовности, на которых нас хорошенько встряхивали в схватках на протяжении всего утра или дня, нам было разрешено общение с остальными. Но все же были группы добровольцев, которые уходили в патруль и продолжали тренироваться. Я не была уверена, что у меня когда-то будет шанс пересечься с ними.

Боль, нарастающая в икрах и бедрах, вынуждала меня с тоской смотреть на скамейку, но мысль о том, чтобы приземлиться на мой покрытый синяками копчик, вызывала у меня желание зареветь. Одна из девушек поднялась с места и через минуту вернулась с надувным кругом. Она уложила его на свободное место на скамейке перед моим подносом.

— Это должно помочь, — сказала она, обращаясь ко мне.

Мне потребовалось немного времени, чтобы распознать в ней Кэрри, девушку из моего города, которую я видела добровольцем в моем видении. Она подстригла себе волосы где-то до уровня подбородка. Коричневая форма висела на ее тощем теле, которое стало еще худее в результате бесконечных километров, которые мы набегали, стен, по которым мы были вынуждены карабкаться, и рукопашных схваток, через которые мы проходили день изо дня.

— Спасибо, — пробормотала я, стараясь сдерживать слезы благодарности, которые обжигали уголки моих глаз. С тех пор как я оказалась здесь, не так часто приходилось сталкиваться с проявлением заботы.

Ее по-кошачьи зеленые глаза заблестели, когда она немного подвинулась в сторону.

— Не за что.

Когда я осторожно опустилась на мягкое резиновое изделие, мои плечи опустились, а глаза закрылись. Мои икры и ступни готовы были кричать от благодарности за то, что моя задница наконец-то смогла получить долю комфорта.

— Лучше? — поинтересовалась Кэрри, устроившись напротив меня.

— Гораздо, — не задумываясь, выпалила я.

Я никогда раньше не замечала ее за столом, но я изо дня в день была настолько измотана, что, вероятно, не приметила бы даже ангела, парящего возле меня и стучащего мне по голове. Я взяла еще одно куриное крылышко и уже собиралась откусить от него, когда заметила, что все взгляды вновь обращены на меня. Вероятно, что сидеть на надувном круге было здесь не в порядке вещей, но это не оправдывало столь странной заинтересованности. Но даже если бы это было и так, я все равно задумывалась о том, чтобы с этого момента привязать эту штуковину к своей заднице, и мне было бы плевать, если бы все пялились на меня и мое новое приспособление.

Я отвернулась от них, но увидела, что Кэрри также смотрит на меня.

— В чем дело? — поинтересовалась я.

Кэрри опустила свой взгляд в стол, и внимание окружающих переключилось на нее. Я чувствовала, как они мысленно побуждают ее к тому, чтобы она продолжала, и для этого мне не понадобилось никаких сверхспособностей, потому что все было написано на их лицах. Единственное, что радовало меня в нереальных нагрузках, так это то, что у меня не было абсолютно никаких видений или прозрений с того самого момента, как я очутилась здесь.

Кэрри осмотрелась вокруг, прежде чем слегка склониться ко мне.

— Нам всем интересно, зачем они притащили тебя сюда? Ты старше нас, и всем понятно, что они заставили тебя быть здесь.

Я пожала плечами и поправила рукав рубашки, когда мое движение заставило его соскользнуть с плеча. Кэрри не была единственной, кто изрядно схуднул после прибытия сюда. Мы ели гораздо больше, чем когда-либо дома, но этого все равно не хватало, чтобы держать свой вес в норме. Учитывая наш режим тренировок, мы избавлялись от калорий быстрее, чем могли их возместить.

— Я старше, но нужна им.

Они обменялись взглядами, прежде чем снова уставиться на меня.

— Так для чего ты им понадобилась? Это как-то связано с теми листовками? — продолжала настаивать Кэрри.

Я вздохнула и вернула куриное крылышко обратно в тарелку.

— Да, моя мать была убеждена, что я могу являться одним из тех, кто им нужен.

Я не видела причин для того, чтобы скрывать это, так как некоторые из них присутствовали там, когда меня забирали.

— Ух ты, — выпалила девушка, сидящая рядом со мной.

Я не знала, что еще сказать, поэтому вернулась к трапезе.

— Ты обладаешь какими-то сверхспособностями? — любопытствовала Кэрри.

Недоеденное куриное крылышко болталось у меня между пальцев, когда я посмотрела на нее.

— Я такая же, как и все.

К нам присоединилось еще больше добровольцев из других групп.

— Тогда почему Кобаль так много времени проводит с тобой во время тренировок? — задала вопрос девушка со светлыми волосами и темными глазами.

Судя по зеленой форме, которая была на ней, она закончила подготовку в качестве добровольца и вступила в ряды солдат. Она выглядела чуть старше меня. Хотя сейчас столовая была забита в основном новобранцами, некоторые солдаты смешались с толпой, поглощая второпях свой обед, прежде чем вернуться к службе или к тренировкам.

Добровольцы обычно отдавали честь солдатам появляющимся в помещении, но никто не приветствовал эту девушку, потому что все были слишком увлечены мной, а я не собиралась никому отдавать здесь честь. Даже если мне суждено окончить тренировочный курс здесь, я не собиралась становиться солдатом, в которого меня пытались превратить.

— Все демоны тренируются вместе с нами, — ответила я блондинке.

— Но тебе он уделяет гораздо больше внимания. Они никогда не вел себя так, когда появлялся в лагере раньше. Он обычно не обращает внимания на новобранцев, которые еще не прошли стадию обучения. Так почему ты стала исключением?

— Понятия не имею, — солгала я.

Она ухмыльнулась, прежде чем перекинуть свои светлые блестящие волосы через плечо. Искра недоброжелательности вспыхнула в ее глазах, когда она осмотрела меня с головы до ног. Я понятия не имела почему, но неприязнь была наименьшим из того, что явно испытывала это особа по отношению ко мне. От нее веяло не только презрением, но и ревностью. Насколько она была близка с Кобалем?

Я ненавидела этого парня за то, что он пробуждал во мне гораздо больше низменного, чем я когда-либо хотела в жизни, но все внутри меня выворачивало наизнанку при мысли о нем с другой женщиной. Я проводила ее взглядом, когда она развернулась и направилась к столу с другими солдатами.

— Я рада, что ты прибыла сюда вместе с нами, — сказала Кэрри, привлекая мое внимание.

— Почему? — спросила я.

Прежде чем ответить, Кэрри откусила от своего кусочка курицы.

— Ты еще одно знакомое лицо в толпе незнакомцев. Возможно, мы не можем называться друзьями, но мне приятно осознавать, что я смогу поговорить о том с кем-то, кто сможет понять меня.

— Я тоже, — ответила я, прежде чем закончить с обедом. — Приятно иметь поблизости кого-то еще, кто помнит запах океана.

— Он был просто восхитителен.

Ностальгическая улыбка заиграла в уголках ее губ.

— Это да, — согласилась я. — Я видела, как ты вызвалась в добровольцы. Твоя мама, очевидно, не ожидала этого.

— Она попыталась бы отговорить меня, но мы были на самом дне, и ей явно требовалось больше поддержки, чем я могла дать ей и братьям.

— Довольно отважно с твоей стороны, с учетом того, что ты абсолютно не знала, на что подписываешься.

— Если бы я осталась дома, то мне пришлось бы наблюдать за тем, как они голодают. Возможно, именно трусость заставила меня сделать это.

Я поняла, что мне нравится эта девчонка, поэтому я, не раздумывая, склонилась к ней и положила свою руку поверх ее.

— У меня тоже есть два брата, о которых я заботилась до приезда сюда. Ты поступила храбро.

Легкий румянец зарделся на ее щеках, но она была избавлена от необходимости что-то отвечать, так как в столовой появился Мак.

— Желтая команда, на выход! — скомандовал он.

Желтый цвет был самым моим нелюбимым с того момента, как я оказалась здесь. Насколько я была осведомлена, сейчас имелось пятнадцать групп, и каждой из них был присвоен свой цвет. Каждый день цветовая гамма пополнялась.

Я неохотно оторвала свою задницу от надувного круга.

«Это лучше, чем облако», — подумала я, забирая поднос и отходя от скамейки. Одной рукой держа поднос, я наклонилась и подняла резиновое приспособление.

— Еще раз спасибо, — промолвила я и протянула его Кэтти.

Она указала мне на комнату в углу.

— Если что, они припрятаны там.

— Было бы неплохо узнать об этом уже на второй день тренировок, — пробормотала я.

Она захихикала.

— Я сама обнаружила их только вчера. Видимо, они намеренно прячут их от вновь прибывших.

— Может быть, — поддержала ее я.

Светловолосая девушка-солдат, которая только что устраивала мне допрос, бросила в мою сторону уничижительный взгляд, когда я проходила мимо ее. Я наградила ее улыбкой в ответ. Кэрри проследовала со мной в зону возврата подносов, а затем в кладовку, прежде чем проследовать в сторону выхода. Впервые я стала обращать внимание, что люди притихают, как только увидят меня. Я старалась игнорировать их внимание, когда мы оказались в лучах теплого полуденного солнца, но пребывала не в восторге от того, что я являлась объектом для их разговоров

* * *

Мой взгляд устремился вдаль на демонов, выстроившихся в линию на поле, будучи готовыми обучить нас еще некоторым боевым приемам. Мои плечи опустились в смирении, но я не могла игнорировать трепет внутри меня, когда мой взгляд упал на Кобаля, стоявшего в центре. Невозможно было не отметить, насколько он возвышался над остальными. Я обратила внимание на то, что боль в моем теле утихла, а мое сердце бешено стучало, когда мы пересекали поле, следуя навстречу к ним.

Я стояла в центре группы из восьмидесяти трех добровольцев, прибывших сюда в ту же ночь, что и я. Напротив нас стоял Кобаль и еще пять демонов, проживающих в палатках на холме. За последние две недели, я смогла усвоить, что они из себя представляют и что они более приближены к Кобалю, нежели другие демоны в лагере. Я узнала, что все они прибыли в этот лагерь всего лишь за две недели до моего появления здесь.

Бейл была прекрасной рыжеволосой девушкой-демоном. Корсон был ростом около ста восьмидесяти сантиметров и самым дружелюбным из всех. У него были заостренные уши, подобно эльфийским. Обычно они были украшены различными блестящими сережками, но сегодня на нем не было никаких украшений. Он был худощавого телосложения, что делало его движения особенного грациозными.

Рядом с Корсоном стоял Шакс, который был самым человекоподобным из них. Пожалуй, самым демоническим в нем были только его глаза, которые по цвету были подобны подсолнухам, что делало их по-настоящему прекрасными. Светлые пряди его волос закрывали уши, и он одарил всех такой улыбкой, что некоторые из девушек, стоявшие впереди заулыбались, прикрывая свои рты руками. Он был самым низкорослым из всех демонов, но выглядел так, словно мог приподнять дом и перевернуть его одной рукой, в то время как вторая будет у него за спиной.

Моракс, стоящий рядом с Шаксом, был всего на несколько сантиметров выше его. Солнце играло на его изумрудной, как у ящерицы, коже. Переливы с оттенками сосновой хвои делало ее похожей на чешую. Могло показаться, что она будет жесткой на ощупь, но я уже успела прикоснуться к нему ранее и знала, что она шелковистая. Его хвост, лежавший на земле позади его, был сантиметров тридцать в диаметре и длиной не устающей его росту. На макушке его лысой головы красовались два черных рога, по меньшей мере сантиметров пятнадцать в длину, которые изгибались навстречу друг другу и практически соприкасались острыми концами.

Верин стояла возле него, облокотившись на него и выставив вперед свое округлое бедро. Ее волосы цвета солнца струились до самой талии, идеально подчеркивая ее глаза того же цвета. Она буквально источала секс, поэтому, каждый раз, когда я видела ее, я могла думать только о сиренах, которые заманивали моряков на верную смерть, ну или о суккубах. Я предположила, что люди, которые могли заглянуть за пределы нашего измерения, просто однажды мельком увидели ее, а потом успешно окружили ее образ легендами.

Несмотря на то, что она обладала неземной красотой и все мужчины теряли дар речи, когда она проходила мимо, я была почти уверена, что она в отношениях с Мораксом. Я не имела представления, как именно это происходит у демонов, но они практически всегда были неразлучны, и у обоих имелись следы от укусов на шее.

Как бы там ни было, на уровне инстинктов я чувствовала, что эти укусы были способом обозначить их связь друг с другом. При мыслях об этом во мне что-то пробуждалось, что-то, что я не понимала, но жаждала. Я бросила свой взгляд на Кобаля и поспешно отвернулась, снова сосредоточившись на всех демонах перед нами.

Все они были одеты в свободные льняные брюки разных цветов. В штанах Моракса сзади была проделана дыра, чтобы иметь возможность пропустить через нее хвост. Их майки были пошиты из того же материала и соответствовали цвету их штанов. Они выглядели вполне естественно в таком прикиде, но что-то подсказывало мне, что это не было их привычным одеянием. Они просто нацепили на себя это, чтобы не особо контрастировать с людьми. Я все еще не знала, кто пошил одежду для Кобаля, но я точно не завидовала им.

За спинами демонов под солнечными лучами сверкало разнообразное оружие. Мишени уже были установлены, а на земле позади мечей, кинжалов, катан и другого холодного оружия лежали подкладки. Я не предполагала, что это возможно, но я действительно преуспела в овладении катаной, и мне пришлась по вкусу наша оружейная подготовка. К несчастью, благодаря стараниям Кобаля, мне предстояло не раз оказаться на земле на протяжении ближайшего часа или около того, прежде чем я доберусь до оружия.

— Давайте начнем, — скомандовал он.

Его проникновенный баритон странным образом заставил слегка что-то затрепетать внутри меня, но я попыталась проигнорировать это. Если я позволю себе отвлекаться на это исчадие ада, то окажусь лежа на земле гораздо раньше, чем обычно.

Это была далеко не первая наша тренировка, поэтому нам не требовалось много времени, чтобы самостоятельно разделиться на группы. Я вытянула ноги, чтобы немного расслабиться, прежде чем мы приступим. Кобаль намеренно проследовал к нашей группе, прожигая меня своими черными глазами по мере приближения.

Несмотря на мою неприязнь к нему, мой пульс участился, как только он оказался рядом. От того, как лучи солнца облизывали его мускулы и как одежда облегала его накаченное тело, у меня повысилось слюноотделение. Я терпеть не могла, когда он швырял меня из стороны в сторону, словно тряпичную куклу, но я получала удовольствие от ощущения его рук на моем теле и вида его играющих мышц передо мной, когда он атаковал меня.

Это место и его присутствие здесь постепенно превращали меня в мазохистку.

Четыре солдата присоединились к нам. Я стояла, ожидая своей очереди, чтобы пройти через все этапы. Они обучали нас основам таких боевых дисциплин, как каратэ, крав-мага, джиу-джитсу и, как предпочитал называть это Кобаль, грязной демонической борьбе, навыки которой могли пригодиться тогда, когда в схватке с демоном твоя жизнь висит на волоске.

Кобаль встал передо мной, и я задалась про себя только одним вопросом, останется ли мой копчик целым и невредимым после этого.

— Пришло время попотеть, — сказал он, выставив передо мной свои ладони.

Все равно эта затея была обречена на провал, и мы оба знали, что в течение следующего часа я не раз окажусь уложенной на спину. Я нанесла серию произвольных ударов руками и пятками по его ладоням, чтобы размять свои икроножные и тазобедренные мышцы, прежде чем перейти к основному этапу тренировки.

После такой разминки с ним мои мышцы пришли в тонус.

— Готова? — поинтересовался он.

Нет.

— Да, — ответила я, несмотря на то, что подумала другое.

Он сделал шаг вперед, и прежде чем я успела шелохнуться, его нога взметнулась и сбила меня с ног. Еще секунду назад я стояла на ногах, будучи готовой к его атаке, а в следующее мгновение я уже лежала на спине, наблюдая за проплывающим мимо меня белым пушистым облаком и пытаясь отдышаться. Тень от него упала на меня, когда он подошел ко мне, чтобы убедиться, что я в порядке. Слава богу, на его лице не было ухмылки, но я уловила задорные искорки, мелькнувшие в его обсидиановых глазах, прежде чем он протянул мне руку.

Я отмахнулась от него и поднялась на ноги. Я не стала тратить время на то, чтобы отряхнуть песок со спины, потому что когда я попыталась сделать это в первый раз, я повторно ударилась спиной об землю настолько стремительно, что едва не потеряла сознание.

— Всегда будь начеку, — сказал он мне тогда, и я усвоила этот урок.

Я маневрировала взад и вперед, пытаясь увернуться от него, когда он снова начал атаковать. Я сделала выводы, что попытки увернуться были лучшим способом сохранить в целостности свои тело, кости и гордость. Я практически продержалась полный цикл вне зоны его досягаемости, когда он неожиданно совершил бросок.

Успев скооперироваться, я отскочила в сторону и нанесла удар ногой с разворота, который бы положил на лопатки любого человека. Но Кобаль перехватил меня и подбросил в воздух столь стремительно, что у меня закружилась голова, прежде чем я с силой ударилась грудью о землю.

Когда в моей груди что-то сдвинулось, мой бок пронзила резкая боль, которая буквально лишила меня возможности дышать. Перед моим глазами вспыхивали звездочки, а песок забивался в мои ноздри, пока я изо всех сил старалась не потерять сознание. Я ощутила присутствие Кобаля рядом с собой еще до того, как его пальцы коснулись земли возле меня.

Опираясь на руки и хрипя, я предприняла попытку переместиться в сидячее положение. Это движение вызвало новый прилив боли, пронзающей мое тело, но я отказывалась признавать ее. Несмотря на то, что я освободила свои ноздри от песка, мне не стало легче дышать.

Он снова протянул мне руку, но я замотала головой.

— Не нужно.

Он убрал руку.

— Кто следующий? — обратился он к остальным, поднявшись на ноги.

— Я, — процедила я сквозь зубы, выплевывая землю, которую вдохнула при падении.

— Ты истекаешь кровью, — ответил Кобаль. — Сначала необходимо позаботиться о твоих ранениях.

Я вытерла рукой кровь, которая стекала у меня по лбу.

— Я в норме.

Уголок его рта тронула легкая и столь несвойственная для него улыбка. Я поднялась на ноги, пошатнувшись назад, когда волна головокружения накрыла меня. Наклонившись, я уперлась руками в колени, ожидая, пока это прекратиться, и пытаясь набрать как можно больше воздуха в легкие.

Убедившись, что могу держаться на ногах, я выпрямилась и стерла с лица кровь, стекающую на мой правый глаз. Я чувствовала себя разбитой фарфоровой куклой, когда, казалось, что у меня сломаны ребра, но гордость и ярость не позволяли мне сдаться. Если я буду стараться дышать не так глубоко, то боль не будет так ощутима. Так я успокаивала себя. Это неправда, но для меня звучало достаточно убедительно.

— Даже не знаю, ты просто упряма или глупа, — произнес он.

— Оба варианта, — пробормотала я.

— Готова? — уточнил он.

Убрав руку с ноющего бока, я утвердительно кивнула ему. Когда мы начали снова, мои ноги были уже не настолько шустры. Чудесным образом мне удавалось ускользать от него, пока я пыталась понять, к какому маневру он готовится.

Затем, я почувствовал холод в своих пальцах, который пробежал по моему позвоночнику, попутно обжигая кожу, к моему затылку. Волна пронеслась от кончиков пальцев к моему мозгу, погрузив меня в странное состояние, полностью овладевшее мной, когда я смогла что-то видеть и предчувствовать. Я напрочь забыла о своей неспособности сделать глубокий вздох. Картинки начали мелькать в моем сознании, и прежде чем Кобаль начинал двигаться, я уже знала каждый его шаг.

Он двигался передо мной подобно жидкой ртути, изящно и гибко, с такой плавностью, которую я не могла ожидать от человека такой комплекции, как у него. Я вскинула руку, заблокировав его первый удар, а затем обезвредила обе его руки, которые замахнулись в мою сторону, чтобы нанести удары, которые могли оставить следы на моей коже.

На протяжении этих недель я оказывалась на земле чаще, чем оставалась на ногах, но он никогда не наносил мне ударов руками серьезных настолько, чтобы они могли оставить следы на моем теле. Он всегда двигался настолько стремительно, что я была не в состоянии пресекать его выпады, которые он совершал. Сейчас, я видела каждый из его ударов, предназначенных мне, за мгновение до того, как он их наносил, поэтому они не достигали меня, так как я успевала увернуться.

Картинки продолжали возникать у меня в голове, и когда он попытался подрезать меня ногой, я перепрыгнула через нее. Он собрался и снова совершил выпад кулаком, который я остановила. Каждый раз, когда его руки молниеносно устремлялись в мою сторону в попытках обрушиться на меня, я была подготовлена к этому и уворачивалась от удара.

Я чувствовала себя так, словно находилась вне своего тела, наблюдая за тем, как более быстрая и подготовленная версия меня блокировала его наступления с такой скоростью, которая мне даже не снилась. Неужели я действительно двигалась настолько молниеносно и ни в чем не уступала демону? Действительно ли это я уворачивалась от его ударов, срывая его атаки еще до того, как он успевал их реализовать?

Мне было трудно в это поверить, но это реально была я. Я чувствовала его руки на своем теле и смотрела в его бездонные черные глаза. Все это завораживало и обескураживало. Я никогда не чувствовала себя настолько сильной, настолько собранной, настолько настоящей. Я не понимала, откуда появилось это ощущение, но мне стало казаться, что я наконец-то начала осознавать, что представляю из себя на самом деле, и это мне нравилось.

Я отразила еще один удар, который бы мог обрушиться прямо мне в живот, направив его руку вниз, и нанесла целенаправленный удар кулаком, который угодил ему прямо в его стальную грудь. Он не заставил его даже пошатнуться, но это был первый удар, который мне удалось нанести ему. Гордость переполняла меня, когда его взгляд устремился туда, где мой кулак до сих пор упирался в его мощную грудную клетку.

Щупальца холода отступили от моего мозга, когда воздух вокруг нас заполнился удивленными вздохами толпы, которые следовали за нами по всему полю. До этого момента я не осознавала, что мы так далеко удалились от нашей исходной точки.

Глава 16

Кобаль

Ривер расправила плечи, и уголки ее рта тронула улыбка, когда она стояла передо мной. Глядя на нее в данный момент, я отметил, что ее глаза стали более светлого оттенка фиолетового, чем тот глубокий аметистовый, который был мне настолько знаком. Различия в оттенках были настолько неуловимыми, что я не был уверен, что простой смертный уловил бы их, но я был убежден, что с ней произошли какие-то изменения.

Я пристально следил за рукой, которой она нанесла мне удар, когда она скользнула вниз по моей груди. Мое сердцебиение участилось, когда ее пальцы коснулись моего пресса, прежде чем отстраниться. Жар от ее прикосновения буквально прожег ткань моей футболки, словно оставляя огненное клеймо на моей коже. Я едва удержался от того, чтобы не схватить ее за руку и вновь прижать к своей груди.

Ее глаза медленно вернули себе свой естественный оттенок, когда она отпрянула от меня.

Я должен был понять, что это было. Ни один человек не мог нанести мне удар, да и только немногим из демонов удавалось это. Единственное существо было в состоянии нанести мне несколько ударов к ряду, но я увижу его мертвым, как только мы достигнем цели.

Безусловно, я не атаковал ее в полную силу, но к концу поединка я был близок к этому, но она все еще была в состоянии дать мне отпор и уклоняться. Я бы все равно с легкостью одолел ее, но многие из демонов, не смогли бы этого сделать, так как были менее ловкими и быстрыми, нежели она.

Удивленные вздохи вокруг нас оповестили о том, что все собравшиеся наблюдали за нами. Я бросил взгляд в сторону Бейл и Корсона, глаза которых были прикованы к Ривер, которая стояла передо мной, не шелохнувшись. Мы достаточно долго работаем втроем в связке для того, чтобы я понимал, что они думают о том же, что и я.

Если Ривер не являлась тем ключом, который мы искали, то в ней явно было скрыто что-то другое. У нее была определенная способность, которую мы могли бы использовать в своих интересах.

Я был удивлен мимолетными сомнениями по поводу того, хочу ли я использовать ее в каких бы то ни было целях, прежде чем отогнать ненужные мысли от себя. Безусловно, я буду использовать ее способности. Она была доставлена сюда с единственной целью — помочь нам в нашей войне. Я обязан убедиться, что она выполнит то, что должна выполнить, если действительно окажется тем, кого мы ищем.

Ривер моргнула и скользнула взглядом по толпе, которая окружала нас, прежде чем вновь посмотреть на меня. Я не успел ничего сказать или сделать, когда ее глаза закатились, лицо побледнело, а ноги подкосились. Сорвавшись с места, я успел подхватить ее на руки раньше, чем она рухнула на землю.

Вокруг меня столпились люди. Молодая девушка с короткими светлыми волосами подбежала ближе, прежде чем Мак оттолкнул ее в сторону, чтобы подобраться к Ривер. Она казалась такой беззащитной в моих руках, когда ее голова бессильно упала ко мне на грудь, а ослабленные руки свесились по бокам.

Человек. Смертный. Я не знал почему, но мои клыки впились в мои губы, и волна негодования разлилась в моей груди от того, что ее жизнь была настолько хрупкой и уязвимой по сравнению с моей. Стремление изменить это заставило мои руки трепетать на ее стройном теле.

Мак схватил Ривер за запястье и положил два пальца ей на шею. Склонившись над ней, он приложил свое ухо к ее губам.

— Мы должны доставить ее в лазарет, немедленно.

— Что с ней? — поинтересовался я.

— Думаю, что у нее повреждено легкое.

Не дожидаясь того, что он скажет еще, я протиснулся сквозь толпу и побежал через поле настолько быстро, насколько это было возможно. Ветер трепал мои волосы и воздух свистел у меня в ушах, когда весь мир вокруг меня словно погрузился в туман. Я игнорировал перепуганные лица людей, когда бежал по городу мимо них к небольшому зданию госпиталя, которая всегда была частью этого городка.

Я влетел в двери и побежал по ослепительно белой плитке, которой был выложен пол.

— Ты! — рявкнул я в сторону первого попавшегося человека. — Необходима твоя помощь.

* * *

— Что произошло?

Услышав слабый голос Ривер, я закрыл книгу и, положив ее рядом с кроватью, склонился над ней. Никогда в жизни ничего так не радовало мои слух. Она заморгала, прежде чем ее рука устремилась к трубкам в ее носу.

— Не трогай их, — сказал я ей, взяв ее за руку, стараясь успокоить.

Она скосила глаза, пытаясь понять, что находится у нее в носу, прежде чем окинуть взглядом помещение.

— Где я нахожусь? — ее пальцы впились в простыни под ней.

— В госпитале.

— Но почему? — ее взгляд вернулся ко мне.

— Ты сломала ребро во время нашей тренировки, и оно повредило твое легкое.

— Но ты же не ударял меня.

— Ты получила травму до нашей последней схватки, когда ударилась об землю во второй раз.

— Вот как.

Она снова попыталась извлечь трубки из своего носа, но я отвел ее руку.

— Ты не должна трогать их. Не волнуйся, все будет в порядке.

Я хотел, чтобы с ней все было в порядке. Я не мог сам себе объяснить, чем именно эта девушка так очаровала меня, но с тех пор, как я принес ее сюда, я был не в состоянии отойти от нее. Все остальные пытались увести меня от нее и предлагали свою помощь по присмотру за ней, но я приказал всем оставить нас.

Откинувшись назад, она расслабилась, лежа на подушках. Она выглядела еще бледнее на фоне белоснежных простыней, окружавших ее, а ее черные волосы так контрастно выделялись, что я не смог устоять. Она наблюдала, как я дотронулся до пряди ее волос и пропустил шелковистый локон между своими пальцами.

— Ты должна была сказать мне, что травмировалась. Я бы прекратил все, — сказал я ей.

Слабая улыбка тронула ее губы.

— Очевидно, я не слишком сильно пострадала. Зато мне наконец-то удалось нанести тебе удар.

— Все довольно серьезно, с учетом того, что ты оказалась здесь с этими трубками, выходящими из тебя, — эти трубки и угроза для ее жизни, которую они собой олицетворяли, не давали мне покоя. В моей голове всплывали воспоминания о том, когда ее забрали из моих рук и повезли прочь от меня. Я следовал за медицинским персоналом по коридорам, отказываясь выпускать ее из поля зрения, пока они старались спасти ее. — Все могло быть еще хуже, если бы я вовремя не доставил тебя сюда.

— Все будет хорошо.

— Эмм. Как тебе удалось нанести мне удар?

— Я просто быстро учусь и неплохо подготовлена, — не задумываясь, ответила она.

Мои пальцы перестали трогать ее волосы, но я не убрал руки. Я поймал себя на том, что не в состоянии, отпустить эту частичку ее.

— И все же, как, Ривер?

Она отвела взгляд и уставилась в потолок.

— Я просто знала. Не знаю, что стало причиной этому, потому что раньше такого не случалось, возможно, мне было слишком больно, а, может быть, мне просто надоело быть опрокинутой на задницу, но моя способность видеть вещи открылась во мне, и я видела каждое твое движение еще до того, как ты его совершишь.

Я перестал дышать, когда она снова посмотрела на меня. Я увидел в ее глазах некий надлом, который я никогда ранее не видел. Этот взгляд заставил меня усомниться, но я не мог сомневаться в ней. Это была моя грудь, и она действительно нанесла мне удар.

— Как тебе удалось передвигаться с такой скоростью? Ты не отставала от меня. Я, конечно, не был на пределе возможности, но ты не должна была угнаться за мной.

— Я даже не замечала, что все было так, — она нахмурилась.

— Ривер…

— Я действительно не осознавала этого до тех пор, пока ты не сказал об этом. Я понимала, что двигаюсь быстрее и каким-то образом уклоняюсь от тебя, но я и не представляла, что это было столь стремительно.

Убрав руку от ее волос, я откинулся на спинку стула, чтобы присмотреться к ней, обдумывая сказанное ею. У меня не было сомнений, что она скрывает от меня то, на что она способна, но я не думал, что она врет и сейчас. Она не знала, что может двигаться с такой скоростью и знать о планах противника до того, как тот их реализует, до сегодняшнего дня. Это означало, что, возможно, она способна на гораздо большее, чем думает.

С момента своего рождения, я жил только с одной мыслью, что должен одолеть Люцифера.

Если Ривер являлась той, кого мы искали, был велик шанс, что она станет ключом к достижению этой цели или, по крайней мере, может быть полезной в том, чтобы закрыть неестественно возникший проход в Ад. За полторы тысячи лет я никогда не был так близок к секретному оружию против Люцифера, о существовании которого он наверняка знал, но вряд ли мог защититься от него. Я никогда не был так близок к этому, но ловил себя на мысли, что хотел бы уберечь Ривер от участи, которая, возможно, ей уготована.

— Ты можешь хотя бы сказать мне, какими способностями должен обладать человек, которого ты ищешь?

Я не мог себе даже представить, какого это жить во мраке, как она, пребывать в мире неведения, вдали от своего дома и братьев, о которых она говорила с таким трепетом. Я хотел дать ей хоть какой-то ответ, но не мог.

— Я не могу сказать тебе, — коротко ответил я.

Она тяжело вздохнула, а затем поморщилась.

— С тобой все в порядке? — спросил я, склонившись над ней.

Она попыталась поднять руку, но игла, воткнутая в нее, помешала ей сделать это.

— Все прекрасно, — пробормотала она. — Кобаль?

— Да?

— А почему все демоны выглядят по-разному?

Мое напряжение частично растворилось, когда я снова устроился на стуле. Я был в ожидании того, что она откажется общаться со мной, придет в ярость от моей неспособности дать ей ответы и заставит меня уйти. Вместо этого, она продолжала преподносить сюрпризы. Возможна ей никогда не сообщат, для чего ее доставили сюда, но она была полна решимости узнать, как можно больше о том, что ее окружает.

— Существует множество различных демонов, и иногда их Избранниками являются представители других видов. Если все складывается так, то они порождают новые виды демонов.

— А кто такие Избранники?

— Каждому из демонов предречен свой партнер, он же Избранник, независимо от того, смогут они встретиться с ним или нет, но это уже другой разговор. Когда они встречаются, они сразу примечают своего партнера, их силы возрастают, и они могут произвести потомство.

— Получается, что демон не может размножаться, пока не встретит своего Избранника?

— Да, они не могут.

— Все это звучит так странно, но в то же самое время очень мило, — пробормотала она.

— Полагаю, что это действительно так.

— А ты уже нашел своего Избранника?

Были ли в ее голосе нотки сожаления или я искал то, чего не было?

— Нет, я не искал.

Она улыбнулась мне, и я снова почувствовал непреодолимое влечение. Я вдыхал ее аромат свежести, когда убирал черную прядь волос с ее лба. Мои пальцы скользнули по ее нежной коже. Она на мгновение закрыла глаза, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Ты хочешь детей? — поинтересовалась она.

— Вряд ли это когда-то случиться, — ответил я. — Если бы это произошло, то дети не унаследовали бы никаких моих демонических черт, только своей матери. Они могут быть внешне схожи со мной, но они не станут такими демонами, как я.

Пальцами я разгладил морщинки у нее на лбу.

— А почему нет?

— Потому что, в отличие от других демонов, которые производят себе подобных по такому же принципу, как и вы, люди, такие демоны, как я, рождаются только из адского пламени.

Глава 17

Кобаль

— Подожди… Это как? — воскликнула Ривер.

Я не смог сдержать улыбку от того, как дрогнул ее голос, когда я провел своим пальцем по еле заметному шраму на ее брови. Легкое прикосновение к ней помогло мне избавиться от части забот и ярости, которые сопровождали меня с самого рождения. Это было самое странное ощущение — чувствовать себя более свободным благодаря этому хрупкому смертному существу, и я не желал, чтобы это когда-то кончалось.

— В любой момент времени может существовать только один Варколак. Когда один погибает, другой рождается из пламени, чтобы занять его место. Я родился из пламени и вырос таким, каким ты видишь меня сейчас. Предыдущим варколаком была женщина, и она прожила шестьдесят лет.

— Но почему он может рождаться только один за раз?

— Потому что может быть только один правитель Ада.

— Ты законный правитель Ада?

— Да, я стану им, как только Люцифер будет побежден и свергнут. Я самый могущественный в своем роде и как никто достоин этого. Я не могу потерпеть неудачи в этом.

— Значит, ты рожден не от пары демонов?

— Я рожден из боли, ненависти, гордыни, мучений, гнева, зависти, похоти, жадности и уныния. Я рожден из страданий душ и в связи с необходимостью занять место павшего правителя. До появления Люцифера в аду за двести тысяч лет родилось всего шесть варколаков. Все они были убиты во время сражений с другими демонами. За шесть тысяч лет, что Люцифер провел в преисподней, сменилось уже более пятидесяти варколаков. Я продержался дольше всех и теперь я самый древний из демонов. Я родился со знанием того, кем я являюсь и какого мое предназначение. У меня нет воспоминаний о моих предшественниках, но у меня есть знание, что я должен стать правителем Ада.

— Почему правителями являются именно варколаки?

— Мы всегда являлись самыми могущественными из демонов. Варколаки — самые быстрые и, бесспорно, самые жестокие. Адское пламя придает мне силы в сражениях. Мы также единственные, кто способен создать и открыть естественные врата в Ад, также, как и закрыть их. К тому же варколаки имеют власть над адскими псами.

— Они тоже существуют? — с удивлением спросила она.

— Да, и они еще боле свирепы, чем ты думаешь. Они выполняют любую мою команду. Я оставил большинство из них в Аду, чтобы они охраняли печати, не давая Люциферу возможности открыть их.

Когда я ощутил, как бешено забился ее пульс, я приложил свою руку к ее щеке, чтобы хоть как-то успокоить, хотя не понимал, как это сделать и зачем мне это нужно.

— Почему они подчиняются твоим приказам? — поинтересовалась она.

— Первая пара псов также была порождением адского пламени, как и варколаки. Хотя они уже умерли, я все еще чувствую духовную связь с псами, рожденными в огне. В отличие от меня, собаки способны производить себе подобных, но, как и демоны, они могут делать это только со своим избранником.

— С ума сойти, — прошептала она, — но если ты был рожден от всего этого, то почему ты не являешься сущим злом? Почему ты не жесток и не порочен?

Ее слова лишили меня дара речи. Она первая, кто не считает меня таковым. А ведь это было именно то, каким я был, есть и останусь навсегда. И только по отношению к ней я отчего-то не являлся таковым.

— Я и есть такой, — решительно ответил я, — поэтому никогда не сомневайся в этом. Я сделаю все, что должен сделать, чтобы выжить и положить конец всему происходящему. Я калечу и мучаю души так, что ты даже представить себе не можешь, и я процветаю именно благодаря этому. Неспроста я порождение Адского пламени.

Она нервно сглотнула и провела языком по своим губам. Мой взгляд был прикован к ним, и я еле сдерживался, чтобы не склониться и не проследовать своим языком за ее. Я хотел попробовать ее на вкус. У был убежден, что это будет еще прекраснее, чем ее аромат, и что она будет еще восхитительнее в моих объятиях.

— И все же как ты был рожден из пламени? Как это вообще возможно? — полюбопытствовала она.

Я пожал плечами, отведя взгляд от ее соблазнительно сочных губ.

— Просто так заведено испокон веков.

— Демоны же рождаются младенцами, которые растут?

— Так и есть, и у них такие же стадии развития, как и у людей.

— Но в один прекрасный момент они перестают стареть и обретают бессмертие?

— Всегда по-разному, но большинство из нас перестает стареть в промежутке между двадцатью и тридцати пятью годами, когда они находятся на пике раскрытия своего потенциала.

— А какие еще бывают демоны? — спросил она.

— Их довольно много, — отметил я. — Есть огненные демоны, демоны-провидцы, ланавуры, адены, канаги, химеры и многие другие. Кроме того, существуют демоны гибридного типа.

— А как насчет демонов, которые являются твоими соратниками, кто они?

— Большинство из них — гибриды. Корсон — единственный чистокровный из них, и он аден. Они довольно шаловливые и знакомы вам, как эльфоподобные.

Уголок ее губ дрогнул в улыбке.

— По отношению к нему это не лишено смысла.

Я не стал говорить ей, что, возможно, Корсон и выглядит самым беззаботным и веселым из нас, но, когда он полностью раскрыл свой потенциал, Корсон стал одним из самых жестоких и беспощадных ублюдков, которых мне доводилось встречать. Именно поэтому он и стал настолько приближен ко мне.

Она снова облизнула свои губы.

— Можно мне воды? — попросила она.

Поднявшись со своего места, я подошел к кувшину на столе и наполнил стакан. Я помог ей привстать, убедившись, что ей так комфортно, и протянул стакан. Она попыталась взять его, но игла, воткнутая в одну из ее рук, и сломанное ребро не позволяли совершать ей лишних движений.

— Понятно, — произнес я и поднес стакан к ее губам.

Она выпила совсем немного воды, прежде чем отстраниться.

— Спасибо тебе.

Я вернул стакан на стол и снова сел.

— Почему большинство из вас так похожи на людей? — поинтересовалась она.

— Все существа в трех измерениях имеют какие-то общие черты, если можно так выразиться.

— Почему так? — спросила она.

— Миллионы лет назад, когда была создана сама планета, появились и эти три измерения. Вначале они были в более тесной взаимосвязи друг с другом, сражаясь друг с другом за процветание своего вида, но по мере того, как время шло, а невероятная сила энергии, создавшей планету, росла, измерения были четко разграничены.

— Ад отсоединился первым, оставив Землю более прохладной и пригодной для жизни остальных. Увеличение количества воды на планете способствовало благополучию всех форм земной жизни. Те виды существ, которые могли существовать в более экстремальных условиях жары и с меньшим количеством воды, отправились в Ад. Эти существа прекрасно существовали в недрах земли и преобразовались в демонов и других существ, населяющих преисподнюю. То есть они прошли те же ступени эволюции, что и люди, — пояснил я ей.

— А что же с Небесами?

— Энергия, первоначально создавшая три измерения, отделила Небеса после Ада. Демоны полагают, что это произошло для того, чтобы освободить Землю от токсичных газов, оставшихся после сотворения, чтобы сделать воздух более пригодным для вашего существования. На Небесах воздух со временем отфильтровывается.

— Откуда тебе это известно?

— Потому что падшие ангелы умудрились существовать и на Земле, и в Аду, а они не смогли бы этого сделать, если бы их воздух слишком разнился с нашим.

— Ясненько. А как же Бог? Как он или оно вписывается в эту концепцию? — спросила она.

— Энергия, которая породила планету, была настолько мощной, что создали силу, которую вы именуете Богом. Тем не менее, на протяжении многих лет она носила много разных имен и была воплощена в образах многих богов и богинь. Когда Небеса окончательно отсоединились, эта сила ушла вслед за ними, породив ангелов по подобию человека.

— Со временем, все измерения образовали единую сложную сеть со множеством видов. Некоторые из нас имеют больше различий, но в целом, и демоны, и ангелы — это мужчины и женщины. Все ангелы также очень схожи друг с другом, хотя падшие видоизменились после того, как были свергнуты на Землю и вошли в Ад. Они приобрели более демонические черты, в отличие от их собратьев, скачущих по облакам.

Она рассмеялась, но тут же вздрогнула, когда смех болью отозвался в ребрах. Взяв ее руку в свою, я крепко сжал ее. Я старался не причинять ей вреда во время наших тренировок, но это с ней сделал именно я, и сейчас отдал бы все, чтобы избавить ее от этой боли. С другой стороны, я не смогу быть снисходительнее с ней, после того как она встанет на ноги. В схватке не один демон не станет щадить ее, и она обязана научиться убивать, чтобы выжить.

— Откуда тебе известно, что падшие ангелы видоизменились?

— Легенды об этом передавались из поколения в поколения.

— А как выглядят ангелы, которые по-прежнему на небесах?

— Подобно людям, они бывают разных рас и цвета кожи. У них имеются крылья и их окружает светящаяся аура. А вот нимбов у них, увы, нет.

— Это досадно, — отметила она. — А что еще тебе о них известно.

— Как и мы, они обладают невероятной силой, но некоторые их способности отличны от наших, — я жестом показал, что не нужно задавать новых вопросов. — Нет, я не могу сказать тебе, что именно они способны сделать.

Я также не собирался оповещать ее о том, что у всех ангелов на Небесах есть одна общая отличительная черта.

Ее лицо вытянулось, а рот искривился в ухмылке, когда она с любопытством посмотрела на меня.

— А ты можешь рассказать мне обо всем, на что способен ты?

— Возможно, когда-нибудь, но не сегодня.

Она собиралась с досадой вздохнуть, но только прошипела сквозь зубы.

— Со мной все в порядке, — она отмахнулась от меня, когда я поднялся с места и приблизился к ней.

Мои руки сжались в кулаки от бессилия, и я вернулся на место.

— Небеса и Ад ведут войну друг с другом? — спросила она.

— Нет. Мы не контактируем друг с другом, и пока они не изгнали своих отбросов, у нас не было проблем с летающими святошами. Теперь я бы с удовольствием общипал их крылья, прежде чем оторвать им головы. Они, возможно, и не подозревали, что произойдет, когда сбросят тех ангелов с небес, а мы вынуждены расхлебывать последствия от их действий.

— Вот черт, — пробормотала она.

Я ненавидел бледность ее кожи и темные круги под ее выразительными глазами.

Смертная. Напоминание об этом заставило мои когти впиться в мои ладони. Я чувствовал практически непреодолимую потребность даровать ей бессмертие…

Но что потом? Я буду вынужден остаться с ней? Это не мой путь. Это не путь демона, и я мог бы быть с ней, если бы только она оказалась моим Избранником. За всю историю было только два варколака, которые смогли отыскать его. Они были одними из первых правителей, до того, как Люцифер пришел в Ад, и им потребовались десятки тысяч лет, чтобы найти своих Избранников. Я даже не мечтал найти своего.

— Сколько тебе лет? — поинтересовалась она.

— Я намного старше тебя. Мне одна тысяча пятьсот шестьдесят два года.

Ее глаза расширились от удивления, когда она посмотрела на меня.

— Вот, дерьмо, это же такая древность!

Я не мог сдержать ухмылку, когда вновь провел своим пальцем по ее лбу.

— Полагаю, что для людей это именно так.

— Это для всех так, — мне казалось, что ее глаза реально могут вылететь из орбит, если она продолжит смотреть на меня так. Улыбка тронула мои губы, когда она вновь изучающе осмотрела меня. — Поразительно.

— А тебе сколько лет? — спросил я.

— Одиннадцатого марта мне исполнилось двадцать два.

Она была столь юна, но все же излучала такую мудрость и зрелость, такое знание вещей, которое не свойственно не для кого в ее возрасте, по крайней мере, в ее измерении. Я был гораздо моложе, буквально только вышел из огня, когда участвовал в первом своем сражении и уничтожил своих первых последователей Люцифера.

— Для такого возраста как у тебя, ты реально не плохо приспособился к существованию в нашем мире, — отметила она.

— Мы приспособились, чтобы вы, люди, не боялись нас так сильно и чтобы мы могли взаимодействовать друг с другом. На самом деле, эта одежда — не наша манера одеваться, ваша культура чужда нам. Ваши языки — не те, на которых разговариваем мы.

Она склонила голову набок.

— Но ты превосходно владеешь английским.

— Мы овладели всеми языками, по крайней мере, понемногу, прежде чем прийти сюда. За тысячи лет наблюдений человеческие языки были освоены и распространены среди демонов. Мы не были опытны в них раньше, но усовершенствовали свои навыки, как только попали сюда.

— Даже и подумать не могла, что демоны столь… эм… интеллектуальны, — подытожила она.

— Ты многого еще не знаешь о нас, — я снова не смог удержаться от того, чтобы провести пальцем по ее шраму. — Откуда у тебя это?

— Идиотский случай, — ответила она с улыбкой. — Я случайно зацепила себя крючком во время своей первой рыбалки. К счастью, сосед помог мне извлечь его и сделал все для того, чтобы в следующий раз я поймала рыбу вместо себя.

— И ты часто рыбачила?

— Почти ежедневно. Так я кормила нашу семью, — тоска наполнила ее взгляд, когда он скользнул с меня на книгу рядом с ее кроватью. — Ты читаешь?

— Я самостоятельно обучался этому на протяжении нескольких лет.

— И что ты читаешь?

— «О мышах и людях»[3]. Ты читала ее?

— Нет. Я люблю читать, но у меня было слишком мало времени, чтобы заниматься этим дома. Я обучала Гейджа, когда он достиг возраста, подходящего для обучения. Надеюсь, что однажды он поможет с этим Бейли…

Ее голос затих, а в ее глазах заблестели слезы, когда она молча смотрела на книгу. Еще больше, чем ее боль, я ненавидел ее печаль. Ее физическая боль скоро уйдет, а вот душевная будет с ней всегда.

— Это твои братья? — уточнил я.

— Именно так. Гейджу уже четырнадцать, а Бейли всего два с половиной. Я так по ним скучаю.

Я пока не понимал, как, но знал, что найду способ, чтобы она увиделась с ними снова.

— Я одолжил эту книгу у Мака, но уверен, что он не станет возражать, если ты прочтешь ее, пока находишься здесь, — сказал я.

— Но ты же еще не дочитал ее?

— Я могу и подождать с этим.

— Я с удовольствием, — взяв книгу с тумбочки рядом с ней, я протянул ей. Она привстала, чтобы взять ее у меня, но вздрогнула, когда из-за неловкого движения, пошевелила иглу, закрепленную в ней. — Наверное, я сделаю это, как выйду отсюда.

— Как насчет того, чтобы я прочел ее тебе? — предложил я.

— Разве у тебя нет других дел?

— Они подождут.

Когда она улыбнулась мне в ответ, у меня не оставалось сомнений, что прочел бы ей сотни книг, лишь бы видеть ее улыбку.

— Спасибо, — промолвила она.

Я удобнее устроился на стуле и открыл книгу с самого начала.

Глава 18

Ривер

Спустя пару дней меня выписали из госпиталя. К тому времени Кобаль уже прочел мне «О людях и мышах», а также «На западном фронте без перемен». Сегодня он планировал начать мне читать историю под названием «Оно». Он гарантировал, что к тому времени, как мы дойдем до финала, демоны будут казаться не такими ужасными, но мне разрешили покинуть учреждение раньше, чем он приступил к чтению.

Он говорил мне, что может быть жестоким и беспощадным, но он же был демоном, так что все логично, не так ли? Но несмотря на все его заверения, я не могла себя заставить поверить в это.

Он был крайне добр ко мне. Даже когда опрокидывал меня в грязь, он не стремился причинить мне боль. Он часами читал мне своим низким, бархатным голосом. Это было время, когда я была очарована, слушая его и наблюдая, как он читает мне трогающие за душу историю. В течение двух дней он практически не отходил от меня. Периодически, проснувшись, я видела, как он наблюдает за мной, сидя на стуле, а однажды, я застала момент, когда Кобаль и сам спал.

Как я могла считать его злом, как он себя описывал, если он никогда не стремился сделать мне плохо? Неужели я и вправду чувствую себя так уютно и тепло, что готова поверить, что демоны хорошие?

Мне стоило бы ненавидеть его, так как он был тем, по чьей вине я оказалась здесь. Кобаль был причиной того, что я просыпалась в слезах посреди ночи, а крики Бейли эхом отзывались в моей голове, и он абсолютно не сокрушался по этому поводу. Невзирая на все это, я не могла презирать его. Моя жизнь была разрушена, но Кобаль каким-то образом помогал мне пережить это.

Я никак не могла изменить то, что уже произошло, и накапливающаяся ярость и неприятие только бы уничтожали меня. У меня не было ни единого шанса вырваться за стену. Даже если каким-то образом мне удастся добраться до менее защищенного участка, там все равно будет достаточно охраны, чтобы остановить меня. Даже если я смогу сбежать, то нет никакого способа вернуться к моим братьям раньше, чем правительство доберется до них или до меня.

Единственное, что мне оставалось делать, это тренироваться и совершенствовать свои навыки в бою. Я надеялась только на одно, что когда-нибудь это война закончиться и я смогу вернуться домой. Я сомневалась, что являюсь тем человеком, которого они ищут, но пока они окончательно не убедились в этом, мне оставалось только подыгрывать, но я была готова, если это означало больше времени рядом с Кобалем.

Я не понимала, что в нем было такого, что выбивало меня из равновесия. Я знала только, что я хочу с ним большего. Больше совместного времяпрепровождения, больше прикосновений, больше улыбок и разговоров.

Фух, я прогнала эти мысли прочь, встав в стороне и наблюдая, как остальные проходят подготовку по рукопашному бою. Мне сообщили, что я отстранена минимум на пару недель. Безусловно, мне вовсе не хотелось находиться здесь, но меня напрягало, что я должна просто смотреть на все это. В особенности на Кобаля, который тренировал других людей, вступая с ними в схватку так же, как со мной.

Ревность переполняла меня каждый раз, когда другие девушки чувствовали движения его мускулов возле себя и вдыхали его истинно мужской аромат. Для рожденного из адского пламени, он не особо пах огнем, и несмотря на то, что я осознавала, что должна держаться от него на расстоянии, я была не прочь поиграть с этим пламенем.

Я не могла не восхищаться тем, как он двигается и как играют его мышцы, обтянутые кожей, пока он тренируется с остальными. Я любовалась татуировками на его руках, рельефом его тела, когда он задрал футболку, что вытереть пот, выступивший на его лбу от напряжения. Я без стыда пялилась на его узкую талию и точеный пресс, наслаждаясь видами его аппетитного тела, пока он снова не расправил футболку.

Его черные волосы слиплись от пота, и Кобаль убрал их со своего привлекательного лица, отходя в сторону от человека, которого оставил распростертым на земле позади себя. Корсон похлопал его по спине и выдвинулся вперед, чтобы занять свое место на тренировочном поле.

Кобаль поднял голову, и черный омут его глаз проник прямо в меня. Мне стоило бы постыдиться, что меня застукали за тем, как я уставилась на него, но я поймала себя на мысли, что не в силах отвести взгляд. Я бы многим пожертвовала ради того, чтобы мои пальцы коснулись его лица, волос, рук и живота. Ради того, чтобы вцепиться в его плоть зубами.

Я понятия не имею, откуда взялось это желание, но это заставило меня стать влажной между ног. Мое дыхание стало затрудненным, но теперь это не имело никакой связи с моим поврежденным легким, все это было связано с желанием, рождающимся внизу моего живота.

Его ноздри раздувались, пока его глаза медленно скользили по мне. Я осознавала, что это нереально, но ощущала, словно его руки следуют за его взглядом, лаская каждую частичку моего тела. Я почти верила в то, как он касается меня, гладит мое тело. Мои груди напряглись и стали тяжелее, пока он лениво следовал глазами снизу вверх по мне.

Он снова встретился пронзительным взглядом со мной, когда Моракс сжал его плечо, отвлекая внимание. Вырвавшись из плена его глаз, я сделала несколько прерывистых вдохов и, расслабив плечи, попыталась вернуть контроль над собственным телом.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Кэрри, возникнув возле меня.

— Хорошо, — ответила я, слегка улыбнувшись, — пока меня не допускают до тренировок, но мне уже лучше.

— Это замечательно! — она задорно улыбнулась мне, прежде чем пожать мне руку и отправиться дальше, куда ее позвали.

Я бросила свой взгляд туда, где стоял Кобаль. Разочарование нахлынуло на меня, когда я обнаружила, что он ушел, но я убедила себя, что это к лучшему, так как должна держаться от него подальше. Тем не менее, я не могла не желать быстрее пойти на поправку, чтобы снова вернуться к тренировкам и хотя бы в бою иметь возможность прикоснуться к нему.

* * *

Следующие несколько дней прошли как в тумане, и я почти не видела Кобаля нигде помимо тренировок. К концу недели мне сообщили, что я могу вернуться к тренировкам по стрельбе. Я стояла на линии с мишенями и раз за разом нажимала на спусковой курок. Когда я только прибыла сюда, я почти не владела оружием, но благодаря регулярной практике я показывала результат все лучше и лучше. Отправившись за мишенью, я с гордостью обнаружила на ней только две дырки за пределами цели.

Сложив лист, я отправила его в мусор и сняла наушники. Посмотрев с холма, я стала наблюдать за тренировкой на поле внизу. Я с легкостью отыскала в толпе Кобаля, который маневрировал в толпе людей, наносящих друг другу удары руками и ногами.

Посмотрев на небо, я рассмотрела на нем розовые и оранжевые полосы, но они почти всецело были поглощены красным, надвигающимся на меня. Солнце ярко-малинового цвета уже практически спустилось к горизонту.

— Красное ночное небо, — задумчиво произнесла я, спускаясь с холма к дому Мака.

Я никогда не интересовалась, почему меня не поселили вместе с другими добровольцами или почему ко мне не относились так, как ко всем остальным, и сомневалась, что удостоюсь ответа, если задам эти вопросы. Я была уже практически у двери, когда одинокий вопль эхом пронесся над холмами и городом. Волосы на моем затылке встали дыбом, и я отвернулась от двери, когда рев начал постепенно усиливаться. Я слышала его в ночь, когда меня доставили сюда, но все последующие дни были умиротворяюще спокойными.

Солдаты, патрулирующие территорию, заняли позиции, держа оружие наготове, когда в угасающем свете дня вновь раздались жуткий вой. Я сошла с крыльца и последовала вперед по улице, а шум усиливался до такой степени, что окна зданий, окружающих нас, задребезжали.

— Что происходит? — поинтересовалась я одного из солдат.

— Это кто-то из них, — ответил он, сжав губы, когда его лицо стало пепельного оттенка.

— Кто они такие? — поинтересовалась я.

— Звери, — ответил кто-то другой. Я вздрогнула, когда рука Кобаля коснулась моего локтя, посылая горячий импульс в мое тело, подобно электрическому разряду. У меня пересохло во рту, когда я запрокинула голову, обнаруживая его чернильные глаза на мне. Я не могла утверждать, ощутил ли он это импульс тоже, или я просто выдумала это магнетическое притяжение между нами, но я была рада его прикосновению. За прошедшую неделю я истосковалась по нему. — Идем за мной.

— Что за звери? — спросила я, разворачиваясь, чтобы последовать за ним по дороге.

— Не все обитатели Ада такие же демоны, с которыми ты сталкивалась ранее, некоторые из них больше походят на животных. Они — трансформированные существа, которые эволюционировали, чтобы карать души, и относятся к низшим существам преисподней. А сейчас они рыщут на свободе.

Мой взгляд был устремлен к горизонту, выискивая существ, которых он описал.

— Они приходят сюда?

— Временами, — пробормотал Кобаль.

— Куда ты меня ведешь?

Когда я задала этот вопрос, мы уже достигли крыльца дома, от которого я только что пришла. Он открыл дверь и пригласил меня внутрь.

— Оставайся здесь.

— Но разве я не должна обучиться противостоять им? — возразила я.

— Должна. Но сейчас тебе не с кем сражаться, да и твоя травма не позволяет тебе.

— Мне уже лучше, — запротестовала я незамедлительно.

Развернув меня к себе, он схватил меня за обе руки, удерживая перед собой. Несмотря на мое недовольство, я готова была поклясться, что каждая клеточка моего тела устремилась к его ладоням, мечтая о большем.

— Сегодня ты останешься здесь, — отрезал Кобаль.

Прежде чем я успела что-то ответить, он развернулся и вышел за дверь. Я провожала его взглядом, пока он спускался по лестнице, выходя на улицу. Он притормозил возле молодого человека, с которым я общалась ранее, и отдал ему приказ, указывая на мой дом. Солдат незамедлительно поспешил в моем направлении, в то время как все новые и новые вопли резонировали в ночи, заставляя дребезжать стекла.

Парень поднялся по ступенькам крыльца и ухватился за ручку все еще распахнутой двери.

— Вам стоит запереть дверь, мисс, — сказал он, прежде чем закрыть ее.

Я застыла, глядя на дверь в течение минуты, прежде чем прийти в себя и запереться на замок. Я нехотя поднялась по ступенькам и вошла в свою комнату. Подойдя к окну, я приложила ладони к стеклу, вглядываясь в ночь. Рев продолжал шуметь по всему лагерю. На холме, где располагались палатки, вспыхнул костер, пламя которого взметнулось в небо, освещая темноту.

Я заметила Кобаля вместе с другими демонами у холма. Они выстроились в ряд, устремив глаза к вершине и вглядываясь вдаль. Интересно, что они видели там? Мой взгляд переместился на стену. Я не удивилась, увидев больше военных, патрулирующих стену, чем обычно.

Ощутив на себя чей-то взгляд, я снова вернулась к склону холма. Жар распространился по моему животу и где-то внутри меня, когда я увидела горящие глаза Кобаля, сосредоточенные на мне. Отблески пламени играли на его лице и замысловатых татуировках, пока он смотрел на меня. Я никогда не чувствовала его эмоции столь сильно, никогда не видела, чтобы он так пронзительно и жадно вглядывался в меня.

Влага распространилась между моих ног, и я качнулась к окну, еле удерживаясь на месте, что заставило Кобаля сделать шаг навстречу мне. Желание погладить свою грудь, скользнуть рукой вниз в штаны и ослабить растущее вожделение между ног, пока он наблюдает, завладело мной.

Как бы он повел себя, сделай я это? Мое сердце забилось так сильно, что его стук практически заглушал вопли за окном.

Не в силах противостоять изнывающей тяжести в моей груди, я медленно скользнула рукой по животу и провела ладонью по нижней части своей груди. Кобаль не сводил с меня глаз, и мне не нужно было быть рядом с ним, чтобы чувствовать, как он затаил дыхание, наблюдая за мной. Неимоверное вожделение лишило меня предрассудков, и моя рука двинулась еще выше, пока мой большой палец не коснулся набухшего соска. Моя потребность в нем заставила меня напрочь забыть о существах, бродящих в ночи за пределами города.

Я снова качнулась в сторону окна, когда руки Кобаля сжались в кулаки, а мускулы заиграли. Его пронзительный взгляд был прикован к моей руке, следя за каждым ее движением. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного, никогда не теряла настолько самообладание. Я ласкала свое тело ранее, когда оно требовало этого по ночам, ища какой-то разрядки, но никогда прежде это не было столь эротично и чувственно, потому что не было Кобаля.

Я была не в состоянии отойти от окна, когда вторая рука обхватила мою грудь, чтобы сжать ее.

Бейл подошла к Кобалю, указывая на что-то за холмом. Но он не сводил с меня глаз, пока та не схватила его за руку. Выражение, которое промелькнуло на его лице, заставило Бейл отпрянуть на шаг назад.

Он больше не смотрел на меня. Необъяснимое притяжение, возникшее между нами, рассеялось, и я поспешно отошла от окна. Мои щеки пылали от осознания того, что я только что сделала, но его взгляд имел некую магическую сексуальную силу, которой я была не в состоянии сопротивляться.

Мое тело изнывало от желания, когда я разделась и забралась в постель. Я провела рукой вниз по животу и просунула ее между ног, чтобы снять это напряжение, представляя перед собой вожделеющее выражение лица Кобаля, которое отпечаталось в моей памяти. Я понимала, что этого будет недостаточно, ничто не заменит его самого.

Кобаль

Как только я решил вопросы с Бейл, я вновь посмотрел в сторону окна Ривер. Мои губы скривились от отчаяния, когда я понял, что ее там больше нет. Я сделал шаг к своей палатке, прежде чем замереть на месте. Я мог бы отправиться за ней прямо сейчас, и она не стала бы сопротивляться, особенно после того, что происходило в окне.

Однако, я не мог рисковать всем ради секса, даже если это секс с самым необыкновенным смертным, которого я когда-либо встречал и который теперь волновал меня сильнее, чем кто-либо в жизни. У меня перед глазами все еще была она, ласкающая руками свой живот и груди. Эта картина заставила так сильно напрячься мой член в штанах, что я начал волноваться о прочности пуговиц.

Мои клыки вонзались в губы, но на это раз не из-за того, что меня отвлекли. Теперь я жаждал провести ими по телу Ривер, пока она стонет и извивается подо мной. Я знал, что сейчас там, наверху, она ласкает себя рукой, борясь с желанием отдаться мне, так как меня нет рядом.

Вместе того, чтобы отправиться к ней, что было нужно нам обоим, я повернулся и пошел к себе в палатку. Не обращая внимания на встревоженные взгляды, я распахнул полог и исчез внутри. Я мог бы пойти к костру и найти там кого-нибудь, кто помог бы мне снять напряжение с моего пульсирующего члена, но никто из них не был столь хорош. Никто из них не сравниться с Ривер.

Я расстегнул свои штаны, чтобы ослабить давление на свой восставший член. Потребность в освобождении была столь сильной, что я не сомневался, что не доберусь до кровати. Взяв в руку свой ствол, я застонал, когда образы Ривер, ласкающей свою грудь, завладели моим разумом. Мне редко приходилось дрочить себе, так как я не нуждался в этом, всегда находя с кем снять свое сексуальное напряжение, когда мне это необходимо.

Теперь у меня было предчувствие, что моему члену придется поближе познакомиться с рукой, прежде чем я смогу либо избавиться от мыслей о Ривер, либо вонзить свой ствол в ее восхитительное тело. Главная проблема в том, что я не желал освобождения от мыслей о ней, так что оставался только один вариант. Продолжая наяривать себе, я осознавал, что лишь вопрос времени, когда я пойду наперекор тому, что считал правильным, и затащу ее к себе в постель.

Глава 19

Ривер

В ту ночь я почти не спала, как и в любую другую на следующей неделе. Впрочем, никто в городе не спал, так как нас терзали бесконечные крики. В первые дни от этих визгов мне хотелось рвать на себе волосы. Теперь они казались всего лишь отдаленным, раздражающим шумом, который я каким-то образом умудрилась задвинуть на задворки своего сознания.

Когда мне все же удавалось заснуть, в мои сны приходил Кобаль, из-за чего я просыпалась с такой сильной тоской, что не могла унять ее, что бы ни делала. Раньше я никогда не ощущала подобного. Я так сильно хотела его, что в моем животе образовалась пустота.

По крайней мере, сегодня я наконец смогла вернуться на тренировочное поле, чтобы попытаться решить некоторые из моих возросших сексуальных расстройств. Если бы я была измотана тренировками, то не видела бы снов с участием Кобаля. Или я просто внушала себе эту ложь.

В реальной жизни Кобаль почти не попадался мне на глаза с того самого дня, когда отправил меня в дом. Но сегодня на тренировочном поле он занял позицию напротив меня. Я старалась не краснеть, вспоминая его пристальный взгляд, сосредоточенный на моем окне, когда я прикасалась к себе.

Я поймала себя на мысли, что мне хотелось подойти поближе, чтобы забраться пальцами под его рубашку и ощутить точенный пресс, который я представляла прошлой ночью.

— Готова? — спросил он низким голосом.

Его глаза пробежались по моему телу так, что мои соски затвердели. Мне пришлось бороться с собой, чтобы не облизать губы.

«Что, черт возьми, со мной не так?»

Я выпятила подбородок, пытаясь сохранять самообладание.

— Более чем.

— Как думаешь, сегодня ты сможешь увидеть мои движения до того, как они совершатся?

— Сейчас мы это выясним. Если я сумею, то, надеюсь, мои ребра и легкие останутся целыми.

Уголки его полных губ изогнулись в улыбке.

— Так было бы лучше. Ты немного не в форме, поэтому начнем спокойно.

— Я в порядке, — настаивала я, не желая, чтобы со мной нянчились. Нет, ведь по плану к концу сегодняшнего дня я должна была так устать, что едва могла бы ходить. Иначе я никогда не сумею отдохнуть, так как в моей голове продолжат всплывать образы этого мужчины.

Подняв руки, я встала в боевую стойку, балансиру на подушечках ног, пока мы танцевали вокруг друг друга. Кобаль нанес мне пару ударов, которые я с легкостью отразила. Я попыталась расслабиться, чтобы дать волю своему разуму и призвать видения, которые иногда так легко проходили, но, пока мы продолжали двигаться вокруг друг друга, я ничего не чувствовала.

Я нанесла несколько ударов, почти дотянувшись до его подбородка, но Кобаль увернулся. Он был сосредоточен, а его движения становились все более агрессивными и требовательными. Сейчас уклоняться от ударов мне помогала не какая-то мистическая сила или что-то еще, а тренировка, которой я занималась до травмы.

Я чувствовала жар мужского тела и его огненный запах. Желание прикоснуться к его плоти стало непреодолимым. Все, чего я хотела, — дотронуться до Кобаля, провести языком по его влажной от пота коже и попробовать на вкус.

Моя голова закружилась, когда он заполнил весь мой мир, не оставив ничего, кроме ощущения его кожи и аромата. Головокружение усилилось, а мое дыхание стало учащенным. Неожиданно я поняла, что вижу только Кобаля, а все остальные на поле исчезли. Вопли, наконец, смолкли, оставив меня наедине с мужчиной.

Недоумение отразилось в его глазах, когда Кобаль перестал приближаться ко мне, чтобы оглядеть причудливо пустой пейзаж. Июньская трава колыхалась под моими ногами из-за теплого ветерка. Вокруг нас были только холмы, никаких стен, людей, домов. Только мы.

В моей голове творилась какая-то неразбериха. Я не осознавала своих действий, но каким-то образом поняла, что втянула Кобаля в эту альтернативную реальность.

Его пристальный взгляд медленно вернулся ко мне, но я не встретила его. Мое внимание было сосредоточено на холме позади Кобаля, поскольку то, что я могла описать только как монстры, преодолевало вершину со стороны диких земель. Чудовища бежали к нам, четыре короткие ноги несли пухлые тела быстрее, чем я могла предположить, учитывая их неуклюжие телосложения.

Было в них что-то такое, что напоминало кабанов. Может, всему виной была форма существ, или гигантский бивень, торчащий из центра лба. Впрочем, эти монстры были гораздо более отвратительны, чем любой кабан, которого я когда-либо видела на фотографиях. Их кожа, испещренная красными и черными пятнами, блестела под высоко стоящем солнцем. Дым или нечто в этом роде клубился из отверстий в верхних частях их вытянутых округлых черепов. Раздвоенные копыта оставляли вмятины на земле и отбивали бешеный ритм, означающий приближение чудовищ.

— Что это? — прошептала я.

— Мадагансы, — пояснил Кобаль. — Животные.

— Они идут.

Как только слова сорвались с моих губ, сказочный мир, который я создала, растворился, а я оказалась лицом к лицу с Кобалем. Он удивленно заморгал и покачал головой, окидывая взглядом людей и прислушиваясь к окружающему шуму. Звуки ударов плоти о плоть, звон стали о сталь и ворчание заполняли тишину. Все продолжали тренировку как ни в чем не бывало, совершенно не обращая внимания на нас с Кобалем.

Помимо звуков тренировки и боя было заметно отсутствие воплей.

Внимание Кобаля вернулось ко мне. Казалось, он пытался оценить меня и понять, что только что произошло. Может, если он догадается, то расскажет и мне. Кобаль повернул голову в сторону холма и глубоко вдохнул.

— Они идут, — снова повторила я.

Он кивнул, из-за чего на его глаза упала прядь волос.

— Да. Приготовиться! — проревел он. Те, кто стоял ближе к нам, отскочили от него, а остальные растерянно оглянулись. Подняв руки, Кобаль поднес их ко рту и посмотрел в сторону стены. — Вооружите стену!

Городски улицы погрязли в суматохе. В лучах солнца, отражавшихся в оптических прицелах винтовок, было видно, как люди на стене приготовили оружие. Кобаль резко повернулся ко мне, когда первое существо, которое я видела в видении, показалось из-за горизонта. Некоторые добровольцы, окружающие нас, разразились испуганными криками. Они привыкли бить друг друга и стрелять по мишеням, но не были готовы к чему-то подобному, что быстро приближалось.

Если честно, я тоже не была готова, при виде монстров мой пульс участился, а желудок сжался. Мы даже не захватили никакого оружия, но как только я поняла это, со стены раздались выстрелы. Перед монстрами, несущимися к нам, взорвалась земля. Одно чудовище взвизгнуло, кувыркнулось и рухнуло на землю. Его тело заскользило по грязи, оставляя за собой длинный шлейф.

— Держись ближе ко мне, — Кобаль толкнул меня за свою спину. — Встаньте за нами! — крикнул он остальным, когда раздались новые выстрелы.

Из города по холму бежали солдаты, чтобы помочь нам, но первая волна зверей уже добралась до цели. Раздалось еще больше криков, когда существа стали прыгать. Я вскрикнула, когда первый из них врезался в Кобаля, заставив его отступить. Я ринулась вперед, чтобы попытаться помочь ему, но Кобаль уже схватил четырехфутовое существо, держа его болтающимся перед собой. Короткие ножки метались в воздухе, а сам монстр пронзительно визжал. Крики и выстрелы эхом отдавались в моих барабанных перепонках.

Я наблюдала, как Кобаль, все еще удерживая мадаганса, погрузил свои руки в тело твари, разрывая бока отвратительного создания. Еще больше монстров атаковало нас, но демонам удалось держать их подальше.

Кобаль отбросил в сторону раздавленное тело мадаганса и повернулся, чтобы сразиться со следующим. По меньшей мере пятьдесят монстров поднялись на вершину холма. Лишь вопрос времени, когда демоны, сражающиеся с нами, окажутся в меньшинстве.

Моракс с криком упал, когда один из мадагансэв вонзил бивень в его ногу и попытался поднять демона. Верин схватила существо и выдернула бивень из ноги Моракса, но в их строю произошел первый разрыв. Затем отступил Шакс, когда мадаганс опустил голову и боднул его. Тело демона взлетело вверх, но он перевернулся в воздухе, прежде чем рухнуть на землю.

Некоторые добровольцы повернулись и побежали вниз по склону. Другие отступали, но старались держать ряды. Я попыталась разглядеть, где находятся мечи и оружие, но в окружающем хаосе не сумела найти коробку с боеприпасами. Я не знала, насколько будет полезен меч против таких тварей, но уж точно лучше, нежели просто руки.

Кобаль схватил еще одного и отшвырнул двухсотфунтовое чудовище, словно оно весило не больше десяти фунтов. Еще несколько существ прыгнули вперед, отбросив назад Корсона и Бейлу. Они выстояли, но еще больше мадагансэв прорвалось через строй. Я старалась держаться ближе к Кобалу, но меня отделяли от него люди и мадагансы.

— Отступайте! — закричал Кобаль.

Я, споткнувшись, сделала шаг в сторону, когда один из монстров обежал Бейлу и помчался ко мне. Под моими ногами дрожала земля, из-за чего у меня стучали зубы. Из макушки чудовища вырывались внушительные клубы дыма.

— Ривер, беги! — взревел Кобаль.

Все, чего я хотела, — это убежать, но я бы не сумела скрыться от этой твари. Адреналин хлынул в мою кровь, а мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда эти багровые глаза-бусинки сосредоточились на мне, будто я размахивала красной тряпкой. Крики резонировали вокруг, когда зверь встал на задние лапы и подпрыгнул. Я подняла руки, чтобы что-то сделать… схватить или ударить, я понятия не имела что именно, но этот жест был инстинктивным.

Чудовище было уже почти на мне, когда я почувствовала, как что-то хрустнуло в моем теле. По моим рукам разлилось тепло, и прежде чем я осознала происходящее, из моих ладоней вырвалось пламя. Мадаганс разразился отвратительным визгом, когда приземлился головой вперед в десяти футах от того места, куда метил. Его короткие ноги конвульсивно содрогались, пока пламя лизало его тело. Кожа лопалась, а туловище чернело, потому что огонь пожирал его плоть.

Я ощутила поток потрясения от окружающих, но это было ничто по сравнению с тем недоверием, которое пронзило меня. Даже зная, на какие странности была способна, я никогда по-настоящему не верила, что именно я подожгла занавески столько лет назад. Я реально думала, что это была случайность. Очевидно, я сильно ошибалась.

Поднеся руки к лицу, я уставилась на незапятнанную плоть. Там, где несколько мгновений назад было пламя, теперь не осталось ничего, кроме гладкой кожи. Я не чувствовала жара, исходящего от моих ладоней, и не видела никаких признаков того, что мои руки сумели спалить отвратительное чудовище, но дымящаяся куча костей напротив доказывала это.

— Ривер, берегись!

Крик Кобаля отвлек меня от рук и вернул к хаосу дня. Я заметила, что ко мне приближаются еще двое мадагансэв. Я даже не успела среагировать, как чьи-то руки обхватили меня за талию. Тело Кобаля врезалось в мое, отбросив нас обоих назад. Он перевернулся перед падением на землю, принимая большую часть удара на свое плечо. Из моих легких выбило весь воздух, из-за чего я ахнула, но все же сумела сделать неровный вдох.

Я лежала неподвижно, пытаясь отдышаться и смотря в ясное голубое небо, пока земля подо мной продолжала дрожать. Не успела я сориентироваться, как Кобаль стал быстро перекатываться по траве, уводя нас все дальше от зверей. У меня закружилась голова, а желудок скрутило судорогой. Я закрыла глаза, пытаясь унять нарастающую тошноту и справиться с головокружением.

Наконец, он перестал переворачиваться. Я лежала на земле, придавленная его телом. В течение последних двух недель я часто представляла эту позу, но в моих мечтах все происходило в менее напряженной обстановке, где ситуация не касалась жизни или смерти, тем более мой желудок угрожал вот-вот продемонстрировать то, что я ела на завтрак.

Кобаль навис надо мной, торопливо отбрасывая пряди волос, прилипшие к моему лицу. Черные ногти, которые совсем недавно были трехдюймовыми когтями, втянулись, когда он прикоснулся ко мне. Я поморщилась, а мое сердце дрогнуло, когда я увидела его глаза. Они уже не были цвета ночи. Яркая янтарно-золотистая радужка с черным зрачком внутри. Теперь они больше походили на человеческие со зрачками и белками, окружающими радужку. Впрочем, глаза, прожигающие меня насквозь, напоминали мне волчьи.

— Ты ранена? — требовательно спросил он.

Я была так сосредоточена на этих поразительных глазах и четырех клыках, которые заметила, когда он заговорил, что не ответила. Два длинных клыка появились рядом с верхними резцами, а вторые — из нижней челюсти. Они были настолько похожи на волчьи, что я вспомнила замысловатую татуировку на левой руке Кобаля.

— Ривер! — закричал он, я никогда не слышала такой суровости в его голосе.

— Отлично, — наконец, пробормотала я. — Я в полном порядке.

Его руки замерли на моем лице, пока он пристально разглядывал меня. Его пальцы нежно сжали мой подбородок. Эти невероятные золотые глаза отражали беспокойство, пока скользили по моему лицу, а его хватка на моем подбородке слегка усилилась.

Поднявшись с меня, Кобаль подал мне руку и помог встать. Я посмотрела туда, откуда пришли существа, но те, кто еще был жив, уже бежали обратно на холм. Пули врезались в землю позади монстров, поднимая вверх траву и грязь.

Кобаль шагнул ближе ко мне, прижавшись грудью к моей руке, когда перед нами появился тяжело дышащий Мак. Военный окинул меня взглядом, прежде чем сосредоточиться на тлеющем теле того, кого я поджарила.

— Это она, не так ли? — спросил Мак.

То, как он говорил обо мне, будто меня здесь не было, раздражало. Я поймала себя на том, что пристально смотрю на мужчину, который понравился мне за время моего пребывания здесь.

Рука Кобаля собственнически обхватила мой локоть.

— Отныне она будет жить у нас.

Я повернулась к нему.

— Что? Зачем?

Кобаль проигнорировал мои вопросы и повернулся к Бейл, когда она подбежала к нам. Ее зеленые глаза сфокусировались на мне.

— Проследи, чтобы здесь обо всем позаботились, — приказал Кобаль.

Она едва взглянула на него, прежде чем ответить:

— Будет выполнено.

К Кобалю подбежали Корсон и Шакс, переводя глаза с него на меня и обратно. Я расправила плечи, встретив их любопытные взгляды. Они что-то сказали ему на каком-то непонятном языке — гортанном, чужом и древнем. Из-за этого я вновь почувствовала головокружение.

Это был их язык.

Кобаль что-то рявкнул, и демоны, склонив головы, поспешили прочь.

— Пойдем со мной, — приказал он и потянул меня за локоть.

— Похоже, ты не оставляешь мне особого выбора, — пробормотала я, когда он повел меня к группе палаток на холме.

— Это не так, — возразил он.

Я бросила на него свирепый взгляд, изо всех сил стараясь не отставать от огромных шагов. Цвет его глаз снова потускнел до полуночного неба. Хотя я все еще видела очертания клыков. Подойдя к палатке, Кобаль откинул полог и жестом пригласил меня войти первой. Шорох откидывающейся створки вызвал у меня странное чувство завершенности.

Я повернулась к нему, когда он встал перед выходом, скрестив руки на груди и внимательно оглядывая меня с головы до ног. Я тяжело сглотнула, не зная, чего ожидать и что произошло. Только что я тренировалась, стараясь не наброситься на демона, чтобы попробовать его на вкус, а в следующее мгновение оказалась в каком-то странном тихом мире, который вскоре исчез, а из моих ладоней вырвалось пламя.

Перевернув руки, я снова уставилась на свои ладони. Не нормальная. Я всегда знала, что была ненормальной, но теперь начинала сомневаться в том, кем в действительности являлась. Эти демоны кого-то искали, и теперь мне придется жить с ними, потому что из моих долбанных рук вырвалось пламя.

Опустив руки, я глубоко вздохнула, прежде чем сосредоточиться на Кобале. Он стиснул зубы, а на его щеке дернулся мускул, когда он снова окинул меня взглядом. Не думаю, что этот визит окажется таким же приятным, как предыдущий.

Глава 20

Кобаль

Фиалковые глаза Ривер стали настороженными, когда встретились с моим взглядом. Она скрестила руки на груди и, выпятив подбородок, уставилась на меня. Мой взгляд пробежался по ее стройной фигуре, округлым бедрам и длинным ногам. Девушка казалась слишком хрупкой и человечной, чтобы быть той, кого мы искали, но нельзя было отрицать произошедшего.

Я охотился за ней в течение многих лет. Ривер могла быть ключом к окончанию войны. Может, я и находился на грани того, чтобы снова все исправить, но я бы все отдал за то, чтобы это был кто-то другой, а не она.

Ривер не сумеет этого пережить.

При мысли о том, что я могу потерять ее, меня, словно змея, пронзал гнев.

«Она выживет», — решил я. Чего бы это ни стоило, я сделаю все, чтобы она выжила, но для этого ей придется быть со мной откровенной.

— Почему ты никогда не говорила о способности призывать пламя? — требовательно спросил я.

В ее глазах вспыхнул гнев.

— Потому что не знала, что должна рассказать о себе вообще все.

Я шагнул к ней, надеясь хоть как-то запугать, но она лишь подняла голову и прищурилась. Я не думал, что у нее была хоть капля осознания того, на что она была способна, тем не менее Ривер оставалась наглой и смелой.

— Я уже спрашивал тебя о способностях.

— И я рассказала то, что знала, по большей части, — последнее слово она добавила как бы невзначай.

Я подошел так близко, что моя грудь коснулась ее сложенных рук, но Ривер все равно не отступила.

— По большей части? — прорычал я. — Что еще ты можешь делать, Ривер?

— Я не знаю, — ответила она и отвела взгляд.

Взяв ее за подбородок, я приподнял тот так, чтобы девушка посмотрела на меня.

— Как на холме ты вовлекала меня в свой мир?

— Мой мир? — спросила она в замешательстве.

— Твое ведение или мир, как бы ты это ни называла. Как ты вовлекла меня в это?

— Я… э-э… не знаю.

— Выкладывай, Ривер.

Я приблизился к ней, изо всех сил стараясь не встряхнуть стоящую передо мной невыносимо упрямую женщину. Из-за нее я до сих пор был напряжен, а мои клыки отказывались втягиваться обратно. Они пульсировали, желая впиться и разорвать кого-то на части. Уничтожить все, что когда-либо осмелится снова подвергнуть ее опасности.

— Я не знаю! — воскликнула она в отчаянии. — Не знаю, что вызывает эти видения. Они просто иногда приходят! Сегодня на поле ты был рядом, был всем, что я могла видеть, обонять и чувствовать до того, как это случилось. Ты был таким…

— Каким? — спросил я, когда ее голос затих.

— Вот таким! Всепоглощающим!

Она убрала руки с груди, чтобы откинуть прядь волос, упавшую ей на глаза. Мускусный аромат ее пота смешался с въедливым запахом лимонного мыла. Золотистую кожу Ривер покрывала грязь.

— А потом мы остались одни, и пришли они, — ее взгляд покинул меня, сосредоточившись на стене палатки, но мне показалось, что Ривер смотрела сквозь ткань. — Я понятия не имею, почему это произошло сегодня, но однажды я уже видела один сон со своим братом Гейджем.

Сам того не желая, я провел большим пальцем по ее подбородку, прежде чем отстраниться.

— Значит, ты можешь проникать в чужие сны?

Она нахмурилась, глядя на меня.

— Нет… то есть, наверное. Однажды ночью нам приснился один и тот же сон.

— Что еще?

На этот раз она отвернулась, когда я вторгся в ее личное пространство.

— Больше ничего! — она резко повернулась и положила руки мне на грудь, чтобы оттолкнуть.

Я не сдвинулся с места ни на йоту. Снова взяв Ривер за подбородок, я навис над ней, из-за чего ее зад прижался к столу. Она подняла голову, ее глаза сверкали от гнева. Прежде чем я успел заговорить, шорох полога палатки заглушил мой следующий вопрос. Я повернул голову, когда Корсон и Бейл вошли в палатку.

— Кобаль… — начала было Бейл.

— Оставьте нас, — резко приказал я. Взгляд Бейл метнулся к Ривер, прежде чем вернуться ко мне. — Немедленно.

Она замешкала, прежде чем выскользнуть из палатки. Корсон быстро последовал за ней. Как только полог закрылся, я снова повернулся к Ривер.

— Мне не нравится, что ты пытаешься запугать меня! — заявила она.

— А мне не нравится, что ты врешь мне.

— Но ты вынудил меня! — выплюнула она. — По какой-то причине, о которой никто не говорит, меня забрали из дома и бросили в это безумие. Все, что я в итоге получила вместо ответов, — это беготня, так зачем мне рассказывать тебе все странности? Я должна защищать себя. Если от меня что-то скрывают, тогда и я не буду откровенна!

Ривер снова толкнула меня в грудь, на этот раз я уступил ее напору. Я отошел от девушки и направился к буфету с вином.

— Ты права, — согласился я, наливая два бокала. — Сядь.

— Нет.

Я оглянулся через плечо, прежде чем снова закупорить бутылку и подойти к столу. Поставив один бокал перед своим креслом, второй я разместил перед местом напротив. Вцепившись в спинку кресла, я выдвинул его для Ривер.

— Ты получишь свои ответы, а теперь садись.

Около минуты она упрямо смотрела на меня, но все же опустилась в кресло. Ее глаза следили за каждым моим движением, пока я усаживался на свое место.

— Почему так важно то, что я умею? — требовательно спросила она.

— Это очень важно, — пробормотал я. Сделав глоток вина, я стал наблюдать, как она пристально смотрит на меня. Затем Ривер сосредоточила внимание на вине и поднесла бокал ко рту. Жидкость пролилась в ее горло, вернув немного цвета ее бледному лицу. — Расскажи, что ты можешь.

— Однажды я случайно подожгла занавески в нашем доме, — пробормотала она. — Когда еще была подростком. Но я так и не поняла, была ли в этом моя вина, или все вышло случайно. Наверное, теперь я знаю ответ.

— Что еще ты можешь делать?

Ривер уставилась на свои руки, прежде чем поднять голову.

— Больше ничего.

Я не знал, говорит ли она правду, но наблюдая за Ривер, я чувствовал тошнотворное чувство, настолько незнакомое, что поначалу я даже не определил его название. Мои ладони вспотели, а живот как-то необычно скрутило, словно выворачивая наизнанку. Мои пальцы пробежались по изящным узорам, выгравированным на бокале, и я наконец дал название этому ощущению — страх.

Я никогда раньше не испытывал страха. И всегда обладал властью. Был только один настолько же могущественный, как я. Каждую битву мы с Люцифером изматывали друг друга, но все же оставались живыми. В отличие от моих предков, он не смог меня одолеть.

Но сейчас я боялся за эту женщину, на что никогда не считал себя способным. Было невозможно отрицать, что мы искали именно ее, значит, Ривер придется сделать то, чего не сумеет ни один смертный или демон, а я буду тем, кто приведет ее в Ад.

— Уверена? — поинтересовался я. — Ты когда-нибудь умела двигать предметы силой мысли?

— Нет.

Я нахмурился, глядя на Ривер и постукивая пальцами по столу.

— Забирать силу у других?

Она тихо фыркнула и покачала головой.

— Нет, такого со мной еще никогда не происходило.

Я обдумывал ее слова, изучая лицо девушки. Казалось, она говорит правду, но, возможно, что-то скрывает, даже не зная, что способна на это.

— Я научу тебя, как использовать свою силу и увеличивать ее, — заявил я.

— Зачем?

— Затем что ты, возможно, единственная, кто может снова закрыть врата, созданные людьми.

Ривер удивленно открыла рот, прежде чем разразиться смехом.

— Ты сошел с ума.

— Нет, не сошел.

— Почему именно я?

— Потому что ты единственное живое потомство Люцифера.

«Моего смертельного врага и проклятие моего существования», — но я сдержал эти слова, ведь Ривер выглядела так, словно хотела убежать.

Вместе с ускорившимся сердцебиением ее потоотделение усилилось. До сих пор Ривер ни разу не убегала с криком от того, с чем столкнулась, но, возможно, именно данная информация столкнет ее в пропасть. Тем не менее Ривер продолжала сидеть, сохраняя внешнее спокойствие, хотя я ощущал изменения в ее теле.

— Ты дашь мне развернутые объяснения или речь идет об еще одной загадке, которую мне придется разгадать со временем? — спросила она ровным голосом.

— Я расскажу все, что тебе нужно знать, — ее пульс участился еще сильнее, а в глазах отразилось волнение. Наконец она получит свои ответы, ответы, которые я хотел бы не давать.

Глава 21

Кобаль

— Когда Люцифер был изгнан с небес, он провел некоторое время на Земле. Я не знаю сколько именно, некоторые говорят месяцы, другие — годы, а может и дни, — объяснял я. — Только Люцифер и его ангелы знают правду, но они держат ее при себе. За это время он и его последователи срезали крылья, чтобы приспособиться к людям. Также она начали видоизменяться, уже не являясь теми ангелами, которыми были раньше.

— В демонов?

— Мы считаем, что это была смесь человека, демона и ангела.

— Почему начались изменения?

— Не знаю, произошло ли это из-за избавления от крыльев, или из-за лишения своего мира. Они были вынуждены существовать в чужом измерении, которое в конце концов должно было уничтожить их всех.

Ривер барабанила пальцами по столу, пока обдумывала мои слова.

— Сколько ангелов пало?

— Если честно, этого я тоже не знаю. Они говорят, что с небес была сброшена треть, но только пятьдесят выжили на Земле, чтобы войти в ад. Я понятия не имею, сколько ангелов было до изгнания Люцифера.

— Значит, Люцифер жил среди людей?

— Да, и оставил после себя потомство.

— Хочешь сказать, что ангел, который никогда не видел Земли и знал, что не сумеет жить на ней вечно, проводил время в поисках секса?

Я улыбнулся, откинувшись на спинку кресла и сложив руки перед собой.

— По-моему, трахаться — это не такой уж плохой способ скоротать время, тем более он никогда раньше не получал такого удовольствия. В обычной жизни ангелы не могут наслаждаться сексом.

Она удивленно моргнула, услышав мои слова, а ее щеки покрылись румянцем. Я изменил положение тела, когда кровь хлынула в мой пах, и опустил взгляд на ее грудь, которую Ривер недавно ласкала на моих глазах. Я знал, что она тоже вспомнила ту ночь, ведь ее дыхание участилось, а соски под рубашкой затвердели.

Ривер подняла бокал и сделала глоток, затем опустила и вытереть вино с губ. Мой взгляд сосредоточился на ее полных губах, которые из-за вина стали более красными. Я бы отдал все, что угодно, лишь бы провести языком по этим изысканным губам и попробовать ее на вкус, пока она задыхалась бы подо мной.

— Но демоны получают удовольствие, — уточнила она хриплым голосом, от которого по моей крови потекло пламя.

Я оторвал взгляд от губ девушки и снова посмотрел ей в глаза. Мерцающие фонари отбрасывали на нее чувственный свет, который заставил меня впиться ногтями в стол, чтобы не потянуться к Ривер.

«Моя».

Я понятия не имел, откуда взялся этот собственнический инстинкт, но появившаяся уверенность заставила меня понять, что он был прав. Эта женщина с волосами цвета воронова крыла, фиалковыми глазами и гордыми чертами лица была моей, но я не мог ее получить.

— Да, мы наслаждаемся сексом, притом часто и основательно, — растущее давление в груди и затвердевшая эрекция затрудняли разговор. Все, о чем я мог думать, — как вытащить Ривер из кресла, уложить в свою постель и погрузиться в нее. Как вонзить клыки в ее шею…

Я прервал эту мысль. Вонзить в нее клыки было бы актом притязания, которого я никогда раньше не совершал. Кем она была для меня? Я изучал девушку, пока импульсы, которые я никогда не испытывал, пронзали мое тело, заставляя рассматривать различные варианты нашего взаимодействия.

Румянец на щеках Ривер стал более насыщенным, а ее пальцы забарабанили по столу. Запах ее возбуждения щекотал мое обоняние. Я должен был удовлетворить ее потребность. Мне пришлось сдержать рычание, когда клыки, которые наконец-то втянулись, снова увидели свет.

«Ты так долго искал ее. Не привязывайся. Используй ее так, как планировалось. Исправь то, что было сломано шесть тысяч лет назад, и заяви права на трон».

Я все время твердил себе об этом, но уже не был так взволнован обнаружением ребенка Люцифера, как если бы это произошло месяц назад. Теперь единственное, что волновало меня — возможность трахнуть Ривер в реальной жизни.

— Так что же произошло после того, как ангелы попали на Землю? — спросила она.

— Мы все хотели бы получить ответ на этот вопрос. Каким-то образом Люцифер понял, как открыть врата и проскользнуть в ад.

— Может, это сделал кто-то из других ангелов? — предложила Ривер.

— Нет, это был Люцифер. Поверь, он ясно дал это понять, когда пришел. Я не уверен, что его последователи знают, как он это провернул, или, возможно, подобной способностью обладает только Люцифер.

Я многозначительно посмотрел на нее на последнем слове. Ривер выпрямилась в своем кресле.

— Я рассказала все, что знаю о себе, — ответила она, защищаясь.

— Но способностей может быть больше. Мы это выясним.

На ее щеке дернулся мускул.

— Ладно, хорошо, Люцифер волшебным образом открыл дверь. Но я до сих пор не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.

— Прежде чем Люцифер нашел путь в наш мир, он оставил на Земле ребенка, растущего в животе одной из женщин, с которыми спал. Возможно, у него было больше детей, но мы знаем, что один существовал точно. Ребенок был способен выжить в этом мире и произвести на свет собственное потомство. Линия, которая длилась на протяжении более шести тысяч лет. Как только Люцифер вошел в наше царство, то больше никогда не производил потомства. Полагаю, он был ограничен нашими законами, как только стал связан с адом, и мог размножаться лишь с избранной, которую так и не нашел.

— И ты веришь, что я потомок этого ребенка?

— Я это знаю.

— Почему?

— По многим причинам. Видения и способность к проникновению в сны — это силы, которыми обладают ангелы и некоторые демоны. Твои глаза — еще один знак…

— Глаза дьявола! — ее рука метнулась к уголку правого глаза. Все краски схлынули с ее лица, оставив выражение ужаса. — Моя мать не была сумасшедшей, она была права.

Тревога в голосе Ривер затронула что-то глубоко внутри меня. Не раздумывая, я наклонился через стол и положил руку на ее ладонь в чуждой попытке предложить утешение. Я провел пальцами по ее мягкой коже, и она посмотрела на меня.

— Твоя мать совершенно неправа, — заявил я. — Глаза Люцифера теперь такие же черные, как и мои. Но когда-то они были похожи на твои. У всех ангелов фиалковые радужки. Это не глаза дьявола, это глаза ангела.

Неожиданно на ее глазах появились слезы, Ривер отвернулась, прежде чем встать и отойти от стола. Первая трещина в ее броне, как я понял, появилась из-за матери. Все, что она пережила за все эти годы благодаря родственнице, нанесло Ривер раны и сделало уязвимой настолько, что я даже не считал подобное возможным. Если бы эта женщина сейчас стояла передо мной, я бы разорвал ее в клочья за то, что она причинила такую боль своему ребенку, Ривер.

Я смотрел на ее напряженную спину, когда она подошла к пологу палатки и постояла там с минуту. Вскоре Ривер снова повернулась, ее глаза были сухими.

— То есть, я наполовину ангел? — требовательно спросила она.

Я не мог сдержать улыбку в ответ на вызывающий, наглый тон ее голоса.

— Так и есть. А еще наполовину человек и наполовину демон.

— Значит, во мне есть зло?

Я откинулся на спинку кресла.

— Мы не зло, мы просто средство для достижения цели. Мы естественный процесс, который коснулся тех, кто этого заслуживал. Люди имеют ограниченное представление о добре и зле, но тебе придется расширить рамки.

Она махнула рукой, словно отмахиваясь от моих слов.

— Ладно, изначально демоны не были злыми, я могу это понять, но Люцифер ведь злой, верно?

— Ривер…

— Бог сбросил его с небес. Он разорвал твой мир на части…

— Люди тоже разорвали наш мир на части, — Ривер уперла руку в бок. — Люцифер — это мерзость, которую никогда не следовало сбрасывать на Землю. О нем должны были позаботиться его собственные соплеменники, вместо того чтобы навязывать его людям и древним демонам. Человечество всегда видело в ангелах хороших парней, но именно они начали всю эту неразбериху шесть тысяч лет назад. А в настоящее время вы, люди, перенесли войну в свое царство, открыв врата. Не существует добра и зла, в отличие от мнения большинства, есть только различные сферы, каждая из которых имеет собственную цель и баланс, но сейчас эти балансы нарушены.

Поднявшись на ноги, я хотел подойти к Ривер, чтобы обнять и подарить утешение, в котором она так нуждалась. Но вместо этого я заставил себя отойти и взять еще одну бутылку вина.

Моя рука сжалась вокруг горлышка. Ривер была моей, но я не мог ее заполучить. На кону стояли не только моя и ее жизни, но и миллионов людей и демонов, которые вскоре погибнут, если Люцифер продолжит наращивать мощь своей армии и сделает шаг к завоеванию людей.

Повернувшись спиной к девушке, я подошел к столу и налил себе еще один бокал вина, прежде чем сесть.

— Я испытал многое из того, что вы, люди, посчитали бы злом. Но на самом деле я далек от зла, — заявил я.

Ривер склонила голову и приоткрыла рот, изучая меня с выражением тоски и благодарности. Мне потребуются чаны с вином, чтобы держаться подальше от этой женщины.

— Как я могу быть частично демоном, если Люцифер жил на Земле, когда зачал этого ребенка? — поинтересовалась она.

— Потому что он уже начал видоизменяться, превращаясь в нечто большее. Вот тут-то и появляется твоя способность к огню. Это исключительно демоническая черта, а не ангельская. Возможно, у тебя есть и другие демонические навыки, но мы обнаружим их, только когда приступим к тренировкам. Предчувствия и видения присущи демонам и ангелам — это общая черта нашего вида.

Подойдя ближе, она, стоя, подняла свой бокал и допила вино.

— Неужели другие ангелы тоже оставили потомство, прежде чем войти в ад?

— Так и есть, но их родословные за эти годы вымерли. Многие исторические личности произошли от падших ангелов.

— Например? — поинтересовалась Ривер.

— Иисус, Моисей, Иов, Авраам, Жанна Д'Арк, Ной, Распутин, Гитлер, Нерон, Калигула, Иван Грозный, Чингисхан, Влад Дракула и многие другие. У каждого был свой навык, некоторые могли общаться с Богом, ходить по воде, разделять моря, заставлять миллионы следовать за ними и так далее. Конечно, не у всех детей ангелов были сильные проявления способностей. Многие обладали более скрытыми навыками или просто держали их в тайне.

Она пристально посмотрела на меня, а затем снова заговорила:

— Иисус был Сыном Божьим.

Я пожал плечами.

— Скорее внуком.

— Иисус Хр… ах… черт, — закончила она и нервно посмотрела на крышу палатки.

— Тебя не поразит молнией, — заверил я.

— Ага, — пробормотала она, но ее глаза продолжали смотреть на крышу. — Как ты можешь быть так уверен, что все ангельские родословные исчезли?

— Демоны долго следили за ними, вернее пытались следить, но в конце концов кое-что все же упустили. Мы верили, что линии ангелов погибли, пока четыре года назад Бейл не получила видение о родословной Люцифера, которая выжила. Мы понятия не имели, чего ожидать. Мужчину или женщину, кого-то молодого или старого, мы только знали, что ты существуешь и обладаешь по крайней мере некоторыми способностями своего отца.

— Я не знаю, какими способностями обладал мой отец. Он бросил мою мать, когда узнал, что она беременна. С тех пор о нем ничего не было слышно.

— Твой отец Люцифер.

Глава 22

Кобаль

Она впилась в меня взглядом, поджав губы в ответ на мои слова.

— Если ты прав, то с тобой явно не согласна разница между мной и его настоящим ребенком в шесть тысяч лет, — парировала Ривер.

— Люцифер — творец твоего рода, он твой отец.

— Родословная, которая никогда не должна была существовать, — пробормотала она.

За свою жизнь я много раз проклинал существование Люцифера, хаос и смерть, которые он навлек на наш мир. Мир, который должен был стать моим наследием. Он исказил то, что должно было быть функциональным и необходимым, превратив это в какую-то извращенную версию. Люцифер убил бесчисленное количество демонов за то долгое время, что провел там, пытаясь нарушить баланс между адом и Землей. Если бы он смог найти способ вернуться на небеса, то, я был в этом уверен, постарался бы уничтожить и их.

На протяжении многих тысячелетий он старался вырваться из ада, чтобы принести смерть и разрушение в царство смертных, но благодаря кровопролитию и жертвоприношениям Палитонам удалось сдержать и успешно усмирить его. Я часто проклинал тот день, когда Люцифера выбросили из этих перламутровых врат. Однако сейчас, глядя на Ривер, я бы сам вышвырнул его, лишь бы она оказалась здесь.

Осознание этого настолько потрясло меня, что я чуть не раздавил кубок в своей руке. Мое дыхание с шумом вырывалось сквозь зубы.

«Моя».

Черт. Я сделал еще один глоток вина, борясь с демоническими скрытыми инстинктами, которые никогда не испытывал раньше. Она просто не могла быть той, которой являлась по моим подозрениям.

— Чего именно ты хочешь? Почему ты искал меня? — спросила она.

Я был благодарен ей за вопрос, который отвлек меня от размышлений.

— Люцифер каким-то образом понял, как попасть в наш мир, но он не закрыл за собой врата, как это сделал бы мой предок. У нас есть надежда, что наследник Люцифера сумеет закрыть врата также, как когда-то открыл его отец. Согласно видению Бейл, ты, Ривер, его единственная живая родственница.

— Ох, ты веришь, что мой настоящий отец мертв, — выдохнула она, когда до нее дошел смысл его слов.

— Я это знаю. Когда Мак заявил, что у тебя есть братья, я решил, что существует шанс, пусть даже очень маленький, что видение Бейл, якобы ты последняя из рода Люцифера, могло быть неверным, но теперь я в это не верю.

— Оставь моих братьев в покое! — выплюнула Ривер. — Они никогда не проявляли никаких способностей.

Я поднял руку, чтобы успокоить девушку, когда почувствовал ее ярость.

— Они останутся в безопасности там, где находятся. Твои браться не имеют никаких родственных связей с твоим отцом, поэтому не обладают какими-либо навыками.

Ривер пристально смотрела на меня с минуту, выражение ее лица было непроницаемым, пока она пыталась осмыслить эту информацию.

— Я никогда не знала своего отца, но всегда верила, что он еще жив, — она уронила голову на руки. Наконец, Ривер покачала головой и снова сосредоточилась на мне. — Если ты можешь открывать и закрывать врата в ад, то почему не закрыл эти?

— Врата, которые люди создали, чтобы попасть в наш мир, неестественны. Врата, которые сотворил Люцифер, тоже не были естественными, но они были намного меньше, поэтому мой предок мог управлять ими. Мне удалось уменьшить врата, созданные людьми, но я не могу полностью их закрыть.

— Но за все время лишь Люциферу удалось открыть эти врата. Может, у него не получилось закрыть их, значит, не получится и у меня.

— Может да, а может и нет, — ответил я. — Но ты, возможно, одно из самых могущественных существ на этой планете. Наша главная задача состоит в том, чтобы ты развила свои силы, прежде чем мы отведем тебя к вратам и посмотрим, возможно ли их закрыть.

— А если ничего не получится?

Я стиснул зубы так сильно, что челюсть заныла от напряжения. В мой план всегда входила схватка с Люцифером, но если возникнет иная необходимость, то я найду способ защитить Ривер.

— Тогда ты, возможно, способна уничтожить Люцифера.

Она выглядела так, словно я ударил ее. Краска сошла с лица Ривер так быстро, что я подумал, будто сейчас она потеряет сознание. Девушка резко выдохнула и положила руки на стол. Не говоря ни слова, она выпрямилась в кресле. Ее пристальный взгляд сфокусировался на стене палатки, прежде чем переместиться на меня.

— Каким образом?

— Все дело в комбинации. Ты действительно обладаешь способностями всех трех видов.

— Кажется, я больше склоняюсь к демонической стороне, — пробормотала она. — Ничто из того, что я могу сделать, не является ангельским.

— Насколько нам известно, но мы могли бы узнать больше, если ты станешь более могущественной и начнешь лучше ладить с силами. Вполне возможно, что ты умеешь перемещаться между тремя мирами, но мы не узнаем этого, пока не окажемся у врат. Если ты способна войти и выдержать ад, тогда сможешь сразиться с Люцифером, если наберешься достаточно опыта в своих способностях. Главным приоритетом, после того как мы разовьем твои навыки, будет попытка закрыть неестественные врата.

Ее пальцы забарабанили по столу.

— Какими способностями обладают люди?

— У них есть возможность в качестве души однажды войти в другие миры. Способность позволять любви и ненависти подпитывать поступки и побуждать к подвигам, которые они никогда не считали реальными. В людях больше силы, чем они думают. Ты не обладаешь всеми способностями ангелов и демонов, но твоя комбинация редка, и это может быть то, что нам нужно, чтобы победить Люцифера.

Она потянулась к своей шее и стала теребить ожерелье.

— А что умеешь делать ты?

— Как я понимаю, ты еще не познала всех возможностей демонов, как и собственных. Со временем ты выяснишь больше.

— Откуда ты знаешь, что я единственный оставшийся потомок? На Земле могут быть десятки, может даже сотни или около того, детей падших ангелов, бегающих вокруг.

— Люди известны многими качествами, в том числе боязнью того, чего они не понимают, особенно сородичей, которые отличаются от них. Не все потомки имели твой цвет глаз, но они были разными в некотором роде, даже если эти различия были незначительными. Подумай о ведьмах, которых убивали, о людях, которых веками сжигали на костре за то, что они были другими. Некоторые действительно отличались. При инквизиции, длящейся на протяжении многих лет, была потеряна большая часть ангельских родословных.

Ривер потерла виски и склонила голову. Когда она снова посмотрела на меня, под ее глазами залегли тени.

— Что, по-твоему, я должна сделать, чтобы закрыть врата?

— Я не знаю. Возможно, когда мы доберемся до места назначения, в тебе пробудится инстинкт, и ты поймешь, как поступить.

Я не знал, какой реакции ожидал от нее, но ее глаза не отрывались от моих. Ривер не произнесла ни слова, но я практически видел, какие мысли проносились в ее голове. Я слушал, как секунды на часах в углу перетекали в минуты.

— Но если ничего не получится? — наконец, спросила она.

— Мы выясним это, когда доберемся до цели. Это лучший из всех возможных способов закрыть врата и спасти человеческий род.

— Даже если мы закроем врата, сможешь ли ты одолеть Люцифера, ведь раньше у тебя не получалось? По моему мнению, он не сдастся, даже если врата будут закрыты.

— Если сначала ты выманишь его, то с тобой, оружием, которым владеют люди, и демонами, которые присоединятся к нам у врат, у нас появится шанс победить. На нашей стороне никогда раньше не было человеческого оружия, которое может и не убьет его, но точно замедлит. Эта битва будет совсем другой. Если Люцифер не выйдет, а ты сумеешь войти в ад, то мы последуем за ним туда.

Ривер посмотрела на меня так, словно я только что сбросил на нее бомбу, затем моргнула, открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла. Прошло еще несколько минут, прежде чем она произнесла:

— Итак, ты планируешь сразиться с Люцифером на Земле?

— Да, если получится.

— Не очень обнадеживает, — пробормотала она.

— Раньше у нас не было такой возможности. Даже если мы не сможем победить его, врата должны быть закрыты.

— Может, речь совсем не обо мне?

Можно было надеяться, но я знал, что это, скорее всего, неправда. Мы никогда не встречали другого такого человека, как она. Ривер умела слишком много, чтобы не быть той, кого мы искали.

— Я почти уверен, что это ты. Мы будем тренироваться до тех пор, пока ты не подготовишься к путешествию.

— К путешествию?

— Нам предстоит долгая поездка, чтобы добраться до врат, и она точно не будет легкой. Однако мы побеспокоимся об этом, когда придет время.

Ривер безжалостно и целенаправленно посмотрела на меня. Я понятия не имел, что творилось в ее голове.

— Помню, ты хочешь, чтобы я осталась здесь, но, думаю, мне лучше вернуться в город.

— Отныне ты будешь жить с нами. Я не доверяю реакции людей на то, что они не понимают и боятся.

Она вздрогнула от моих слов.

— Они точно не понимают и боятся тебя, но ты прекрасно справляешься, — парировала Ривер.

Я сложил руки на столе перед собой и наклонился.

— Они знают, кто мы такие. У них есть представление о том, как нам противостоять, даже если они нас боятся. Ты выглядишь как человек и приехала из человеческого города, но это не помешало тебе метать пламя. Люди понятия не имеют, как к тебе относится, значит, они станут нестабильны в отношении тебя. Я не допущу, чтобы наш главный актив был ранен или даже убит кучкой идиотов.

Мышца в уголке ее правого глаза дернулась, когда я произнес слово «актив».

— Возможный актив, — поправила она.

Я не мог отрицать, что она была вспыльчива. Это заставило меня задуматься, каково чувствовать этот огонь под собой, пока я овладеваю ее телом. Мой взгляд снова сосредоточился на ее груди под тонкой коричневой рубашкой. Я утверждал, что она не может вернуться в город из-за людей, но самая большая опасность подстерегала ее в этой палатке.

— Возможный актив, — согласился я. — Завтра мы начнем более усердные тренировки.

— Где я буду жить? — спросила она.

— Можешь занять мою комнату.

Ее рука легла на основание бокала.

— Твою комнату?

— Да. Я останусь здесь.

Встав, я подошел к задней стенке палатки, расстегнул несколько пуговиц и поднял еще одну створку, демонстрируя комнату. Я слышал, как она встала и подошла ко мне сзади. Ее теплое дыхание согревало мою кожу на руке.

Отступив в сторону, я жестом пригласил ее войти внутрь. Помещение было таким же большим, как и главная комната для встреч, но с более продуманной обстановкой, включая огромную кровать и шкаф, в котором хранилась моя человеческая одежда.

— Устраивайся поудобнее, — предложил я. — Я попрошу Мака, чтобы кто-нибудь принес сюда твои вещи.

Ее рука легла на мою прежде, чем я успел отступить. Я посмотрел на ее загорелую мозолистую ладонь. Из-за прикосновения Ривер по моей коже побежали мурашки. Я ощутил шевеление внутри отметин, покрывающих мои руки. Что произойдет, если она пробежится по ним пальцами, проследив каждый замысловатый узор? Сможет ли Ривер почувствовать силу, заключенную в них?

И как на это отреагирую я?

— Что насчет ванной комнаты? — поинтересовалась она. — Я не знаю, как у вас, демоны, но у нас, людей, есть и другие потребности.

Я стиснул зубы от обжигающей страсти, которую вызвало во мне ее прикосновение.

— Я совсем забыл об этом. Наши тела могут быть во многом похожи на человеческие, но потребление душ делает нас другими, совершенно другими.

Ее глаза пробежались по мне. Я практически видел вопросы, проносящиеся в голове девушки, когда ее взгляд ненадолго задержался на моей талии, прежде чем метнуться к моему лицу. Только рубашка скрывала признаки моей эрекции, в противном случае Ривер бы четко осознала, чего именно я хочу от нее.

— Итак, ванная комната? — подсказала она.

— Думаю, я могу предложить вариант, который тебя устроит.

— Только не на улице.

Я прошел через комнату в заднюю часть палатки. Расстегнув пуговицы, удерживающие клапан закрытым, я толкнул полог, прежде чем жестом приказать Ривер выйти. Придерживая для нее ткань, я вдохнул ее соблазнительный аромат, когда она проскользнула мимо, чтобы выйти наружу. Я вышел на большую поросшую травой поляну, окруженную по меньшей мере сорока палатками, и встал рядом с девушкой.

Все палатки уступали моей по размеру, так как в них не было зала для встреч, тем не менее все они выглядели одинаково с этой тяжелой зеленой парусиновой обшивкой. Ветер дул на них, заставляя полотно трепетать в потоках воздуха. Большинство демонов все еще находились на тренировочных полях с добровольцами и солдатами, но некоторые толпились вокруг поляны и около палаток, играя в игры.

Я указал на маленький домик у подножия холма, где мы хранили еду для скота.

— Поскольку этот дом находится на окраине, никто в него не въезжал. Он слишком далеко от остальных, поэтому люди не чувствуют себя в безопасности, оставаясь в нем на ночь. Там ты можешь воспользоваться ванной, — предложил я.

Она с минуту смотрела на дом, прежде чем ответить:

— Хорошо.

— Вон там есть душ, — я повернулся и указал на кабину на краю нашего лагеря. Простой шланг висел над деревянной стеной, которая почти не защищала демона внутри от посторонних глаз. На стене была установленная полочка, на которой лежал кусок мыла и бутылка шампуня — два предмета, которые мне нравились в этом мире. В целом демоны поддерживали чистоту, но в аду мы использовали камни, чтобы очистить нашу плоть в теплой красной воде. Мыло и шампунь были приятным бонусом.

— Я воспользуюсь ванной в доме. Для меня предпочтительнее стены открытому воздуху и пространству, — пробормотала Ривер.

— Люди со всей своей скромностью, — потом я понял, что предпочитаю, чтобы она принимала душ в одиночестве. Тогда никто другой не увидит того, что принадлежало мне.

— Думаю, мы можем винить в этом Еву, — заявила она.

— Возможно.

— Возможно? Разве эта история не подлинная? Ева съела яблоко и ее вышвырнули из сада, бла-бла-бла.

— Существует много рассказов, некоторые из них правдивы, другие сомнительны. Если считаешь, что когда-либо на Земле жило лишь два человека, то ты ошибаешься. Здесь обитали другие люди, но Адам и Ева были самыми любимыми и единственными, кому был дарован вход в Эдем. Ева действительно сорвала яблоко, из-за чего их выгнали из сада, но когда Адам и Ева вышли из рая, ваши предки уже бегали по округе, прикрывая набедренной повязкой гениталии.

— Просто никто не хотел, чтобы насекомые кусали их в интимные места.

Неожиданно из меня вырвался короткий взрыв смеха. В ответ глаза Ривер расширились, сверкнув весельем, а пухлые губы изогнулись в улыбке. Сидя в центре поляны, Шакс, Бейла, Верин и Моракс замерли посреди игры в карты и удивленно посмотрели на нас. Прошло уже много времени с тех пор, как я смеялся в их присутствии. Корсон флиртовал с хорошенькой девушкой из города, накручивая на палец ее светлый локон, но в этот момент тоже посмотрел на нас. Девушка обиженно надула губы, но он не обратил на нее никакого внимания.

Игнорируя других демонов, я взял Ривер за локоть и повел обратно в палатку.

— Полагаю, мы все выяснили, — заявил я, закрывая клапан и застёгивая его на пуговицы. — Ты, наверное, голодна.

— Да, — призналась Ривер.

Она последовала за мной в главную палатку, где ее уже ждала еда. Сидя на стуле напротив нее, я наблюдал, как свет свечи играл на лице девушки, пока она поглощала еду.

— Как думаешь, сможешь снова втянуть меня в одно из своих видений, как сегодня? — спросил я, когда она доела курицу.

Ривер отодвинула тарелку и деликатно вытерла рот.

— Не знаю, но если я сделала это однажды, то не понимаю, почему не сумею повторить.

Я постучал пальцами по столу.

— Будет интересно выяснить.

Она перевела взгляд на стену палатки, когда снаружи послышался смех. До меня донесся запах дыма и потрескивание пламени. Должно быть, они уже разожгли костер на холме. Костер, от которого я постараюсь держаться подальше.

— Будет лучше, если на ночь ты будешь оставаться дома, — произнес я. — Снаружи все могут стать немного дикими. Если тебе нужно куда-то выйти, подойди ко мне, я отведу тебя.

Она поджала губы, но кивнула в знак согласия.

Глава 23

Ривер

В течение следующих двух недель я так и не поняла, чего от меня ждали, поскольку я продолжала тренироваться с Кобалем и другими. Добровольцы, с которыми я приехала сюда, теперь меня избегали. А все демоны смотрели на меня так, словно я была мышью, а они — коршунами, кружащими над головой. Не думаю, что они были заинтересованы полакомиться моими останками, но определенно отслеживали каждое мое действие.

Также я заметила растущее напряжение и отстраненность Кобаля по мере того, как шло время. Он по-прежнему тренировался со мной каждый день, но, казалось, что-то скрывал. И все же иногда я ловила на себе его взгляд, полный такого голода, что все мое тело начинало трепетать от желания.

С тех пор как я переехала в его палатку, мои мечты о нем постепенно угасли. Я винила в этом скорее свое изнеможение, которое мешало сну, нежели затухание моей страсти к Кобалю. Но с каждым днем дистанция между нами увеличивалась.

Даже Мак стал держался от меня подальше, хотя когда я выходила на поле, его взгляд был постоянно прикован ко мне. В отличие от остальных, которые смотрели на меня с восхищением, любопытством и враждебностью, печаль в глазах Мака беспокоила.

Я не понимала происходящего. Люди принимали демонов с большей охотой, нежели меня. Кобаль был прав, они понятия не имели, как со мной поступить, и очень боялись. Этот страх заставлял их отстраняться и быть настороженными. Впрочем, даже демоны не знали, как со мной поступить. Я пришла к выводу, что, возможно, некоторые из них не любили меня за мое предполагаемое наследие или, по крайней мере, за моего создателя.

Может, я так и не разобралась в своих силах, но сейчас была настолько измотана непрерывными тренировками, стрессом и неопределенностью, что дошла до желания ударить каждого человека и демона, которые бросали на меня косые взгляды. Если бы я осознала, как заставить функционировать этот поджаривающий навык, то, возможно, подожгла бы их штаны и смотрела, как они бегают с горящими задницами.

Однако с того самого дня, когда я познакомилась с мадагансами, мне не удалось ничего поджечь. Кобаль, должно быть, ошибался насчет того, кем или чем я была. Я постоянно твердила себе это, но уверенность в его правоте овладела мной. Я не призналась Кобалю, но когда он заявил, кем, по его мнению, я являюсь, то в мгновение ока часть меня загорелась, словно все это имело смысл. Эта часть, спрятанная глубоко внутри, не могла отмахнуться от его слов независимо от того, как сильно в моей голове кричало отрицание.

Возможно, они были вполне правы, когда решили держаться от меня подальше. Я была единственным живым предком самого Люцифера, воплощающего зло. Я старалась не делить все на добро и зло, как советовал Кобаль, но так и не сумела избавиться от ощущения, что внутри меня изначально сидело зло.

Может, такое суждение было неверным, но возможно ли, что я очень быстро обращусь ко злу? Люцифер был ангелом, утренней звездой, а теперь он стремился уничтожить и поработить человеческую расу. Было ли во мне что-то такое, что могло бы заставить меня стать похожей на него?

Впрочем, я бы сделала все возможное, но не позволила бы произойти чему-то подобному. Я никогда не стану такой, как он. И все же я не могла отделаться от мысли, что моя мать права, и я действительно была мерзостью, которая никогда не должна была существовать.

Ночью я лежала без сна, разрываясь между фантазиями о мужчине, спящем в соседней комнате, и мыслью о том, что могу превратиться в чудовище.

Я не боялась идти к вратам и пытаться их закрыть. Это казалось мега простым по сравнению с идеей, что моя ДНК имеет тот же код, что и у Люцифера. Я не могла бороться с генетикой.

Стоя в очереди за едой, я чувствовала враждебность и страх, исходящие от людей, которые поспешно отходили. Казалось, меня воспринимали хуже, чем вонючего мальчика в классе, так как вокруг образовалось пространство шириной в пять футов. Демоны оставались поблизости, без сомнения, чтобы охранять и защищать меня, если возникнет такая необходимость. Схватив яблоко, я положила его на поднос и повернулась лицом к толпе.

Головы вокруг склонились, а плечи сгорбились. Поверхности столов стали очень привлекательными, поскольку они позволяли людям делать вид, будто меня здесь не было. Я глубоко вздохнула, прежде чем пройти между столиками и сесть за свободный в глубине зала. Мой взгляд пробежался по людям за столами и остановился на Кэрри, которая сосредоточилась на своем сэндвиче.

Меня пронзила острая боль предательства и тоски. Я должна была уже привыкнуть к гонению и одиночеству, но у меня не получилось. Кусок яблока, которое я откусила, напоминал по вкусу свинец. Мне потребовались все силы, чтобы проглотить его, так как мою грудь прожигали слезы. Я скучала по своим братьям, по дому, по Лизе. Скучал по тому времени, когда не считалась чудачкой. Скучала по дружескому общению и людям, которые заботились обо мне. Скучала по улыбке Гейджа и смеху Бейли. Я даже скучала по его ужасно вонючим подгузникам.

Положив яблоко на поднос, я ткнула пальцем в бутерброд на своей тарелке. Чем больше любопытных и недоверчивых взглядов останавливались на мне, тем сильнее портился мой аппетит. Движение стола предупредило, что напротив кто-то сел. Но я знала, что это был Кобаль, даже не посмотрев на него.

Подняв голову, я обнаружила, что его черные глаза пристально смотрят на меня. За последние несколько недель я стала очень остро ощущать его присутствие. Разговоры вокруг нас стихли. Я заметила испуганные лица тех, кто сидел ближе всех к нам. Все они смотрели на Кобаля. Он никого не замечал, или, по крайней мере, не обращал внимания, так как был сосредоточен на мне. То, как он смотрел на меня, заставило мои внутренности превратиться в желе.

— Разве ты не собираешься есть? — поинтересовался он. Я посмотрела на свою тарелку, прежде чем отодвинуть ее. — Позже тебе понадобится вся твоя энергия для тренировок.

— Я совсем не голодна.

Он окинул взглядом окружающих нас людей, прежде чем откинулся на спинку скамейки и вытянул перед собой ноги.

— Люди очень странные существа.

— Это оскорбление или комплимент?

Когда он снова взглянул на меня, его глаза блеснули, слово обсидиан в свете комнаты. Я никогда не видела его здесь раньше. Огромные размеры и аура силы Кобаля были совершенно неуместны в этом мире, выстроенном для подростков, названными добровольцами и солдатами.

— Ты не совсем обычный человек, Ривер, — заявил он с натянутой улыбкой, будто это напоминание было ему неприятно.

— Это лишь твои предположения.

«А еще я чувствую это глубоко внутри себя».

— Не важно, что ты говоришь или что я предполагаю, ты единственная смертная, которая может метать пламя.

— Я не делала этого с того самого дня на поле. Возможно, это была счастливая случайность.

— Никакой случайности. Просто мы не знаем, как воздействовать на тебя, чтобы твои способности проявились.

— Хм, — пробормотала я.

— Тебе нужно поесть.

— Мне нужно много чего, что я не делаю.

— Например? — поинтересовался он.

— Например, быть с моей семьей, встречаться с друзьями, — я оглядела комнату и покачала головой. — Ничего особенного, ты все равно не поймешь.

— Я же предупреждал, что люди будут бояться.

— Да, предупреждал, — согласилась я.

— Пойдем.

Кобаль встал во весь свой высокий рост, возвышаясь надо мной и положив руки на стол. Я нахмурилась, глядя на него, прежде чем встать и обойти стол, чтобы присоединиться к нему. Он сжал рукой мой локоть и повел прочь из столовой. Жар его тела окутал меня. Я инстинктивно подвинулась ближе к Кобалю, нуждаясь в ощущении его силы, когда вокруг нас раздались шепотки и бормотания. В моем животе скрутило все внутренности, но я выпятила подбородок и продолжила смотреть прямо перед собой.

— Куда мы идем? — поинтересовалась я.

— Туда, где ты сможешь обрести покой.

— Здесь кроме покоя ничего больше нет, — ответила я с горьким смешком.

— Кобаль, — мы остановились, когда перед нами появилась хорошенькая блондинка, которая несколько недель назад интересовалась моими отношениями с Кобалем. Ее бесстыдный взгляд пробежался по его телу. Понимающий блеск в глазах блондинки заставил меня напрячься. Я посмотрела на Кобаля, чтобы оценить его реакцию. Демон нахмурился, бесстрастно посмотрев на женщину. — С тех пор как ты вернулся в лагерь, у нас почти не было возможности наверстать упущенное.

— Я был занят, — отрывисто ответил он.

Женщина окинула меня взглядом, а потом пренебрежительно отвернулась. Мои руки сжались в кулаки, когда ее глаза снова устремились на Кобаля. Если я выбью из нее все дерьмо, то не приобрету новых друзей, но эта идея была весьма привлекательной.

— Возможно, увидимся сегодня вечером. Мы можем снова провести какое-то время вместе, — на последнем слове она бросила на меня многозначительный взгляд.

Воздух в кафетерии становился все более тяжелым для дыхания, из-за чего моя кожа покрылась липкой испариной. Мне хотелось вырвать свою руку из хватки Кобаля и убежать, но я не могла доставить такое удовольствие окружающим людям. Поэтому я продолжала стоять и терпеть унижение от любовницы Кобаля, пока сам демон строил планы на вечер.

— Нет, — резко ответил Кобаль.

Она бросила на него угрюмый взгляд, который некоторые сочли бы милым, я же определила его как жеманный и раздражающий. Кобаль попытался обойти блондинку, но она резко подняла руку и положила ту на его плечо.

— Не прикасайся ко мне.

Низкий, хриплый тон его голоса заставил волосы на моем затылке зашевелиться, ведь даже я почувствовала в нем скрытую угрозу. Рука женщины упала, а обиженная улыбка исчезла с ее лица. Она расправила плечи. Ее взгляд был гораздо более враждебным, чем пренебрежительным, когда она снова посмотрела на меня. Кобаль издал звук, который заставил бы волка съежиться и убежать, притянув меня на шаг ближе к себе. Женщина осталась стоять на месте.

Чем больше я задумывалась о происходящем, тем сильнее осознавала, что не понимала мир, в который меня насильно втолкнули. Я чувствовала себя квадратным колышком, пытающимся пролезть в круглое отверстие, ведь все здесь знали, что я самозванка. Я не принадлежала ни к одному из миров. И уж тем более здесь мне было не место.

— Я дам вам обоим поговорить, — пробормотала я.

Я должна была уйти от всего этого.

Глава 24

Ривер

Я попыталась отойти, но рука Кобаля крепче сжала мой локоть, притягивая меня еще теснее к его телу.

— Здесь не о чем говорить, — рявкнул он.

Не желая устраивать скандал, я остановилась, чувствуя, как все глаза в кафетерии впились в мою спину. Близко сидящие к нам люди были сосредоточены на еде, но я знала, что они ловили каждое слово. Я собиралась убить Кобаля за то, что он заставил меня стоять здесь.

— Пойдем, — Кобаль толкнул меня локтем, заставляя шагнуть вперед.

Я ощущала, как пристальный взгляд женщины впивался мне в спину с каждым нашим шагом.

— Я не собака, — проворчала я, когда мы наконец вышли на свежий воздух. Я жадно вдыхала, но не могла избавиться от затянувшегося напряжения в теле. — И не выполняю команды, — объяснила я, когда он вопросительно посмотрел на меня.

— Хотела остаться и поболтать с ней?

— Нет, я не хочу разговаривать с твоей подружкой.

— У меня нет подружек.

— С твоей подстилкой или как там еще.

— У меня нет подстилок. Наш мир не так замкнут, как человеческий, он более гибкий.

— Что это значит?

Кобаль остановился и, отпустив мой локоть, повернулся ко мне лицом.

— Это значит, что мы не накладываем на себя ограничений, как это делает ваш вид, ведь нам нужно попробовать каждого понравившегося. Когда демоны встречают избранного, то спариваются на всю жизнь, к примеру, Верин и Моракс, но остальные потакают своим желаниям, так как многие могут вообще никогда не найти своего избранника.

— Не думаю, что она знала это, когда связалась с тобой. Может, тебе следовало разъясняться яснее.

— У меня нет привычки разглагольствовать о своих поступках. И я не собираюсь изменять себе из-за какого-то глупого человека, который знал, на что шел.

— И что же она такого знала? — требовательно спросила я.

«Ты тоже это знаешь! — закричал в моей голове внутренний голос. — Только послушай, о чем он говорит, и держись от него подальше. Женщины и секс для Кобаля ничего не значат. Запомни это и держи свое либидо под контролем, тупица».

— Я никому не обещал отношений, особенно человеку.

Я с трудом сдержалась, чтобы не отшатнуться из-за его слов. За его спиной стояло солнце, создавая ауру тепла. Но все, что я чувствовала, — холод и безразличие, исходящие от него.

Я потерла ладони друг о друга и шагнула в сторону. Кобаль проявлял ко мне заботу намного чаще, чем моя мать за все эти годы, но, может, это было притворством, чтобы получить желаемое, путешествие обратно в ад?

— Как зовут эту женщину? — спросила я.

— Не помню.

Я удивленно моргнула, услышав заявление, выдав единственно возможную реакцию.

— Очевидно, ты ранил ее чувства, но не испытываешь никаких раскаяний.

Кобаль наклонил голову, нахмурившись и посмотрев на меня. Я понимала его примерно так же, как он, казалось, понимал меня, значит, мы говорили на разных языках.

— А мне-то какое дело?

Я всплеснула руками и отвернулась.

— В камнях больше понимания, чем в тебе! — я оглянулась и начала подниматься по склону холма к палаткам.

Я не осознавала, что Кобаль шел следом, пока он не протянул руку, чтобы отодвинуть полог палатки.

— Во мне есть понимание, — пробормотал он, как только мы вошли. — Вот почему мы адаптировались к вашим обычаям больше, чем мне хотелось бы.

Повернувшись к Кобалю, я уперла руки в бока и встретилась с ним взглядом.

— И все же ты не понимаешь, что ранил ее чувства.

— Женщины и мужчины, которые хотят удовлетворить свое любопытство в отношении демонов, или просто ищут хорошего траха, должны осознавать, что лучше не привязываться к кому-либо из нас. Мы не скрывали, что вернемся домой. Эта женщина просто дура, раз решила, что между нами могло быть что-то большее.

Когда до меня дошел смысл грубых слов, я опустила руки. Кобаль был прав. Может, эта женщина и была несчастна, но он был прав. Возможно, люди не были в курсе, что демоны искали ключ к закрытию ада, но они знали, что главная цель присутствующих — защитить стену, закрыть врата, победить Люцифера и отправить демонов домой.

Так почему же я чувствовала себя такой расстроенной и преданной?

Из-за Кобаля. Мне были ненавистны мысли о нем с другими женщинами и о его возвращении в огненные глубины, откуда он изначально пришел. Я определенно не хотела быть той, кто отправит его туда. Кобаль избивал меня больше раз, чем я могла вспомнить, приводил в бешенство и был главной причиной, по которой я оказалась здесь, но все же я жаждала ощутить на себе эти сильные руки. Выяснить, каково чувствовать его тело, прижимающееся к моему, почувствовать, как эти губы и ладони скользят по моей коже.

Я мысленно дала себе пинка под зад за то, что позволила подобной фантазии проникнуть в мой разум. Этого никогда не произойдет, я не стану для него еще одной подстилкой.

— Ты прав, — пробормотала я.

Прежде чем я успела сбежать в свою часть палатки, Кобаль протянул руку и схватил меня за запястье. Электрический разряд пронзил мою плоть. У меня перехватило дыхание, пока я изо всех сил сопротивлялась желанию приблизиться и положить ладони на его грудь.

— Ты так и не поела, — заметил он.

— Я плохо себя чувствую. Мне лучше прилечь.

Не совсем ложь. У меня действительно болела голова, но я понимала, что веду себя как трусиха, когда высвободила запястье из его хватки.

— Хочешь, я что-нибудь принесу? — спросил Кобаль.

— Нет.

Не оглядываясь, я ринулась в свою часть палатки, сбросила туфли, вытащила лифчик из-под рубашки и забралась в кровать с мягким матрасом и соблазнительными подушками. Я слышала глухие удары кулаков, лязг мечей и ножей, когда на тренировочном поле возобновлялись занятия, но так и не встала с кровати.

С каждым днем мне было все труднее открывать глаза, а держать их закрытыми приносило боль. Я не осмеливалась пошевелиться, так как при каждом движении мне казалось, что меня вот-вот стошнит. Поэтому я просто неподвижно лежала на кровати, терпя мигрень.

Прошло уже много лет с тех пор, как я страдала от головных болей. Я верила, что с детством прошли и мигрени, но стресс и страдания последних шести недель наконец-то взяли верх. В конце концов я провалилась в беспокойный сон. Когда я снова проснулась, то поняла из-за тускло горящего фонаря на столике рядом с кроватью, что наступила ночь. Рядом с фонарем стояла тарелка с едой.

Мой желудок заурчал от голода. Мигрень все еще пульсировала в моей голове, когда я спустила ноги с кровати, но я знала, что худшее уже позади. Умывшись, выпив воды и съев немного еды, я избавлюсь от оставшейся боли. Я с жадностью съела курицу на тарелке, прежде чем взяться за картошку. К тому времени, как я закончила, мой желудок был до отказа полон.

Я облизала пальцы, взяла фонарь и бесшумно направилась к двери, ведущей наружу. Кобаль велел брать его с собой всякий раз, когда мне нужно было куда-то выйти ночью, но я предпочла не будить его, а еще я не хотела ждать, пока он оденется. Кроме того, мне не нужен был телохранитель.

Расстегнув клапан, я откинул полог и шагнул в ночь. Глубоко вдохнув, я с наслаждением встретила теплый воздух, обдувающий мою кожу. Мой взгляд упал на пламя костра, полыхающего на холме примерно в сотне ярдов. Палатки и деревья закрывали обзор на костер, но оранжевое сияние освещало ночь, я могла видеть кончики пламени, танцующие в воздухе. Со склона холма до меня доносились смех и музыка.

Склонив голову, я в тысячный раз задумалась о том, что же там происходило. Я шагнула к огню, но давление в мочевом пузыре заставило меня развернуться и спуститься с холма к маленькому домику внизу. Сначала я собиралась лишь сходить в туалет, но, оказавшись внутри, не смогла устоять перед соблазном принять душ. Я разделась и встала под струи, позволяя теплой воде смыть остатки моей затянувшейся мигрени, пока мыла голову шампунем и пользовалась бритвой с прямым лезвием на полке.

Моя походка стала намного непринуждённее, когда я вышла из душа, ведь я чувствовала себя в сто раз лучше. Напевая под нос, я оделась и снова взяла фонарь. Поднимаясь на холм, я вновь посмотрела на огонь. Кобаль велел мне держаться подальше от костра, но, казалось, там было весело. Кроме того, чему может повредить один мимолетный взгляд?

Повернувшись, я зашагала к костру, взмывающему высоко в небо. Еще больше смеха прозвучало на склоне, а еще, когда я проскользнула мимо двух палаток, пробираясь ближе к огню, до меня донеслись звуки гитары. Тепло от огня согрело меня еще до того, как я подошла и встала за большим дубом. Я опустила фонарь и поставила его на землю рядом с деревом.

Кора осыпалась под моими пальцами, когда я уперлась ладонями в дерево и выглянула. У меня перехватило дыхание, когда я уставилась на открывшееся передо мной зрелище. Там собралось много демонов, их волосы сверкали в свете пламени, оставляющим отблеск на обнаженной коже. Среди демонов на поляне вокруг костра бродило несколько десятков людей. Не все были голыми, но половина точно. Присутствующие были моими ровесниками, а некоторые старше, но, как я поняла, все они были солдатами.

Бейл сидела на поваленном стволе дерева и играла на инструменте, похожим на гитару. Ее рыжие волосы мерцали в свете огня, который освещал ее обнаженную плоть. Перед ней танцевали две нагие женщины, подпрыгивая, извиваясь и вызывая у собравшихся смех. Выпивку разнесли по кругу, и группа, кружащая вокруг костра, заголосила.

Шакс откинулся на спинку стула, вцепившись в него руками и вытянув перед собой ноги. Между его бедер стояла на коленях обнаженная женщина, а ее голова энергично двигалась вверх-вниз.

«Что она делает?»

Жар опалил мои щеки и растекся по шее, когда я поняла, что ее рот обхватывал его член. Я отклонилась назад, чтобы прислониться лбом к дереву, и сделала судорожный вдох. Мне нужно было уйти. Следовало убежать обратно в палатку и забыть об этой ночи, но я обнаружила, что мои ноги не двигались.

«А где Кобаль?»

Я не была уверена, что сумею выдержать, если увижу его с другой женщиной. И тут я осознала, что моя голова снова выглянула из-за дерева. Мой взгляд пробежался по демонам. Там стоял Моракс, прислонившийся к дереву вместе с Верин, оба были полностью одеты. Они, казалось, не замечали никого вокруг, оставаясь близко друг к другу. Уже не в первый раз я ловила себя на том, что не могла отвести взгляд от следов укусов на их шеях.

Еще один демон, которого я толком не знала, стоял в тени дерева рядом с человеком. Он поднял женщину с земли и, повернувшись на пятках, направился к ближайшей палатке. Корсон сидел на земле рядом с двумя женщинами. Они ласкали друг друга и целовались, путешествуя руками по телам и возбужденно стеная.

Я заставила себя еще раз взглянуть на поляну, Кобаля нигде не было видно. Но это вовсе не означало, что он не посетил одну из палаток, как тот демон, который недавно ушел. Мысль о том, что Кобаль был с другой женщиной, заставила меня стиснуть зубы, а сердце в груди екнуть. Мои пальцы еще глубже впились в древесную кору. У меня не было никакого опыта общения с мужчинами в том, что происходило на поляне. Тем не менее, я знала, что Кобаль участвовал в подобном, так как ему это нравилось.

Вероятно, он наслаждался этим с бесчисленным множеством других людей. Я все никак не могла заставить себя взглянуть на поляну, чтобы вновь попытаться найти Кобаля, так как оттуда доносились плотские звуки. Я отдала бы все, чтобы быть той, кто подарит Кобалю облегчение, но это была не моя жизнь, я не могла пойти на это.

«Уходи».

Это был лучший совет, который я могла себе дать. В конце концов мне удалось повернуться. Не успела я сделать и шага, как чуть не врезалась в Кобаля. Он стоял, скрестив руки на груди, пока отблески пламени играли на его лице. Мое сердце ушло в пятки, когда я поняла, что меня поймали на шпионаже. Ну, не совсем шпионаже, ведь на самом деле я искала Кобаля, тем не менее я пряталась в тени, как какая-то ползучая тварь.

Что, наверное, было правдой.

Глава 25

Ривер

Пламя от костра отражалось и мерцало в его глазах, пока он смотрел на зрелище за моим плечом.

«Если мои щеки запылают еще сильнее, то мне понадобится огнетушитель».

Я понятия не имела, что сказать или сделать, поскольку Кобаль все еще был сосредоточен на происходящем у костра, не обращая на меня внимания. Неужели он собирался присоединиться к ним?

Прежде чем я успела решить, бежать ли мне обратно в палатку или провалиться сквозь землю, он схватил меня за плечо и отвернулся от костра. Впервые я поняла, что Кобаль был полностью одет. Значит ли это, что он не был частью того, что я считала своего рода оргией?

Меня затопило облегчение, которое заставило мои колени задрожать. Кобаль не был моим и никогда не будет, но я не хотела, чтобы он принадлежал кому-то еще. Затем я вспомнила женщину из кафетерия, которая раньше посещала данное мероприятие. Кобаль уже кому-то принадлежал, скорее всего, тысячу раз, учитывая его продолжительность жизни.

— Я же говорил не выходить в одиночестве ночью из палатки, — его тон был намного грубее обычного.

Когда Кобаль повел меня вниз по склону к палатке, от его тела исходила какая-то странная энергия. Осмелившись взглянуть на демона из-под ресниц, я заметила бисеринки пота на его лбу и напряженный подбородок. Он повернул голову и выгнул черную бровь, увидев, что я пялилась на него.

Я поспешно отвернулась, прежде чем ответить:

— Мне нужно было в туалет.

— Дом находится в совершенно противоположном направлении.

Я не могла отрицать правду.

Его рука сжала мое плечо.

— Бродить в одиночестве по улице не безопасно. Нельзя нарушать мои приказы, и ты не должна была подходить к костру.

«Ага, дайте мне огнетушитель».

Возможно, только возможно, я могла бы забыть, что Кобаль поймал меня, как какую-то идиотку, за подглядыванием, если бы он не упоминал об этом, впрочем, мне следовало перестать надеется на лучшее.

— Мне было любопытно, — пробормотала я.

Он издал насмешливое фырканье. Резко остановившись, Кобаль потянул меня за собой. Через его плечо я заметила вдалеке языки пламени, взметнувшиеся в небо. Мне все еще было любопытно, что там происходило, каково это было бы… с ним. Мой пульс участился, когда ноющая боль распространилась между ног.

— Удовлетворила свое любопытство? — поинтересовался он.

— Я, ах… я, м-м… наверное, — выдавила я.

— Наверное? Что же ты ожидала там найти?

— Не знаю. То, что они… э-э… делали, это часто происходит?

— Каждую ночь, — мой рот открылся быстрее, чем падало яблоко с дерева. Кобаль скрестил руки на груди и, расправив плечи, оглядел меня с головы до ног. — Почему это так шокирует тебя?

— Я никогда раньше не видела ничего подобного, — пробормотала я. — Я и не знала…

— Чего ты не знала? — спросил он, когда я не сумела выдавить из себя ни слова.

Я не могла оторвать пристального взгляда от Кобаля. Изучив его полные губы, я переместилась на широкие плечи, узкую талию и, наконец, остановилась на соблазнительной выпуклости спереди брюк. Прикусив нижнюю губу, я отвела глаза, стараясь смотреть на что угодно, только не на Кобаля.

— Чего ты не знала, Ривер?

Хриплый тон его голоса творил нечто странное с моими внутренностями.

— Они выглядели так, словно наслаждались этим.

— Ох, так оно и было, — урчание в его голосе снова привлекло мое внимание к Кобалю. — Демоны доставляют чрезвычайное удовольствие. Мы известны своей выносливостью и… размерами.

По моей спине пробежала дрожь. Мурашки, покрывшие мою кожу, не имели ничего общего с ветром, обдувающим мои влажные волосы и плоть. Я потерла руки, но обнаружила, что трение сделало мое тело еще более живым.

Когда я снова посмотрела на Кобаля, то обнаружила, что его пристальный взгляд прикован к моей рубашке. Посмотрев вниз, я осознала, что мои соски выделялись на фоне тонкого материала. Я не потрудилась надеть лифчик перед тем, как пойти в уборную, поэтому теперь Кобаль имел отличное представление о моей груди.

Я поспешно скрестила руки, пытаясь прикрыться. Когда его глаза снова сосредоточились на моем лице, то уже приобрели поразительный золотой цвет, который я видела лишь однажды. Мне казалось, что мое сердце вот-вот выскочит из груди. Я осознала, что готова была наброситься на него… все во мне жаждало прильнуть к Кобалю.

— Они добровольно пошли на это? — прохрипела я.

— Разве они выглядят так, будто их принуждают?

— Наверное да, — уклончиво ответила я, — я никогда раньше не видела, чтобы люди так себя вели.

Улыбка скривила его губы, но в ней не отразилось ни капли доброты.

— Существует много чего, что ты никогда не видела, тем не менее люди все равно часто этим занимаются. Впрочем, ты должна была ожидать подобного от моего вида.

— Я не знаю, чего ожидать от таких, как ты, — призналась я.

— Мы получаем удовольствие там, где можем найти, как и люди, только в отличие от вашего вида мы не ищем для себя оправданий. У нас есть много потребностей, которые мы удовлетворяем так часто, как только можем и с кем только можем.

— Почему ты не присоединился к посиделкам у костра? — мне удалось произнести это, несмотря на ком в горле.

— Потому что не хочу.

— Но ведь раньше ты присутствовал там?

— Много раз.

— Со многими женщинами.

Я не задавала вопрос, но он все равно ответил:

— Да.

Я не сумела сдержаться и поморщилась, когда в моем сознании вспыхнул образ женщины из кафетерия, которая склонила голову между его ног. Раскаленная докрасна кочерга ревности пронзила мою грудь. Было бы неплохо, если бы Кобаль был более откровенен, но он всегда утаивал все, что касалось и влияло на мою жизнь.

«Фу, как же я их всех ненавижу», — решила я.

— Сейчас я должен присматривать за тобой, — продолжил он.

«Нет, я ненавижу только Кобаля».

— Мне не нужно, чтобы за мной кто-то присматривал, — рявкнула я. — Если ты еще не заметил, я могу постоять за себя лучше, чем любой другой человек. Так что не используй меня в качестве оправдания. Иди, развлекайся.

Я развернулась на пятках, чтобы вернуться в палатку, но Кобаль протянул руку, впившись пальцами в мое запястье, и заставил меня снова повернуться к нему лицом. У меня не было времени протестовать, так как он резко притянул мое тело к своему. Моя плоть отреагировала так, словно в нее ударил электрический разряд, из-за чего у меня перехватило дыхание.

Из Кобаля вырвался всплеск энергии, которая проникла в меня. Я застонала, откинув голову назад, и инстинктивно попыталась теснее прильнуть к нему. Я не знала, было ли причиной такого порыва его желание, или он ослабил свою защиту, но я никогда раньше не чувствовала подобного потока энергии.

Встав на цыпочки, я ахнула, когда благодаря этому движению выпуклость между его ногами задела жаждущую, чувствительную область между моими бедрами. Я не знала, что заставило меня повторить, но я вновь потерлась об Кобаля, вскрикнув, когда это вызвало удовольствие, обжигающее мое тело.

Я чувствовала себя безумной и неуправляемой, пока снова и снова прижималась к демону. Все это время он смотрел на меня своими янтарными глазами, совершенно не двигаясь, хотя его эрекция продолжала увеличиваться.

Тяжело дыша, я постепенно восстановила контроль над собой, когда первоначальный порыв пошел на убыль. Отголоски его энергии все еще ласкали меня, но теперь я могла справиться с этим, не чувствуя себя так, будто собиралась забраться на Кобаля, одновременно срывая с него одежду. Однако мои пальцы все еще зудели от желания избавить его от рубашки, провести языком по мужскому телу и попробовать на вкус его пахнущую пламенем плоть.

Кобаль навис надо мной, глубоко вдыхая и вызывая новую огненную бурю, которая пронзила мое тело, когда его глаза вспыхнули ярче, чем солнце в августовский полдень. Повернув голову, он прижался носом к моему уху и снова вдохнул. Я боялась, что если сдвинусь хотя бы на сантиметр, то каким-то образом испорчу этот момент или разрушу чары.

Затем его пальцы отпустили мое запястье и пробежались вверх по моей руке. Я едва ощущала это касание, но все же мою кожу опалила его ласка. Обхватив ладонью мою щеку, Кобаль поднял мою голову. Мой взгляд упал на соблазнительные губы, которые я так долго жаждала попробовать на вкус. Я затаила дыхание, чего-то ожидая, хоть чего-то.

Кобаль неподвижно стоял, казалось, разрываясь на части. Как раз в тот момент, когда я уже собиралась завопить, чтобы он прекратил мои муки, демон наклонил голову и завладел моими губами. Я думала, что первоначальная волна энергии была сотрясающей, но сейчас я чуть ли не кричала, пока его рот жадно скользил по моему, зарождая что-то между нами.

Тихий потрескивающий звук едва пробивался сквозь дымку поглотившей меня страсти. Когда его язык коснулся моих губ, мои колени подогнулись. Благодаря его рукам на моей талии я удержалась на ногах. Но вскоре его язык снова коснулся моего рта. Со вздохом я приоткрыла губы его напору.

Язык Кобаля скользнул в мой рот, пробуя на вкус с помощью глубоких толчков, которые еще больше распаляли огонь внутри меня. Меня еще никогда не целовали с такой жадностью и почтением. Он словно клеймил меня с каждым толчком своего языка. Я не могла дышать, но это не имело значения, поскольку наше дыхание смешалось. Я уже не могла определить, чей воздух я вдыхала.

Он легко приподнял меня. Иногда я могла что-то поджечь и увидеть будущие ходы противника, но когда Кобаль держал меня, я чувствовала себя невероятно маленькой и хрупкой. Я обвила руками его шею, а ногами — талию. Давление в моей груди немного ослабло, когда я потерлась ноющими сосками о его твердые и широкие грудные мышцы.

Из-за низкого рокота, который издавал Кобаль, его грудь вибрировала, заставляя меня впиться ногтями в его затылок. Благодаря жару его тела и ласкам языка, между моих ног выступила влага. Приподнявшись, я потерлась ноющим естеством о его выпуклость. Мое тело вздрогнуло в ответ на восхитительное ощущение, вызванное этим движением.

Кобаль крепче сжал мою талию.

— Черт, — простонал он мне в губы, когда приподнял меня и снова опустил вниз.

Осознавая, что я быстро теряла контроль, мой язык пробежался по его удлиняющимся двум нижним клыкам, прежде чем заскользить по двум верхним. Как и твердая длина в штанах Кобаля, его клыки становились длиннее, чем больше он возбуждался. Они не пугали меня так, как, вероятно, должны были. Напротив, они завораживали меня, пока увеличивались напротив моего ищущего языка.

Его тело содрогнулось, а хватка на моей талии наверняка оставила синяки. Я была настолько поглощена ошеломляющим ощущением, вызванным трением наших тел, что не осознавала, как Кобаль шагал по земле, пока не услышала шорох откидывающегося полога палатки.

«Слишком быстро, все происходит слишком быстро. Вспомни его отношение к сексу».

Но мое проклятое предательское тело велело здравомыслящей логичной части мозга заткнуться. Мне стоило признать, что в этом вопросе я больше доверяли плотским инстинктам. Кобаль так и не прервал наш поцелуй, когда нырнул под полог.

Его руки забрались под мою рубашку, обжигая кожу и поглаживая поясницу. Я потерялась в ощущении его сильных мозолистых ладоней, скользящих по моей плоти и направляющихся к груди. Неожиданно Кобаль скинул со своей талии мои ноги. Я открыла глаза и увидела, что его поразительный пылающий янтарный взгляд сосредоточен на мне.

Образ той женщины в кафетерии всплыл в моем сознании. Неужели Кобаль также смотрел на нее? Из меня вырвался крик, но он не имел ничего общего с пылом, терзающим мое тело, всему виной была мысль о том, что Кобаль был с кем-то другим. Я отдернула руки и высвободилась из его хватки.

Когда контакт был прерван, реальность вернулась и завила, что ничего хорошего у нас не получится. В итоге я останусь с разбитым сердцем, а Кобаль — с разными и многочисленными женщинами, заполняющими обозримое будущее.

— Я не могу, — я сделала еще один шаг в сторону.

— Ривер, — прорычал Кобаль, приближаясь ко мне.

— Нет, не могу, я недостаточно хороша для тебя. Я не сумею быть такой же. Только не одной из тех женщин, которые собрались у костра. Я не могу дать тебе то, в чем ты нуждаешься.

Я снова отступила и подняла руки, чтобы отгородиться от Кобаля. Его нисколько не смутили мои слова или мое бегство, он продолжил наступать.

— Ты можешь дать мне именно то, в чем я нуждаюсь.

— Ох, Боже, — выдохнула я и снова шагнула.

Сардоническая ухмылка изогнула его губы.

— Бога здесь точно нет. И ты должна радоваться этому, учитывая то, что я собираюсь с тобой сделать. Все это будет очень порочно и греховно.

Мои глаза расширились из-за его слов. Мне хотелось крикнуть, что меня не будут использовать для секса, что я не хочу делить его ни с кем другим, но я сдержалась. Если я произнесу эти слова, то лишь покажу свою уязвимость.

Если бы я приказала, он бы ушел. Да, Кобаль демон, возбужденный и твердый как камень, но он не будет принуждать меня. Я знала это и не могла открыться, рассказав, как сильно начала заботиться о нем. Не тогда, когда он был готов удовлетворить свои потребности где угодно и с кем угодно.

Кобаль схватил мои ладони и потянул на себя. Какой бы спор я ни собиралась затеять, он затих, когда золотисто-белые искры замерцали на кончиках моих пальцев. Они потрескивали и прыгали, словно бенгальские огни, с которыми я однажды поиграла в детстве, прежде чем весь ад буквально вырвался на свободу.

Я и раньше видела, как эти странные электрические искорки пляшут по моим пальцам, но никогда так ярко и сильно. Впрочем, раньше я не испытывала такого прилива энергии, как сейчас.

Кобаль с минуту наблюдал за искрами, потом поднял голову и посмотрел на меня прищуренными глазами.

— Ты не говорила, что чувствуешь пульс жизни, — произнес он обвиняющим тоном.

Глава 26

Ривер

— Я не говорила, что чувствую чего? — запнулась я, слишком завороженная искрами, дергающимся мускулом на щеке Кобаля и сердитым тоном его голоса, чтобы полностью понять смысл его сов. Между моими указательным и средним пальцами мелькнула искра, похожая на мини-молнию. Я удивленно открыла рот, когда увидела, как маленькая молния пронзила весь мой мизинец, прежде чем исчезнуть. — Это прекрасно.

Его руки крепче сжали мои запястья.

— Ты не знала.

Я покачала головой, пытаясь избавиться от изумления и замешательства, прежде чем снова сосредоточиться на Кобале.

— Что не знала?

— Как ты могла не знать, что можешь извлекать силу из предметов?

— О чем ты говоришь?

— Ты чувствуешь пульс жизни во всем, что тебя окружает.

Он крепко держал меня за запястья, поэтому я попыталась вырваться из его хватки. В итоге я перестала бороться за свободу своих рук, вместо этого сердито посмотрев на Кобаля.

— Конечно, чувствую, все это чувствуют.

Он поднял обе мои ладони так, что они оказались почти посередине между нами.

— Никто другой не может делать подобного. Никто другой не может собирать урожай из жизненных сил вокруг себя и использовать это как оружие. Ты должна была рассказать. Мы бы сосредоточились на этом навыке, а не на огне.

Я поморщилась и еще раз попыталась высвободить свои руки из его хватки. Когда Кобаль не отпустил меня, я стиснула зубы.

— Оружие, которое не может даже избавить меня от тебя! — возразила я. — Уверяю, я никогда раньше не превращалась в мини-лампочку!

— Конечно, на меня это не действует, ты же не знаешь, как пользоваться способностью. Если бы ты осознавала, то это была бы совсем другая история.

— Тогда пометь, что я должна немедленно обучиться использовать этот навык. Верни мне руки!

Наконец, Кобаль отпустил меня. Когда я снова поднесла ладони к лицу, на них больше ничего не было, а от моих пальцев не исходил золотисто-белый свет. Разочарование наполнило меня, потому что я хотела вернуть искры. В них было что-то успокаивающее и знакомое. Правильное. Из любопытства я схватила Кобаля за руку. Одна-единственная искра вспыхнула и тут же погасла.

Мои пальцы впились в его руку, но больше из меня ничего не вышло.

— Я не понимаю, — пробормотала я.

Я взглянула на Кобаля, но выражение его лица было замкнутым, а глаза вернули свою черную глубину. Я поняла, что он снова отгородился.

Несколько мгновений назад Кобаль был открыт так, как никогда раньше. Теперь же все это исчезло, оставив меня с безжалостным демоном, к которому я уже практически привыкла. Расправив плечи, я отпустила его руку и вздернула подбородок.

— Ты должна была рассказать, — повторил он.

— Что рассказать? — требовательно спросила я. — Да, я все время чувствую вокруг себя жизнь. Однако, в отличие от странных видений о том, кто будет добровольцем, или где прячется мой брат, и от способности один раз поджечь занавески, я предполагала, что все ощущают подобное. Даже если я подозревала, что люди не чувствовали жизнь вокруг себя так, как я, я никогда никому не говорила об этом, потому что это было то, что я могла скрывать, то, чем я действительно наслаждалась! Жизнь, текущая вокруг, не бьет из ниоткуда. Это нечто постоянное и успокаивающее. Так откуда же мне было знать, что окружающие не чувствуют того же самого, просто никому не рассказывают об этом? Откуда мне было знать, что каждый человек на планете не ощущает того же, что и я?

Я не собиралась признаваться, что раньше уже замечала странные маленькие искорки. Ведь тогда Кобаль предположит, что я действительно нарочно скрыла данный факт. Он никогда не поймет, что я списала это на простое статическое электричество.

— Может и так, — ответил он тоном, который так и кричал, что я лгала.

— Нет, не «может и так»!

В этот раз я была настолько расстроена, что даже топнула ногой. Это был ужасный день. Я познакомилась с бывшей подружкой Кобаля, испытала мигрень, наткнулась на оргию, чуть похотливо не растерзала демона, а потом еще из моих пальцев посыпались искры, словно из сломанного робота. В общем, в списке плохих этот день был в первой пятерке, вымотав меня.

— Ты меня совсем не понимаешь! Даже я себя не понимаю! Шесть недель назад я была немного странным человеком, заботилась о братьях и ловила рыбу. А теперь, после того как меня лишили дома, я понятия не имею, кто я, на что способна, что чувствую и буду ли еще жива через год, ведь вы все решили затащить меня в ад, но никто так и не сказал, вернусь ли я обратно! Не говоря уже о твоем заявлении, что мой предок сам Люцифер. Ты утверждаешь, что в моем генотипе есть что-то злое, но я должна не обращать на это внимание, ведь, по твоим словам, нет такого понятия, как добро и зло. Тем не менее Люцифер когда-то был ангелом, а сейчас он монстр. Но я все равно не должна сомневаться, что могу каким-то образом стать такой же порочной и сломленной! Я больше не знаю, что или кто я, но склоняюсь к демонической стороне с метанием огня, хотя даже если демонов нельзя считать злом, то это путает меня еще сильнее!

Слезы разочарования и гнева, навернувшиеся на мои глаза, только еще больше разъярили меня. Я вытерла их, прежде чем скрестить руки на груди, словно защищаясь. Кобаль смотрел на меня так, словно видел впервые, из-за чего я захотела его ударить.

— Ривер…

— Пожалуйста, уйди.

— Мы должны поговорить.

— Мы можем сделать это завтра. Сейчас я хочу побыть одна.

Я обнаружила, что не могу встретиться с ним взглядом. Кобаль провел рукой по своим растрепанным волосам и коротко кивнул.

— Прекрасно, но завтра мы будем тренироваться, чтобы научиться собирать силу.

— Даже не сомневалась. В конце концов, главное, подготовить меня. Все дело в силе.

Он старался держаться в паре футов от меня с того момента, когда я стала человеческим эквивалентом громоотвода, но сейчас Кобаль подошел так близко, что мне пришлось прижаться спиной к брезентовой стене, чтобы снова не прикоснуться к мужчине. Он упер ладони в палатку по обе стороны от моей головы и наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Давай проясним все прямо сейчас. Дело не только в силе. Возможно, ты являешься ключом к спасению нашего вида и исправлению причиненного зла. Я хочу убедиться, что ты готова к этому, как и к любой другой угрозе, но я сделаю все возможное, чтобы ты выжила.

Мое дыхание застряло в горле, когда его глаза снова стали янтарными. Кобаль опустил руку и провел пальцами по моей щеке, прежде чем поспешно отойти. Он повернулся к пологу, отделявшему мою новую комнату от остальной части палатки. Я растеряно стояла, не зная, что делать, и смотрела на пол.

— Ривер, — я подняла голову и взглянула на Кобаля, стоящего в маленьком дверном проеме. — То, что ты только что сотворила, то, что ты чувствуешь, предполагая, якобы на это способны все люди, — это ангельская сила.

«И что мне на это ответить?»

Мне казалось, что он пытался утешить меня, но я не была в этом уверена.

— Ох.

— Если ты снова выйдешь из этой палатки без меня, то я буду привязывать тебя к кровати на ночь.

Слова Кобаля были словно удар хлыста. Он перешел от почти милого к доминирующему в течение одного удара сердца. Я стиснула зубы и сжала руки в кулаки, но из кончиков моих пальцев не появилось ни одной искры. О да, я определенно придумаю, как заставить эту маленькую способность работать, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Я не успела ответить, так как Кобаль исчез в другой комнате. Я уставилась на все еще покачивающийся полог и попыталась переварить его слова. До сих пор он говорил, что верит в то, что я была единственной, но сомнения всегда имели место быть… в нем, во мне и, я уверена, во всех остальных обитателях лагеря.

Вместе с искрами исчезли и сомнения. Вот оно, немного каждого вида в одном человеке. Я могла метать огонь, как демон, умирать и любить, как человек, и чувствовать пульс жизни, как ангел, который каким-то образом превращал мои пальцы в салют четвертого июля при приближении Кобаля.

Меня охватила усталость, поэтому я подошла к кровати и откинула красное одеяло. Я забыла фонарь на холме, но тусклый свет от тех, которые находились в комнате Кобала, просачивался по краям разделяющего нас полога. Все, чего я хотела — заснуть, но я знала, что сон не придет.

Мало того, что эта ночь превратилась в полное дерьмо, мое тело до сих пор пульсировало от потребности в Кобале. Я старалась не обращать на это внимание, но у меня ничего не получалось, так как я свернулась клубочком под простынями, пахнущими как Кобаль, из-за чего сон отказывался приходить.

«Ничего не может быть хуже, — решила я. — Я уже попала в ад».

Глава 27

Кобаль

— Старайся усерднее.

Если бы она поняла, как собирать урожай жизни, то я бы точно уже валялся посреди поля в сотне футов отсюда. Ривер не знала, что огонь не действует на меня, но если бы она научилась превращать пульс жизни в оружие, то быстро усадила бы меня на задницу, а с таким выражением лица как сейчас, она могла вечно держать меня там.

— Я и так стараюсь! — рявкнула она. — Может, лучше бы ты показал мне способ собрать силы, нежели рычать, чтобы я, наконец, нащупала пульс и стала стараться усерднее! Я не Люк Скайуокер и не могу просто чувствовать силу, как он.

Укол ревности пронзил меня при упоминании о другом мужчине. Я никогда раньше не испытывал ревности, не чувствовал обжигающий жар, разрывающий грудь и заставляющий кровь кипеть. Мои когти вытянулись. Если этот мужчина стоял бы сейчас передо мной, то я бы убил его.

— Кто такой этот Люк? — требовательно спросил я.

Ривер закатила глаза.

— Персонаж фильма, который я смотрела много лет назад.

— Ох, вы, люди, с вашей страстью к вымышленным персонажам.

Она сощурила глаза, сосредоточившись на мне. Тени, залегшие под ними, делали цвет более глубоким, напоминая полуночный пурпур.

— Ох, вы, демоны, с вашими идиотскими комментариями.

От такого заявления мои брови удивленно выгнулись. Ривер сердито смотрела на меня, выглядя такой же измученной и напряженной, как и я. Грязь покрывала ее щеки и кончик носа. Черные волосы девушки, ранее стянутые на макушке, теперь свисли на затылок. Пряди прилипли к ее раскрасневшемуся лбу и щекам.

Ривер была потной и растрепанной, но все же кровь прилила к моему члену при мысли о том, чтобы приласкать ее руками. Я до сих пор чувствовал ее тело и вкус с прошлой ночи. Мне не доставило сложности вспомнить упругость ее плоти, полноту груди, прижатой к моим грудным мышцам. Они бы так хорошо вписались в мою ладонь, пока я потирал и разминал их, прежде чем провести языком по сморщенному соску. Я никогда не жаждал женщину так, как Ривер. Никогда еще не был так возбужден и расстроен невозможностью быть с одной.

Я все время твердил себе, что нахожусь на грани нервного срыва, потому что не был с женщиной с тех пор, как приехала Ривер, а ведь я никогда так жестко не ограничивал себя. У меня и не было необходимости отказывать себе так долго. Ад был переполнен страстными женщинами. Там были и мужчины, но, в отличие от других, в моем вкусе были только женщины. Я наслаждался ощущением, как их тела извивались и выгибались с непринужденной грацией, наслаждался их стонами. Женская грудь, дыхание и мягкость кожи. Даже в аду они сладко пахли и оставались привлекательными.

Но не настолько, как Ривер. Мои клыки, жившие собственной жизнью, вытянулись и прижались к внутренней стороне рта, когда ривер отошла от меня, покачивая упругой задницей, облаченной в шорты. Изгиб бедра был обнажен во время последнего падения, из-за которого шорты немного задрались.

Я держался подальше от огня и женщин, чтобы быть уверенным, что она защищена, но я не мог позволить себе провести еще одну ночь со своей рукой, мысленно представляя Ривер.

Ривер полностью сбивала меня с толку, но сегодня вечером я мог бы легко покончить с этим, вернувшись к костру. Мог бы выкинуть ее из головы после нескольких часов развлечений с разными желающими людьми. Бейл сумела бы присмотреть и позаботиться о том, чтобы Ривер была в безопасности. Я бы предпочел, чтобы Ривер лежала в моей постели, но если я еще сильнее привяжусь к ней, то это создаст большие проблемы. Я должен был тренировать ее, закалять и готовить к предстоящей битве. А не трахать до бесчувствия.

Единственная загвоздка заключалась в том, что одна только мысль о попытке трахнуть другую женщину заставляла что-то внутри меня содрогаться. Подозрения касательно того, кем Ривер могла быть для меня, росли с каждым днем, но не существовало способа узнать наверняка, была ли она моей избранницей, не уложив ее в постель. Если окажется, что Ривер не моя избранница, то секс осложнит наши и без того непростые отношения.

Мне никогда не приходилось думать о последствиях, пока я не встретил ее. Даже если Ривер не была моей избранницей, я все равно не хотел, чтобы она пострадала, но ведь однажды мне придется заявить права на трон и вернуться туда, где мне самое место. А если она все же моя избранница, то мне все равно придется разбираться с троном и возвращаться. Вот только существовала возможность, что Ривер не сумеет жить в аду, а если все же сможет, то навряд ли захочет.

Прошлой ночью я был так близок к тому, чтобы узнать, была ли она моей избранницей. Если бы я продолжил целовать ее, то у нее не было бы времени прийти в себя. Но я заметил искры, которые привели нас сегодня на этот пустынный участок земли, подальше от людских и демонических глаз. Я предпочитал, чтобы никто другой не знал, на что она была способна.

Мой член дернулся, когда Ривер наклонилась, демонстрируя длину ног и дразнящий изгиб округлой, упругой задницы. Я вытер рот, когда тот наполнился слюной.

«Возьми ее, она твоя! — подумал я, наблюдая, как она подняла с земли бутылку воды, открыла ее и жадно проглотила содержимое. — Ее рот обхватит меня также, скользя по члену, пока ее руки… нет!»

Как бы сильно я ни хотел Ривер, как бы сильно все во мне ни кричало, что она моя, я никогда не смог бы взять ее таким образом. Не мог бы взять, а потом бросить. Мое тело содрогнулось при мысли о том, чтобы вообще покинуть ее. Если я возьму Ривер, то не отпущу, но в обличие смертного я не смогу ее удержать.

«Обрати ее», — я тут же подавила этот поразительный порыв. Это было невозможно, особенно с Ривер.

Поправив эрекцию, я глубоко вдохнул и медленно восстановил контроль над собой достаточно, чтобы возобновить тренировку.

— Попробуй еще раз, — тихо приказал я.

Она оглянулась, затем бросила бутылку и оперлась правой ладонью о ствол дерева. Ривер стояла спиной ко мне, сосредоточив внимание на долине, которая, как я знал, лежала за холмом. Подойдя ближе, я встал рядом, чтобы посмотреть на раскинувшийся разрушенный город. Почерневшие остатки домов и гигантский кратер в центре — все, что я увидел, чтобы понять, что поселение пало жертвой войны. Большинство жителей города, вероятно, не пережили разрушений.

— Ты когда-нибудь спускался туда? — поинтересовалась она.

— Нет.

— Почему?

— Зачем? — с нетерпением спросил я. — Они мертвы, теперь здесь пустошь. Пойдем, нам нужно практиковаться.

Взгляд, который она бросила на меня, выражал полное изнеможение. Ее веки тяжело нависали над мрачными глазами, плечи были ссутулены, а лицо напряженно. Приятно было осознавать, что не только я ворочался с боку на бок всю прошлую ночь. Единственная разница была в том, что я не спал из-за снов, в которые приходила Ривер, и из-за твердого члена, который не размягчался даже с помощью моей руки. В это время Ривер, вероятно, обдумывала мое убийство.

Расправив плечи, она выпятила подбородок.

— Тренировка ни к чему не приведет. Ты должен как-то объяснить действия, которые сумеют мне помочь.

Я провел рукой по волосам, дергая их за кончики.

— До меня доходили лишь слухи об этой способности. Ангелы умеют забирать энергию у других живых существ и использовать ее против врагов.

— Итак, если они не сражаются с демонами, как принято считать, то с кем?

— Друг с другом. Сатана не может попасть на небеса.

— Смысл драться друг с другом?

— А чем еще заниматься в раю? Болтаться на облаках и играть на арфе становится утомительно для всех после столетия. Точно так же, как и ошиваться в аду.

Ривер нахмурилась, посмотрев на меня, а затем снова перевела взгляд на город.

— Демоны часто устраивали междоусобицы?

— Некоторые баловались этим, пока не появился Люцифер и не развернул полномасштабную войну. Восстание поднимали в основном демоны низшего уровня, но их быстро ставили на место. Теперь борьба — это повседневная рутина нашего существования.

— Почему Бог не прекратил драки ангелов?

— Понятия не имею. Возможно, Бог тоже любит хорошую драку.

— Все это звучит так глупо.

— Вы, люди, тоже любите битвы. Вспомни все войны, сражения и убийства, в которых принимал участие ваш вид. Это путь всех наших миров.

— Наверное, — пробормотала она. — Все это так печально.

— Пойдем, — моя рука легла на ее плечо. Когда мой член снова дернулся, я сразу понял, что не должен был прикасаться к Ривер. Стиснув зубы от желания положить ее руку на мою эрекцию, чтобы Ривер сделала то, что я не сумел закончить сам, я потянул девушку прочь от города. — Ты должна сосредоточиться.

— Возможно, будет легче, если ты дашь мне больше информации, нежели советы сосредоточиться и стараться усерднее. Что делал Люцифер, чтобы воспользоваться данным навыком?

— Я не знаю. Как только он стал больше походить на демона, то потерял эту способность. Это единственная сила, которую он больше никогда не сможет возродить.

Ривер выглядела так, словно хотела врезать мне, когда подняла голову, чтобы впиться в меня взглядом.

— Ты кричишь на меня, чтобы я использовала силу, о которой ты знаешь лишь по слухам! — обвинила она. — Значит, ты не имеешь понятия, смогу ли я сотворить то, о чем ты только слышал.

— Ты сможешь.

Она хлопнула себя ладонями по бедрам.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что ты самый сильный и способный человек, которого я когда-либо встречал. Эта способность уже проявилась, значит, возникнет снова.

Когда я назвал ее сильной и способной, Ривер удивленно открыла рот. Теперь в ее глазах отражалось замешательство.

— Я постараюсь.

— Ты должна сделать больше, чем просто постараться. Мы уезжаем через месяц.

— Через месяц? — хрипло прошептала она.

— Да. Сейчас мы работаем над тем, чтобы отсортировать солдат, которые готовы к походу. На данный момент формируется группа из двухсот человек, но уедут меньше, так как мы продолжим отбор, оставив лучших из лучших.

Сегодня утром я отдал Бейле и Корсону приказ начать процесс, но мы уже давно наблюдали за людьми и готовились к этому моменту. Им не потребуется много времени, чтобы привести солдат в порядок.

— Думаешь, я буду готова через месяц? — недоверчиво спросила Ривер.

— Я не думаю, а знаю, что ты сумеешь. Я не подведу тебя.

Она уставилась на меня, открыв рот, затем закрыла и скрестила руки на груди.

— Месяц, — прошептала она.

— Другие лагеря демонов по всей стране делают то же самое и готовятся к битве. Многие не переживут этого путешествия.

— А они знают, что могут умереть? — спросила Ривер дрожащим голосом.

— Они солдаты. Им сообщили, что эта миссия будет иметь высокий уровень смертности, когда они вызвались добровольцами. Также они знают, что эта миссия может положить конец произошедшему.

— И никакого давления, — пробормотала она с легкой улыбкой.

Ривер была так молода и уязвима, а на ее плечах уже лежала вся тяжесть мира. Мои пальцы так и чесались обнять ее и прижать к своей груди. Она заслуживала счастья, а я дарил ей смерть.

Прежде чем я смог сдержаться, моя рука оказалась на ее затылке, притягивая, чтобы я мог поцеловать Ривер в лоб. Ее натуральный запах, свежий дождь и земля, обволок меня, но на этот раз не вызывая возбуждения. Вместо этого я обнаружил, что это успокоило терзания, которые я испытывал благодаря Ривер. Я никогда раньше не был тем, кто утешал кого-то, но этот жест казался таким естественным.

— Никакого давления, — подтвердил я, прижимаясь к ее шелковистой плоти.

В ее взгляде отразилось удивление, когда я неохотно отпустил ее и сделал шаг назад. Впрочем, она не могла чувствовать себя более ошеломленной, чем я в данный момент.

— Сколько человек пойдет с нами? — спросила она.

— Около пятидесяти.

Ривер перевела взгляд в другую сторону и сосредоточилась на чем-то позади меня.

— Я надеялась снова увидеть братьев, — пробормотала она и покачала головой. — Несбыточная мечта.

— Как я уже говорил, я посмотрю, что можно сделать, чтобы это произошло.

— Правда?

Я понятия не имел, почему пообещал ей это однажды, а сейчас повторил слова. Это определенно было против правил. Никто по ту сторону стены не мог знать, что здесь происходило. Ранее люди уже поддались паники, воспользовавшись ядерным оружием. Правда свела некоторых с ума, а других довела до кровожадности.

Небольшие группы людей, желающие пройти обучение и которым больше никогда не разрешалось видеться со своими семьями, были единственным, кому можно было доверить знание о нашем существовании. Я все еще не вполне доверял солдатам, но, по крайней мере, мы могли наблюдать за ними и подавлять любые восстания, которые могли бы возникнуть.

— Обычно я не даю обещаний, но ответ на твой вопрос — да, — кивнул я.

— Почему?

Я сложил руки за спиной, обдумывая ее вопрос. У меня не было другого ответа, кроме как «за твою улыбку», но я не мог это произнести.

— Тебе нужно практиковаться.

Ривер склонила голову и отошла. Я наблюдал, как она опустилась на колени и зарылась руками в густую зеленую траву.

— Может, нам стоит найти что-нибудь с большей жизненной силой, — предложил я.

— В последний раз способность проявилась при прикосновениях к тебе, и то позже все пропало, — я подошел и встал рядом с Ривер, она в ответ запрокинула голову и посмотрела на меня. — Кроме того, земля — это гигантский проводник жизни. Не говоря уже обо всех насекомых, кишащих внутри. Прямо сейчас под моей рукой полно жизни.

Закрыв глаза, она глубоко вдохнула и повернула лицо к солнцу. Лучи, падавшие сверху, освещали золотистую кожу и веснушки Ривер, заставляя ее жизненную силу сиять. Я сжал руки в кулаки, чтобы не приласкать ее щеку, вопреки своим желаниям. Я не мог избавиться от вожделения и нежности, которые она пробуждала во мне.

Подняв левую руку перед собой. Она посмотрела на нее так, словно хотела, чтобы та взорвалась или, по крайней мере, вспыхнула энергией жизни.

— Предательница, — пробормотала Ривер.

Я приподнял бровь, услышав это слово, но воздержался от комментариев, чтобы Ривер попыталась еще раз. Я видел разочарование в ее глазах, понимал это по тому, как она расправила плечи. Пальцы ее правой руки еще глубже зарылись в землю, пытаясь дотянуться до чего-то, чего я не понимал.

Зато это понимала Ривер.

Глава 28

Кобаль

— Ты стал похож на сторожевого пса, прям как твои гончие, — Бейл откинула на спину свои огненно-рыжие волосы и встала рядом со мной.

— Конечно, похож, — процедил я сквозь зубы. — Она должна быть защищена.

Бейл сжала губы, окинув меня взглядом, а затем подняла одно стройное плечо в изящном пожатии.

— Знаю, но каждый из нас способен ее защитить. Ты должен время от времени делать перерыв.

Я понимал, что все они были практически такими же способными, как и я, но я был самым сильным, их лидером. Я помогал им готовиться к битве и мог доверить каждому свою жизнь. Тогда почему же не мог доверить им заботу о Ривер? Нет, не так, я бы доверил девушку, но мне не нравилась мысль о том, что я не увижу ее.

В конце концов, Ривер удалось ускользнуть от меня прошлой ночью. Она определенно обманула бы одного из моих демонов, если бы захотела.

— Ты трахаешь ее? — поинтересовалась Бейл.

— Нет, она слишком важна для миссии.

Бейл фыркнула.

— Значит, ты даже не пробовал?

Я не потрудился ответить, сосредоточившись на людях, толпящихся в очереди. Как только солдаты перестали с ней общаться, я боялся оставить Ривер одну в этой суматохе. Испуганный человек представлял угрозу, а они определенно ее боялись. А еще завидовали. Опасная смесь, которая, по моим опасениям, могла причинить ей боль.

Не говоря уже о том, что я замечал мужские взгляды, направленные на Ривер. Невзирая на страх, они хотели переспать с ней при первой возможности, так как она была очень привлекательна. Может, я и не могу заполучить девушку, но убью любого, лишь бы не позволить ее забрать.

— Так я и думала, — продолжила Бейл. — Это заложено в нашей природе. Обычно мы берем то, что хотим, но сейчас вынуждены отказывать себе. Люди склонны придавать сексу больше значения, чем мы. Если ты с ней свяжешься, то лишь все осложнишь.

— Не твое дело, мы не будем ее обсуждать.

Она приподняла бровь и стиснула зубы, но больше не произнесла ни слова. Я редко не желал слушать высказываний Бейл или Корсона, но сейчас я не собирался обсуждать Ривер ни с кем из них.

Из толпы вышла Ривер. Она даже не потрудилась взглянуть на соседние столики. Девушка держала голову высоко поднятой, пробираясь сквозь толпу, которая расступалась перед ней. Заметив нас, Ривер сделала несколько неуверенных шагов и нахмурилась, но продолжила идти.

— Что вы здесь забыли? — спросила она, остановившись передо мной.

— И тебе привет, — сухо поздоровался я, а Бейл раздраженно ухмыльнулась.

Ривер посмотрела на нас обоих, прежде чем протиснуться мимо и выйти за дверь. Я повернулся, чтобы пройти за ней, сердито глядя на любого мужчину, который поворачивался, чтобы посмотреть ей вслед. Молодой солдат побледнел и быстро отвернулся, когда мои губы разомкнулись, и я оскалился.

— Что ты делаешь? — прошипела Ривер.

— Обеспечиваю твою безопасность, — ответил я.

Она бросила на меня быстрый взгляд через плечо.

— Мне не нужен сторожевой пес. Одна из причин, по которой люди не любят меня, заключается в том, что они замечают ваше чрезмерное внимание к моей персоне.

— А еще огонь, зарождающийся в твоих руках, — заметила Бейл. — Это им тоже очень не нравится.

— И огонь, — согласилась Ривер, закатывая глаза.

Она подошла к большому дереву и уселась под ним. Прислонившись спиной к стволу, Ривер развернула сандвич. Я поймал себя на том, что был заворожен обычными движениями, которые она каким-то образом умудрялась совершать с легкой грацией, недостающей большинству представителей ее вида.

«Что в ней мощнее демон или ангел?»

Ривер казалась таким идеальным сочетанием этих двух видов, что я не знал, какая часть может быть сильнее. Добавьте к этому человечность, которой так не хватало ни демонам, ни ангелам, и девушка превращалась в очаровательную смесь, которую я считал неотразимой. Судя по рассказам, ангелы были почти так же безжалостны, как и мы. Просто они лучше общались с душами в отличие от нас, но существовали и такие души, которые доставались только демонам. Я уверен, ангелы, как и мы, были бы более чем счастливы сделать вечность Сталина такой же мучительной.

«Неужели демоны и ангелы настолько похожи, только существуют в разных местах и в разных условиях?»

Подобная идея никогда раньше не приходила ко мне в голову, но, возможно, это было правдой. Ни одна из сторон не желала того, что было у другой. Мне было совершенно наплевать на пушистые облака небес, если там вообще были облака, точно так же им было наплевать на огненные ямы, которые меня породили.

Впрочем, я был уверен, что новая ситуация, которую люди навязали аду и Земле, привела всех ангелов в бешенство. Миры перевернулись с ног на голову, поставив наше существование под угрозу. Если бы мы проиграли, равновесие было бы навсегда нарушено, изменив поток душ. Демоны и ангелы начали бы умирать, ведь ангелы процветали на чистоте души так же, как мы на ее нечистоте. Поток должен быть постоянным, чтобы поддерживать нас всех. Мы нуждались в человеческой расе.

То, что наши судьбы зависели от самых тупых и жадных представителей вида, было выше моего понимания, но так оно и было.

Я наблюдал за Ривер, пока она ела сэндвич и смотрела на закат через мое плечо. Нет, наш вид мог бы зависеть от нее. Я верил, что она была тем, кто мог сделать все, что вздумается. Но еще я верил, что она была способна на гораздо большее, чем думала.

Одно можно было сказать наверняка: несмотря на страхи Ривер, она была совсем не похожа на отца. И никогда не сможет стать похожей. Я чувствовал чистоту ее души, тепло, которое она излучала. Люцифер не обладал ни одним из этих качеств. Я не мог представить, что вернусь к жизни без нее. Перспектива была настолько бесплодной и мрачной, что впервые в жизни я действительно почувствовала пустоту внутри.

Обернувшись, я взглянул на Бейл, которая наблюдала за нами из-под ярко-красных ресниц. Она перевела взгляд с Ривер на меня и обратно.

— Я увижу тебя сегодня вечером? — спросила Бейл.

Ривер застыла с яблоком на полпути ко рту.

— Возможно, — ответил я.

Бейл склонила голову, прежде чем повернуться и уйти. Ривер откусила кусочек яблока, прежде чем снова сосредоточиться на закате. Она никак это не прокомментировала, но на ее лбу появилась морщинка.

— Завтра мы снова будем тренироваться, пытаясь собрать пульс жизни, — обратился я к Ривер, устраиваясь рядом на траве.

— Даже не сомневалась, — пробормотала она. — Но если ты не знаешь, как это сделать, про себя я вообще молчу, то наши занятия бесполезны.

— Тогда завтра мы вернемся к обычным тренировкам, просто на всякий случай, а пульс попрактикуем в другой раз.

Ее глаза вспыхнули, сосредоточившись на мне.

— И когда же мы начнем практику?

— Утром, перед завтраком.

— Точно, кому нужен сон?

Я чувствовал, что она ждала ответа, но промолчал. Вместо этого я уставился на ее руку, лежащую в траве, намного меньше моей и с золотистым загаром, из-за чего были видны тонкие косточки. Я легко мог вспомнить, как они скользили по моим плечам и спине.

А еще я никогда не смогу забыть видение этих прекрасных искр из ее пальцев, освещающих глаза Ривер внутренним сиянием. До этого я был практически уверен, что она дочь Люцифера, но не ожидал от нее такой глубины силы. Не ожидал и той внутренней реакции, которая была у меня на красоту этих искр и выражение радости, отразившейся на ее лице.

Я жаждал заполучить этот свет, даже если он мог бы посадить меня на задницу или, возможно, убить. Но для этого Ривер должна была научиться пользоваться способностью.

Когда я положил руку на землю, чтобы подняться на ноги, мои пальцы коснулись ее ладони. Неожиданно появилась искра, словно ища меня. Ходили слухи, что жизненная сила — самое смертоносное оружие, которое было у ангела, но я не чувствовал боли, только тепло, которое поползло по моей руке и пронзило тело.

Я посмотрел на Ривер, но она была так сосредоточена на закате, что не заметила маленькой искорки между нами. Поднявшись на ноги, я отошел и направился к холму, возвышающемуся над стеной и городом внизу, пытаясь собраться с мыслями.

Я не мог заполучить ее, но и держаться подальше тоже не мог. Возвращение к костру сегодня вечером было именно тем, что мне нужно было, чтобы отвлечься от мыслей о Ривер.

Глава 29

Ривер

Я распахнула глаза, а затем снова закрыла. Схватив подушку, я прижала ее к голове и откатилась в сторону, пытаясь заглушить шум. После того, как я почти не спала прошлой ночью, напряженного дня общения с Кобалем и его бесконечными тренировками, я отключилась, как только моя голова коснулась подушки. Но Кобаль решил чем-то там заняться…

Кстати, а чем он занимался?

Я приподняла уголок подушки над ухом, чтобы услышать происходящее. Стон? Это определенно был стон, или нет? Я снова спрятала голову под подушку, решив не обращать внимания на шум, но тут же обнаружила, что снова поднимаю подушку.

Раньше я никогда не слышала по ночам из главной части палатки каких-либо звуков. Мои руки вцепились в подушку, когда что-то с грохотом ударилось о стол. Я уловила, как нечто покатилось по твердой поверхности, но вскоре звук резко оборвался. Должно быть, предмет упал, а Кобаль поймал его. Скорее всего, это был один из кубков. Может, Кобаль напился?

«Фан-нахрен-тастика, завтра мне придется иметь дело с недовольным демоном с похмелья. Могло ли все стать еще хуже?»

Могло, я знала, что могло, но не хотела иметь с этим дело. Опять раздался стук. Вздохнув, я отбросила простыню с одеялом в сторону и села на край кровати. Я не знала, о чем думала в этот момент, ведь последнее, в чем я нуждалась — возня с пьяным демоном, тем не менее я не могла заснуть, пока Кобаль шатался там, чем-то громыхая.

Поднявшись на ноги, я подошла к пологу, расстегнула пуговицы и вошла в главную палатку. Сначала я не заметила Кобаля, потому что мои глаза сразу сосредоточились на фонаре, горящем на столе рядом с большой койкой, которую демон установил в палатке. Затем мое внимание привлекло какое-то движение справа. Я сделала шаг вперед и замерла, увидев его.

Кобаль сидел в одном из кресел с обнаженной грудью и запрокинутой головой. От восторженного выражения на его лице у меня перехватило дыхание. Его длинные ноги были обнажены, а кожа покрыта насыщенным загаром, который не был приобретен в глубинах ада, так как само пламя породило эту бронзовую плоть. Ноги были согнуты в коленях и упирались в землю.

Мышцы на его шее напряглись, когда Кобаль издал гортанный звук, от которого мой пульс взлетел до небес. Татуировки, покрывавшие его руки и плечи, казалось, оживали в мерцающем свете фонарей. Я была готова поклясться, что в свете, освещающим Кобаля, мелькнули его клыки. В первый раз я смогла рассмотреть все эти отметины на его груди, где множество завитков пламени располагались, не выходя за пределы, на твердых как камень мышцах.

Я так зациклилась на зрелище обнаженного тела и выражения экстаза Кобаля, что не сразу заметила женщину на его коленях. Не знаю, почему я сразу не обратила на нее внимание. Его ослепительная красота настолько пленила меня, что, казалось, женщины просто не существовало.

Теперь я могла смотреть только на изгиб ее обнаженной спины и темные волосы, ниспадающие на Кобаля. Необъяснимая боль наполнила меня. Я поднесла руку ко рту, чтобы заглушить изумленный вскрик, вырвавшийся из моего горла при виде обнаженной женщины, поднимающейся и опускающейся на его коленях. Она самозабвенно двигалась на нем, явно наслаждаясь процессом, судя по ее крикам и быстрому темпу. Ладони Кобаля пробежались по плоти женщины, обхватив ее задницу, чтобы направлять движения.

Я неуверенно отступила. Мне вообще не следовало сюда приходить. Я никогда не должна была быть свидетелем этого, но как бы сильно я ни хотела убежать, мои ноги словно приросли к полу, пока шок неуклонно перерастал в гнев. Только вчера вечером он обнимал меня в интимном плане, лаская языком и руками. За исключением того, что у меня не было шанса почувствовать его обнаженную плоть своим телом, как это было с этой женщиной, испытать удовольствие, которое он мог мне дать.

После увиденного, мы точно не повторим. Я не была для него чем-то особенным, хотя какая-то часть меня уже начала в это верить. Я являлась лишь миссией, целью. Той, кого нужно было тренировать и защищать. Что бы ни случилось, я никогда не позволю Кобалю использовать себя подобным образом. Когда-либо.

Все, чего я хотела, — уйти как можно дальше, но я была привязана к нему, моя жизнь переплелась с его ужасным образом до тех пор, пока все это не закончится. Я знала, что Кобаль никогда не передаст заботу обо мне другому демону, знала, что он не отпустит меня, пока не получит того, что искал. Я сделала еще один шаг назад, изо всех сил стараясь сдержать слезы, обжигающие мои глаза, и крик ярости, раздирающий горло.

— Кобаль, — выдохнула женщина хриплым голосом, в котором звучала страсть.

Протянув руку, я попыталась нащупать полог, чтобы уйти, но мои глаза снова по необъяснимой причине сосредоточились на Кобале. Теперь его губы были прижаты к плечу женщины, а глаза, которые вновь приобрели тот завораживающий янтарный цвет, открыты. У меня перехватило дыхание, когда я заметила, что он смотрел на меня с выражением удивления и голода.

Меня снова поймали за подглядыванием. Вместо того чтобы сбежать, как сделал бы любой здравомыслящий человек, я застыла, не в силах совершить ни единого движения. Эти глаза продолжали удерживать мой взгляд, когда Кобаль разомкнул губы, демонстрируя блестящие клыки. При виде этих удлиняющихся резцов между моих ног разлилось тепло.

Его пристальный взгляд не покидал меня, пока он скользил клыками по чувствительной плоти шеи женщины. Она вскрикнула, с отчаянием вцепившись руками в его плечи, чтобы притянуть ближе. Кобаль заскользил языком по ее коже. Я могла поклясться, что почувствовала его дыхание и язык на своем плече, пока он попробовал ее плоть.

Мою грудь стало покалывать, а соски сморщились. Кобаль, казалось, как-то узнал об этом, потому что впился взглядом в мою грудь так, что мои бедра задрожали.

Как он мог смотреть на меня с таким желанием, находясь внутри другой женщины? Что я вообще здесь забыла? Почему до сих пор не сбежала? Зачем я продолжала стоять в этой комнате, наблюдая за Кобалем с другой женщиной, в то время как он смотрел на меня?

«Неужели я застряла в долбаных зыбучих песках?» — ошеломленно подумала я, когда мои ноги так и остались приросшими к земле.

Блеск пота на его теле заставил меня облизать губы, желая попробовать его на вкус.

«Я сошла с ума, — решила я, — здесь и сейчас».

Кобаль занимался сексом с другой женщиной, тем не менее я словила себя на мысли, что страстно желала оказаться на ее месте.

Наконец, мне удалось сделать шаг назад.

— Тебе нравится это? — его слова заморозили меня прежде, чем я успела убежать отсюда быстрее, нежели кролик от койота.

Его руки пробежались по спине женщины, когда она, тяжело дыша, простонала:

— Да.

Он повернул голову к ее волосам и, все еще не сводя с меня глаз, прошептал ей на ухо:

— Кончи для меня.

Мое тело отреагировало так, словно он обратился ко мне. Когда Кобаль вонзил клыки в ее плечо, я не смогла сдержать стон. Сначала мне показалось, что укус был очень болезненным, но женщина откинула голову назад и закричала в экстазе.

Я сделала еще один шаг назад, разрываясь между безответным томлением и желанием закричать из-за своей иррациональной реакции. Здравомыслящая женщина вылетела бы отсюда, как только вошла.

Она определенно не смотрела бы, как Кобаль скользит губами по груди незнакомки, втягивая в рот ее сосок и покусывая его так, что женщина начала извиваться и кричать, царапая ногтями его плечи. Мое желание увеличивалось, когда женщина продолжила отмечать его до тех пор, пока я не чувствовала запах крови.

Кобаль оторвался от ее груди и впервые с тех пор, как заметил меня, отвернулся, чтобы сосредоточиться на женщине. Я старалась сдержаться, но обнаружила, что беспомощно проследила за его взглядом. Мое внимание сосредоточилось на женщине, когда она выгнула спину и снова откинула голову назад.

Мир покачнулся, когда я посмотрела на ее лицо, снова засомневавшись в своем здравомыслии. Я взирала на собственное лицо. Я не могла пошевелиться, пока смотрела на нее… или на себя… или на нее…

Комната кружилась вокруг меня, пока я пыталась осмыслить происходящее. На дрожащих ногах я сделала шаг в сторону и положила руку на толстый брезент палатки.

Какое-то движение снова привлекло мое внимание. Она… или я… исчезла, и мы с Кобалем остались наедине. Он сосредоточил свой янтарный взгляд на мне, немного наклонившись и прикрыв промежность рукой.

— Добро пожаловать в мои сны, Ривер, — пробормотал он.

Ривер

Я резко проснулась. Мое сердце билось так сильно, что я слышала каждый его удар в барабанных перепонках и чувствовала, как оно колотится о ребра. Замерев, я была не в силах пошевелиться, пока сон прокручивался в моем сознании.

«Это был не сон, по крайней мере не мой».

Взобравшись повыше на кровать, чтобы прислониться к изголовью, я прижала руку ко рту, когда моя плоть заскользила по простыням. Ткань, которая казалась такой мягкой и манящей, когда я впервые забралась в эту кровать, теперь была очень жесткой из-за моей сверхчувствительной кожи.

Это было единственное слово, которое я могла придумать, чтобы описать свои ощущения. Все мое тело ныло. Моя ладонь обхватила грудь, из-за чего в горле зародился стон, но когда потребность моего тела возросла, я поняла, что моей руки недостаточно. И больше никогда не будет достаточно, уже нет, только не без Кобаля.

Он видел меня в своих грезах. Каким-то образом этот сон был достаточно сильным, чтобы я сумела присоединиться к Кобалю, практически точно так же, как я втянула его в свое видение в тот день на холме. Может, тогда я создала какую-то связь между нами, которую так и не оборвала. Впрочем, это не имело значения. Я видела его сон, знала, чего он хочет, и это сильное желание было взаимным.

Мой взгляд упал на разделяющий нас полог. Я чувствовала, что Кобаль стоял по другую сторону и ждал. Если бы моя рука хотя бы коснулась этих пуговиц, он был бы здесь в мгновение ока, целуя меня, находясь на мне, во мне. Еще один всхлип сорвался с моих губ.

«Вперед», — посоветовал мне внутренний голос, но маленькая заноза здравого смысла все еще удерживала меня на кровати, пока моя рука покоилась на нижней части живота. Мое тело дрожало, требуя освобождения, но я сопротивлялась. Раньше мне всегда доставляло удовольствие доводить себя до оргазма, но теперь я знала, что этого будет недостаточно. Я бы никогда не получила настоящего освобождения от этой муки, если в это не будет вовлечен Кобаль.

Из меня вырвался наполовину стон, наполовину рыдание. Я прижала ладонь к животу и уставилась на лоскут. Кобаль не пришел бы ко мне, особенно после вчерашней ночи. Нет, он будет ждать, наблюдая за моими действиями.

Я лежала, уставившись на полог, пока не взошло солнце, осознавая, что тоже самое желание, терзавшее меня, не давало уснуть Кобалю.

Глава 30

Ривер

В течение следующей недели я познакомилась и возненавидела термин «сексуальная фрустрация»[4]. Единственным человеком, более вспыльчивым, чем я, был Кобаль. Каждый день мы просыпались и шли в поле, чтобы попытаться вытянуть из меня искры, но все заканчивалось провалом. Затем мы приступали к нашим обычным тренировкам. Он требовал, чтобы я старалась усерднее, а я говорила ему заткнуться, часто показывая средний палец. Мы могли огрызаться друг на друга так, как никогда прежде.

Потом мы засыпали, и Кобалю начинали сниться сны, в которые, как бы я ни старалась сопротивляться, меня всегда неудержимо тянуло, заставляя подглядывать.

Благодаря этим снам теперь я знала, что татуировки, покрывающие его грудь, имели идентичный рисунок нам спине, а по бокам тянулись продолжения рисунков на руках.

То, что он вытворял со мной в тех грезах, заставляло меня дрожать и отчаянно желать большего каждый раз, когда я просыпалась. Я даже не представляла, что с моим телом можно делать нечто подобное, пока Кобаль не продемонстрировал позы. К тому же он показывал это с таким энтузиазмом, который заставлял меня думать, что некоторые игры были придуманы, чтобы шокировать. Это действительно шокировало меня, но также заставляло желать, чтобы это произошло в реальной жизни, а не во сне.

Прошлой ночью он удерживал мой взгляд, пока брал «мечту» — теперь я так называла ее — на столе. Локти «мечты» лежали на столешнице, пока она приподнимала бедра навстречу стоящему позади Кобалю. «Мечта» издавала страстные крики, пока он входил и выходил из нее, чтобы затем вновь погрузиться внутрь.

Разочарованный крик женщины, когда Кобаль отступил, эхом отразился во мне. Перевернув «мечту», он положил ее на стол и наклонился, чтобы прошептать на ухо, как хочет наблюдать за ее оргазмом. Хоть слова Кобаля должна была услышать только она, я тоже ясно уловила их, словно он шептал в мое ухо. Я отвела взгляд, встревоженная его словами.

— Смотри, как много удовольствия, — хрипло приказал Кобаль.

С той первой ночи он больше никогда не говорил со мной напрямую, только наблюдал, как я подглядывала. Тем не менее я каким-то образом знала, что эта фраза предназначалась мне. Осознав, что не могу отказать ему, я снова повернула голову. Я наблюдала, как «мечта» ласкает свое тело руками, хотя в реальной жизни меня это больше не удовлетворяло. Ее лицо расслабилось, когда она одной ладонью обхватила свою грудь, а вторую протолкнула между бедер, чтобы погрузить пальцы внутрь.

— Тебе это нравится? — спросил он, сосредоточившись на мне.

— Ох, да, — ответила «мечта».

— Так же сильно, как когда я внутри тебя?

— Никогда.

Мои глаза сощурились, сосредоточившись на Кобале. Я понятия не имела, как он это выяснил, но Кобаль прекрасно знал, что я лежала без сна каждую ночь, страстно желая, чтобы меня ласкали, отчаянно ища освобождения, которого не могла обрести.

После этого я очнулась от сна.

Сейчас же я стояла на тренировочном поле рядом с людьми, которые избегали меня, будто я не только заразилась чумой, но и обвалялась в мусоре, жутко воняя. Если быть честной, пахло от меня действительно не очень. Я была грязной и потной, но этот запах был ничем не хуже, чем от окружающих.

Я была намного злее всех остальных, раздражительней, пока колотила катаной[5] по соломенному манекену. Все изящные движения, которым я научилась, были забыты, пока я рубила соломенного человека на такие тонкие куски, что даже мышь не сумела бы использовать их в качестве гнезда. Обхватив рукоять обеими руками, я ринулась вперед, вонзив клинок в сердце чучела по самую рукоятку.

Кто-то неподалеку засмеялся. Бейл шагнула вперед и вытащила катану.

— Не так уж хорошо с точки зрения мастерства, но задание выполнено.

— Как я и хотела, — пробормотала я и вытерла струящийся по лицу пот.

Под палящим июльским солнцем мои дела шли лучше, чем у других людей. Многим приходилось уходить на перерывы, чтобы избежать теплового удара, а некоторых даже госпитализировали в лазарет. Но я редко отдыхала. Впрочем, жара никак не улучшила мое настроение.

Я ненавидела этот изучающий взгляд поразительных, лимонного цвета глаз Бейл. В какой-то момент я поймала себя на том, что хмуро смотрю на демона, который, вероятно, мог бы оторвать мне голову в качестве шутки. Она улыбнулась в ответ.

— Пусть гнев питает битву, но не позволяй ему управлять собой.

Она вернула мне катану и пошла прочь, покачивая бедрами так, что стоявшие рядом мужчины оглядывались, пялясь ей вслед. Я завидовала ее сексуальной раскрепощенности. Если бы я не верила, что мое сердце погрязнет в хаосе, то уже прыгнула бы на Кобаля, и будь прокляты все последствия.

Однако потом я не сумею склеить разбитое сердце. Не говоря уже о том, какой удар по яйцам получит моя гордость, когда Кобаль обратит внимание на другую. Для первого раза это будет отличным опытом… но я хотела от него большего, а Кобаль переспал бы с другой женщиной уже на следующий день.

Я отрубил голову чучелу и пнула ее ногой, отправляя катиться по земле. Люди отпрыгнули в сторону и уставились на меня. Я сердито посмотрела в ответ. Сегодня у меня не было настроения выслушивать их дерьмовые претензии, да и вообще кого бы то ни было, особенно гигантскую гору говна, которая шагнула вперед и встала напротив меня. Кобаль сердито посмотрел на меня, отражая тот гнев, который был в моем взгляде.

Голова соломенного человека лежала у его ног, как я того и хотела. Если Кобаль еще раз скажет, что я недостаточно концентрируюсь во время дополнительных тренировок, то я сделаю так, что он забудет о стояке.

— Ладно, ребята, возвращаемся к отработке рукопашного боя! — крикнул Мак с вершины холма.

Я улыбнулась Кобалю, вонзая катану в пах чучела. Несколько близстоящих людей вздрогнули и поспешили убраться подальше. Демон же просто приподнял бровь, сохраняя скучающее выражение лица, которое заставило мои пальцы изогнуться от желания выцарапать ему глаза. Как по мне, так это было более демоническим инстинктом, а может, вполне человеческим.

Кобаль шагнул вперед, чтобы стать моим спарринг-партнером. Моя кожа словно ожила. Я хотела прикоснуться к нему, но в то же время боялась этого контакта. Сбивающие с толку импульсы только усугубляли ситуацию.

Он сделал вид, что бьет меня кулаком по голове, а я нырнул назад, одновременно блокируя выпад. Что-то промелькнуло в его глазах, когда он нанес еще один удар, от которого я увернулась. Как только Кобаль подошел ближе, я почувствовала жар от его тела. Теперь он делал выпады быстрее, чем обычно, но я успевала отбиваться.

— Хрен, — прошипела я сквозь зубы, когда его скорость вновь возросла.

— Судя по тому, что я видел, ты жаждешь мой, — пробормотал он так тихо, что я поняла — нас больше никто не слышал.

Я определенно не ожидала этого. Возбуждение и обида охватили меня в равной мере. Мы никогда не рассказывали друг другу о снах, оставляя недосказанность, которая портила отношения между нами. Мы оба остро ощущали присутствие негатива, но ни один из нас не знал, как с этим справиться.

Теперь же я чувствовала, как нечто рушится, с каждым толчком и ударом пробиваясь сквозь воображаемую стену, которую мы возвели между друг другом. Кобаль хотел пересечь эту черту и определить, как далеко стоит толкнуть меня, чтобы уничтожить преграду, а я была более чем готова дать отпор. На самом деле я тоже была сыта по горло этим ужасным застоем.

Единственная проблема заключалась в том, что я не могла определиться в своем желании, как это должно закончиться. Моя гордость продолжала воевать с телом. Кобаль был демоном, значит, я никогда не буду достаточно хороша для него, никогда не удовлетворю и никогда не позволю себе быть одной из многих.

Моя мать была одной из многих. Я всю жизнь клялась, что не повторю ее судьбу. Не позволю мужчине использовать меня и выбросить, как поступали с ней снова и снова на протяжении многих лет. Мама никогда не могла постоять за себя. Одно дело, если бы она самостоятельно решала исход своих отношений, но на самом деле она была лишь тряпкой для нового парня, проходящего через нашу жизнь.

Я не буду ничьей тряпкой, даже для древнего демона, прожившего полторы тысячи лет, с телом греческого бога и личностью крокодила. Мои руки стали двигаться быстрее, когда его пинки и удары ускорились. В моих ушах отдавалось лишь наше дыхание, когда мир ускользнул прочь, а я сосредоточила внимание только на Кобале.

Мое тело вздрогнуло, когда в моем сознании начали появляться его движения еще до того, как Кобаль совершал их. На этот раз я не блокировала удары и не уворачивалась, а только нападала, размахивая кулаками. Кобаль отскочил и втянул живот, едва избежав удара с разворота, который я запланировала. Я подпрыгнула, зная, что будет дальше, прежде чем он нанес удар, который иначе сбил бы меня с ног.

Приземлившись, я вновь стала наступать в комбинации один-два, которая заставила Кобаля уклониться, прежде чем снова напасть. Даже понимания будущих движений едва хватало, чтобы опередить Кобаля, так как я устала, но отказывалась сдаваться, когда он так безжалостно оттеснял меня назад.

Пока мы шли, я твердо держалась на ногах, но не потому, что знала куда иду, а потому, что видела дорогу позади себя его глазами. Видела Кобаля и его удары прежде, чем они обрушивались на меня. Все, что я слышала, — его тяжелое дыхание и ворчание от напряжения. Под моим руками его плоть была гладкой, а мускулы бугрились, то напрягаясь, то расслабляясь.

Я шагнула в сторону, чтобы избежать столкновения с большим кленом, к которому Кобаль намеренно вел меня в надежде поймать в ловушку. Шлепки от ударов наших тел друг о друга наполняли тишину, пока мы неуклонно шли через поле. Я сдавала позиции, тем не менее Кобаль не спешил уложить меня на лопатки.

Битва не утихала, пока мы направлялись к сожженным домам заброшенного города за тренировочными полями, рядом с которыми практиковались утром. Мы прошли почти две мили.

Мои ноги дрожали, пот пропитал одежду и стекал по лицу. Кобаль же не выказывал никаких признаков усталости и не замедлялся, продолжая неуклонно наступать. Спустившись с холма, мы зашагали по почерневшей траве в выжженную деревню проклятых, по крайней мере так я называла ее. Я стояла спиной к немногочисленным домам, преграждающим мне путь, но благодаря его глазам у меня получилось избежать столкновения с одним из них.

Кобаль отскочил в сторону, когда я ударила ногой, но мне удалось задеть его яйца. Он резко повернул голову в мою сторону, раздув ноздри, и снова атаковал, но что-то в нем изменилось. Прежде он пытался доказать свою правоту, проявить превосходство и подчинить меня своей воле. Теперь я чувствовала что-то сексуальное в его руках, скользящих по моей плоти, чувствовала возбуждение, нарастающее в его дрожащем теле.

Я предполагала, что удар по яйцам, пусть и несостоявшийся, приведет Кобаля в ярость, вместо этого все вышло на совершенно новый уровень. Мое собственное тело отреагировало, я подошла ближе, продолжая наносить еще больше ударов и пинков. Я трепетала от прикосновений Кобаля и наслаждалась его огненным запахом, когда мои ладони скользили по его покрытому испариной телу.

Кобаль хмыкнул, когда мне наконец удалось нанести ему сильный удар в живот. Я уклонилась от размашистого выпада, которым он ответил. Однако из-за усталости я не сумела избежать следующего удара. Я дернулась в сторону, но кулак все равно достиг моего плеча, оттолкнув.

Казалось, мне удастся метнуться в сторону, чтобы избежать столкновения со стеной обуглившегося дома позади. И я даже повернулась в попытке провернуть это, но прежде чем смогла полностью уйти с пути Кобаля, его руки врезались в стену рядом с моей головой. Стена позади задрожала, а из пробитых дыр мне на плечи посыпались пыль и сажа.

Кобаль зажал меня между своим телом и осыпающимися остатками здания. Он возвышался надо мной, заслоняя солнечный свет своими плечами. Из-за тяжелого дыхания моя грудь вздымалась и опадала. Каждый вдох заставлял мою соски касаться его твердых грудных мышц. Я ожидала, что Кобаль отстраниться, но он шагнул ближе.

Мои пальцы впились в стену, пока я боролась с желанием обнять мужчину. На его лице было такое свирепое выражение, что я с отчаянием возжелала ощутить его еще ближе. Кобаль согнул колено так, что оно коснулось внешней стороны моего правого бедра, чтобы удержать меня у стены, но я обнаружила, что никуда не хотела уходить, пока он был рядом. Чернота его глаз исчезла, снова превратившись в расплавленное золото. Я ахнула от красоты и дикости этих глаз, которые сейчас смотрели на меня сверху вниз.

Изменение цвета было скорее признаком его страсти, чем жестким свидетельством возбуждения у моего бедра. Его грудь так же вздымалась от тяжелого дыхания, соблазнительно потирая мои твердые соски, которые натянули рубашку. Тихий стон, частично от желания, а частично от мольбы избавить меня от страданий, поцеловать или уйти, сорвался с моих губ.

«Пожалуйста, не уходи».

Но он не сделал ни того, ни другого. Кобаль наклонил голову еще ниже так, что я почувствовала, как его дыхание овевает мне лицо. Мурашки пробежали по моей коже, когда его губы коснулись моего уха, чтобы произнести:

— Реальность будет намного лучше любого сна, Ривер. Я обещаю, что заставлю тебя кончить сильнее, чем когда-либо прежде.

Его хриплый голос и уверенность в словах заставили меня резко выдохнуть. Я прикусила нижнюю губу, привлекая его внимание. Голодное урчание зародилось в его груди, из-за чего мое дыхание участилось, заставляя мою грудь сильнее прижаться к безжалостной плоти его точеных грудных мышц.

Не успела я ответить, как Кобаль убрал руки. Он посмотрел на меня многообещающим взглядом и отвернулся. А затем замер, увидев большую толпу, которая следила за нашей битвой с самого начала. Его губы изогнулись в усмешке при взгляде на любопытствующих.

Перед многочисленной группой людей, заполнивших выжженный город, стояли демоны. Их лица выражали смесь веселья и интриги. Наша битва, должно быть, привлекала солдат из города, так как количество людей вокруг было почти втрое больше, чем у добровольцев, которые тренировались вместе со мной на холме.

Большинство стояло с открытыми от удивления ртами, многие выглядели раздраженными увиденным, а некоторые смотрели на меня так, словно я была самой низшей формой жизни в мире. Я заметила, что подобные взгляды исходили именно от женщин, хотя было и несколько мужчин, которые взирали на меня как на нечто омерзительное.

Очевидно, некоторые люди не одобряли межвидовые отношения, даже если на самом деле между нами не было никаких отношений.

«Ага, продолжай утешать себя этим. Слабачка», — обругала я себя.

Снова повернувшись, Кобаль взял меня за локоть и потянул вперед. Я попыталась вырвать руку из его хватки, но он лишь крепче ее сжал.

— Будет лучше, если они узнают, что ты под моей защитой.

— Я могу защитить себя самостоятельно, — наконец, смогла возразить я, пока мои измученные ноги пытались поспевать за его длинными шагами.

Он посмотрел на меня взглядом, который вновь стал черным.

— Теперь ты принадлежишь мне.

— Я никому не принадлежу. И не являюсь чьей-то собственностью. Я человек, в некотором роде, который пришел сюда не для того, чтобы слушать твои приказы и суждения других людей!

Самонадеянный болван даже не потрудился ответить, продолжая безжалостно пробираться через пустошь окружающего нас города. Я снова попыталась вырвать руку, но Кобаль не отпустил. Я ощутила, как у меня подскочило давление, а в висках застучало в такт ударам сердца.

В одно мгновение Кобаль исчез, как и все, что я видела… кроме сгоревших домов и окружающего пейзажа. Почерневшие деревья, все еще стоявшие среди обломков, тянулись в безоблачное небо. Одинокая ворона сидела на ветвях единственного живого дерева — большого клена на окраине города. Кое-где сквозь завалы пробивалась зеленая трава, но большая ее часть была погребена под остатками разрушенного города.

Спустя тринадцать лет запах огня и смерти все еще витал в воздухе. Груды почерневших стен домов валялись там же, где когда-то рухнули. Обугленные балки поднимались в небо, а горстка кирпичных труб все еще стояла как свидетельство существования домов и людей, которые когда-то любили, смеялись и умирали здесь.

Мертвы. Ветерок, овевающий мою кожу, высушил выступивший пот и вызвал мурашки по спине. Смерть, ее было здесь так много, но каким-то образом я осознавала, что будет еще больше.

Затем я заметила глаза… а вернее не глаза, потому что в сморщенных, обветренных глазницах, обращенных ко мне из-под остатков крыши, ничего не было. Но даже если глазных яблок не было, я все равно чувствовала на себе пристальный взгляд. Вокруг пустых глазниц блестел ободок белой кости. Сморщенная и обесцвеченная кожа прилипла к черепу.

Наружу выскользнула ладонь, кожа на которой посерела и обветшала от гниения. Из кончиков пальцев торчали кости. Никакая одежда не скрывала иссохшую грудь и руки, пока существо выбиралось из-под крыши. У меня пересохло в горле, когда из-под обломков появилась странная комбинация мумии и скелета.

Существо выглядело так, словно вот-вот развалится на части, а в некоторых местах к его костлявым останкам прилипла гниющая, покрытая слизью плоть. Мумия волочила за собой по земле правую ногу. Кости колена были отчетливо видны, но к сломанной ступне прилипли зеленые клочья кожи. Комья земли падали с существа, пока оно пробиралось ко мне. Может, у него и не было губ, но я была уверена, что он улыбался мне, стуча зубами.

Я так сосредоточилась на мумии, что не заметила остальных существ, пока из-под других рухнувших домов не показалось еще больше рук.

— Ривер. Ривер.

Резкий рывок за руку заставил меня удивленно моргнуть. Я тряхнула головой, чтобы избавиться от образов, которые все еще стояли перед моими глазами.

— Ривер.

Я посмотрела на Кобаля. Он взволнованно взирал на меня. Вокруг его глаз и рта пролегли тонкие морщинки. Я понятия не имела, почему в этот раз не втянула демона в свое видение, может, потому что устала. Кобаль не был свидетелем моего безумия. То, что я видела, просто не могло быть правдой. Скелеты не оживали и не вытаскивали себя из-под обломков.

Впрочем, демонов тоже не существовало.

— Что ты видела? — потребовал он ответа.

— Смерть, — ответила я, вспомнив сверкающие глазницы первого существа, показавшиеся из-под дома. — Смерть уже здесь.

Глава 31

Кобаль

Ноги Ривер так сильно уперлись в землю, что я чуть не выпустил ее руку, когда она резко остановилась. Повернувшись к девушке, я был готов к любой тираде, которую она собиралась обрушить на меня. Вместо этого я обнаружил, что ее глаза остекленели. Они стали бледно-фиолетовыми, будто Ривер была во власти чего-то за пределами этого мира. Когда мы дрались, ее глаза тоже были такого цвета, но вернулись в обычное состояние, как только она ударилась о стену дома.

Я потянул ее за руку, ненавидя ужас, плескавшийся в ее глазах, а также то, насколько Ривер становилась уязвимой под гнетом ведений. Я снова, шагнув ближе, потянул девушку за руку в надежде вытащить из того, что ее удерживало.

— Ривер, — она наконец моргнула, а ее глаза приобрели свой обычный аметистовый оттенок, обозначая возвращение в этот мир и к своей личности. — Что ты видела?

— Смерть. Смерть уже здесь.

Я поднял голову, оглядывая горизонт в поисках мадагансев или какой-нибудь другой новой угрозы. Я ничего не заметил, но Ривер что-то видела, и это приближалось.

— Пойдем, — резко скомандовал я.

— Слишком поздно, они уже здесь.

Я инстинктивно притянул ее ближе, защищая от всего, что она увидела. Мне было безразлично, случится ли что-то с окружающими нас людьми, самой Ривер никто не причинит вреда. Мои клыки удлинились, а пальцы впились в ее запястье, когда собственнический инстинкт пронзил меня с гораздо большей силой, чем когда-либо прежде.

«Моя!»

На этот раз я не мог отмахнуться от этой мысли, не мог отрицать силу, с которой это потрясло меня. Мой взгляд упал на ее плечо, в которое я часто погружал клыки в наших общих снах. Я никогда не отмечал женщину таким образом, никогда раньше не испытывал такого желания, но Ривер я бы отметил. Я хотел заявить на нее права, потому что она принадлежала мне, а сейчас ее кто-то преследовал.

— Где? — требовательно спросил я.

Ее рука указала куда-то мимо меня, в этот момент нечто выскользнуло из-под остатков разрушенного дома.

— Твою ж мать! — прошипел я сквозь зубы, когда ревенир поднялся на ноги и зашаркал в нашу сторону.

Схватив Ривер за руки, я толкнул ее и поставил за свою спину. Мне пришлось поддержать девушку, когда она на секунду пошатнулась.

— Стой за мной! — приказал я ей.

— Но ведь я должна бороться с этими тварями, не так ли? — запротестовала она.

Так оно и было, но все во мне кричало против ее приближения к мерзостям, подобным этим. Я понял, что означало их присутствие, но с этим мне придется разобраться позже. Прямо сейчас все, что имело значение — сохранить жизнь Ривер.

— Держись позади меня! — она вздернула подбородок в ответ на мой резкий приказ, но я отвернулся прежде, чем Ривер успела возразить. — Ревениры! — заорал я, предупреждая остальных.

Бейл и Верин расправили плечи, прежде чем прыгнуть вперед. Остальные двинулись к приближающемуся ревениру, пока мои глаза изучали большую группу людей, которая направлялись к нам. Половина была на тренировочном поле и не имела оружия, другая половина пришла из города, положа ружья на плечи. Я не знал, смогут ли пули что-нибудь сделать против ревениров. Но скоро мы это выясним.

— Приготовьте оружие! — крикнул я людям, все еще не подозревающим об опасности. — Мак, приготовь их! И заткните уши!

Я повернулся к Ривер, чтобы убедиться, что она все еще стояла позади меня, когда пронзительный визг разорвал тишину. Люди отшатнулись, крича и зажимая уши руками. Некоторые падали на колени по мере продолжения безжалостного вопля. Я вздрогнул, но, слышав его раньше, был готов к крику ревениров.

Ривер тоже закрыла уши, но я накрыл ее руки ладонями для дополнительной защиты, прежде чем притянул девушку к своей груди. Ее тело задрожало, когда линзы очков на трех солдатах рядом с нами разлетелись вдребезги. Крики людей не были слышны из-за непрерывного визга мертвых, поднимающихся вокруг нас.

Еще больше людей упало на колени. Ривер сморщила нос и сощурила глаза, вскоре вовсе их закрыв. Я бы все отдал, чтобы увести ее отсюда и уберечь от этого визга, но твари в любом случае последуют за нами. Ревениры уже поняли, что поблизости есть жизнь, поэтому будут безжалостно стремиться к ее поглощению.

Я бы разорвал каждый ходячий мешок с костями на части за то, что они причинили Ривер боль.

Затем, так же внезапно, как начался, крик ревениров оборвался. Визг выполнил то, что должен был, отвлек добычу и сделал ее слабее.

Ривер моргнула, когда я отпустил ее руки.

— Что бы ты ни делала, не позволяй им целовать себя, — приказал я. — Ривер, ты меня слышишь?

— Да, да, — с трудом выдавила она, но тут же вздрогнула от звука собственного голоса.

— Не позволяйте им целовать себя! — заорал я, чтобы меня услышали сквозь рыдания и хныканье окружающие нас люди.

— Мог и не предупреждать по этому поводу, — пробормотал мужчина с АК-47.

Я развернулся лицом к полчищу, выбирающемуся из-под останков домой и приближающемуся. Меня окружили Бейл, Верин, Моракс, Шакс и Корсон. Бейл вытащила два меча из ножен, которые носила за спиной.

— Ты знаешь, как лучше всего с ними справиться, — заявил Корсон, стоявший рядом со мной.

— Знаю, — но проблема заключалась в том, что у меня были некоторые секреты, которые я предпочитал скрывать от людей. Они даже не догадывались, на что были способны демоны. Если Ривер напугала их метанием огня, то я бы заставил каждого обоссаться.

— Сдерживай силы до тех пор, пока это не станет необходимым.

— А ты?

Я оглянулся на Ривер. С прилипшими к лицу волосами и широко раскрытыми глазами она выглядела юной и уязвимой. Не существовало ничего, чего бы я не сделал, чтобы защитить ее. Ривер могла уберечь себя лишь с помощью собственных рук и пламени. Огонь был ее лучшим вариантом против ревениров, но никто не знал, как долго Ривер продержится. Ее плечи продолжали вздыматься, пока она пыталась отдышаться. Я никогда не должен был так изматывать ее во время ссоры.

Впрочем, я не ожидал, что ревениры появятся в этом мире. Первая печать ада была сломана. Теперь по земле ходили мертвецы.

Фиалковые глаза Ривер изучали большое скопление ревениров, выбирающихся из-под домов и заставляющих людей отступать в желании избежать столкновения с мертвыми.

— Я сделаю то, что должен, — обратился я к Корсону.

Его оранжевые глаза пробежались по Ривер.

— Ненавижу этих ублюдков.

— Как и я, — я тоже сосредоточился на Ривер. — Огонь — твое лучшее оружие против ревениров.

Она не успела ответить, как ревениры бросились вперед так быстро, как только позволяли их отвратительно гниющие тела. Низкий визг восторга исходил от тварей, сливаясь в единый крик. Вопль стал нарастать, превращаясь в пронзительный.

Прежде чем они успели издать свой полный парализующий визг, я крикнул:

— Стреляйте из оружия!

Пули рвались из ружей, разрывая на куски оставшуюся плоть и кости ревениров. Некоторые твари дергались и шатались от ударов, другие падали на землю, как сломанные куклы. Те, кто рухнул, продолжали двигаться вперед, подтягиваясь своими костлявыми, уродливыми руками. Пули пробивали черепа насквозь, разбивая их вдребезги и в конце концов останавливая движение некоторых из тварей.

По другую сторону тесного круга люди отступали и падали под тяжестью ревениров, цеплявшихся за их тела. Крики прекратились, так как мерзости сосредоточились на своей еде.

Один из ревениров прыгнул на меня с открытым ртом и согнутыми костлявыми пальцами, похожими на когти. Я резко поднял руку и схватил его за горло, оторвав голову от шеи, придерживая большим пальцем нижнюю часть подбородка. Отпустив тварь, я наступил на череп, прежде чем повернуться, чтобы схватить еще двоих нападающих.

У ревениров не было глаз, но я понял, что их внимание сосредоточилось на Ривер, когда крики восторга возобновились. Мой желудок сделал странное сальто, когда я осознал, что они выяснили, кто она такая. Либо они чувствовали в ней то, чего не чувствовал я, либо верили, что отпрыск Люцифера был единственным, кого я буду защищать до самой смерти. Даже если бы она не была возможным ключом, то я бы все равно отдал свою жизнь, лишь бы уберечь ее.

Возможно, Люцифер послал ревениров на ее поиски, значит, если хоть одна тварь сбежит, то сообщит Сатане о ее местонахождении.

— Не оставляем живых. Убейте всех! — взревел я.

Бейл и Корсон уничтожали тех, кто прыгал на их мечи, в то время как другие демоны в рукопашную превращали ревениров в месиво.

Глава 32

Ривер

Кобаль стоял передо мной, двигаясь со смертоносной скоростью, которую я видела только в момент нападения мадагансев. Его глаза вспыхнули золотым пламенем, когда он оторвал голову одному из сочащихся кровью скелетов, прыгающих и рвущихся к нам. Я ощутила головокружение, все еще пытаясь избавиться от затянувшейся боли, которую подарил мне отвратительный крик, и осознать происходящее.

Мои кости, казалось, тряслись каждый раз, когда выстрелы пронзали уродливые, искореженные тела тварей, которые все наступали. Люди, падающие под натиском мертвых, неистово кричали.

Я держала руки поднятыми в оборонительной позиции, но почувствовала слабость в мышцах, в этот момент один из ревениров бросился на грудь мужчины в десяти футах от меня. Тварь открыла рот, толкая человека еще глубже в землю. Склонив голову набок, ревенир прижался гнилыми шершавыми губами ко рту мужчины.

Люди бегали между мной и этим человеком, но я не могла отвести взгляд, беспомощно наблюдая, как мужчина бил кулаками в грудь твари, толкая костлявые плечи. Его ноги свело судорогой, но он не издавал ни звука, пока отвратительное существо продолжало свой жуткий поцелуй. Плоть мужчины сморщилась, пока чудовище поглощало его жизненные силы. Я должна была помочь, но все происходило так быстро, что я успела сделать лишь один шаг по направлению к ним.

Мумифицированная кожа ревенира стала будто заполняться; серовато-желтый цвет исчез, сменившись более здоровым белым оттенком. На костях и на кончиках пальцев твари стала появляться плоть, а мужчина все больше походил на червяка, брошенного на тротуаре в августе. Вокруг меня раздавались крики, ружейные выстрелы и звон рассечения сталью, но я не могла отвести глаз от чудовища.

Поцелуй смерти. Теперь это приобрело совершенно новый смысл, поэтому я не могла не задаться вопросом, не происходило ли название от такого рода сцены. Какой-то несчастный человек стал свидетелем подобного через завесу и распространил слово среди тех, кто хотел слушать.

Руки мужчины соскользнули с тела существа и упали по бокам, а ноги перестали дергаться. Когда ревенир поднял голову, от человека осталась лишь высохшая шелуха. У меня перехватило дыхание, а кровь застыла в жилах, когда тварь посмотрела на меня. Глазницы ревенира все еще были черными дырами, но теперь в этих темных как смоль глубинах горел красный свет.

Ошметки прогнившей кожи отвалились, когда высохшие губы разомкнулись, открывая пустую пасть. Острый кончик почерневшего языка мелькнул в пасти, когда существо отпрянуло от иссохшего трупа своей жертвы. Ревенир мчался на меня по земле с гораздо большей скоростью, чем до того, как лишил человека жизни.

Я стряхнула с себя оцепенение и широко расставила ноги, когда тварь атаковала. Развернувшись, я выставила локоть, нанеся удар в щеку твари и отправив ту на землю. Ревенир издал один из тех ужасных воплей, прежде чем снова подняться на ноги. Я с трудом сдержалась, чтобы не зажать уши руками, как он этого хотел.

Сейчас я бы все отдала за ружье или меч, так как ревенир собирался напасть. Кобаль говорил использовать огонь. Подняв руки, я поморщилась от отвратительного звука, который продолжал издавать ревенир. Я попыталась выжать огонь из своих ладоней, когда тварь прыгнула на меня, но ничего не произошло.

Шагнув в последнюю секунду в сторону, я пригнулась, позволяя существу пролететь над моей головой. Тем не менее ревенир зацепился руками за мою спину, разрывая рубашку своими костлявыми пальцами. Я ринулась в сторону, пытаясь увернуться, когда он снова набросился на меня. Что-то врезалось мне в спину, поставив на колени, тогда я поняла, что тварь играла со мной, как кошка с мышью.

Качнувшись назад, я ударила его локтем в челюсть. Несмотря на сильный выпад, ревенир упрямо цеплялся за меня. Пробравшись в разорванный материал моей рубашки, его пальцы впились в плоть моей спины. Радостный визг ревенира стал громче, когда ему удалось пролить мою кровь. Я оттолкнулась и перевернулась на спину, ударив тварь о землю и, наконец, освободившись от его хватки.

Перекатившись на бок, я отшатнулась от монстра. Мои пальцы зарылись в почерневшую землю, когда я попыталась увернуться от костлявых рук, вцепившихся в мои ноги. Развернувшись, я согнула ногу и ударила стопой в лицо существа, прежде чем отпрянуть и пнуть его снова. Я продолжала колотить его ногой до тех пор, пока череп не прогнулся, а его пальцы, наконец, не отпустили меня.

Моя грудь тяжело вздымалась, когда я поползла, опираясь на локти, назад, пока не наткнулась на тело мужчины, которого высосали досуха. Звуки битвы хлынули в мои уши, когда мои барабанные перепонки наконец услышали что-то еще, кроме отвратительного вопля, напавшего ревенира.

Мой взгляд сосредоточился на голой спине Кобаля, пока демон отбивался от четырех существ. Они сорвали с него рубашку, оцарапав плоть с замысловатыми татуировками, окружающими лопатки, своими костлявыми пальцами. Кобаль, казалось, не чувствовал никакого вреда, который они нанесли его телу, продолжая кромсать тварей когтями.

Подложив под себя руки, я приподнялась, чтобы вернуться и попытаться помочь остальным. Чья-то рука схватила меня за запястье и дернула назад, прежде чем я успела подняться на ноги. Мое сердце упало в желудок, когда я повернула голову и посмотрела в пустые глаза убитого человека.

— Во всем виновата ты, — тон его голоса напоминал мне о дверях в пыльных гробницах, которые впервые открылись за множество лет. Мне даже показалось, что сейчас из его сухого рта посыплются пылинки. — Я вижу тебя.

Паника, какой я никогда раньше не испытывала, пронзила меня насквозь. Мне казалось, что я проваливаюсь в пустоту его глаз, будто меня тянуло к чему-то большему, к чему-то, что наблюдало за мной с другой стороны. К чему-то, от чего я должна была бежать, чтобы не найти погибель.

Вскрикнув, я отшатнулась, прежде чем меня засосало еще глубже в бездну. Каким-то образом я знала, что нечто, находящееся на другой стороне, вцепится в меня, а то, что оно собиралось сотворить со мной потом, было чем-то таким, о чем я не хотела даже думать. Огонь вырвался из моих ладоней, поразив мужчину с такой силой, что он взлетел на пять футов в воздух. Я откатилась в сторону, прежде чем его горящее тело упало на мое.

Тяжело дыша, я лежала на земле, глядя в пустые глазницы, пока огонь пожирал плоть мужчины. Мои руки дрожали, когда я оперлась на них и сумела подняться на ноги. Я сделала неуверенный шаг вперед, прежде чем что-то прыгнуло на мою спину. Костлявые пальцы обхватили мое горло и впились в плоть.

Я схватила ревенира за руки, пытаясь оттолкнуть, пока он не раздавил мне горло. Перед моими глазами замелькали звезды, когда я с трудом сделала вдох. Я поперхнулась, задыхаясь, когда его пальцы вонзились глубже. У меня закружилась голова, мир закачался под моими ногами, и я отшатнулась в сторону.

Огонь вспыхнул в моих ладонях, обжигая руки существа вокруг моей шеи. Ревенир отпустил меня, издав вопль, который заставил мои ноги подогнуться. Ударившись коленями о землю, я набрала полные легкие воздуха. Я сбросила ладони существа со своего горла, но костлявые пальцы впились мне в спину. Ощущение рук ревенира, скребущих мою плоть, заставило меня содрогнуться от отвращения.

Раздался безумный рев. Я едва успела поднять голову, когда рядом со мной появился Кобаль. Он с такой силой ударил тварь на моей спине, что вышиб ревениру череп из позвоночника. Тело существа слетело с моей спины, а голова упала рядом. Я таращилась на череп, пока Кобаль не поднял ногу и не раздавил его, разбросав кости и куски плоти по земле.

Я даже не успела среагировать, как Кобаль обхватил меня за талию и рывком поднял с земли. Моя голова откинулась на его плечо, пока легкие все еще пытались насытить воздухом мой лишенный кислорода мозг. Я безвольно повисла в его руках, когда Кобаль расставил ноги.

Ревениры окружили нас со всех сторон. Сколько бы их ни уничтожали, еще больше поднималось из останков солдат и добровольцев, павших под ударами чудовищ. Выстрелы больше не звучали. Я наблюдала, как некоторые солдаты использовали свои пустые пистолеты, чтобы отбиться от приближающихся смертоносных чудовищ.

— Кобаль! — закричала Бейл, когда Шакс рухнул под тяжестью своры тварей.

Кобаль опустил меня на землю, продолжая обнимать мою талию левой рукой и прижимая к себе.

— Держись возле меня, несмотря ни на что, — приказал он хриплым голосом.

В любом случае, сейчас у меня не было сил куда-то двигаться. Когда Кобаль поднял правую руку, я не поверила собственным глазам, ведь странные символы и языки пламени, вытатуированные на его плоти, начали двигаться и извиваться. У меня возникло странное желание прикоснуться к рисункам и узнать, как ощущается пламя, оживающее на его коже.

Я не отшатнулась, когда огонь поглотил его руку и поднялся к плечу. Вместо этого я подвинулась ближе к теплу прекрасных языков пламени, потрескивающих на его коже. Прижимая меня к себе, Кобаль повернулся в сторону и выпустил струю огня, которая вырвалась из его ладони и полетела по воздуху в сторону существ, цепляющихся за других демонов. Когда чудовища были отброшены, они разразились пронзительными криками.

Огонь скользил по демонам, освещая их плоть и сжигая одежду, но в остальном они не получали никаких травм.

Кобаль поворачивался по кругу, выпуская новые волны огня на существ и стараясь не задеть людей, хотя некоторые тоже потеряли несколько предметов одежды. Я и представить не могла, что когда-нибудь сумею так контролировать свои способности. Должно быть, ему потребовались сотни лет, чтобы овладеть навыками настолько искусно.

Вокруг полыхало пламя, поджаривая остатки уже обуглившегося города. Любое существо, пытавшееся отползти в сторону, было поражено огненным шаром, падая с криками агонии на землю.

Жар огня, исходящий от Кобаля, не обжигал мою кожу и одежду. Вместо этого он окутал меня теплом, продолжая испускать карающую стену пламени. Немного изменив положение тела, Кобаль пробрался рукой, обнимающей меня за талию, под мою испорченную рубашку. Его большой палец успокаивающе погладил мою плоть, прижимая меня ближе.

Когда осталось лишь несколько тварей, с которыми безжалостно расправлялись остальные демоны, Кобаль убрал поток огня. Символы и пламя его татуировок вновь замерли на его загорелой коже, выглядя так же, как и раньше.

Меня так и подмывало зарыться в тепло, все еще исходившее от демона, и затеряться в безопасности его рук, но я не могла. Меня сразила усталость, а голова все еще была как в тумане от недостатка кислорода. Почувствовав, что он повел меня прочь, я обратила внимание на растерянные, испуганные и злые взгляды людей, косящихся в нашу сторону.

Глава 33

Ривер

Мак шагнул к нам, открывая и закрывая рот, но не произнося ни слова. Его пристальный взгляд метался между нами, прежде чем остановиться на руке Кобаля, обнимающей меня за талию. Кобаль прижал меня ближе, а в его груди зародилось рычание. Напряжение в нем поднялось на совершенно новый уровень. Холодок пробежал по моей спине, но я не попыталась отстраниться. Было невозможно повернуть время вспять, чтобы исправить то, чему люди стали свидетелями, да и я еще не была готова терять контакт с его телом.

Остальные демоны, закончив с уничтожением скелетов и людей, которые могли бы снова ожить, направились к нам. Они едва взглянули на солдат, когда проходили мимо, чтобы встать позади Кобаля. Пламя, все еще охватывающее город, не нашло пути распространения по выжженной земле и полуразрушенным зданиям, поэтому просто потрескивало вокруг нас.

— Что это были за твари? — наконец, спросил Мак, вновь обретя голос.

— Я встречусь с тобой через час, чтобы поговорить, — рыкнул Кобаль.

Кобаль отвернулся прежде, чем Мак успел ответить. Кивнув головой в сторону демонов, он быстро зашагал прочь от выживших.

— Они ведь не знали, что ты можешь подобное, правда? — прошептала я.

— Нет, — резко ответил он.

Я оглянулась через плечо на людей, которые все еще таращились на кровавую бойню. Многие взгляды до сих пор метались между мной и Кобалем, пока он практически нес меня.

— Ты должен опустить меня, — пролепетала я. Кобаль стиснул зубы, а на его щеке дрогнул мускул, когда он посмотрел на меня. Янтарь покинул его глаза, оставив жидкие лужицы обсидиана, которые я когда-то находила немного тревожными, теперь же они вызывали странный трепет в моем сердце. — Мне стоит идти самостоятельно. Раньше они не доверяли только мне, а теперь будут сомневаться и в тебе. Солдаты должны понять, что я сильнее этого.

Он неохотно высвободил меня из своей хватки, но все равно приобнял, чтобы я оставалась рядом. Мне казалось, он полностью освободит меня, но Кобаль продолжал держать руку на моей талии, когда мы возобновили шаг.

— Что это за твари? — поинтересовалась я.

— Ревениры, — ответил он.

— Одни из самых низших форм жизни в аду, — добавила Бейл.

— Значит, из ада выбралось больше мерзости, чем мы предполагали, — произнес Моракс.

— Знаю, — процедил сквозь зубы Кобаль. — Первая печать сломана.

— Это которая? — спросила я.

— Выпускающая мертвых бродить по земле, в нашем случае ревениров, — усмехнулся Корсон.

Я тяжело сглотнула при этих словах.

— Что с гончими, Кобаль? — уточнила Верин.

— Без понятия, — немногословно ответил он. — Если бы кто-то погиб, я бы это почувствовал, значит, с ними случилось что-то еще.

— Почему ты так в этом уверен? — заинтересовалась я.

— Если Люцифер сломал печать, то не только понял, как это сделать, но и что-то сотворил с собаками, защищающими ее, — ответил он. — Я выясню, что именно, и освобожу их.

Я вспомнила рассказ о том, что демон из его рода возродился из адского пламени вместе с первыми псами. Связь Кобаля с этими существами должна была быть очень глубокой, раз он ощущал, скольких из них уничтожили.

— Сколько всего существует печатей? — спросила я.

— Пара сотен. Каждая из них таит в себе мерзость, которую никто не хотел бы видеть на свободе в аду, не говоря уже о Земле.

Я старалась не слишком сильно концентрироваться на всех возможных вариантах.

— Тогда зачем Люцифер освобождает их?

— Все твари, которых он выпустит, будут ему верны. Они помогут вести войну и будут искать то, что ищет он. Тебя.

Я споткнулась, но рука Кобаля, обнимавшая меня, поддержала и подтолкнула вперед.

— Откуда он знает обо мне? — требовательно спросила я.

— Так же, как и мы, — Кобаль не смотрел на меня, но его большой палец снова пробежался по моей коже в ласке, которую я нашла успокаивающей, несмотря на все случившееся. — У кого-то было видение.

— Зачем я нужна ему?

— Никто не знает, на что ты способна, Ривер. Ты можешь быть серьезной поддержкой нашей стороне, или переметнуться на его.

— Или, если Люцифер чувствует, что ты представляешь для него угрозу, убить тебя, — добавил Моракс.

Губы Кобаля разомкнулись, демонстрируя оскал. Звук, который он издал, заставил Моракса поспешно отступить в сторону.

— Отлично, — пробормотала я. — Возможно, я стала первым номером в хит-параде Люцифера.

— Ничего подобного не произойдет, — поклялся Кобаль.

Волосы по всему моему телу зашевелились, когда я вспомнила, как со мной заговорил покойник.

— В городе я почувствовала, что за мной кто-то наблюдает, — обратилась я к Кобалю. — Через глазницы убитого человека. Он… он говорил со мной.

Его глаза, встретившись с моим взглядом, вновь стали янтарными. Напряженные мускулы на его руке, обнимающей меня, вздулись.

— И что же он сказал?

— «Во всем виновата ты. Я вижу тебя», — я вздрогнула от воспоминания. — Мне показалось, что кто-то пытается куда-то втянуть меня.

— Люцифер, — прорычал он.

— Или один из его приспешников, — пробормотал Шакс.

— Ты разговаривала с ним? — спросил Кобаль.

— Нет, — дрожащим голосом ответила я.

— Хорошо.

— Он может связаться со мной через одну из этих штук? — когда я задала вопрос, то не сумела сдержать более высокого тона голоса.

— Ты тоже иногда связываешься со мной, — ответил Кобаль. — А он более искусен в своих способностях и намного старше тебя.

Бейл выгнула брови, а Корсон чуть не споткнулся о собственные ноги, когда Кобаль сообщил о том, что я с ним связывалась. Моракс и Верин обменялись многозначительными взглядами, прежде чем она улыбнулась в манере «я же тебе говорила». Шакс выглядел так, словно кто-то ударил его кулаком в живот, пока его взгляд метался между нами. Я чувствовала, как в головах каждого демона роятся вопросы, но они молчали, вероятно ожидая, когда я уйду, чтобы продолжить допрос Кобаля.

— Теперь они знают, где она, — заметила Верин.

— Нет, если между ними не возникло связи, — ответил Кобаль.

— Но если они отправили ревениров…

— Ревениры могут быть разбросаны по всему миру. Достаточно одного, чтобы заразить других. Люцифер, скорее всего, разделил тварей. Но одному ревениру посчастливилось наткнуться на этот город. Они могут вселиться в любого мертвеца, захороненного не глубоко в земле, но Люцифер не сумеет узнать точное место восстания, — перебила Верин Кобаля.

— Что это вообще такое? — хрипло пробормотала я.

— Ревениры — это искаженная версия некоторых душ, которым не разрешалось покидать ад из-за их действий на Земле. Они высасывают жизнь из своих жертв, тем самым перетягивая их на свою сторону. Также они могут заражать мертвых, что, скорее всего, является одной из причин, по которой вы, люди, сжигаете или хороните своих мертвецов. Кто-то в какой-то момент увидел ревенира сквозь завесу. В мертвых нет жизненных сил, поэтому цель ревенира — превратить в кости кого-то из живых. Мой первый предок закрыл тварей за первой печатью более двухсот тысяч лет назад, чтобы защитить демонов в аду, которые могли стать похожи на тварей. С тех пор гончие и стражи обязаны следить, чтобы печати оставались на своих местах.

— Они типа зомби? — уточнила я.

— Пиявки, — исправил Корсон.

— Еще хуже. Мы не можем позволить им прорваться за стену, — заявил Кобаль.

Корсон провел рукой по своим темным волосам.

— Мы должны уйти как можно быстрее.

— Придерживаемся плана, — резко ответил Кобаль. — Мы еще не готовы к отъезду, а после того, что сегодня видели люди, я не знаю, чего от них ожидать. Вероятно, мне придется поработать над восстановлением их доверия.

— Ты спас им жизнь, как-нибудь переживут, — фыркнула Бейл и вопросительно посмотрела на меня.

Я пожала плечами и поднял руки перед собой.

— Я стреляю лишь маленькими огненными шариками и уже заработала их ненависть. Кобаль же поджег сотню этих штуковин. Почему до сегодняшнего дня ты не говорил им о своих способностях? — обратилась я к Кобалю.

— Они знают то, что необходимо. Нам нужно было обеспечить себе безопасность. Может мы и намного сильнее людей, но они превосходят нас численностью, — ответил Кобаль.

Я воздержалась от расспросов, что еще они умеют, так как знала, что демоны все равно не расколются. По сути я была полномасштабной единственной в своем роде чудачкой, которой никто не доверял. У меня было предчувствие, что я натолкнусь на такое же отношение со стороны ангелов, если когда-нибудь встречусь с одним из них в моей недавно сформированной, запутанной жизни.

— Это не поможет тебе завоевать их доверие, — заметила я.

Его глаза все еще были янтарного цвета, когда сосредоточились на мне.

— Ты все равно идешь с нами.

Из меня вырвался горький смешок.

— Я намного более странная, чем любой из вас. Мне вообще нигде не рады.

Его пальцы впились в мою талию, приласкав плоть так, что вся моя усталость исчезла. Пламя горячее, чем то, которое он выпускал из своих рук, распространилось по моему телу. Я не сумела сдержаться и положила ладонь на его точеный пресс. Выпуклые мускулы напрягались и изгибались под моей рукой с каждым его шагом. Кожа Кобаля была совершенно гладкой, а тело безволосым, если не считать бровей и головы. Благодаря снам я выяснила, что в районе паха у него тоже не было никакой растительности.

Румянец окрасил мои щеки при воспоминании о снах и от ощущения Кобаля, ищущего рядом в данный момент.

«Совершенно неподходящее время, Ривер!»

И все же я не сумела остановить реакцию тела на его прикосновения. Казалось, почувствовав мое растущее желание, Кобаль пробежался ладонью по моему боку и добрался, немного погладив, до груди. Я чуть не выпрыгнула из своей кожи и пригнула голову, чтобы посмотреть, не заметил ли кто-нибудь мою реакцию.

Облегчение наполнило меня, когда вдалеке показались палатки. Душ и постель казались мне сейчас чуть ли не раем.

Глава 34

Кобаль

Я стоял в спальне дома, пока Ривер принимала душ, и слушал, как в соседней ванной льется вода. Стекает по девушке. Чуть раньше я оставил Бейл охранять комнату Ривер, пока сам принимал душ в маленькой ванной внизу. Шагнув в душевую кабину, я сразу вспомнил, почему ненавижу человеческие уборные. Я чуть не сломал душевую насадку, когда ударился о нее головой. К тому же мне едва удалось протиснуться боком внутрь выложенных плиткой стен.

Несмотря на нелюбовь к маленькому пространству, в данный момент я не мог далеко уйти от Ривер, а мне все же нужно было смыть с себя грязь. Стоило признать, что теплая вода приятно ласкала заживающие раны, нанесенные ревенирами. Раны, которые уже полностью затянулись.

Сейчас я отослал Бейл из дома, а сам остался в комнате, слушая, как обнаженная Ривер стояла под струями теплой воды. Я поднял испорченную рубашку, которую она бросила на кровать прежде, чем отправиться в ванную. Мои руки сжались в кулаки при виде рваных дыр, тянущихся по задней части. Сегодня я был так близок к тому, чтобы потерять ее.

Существовала большая вероятность того, что я потеряю ее в будущем. Ведь я планировал затащить Ривер в самую гущу войны, возможно, даже в ад, где ее поджидал Люцифер. Он не знал, где она находилась и с кем. Если бы Люцифер был в курсе где она, то мы бы уже столкнулись со всей мощью его армии.

Все это время я грезил о троне, на котором никогда не сидел, тем не менее я отдал бы свою жизнь и позволил бы следующему Варколаку возродиться, лишь бы Ривер была в безопасности.

Когда вода выключилась, я несколько секунд прислушивался к движениям девушки, прежде чем дверь открылась. Пар и запах лимонного мыла вырвался из комнаты, окутывая Ривер туманной дымкой. Увидев меня, она замерла. Ее черные волосы ниспадали спутанными влажными прядями вокруг красивого лица на плечи.

Глубоко вздохнув, она крепче прижала к себе полотенце, обернутое вокруг тела. Мой взгляд был прикован к черно-синим синякам на ее нежной шее. Четкий отпечаток пальцев на ее плоти резко выделялся на фоне белого полотенца и вызывал у меня непроизвольное рычание.

Ривер задержала дыхание и испуганно отступила, но не успела отойти далеко, так как я ринулся вперед. Схватив девушку за руки, я притянул ее в свои объятия. Я провел слишком много времени в отрицании, сдерживании себя и мечтая о том, как окажусь внутри нее. Однако сегодня она чуть не умерла, чуть не покинула меня. Я больше не собирался отказывать себе.

Запутавшись рукой в мокрых волосах Ривер, я оттянул голову девушки назад и завладел ее губами в собственническом поцелуе, который заставил ее пискнуть. Она впилась пальцами в плоть на моей груди. Я не потрудился надеть рубашку после душа. Если честно, я даже едва застегнул брюки, торопясь вернуться к наблюдению за ней.

Крепче обняв девушку, я обхватил ее за попку через полотенце и сильнее прижал к эрекции, натягивающей ткань брюк. Ривер издала низкий горловой стон, сексуальный звук, который еще больше свел меня с ума от желания обладать ей. Приподняв ее за задницу, я прильнул к ней так, что она была вынуждена обвить ногами мою талию, в попытке быть ближе.

— Впусти меня внутрь, Ривер, — прошептал я, проводя языком по ее сочным губам. Может, за всю свою жизнь я не набрался опыта в поцелуях с женщинами, но не мог насытиться Ривер. Она пахла свежим дождем, смешанным со сладостью, которую я никогда не забуду.

Ривер задрожала, когда я немного вновь приподнял ее и потерся пульсирующей длиной члена. Опустив вторую руку, я пробрался под край полотенца и приласкал ее шелковистые бедра. Обнаженная плоть Ривер под моей ладонью вызывала восхитительные ощущения, которые я никогда не испытывал, но всегда хотел.

Ее дыхание стало прерывистым, сердце учащенно забилось, но сильнее всего меня завораживал насыщенный аромат ее возбуждения. Мускусный от желания, сладкий из-за лимонного мыла и чрезвычайно мощный. Я никогда не обонял ничего подобного от всех многочисленных демонах и людях, с которыми был. Я хотел погрузиться в этот аромат, в Ривер, облизать ее с головы до ног, чтобы запомнить вкус девушки, пока меня окутывает ее запах.

Она продолжала прижиматься ко мне. Ее тело дрожало от предвкушения, когда мои пальцы пробрались между ее бедер. Я планировал подразнить, чтобы услышать ее мольбы о большем, как она делала это в моих снах, но реальная жизнь оказалась намного лучше и всепоглощающее, чем любая фантазия. Я должен был почувствовать ее немедленно.

Неспеша, я протолкнул ладонь так, что та коснулась естества Ривер. Я застонал, когда обнаружил, что она была скользкой от желания. Мои пальцы гладили ее плоть, заставляя девушку извиваться в моих объятиях и всхлипывать. У меня закружилась голова, так как мир по спирали выходил из-под контроля. Я планировал насладиться своим первым разом с Ривер, но в итоге оказался на грани того, чтобы сорвать с себя штаны, прижать девушку к стене и трахать до тех пор, пока она не выкрикнет мое имя и не рухнет от изнеможения.

Каким-то образом сумев сохранить самообладание, я неторопливо вошел пальцем в ее опаляющее лоно. Я вздрогнул от того, насколько восхитительно тугой была Ривер. Ее мышцы сжались вокруг меня, втягивая глубже внутрь. Она резко выдохнула мне в шею и крепче прильнула к моему телу.

— Это будет лучше любого сна, — пообещал я.

Я скользил пальцем внутрь и наружу в ритме, который задавали ее бедра, поддающиеся навстречу. Ривер прижалась губами к моей шее, оцарапав зубами кожу. Треск от искр звучал в моих ушах, когда ее руки гладили мои плечи.

Развернувшись, я на мгновение замер, а затем сделал три шага по направлению к кровати. Я так и не отпустил Ривер, не давая ей шанса передумать, пока укладывал ее на кровать. Склонившись над девушкой, я вцепился в полотенце и распахнул его, открывая потрясающее тело. Ривер попыталась подхватить ткань и снова прикрыться, но я не позволил. Только не тогда, когда я наконец мог получить всю ее целиком.

Ривер была потрясающей с раскрасневшейся кожей и соблазнительными изгибами. За все время, проведенное в лагере, тренировки превратили ее мускулы и тело в нечто более отточенное, но ее бедра все еще оставались округлыми, а грудь — восхитительно полной. Подстриженные черные кудряшки скрывали лоно от моего взгляда, тем не менее мой рот наполнился слюной. Мой взгляд пробежался по телу Ривер, находя линии от загара очаровательными.

Она снова потянулась за полотенцем, но я откинул ткань.

— Дай мне посмотреть, — ее полуночные ресницы опустились, скрывая поразительные глаза. — Ты очень красива.

Я заметил страх и неуверенность, мелькнувшие в ее глазах, когда они вновь сосредоточились на мне. Пока я прожигал взглядом ее темные соски, те сморщились. Я встал на колени на кровать, раздвинув ноги Ривер с помощью своего бедра. Затем я обхватил ее грудь, позволяя той заполнить мою ладонь, и провел большим пальцем по соску. Когда я наклонился, чтобы взять тот в рот, из кончиков пальцев девушки посыпались искры, а спина выгнулась дугой.

Я осознал, что Ривер была вкуснее любого сна, который когда-либо был, пока водил языком по ареолу. Осторожно потянув сосок зубами, я прикусил, а затем вновь облизал. Ривер запуталась руками в моих волосах, притягивая ближе и приподнимая бедра, чтобы потереться о мою ногу. Ее голова дернулась, когда она нетерпеливо оседлала мое бедро.

— Вот так, Ривер, — пробормотал я. Она все больше теряла контроль, пока я вторил ее движениям. — Отпусти себя.

Все мое тело кричало о необходимости освобождения, но я был очарован ее дикой отрешенностью. Ривер всегда сдерживала себя, но в данный момент она была полностью раскрепощена. Отпустив сосок, я проложил дорожку из поцелуев на ее коже, пробуя воду, оставшуюся на плоти после душа, прежде чем приласкать вторую грудь.

Все, о чем я думал в течение нескольких недель, — каково это оказаться внутри нее, почувствовать, как она напрягается, как ее ноги обвивают мои бедра, как я безжалостно вхожу в нее. Но сейчас я обнаружил, что наслаждался каждым дюймом ее шелковистого тела. До Ривер я никогда не смаковал и не ласкал так другую женщину. Это было не в моем стиле. Я делал все, чтобы моя партнерша нашла удовлетворение, но изучение ее тела никогда не входило в сам процесс.

С Ривер я не мог насытиться.

— Кобаль! — ахнула она, дергая меня за волосы. Ее тело напряглось, когда я снова пробежался рукой по ее плоскому животу к соблазнительному месту между бедрами. Ее губы прижались к моему уху: — Кобаль, в доме кто-то есть.

Я резко отпрянул, вскочил на ноги и повернулась лицом к двери. Я понятия не имел, кто осмелился прервать нас, но в данный момент мог убить любого. Ривер резко обернула полотенце вокруг тела и села, когда Бейл появилась на верхней ступеньке лестницы. Я встал перед Ривер, защищая ее от любопытного взгляда Бейл.

— Что? — рявкнул я.

Бейл положила руку на бедро.

— Мак ждет тебя в палатке. Если хочешь восстановить отношения с людьми, то я бы посоветовала не затягивать со встречей.

Я стиснул зубы, испытывая негодование и разочарование.

— Я сейчас приду.

Она кивнула и стала спускаться по лестнице. Я глубоко вздохнул, чтобы восстановить контроль над собой, прежде чем повернуться к Ривер. Она сидела на кровати, прижимая к груди полотенце. Девушка уставилась в пол, а ее щеки покрывал румянец.

— Тебе пора идти, — пробормотала она.

— Я не оставлю тебя здесь, — Ривер так и не посмотрела на меня, когда поднялась на ноги и схватила свежую одежду, которую захватила в палатке, прежде чем прийти сюда. Я шагнул в сторону, чтобы преградить ей путь, когда она поспешила в ванную. — Позволь мне смотреть на тебя.

Ривер еще крепче прижала полотенце к своему телу.

— Кобаль, я не занималась чем-то подобным и не знаю, как это происходит. Я никогда… — ее голос затих, а лицо покраснело сильнее, чем огонь, которым она могла управлять.

Мои клыки резко увеличились, когда меня осенила новая возможность. Но этого не могло быть. Ривер была слишком желанна и соблазнительна, чтобы оставаться нетронутой так долго. Впрочем, вполне возможно, что раньше никто другой не прикасался к ней, ведь она провела большую часть своей жизни воспитывая братьев, по крайней мере по ее рассказам.

— Что «никогда»? — поинтересовался я.

— Никогда ни с кем не делала ничего подобного. Всего этого так много и так ошеломляет. Никто не вызывал во мне таких ощущений, кроме тебя, никто не прикасался ко мне так, как ты. Я не знаю, что с этим делать. Я даже не могу скрыться от тебя во снах.

Отчаяние, прозвучавшее в ее словах, и тон голоса задели меня за живое так, как никогда раньше. Я чувствовал, как из нее рвались смятение и боль.

— Неужели ты никогда не была с мужчиной? — уточнил я.

Ее ноздри раздулись, а уязвимость исчезла, сменившись раздражением.

— Я не могу защититься от тебя. Ты все время продолжаешь ко мне цепляться!

— Но я не хочу, чтобы ты защищалась. Ты нужна мне целиком.

— Тогда что от меня останется, когда ты закончишь? — воскликнула она в отчаянии.

— Ты когда-нибудь была с мужчиной? — снова спросил я вместо того, чтобы ответить на вопрос.

— Это не твое дело!

— Значит, нет, — судя по ее сердитому взгляду, если бы она догадалась, как использовать жизненную силу, то, без сомнения, я бы уже летел в стену.

— А если бы я была с десятками или тысячами других мужчин, то разве это имело бы значение? Неужели ты все также хотел бы меня?

— Да, — честно ответил я. — Для меня это было бы не важно, потому что я буду твоим последним, — мне показалось, что сейчас ее глаза вылезут из орбит. — Все демоны относятся к подобному также. Мы судим не так, как люди. Даже если бы у тебя было больше мужчин, чем у меня женщин, то для меня это все равно не имело бы никакого значения. И кстати, я не был с тысячами и тысячами людей.

Я говорил правду, демоны не рассматривали секс в таком формате. Единственный раз, когда это будет значить нечто большее, нежели удовлетворение зуда — встреча с избранным. Но даже если Ривер не окажется моей избранной, с ней все равно будет по-другому, так как она нравилась мне больше, чем любая другая женщина, с которой я когда-либо был.

Я уважал ее решительность и непоколебимый подход к делу. Восхищался тем, как она продолжала двигаться вперед, потеряв все, что когда-либо знала, получив свое новое наследие и силы, а также совершенно новую жизнь и возможный смертный приговор, который должен был поставить ее на колени.

Несмотря на правдивость моих слов, я все еще был необычайно доволен тем, что она не знала другого мужчину. Я никогда не был с девственницей, предпочитая более опытных партнерш, но ведь в этом случае Ривер будет принадлежать только мне.

Девушка вздернула подбородок.

— Значит, не тысячи и тысячи, — пробормотала она. — Как необычно для тебя.

— Будешь осуждать меня?

Ривер так соблазнительно прикусила нижнюю губу, что в мой пах хлынула свежая кровь.

— Нет, — наконец, выдавила она. — Не буду. Может, ты лезешь ко мне в штаны только потому, что мой предок украл трон у твоего предка? Возможно, ты хочешь заняться сексом с дочерью Люцифера, потому что таким образом пытаешься наказать или досадить ему?

Мои губы разомкнулись, демонстрируя оскал, когда меня захлестнул неконтролируемый гнев. Быстро подойдя к ней, я ударил кулаками по стене рядом с ее головой, прежде чем Ривер успела пошевелиться. Она подпрыгнула, когда под моими руками осыпалась штукатурка.

— Никогда больше не говори ничего подобного! — прорычал я.

Ривер пристально посмотрела на меня, а затем прищурилась, но я не заметил в ее глазах страха. Когда девушка попыталась проскочить под моей рукой, я заключил ее в клетку, прижав к стене своим телом. Ривер отстранилась и снова припала к стене. В отличие от многих других людей, которые съежились бы передо мной, она вздернула подбородок и сжала губы.

Несмотря на ее вызывающий вид, я слышал, как колотится сердце в ее груди. Я знал, что подавляю ее, знал, что она боится своих чувств, но не мог заставить себя отстраниться.

— Ты оказалась здесь из-за своего наследия, согласен, но я желаю тебя не по этой причине. Я хочу тебя из-за твоей сути. Во мне нет злобы, во мне только смерть. Никогда не забывай об этом, Ривер. Я не плету интриги, не играю в игры и не использую секс как оружие. Кроме того, Люциферу наплевать, трахну ли я его дочь. Он заботится только о силе, которой ты обладаешь, или об ущербе, который ты можешь нанести.

— Я не знаю, что делать! — воскликнула она в отчаянии. — И не уверена, что смогу удовлетворить твои потребности. А ведь их гораздо больше по сравнению с людьми, ты сам это говорил. Как мне с этим справиться? А когда ты вернешься к костру и другим женщинам…

Когда ее слова затихли, а в глазах вспыхнула боль, я убрал руку от стены и провел костяшками пальцев по шелковистой щеке Ривер.

— Все, что от тебя требуется, — оставаться самой собой. Мне нужно только это. Я возьму лишь то, что ты готова дать, но знай, что я буду хотеть всего. Для меня больше не существует других женщин, только ты.

— Ты не можешь говорить об этом так уверено.

— Я не был с другой женщиной с тех пор, как ты приехала в лагерь, — я не планировал признаваться в этом, но напряжение и несчастье, исходящие от Ривер, терзали меня. Я не мог защитить ее от всего, что ждало нас впереди, но я сделал бы все, что в моих силах, чтобы осчастливить Ривер сейчас. — У меня еще никогда не было такого длительного воздержания.

— А что будет после того, как ты получишь меня? Выкинешь, как и всех остальных людей и демонов, которых использовал?!

Я скрыл раздражение, вызванное ее словами. Мне пришлось напомнить себе, что люди смотрят на многое не так, как демоны.

— Нет. Ты совсем не похожа на других женщин, которых я когда-либо встречал. Как только я получу тебя, то захочу снова и снова.

Шагнув ближе, я вытащил из стены второй кулак. Штукатурка посыпалась на Ривер, застревая в ее влажных волосах, когда я положил руки на неповрежденный участок стены рядом с ее головой. Я смотрел на эти соблазнительные губы, распухшие от моих поцелуев. Наклонив голову, пока мои губы не коснулись ее уха, я вдохнул ее аромат. Тело Ривер напряглось, но она, казалось, проиграла битву с собой, когда повернула голову к моей щеке.

— Ты прекрасна, Ривер, мне безумно хочется посмотреть, как ты одеваешься. Позволь это.

Я схватил край ее полотенца, давая Ривер возможность отказаться, но девушка молчала, внимательно наблюдая, как я постепенно избавляюсь от ткани. Вид ее полной груди с дерзкими темными затвердевшими сосками, умоляющими о внимании, заставил меня застонать.

На ее животе дрогнули мускулы. Я не сумел сдержаться и пробежался рукой по изгибу ее округлых бедер, спускаясь к аппетитному черному треугольнику.

Ривер резко вдохнула, выгибаясь на встречу моему телу, когда я обхватил ладонью лобок и приласкал пальцами ее скользкое, влажное естество.

— С тех пор как начались эти сны, я не мог найти удовлетворение даже от собственной руки. А ты? — я провел губами по ее уху.

Она положила руки на мои плечи, впившись пальцами в мою плоть, когда ее бедра стали вторить моим движениям.

— Ты могла обрести освобождение? — спросил я, замерев. Она нетерпеливо заерзала бедрами, но я остался неподвижен. — Ответь, Ривер.

— Нет, не могла! — призналась девушка, задыхаясь.

Ее голова упала на мое плечо, когда я возобновил ласки, толкнувшись пальцем глубоко внутрь, одновременно потирая большим пальцем клитор. Дрожь сотрясла ее тело. Ривер вцепилась зубами в мою шею, чтобы заглушить свои крики.

— До этих снов, ты ласкала себя между ног и кончала, представляя, будто я внутри тебя? — я продолжил расспросы.

Она подняла голову, ее поразительные глаза распахнулись и встретились с моими. Я затаил дыхание, ожидая ответа. Наконец, Ривер коротко кивнула.

— Так и было. Раньше я часто представляла тебя.

Я не мог оторвать взгляд от ее темнеющих глаз, ведь эти слова высвободили во мне что-то первобытное. Раньше я никогда не чувствовал себя таким потерянным. Эта женщина сумела каким-то образом раздеть меня до самых низменных демонических инстинктов и освободить то, о существовании чего я даже не подозревал. Такое мощное чувство, которое я никогда не испытывал.

— Почему ты перестала прикасаться к себе после того, как начались сны? — спросил я, наблюдая, как ее тело выгибалось на встречу моим пальцам.

— Потому что знала, что не найду удовлетворения без твоего участия.

Я зарычал в ответ на признание, затем наклонил голову и завладел губами Ривер. Ощущение ткани, которая выступала в роли преграды, было невыносимым. Как же я хотел сорвать брюки, бросить Ривер на кровать и тут же овладеть девушкой. Но я сдерживался, потому что не желал, чтобы все так быстро закончилось, только не с ней. Я буду смаковать ее часами, прежде чем завершить начатое.

Ривер отстранилась, ее дыхание было прерывистым, пока она пыталась отдышаться.

— Кобаль, ты должен остановиться. Нам пора идти. Тебе нужно встретиться с Маком.

Что-то дикое зародилось во мне. Я не мог заставить себя отпустить Ривер. Может, я не сумею найти освобождение прямо сейчас, но она получит свое. Я не оставлю Ривер сгорать от желания, так как могу принести ей удовлетворение. К сожалению, у нее были другие планы. Ривер прижалась к стене, отстраняясь от меня с выражением сожаления и тоски. Я снова потянулся к ней, но она схватила меня за запястье прежде, чем мы вновь соприкоснулись.

Ее глаза изучали мое лицо, а пальцы гладили запястье, каким-то образом успокаивая мое желание схватить ее. Ее ноги дрожали, а соски превратились в твердые бутоны, умоляющие о ласке. Тем не менее Ривер не позволила мне облегчить ее желание.

— Ты не можешь больше подвергать опасности свои отношения с людьми, мы должны идти, — прошептала она.

Я неохотно отошел. Мой член дернулся от разочарования, но он ждал так долго, что мог подождать еще.

Я остановил ее руки прежде, чем она успела вновь спрятаться за полотенцем.

— Кобаль…

— Я хочу смотреть.

Мне больше не хотелось терзать себя, но я не мог оторвать взгляд от ее гибкого тела. Очень медленно, я потянул полотенце и бросил его на кровать. Ее шею и щеки залил румянец, тем не менее Ривер не стала спорить, когда я наклонился, чтобы поднять одежду, которую она уронила на пол. Схватив ее простое белое нижнее белье, я повесил его на кончик пальца и протянул девушке. Она с минуту смотрела на него, прежде чем быстро выхватить.

Мой взгляд впился в Ривер, когда она наклонилась, из-за чего ее ожерелье повисло, и стала натягивать нижнее белье сначала на одну ногу, потом на другую. Трусики уже не казались такими простыми, когда скользили по ее плоти. Я восхищался изгибом ее округлой попки и покачиванием груди в такт каждому движению. Разочарование наполнило меня, когда Ривер надела лифчик и застегнула застежку на спине.

— Я тоже могу получить удовлетворение только с тобой, — я не знал, откуда взялись эти слова, но это было правдой. Я был уверен, что Ривер принадлежала мне.

Она начала было надевать рубашку, но застыла. Сквозь тонкую ткань белого лифчика я видел, как напряглись ее соски. Ривер поспешно натянула рубашку через голову, скрывая торс, а затем надела шорты.

Я взял ее за руку, притянул в свои объятия и откинул назад пряди влажных черных волос. Мне была ненавистна мысль портить красоту этих черных как вороново крыло локонов, поэтому я аккуратно убрал с них остатки штукатурки.

— Впусти меня сегодня в комнату, Ривер, — она удивленно моргнула, глядя на меня снизу вверх. — Позволь наконец удовлетворить нас обоих.

Я не дал ей возможности ответить, наклонившись и поцеловав. Втянув ее губу в рот, я немного пососал ее и отстранился. Поправив эрекцию, я затолкал ту под пояс, чтобы скрыть от других. Когда я поднял голову, то обнаружил, что ее взгляд с голодным выражением был восторженно прикован к моему члену, заставляющим меня переосмыслить важность встречи с Маком.

Потянув Ривер за руку, я начал выводить ее из комнаты, но замер, когда мой взгляд упал на пыльное зеркало комода в комнате. Я стиснул зубы, пожелав, чтобы золотой оттенок моих глаз вернулся в нормальное состояние. Золото было символом агрессии, потери контроля. Я знал, что никогда не терял контроль с другими женщинами. Во всем была виновата Ривер.

— Что такое? — спросила она.

— Ничего, — ответил я, когда мои глаза вновь вернулись к черному цвету.

— Мне нравится янтарный оттенок. Это так… дико.

Я улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее влажные волосы.

— Ты будешь часто видеть это, когда я буду внутри тебя, — у нее перехватило дыхание. Ривер поднесла пальцы к губам. — Жалеешь, что мы остановились?

— Да. То есть нет. Мы должны идти.

Я не сумел сдержать улыбку, заправляя прядь волос за ее ухо.

— Просто скажи «да» в следующий раз.

Ривер задержала дыхание. Я потянул ее за локоть, выводя из комнаты и направляя к лестнице, пока не передумал и не овладел прямо сейчас. Эрекция затрудняла ходьбу, но это не имело значения, ведь вечером я намеревался получить облегчение. Я обнимал Ривер, пока мы поднимались на холм к палаткам. Когда мы дошли, Бейл и остальные стояли возле моей палатки.

— Мак там? — поинтересовался я.

— Да, — ответила Бейл и откинула полог.

Я сжал руку Ривер, прежде чем отпустить. Мне не нравилось оставлять ее одну, но я должен был разобраться с Маком в одиночку.

— Убедитесь, что она в безопасности, — хрипло приказал я.

— Обязательно, — поклялся Корсон.

Полог палатки дрогнул, когда опустился на свое место позади меня. Мак сидел за столом, перед ним стоял кубок с вином, а его рука лежала на спинке кресла. Он пристально посмотрел на меня.

— Что это были за твари? — требовательно спросил он.

— Ревениры, — ответил я, подходя, чтобы налить себе вина. Объяснив, что это такое, я устроился в кресле рядом с ним. — Фракция Люцифера становится все более агрессивной. Они преуспели в открытии первой печати, но я планирую удержать их от остальных. Они разыскивают Ривер.

— Ее ранили?

— Она поправится.

Мак окинул меня жестким взглядом.

— Ты в течение двенадцати лет скрывал от меня свою способность владеть огнем.

— Так и есть.

«И другие тоже».

— Почему?

— Уверен, ты тоже не был со мной до конца откровенен.

— Может и не был, но ни один человек не может сотворить то, что сделал сегодня ты.

— За исключением Ривер.

— Разве она человек?

— Скорее да, чем нет.

Мак сделал глоток вина.

— Что еще ты скрываешь?

— Думаю, ты поймешь, если я не открою все возможности. В конце концов, люди превосходят нас численностью. Именно ваш вид прорвался в наш мир, имея некоторое оружие, способное уничтожить демонов. Мы работали бок о бок все эти годы. Сегодня мы спасли бесчисленное количество жизней и стали ближе, чем когда-либо, к закрытию врат. Мне казалось, этого достаточно, чтобы не потерять твое доверие.

Он скрестил руки на груди и выдержал мой пристальный взгляд. Большинство людей не смотрели бы на меня так прямо или так долго, но Мак никогда не отступал.

— Сегодня ты напугал многих солдат.

— Я пугаю их каждый день.

— Верно, — согласился он. — Но в этот раз я не уверен, что они смогут это пережить.

— Люди живы только благодаря тому, на что я способен. Они должны чувствовать себя в безопасности, зная, что я спас их жизни, не подпалив ни одного волоска на голове каждого.

Мак поднял кубок и сделал еще один глоток вина.

— Ты хотел спасти их жизни или ее?

Я сохранял неподвижность и бесстрастное выражение лица, в то время как внутри меня бушевала буря эмоций. Я держал свои способности в секрете, защищаясь, но теперь понял, что моя самая большая слабость подкралась незаметно. Учитывая смертность Ривер, она была гораздо более уязвима, нежели я. Сегодня я не сумел скрыть от людей свою потребность защищать Ривер, значит, не смогу скрыть это и от более грозных врагов.

— Ее жизнь очень ценна, и ты это знаешь, — ответил я со спокойствием, которого вовсе не чувствовал.

Мак сделал еще один глоток вина, наблюдая за мной.

— Да, это так. Завтра тебе придется заняться восстановлением потерянного контроля.

— Сыграть милого парня перед людьми?

— А ты способен на это?

Я провел пальцами по волосам.

— Вот и проверим.

Кривая улыбка сползла с губ Мака, когда он откинулся на спинку стула.

— Не хочешь перенести дату начала миссии?

— Нет. Мы не закончили с тренировкой группы, которая будет нас сопровождать, да и Ривер не готова к походу. Люцифер, возможно, ищет ее, но не знает, что она здесь. У нас есть немного времени.

— Ясно.

Мак откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Мы провели еще два часа, обсуждая группу, которую он считал лучшей из ста пятидесяти новобранцев, пока остающуюся в стороне для специальной подготовки к миссии, и предстоящее путешествие во внутренние пустоши этой страны. Путешествие, в котором Мак не будет участвовать, поскольку останется здесь, чтобы присмотреть за солдатами и демонами, охраняющими стену.

Наконец Мак поднялся на ноги и потянулся.

— Я так и не поблагодарил тебя за произошедшее раньше, — ухмыльнулся он, протягивая мне руку. — Поистине замечательное зрелище, которое сохранило жизнь многим из нас.

Я быстро пожал и отпустил его руку. Пока я провожал Мака, мою голову заполняли мысли о Ривер, заставляющие волноваться.

— Был рад помочь.

Я отодвинул полог, пропуская мужчину вперед, и шагнул в ночь вслед за ним. Потрескивание костра на холме привлекло мое внимание к пламени, вздымающемуся высоко в небо.

— Как все прошло? — спросил Корсон, стоя рядом с Бейл возле палатки.

— Нужно будет еще кое-что исправить, но он все понял.

— Конечно, он же лидер, — добавила Бейл.

— Где она? — спросил я, не желая больше ждать.

— Легла спать около часа назад, — ответила Бейл.

Я сдержал проклятие, коротко поклонился и нырнул в палатку. Застегнув клапан, я нетерпеливо зарычал, прежде чем подойти к тонкому материалу, отделяющему меня от Ривер. Я стоял там, прислушиваясь к любым звукам движения с другой стороны. Все было тихо, но я знал, что она проснулась, так как чувствовал сладкий запах ее возбуждения.

Мой член увеличился, пока я ждал, позволит ли Ривер подарить удовлетворение ее телу.

Глава 35

Ривер

Я сидела на кровати, скрестив ноги, пока мои пальцы нервно теребили край белой футболки, в которой я спала. На мне была только эта футболка, но даже она казалась слишком неудобной на моей сверхчувствительной кожи. Успокаивающие звуки голосов Мака и Кобаля отдалились, из чего я сделала вывод, что они покинули палатку. Мое сердцебиение участилось, а волнение вызвало мурашки по коже, когда я уловила, как снова поднялся и опустился клапан на передней части палатки.

Я не слышала шагов Кобаля, но он был где-то там, я чувствовал его. Уставившись на полог, разделяющий две комнаты, я поняла, что он не придет ко мне. Решение должна была принять я, то есть встать и сама подойти к нему. Сумею ли я? Смогу ли открыться ему таким образом?

Кобаль мог бы уничтожить мое сердце, разорвать его в клочья голыми руками, но я так хотела, чтобы эти руки ласкали меня. Если я открою клапан, то стану уязвима для разбитого сердца и страданий, но наконец получу шанс облегчить эту бесконечную муку, которая поселилась в моем теле после встречи с Кобалем.

Повернувшись, я опустила ноги на пол и вцепилась руками в край кровати.

Я должна была быть достаточно сильной, чтобы повернуться спиной к пологу и отгородиться от Кобаля. Должна была быть достаточно сильной, чтобы держать между нами дистанцию и тем самым защитить свое сердце. Этот мужчина не был человеком. Кобаль возрождал пламя в своих руках, и я знала, что есть еще многое, во что я не была посвящена, но меня это не волновало. Как и Кобаля не волновало то, что он был законным королем ада, а человек, приложивший руку к моему созданию тысячи лет назад, был его смертельным врагом.

Все это не имело значения. Я поверила ему, когда он заявил, что хочет меня из-за моей сущности, а не для мести Люциферу. Кобаль обладал многими качествами, но среди них не числились злоба и манипуляции. Он не играл в игры. Если Кобаль хотел достичь цели, то действовал прямолинейно.

Неуверенно поднявшись на ноги, я встала в центре комнаты и уставилась на разделяющую нас створку. Такая тонкая преграда, которая казалась толще стены, отгораживающей остатки моего старого мира от неизвестных ужасов за пределами. Ужасов, которые мы могли не пережить. Пойду ли я на риск смерти, не узнав при этом, каково это побывать в объятиях Кобаля?

Ответом на это предположение было громкое «нет». Я шагнула, потом еще раз, к закрытому пологу. Я никак не могла унять дрожь в пальцах, когда протянула руку и расстегнула за одну из пуговиц. Мне казалось, будто я наблюдала, как чья-то чужая рука вытаскивала пуговицы из прорезей, а я в этот момент была настолько беспомощна, что не могла это остановить. Когда я расстегнула последнюю пуговицу и откинула клапан, мне показалось, что мое сердце вот-вот выскочит из груди.

Кобаль стоял на пороге, упершись руками в стену палатки поверх откидной створки. Его точеная обнаженная грудь была обнажена. Брюки соблазнительно низко сидели на его узкой талии и совершенно не скрывая очевидную выпуклость, натянувшую ткань.

Мой рот наполнился слюной. Все сомнения относительно моих действий исчезли. Кобаль опустил руки, а в его глазах полыхнуло янтарное пламя. Он так быстро вошел в комнату, что я едва успела заметить это. Кобаль обнял меня за талию и приподнял, из-за чего мои ноги оторвались от земли.

Я разместила руки на его удивительно широких плечах. Кожа Кобаля была мягкой под моими ладонями, но резные мускулы были тверды, как камень. Противоречивое ощущение, которым я не могла насытиться, поэтому пробежалась руками по его плоти.

Запустив пальцы в мои волосы, он обхватил затылок и оттянул мою голову назад, чтобы завладеть моими губами в обжигающем поцелуе, который опалил мое тело. Я прижалась к Кобалю, желая быть еще ближе. Обернув ноги вокруг его талии, я застонала, когда почувствовала, как эрекция трется о ноющий клитор. Я прильнула к Кобалю, ища хоть какое-то освобождение от этой неоспоримой потребности.

Он положил меня на кровать, все еще не отпуская, и разместился между моих бедер. Вцепившись в подол моей рубашки, он потянул его вверх.

— Мне нужно увидеть, — прохрипел он, когда ткань поднялась, обнажая мой живот.

Отказавшись тратить время, которое требовалось, чтобы правильно снять рубашку, он разорвал ее. Я ахнула от треска, раздавшегося в тишине, прежде чем рубашка упала, оставив меня полностью открытой для взгляда Кобаля. Его ноздри затрепетали, пока он упивался с энтузиазмом человека в пустыне, поглощающего воду, видом моего тела. Теплый июльский бриз коснулся моей кожи, когда руки Кобаля пробежались по моему животу, прежде чем обхватить мою грудь.

— Моя, — прорычал он.

Мое сердце екнуло от этого слова, а тело выгнулось на встречу его прикосновениям. Я чувствовала едва сдерживаемый пыл, охвативший Кобаля, чувствовала, как он балансировал на грани, борясь с собой, чтобы не взять меня в эту секунду. Его быстро угасающий контроль только распалил мое желание.

Кобаль опустил голову и втянул мой сосок в рот. Я запуталась пальцами в его волосах, притягивая ближе, пока его горячий язык неторопливо ласкал мою чувствительную плоть. Я наслаждалась, наблюдая, как его темная голова склонилась к моей груди, как его рот дразнил мой сосок, жадно пробуя во вкус. Его мозолистая ладонь погладила мой живот, прежде чем опуститься между моих бедер. Я вскрикнула, шире раздвигая ноги, когда он обхватил лобок ладонью, прежде чем толкнуться пальцем глубоко внутрь.

Все это было слишком хорошо, слишком ошеломляюще, слишком интенсивно. Палец Кобаля неумолимо двигался внутри меня, а зубы покусывали мою грудь. Я с изумлением ощутила, как его клыки оцарапали мою кожу. До этого момента мне не доводилось чувствовать их, но это оказалось лучше, чем я когда-либо мечтала. Они не притупляли мою страсть, а лишь усиливали. Я задалась вопросом, каково это ощутить, как они погружаются в мою плоть.

Растянув мое лоно, Кобаль добавил еще один палец и сосредоточил внимание на второй груди.

— Пожалуйста! — выдохнула я, так как напряжение внутри меня все нарастало. Я попыталась отстраниться, но мое тело вопреки порыву наоборот требовательнее прижалось к его жадным пальцам и ладони.

Кобаль отпустил мою грудь и навис надо мной. Его твердое, тяжелое тело вдавило меня в матрас. Я впилась руками в его бицепсы, пока его пальцы продолжали овладевать моим телом.

С кончиков моих пальцев посыпались искры, скользя по его коже, но я не обращала на них никакого внимания, как и Кобаль, так как эти янтарные глаза были сосредоточены на моем лице. Обычно его взгляд приобретал золотой оттенок во время битвы или ярости, но сейчас я выяснила, что они изменялись, когда он был поглощен желанием.

Опустив голову и прерывисто дыша, он прижался губами к моему уху, овевая раковину и шею горячим воздухом:

— Пожалуйста, что? — требовательно спросил он.

Но я не знала, что именно. Ощущения были не похожи ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Зато я была уверена в одном:

— Ты нужен мне.

Кобаль отстранился, позволяя воздуху снова заструиться по моей разгоряченной коже. Я извивалась, пока он стаскивал с меня остатки рубашки, прежде чем вцепиться в пуговицы на своих брюках. В итоге он разочарованно хмыкнул и разорвал ткань. Я едва успела заметить, как Кобаль стянул с себя штаны, прежде чем снова устроился между моих бедер.

На нем не было нижнего белья, что меня совсем не удивило. Но вот изумил размер члена. Я видела его во сне, но в реальной жизни он был намного крупнее, все сильнее увеличиваясь под моим пристальным взглядом. От страха у меня екнуло сердце. Кобаль разорвет меня пополам. Его пальцы пробежались по моим щекам, отбрасывая в сторону волосы. Я оторвала взгляд от массивной длины, лежащей на моем бедре, чтобы снова сфокусироваться на его глазах.

— Не думаю, что ты вместишься, — прохрипела я.

— Сначала будет больно, — ответил Кобаль напряженным голосом. — Но я позабочусь о том, чтобы ты была готова принять меня, и позволю тебе определять темп. Я должен быть внутри.

От его слов по моей спине пробежала дрожь. Протянув руку между нами, его пальцы вновь погладили ноющее лоно, а его большой приласкал клитор. Изначально при виде внушительных размеров эрекции я стиснула ногами его бедра, но теперь слегка раздвинула, чтобы предоставить Кобалю лучший доступ.

Он снова погрузил в меня два пальца, его плечи вздымались от неровного дыхания. Я приподняла бедра навстречу, когда меня вновь объяло пьянящее предвкушение чего-то большего, вторя его пальцам, толкающимся все глубже. Извивающееся напряжение все нарастало, пока Кобаль входил и ласкал меня, вознося все ближе и ближе к краю освобождения.

Его пальцы снова покинули мое лоно, но я не почувствовала разочарования. Не тогда, когда знала, что вот-вот выясню, каково это заполучить Кобаля во внутрь. Обхватив рукой член, Кобаль направил и уперся им в мой вход. Я чувствовала, как растягиваюсь, чтобы вместить головку, которую он частично протолкнул внутрь.

— Подними бедра, — процедил он сквозь зубы.

Приподняв бедра, я ахнула, когда ощущение головки внутри послало огненный шторм восхитительных ощущений по моему телу. Кобаль вцепился в простыню, но не пошевелился и не погрузился в меня, когда я в порядке эксперимента покрутила бедрами.

Еще больше искр вырвалось из моих пальцев, шипя на его коже. Кобаль выпустил когти, впиваясь в кровать и разрывая простыню, а затем прижал голову к моему плечу. Сдержанность, которую он демонстрировал, заставляла его мышцы дрожать от каждого моего прикосновения. Я страстно желала ослабить его напряжение и инстинктивно знала, как это сделать. Снова приподняв бедра, я поддалась навстречу, принимая его глубже. Я чуть не закричала от радости, когда Кобаль продвинулся дальше, растягивая и наполняя меня так, как я никогда и не мечтала.

— Черт, — простонал он у моего уха, но остался неподвижен, позволяя мне устанавливать темп. Позволяя восхитительно медленно открывать его тело дюйм за дюймом.

Я вцепилась в тугую задницу Кобаля и вновь приподняла бедра, проталкивая его все глубже. Кобаль продолжал сдерживаться, его тело стало скользким от пота, а мышцы вздулись.

— Кобаль, — выдохнула я, нуждаясь в большем, но не в силах объясниться. — Я не могу… насытиться.

Когда он поднял голову и посмотрел на меня, его глаза вспыхнули ярким золотом.

— Держись за меня.

Обвив руками его шею, я повернулась лицом к Кобалю и вдохнула его огненный запах. Он отпустил изодранную простынь. Я с изумлением наблюдала, как его когти втянулись, прежде чем он схватил меня за бедра и погрузился в лоно до конца. Я вскрикнула, оцарапав ногтями его шею и впившись зубами в плечо. Кобаль вздрогнул, когда почувствовал укус, и еще сильнее стиснул пальцами мои бедра.

Пока Кобаль растягивал и наполнял меня, я испытывала боль, но то, что он был внутри, казалось настолько правильным. На мои глаза навернулись слезы, я просто не могла отстраниться. Я вернулась домой, нашла свое место там, где мне всегда будет хорошо, в его объятиях, с ним. Я никогда не ощущала ничего похожего на те ошеломляющие эмоции, которые пронзали меня насквозь.

Искры, вылетавшие из моих пальцев, заструились к запястьям и рассыпались по его бронзовой коже. Золотисто-белый огонь распространялся по гладкой мускулистой спине Кобаля, освещая татуировки таким образом, что они, казалось, оживали и двигались по его плоти.

Он тяжело дышал мне в плечо, пока его тело дрожало, прижимаясь ко мне.

— Я должен, — простонал он мне на ухо, отстраняясь, прежде чем снова погрузиться внутрь. — Я больше не могу сдерживаться, Ривер.

— Так не сдерживайся, — простонала я, хотя мое тело пыталось отшатнуться от ощущения физического дискомфорта. Я снова схватила его за задницу, разминая плоть и толкая глубже в себя. — Я хочу всего тебя и даже больше.

Он обхватил ладонями мое лицо, когда отстранился и снова вошел.

Глава 36

Кобаль

«Полегче, успокойся», — твердил я себе, борясь с нарастающим желанием овладеть Ривер, требующим безжалостно вонзиться в ее теплое, жаждущее тело. Когда она начала поднимать и опускать бедра, тугие, влажные мышцы лона так стиснули меня, что почти стали моей погибелью. Ривер сияла и казалась ангелом, когда искры, вылетавшие из ее рук, осыпали ее лицо золотистым сиянием.

Так удивительно. Я никогда не чувствовал ничего подобного, никогда не испытывал такого контроля и одновременно полного его отсутствия. Даже если Ривер в итоге погубит меня, то я буду рад каждой секунде падения.

Ее глаза заволокло страстью, когда она распахнула их, встретившись с моим взглядом. Ривер впилась пальцами в мою задницу, продолжая покачивать бедрами. Мои клыки удлинились, когда я обхватил руками ее лицо и наклонил голову, чтобы поцеловать. Я больше не мог сдерживать себя, чего никогда не случалось со мной прежде, по крайней мере, во время секса. Я всегда контролировал эмоции, когда был с другим, но с Ривер все изменилось. Ее язык толкался в мой рот в эротическом танце, который требовал, чтобы я немедленно кончил.

«Не делай ей больно».

«Укуси ее! Заяви на нее права!»

Внутри меня сражались две стороны, одна из которых требовала не причинять ей боль, а вторая — вонзить в Ривер клыки, чтобы отметить. Я пытался замедлиться, но она не позволяла мне сбавить темп и насладиться процессом. Моя сдержанность все больше таяла, вынуждая еще энергичнее толкаться в ее тело. Тело, которое было создано для греха, тело, которое было создано для меня.

Ривер окинула голову назад, когда ее пронзило наслаждение, и выгнула спину. Мой взгляд упал на ее идеальную грудь и дерзкие смуглые соски. Наклонив голову, я взял один из них в рот, обвел языком ареол и немного пососал. Это действие свело ее с ума, заставляя извиваться подо мной.

Ее рука пробежалась по моей спине, а затем запуталась в моих волосах. Ривер вскрикнула, когда мои клыки оцарапали ее плоть, пустив кровь, которую я нежно слизнул. Вкус крови Ривер и ощущение того, как я надрезал кожу девушки, заставили мое тело содрогнуться. Собственническое рычание вырвалось из меня, когда примитивный инстинкт снова зашевелился внутри, разрушая остатки самоконтроля.

«Моя!»

Отпустив грудь Ривер, я провел клыками по ее коже к шее.

— Еще! — умоляла она.

Эта просьба стала моим полным падением. Схватив ее за бедра, я вошел в нее с дикостью, граничащей с безумием. Я обнаружил в своих действиях то единственное, что никогда не испытывал искушения сотворить за все мое долгое существование. Мои клыки вонзились в плечо Ривер. Я ожидал, что она будет кричать или бить меня, когда они пронзят ее плоть. Но вместо этого Ривер стала еще более безудержной, встречая каждый мой толчок.

Я продолжал удерживать ее с помощью клыков. Ривер запуталась пальцами в моих волосах, притягивая ближе, пока я навсегда отмечал ее как свою для любого демона, который посмотрит на нее.

Я отпустил плечо Ривер, прежде чем погрузить клыки в ее шею. Потеряв контроль, все, что я чувствовал, — это вкус ее крови на своем языке и ощущение мышц, стискивающих мой член. Я переключился на второе плечо девушки, опять укусив.

Ее пальцы царапали кожу моей спины, проливая кровь. Ривер повернула голову к моему плечу и разомкнула губы, в этот момент я почувствовал маленькие зубы на своей плоти, прежде чем они впились в мою плоть, разрывая кожу.

Как маленький демон, отмечающий свою территорию.

Я был более чем счастлив получить метку от Ривер, крик, который она издала, был заглушен моей плотью. Я чувствовал растущее ощущение тяжести в моих яйцах, которые переполняло семя. Изначально я лишь подозревал, что Ривер могла быть моей избранницей, но с утверждающей меткой и давлением от надвигающегося семяизвержения я осознал, что был прав.

Я никогда раньше не испытывал подобное. Это было ошеломляющим в своей новизне, пока я сдерживался, чтобы не кончить внутрь девушки. Я отчаянно нуждался в освобождении от этого давления, но сначала должен был убедиться, что Ривер достигла кульминации.

Приподняв ее бедра, я протолкнул руку между нашими телами, чтобы потереть клитор большим пальцем, продолжая входить и выходить из нее. Ривер закричала от экстаза, приглушив звуки моей плотью, впилась ногтями в мою спину и укусила глубже. Мышцы лона так сильно сжались от оргазма, что заставили меня выпустить свое семя.

Откинув голову назад, я собственнически взревел, выплескивая в Ривер поток спермы, который, казалось, все никак не заканчивался, пока мое тело пронзало новыми ощущениями более глубокого, более мощного освобождения. Мне было все равно, если меня слышал весь город. Зато люди узнали бы, что Ривер принадлежала только мне. Ее мышцы продолжали содрогаться от оргазма, стискивая меня внутри восхитительного тела и выдаивая все больше спермы. Вскоре Ривер замерла.

Обняв девушку, я прижал ее к своей груди и немного отстранился, перекатившись на бок. Ривер безвольно растянулась на моей груди и пробежалась пальцами по моему плечу у отметки от укуса. Я почувствовал, как ее улыбка коснулась моей плоти. Крепко обнимая Ривер, я вдыхал ее аромат, смешанный с запахами секса и крови.

— Прости за то, что я причинил тебе боль, — хрипло пробормотал я, пытаясь вернуть контроль над своим бешено колотящимся сердцем.

— Оно того стоило, — ответила Ривер, лениво проводя пальцами по моей груди.

Мой член снова дернулся и начал удлиняться, когда она погладила меня по животу, приближаясь к паху. Я взял Ривер с такой дикостью, которую никогда не проявлял даже в сексе с демонами. С ее телом я нашел огромное удовольствие, которого не сумел бы получить ни с кем другим, и уже хотел большего. Но для нее еще слишком рано. Я причинил ей боль и неоднократно укусил. Если бы я вновь овладел ей, то только ухудшил бы ее состояние.

Откинув ее волосы в сторону, я испытал удовлетворение, увидев укусы, отмечающие ее золотистую кожу и объявляющие всем, кому она принадлежит. Кому она всегда будет принадлежать. Новая королева Ада была отпрыском Люцифера. Ирония не ускользнула от меня, но это не имело значения. Все, что было важно, — Ривер принадлежала мне.

Взглянув вниз, я заметил кровь, испачкавшую внутреннюю поверхность ее бедер. И в этом была только моя вина, я овладел Ривер и отнял у нее то, чего не было ни у одного другого мужчины. Что-то покровительственное шевельнулось во мне, когда я осторожно уложил девушку на спину и встал. Я ощущал на себе ее взгляд, пока пересекал комнату, чтобы взять кувшин с водой и достать из шкафа полотенце. Смочив полотенце, я вернулся и осторожно смыл с девушки кровь.

Ривер вцепилась в кровать, наблюдая за мной, а ее щеки стали пунцовыми. Я никогда не испытывал желания быть нежным с другими, заботиться о ком-то, но с ней это было так же естественно, как дыхание. Отбросив полотенце в сторону, я наклонился, чтобы поцеловать Ривер, прежде чем снова забраться в постель и притянуть ее в свои объятия.

Я осторожно положил ладонь на свои отметины. Ривер улыбнулась, вновь лаская пальцами мою грудь.

— Ты моя, Ривер, — она подняла голову и положила подбородок мне на грудь. Ее глаза, все еще затуманенные страстью, встретились с моим взглядом. — Метки — это мое клеймо. Ты никогда не избавишься от них. Никто другой не узнает изгиб твоих бедер, тяжесть груди или ошеломление от того, каково это быть внутри тебя.

При последних словах я обхватил ладонями ее лобок, радуясь ощущению влаги на своей коже. Губы Ривер приоткрылись, когда она с удивлением впилась в меня взглядом.

«Слишком рано».

— Ты принадлежишь мне, — прохрипел я.

Ее пальцы пробежались по моей щеке, спустились к губам и коснулись одного из моих клыков. Странная печаль наполнила ее глаза, прежде чем Ривер снова подняла свой взгляд. Я бы сделал все, чтобы прогнать эту печаль, но понятия не имел, что ее вызвало. Неужели сама мысль о том, чтобы стать моей избранницей, была так плоха?

— Скольких еще женщин ты отметил? — спросила она с запинкой в голосе.

— Никого.

Ее пальцы замерли.

— Совсем никого?

— Совсем. Ты моя единственная, Ривер. А ведь я не могу сосчитать, сколько раз занимался сексом за все эти годы.

Я пнул себя, когда она вздрогнула и попыталась отстраниться. Я понял, что должен быть более осторожен в формулировках, когда притянул ее ближе, отказываясь позволить сбежать. Ривер была чувствительна в подобных делах в отличие от меня, а я не имел опыта общения с человеком, но и не хотел ее расстраивать. Ривер выпятила подбородок, но прежде чем она начала сопротивляться, я продолжил:

— Раньше я никогда не чувствовал одиночества, но сейчас понял, что до тебя всегда был одинок. Ты единственная женщина, которая когда-либо будет иметь для меня значение, единственная, которая когда-либо полностью меня удовлетворит. Когда ты в моих объятиях, мои чувства обостряются. С тобой я становлюсь сильнее.

Ее растущее раздражение исчезло, Ривер склонила голову.

— Это что, какая-то демоническая фишка?

— Да, демоны отмечают тех, с кем хотят связать свою жизнь. Укус — это моя метка на тебе.

— Ты хочешь связать свою жизнь со мной? — пискнула она.

— Я уже это сделал.

— А если я не хочу? Разве мы не должны сначала обсудить этот шаг или что-то в этом роде?

Оскал скривил мою верхнюю губу. Но я каким-то образом сумел избавиться от мысли о потере Ривер. Может, она и была наполовину демоном, но точно не имела всех наших чувств. Ривер не будет ощущать притяжение избранников также сильно, как я. Если она будет несчастна, то я не стану ее удерживать.

— Если ты не захочешь, то сможешь сделать свой выбор, — пробормотал я.

— У меня все еще есть выбор?

— Да, — процедил я сквозь зубы.

Ее пальцы погладили четыре отметки от клыков на плече. Присмотревшись, я с удивлением осознал, что укусил ее пять раз, притом большинство укусов я едва поминал сквозь туман похоти и обладания в момент заявления прав.

— Что насчет тебя? — ее пальцы даже не смогли сомкнуться, когда она обхватила ладонью мою растущую эрекцию. Я выдохнул, зашипев, когда Ривер провела рукой вверх по налившейся длине. Ее большой палец погладил головку, растирая каплю предэякулята, образовавшуюся на чувствительной коже, прежде чем снова скользнуть вниз. — Если я принадлежу тебе, то будешь ли ты принадлежать мне?

— Буду, — я откинул голову назад, взяв Ривер за руку и потянув ту вверх по члену, прежде чем снова опустить, чтобы показать, какие мне нравились ласки. Сначала девушка замешкала, но быстро оправилась. Ее прикосновения стали более уверенным.

— Значит, никто больше не узнает, каково это оказаться внутри меня? А ты никогда не прикоснешься и не поцелуешь другую женщину?

— Да, — я обхватил ее шею рукой и потянул на себя, чтобы завладеть пухлыми губами. — Отныне ты единственная женщина для меня, только тебя я когда-либо захочу поцеловать.

С кончиков ее пальцев снова посыпались искры.

— Правда?

— Да, — я прижал ее вторую руку к своему животу, чтобы остановить поглаживания, так как сопротивлялся желанию перекатить Ривер на спину, погрузиться клыками в ее плечо и овладеть девушкой. — Для тебя еще слишком рано. Завтра.

Ривер разочарованно вздохнула, затем снова опустила подбородок на мою грудь и положила туда руку.

— Почему ты так уверен, что я единственная?

Я провел пальцем по отметинам на ее шее, не в силах подавить самодовольную собственническую улыбку при взгляде на ранки.

— Вот это первый довод. Демоны не кусают друг друга, если не хотят заявить права. Демонические инстинкты не позволят подобного, если не почувствуют в партнере избранного. А вот это второе доказательство, — я взял руку Ривер и провел ее большим пальцем по свежей капле семени, образовавшейся на головке члена. Она нахмурилась в замешательстве, посмотрев на ствол, а затем вновь сосредоточив взгляд на моем лице. — Мужчины-демоны не производят семя до тех пор, пока не встретят свою избранницу. После заявления прав они кончают при каждом сексуальном контакте. Невозможно отрицать кто ты, во всяком случае, для меня.

Я провел рукой по укусу, который она оставила на моей шее.

— Ты тоже пометила меня.

Ее глаза посмотрели на то место, где была повреждена моя кожа.

— Я чувствовала… будто обязана это сделать, — закончила она.

— Всему виной демон внутри тебя. Это инстинкт. Ты признала во мне своего избранного.

Ривер вновь сосредоточилась на моем лице.

— Да, — прошептала она. — Меня удивляет, что раны до сих пор не зажили. Травмы, оставленные ревенирами, затянулись моментально.

— Отметки избранных заживают гораздо дольше. В конце концов они исчезают, но демоны отмечают своих пар ежедневно. Считается, что сочетание нашей слюны, смешанной с плотью избранника, дольше сохраняет метки открытыми.

— Почему они так долго не заживают?

— Чтобы их все видели, — ответил я.

— Значит, в моей слюне тоже есть что-то демоническое?

Я не сумел сдержать улыбку.

— Я бы сказал, что когда речь заходит о избраннике, в тебе пробуждаются много демонических качеств, — я притянул ее к себе, чтобы поцеловать. Ривер выглядела ошеломленной, но соблазнительно улыбнулась, когда я отпустил ее.

— Итак, если демоны мужского пола не производят семя, то что насчет демонов женского пола? Что происходит с ними, когда они находят своих избранников? — спросила она.

— До встречи с избранным демоны обоих полов могут наслаждаться сексом, — ее глаза потемнели, а пальцы впились в мою грудь. Возможно, в ней было гораздо больше от демона, чем я предполагал, когда распознал собственнический огонь в ее глазах. — Не так часто в отличие от любовных ласк с избранным. Даже близко не так часто, — я никогда не испытывал ничего подобного тому, что только что произошло между нами. Это каким-то образом изменило меня, хотя я еще не до конца понимал, как именно. Как только я решу, что Ривер готова, то вновь окажусь внутри нее. — Я слышал, что секс с избранницей доставляет больше удовольствия, но до тебя не представлял насколько.

— Ты не должен так говорить, — пробормотала она.

— Я говорю только то, что действительно думаю, — вновь притянув Ривер к себе для очередного поцелуя, я провел языком по ее распухшим губам и отстранился. — Я никогда не испытывал ничего подобного тому, что только что произошло между нами.

— Я тоже, — хрипло прошептала она, заставляя мой член болезненно затвердеть. — Вернемся к демонам-женщинам.

— Самки не производят яйцеклеток, пока не встретят избранника. Их циклы сильно отличаются от человеческих, поскольку одна яйцеклетка образуется раз в десять-пятнадцать лет. Демон-женщина редко может зачать ребенка. Однако ее избранник сумеет учуять запах, когда у его пары овуляция, поэтому они зачастую отгораживаются от всех в течение всего месяца ее фертильного цикла.

Ривер резко выдохнула.

— Целый месяц?

Я почувствовал учащенное биение ее сердца. Ривер пробежалась пальцами по моей груди, сосредоточив взгляд на моих губах. Я ощутил аромат ее растущего возбуждения. До конца ночи Ривер собиралась проверить границы моей сдержанности до самых пределов.

— Да.

— Значит, Люцифер, должно быть, был в стадии смертного, когда зачал ребенка, — пробормотала она.

— Так и есть. Насколько мне известно, ангелы не занимаются сексом и не способны размножаться.

— Ясно. Ну, могу точно заявить, что, если говорить о размножении, я развивалась по подобию людей. У меня начались месячные в тринадцать лет, которые шли каждый месяц, как часы. На прошлой неделе они как раз закончились, — я игрался пальцами с ее волосами, пока она говорила. — Я могу забеременеть от тебя?

Моя рука замерла, когда я осознал, что мог сделать, кончив в нее. Я никогда раньше не думал о возможности завести ребенка. Хоть некоторые из моих предков находили избранников, я никогда не надеялся на что-то подобное. Все, к чему я стремился — заявить права на трон.

Теперь же мысли о том, что у меня будет ребенок, и о том, что его выносит Ривер, вызывали странное томление в моей груди. Однако малыш в такое время может оказаться погибелью для нас всех.

— Да, можешь, — кивнул я.

— Все те демоны тысячи лет назад, которые решили остаться на Земле и умереть, они рискнули, потому что нашли свих избранных в людях, не так ли? — спросила Ривер.

— Да, — подтвердил я.

— Значит, дети демонов тоже бродили по Земле?

— Несколько, но, как и большая часть твоей линии, все погибли. Некоторые не получили возможность размножаться, поскольку приобрели демоническую потребность в избранных и продолжительность жизни обычного смертного.

— Как грустно, — Ривер закрыла глаза и положила голову мне на грудь. — Я не могу забеременеть, Кобаль. Я слишком молода, тем более сейчас это слишком рискованно. Что-то мне подсказывает, что Люцифер придет за нашим ребенком со всеми войсками, которые у него есть.

Мое тело напряглось, а рука замерла в ее волосах. Забеременеть сейчас — было бы самой большой ошибкой, но я хотел этого ребенка.

— Значит, мы позаботимся о том, чтобы предотвратить беременность, — заявил я. — Но ты должна знать, что я буду защищать наших отпрысков всем своим существом. Никто никогда не причинит вреда ни нашим детям, ни тебе.

— Знаю, — пробормотала она и подавила зевок. — Но я все равно предпочла бы, чтобы сначала мы уничтожили Люцифера.

— Согласен.

Ривер закрыла глаза, задев ресницами мою кожу. Я прижал девушку к своей груди и почувствовал, как она проваливается в сон. Я не мог сдержать улыбку, наблюдая за ней. Ривер была первой женщиной, рядом с которой я собирался спать.

Глава 37

Ривер

Когда на следующее утро мои глаза распахнулись, нога Кобаля лежала поверх моей, собственнически зацепившись стопой о мою икру. Его руки крепко обнимали меня, а подбородок был прижат к моей макушке.

Тени все еще окутывали палатку, но я видела ранние лучи солнца, просачивающиеся под пологом и по его краям. Растущее тепло восходящего солнца не беспокоило меня, как и тепло сильного мужчины, лежащего рядом.

Я оставалась неподвижной, пока осматривала свое тело. Мое горло и тело болели от вчерашней битвы с тварями, а между ног немного саднило. Я не сумела сдержать улыбку при воспоминании о том, что произошло между нами.

Но улыбка исчезла, когда на меня нахлынули сомнения. Неужели Кобаль действительно верил, что я была его избранницей, или при свете дня он передумает и поймет, что ошибся?

Дрожь восторга пробежала по моему телу, когда я положила руку на след от его укуса на моей шее. Прошлой ночью Кобаль казался таким уверенным, к тому же я никогда не смогу забыть то первобытное побуждение, которое заставило меня вонзить в него собственные зубы. В тот момент я не понимала, почему сотворила это, но теперь знала, что во мне заговорил какой-то инстинкт.

Я не смогла удержаться, чтобы не пометить Кобаля точно так же, как он пометил меня. Я снова почувствовала, как во мне зародилось желание.

Этот крупный, сильный, великолепный мужчина был моим. Я ощущала правильность происходящего своей душой. Почему-то я знала, что это чувство собственничества не ослабнет, не изменится, ведь его сила была совсем не человеческой. Возможно, я осознавала это с тех пор, как впервые увидела Кобаля.

Мои пальцы пробежались по огненным татуировкам на его руке, по пламени, которое вчера вспыхнуло и вырвалось, чтобы уничтожить этих существ. Я обвела пальцем странные символы, причудливо начертанные в пламени.

Меня охватило удовольствие, когда я теснее прижалась к Кобалю, желая почувствовать его мощь.

— Что это за символы на твоей татуировке? — спросила я, понимая, что он проснулся, судя по довольному рокоту, отдающегося в его груди.

— Часть нашего древнего языка, — ответил он, сжимая кулак, из-за чего его рука напряглась. У меня пересохло во рту, когда точеные мышцы его предплечья вздулись и задвигались.

— Правда? — я выбралась из объятий Кобаля и села на кровати. Прижав простыню к груди, я схватила его за руку и притянула ближе.

Его губы изогнулись в улыбке, когда Кобаль протянул руку, срывая с меня простыню. От игривого выражения на его лице у меня перехватило дыхание. На минуту я совсем забыла о восхищении татуировками на его руках. Я даже не предполагала, что Кобаль может выглядеть таким расслабленным и молодым, не думала, что безжалостный демон может выглядеть таким счастливым.

Его волосы по-мальчишески упали на лоб, закрывая один черный глаз. Кобаль прошелся пальцем по моей груди, прежде чем обхватить сосок. Меня захватили воспоминания о прошедшей ночи и чувствах, которые Кобаль пробудил во мне и освободил. Мое сердце наполнилось эмоциями, застряв в горле, когда я поняла, что была на пути к тому, чтобы беспомощно влюбиться в этого демона.

— Правда, — пробормотал он.

— Зачем ты поместил их в эскиз татуировки? — поинтересовалась я сдавленным голосом, выгибая спину под его прикосновениями.

— Это не татуировка. Я вышел из огня с этими отметинами.

Его пальцы пробежались к моему животу. Схватив руку Кобаля прежде, чем та успела опуститься еще ниже, я подняла ее. Как бы сильно я не хотела его прямо сейчас, в данный момент мне было интереснее узнать больше о Кобале.

— Что именно умеет демон Варколак? Я помню, что ты можешь управлять вратами и гончими, но хочу знать больше.

Простыня соскользнула с мускулистой груди Кобаля, обнажая отметины. Когда он сел рядом со мной, ткань все еще прикрывала его талию, но вскоре начала подниматься вместе с растущей эрекцией. Обхватив мою талию, Кобаль посадил меня на свои колени и прижал спиной к своей груди. Твердое доказательство его возбуждения прильнуло к изгибу моей задницы. Я таяла в его объятиях, хотя он не предпринимал никаких сексуальных действий.

— В некотором роде ты знаешь меня, — пока Кобаль говорил, его теплое дыхание щекотало мою шею, а губы касались следов укусов, которые он оставил на мне. — В конце концов люди наградили мой вид легендой об оборотнях.

Я удивленно открыла рот и повернулась, чтобы посмотреть на Кобаля. Его ухмылка обнажила четыре удлиняющихся клыка, которые вчера пронзили мою кожу, заявляя на меня права. Пока я смотрела, резцы втянулись обратно, став лишь немного длиннее и острее человеческих.

— Однако я не превращаюсь в волка, не вою на Луну, ну и все бредни об оборотнях не имеют ко мне никакого отношения, — продолжил он.

Я дотронулась до животных, нарисованных на второй руке Кобаля.

— Это волки?

— Для тебя — волки, для меня и других демонов — адские псы. В три раза больше ваших волков, более злобные, оберегающие, преданные и гораздо смертоноснее, чем те животные, которых ты знаешь. Они похожи на нас. Также спариваются на всю жизнь, как и демоны, когда находят своих избранников, — его руки крепче стиснули меня в объятиях. — Моя избранница. Я должен был сразу понять, когда после встречи с тобой все остальные женщины словно померкли, должен был понять, когда ты завладела моими снами, но я был слишком поглощен своим желанием к тебе, чтобы узреть, что скрывалось под ним. Если честно, я не верил, что когда-либо найду избранницу. До меня всего два Варколака обрели суженных, к тому же поиск занял у них гораздо больше времени, чем у меня. Между нами все было бы иначе, если бы я раньше распознал в тебе избранницу и заявил о своих правах, вместо того чтобы пытаться отрицать происходящее, уговаривая себя держать дистанцию. Тогда мне удалось бы не потерять самообладание, ведь я ожидал бы такой интенсивной реакции на секс. Однако до недавнего времени я даже не подозревал, кем ты можешь быть. К этому моменту мой голод вырос почти до неконтролируемого уровня. Из-за этого я причинил тебе боль.

— Все прошло не так уж и плохо, — я положила ладонь на его щеку. Приласкав скулу Кобаля, я опустила руку к его остроконечному подбородку. Его черные глаза пристально наблюдали за мной, но ранее я почувствовала упрек в его голосе. — Мне говорили, что в первый раз женщинам всегда больно.

— Я был бы с тобой нежнее, позаботился бы о тебе так, как следовало бы.

Наклонившись вперед, я поцеловала его твердые губы и провела языком по кончику одного из чувствительных клыков. У меня не получилось сдержать улыбку, когда Кобаль зарычал.

— Я бы ничего не изменила, все хорошо, — прошептала я ему в губы.

Кобаль окинул меня изучающим взглядом, прежде чем тихо хмыкнуть. Я не думала, что он поверил мне. Его глаза сосредоточились на моей шее, а вернее на синяках, которые оставил на мне ревенир. Наверное, за ночь они потемнели. Янтарный свет озарил его волчьи глаза. Я поняла, что сейчас он думал о смерти, но не могла не вспомнить ту страсть, которая вспыхнула прошлой ночью, когда он вошел в меня. Мне пришлось убрать свои руки, пока я не поддалась желанию облизать Кобаля с головы до ног.

Повернувшись, я обвела пальцами символ, напоминающей перевернутую букву Е с чем-то похожим на меч, пронзающий ее центр.

— Что означают эти символы? — спросила я.

— Вот этот называется Сова. Лучший способ перевести его на твой язык — клинок огня.

— А этот? — я указала на еще один символ, который представлял собой две буквы «V» с линией, соединяющей их верхушки.

— Зива, хранительница адских псов. Эта метка считается даром силы, выносливости и мужественности. Но также она является проклятием, поскольку отмечает, что во мне есть частичка души адского пса. Гончие известны своими вспышками жестокости, безжалостностью и территориальностью.

— Звучит очень похоже на тебя, — пробормотала я.

Кобаль усмехнулся и поцеловал меня в шею. Я действительно наслаждалась этим более расслабленным, спокойным Кобалем. Конечно, я сомневалась, что увижу его таким за пределами палатки, но мне нравилось, что он чувствовал себя достаточно комфортно рядом со мной, чтобы демонстрировать подобное поведение.

— Псы успокаиваются, когда находят свою пару, — заявил он. — Однако нет ничего более опасного, чем гончая, чья пара находится в опасности.

Мою грудь стало покалывать от рокота в голосе Кобаля.

— Что насчет этого? — спросила я и указала на прямую линию с треугольником посередине.

— Рисаз, разрушительная сила.

Я провела пальцем по пламени, прежде чем подобралась к другому символу. Три волнистые линии среди огня.

— А этот?

— Зенак, знак вечного огня и жизни.

«Бессмертие», — с болью вспомнила я. То, чем я определенно не обладала, а после вчерашнего общения с этими тварями я стала сомневаться, что проживу достаточно долго, как только мы выйдем из лагеря и направимся к открытым вратам ада. Если бы каким-то образом нам двоим удалось бы пережить все это, то я обязательно обдумала бы отношения с бессмертным демоном. А до тех пор я собиралась наслаждаться временем, которое у нас осталось.

— Этот? — спросила я, указывая на другой символ. Он выглядел как наклоненная буква «Z».

— Еайз. Скорость, обостренные чувства и защита.

— Удивительно, — пробормотала я.

— Люди взяли некоторые символы и превратили в то, что стало известно как Старший Футарк, либо просто руны.

— Я не знаю, что это такое, — призналась я.

— Они канули в прошлое, — произнес Кобаль, убирая волосы с моего лица.

— Почему люди создали легенду об оборотнях, если никто из вас не превращался в оборотня?

— Мои предки не превращались в волков, но управляли гончими, — Кобаль ухмыльнулся и повернул левую руку, демонстрируя детальные изображения адских псов. — А потом появился я. Подобно огню, собаки оживают, когда я выпускаю их. А до тех пор они живут во мне, вечно стеная, дикая душа, жаждущая освобождения. Я — первый Варколак, способный управлять гончими, так как они запечатлелись на моем теле и поселились внутри меня.

— Благословение и проклятие, — пробормотала я, вспомнив, что он говорил о метке Зивы.

— Да, в этих символах есть сила. Зива и некоторые другие также являются причиной того, почему Люцифер не сумел одолеть меня, хотя одержал верх над моими предками. Я сильнее и могущественнее, чем они.

Слава Богу за то, что Кобаль был таким, или, возможно, мне стоило благодарить ад. Кто знал? Я посмотрела на блестящие клыки, лаская руками зверей, пойманных в ловушку внутри Кобаля. Я не могла представить сколько сил и самообладания требовалось, чтобы сдержать их. На подобное был способен только Кобаль.

— Солдаты в курсе, что ты можешь выпускать гончих? — уточнила я.

— Нет, не в курсе. Это должно остаться между нами, насколько это возможно. Как и то, что ты способна извлекать жизненную силу из земли. Никогда не позволяй никому, кроме меня, узнать все твои способности.

Я поцеловала его в плечо, уткнувшись носом в гладкую кожу.

— Я никому не скажу, — поклялась я. На нем были и другие символы, которые меня интересовали, но сначала я должна была кое в чем признаться: — Есть кое-что, что тебе следует знать.

Кобаль напрягся, прижавшись ко мне и впиваясь обсидиановым взглядом в мои глаза, когда я наклонила голову, чтобы посмотреть на него.

— Что?

Я понятия не имела, как он отреагирует на то, что мне стоило рассказать уже давно. Но Кобаль открылся мне, значит, пришло время сделать то же самое.

— Эти искры уже появлялись раньше несколько раз. Ничего похожего на то, что происходит между нами, — выпалила я. — Они были меньше и длились всего секунду. Я списала это на статическое электричество, вернее, пыталась списать.

— Чем ты занималась, когда это случалось?

Я пожала плечами.

— Впервые это произошло, когда я держала на руках Гейджа после его рождения, — мое сердце сжалось при этом воспоминании. — Он был так прекрасен с этими пухлыми щечками и крошечными пальчиками. Когда один из них схватил меня, я почувствовала и увидела маленькую искорку, но малыш не заметил этого, продолжая спать в своих одеялах. Это был первый раз, когда я по-настоящему поняла, что значит любить другого. Во второй раз это случилось, когда умер мужчина, который научил меня ловить рыбу. Для меня он был самым близким человеком, как отец, и… его смерть разбила мне сердце, — Кобаль крепче обнял меня, пытаясь успокоить, когда мой голос прервался. — После похорон, я вернулась в его гараж, где провела много часов, изучая все, чему он хотел меня научить. Я плакала, проводя пальцами по удочкам, которые он вырезал вручную. Вот тогда это произошло. Всего лишь пара искр, прежде чем они исчезли. В третий раз я заметила их, когда впервые держала Бейли на руках. Я никогда никому о них не рассказывала, даже Гейджу.

— Почему?

— Потому что несколько человек уже были в курсе о моих странностях, было достаточно сложно добавлять новый пункт в причудливый список. К тому же Гейдж и так беспокоился обо мне, как бы я ни старалась скрыть свои чувства. Я пыталась подарить ему то детство, которого не было у меня. Он заслуживал лучшего, но все равно вырос слишком быстро.

Я опустила взгляд на простыни. Кобаль откинул назад мои волосы и наклонился, чтобы поцеловать в плечо.

— Ты заслуживаешь лучшего. Я позабочусь о том, чтобы однажды ты получила все это. Прислушайся ко мне и пойми — ты не чудачка и не урод.

Я улыбнулась, хотя мы оба были в курсе — существовал реальный шанс, что такой день никогда не наступит.

— Может не для тебя, — пробормотала я. — Но мы оба знаем, что я никуда не вписываюсь.

— Ты идеально подходишь мне, — заявил Кобаль и крепче прижал меня к своей груди.

Мое сердце растаяло, я провела пальцами по его голым ногам. Если бы я стояла возле грани того, чтобы влюбиться в него, то эти слова подтолкнули меня к самому краю пропасти. Я с головой нырнула в эмоции, не имея понятия, что чувствовал ко мне сам Кобаль, и были ли способны демоны любить.

Ища способ отвлечься от своих бурных переживаний, я решила сосредоточиться на чем-то другом.

— Почему у тебя нет волос, как у других мужчин? Как у меня?

— Потому что я рожден пламенем. Впрочем, у большинства демонов нет волос на теле, но есть на лице и на голове.

— Адаптация к адской жаре, — предположила я.

— Возможно.

— Увижу ли я когда-нибудь, как оживают гончие? — подобная перспектива была одновременно волнующей и пугающей.

— Скорее всего, когда мы уйдем отсюда. То, с чем мы столкнемся там, будет гораздо хуже, чем все, что встречалось здесь.

Я не могла вообразить ничего хуже странных, похожих на свиней мадагансев или костлявых, словно какие-то мумии или зомби, ревениров. Мое сердце сжалось в груди от возможности увидеть ужасные создания.

— Там нас ждет смерть, — пробормотала я.

— Это видение? — поинтересовался Кобаль.

— Нет, я просто знаю это. Там очень много смертей, возможно, и наша тоже.

— Пока я жив, тебе ничего не грозит. Не сомневайтесь в этом.

Его кожа покрылась мурашками под моей рукой, а дыхание овеяло мою шею, когда он уткнулся в меня носом. Кобаль был самым могущественным существом, которое я когда-либо встречала. Гора силы и свирепости, которая была соблазнительной, а иногда и подавляющей.

«И он утверждает, что я принадлежу ему».

— Я могу вести себя естественно рядом с тобой, хотя никогда не была такой с другими мужчинами, — произнесла я, на что Кобаль зарычал. — Мне всегда приходилось скрывать свои способности из-за страха быть обнаруженной. Я хочу быть твоей.

— Ты и так моя, Mah Kush-la.

Я склонила голову, услышав странные слова. Они казались такими древними и красивыми.

— Что это значит?

— На моем языке это означает «мое сердце».

Мои глаза расширились от нежной ласки. И снова Кобаль проник еще глубже в мое сердце. На этот раз я не остановила его пальцы, когда те пробежались по моей коже и опустились между бедер. Я всхлипнула, когда Кобаль погладил клитор, прежде чем скользнуть одним пальцем внутрь.

— Больно? — поинтересовался он.

Мне все еще было немного больно, но Кобаль смягчал дискомфорт своими возбуждающими прикосновениями.

— Нет.

— Скажи, если будет больно, — приказал он. Мне каким-то образом удалось кивнуть.

Его губы заскользили по моей шее. Ощущение, как клыки царапают мою плоть, заставило меня задержать дыхание и впиться пальцами в его руки.

— Сделай это, — выдохнула я, нуждаясь в том, чтобы снова почувствовать его.

Четыре клыка пронзили мою кожу, заставляя все мое тело задрожать. Боль была острой и мимолетной, но вскоре она сменилась потоком наслаждения, которое обернулось влагой между моих ног, чтобы подготовить меня к вторжению. Я чувствовала его притязания своей душой. Искры вспыхнули на кончиках моих пальцев, рассыпаясь по точеным мышцам его бедер и поднимаясь, чтобы окружить мои запястья. Кобаль обхватил мою руку, опустив ее на свои ноги.

— Почему это происходит только с тобой? — выдохнула я, когда его язык лизнул мою кожу. — Искры еще никогда не были таким сильными и последовательными.

Кобаль скинул мою ладонь со своего плеча.

— Потому что даже твоя ангельская сторона знает, что ты принадлежишь мне.

— Это правда?

Я застонала, когда он перестал ласкать меня между ног. Кобаль поставил меня на колени, повернул лицом к себе и сделал так, чтобы я оседлала его, а пульсирующая длина члена медленно толкнулась внутрь.

— Так чертовски туго, — выдавил он, обнимая меня за талию и целуя в губы. — Я верю, что это правда.

У меня не было никаких возражений, ведь я тоже верила, что это правда.

Глава 38

Кобаль

— Что ты творишь, Кобаль? — спросила Бейл на нашем родном языке, когда подошла ко мне.

Корсон и Шакс стояли по другую сторону от нее. Я сразу понял, о чем она спрашивала, так как Бейл пристально посмотрела на меня, прежде чем перевести взгляд на Ривер.

— Мои отношения с ней не подлежат обсуждению, — ответил я на нашем языке. Мы не часто говорили так в присутствии людей, им не нравилось, когда они не улавливали сути разговора, но сейчас на нас практически никто не обращал внимание, а данный диалог не должен был быть подслушан.

— Как ей удалось это пережить? — Корсон склонил голову, из-за чего серьги в его ушах звякнули.

Я подавил в себе желание вырвать эти отвратительные украшения из его ушей, пока он пялился на отметины на шее Ривер. Три моих укуса были отчетливо видны на ее золотистой коже, хотя я знал, что их было больше, гораздо больше. Одна только мысль об этом заставила меня неловко заерзать, так как вся кровь хлынула в мой пах.

«И сегодня вечером я буду отмечать ее снова и снова».

— Ривер сильнее, чем кажется, — вежливо ответил я.

— Она, должно быть, соответствует моим предположениям, значит, под ее рубашкой кое-что да есть.

Мои клыки резко вытянулись, когда я повернулся к Корсону.

— Тебя не касается, что у нее под рубашкой!

Корсон испуганно отступил на шаг и, подняв руки, начал оправдываться:

— Успокойся, — пробормотал он. — Меня это совершенно не интересует.

Я продолжал сердито смотреть на него, но мои клыки втянулись, вскоре я снова сосредоточил внимание на Ривер. Проходя мимо Корсона, какая-то девушка хихикнула и провела кончиками пальцев по одной из висячих сережек-единорогов.

— Ты всегда можешь принести мне свой набор, если придешь сегодня вечером к огню, дорогая, — произнес он по-английски и подмигнул.

Девушка засмеялась, мило покраснев, и захлопала ресницами.

— Может быть, — ответила она и поспешила прочь с одним из своих друзей.

Корсон повернулся ко мне. Когда я нахмурился, улыбка мгновенно исчезла с его лица.

— Мы в курсе, что означают эти метки, но люди-то не знают, — вмешался Шакс, снова переходя на наш родной язык. — Среди солдат уже ходили разговоры, что вы трахаетесь, а метки лишь подтвердят их предположения. Люди не поймут, как к этому относиться.

— Разве это должно меня волновать?

— После вчерашнего, должно. Люди стали опасаться нас, — пробормотала Бейл.

— Люди и так избегали Ривер. Может, они и не знают о метках, но поймут, что она находится под моей защитой, и оставят ее в покое, — заявил я. — Мужчины тоже поймут, что пора перестать пялиться на нее.

«Им придется это понять».

— Она ключ, который мы искали. Ты рискнешь всем, если между вами что-то пойдет не так.

— Между нами все будет хорошо! — огрызнулся я. — Она моя избранница, я не могу отгородиться от Ривер.

Мой взгляд сразу метнулся к Ривер в толпе людей. Все, чего я хотел, — вытащить ее оттуда и укрыть от взглядов и слухов, кружащих вокруг. Она не обращала на это никакого внимания, но я знал, что Ривер чувствовала себя преданной собственным видом. Видом, который она могла спасти от вымирания. Я хотел бы разорвать каждого неблагодарного придурка на куски голыми руками.

— Нельзя отрекаться от избранных, — пробормотал Шакс. — И судя по укусу, который я вижу на твоей шее, в ней больше от демона, чем, по моему мнению, кто-то из нас верил.

Ривер, возможно, не ощущала связь избранных также сильно, как я, и не была уверена в реальности происходящего между нами, но какая-то ее часть все же признавала меня, значит, я буду носить ее метки до конца своих дней. Или до конца ее дней. Мне было ненавистно вспоминать о смертности Ривер.

— Какое интересное изменение ходя событий, — пробормотала Бейл.

Корсон рядом с ней рассмеялся.

— Да, интересно.

— Влюбился в человека, который в придачу является дочерью Люцефера, — фыркнул Шакс. — Никогда бы не подумал о таком исходе.

— Даже если бы у меня были видения каждый день, то навряд ли я сумела бы увидеть подобное, — рассмеялась Бейл.

— Она не человек, — напомнила я, стараясь не показывать своего раздражения. Некоторые люди вокруг вопросительно поглядывали в нашу сторону, пока демоны продолжали хихикать и толкать друг друга локтями.

— Не человек, — согласился Корсон, первым взяв себя в руки. — И именно это делает наш разговор более рискованным. Ты знаешь, кто она, знаешь, что она может быть нашей единственной надеждой покончить с Люцифером. Нашей единственной надеждой выжить. Если другие доберутся до нее…

— Этого никогда не случится! — резко перебил я.

— То возьмут под контроль и тебя, — продолжил Корсон, будто я ничего не говорил. — Нельзя отрицать, что ты объявил ее своей избранницей. Ривер тоже заявила на тебя права, хоть я уверен, что она не совсем понимает весомость этой связи или мощь, которая придет позже. Но вместе с увеличенной силой прибудет и новая слабость.

— Понадобится еще больше самообладания и соблюдения баланса, — пробормотал я. — Я объяснил Ривер, что произошло между нами и что означают метки. Может, она и не понимает это так, как демон, тем не менее Ривер в курсе происходящего.

— Что с нашей миссией? — прямо спросил Корсон.

Я смерил его уничтожающим взглядом с головы до ног. Шакс отступил на шаг, но Корсон не сдвинулся с места.

— Я понимаю, что миссия важнее Ривер.

Как бы мне ни хотелось, чтобы Ривер не была замешена в этом деле, у меня не было выбора. От меня зависели жизни тысяч демонов, притом так было с того самого момента, как только меня выковали в качестве оружия против Люцифера. Ни у кого не возникало сомнений, что огонь создал меня специально, чтобы одолеть Сатану.

Была причина, по которой многие из моих предков с тех пор, как Люцифер прибыл в ад, едва дотянули до века, в то время как я прожил полторы тысячи лет. Была причина, по которой я носил метку Зивы и гончих, когда никто другой до меня не имел ничего подобного. Пламя породило меня, чтобы вырвать ад из лап Люцифера. Я не мог отвернуться от моих подданых. Люди тоже зависели от нас, однако я заботился о них меньше, чем о братьях-демонах. Я не хотел впутывать в это Ривер, тем не менее мне придется рискнуть. Но я буду оберегать ее, продолжая делать то, что должен.

— Это ты сейчас так говоришь, но если там что-то случится и она попадет не в те руки, что тогда? — поинтересовался Шакс.

— Ничего подобного не произойдет, — резко ответил я и снова сосредоточился на Ривер.

Она взяла сандвич и положила его на свой поднос, когда за ней в очередь встала какая-то блондинка. Женщина показалась мне странно знакомой, но я никак не мог ее вспомнить. Другие тоже выстроились позади Ривер, стараясь соблюдать дистанцию и закрывая мне обзор. Я знал, что Ривер была неподалеку, чувствовал так же четко, как если бы она стояла рядом.

— Кобаль…

— Довольно! — я резко перебил Шакса. — Я понимаю ваши опасения, тем не менее буду следовать плану и охранять Ривер. Это мой трон, этого я не забуду. Потребность заявить, что трон принадлежит мне с той самой секунды, как я восстал из пламени, полыхает также, как и у всех Варколаках до меня.

Шакс благоразумно промолчал.

— Что по поводу ее смертности? — поинтересовалась Бейл. — Ты не можешь пытаться изменить ее, пока все не закончится.

— Она была бы сильнее бессмертного демона, — возразил Корсон. — Возможно, если он обратит ее до отъезда, то это принесет лишь пользу.

— А если она не переживет подобное? — требовательно спросила Бейл.

— В ней сидит демон, Ривер вынесет обращение, — настаивал Корсон.

— Я не могу рисковать, — пробормотал я, скрестив руки на груди и изучая толпу людей. — Я не имею понятия, переживет ли Ривер изменения и как это на нее повлияет. Может, ее силы, которые она не может контролировать, возрастут, или обращение погасит все ангельские способности и сделает ее полноценным демоном.

— Ты сможешь вынести ее смерть? — уточнил Шакс.

— У меня нет выбора.

Демоны обменялись взглядами, которые я намеренно проигнорировал, изучая толпу. Я сделаю все возможное, чтобы обезопасить Ривер, победить Люцифера и заявить права на трон. Даже буду отрицать демонические инстинкты, требующие, чтобы я сделал Ривер бессмертной.

— Она не должна знать, что способна стать бессмертной, по крайней мере до тех пор, пока я не буду готов рассказать самостоятельно, — приказал я. — Убедитесь, что остальные тоже в курсе.

— Обязательно, — ответила Бейл.

— Наша королева, — пробормотал Корсон, когда Ривер мелькнула в толпе.

— Так и есть, — улыбнулась Бейл. — Странная пара, но это хорошо. Со всеми этими силами Ривер наш самый могущественный союзник.

— Если она станет бессмертной и родит тебе детей, то даже не имея твоих способностей, они вырастут грозными, — заметил Шакс.

Мое сердце наполнилось радостью при мысли о детях и вечности с Ривер. Она каким-то образом сумела вызвать во мне больше эмоций и удивления, чем кто-либо из тех, кого я встречал ранее. Я не мог дождаться, чтобы узнать, что еще она выкинет за время нашей совместной жизни.

Мне лишь оставалось убедиться, что она не встретит свою смерть.

Ривер

— Шлюха.

Слишком сосредоточенная на очереди за едой, я не сразу поняла, что это слово было предназначено мне, пока не почувствовала локоть под ребрами. Я хмыкнула и посмотрела на нарушивший мое пространство локоть, прежде чем взглянуть в глаза женщине, которая нанесла удар. Я вздохнула, узнав ту самую блондинку, которая много дней назад стояла передо мной и Кобалем, пытаясь приударить за демоном.

Отлично, теперь мне предстояла веселая стычка с бывшей подстилкой Кобаля. Ревность охватила меня, когда я окинула взглядом ее красивые, почти эльфийские черты лица и светлые волосы. В карих глазах полыхала ненависть, когда женщина пялилась на следы укусов на моей шее. Я не сумела бы скрыть их, даже если бы попыталась, вот только я не пыталась.

Эти метки оставил Кобаль, поэтому мне было все равно, кто их увидит. Каждый поймет, что он принадлежал мне также, как и я — ему. Женщины, особенно эта, осознают, что Кобаль был вне пределов досягаемости. А если до них ничего не донесут метки, тогда я просто поджарю их задницы.

— Грязная, отвратительная шлюха, — продолжила женщина.

— Не думаю, что у нас была возможность познакомиться, — произнесла я и повернулась. Я протянула ей руку и улыбнулась. — Мне зовут Ривер, а ты, как я понимаю, шлюха?

Она уставилась на мою руку так, словно та была покрыта слизью, а на ладони лежало глазное яблоко.

— Демоническая шлюха.

Я опустила руку и продвинула поднос по раздаче.

— Мне еще казалось, что это у моей мамы странный вкус на имена. Твои родители называют тебя сокращенно Д.Ш.?

Может, мне все же удалось бы разжечь огонь, но я была совершенно уверена, что сумею и без пламени оторвать ей голову. Я напряглась, приготовившись разбить поднос о ее лицо, если она сделает хоть одно враждебное движение в мою сторону. Я не нравилась ей, но это чувство было взаимным. Мысль о том, что блондинка познала Кобаля в интимном плане, заставила мои руки сжать поднос так сильно, что пластик треснул.

Да, я была бы рада любому предлогу превратить ее хорошенькое личико во что-нибудь неузнаваемое.

— Сука, — выплюнула женщина.

По крайней мере, она придумала что-то новенькое. Я попыталась не обращать на нее внимание. Мне точно не удастся завоевать чье-либо доверие, если я сейчас выбью из блондинки все дерьмо.

— Он был со мной первым, — усмехнулась она.

Несмотря на все мои намерения игнорировать ее, мои глаза снова устремились на женщину. Я стиснула зубы, и что-то хрустнуло. Взглянув вниз, я отдернула руку и затолкала ту в карман, так как по моим пальцам бегали золотисто-белые искорки.

«Эмоции, — поняла я, — сильные эмоции заставляют эту способность рваться в бой».

Наконец, я получила некоторое представление об этой внутренней силе. Единственная проблема заключалась в том, что теперь я чувствовала, как потрескивали искры между пальцами, и понятия не имела, как их остановить.

Люди были достаточно напуганы моей способностью порождать огонь, а если бы я сейчас ко всему прочему начала метать искры, то солдаты разбежались бы с криками. Они сразу осознавали, что демоны не похожи на них, но я-то выросла среди людей. Я была одной из них, пусть и старше обычного добровольца, но полностью похожей на человека во всех возможных отношениях, пока не подожгла монстра. Если я превращусь в проводник жизненной силы, который выбрасывает искры, у меня не останется ни малейшего шанса завоевать хоть какое-то доверие.

«Да какое это имеет значение? Какое тебе дело до того, что они думают? На самом деле ты не одна из них».

Я не знала почему, но по какой-то причине это было важно. Может, потому что даже при всех странностях я все еще чувствовала себя одной из них. На самом деле я перестала быть человеком уже как два месяца. Но эти два месяца полностью изменили мое мнение и перевернули то, что называлось практически нормальной жизнью. Я хотела снова стать обычной, какими в моем понимании были люди.

Мне стоило отойти от женщины, пока я не потеряла контроль. Схватив бутерброд, я даже не потрудилась посмотреть, с чем тот был, прежде чем шлепнуть его на поднос и отвернуться.

— Ты получишь по заслугам, сука, — выплюнула блондинка.

Я остановилась, прищурилась и посмотрела на нее.

— Благодаря им я получила его.

Высоко подняв подбородок, я направилась сквозь толпу туда, где стояли Кобаль с Бейл, Шаксом и Корсоном. Он взял у меня поднос и вынес его наружу, а остальные демоны последовали за нами. Я больше не смотрела в ее сторону, но не могла игнорировать тошнотворное ощущение в животе, когда чувствовала, как глаза женщины прожигают мою спину.

Глава 39

Ривер

В течение следующей недели я проводила то немногое свободное время, которое получала, в одиночестве, сосредоточившись на вытягивании и контроле жизненной силы. Я не рассказала Кобалю об открытии, что сильные эмоции могут заставить способность работать. Мне не терпелось удивить его своими навыками управлять и использовать пульс как оружие.

На поле боя, когда мы были только вдвоем, я не скрывала, что становилась лучше, просто не показывала насколько. Я собиралась продемонстрировать это еще до нашего отъезда, через пять дней. Все происходило так быстро, но тот факт, что мы скоро уезжали, был единственной причиной, по которой я так часто оставалась одна. Внимание Кобаля было сосредоточено на работе с Маком по отбору солдат, которые должны были сопровождать нас.

Сейчас я сидела и наблюдала за суровыми тренировками, которым подвергались солдаты на холме. Иногда я морщилась, когда их сбивали с ног демоны, действующие открыто и постоянно проделывающие нечто подобное с добровольцами. Солдатам не разрешалось использовать пистолеты и ружья, по крайней мере теперь, но им выдавали мечи, катаны, ножи и другое холодные оружие, с помощью которого они сражались с демонами.

Также солдатам во время нападения на демонов разрешалось отрубать что угодно, кроме голов. Очевидно, головы демонов были единственным, что не могло отрасти при отсечении. Это открытие было одновременно немного обескураживающим и завораживающим. Демону требовалось от нескольких часов до пары дней, чтобы восстановить утраченную часть тела, в зависимости от размера недостающей конечности и силы.

Мало кому из людей удавалось отрубить демону запястье, предплечье, стопу или икру. Те, кто был более удачлив, были немедленно отправлены на другую группу. Я полагала, что таким образом они повышали свои шансы на поездку в Ад. Как по мне, то это было не очень хорошо, но, с другой стороны, солдаты знали, на что подписывались. От них этого никто не скрывал.

Меньше всего Кобалю были нужны люди, которые предпочли бы не участвовать в миссии. Думаю, он уже достаточно натерпелся моих выходок при приезде в лагерь, тем более остальные демоны не имели столько же времени на тренировки, которое уделялось мне. Я до сих пор очень скучала по братьям, но уже смирилась со своим местом и с тем, кем была. Может, изначально мне не нравилось это, но разве было так уж плохо метать огонь и черпать жизнь из окружающих предметов?

На самом деле, это было чертовски великолепно, если не считать мое происхождение от Люцифера и то, что я являлась главной надеждой для демонов и людей, которая могла исправить ошибки, совершенные ангелами шесть тысяч лет назад и обостренные людьми тринадцать лет назад.

Я старалась не показывать своего беспокойства, но чем ближе был день отъезда, тем больше сомнений и ужаса терзали меня. Что, если я ничего не сумею сделать с вратами? Что, если я потерплю неудачу? Что тогда? Каким был Люцифер, падший ангел, который породил меня?

Я ненавидела себя за то, что так интересовалась Люцифером, но ничего не могла с собой поделать. Если я не сумею закрыть врата, будет ли он ожидать, что я войду в ад, собираясь сразиться с ним? От этой мысли мой пульс участился, а во рту пересохло.

Я бы сделала все, что в моих силах, чтобы уберечь братьев от ужасов, скрывающихся по ту сторону стены, но и сама я не была готова умереть. Тем не менее, мне казалось, что я не смогу выжить в битве с Люцифером, ведь даже тысячелетние, регенерирующие, бессмертные демоны не сумели уничтожить его за шесть тысяч лет.

Я оттолкнула эту мысль. Если я поддамся неуверенности, пытающейся меня поглотить, то это никому не принесет пользы, а еще хуже будет мне. Для начла нам нужно было добраться до врат, а уж потом о чем-то беспокоиться. Для меня основной целью было оставаться достаточно сильной, чтобы пересечь районы, опустошенные демонами и ядерными взрывами. Проще простого.

По мере приближения дня отъезда другим демонам в базы, разбросанные по всей стране, были отправлены сообщения. Они тоже готовились и собирали людей, чтобы отправиться в безжизненные районы нашей страны.

Очень многие погибнут, если я потерплю неудачу. Мне нужно было вернуться к тренировкам. Поднявшись на ноги, я оттряхнула задницу, наблюдая, как симпатичную девушку с черными волосами, миндалевидными глазами и кремовым цветом лица вели к другому солдату, который недавно был отделен от основной группы. Женщина кивнула мужчине с коротко остриженными черными волосами и темно-оливковым лицом.

Ранее я видела, как парень преуспел и отрезал ухо одному из демонов. Сейчас же мимо двух человеческих солдат шел демон, сжимающий окровавленный обрубок вместо запястья. Я не сумела сдержать улыбку, когда женщина с миндалевидными глазами и черными волосами с гордостью улыбнулась мрачному демону. Ее голубые глаза сверкнули в лучах солнца, когда она дала пять мужчине со смуглым лицом, черными волосами и карими глазами.

Меня охватила тоска при виде их нежной дружбы. С Гейджем и Лизой я тоже испытывала нечто подобное. Они принимали и любили меня. Теперь же был только Кобаль. Это было не то же самое, но моя любовь к нему росла с каждым днем. Я познала счастье, которое не ожидала найти, когда впервые приехала сюда. Я принадлежала ему, но все еще скучала по простоте и по тем потерянным дням с моей семьей и друзьями.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от грустных мыслей, я отвернулась от тренировки. Большинство добровольцев находились в классе, изучая информацию о демонах. Я уже знала о демонах гораздо больше, чем они. Тем более мне предстояло учиться и тренироваться самостоятельно.

Я не оглядывалась, но знала, что Бейл и Верин последовали за мной к палаткам. Они, должно быть, ненавидели стоять на страже, но и не могли уйти. У Кобаля не было другого выхода, кроме как передать заботу обо мне другим. Сколько бы я ни заявляла, что мне не нужна сторожевая собака, он все равно не слушал.

Я смирилась с тем, что буду находиться под постоянным наблюдением, пока все это не закончится. Мне претила мысль о том, что это может никогда не кончиться, так как в этом случае я сошла бы с ума.

Проскользнув в палатку, я опустила полог и поспешила в комнату, которую делила с Кобалем. Когда я вошла и вдохнула его оставшийся аромат, то почувствовала подступающий покой. Потратив некоторое время на то, чтобы успокоиться, я позволила запаху Кобаля укутать меня и подпитать мои эмоции, пока я шагала по помещению.

Когда я стала более сосредоточенной, то опустилась на колени, положив руку на пол. Мои пальцы закопались в рыхлую землю, чтобы почувствовать пульс жизни. Я отбросила все мысли о чем-либо и сосредоточилась на образе Кобаля. Я чувствовала обжигающий жар его тела, обволакивающий и проникающий в меня.

Мое дыхание участилось, но не от расцветающей страсти, а из-за пульсации под кончиками пальцев. Тепло скользнуло по моим пальцам, в руку, по груди, пока не стало пульсировать по всему телу с каждым ударом сердца.

Подняв вторую руку перед собой, я стала наблюдать за искрами, которые вспыхивали и становились все ярче. Мне казалось, что клетки моего тела расплавляются и стекают в землю, чтобы собрать еще больше энергии и втянуть ту в себя, как корни дерева, питающиеся из недр. Подобно этим корням, клетки стремились стабилизировать и укрепить меня, чтобы защитить от опасностей, наполняющих мир.

Тепло исчезло, сменившись огненным жаром жизни. Искры на кончиках моих пальцев стали увеличиваться, пока не превратились в пылающую энергию, вспыхнувшую передо мной. Энергия вращалась, поднимаясь, пока не обрела форму шара золотисто-белого света, парящего над моей ладонью. Сила потрескивающих искр ласкала мои щеки и заставляла волосы развеваться вокруг лица.

Меня охватил благоговейный трепет. Я не думала, что когда-нибудь привыкну к этому чувству. В этом таилось какое-то освобождение, которое одновременно сковывало. Сила заставляла меня чувствовать себя частью каждого живого существа на этой планете и за ее пределами.

Маленькие искры сыпались с боков шара, но по большей части я держала поток жизни под контролем. Кобаль видел, как я дошла до этой части. Но вот чего я так и не показала, так это шар, вращающийся передо мной, когда я шевелила пальцами. Также Кобаль не знал, что я научилась отрывать вторую руку от земли, ухитряясь при этом удерживать сформированный шар.

Когда я подняла руки, шар тоже взмыл ввысь и упал, когда я снова их опустила. Зарывшись пальцами в землю еще раз, я втянула энергию в себя, пустив по руке обратно в землю, прежде чем притянуть силу, чтобы снова сформировать шар.

Встав, я начала играться шаром, словно ребенок подбрасывающий мячик. Подняв его повыше, я снова втянула шар в себя и вогнала в землю, вернув энергию на свое законное место. Радость и недоверие наполнили меня, когда я заметила обуглившееся пятно, оставшееся на земле. Раньше у меня не получалось подобного.

Действительно опасное оружие. Я уставилась на обуглившееся пятно, прежде чем припорошить его землей, чтобы прикрыть до возвращения Кобаля. Он определенно будет удивлен, когда я покажу, что могу творить сейчас. Было бы лучше, если бы я могла выйти наружу и проверить на что способна. Мне казалось, что оставленные на земле обугленные следы — это только верхушка айсберга. В любом случае скоро мне придется показать все Кобалю, если я собиралась начать серьезные тренировки, прежде чем мы покинем защищенную стеной зону.

Шорох расстегиваемых пуговиц полога палатки отвлек мое внимание от свежевырытой земли. Мой пульс участился, когда я услышала, как клапан снова встал на место. Пройдя вперед, я вошла в главную часть палатки. Свет фонарей плясал на лице Кобаля, освещая его точеные черты и оживляя каштановые прядки в черных волосах. Неужели я когда-то не считала его великолепным? Сейчас я видела в нем самого потрясающего мужчину на планете.

Кобаль окинул меня взглядом, когда я стянула через голову рубашку. Прошло уже несколько часов с тех пор, как я видела его в последний раз, слишком много времени, насколько я могла судить. Позже мы обязательно поговорим, но сейчас мне хотелось только одного — оказаться в его объятиях.

Я сняла шорты и направилась к нему. За последнюю неделю я поняла, что если хочу сохранить одежду, то лучше снимать ее до того, как Кобаль доберется до меня, поскольку у него была привычка срывать вещи. К тому времени, как я дошла до него, то уже была мокрой.

Его глаза приобрели оттенок золотистого янтаря, когда Кобаль подхватил меня на руки и поднял с земли. Искры вспыхнули на кончиках моих пальцев, когда он положил меня на стол, разместив мой зад на краю.

Большие ладони Кобаля нежно раздвинули мои бедра. Мужчина окинул меня голодным взглядом. Я стала еще более влажной от жадного блеска в его глазах, пока Кобаль рассматривал мое лоно. Торопливо расстегнув пуговицу на брюках, он рывком распахнул ширинку и стянул их на бедра. Когда его эрекция вырвалась на свободу, мое тело объяло страстным желанием.

— Мой, — прошептала я, проводя пальцами по пульсирующей головке и размазывая образовавшуюся капельку жидкости. Я облизала губы, желая попробовать его на вкус.

— Всегда, Mah Kush-la, — хрипло выдохнул он в мое ухо, прежде чем войти в меня с тихим стоном.

Я обвила ногами его талию и потеряла всякий разум, когда его тело завладело моим.

Глава 40

Ривер

— Ну, разве ты не восхитительный лакомый кусочек?

Я нахмурилась, услышав голос, шепчущий из темноты. Обернувшись, я попыталась найти источник, но пещера, в которой я стояла, хранила только тени и тайны. Я принюхалась, когда до меня донесся запах камней и чего-то еще, возможно огня. Где я оказалась?

Точно не в лагере. Неужели это был еще один сон? Должно быть так и было, но этот сон был не похож на то, что я когда-либо испытывала раньше. Я чувствовала, что это был сон, построенный на связи, но они всегда исходили от того, кого я знала или, по крайней мере, от места, в котором когда-то бывала. Сейчас же я понятия не имела, кто ко мне обращался, и уж точно никогда раньше здесь не была.

Несмотря на тени, мне было жарко. Пот струился по моим вискам и телу, к которому прилипла рубашка. Это не было невыносимо, но все равно жарче, чем все, с чем я когда-либо сталкивалась.

Жарче, чем в аду. И вот тогда меня пронзило осознание. Я попыталась не показывать никакой реакции на понимание, но мои пальцы непроизвольно дернулись. Я знала, чей это был голос и кто стоял в темноте. Я чувствовала на себе его взгляд, обжигающий мою плоть.

— Не могу сказать того же, потому что не вижу тебя, — заявила я с гораздо большей бравадой, чем чувствовала к присутствующему в моем сне дьяволу.

Справа от меня раздался смешок. Обернувшись, я увидела, как тени сгустились вокруг существа, вышедшего из тьмы. Мрак стиснул его в своих объятиях, прежде чем неохотно отпустить. Я не сумела сдержаться, мои глаза широко распахнулись при виде появившегося мужчины.

Он был почти такого же роста, как Кобаль, его голова практически касалась скалистого свода. Черные волосы волнами падали на воротник рубашки и закрывали лицо. Его черты, отточенные до совершенства, не давали мне отвернуться от лица столь безупречного, что оно могло принадлежать только ангелу.

Я никогда не видела ничего более прекрасного, чем этот мужчина, далекого и холодного. Я резко выдохнула, когда тепло, заполняющее комнату, исчезло, сменившись холодом, исходящим от Люцифера.

Он окинул меня черным взглядом с головы до ног.

— Дочь, — поприветствовал он.

— Люцифер.

На его щеке дрогнул мускул, а глаза сощурились. Очевидно, ему действительно не нравилось его ангельское имя. Кто бы мог подумать, что дьявол, который обладал множеством имен, будет злиться из-за одного.

Что-то мелькнуло позади мужчины, привлекая мой взгляд к угольно-черным крыльям, которые я не заметила среди обволакивающей его тьмы. Почувствовав мое внимание, Люцифер улыбнулся, прежде чем расправить крылья. Я ахнула, когда они распахнулись, почти касаясь стен по обе стороны от дьявола. Каждое крыло растянулось на шесть футов от тела.

В этих крыльях не было ничего ангельского… от черного цвета до сходства с крыльями летучих мышей. Где перья? Они больше походили на чешую. Нет, там не было даже чешуи. Если на них и были когда-нибудь перья, то они исчезли. Теперь все, что осталось — черная кожа, которая, как я поняла, не была твердой, судя по венам, тянущимся под плотью. Пока я смотрела, в них пульсировала черная кровь.

В центре верхней части каждого крыла было остроконечное длинной в фут серебристое острие, которое, как я поняла, без труда могло войти в мой глаз и выйти из другой стороны головы. На нижнем конце каждого крыла имелся еще один длинный шип. Когда Люцифер сделал шаг на встречу, шипы задели каменный пол таким образом, что мой мир угрожающе накренился.

Как можно быть таким красивым и в то же время таким отвратительным?

— Как тебя зовут, дитя?

Я не ответила. На самом деле я предпочла бы, чтобы он никогда не узнал моего имени. К счастью, Люцифер отвлекся, когда посмотрел на мою шею. Он выгнул бровь и наклонил голову.

— Кто пометил тебя, дитя? — поинтересовался он. — Кому пришло в голову претендовать на тебя, не попросив для начала выйти замуж?

Я отступила на шаг, когда он подошел ближе. Я не знала, могу ли умереть в подобных снах, и не хотела выяснять.

— Демоны ниже нас, дочь. С одним из моих людей ты смотрелась бы гораздо лучше, нежели с одним из них.

— Я сама выберу себе мужчину, но спасибо за заботу, — ответила я.

Я испуганно отступила и повернулась в сторону, но одно из крыльев рвануло вперед. Я ощутила, как оно коснулось моей кожи. Мои волосы развевались на ветру, которое создал взмах крыла. Камень под моими ногами треснул, когда нижний шип с глухим стуком вонзился в землю, фактически отрезая меня от пути бегства. Я осознала, что находясь с дьяволом в одном помещении, лишилась шанса куда-либо выбраться.

— Так кто пометил тебя? — прошипел он.

Все во мне кричало о том, что необходимо сохранять данный факт в тайне, которую я унесу с собой в могилу, если окажется, что Люцифер способен убить меня в этих странных снах. Кобаль говорил, что каждый демон поймет, кому я принадлежу ему, но Люцифер не был чистокровным демоном. Впрочем, возможно он все знал и просто играл со мной.

Люцифер наклонился ближе, и я услышала, как он резко втянул воздух, когда глубоко вдохнул. Я чувствовала исходящие волны зла, которые накатывали на мою кожу и сотрясали кости. Может, Кобаль не воспринимал добро и зло так, как я, но этот мужчина был воплощением зла. Я понятия не имела, был ли Люцифер таким до того, как его сбросили с небес. Даже если его сломили во время падения, теперь он определенно был злом.

Когда Люцифер отстранился, его губы скривились в злобной ухмылке. А глаза сверкнули так, что я даже не поверила, что подобный человек мог это сделать.

— Интересно, — пробормотал он и облизнул губы. — У меня бы не могла получиться более красивая дочь, чем ты.

Я подавила желание растереть ладонями свою замерзшую плоть. Он все знал. Возможно, в Люцифере было больше от демона, чем кто-либо из нас понимал, раз он сумел уловить аромат Кобаля. Плохо, очень, очень плохо.

Он выдернул острый наконечник из земли и отступил на несколько шагов. Крылья снова сложились за спиной, оставив на виду лишь смертоносные серебристые шипы над широкими плечами. Эти ледяные черные глаза снова оглядели меня с головы до ног, прежде чем Люцифер повернулся и отступил в тень.

— Подожди! — воскликнула я.

Он повернул голову и посмотрел на меня через плечо.

— Да, дочь.

Я содрогнулась от осознания, что мужчина видел во мне своего ребенка так же, как и остальные демоны. Я не обманывала себя, думая, что он пощадит меня из-за родственных связей. Нет, из-за этого он убьет меня.

— Зачем ты привел меня сюда? — требовательно спросила я.

И снова на его лице появилась улыбка.

— Ох, дитя, именно здесь ты в итоге встретишься со своим создателем, — Люцифер снова отвернулся и сделал шаг вперед. — В конце концов, каждый ребенок интересуется своим отцом.

Тошнота скрутила мои внутренности. Я сама призвала его! Мне хотелось опровергнуть его слова, но я не могла избавиться от уверенности, что они были правдивы.

— Ты не мой отец.

— Не я? Если бы не я, ты бы здесь не стояла. Силы, которыми ты обладаешь, были даны тебе благодаря мне. Ты моя дочь, значит, в тебе есть моя частичка. С ростом твои силы начнут поглощать тебя, пока однажды ты не окажешься в стенах этой пещеры.

— Я никогда не буду такой, как ты.

— Разве ты не к этому стремишься? Ты только начинаешь использовать потенциал своей мощи.

Одно крыло устремилось вперед. Смертоносное острие постучало по его виску, как если бы обычный человек сделал это пальцем. В этот момент я поняла, что крылья были таким же продолжением его тела, как и мои собственные руки.

— Чем сильнее твоя мощь, тем больше она поглотит тебя, а когда это случится, сила заберет и его. Наконец-то появился тот, кто сумеет свергнуть Кобаля, и это ты. Я видел проблески твоего будущего, дитя, оно весьма занимательно.

— Ты лжешь! — обвинила я.

— Как и твои способности, чем крепче будет твоя связь с ним, тем серьезней угроза нависнет над вами. Когда эти силы скрутят тебя, а они это сделают, то его утащат вниз вместе с тобой. Ангелы и демоны не видят мир, как добро и зло. Я был рожден, чтобы освободить их, и я завершу свою миссию. Покажу, что они были неправы, а ты будешь стоять рядом, пока каждый познает чистое зло. То, что сидит внутри меня, уже проникло в тебя.

— Нет, — выдохнула я сквозь стеснение в груди. Его слова так близко перекликались с моими собственными сомнениями и страхами, но как бы я ни старалась избавиться от них, они все глубже проникали в меня. — Нет.

— Ты поможешь уничтожить единственного, кто сумел ускользнуть от меня.

— Ложь, это все ложь. Ты ошибаешься. Вместе мы сильнее.

Его улыбка стала шире, а кончики крыльев сошлись вместе, когда он взъерошил их.

— Ложь? Разве ты сильнее? Может, если бы ты была демоном, но это не так. Ты моя дочь, а существа из этого ужасного места понятия не имеют, что с нами делать, но что-то пытаются. Яблоко от яблони недалеко падает, Ривер, спроси Еву. Я пришлю тебе подарок, дитя, поищи его.

Прежде чем я успела ответить, его снова окутали тени. Люцифер исчез.

Кобаль

Ривер так резко выскочила из постели, что вырвалась из моих объятий. Я тоже встал, отбросив одеяло в сторону, пока девушка металась по палатке. Ее глаза лихорадочно искали что-то, а с кончиков пальцев сыпались искры.

— Что случилось? — требовательно спросил я.

— Люцифер.

Схватив ее за плечи, я прижал девушку к своей груди. Мои клыки вырвались на свободу, а когти вытянулись.

— Где? — прорычал я. Она задрожала, прижимаясь ко мне и качая головой. — Где, Ривер?

— Сон, это был сон, — пробормотала она, наклонив голову и потирая виски.

Продолжая держать ее за плечи, я немного отстранился, чтобы посмотреть на Ривер. Она выглядела опустошенной, ее веснушки резко выделялись на фоне пепельного цвета лица, а вокруг глаз залегли тени.

— Ты видела его во сне? — переспросил я.

— Почти такой же высокий, как ты, темноволосый, черноглазый, красивый. У него есть черные крылья с двумя шипами сверху и снизу. Он считает меня своим ребенком. Если это он, то да, мне снился Люцифер.

Когда она произнесла это, в моих жилах застыла кровь, а пальцы с силой стиснули обнаженные плечи девушки. Я втянул когти, чтобы не ранить ее плоть. Откинув волосы со щек Ривер, я обхватил их руками и приподнял ее лицо. Когда она встретилась со мной взглядом, ее нижняя губа задрожала. Паника в ее фиалковых глазах выбивала меня из колеи.

— Что произошло? — спросил я настолько спокойно, насколько мог, чувствуя, что сейчас Ривер нуждалась в моем хладнокровии больше, чем в чем-либо другом. — Расскажи мне все.

— Он знал, что ты пометил меня! — воскликнула она.

— Скорее всего, — небрежно ответил я.

Внутри я чувствовал все, что угодно, но только не легкомысленность. Гончие метались внутри меня, требуя свободы, чтобы убить, раскромсать и разорвать на части любую опасность, угрожающую Ривер. Они не понимали, что девушке всего лишь приснился сон, здесь не с кем было бороться. Если бы я выпустил гончих, то они перевернули бы весь город, раздирая в клочья любого, кто имел неосторожность встать у них на пути. Мне было бы все равно, кто это был, я жаждал почувствовать их кровь на своих руках, должен был убить, чтобы высвободить часть дикости, растущей во мне.

Мое внимание привлекло прикосновение ее ладони к моей щеке. Я даже не осознавал, что мои клыки и когти снова удлинились, пока ее палец не коснулся кончика одного из верхних резцов. Я оскалился, но не от гнева, а от желания. Я мог убить, а мог взять Ривер и успокоить то, что было внутри меня.

— Он использует меня против тебя, — прошептала она, прижимаясь своим обнаженным телом к моему.

Как моя избранница, она чувствовала то, в чем я сейчас больше всего нуждался, не отстраняясь, когда мой затвердевший член толкнулся в ее живот.

— У него никогда не будет шанса даже попробовать, — заверил я, ведя ее к кровати.

— Он видел зло в моем будущем, и не начинай снова, Кобаль, этот мужчина чистое зло. Он заслуживает все то, в чем его обвиняют люди.

— Он солгал.

— А если нет? — спросила она.

Я замер, а затем раздвинул ее бедра. Ее ужас проникал в меня. Ривер никогда ничего не боялась, даже тогда, когда стоило бы. Она не боялась меня, но, возможно, с самого начала чувствовала, что принадлежала мне.

— Не бойся его, — это прозвучало как приказ, не зависимо от моих намерений.

— Я не боюсь его, — прошептала она. — Я боюсь его правоты. Ведь я его дочь. Каждый демон утверждает, что мой отец Люцифер. Когда-то он был ангелом, а теперь превратился в чудовище. Но я не ангел, Кобаль. Не святая. Вдруг мое будущее такое, каким он увидел его? Люцифер заявил, что с ростом мои силы поглотят меня, пока я не стану такой же злой, как он, и вот тогда я умру, потянув тебя за собой! Он говорил, что чем крепче будет связь между нами, тем серьезней угроза нависнет над тобой. Ангелы и демоны не видят мир, как добро и зло, поэтому он хочет освободить вас всех, а я буду стоять рядом, когда это произойдет.

— Ривер…

— Он утверждал, что его частичка живет внутри меня. Поэтому Люцифер ждет, что я помогу уничтожить единственного, кто сумел ускользнуть от него… тебя! — воскликнула Ривер, а ее взгляд стал еще более беспокойным.

На последних словах мое тело напряглось, а дыхание сбилось. Я ни на секунду не верил россказням Люцифера, но его слова пустили корни в ее сознании. Ривер и раньше интересовалась, могла ли быть злой, но я полагал, что мы преодолели эти сомнения. Теперь я знал, что ошибался. Люцифер сумел заметить ее беспокойство и обратить его против Ривер.

— Он мастер манипуляций, Ривер. Все, что он сказал, — ложь.

— Ты не можешь знать этого наверняка, — прошептала она. — Он говорил, что яблоко от яблони недалеко падает, а ведь я его дочь. Вы все считаете его моим отцом. Люцифер упомянул, что отправил подарок, но мне стоит его найти.

Слезы! Вид мерцающей в ее глазах влаги разрывал мне сердце. Что этот придурок сделал с ней?

Я всегда знал, что когда-нибудь убью Люцифера, но теперь я сделаю его смерть такой мучительной, что все муки ада покажутся ему днем в раю. К несчастью для него, я провел более тысячи лет в страданиях, поэтому, когда схвачу Люцифера, обязательно ими воспользуюсь.

— Он лжет, чтобы ты не познала свою мощь, не изучила свои силы и не встала между нами. Он знает, что демоны становятся сильнее, когда находят избранников.

В голове у меня пронеслись слова Корсона: «но вместе с увеличенной силой прибудет и новая слабость». Я оттолкнул их в сторону. Может это и правда, но ни в коем случае и ни в каком измерении Ривер никогда не сможет стать похожей на Люцифера. Она скорее укрепит меня, чем ослабит. Я не хотел потерять ее.

— Он знает, что силы возрастут из-за нашей связи, — пояснил я. — Это была уловка. Люцифер вторгся в твой сон, чтобы посеять в твоей голове семена сомнений. Он не может отыскать тебя, поэтому нашел другой способ напасть. Узнав, что ты моя избранница, Люцифер облегчил себе задачу, манипулируя тобой.

— Это я втянула его в свой сон. Но я не хотела и уж точно не планировала этого. Тем не менее, по какой-то причине я это сделала.

Я смахнул слезы со щек Ривер и накрыл ее своим телом. Использовав свое бедро, я раздвинул ее ноги, продолжая обдумывать полученную информацию. Ривер прикусила губу, когда инстинктивно выгнулась ко мне навстречу.

— Ты вот-вот отправишься в поход, ведущий к Люциферу. Конечно, тебе стало любопытно, с чем ты столкнешься. В отличие от людей, у тебя есть возможность немного удовлетворить свой интерес. Но нам придется постараться, чтобы этого больше не повторилось, — пробормотал я.

— Не повторится.

Я улыбнулся и поцеловал ее в кончик носа. Ее ноги поднялись так, что колени прижались к моим бокам. Я все еще чувствовал расстройство Ривер, но ее тело инстинктивно стремилось избавиться от негативных эмоций. Ее глаза сосредоточились на моих, когда я толкнулся в ее влажное лоно.

— Ты чувствуешь меня? — спросил я, когда ее мышцы стиснули ноющий член.

— Всегда, — прошептала она.

— То, что происходит между нами, сильнее его, — заявил я, уткнувшись носом в ее шею. — Сильнее любых сил.

— Он придет за тобой, — прошептала Ривер, — или за мной. Что произойдет с тобой, если со мной что-нибудь случится?

— Ничего подобного не произойдет, — с уверенностью произнес я, медленно выходя и снова входя в девушку, позволяя ее телу ослабить жгучую потребность убийства, которую пробудили во мне ее слова. Ривер была всем, в чем я когда-либо нуждался или чего хотел в этом мире. Она была моим сердцем. Я не позволю ей уйти.

— Но если бы что-то все же произошло, то как бы ты отреагировал, Кобаль?

Я откинул волосы с ее бледного лица и наклонился, чтобы поцеловать. Я отказывался даже думать о том, что с ней могло что-то случиться. Я был достаточно силен, чтобы сохранить жизнь нам обоим.

— Избранник остается сломленным и пустым без своей второй половины, — признался я. — Но с нами этого не произойдет.

Ривер побледнела еще сильнее, обхватив руками мои щеки и впившись в меня взглядом.

— Меня нельзя использовать против тебя, я этого не допущу.

Я улыбнулся, когда снова толкнулся в лоно, заставляя девушку вскрикнуть от удовольствия.

— Как и я, Mah Kush-la, у тебя нет причин беспокоиться о подобном, — взяв ее за запястья, я сжал их в одной руке, а затем поднял над ее головой. — А теперь я хочу убедиться, что ты по-настоящему измотала и больше не можешь видеть сны.

Нежная улыбка тронула ее губы, но печаль в глазах осталась. Я не мог избавиться от ощущения, что что-то изменилось, будто Ривер отстранялась от меня, даже когда отдавала свое тело.

Глава 41

Ривер

Стоя на холме вместе со всеми людьми, которые готовились стать частью миссии, я наблюдала за приближением Кобаля, демонов, Мака и горстки старых солдат, которые вскоре выстроились перед нами. Они сбились в группу, переговариваясь и внимательно разглядывая собравшихся людей.

Глаза Кобаля впились в меня, пальцы на моих ногах поджались от хищного блеска в его взгляде. Я любила его больше, чем когда-либо считала возможным, но после прошлой ночи во мне зародились сомнения, что нечто правильное на мой взгляд на самом деле могло быть худшим для Кобаля. Главное, чтобы в итоге он не возненавидел меня так же сильно, как моего предка.

Такая возможность заставила что-то внутри меня съежиться. Я бы выбрала смерть, но не позволила случиться чему-то подобному, но если мы продолжим сближаться, то это может произойти. Просто я не знала, сумею ли его отпустить. Эта мысль выворачивала мои внутренности, разрывая их на куски и оставляя меня такой же разбитой и незащищенной, какой я чувствовала себя, впервые проснувшись прошлой ночью.

Из-за любопытства к предку я притянула Люцифера в свой сон, оповестив его, кем был для меня Кобаль. Теперь он сделает все возможное, чтобы воспользоваться этим знанием. Но если он был прав? Если однажды я стану похожей на него и попаду в ад? Если мои силы превратят меня в извращенную версию того, кем он стал?

Возможно, Кобаль был прав, а Люцифер лгал, чтобы помешать мне освоить свои способности, но я определенно не могла оставить это без внимания, ведь существовала вероятность, что он все же сказал правду. Я понятия не имела, что так изменило Люцифера. Может, это нечто могло сделать то же самое и со мной.

Все это было так запутанно. Когда я почувствовала, как тела солдат прижались ко мне, то поняла, что не могу дышать, так как чувство надвигающейся гибели тяжело давило на мою грудь.

Мак шагнул вперед и подошел к солдатам, рассыпавшимся перед ним веером. Из первоначальных двухсот осталась лишь сотня, остальных отсеяли. Все люди стояли неподвижно, расправив плечи и вздернув подбородки. Я пыталась принять их гордые позы, но чувствовала себя увядающим сорняком в поле высоких стеблей. Я никогда не была хорошим солдатом, а сейчас было уже поздно им притворяться.

— Мы приняли решение о том, кто присоединится к этой жизненно важной миссии, — объявил Мак. — Миссии, наполненной такими ужасами и опасностями, с которыми мы еще никогда не сталкивались, но подобные кошмары станут ежедневной частью существования всего человечества, если мы не попытаемся с этим покончить. У нас появилась такая возможность, и мы воспользуемся ей.

Толпа взволновалась, когда некоторые возбужденно зашептались о том, что ждет их впереди. Эти люди, возможно, не понимали, во что ввязываются, когда впервые добровольно вызвались прийти на стену, но за время моего пребывания здесь я узнала больше, чем некоторые из них преуспели за все время своей службы.

— Из-за необходимости вести себя скрытно, в этом путешествии к фракции демонов присоединятся только пятьдесят мужчин и женщин. Если я назову ваше имя, пожалуйста, оставайтесь на месте, пока я не отдам следующий приказ, — Мак вышел к нашей группе, выкрикивая имена и шагая взад и вперед.

Когда прозвучало мое имя, все глаза обратились в мою сторону. Некоторые взгляды выражали вопрос. Я была добровольцем, значит, мне не полагалось участвовать в походе. Может, я и не проходила специальную подготовку вместе с солдатами, но никто из них не знал, что именно я являлась причиной миссии.

Они осознавали, куда идут и с чем могут столкнуться, но им не объяснили, что именно я с самого начала привела весь механизм в движение. Кобаль решил скрывать это до самого конца.

— Грязная шлюха попала сюда через постель.

Мой взгляд не дрогнул, но я стиснула зубы от знакомого, ненавистного голоса. За последнюю неделю я слышала слова «шлюха» и «грязная» столько раз, что даже не представляла себе, что такое возможно. К тому же я выяснила имя женщины, которая бросала эти слова с таким злобным ликованием. Ее звали Эйлин. Я стала презирать это имя так же сильно, как и ее.

— Они набирают лучших, — пробормотал кто-то еще. — И не возьмут кого-то только потому, что она спала с одним из них.

— Она трахалась с лидером, — прошипела в ответ Эйлин.

— Как и ты когда-то.

Я подавила желание вырвать светлые волосы Эйлин. Может, Кобалю и было бы все равно, если бы у меня была тысяча любовников до него, но я презирала напоминание о количестве его любовниц. Еще больше я ненавидела то, что одной из них была Эйлин.

Я не привыкла испытывать ревность, но женщина так легко пробудила ее во мне. Я очень надеялась, что Мак не выкрикнет ее имя. Так как в итоге я могла собственноручно сбросить ее в адскую дыру.

— Вот только я не вижу, чтобы он выбрал тебя в отряд, — продолжил мужчина, который разговаривал с Эйлин. — И судя по тому, что я слышал о ней, она намного смертоноснее тебя.

Я едва сдержала смех и посмотрела на того, кто заставил лицо Эйлин покраснеть сильнее, чем отварные омары, которые мы готовили дома. Мужчина, произнесший эти слова, даже не взглянул на Эйлин, смотря прямо перед собой.

Он был красив с коротко подстриженными каштановыми волосами. Мужчина гордо стоял, расправив широкие плечи и заложив руки за спину. Его глаза цвета индиго следили за каждым движением Мака, хотя его голова ни разу не дрогнула.

Эйлин пристально посмотрела на него, прежде чем повернуться и сфокусировать на мне полный ненависти взгляд, к которому я так привыкла с тех пор, как мои отношения с Кобалем перешли на новый уровень. Она стояла в ряду позади, справа. Нас разделяло три человека. Я улыбнулась ей в ответ и помахала пальцами. Эйлин все равно не выберут для этой миссии, что делало происходящее еще более забавным.

Повернувшись обратно, я сосредоточилась на Кобале, пока Мак произносил последние имена и возвращался в центр группы.

— Если я назвал ваше имя, пожалуйста, выйдете вперед! — объявил Мак.

Люди начали отделяться от толпы, гордо направляясь к Маку и остальным. Я с радостью отметила, что мужчина, который разговаривал с Эйлин, вышел вперед, а она осталась на месте, ее лицо покраснело еще больше, а рот удивленно открылся. Должно быть, она надеялась, что ее все же позовут на миссию, так как жаждала заполучить Кобала целиком в свое распоряжение.

Хрен там был.

Я сделала пять шагов вперед, но вдруг мир вокруг меня исчез, а в моем сознании всплыл образ Эйлин, бросающейся с ножом на меня со спины.

Я ахнула, когда вновь оказалась в своем теле. Я резко повернулась в сторону, когда нож длиной в фут пролетел возле моего живота. Лезвие было настолько близко, что сумело разрезать мою рубашку и оцарапать кожу. Если бы я не получила видение об атаке, то Эйлин проткнула бы меня насквозь этим ножом.

Ее испуганные карие глаза встретились с моими, прежде чем она снова замахнулась. Я втянула живот и отпрыгнула, едва успев избежать возможности стать выпотрошенной. Это движение заставило меня врезаться в чей-то бок.

— Аккуратней! — огрызались солдаты.

Я рванула в сторону, чтобы увернуться от следующей смертельной атаки. Можно было попытаться метнуть в Эйлин огненный шар, но я была далеко не так хороша в управлении данным навыком, как Кобаль, и не хотела рисковать, подпалив кого-то еще. Кроме того, на самом деле я предпочла бы не сжигать человека, даже если речь шла об Эйлин.

Способность черпать жизненную энергию я тоже не должна была никому показывать, тем более после того, что та сделала с землей на днях. Пульс жизни был опаснее, чем огонь. Единственное, что я могла сделать, — держаться подальше, пока у меня не появится шанс уничтожить женщину.

Эйлин хмыкнула, яростно нападая в отчаянной попытке продемонстрировать окружающим мои внутренности. Наконец, осознав происходящее, толпа расступилась, чтобы избежать смертельного удара ножом. Я отпрыгнула, споткнувшись о молодого человека, который не успел убраться с дороги.

С криком разочарования Эйлин снова бросилась на меня. На этот раз я была недостаточно быстра, чтобы вовремя свалить, из-за чего лезвие полоснуло меня по руке. Увернувшись, я перехватила ее запястье и выбила клинок. Схватив Эйлин за затылок, я наклонила ее, одновременно подняв колено и ударив по носу.

Женщина взвыла и схватилась за свой сломанный нос, когда из него хлынула кровь. Я удовлетворенно улыбнулась, когда поняла, что осуществила мечту, появившуюся у меня несколько дней назад в кафетерии. Размахнувшись, я ударила ее по лицу, отбросив в сторону и заставив растянуться на земле.

Сделав быстрый вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце и прилив адреналина, я шагнула в сторону Эйлин. Мое тело пульсировало от желания сделать что-то еще, снова наброситься на нее. Я жаждала заставить женщину заплатить за каждое ехидное замечание и за то, что она когда-то была с Кобалем.

Я никогда раньше не чувствовала себя настолько неуправляемой и близкой к жестокому насилию. Это потрясло меня почти так же сильно, как и ее нападение.

Нет, я не хотела быть похожей на Люцифера. Если бы я вернулась за Эйлин, то сделала бы первый шаг к краю и стать более похожей на него. Дьявол бы подошел к женщине и прикончил бы ее без малейшего колебания, но я не могла.

Толпа образовала круг. Я заметила, как Кобаль начал распихивать людей, пробираясь ко мне. От грозного выражения его лица у меня подкосились колени.

Почти в центре маленького круга, где стояли мы с Эйлин, он так безжалостно оттолкнул какого-то парня, что тот растянулся на земле. В глазах Кобаля вспыхнул янтарный огонь, когда он посмотрел на кровь, стекающую по моей руке, а затем на мою разорванную рубашку. Люди отпрянули от него, когда он зарычал.

Земля дрожала под моими ногами, когда Кобаль подошел ко мне. Если бы я не знала его лучше, то тоже попыталась бы убраться с пути, поскольку ярость исходила от него волнами, которые я чувствовала кожей.

Несмотря на цвет его глаз и смертоносный вид, руки Кобаля были нежными, когда он взял меня за запястье и локоть. Он осмотрел мою руку, прежде чем отпустить. Его пальцы ласкали раны через мою рубашку, а глаза разглядывали мой живот. Вдоль царапины образовалось несколько капелек крови, одна из которых скатилась по моей плоти.

Его взгляд полыхал так ярко, что я боялась, как бы он не поджёг мою одежду. Подняв голову, Кобаль сфокусировался на том месте, где я в последний раз видела Эйлин. Я не могла заставить себя оглянуться, так как мне нужно было несколько минут, чтобы восстановить контроль над своими бурлящими эмоциями из-за произошедшего. Я боялась, что убью ее, если не успокоюсь.

— Зачем ты напала? — требовательно спросил Кобаль.

— Кобаль, — прошептала я, — не надо.

Я схватила его за руку, когда он шагнул к женщине. Собравшись с духом, я обернулась и увидела, что Эйлин снова стояла на ногах, пока двое мужчин держали ее за руки. Одним из них был тот самый парень, который ранее меня защитил. Мак стоял в стороне, вертя нож в руке и изучая лезвие.

— Нападение на другого солдата недопустимо, — заявил Мак. — Отведите ее в камеру, где она просидит до тех пор, пока мы не вынесем ей приговор за преступление.

— Она должна быть предана смерти, — проскрежетал Кобаль.

— Если это решит судья, — ответил Мак, прежде чем передать нож другому солдату.

— Я уже все решил, — заявил Кобаль.

Краска сошла с лица Эйлин так быстро, что у нее подкосились колени. Двоим мужчинам пришлось напрячься, чтобы удержать ее на ногах.

— Пусть они заберут ее, — тихо попросила я.

Кобаль едва взглянул в мою сторону, прежде чем вырвал руку из моей хватки и преодолел пять футов, отделяющих нас от Эйлин. Никто не успел среагировать, когда он схватил ее за голову и резко повернул в сторону.

Треск костей заставил всех вокруг вздрогнуть, некоторые закричали, отступая. Кобаль не прекратил ломать ее шею, продолжая выкручиваться до тех пор, пока разрыв хрящей, мышц и плоти не заглушил тошнотворный влажный хруст, заставляющий мой желудок сжаться.

Двое мужчин, державших Эйлин за руки, бросили их, будто те загорелись, и быстро отступили в сторону, когда Кобаль оторвал ее голову от тела. Я прикрыла рот рукой, когда из обрубка вырвалась струя крови, окатившая рядом стоящих мужчин и Кобаля. Немного горячей жидкости плеснулось в мое лицо, заставив меня отступить на шаг назад, пока капли скатывались по щекам и капали с подбородка.

Повернувшись к толпе, Кобаль поднял голову Эйлин в воздух, когда ее тело рухнуло на землю. Желчь хлынула мне в рот, только усилием воли я сумела проглотить ее обратно, сдержав рвоту. Другим повезло меньше… их рвало прямо на траву, окружавшую нас.

У головы Эйлин в руках Кобаля был приоткрыт рот, а глаза распахнуты в невидящем, бесконечном ужасе. Последнее, что она видела, — мужчина, которого она так сильно хотела привязать к своему телу. От этого осознания меня снова чуть не стошнило.

Кровь капала с волос Кобаля, стекала по лицу и марала одежду, но он, казалось, ничего этого не замечал, продолжая держать голову Эйлин высоко в воздухе. Часть ее позвоночника и мышц свисала с нижней части головы. Некоторые из тех, кто стоял вокруг меня, неуверенно покачнулись.

— Любой, кто осмелится снова напасть на нее, будет лишен рук и ног, а затем и головы! — заявил Кобаль.

Мак стоял рядом, его лицо было ненормально бледным, но он не сказал ни слова, когда Кобаль кинул голову в сторону Корсона. Демон вздрогнул, когда голова ударилась о его живот, но тут же подхватил Эйлин за волосы.

— Посади ее на кол вместе с телом, — приказал Кобаль.

Прежде чем кто-либо успел ответить, Кобаль направился ко мне по залитой кровью земле. Я заставила себя стоять на месте, хотя все во мне желало оказаться как можно дальше от Кобаля. То, что он только что сделал, никогда не должно было случиться. Не имело значение даже то, что он был демоном.

Мне каким-то образом удалось удержаться от крика, когда он схватил меня за локоть. Я почувствовала, как в моих жилах застыла кровь. Прошлой ночью я столкнулась с чистым злом во сне, но несмотря на то, что я не считала Кобаля злым, его действия определенно нельзя было назвать хорошими.

Мои колени дрожали, а ноги напоминали свинцовые гири, когда я пыталась не отставать, пока Кобаль потащил меня за собой. Кровь капала с моих волос, вынуждая желудок сжиматься в попытках вытолкнуть желчь.

— Тебе не следовало этого делать, — прохрипела я, прежде чем мы добрались до палатки.

— Следовало, — резко ответил он. — Никто никогда не причинит тебе вреда и не выйдет при этом сухим из воды.

Он сделал это, чтобы защитить меня, но безжалостность, с которой были совершены все действия, и причина, по которой Эйлин напала, были неправильны.

— Она ошиблась, но и ты тоже! — ахнула я, когда мы подошли к палатке, и он поднял полог.

Его глаза выражали беспощадность, когда встретились с моими. Кобаль жестом пригласил меня войти внутрь. Я покачала головой.

— Заходи, — скомандовал он.

— Кобаль…

— Зайди внутрь, Ривер! — он не кричал, но что-то в его тоне заставляло меня думать, будто Кобаль проорал эти слова на весь мир.

Он никогда не причинял мне боли, но я чувствовала, что внутри него происходило нечто такое, чего я никогда не ожидала увидеть или испытать раньше. Бурлящий взрыв, ожидающий освобождения, заставил меня нырнуть в палатку. Кобаль последовал за мной. Прежде чем я успела открыть рот, чтобы заговорить, он развернул меня, обхватил руками мои щеки и поцеловал так, что у меня перехватило дыхание.

Я хотела отстраниться. Ведь я только что была свидетелем обезглавливания от рук Кобаля, но когда его язык толкнулся внутрь, пробуя меня на вкус, а руки стиснули мою талию, прижимая к его телу, то мне захотелось притвориться, будто ничего не произошло. Одна его ладонь оказалась на моей груди, разминая плоть через рубашку и лифчик.

Вторая ладонь нашла прореху в моей разорванной рубашке, чтобы коснуться царапины. Напоминание о том, что послужило причиной этой раны, заставило реальность обрушиться на меня с таким эффектом, будто мне на голову вылили ушат ледяной воды. Я начала извиваться в его объятиях, разорвав поцелуй и толкая Кобаля в окровавленную грудь.

— Прекрати! — закричала я и снова толкнула.

— Ты нужна мне.

— Нет, только не так, не в ее крови.

— Какое это имеет значение?

Я содрогнулась от резкого напоминания о том, насколько мы отличались друг от друга. Я жила в каком-то фантастическом мире, где было возможно приручить демона, потому что он был похож на меня. Я была полной идиоткой. Жизнь Эйлин ничего не значила для Кобаля. Может она и хотела убить меня, но точно не заслуживала такой кончины. Ничего из этого не случилось бы, если изначально Кобаль не стал бы трахать ее, а затем полностью выкидывать из своей жизни.

Я не вписывалась в этот мир смерти, ада и дьявольских отпрысков. Я жила в рыбацкой общине вместе с братьями и вела простую жизнь, основанную на работе и выживании.

Я не могла отрицать того, кем являлась, не хотела поворачиваться спиной к тому, что должна была сделать, но слова Люцифера засели в моей голове. В этом мужчине не было ни любви, ни заботы. Я не могла позволить себе стать такой же, как он, но мне казалось, что я уже катилась вниз по склону, так как потворствовала злу.

Глава 42

Ривер

— Отпусти меня! — я снова сердито толкнула его в массивную грудь.

Кобаль не отстранился, ничуть не смутившись моим напором.

— Ривер…

— Я вся в ее крови, и для меня это важно! — я практически визжала.

Наконец, он отпустил меня и сделал шаг назад.

— Я отведу тебя в душ.

— Ее жизнь значила гораздо больше, чем то немногое уважение, которое ты оказал, — я казалась сумасшедшей, защищая женщину, которая постоянно оскорбляла меня и пыталась разделать, как рыбу, но Кобаль должен был понять, что отрывать людям головы было неправильно. То, что я пыталась объяснить ему, казалось столь же нелепым, как и то, что я защищала действия Эйлин. — Ты не можешь так поступать с людьми.

Он повернулся, чтобы последовать за мной, когда я отошла. Я не была полностью уверена, что смогу воспротивиться, если он снова поцелует меня.

— Я буду делать все, что захочу, когда дело касается твоей безопасности.

— Изначально именно твои действия подвергли меня опасности! — обвинила я.

Кобаль нахмурился и попытался шагнуть ко мне, но я лишь взмахнула руками, отгоняя его. Мужчина разочарованно вздохнул, но остался на месте.

— О чем ты? — потребовал он ответа.

— Единственная причина, по которой она возненавидела меня, называя шлюхой и прочими оскорблениями, которые только могла придумать, и напала — это то, что ты занимался с ней сексом, а потом забыл об этом!

— Ты должна была рассказать, что тебя оскорбляют.

— Зачем? Что бы ты сделал? — его лицо оставалось каменным. — Забудь. Я не хочу этого знать.

— Я бы позаботился об этом.

— Ты был причиной происходящего! Женщина, чью голову ты только что оторвал, была той самой, которую ты не мог вспомнить пару недель назад в кафетерии. По моему мнению, она верила, что любит тебя, а ты отшвырнул ее.

Кобаль скрестил руки на груди.

— Значит, она была дурой. Если бы она пришла ко мне, то я бы ей так и сказал.

Я опять отступила и обхватила себя руками в печальной попытке успокоиться. Но тут я остановилась, вспомнив, что на мне была кровь Эйлин. Мои руки безвольно упали по бокам.

— Как ты можешь быть таким бессердечным к жизни?

— Потому что она не твоя, Mah Kush-la.

Эта нежность заставила мое сердце сжаться от боли. Я так сильно хотела раствориться в его объятиях, но не могла.

— Моя жизнь не столь важна…

— Она важна, особенно по сравнению со всеми остальными. Они ничего не значат, и я выполню свое обещание, оторвав любому все конечности, если хоть кто-то не так на тебя посмотрит.

— Ты не можешь так поступить. Наш мир устроен по-другому.

— Сейчас он устроен вот так. Это люди виноваты в том, что мы оказались в этом мире, значит, у них больше нет другого выбора, кроме как иметь с нами дело. Я не вижу в этом никакой проблемы.

Я вскинула руки и зашагала прочь.

— Проблема в том, что твои действия повлекли за собой сегодняшние события. Ты убил ее, будто она была каким-то муравьем.

— Она не стоила чего-то большего.

Я сморгнула набежавшие на глаза слезы и обхватила себя руками. Я перестала обращать внимание на кровь. Внутри я чувствовала себя пустой. Кобаль был так холоден, так бесчувствен, что я едва его узнала.

— Ты занимался с ней сексом.

— Я со многими занимался сексом. И никто из них не отреагировал таким образом.

Мое сердце сжалось в груди.

— Люцифер тоже ни о ком не заботится.

— Не сравнивай меня с ним! — выплюнул Кобаль.

— Я и не сравниваю. И знаю, что вы разные, но одновременно очень похожи. Я не могу позволить себе стать такой же, как он. В этом мире слишком много людей, о которых я забочусь, чтобы это произошло. Для меня драгоценна любая жизнь. Я чувствовала ее пульс еще до того, как поняла, кем являлась. Она всегда дарила мне утешение. Потерять пульс жизни — это тоже самое, что потерять душу.

— Ты не потеряешь эту силу.

На меня снизошло осознание.

— Потеряю, если стану похожей на него. Готова поспорить, что одна из причин, по которой Люцифер превратился в монстра, заключается в том, что он потерял связь с жизнью. Ты сам упоминал, что он больше не владеет силой пульса жизни. Может, он не лишился этой способности в аду, может, он каким-то образом упустил ее до падения, стоя в стороне, пока совершалось что-то неправильное. Может, он потерял ее другим способом, но я не могу рисковать своей силой.

— Она, нахрен, заслужила смерть!

На этот раз Кобаль кричал. В его глазах вспыхнуло пламя, а когти удлинились.

— Что бы ни происходило между нами, все кончено, — прошептала я. — Ты не заботишься ни о людях, ни о жизни…

— Я забочусь о твоей жизни больше, чем о собственной.

— Я не могу быть с тем, кого не волнует мой вид.

— Они не твой вид.

— Для меня это не так! — воскликнула я.

Кобаль глубоко вздохнул, прежде чем снова заговорить:

— Ты говоришь это только из-за ночного кошмара. Я понимаю, что ты боишься стать такой же злой, как он, но этого никогда не произойдет.

— Ты не можешь знать наверняка.

— А ты не можешь позволить ему забраться в себе голову.

— Я не могу оставаться в стороне и терпеть все это, Кобаль. Не могу рисковать тем, что меня будут использовать как оружие против тебя и других, кого я люблю.

— Ты моя избранница, этого нельзя отрицать. Даже если мои отметины на твоем теле исчезнут, демоны все равно узнают об этом, почувствуют запах и поймут, кому ты принадлежишь.

Я вздернула подбородок.

— Я принадлежу себе. Я не твоя собственность.

— Уже моя.

— Нет!

Развернувшись на пятках, я бросилась прочь и распахнула полог, отделявший спальню от главной палатки. Еще до того, как створка упала на место, Кобаль вошел следом за мной, заполняя комнату своим подавляющим присутствием. Когда он потянулся к моим рукам, я увернулась.

— Ривер, — прорычал он. Кобаль навис надо мной, загоняя в угол палатки.

Его пальцы потянулись к моей щеке, но я оттолкнула его руку.

— Не прикасайся ко мне.

— Я буду делать с тобой все, что захочу.

— Если ты применишь силу, я никогда тебя не прощу!

Он положил ладони по обе стороны от моей головы на брезентовую стену.

— Мне не нужно принуждать тебя, твое тело и так жаждет моих ласк.

Может это и было правдой, но я отказывалась признавать эти слова или то, как меня возбуждала его близость. Я еще выше задрала подбородок.

— Но скоро будет жаждать другого.

Золото вспыхнуло в его глазах, а клыки выглянули из-под губ.

«Слишком далеко, ты зашла слишком далеко».

Его когти рядом с моей головой вонзились в жесткое полотно палатки. Я не знала, осознавал ли Кобаль, но вокруг его запястий вспыхнули огненные круги. Я затаила дыхание. Почему-то я всегда была уверена, что он никогда не причинит мне вреда, но раньше я не видела, чтобы он полностью терял контроль. Может, Кобаль и не превратился в волка, но мне казалось, что передо мной стоит дикий зверь, которому отказала пара, но он не желал с этим мириться.

— Если ты когда-нибудь спутаешься с кем-то другим, то я сделаю из его яиц ожерелье! — рыкнул он.

— Ты ведешь себя как собственническое, властное, доминирующее чудовище!

Его ноздри раздулись, мускул на челюсти дернулся, а на лбу запульсировала вена. Каким-то образом Кобалю удалось сдержаться и не схватить меня.

— Ты знала, кто я, когда все это начиналось, но все равно с радостью раздвинула бедра, выкрикивая мое имя.

Мне казалось, словно я получила пощечину. Он был прав во всем, но теперь все будет по-другому, иначе и быть не могло.

— Это не меняет того, что я хочу, чтобы ты ушел.

Он нагнулся так, что наши глаза оказались на одном уровне.

— Тебе следует хорошо подумать об этом. Понимаю, произошедшее расстраивает, но это нужно было сделать, чтобы доказать мою правоту и обезопасить тебя. Я знаю, что диалог с Люцифером прошлой ночью смутил тебя, но таковы были его намерения. Прямо сейчас ты истеришь из-за обоих ситуаций. Как только ты успокоишься, то все осознаешь. Однако если ты еще раз прикажешь мне уйти, то я больше не вернусь.

Может, Кобаль был немного прав. Однако в ту минуту, когда он заявил о моей истерике, я ощетинилась, еле сдерживаясь, чтобы не пнуть его по яйцам, нервно смеясь.

Вместо этого я стиснула зубы и, не сводя с него глаз, произнесла два слова:

— Уходи. Немедленно.

Кобаль смотрел на меня с минуту, было так тихо, что казалось, будто он перестал дышать. Затем его мышцы задрожали, и он хлопнул ладонями по стенке палатки. Резкое движение заставило меня подпрыгнуть, но я не отвела взгляд от Кобаля. Повернувшись на пятках, он откинул полог, разделявший комнаты, и вышел.

Я продолжала стоять на одном месте, пока мои колени дрожали, сердце разрывалось, а слезы текли из глаз. Наконец, мои ноги отказали, и я рухнула на пол, пока мое сердце терзало горе.

«Что я наделала? — я прижалась лбом к грязному полу, когда мои мышцы начало сводить судорогой. — То, что стоило сделать».

Может, наши отношения действительно лучше всего было прервать, прежде чем мы увязли бы в них еще глубже, но я не думала, что когда-нибудь смогу снова ходить, так как спазм продолжал сотрясать мои мышцы.

Я не могла отказаться от своей человечности и от того, кем была по сути для Кобаля или для Люцифера. Если бы я поступила так, то превратилась бы в Люцифера, но я твердо решила стать яблоком, упавшим далеко-далеко от дерева!

Глава 43

Кобаль

— Останься с ней! — рявкнул я Бейл, когда выскочил из палатки.

— Подожди, Кобаль, нам нужно поговорить о том, что только что произошло!

Я резко повернулся.

— О чем тут говорить?

Она резко отступила назад и скромно сложила руки перед собой. Я редко видел такое положение Бейл. Она общалась со мной как со своим королем, когда это требовалось, но всегда была свободна выражать свои мысли, как и остальные. Я ценил их мнения. Сейчас же Бейл выглядела так, словно пыталась справиться с живой бомбой. Возможно, так оно и было. Мне определенно казалось, что я неуклонно приближаюсь к большому взрыву.

— Ты должен признать, что плохо справился, — произнесла она.

— Ни один человек больше не попытается причинить ей вред, — зарычал я.

— Они и так не совсем доверяют нам…

— Мне все равно, доверяет кто-то нам или нет. Они выполнят то, что требуется, если хотят, чтобы их вид продолжил свое существование.

Бейл посмотрела на остальных, словно ища поддержки.

Я повернулся лицом к демонам.

— Что вы думаете по этому поводу?

— Ничего, — ответил Моракс. — Если бы эта женщина пыталась убить Верин, то я бы съел ее голову, чтобы обозначить серьезность своих намерений. Она заслужила смерти.

— Я бы тоже поступила так, если бы это был Моракс, — ответила Верин. — Хотя я не любитель есть головы.

По крайней мере хоть кто-то видел причину. Мои ногти впились в плоть, когда я вспомнил, что произошло с Ривер. Она успокоится и придет в себя, как только поймет, что я поступил правильно. Ривер являлась человеком, а они были слишком чувствительными созданиями.

С тех пор как Ривер приехала сюда, то проявила гораздо больше решительности и сдержанности, чем большинство людей, которые были вовлечены в этот новый мир. Вероятно, это происходило из-за ее демонической и ангельской стороны, но теперь она показывала свои более иррациональный, человеческие качества.

Она прошла через многое, но Люцифер напугал ее прошлой ночью. Я знал, что сейчас именно дьявол был главным источником ее иррациональности, но я не привык иметь дело с людьми в припадке эмоций. Они плакали гораздо чаще, чем мы, а также дарили привязанность и дружбу с большей легкостью, чем мы. Возможно, я плохо с этим справился, но и просить прощения не собирался.

Я все равно не сумел бы остановиться, так как учуял запах крови Ривер и увидел красные капли на ее плоти. После произошедшего весь контроль пропал. Я не сумел защитить ее от Люцифера прошлой ночью, но смогу от этой женщины и от любых возможных будущих нападений со стороны людей.

Мы были разными, но вскоре Ривер все осознает и попросит меня вернуться. Она в любом случае пойдет на попятную, я не собирался отступать. Нас уже ничто не могло разлучить. Я отметил ее как свою избранницу, как и она меня.

Однако Ривер не была чистокровным демоном и не чувствовала эту связь так глубоко, как я. Если бы она ощущала ее, то у нее не было бы никаких проблем с тем, что произошло сегодня. Ривер не пыталась бы оттолкнуть меня. На самом деле она поступила бы также, если бы мы поменялись местами.

Но если она все же не чувствует эту связь так же остро, как я, если не ощущает корчащуюся агонию расставания так же глубоко, как я, то, возможно, Ривер не вернется.

«Нет!»

Я отказывался рассматривать подобную вероятность. Ривер обязательно вернется. В ней было достаточно демонических качеств, чтобы постоянно метить меня и использовать огонь. Этого хватит, чтобы в итоге она снова оказалась в моих объятиях. Я не мог думать о последствиях, если все произойдет по-другому. Я бы сошел с ума от потери, если бы допустил такие мысли.

— Ты посадил на кол останки той женщины? — спросил я у Корсона, пытаясь сдержать бурлящие эмоции.

— Это уже лишнее, — ответил Шакс, который всегда был голосом разума. — Люди видели, что ты сделал. Слухи распространились по всему лагерю. Если мы посадим ее на кол, то только расстроим людей и заставим поверить, что мы чудовища.

И вот опять это слово. Ривер заявила, что я веду себя как чудовище, и, возможно, так оно и было. Пришло время собраться и отреагировать на ситуацию так, как если бы это произошло до того, как Ривер стала центром моей жизни. Как бы сильно я не хотел, чтобы тело этой женщины было распростерто на виду у всех людей, мне стоило признать, что Шакс был прав.

— Я уже отдал приказ и не могу отступить, — пробормотал я.

— Тогда пусть ее останки унесут туда, где их практически никто не увидит, — посоветовал Шакс.

Я потер подбородок, обдумывая предложение.

— Пусть ее разместят в поле над сожженным городом, где напали ревениры. Мало кто увидит ее, но этого будет достаточно, чтобы подтвердить выполнение приказа.

Плечи Шакса поникли, демон тяжело вздохнул.

— Осталось лишь убедить пятьдесят человек, которых ты выбрал для этой миссии, что их не убьют.

— Есть большая вероятность, что они погибнут еще в пути, — возразил я.

— Верно, и они это знают, но, думаю, люди предпочли бы верить, что не падут именно от твоих рук. Мы должны убедиться, что они не подожмут хвосты и не сбегут, Кобаль.

Я скрестил руки на груди.

— Ненавижу пресмыкаться перед низшим видом.

— Но нам придется это сделать, если мы хотим заставить солдат покинуть лагерь. А тебе в следующий раз стоит хорошо подумать, прежде чем угрожать какому-нибудь солдату, учитывая то, что твоя избранница по большей части человек.

Я скривил губы, из-за чего Шакс осторожно попятился.

— Отлично, — прорычал я. — Я собираюсь поговорить с Маком. Ривер нужно принять душ, отведи ее туда, — приказал я Бейл.

— Сделаю, — кивнула она.

— Шакс, Корсон, вы идете со мной. Вы любимцы людей.

— Вот что бывает, когда оставляешь их целыми и невредимыми, — пробормотал Корсон.

Я сердито посмотрел на него, затем повернулась на пятках и зашагал вниз по склону холма к городу. Я даже не попытался привести себя в порядок. Так как устал притворяться более человечным, чем был на самом деле. Если этот вид собирался выжить, то должен был довериться нам и начать сотрудничать. У них не было других вариантов.

Люди поспешно убирались с нашего пути, пока мы шли к главной дороге, ведущей к дому в конце улицы. Мак открыл дверь еще до того, как мы дошли. Его взгляд пробежался по моей окровавленной одежде, затем он отступил в сторону, пропуская меня внутрь.

Ривер

Мужчина, который занимался рукопашным боем с долговязой высокой женщиной, сделал шаг назад и случайно ударил меня по ноге, выбив из равновесия.

— Прости! — взвизгнул он и отскочил.

Парень, должно быть, был вылеплен из мускулов и весил около двухсот фунтов, но все же попятился и бросил на Кобаля такой взгляд, словно был не больше пятифунтового чихуахуа. Я хмуро посмотрела на него, а затем окинула Кобаля разъяренным взглядом, но демон в ответ лишь вежливо улыбнулся. Он протянул мне ладонь, предлагая стать моим спарринг-партнером.

Вместо того чтобы наброситься на него и наконец-то выплеснуть часть своего сдерживаемого страдания, разбивая кулаки о его невыносимо соблазнительное тело, я отвернулась от Корсона, заменяющего Кобаля в тренировках, и зашагала через поляну к прохладной воде.

Налив себе чашку, я прислушалась к ворчанию, тяжелому дыханию и ударам плоти о плоть, пока группа из пятидесяти отборных солдат тренировалась. Мы должны были выдвигаться через два дня, поэтому я чувствовала, как песок убегает по песочным часам моей жизни. Никто из солдат не тренировался со мной. Они либо избегали меня, как чумы, либо обращались так, будто я была хрупче стекла.

В любом случае, я официально стала аутсайдером во всех отношениях. Я не вписывалась в толпу людей, они просто каменели, едва коснувшись меня. Демоны по большей части защищали меня, но тоже держались на расстоянии. Бейл и Корсон начали чаще общаться со мной, поскольку им было поручено заменять Кобаля и продолжать развивать мою способность управлять пульсом жизни.

Я не стала комментировать тот факт, что Кобаль велел держать это в секрете. Может, мы и не разговаривали, но я знала, что он ни в коем случае не подвергнул бы меня опасности. Он доверял им, да и я начала доверять им, хоть и продолжала скрывать, насколько хорошо могу управлять своей силой.

Мы с Кобалем продолжали избегать друг друга, как взрослые люди, какими и были. Впрочем, я не была уверена, что возраст старше полутора тысяч лет делал его взрослым, возможно, термин «древний» подходил лучше. Я же овладела искусством не обращать на Кобаля внимание, хотя все, чего я хотела, — броситься в его объятия. Отметины на моей шее постепенно заживали. Меня пугало понимание того, что однажды они исчезнут навсегда.

Это осознание лишало меня дыхания и заставляло мою грудь сжиматься так сильно, что я не могла сделать новый вдох. Мне нужно было вернуть отметины.

Я хотела чувствовать себя любимой и лелеемой, даже в демонических отношениях, которые могли привести к оторванным человеческим головам.

Я вздрогнула при воспоминании о теплой крови Эйлин, брызнувшей в мое лицо. Мне нужно было убедиться, что я никогда не стану похожей на Люцифера и что меня не будут использовать как единственное оружие, которое может сломить Кобаля. Кобаль говорил, что демоны все равно поймут, кому я принадлежу, даже если отметины исчезнут, но, возможно, без этих рубцов меня перестанут воспринимать как оружие. Они увидят во мне простую избранную, которой по сути я уже не являлась. По крайней мере я на это надеялась. Я бы лучше умерла, чем стала той, кто уничтожит Кобаля.

Еще этот подарок от Люцифера. Каждую ночь я лежала и думала об этом, дрожа от страха и тоскуя по безопасности рук Кобаля. Что это за подарок? Ничего хорошего, в этом я была уверена, но насколько ужасно? И когда я об этом узнаю? Почему-то я не сомневалась, что распознаю его в ту же секунду, как увижу.

Я даже не взглянула на Кобаля, когда почувствовала его тепло за своей спиной. Мое тело напряглось, когда его пронзили тоска и страдания, сотрясая мышцы и обжигая глаза.

«Это к лучшему», — в тысячный раз напомнила я себе.

Но это не помогло.

— Ты должна вернуться на поле, — хрипло произнес он.

Допив воду, я поставила чашку и отвернулась. Затем я пересекла поле, вернувшись к Корсону. Он всегда казался самым дружелюбным из демонов благодаря легкой улыбке, красивому лицу и блестящим серьгам, свисающим с кончиков ушей. Он улыбнулся мне, а затем взглянул на Кобаля.

Я не проследила за взглядом Корсона, так ка лицо Кобаля запечатлелось в моем сознании в течение трех дней, прошедших после нашей ссоры. Я не могла без слез взглянуть на него, и не хотела вспоминать, что Бейл осталась в главной палатке прошлой ночью вместо него. Мое сердце разбивалось на осколки при мысли о том, что он, возможно, вернулся к костру, пока я рыдала в беспокойном сне.

«Ты же сама приказала ему уйти. К тому же Кобаль заявил, что ты ведешь себя как истеричка из-за какой-то оторванной головы. Вот только голову оторвали человеку, который пытался тебя убить».

Иногда я действительно ненавидела свой внутренний голос.

Я расправила плечи и встала перед Корсоном. Я презирала жалость в его глазах и то, как он снова посмотрел на Кобаля, словно спрашивая разрешения. Впрочем, так оно и было. Корсон поднял руки перед собой и принял боевую стойку.

— Не надо меня жалеть, — процедила я сквозь зубы.

Он окинул меня взглядом лимонного цвета и наклонил голову, из-за чего одна из звездочек в его ушах замерцала, вращалась вокруг своей оси.

— Я не испытываю к тебе жалость, — ответил он, двигаясь вокруг меня.

— И все же это похоже на жалость, — огрызнулась я, отталкивая пальцами его ладони.

Корсон нырнул влево, чтобы избежать удара, который я нанесла.

— Может, немного, но не по тем причинам, о которых ты думаешь.

— Тогда по каким же? — требовательно спросила я.

— В тебе достаточно качеств демона, из-за чего ты пометила его в ответ. Я никогда не встречал свою избранницу, но помню, как сильно мои родители любили друг друга. Когда мой отец был убит Люцифером, это разрушило мою мать. После этого она бросилась в огонь.

Слезы навернулись на мои глаза при мысли о такой потере и боли. Я перестала двигаться. Опять эти чертовы слезы. Я поспешно вытерла их.

— Прости, — прошептала я и снова ринулась вперед, когда Кобаль шагнул к нам.

— Это произошло много веков назад, но я знаю, насколько сильны узы избранных. Если ты испытываешь хоть малую толику того горя, которое причиняет разлука, то мне действительно жаль тебя.

Я отвернулась и сосредоточилась на солнце, клонящемся к горизонту. Розовые, оранжевые и красные облака плыли по небу.

— И ты считаешь меня идиоткой или эгоисткой, раз я воспротивилась узам, которые разрушили твою мать.

— Кобаль рассказал нам с Бейл о твоем сне с Люцифером. Ты боишься за жизнь того, кого любишь… Ведь ты любишь его?

Я быстро кивнула, когда голос Корсона умолк после вопроса. Может, я и не призналась Кобалю в этом, но невозможно было отрицать свои чувства.

— Да.

— Бояться за его жизнь и за то, кем ты можешь стать, испытывать невообразимое горе, чтобы защитить того, кого любишь — это не эгоизм и не идиотизм.

Я вновь сфокусировалась на Корсоне. Меня так и подмывало броситься вперед и обнять демона. Тем не менее, у меня было предчувствие, что после объятий он мог лишиться пару конечностей. Они вырастут снова, но я сомневалась, что Корсон заговорит со мной после произошедшего.

— Спасибо, — прошептала я.

Корсон вновь наклонил голову, изучая меня взглядом.

— Ты противостояла ему, значит, способна на большее, чем борьба с кем-то из нас, включая Люцифера.

После этих слов Корсон стал для меня самым близким другом, если не считать Кобаля, с тех пор, как я приехала сюда. На самом деле я отчаянно нуждалась в том, чтобы меня кто-то выслушал.

— Но вот еще что, — тихо пробормотал он.

— Что?

— Он не сможет отпустить тебя. Для нас это невозможно. Тебе придется принять решение, но только не в таком напуганном и разгневанном состоянии, — я бросила на него раздраженный взгляд, но он лишь улыбнулся. — Твои чувства к нему пугают. Они гораздо глубже, чем все, что может чувствовать человек, и ты это знаешь. Люцифер расстроил тебя, как и то, что сотворил Кобаль с той женщиной, но ты должна понять, что для него это была инстинктивная реакция, попытка защитить, а не злонамеренность.

Я вспомнила слова Кобаля о том, что метка Зива означала благословение и проклятие, что нет ничего опаснее гончей, чьей паре угрожает опасность. Он много раз предупреждал, что способен быть жестоким, но я все равно не ожидала стать свидетелем этого проявления.

— Так и есть, — призналась я.

— Ты отреагировала так из-за паники и шока.

— Да, — пробормотала я.

— Тебе придется решить, сумеешь ли ты жить без него, или просто стоит взять некоторое время, чтобы понять, кто ты и кем являешься сейчас. Потому что, если ты можешь существовать без Кобаля, стоит уехать от него подальше после того, как все это закончится. Твое присутствие причинит ему еще большую боль.

Я склонила голову, впившись в Корсона взглядом. Добродушный демон с серьгами в ушах оказался куда более проницательным, чем я предполагала. Если бы Кобаль знал, что он так открыто обсуждал со мной подобные темы, то мог бы убить его.

— Я поняла, — на самом деле я не могла представить себе жизнь без Кобаля. Возможно, сейчас мы не разговаривали и не прикасались друг к другу, но я продолжала видеться с ним каждый день. Мысль о том, что этого больше не будет, едва не поставила меня на колени. — А он выживет без меня? — прошептала я сдавленным голосом.

— А ты выживешь без него?

«Нет».

Он ухмыльнулся и отскочил в сторону, чтобы избежать моего удара ногой.

— Я могу понять, почему ты держишься на расстоянии, если считаешь, что это поможет защитить его. Тем не менее ты должна разобраться в своих чувствах. Твои инстинкты сильны, может, в данный момент немного притуплены, но они есть, поэтому прислушайся к ним. И чем скорее это произойдет, тем лучше. Кобаль и раньше не был весельчаком, а теперь я предпочел бы встретиться с мадагансем, нежели иметь дело со своим другом.

Я не сумела сдержать смех в ответ на его шутку. Я случайно взглянула на Кобаля и заметила, что он пристально смотрит на нас с другого конца поляны.

— В ближайшее время я разберусь с этим, — пообещала я.

— Спасибо.

Я не сводила глаз с Корсона, пока мы двигались по поляне. В последнее время все происходило так быстро и стремительно, что ошеломляло меня. Тем не менее моя главная цель заключалась в том, чтобы остановить надвигающуюся угрозу людям, демонам и, возможно, даже ангелам.

Важно было то, что через два дня мы должны были покинуть лагерь и столкнуться с существами, которые я даже не могла представить. Которые заставили бы мои худшие кошмары казаться приятными грезами наяву. Я не имела права позволить дыре в сердце тащить меня вниз и отвлекать. Не могла позволить ничему встать на пути того, что должно было произойти.

Я все переживу. Сделаю все возможное, чтобы сохранить жизнь Бейли и Гейджу, и однажды вернусь к ним.

Всю жизнь моя мать говорила, что я зло и порождение сатаны. Возможно, она каким-то образом чувствовала мое происхождение, либо ее сгнивший разум случайно зацепился за эти порочные слова и часто их повторял. Мой предок, тот, кого я отказывалась называть отцом, верил, что я тоже стану злой, но я докажу, что они оба были неправы. Я была обязана сделать это.

Кобаль не верил в чистое зло, но после встречи с Люцифером я поняла, что он ошибался. Я много лет терпела заявления матери о том, что была чудовищем, а теперь и сам дьявол утверждал, что это было правдой. Я не верила самому Люциферу, но верила в то, что нечто толкнуло его на злую сторону, значит, это может произойти и со мной.

Из-за того, что Кобаль отрицал вероятность моего сходства с Люцифером, я беспокоилась, что могу стать его падением. Я не хотела, чтобы меня использовали для уничтожения мужчины, которого я любила. Мне нужно было придумать какой-нибудь способ, чтобы этого не случилось. Даже если это означало, что придется держать дистанцию между нами, и я никогда больше не смогу быть с ним.

Я продолжала размышлять на эту тему, пока исполняла боевой танец с Корсоном. Я была слаба и потеряна, когда меня насильно привели в лагерь. Не понимала, чем отличалась от других и на что способна. Теперь я была тренированным бойцом с лучшим осознанием и растущим контролем над силами, которые когда-то управляли мной.

Может, мне не нравилось откровение о моем наследии, но теперь я знала, почему обладала такими способностями. Вместо того чтобы бояться их и того, что могло случиться, если кто-то другой все выяснит, я стала наслаждаться тем фактом, что они были частью меня. Я перестала бояться разоблачения.

За последние пару месяцев мой мир перевернулся с ног на голову, но через два дня начнется новое путешествие. Я была готова встретить все, что нас ожидало там.

Конец

Перевод: Дмитрий Пялин (https://vk.com/mitya_dobryj) (до 18 гл.), Оксана Ковальская (https://vk.com/id58110823) (с 19 гл.)

Примечания

1

Большеротый окунь.

2

Поддерживающие действующую власть.

3

Повесть Джона Стейнбека 1937 года.

4

Сексуальная фрустрация — (лат. frustratio — обман, неудача, тщетная надежда), угнетенное психическое состояние, возникающее в ситуации разочарования, сексуальной неудовлетворенности после сильного возбуждения.

5

Ката́на (яп. 刀) — длинный японский меч (дайто:). Действующим российским стандартом ГОСТ Р 51215-98 катана характеризуется как «Японская большая двуручная сабля с клинком длиной более 60 см». В современном японском слово «катана» также обозначает любой меч.

Content

Бренда К. Дэвис
Благими намерениями

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Примечания