Янина Береснева

Любимые вне закона

Верное зелени дерево

Дарит и дарит листву.

И так продолжается вечность…

Лучия Олтяну

Пролог

Первым, что бросилось в глаза, была какая-то неестественно белая, словно фарфоровая, рука. Я машинально дернула шторку в ванной и снова перевела взгляд на кисть с красным маникюром. Именно такой маникюр был вчера у Жанны. Уже зная, что увижу, я страшно закричала, одновременно пытаясь зажать рот рукой.

Я видела все своими глазами, словно в замедленной съемке. Она лежала в ванне ровно посередине, голая и похожая на резиновую куклу. Ее поза была так безжизненна, что не оставалось сомнений – Жанна мертва. Живой человек не выглядит так страшно. Но на теле не было видимых повреждений, ран. Иначе вода была бы красной от крови…

Поверить в то, что Жанны, красивой, веселой и деятельной, больше нет, я не могла. Быстро отвернулась, потому что боялась еще раз увидеть ее безжизненное лицо.

И тут же почувствовала запах свежескошенной травы. Закрыла глаза и будто получила удар в левый висок: «Беги!»

Беспомощно моргая, я села на унитаз, потому что удержаться на ногах не смогла. Как? Я не в силах была в это поверить. Она не могла просто взять и утонуть, не было ни одной причины… Стало плохо? Сердце? Но я довольно давно знала свою подругу и не сомневалась, что та физически здорова…

Наконец в голову пришла хоть одна здравая мысль: вызвать скорую, полицию или хоть кого-то. Забыв про мобильный, я тут же поднялась, выбежала из квартиры и зачем-то стала стучать в соседские двери. Почти сразу из квартиры напротив на мой крик вышла молодая женщина в подпоясанном халате. Я заметила, что пояс на ней был от другой одежды, и это врезалось в память. В такие моменты в голову почему-то лезет всякая дрянь. Кажется, та же соседка потом вызвала скорую и пыталась напоить меня валерьянкой.

Глава 1. Сумерки сгущаются

За два дня до трагедии…

У каждого из нас своя пора осенних ливней. Моя закончилась совсем недавно. Ушла в ноябре, а вместе с ней и драма года. Будто упала на пол вместе с листьями фундука из родительского сада. Вы видели, как опадает фундук? Очень уныло и грязно. Наверное, это самое грустное и удручающее дерево в ноябре.

Я вышла из такси возле круглосуточного супермаркета, резко запахнув пальто. Втянула носом холодный осенний воздух и мгновенно уткнулась в любимый кашемировый шарф.

Ноябрь в этом году выдался по-зимнему холодный, серый и неприветливый. Сумерки уже сгустились, еще усилив дневной морозчик, но на это раз я была даже рада этим свежим порывам ветра. Они словно охладили мою голову, слегка гудящую от насыщенного событиями дня. Потрепали волосы и спутали их у лица.

На какой-то момент я перестала четко видеть проезжую часть, а проносящиеся мимо машины превратились лишь в яркие пятна, торопливо снующие друг за другом в каком-то пугающем круговороте.

Я провела рукой по волосам, словно отгоняя от себя странные мысли, и еще немного постояла на островке безопасности. Забавно, но именно среди машин, окруженная куда-то спешащими людьми, высотными зданиями, истошно сигналящими таксистами, я на какой-то момент почувствовала себя спокойно.

Так спокойно я давно не чувствовала себя ни в своей квартире, ни дома у родителей, ни на работе. Просто стоять и не думать ни о чем. Молчать.

Честно говоря, к концу осени нервы мои были истрепаны. Город, уже украшенный к новогодним праздникам, впервые вызывал не радостное «у-и-и-и», а глухое раздражение. В этом году я, пожалуй, присоединюсь к лагерю тех, кто морщит нос и недовольно ворчит: «На дворе еще ноябрь, а они уже елок понатыкали…».

Все вокруг словно одномоментно поломалось и больше не ладилось. Я молчу про свои проблемы, их у меня всегда выше крыши. Сейчас даже дела у папы на работе были не очень. А мне до этого какое дело? Я никогда не была особо привязана к родительскому бизнесу, хотя тоже трудилась в нашей компании по разработке программного обеспечения.

Но последний год все настолько ухудшилось, что отец стал подозревать своего зама в шпионаже и сливе информации. Зная характер моего бесконфликтного отца, можно было представить, до какой точки кипения он был доведен. Постоянно висящий в воздухе вопрос буквально лишил сна не только папу, но и всех, кто был причастен к их работе. Выгодные сделки срывались, партнеры внезапно отказывались с нами работать, крупные заказы уходили на сторону.

«Тотальная непруха», как сказал бы мой брат Ден, который переживал из-за этого не меньше родителей. Хотя как раз отдел инноваций, который он возглавлял, работал без перебоев. На их разработках, пожалуй, и держалось нынешнее относительное благосостояние. Относительное в том смысле, что раньше деньги текли рекой, а сейчас сочились струйкой.

Хотя, на мой взгляд, денег нашей семье при разумном расходовании и так хватило бы лет на пятьдесят. Так что повода горевать я не видела. Но это, как сказал бы мудрый отец, «инфантильный взгляд на жизнь».

Предаваясь думам, далеким от тех, что должны посещать голову красивой молодой девушки в 25 лет, я дошла до своего подъезда. Точнее, в моем таунхаусе и был только один подъезд. Дом целиком и полностью принадлежал мне.

В свое время отец выкупил две квартиры в тихом районе города, объединив их в хитросплетенную конструкцию. Ужас, но у меня даже был цокольный этаж с гаражом, небольшая сауна и библиотека. Но я там практически не бывала, предпочитая проводить время в гостиной у телевизора.

Остальное пространство дома отдавало гулкой пустотой, а любое произнесенное слово расходилось эхом по всем комнатам, заставляя вздрагивать. Моя спальня на втором этаже – единственная комната, к обстановке которой я приложила руку, обставив ее на свой вкус: балки на потолке, много дерева и белые крашеные стены. Одну я собственноручно расписала стихами Пабло Неруда к ужасу родителей.

Остальное великолепие было делом рук нанятых папой дизайнеров, поэтому в моем жилище можно было встретить важную люстру в стиле какого-то там Людовика, холодный мрамор, лепнину и даже диковинные, стоящие, наверное, целое состояние, витражи.

В общем, если бы деньги могли сделать человека счастливым, я бы уже непременно была дико счастлива. К сожалению, когда ты молода, красива и не обременена материальными вопросами, быть счастливым почему-то сложно. И даже вроде как-то неприлично. Кстати, словно компенсируя материальное изобилие и симпатичную мордашку, высшее мироздание подкинуло мне скверный характер и пытливый ум.

Развитию моих «пороков» всячески способствовали родители и финансовое благополучие семьи, и со времен детства этот ум значительно окреп и привык находить ответы даже на те вопросы, которые никто не задавал.

Привычка размышлять и анализировать с годами трансформировалась в привычку констатировать и обобщать, и к своим годам я бы охарактеризовала мой характер как в меру стервозный, инфантильный, эгоцентричный, но вместе с тем сильный, волевой и непримиримый. А брат однажды поделился со мной своим ценным наблюдением, коих у него всегда было великое множество:

– Тина, не ковыряйся в себе, твой характер не плохой и не хороший. Он просто у тебя есть. Запомни это. Да, существуют люди, у которых нет характера. Амебы, бесхребетные. И это не плохо, просто факт. А ты сильная. Ты личность. Но если немного пережмешь и вовремя не выйдешь замуж, станешь стервой. А это уже не очень хорошо. Мужчины не любят стерв, хотя и бахвалятся этим. Они их боятся до одури, потому что стерва непредсказуема, как дикий кабан.

Когда я сообщила родителям, что хочу начать жить одна, папа, которого я редко видела в гневе, накричал на меня. Конечно же, он думал, что в большом трехэтажном особняке, выстроенном им для нашей семьи, вскоре появятся многочисленные внуки, и жизнь заиграет новыми красками. Но ни я, ни старший брат не спешили обзаводиться семьей и оправдывать возложенные на нас надежды.

Ден съехал от родителей, когда мне было еще шестнадцать. Отпраздновав свой двадцать один год, он как раз начал встречаться с новой девушкой и, естественно, захотел жить отдельно. В семье его затею не поддержали, и отец даже пробовал лишить его карманных денег, но Ден назло предкам пошел работать официантом. Мама поплакала, а папе пришлось капитулировать. Кончено же, сын Никифорова не мог работать официантом. Это был бы удар по папиной репутации из разряда: «А что скажут люди?»

Лично мне это казалось смешным и не стоящим внимания фактом: какая кому разница, где и кто работает? Однако папа, воспитанный на идеалах Советского Союза, не мог допустить, чтобы о его семье судачили. С легкой маминой руки он тут же купил Дену отличную двухуровневую квартиру в центре, а также стал понемногу приобщать этого прожигателя жизни к семейному бизнесу.

Денис к тому времени благополучно расстался уже не с одной девушкой, отучился на программиста, даже пару лет провел в Англии, где тоже учился и стажировался в крупных компаниях. Мама, помнится, думала, что он уже не захочет возвращаться назад, и я была с ней солидарна. На тот момент мне казалось, что свалить от предков в Англию – это предел мечтаний. Но брат вернулся и возглавил ведущий отдел фирмы, был на отличном счету и в целом радовал родителей. В отличие от меня.

Училась я ни шатко ни валко. В основном потому, что не знала, чего хочу от жизни. Когда-то я мечтала стать актрисой и даже назло всем поступила в институт культуры. Через два года охладела к этой затее, потому что поняла: играть красавиц и принцесс скучно, а на большее моего таланта, видимо, не хватало.

Вняв мольбам отца, я все-таки заочно отучилась на экономиста и теперь числилась в нашей фирме ведущим менеджером. Название моей должности весьма расплывчато указывало на весьма расплывчатые обязанности, которые доводилось исполнять. Мне кажется, основным папиным условием было, чтобы я «дурью не маялась», а занималась чем-то общественно полезным.

Словно прочитав мои мысли, папа решил обозначиться телефонной трелью в моей сумочке.

– Ты уже дома? – заботливо поинтересовался он, что-то жуя на фоне, и тут же пояснил: – Мама приготовила изумительное мясо по-французски и солянку. Может, приедешь?

– Папуль, давай в другой раз, я устала. Честно. Зато вашего заграничного партнера устроили в гостинице по высшему классу, мы с ним обсудили некоторые ключевые моменты по контракту. Он выдал мне целую папку документов для изучения, так что извини. Буду грызть гранит работы, раз уж гранит науки в свое время недогрызла….

– Брось, ты прекрасно справляешься. Ни у кого язык не повернется сказать, что я взял свою дочь на работу по блату, – засмеялся папа, хотя было видно, что он огорчен моим отказом. – Как ты себя чувствуешь?

– Маме привет, – скоренько завершила я разговор, опасаясь, как бы папа не начал настаивать, а я, по обыкновению, уступила бы и поехала в отчий дом. Предки все не могут забыть тот случай с машиной, вот и волнуются. Ладно бы просто волновались, но то, что они надумали… И были свято уверены, что я ни о чем не догадываюсь…

Не то что бы я не любила дом родителей, просто в последнее время обстановка там, мягко говоря, не очень радостная. Мама смотрела на папу грустными глазами, как будто каждую секунду опасалась за его жизнь и здоровье. Папа нервничал, что безуспешно пытался скрыть от нас с мамой. Денис вообще редко заглядывал к предкам, пропадая на работе.

А если и заглядывал, то вид имел хмурый, сосредоточенный, и после ужина сразу же запирался с отцом в кабинете под предлогом игры в шахматы. Как будто мы с мамой не знали, что говорят они о работе. Точнее, о проблемах на ней. А мать от скуки принималась донимать меня вопросами о личной жизни и планах на будущее, что было для меня совершенно невыносимо. В основном потому, что о своих планах на будущее я и сама ничегошеньки не знала.

К своему дому я подходила, когда начало темнеть. Соседи из дома рядом уехали месяц назад, потому я сразу обратила внимание на мужчину, стоявшего неподалеку от их ворот.

Свет фонаря туда не доходил, оттого разглядеть мужчину не удалось. Высокий, на голове капюшон. Мне показалось, что я уже где-то видела похожую фигуру. Когда пару дней назад загружала продукты в машину на подземной парковке, заметила, что сзади меня на площадке кто-то есть. Народу ввиду позднего времени было мало, и высокая фигура в капюшоне бросилась в глаза. Почему-то такие совпадения тревожили. Человек – случайный прохожий, возможно, остановился покурить или ждал кого-то. А может, он из паркурщиков? Через перекресток от меня уже лет пять строят высотку, но все никак не завершат строительство. И это привлекает в наш район любителей острых ощущений.

Я замедлила шаг, всматриваясь в темноту и на ходу доставая ключи.

– Вы кого-то ищете? – вдруг громко спросила я, но ответа не последовало.

Мужчина, бросив сигарету, резко развернулся и устремился к переулку. Я пожала плечами.

***

Хотя я виртуозно отмазалась от посиделок у камелька родни, делать дома мне было совершенно нечего. Звонить подругам не хотелось, потому что программа на вечер была предсказуема: ресторан, а потом в клуб до утра. Немного подумав, я плюхнулась на диван у камина и набрала номер Дена. Брат как раз сегодня вернулся из двухдневной командировки. Тот отозвался сразу же, как будто ждал моего звонка и держал трубку в руке. Примерно так все и обстояло.

– А я как раз хотел тебе позвонить, – хмыкнул братец, по обыкновению используя в отношении меня покровительственную интонацию «старшенького» и гуру в одном лице. – Сегодня пятница. Какие планы?

– Ни-ка-ких, – отчеканила я, охотно включаясь в игру и делая вид, что ни о чем не догадываюсь, – именно об этом и звоню отчитаться. Просто мечтала, чтобы ты понудил мне в трубку, что так жить нельзя и «все пропало, шеф».

– Именно так, – с преувеличенной серьезностью ответил Ден. – Будешь опять сидеть на диване у камина, пить мартини и размышлять о бренности бытия. Вместо того чтобы сесть в свою крутую тачку, приехать в клуб и сразить там всех наповал.

– Чем? Своей кислой физиономией?

– Блондинка на новом красном «Мини Купере» – это уже само по себе сногсшибательно. А если она еще красива и умна, как моя сестра, то…

– То она твоя сестра. А ты врун и подлиза. Но я тоже не подарок, так что приезжай ко мне, я приготовлю голубцы, поболтаем. Предкам сказала, что буду работать на благо родной фирмы не покладая рук. Так что не выдавай.

– Бог не выдаст, свинья не съест, – заверил Ден и, немного помявшись, все-таки задал вопрос, которого я внутренне ожидала, но к которому, как оказалось, была не совсем готова: – А что, если нам позвать и Стаса? Посидим, как в старые добрые…

– Не надо, – чересчур поспешно ответила я и закусила губу. Ну и дура, сама себя выдала такой реакцией, поэтому последующее не удивило.

Ден, конечно же, сразу ухватился за эту тему:

– Я вообще не понимаю, почему вы ведете себя, как дети? Он в тебя влюблен, это же очевидно. И ты в него. Или нет? Да уж, в детстве все было проще: дернул девочку за косичку, поднес портфель, написал на асфальте мелом три слова. А сейчас голову сломать можно в современных отношениях.

– Именно поэтому ты до сих пор не женился? – съязвила я, желая сменить разговор. – Или твои девочки нечувствительны к дерганию за косички?

– Современные девочки чувствительны к баблу, которого у нашего папы много. Автоматически его много и у нас. В их глазах, конечно. Так что я завидный жених. Эдакий принц Гарри уездного масштаба. В таких обстоятельствах сложно верить в чью-то искренность.

– Можем позвать Жанну, – брякнула я, чтобы его отвлечь. Знала, что мысль эта придется ему не по вкусу. – Она давно хотела посидеть по душам. Последнее время редко видимся.

– Нет, давай тогда никого звать не будем, – поспешно возразил братец. – Вот опять ты меня сбила с мысли. Стас – отличный парень. И если у вас когда-то не сложилось, не стоит ставить крест…

– Дело не Стасе. Ты субъективно смотришь на вещи. Просто… Все, хватит болтать: излучение телефона отрицательно действует на мои мыслительные способности. Ну, и прочее в том же духе. Жду.

Братец хмыкнул, но заявился через час, держа в одной руке бутылку мартини, а в другой – пакет с провизией. Я понесла еду на кухню и сразу почувствовала запах клубники, магазинной очереди, а еще странный запах с металлическим оттенком. Я уже научилась его различать – это был запах лжи.

Хорошо, что брат не видел, как я жадно втягиваю воздух ноздрями, пытаясь выудить еще хоть капельку информации.

– Если тебя не кормить, ты исчезнешь с лица земли. Иногда мне кажется, что ты ешь только в гостях…

– Неправда. Вот сегодня у меня на ужин рассольник. Ну и голубцы, разумеется. Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, – дурашливым голосом продолжила кривляться я, опасаясь, как бы Ден не заметил за моим наигранным хорошим настроением то непонятное томление, не дававшее покоя в последние недели. Может, он прав, и мы со Стасом когда-то поторопились, а теперь я кусаю себе локти? И медленно схожу с ума, решив, что у меня открылись суперспособности?

– Ничего себе, набор! – присвистнул братец, шаря по кастрюлям. – Неужто для меня старалась? Или у тебя появился кто-то, достойный борщей? Если да, ты только скажи, и я…

– Никто не появился. В случае чего, ты узнаешь об этом первым, – заверила я, накрывая на стол.

– И все-таки я хотел поговорить с тобой про Стаса. Вы, жуткие умники, уже почти год морочите мне голову. Я так и не понял, почему вы в очередной раз разбежались? Ладно тогда, тебе едва стукнуло восемнадцать, он был старше… И не куксись, вся родня была в курсе, хотя вы и думали скрыть очевидное. Ваше расставание тогда вполне понятно: твой юношеский максимализм, у него было много девчонок, а потом и много проблем. Но теперь тебе двадцать пять, ему в этом году стукнет тридцатник, как и мне. Вы могли стать прекрасной парой. Я бы был искренне рад, если бы вы снова попробовали сойтись.

– Я знаю, Стас – твой лучший друг. И мой тоже. Он замечательный и заслуживает всего самого лучшего. Но я не подарок. Наверное, все дело в этом. Нам проще дружить, чем быть любовниками. Понимаешь?

Судя по физиономии, ничегошеньки он не понимал. Да и я тоже. Но заполнять возникшую паузу все равно пришлось:

– Может, я боюсь все испортить и потерять друга. Может, я просто не готова к серьезным отношениям… Не знаю. Я решила не торопить события. Пусть все идет так, как идет. Куда-нибудь выплывем.

Ден покачал головой, демонстрируя свое отношения к моим запутанным оправданиям, и приналег на виски. Да уж, без ста грамм не разобраться с тем, что творится в моей личной жизни. Так что брата я вполне понимала.

Глава 2. Я и Стас

Стас был сыном лучшего друга и компаньона моего отца Владимира Ивановича, или, как я называла его с детства, дяди Вовы. Наши предки сначала сидели на одном горшке в детском саду, потом коротали школьные будни за одной партой, а вот после последнего звонка их пути разошлись. Папа, красный медалист и умничка, пошел учиться в лучший вуз страны по специальности программист-математик, а дядя Вова, круглый троечник, с трудом поступил в местное техническое училище.

Честно говоря, я не особо вдавалась в подробности «той» их жизни, в смысле, жизни до того периода, как они создали свою первую «фирму». Да и сложно это было назвать фирмой, ведь их в СССР официально не было. Сначала в их коллективе были сам папа, компьютерный гений того времени, два его однокурсника да дядя Вова. Папа умел работать, думать своей головой и организовывал их небольшой коллектив на достижение поставленных задач.

Чем был занят в 1990-е папа Стаса, понять не сложно. Болтали всякое, но я никогда не обращала внимания на сплетни: сколько воды утекло за эти годы. Даже если дядя Вова когда-то был причастен к каким-то криминальным структурам, меня это мало волновало. Всю свою осознанную жизнь я знала, что папа и дядя Вова – друзья, соратники по общему делу и владельцы одной из крупнейших IT-компаний в нашей области. Да, их когда-то маленькая «любительская» фирмочка стала поистине огромным делом всей жизни.

Я очень гордилась папой, а дядю Вову просто обожала. Все детство я просидела у него на коленях, причем с самого рождения он называл меня не иначе как «невестка». Все мое детство я думала, что у меня два брата, настолько тепло и тесно общались наши семьи.

Думаю, даже глупо говорить о том, что я всегда была тайно влюблена в Стаса. Он был ровесником Дена и, конечно же, его закадычным другом. Для них я была малявкой, которую никогда не брали в свои «взрослые» игры, от чего я забивалась в диванные подушки и горько плакала. Меня извлекали из подушек и одаривали самодельными куклами и ворованными у соседей яблоками. Свои-то не такие вкусные! А потом я как-то резко стала подростком, неизменно представляла себе, что вырасту и стану красавицей, как мама. И вот тогда Стас обратит на меня внимание и…

Когда мне стукнуло семнадцать и я на самом деле стала красавицей (по крайней мере, слышала про это по пять раз на дню), Ден уже жил отдельно. Со Стасом мы стали видеться намного реже. В основном на общих праздниках или летом, когда всей семьей ездили к ним в загородный дом на озере. Я знала, что у Стаса полно девчонок. Это было понятно: он был хорош собой, богат, образован.

Они с Деном тусовались в модных клубах, куда меня родители все еще не пускали. У них была своя «взрослая» жизнь, которую они, смеясь и покуривая в беседке, обсуждали вдалеке от «старперских» застолий. Ко мне же они относились, как к младшей сестренке: потрепать за ухом, подарить мобильник, сводить в кино и накормить мороженкой.

Все изменилось накануне моего совершеннолетия. Ден и Стас как раз уезжали в Англию на очередную практику. Дядя Вова договорился со своими заграничными партнерами, что их примут там и окажут всяческое содействие. Для брата и Стаса самостоятельные поездки за границу давно стали нормой жизни, а я до сих пор летала отдыхать только с родителями.

Когда я представила, что не увижу Стаса целых полгода, мое сердце сжалось до размеров чечевицы, и в голове тут же родился коварный план. Я заявила родителям, что в качестве подарка на мои восемнадцать мечтаю о месячной языковой школе в Лондоне, и была услышана.

Так я впервые поехала за границу с братом и Стасом: мы жили в самом центре Лондона, тратили родительские деньги и отлично проводили время. Если честно, про учебу в тот месяц я вообще не вспоминала, справедливо решив, что английский подождет. Зато активно соблазняла Стаса, пока братец был занят на работе: по негласной договоренности один из них всегда сопровождал меня, пока другой отлучался.

Наверное, то, что мы первый раз поцеловались, было моей инициативой. Как бы ни обидно это звучало для моего девичьего самолюбия. Сарафаны мои в тот период были короче некуда, а растрепанные ветром свободы волосы делали меня невообразимо сексуальной. По крайней мере, чувствовала я себя именно такой: раскрепощенной, красивой и способной на безумные поступки.

Ведь то, что вчера еще скромная девочка сама поцеловала парня своей мечты прямо на колесе обозрения, усевшись к нему на колени и выбросив в окно его попкорн, иначе как безумием не назовешь.

А то, что Стас не оттолкнул меня, а увлеченно продолжил со мной целоваться, я не могла назвать иначе, как безумной удачей. С того дня мы по молчаливому соглашению скрывали свершившееся от Дена, ловя безумный кайф от поцелуев украдкой и от редких прогулок за ручку по городу мечты, где никто не знал нас. И мы никого не знали. Наверное, тогда я была очень счастлива. Счастлива просто, безусловно, не оглядываясь на «а что скажут люди», не думала о последствиях и о том, что очень скоро придется возвращаться домой, где все станет совсем по-другому. Я была юной девочкой, наконец заполучившей мечту в лице Стаса, а он…

Не знаю, что думал Стас, потому что, кроме невинных поцелуев, у нас ничего не было, а ему как-никак на тот момент исполнилось уже 23 года, и женским вниманием он не был обделен никогда.

Из Лондона я уезжала в слезах. Брат думал, что я буду скучать по Англии, а мое сердце разрывалось из-за мыслей, что Стаса не будет рядом. Первое время я ходила по дому сама не своя, пугая родителей странным отрешенным взглядом. Стас не звонил, а когда я позвонила, долго разговаривал со мной, убеждая, что мы сделали ошибку. По его словам, он не мог скрывать от Дена, что стал встречаться с его сестрой, да и наши родители бы не одобрили такой расклад.

Он считал, что мне стоит сосредоточиться на поступлении, и уж потом, когда он вернется, мы можем подумать, как аккуратно сообщить своим семьям об изменении в наших отношениях. Сейчас с позиции прожитых лет эта ситуация казалась мне не стоящей выеденного яйца: у Стаса на тот момент явно была девушка, скорее всего, даже не одна. Да и лишние сложности ему были ни к чему: девочка, влюбившись, могла натворить глупостей или провалить поступление в престижный вуз. Уверена, он понял, что я влюблена не на шутку, и подумал о последствиях: ведь одно дело – бросить какую-то малознакомую девицу, послав куда подальше. Другое дело – дочку партнера отца, которая устроит истерику или, чего доброго, сиганет в окно.

Прояви я немного благоразумия и хитрости, мы вполне могли бы чуть позже начать встречаться и даже создать ячейку общества, объединив капиталы на радость родне. Но тогда для меня словно рухнул мир, я посчитала его поведение предательством. Хотя он, в сущности, ничего мне не обещал. И даже не был инициатором наших невинных поцелуев.

Наверное, назло ему и всему миру я отказалась поступать на экономический. Внезапно для всех подала документы в колледж. Стас, узнав об этом от брата, прилетел на пару дней: на какой-то момент мне показалось, что все вернулось. Мы целовались так долго, что у меня распухли губы, за этим занятием нас и застал дядя Вова.

Наверное, он все рассказал моим родителям, но никто из них не подал виду, что наша история перестала быть тайной. За эти пару дней мы стали любовниками по-настоящему, что, пожалуй, стало самым значимым событием того периода моей жизни. А потом я нашла у него в телефоне переписку с девушкой, которая называла его «котиком», и в сердцах разбила этот самый телефон.

Юношеский максимализм зашкаливал, а про то, что у него до меня были отношения, которые он не мог оборвать в одночасье, я и слышать не желала. Словом, мы опять разругались, и он уехал в Англию. На экзаменах я так натурально читала монолог Джульетты, рыдая настоящими слезами, что покорила сердца комиссии. Меня приняли, хотя звезд с неба я, конечно, не хватала. Впрочем, поняла я это быстро и к затее стать актрисой охладела, хотя честно пыталась найти себя в профессии.

Первый год учебы я страдала, со Стасом мы виделись редко, и все его попытки поговорить на тему того, что было между нами, я пресекала. Жизнь шла своим чередом. В тот год у Стаса умерла мама, которая до этого уже пару лет болела: тетя Надя буквально сгорела от рака, за считанные месяцы превратившись из румяной красавицы в обтянутый кожей скелет. Вся моя семья тяжело переносила тот период, и я старалась всячески поддержать Стаса, забыв о нашей истории и решив навсегда похоронить ее в своем девичьем сердце.

Этому активно способствовала веселая студенческая жизни, симпатичные однокурсники, посиделки с гитарами, вино и пьянящий ветер свободы. Такой, каким он бывает только в восемнадцать лет. Конечно, я еще какое-то время страдала и с глубокомысленным видом курила тонкие ментоловые сигареты, но потом стала ходить на свидания, жить обычной жизнью молодой девицы на выданье и пару раз даже влюблялась. Ничего серьезного, но Стас понемногу переставал быть смыслом жизни и ее же целью.

Какое-то время мы практически не виделись: Стас с отцом много работали и путешествовали, пытаясь унять боль утраты после смерти родного человека. А через три года дядя Вова внезапно для всех и в первую очередь для самого себя, женился. На молодой девушке, практически моей ровеснице, которая пришла работать менеджером на нашу фирму.

Чем она пленила отца Стаса, я могу понять: точеная фигурка, копна каштановых кудряшек, смех колокольчиком. Стыдно признаться, но мы с ней мало-помалу стали приятельницами, когда и я, в свою очередь, пришла работать к отцу. Частые контакты по работе, а также обеденные посиделки в местной кафешке способствовали тесному общению. Милана оказалась девушкой простой и доброй, души не чаяла в муже, как и он в ней, поэтому обвинять ее в корысти могли лишь слепые или злопыхатели.

Дядя Вова выплеснул на Милану всю свою позднюю и не до конца нерастраченную любовь. Результатом этой любви стала чудесная малышка Соня, которой сейчас было уже три года.

Именно глядя на эту семью, я впервые осознала: жизнь непредсказуема, и ее повороты могут быть болезненно крутыми. И если где-то в одном конце мира загорается свет, в другом он как раз гаснет: тети Нади не стало, но ее семья продолжила жить, а у ее мужа появилась новая семья. И осуждать здесь кого-то было излишним. Во всяком случае, я этого не делала. Что думали по этому поводу мои родители, я не знала, потому что этих тем при мне старательно избегали.

Думаю, в их старомодном сознании экстравагантный поступок дяди Вовы стал разрывом шаблона, а молодая жена при всем своем желании не смогла бы заменить им тетю Надю, с которой они съели не один пуд соли за столько лет дружбы. Но внешние приличия все соблюдали, поэтому в нашей жизни ничего разительно не изменилось. Для Стаса, думаю, такой поворот в жизни стал неожиданностью: он был слишком привязан к матери и до конца не простил отцу «измену».

С Миланой он был холодно вежлив: новая пассия отца была младше его на два года. Да и с сестренкой практически не общался: такая разница в возрасте, да и обстоятельства весьма пикантные. Хотя малышка росла ангелом, и дядя Вова последние пару лет светился от счастья, внешне помолодев на добрый десяток лет.

Моя жизнь последние пять лет тоже не давала скучать: пара татуировок, экстремальный спорт, путешествия, попытки самостоятельного проживания. Один раз я даже чуть не вышла замуж за однокурсника, который клялся любить меня вечно.

Синичкин был высоким блондином без гроша за душой, но ему пророчили прекрасное будущее в театральной сфере, и он умел «гусарнуть». Лихо пил водку стаканами на спор, бил морду тем, кто, по его мнению, этого заслуживал, а еще умел красиво ухаживать.

Столько ромашек и серенад под окнами я не видела даже в кино, так что я была обречена влюбиться и согласиться на его суповой набор в виде руки и сердца. В семье случился переполох, мама пила сердечные капли, папа пил коньяк, а братец непроизвольно сжимал кулаки при одном упоминании Синичкина. В доме пару раз прозвучало слово «альфонс» и брак по расчету.

Когда мольбы и угрозы семьи на меня не подействовали, Ден вскрыл переписки моего будущего мужа в мессенджерах, и прислал мне. Объяснив, что это «для моего же блага». Оказалось, паренек имел на меня вполне меркантильные планы, о чем радостно сообщал своим параллельным пассиям. Это показалось мне подлым, поэтому замуж я не пошла, но почему-то винила во всем не Синичкина, а свою семью.

Справедливости ради стоило заметить, что всех предыдущих ухажеров они тоже успешно «отбрыкивали», считая недостойными, чем вызывали мое жуткое недовольство. Отгородившись от родни стеной молчания, днем я спала, провалившись в небытие, а по ночам слонялась по улицам, пугая редких прохожих.

И надо же было так случиться, что в одну из таких прогулок меня случайно зацепил выпивший придурок на старой «Мазде», проезжающий мимо. Отделалась я легким сотрясением головы, парой ссадин. Придурок лишился прав и едва не сел за решетку, а родные уверились в том, что я хотела броситься под машину из-за несчастной любви. И сколько я ни пыталась объяснить семье, что я вовсе не Анна Каренина, ничего не вышло. С тех пор опекать меня стали еще сильнее, возились, словно с тухлым яйцом, лишь бы я снова не предприняла попыток суицида. Оправдываться мне надоело, и я махнула на все рукой. Кстати, именно тогда я начала замечать за собой одну странность – меня очень беспокоили навязчивые идеи. Как будто мир разговаривал со мной на языке запахов. У меня не просто обострилось обоняние, но пришла уверенность: я могу считывать события, которые стоят за тем или иным ароматом. Честно говоря, я пока не могла понять, хорошо это или плохо. А уж о том, чтобы сказать об этом родным, и речи не шло. Точно упекут в психушку.

Словом, седых волос родителям за бурную юность я прибавила немало, а сама закрылась в глухую раковину и укрепилась во мнении, что счастливая любовь – это не про мою честь.

Конечно, все эти годы мы со Стасом виделись и периодически пытались начать отношения заново. Кстати, теперь инициатором все больше был он. После позорного фиаско моего брака с Синичкиным он, видимо, осознал, что меня «сложно найти, легко потерять и невозможно забыть». По крайней мере, моя умудренная опытом подружка Жанна именно так это и назвала. Я не была сильна в мужской психологии, потому не спорила с ней. Тем более ее слова оказались пророческими.

В очередной раз вернувшись из-за границы, Стас приехал ко мне и заявил, что хочет остаться навсегда. Из его долгого взволнованного монолога, подкрепленного изрядной долей виски с его стороны и вина – с моей, следовало, что я всегда была любовью всей его жизни. Той недостижимой мечтой, к которой он боялся прикоснуться, чтобы ничего не разрушить.

– Прости, что вот так свалился тебе на голову. Понимаю, тебе надо подумать. Просто знай: я всегда любил тебя, пытался затрахать пустоту в жизни другими, – с горькой усмешкой заявил Стас, привалившись к косяку балкона. – Ты и сама знаешь… Просто ты – идеал, самое светлое воспоминание… То, что я буду вспоминать с теплом в сердце, если завтра придется умирать.

– Все у нас как-то по-дурацки началось, так и покатило, – попыталась я снизить градус лиричности его монолога. – То одно, то другое.

– А ты изменилась… Сам виноват. На что я рассчитывал? Сначала не хотел портить тебе жизнь, думал, что ты поспешила выдать детскую влюбленность за настоящее чувство. Потом поздно было объяснять, что к чему. Твоя жизнь понеслась галопом: поступление, новые парни, сомнительные знакомства… Странно, мне казалось, что мне нет места в твоем новом мире. А потом… Потом стало казаться, что без тебя моего мира тоже нет. Звучит, словно я какой-то дешевый актеришка. Но это правда. И вот я здесь.

– Тебе не кажется, что мы поменялись ролями? – задала я вопрос, который мучил меня все эти годы. Вино придало мне смелости и этакой разухабистости. – Раньше я была на тебе зациклена. Я даже красивой стала, чтобы что-то тебе доказать. Вспомни, ведь я росла гадким утенком, но из всех сил стремилась стать прекрасным лебедем. Глупость страшная, но мне казалось это важным.

Лицо Стаса мученически вытянулось.

– Наверное, это из-за меня ты наломала столько дров. Учиться не пошла, этот твой Синичкин… Как представлю, что ты могла что-то с собой сделать…

И он туда же. Опять эти байки про мою склонность к суициду. Я недобрым словом помянула ездуна на «Мазде», но вслух сказала:

– Не пытайся романтизировать мои сумасшедшие поступки. В каждой семье должна быть паршивая овца. Все в своей жизни я сделала сама. Если честно, я ни о чем не жалею.

– Даже о том, что у нас ничего не вышло? – Стас подошел ко мне сзади, обнял меня и заскользил губами по шее, от чего по моему телу сразу же побежали электрические токи, парализовав работу мозга. Несмотря на изрядное количество выпитого, я мягко отстранилась и, покачав головой, все-таки ответила. Хотя он и не ждал ответа.

– Я любила тебя. Может быть, по-детски, может быть, не так сильно, раз не смогла сохранить. Не знаю… Но все уже давно отболело, потому что так бывает всегда. Тебе ли не знать? После тебя у меня были другие мужчины, и даже сегодня я была на свидании, с которого ты меня, кстати, вызвонил. Пойми, я люблю тебя, но теперь, скорее, как родного человека. Я не знаю, стоит ли нам…

Стас молчал и смотрел в одну точку. В глазах – боль и сожаление. Я вдруг почувствовала запах отчаяния, и сердце мое сжалось.

– На что мы прожигаем жизнь, Тинка? Она же все ускоряется в геометрической прогрессии. В октябре мы ждем Новый год, после сразу мечтаем о весне, с первыми днями марта планируем лето. Знаешь, кажется, жить в настоящем мне невыносимо. Хотя почему кажется, так и есть… Впечатления, впечатления. Картинки меняются все чаще, нам хочется все больше разнообразия. Бутафорная какая-то жизнь вытеснила настоящие мысли и чувства. Пусть катится куда подальше!

Внезапно замолчав, Стас притянул меня к себе. Впился в мои губы и прижал к стене. От него пахло самым лучшим в мире одеколоном и чем-то родным и щемяще-тревожным, отчего хотелось одновременно смеяться и плакать навзрыд. Ответив на поцелуй, я уже не могла остановиться.

Взглянул в лицо Стасу, я заметила, как подрагивать уголки его губ: он ободряюще мне улыбнулся, и я в очередной раз отметила, как он хорош собой.

Стоит ли говорить, что мы опять стали любовниками, так и не расставив все точки над «i». Но недосказанность того разговора мучила и меня, и его: я не понимала, стоит ли нам начинать отношения заново, несмотря на то, что в постели с ним про все эти мысли я мгновенно забывала. А он много работал и часто уезжал в командировки, так что отношения мы не афишировали, чтобы не сбивать с толку родню.

Я знала, что Стас хотел уехать в Штаты на пару лет, чтобы попробовать там открыть филиал семейной фирмы. Он предложил лететь с ним, но я дипломатично отказала: мне предстояло еще год учиться в университете, и я сочла это хорошим поводом. Наверное, влюбленная девушка рванула бы вслед за любимым, или любимый не уехал бы на другой конец света от той, без которой жить не может. Но мы снова расстались, молчаливо пряча глаза в аэропорту и никак не конкретизировав наши отношения. Я доучилась и пошла работать к отцу на фирму. Жизнь моя была не то чтобы слишком наполнена смыслом, но и чувствовать себя несчастной повода я не видела.

Год назад Стас неожиданно вернулся, причем навсегда или уж точно надолго. Все свои идеи он перевез с собой, и они с Деном ударились в разработки. Я, к своему стыду, радости от его приезда не испытала. В основном потому, что не знала, чего ждать от жизни. Про наши отношения, словно сговорившись, мы не заводили речь: то ли Стас не хотел на меня давить, то ли отношения ему были без надобности. Не скажу, что я сильно рвалась на баррикады, но эта неопределенность ставила меня в тупик.

Откровенно встречаться при нем с кем-то другим я считала неприличным, прятаться не желала, а прямо поговорить все как-то не получалось. Чего доброго, Стас решил бы, что я навязываюсь и, как приличный человек, поспешил бы сделать предложение. К тому же я сама не знала, хочу ли снова пробовать, раз уже несколько раз не задалось.

В таком состоянии «собаки на сене» я и жила, отравляя свое существование и виня себя во всех смертных грехах. Ден вбил себе в голову, что мы два дурака, по глупости не способные договориться, и всячески пытался внушить мне, что Стас – моя половинка. Родители тоже мягко намекали, что не худо бы подумать о замужестве. А я, следуя своему дурацкому характеру и стремлению делать все наоборот, еще больше замыкалась в себе.

При встрече со Стасом мы вели себя как лучшие в мире друзья и, глядя на нас, никто бы не догадался, какие страсти бушуют внутри каждого. Именно поэтому в тот вечер я так решительно воспротивилась предложению брата позвать к себе Стаса. Ден обязательно бы смылся под каким-то благовидным предлогом, а мы остались вдвоем. И кто знает, к чему бы это снова привело. Странная штука жизнь. Предаваясь таким мыслям, я не заметила, что последнее слово произнесла вслух, разбудив задремавшего в кресле Дена.

– Жизнь нужно прожить так, – назидательно промолвил братец, потягиваясь, – чтобы не было…

– Мучительно больно за бесцельно прожитые годы? – подхватила я, вытирая посуду.

– Нет, чтобы не было мучительно. Больно будет все равно. Не тебе, так другим. К сожалению, одним фактом своего существования на земле мы порой причиняем боль другим.

– Ты не думал составить конкуренцию Ницше? – хмыкнула я, хотя его слова неожиданно задели. Может, он прав, и я причиняю боль Стасу только одним своим существованием по дурацкой причине: потому что не умею жить «не мучительно»?

Просто радоваться каждому дню, выйти замуж за хорошего парня, родить детей, работать, сорить деньгами, в конце концов. Определиться. Такие мысли на сон грядущий были явно лишними и, устроив братца в гостевой спальне на первом этаже, я долго курила на балконе, завернувшись в плед и любуясь новолунием. А потом до утра не могла уснуть, беспокойно ворочаясь и ощущая какую-то тоску и безысходность.

Глава 3. Первый день зимы

Стоит ли говорить, что проснулась я разбитой и совершенно несчастной. Ден пил кофе на кухне и лазил в моем ноутбуке.

– С первым днем зимы, сестрица! – махнул он мне рукой, снова утыкаясь в ноут.

– Зима незаметно подкралась в декабре, – пробормотала я, заворачиваясь в плед и наливая себе кофе из турки. – Чего ж на душе так паршиво, а?

– Это все из-за неустроенности в личной жизни.

– Кто бы говорил…

– Моя жизнь устроена, просто не так, как хотелось бы нашему отцу, – перебил братец, а я покачала головой.

– Ты бабник. Но зло всегда возвращается. Когда-нибудь ты встретишь девушку своей мечты, а она покажет тебе кукиш.

– Я переживу, – усмехнулся Ден. – Серьезно. Иногда мне кажется, что я не создан для семейной жизни. Чем планируешь занять выходные?

– Съезжу за продуктами. Потом надо переобуть машину и завезти шубу в ателье – пуговицы заменить. А еще прошвырнуться по торговым центрам в поисках парочки теплых свитеров. Вечером съезжу с подружками в клуб или в СПА-центр. В воскресенье навещу предков и займусь бумагами дорогого гостя из США. Короче, скука и тлен.

– Да уж, впечатляет. Кстати, про дорогого гостя. Ты в курсе, надолго он прибыл? Старики навели такую секретность, мы теряемся в догадках. Неужели они надумали продавать наше новое приложение за бугор? Боятся, что здесь его стырят конкуренты?

В ответ я закатила глаза:

– Папа пытался честно сделать вид, что я должна обсуждать с ним детали предстоящей продажи нового приложения. Но документы я пока не изучала. Мне предстоит отрапортовать детали, так сказать, сделать выжимку. Они будут сравнивать это предложение и еще какое-то местное. Выбирать более выгодное, насколько я поняла. Что-то вы там со Стасом ценное наваяли.

– А то! Фирма веников не вяжет, – подтвердил брат.

– Дорогой гость пока развлекается местным колоритом, отец организовал ему экскурсию по местам боевой славы. А так… Ты же знаешь, я лицо незаинтересованное: принеси, подай. Дальше продолжать?

– Обойдусь, – хмыкнул Ден и, чмокнув меня в макушку, отбыл, пообещав писать письма мелким почерком.

Я честно попыталась занять себя хоть чем-нибудь полезным, но готовить для себя мне всегда было лень, а уборкой занималась приходящая пару раз в неделю домработница. Приняв душ, я послонялась по комнатам в поисках обозримой цели. Перебрала свой зимний гардероб и все-таки заставила себя подойти к зеркалу, чтобы сделать укладку: никогда не знаешь, куда тебя занесет ближе к вечеру. Поболтала со скучающей мамой по телефону, обсудив ее приятельницу, сделавшую пластическую операцию, и решила выдвигаться. Не то окончательно прирасту к дивану.

Придумав себе план, я собралась выпить кофе по дороге и зачем-то позвонила Милане. Авось повезет, и она тоже слоняется где-то в центре? Вдвоем убивать время куда веселее. Милка отозвалась после пары гудков и порадовала тем, что как раз собиралась выезжать.

– Я же сегодня у предков ночую, отпросилась на побывку. Встретимся в блинной на втором этаже «Галереи», идет? – запыхавшись, пробормотала она. На фоне что-то громко кричала Соня, причитала няня и истошно лаяла их болонка Дуся. Я поняла, что подружка просто пытается сбежать из дома. Пока сумасшествие не настигло ее и не заставило убежать в ночь пьяной и голой, выкрикивая стихи Есенина.

Встреча подтвердила мои опасения: правый Милкин глаз был уныл и не накрашен, зато второй блистал во всем великолепии, делая ее похожей на одноглазую сову. Да и сама она выглядела не очень бодрой.

– Боже, опять забыла докрасить! – с досадой махнула она рукой в ответ на мое замечание. Плюхнулась на пластиковый стул и достала из сумки темные очки. – Дети – это зло. Шучу. Но для женской внешности уж точно.

– Зато весело, – вздохнула я, махнув официанту.

– Да уж. Сегодня у нас веселится Вовка. А я, пожалуй, погрущу.

То, как она называла дядю Вову, почему-то не коробило, а вызывало умиление. И я в очередной раз вздохнула, представив себе тихую семейную жизнь, полную детских криков, манной каши и выходных за просмотров сериалов. Почему-то эта картина не порадовала, и я кисло усмехнулась. Милка сразу пошла в атаку:

– Вот ты кривишься, а время идет. Детородный возраст, между прочим…

– Не начинай. Мне хватило Дена. Если еще и ты начнешь агитировать меня пополнить ряды женушек с половником, я тебя тресну.

– Денис вчера был у тебя? А мы с Вовкой ужинали у твоих, они сказали, что вы завалены работой, – хихикнула Милка. – Я так и поняла, что вы пьянствовали. Стас был?

– Нет, – покачала я головой, отводя глаза, хотя поболтать про Стаса с Милкой очень хотелось. – Я решила, пока лучше не нарушать то шаткое равновесие, что установилось между нами.

– Я не понимаю, что тебе надо? Он красавец, с мозгами и бабками. Вы знакомы с детства, и он в тебе души не чает. Да и смотритесь вместе, как Кен и Барби. Смотри, уведут…

– В том-то и дело. Все видят картинку, но за ней стоят реальные люди, и как эти люди смогут уживаться между собой…

– Притретесь!

– Не знаю, мы столько раз пробовали, что теперь это кажется даже смешным. А еще он бабник. У Стаса до меня, после меня и во время меня была тьма-тьмущая девушек, мечтающих залезть к нему в штаны.

– Но не в душу, – перебила подружка, – а это главное. Любит-то он тебя. Разгонишь остальных поганой метлой.

– Я в этом сомневаюсь. Мне кажется, мы оба стали заложниками общественного мнения. Все были так уверены в нашей любви, что мы сами поверили в эту сказку. Только счастливого конца что-то не предвидится.

Решив закрыть эту тему, я перевела разговор на новый Милкин цвет волос, после чего мы добрых два часа болтали о модных шмотках и косметике. Прошвырнулись по магазинам: у Сони скоро был день рождения, и Милана хотела купить ей подарки. Не забыли и про салон красоты. Устав от шоппинга, пообедали суши в местной забегаловке. День определенно удался.

Чем мне нравилась Милка: с ней одинаково свободно можно было сорить деньгами в бутике и жевать чебурек в привокзальной кафешке. В любой среде она чувствовала себя одинаково комфортно и излучала сытое спокойствие, чего не скажешь обо мне. Появившаяся вчера тревога понемногу усиливалась, что дико раздражало, оттого я, наплевав на здравый смысл, позвонила еще и Жанне. Вот уж кто всегда был готов веселиться!

Она давно звала меня выбраться в свет, поэтому быстро примчалась в торговый центр. Как всегда, в кожаном мини, с красной помадой и с улыбкой от уха до уха. Какое-то время мы втроем еще погуляли по магазинам, потом выпили кофе и проводили засобиравшуюся к родителям Милану до парковки.

– Странная эта Милка, – усмехнулась Жанна, поправляя роскошные каштановые локоны. Она очень гордилась своими густыми волосами и всегда распускала их, не признавая резинки и заколки. – Денег куры не клюют, а она в простых джинсах ходит. Кофточка блеклая. Прицепилась к моей цепочке. Красивая, говорит. А что в ней особенного? Это мне Толян-автосервис подарил.

– Оригинально, – похвалила я подвеску в виде клевера с четырьмя лепестками.

– Ну, хоть золото, а в кулоне вроде осколки брюликов. У меня и сережки такие были, только я одну потеряла. У Милки небось брюлики побольше размером, – махнула рукой Жанка и заказала нам по коктейлю.

Хорошо, что я приехала на такси, не то пришлось бы бросать машину здесь. От Жанки так просто не отвертишься. Покончив с «Апероль шприцем», мы отправились к ней домой.

Квартиру подруга снимала в тихом уютном районе города, где в основном жили пенсионеры и семейные парочки. Наверное, на элитное жилье денег не хватало, а работать Жанка не то чтобы очень любила. Думаю, чаще всего ее образ жизни спонсировали ухажеры.

Стоило признать, затея ехать к Жанке была не очень хорошая: вечер с ней всегда заканчивался в ночном клубе. Кстати, именно там нас пару лет назад и познакомил Ден. Кажется, в тот раз он пришел именно с ней, а учитывая, что Жанна была красоткой, наверняка не раз с ней спал. Но моральный облик братца был мне по фигу, а Жанна оказалась веселой девчонкой: компанейская, легкая на подъем. Жуткая тусовщица, она прекрасно знала иностранные языки, легко входила в любое общество и открыто охотилась за богатыми женихами.

Ден считал, что она для меня не лучшая компания, хотя снобизмом никогда не страдал. Мне кажется, он просто опасался, что в обществе Жанны я буду проводить время с другими парнями, так что выдать меня замуж за обожаемого им Стаса будет проблематично.

Кстати, злился он зря. Последнее время виделись мы не так часто, я много работала, чтобы не думать о глупостях, а по ресторанам и клубам ходила редко, чтобы не пересечься там с братцем и все тем же Стасом.

Жанка даже обижалась, что я совсем не интересуюсь ее личной жизнью, как положено настоящей лучшей подруге. Если честно, я начинала дремать уже на середине описания ее похождений. И поражалась чужой энергии.

Сегодня оставаться дома было особенно тошно, и я, немного поломавшись для приличия, все-таки отправилась в «Рапсодию» с подружкой. Перед этим мы выпили у нее дома по бокалу вина «для блеска глаз», как называла это Жанка. В такси она вдруг разоткровенничалась и поведала, что ее «карманный» парень Толик, с которым у нее возникли какие-то разногласия, уехал отдыхать с друзьями в Египет.

– Мне кажется, он меня бросил, – пожаловалась она. – Приревновал. Придется искать нового верного рыцаря.

– Твой «карманный» парень уже взрослый мужик. И, по твоим словам, вроде неплохой человек. Чего бы тебе не выйти за него замуж?

– Ты права, – вздохнула подруга. – Только Толик жутко скучный, а мы всегда любим не тех, кто любит нас. Да? Такая вот се ля ви.

Кого там любит Жанка, вопрос спорный. Она всегда до чертиков хотела заполучить статус замужней дамы. Как по мне, ей давно следовало перестать ждать неведомого принца, а сосредоточиться на более приземленных вариантах.

Еще возле входа в клуб я заприметила машину братца. И даже подумала дать задний ход. Но тут из «Ауди», наполовину скрытой от меня подъехавшим такси, выпорхнула эффектная рыжая девица. Мое внимание привлекала не она сама (хотя в декабре шубу при таком-то декольте лучше запахивать), а ее спутник в щегольском бежевом пальто. Это был Стас собственной персоной.

Пока Жанка расплачивалась с таксистом, я, вытянув шею, вовсю рассматривала своего несостоявшегося жениха и рыжую, пытаясь понять, какие чувства во мне вызывает эта картина. Следовало с позором признать, что любопытство было самым сильным из них, а вот о любовной маете как-то не вспоминалось. Мы вышли, и Жанка, проследив за моим взглядом, удивленно присвистнула:

– Вау! Что это за шваброид в обнимку со Стасом?

– Понятия не имею. Но лицо знакомое.

– Вы же… Я хотела сказать, если тебе неприятно, мы можем не идти. Ты глянь, как она вырядилась… Вот стерва!

Я мотнула головой:

– Забей, в конце концов, мы со Стасом свободные люди. Он имеет право приходить куда угодно и с кем угодно. И потом, мы же не знаем, кто эта рыжая. Может, она его деловой партнер?

– Ага, с таким-то вырезом, – хмыкнула подружка, хватая меня под руку, чтобы не поскользнуться. – Смотри сама, а то можем поехать в «Брион».

Я упрямо покачала головой.

– Хотя тут, конечно, народец поинтереснее. – Кажется, Жанна обрадовалась и добавила: – И коктейли вкуснее.

Сама не знаю, чего в этот момент во мне было больше: желания доказать самой себе, что мне по фигу, или же желания поставить точку в этой истории, показав Стасу, что мы современные люди и вполне можем дружить. Пусть знает, что я не собираюсь устраивать скандалы, как в мои восемнадцать.

Наверное, женское самолюбие было все же немного уязвлено, а так как выглядела я в тот вечер на твердую пятерку, то и покрасоваться хотелось неимоверно. Мол, «пусть знает, что он потерял». Все это я и сообщила подружке, которая понимала меня с полуслова.

– Ох уж эти наши женские штучки, – вздохнула Жанна, пока мы отдавали портье верхнюю одежду.

Клуб был одним из самых дорогих в городе, поэтому народу здесь даже в выходной день было не то чтобы много. Братца я заметила сразу. Он сидел за столом с парой представительных мужчин, лица которых мне были смутно знакомы. Стас со своей спутницей уже присоединились к ним, причем рыжая заразительно смеялась, пока Стас что-то нашептывал ей на ухо.

Заметив меня, братец нахмурился, но почти сразу же нацепил на лицо ухмылку и замахал рукой. Стас, повернувшись, нервно дернул щекой, но в остальном ничем себя не выдал, сразу же адресовав мне лучшую из своих улыбок.

Пришлось идти здороваться, что сразу же понравилось спутникам Дена, уставившихся на меня и Жанну с видом детей, попавших в конфетную лавку. Но рыжую наш приход точно не впечатлил. Видимо, почуяв в нашем лице соперниц, она скисла и отбыла в дамскую комнату. Жанна принялась активно общаться со спутниками Дена, перетянув их внимание на себя. Улучив момент, брат шепнул мне:

– Эти двое – наши коллеги из Ярославля. С ответным визитом. Обмениваемся опытом, так сказать. А рыжая – дочка Мокридина из Москвы. Помнишь, возле центральной площади филиал его медцентра недавно открылся? У нас намечается коллаборация по поводу нашего нового приложения «Надежда». Так что она приехала подписать бумаги и договориться о сумме контракта. Это конкуренты американцев. Сумма нехилая. Я был в командировке, пришлось Стасу взять ее на себя: показать город, заселить. Ну и так далее. В хорошем смысле слова. Так что ты не подумай…

– А для меня любой смысл хороший, – лихо осушив бокал шампанского, шепнула я в ответ. – Стас мне не муж, так что пусть отдыхает. Схожу на бар за коктейлем.

– Тебе не стоит много пить, – укорил меня брат, а в воздухе запахло беспокойством. И немного опасностью. Я помотала головой, прогоняя наваждение.

Пока я шла к бару, до меня дошло, где я раньше видела рыжую.

– Точно, я столкнулась с ней в холле гостиницы, где поселила нашего американского товарища, – пробормотала я себе под нос, а потом перешла на мыленный монолог.

«Америкашки хотят наше приложение, отец рыжей тоже. И сейчас великие умы решают, с кем и как лучше взаимодействовать. Получается, рыжуля тоже поселилась в загородном комплексе с резными теремами? А я думала, такой колорит привлекает только иностранцев».

Возле бармена уже крутились две загорелые грудастые девицы, по виду – близняшки, так что мне пришлось занять очередь и созерцать свое отражение в зеркальной витрине напротив. Там же я заметила приближающегося Стаса.

– Ты красива, как богиня, – шепнул он мне на ухо, остановившись чуть сзади.

– Богини бывают разные, – брякнула я, – вот, к примеру, богиня войны Гера…

– Ты – Афродита! А если ты про рыжую, то забей. Можем хоть сейчас свалить вместе. Пусть ее Ден развлекает. Решают все равно наши предки. А это, скорее, дань уважения ее отцу. Не скучать же ей в отеле. Хотя в «Олимпе» приличное СПА, надо было подарить ей абонемент…

– Она поселилась в «Олимпе»? – я удивилась, потому что точно видела ее в «Теремке».

Интересно, что ей там делать? Учитывая, что там поселился их якобы конкурент из Штатов. Скандалы, интриги, расследования? Надо предупредить отца. Вдруг они сговорились за спиной у наших, чтобы сбить цену? Но вслух я произнесла совсем другое:

– Не стоит разочаровывать девушку. Вдруг у нее на тебя виды? Покажи ей, как отдыхает наша золотая молодежь.

– А ты?

– А я напьюсь с горя, поеду в караоке и буду орать песни дурным голосом. Вот, к примеру, Аллегрову. Да ладно, шучу, расслабься. Я не ревнивая, так что согласна на маленький гарем. Только, чур, я буду любимая жена.

– А то как же. Обожаю, когда ты кривляешься. Становишься еще более сексуальной. Жаль, что сегодня я не Бонд, а ты не моя девочка.

– Еще успеется, – засмеялась я, махнув рукой в сторону туалета. Оттуда с недовольным лицом выплыла рыжая, а Стас, обреченно вздохнув, побрел ей навстречу.

Пока бармен делал коктейль, я задумалась. Конечно, слова Стаса о том, что рыжая – тяжелая повинность, не более чем лукавство. Она симпатичная девушка с хорошим приданным, и любой парень в этом клубе был бы не против сопровождать ее. Про то, что наша фирма работает с Мокридиным, я слышала, так что слова Дена были правдой. И для нехороших мыслей вроде бы почвы не было. Неужели я ревную Стаса? Или мне просто досадно, что он опять выглядит ангелом в сиропе?

Наверное, подсознательно я думала, что сегодня мы поставим точку в этом затянувшемся романе: у тебя девушка, я тоже свободна как ветер. А вышло все как-то нелепо. Впрочем, у нас так всегда. Я немного поскучала за барной стойкой, но вернуться за стол все же пришлось.

К этому времени Жанна успела изрядно опьянеть и весело хихикала с мужчинами за столом. Илона (оказалось, так звали рыжую) потягивала коктейль и попеременно поглядывала то на братца, то на Стаса, видимо, так и не определившись, с кем хотела бы провести эту ночь или даже всю жизнь. Кто знает, какие планы витали в ее пламенной головке? Но мне все это было малоинтересно. Почувствовав что-то вроде разочарования от того, что предполагаемая измена Стаса не вызвала в душе бурю эмоций, я стала смотреть на вечер без оптимизма.

Всю сознательную жизнь я стремилась заполучить Стаса в свое безраздельное пользование, а когда мечта почти сбылась, она, как водится, перестала быть мечтой. И теперь я ощущала обиду на жизнь, смысл которой все время непостижимо ускользал из моего поля зрения.

На сцене ведущий сообщал, что скоро за пульт встанет модный ди-джей, приезда которого наш город, судя по афишам, ждал целых полгода. Я громкую музыку не любила, оттого совсем сдулась.

Стас поглядывал на меня с виноватым видом, Ден подливал безалкогольного вина, которое заказал специально для меня. Приходилось потихоньку выливать его в рядом стоящую кадку с искусственной пальмой. Не говорить же ему, что я давно знаю их с родителями секрет.

От скуки я принялась вертеть головой по сторонам. Не то чтобы я ожидала увидеть там что-то интересное, скорее, кого-то знакомого, чтобы под благовидным предлогом смыться. Пара ничего не значащих фраз о погоде – и я тихо прокрадываюсь за верхней одеждой, после чего быстро прыгаю в такси. Пока меня хватятся, я буду уже дома «под лаской плюшевого пледа». Заметив мои терзания, Ден подсел поближе.

– Чего такая кислая? Дуешься, что я не позвал сегодня с нами? Если честно, я думал, что тебе со Стасом видеться неохота. Как вчера. На самом деле, я собирался пообщаться с нужными людьми в непринужденной обстановке и…

– Брось, ты же знаешь, я не любитель клубов. Просто не хотелось бросать Жанну одну. Или самой не хотелось оставаться одной. Даже не знаю, чего больше.

– Тогда что не так с настроением?

Я усмехнулась и обрадовала братца:

– Настроение: красиво войти в чью-нибудь грешную жизнь. Пойду искать жертву. Или хотя бы схожу в туалет.

Не дожидаясь ответа, я быстро подхватила сумочку и устремилась в другой конец зала, придумывая причину, по которой мне срочно нужно домой. Пока я выбирала между «разболелась голова» и «забыла выключить утюг», кто-то похлопал меня по плечу.

Обернувшись, я смогла лицезреть своего несостоявшегося муженька. Синичкин собственной персоной стоял и скалил зубы, при этом взглядом успел просканировать мои сережки с брильянтами, алчным блеском отразившиеся в его зрачках.

Выглядел он, кстати, отлично: дорогой костюм, приятный парфюм, легкая небритость. По слухам, сейчас он обретался где-то в столице: то ли снимался в кино, то ли клеил богатеньких дамочек. Второе, кстати, казалось мне более правдоподобным.

– Ба, какие люди! – не сдержалась я при виде явившегося мне великолепия. – Что ты забыл в нашем убогом городке? Погоди, дай угадаю: здесь снимают голливудскую комедию, Ди Каприо в последний момент сломал ногу, и позвали тебя?

– Тинка, – засмеялся он, довольно потирая руки, – как же я рад тебя видеть. Ты все так же хороша и все так же остра на язык. Очень жаждал пересечься с тобой. Хотя встретиться в клубе, признаться, не надеялся.

– Почему же? Неужто думал, что я до сих пор оплакиваю наше расставание и сижу затворницей в темнице?

– Нет, просто, помнится, ты не любила шумные мероприятия…

– Удивлена… Ты помнишь что я любила, а что нет? – оборвала я его, потому как трепаться мне надоело, а смыться захотелось еще быстрее. Сегодня определенно не мой день.

– Брось, ты же знаешь, что я тебя любил. И вся эта история… Сколько лет прошло, а я помню. Твоя семья просто не хотела, чтобы мы поженились, вот и…

– Вот и заставила тебя спать с другими бабами, мечтая о наследстве моего отца? – парировала я, приподняв бровь.

– Да, я сглупил. И от денег бы не отказался, но кто ж от них откажется? Только дурак. Это не говорит о том, что у меня не было к тебе чувств…

В воздухе запахло смесью похоти и сожаления. Из любопытства я заглянула в глаза Синичкина и еще раз убедилась в том, что он блестящий и недооцененный актер. В очах его плескалась безграничная любовь, граничащая с безрассудной преданностью. Словом, коктейль был такой забористый, что дамочка поглупее меня мгновенно бы приклонила голову на его широкое плечо. Я же только фыркнула в ответ, покачав головой:

– Паша, если ты и любил кого-то, то только себя. Хотя мне все это уже по барабану. Честно. Ты же знаешь, как это бывает: сердце красавицы склонно к измене и к перемене… Дальше сам, ок? Я опаздываю на встречу. А если тебя увидит здесь мой брат, боюсь, вечер для тебя перестанет быть томным.

Я развернулась, намереваясь уйти, но Синичкин сделал попытку остановить меня, положив руку на плечо. Я хотела сбросить ее, вильнув вправо, и задела рукой барную стойку. В попытке не сбить стоявший там бокал, я отклонилась влево, закачавшись на каблуках, и в очередной раз прокляла в душе сие изобретение. В тот момент, когда я поняла, что падения не избежать, меня кто-то подхватил сзади.

У Синичкина в эту секунду зазвонил телефон. Глянув на экран, он нахмурился и разом забыл обо мне. К счастью, конечно. Но такое форменное неуважение было ему несвойственно. Я ожидала, что он, по обыкновению, будет ужом вокруг виться, не давая пройти и рассказывая о былой любви. Как-то раз мы с ним уже случайно пересекались в общей компании, в день встречи однокурсников, и мне пришлось уехать раньше времени.

Задумавшись на предмет Синичкина, я совсем позабыла, что кто-то держит меня сзади. Опомнившись, нащупала ногами пол и только потом повернулась, чтобы поблагодарить человека за проявленную бдительность. Увидев своего спасателя, я малость скисла: ни тебе красивого накачанного блондина, ни плечистого смуглого мачо с улыбкой кинозвезды.

Высокий худощавый тип, темноволосый и со шрамом через всю бровь, привалившись к стойке бара, взирал не меня неодобрительно.

– Аккуратнее. С тебя виски. Чуть стакан мой не снесла. И мобилу бы свою грохнула. Дорогая, наверное?

– Вообще-то, да. И спасибо, – буркнула я, залезая на стул. – Хотя ты и хам. Поддержать даму в унынии – первейшая задача любого джентльмена. И виски вон почти весь цел.

– Оно, конечно, так, – кивнул мой собеседник, отхлебывая из своего стакана, – но я же хам. А хамам многое можно. Знакомиться с красивыми девчонками, к примеру. Кстати, удачно ты упала, я как раз скучал, так что…

– Это можно считать комплиментом? Ладно, заказывай свой виски, и я пошла, – вздохнула я, доставая кредитку. Усталость давала о себе знать, а денек и без того вышел насыщенный событиями.

– Паршивый вечер? – с пониманием закивал он. – Да ладно, насчет виски я пошутил. Сам могу за себя заплатить. В отличие, кстати, от красавчика, с которым ты болтала. Вот уж у кого физиономия жиголо… Как ты могла на такого клюнуть?

Мне стало стыдно. Этот тип явно слышал наш разговор с Синичкиным.

– Похоже, ты забываешься. С какой стати мне обсуждать с тобой свою личную жизнь? Ты вообще кто такой? – Я все порывалась уйти, но он долго изучал меню, поданное заботливой официанткой по взмаху руки. И воспитание не позволяло вот так вот прервать беседу.

– Я санитар. Зовут Максим. Но это имя я терпеть не могу, так что называй меня просто Макс.

– А ты парень с изюминкой, – присвистнула я, возвращая свой зад назад на барное кресло. – Но на санитара, уж извини, ты похож, как я на сантехника.

– Кстати, таких сексуальных сантехников-девушек очень не хватает в фильмах, которые я люблю. Сплошь мужики. А насчет санитара… Они разные бывают, – Макс пожал плечами и все-таки заказал у бармена выпивку.

– Все ясно, ты санитар, любитель порнухи и алкаш, – резюмировала я и тоже заказала выпить. Правда, выбор свой остановила на кофе.

– Бинго! Первый раз вижу такую сообразительную девчонку. Может, подружимся? Тем более с жиголо-то ты явно разругалась, так что…

– И не мечтай, – хмыкнула я, поглядывая по сторонам. – Здесь мой старший брат, и он будет не в восторге от того, что я связалась с санитаром. По мнению семьи, я наследная принцесса, которая должна сидеть в розовом саду фей и нюхать цветы, подаренные принцем.

– Какие цветы предпочитает принцесса? – Макс привстал с барного стула и склонился передо мной в импровизированном поклоне, а я отмахнулась.

– Принцесса любит кактусы. И вообще, тебе ничего не светит. Хотя девчонки обычно любят таких наглецов, так что сегодня удача тебя явно улыбнется. Официантка с тебя глаз не сводит.

– Ладно, я понял, что мне не обломится, но мы можем быть друзьями. К примеру, напиться вместе – отличная идея, как считаешь? Ты не в духе, у меня денек не задался – не вижу повода не выпить.

– Не знаю, что на меня нашло, но твоя взяла, – проворчала я, и кивком указала ему на свободный столик в углу. На самом деле я не хотела оставаться одна, а может, мне элементарно хотелось поболтать. Как известно, случайный попутчик, как и случайный знакомый, – лучшие свободные уши в мире.

Пока мы перемещались, я сумела разглядеть своего нового приятеля получше. И отметила, что выглядит он неплохо: под неброским джемпером, который стоил очень и очень прилично, перекатывались мышцы, наводившие на мысли об упорных тренировках. Дорогие, но не вычурные часы, ботинки итальянского происхождения.

«Однако санитары нынче хорошо зарабатывают…»

О глубоких размышлениях я сообщила своему визави, на что получила незамысловатый ответ:

– Хочешь жить – умей крутиться.

Кофе был забыт, и мы предались алкогольным возлияниям. Мой новый друг оказался разговорчивым парнем, и я не отставала, умудрившись в какие-то полчаса рассказать ему историю своей жизни.

На сцену, наконец, взобрался модный диджей, ради которого все и собрались. Стало шумно, так что мне пришлось придвинуться к Максу поближе, коль уж в голову втемяшилась забава поболтать. От него пахло какой-то умопомрачительной свободой и дальними странами, а еще вблизи я рассмотрела его длинные ресницы и ямочку на подбородке, так что понемногу стала понимать, почему на него так пялятся проходящие мимо девицы.

– Слушай, да ты, оказывается, красавчик, – констатировала я, потягивая коктейль. – А сразу и не скажешь. Такое ощущение, что ты стремишься быть как можно более незаметным. Юношеские комплексы?

– Я гомофоб, а сейчас развелось столько педиков, что поневоле начинаешь прятать красоту, чтобы тебя не клеили, – с серьезным видом выдал Макс, приблизив ко мне лицо. – Шутка. А если серьезно, то считаю, что красота – в глазах смотрящего. Если тебе кажется, что я стал красавчиком…

– Поняла, можешь не продолжать. Я влюбилась в тебя с первого взгляда и буду орошать слезами подушку до конца дней своих, потому что ты никогда не снизойдешь до меня с вершины твоего великолепия.

– Зря ты так. Я же говорю, ты красотка. Знаешь, из таких… у которых Шанель не снаружи, а внутри. Ну, ты поняла…

– Как тонко, – всплеснула я руками, – у вас все санитары такие романтики?

– Да, я вообще тонкий. Скоро узнаешь.

Это звучало, как предложение на продолжение знакомства, на что я не рассчитывала. Оттого решила поумерить свой пыл и принялась высматривать братца и свою подружку. Тут как раз вся честная компания и появилась: Стаc, мило улыбаясь, вел под руку хихикающую рыжую, а у братца на локте повисла изрядно выпившая Жанка. Увидев меня, она оторвалась от Дениса и, пошатнувшись, упала в мои распахнутые объятия.

– Тинка-паутинка, – пропела она, хватая со стола мой коктейль. – Я впервые в жизни так напилась. А ты ангел. И как только ты меня терпишь?

– Полегче, Жанка. Что-то ты сегодня не в ударе, – похлопала я ее по плечу. – Денис тебя проводит, все хорошо.

– Прости, я Иуда, недостойна твоей дружбы, но ты же простишь? И зачем я вообще все это затеяла, – всхлипнула Жанка, утыкаясь мне в плечо. Такая внезапная смена настроения меня не удивила: доводилось видеть подружку и в более разобранном состоянии. Хотя с алкоголем она обычно аккуратна, но выпив бокал-другой может поплакаться на тяжелую женскую долю.

– Я отпускаю тебе все грехи, дочь моя, – вздохнула я, отметив, что в продолжение наших дружеских объятий Максим с любопытством разглядывал всю компанию. Взгляд его задержался на рыжей, и на секунду в его глазах мелькнул странный огонек.

«Тоже мне, самец», – мысленно проворчала я, продолжая похлопывать по плечу подружку. Я предложила ей остаться с нами, но она только покачала головой. В тот момент, когда мне показалось, что Жанка стала засыпать, Денис наконец проявил человеколюбие и взвалил ее себе на плечо.

– Приятного вечера, – кивнул он Максу, при этом в его глазах читался прямой вопрос: «Кого моя непутевая сестрица успела подцепить на этот раз?» Стас тоже поглядывал на меня без удовольствия, но сегодня их мнение было мне до голубой звезды, поэтому я только сделала им ручкой. А Макс насмешливо кивнул, наблюдая за мной исподлобья.

– Да уж, твоя сексапильная подружка набралась. Статный брюнет – это братец, а загорелый плечистый красавчик – твоя большая любовная любовь по имени Стас? Кстати, что это за рыжая бестия висла на нем? Я думал, ты сейчас ей наваляешь…

– Хватит скалить зубы. Я думала, мы с тобой друзья и все такое. Между прочим, сам предложил. Я открыла тебе душу, а ты натоптал там своими грязными сапожищами.

– В знак извинения я закажу тебе еще выпить, – покаянно склонил голову Макс, а я, чуть подумав, кивнула.

– Валяй, хуже уже не будет. Только если я уйду в астрал, как Жанка, обещай взвалить меня на плечо и загрузить в такси. Адрес я напишу на салфетке.

Дальше события развивались как в плохой черной комедии. Мы много пили, много смеялись, кажется, я даже что-то танцевала и показывала пантомимы, демонстрируя умения, полученные за время обучения в театральном. Один клуб мы сменили на другой, там безудержное веселье продолжилось в атмосфере полного взаимопонимания. Кажется, так много я не болтала еще никогда. Потом следовал временный пробел, после которого я смутно припомнила недовольное лицо таксиста и его слова:

– И не вздумайте загадить мне обивку, я только салон перетянул.

Глава 4. Новый знакомый

Еще не раскрыв глаза, я стала принюхиваться. Аромат свежесваренного кофе подействовал на меня странным образом: подорвавшись, я со всех ног кинулась в ванную и припала к унитазу. Пока я пыталась избавиться от последствий вчерашнего загула, мысли стали понемногу проясняться. По крайней мере, вспомнила, как меня зовут, а еще поняла, что нахожусь у себя в квартире. Логично, раз унитаз мой, родимый.

Опустив глаза вниз, я отметила, что на мне надета любимая пижама и белые носочки, что уже вовсе никуда не годилось: девицам после обильных алкогольных возлияний надлежит падать кулем на постель и окрашивать подушку в радикальный черный цвет сползающей с лица туши.

Глянув в зеркало, я машинально откинула волосы назад и убедилась, что на лице нет следов косметики. В целом, выглядела я неплохо, хотя и была слегка помятой. Пустив воду и начав чистить зубы, чтобы избавиться от гадкого привкуса алкоголя во рту, я стала восстанавливать события прошедшей ночи. Получалось скверно, и это занятия я оставила, пробормотав:

– Все проходит, главное, чтобы ничего не застряло.

Тут за дверью послышался какой-то грохот, и я, моментально подобравшись, вспомнила про запах кофе. Сложив воедино эти факты, я пришла к несложному умозаключению: в квартире кто-то есть. Домработница была вчера, сегодня никого не ждали. Наверное, Ден приехал спасать сестрицу с похмелья? А что, если я напилась и позвонила Стасу? Такое вполне возможно. Проклятье!.. Или это мой вчерашний знакомый?

Зажмурившись, я приоткрыла дверь и аккуратно выглянула вниз со второго этажа. На моей кухне, напевая и что-то помешивая лопаточкой в сковородке, хозяйничал Макс: босой, в джинсах и переднике на голое тело. Картина впечатляющая, но в тот момент мне было не до разглядывания чужих торсов. Пусть и мускулистых. Со стоном я спустилась с лестницы, приземлилась на стул, сразу же получив чашку кофе и стакан воды с шипящим аспирином.

– Нашел в твоем шкафу аптечку. – Макс снова повернулся к плите и сковородке. – Не хотелось бы показаться банальным, но как самочувствие?

Я осушила стакан, глотнула кофе и только потом смогла ответить:

– Мне кажется, в твоем вопросе содержится издевка. Как ты сюда попал, я не спрашиваю, а вот почему остался – занятно. Обычно парни вроде тебя спешат сбежать от дамы сердца, едва забрезжит рассвет. А то свадьба, дети, все дела…

– Дорогая, наши отношения еще не столь интимны. Если ты намекаешь на мою непорядочность, то скажу прямо: ситуацией я не воспользовался, хотя, признаться, соблазн был велик. Ты так сладко сопела в подушку.

– Да ну? – усмехнулась я, приглядываясь к его довольной физиономии.

– Твое недоверие больно ранит. Ходил за тобой, как отец родной: пижаму надел, умыл, в кроватку уложил. Ты, между прочим, тоже вела себя исключительно интеллигентно. Если бы не песня «А сечку жрите сами, мусора», которую ты выкрикивала из такси, я бы вообще подумал, что ты профессорская дочка.

– Ох, ты ж… – пробормотала я, закрывая лицо руками, – неужели все так плохо? Думаю, мне надо сматываться из города. Я пошла по наклонной: сомнительные знакомства, алкоголизм, буйное поведение и провалы в памяти.

– Не переживай, я тебя не выдам. У каждой пьяной девушки есть две крайности: кандидат наук и сексуальная кошечка. Вчера ты продемонстрировала обе свои стороны: сначала закидала меня своими экономическими терминами, а потом…

– А про потом я предпочла бы не слышать, – перебила я его, нащупала на стуле под собой пульт и демонстративно включила телевизор.

Завтракали мы в молчании, после чего Макс вымыл посуду и, одевшись, вызвал такси.

– Отдыхай, принцесса. Вижу, сегодня ты не в духе, так что телефончик просить не стану. Думаю, сама меня найдешь.

Чувствовала я себя прескверно, оттого препираться с ним желания не возникло:

– Конечно, найду. Никто не моет посуду так чисто, как ты.

Когда мой новый товарищ направился в прихожую, я заметила, что он сильно хромает на левую ногу. Странно, вчера я этого не заметила, хотя вчера я вообще мало что замечала. На пороге Макс задержался и, глянув на меня насмешливо, козырнул рукой:

– Все, ухожу. Но, в отличие от твоей девственности, я еще вернусь.

– Пошел ты! Но все равное спасибо, что довез и все такое…– крикнула я ему вслед, удобно устраиваясь на диване.

Хлопнула дверь, с улицы послышался звук подъезжающей машины, а я улеглась на диван, натянула плед по самые уши и попыталась погрузиться в спасительный сон. Но, видимо, в тот день мне не суждено было отдохнуть ни душой, ни телом.

Сначала я снова захотела пить. Потом вспомнила про документы, которые собиралась изучить в выходные, и полезла за ними в шкафчик на кухне. И тут меня осенило: я же брала папку с собой в сумку, собираясь в город. Надеялась, что найдется минутка в кафе или куда там меня могло занести.

Не будучи уверенной, что найду достойную компанию, я планировала спастись от скуки чтением бумажек. С внезапной ясностью я увидела себя на диванчике у Жанны. Она пошла в душ, начав собираться в клуб, а я устроилась с чашкой чая и документами у нее на кухне. Конечно же, оставила я их там же, на диванчике. Как и свои вчерашние покупки.

– Как же башка трещит… – пробормотала я, параллельно набрав номер Жанны. Конечно, будить подружку после такой гулянки было свинством, но мне позарез нужно было успеть до завтра изучить договор.

Жанна не отвечала, что было неудивительно. Памятуя о ее состоянии, я решила не трезвонить понапрасну.

– Придется ехать, – вздохнув, я пошла одеваться, но предварительно выпила еще одну таблетку от головной боли и вызвала такси. Садиться за руль в таком состоянии не рискнула.

Домофон у Жанки тоже не отвечал, но в подъезд я попала без особых трудностей. В выходной день дверь без остановки гуляла туда-сюда: дети с собаками, пенсионеры с мусором, взрослые с колясками. Все куда-то спешили, и я даже позавидовала чужой, наполненной смыслом жизни. А я сейчас уткнусь в бумажки, сделаю вид, что от меня что-то зависит, чтобы в очередной раз не думать о бренности своего бытия.

В подъезде дома пахло выходными и картофельным супом с разварившимися макаронами. Этот запах ассоциировался у меня с детским садом и почему-то с Родиной.

Возле квартиры Жанны я притормозила. Меня ожидал сюрприз: на железной двери рядом с номером чем-то красным была написана фраза: «Сдохни, шалава!» Сначала я подумала, что это помада, и даже попробовала потереть букву пальцем. Оказалось, что это краска, причем уже почти засохшая.

«Чудеса, да и только. Вчера никаких надписей на двери не было. Неужели Жанна так достала соседей, что они решились на подобный экспромт?»

Помнится, она упоминала какую-то бабульку – соседку с нижнего этажа. Та вечно жаловалась на звуки, доносившиеся из квартиры Жанны. Может, подружка вчера буянила, и старушенция пошла в наступление?

Позвонив в дверь несколько раз, я порадовалась своей сообразительности. Захватить запасные ключи, которые Жанка хранила у меня, было отличной идеей.

Я открыла дверь и удивилась звенящей тишине, царившей в квартире. В нос ударил сладкий пудровый аромат туалетной воды, которой пользовалась подружка. Казалось, он насквозь пропитал стены ее уютной двушки.

С чего я решила, что она дома? Может, отправилась ночевать к очередному ухажеру? Хотя вчера она уезжала из клуба в таком состоянии, что данная гипотеза не выдерживала никакой критики.

Я прошла сначала в зал, потом в спальню, но кровать была пуста. Одеяло и подушки смяты, значит, Жанна ночевала дома. Вчера, когда мы уходили, все было убрано. Неужели свалила куда-то с утра пораньше?

Обследовав кухню, я не нашла своих документов. Возможно, Жанна убрала их куда-то? Но лазить по шкафам в отсутствие хозяйки было как-то не тактично. Зато около балконной двери валялась разбитая бутылка коньяка, содержимое которой разлилось янтарным озером на полу. Коньяк Жанка терпеть не могла, пила его только в редких случаях, если надо было составить компанию мужчине. А вот стаканов в мойке нет.

Я снова вернулась в зал и машинально подошла к столику, который подруга именовала компьютерным. Так и есть: папка валялась сбоку, а документы лежали в принтере, но копий видно не было. Это неприятно удивило: зачем Жанне понадобились копии моих бумаг? Сунув проект договора и другие бумаги в сумку, я еще раз огляделась и поспешила на выход.

Вновь увидев грозную надпись, я покачала головой. Возле входной двери у Жанки висело зеркало с полочкой. На ней валялась косметичка с ватными дисками. Жидкость для снятия лака я обнаружила там же. Повозившись пару минут, я привела дверь в относительный порядок и усмехнулась, решив выставить Жанке счет за уборку.

Выпитая с утра вода просилась наружу, да и руки не худо было бы вымыть. Напоследок я решила зайти в уборную. В холостяцкой квартире туалет находился в ванной комнате, совмещенный санузел. Я потянулась включить свет, и только тогда заметила, что он там уже горит. В воздухе почему-то запахло ужасом. Что-то, похожее на нехорошие предчувствия, шевельнулось в моей душе. Но я решительно шагнула в ванную, запретив себе слушать всякие там голоса в голове и нюхать воздух.

Первым, что бросилось в глаза, была какая-то неестественно белая, словно фарфоровая, рука…

Глава 5. Что случилось с Жанной?

Сидя на площадке, прямо на ступеньках, я чувствовала себя маленькой девочкой, которая столкнулась со взрослой проблемой, и не знает, что делать. Соседка Жанны не очень настойчиво предложила зайти к ним, но я помотала головой.

Нащупала мобильный в кармане и бестолково звонила всем подряд. Спустя десять минут примчался запыхавшийся Ден, почти одновременно с полицией и скорой помощью. Мимо меня, сидевшей на ступенях, пронеслись поочередно человека три-четыре. Врач с чемоданчиком показался смутно знакомым, через пелену слез я не смогла рассмотреть его получше.

Через пару минут один из зашедших в квартиру вышел к нам с Деном. Несколько раз я принималась рассказывать мужчине в форме, как нашла Жанну, сбивалась, начинала плакать, снова пыталась рассказать все по порядку. Кто-то из соседей, коих к тому времени на лестнице было уже человек шесть, вспомнил, что нужно позвонить матери погибшей. Номера у меня не было. Я схватила у Дена сигареты и выбежала на улицу, радуясь возможности самоустраниться из этого ужаса под предлогом дурной привычки.

Через пару минут ко мне присоединился брат. Руки у него тоже заметно подрагивали.

– Номер матери нашли в ее телефоне. Я не смог позвонить, попросил этого… из полиции. Им привычнее. Врач говорит, что видимых признаков насильственной смерти нет. И что так бывает…

– Ты же вчера отвозил ее домой? Или нет?

– Мы ехали на такси, Жанну высадили у дома, она вполне резво передвигалась. Я хотел довести ее до двери, но она отказалась. Таксист еще шутил, что такую девушку нельзя отпускать одну. В любом случае, я рассказал полицейскому все, как есть.

– Дурацкий клуб… Зачем мы туда поехали?.. И зачем она так напилась!

– Соседи говорят, что вчера у нее кто-то был. Якобы они слышали музыку, разговоры. Бабка снизу вышла. Утверждает, что слышала звук бьющегося стекла. Как думаешь, к ней кто-то пришел? Извини, я болтаю какую-то ерунду… Она была твоей лучшей подругой?

Он притянул меня к себе одной рукой, уткнулся носом в макушку, а я снова заплакала. Но даже это не мешало мне сердиться:

– Выражение лучшая подруга – какая-то пошлость, не находишь? Лучшая в чем? Среди кого? Это что, конкурс какой-то? Просто друг, подруга. Как-то так…

Потратив еще некоторое время на показания, я наконец поехала домой на такси. Ден пообещал остаться и дождаться родных Жанны. Мне было физически плохо: бросало в жар, голова раскалывалась. В машине было душно от работающей печки, и я прислонилась лбом к прохладному стеклу в поисках облегчения. Мы ехали через окраину города. Серые деревья и редкие прохожие мелькали за окном. Повалил сухой колючий снег, заметая голые и пустынные улицы.

Таксист, словно поймав мое настроение, выключил восточно-отпускные мотивы и включил диск со старыми песнями Кузьмина. Но на этом сюрпризы этого дня не кончались.

Недалеко от моего крыльца был криво припаркован старенький черный внедорожник. А на ступеньках, закинув ногу за ногу, сидел вчерашний товарищ по несчастью по имени Макс. Едва я покинула машину, расплатившись с любителем Кузьмина, он помахал мне рукой и принялся зубоскалить:

– Где тебя носит? Жду целый день, как красна девица.

– Ездила к Жанне… Ты ее вчера видел.

– Конечно! Стюардесса – неплохая девчонка. Так эротично прикусывала губу. Надо бы ей сказать, что, если хочешь казаться секси, прикусывать надо все-таки нижнюю губу, а не верхнюю…

– Обязательно …– кивнула я. – Только Жанна мертва. Я нашла ее в ванной, теперь она, наверное, в морге, так что твои советы не пригодятся.

Макс осекся и немного помолчал.

– Вот так дела… Извини. – Выражение его лица мгновенно сменилось. Теперь он хмурился и смотрел себе под ноги. – Я дурак. Мне очень жаль, правда. А что говорит медицина? Она сама или…?

– Пока не знаю. Она была пьяная, залезла в ванну, могла заснуть. Такое часто бывает. Это слова полицейского, не мои.

Мне стало тяжело делать вид, что ничего не случилось, и я заплакала:

– Хрень, полная хрень. Так не должно было быть, надо было мне поехать с ней. Она не могла сама…

– Не вини себя, – Макс взял мою руку и слегка сжал ладонь. – Я знаю, очень хочется, но ты не вини. Кто мог знать?

Мы еще немного помолчали, витая каждый в своих мыслях.

– Может, могу тебе как-то помочь? – пробормотал Макс, потирая лицо и закуривая. Я тоже потянулась за сигаретой из его пачки и устало опустилась на крыльцо.

– Не думаю. А что ты вообще здесь делаешь?

– Не поверишь: забыл у тебя телефон. Если бы я был девушкой, которая мечтает о продолжении знакомства, то сделал бы то же самое. Удобный повод вернуться.

– Заходи, забирай. – Я протянула ему ключи, сил встать у меня не было. Напала какая-то тоска, навалилась на плечи, как тяжелое покрывало. Я привалилась к двери и ковыряла ботинком снег. Макс вернулся через минуту, потрясывая найденным гаджетом.

– Лежал на стуле, возле окна. Эй! Что-то ты мне не нравишься.

– Я и сама себе…

Он покачал головой:

– Не могу бросить тебя в таком состоянии. Давай я приготовлю тебе чай или кофе.

Макс помог мне подняться, завел в дом, усадил на диван и даже накрыл мои ноги пледом. Пока он варил кофе, я успела рассказать ему про то, как нашла подругу мертвой. В процессе я то принималась плакать, и он подавал мне салфетки, то замолкала и смотрела в одну точку. Закончив путаный рассказ, я вздохнула:

– Дурацкое у нас знакомство вышло: ты уже второй раз возишься со мной, как с малым ребенком. Мне даже неудобно.

– Потом отработаешь, – отмахнулся Макс, разогревая в микроволновке булочки из морозилки. Надо сказать, действовал он на моей кухне весьма уверенно.

И тут, как по команде, мне стали звонить. Сначала наша общая с Жанной знакомая по клубу, которой я набрала в состоянии шока. Потом обеспокоенный папа, следом Стас и, наконец, Ден.

Брат сообщил, что они со Стасом вызвались помочь матери Жанны с похоронами, поэтому я могу ни о чем не беспокоиться. Макс подсунул мне булочки и включил телевизор. Диктор монотонно рассказывала, что главная елка нашего города входит в рейтинг городов РФ с самыми высокими новогодними живыми елками в текущем году. Красавица высотой двадцать метров на площади перед зданием администрации – это живая ель, срубленная в Ковровском районе. Под эту безобидную информацию меня незаметно сморил тревожный сон. Сказывалась бурная ночь накануне.

Не знаю, сколько я проспала, но проснулась уже затемно. Голос Макса, который с кем-то болтал по телефону, доносился из прихожей:

– Да, хорошо, я могу задержаться здесь на пару дней. Без проблем. Где остановлюсь? Ну, найду гостиницу.

– Так ты в нашем городе по работе? – задала я ему вопрос, когда тот вошел в гостиную, засовывая телефон в задний карман. – Извини, если вчера уже упоминал об этом. Я все забыла.

– По работе? – усмехнулся Макс. – Можно и так сказать. Один хороший знакомый просил оказать ему любезность. Вчера встретиться с нужными людьми не вышло, они в отъезде. Придется подождать, чтобы не мотаться туда-сюда. Скажи, где тут у вас приличная гостиница? Я же столичный парень, так что претензии у меня ого-го!

– Лучшая – в центре, недалеко от железнодорожного вокзала. Называется «Олимпик». Конечно, это тебе не столица, но тараканов быть не должно. И кормят отлично.

– Сейчас позвоню. Надеюсь, у них есть люкс, – ворчал Макс. – Главное, чтобы был хороший матрац. У меня болит спина, если посплю на продавленном дерьме.

– Если хочешь, оставайся сегодня у меня, комнат хватает, – в порыве человеколюбия вдруг выдала я. – И матрас хороший.

Зачем я это сделала? Ну, вариантов было несколько. Все-таки человек возился со мной два дня подряд. Было бы свинством выгонять его на ночь глядя. Хотя, конечно, я себе врала. Как всегда. Мне просто не хотелось оставаться одной в пустой квартире, страдая по подруге.

Макс округлил глаза и ухмыльнулся:

– Хотелось бы сразу конкретизировать: твое приглашение остаться на ночь что-то значит или?..

– Или. Ты не только санитар, но еще и самонадеянный павлин, – фыркнула я. – Считаешь, что все бабы вокруг мечтают оказаться с тобой в постели?

– Заметь, это не я сказал. Так что там насчет постели? Я не против. Все равно надо как-то убить время. – Тут он посерьезнел: – Извини, я опять взялся шутить, хотя представляю, что у тебя в душе творится. К такому нельзя быть готовым…

– Ты прав, нельзя. Ладно, обмен любезностями будем считать законченным. У меня есть гостевая спальня. Вон там, сразу за поворотом. Она в твоем распоряжении. Чистое белье в шкафу.

Макс перегнал потрепанный жизнью «Патриот» в гараж и отправился в душ, прихватив выданное мною полотенце. Я же налила еще чая и решила позвонить Дену, но тут неожиданно раздался звонок в дверь.

Прошлепав к двери, я посмотрела в глазок. На пороге стоял Стас с грустными глазами и бутылкой коньяка. Впрочем, увидеть его я смогла даже раньше, чем открыла дверь: домофон услужливо выдал картинку, а я струсила. Хотела сделать вид, что меня нет дома, но потом подумала про свет в окнах. Пришлось открывать.

– Как ты? – Он сделал пару шагов вперед и теперь осматривал меня в свете лампы в прихожей.

– Пока не поняла, – пожала я плечами, пропуская его. – А ты… чего здесь? Ден попросил приглядеть за мной?

– Да нет. Деня сказал, ты хотела побыть одна, но я решил…Подумал, что тебе грустно.

Тут Стас, который уже успел внедриться в прихожую, замер на полуслове. Наверное, наконец-то услышал шум льющейся воды.

– Ты не одна? – насторожился он, и в воздухе запахло искренним удивлением.

– Это не совсем то… Знаю, выглядит странно, но у меня в гостях вчерашний знакомый из клуба. Помнишь, я с ним сидела?

– Ааа…

– Он помог вчера добраться до дома, так что… Макс тут по работе, и сегодня ему пришлось остаться в городе. Я предложила занять комнату.

Тут я поняла, как смешно звучат мои слова, и осеклась. Друг детства и бывший возлюбленный в одном лице сверлил глазами свои ботинки и молчал. Мне внезапно стало все равно:

– Звучит, как будто я оправдываюсь, хотя вроде не за что. В любом случае, Стас, думаю, ты понимаешь, мне сейчас не до любовных авантюр. Это на случай, если ты решишь доложить Дену, а тот – родителям…

– Конечно, я понимаю. – Стас странно поглядел на меня, как будто вовсе ничего не понимал. – Вся эта история с Жанной… Но, может, не стоит вот так вот бросаться в омут с головой? Ты хоть знаешь, кого привела в дом? Ты живешь одна, даже соседей рядом нет…

Тут и сам виновник нашего разговора, по всей видимости, покончил с водными процедурами. И выкатился из ванной в белом банном халате. Выглядел он барином и разве что весело не отфыркивался. Завидев Стаса, приветственно козырнул ему, а я закатила глаза. Ситуация до боли смешная, только вот смеяться не хотелось.

– Проходите, гостем будете, – серьезно заявил Макс, приобнимая меня сзади за плечи. Я пнула наглеца локтем в живот, а Стас сделал вид, что пропустил слова Макса мимо ушей.

– Ладно, я пойду. Звони, если что. Мы с Деном держим руку на пульсе.

– Если что-то понадобится, я наберу.

Он поставил коньяк на пол у двери, бросил на меня встревоженный многозначительный взгляд и закрыл за собой дверь.

– Ну и чего ты выперся, как мартовский кот? – Злиться на нового знакомого сил уже не было, и я только укоризненно на него взглянула. Он уже вертел в руках бутылку, принесенную Стасом.

– Хорошее пойло. Прости, что испортил вам свидание. Я же не знал, что к тебе явится принц. Помнится, вчера ты говорила, что у вас с ним все кончено. Ладно, завтра я съеду – и твое сердце снова будет открыто для любви. Но, мне кажется, тебя беспокоит что-то совсем другое.

– Ты о чем? – насторожилась я.

– Сомневаешься, что подруга утонула сама.

Я почувствовала запах тайны, он всегда по-особенному щекотал ноздри, отдавая амброй.

– Завтра поговорим. – Махнув рукой куда-то в пустоту, я вздохнула и побрела на второй этаж, в свою спальню. Максим внял голосу разума и решил меня не беспокоить: поднимаясь, я слышала, как он устроился на диване у телевизора, щелкнув предварительно извлеченной из холодильника баночкой пива.

Глава 6. Завеса тайны

Утро ничем не порадовало: за окном серая серость и индустриальный пейзаж, на душе – пустота и мерзость. Еще вчера отец сказал, что пару дней я могу не ходить на работу, но сегодня позвонил с самого утра.

– Тина, ты как, дочка? Понимаю, что тебе сейчас не до того, но мне очень нужны бумаги. Я сам займусь американцем. Не хотелось бы подключать к делу посторонних. Ты же знаешь, в какой секретности велись эти разработки, и если сейчас что-то сорвется…

Уверив отца, что мне не сложно, я вызвалась сама отвезти бумаги в офис. Под диктовку отца я записала еще парочку неотложных дел, которые мне нужно было передать другому менеджеру, пока я не буду появляться на работе. Я решила, что это хороший повод проветриться и как-то утрясти в голове случившееся. Заодно избавлюсь от гостя, проводив его до гостиницы.

Макса я застала на кухне, он жевал бутерброд и галантно предложил мне откусить кусочек. Главное – на столе меня ждал свежий кофе, что я оценила. Мой гость вызвался доставить меня до работы на своем авто, но я отказалась – поеду сама.

– Так что там насчет нашего вчерашнего разговора. Хочешь, узнаю, что случилось с твоей подругой? – садясь в машину, спросил Макс, приглядываясь ко мне.

Почему-то обсуждать это не хотелось. Словно я надеялась, что все вчерашнее окажется сном и сегодня начнется старая добрая жизнь.

– Я и так знаю. Жанна была пьяна, заснула в ванне и захлебнулась водой. Наверное. Как ни прискорбно такое говорить, но вскрытие покажет. Синяков не было… и повреждений, кроме небольшой ссадины. Так врачи сказали. Ден все разузнал. Или у тебя другая информация?

– Я слышал твой разговор с братом.

– И что? Ты решил, что ее убили? Извини, но тебе нужно меньше смотреть телевизор. Что не так?

– Ничего такого, хотя, конечно, убить можно по-разному…

– А… Это из-за надписи на двери?

– Ты рассказывала об этом ментам?

– Я упомянула ее, но, кажется, это никого не заинтересовало. Я поняла, что раз надписи нет, то и речь вести не о чем. Мне кажется, никто всерьез не будет рассматривать версию убийства. Квартира была закрыта, дверь не повреждена.

С северной стороны подул морозный ветерок и донес до меня запах Макса: его одеколон и недосказанные мысли.

– Ты что-то хочешь сказать?

Он как-то странно посмотрел на меня и кивнул:

– Я кое-что вспомнил. В баре еще до того, как мы познакомились… Я переборщил с пивом, заспешил в туалет, но там было занято. И какое-то время я болтался в коридоре, проклиная ссыкунов. Потом мне позвонили, и я задержался.

– Все это очень познавательно, но…

– Твоя стюардесса вышла из туалета и тоже с кем-то разговаривала по мобильнику, причем старалась, чтобы никто этого не слышал. Что-то в самой позе, то, как она прикрывала телефон рукой…

– Если бы хотела, чтобы никто не слышал, не болтала бы возле посторонних.

– Меня-то она не знала. Оттого, возможно, не сильно шифровалась.

– Точно она?

– Девка эффектная, я люблю брюнеток, вот ее запомнил.

– И что ты услышал? – спросила я, отметив, что меня почему-то задели его слова о брюнетках.

– Дословно не помню, но что-то типа: «Попробуй, помешай мне это сделать» и «Хватит мне угрожать». Я еще заинтересовался и подумал: сразу видно, что у девчонки характер. Даже хотел предложить свою помощь А потом на меня упала ты.

– Покороче…

– Теперь мне кажется вполне вероятным, что она кого-то шантажировала. Звучало это со стороны именно так.

– Думаешь, ей могли угрожать?

– Можно узнать, что за номер…

Мне совсем не понравились слова Макса, и я поспешила отмахнуться.

– Если бы у полиции возникли подозрения, ее звонки проверили бы. А если смерть не носит криминальный характер, то никто не станет заморачиваться.

– Я могу. У меня в вашем городе есть знакомые. Думаю, мне могут сказать больше, чем ментам. Узнаем, сама ли она утонула, или ей кто-то помог…

– Мне кажется, это бред. Жанна любила пошутить, могла с кем-то поцапаться, но шантажировать… Да и что такого секретного она могла о ком-то узнать?

– Может, это связано с ее работой?

– Последний год она даже не работала в офисе, иногда брала частные заказы на перевод, какие-то книги… Словом, ничего криминального, – как можно более непринужденно выдала я, хотя в глубине души понимала, что эта мысль не давала мне покоя.

Постель была разобрана, подушки смяты. Бутылка коньяка… Жанка никогда не пила одна, это я знаю точно. Она вообще пила мало, все больше вино или коктейли. Боялась повторить судьбу отца, который спился и умер молодым. Для чего Жанна пыталась отксерить мои бумаги? И куда делись копии? Значит, у нее кто-то был. Да и соседи вроде подтвердили, что слышали голоса из ее квартиры. Но самое страшное – я помнила этот ужасный запах смерти, который почувствовала тогда. Это был запах ужаса и отчаяния, который охватывает человека перед тем, как он навсегда перестанет дышать.

– Тебе-то это зачем? – прервав поток невеселых мыслей, буркнула я, отгоняя морок.

Макс пожал плечами:

– Мне всегда не нравится, когда умирают молодые и красивые девчонки. Есть в этом что-то неправильное. Да и ты мне понравилась, буду рад задержаться рядом. В любом случае я позвоню, если что-то узнаю.

– Спасибо. Не знаю, есть ли в этом смысл, но спасибо.

– Считай это платой за постой. Жаль, что натурой ты не берешь, девчонка ты видная, – подмигнул он мне, нажимая на педаль газа.

– С тобой трепаться – одно удовольствие, – крикнула я ему вдогонку и потянулась за ключами от своей тачки.

В офисе царила привычная атмосфера: все куда-то спешили, звонили телефоны, работали принтеры, в воздухе витал запах кофе, теплой распечатанной бумаги и чьих-то несбывшихся надежд на повышение.

Я сразу прошла на второй этаж в кабинет отца, но застала там дядю Вову. И в очередной раз убедилась, что выглядит он шикарно. Легкая седина, подтянутая фигура, демократичные джинсы и песочный блейзер. Милана положительно влияла на мужа: он выглядел лет на десять моложе своего возраста. Мы немного поболтали, он выразил мне сочувствие, рассказал о последних выходках малышки и напоил крепким чаем.

– Отец с Денисом поехали в гостиницу на переговоры. Надеемся выгодно продать нашу «Надежду». Как тебе работа Дена и Стаса, а? Красавцы.

– Я пропустила презентацию, болела.

– Но ты же знаешь, что это прорыв на стыке медицины и технологий? Диагностика онкологии. Правда, система пока не обкатана, поэтому возможны шероховатости.

– Наверное, Стасу или Дену придется поехать в США, чтобы на месте обучить специалистов клиники? Честно говоря, я так до конца и не поняла, что это за ноу-хау.

– Зарубежным партнерам мы готовы предоставить программное обеспечение. Пользуясь им, врачи из других стран могут загружать в систему оцифрованные случаи своих пациентов и консультироваться с коллегами, работающими по всему миру. Наверное, это лучшее, что мы сделали за все время существования фирмы. Надеюсь, документы никто не видел? – подмигнул мне дядя Вова, забирая папку.

Я отделалась улыбкой, потому что врать не хотелось, а говорить правду я не рискнула. Если документы и видела Жанна, то вряд ли она теперь кому-то о них сможет поведать. Тем более отец не предупреждал меня, что это тайна за семью печатями.

Когда я наконец передала все суперважные дела помощнице отца Веронике Геннадьевне и уже собралась уходить, меня посетила мысль зайти к Дену. Уже потянув ручку двери, я вспомнила, что братец уехал с отцом. В моей голове сегодня плохо задерживались мысли, и я поругала себя за рассеянность. Потом решила, что и Стаса повидать не худо. Отчитаюсь, что выпроводила гостя, не то в благородном семействе снова будет переполох.

Пока расстегивала пальто из-за жары, дверь в их со Стасом совместный кабинет резко открылась, и на пороге появилась раскрасневшаяся Милана. Брови сурово сдвинуты, губы сжаты. При виде меня они скривились в попытке улыбнуться.

Я в недоумении замерла, не зная, куда идти. Стас был на месте, сидел в кресле, но вид и у него тоже был какой-то взбудораженный. Встряхнувшись, он приветственно махнул мне рукой и сообщил, что Ден уехал по делам.

Я решила следовать за Милкой.

– Тинка, держись, горе-то какое, – приобняла меня подруга, пытаясь сделать вид, что только что в кабинете ничего не произошло. – Я думала, ты дома, хотела заехать. Пошли, хоть кофе выпьем? Или до выхода тебя проведу. Когда похороны, не знаешь?

Переговариваясь, мы пошли на первый этаж к автомату с кофе. Милкина грудь все еще ходила ходуном, щеки пылали, но вопросы задавать я не стала. Только подумала про себя: «Сумасшедший дом», – и заказала двойной эспрессо.

Глава 7. Я хочу знать правду

Похороны Жанны были во вторник. Народу собралось достаточно. Я ожидала, что будут только свои, оттого немного растерялась и пристроилась сбоку от основной массы. Близких родственников у подруги оказалось немного, остальные знакомые явились поглазеть и тоже стояли в сторонке. Особо скорбящих не наблюдалось: кто-то разговаривал по мобильному, кто-то в наушниках.

Только мать и старшая сестра жались друг к другу, разглядывая приятелей дочери с видом явного неудовольствия. Насколько я помнила, они с Жанной не особо ладили, потому что не одобряли ее стиль жизни.

Ден с букетом роз приехал поддержать меня и проводить Жанну. Но при первой же возможности сбежал на работу, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не видеть крестов и венков на могилах. Он не выносил подобные зрелища.

– Тинка, завтра на работу не спеши. Отдохни какое-то время… Оформим тебе отпуск на недельку-другую, пока все не утрясется, – на прощание сказал он.

Я подошла к матери Жанны, чтобы выразить свои соболезнования, и спросила, могу ли я чем-то помочь семье. Людмила Борисовна (отчество я уточнила у брата, который возил мать подруги по нужным инстанциям для получения документов) горестно покачала головой, а старшая сестра Жанны, полненькая блондинка в пуховике, мрачно вздохнула:

– Что же делается? У нее на затылке след от удара. Вряд ли она могла сама так стукнуться. Я медсестрой двадцать лет проработала, знаю, что говорю.

– Надо было сказать, – неуверенно начала я, но женщина меня перебила:

– А кому нужно возиться? Решили, что она была пьяная, неловко упала. Только как так? Это надо плашмя лететь, кулем на спину да об чугун.

– Что вам еще сказали? – взволновано спросила я.

– Что в доме ничего не пропало, следов насилия нет, дверь изнутри закрыта. Так что никто ничего… Только я вот все думаю, если у нее в гостях кто-то был, как соседи говорят, то почему он не объявился? Все знакомые молчат. А незнакомый разве бы заявился в такое время? Я всегда знала, что Жанна так кончит, с ее наклонностями…

– Лена, хватит, – одернула ее мать, вытирая глаза платочком.

– А если соседи путают? – вслух подумала я, оглядываясь по сторонам. – Слышимость в квартирах такая. Может, не было никого, телевизор работал?

– Тина, вы были ее подругой? – вдруг жалобно спросила мать Жанны, взяв меня за руку. – Узнайте у полиции, как нам дальше быть. Я что-то ничего не поняла. Может, надо настаивать, чтобы дело завели? Извините, что вас прошу, но больше некому. Сами понимаете, у нас нет средств и возможностей: у Лены дети, трое. У меня диабет, я с больницы еле уехала, на день опустили.

– Я понимаю вашу боль, но что я…

– Обещаете, что если что-то узнаете, сообщите мне? Я хочу знать правду. Жанна не была выпивохой, уж это я знаю точно. Она и крепкое почти не пила, вино или шампанское. И хмель у нее быстро выходил. Помню, на свадьбе у Лены она бутылку вина одна выпила, а через час гляжу – и ни в одном глазу. Никогда меня нигде не опозорила. Всегда знала меру. Не могла она так напиться, чтобы утонуть в ванне.

К моим глазам подступили слезы:

– Я попробую поговорить…

– Жанна говорила, у вас отец состоятельный. Значит, связи есть…

Я увидела ее умоляющий взгляд, стушевалась и пробормотала, что обязательно сообщу, если узнаю что-то новое. Хотела сказать что-нибудь ободряющее, но сзади уже образовалась небольшая очередь из желающих пособолезновать матери.

Кстати, я тоже терпеть не могла кладбища, как и все нормальные люди. Там для меня всегда пахло пустотой, а это самый ужасный запах в мире. Потому я поспешно отошла в сторонку и достала носовой платок из кармана. Церемония почти закончилась, и я как раз собралась уходить по гравийной дорожке, ведущей к выходу с кладбища. Присутствовать на поминках в мои планы не входило. Я боялась их как огня. Да и как вести себя на них, когда кусок в горло не лезет? Нет уж, лучше буду скорбеть в одиночку.

– Надеюсь, убийцу покарают по всей строгости, – раздался голос сзади. Я повернулась и, к своему удивлению, увидела Макса в черном пальто и с неизменным мобильником в руках. Он курил и щурился на солнце, которое неожиданно выглянуло в этот холодный декабрьский день.

– Ты о чем? – не сразу поняла я его монолог, но отметила, что рада его видеть. – И вообще, что у тебя за манера появляться в самых неожиданных местах?

– Я же обещал тебе узнать подробности, – заявил он таким тоном, словно это все объясняло.

– Заметь, я об этом не просила…

– Начальник судмедксперта, который делал вскрытие, по секрету сообщил, что качество экспертиз понизилось. Старые эксперты уходят, а новые не приходят на их место: мало кому это нужно, – кровь, грязь, постоянные выезды на места происшествий… Так что никто не будет искать криминал там, где его можно не искать.

– Это еще ни о чем не говорит, – попыталась отмахнуться я, хотя по спине прошел неприятный холодок. – Будем надеяться, что в полиции разберутся.

– Менты ментами, но не худо бы самим пораскинуть мозгами. А еще в ту ночь твоя Жанна что-то болтала про то, что она Иуда и просила прощения.

– Что-то припоминаю…

– За что?

– Понятия не имею. За то, что напилась? – предположила я.

– Не поверишь, но я сразу почувствовал, что жить ей осталось немного. Профессиональная «чуечка».

Я закатила глаза, демонстрируя свое отношение к его словам. Макс расценил это по-своему:

– Так, хватит сопли жевать. Тебе важно знать правду или ты предпочитаешь самообманываться?

– На что ты намекаешь? – возмутилась я, не желая признавать его правоту.

– Ну, к примеру, твой брат раньше встречался с Жанной, разве нет? Он ее провожал, а потом она найдена мертвой. В ванне не так просто утонуть, как тебе кажется. Но ты лучше не пробуй…

– Откуда ты знаешь про брата? – вздрогнула я.

– Ты сама рассказывала мне об этом, когда в баре с тобой напились и раскрывали друг перед другом душу. Забыла?

«Поди теперь вспомни, что я ему рассказывала, а что нет. Эдак он любую информацию может представить, словно когда-то получил ее от меня».

– А ты парень непростой. Только вот откуда такой энтузиазм? – не стала я спорить. Но про себя подумала, что с алкоголем надо завязывать.

– Не поверишь – всего лишь интерес скучающего в провинциальном городке человека. В вашей гостинице скучно. Даже девок по вызову не предлагают. А я очень люблю тайны и загадки, и здесь, как мне кажется, есть чем поживиться. Считай, для меня это зарядка для ума. Ну что, идет? Я помогаю тебе узнать, что на самом деле произошло с твоей подругой, а ты взамен откроешь мне свои объятия. Ну, или хотя бы покажешь город. Так что, поладим?

– И не подумаю. Больно ты резвый, – покачала я головой, направляясь к машине. Люди задвигалась к автобусу, чтобы ехать на поминки, и я спешно пристроилась между ними. Но не удержалась и все-таки оглянулась. Макс бросил сигарету, криво усмехнулся и крикнул мне вслед:

– Ты обязательно мне позвонишь! Я буду ждать!

На поминки я все-таки заехала, не смогла отказать Людмиле Борисовне. Но в кафе пробыла не больше часа. Дома я долго стояла под душем, потом нервно бродила по квартире и смотрела в окно. Падающий снег всегда настраивал меня на лирический лад, но сегодня я только нахмурилась, выпила валерьянки и позвонила Дену. Хотела отчитаться, что все прошло, и передать благодарность от мамы Жанны. Он был дома, по крайней мере, звук работающего телевизора я слышала отчетливо.

– Ты еще ничего не слышала? Мать не звонила? – Таким взволнованным Дена я не помнила уже давно. – Уже убегаю. Звонил отец, у них проблемы. Нашу корпоративную систему взломали. Причем, похоже, уже неделю как.

Я знала, что всю важную информацию компании вплоть до бухгалтерии наши хранили на сервере. И сразу же спросила о нем.

– С сервером все нормально. Он стоял в отдельном помещении. Хотя это и по-стариковски, я всегда говорил, что сервер могли задеть и уронить, пролить на него воду, в конце концов. Но такого даже я не предполагал. Короче, кто-то хакнул данные по приложению. Вроде бы удаленно. А само приложение частично удалили. Конечно, все можно восстановить по крупицам, но теперь продать программу американцем не выйдет. Опять потеряем бабки.

– Час от часу не легче. И кто это сделал?

– Если бы знать… Наш Пашка только сегодня утром обнаружил это вторжение, изолировал доступ хакерам и вытеснил их из корпоративной среды. Все зловреды удалили, но хакер или хакеры успели скачать некоторые файлы из внутренней сети. К предкам пока не суйся, там аврал. Пережди. Все, перезвоню, у меня Стас на линии.

Я долго думала, прежде чем позвонить Максу. Он отозвался сразу, как будто держал трубку в руках:

– Ну что, киса, передумала? А я как раз размышлял о тебе.

– Чего вдруг?

– Представляешь, какое совпадение: сейчас узнал, что человек, который ко мне обратился за помощью – один из бывших любовников твоей погибшей подруги. У него свои автосервисы. Может, знаешь?

– Толян? Парень Жанки? – опешила я и тут же себя одернула: – Ой, то есть Анатолий Подгорный?

– Ну, не такой уж он и парень. Мужику почти сорок. Так вы знакомы?

– Не то чтобы близко… – растерялась я. – Она про него часто рассказывала, называла «карманным парнем». Мне казалось, Жанка не относилась к нему серьезно. Я его пару раз мельком видела.

– Ну вот.

– Так ты намекаешь, что сама судьба направила тебя в наш город?

– То облечет меня судьба в шелка, то обдерет, как дольку чеснока, но об ее капризах долго думать – так превратишься скоро в старика, – дурачился мой собеседник, а я пыталась на что-то решиться.

– Омар Хайам уездного разлива, блин. Ты не перестаешь удивлять. Ладно, приезжай завтра утром, поговорим.

Глава 8. Обретение напарника

– Всегда мечтал о таком красивом напарнике, – заявил Макс, вваливаясь в мою квартиру в десять утра с пакетом пончиков. Не хватало только двух стаканчиков кофе в картонной подставочке.

– Сразу предупреждаю: начнешь врать – разбежимся в разные стороны, – возвестила я, кидая ему тапочки брата. – Если хочешь помочь – договоримся доверять друг другу.

– Со всем моим удовольствием, – поклонился он.

– Расскажи, кто ты и зачем приехал в наш город. А я подумаю.

– Максим Караев, 33 года, могу паспорт показать. Н-н-надо?

– Обойдусь.

– Сюда приехал по делам. У Подгорного есть друзья в столице, ему понадобилась моя помощь в решении одного щекотливого вопроса: он хочет приобрести землю под автосервисы, но есть нюансы. Меня попросили потолковать с людьми из руководства.

Выглядел Максим лучше некуда: был свежевыбрит, стильно одет и лучился сытым оптимизмом. А вот о себе я такого сказать, увы, не могла. Отражение в кухонном витраже подтвердило самые мрачные подозрения. Синяки под глазами, уголки губ опущены, – вид побитой собаки не лучшее украшение молодой девушки.

– Потолковать – это значит «пригрозить»?

– Это значит намекнуть, что каждое следующее предложение может быть хуже предыдущего.

– Ты что, киллер? – из вредности начала я придираться, заваривая чай. – Так вот что значит санитар. Как волк? Санитар леса.

– Да брось ты. На самом деле я не такой уж и плохой парень. По крайней мере, был неплохим. Как мне казалось.

– То есть то, что ты связан с криминалом, не должно меня смущать?

– Обстоятельства бывают разные, – пожал Макс плечами. – Кстати, как ни парадоксально звучит, но на скользкую тропинку в криминальный мир чудес меня подтолкнула прекрасная половина человечества.

– И ты, конечно же, добрый, но отвергнутый рыцарь, – усмехнулась я. – Она была стервой, променяла тебя на другого, и с горя ты пошел в робин гуды. А не то бы стал садовником и выращивал миллион алых роз для нужд бедных детей Африки. Не пудри мне мозги. Ты опасный тип и бандит, это за версту видно.

– Я думал, это одно и то же…

– Ты еще умудряешься шутить?

– Ладно, молчу.

– Нет уж, выкладывай все с самого начала. Я не могу держать возле себя абы кого.

– Тогда ты завязывай с оскорблениями. – Макс нагло развалился на моем диване, подложив под спину подушечку. – Я же опасный тип, могу и ответить. Ладно, слушай. Родился я в маленьком городке, отца у меня не было. Мать все время работала. Когда-то, когда деревья были большими, а я был юн и неопытен, на моем пути встретилась одна прекрасная, как мне тогда казалось, дама. Звали ее Настя, но все называли ее Ася, и мне казалось, что в мире нет имени благозвучней. Короче, весь этот юношеский бред, связанный с первой любовью… Ты понимаешь, да? Как у тебя со Стасиком. Через пару лет она все же снизошла до меня, и у нас даже возникло какое-то подобие отношений. Говорю подобие, потому что в той дворовой среде, где я вращался, нормальные отношения видели только по телеку.

– Она была красивая?

– Да, она была очень красивая, но, к сожалению, это ее не спасло. Скорее, наоборот. Желание подороже продать свою красоту сыграло с ней злую шутку: богатые папики не задерживались надолго, а мне надоело быть рыцарем без страха и упрека. И я, наступив на горло своей песне, наплевал на нее. Вот и вся история.

Я почувствовала себя обманутой в ожиданиях и возразила:

– Погоди, а где же пассаж про то, как она тебя бросает, а ты, чтобы доказать…

– А, ты про это? Ну, тут все не так романтично. Со временем красота увяла, к тому же она подсела на наркотики, что в той среде не редкость, начались проблемы со здоровьем. Ее мать обратилась ко мне, когда понадобились деньги на лечение. Я как раз тогда вернулся из одной «горячей» точки из-за ранения.

– Ты что, воевал? – опешила я. Вот уж не ожидала.

– Я занимался стрельбой и спортом в юности, так что… Мне кажется, это было делом времени. Обратился к товарищу по секции, что когда-то давно предлагал взять меня под крыло. Тогда я выбрал частную военную компанию, думал, буду работать телохранителем или инструктором в зоне конфликта, что убивать не придется. Наивный. Ну да ладно.

– Вот дела…

– Но, справедливости ради, воевал я недолго. Ранение. Колено собирали по кускам, плечо вывихнуто, так что месить сапогами всякие зажопья я был уже не пригоден. Валялся на продавленном диване, как унылое говно. Наверное, это был хороший пинок для меня.

– Так вот почему ты хромаешь? А я стеснялась спросить… Итак, ты стал непригоден для службы и остался без денег?

– Ага. Кто знает, не попадись мне на пути тогда мама Насти… Я навещал свою мать, пересеклись во дворе. Внезапно для себя я принял решение помочь. Денег, как ты помнишь, не было, все ушло на восстановление и реабилитацию. Короче, нужно было быстро заработать, и судьба моя была предрешена…

– Пока не совсем понимаю, как ты…

– Как я стал специалистом по трудно разрешимым проблемам?

– Нет, как ты стал киллером.

– Дорогая, ты неподражаема. Какой я киллер? Побойся Бога. Но, так и быть, можешь себя не сдерживать. Я не обидчивый. Что, кстати, говорит еще об одном моем скрытом достоинстве.

– Мне и открытых за глаза.

– Ты ко мне несправедлива. Я встал с дивана, заработал деньги и отдал их на лечение своей бывшей. К сожалению, к любви эта история уже не имеет никакого отношения.

– И что с ней стало? Я имею в виду твою даму сердца.

– Понятия не имею. Я же говорю, акт помощи был лишен романтической подоплеки, которую тебе, как девушке ранимой и нежной, было бы очень приятно узреть. Мне безразлично, что с ней было дальше. По слухам, она умерла от передоза, но это уже совсем не интересно.

– Ты это все сейчас выдумал, да? – с надеждой спросила я, откусывая пончик.

– Конечно. Люблю приврать на досуге. В любом случае, как ни печально это осознавать, я не герой, а обычный человек с кучей тараканов. Надеюсь, ты перестанешь питать в моем отношении напрасные романтические иллюзии, и мы сосредоточимся на деле.

– Я еще не уверена, что с тобой можно иметь дело, – вздохнула я, подпирая щеку рукой. – Но, допустим, ты прав. Я переживаю из-за смерти подруги и хочу восстановить справедливость. К тому же меня об этом попросила ее больная мать.

– Итак, что мы имеем? – довольно кивнул Макс.

– Ничего нового. Официальная полиция не очень-то рвется в бой, ограничиваясь констатацией смерти из-за утопления. Я прочитала, что для утопления в ванне нехарактерно наличие телесных повреждений, если оно не сопровождалось насильственным погружением тела пострадавшего в воду. Даже шишку, про которую говорила сестра, можно объяснить падением в ванну и травмированием твердым предметом. К примеру, чугунным изголовьем ванны.

– Складно поешь.

– Я за логику. А ты что предлагаешь? Туманные намеки твоего знакомого патологоанатома к делу не пришьешь. Соседи ничего определенного сказать не могут. Надпись на двери была, но я ее стерла. Теперь рассказ о ней будет выглядеть фантастическим бредом чокнутой подруги.

– Опыт подсказывает, что надо побеседовать с ее окружением. Язык куда-нибудь да приведет. Побольше узнать о ее последних днях, авось что интересное проскочит.

– Допустим. Мама и сестра с ней давно не общались, они не были близки, но я попробую с ними переговорить. Что там по Анатолию?

– Как раз собирался к нему заехать, так что можем отправиться вместе. Я предупредил, что ты захочешь задать вопросы. Кстати, он искренне опечалился, когда узнал о смерти Жанны. Видимо, она была ему не безразлична.

– А ты…

– Конечно, я проверил. Тебя же интересует алиби Толика? В тот день его не было не только в городе, но и в стране.

Я покивала, вспомнив, что Жанна упоминала их ссору и его вероломный отъезд в Египет. Отъезд имел место, а вот ссору я решила взять на карандаш.

Ко мне как раз пришла убираться домработница, поэтому разговоры пришлось продолжить в другом месте, освободив жилплощадь. Наскоро собравшись, мы отправились в автосервис Толика на машине Макса.

Она урчала и ухала, и мне каждую минуту казалось – вот-вот развалится. Но сам водитель заявил, что любит свою ласточку и не намерен менять, пока та не развалится. Патриот на «Патриоте». Странно, он выглядел вполне обеспеченным парнем, а насчет машины совсем не парился. Возможно, это бы просто очередной выпендреж.

Глава 9. Беда не приходит одна

Подгорный оказался лысеющим полноватым мужчиной с приятным уставшим лицом. Кажется, мы с ним как-то пересекались, когда он забирал Жанну из ресторана. Встретил он нас в одном из своих автосервисов и, слегка смущаясь, провел в небольшую комнату, которую назвал кабинетом.

Мы устроились на хлипких пластиковых стульях, хозяин же замер возле окна, привалившись к стене. Чувствовалась в нем какая-то маета, словно разговор был ему в тягость. Впрочем, его можно было понять: не каждый день умирают возлюбленные, хоть и бывшие.

Покончив с приветствиями, мы перешли к сути. Я сообщила все, что знала, и тактично поинтересовалась, давно ли он виделся с Жанной.

– Ее смерть стала для меня неожиданностью, – отвернулся он к окну, сунув руки в карманы. – Вернулся с отдыха и узнал от работников. Те хотели вернуть тачку, позвонили… Жанна чинила у нас свою машину…

– Жанна говорила, вы поссорились, разве нет?

– Она говорила? – встрепенулся Толик. – Ну да… Но машину она пригнала до этого, где-то месяц назад. Долго не было нужных запчастей. Да и я не первоклассник, чтобы из-за личных вопросов так мелко мстить. Короче, машину ребята сделали. Вон стоит, место занимает. До этого ее «Тойота» стояла на улице, и, представляете, кто-то в нее полез. Сработала сигналка, хорошо, что в тот день Вася допоздна остался…

– Может, угнать хотели?

– Может. Надо связаться с родными, я все никак…

– Хотите, я позвоню ее сестре?

– Могу и сам. Номер запишите. Я бы и деньгами помог.

– У меня есть номер карты ее матери. Тоже переводила кое-какую сумму после похорон. Если вам удобно…– тут я замялась, потому что плохо помнила семейное положение Толика. Вдруг у него есть ревнивая жена, которая отслеживает переводы, и это его скомпрометирует.

– Не волнуйтесь. Я давно в разводе, сыновья уже взрослые. Так что можете не стесняться. Меня ничто не компрометирует. С Жанной мы периодически встречались года два. Ну, вы понимаете… Я не осуждаю, просто… Ладно, что я стесняюсь, как девица. Она была девушка видная, свободная. Думаю, я был у нее не единственным мужчиной.

– Вы предполагаете или знаете точно?

– Знаю, – нехотя протянул Анатолий, подумав. – Возможно, я поступил не очень красиво. Где-то с месяц назад Жанна пришла ко мне и заявила, что беременна. Я взрослый человек, и шутить со мной не стоит. Тут же заставил ее сделать при мне пару тестов. Оказалось, никакой беременности нет. Она потом сказала, что пошутила. Хотела проверить мою реакцию. Другой бы сразу послал ее, но я задумался. Она мне нравилась, хотя я знал, что…

– Вы думали связать с ней жизнь? – подобрала я тактичные слова.

– Типа этого. В общем, я решил дать ей шанс. Я тоже не святой, много чего в жизни было. И я решил так: если она готова создать семью, жить по совести – почему нет? В конце концов, из проституток всегда получались самые верные жены. А она даже не проститутка, а просто современная раскрепощенная девушка. Так ведь?

– Не знаю, не пробовал, – хмыкнул Макс, а я пнула его ногой под столом.

– Она утверждала, что у нее никого нет. Но я не верил. Мне было важно, чтобы моя женщина хранила верность, если уж мы поженимся. Я решил понаблюдать за ней, но так как времени и навыков у меня нет, я обратился к одному знакомому знакомого. Он раньше работал в органах, да и теперь занимается подобными делами.

– Вы следили за ней? – уточнил Макс.

Анатолий болезненно поморщился:

– Можно и так сказать. Но я же ничего такого… Только попросил выяснить, встречается ли она с кем-то еще.

– Выяснили? – Мне не терпелось перейти к сути.

Анатолий скривился, как от зубной боли. Я подумала, что еще парочка вопросов – и он нас выпроводит.

– Лучше бы я не лез в это. Узнал как минимум о двух конкурентах. И это в то время, как она мне заливала про любовь. И все, как отрезало. Больше мы не встречались. Я сразу же уехал в отпуск с друзьями, а Жанне написал, чтобы больше не звонила.

– А если ваш сыщик сказал неправду? Неужели вы даже не поговорили с ней? – возмутилась я такой позиции Старовойтова.

Макса же интересовало другое:

– И кто они, ваши конкуренты?

– Это мне безразлично. Какие-то молодые люди. Человек показал пару фото, где все хорошо видно. А выяснять кто и что – не хочу. Зачем? Морды бить я никому не собираюсь. Не в том возрасте.

Я принюхалась и довольно ухмыльнулась про себя. Тут он, конечно, лукавил. Наверняка обиженный мужчина все выяснил, как и любой другой на его месте. Видимо, не желал вдаваться в «грязные» подробности и открывать душу перед посторонними.

– Жаль. Эта информация могла бы пригодиться следствию, – вздохнула я, наблюдая за его реакцией.

– Только не это, – Анатолий вскинул ладони, словно защищаясь от моих слов. – Поймите правильно. Конечно, я не желал ей смерти. И все это ужасно. Как в каком-то кино… Но я не хочу, чтобы меня впутывали в эту историю. А если узнают, что я за ней следил. Сунусь с фотками, потом…

– Значит, есть фотки? – заинтересовался Макс.

– Я их уничтожил. Спалил. Но… Вроде бы смерть признали случайной? Криминала нет, зачем вспоминать эту грязь? О покойных или хорошо…

– Вас не было на похоронах, – заметила я.

– Да, у меня была важная встреча, отменить не мог. Да и не хотел так, среди толпы… Я потом сам съездил, цветы отвез.

– А контакты вашего сыщика дадите? – не унималась я.

– Извините, но это личное, – насупился Анатолий, поглядывая на часы.

– Анатолий, прежде чем мы уйдем, маленькая просьба, – кашлянул мой спутник. – Не попросите ваших ребят глянуть подвеску в моей машине? Раз уж мы так удачно зашли.

Подгорный облегченно кивнул, радуясь, что неприятный разговор подходит к концу.

– Одну минуту, – обратился он к Максу, взял у того ключи и вышел из кабинета. – Вася, ты где? Сюда иди, надо тачку загнать. Там на улице стоит.

На его крик появился мужчина в засаленном комбинезоне, вытиравший руки грязной тряпицей. И тут Макс снова меня удивил: молниеносно ухватил телефон Анатолия, который тот в самом начале разговора положил у ноутбука монитором вниз.

– Отвлеки его, – шепнул он мне, а сам быстро стал что-то искать в записной книжке.

Я загородила собой дверной проем и громко попросила Старовойтова показать мне, где тут туалет.

Когда мы отъехали от автомастерской, я наконец смогла удовлетворить свое любопытство:

– А если бы у него был пароль? И как ты мог знать, что искать…

– У него нет жены. От кого ему прятаться? Такие типы весьма прямолинейны. Люблю, куплю и полетели. «Частный сыщик» – так и записал. С такими людьми приятно работать. Никаких бирюлек в голове.

– Думаешь, он не мог убить Жанну? Я понимаю, его не было в городе… Но если человек нанял сыщика, мог нанять и убийцу, разве нет? Хороший мотив – она наставила ему рога, а он хотел жениться. Обманутые надежды. И надпись хорошо вписывалась бы в эту историю. Жаль, что он не мог ее оставить.

– Брось, Анатолий не маньяк, нормальный правильный мужик. С горя уехал с друзьями в Египет и пил там вискарь с утра до вечера. Надпись на двери – вообще бабский почерк. Вот ревнивая жена или брошенная из-за Жанны любовница вполне могла бы сделать что-то подобное.

Коротко посовещавшись, мы решили, что частный сыщик мог бы направить наши мысли в нужном направлении. По крайней мере, у него были данные на тех, с кем встречалась Жанна. А еще те самые фотки. И если среди них найдется женатый мужчина, в чем я лично почти не сомневалась, можно предположить месть жены. И подумать в этом направлении.

– Ревнивые бабы хуже чумы, – важно изрек Макс, а я усмехнулась и мысленно назвала его придурком. – Была у меня одна вдовица…

– Меня сейчас стошнит, – предупредила я, сделала радио погромче и уставилась в окно. Правда, ничего оптимистического там не увидела. Природа тоже была враждебна. Декабрь в этом году словно возомнил себя январем и решил выдать всю порцию морозов сразу.

Я даже пожалела, что не надела шубу. Мы притормозили возле неказистого кофейного киоска, прилепившегося к торговому центру, чтобы взять по стаканчику горячего напитка. Пока я ждала заказ и хукала на замерзшие ладошки, Макс отошел чуть в сторону и набрал номер сыщика, добытый им в неравном бою с совестью. Забирая свой кофе, он самодовольно ухмылялся:

– Порядок. Он согласился поговорить, хотя сначала пошел в отказ. Но я пообещал ему щедрый аванс в обмен на конфиденциальность. Будет ждать нас в пиццерии на углу проспекта Мира. Там еще рядом массажный салон. Вроде отсюда минут семь езды.

– А ты неплохо ориентируешься в городе.

– Это сыщик сказал. А вообще, все небольшие города чем-то похожи. В центре – Ленин. Напротив Ленина – театр или киношка. А в любом крупном здании сразу и похоронное бюро, и цирюльня. Иногда меня накрывает волна ностальгии, когда я приезжаю в городок, где провел детство. Но я предпочитаю обретаться в мегаполисах. Там так шумно, что некогда отвлекаться на свои мысли. А ты?

– Города ничего не значат, – пожала я плечами. – Значат люди. А если нет тех нужных людей… Все, и ничего больше нет. Нет той улицы, того дома, даже того города больше для нас нет.

– Ну, не знаю…– протянул Макс. К этому времени мы уже покончили с кофе и снова ехали по проспекту, загруженному из-за обеденного часа.

– И все-таки я права. Часто мы возвращаемся в те города, где нас никто не ждет? – продолжила спорить я. Из какого-то детского упрямства мне хотелось, чтобы он со мной согласился. – А когда-то там были дедушка и бабушка, была небольшая уютная квартира с большим балконом, темной пыльной прихожей, уютной спальней. На взбитой перине возвышалась гора мягких пузатых подушек. И не было ничего прекрасней, чем приехать к ним в гости, налопаться от пуза пирожков, забраться с ногами на постель, зарыться в подушки и читать книги, запивая их вкусным чаем с лимоном. Я помню свет солнца, пробивающийся сквозь шторы, запах бабушкиной пудры «Балет», просроченной, конечно. Мне отдали ее в качестве игрушки. А в воздухе кружили пылинки. И свет от закатного солнца через бордовую штору. Я даже помню радио, которое стояло высоко на шкафу, помню, какая песня звучала в тот самый момент…

– Кажется, из таких вот моментов и складываются воспоминания, – усмехнулся Макс, лихо паркуя машину у мусорных баков.

– Только почему-то они всегда немного с привкусом горечи.

– Нам больно осознавать, что мы никогда не вернемся в те счастливые моменты, оттого они кажутся нам особенно прекрасными. И в этом доме давно живут другие люди. Возможно, уже сменилось несколько поколений. Там давно другие стены и другой запах. Видишь, какой я циник, – развел он руками.

– Зато деревья те же самые, вековые. Они всегда на посту. Я помню огромный клен, его видно было из кухонного окна, выходящего во двор. Уверена, он и сейчас там стоит. Все такой же, чуть отстраненный, с насмешкой посматривает на соседок-рябинок. И каштаны, прекрасные старые каштаны вдоль дороги…

– Если бы деревья могли говорить, – хмыкнул Макс, открывая мне дверь, – от них непременно бы избавлялись в первую очередь, как от самых опасных свидетелей. Они столько видели и столько помнят.

Ремарка про свидетелей вернула меня от романтических воспоминаний о детстве к суровой реальности. Развела тут демагогию с мутным типом, у которого ни флага, ни Родины. Я успокоила себя тем, что его помощь мне сейчас не помешает, а значит, глупо от нее отказываться. Моя подруга мертва, и я не успокоюсь, пока не докопаюсь до правды. Будем придерживаться этой версии. Все остальное – лирика.

В тот момент я вдруг подумала: а что, если мне не так важно узнать правду, как занять себя хоть чем-то, чтобы перестать маяться? Неприятная мысль.

К счастью, мы уже вошли в пиццерию, и я сосредоточилась на деле. Макс уверенно отмел пожилую пару и девчонок-студенток, что ели мороженное, зато быстро проследовал к единственному столику, занятому худощавым небритым мужчиной слегка за сорок.

Сыщик по имени Юра пытался казаться крутым, но под насмешливым взглядом Макса как-то сник и, сунув деньги в карман, протянул тому папку.

– Тут отчет по дням. Я всего неделю за ней катался, а больше не потребовалось. Фоток с близкого расстояния не было, но и их я отдал заказчику с картой памяти.

– Так за что я тебе заплатил? – приподнял левую бровь мой герой на «Патриоте».

– В подъезде я скрытую камеру поставил прямо напротив ее двери. Записи с камеры не пригодились, раз фотки были. Клиент сказал, ему без надобности. Хотите, я вам отдам. Там видно, кто к ней ходил. С полицией никаких дел иметь не хочу, даже не просите. Меня оттуда вытурили два года назад, был у нас инцидент…

– Вы хотите сказать что-то еще, – уверенно заявила я, потому что почувствовала: в воздухе пахнет недосказанностью. Обычно я хорошо различала запахи только близких людей, но иногда пробивались и посторонние. Для этого просто нужно было хорошо настроиться и поймать волну собеседника.

Юра глянул на меня с удивлением, замялся и немного поразглядывал свои ногти.

– Короче, я когда за ней катался, засек, что ее еще кто-то пасет.

– В смысле? – не поняла я.

– Тачку одну заприметил, синий «Опель». Везде мне глаза мозолил, ну и я понял, что еще у кого-то интерес есть. Вроде в «Опеле» двое катались. Занятная дамочка.

Бывший полицейский протянул Максу флешку и, допив свой кофе, быстро покинул заведение.

– Такое ощущение, что твоя подруга была секретным агентом, – глядя ему вслед, протянул Макс.

Я в недоумении развела руками:

– Всего лишь переводчицей. И то работала время от времени. Квартиру ей вроде Толик оплачивал. Говорила же, последние месяцы я много работала, и виделись мы редко. Жанна вообще любила поболтать, могла и поплакаться, но не особо откровенничала. Больше отшучивалась.

Обсуждая полученную информацию, мы решили перекусить, раз уж судьба занесла нас в пункт общественного питания. Пока ждали пиццу, Макс просматривал отчеты, а я позвонила отцу, понадеявшись, что вчерашняя буря хоть чуточку улеглась.

Трубку вязал мама: голос ее звучал так, точно она плакала. Я испугалась, что недооценила масштаб происшествия, но мама меня успокоила:

– Папа задремал. Очень переволновался, сердце вчера прихватило. Врач недавно уехал, сказал, что ему необходим покой. Я всегда говорила, что им с Вовой пора отдыхать. Всех денег не заработаешь. Передали бы дела молодежи. Мы же давно хотели в Сочи домик прикупить. Переезжали бы на лето…

– А что с пропажей? – перебила я маму.

– Стас и Денис на работе, – вздохнула она. – Пытаются восстановить данные. Я в этом ничего не понимаю, но вроде информация хранилась в каком-то облаке. А сейчас его взломали. Бред какой-то. В наше время все хранилось в папках и сейфах. И ничего не пропадало. Ты бы заехала…

Мне стало стыдно, что я так поздно подумала об отце, потому я спешно отключилась, пообещав заглянуть в отчий дом чуть позже.

– Что-то случилось? – поинтересовался мой визави, когда я положила телефон на стол.

– Семейные неурядицы. К нашему делу это не имеет отношения.

Но так как я все время крутила в голове историю с документами и пропавшим приложением, лицо, видимо, выражало крайнюю озабоченность. Словно прочитав мои мысли, Макс задал вопрос:

– В последнее время в твоем окружении не происходило ничего странного?

Немного подумав, я решила, что если обрисую ему ситуацию с папиной фирмой, ничего страшного не случится. Макс внимательно слушал, а когда речь зашла об исчезнувшем приложении, американцах и Мокридине, неожиданно заинтересовался:

– А Жанна была как-то связана с вашей фирмой?

– Нет, разве что…

Тут я вспомнила про документы, которые забыла у нее в квартире, и задумалась.

– У меня есть правило: если что-то случается, ищи того, кому это выгодно.

– Это кто тебя научил?

– Война, – равнодушно пожал он плечами. – Попадая в горячую точку, я сразу понимал, за что идет борьба. Кто на этом зарабатывает – тот это первый и начал. Зри в корень!

– Ты намекаешь, что пропажа приложения должна быть кому-то выгодна?

– Естественно.

– Пока я не вижу, кому. Все наши от этого только страдают и лишаются денег. Теперь и американец, и Мокридин останутся ни с чем. И его дочка зря здесь околачивается.

– Та, что была с твоим Стасиком?

– Не называй его моим.

– А у них роман?

– Понятия не имею. Меня это мало заботит.

Макс задумчиво почесал подбородок с уже пробившейся щетиной и предложил вернуться к этому вопросу чуть позже.

– Ты не поверишь, но мне кажется, здесь вырисовывается что-то интересное.

Я пожала плечами: лично мне ничего интересного здесь не виделось. Одни сплошные подвешенные вопросы. Когда с пиццей, довольно скверной, было покончено, Макс окончательно увлекся чтением. А я выразила желание покинуть его, чтобы навестить родителей.

– Возможно, останусь там с ночевкой. Встретимся завтра? Можешь заехать ко мне с утра.

– Отлично, у меня как раз есть еще одно дельце в центре. А потом займусь просмотром видеозаписей.

Обещав отчитаться о проделанной работе, Макс проводил меня до такси и галантно усадил на переднее сидение.

Глава 10. Внезапная угроза

Дома царила гнетущая тишина, пахло валерьянкой. Мама пила чай на кухне, отец спал, в зале убиралась домработница, тихо орудуя шваброй. Мы немного пошептались с родительницей, съели блины, потом смотрели телевизор, но через час я почувствовала, что стены начали на меня давить. Так всегда было, когда я оставалась ночевать у предков. И тут у меня зазвонил телефон. Номер был скрыт, но я сразу же узнала голос своего несостоявшегося муженька Пашеньки. И удивилась его наглости.

– Надо поговорить, – промурлыкал он в трубку мартовским котом.

– Чего тебе надобно, старче?

– Думаю, тебя заинтересует информация, которой я располагаю.

– Мне не интересны досье на пожилых богатых вдов Москвы. А вот на нашей эстраде есть парочка заинтересованных молодчиков. Они с руками оторвут.

– Поясничаешь? А если скажу, что знаю кое-что о той ночи, когда утонула твоя подружка?

Признаться, я оторопела. И только кашлянула, оглянувшись, не стоит ли рядом маман.

– Откуда… Допустим, это интересно, – понизила я голос.

– Но инфа стоит денег, ты же понимаешь, – самодовольно протянул он.

Я же понимала. Все, что связано с Синичкиным, всегда стоило денег.

– Ладно, говори, куда приехать.

Под неодобрительные взгляды матери я принялась собираться, отговорившись сработавшей в квартире сигнализацией.

– Позвонили Семеновы. Ты же знаешь, их бабка всегда на посту у окна. Наверное, опять голубь в веранду залетел…

Сев в такси, подумала, что надо было бы позвонить Максу, раз уж дело у нас вроде как общее. Но потом справедливо решила, что при нем Синичкин вряд ли станет откровенничать. Честно говоря, я вообще сомневалась, что у него есть какая-то стоящая информация, обычно он предпочитал извлекать для себя пользу из чьих-либо затруднений. Похоже, решил в очередной раз развести «дуру» на бабки.

Паша ждал меня у входа в парк, перекатываясь с носка на пятку у новенькой «Ауди».

– Выглядишь уставшей. Хочешь, поедем ко мне, выпьем, я сделаю тебе массаж? – притворно посочувствовал бывший, любуясь собой в отражении своей тачки. Выглядел он воплощением женской мечты. Не знай я его так хорошо, непременно бы опять попалась на удочку.

– Ты живешь один, без мамы? – не упустила я возможности кольнуть его, памятуя, что в нашем городе у него была только общая с родительницей однушка.

– Теперь я могу позволить себе купить любую квартиру в этом дрянном городе. Ну да ладно. Сейчас речь не о моих успехах.

– Стесняюсь спросить, зачем такому несносному богачу мои скромные рубли… Но все же спрошу: сколько и как?

– Деньги можешь перевести мне на счет. Его номер и сумма у тебя в сообщениях. Ознакомься.

Я полезла в сумочку за телефоном. Увидев запросы бывшего, присвистнула.

– Однако, батенька! Ладно, допустим. А ты уверен, что твои сведения стоят этих денег? И откуда ты вообще что-то можешь знать?

– В ту ночь я был в клубе, ты же помнишь.

– И?

– А когда твой братец и компашка собрались уезжать, двинулся на такси за машинами. Они уезжали сразу на нескольких тачках.

– Зачем ты поехал за ними?

– За тобой. Надеялся застать тебя в подпитии. Обольстить и воспользоваться. Не могу простить себе, что потерял самую лучшую девушку в своей жизни, – внезапно став серьезным, заявил он.

– Этот момент можешь пропустить. Что было дальше?

– Тебя в тачке не оказалось, я проглядел. Ты осталась в клубе, а я думал, что ты поедешь к своей подружке. Остановил такси, вышел, но увидел только твою Жанну. Она вошла в подъезд.

– Это я и так знаю.

– Я закурил и уже собирался уходить, но тут к подъезду подошла Милана.

– Милана? Ты уверен? – Я лихорадочно пыталась вспомнить, насколько хорошо Синичкин мог знать девушку. В ту пору она уже была женой дяди Вовы. Точно, мы виделись пару раз в городе, один раз, кажется, даже ходила с нами в кино.

– Еще бы. Она была явно выпившая, в одной руке пакет, в другой – вроде бы вискарь. Или коньяк. Какая-то пузатая бутылка. Шаталась так, что едва не рухнула на ступеньки. Я даже думал помочь ей, но решил понаблюдать. Она вошла в подъезд, и я зачем-то поперся следом. Правда, не сразу. Сначала сбегал за цветами. Там рядом ночник. Подумал, что у вас бабская «сходка» и, возможно, ты тоже сейчас подъедешь. А на улице ждать было холодно. Пошел снег, стало сыро и неприветливо.

– Можно покороче? Ты сейчас описываешь какой-то скандинавский нуар.

– Ну, ты же девушка изысканная. Стараюсь соответствовать. Короче, в подъезде было темно. Я светил себе под ноги телефоном. Я же не знал точно, в какой квартире живет твоя Жанна. Прислушивался. И вдруг вижу – на двери надпись краской. Свежая. Ну, ты знаешь содержание, раз, говорят, нашла подругу сама. Я немного постоял на площадке, потом вызвал такси и уехал. Понял, что ничего интересного больше не будет. А когда узнал, что твоя подружка мертва, вспомнил об этом.

– И что тут кажется тебе стоящим внимания? – спросила я, старательно принюхиваясь. Конечно же, от Синичкина пахло деньгами и ложью, но я не могла разобрать – это его постоянный запах, или мне следует отнести это на счет рассказа?

– К примеру, почему Милана не сообщила в полицию, что была там ночью?

– Учитывая, что Жанна просто утонула в ванне, заснув, никого особо не допрашивали. Только то, что сказали сами соседи.

– Знаю. Мой одноклассник на скорой приезжал на вызов. Помнишь, Коля Антипов? Мы как-то на шашлыки вместе ездили. Эх, хорошее время было.

– Точно! А я думаю, откуда мне знакомо лицо врача? Но ты опять отвлекаешься.

– Не даешь помечтать. Ладно. Я, в принципе, все сказал. Город у нас не шибко большой, все все знают. Но Милана меня заинтересовала.

– Этому должно быть какое-то объяснение. Ты что, думаешь, что она могла убить Жанну?

– Это не я сказал.

– Но это бред, зачем? Они даже близкими подругами не были. Так, общались, когда мы встречались вместе.

– Как знаешь. Но если деньги не лягут на счет, мне придется вспомнить об этом эпизоде в полиции. Я же сознательный гражданин. Камер в этом переулке нет, так что я единственный, кто что-то видел. И просто обязан восстановить справедливость.

– Не надо полиции. Я переведу деньги… – подумав, кивнула я. – Только обещай, что об этом никто не узнает. Я сама поговорю с Милкой.

– Тебя проводить? Может, по бокальчику? – повеселев, крикнул бывший мне вдогонку.

Я показала ему средний палец и направилась к остановке автобуса. Та располагалась слева от входа в парк. В такое позднее время таксисты обычно кучковались там в ожидании клиентов. Снегопад, который начался еще днем, усилился: мелкий колючий снег противно щекотал лицо и попадал за воротник. Прикрывая мобильник рукой, я все-таки набрала Макса и, коротко обрисовав ситуацию, попросила приехать ко мне домой.

Синичкин обогнал меня на машине, посигналил, приоткрыл окошко и послал воздушный поцелуй. Принципиально не желая двигаться с ним в одном направлении, я отошла от дороги и продолжила путь вдоль парковой ограды. И вот тут-то меня поджидал сюрприз: из-за поворота на парковую аллею внезапно вырулили два типа в черных куртках и шапочках, надвинутых по самые глаза. Вроде бы ничего такого, но было в них что-то неправильное, зловещее. Я попыталась обойти их, но вдруг споткнулась. Один грубо схватил меня за руку, вроде как помогая не упасть, и увлек в сторону от дороги. Мы оказались за деревьями, скрытые от глаза редких пешеходов. Я даже не успела понять, как это все произошло.

– Ты чего суешь свой нос, куда не следует? – пробасил тот, что держал меня за руку.

– Какой еще нос? Вы обознались.

– Ты же Тина? – заглянул мне в лицо второй. Он был повыше и поплечистее.

– Я сейчас закричу. Что вам надо? – попыталась высвободиться я, хотя прекрасно понимала, что он имеет в виду.

– Твоя подруга тоже лезла, куда не следует, и вот итог. Ты же не хочешь утонуть?

– В ванне? – быстро нашлась я, наблюдая за их реакцией. И в этот же момент подумала, что я слишком много болтаю для девицы, на которую ночью напали хулиганы.

– В реке, – усмехнулся плечистый детина, загораживавший мне путь к отступлению. – Тут в парке протекает чудесная река, принявшая не одного любопытного.

– Эй, отпустите девушку, – раздался сзади голос, который я сразу узнала. Признаться, я ждала, что сейчас здесь появится Макс и спасет меня, как принцессу из сказки. Этому не привыкать. Но откуда здесь взялся Стас?

– А что такого? – Плечистый развел руками, как бы демонстрируя свои добрые намерения.

– Что происходит, Тина? – быстро приближаясь, задал вопрос мой несостоявшийся возлюбленный.

Я промямлила что-то невразумительное, не зная, как представить своих новых товарищей. И потянулась в сторону Стаса.

– Так это твоя девчонка? Ну, извини. Бывает. Мы просто познакомиться хотели, – хохотнул тот, что держал меня. – Правда?

– Ага, – пробормотала я, стряхивая его руку.

– Ладно, бывай, красота. Смотри за своей дамой. А то всякое бывает…

Оба поспешно растворились за парковой оградой в темноте. Словно их и не было. Только тлеющий окурок возле мусорки напоминал об этой неприятной встрече.

– Тина, ты в порядке? Что это за типы? Может, вызвать полицию? – Стас уже был рядом, притянул меня к себе, испуганно осматривая мое лицо в свете мигающего из-за неполадок фонаря.

– Да нет, все нормально, – выдохнула я. – Какие-то придурки выпендривались. Развелось всякой швали.

– Это точно. Ты бы не ходила одна по ночам.

– Не буду. А ты как тут оказался?

– Вообще-то я шел из офиса, машину днем оставил в паркинге «Гранда», иначе бы ее замело. Хорошо, что я отказался от предложения Дена подкинуть меня домой, а решил размяться перед сном. Хотя тут же пожалел – холод собачий. А ты что ночью в парке делала?

– Гуляла, – не нашлась я с умным ответом, потому ляпнула первое, что пришло в голову. Рассказывать про встречу с Синичкиным, а уж тем более про Милану я не спешила. Сначала нужно все выяснить самой.

Стас как-то странно поглядел на меня, покачал головой и, взяв за руку, повел за собой. Я не особо сопротивлялась, так как все еще пребывала в легком шоке и пыталась одновременно улыбаться и думать.

«Кто послал этих придурков? Если до этого я еще сомневалась, что Жанну убили, то теперь становилось совершенно ясно: мы с Максом не напрасно роем носом землю. Но при чем здесь Милана? Была ли она там? Синичкин очень правдоподобно все описал. Думаю, в этой части рассказа ему можно верить.

Между тем мы неспешно продвигались в сторону «Гранда» под ручку, словно парочка влюбленных. Я делала вид, что любуюсь снегом и звездами, а Стас молчал. Надо было разрядить романтическую атмосферу:

– Слушай, я же совсем забыла спросить: что там с приложением?

Он отмахнулся:

– Давай не сейчас. Мне нужно это переварить. Потому и пошел пешком, хотел все обдумать.

Он вдруг остановился и взял меня за руки.

– Давай просто прогуляемся, как когда-то. Помнишь, ты всегда говорила, что вечерний город пахнет иначе.

– Особенно зимой, – усмехнулась я.

– Или ты спешишь? Ты всегда куда-то спешила.

– Точно. Сначала со школы, потом из университета, потом со свиданий, с работы, – улыбнулась я ему, стараясь не выдать свое волнение. – А сейчас я впервые могу не спешить, правда, погода не самая приятная для прогулок.

– Я тоже последнее время с удовольствием гуляю по вечернему городу, – вздохнул Стас, – и все времена, все эмоции, пережитые когда-то, как будто понемногу становятся прошлым. Можно просто идти и наблюдать, как все вокруг куда-то спешат. Наверное, я старею…

– Главное, спешить в правильном направлении. Например, домой, где тебя ждут, – протянула я, вспомнив о том, что дом меня может ждать Макс.

– Не знаю, для меня понятия «дом» давно не существует. Моя квартира – холостяцкая берлога. Пустая. Мне приятно думать, что я человек мира.

Продолжив лирическую беседу, мы забрали машину Стаса со второго уровня паркинга торгового центра. Заработала печка, и в салоне стало тепло и уютно. На зеркале болталась пахучка с ароматом корицы, и я сразу же захотела какао с плюшками. Стас вырулил на заснеженную дорогу, и мы направились к моему дому. Правда, ненадолго остановились на площади, там располагался вагончик с кофе и горячим шоколадом. Уже украшенный к Новому году, он напоминал старенькую развалюху Деда Мороза.

Девушка в шапочке Санта-Клауса подала мне дымящийся напиток и булочку в бумажном пакете. Стас ограничился бутылкой воды. По дороге я не только жевала, но и снова пыталась выяснить детали происшествия на работе. Правда, успеха эта затея мне не принесла. Стас сразу начал нервничать, и попросил меня сменить тему.

– Ты же знаешь, сколько мы времени угробили на этот проект. Если… Ладно, давай не будем загадывать. Возможно, все разрешится благополучно. Вызвали крутых специалистов из столицы. Завтра будем смотреть. Ты-то как? После этой истории с твоей подругой…

– Нормально. Пытаюсь жить дальше. Мама Жанны просила меня разобраться, стоит ли настаивать на открытии дела. Ден, кстати, обещал связаться со следователем. Наверное, сейчас ему не до того.

Возле подъезда я с прискорбием обнаружила машину Макса, а возле машины – его самого с сигаретой в зубах. Если честно, я надеялась, что они со Стасом разминутся.

– Это тот парень из клуба, который щеголял в банном халате? Последнее время у тебя странные знакомства, – пробормотал Стас, высаживая меня.

Я обреченно вздохнула, но сочла разумным промолчать.

– Уверена, что ничего не хочешь мне рассказать? – настаивал Стас.

Мне показалось, что присутствие Макса его расстроило: возможно, он планировал зайти на чай.

– У него дела в городе, а у нас оказались общие знакомые. Вот и помогаем друг другу, – неопределенно ответила я и чмокнула его в щеку, чувствуя себя полной идиоткой. – Не говори об этом Дену, ладно? А то нотациями замучает.

Впустив дорогого гостя в дом, я повесила пальто в шкаф, отметив, что вещи в нем пребывают в каком-то беспорядке. И в воздухе пахло чем-то чужим, враждебным. Но первым делом я отправилась в душ, чтобы согреться. И решила, что мне срочно нужно сходить к врачу: эта одержимость запахами начинала беспокоить.

– Эй, – крикнул мой гость через дверь, а я попыталась вспомнить, закрыла ли эту самую дверь на замок. Вдруг ему вздумается войти?

– Сказала же, пять минут…

– Ты в курсе, что у тебя тут побывали гости?

– В смысле?

– Выходи, сама увидишь, – усмехнулся Макс.

Быстро закрутив краны и запахнувшись в огромный махровый халат, я выскочила из ванной комнаты. Даже тапочки забыла надеть.

Макс зажег свет в кухне, и только сейчас до меня дошло, что в квартире царит небольшой хаос. Ящики закрыты неплотно, на столешнице расположились банки с сахаром и крупой, одна, с гречкой, вообще вывернута на пол. Зато стакан свежевыжатого сока, который мне всегда готовила домработница Нелли Павловна, стоял нетронутый. Она знала, что я очень люблю апельсиновый фреш, но ленюсь сама чистить и мыть соковыжималку. Пока Макс отвернулся, я быстро вылила сок в раковину.

– Ай! – Я наступила босой ногой на гречку и попятилась.

Пробежавшись по комнатам, я констатировала тот факт, что в моих вещах кто-то порылся. Интересовали неизвестных выдвижные ящики, комод, сумки и даже содержимое косметичек.

– Закрой уши, я сейчас буду ругаться нехорошими словами!

– Валяй, – усмехнулся Макс, – думаю, тебе это пойдет. Принцессы такие смешные, когда матерятся. Не сдерживай себя.

– Что означает вся эта хрень? – нахмурилась я, потому что ругаться уже расхотелось. А вот понять, что происходит, захотелось еще сильнее.

– Он или они проникли в дом через веранду, потому что с той стороны камер нет. Я глянул замок. Похоже, его вскрывали отмычкой. Может, поспрашивать соседей?

– Домработница сегодня тут была, но я ее знаю пять лет. Нелли Павловна раньше убиралась у родителей, мне ее передали по наследству. У меня жилплощадь меньше, а женщина уже немолодая, – пояснила я, видя в глазах Макса непонимание.

– Звонить ей поздновато. Уже десять, – глянув на часы, заметил он. – Старушки обычно в это время уже спят.

– Конечно, с утра позвоню, спрошу, но уверена, она закрыла дверь, как обычно. Окно на веранду зимой мы не открываем. И соседи с той стороны уехали на зиму в Таиланд, так что некого спрашивать, – развела я руками. – Это напротив у меня бдительная бабка.

– Камеры по улице можно проверить, но, думаю, тут работали не случайные люди. Рассказывай, где была, что видела?

Пока мы совместными усилиями приводили квартиру в порядок, мне пришлось пересказать Максу события сегодняшнего вечера. Моя самодеятельность вызвала его праведный гнев, но я оправдалась эффектом внезапности.

– Ну и чего ты добилась? Надо было позвонить мне, уж я бы из твоего жигало Синичкина выудил побольше информации. И бесплатно. А этих залетных из парка следовало тряхнуть, у меня бы и они быстро заговорили.

– Не слишком ли ты крут? – огрызнулась я, понимая, что в его словах есть доля истины.

– Полицию будем вызывать? – поинтересовался Макс, когда с уборкой было покончено. Наверное, издевался. Потому что кто ж вызывает полицию, когда уже все прибрал.

Я зажгла свечи на камине и упала в кресло-качалку. Натянула плед до подбородка, подумала и помотала головой:

– Если родители узнают… У них сейчас и так проблем выше крыши. Скажут, что тут небезопасно, и чтобы я на время переехала к ним. Давай лучше подумаем, кому я понадобилась. Ты же у нас рвался в идейные лидеры, вот и фонтанируй идеями.

– Тут гадать не надо. Это как-то связано со смертью твоей подруги. Или с проблемами у отца на фирме. Я не верю в такие совпадения.

Он закурил, привалившись спиной к каминной стенке. Обычно я ворчу, чтобы гости не курили в доме, но сейчас махнула на это рукой и тоже потянулась к пачке.

– Помнится, когда мы познакомились, ты говорила, что не куришь? – снова съязвил Макс.

– Только когда нервничаю. А с твоим появлением нервничаю я постоянно. Я вот тоже не верю в такие совпадения, – отмахнулась я.

– Экзальтированные особы часто принимают любовь за нервное расстройство. Не волнуйся, я тоже от тебя без ума.

– Ха-ха два раза. Есть еще свежие шутки, цитаты дня, идеи?

– А как же. Мне тут пришло в голову: может, все гораздо проще? Твой охочий до бабла Паша специально вызвал тебя на разговор, а за это время в квартире кто-то поработал?

Признаться, эта мысль мелькнула и у меня, но я ее отвергла:

– Ничего ценного не пропало. Хотя большие деньги я дома не держу, но даже украшения в шкатулке на месте. В ванной на раковине лежит мое кольцо. В полке немного наличкой было, тоже не тронули. Так что…

– Да уж, тут и полицию не на что вызывать. Мне кажется, кто-то ловко тобой манипулирует. Сама что думаешь?

Я пожала плечами, глядя на огонь свечи.

– Появление этих типов в парке, да и обыск у меня в доме говорят о том, что мы были правы.

– Я был прав, – поднял он вверх указательный палец. Выпендрежник.

– Ладно, ты. Жанне кто-то помог утонуть, ты ведь так считаешь? И кому-то сейчас активно не нравится мое вмешательство. И этот кто-то сейчас хочет меня запугать. Допустим, в квартиру могли проникнуть те же типы из парка. Домработница ушла после обеда, у них была уйма времени. Сначала пошарили в квартире, а потом отправились за мной в парк. Но что они надеялись у меня найти? Думали, что я веду дневник с описанием своего расследования? Или просто хотели сделать гадость? Какая-то чушь…

– В принципе, они могли явиться предупредить тебя, чтобы ты не лезла, куда не следует. Не застав дома, разозлились и немного покуражились. Версия притянута за уши, но хоть что-то. Что думаешь по поводу слов твоего альфонса? Насчет Миланы. Это же подружка компаньона твоего отца?

– Не подружка, а жена. Милана… Не знаю, надо поговорить с ней завтра. Думаю, всему есть простое логическое объяснение.

– Зачем она скрыла от тебя тот факт, что была там ночью?

– Кому захочется быть замешанным в неприятном деле? – пожала я плечами, немного подумав. – Мне кажется, я бы тоже не стала афишировать свое присутствие в квартире покойницы.

– Возможно. Каждый думает в первую очередь о себе. Но, выходит, она была последней, кто видел Жанну живой. Поговори с ней. Всему тебя надо учить. Эх, молодежь. Нет из-за вас покоя старикам.

– Кстати, а ты чего приперся на ночь глядя по первому зову? Старик… Послал бы меня подальше и отсыпался бы в уютном гостиничном номере, намазав поясницу гелем от ревматизма.

– Твоя постель представляется мне более приятным местом, – не остался в долгу мой гость. – Терпеть не могу гостиницы. К тому же есть новости по Жанниным постельным знакомым.

– Боже, еще и это… Моя бедная голова уже не выдерживает столько информации. Список большой?

– Не хотелось бы тебя разочаровывать, но всех молодых людей, посещавших ее в течение последней недели, ты прекрасно знаешь.

Я замерла, боясь выдать себя нервной дрожью рук, а Макс продолжил, глядя на меня в упор:

– Это твой брат и твой бывший возлюбленный Стас.

– Это дурацкая шутка? – нервно усмехнулась я принюхиваясь. В воздухе ничем не пахло, кроме хвойного аромата свечи. Настроиться на Макса у меня не получалось.

– Так и знал, потому сделал скрины с камеры, – усмехнулся мой гость и сходил за конвертом в прихожую. – Вот, тут время и дата. Смотри сама.

Я полистала протянутые им фотографии, и констатировала, что глаза меня не обманывают. Руки все-таки противно задрожали, и я зажала их между коленями.

– Допустим, тут видно, что они к ней заходили. Но это еще ничего не доказывает.

– У нас запись с камеры подъезда. Думаю, у сыщика были фото с другого, менее невинного ракурса: окно, спальня. Соображаешь? Иначе чего бы Толик отрекся от возлюбленной? Я, конечно, не намекаю, что твои близкие замешаны в смерти Жанны, но становится все интереснее.

– Ладно, это можно выяснить завтра, – кивнула я, машинально снова потянувшись за сигаретой. Сплошные нервы. – А теперь я хочу выпить горячего чая и лечь спать. Если честно, денек сегодня выдался так себе. А если быть до конца честной – то полное говно.

Макс, подумав, тоже кивнул и собрался уходить, но я любезно предложила ему воспользоваться ранее занимаемой им комнатой. И чтобы он не строил гнусных предположений, сразу занялась чайником и громко загрохотала кастрюлями. К счастью, он отправился в душ, так что лицедействовать мне не пришлось. Я поспешила в свою комнату и упала на кровать, закусив губу.

Конечно, долго не могла уснуть. Сначала думала о Стасе и Дене, которые зачем-то ходили к Жанне. И никто об этом и слова не сказал. Ладно, Ден. Они когда-то встречались, он мог зайти к Жанне по старой памяти. Но что там понадобилось Стасу? Я не знала, что они общаются за моей спиной. Вообще думала, что они виделись буквально пару раз, да и то в общей компании. Потом стала размышлять, правильно ли поступаю, скрывая от родителей факт угроз и чье-то вторжение в мою квартиру? В конце концов, к кому мне еще обращаться, как не к ним? Но папа и без того с сердечным приступом. Мама только поднимет панику и еще больше взвинтит отца.

Тем более сейчас рядом со мной есть Макс, в его присутствии я, как ни странно, чувствую себя надежно. Кстати, а что мешало самому Максу пошарить у меня в шкафах в мое отсутствие? Но что он мог у меня искать? Я его почти не знаю, но нутром чую, что он не просто так крутится возле меня. Правда, это же нутро подсказывает, что он не способен на мелкие пакости. Хотя знаток людских душ из меня так себе…

«Прав Стас, зачем я впускаю в свою жизнь незнамо кого…»

Ответов на свои вопросы я по-прежнему не находила, оттого злилась еще больше.

Спалось мне плохо. Раза три я просыпалась среди ночи из-за ветра, завывающего за окном. Порывалась сходить за водой, но меня останавливала мысль, что я могу пересечься там с Максом. Чего доброго, решит, что я пытаюсь его соблазнить. Или что мне не спится из-за любовной маеты. Как он там сказал? Экзальтированные особы… Ну-ну.

Наконец, я разозлилась на себя и, накинув халат, отправилась к водопою. В конце концов, это мой дом. И плевать, что подумает этот столичный хам. Бесшумно ступая, спустилась по лестнице. Проходя мимо комнаты Макса, я услышала какие-то странные звуки.

Поначалу я решила, что это работает телевизор. Потом показалось, что где-то за окном мяукает кошка. Я подошла вплотную и даже приложила ухо к двери, а после осторожно ее приоткрыла, наплевав на конспирацию.

Макс спал на спине по-спартански, вытянув руки по швам. В свете уличного фонаря его силуэт на постели был хорошо виден, потому что он до конца не зашторил окно. Во сне он то ли стонал, то ли плакал, что-то приговаривая, а я устыдилась и поспешила закрыть дверь. И вдруг он шумно вздохнул и вполне отчетливо произнес хриплым от волнения голосом: «Хорошая моя, не плачь…» В воздухе запахло щемящей детской тоской.

Резко повернувшись, я смогла удостовериться, что он спит. И мне вдруг стало не по себе. Взрослый мужчина с темным прошлым, который плачет по ночам и кого-то зовет. Кто же ты?

Глава 11. Злосчастный пиджак

Утром я проснулась рано и долго лежала, пытаясь проанализировать имеющиеся на данный момент сведения. В голове была полная каша и желание покончить с этой историей. И зачем я корчу из себя сыщика? Этот Макс на меня плохо влияет. Не появись он, мне бы и в голову не пришло копать глубже.

Надо пойти к следователю и выложить все свои подозрения. Правда, придется умолчать о Синичкине и Милане. А еще о Дене и Стасе. Я же не могу их так подставить. А тогда какой смысл во всех моих подозрениях? Нет, сначала надо поговорить со всеми, кто хоть как-то может пролить свет на события последних дней Жанны. Начну, пожалуй, с Милки. Приняв это решение, я слегка ободрилась.

Услышала, как Макс встал, принял душ, а потом стал мерно позвякивать посудой в кухне.

Неожиданно мне сделалось уютно и спокойно: словно там, за стеной, был кто-то, кто мог обо мне позаботиться. Хотя о чем это я? Макс – явно темная лошадка, его намерения мне не ясны, а род деятельности навевает не самые приятные мысли. Даже если про свое прошлое он приврал ради красного словца, все равно понятно – это не лучшая для меня компания.

Потолковать бы с Подгорным, уж он должен знать, что это за тип. Раз вызвал его решать свои вопросы. Думаю, Толик не отказал бы мне в любезности. Но пока Макс рядом, об этом не может быть и речи. Надо же, Толик оказался не таким уж простачком. Собирается расширять бизнес. И чего Жанка так легкомысленно его упускала из виду?

Мелькнула мысль расспросить о Максе у дяди Вовы, уж он-то знает всех «серьезных» людей в округе. И в столице, думаю, тоже. Хотя сейчас им с папой явно не до меня с этими проблемами. А если отец узнает, что я занимаюсь расследованием гибели Жанны в компании «бандита», меня насильно запрут дома или приставят ко мне охрану. После той истории с вымышленным суицидом от меня только-только отстали. И то не до конца. Просто делали вид, что считают меня нормальной. А сами…

Телефонный звонок вырвал меня из размышлений. Женский голос казался смущенным:

– Это Лена, сестра Жанны. Мне неудобно вас просить, но я тут никого не знаю…

– Конечно, Лена, о чем речь. Что нужно? – спросила я, зажав телефон одним плечом. Руками я завязывала хвост найденной на тумбочке резинкой.

– Хозяйка просит быстрее освободить квартиру, я приехала за вещами. Со мной дочка, так что разъезжать по городу не могу. Мне бы забрать машину Жанны из ремонта, я попросила знакомого отогнать ее к нам домой, он подъедет к Жанниной квартире чуть позже.

– Я поняла, без проблем. Могу пригнать машину, минут через сорок буду.

Макс вопросительно поднял брови, когда я вошла в кухню. Видимо, слышал окончание нашего разговора, так что пришлось поделиться с ним планами. Кстати, вот и шанс подвернется расспросить Толика о Максе. Но тот словно почувствовал мои потайные думы и вызвался пригнать тачку. А перед этим закинуть меня в квартиру Жанны.

– Не хочу, чтобы ты болталась по городу одна, – заявил он. Мне пришлось нехотя кивнуть: снова ничего не узнаю. Зато смогу помочь сестре Жанны с вещами.

Мы наскоро позавтракали, причем Макс удивил меня своими кулинарными способностями, соорудив из остатков продуктов омлет и сэндвичи. Я почувствовала себя никудышной хозяйкой и мысленно пообещала себе вечером сварить борщ. Брат говорил, я на них большая мастерица.

Дверь подружкиной квартиры была приоткрыта. На пороге я замялась, снова нахлынул страх, словно Жанна была еще здесь. Возникла крамольная мысль сбежать, отговориться делами, но Лена уже вышла в коридор на шум моих шагов.

– Так быстро, – удивилась она моему появлению, – а я тут вот… Не могу себя заставить собрать все вещи, слоняюсь туда-сюда.

– Я помогу, а машину скоро пригонят, – погладила я ее по плечу.

Пройдя в зал, увидела девочку лет девяти, смотревшую мультики в телефоне. Мы с Леной, переговариваясь, занялись коробками. Их уже накопилось прилично – штуки четыре разных размеров. И тут я заметила мужской пиджак, небрежно брошенный возле кресла. К горлу подкатил комок.

– Нашла на вешалке в прихожей, под куртками, – проследив мой взгляд, пояснила Лена. – Наверное, какого-то мужика Жанкиного. Кстати, кто-то из них перевод прислал, сумма приличная. Наверное, на похороны. Вроде Анатолий. Может, пиджак его? Я бы отдала, да лень возиться.

– Знаю Анатолия, это он чинил машину. Хотите, передам? – как можно небрежнее спросила я.

Лена равнодушно пожала плечами. Мужские вещи были без надобности: насколько я помнила, все женщины в семье Жанны были или вдовами, или разведенками.

Дрожащими руками я взяла пиджак и быстро положила в пакет.

Мы продолжили дальнейшую упаковку молча, пока не позвонил знакомый Лены, подъехавший за машиной. Макс, уже ожидавший меня внизу, помог с погрузкой коробок в бусик, чем вызвал бурную радость у коренастого мужичка со щетиной. За рулем бусика сидел похожий на первого мужичок, по виду – родной брат, только еще более крупный.

Щетинистый пересел за руль Жанкиной тачки, все загрузились, а Лена на прощание пожала мне руки.

– Вот спасибочки. Одни бы мы так быстро не управились. А мне еще к матери в больницу…

– Если будут новости – я позвоню, – словно извиняясь, промямлила я.

Лена неопределенно мотнула головой, как бы намекая, что никаких новостей они уже не ждут.

– Ну что? Куда прикажете? – веселился Макс, галантно открывая мне дверцу своей машины. Он оставлял ее здесь, пока мотался на такси за Жанкиной тачкой.

– Будь другом, купи мне кофе, – я улыбнулась максимально зазывно, чтобы высвободить себе пару минут на «подумать».

– Опять кофе? Ладно, жди, – смилостивился мой напарник. – Все равно сигареты закончились. Сиди тут и ни шагу из машины.

Выдохнув с облегчением, я откинулась на сидение. Конечно, все мои мысли были заняты не кофе, а пиджаком, который я скрутила и запихнула в сумку. Потому что я сразу узнала пиджак моего брата. Он был в нем в клубе, это я помнила точно: модная клетчатая подкладка, замшевые заплаты на локтях. Мне надо все рассказать Максу, раз уж мы вместе занимаемся этим делом. Но скажи я сейчас про пиджак, придется выяснять, как он там оказался. А вдруг выяснится, что… Стоп. Я что, подозреваю собственного брата? Но он же сам сказал, что высадил Жанну. Это видел и подтвердил Синичкин, да и таксист, в случае чего, мог бы вспомнить. Жанна пошла домой одна. Но каким образом у нее оказался пиджак Дена?

Зазвонил телефон, и я узнала номер, с которого мне до этого звонил Синичкин:

– Деньги я перевела, чего тебе еще надо? – буркнула я.

– Ты кому-то говорила о том, что мы встречались ночью? – Голос его звучал отрывисто, показалось, что он чем-то напуган.

– Нет, никому.

– Я же просил тебя не трепаться…

– Говорю же, никому я ничего не рассказывала, – нехотя соврала я. Потом успокоила себя тем, что Макс вообще не знает Синичкина, соответственно, выдать меня не мог. – Даже с Милкой еще не говорила. Да что случилось?

– Потом…

Он нажал «отбой», и в трубке стало тихо.

Я в недоумении уставилась на телефон, но долго размышлять о Синичкине не смогла. Ситуация с братом тревожила сильнее. Видимо, череда мыслей отобразилась на моем лице, потому что Макс, вернувшись с кофе и сигаретами, насторожился:

– Ты какая-то задумчивая. Точно ничего от меня не скрываешь? Прости, но если мы решили докопаться до правды, то неплохо бы начать с себя. Если есть какие-то мысли, давай обсуждать.

Неожиданно я разозлилась, хотя, скорее всего, действовала по принципу «лучшая защита – нападение»:

– Если честно, я так до конца и не поняла, на кой тебе таскаться со мной, выясняя подробности смерти моей подруги. Может, тебе тоже пора стать более открытым?

– Кажется, я и так уже все рассказал, – с удивлением уставился на меня Макс. Видимо, недоумевал, какая муха меня укусила. – Ладно, давай сначала. Тем более обстоятельства слегка изменились. Да, я таскаюсь с тобой, как ты выразилась, потому что Старовойтов – человек, которому я должен помочь решить некоторые проблемы в городе.

– В нем заинтересованы важные люди?

Макс кивнул и закончил мою мысль:

– Я как раз вчера кое-с кем встречался по этому вопросу. И этим людям хочется быть уверенными, что Анатолий не замешан ни в каких мутных делах. Когда я сообщил, что его любовница недавно была обнаружена мертвой в своей ванне, там заинтересовались. И попросили меня разобраться.

– Не понимаю, какое им дело до его любовницы?

– Не скажи. Кому захочется связываться с психом, готовым утопить девицу, наставившую ему рога? Люди планируют вкладывать в этот регион средства, и им нужен здесь свой человек. Не хватало, чтобы потом всплыл какой-то криминал, связанный с Толяном. Так понятнее?

– Допустим. – Я снова подивилась, как же Жанка могла проглядеть такого перспективного жениха. И решила, что он мог не откровенничать с ней, подозревая в легкомысленности. Конечно, Толик мало смахивает на амбициозного карьериста. Скорее, бизнесмен-середнячок. Хотя мне это до звезды.

– Ты же сам говорил, что он «правильный» мужик и все такое. Так и передал бы своим «друзьям», – буркнула я из вредности.

– Ну, мои умозаключения к делу не пришьешь. Мало ли что мне кажется. Да и «правильные» мужики порой могут выдать. Я не знал твою подругу, но уже по тому, что всплыло за эти дни, можно сказать – она та еще стерва.

– Придержи язык.

– Между прочим, я обожаю стерв. Так что это был комплимент. Ну да ладно. Главное, чтобы ты уяснила: я тоже заинтересован в этом деле. Желательно найти виновного, если он есть, и доложить обо всем по факту. Я привык серьезно подходить к работе. Потерпи, думаю, очень скоро все тайны падут. Так всегда бывает: кажется, темный лес, а приглядишься – так, перелесок.

– Твои бы слова…

– И я покину ваш дивный городок, отправившись в теплые края.

– Ты много путешествуешь? – заинтересовалась я.

– Мы – там, и мы – то, что уже видели в своем воображение. Значит, я побывал почти везде.

– Как же меня достали твои цитаты. Вечно ты ускользаешь от ответа.

– Ладно, закончим с взаимными экивоками и перейдем к делу. Раз уж мы тут, давай пройдемся по соседям. Как тебе идея?

– Так себе. Жанкина сестра их видела, думаю, и те из полиции интересовались. Вряд ли узнаем что-то новое.

Мысль о необходимости поговорить с Деном пульсировала в мозгу, но отделаться от Макса так просто не выйдет: после вчерашней стычки в парке он так и заявил: отпускать меня одну до окончания «дела» не намерен.

– Ты рассказывала, что на Жанну жаловались, – закурив, подумал Макс вслух.

– Ну, точно могу сказать только про бабку снизу. На этаже Жанны соседняя квартира пустует, а во второй слева живет молодая пара. Та соседка как раз вышла, когда все случилось…Хотя, я припоминаю, что они постоянно собирают компании. И стенки общей с Жанной у них нет. Так что еще вопрос, что они могли слышать.

– И все-таки зайдем. – Макс затушил сигарету и решительно направился в сторону подъезда.

Мы на всякий случай позвонили в пустующую квартиру, но она ответила ожидаемой тишиной. А вот из квартиры, где проживали молодые тусовщики, высунулся лохматый парень в спортивках и с голым торсом. Из квартиры запахло жареной картошкой.

– Я уже все рассказывал, – набычился он, – еще когда вы ее нашли. Это же жена моя скорую вызывала, помните? Потом участковый заходил, все-таки смерть, а бабка жаловалась постоянно. Участковый в соседнем подъезде живет, вот и…

– Вы в ту ночь были дома? – поинтересовалась я.

– В тот день у нас годовщина свадьбы была, гости пришли. Имеем право. Ну, пошумели немного, но часов в одиннадцать почти все разошлись. Жанка-то после часа ночи вроде явилась, это менты сказали. Мы к тому времени уже в караоке уехали. Это любой подтвердит. И домой вернулись в пять утра.

Я спросила про время появления надпись на двери, но и тут ничего ценного узнать не удалось.

– Когда уходили, все навеселе были. Если честно, не уверен, что заметил бы какую-то надпись. А когда вернулись, тем более. Да и у нас тут темно было. Лампочку кто-то выкрутил, мать их за ногу. Я чуть не навернулся. Короче, было тихо вроде, как обычно все. Ничего нового я вам не скажу. К бабке идите, она все про Жанку знает: когда, кто. У нас слышимость такая: кто снизу, слышит того, кто сверху. А вбок звук не идет. Это тоже участковый подтвердит.

В квартире, где проживала вездесущая бабка, нам открыла женщина слегка за 50. Откуда-то из кухни вылетела мелкая собачка, похожая на болонку, и стала отчаянно взвизгивать, порываясь на улицу.

– Тихо, Тяпа! Иди в дом! Сейчас снова от радости лужу сделаешь…

Узнав причину нашего визита, женщина только усмехнулась:

– Да кто же вас надоумил маму спрашивать? Этот патлатый сверху? И участковый был, знает же, что она уже заговаривается. У матери группа давно, провалы в памяти, она и меня через раз узнает. То дочкой назовет, то мамой.

– И все-таки мы бы задали ей пару вопросов, – вкрадчиво произнес Максим, суя женщине в руку крупную купюру. Откуда он только ее извлек? Фокусник, не иначе.

Деньги возымели действие, и женщина, пожав плечами, провела нас в кухню. Там на всю громкость работал телевизор, а сухонькая старушка, по виду любовница Брежнева, пила чай из блюдца.

– И расскажу, чего уж там, – с умным видом покивала она, когда Макс бархатным голосом изложил ей нашу просьбу, а я подивилась его способности втираться людям в доверие. – У меня в календаре все записано, чтобы, значит, участковому доложить в лучшем виде. Я на эту шелупонь управу найду. Уж поверьте. Я секретарем парткома была, Анна Никитишна Лукина меня звать-величать.

– А в прошлую субботу ночью вы, достопочтенная Анна Никитишна, что-нибудь слышали? – чуть склонил голову набок Макс.

– Ты погоди, вот послушай. Тут записано… Ага, вот нашла… – Бабка водила пальцем по перекидному календарю, насунув на нос очки. – В этом месяце – 14 и 20 числа, точно так. К ней приходил полюбовник, за которого она замуж шибко хочет. А 1 числа заезжал тот, на джипе широком, так внук говорит. Марка такая, понимать надо. Так вот за него она замуж не хотела, нет.

– Джип «Чероки» у Старовойтова, – шепнул мне Макс, а я нетерпеливо перебила бабку:

– А с чего же вы, бабушка, взяли, что она замуж за кого-то хотела? Вы что, ясновидящая? Секретарям парткома не пристало надумывать…

– Тю, милая, ты меня не учи. Тут безо всякой астрологии разобраться можно. С одним она так стонала, такие визги тут стояли. У моей Тяпы уши в трубочку сворачивались. Как она подвывала! Одно слово – старалась, чтобы замуж взяли.

– Тяпа? – ляпнула я в досаде, а бабка презрительно скривилась:

– Вертиховстка эта, сверху которая. Никакого житья от нее.

– А что с широким джипом не так? – серьезно спросил Макс, а мне почему-то стало смешно.

– Это у врача надо спросить, что с ним не так. Болеет, может? С этим на джипе вертиховстка не старалась совсем. Так, лениво… Скрип-скрип, даже звука не издаст порой. И Тяпа молчала. Уж мне все про вертиховстку слышно, а если к вентиляции подойти да стул подставить…

– Мама, что ты такое говоришь! – Бабкина дочка покраснела. Все это время она заваривала чай и протирала посуду, невольно слушая наш разговор. – Говорю же вам, она не в себе.

Тут бабка запела «Боже, царя храни!»,Тяпа завыла, а женщина хмыкнула, как бы намекая: «Я же предупреждала». Закончив петь, бабка откашлялась и, как ни в чем не бывало, продолжила.

– Чайку? Берите варенье. Тетеха, чего стоишь? Дай чашки гостям? Так вот, в субботу долго тишина была, а потом женские голоса. Я едва заснула, таблетку выпила, а они скандальничать. Потом тихо, шуршание какое-то. А потом и мужской голос был. А потом и не только голос, а снова кровать скрипела. С тем, за кого замуж хотела. Точно, а я не записала!

Бабка кинулась к календарю, на ходу продолжая докладывать:

– А потом она мыться пошла, и с балкона у ней кто-то упал.

– Мама, что ты опять несешь! Не слушайте ее!

– Говорю, как есть. И ты меня, соплячка, не перебивай!

– Мама, я уже на пенсии…

– И что? Молчи! На чем это я… Упал с балкона.

– Как же вы это увидели? – не поверила я.

– Как-как, не спалось мне, значит. Я к окну подошла, проветрить хотела. А там тень какая-то – прыг. И упал. Так думаю: у ней один полюбовник был, а тут второй нарисовался, вот она этого с балкона и шуганула. Этаж второй, тут низко совсем. Потолки у нас дрянь. Вот раньше потолки какие высокие были!

Тут бабка опомнилась и снова грянула бодрую песнь о Щорсе, а мы поспешили на выход.

– Негусто, – усмехнулась я, усаживаясь в машину. Макс достал с заднего сидения документы и принялся их просматривать.

Его сосредоточенный вид раздражал, и я принялась думать вслух:

– Что толку от слов соседки, их никто всерьез не воспримет, раз уж она полубезумная. Да и вопрос, слышала ли она что? Работающий телевизор вполне можно принять за реальную жизнь. А с ее фантазией…

– А вот пассаж про прыгающего человека я бы взял на вооружение.

– И что в этом тебе показалось стоящим внимания?

– Если бы я был убийцей, которого наняли избавиться от девушки, я бы тоже выкрутил лампочку в подъезде, затаился, дождался бы ее прихода, сделал свое дело и сиганул бы с балкона, растворившись в ночи.

Мне стало не по себе от его слов, и я поспешила возразить:

– Но никаких следов убийства, кроме ссадины на затылке, не было. Ссадина не была смертельной, так родным медики сказали. Бабка чаи под телевизор по ночам гоняет, потом снотворное пьет. Вот ей под снотворным и привиделось.

– Я проверил по числам, – Макс закончил просматривать распечатки и довольно ухмыльнулся. – В те дни, когда она, по словам бабки, хотела замуж, к ней наведывался твой Стасик. И, кстати, мне тут один человечек скинул распечатку ее звонков. Тогда в клубе Жанна звонила именно ему. Видимо, за столом разговора не вышло, там были люди, поэтому она отошла к туалету.

– Час от часу не легче, – вздохнула я. – Сначала убили подругу, потом хулиганы угрожают здоровья лишить, теперь вот узнаю, что эта самая подруга под носом крутила любовь с моим бывшим. Хотя мне, конечно, все равно, с кем он проводит время…

– Это жизнь, детка. Бьет ключом да по голове.

– Да ты просветленный! – присвистнула я, хотя шутить совсем не хотелось. Может, дашь совет, как дальше жить?

– Ничего не бояться – самый искренний совет, которым мне хотелось бы с тобой поделиться, милая. Но ты все равно будешь бояться. И я буду. Это наша человеческая природа, от нее не убежать. Сначала мы боимся за свою шкуру, за то, что нечего будет есть, негде жить, не на чем спать. Потом боимся за тех, кого любим: вдруг заболеют, умрут, уедут, разлюбят.

– Да уж, проще быть просветленным, им ничего не надо…

– А если ты просветленный и совсем не боишься за что-то мирское, материальное, то начинаешь бояться утратить проблески разума. Свою просветленность, если угодно.

– Словом, нет счастья в жизни…

– Но тебе лучше об этом не задумываться, – похлопал меня по плечу Макс. – Твоя светлая голова не должна омрачаться подобными мыслями. Так что поехали, подкрепим свою бренную плоть обедом, авось и в мозгах прояснится. Если ты, конечно, не спешишь от меня отделаться.

– Может, я влюбилась в тебя с первого взгляда и теперь не знаю, как подольше задержать тебя в нашем городе? – буркнула я в ответ.

– Ты же была влюблена в своего Стаса, разве нет? Как твои пристрастия могли так быстро измениться? – хмыкнул Макс, выруливая на оживленный проспект.

– Что тут удивительного? Все меняется. Говорят, за семь лет человек полностью меняется даже в биологическом смысле: атомы, молекулы, состав крови. И вот уже прошлое кажется таким далеким, словно это был не ты вовсе. А просто хорошо знакомый тебе человек, чьи поступки ты даже можешь анализировать как бы со стороны.

– Есть такое…

– Знаешь, как я поняла это? Однажды мне в руки попали те самые духи, что были у меня в 18. Помню, я их просто обожала, с таким трепетом нанесла их на запястье, поднесла к лицу… Когда-то с ними у меня ассоциировалось столько воспоминаний: надежды, познание себя, первый поцелуй, первое взрослое лето…

– Первый секс, – хмыкнул Макс, обгоняя автобус.

– Ты свинья, – парировала я, но даже его замечание не смогло прервать поток моих воспоминаний. – Не знаю, что я надеялась воскресить в памяти. Мне казалось, стоит вдохнуть этот запах – и все вернется. Я та же, что и много лет назад, время не имеет над нами власти, если мы сами не хотим отпускать прошлое. А в итоге я не ощутила ничего, кроме сладковатого аромата. Приятного, но не более.

– Да уж, все проходит и, к сожаленью или к счастью, нас об этом никто не спрашивает.

Заказав бизнес-ланч в демократичном кафе с гордым названием «Барон», мы принялись строить версии. Точнее, версии строил Макс, а я невпопад кивала, думая, как так вышло, что все мои близкие люди оказались втянутыми в эту скверную и запутанную историю. Конечно, я не питала иллюзий по поводу Жанны, хотя мы и дружили. Я знала, что она далеко не ангел. Тогда чего на душе так паршиво?

Мне предстоял разговор с Деном, Стасом и Миланой. И я даже не знала, с кем из них мне будет сложнее разговаривать. Конечно, никого из близких я не подозревала в убийстве, но, по какой-то неведомой причине, они скрывали от меня свои контакты с Жанной. И это нервировало. Допустим, Стас не обязан мне отчитываться, с кем он спит. Но пиджак Дена и ночной визит Миланы должны быть чем-то обоснованы. А их молчание наводит на нехорошие мысли.

– Когда ты планируешь побеседовать с родней? – как бы невзначай бросил Макс, уставившись в свой телефон.

– Сегодня и побеседую, – буркнула я, допивая кофе и поглядывая на мобильник. Словно загипнотизированный мной, он сразу же зазвонил.

– Ты не забыла, что сегодня день рождения Сони? – усталым голосом проговорила мама. – Конечно, сейчас у всех настроение не очень, но ребенок ждал праздника, все уже заказано. Милана просила быть. Папе уже лучше, он тоже придет. Только ради Бога, не вздумай его волновать.

– Спасибо, что напомнила, если честно, совсем вылетело из головы. Папа очень переживает? Может, что-то уже известно?

– Папа не очень хочет затрагивать эту тему, говорит, что все наладится. Ладно, мне пора в парикмахерскую, в гостях поговорим. В пять вечера всех ждут, так что не опаздывай.

– Ну вот, – удовлетворенно констатировала я, нажав отбой, – сегодня как раз все заинтересованные лица соберутся в одном месте. Попытаюсь задать вопросы, хотя, уверена, это пустое. Мне кажется, стоит присмотреться к Подгорному.

– Не забывай, что сыщик Юра утверждал, что за Жанной еще кто-то следил.

– Вдруг Толика испугал наш интерес к сыщику, и он предупредил Юру? Вот тот и придумал неведомый «хвост».

– Зачем?

– Хочет пустить по ложному следу. Надо искать в этом направлении.

– А я как раз в нем и поищу, – порадовал Макс. – Хочу проверить кое-какие догадки. А теперь расскажи мне еще раз про проблемы на работе у твоего отца. Ты упоминала, что это началось уже давно.

– Где-то год назад. При чем тут наша фирма? – Меня раздражало, как он прыгает с темы на тему. И вид такой, словно что-то знает.

– Крутится у меня в голове одна мыслишка…

– Я сама толком не в курсе, да и отец не пришел бы в восторг, узнав, что я треплюсь о проблемах каждому встречному. Уже жалею, что вообще затронула эту тему.

– Не каждому. Я твой товарищ, так что мне можно.

– Звучит сомнительно, но если тебе так интересно…

Я еще раз обрисовала ситуацию на фирме отца так, как понимала ее сама. Макс что-то пометил в блокноте и удовлетворенно откинулся на спинку стула.

– Что же тут непонятного. Крыса завелась, сливает все. Таких учить надо, а вы церемонитесь. Думаю, слив информации и уничтоженное приложение – дело рук одного автора. У вас там что, камеры не стоят?

– На входе есть, а в кабинетах – нет, конечно. У нас же там не секретный объект. Не забывай, здесь тебе не столица. И все эти новомодные штучки доходят до нас с отставанием. Тем более что сервер вроде как взломали удаленно. Так что этот тип мог и не бывать у нас в здании. Но он смог скопировать неконфиденциальные данные, к которым был доступ у сотрудников. Так что, скорее всего, был в курсе нашей работы. На фирме работают проверенные люди не первый десяток лет. Папа тоже думал в этом направлении, но за последний год никого нового не брали. Даже уборщицы все свои, со стажем.

– Значит, это кто-то свой, – упрямился Макс. – И явно не дурак, раз следы заметать умеет.

– У дяди Вовы есть… хм, связи. И Ден говорил, что он как-то негласно проверял их зама, бухгалтера и еще парочку работников, которые имеют доступ к этим вопросам.

– Он что, следил за подчиненными? Надеюсь, обошлось без пыток? – хмыкнул Макс. – Вот тебе и тихий городок. Твин Пикс отдыхает.

– Хватит поясничать. Просто проверил по своим каналам. Что в этом такого? Тем более, когда проблемы…

– Плохо проверяли. Обращайтесь, я быстро найду хитромудрую жопу.

– Давай сначала разберемся с Жанной, – вздохнула я, – а потом ты покажешь мастер-класс по поимке крыс и кибер-преступников. Если остальные не справятся.

Глава 12. Детский праздник

В магазине игрушек, который располагался на той же улице, что и кафе, я выбрала самую дорогую куклу с коляской и, не удержавшись, набрала гору кофточек с сердечками и платьев с оборками. Мой напарник периодически совал мне то какого-то мохнатого монстра с зубами, то медведя величиной с себя, пришлось стукнуть его по голове упаковкой подгузников. Продавщицы наблюдали за мной с нескрываемым удовольствием (еще бы, такой клиент) и пару раз назвали Макса папой.

– У нас еще нет детей, мы пока в процессе, – глумился он в ответ, а я только закатывала глаза. – Но надо все закупить заранее. Знаете, как сейчас цены растут? Кстати, у вас есть школьная форма? А дипломы вузов не продаются? Я бы сразу взял парочку, дитятке пригодится. И вот эти все наряды для маленьких принцесс, скроенные по модным фасонам, как для взрослых теть.

– Чего кривишься? – обратился Макс уже ко мне, поглядывая на растущую гору вещей у кассы. – Тебе бы пошло материнство. Так и вижу тебя с коляской, внутри которой удобно расположилась орущая двойня.

– Отвянь, – ласково попросила я.

– Нет, серьезно. Вот в каком направлении тебе стоит работать. Глядишь, и на душевные терзания времени бы не осталось. Роди себе ребенка, заведи вечно голодного мужа. И все проблемы бытия покажутся мелочными по сравнению с вопросом: «А когда я смогу поспать?»

– Только после вас, – съязвила я, оплачивая покупки.

– Нет, я не создан для семьи. Да и ты тоже, такая одинокая волчица. Но ты пересиль себя, может быть, сумеешь разорвать этот порочный круг. Иначе так и будешь язвить и отшивать парней, которых с каждым годом будет все меньше. Это сейчас ты куколка, но возраст не обманешь…

– Заткнись, а? И сделай музыку погромче, – посоветовала я, когда мы сели в машину и Макс таки разобрался, куда ехать. Я предпочла провести это время на заднем сидении, отвернувшись к окну. Слушать его речи оказалось неприятно, хотя, возможно, в них и была доля истины. То же самое, только другими словами, мне недавно говорил брат.

– Нафиг музыку, это мешает слушать свои мысли, – парировал мой напарник и принялся насвистывать.

– Было бы чему мешать. Что мертво, умереть не может, – мрачно процитировала я Дена. К счастью, мы уже почти подъехали к коттеджному поселку, где располагался новый дом дяди Вовы, так что до мордобоя не дошло.

Я попросила высадить меня на соседней улице, решив немного прогуляться. Если честно, не очень хотелось светить перед родней новыми знакомыми. Того и гляди, посадят под домашний арест. Ден начнет расспрашивать, Стас надуется. И выйдет, что это не я буду их «допрашивать», а они меня.

К своему удивлению, чуть впереди я заметила фигуру брата. Он тоже неспешно следовал в нужную сторону, дымя сигаретой. Нагнав его, я пристроилась рядом, а он приобнял меня за плечи. Так мы и шли: он курил, я насвистывала. Дурной пример Макса оказался заразителен. Оказавшись возле высоченных ворот, за которыми располагалось двухэтажное шале четы Никифоровых, мы притормозили. Ден опять закурил. Вероятно, надеялся запастись никотином впрок, потому как при родителях старался не светить вредной привычкой. Про себя я вообще молчу: мне бы и в голову не пришло взять в руки сигарету на семейных посиделках. Мы немного помолчали, и я, нервно кусая губы, достала из сумки пакет с пиджаком.

– Узнаешь?

– Это же мой пиджак… – пробормотал брат, осматривая его, словно видел впервые. – Откуда он у тебя? Я думал, что оставил его в клубе или в такси.

– Скажи, как это оказалось дома у Жанны? – ответила я вопросом на вопрос.

– Не помню, вроде я нес его в руках? Было жарко, я снимал его, а потом… Честно, не помню. Мы выпили… На следующий день я искал пиджак, там была нужная визитка, но потом махнул на него рукой. Не ехать же из-за этого в клуб.

– У тебя были близкие отношения с Жанной?

– Зачем тебе это? – поморщился Ден. Он всегда морщился, когда тема разговора ему не нравилась.

– Ответь.

– Да ты и так все знаешь, пару лет назад мы встречались, но я давно поставил точку. Ты не обижайся, вы же дружили… Но Жанна была не совсем той девушкой, с которой я бы хотел связать жизнь. А учитывая, что я вообще ни с кем не хочу связать жизнь…

– Тебя видели у нее дома в этом месяце.

– Откуда ты знаешь? – насторожился Ден.– Соседи донесли?

Я понюхала воздух: ложью не пахло, а досадой прямо-таки разило на всю улицу. Ден всегда легко «открывался» для моего анализа. Наверное, потому что был родным.

– Зачем ты приходил к ней? – продолжала я.

– В этом месяце я был у нее всего два раза. Ты же у нас все знаешь. Как-то она позвонила и попросила приехать. Ей вдруг понадобилась работа, и она требовала устроить ее переводчиком или в отдел маркетинга.

– И?

– Я отказал, потому что… Не знаю, у меня было какое-то предчувствие. Хотя, может, я просто не хотел видеть ее каждый день. Было в ней что-то такое…

– Что?

– Ей нравилось дразнить гусей, вот что, – недовольно буркнул брат, поглядывая на часы. – Когда я был у нее, то увидел на столе зажигалку Стаса. Ту, с гравировкой, что ему дарила ты. И мне показалось, что она специально ее туда положила.

– Ого. Зачем, как думаешь?

– Любила щекотать нервы себе и другим, – пожал он плечами. – Может, ей хотелось, чтобы я задал ей вопросы, поссорился со Стасом. Не знаю. Но я сделал вид, что ничего не заметил, и вежливо ей отказал. Хотя она неплохой переводчик…

– И неплохая любовница. Думаю, в тот день ты с ней переспал. А потом?

Ден промолчал и еще больше нахмурился, что означало одно: я попала в точку. Теперь понятно, какие фото были у Старовойтова.

– Потом мы завязались с американцами, нужно было переводить документы, письма. А наш переводчик попал в больницу с язвой, ты же в курсе насчет Валика?

– Конечно.

– Я вспомнил о Жанне и решил, что она может подработать внештатно, раз уж ей так нужна работа. Отвез документы, она выполнила переводы, я оплатил наличными. Все. И да, если тебе интересно, мы еще раз переспали. Не спрашивай, зачем. Это какое-то наваждение. Я не собирался возобновлять с ней отношения. Просто ни к чему не обязывающий секс. Мы свободные люди, что здесь такого?

– Ничего. Странно, что она не спрашивала про работу у меня.

– Решила, через меня надежнее. Хотела надавить на наши прошлые отношения.

– Ты знал, что у нее был мужчина? Анатолий Подгорный, у него автосервис в центре.

– Понятия не имею. Я не интересовался ее личной жизнью. Но судя по тому, что ей нужны были деньги, отношения у них были не очень.

– Вы разговаривали со Стасом после того, как ты увидел его зажигалку?

– Нет, – скривился Ден. – И тебе ничего не говорил по той же причине. Даже если у них что-то было… Ты же понимаешь, он не относился к ней серьезно. Думаю, она сама его затащила в постель. Сыграла на инстинктах. А ты его отшивала. Он же мужик.

– А что у него за дела с Мокридиным?

– С Мокридиным? Ну как… Общие дела. Мы вели с ним переговоры по продаже приложения. Его дочка… Ты же знаешь.

– Расскажи подробнее о приложении. Сейчас из-за него столько шума, а я почти не в курсе, – потребовала я.

Брат как-то странно взглянул на меня:

– Твои расспросы меня настораживают. Ладно. В США на стажировке мы со Стасом участвовали в проекте по запуску одной лаборатории. Они занимались патоморфологическими исследованиями в области диагностики онкологических заболеваний.

Увидев непонимание на моем лице, Ден терпеливо пояснил:

– Это такой тип исследований, когда для выявления онкологии срезы тканей окрашиваются химическими веществами. Я тоже ездил туда, помнишь? Вернувшись, мы занялись своими разработками, усовершенствовали систему во много раз. Созданная нами программа позволяла не только обрабатывать изображения отсканированных срезов тканей и выгружать их в облако, но и обеспечивать к ним доступ врачей со всего мира для онлайн-консультации и коллегиальной постановки диагнозов.

– Как в этой истории появился отец рыжей?

– Мокридин, отец Илоны, появился не так давно. Его где-то нашел Стас и поставил предков в известность. Мокридин готов был вкладывать в нас большие деньги, потому что видел потенциал. Он стал бы стратегическим партнером, который помог развитию бизнеса. Мы могли открыть сотни лабораторий по всему миру. Но он хотел быть монополистом в этой области. У него свои клиники, хотел расширяться, так что…

– Ясно, вы хотели размаха, а предки буксовали.

– Мы хотели открыть дочернюю компанию и возглавить ее.

– А зачем тогда американцы?

– Американцев нашел дядя Вова. Зарубежным партнерам они готовы были предоставить программное обеспечение. Это более безрисковый проект: программное обеспечение можно продавать неограниченное количество раз. У них в Америке эта сфера развита не в пример лучше нашего. Но в этом случае с нашими планами на дочернюю компанию можно было попрощаться.

Ден остановился, потому что за разговорами мы успели уйти далеко от дома и вернуться назад. Он развернул меня лицом к себе:

– Ладно, леший с ним, с приложением. Меня беспокоит пиджак. Ты же не думаешь, что я мог что-то сделать Жанне? Зачем мне это? Я, кстати, ночевал у предков, потому что забыл ключи от своей квартиры в тачке у клуба. Это легко проверить. Насчет пиджака… Думаю, Жанна по ошибке взяла его из машины. Мы были выпившие, я плохо помню. Может, накидывал ей на плечи в такси? Она все время снимала шубу, а окно было открыто, мы курили…

– Стас и рыжая ехали с вами?

– Ну да, Илона впереди, Стас с нами сзади. Мы высадили Жанну, потом меня возле дома, а они поехали дальше. Наверное, Стас повез Илону в гостиницу.

– Наверное?

– Ты режешь без ножа.

– Мне нужны факты.

– Потом он рассказывал, что провел ночь у нее, – нехотя признался Ден, глядя куда-то в сторону. – Даже не знаю, хорошо это или нет. В том смысле, что он точно не был у Жанны, но его поведение…

– Плевать на его поведение. Мы давно не пара, да и парой-то никогда по-настоящему не были, так что давай без церемоний. Стас был с рыжей, ты поехал домой…

– Да. Но ключей у меня не оказалось. Говорю же, забыл в тачке. И я снова вызвал такси и поехал к предкам.

– То есть теоретически ты мог вернуться к Жанне? – все-таки спросила я, а Ден вспылил:

– Что ты заладила? Смерть твой подруги признана несчастным случаем. Или у тебя есть повод думать иначе? Тогда говори!

– Я не рассказывала тебе, но после того случая… Когда меня сбила машина. И когда вы все решили, что я сошла с ума…

– Не надо, Тинка. Никто так не думал!

– Думали! И, возможно, были недалеки от истины. Я стала слышать запахи.

– Запахи? – недоверчиво глянул на меня брат.

Минут десять я терпеливо объясняла, что за мания меня преследует, почему-то ощущая себя чокнутой. Никто в здравом уме в такое не поверит. Но оставалась толика надежды на родную кровь. Кажется, я надеялась зря. И уже в процессе рассказа испуганно подумала: а что, если мои фантазии просто вторгаются в реальную жизнь, усложняя ее ненужными деталями? Что, если тонкая преграда, сдерживающая мое безумие, рухнет, и я превращусь в городскую сумасшедшую, что ходит по ночам, слышит голоса и запахи да беседует с голубями?

Выслушав меня, брат нахмурился еще больше. Кажется, в этот момент он тоже думал про голубей. Но в выражениях был осторожен:

– Ты очень впечатлительная. Во всех обстоятельствах трагедии разбирались правоохранители.

Я фыркнула:

– Еще скажи, что для определения точной причины смерти был назначен ряд судебно-медицинских экспертиз!

– Конечно! Так всегда делают.

– Но…

– Да, ты рассказывала мне про надпись на двери, но ведь ее нет. А если бы и была – списали бы на чью-то шутку. Детишки балуются или хулиганы зрения лишают. И все такое. Кто будет копаться в этой истории? Ты все усложняешь. Мне не нравится, что ты крутишь это в голове, с твоей склонностью преувеличивать…

– Может, ты признаешься, что боишься, как бы я снова не кинулась под машину? Достали…

– Извини, – буркнул Ден.

– Я просто хочу понять, что произошло в ту ночь… Я слышала запах свежескошенной травы.

– И что?

– Это запах смерти, запах убийства! Не знаю, откуда, но я это чувствую. И сколько я ни пыталась гнать эту мысль…

– Я тебя умоляю… Это твой новый дружок тебя надоумил? Макс вроде? Кошачья кличка. Кстати, кто он? Стас сказал, что уже несколько раз видел вас вместе.

– Стас лучше бы следил за своей рыжей!

– Тебе не кажется, что для случайного знакомого этот Макс слишком много на себя берет? – вздохнул брат.

– Он помогает мне разобраться в ситуации.

– В ситуации, если она вообще имеет место быть, должна разбираться полиция, действуя в правовом поле. Самодеятельность еще никого до добра не довела. Даже если бы ее смерть была не случайна… – Тут Ден почему-то понизил голос и оглянулся: – Зная Жанну, стоит понимать, что у нее могли быть разные знакомые. И кому-то может не понравиться…

– Значит, ты все же допускаешь, что ее могли убить? – широко улыбнулась я.

– Нет, но… В общем, я считаю, что тебе совершенно не стоит лезть в эти дела.

– А я думаю, что если в смерти Жанны кто-то виноват, он должен ответить по закону.

Возможно, мы бы еще долго продолжали нашу увлекательную беседу, но тут из дома выглянул дядя Вова. Развел руками и в недоумении уставился на нашу парочку. Ден был явно зол и потирал подбородок, я нервно постукивала ногой.

– По какому поводу дым коромыслом? Только вас и ждем, – многозначительно произнес он, и мы, разом заткнувшись, отправились к народу.

Вечер, вопреки моим опасениям, вышел милым и семейным, хотя в воздухе витала какая-то недосказанность. Кроме нашей семьи и Стаса, были еще родители Миланы – ровесники моих предков и дяди Вовы, ее бабушка и несколько подруг с разновозрастными детьми.

Малыши резвились в детской с приглашенными аниматорами, взрослые расположились в столовой. Мужчины периодически выходили на улицу, чтобы проследить за барбекю. Милана выглядела уставшей, но старалась улыбаться, а дядя Вова и отец пытались делать вид, что ничего не произошло. Бабуля Миланы, переборщив с шампанским, принялась вспоминать свою внучку в детстве, описывая ее проказы и забавные случаи. Улучив момент, я подошла к отцу и положила голову ему на плечо. Папа потрепал меня по волосам, как в детстве, и ответил на мой немой вопрос:

– Все наладится, Тинка. Может, я в чем-то был неправ.

– Так и знала, что винишь себя. Разве есть причины?

– Стас и Ден были готовы масштабироваться и вникать во что-то новое. Но это принципиально другой бизнес. Мы с Вовой видели развитие компании не в открытии собственных лабораторий, а в продаже нашего ПО другим, – вздохнул он. – Теперь вообще не понятно, что будет дальше. Сумеют ли хваленые специалисты из Москвы оперативно восстановить данные?

– Стас, наверное, переживает больше всех, он вел этот проект с самого начала, – вздохнула я. – Думаю, для него это было глубоко личное.

Отец, подумав, кивнул:

– После того как тетя Надя умерла от рака, он был повернут на идее качественной диагностики.

–Я даже не знала, что их приложение было таким прорывом в этой области.

– Папа, у меня есть один знакомый… – рискнула я. – Так вот, он утверждает, что мог бы помочь. Правда, действует не совсем легальными методами. Уверяет, что в нашей фирме завелась крыса.

Папа удивленно посмотрел на меня через очки и пробормотал что-то вроде: «Откуда у тебя такие знакомства?» – а я сразу же пожалела, что завела этот разговор. Но тут нас позвали резать торт, и объяснения, к счастью, удалось отложить.

Стас с Деном стояли на улице у гриля. Когда я подошла и протянула руки, чтобы согреть их у огня, Дену как раз позвонили, и он, ругаясь себе под нос, отошел к воротам. Я не стала долго думать (это вообще не было моим коньком) и спросила у Стаса первое, что пришло в голову:

– Расскажи, как так вышло, что кто-то получил доступ к информации? Ни за что не поверю, что ты бы разрешил хранить свое драгоценное приложение в легком доступе для злоумышленников.

– Тина, я не совсем понимаю… – Стас смотрел на меня так, словно видел впервые. Лицо у него было уставшее, и теперь оно даже казалось не таким красивым. Наверное, Стас осунулся, щеки впали. Покрасневшие глаза смотрели настороженно. Впрочем, к этому взгляду за последние дни я уже успела привыкнуть.

– Это никак не связано с приездом американца? – не унималась я. – Что, если они решили как-то обойти закон и получить все бесплатно? Или Мокридин? Почему вы не думали в этом направлении?

– Ладно, слушай. Ты, должно быть, в курсе… Мы хранили всю важную документацию компании, вплоть до бухгалтерии, на сервере, который стоял в отдельном помещении. Но технологии не дремлют, да и сервер могли испортить в любой момент. Хорошо, если есть копии данных и сам сервер подлежит ремонту…

– Наконец, всегда нужно помнить о том, что не все наши работники честные и добросовестные, – нараспев произнесла я.

– Вот и я об этом, – огрызнулся Стас. – Последнее время я настаивал, чтобы наши данные находились в закрытом и охраняемом дата-центре среди тысяч других серверов. Но предкам было спокойнее, когда все ИТ-оборудование и данные компании рядом, под боком, а не хранятся и обслуживаются на стороне. Им казалось, так приложение в безопасности.

– Иногда вопрос потери данных может быть сопоставим со стоимостью всего бизнеса, и они не могли этого не знать…

– Что сейчас и происходит. Мы теряем огромные деньги. Но даже потеря данных не так страшна, как их утечка. Если сейчас где-то всплывет аналог нашего приложения… Даже думать тошно. Надеюсь, за какое-то время нам удастся наладить работу.

– А вызывать полицию вы не пробовали?

– Наша полиция не может найти даже того, кто в прошлом году выкопал голубые ели возле нашего офиса под Новый год. Да и задействовать их – шум поднимется на весь город. Мы пока тянем резину, отговариваемся срочными доработками. Американца отправили посмотреть столицу, раз уж он тут так удачно оказался в России. Дочку Мокридина я пока тоже «кормлю завтраками».

Я посмотрела на него, ожидая, что ему самому станет смешно от этого двусмысленного высказывания. Но Стас был серьезен как никогда.

Мы еще немного постояли рядом, такие близкие и одновременно невероятно далекие. Я физически ощущала, что Стас мысленно витает где-то совсем в другом измерении, но не задать ему вопрос про Жанну не могла. И только открыла рот, чтобы начать, как к нам подошел отец Миланы, следом подтянулись папа с дядей Вовой. Выбежала Соня с мальчишкой чуть старше ее, они выпустили во двор собаку и носились, оглашая беззаботным смехом притихший поселок. У огня стало шумно и многолюдно.

Решив оставить Стаса на десерт, я вспомнила о Милане. Поговорить с ней сейчас не представлялось возможным, поэтому я решила остаться после праздника и помочь ей убраться. Первыми поспешили откланяться брат со Стасом. Они собирались работать над приложением, это я поняла из реплик, которыми они перебрасывались в прихожей. Примерно к десяти часам все гости тоже разъехались, домработницу отпустили, а дядя Вова отправился укладывать малышку спать. Мы же, закасав рукава, занялись посудой на кухне.

– Надо было не отпускать Михайловну, – ныла Милана, взирая на гору тарелок.

– Справимся, – подбодрила ее я. К тому моменту подруга уже успела включить чайник. Под его шипение мы принялись работать в паре: она очищала посуду, а я загружала ее в посудомойку.

Откровенные разговоры никогда не были моей сильной стороной, поэтому я не знала, как подступиться к важной теме. Сама того не зная, Милана помогла мне, начав перечислять все неприятности, что свалились на нас последнее время:

– Еще эта ужасная история с Жанной. Как ее мать? Ты им звонила?

– Милка, я как раз хотела спросить…Что ты делала дома у Жанны в ту ночь, когда она… захлебнулась?

Лицо подруги исказила гримаса удивления, потом она попыталась сделать вид, что не понимает, о чем я говорю. Актрисой Милка была неважной, и по моему выражению лица она это поняла. Но попытку все же сделала:

– Тина, ты о чем? Какая ночь? Мы же с вами в торговом центре были, а потом я к маме поехала. Забыла? Мы еще подарки Соньке купили, и я у своих хотела оставить, чтобы она раньше времени не нашла эту гигантскую пони…

– Тебя видел Паша Синичкин, он и слил эту информацию мне, – присаживаясь на стул, заявила я. – Хорошо, что не полиции. Он утверждает, что ты была там в ночь смерти Жанны и, как честный гражданин, рвется в бой. Конечно, про честного гражданина я загнула, но ты же его знаешь. Напакостить может. Если бы не деньги… – И мне пришлось пересказать ей историю, что поведал бывший в обмен на презренный металл.

Милку я тоже всегда легко считывала, ведь мы дружили уже не первый год. Сейчас от нее пахло любимыми духами «Императрица» и страхом. И я силилась понять: ее пугает то, что я все знаю, или то, что наш разговор может услышать ее муж?

– Да вы с Синичкиным с ума сошли? Как вам такое вообще могло прийти в голову? Ладно он, но ты… – голос подруги звучал возмущенно, но вдруг предательски дрогнул, и взгляд она поспешно отвела.

Я выжидающе молчала, Милана еще больше побледнела и опустилась на соседний стул, закрыв лицо руками.

– Говорить будешь? – как можно мягче спросила я.

– А у меня есть выбор? – разозлилась она и тут же сразу потухла. – Так и знала, что это выйдет мне боком. Что там делал этот недоумок?

– Какая разница, – пожала я плечами. – Может, ждал меня, как и говорит. Может, оказался там случайно. Главное, что там делала ты?

– Говори тише, прошу тебя, – взмолилась Милка, вскочив и прикрыв дверь. – Я ни в чем не виновата, клянусь. Я все расскажу. Говорю же, в тот вечер я была у своих, они ремонт затеяли, и я вызвалась помочь убраться. Но в тот день… В общем, как раз перед нашей встречей утром я нашла в постели сережку.

– Это кто? – Я почему-то решила, что речь идет о мужском имени.

– Это что. Украшение. Между матрасом и каркасом кровати. Простыни меняла и…

– Подожди, так это была не твоя сережка?

– Естественно! Я чуть с ума не сошла, хорошо, что дома была няня, и я не стала при ней допрашивать Вову, решила оставить это на потом. Еще ты как раз позвонила. Мелькнула мысль, что он купил сережки мне в подарок ко дню рождения дочери, доставал посмотреть, одна упала… Знаешь, как мы склонны оправдывать мужчин?

– Не знаю, мне оправдывать некого.

– Еще бы, – фыркнула Милка, как бы намекая: «С таким характером тебе не светит».

Я вздохнула, отмечая, что есть в этом некая правда, но усилием воли заставила себя вернуться к теме:

– Скажи честно, ты промолчала, потому что не хотела скандала? Когда боишься потерять то, что имеешь… Ведь логично было бы заподозрить наличие любовницы?

– Какая умная! – взвилась подружка. – А что бы ты сделала? Если тебе хочется выставить меня меркантильной тварью, пожалуйста. Только ты знаешь, что я люблю свою семью. И да, я промолчала. Решила хорошенько все обдумать. Не пороть горячку. Иногда проще чего-то не знать. Сережку спрятала в сумку.

– И что дальше? Пока я не совсем понимаю…

– В кафе, когда мы обедали, я увидела у Жанны такой же кулон, соображаешь? Клевер. И она сказала, что у нее к нему есть сережки. Но одну она где-то потеряла. Меня в тот момент как током прошибло!

– Так вот почему ты рассматривала ее украшения… Стоп, ничего не понимаю. Ты хочешь сказать, что Жанна и дядя Вова… Этого не может быть!

– Да подожди ты, все не так, – прервала меня Милка. – Но тогда я просто осатанела. Не знаю, как сразу там не вцепилась ей в волосы. Решила дома еще раз рассмотреть сережку, удостовериться. Ведь когда могли? Потом вспомнила, что Никифоров пару раз оставался дома один в этом месяце, мы уезжали к моей бабуле. И пазл сошелся. Дома у предков нашла бутылку виски и напилась, думала, что с горя…

– Ты решила мстить? – не поверила я.

– Ага… И меня было уже не остановить. Мои предки живут всего в остановке от Жанны, я свистнула у папы из кладовки банку краски и пошла мстю мстить. Дома этой дурищи не оказалось, вы же в клубе тусовались. Я чего-то там намалякала, почему-то это показалось мне стоящей идеей. Краску выбросила в мусорный бак, потом отправилась в бар поблизости и выпила еще. Не скажу точно, что и с кем… И это тоже отдельная тема. Не хочу, чтобы Вова знал…

– В котором часу это было?

– Не помню, сколько было времени, но я решила дождаться ее. Когда я опять заявилась к Жанне, она была уже дома. Причем тоже очень выпившая. Наверное, тогда меня и увидел твой Синичкин. Мы с Жанной стали ругаться. Она как раз переодевалась в ванной.

– И?

– Не наседай, меня и так трясет! Если честно, я плохо помню. Кажется, я спросила ее, спит ли она с Никифоровым, а она стала смеяться. Представь мое состояние? Я толкнула ее, она упала и ударилась о край ванны. Но ей даже больно не было, не подумай, она только поморщилась немного.

– Алкогольная анестезия…

– Типа того. Я испугалась, помогла ей встать, мы начали разговаривать. И тут выяснилось, что она спит не с тем Никифоровым. В смысле, не с Вовкой, а со Стасом, – последние слова Милана произнесла, словно извиняясь.

– Так это я и так знаю, – вырвался у меня вздох облегчения.

– В смысле знаешь? Я была уверена… Ладно, чего уж теперь. Короче, твой Стасик оставался у нас дома, когда мы уезжали на отдых, и периодически приводил сюда подружек. Не знаю, многих или только одну. Нет, ты не подумай… Если бы он тебя привел – это одно, ты мне как родная. Но Жанну… И в нашей кровати…

– Согласна, это свинство, – вздохнула я, потому что моральный облик Стаса в очередной раз претерпел изменения в моих глазах. И далеко не в лучшую сторону.

– Получается, я зря наехала на Жанну. Она, конечно, та еще штучка. Была… Но с Вовой-то она не спала! Жанна заявила, что Стас должен сейчас к ней приехать. И если я не верю, могу сама убедиться…

– Ты осталась?

– Нет! Конечно, я не хотела сталкиваться со Стасом у Жанны. Во-первых, я была в ужасном состоянии. Во-вторых, если бы я его увидела, мне пришлось бы все рассказать тебе. А так… Не видел – не знаю.

– Ладно, как вы расстались с Жанной?

– Обычно вроде. Помню все смутно. Мне стало стыдно, я попросила ее никому не говорить о моем визите, и вроде бы даже она претензий ко мне не имела. Предложила выпить, у меня же был с собой коньяк. Но Жанна сказала, что коньяк не пьет. И вроде как ей надо быстрее протрезветь. Кажется, там я его и оставила.

– Поэтому ты мне ничего не рассказала? Думала, я буду переживать?

– Отчасти да, – вздохнула Милка.

– Но это не все?

Милка мялась, не зная, говорить или нет. Все-таки решилась. Наконец от нее запахло правдой.

– Когда я уходила, из-за поворота как раз показался Стас. Понимаешь? Она не обманывала, он на самом деле был у нее в ту ночь.

– Но тоже об этом молчит, – подытожила я, машинально натирая тарелки. – Теперь все запуталось еще больше. Ну, хоть удар на затылке Жанны можно как-то объяснить.

– Когда все случилось, я сразу вспомнила о Стасе, – понурила голову подружка. – Но не знала, к кому идти с этими мыслями.

– К примеру, к дяде Вове. Или ко мне. В полицию, на худой конец.

– Тогда мне пришлось бы объяснять, что я там делала той ночью. И подставить Стаса, хоть он и свинья. У меня на душе было так паршиво… Вроде ни в чем не виновата, но… Я не могла отделаться от мыслей про Стаса. И решила с ним поговорить.

– На работе? – осенило меня. Я вспомнила, как столкнулась с подругой. – Ты еще выскочила из его кабинета…

– Да.

– И что он тебе поведал?

– Я наехала на него, что он водит баб к нам домой. Но решила не говорить об этом Вове, у них и так со Стасом отношения не очень из-за меня. А так они бы окончательно разругались. И крайней опять была бы я.

– Так что сказал Стас про ту ночь? – торопила я подругу, потому как напряженные отношения Никифоровых между собой могли немного подождать.

– Прикинь, он заявил, что всего пару раз переспал с Жанной! Как будто это какая-то мелочь. Якобы она навязывалась ему сама, приезжала, когда тот был у нас. Мы же иногда уезжали в отпуск, и Стас оставался пожить в доме. Он говорит, что никогда ее не звал. И в первый раз она заявилась якобы случайно, думала, что ты у нас в гостях.

– Скорее всего, от меня знала, что вы в отъезде…

– Конечно, Стасу я не особо верю. Проще свалить все на Жанну. Теперь она уже не скажет правды. Но в ту ночь, по его словам, она тоже стала донимать его. Увидела, что он с другой, принялась звонить и даже шантажировать. Придумала беременность, обещала ему проблемы, если он не приедет.

– Она была выпившая, так что вполне возможно, – припомнила я слова Макса о звонившей Стасу Жанне.

– Словом, он сказал, что просто приехал поговорить. Успокоить, дать денег. Не знаю… Когда уезжал, она была жива и собиралась идти в ванну.

– И там она с горя утонула, потому что была выпившая? Это я уже слышала. Только утонуть в ее мелкой ванне практически нереально. И вообще, я много читала про это. Человек, погрузившись под воду, все равно проснется. Если только кто-то не помог и не придержал ее под водой.

– Ты думаешь, Стас мог такое сделать? – испуганным голосом спросила Милка, а я пожала плечами. За последнее время я узнала столько нового о своих близких, что впору волосы на голове вырывать.

Милка же расценила мое молчание по-своему:

– Осуждаешь меня? Я же вижу, ты считаешь, что я должна была сразу поговорить с Вовой, все выяснить. И тебе рассказать.

– Это было бы логично. Своими тайнами вы только все запутали, – кашлянула я, не желая вдаваться в обсуждение морального облика Милки. – Теперь понять, что произошло, станет еще сложнее.

– Да, я промолчала и попыталась за спиной мужа разобраться с «соперницей». В твоих глазах я, конечно же, меркантильная стерва. Только что ты знаешь о моей жизни? – Милка зло заплакала, размазывая слезы ладошкой, при этом пытаясь не повышать голос. – Это ты с детства кушала с золотой ложечки, а я, между прочим, объявления по подъездам расклеивала. Мы жили очень бедно, и я всегда мечтала о своем доме, о достатке, возможности путешествовать! И вот так запросто отдать все какой-то девке… – Мое молчание, видимо, раззадорило ее еще больше. – Таким, как ты, все слишком легко достается, поэтому вы это и не цените! Посмотри, что ты делаешь со своей жизнью? Тебе бы жить да радоваться, а ты… Стас и тот от тебя сбежал к Жанке.

– Милка…

– И скажу! Она была веселая, хоть и без мозгов. Но живая, настоящая! Она жизнь хватала за горло, потому что понимала: или ты, или тебя… А ты словно снежная королева, молчишь и холодом обдаешь.

– А что мне, плакать? – усмехнулась я, наливая ей чай, который успела заварить и про который мы успешно забыли. При таких-то разговорах.

– Лучше бы меня обматерила, честное слово!

Она шумно высморкалась в полотенце и замолчала, уставившись в одну точку.

– Мне кажется, тебе нужно успокоиться, – пробормотала я, отворачиваясь к окну. Странно, но слова подруги меня не задели. Наверное, я и в самом деле бесчувственная. Разучилась любить и обижаться.

– Извини, я не должна была…– пробормотала подруга и сделала несколько шумных быстрых глотков.

И мы снова занялись посудой. Молча.

Когда почти закончили, позвонил Макс с предложением подбросить меня домой. Скомкано попрощавшись, я помахала спускавшемуся со второго этажа дяде Вове и поспешно оставила Милку наедине с ее мыслями.

– Тебя кто подвозит, Тинка? – спросил дядя Вова, провожая до ворот. Он погрозил мне пальцем и заставил надеть шапку, что я держала в руке. Всегда был заботливым, словно второй папа.

– Знакомый, – улыбнулась я. – Идите, не стойте на холоде.

Выбравшись на улицу, я немного потопталась возле ворот, без особого энтузиазма обозревая окружающий мир. Даже в темноте небо казалось серым, звезды не пробивались сквозь эту пелену, а мелкий мокрый снежок падал на грязь дороги. И тут же таял, как и мои надежды на то, что меня осенит гениальная догадка.

Макс лихо притормозил у ворот, вышел, усадил меня в машину и посмотрел каким-то особенным взглядом.

– Ну что? Удалось расслабиться?

А я в очередной раз поняла, что у него очень красивые глаза, и улыбка хорошая. Совсем не мой типаж, но есть в нем что-то такое, что не позволяет отвести от него взгляд просто так, мазнув глазами по лицу.

– Да уж, расслабишься тут, – буркнула я, когда он, закончив глазеть на меня, нажал на газ.

– Валяй, пересказывай события этого бурного вечера. А я буду думу думать.

Я сбросила сапоги, уселась поудобнее, подтянув колени к подбородку, и принялась вещать. Отмечая, что пальцы мои нервно подрагивают.

Макс слушал внимательно и даже ни разу не перебил. Со стороны казалось, что он очень увлечен дорогой. Однако, когда я закончила, весьма разумно принялся подводить итоги:

– Получается, твой братец якобы не при чем.

– Не якобы, – разозлилась я.

– Ладно, он не при чем. Но про пиджак ты мне не рассказала. Ай-я-яй. Договаривались же: ты – мне, я – тебе. А сама… Ладно, ненадежный партнер. Идем дальше. Возьмем за аксиому, что Милана тоже оказалась там по случайному стечению обстоятельств. Остается твой Стасик.

– Хватит называть его так по-дурацки. Но допустим. Зачем ему убивать Жанну? Если бы он так поступал с каждой навязчивой бабой, то уже был бы серийным маньяком. Поверь, я помню, сколько девушек на него вешалось, и ни одна…

– Стас сам признался Милане, что Жанна его шантажировала. Ведь это слово прозвучало?

– Ну, так сказала Милка. Возможно, она оговорилась…

– А может, оговорился Стасик. К примеру, Жанна что-то знала о нем, и пригрозила сделать это достоянием общественности. Он мог приехать, изначально не имея дурных намерений, но в сердцах не совладал с собой. Потом испугался. Смотри, пиджак вполне вписывается в эту концепцию. Его мог подбросить Стас, чтобы, в случае чего, запутать следствие. Или, как вариант, заставить тебя промолчать. Я бы так и сделал на его месте. Скорее всего, он забрал пиджак из такси, где твой братец его оставил. Найди ты вещь брата у Жанны, стала бы поднимать шум? Даже если бы смерть подруги показалась тебе подозрительной.

– Намекаешь, что я ничем не лучше Милки?

– Любимые всегда вне закона, – развел он руками.

– Ладно, как это ни прискорбно, Стас остается под подозрением, – нехотя согласилась я.

– А еще мне не дает покоя мнимая беременность Жанны.

– А ты…

– Да, вскрытие бы показало. Я уточню, но про то, что она была беременна, обязательно сообщили бы.

– Если бы она была беременна и знала об этом, вряд ли бы столько пила, – подумала я вслух. – Жанна всегда следила за здоровьем. И если болела и пила таблетки, никогда не смешивала их с алкоголем. Помню даже, она не пила на моем дне рождения, потому что от чего-то лечилась…

– Будем отталкиваться от того, что не было никакого ребенка. Но почему-то всем упорно про это рассказывала. Она что, была одержима желанием завести детей?

Пришлось напрячь память и честно признаться:

– Не знаю. Мне она такого не говорила. Но, как оказалось, она мне много чего не говорила. Например, про то, что спит со Стасом.

– Вот тебе и женская дружба.

– Конечно, я могу узнать про Жанну у своего гинеколога, я в свое время порекомендовала ей клинику и врача. Но… Какой теперь в этом смысл? Была она беременна или нет – это нам ничего не даст. Все равно я не верю, что Стас мог… Чего ему бояться? Что отец разозлится из-за Жанны и лишит его наследства?

– Ага, и денежки минуют карман твоего друга детства.

– Он наследует еще и долю матери.

– Которую пришлось разделить с отцом. То есть он в лучшем случае получит малую часть всего состояния. А если выдержит образ хорошего парня и женится на деньгах, а не на сомнительной девице, то и от отца перепадет.

– Нет, Стас не такой. Да и с отцом у них все нормально, у того весьма прогрессивные взгляды. Думаю, внебрачный ребенок дядю Вову бы не сильно смутил. Если бы жива была мама Стаса, возможно, она могла бы устроить скандал. Тетя Света была очень правильной и следила за нормами морали.

– А папаша Стаса пошел во все тяжкие, женившись на молодухе, оттого теперь потерял право что-то запрещать?

– Звучит грубо, но близко к истине.

Я вздохнула, а Макс закурил, сочувственно поглядывая на меня.

Мы уже подъехали к дому, но выходить из машины не хотелось. Как будто здесь, внутри, между нами завязалась тонкая ниточка взаимопонимания. И, впустив в машину холодный зимний воздух, мы могли ее порвать.

Но выйти из машины мне все же пришлось, потому что заметила под кованым козырьком на своем крыльце девичью фигурку. Поначалу решила, что кто-то из соседских подростков прячется, чтобы покурить, но потом она вышла чуть вперед и села на крыльцо, обхватив колени руками. И я с удивлением узнала рыжую Илону – дочку Мокридина. Сейчас без шубы и каблуков она выглядела иначе.

– У тебя гости, – присвистнул Макс. – Думаю, мне лучше посидеть здесь. Позвоню пока знакомому патологоанатому. Боюсь, это бабские разборки, жизнь меня к такому не готовила. Если нужна будет помощь – зови.

Вздохнув и приготовившись к самому худшему, я хлопнула дверцей и направилась к рыжей. Та вскинула голову при моем приближении и перевела пытливый взгляд на машину Макса. Старая тачка не впечатлила, и она, нахохлившись, снова уставилась в одну точку перед собой. А я вдруг подумала, что она, хоть и корчит из себя крутую бизнесвумен, на деле еще совсем ребенок. Сколько ей? Явно младше меня, а папа уже поручает ей такие важные переговоры.

– Привет, – кивнула я ей, присаживаясь рядом. – Чем могу помочь?

Конечно, мне хотелось спросить: «Тебе-то чего здесь понадобилось?» – но приличия стоило соблюдать. И уж тем более не отпугивать потенциальных клиентов, которые способны принести нашей фирме хорошие деньги.

От Илоны за версту разило алкоголем, так что разнюхать о ней еще хоть что-то не представлялось возможным. Тем более я сама сегодня выпила немного вина, и мое сверхъестественное обоняние порядком притупилось.

– Я думала, он у тебя, – буркнула она, кивком указывая на тачку Макса. – А ты с другим.

– Ты про Стаса? – все поняла я, но сделала вид, что удивлена.

–Я нашла у него твои фотки и письма. Зачем он их хранит?

– Наши семьи дружат всю жизнь, – терпеливо, словно ребенку, принялась объяснять я, хотя раздражение нарастало. Конечно, мне было жалко эту дурочку, которая тоже влюбилась в Стаса, но я не нанималась нянькой впечатлительным девицам. Своих проблем с головой.

– Тогда в клубе я видела, как он на тебя смотрел… А сегодня сказал, что был на дне рождения. Ты же тоже там была, да? Заявил, что после будет занят, что работает. Я подумала, он… врет.

– С чего такое недоверие?

– Однажды он пришел, и от него пахло духами!

– Я практически не душусь. У меня и так проблема с запахами, – заметила я, а потом снова разозлилась на себя. Не хватало еще оправдываться!

– И после клуба… Он думал, что я сплю, а я не спала. И слышала, как он ушел. Он же к тебе ходил, да?

– Нет.

– Он все равно тебя не любит! – запальчиво выкрикнула она, вскакивая и срываясь с места. – Он со мной будет!

– Куда ты? Давай мы тебя подвезем! – крикнула я ей вдогонку. Но Илона, развернувшись, показала мне средний палец и быстро побежала в сторону проспекта.

– Надеюсь, у нее хватит ума поймать такси, – пробормотала я, направляясь к машине Макса.

– Видишь, обошлось без мордобоя. А ты боялся, – ворчливо протянула я, усаживаясь на свое место. Быстро набрала СМС Стасу: «Илона пьяна, болтается где-то в городе. Найди ее…» И отключила телефон.

– Переживаешь? Я так и думал, поэтому захватил бутылочку вина. Можем помянуть твои несбывшиеся девичьи мечты. Или отметить то, что рыжая ушла без боя.

Я махнула рукой. Макс пошарил на заднем сидении в поисках вина, ловко вскрыл бутылку, постучав по донышку ботинком, и мы стали пить белое сухое прямо из горлышка, передавая друг другу. В бардачке у него нашлись сухарики, так что устроились мы вполне комфортно. И принялись строить версии:

– Узнал что-то новое?

– Я позвонил. Пришлось поднять нескольких людей, но расстарались быстро. Естественно, ни о какой беременности речи не было.

– Но Жанна хотела замуж, это факт. Теперь я понимаю, что она имела в виду, когда говорила «мы все время любим не тех». Думаю, она хотела бы выйти за Стаса, а там уже как покатит. Поэтому запускала пробный шар и с Толиком, и, возможно, с моим братом. Надо у него спросить. Но с Деном ей ничего не светило, он твердый орешек, Толик для нее был мелковат, да и с прицепом в виде детей от первого брака, а вот на Стаса она, возможно, делала ставку.

– Я тут подумал, у Стасика кишка тонка убить любовницу из-за беременности. Даже если бы он поверил в это и испугался. Тут ты права. Он не женат, дал бы ей денег, если совесть позволяет. Нет, тут что-то не вяжется.

– Давай попробуем отталкиваться не от того, кто был там в ту ночь, а от мотива. Кому была выгодна ее смерть?

–Убить могут или из-за большой любви, или из-за денег. Любви я тут не наблюдаю, да и денег пока тоже. Жанна не была чьей-то богатой наследницей, дома у нее не водилось особых раритетов. Не водилось же?

Я кивнула и поддержала:

– И то, что ее убили, вилами по воде… Единственный, кто верит в эту версию, ты. Для остальных это фантазии девицы, склонной к экзальтации.

– Но тебе угрожали вполне реальные люди, так ведь? И это не фантазии. Будем отталкиваться от этого.

– Вдруг это Толик послал кого-то, узнав, что мы связались с его сыщиком? Мол, не лезь в чужие дела. Возможно, ему неприятно, что его имя будут трепать на всех углах. Гордость и все такое… Ты же сказал, он теперь связан с серьезными людьми. Вот у него крыша и поехала на почве собственной важности.

Макс подумал и кивнул:

– Я еще раз потолкую с ним, вдруг он что-то недоговорил? Не буду лукавить, сомневаюсь, что он мог кого-то подослать убить Жанну. Из-за чего? Ревность – слишком слабый мотив, она даже не была его женой. Шантажировать его тоже вряд ли чем-то могла. У Толика нет особых тайн, чист, как попка младенца. Именно из-за этого на него и обратили внимание влиятельные люди. Им нужен такой человек в этих краях.

– Хотите сделать из него стрелочника? – нахмурилась я, почему-то представив, как на Толика регистрируют фирму «Рога и копыта», а потом сажают в тюрьму. Сразу же захотелось позвонить ему и предупредить, чтобы не связывался с плохими дядями.

– Ты опять обо мне плохо думаешь, – скроил забавную физиономию Макс. – Я изо всех сил борюсь с преступностью, а в ответ такое недоверие.

– Мне все-таки придется поговорить со Стасом, – пробормотала я, уставившись в одну точку.

– Уж поговори. И про рыжую ему расскажи, чтобы не таскалась и не смущала приличных людей. И что вы только в нем находите? Обычная смазливая рожа.

Я откинула голову на спинку и закрыла глаза:

– Так хочется открыть глаза, чтобы все это оказалось дурным сном. Сидеть бы сейчас не здесь, а где-нибудь на берегу моря. Я даже согласна на твою компанию. Хочется обычной жизни…

– Знаешь, что самое страшное? В обычной жизни нет места чудесам, – кивнул Макс. – Если бы они были, мы бы встретились намного раньше: ты бы выходила из кафе, я бы случайно толкнул тебя, извинился, помог бы поднять сумочку, ты бы улыбалась. Я бы предложил загладить свою вину и выпить по чашечке кофе. Потом пригласил бы тебя в кино, купил цветы на углу.

– Но мы встретились так, как встретились, и этого уже не изменишь, – ответила я, не понимая, к чему он клонит.

– Как там говорят? Первое впечатление нельзя произвести дважды? Жаль, да?

– Ага. Мы разойдемся после окончания расследования и больше никогда не встретимся, потому что наши миры не пересекаются? Ты на это намекаешь?

Макс дурашливо поаплодировал моим словам.

– В точку! – Внезапно он стал серьезным и голос его приобрел бархатную хрипотцу: – Но сегодня я не хочу тебя отпускать. С первой минуты нашего знакомства мне очень хочется тебя поцеловать. Тогда, в клубе, когда ты упала на меня. Ты еще даже не повернулась, а я уже все понял. Так что у меня к тебе один вопрос: как ты на это смотришь?

Он внимательно глянул на меня, и я поняла: если сейчас откажусь, то буду жалеть всю оставшуюся жизнь. И я поцеловала его первая, а дальше остановиться мы уже не смогли.

Глава 13. В целом мире нет никого, кроме нас

Из машины мы перебрались в дом. Я плохо помню, как все происходило. Но точно знала: эта ночь была лучшей за все последние годы. Мы растопили камин, лежали на пледе возле огня, пили вино. Потом отправились в спальню, откуда пару раз выбрались на кухню за булочками и фруктами.

На улице было очень тихо, и Макс предложил представить, что в целом мире нет никого, кроме нас. За окном мело, из-за этого мы словно на самом деле были отгорожены от окружающего мира стеной. Но, оказалось, она была очень тонкой и иллюзорной.

С утра воображаемый Апокалипсис за стеной не заставил ждать: мне начали звонить самые разные люди. Сначала я игнорировала звонки, но потом запищал и смартфон Макса. Подхватив его с пола, он отправился в ванную, к моему неудовольствию: во-первых, не хотелось его отпускать, а во-вторых, очень хотелось знать, кто ему звонит.

– Представляешь, объявился наш сыщик, – сообщил он мне после того, как вернулся из душа, обмотавшись полотенцем.

– Сыщик Юра? – переспросила я, досадуя, что проза жизни вторгается в наше утро, делая его совсем неромантичным.

– По секрету сообщил, что ему тоже кто-то угрожал. Вчера два типа остановили его вечером у подъезда и аккуратно объяснили, чтобы он забыл это дело. Интересовались, кому он докладывал о проделанный работе. Юра говорит, про нас он умолчал.

– Не дурак, отболтался. Да и не били же его, в самом деле. В его работе всегда есть риск, как ни крути.

– Да, вроде никакого криминала, но Юра очень напуган. Так что еще раз предупредил, чтобы мы на него нигде не ссылались и документы по возможности уничтожили.

– Значит, все серьезнее, чем мы думали. Толик точно не стал бы посылать никого к Юре, он и так знал, что и кому тот рассказывал.

Тут в голову мне пришла одна мыслишка:

– А ты не думаешь, что твои, как ты выражаешься, серьезные люди, могут действовать в обход тебя? Извини, я не знаю вашей иерархии, но вдруг ты там фигура не то чтобы сильно значимая?

Ляпнув это, я тут же пожалела. Не стоило задевать самолюбие Макса. Он не из тех, кто прощает унижения. Хоть и корчит из себя беззаботного раздолбая.

– Тебе не стоит забивать этим голову. Я все решу.

– И куда ты собрался?

– Не хочется тебя оставлять, но, думаю, надо прокатиться к Толику, – почесал Макс пробивающуюся щетину на лице. Почему-то я подумала, что она делала его похожим на иностранца. – Поеду один.

– Это из-за того, что я сказала? – спросила я, уже ненавидя себя за это.

– Просто считаю, что со мной он будет откровеннее.

– Думаешь, и ему угрожали, призывая молчать и не лезть в это дело?

– Тогда можно было с уверенностью сказать, что он чист, – кивнул Макс. – И еще мне нужно попасть на прием к одному важному типу из вашей администрации, а туда с красивыми девушками не пускают. Так что все равно придется шевелиться и покинуть тебя, хоть и ненадолго.

Заметив, что он не сердится, я выдохнула с облегчением. И подумала, что побыть одной тоже неплохо: приведу себя в порядок. За эти дни я совсем выпала из жизни и забыла, когда последний раз делала укладку, а не завязывала волосы наспех в конский хвост.

– Валяй. Тогда я позвоню гинекологу, к которому ходила Жанна. А потом попытаюсь связаться со Стасом. Не знаю, захочет ли он со мной разговаривать, последнее время мы не очень понимаем друг друга.

– Давай съездим к Стасу потом. Оставайся дома, пожалуйста. Я быстро. И будь осторожна, если что, сразу звони. А лучше вообще никого не впускай.

На какой-то момент я подумала, что он ревнует и не хочет, чтобы я встречалась с бывшим. Но лицо Макса было озабоченным, и на упрямого ревнивца он походил мало. Значит, тут что-то другое. Возможно, волнуется за меня и не хочет, чтобы я болталась по улицам, когда вокруг такое. В любом случае, забота была приятна. Значит, ему не все равно.

Если честно, я не совсем понимала, как вести себя с Максом после событий минувшей ночи. За завтраком в его взгляде, несмотря на улыбку, сквозила озабоченность, и я не была уверена, к чему ее отнести. Я тоже то улыбалась, то отводила глаза, прикрываясь дежурными фразами: «Передай хлеб, пожалуйста» и «С сахаром или без?».

Кто мы теперь друг другу? Думаю, ему было бы проще сделать вид, что ничего не было, потому что он тоже понимал: мир за пределами моей квартиры никуда не исчез. Снегопад закончился, стена исчезла, а проблемы – нет. И он далеко не тот парень, которого можно запросто привести на семейный ужин.

– Хочешь, вечером сходим в ресторан? – предложил он, обуваясь в прихожей, а я некстати подумала, что эту же фразу он повторял уже много раз. Причем всегда разным девушкам. Или есть какая-то одна, самая важная? Кого-то же он называл любимой и хорошей тогда во сне? От этого неприятно защемило сердце, хотя я твердо решила, что в этот раз влюбляться не намерена. Закончим дело, а потом видно будет.

Пока я блуждала в своих мыслях, Макс отправился в гараж за машиной (я даже не помнила, как он вчера ее туда загнал). Прикрыв дверь, заметила, что он оставил свой телефон на банкетке у входа. Соблазн был велик, и через секунду я уже держала его в руках. Пальцы мои дрожали. Сообщения были пусты. Только куча приветственных СМС, которые обычно присылает сотовый оператор при подключении. Выходит, он обзавелся новой симкой как раз накануне нашего знакомства? Вроде бы ничего странного, почему бы и нет. Но это отозвалось тревогой в душе. Мессенджеров было немного, везде требовалось совершить вход. И только старые добрые «Одноклассники» порадовали открывшейся сразу страницей.

Но и там меня постигло разочарование. Среди кучи виртуальных открыток и смайликов висело только одно непрочитанное сообщение, и то от мамы. Это стало понятно потому, что она называла его в начале предложения «сынок». Красивая женщина, возраст которой было сложно сразу определить: очки и седина могли ввести в заблуждение. Я успела рассмотреть имя, и тут со стороны улицы послышались шаги. Макс стучал ботинками по крыльцу, отряхивая грязный снег. Стремительно заблокировав экран, я кинула телефон на банкетку и сделала вид, что ищу в шкафу зонтик.

– Ты забыл…

– Поцеловать тебя? – Он привлек меня к себе и чмокнул в макушку.

– Зонтик, – высвободилась я из его объятий. Потому что поняла – еще минута, и он не уйдет, а останется. А мне к этому времени очень захотелось поговорить со Стасом. Что-то не клеилось, не давало покоя, и я надеялась, что беседа все прояснит. – Возьми, сегодня моросит. И телефон.

Когда машина Макса скрылась за поворотом, я полезла в телефон и проверила все пропущенные. Брату и маме я решила перезвонить позже, а вот звонок от Паши Синичкина насторожил. Что этому типу опять понадобилось? Деньги я перевела, уверила его, что никому ничего не рассказывала. Неужели вспомнил что-то еще? Или деньги закончились, и он затеял очередную пакость? Я бы совсем не удивилась, начни он шантажировать Милану. Хотя даже такому идиоту, как он, должно хватить ума не связываться с дядей Вовой. Хотя бы по моим рассказам он должен помнить, что это далеко не простой человек.

Я перезвонила, но ответить бывший не пожелал: я упорно слушала длинные гудки. Пожав плечами, набрала номер своего гинеколога. К счастью, мы были подругами: Оля училась на год старше и в те годы жила в соседнем доме. Мы не то чтобы часто виделись, но всегда могли запросто друг к другу обратиться. Она всегда любила по-доброму посплетничать, поэтому выйти на интересующую меня тему было несложно.

Я завела что-то про маму Жанны, у которой не осталось даже внуков от младшей дочери. Чувствовала себя скверно, словно копаюсь в чужом горе, но спрашивать напрямую не могла. Пришлось бы многое объяснять, а Олька знала полгорода. И за какое время информация разойдется по всему вагону – догадаться несложно.

– Думаю, теперь не страшно, если я расскажу, как есть, – вздохнула Олька, выслушав мои стенания. – Жанна была беременна… где-то пару месяцев назад. Она узнала и очень радовалась. Но у нее случился выкидыш буквально сразу. Такое часто бывает, срок был маленький, все само собой разрешилось… Но она расстроилась.

– Правда?

– Ага. Мне кажется, тогда она твердо решила завести ребенка. Принимала витамины, консультировалась. Я не лезла с вопросами, мы не настолько дружили. Но, наверное, у нее кто-то был? – Олька явно предвкушала новый виток интересной истории о похождениях Жанны, о которой потом можно рассказывать на работе за чашечкой ароматного кофе с конфетами.

– Наверное. Она встречалась с мужчиной, – не стала я вдаваться в подробности.

– Тогда ясно, – разочарованно вздохнула Олька. Но попытку разжиться информацией не оставила: – Последний месяц она ко мне часто ходила, хотела высчитать овуляцию. Ну, чтобы попытаться снова забеременеть. Я ее предупредила, что надо подождать, чтобы организм окреп…

Я промычала что-то неопределенное, внутренне понимая: приятельница меня убить готова. Никаких тебе пикантных историй. И тут она сделала ход конем:

– А знаешь, меня уже про это спрашивали.

– Следователь? – не поняла я.

– Кто его знает. И самое интересное, что спрашивали-то до того, как Жанна погибла… – В голосе Ольки чувствовалось ликование. Дескать, вот я тебя как уделала. Ты мне – ничего, а я тебе – целый детектив.

– И кто это был? – не поняла я, но уже чувствовала: наклевывается что-то важное.

Олька чуть помолчала, как бы пытаясь отомстить мне за нежелание секретничать. Потом все-таки не выдержала. Она была незлобливая.

– Ну, позвонил мужчина, Михаил вроде. Сказал, что из органов. Ну, тех, про которые говорить нельзя.

– Органы малого таза?

– Дурища! – прыснула Олька. – Все шутишь. Если честно, я не особо вдавалась. Раз нельзя – так нельзя. Мы люди служивые, понимаем. Интересовался, чем Жанна болела, про здоровье узнавал.

– И тебя не удивило, зачем ему такая информация?

– Удивило, конечно. Он намекнул, что Жанна на работу куда-то устраивается внештатным переводчиком. Вроде как в эти же органы. Я же знаю, им переводчики всегда нужны, у меня сестра двоюродная, так у нее муж…

– Оль, не отвлекайся.

– А, ну да. Вот они данные и собирают. Ей говорить об этом нельзя. Я рассказала вкратце. Особых тайн тут нет, как считаешь? Мне мужик так и сказал: вы про беременность, если что, не скрывайте, потому что работа серьезная. И потом возникнут сложности. А я объяснила, что беременности нет, есть одно желание. И пока оно осуществится… Обожди минутку… – Тут Олька прервалась: видимо, в кабинет зашла посетительница. – Женщина, вы не видите, я занята? Что значит спешите? А я, по-вашему, лежу и виноград тут ем?

Я воспользовалась заминкой и быстро отключилась, наспех попрощавшись. Олька недовольно пробормотала в ответ «пока». Раскрыв блокнот, я стала делать пометки. Так мне всегда легче думалось.

Итак, Жанна хотела ребенка. Вот так новости! Хотя почему, собственно, меня это удивляет? Ей было 27 лет, возраст вполне подходящий. Только логичнее сначала выйти замуж. А что, если она надеялась выйти замуж благодаря ребенку? Толик и так готов был на ней жениться. Однако, возможно, что-то недоговаривает. А если она надеялась при помощи ребенка женить на себе Стаса или моего брата? Но не стали бы они ее за это убивать, или я чего-то недопонимаю?

И кому вдруг понадобилось собирать данные про Жанкины походы к гинекологу? Хотя тут более-менее ясно: Анатолий подключил сыщика, а тот решил разжиться информацией, выдав себя за работника секретной службы. Надо будет еще раз позвонить этому Юре. Нет ли у него альтер-эго по имени Михаил?

А вдруг Милана врет? В состоянии аффекта утопила Жанну, а потом придумала, что в квартире после нее был Стас… Потому и не рассказала об этом ни мне, ни дяде Вове. Но хрупкая Милана вряд ли смогла бы удержать под водой рослую Жанку. Та явно была сильнее, хотя и выпила в ту ночь. Впрочем, Милка тоже выпила. Синичкин так красочно передал, как она шаталась, что я как будто своими глазами увидела эту картину.

Но бабка снизу утверждала, что слышала женские голоса, а потом мужской. Значит, Стас все-таки был? А кто тогда прыгал с балкона? И было ли это на самом деле? Может, Синичкин еще что-то или кого-то видел?

Вспомнив Синичкина, я еще раз набрала его номер. По-прежнему тишина. И только сейчас я увидела, что он присылал мне сообщение. Тогда же, когда звонил первый раз. Оно затерялось среди многочисленных «Вам звонил абонент…». В тексте было название улицы и номер дома с квартирой. К адресу добавлено скупое: «Срочно приезжай, нужно поговорить».

– Все чудесатее и чудесатее, – пробормотала я, но все-таки решила ехать. Закрыв квартиру, я направилась к своей машине. Мысль позвонить Максу как возникла, так и покинула мою голову. Вряд ли Синичкин захочет говорить при посторонних, если в прошлый раз так волновался. К тому же я обещала ему, что о нашем разговоре никто не знает. А тут приеду с Максом.

Не буду лукавить, меня не покидала и страшная мысль: а что, если он видел что-то такое, чего лучше не знать посторонним? То, за что я заплачу деньги, лишь бы Синичкин убрался и навсегда забыл и тот вечер, и этот город.

Макс прав, чем я тогда лучше Милки? Стала бы я защищать тех, кто мне дорог, наплевав на высшую справедливость? Брата или Стаса? Узнай я, что кто-то из них утопил Жанну в ванне, что бы я делала? Этот вопрос свербел под кожей, не давая забыться, и избавиться от него мне не помог даже горячий душ.

Глава 14. Мраморная ваза

Адрес был мне не знаком: видимо, улица Каштановая располагалась в новом микрорайоне. Пришлось обратиться за помощью к навигатору. И все равно я припарковала машину за пару дворов, не найдя проезда. А потом искала нужный дом, топая пешком.

Синичкин, как выяснилось позднее, за неделю до обозначенных событий приобрел квартиру в новостройке с прекрасным видом на лесок. Стоили они здесь немало, что удивило. Но тогда я думала, что жилье съемное, оттого без задней мысли давила на кнопку звонка и ждала, но открывать никто не торопился.

Я нажала на ручку, и дверь подала вперед. Промелькнула мысль, что так обычно все происходит в дрянных боевиках: хозяин уже мертв, но сыщик, который идет следу, находит призывно открытую дверь. Хотя в данном случае все объяснялось банально: до меня дошло, что трели звонка не было слышно. Наверное, он еще не работал. Или электричество на площадке отключили из-за ремонтных работ: где-то сбоку удручающе завывала дрель.

Синичкин наверняка не закрывал дверь, чтобы не пропустить мой приход. Я успела увидеть бежевый ламинат в прихожей и кусочек залитой солнцем комнаты без ремонта. Очевидно, квартиру сдали недавно. Все это вихрем пронеслось в голове, но руку я машинально одернула. Входить в чужой дом без приглашения все-таки было неловко. Хотя меня вроде как приглашали.

– Сам написал, что срочно, – проворчала я, все-таки ступая в квартиру, и тут мне на голову обрушился такой сильный удар, что я сразу же отключилась. На словах это звучит безобидно: ударили, отключилась… На деле же боль была неимоверной. И тем более сильной, потому что неожиданной.

Первое, что я увидела, когда пришла в себя и попыталась сфокусировать взгляд, были обои в прихожей. Серые, матовые, явно дорогие.

«Я у Синичкина в квартире», – вдруг озарило меня в попытке встать. Жалкая попытка сразу же дала понять: с координацией у меня сейчас явные проблемы. И тут я опознала склоненное совсем рядом ко мне лицо Макса, он был взволнован. Он осторожно и вроде бы молча помог подняться, предметы вокруг бешено вращались, и я привалилась к его плечу.

– Тина, ты как? Смотри, сколько пальцев ты видишь?

– Один, средний.

– Точно.

– Ты идиот?

– Ну все, жить будешь. Слава Богу! Отсюда надо сматываться. Там, в кухне, труп твоего бывшего.

– Паши? – зачем-то переспросила я.

– А ты к кому пришла? – ответил он вопросом на вопрос, было заметно, что нервничает не меньше моего.

– Как ты тут оказался, спрашивать бессмысленно? – хихикнула я, силясь не шататься.

– Извини, но после тех придурков в парке я установил в твоей машине маячок. На всякий случай.

– Ты следил за мной? – Я попыталась возмутиться, но вышло какое-то жалкое блеяние.

– Как видишь, не зря. Когда вышел от Толика, звонил много раз, а ты не отвечала. Я сразу проверил твое местонахождение. Приехал сюда, увидел твою тачку. Открыть ее – пара минут. В навигаторе был забит адрес. Нашел дом и побежал по этажам. Хорошо, что тут один подъезд. Прикладывал ухо к дверям и слушал, где звонит. Это я к тому, что времени на твои поиски я потратил прилично, так что логичнее быстрее унести ноги.

К этому времени я немного пришла в себя. По крайней мере, уже могла придать телу вертикальное положение. Шатаясь, все же дошла до кухни, несмотря на предостережения Макса, и сначала увидела только стол с открытым ноутбуком. Возле стола валялась черная ваза, по виду мраморная. Тут взгляд мой упал на тело Синичкина. И я невольно отшатнулась. Он лежал неподалеку от новенькой плиты, лицом вниз, возле головы расплылось пятно крови.

Странно, но первой мыслью было, что это малиновое варенье, а Синичкин просто решил всех разыграть. Потом подкатила тошнота, и я закрыла глаза. Меня мотнуло в сторону, пришлось опереться на руку Макса, который хмуро разглядывал тело моего несостоявшегося мужа. Конечно, он был редкой сволочью, но желать ему смерти мне бы и в голову не пришло. А уж тем более оказаться рядом с ним в такой момент…Все-таки я не успела поклясться быть с ним и в горе, и в радости.

– Тина, уходим, – настойчиво повторил Макс, а я потрогала свой затылок. Он жутко болел.

Удар по голове давал о себе знать: на ощупь на затылке была здоровущая шишка. Спорить с Максом сил не было, и я согласилась покинуть квартиру. Он весьма бесцеремонно меня подхватил и потащил к лифту, предварительно прикрыв дверь квартиры. Покинув подъезд, мы юркнули за дом с другой стороны, сразу же выйдя к проезжей части. Перешли дорогу и до моей машины добирались окружным путем.

– Ты вызвал полицию? – спросила я уже в машине, успев вкратце пересказать ему, по какой нужде оказалась в этих краях.

– Думаю, нам ни к чему привлекать к себе внимание. Приоткрытая дверь насторожит соседей, и о трупе очень скоро узнают. Дом новый, жильцов пока немного. Будем надеяться, тебя здесь никто не видел. А главное – не запомнил. Я протер все ручки и удалил его сообщение тебе. И ты сделай то же самое. Даже если его звонки насторожат кого-то, тверди, что тебе он наяривал по большой любви, зазывая в гости. А ты его игнорировала. Хорошо, что машина твоя стояла вдали от дома. Там как раз рядом парк, чуть что, я подтвержу, что мы гуляли вместе.

– Зачем мне скрывать свой визит? К тому же меня кто-то по голове стукнул.

– Возможно, этот кто-то надеялся таким образом убить двух зайцев: устранить твоего бывшего и подставить тебя. Только вопрос: его использовали, чтобы заставить тебя угомониться, или он сам по себе представлял для кого-то угрозу?

– Синичкин? Кому он мог угрожать?

– Я навел о нем справки после того, как он решил стрясти с тебя деньги за молчание о Милане. Ты знала, чем он занимался в столице?

– Играл в театре и снимался в низкобюджетных сериалах?

– Официально да. Но по большей части обольщал миллионерш. И в узких кругах даже славился специалистом по этому делу.

– И что с того?

– Его нанимали, когда богатые дамочки, чьи внуки очень ждали наследство, все никак не желали отойти в мир иной. Или состоятельные бизнесмены, жены которых не хотели давать развод и угрожали разделом имущества. В жизни таких леди внезапно возникал Паша. Бурная половая жизнь ли их губила, или этот шустрый парнишка их чем-то «подкармливал», но пара случаев известна точно. Такой «нежный» убийца. Впрочем, я просто передаю то, что услышал. У него в Москве своя однокомнатная квартира, хоть и небольшая, но в хорошем районе. Новая тачка. Как тебе?

Сказать, что я была в шоке от этих слов, – значило бы не сказать ничего.

– Откуда такие сведения?

– Мир не без добрых людей. У нас, злодеев, тоже есть профсоюзы. Но самое интересное дальше. Мне помогли проверить, откуда поступала последняя сумма на его имя. Долгими обходными путями удалось выяснить, что последним клиентом был Мокридин, фармацевтический магнат, чья сеть насчитывает более 70 аптечных заведений в 11 городах России. А теперь он открывает медицинские центры.

– И хочет приобрести наше приложение, которое подверглось атаке. Теперь сделка под вопросом. Опять совпадение?

– Официально Мокридин чист. Дочерняя фирма оформлена на подставное лицо, но даже если докопаться до этого факта, он заявил бы, что перевел Синичкину деньги за его работу. К примеру, за то, что тот должен был сняться в рекламных роликах его медицинских центров. Но сумма слишком большая. Конечно, концов тут не найдешь. Слишком уж все складно выходит.

– И как в эту схему вписывается Синичкин? Наверное, после удара я совсем плохо соображаю…

– Давай заедем в больницу, – заволновался Макс. – Скажем, что ты упала. Пусть сделают томографию.

– Обойдусь. Вроде мушки перед глазами не летают. Подождем до вечера: станет хуже – поеду сдаваться докторам. А пока мне нужен крепкий чай.

Макс притормозил через два квартала. Вдоль реки шел ряд новостроек, на первых этажах которых располагались многочисленные кафе, магазинчики, парикмахерские и прочие заведения в быстрой доступности.

Взяв по напитку, мы перешли через дорогу и сели на лавочку возле реки. Вода цвета индиго поблескивала на солнце, что неожиданно в этот день решило скупо одарить наш городок своим присутствием.

– Итак, надо понять, что понадобилось Мокридину от Паши. – Я подула на чай, наблюдая за парой ворон, что заинтересованно поглядывали на нас. – Сомневаюсь, что бизнесмена его масштаба интересует наследство тетушки. В твоем профсоюзе об этом молчок?

– Этого я пока не знаю, – ответил Макс. – Поверь, даже эту информацию я добывал с большим трудом. В нашей среде не принято болтать. Но то, что твой Синичкин только-только купил новую квартиру, навевает мысли, будто некое задание здесь он уже выполнил.

– При таком образе жизни вполне возможно, что его смерть связана с работой. Помогая внукам избавиться от бабок или состоятельным мужьям – от надоевших жен, он мог нажить себя кучу врагов.

– У Мокридина нет жены, насколько я понял. Он вдовец и имеет репутацию акулы. Девок вокруг него много, но жениться он, уверен, не собирается.

– Зачем Синичкин звал меня?

Тут я вспомнила, что накануне он звонил мне и был чем-то напуган. Я пересказала это Максу, и мы сошлись во мнении: Паше кто-то угрожал, это связано со смертью Жанны.

– Вокруг тебя творится что-то странное, но мы до сих пор не можем понять, какой мотив был у того, кто убил Жанну. Скорее всего, ее хотели заставить молчать о чем-то. Это первое, что приходит на ум.

– Синичкин влез в это дело, ему стали угрожать, и он позвал меня. Не для того же, чтобы я его защитила?

– Мне тут пришло в голову… Ведь ты с ним так и не созвонилась? А если это писал не он?

– Тоже вариант.

– Не удивлюсь, что это те же ребята, что имели к тебе претензии в парке. И к Юре возле подъезда. Значит, убийство Жанны и смерть Синичкина что-то связывает. Сдается мне, и проблемы на фирме у твоего отца возникли неспроста.

Я попыталась связать воедино Жанку, Синичкина, Милку, Мокридина, Стаса и проблемы у папы на работе. Получалось так себе.

– А что Толик? – вспомнила я про Подгорного, но Макс развел руками:

– Его работники говорят, он уехал на пару дней с детьми и бывшей женой в какой-то загородный пансионат. Может, решил, что семейные ценности важнее плотских утех? Или умотал от греха подальше, если ему тоже поступали какие-то угрозы. Между нами говоря, Толика пророчат в депутатское кресло, оттого нам только на руку, чтобы он стал примерным семьянином.

Толик в моих глазах продолжал расти по карьерной лестнице. Но я все-таки спросила:

– А что скажут твои столичные друзья, которым ты должен дать отчет по Толику? Ведь его невиновность полностью и не доказана.

– Как раз благодаря этому я и могу получать кое-какую закрытую информацию.

Допив чай, мы отправились ко мне домой. Макс опять стал настаивать, чтобы мою шишку осмотрел врач, но я заверила, что чувствую себя хорошо. Насколько это вообще возможно в такой ситуации.

Устроив меня на диване, Макс пошел готовить обед и принялся читать нотации:

– Мне бы не мешало забрать машину. Но тебя ни на минуту нельзя оставить одну. Мы же договаривались, что ты свяжешься с врачом из дома, а в итоге тебя понесло в темные леса.

– Прости засранку, обещаю больше никуда не ходить одна, – пропищала я, прикладывая к голове заботливо поданный им замороженный горошек.

Глава 15. Заботливый самаритянин

То, что Синичкина убили, не укладывалось в моей многострадальной голове и вызывало массу вопросов. Конечно, я переживала из-за того, что мы вот так вот запросто скрылись с места преступления. Не вызвали скорую или полицию. Да и обстоятельства…

Появление Макса в квартире, конечно, вроде бы логически объяснялось его тревогой обо мне. Но было в этом что-то слишком правильное. Все в лучших традициях тех же боевиков и триллеров. Крутой парень вовремя пришел на помощь и спас принцессу.

А как все было на самом деле? Макс уехал утром, и где он был на самом деле, я не знаю. Когда я зашла в квартиру, то ничего не успела увидеть. Был ли Синичкин к тому времени уже мертв? Сколько я была в отключке? А что, если это Синичкин двинул мне по башке, а появившийся Макс попытался меня защитить. Ударил Пашу и не рассчитал силы? А теперь делает вид, что смерть Синичкина связана с историей Жанны? Но тут есть два вопроса: зачем Синичкину бить меня? И каким боком Макс влез во всю эту историю?

Его версия про депутата Толика казалась мне неубедительной. Хотя я в политике не смыслю, да и всякие подковерные игры не понимаю. А вот желание Макса находиться рядом со мной наводило смутное беспокойство: почему-то мне казалось, что отнюдь не мои прекрасные глаза будоражат его воображение. Девушка я, конечно, видная, но и Макс не так-то прост.

– Спагетти готовы. Тебе принести или дойдешь до кухни?

К этому времени Макс уже накрыл на стол и любовался своим кулинарным шедевром. Пришлось расточать комплименты. Томатная паста была цвета крови, и меня опять стало подташнивать. Но я сделала попытку впихнуть в себя хоть немного еды, прежде чем снова заговорить:

– Я была в таком шоке, что совсем забыла спросить: ты успел осмотреть Пашу? В смысле, его точно не застрелили? Там все было залито…

– Ты уверена, что хочешь говорить об этом во время еды?

– Аппетита все равно нет… – пожаловалась я, а Макс недовольно покачал головой. Повару было обидно, что его творение не оценили.

– Судя по первичному осмотру, Синичкин был убит ударом чего-то тяжелого по голове сзади. Уж поверь человеку с боевым опытом. Замок был в порядке: не взломан. Дверь не выбивали. Да и сделать это проблематично посреди бела дня, не привлекая внимание соседей. Все-таки дом жилой, хоть народу там пока немного.

– И? – добавила я, почувствовав, что он размышляет над этим обстоятельством.

Я же пыталась настроиться на его волну и считать информацию. Обычно это происходило само собой. Странно, но после удара я перестала чувствовать запахи. Точнее, обычные запахи я ощущала так же, как и всегда. К примеру, спагетти с морепродуктами пахли изумительно. Даже несмотря на тошноту, я это оценила. А вот те самые сверхъестественные запахи я больше не слышала.

И было сложно понять, правду говорит мой собеседник или бессовестно лжет. Только сейчас я осознала, что этот дар, который я считала едва ли не признаком безумия, здорово помогал в жизни. А я мечтала от него избавиться. Вот уж правда: что имеем – не ценим.

Макс, который все это время внимательно за мной наблюдал, отложил вилку в сторону и пожал плечами. Пришлось додумывать самой.

– Значит, он впустил кого-то в квартиру сам?

– И не опасался, раз повернулся к нему спиной, – подытожил мой загадочный друг и знаток тяжелых предметов в одном лице. – Если бы узнать, за что Мокридин, а точнее его юридическое лицо, отвалили Паше столько денег, может, это натолкнуло бы на мысли. Вспомни, не говорил ли он тогда еще что-то? Возможно, ты упустила какую-то мелочь.

– Да вроде ничего такого. Он любил скрытничать. Делал вид, что знает больше, чем знал на самом деле. Возможно, хотел «вспомнить» что-то еще, чтобы держать меня на крючке.

– Я не исключаю возможности, что ему просто захотелось, чтобы ты приехала. Почему-то ты упускаешь из виду, что у вас были отношения, он мог захотеть вернуть прошлое. У него в телефоне я нашел твои фото.

Если честно, это было открытием. Почему-то я привыкла думать о Синичкине исключительно плохо. И тут же вспомнила, каким он был, когда мы встречались: добрый, заботливый, романтичный. А потом его словно подменили. Когда он понял, что его раскрыли, то наговорил мне кучу обидных слов, обозвал дурой, которая вечно будет держаться за папочкины деньги… И этот резкий контраст между образом любимого человека и злого подонка настолько меня поразил, что я долго думала: больше никогда не смогу верить людям.

К счастью, Макс выдернул меня из неприятных воспоминаний вопросом:

– Думаешь, он что-то еще видел, за это его убрали?

Я достала свой блокнот с пометками и снова принялась чертить схемы, проводя линии от имен к событиям.

– Я почти уверена, что Паша не стал сразу бы выкладывать все карты, а наблюдал за развитием событий. Кто-то узнал, что он был там ночью, и решил, что Синичкин – опасный свидетель. Который мог видеть не только Милку, но и еще кого-то.

– Кому ты рассказывала про Синичкина? Вспомни точно.

– Кому… Ну, тебе, Милке. Вроде все.

– Милкин муж мог устранить свидетеля? Насколько я успел выяснить, он непростой человек. Да и ты этим постоянно козыряешь.

– Ничего я не козыряю! И вообще…Ты шутишь? Разве можно убить человека за то, что он видел пьяную Милку? Если она ни в чем не виновата, ей нечего опасаться.

– Если не виновата…

– В любом случае, не думаю, что Милка рассказала бы об этом дяде Вове. А даже если бы рассказала…

– Ты очень наивная. Дядя Вова, тетя Мотя… Детство закончилось, и вокруг не розовые пушистые зайчики, а вполне реальные люди со своими тайнами и тараканами в голове, – внезапно вспылил Макс, и его глаза из серых вдруг сделались бледно-голубыми, а взгляд обжег холодом. – Если в деле замешаны серьезные люди или серьезные бабки, никто не станет церемониться.

– Бред!

– Только представь: твоя подруга приходит и рассказывает мужу, что теперь ее тайну знает Синичкин и ты. Она-то была уверена, что никто ее не видел. Он быстро решает проблему привычным способом. Нет человека – нет проблемы. То, что к Жанне приходил твой Стасик – вилами по воде, раз ты пока так и не расспросила его как следует.

– Милана его видела! Она сказала, что Стас при разговоре этого не отрицал, – упрямо повторила я. Хотя поняла, как неубедительно звучит этот аргумент. Пока я знаю все только со слов Милки, и ей ничего не стоило соврать. – Допустим, ты прав, и Милка водит меня за нос, – пошла я на компромисс. Но она же понимает: рано или поздно я поговорю со Стасом и все выясню.

– А вот об этом как раз она могла позаботиться, отправив тебя к Синичкину. Ты не находишь, как удачно он преставился? А тебя едва не нашли рядом с его хладным трупом. Тебе стало бы не до Стаса…

– Дядя Вова никогда бы так не поступил!

– Когда на кон поставлена комфортная жизнь обожаемой молодой жены и благополучие прелестной дочурки, твоему дяде Вове недолго придется делать выбор…

Я только собралась возмутиться и дать ему достойный ответ, как раздалась телефонная трель. Звонила Жанкина сестра. Видимо, она была на работе, потому что очень спешила и говорила вполголоса.

Из ее путанного разговора я поняла, что мужичок, забравший Жанкину машину, взялся продать ее за процент. И перед продажей наводил порядок в бардачке и багажнике. Где-то там (то ли под обивкой, то ли в какой-то щели) он нашел спрятанную папку с документами, а в ней еще и флешку.

Видимо, спрятаны они были так, что это навело на мысли о тайнике. Но так как там были не деньги, а документы, то мужичок интерес к макулатуре потерял и вернул папку Ленке.

– Я чего звоню… – кашлянула она. – Короче, флешку эту я включила, а там запись. Вроде как телефонный разговор. Мужской голос. Словно мужик с кем-то разговаривает, тихо так, вполголоса, ну и обещает достать какое-то приложение. Того, второго, с кем разговаривает, он на вы называет. Я ничего не поняла, но раз Жанка это прятала, значит, есть в этом какой-то смысл. Как считаете? Может, это поможет разобраться?

– Очень интересно, – выдохнула я, потому что после слова «приложение» дыхание замедлилось. И на какой-то момент мне показалось, что сердце забилось где-то в районе горла.

– Хотите, я папку маршруткой передам, где-то через двадцать минут от остановки у нас отъезжает. Подождите, сейчас гляну расписание.

В трубке послышались шаги, скрип двери, шуршание бумаг. И снова возник голос Жанкиной сестры:

– Точно. Память не подвела. У вас в городе часа через полтора будет. Встретите на вокзале? Только водителю сами заплатите, у меня денег сейчас нет. Сами понимаете…

Я пообещала, что непременно приеду за документами и флешкой, и поблагодарила Лену за оперативность. Макс, которому пришлось пересказать разговор, ухмыльнулся и пробормотал, что чего-то подобного он и ожидал.

– А вот и бабло нарисовалось. Твоя подруга промышляла шантажом, причем пугала не только своей беременностью. Можем поспорить, что голос на пленке будет принадлежать Стасику. Надумал увести у предков бабки из-под носа, а Жанна как-то про это узнала. Они же были любовниками, так что вполне могла. Вот тебе и мотив.

– Пять минут назад ты винил во всем дядю Вову и Милку. Сейчас у тебя во всех грехах виноват Стасик. Ты уж определись.

– Думаю, очень скоро мы все узнаем.

Я упорно не хотела верить очевидному, да и состояние мое было далеко от нормы, хоть я хорохорилась. Даже не знаю, чего я боялась больше: того, что к убийству Жанны причастен Стас, или того, что замешана Милка. Я снова взяла блокнот и ручку и попыталась упорядочить свежеполученные сведения. Макс охотно помогал мне, параллельно названивая Толику. На этом настаивала я, переживая, как бы с ним не произошло чего-то дурного. Тот почему-то не брал трубку, и это тоже слегка тревожило.

Глава 16. Новые обстоятельства

Пока я чертила схему, рассказывая Максу о желании Жанны завести ребенка и припоминая всех ее ухажеров, во двор въехала машина Стаса и замерла под моим окном.

– На ловца и зверь, – удовлетворенно кивнул Макс, наблюдая за тем, как Стас паркуется. – Я отъеду за флешкой и документами, потом заберу машину и вернусь. При мне он все равно не станет говорить.

– А это не опасно? – спросила я и сама себя возненавидела. Я что, боюсь оставаться со Стасом наедине? Всерьез верю, что он может взять да и убить меня?

– Он же не псих, – возразил Макс, – тем более я свидетель того, как он заявился к тебе в дом.

Стас хлопнул дверцей машины. Вслед за этим раздался телефонный звонок:

– Проезжал мимо твоего дома и подумал… Могу я к тебе зайти?

– Вроде бы ты уже на пороге, – махнув ему рукой в окно, заметила я. – Конечно, заходи. Только я не одна.

Распахнув входную дверь, я ждала, пока Стас поднимется по ступенькам.

– Еще раз извини, – сказал он, входя в квартиру и с недовольством поглядывая на Макса с чашкой чая в руках. – Наверное, я помешал…

– Все в порядке, я как раз собирался по делам на вокзал, – ухмыльнулся Макс, схватил пальто и, подмигнув мне, захлопнул дверь.

– Вы что, уже живете вместе? – хмыкнул Стас, заметив мужской халат на спинке дивана. Его еще с утра оставил там Макс. – Быстро вы перешли к стадии халатов.

– Это просто приятель, – как можно мягче сказала я. – У меня места полно, живу как в отеле. Не пустовать же комнатам.

– Извини, это не мое дело, – буркнул он, отодвигая халат и усаживаясь на диван. – Я разговаривал с Деном… Как твое здоровье?

Я сначала заподозрила, что он издевается и даже мелькнула мысль, что он знает о моей шишке на затылке. Рука непроизвольно потянулась коснуться ее, но я одернула себя. Ответила дежурное «нормально» и поспешила заняться приготовлением чая.

Когда я вернулась с чашками, то замерла на месте. Как я могла забыть, что на диване лежал мой блокнот с записями. Стас, взяв его в руки, внимательно рассматривал их, бледнея на глазах. Первым порывом было выхватить его, убрать блокнот подальше, но потом я решила, что так даже проще. Как говорится, вместо тысячи слов…

– Что думаешь? – спросила я, когда Стас перевел взгляд на меня.

– Так ты все-таки на самом деле ищешь убийцу в деле, где его быть не может? Я думал, Ден преувеличивает. Не можешь смириться, что твоя подруга утонула?

– Она была не только моей подругой, – многозначительно протянула я. Но Стас предпочел это не слушать.

– Вижу, я у тебя чуть ли не подозреваемый номер один.

– Ты хотел поговорить, – напомнила я.

– Да, думаю, лучше я сам тебе все расскажу. На душе так паршиво, хоть волком вой. Но я не собираюсь оправдываться, – заявил Стас, закуривая.

– Ты был у нее в ту ночь.

– Ты про Жанку? Так вот откуда эти намеки про подругу… Милка растрепала? Да, был. Но виноват я не в этом. В том смысле, что я ничего ей не делал! Ты же не думаешь, что я способен… Тина, ты же меня с детства знаешь!

– Я была бы рада узнать, что ты не при чем.

– Ладно. Начну издалека. История прямо-таки кинематографическая. Ты же знаешь, я иногда оставался в доме отца, когда они с Миланой уезжали отдыхать.

– Милка жаловалась…

– Не сомневаюсь. И вот как-то в их отсутствие я нашел в почтовом ящике обычное письмо. Знаешь, в конверте, с марками. Думал, никто такие уже не пишет. Оказывается, у отца был внебрачный сын. Письмо было старое, тридцатилетней давности. От какой-то его бабы, с которой он встречался еще до мамы. Не знаю, чего она вдруг решила его прислать сейчас? А может, сам сын нашел письмо у матери и решил отправить. К примеру, мать умерла… Не знаю. Но факт остается фактом.

– Сын? – опешила я и подумала, сколько тайн прошлого скрывает каждый человек.

– Да, представь себе. И меня разобрала такая обида, не поверишь. Сначала Милана родила ему дочку. Причем, подозреваю, на этом она не остановится. Теперь еще вот новоявленный сын, на которого папаша наверняка выплеснул бы всю запоздалую любовь. А я так, сбоку-припеку. Мы и так после смерти мамы перестали понимать друг друга.

– Брось, дядя Вова тебя очень любит. Я не замечала, что у тебя какие-то особенные нелады с отцом…

– Да их и не было. Внешне. Но мне было обидно за маму. Быстро отец устроился. Если бы она была жива… Короче, письмо я сжег в камине, и решил ему ничего не говорить. И про себя решил: или отец начнет со мной считаться, или я начну играть против него. Мне надоело быть на побегушках.

– В каком смысле? – не поняла я.

– Что меня ждало дальше? Поддержки от отца я не чувствовал. Даже рассчитывать на наследство не приходилось – с таким-то списком претендентов. Я ждал, что этот новоявленный сынок еще даст о себе знать. Письмо было только началом. Плюс старик начал артачиться, не пропускал мои проекты, зажимал гайки. Я приносил компании столько дохода, а сам имел жалкие крохи. Короче, я стал вредить по-мелкому, чтобы он понял: сами они уже не справляются.

– То есть утечка информации – твоих рук дело?

– Скажем так: по большей части я просто перестал морально вкладываться в дела фирмы. И все стало разваливаться само собой.

– А приложение? Это же твой проект.

– История с приложением стала последней каплей, – криво улыбнулся бывший возлюбленный. – Это моя заслуга, моя идея, моя разработка. Я хотел сделать это в память о матери, чтобы люди у нас в стране могли получать квалифицированную диагностику. Старики же решили, что выгоднее просто продавать приложение клиникам за границу, чем развивать это направление у нас.

– Может, тебе стоило просто поговорить с отцом?

Стас облизал губы и, взлохматив волосы, продолжил рассказ, игнорируя мой вопрос.

– И тут появился Мокридин, нашел меня через каких-то знакомых из США. Он сразу же намекнул, что готов вкладываться, сделать партнером… Мне надо было получить приложение в свое распоряжение, потом я бы свалил на какое-то время в США, женился на дочке Мокридина. Она от меня без ума.

– Я это заметила. Она приезжала качать права на тебя. Наверное, думает, что ты до сих пор влюблен в меня.

– Малолетняя дура, – в досаде проронил Стас, виновато поглядывая. – Ты же знаешь, она права. Я всегда…

Я отвернулась, чтобы не смотреть ему в глаза, и вернулась к теме:

– Итак, Мокридин сделал тебе предложение, от которого ты не мог отказаться.

– Я думал, потом все устаканится. В США я быстро бы восстановил приложение. А потом всем пришлось бы принять мой выбор: помочь тестю и стать его партнером – вполне логично.

– А наш уважаемый западный партнер из Штатов, который куковал здесь в ожидании сделки, уехал бы ни с чем?..

– Ты же не в курсе… Американец хотел купить наше приложение от лица своей фирмы… Он же иммигрант, жил в США лет двадцать. А сейчас решил остаться на Родине.

– Ему тоже сделали предложение, от которого он не смог отказаться?

– Ага, Мокридин его перекупил: американцы уже имели опыт запуска похожего приложения, поэтому его знания пригодились бы на практике. Помнишь, лаборатория, где я стажировался?

– Так вот почему он так хорошо говорил по-русски, – хмыкнула я. – Теперь понятно, что делала у него в отеле твоя Илона.

– Да, она передавала деньги.

– И дальше ты решил удалить приложение с сервера компании? Ден тоже в теме?

– Нет, не волнуйся, твой братец чист. Я намекал Дену, но он не проявил должного энтузиазма.

– Я рада, что он не оказался подлецом.

– Конечно! Ему-то, в отличие от меня, не приходилось довольствоваться ролью второго плана. Твой отец, даже задумав отойти от дел, поставил бы его вместо себя.

– Допустим. А как во все это встряла Жанна?

– Жанна… Я с ней имел дело всего пару раз.

– Как изящно звучит: имел дело! – смакуя последние слова на вкус, протянула я.

– Она тоже считала себя обиженной жизнью. И охотно поддерживала меня в моем недовольстве отцом. Знаешь, такое дружеское плечо.

– Которое в один момент оказалось не совсем дружеским, – снова не удержалась я от шпильки в его адрес. – Как же вы так неосторожно…

– Кстати, Жанна жутко тебе завидовала, – заметил Стас. – Уверен, она считала большой удачей отомстить таким образом. Где-то пару недель назад, когда Милана с Соней были у бабушки, отец уехал в командировку на день, я привел Жанну к ним в дом. У них там что-то с котлом случилось, надо было дождаться мастера. И Жанна приехала ко мне. Видимо, у нее выпала сережка где-то в кровати, а Милана нашла ее. Дальше события развивались непонятным мне образом…

– Милана, увидев подвеску у Жанны, подумала, что дядя Вова ей изменяет, – пояснила я. – В ту ночь она как раз должна была ночевать у мамы, поэтому решила навестить Жанну и побеседовать с ней тет-а-тет. Она поджидала ее после клуба. Выпившая, взвинченная. Жанна принялась издеваться на ней и подтвердила, что спит с Никифоровым. Милана толкнула ее, Жанна упала и ударилась о край ванны. Но после этого они все выяснили и вроде бы помирились, Милка ушла. А вот ты, по ее словам, как раз спешил к Жанне.

Стас кивнул, отводя взгляд.

– Жанна увидела меня в клубе с Илоной, она давно уже стала что-то подозревать. Хотя я вообще ей ничего не обещал. Уговаривала меня поехать к ней, но я…

– Ты был с рыжей, – услужливо напомнила я, а Стас кивнул:

– И мне пьяные откровения Жанны были не к месту. А тут она еще принялась болтать про беременность, намекая, что я могу быть к этому причастен.

– Она тебе еще чем-то угрожала?

– Да, – подумав, нехотя протянул Стас. – У нее была запись моего разговора с Мокридиным.

Я внутренне похвалила Макса за сообразительность, а Стас продолжил:

– Однажды она записала его на диктофон.

– До этого она переводила кое-какие бумаги для фирмы, их привозил Ден. Жанна сложила дважды два и кое-что поняла, – подытожила я.

– И это в тот момент, когда у меня все так прекрасно складывалось. Мне пришлось сказать ей, что приеду чуть позже, чтобы она отстала.

– Она стала названивать мне, и я незаметно отлучился, когда Илона уснула. Хотел вставить Жанне мозги на место, ну или предложить денег за молчание.

– А в итоге ты убил ее, инсценировав смерть в ванне? А второй твоей гениальной идеей было перевести подозрение на Дена, оставив там его пиджак?

– Ты с ума сошла? – Стас так глянул на меня, что сомнения сразу же оставили меня, и я с облегчением выдохнула. – Никого я не убивал. Наоборот, попытался договориться. Сначала мы малость поскандалили, но в итоге, как всегда, переспали, и я пообещал, что буду помогать ей деньгами, пока она не выйдет замуж. Короче, наобещал с три короба, лишь бы она заткнулась и отдала запись разговора. Пришлось даже припугнуть ее Мокридиным. Я пожаловался, что сам у него на крючке.

– И Жанка, как влюбленная дура, поверила?

– Ну, дурой она не было. Но поняла, что лучше синица в руках. А еще она заявила, что все надежно припрятано. Короче, намекнула: сначала деньги, потом стулья. Наверное, хотела иметь гарантию того, что я буду платить.

– Если честно, выглядит все это паршиво. Допустим, я тебе верю. Но у полиции, если бы все это всплыло, могли бы возникнуть вопросы.

– Поэтому я и не совался с рассказами. Молчал, надеялся, что все как-то само… Но мне небезразлично, что ты обо мне думаешь! Поверь, я ее пальцем не тронул. Просто нужно было выиграть время, чтобы разобраться с бумагами и приложением. А дальше угрозы Жанны были мне по барабану. Максимум, что грозило – это испортить отношения с отцом. Но я был уверен, что Жанна по большей части блефует: запись какого-то там разговора? Попробуй докажи, кто и что там говорит. – Он помолчал, разглядывая свои руки, и добавил: – Знаешь, что самое паршивое? Когда на следующий день я узнал, что она погибла, испытал что-то вроде облегчения. Вроде бы все само собой разрешилось. Это ужасно, да?

– Не мне тебя судить.

– Да брось, мы не чужие люди. Уверен, тебе было неприятно узнать, что я и Жанна… Короче, извини. Если честно, я понимал, что у нас с тобой ничего не выйдет. Ты меня не подпускала, а я…

– Опустим эти подробности. Расскажи, что было дальше. Погоди, – тут меня озарила догадка. Я вспомнила слова Толика, и пазл вроде бы стал сходиться, – это ты пытался залезть в Жанкину тачку?

– Ага, пытался, – кисло усмехнулся Стас. – Сначала я выдохнул с облегчением – нет человека, нет проблемы. Чести мне такие мысли не делают, но я хочу быть до конца откровенным. Потом подумал, что получить теперь компромат будет сложно. Что, если его найдут менты или Жанкины родные? Или кто там будет убираться в ее квартире? Вряд ли они бы поняли, что это, но все же рисковать я не хотел. Но даже не это самое главное. У меня пропала флешка. Та, на которой была вся информация по приложению. Я же не удалял все данные с сервера сразу. Понемногу подчищал нужное. Большую часть я скопировал себе заранее, и флешку носил с собой. Жанна додумалась стащить ее у меня! Я-то надеялся, что дело только в телефонном разговоре да в ее догадках.

– А у меня в квартире тоже ты шарил?

– В твоей квартире кто-то шарил? – удивился он очень искренне. – Ты полицию не пробовала вызывать?

– Ничего не пропало, – пожала я плечами. – Но ощущения, будто что-то искали. Теперь я думаю, уж не эти ли документы?.. Мы с Жанной дружили, и кто-то мог предположить, что она передала их мне на хранение. Ты рассказывал Мокридину о своей проблеме?

– Нет, в том-то и дело. Я не могу подозревать его в смерти Жанны, потому что он ничего не знал. Я не хотел выставлять себя идиотом, который попался на такой ерунде. К тому же…

– Конечно же, ему бы не понравилось, что ты наставляешь рога его дочурке. Ладно, оставим пока твой моральный облик и вернемся к Жанне. Думаю, она прихватила флешку просто так, документы распечатала на всякий случай. Сомневаюсь, что она понимала важность этой документация для тебя.

– Самое поганое, что пропажу я обнаружил, когда восстановить данные уже не было возможности. Мокридин напирал. Я подозревал, что в квартире документов нет. Проверил, не арендовала ли Жанна где-то ячейку. Потом сообразил, что проще всего спрятать такие вещи в тачке. Ну и попробовал… Дальше ты знаешь.

– Не поверишь, твои бумаги нашлись, – усмехнулась я. – Звонила сестра Жанны. Они машину собрались продавать и наткнулись на тайник.

Стас выдохнул с облегчением:

– Ты… отдашь мне это? Тина, я знаю, я подлец… Обещаю, как только все утрясется, я в долгу не останусь.

– Стас, ты понимаешь, о чем просишь? – Поднявшись с дивана, я нервно заходила туда-сюда по комнате, отмеряя шаги. – Я могу скрыть тот факт, что ты был у Жанны, могу промолчать про сговор с Мокридиным. Это на твоей совести. Но помогать обворовывать отцовскую фирму…

– Это мои наработки! Ты же знаешь! Даже Ден, он…он был больше по коммерческой части…

– Все равно, юридически приложение – их собственность. Тебе лучше попробовать поговорить с отцом и договориться по-хорошему. Ты же понимаешь, я не смогу долго молчать.

– Ладно, прости. Сам не знаю, что несу. Мне кажется, я совершил ошибку, поддался эмоциям. А теперь… не знаю, как выпутаться. Мокридин не из тех, с кем можно играть в кошки-мышки.

– Стас…

– Наверное, мне лучше уйти.

Вопреки законам логики, мне стало его жаль.

– Флешку и распечатки я верну тебе, чтобы ты смог как можно быстрее все «починить». Соври брату, что предусмотрительно скопировал все данные, а теперь, о чудо, вспомнил об этом. Я позвоню, как только Макс привезет пакет.

– Макс… – протянул Стас, обуваясь в прихожей. – Ну конечно, вездесущий Макс. Верный рыцарь и поборник справедливости. Ты доверяешь ему?

– Он помогает мне с делом Жанны, хороший человек, даже если кажется…

– Хороший? – усмехнулся Стас. – Конечно, я подонок, а он хороший. Неприятное открытие, знаешь ли…Ты хоть понимаешь, кто он? А я навел справки через Мокридина.

Мне стало страшно, и я поняла, что не хочу слышать правду. Но Стас упоенно продолжал:

– В узких кругах личность очень известная. Кличка у него занятная – Иностранец. Сделав дело, он всегда сматывается за границу: отдохнуть, привести в порядок нервишки…

– Какое дело? – прервала я его глумление. Голос мой звучал глухо.

– Такое, – хохотнул друг детства, подымаясь. – Если Жанна шантажировала меня, могла и еще кого-то. Это входит в привычку. Так что подумай, так ли случайно он тут появился. Мокридин был очень заинтересован, когда рассказывал мне об этом типе. Если бы я не знал Мокридина, даже подумал бы, что он его побаивается. Хотя чего ему бояться, он же далеко. А мы тут, рядом. Это нам бояться надо. – Уже в дверях он еще раз повернулся и серьезно на меня посмотрел: – Тина, гнала бы ты его в шею. Мы свои люди, разберемся, перетрем, забудем. Знай, несмотря ни на что, я тебя люблю и всегда буду рядом.

Закрыв за Стасом дверь, я кинулась в ванную и умыла лицо холодной водой. А оно все равно горело, пока я звонила Дену.

Хорошо, что он всегда сразу брал трубку, словно зная, – непутевая сестра всегда звонит по делу. Просьба срочно проверить записи с камеры наблюдения напротив моего подъезда его удивила, но я сочинила историю про свою якобы обрисованную граффити боковую стену дома. Интересовала меня ночь, когда мы с Максом вернулись из клуба пьяные.

– Ты же знаешь, из-за этой недостроенной многоэтажки через двор от меня одни проблемы. Там постоянно тусуются подростки и прочие маргиналы. А потом они срезают дорогу через мой двор. Пора раз и навсегда отучить их тут шастать.

– Ох, Тина, я тут занят… Да и пора бы уже самой разбираться в технике.

– Я же блондинка, – притворно закручинилась я.

– Это всего лишь прикрытие, – пожурил меня брат, но я уже слышала, как сосредоточенно застучали клавиши.

Глава 17. Мотив

К тому времени, как Макс вернулся, я успела выпить чаю и слегка успокоиться. Итак, мой знакомый из клуба вроде бы логично объяснил и свое появление в городе, и интерес к делу гибели моей подруги. Либо Макс говорит правду, либо он большой спец по части выдумок. Что-то тут не так. Стас намекает, что Макс – наемный убийца? Скорее всего, болтает из вредности.

Допустим, Макс – темная личность, но зачем ему Жанна? Бывшая подруга вела сомнительный образ жизни, крутила мужиками, не гнушалась мелкого шантажа, – так живет большинство девушек-содержанок. В столице таких, поди, пруд пруди. И что, всех убивать?

А что, если оторваться от мотива и рассмотреть возможности? Была ли у Макса возможность убить Жанну? Определенно, я спала как убитая, а утром увидела его в квартире. Вот и алиби. Сюда же прекрасно вписывается и Паша Синичкин. Макс мог инсценировать мое спасение, при этом сам же и отоварил меня по голове. Придумал историю про то, что Синичкин не гнушается грязных делишек. Это должно было спутать карты и навести меня на мысли, что несостоявшийся муженек может быть причастен к смерти Жанны.

Тогда зачем Макс все еще здесь? Руководит процессом изнутри, двигая людей, как фигуры на шахматной доске? Потянуло задать ему несколько вопросов, но я отсоветовала себе делать это, пока документы не попадут в надежное место. А там…

Макс притянул к себе и смачно поцеловал, на какое-то время заставив ненужные думы покинуть мою голову. Я рассказала ему о разговоре со Стасом и о мыслях, которые посетили по этому поводу. Умолчав, впрочем, о той неприглядной роли, которую отводилась ему. Оказалось, Макс успел изучить содержимое флешки и пришел к таким же выводам.

– По пути я позвонил парочке приятелей.

– Из «профсоюза»? – не удержалась я.

– Типа того. После твоего рассказа и полученных сведений кое-что кажется мне очевидным.

– Неужели? Поделись.

– Смотри, Стас нужен Мокридину. Так?

– Точнее, ему нужно приложение.

– И это тоже. Но у дочки на парня явно есть виды, так что Стасик – уже практически член семьи.

– Так и было…

– У них все схвачено, но тут появляется препятствие в виде твоей подруги. Жанна узнает о намерениях Стаса, угрожает рассказать все его отцу, и Мокридин решает избавиться от досадливой помехи. Думаю, Стасика в известность тот не ставит: зачем пугать парня раньше времени? Так в деле появляется Паша, выписанный из Москвы. Тут тоже все логично: Синичкин из этого города, ориентируется отлично, к тому же имеет репутацию в таких щекотливых делах. Он был там той ночью, чего не скрывает. Все сходится.

– Но как он это проделал, чтобы не вызвать подозрения у медиков? Прости, но при всех своих недостатках, Синичкин явно не серийный убийца, легко заметающий следы…

– Есть один способ. Практически стопроцентный.

Макс отправился на кухню, где на столе лежал мой ноутбук. Открыв его, он что-то забил в поисковике, после чего повернул экраном в мою сторону. Я стала пробегать глазами статью, иллюстрированную картинками дам в кринолинах, а Макс комментировал ее содержание:

– Способ этот использовал серийный убийца жен еще в начале прошлого века.

– Что за?..

– Да-да. Женился на богатых дамочках, а потом они случайно «тонули» в ванне. Ты была права: если затолкать кого-то под воду, на теле жертвы останутся признаки борьбы. А вот если схватить жертву за ноги и резко потянуть к себе…

– Черт…

– Внезапное попадание воды в нос и горло вызывает шок и потерю сознания, – развел руками Макс.

– Что объясняет отсутствие травм и признаков насильственного утопления, – пробормотала я, отрываясь от экрана, пораженная до глубины души.

– Почти уверен, что дело обстояло именно так.

– Допустим. Но как тебе это пришло в голову? Ты что, ясновидящий? – не выдержала я.

– Просто быстро заглянул в историю браузера твоего бывшего, пока ты приходила в себя после удара. Новенький ноут, ссылок мало. Эта статья сразу привлекла внимание заголовком. Тогда я просто подумал, что твой Синичкин репетировал какую-то роль или вживался в образ. А вот сегодня нашел эту статью в поисковике, прочитал, в чем там дело, и в голове прояснилось. Думаю, пиджак твоего брата он прихватил в клубе и удачно пристроил в квартире у Жанны перед своим уходом.

Я молча кивнула и подумала, что Макс не перестает удивлять. Одновременно пришла обида:

– А ты не мог мне все это сразу сказать? Обязательно было заставлять подозревать Милку, потом Стаса? Или тебе нравилось наблюдать, как мне тяжело думать такое о близких людях?

– Во-первых, я никогда ничего не утверждаю, пока не буду уверен, во-вторых, пройдя всю цепочку от брата через Милку к Стасу, ты смогла узнать много нового. И потом, не забывай, Синичкин – исполнитель. Заказчик кто-то другой. И я пока не уверен, кто именно. Несмотря на удобную версию с Мокридиным, это может быть и кто-то другой. То, что Стас рассказывает о своей невиновности, еще ни о чем не говорит. Он вполне мог разобраться с Синичкиным. Тот решился его шантажировать, за что и поплатился.

– И все равно. Статья в поисковике еще ничего не доказывает. Люди порой ищут и более криминальные вещи. К примеру, писатели. Как растворить тело в кислоте или сколько разлагается труп. Мне, кстати, про это рассказывала Жанка, когда переводила с английского какие-то бульварные романчики для издательства.

– Согласен. К делу это не пришьешь. Но есть еще кое-что, что может подтвердить правильность моих мыслей. Когда бабка сказала, что видела, как кто-то спрыгивал сверху, я сразу подумал про пустующую квартиру.

– Мне не нравится твой загадочный тон…

– Как насчет того, чтобы туда наведаться?

– Ты хочешь вскрыть чужую квартиру? – ужаснулась я.

– Так и знал, что нужно самому съездить. Не хотелось омрачать свой светлый образ. Но ради дела…

– Что будем искать?

– Решим по ситуации.

Неожиданно для себя я кивнула и подумала, что жизнь наполняется каким-то смыслом. А потом подумала, что я дура. Но было уже поздно: я шнуровала кроссовки. Еще через минуту мы сели в машину Макса и направились к дому, где жила Жанна.

Заляпанного грязью «Патриота» поставили в соседнем дворе и направились к подъезду пешком. Я молчала и с затаенным злорадством поджидала, что будет делать Макс. Конечно, дело двигалось к вечеру, но было еще не так темно. И как он собирается проникнуть в чужую квартиру?

Когда мы зашли в подъезд, Макс с невозмутимым видом достал из кармана какие-то ключи и помахал ими у меня перед носом.

– Предрекая твои вопросы, скажу, что хозяевам я заранее позвонил. Представился участковым, в официальной форме сообщил о происшествии и узнал, что квартира пустует уже давно. Даже цветочки никто не поливает.

– А ключи откуда?

– Хозяйка сама попросила меня, то есть участкового, заглянуть и проверить, все ли в порядке. Запасные ключи хранились у ее бабушки, которая плохо ходит и практически не покидает квартиру. Заехал, завез бабуле шоколадку и взял связку. Так что мне еще и благодарны.

– Доверчивые нынче граждане…

– Хозяйка сказала, что брать у них нечего. В квартире, кроме старой мебели, ничего нет. Но она опасается, как бы там не поселились бомжи. Говорит, у одной ее знакомой был похожий случай. Выдавили стекло в пустующей квартире и месяц жили, пока соседи не забили тревогу.

– Ты Мистер Везунчик, – заметила я, внутренне протестуя. Почему-то ожидала, что он станет мучиться с отмычкой, а я буду стаять и тихо посмеиваться.

Дверь открылась со скрипом. В квартире стояла тишина, которую любой нормальный человек назвал бы гулкой. Я же назвала ее зловещей. Все это время мнимый участковый осматривал замок, подсвечивая себе фонариком телефона. Прикрыв дверь, Макс надел бахилы, извлеченные из кармана, вторые выдал мне. После чего сделал знак оставаться у входа, а сам включил свет, присел на корточки и стал внимательно изучать пол.

– Что там? – тревожно спросила я. Если честно, совсем не понимала, что он ищет, оттого злилась и чувствовала себя глупо.

Не выдержав, я на цыпочках двинулась за ним и тоже стала вглядываться в пол.

– Ищу следы, – пробормотал Макс, двигаясь вдоль стеночки.

– Чьи? – брякнула я, чувствуя себя идиоткой.

– Убийцы, конечно.

– А кого убили в этой квартире?

Макс оставил мой вопрос без ответа и продолжил свой странный путь. Причем остальные комнаты его не волновали. Он двигался от двери к балкону. В какой-то момент наклонился еще ниже и присвистнул.

– Может, объяснишь мне, кто здесь был? – потребовала я, проводя пальцем по толстому слою пыли на телефонной полочке у входа. Такие старомодные полки я не видела уже лет двадцать. Вот уж точно, брать в этой квартире нечего…

Макс встал в полный рост, задевая головой старую люстру в три рожка, отряхнулся и заявил:

– Элементарно, Ватсон! Внимательно изучив пол, я нашел там следы, хоть и едва различимые, на слое пыли.

– Может, бабка все-таки проверяла квартиру?

– Последний месяц она тут не была. Да и следы не от ботинок.

– Кто-то ходил в носках?

– Значит, не хотел оставлять следов. И двигался только по этой траектории: дверь – балкон. А вот еще одно доказательство.

Жестом фокусника Макс потянул на себя балконную дверь. Она открылась.

– Тот, кто был здесь, вышел на балкон и уже не вернулся.

– Он что, птица?

– Пингвин. Третий этаж это позволяет.

Мы вышли на балкон. Боковое балконное окошко тоже было прикрыто, но не закрыто до конца. Пришлось выглянуть и констатировать, что незастекленный Жанкин балкон совсем рядом. Даже я бы дотянулась при большом желании.

Я выжидающе уставилась на Макса. Он самый умный, пускай выпендривается дальше. Облазив и осмотрев все с придирчивой дотошностью, вроде бы мужчина остался доволен. Балкон мы покинули и дальше вели разговор уже в кухне. Точнее, Макс высказывался, а я слушала.

– Думаю, Синичкин вскрыл квартиру – замок слегка оцарапан, следы можно увидеть при большом желании – и выжидал там подходящего момента. Но лучше обсудим все в машине. Не ровен час, хозяйка дозвонится до настоящего участкового. И сюда явятся. Чего доброго, попадем под подозрение.

Я хмыкнула, подозревая Макса в нежелании контактировать с представителями закона, но вняла его словам. Убедившись, что на площадке тихо, мы выскользнули из квартиры, захлопнули дверь и поспешили на улицу.

– Сначала к Жанне заявилась Милана, потом Стас, потом Жанна отправилась в ванну. Спорим, тогда-то он и появился, – заявил Макс, когда мы были уже возле машины. – До этого выжидал в пустой квартире, которую присмотрел заранее. Потом перелез через балкон. Скорее всего, балконная дверь у Жанны не была закрыта до конца. А после того, как дело было сделано, этот гад так же бесшумно исчез, спрыгнув с балкона. Думаю, он решил, что лучше не светиться на площадке и не рисковать столкнуться с соседями.

– А потом еще решил заработать на мне… – подхватила я мысль. – В его случае логично сидеть тише воды ниже травы, не привлекая внимания.

– Думаю, это и насторожило заказчика. Синичкина сгубила жадность. Он, разумеется, не знал, откуда пришел заказ. И решил, что если заказчик из столицы, то тут ему ничего не грозит. Расслабился, прикинув, что Жанну заказал женатый бизнесмен, которому та досаждала. Подоил тебя, наверняка подоил бы Милку, потом Стасика. Никто из них не захотел бы светить свой визит к твоей подружке. А в его версии он был несчастный влюбленный, что жаждал встречи с тобой и случайно оказался под домом твоей подруги. Его засекли. Ведь за тобой приглядывали люди Мокридина, но сильно не трогали. Все-таки ты дочка серьезного человека, да и твой дядя Вова личность в некотором роде легендарная. Словом, могли возникнуть проблемы…

– А смерть Жанны не должна была особо впечатлить общественность. Выпила, утонула. Даже если бы это кому-то показалось подозрительным… Мать Жанны не смогла бы ничего доказать.

Я покачала головой, поражаясь, как все логично укладывается в предложенную схему.

– Да, но ты начинаешь интересоваться подробностями: ходишь, спрашиваешь, звонишь. Тут и сам Синичкин встречается с тобой, что-то рассказывает. Он становится опасен для заказчика. К тому же выясняется, что пропала флешка с приложением. Мокридин думает, что она у тебя, что ты что-то знаешь. Оттого-то и уверена в убийстве подруги. Ты помогала сестре с вещами, могла найти папку. Или Жанна использовала тебя вслепую, запрятав это в твоем доме. Согласись, у тебя можно спрятать жирафа, ты не сразу это заметишь.

– Вот почему у меня дома рылись в шкафах. Но Стас говорил, что Мокридин был не в курсе, и я эту версию отбросила.

Макс усмехнулся и закурил, выпуская щегольские колечки:

– Это Стас был не в курсе. Человек такого масштаба, как Мокридин, привык держать руку на пульсе и все контролировать. Извини, но при всей показной браваде Стасик – красна девица, которая, скорее всего, упадет в обморок при виде крови… Мокридин просто решил не посвящать будущего зятя в столь неприглядные подробности.

В это время машина Макса проезжала мимо парка, и я внезапно предложила прогуляться. Мне надо было проветрить голову и немного подумать. Мой спутник не возражал, и, оставив «Патриота» у входа, мы спустились к набережной. Обычно меня всегда успокаивал вид воды, но в этот вечер река выглядела как-то мрачно и таинственно. Словно замерла, пытаясь рассмотреть приближающихся путников. С другого берега поднимался туман, образуя очертания сказочных замков. Тоже почему-то зловещих. Что со мной не так?

Я уже пожалела, что решила прогуляться, поежилась и уткнулась в шарф. Макс взял мои руки, подышал на них и засунул в карман своего пальто. Там было тепло, и я сразу успокоилась, словно ничто плохое не могло меня коснуться, пока я с ним.

– Значит, и Синичкина убрали люди Мокридина? – спросила я, чтобы нарушить возникшую тишину. К этому времени мы уселись на скамейку под фонарем. Макс, подумав, кивнул.

– Думаю, да. Синичкину якобы поручают прощупать почву и поинтересоваться у тебя, какими данными ты располагаешь. Он делает вид, что хочет тебе что-то рассказать. Не исключаю, что он на самом деле стал что-то подозревать. Вот и попытался встретиться с тобой. Его убивают, а тебя пытаются подставить. Чтобы не лезла, куда не следует. Он твой бывший, расстались вы плохо, этому есть куча свидетелей. Бытовая ссора, и вот вы бьете друг друга вазой, только ты его чуть сильнее… Думаю, к приезду милиции ты как раз пришла бы в себя, а на вазе нашлись бы отпечатки твоих пальчиков.

– Убить взрослого мужика…

– Попала в висок, – развел руки в стороны Макс. – Ты же помнишь, рядом с ним как раз валялась чудесная ваза из мрамора.

– Складно, – усмехнулась я, про себя подумав, что ничто не мешает Максу вешать мне лапшу на уши. Ведь я знаю от Стаса, что он опасный тип. Точнее, знала и раньше, и сам Макс этого не скрывал, но, если честно, была склонна думать, что он слегка преувеличивает. Все мужчины – страшные выпендрежники. И почему-то уверены, что девочки любят плохишей.

В голове металась застрявшая мысль: Синичкин или сам Макс? И как я ни пыталась ее отогнать, она звучала все сильнее… Как некстати я перестала слышать запахи. И отличать правду от лжи. А что, если Мокридин нанял не Синичкина, а Макса? Ведь тоже выходит складно. Синичкин хотел рассказать мне о Максе, которого, возможно, видел в ту ночь, и тот поспешил его убрать. Удачно перевел на него стрелки. Но тогда зачем он привез флешку и документы мне? Логичнее отдать все это заказчику. И почему я все еще жива?

Хотя тут тоже все просто: зачем привлекать внимание к этому делу лишним трупом? Макс понимает, что из-за Милки и Стаса я буду молчать. Тем более я скрылась с места преступления и не сообщила об убийстве. Если сейчас полезу со своей правдой, могу оказаться в очень неприглядном положении. Доказать вину Мокридина мне не удастся, с его деньгами, скорее, я окажусь на кладбище, чем он в тюрьме. А в глазах родных это будет выглядеть, словно я в отместку за связь Стаса и Илоны пытаюсь очернить репутацию ее отца.

В любом случае, если я права, Макс сейчас должен предложить мне оставить все, как есть. Не ворошить осиное гнездо, потому что это опасно. В первую очередь для меня. Мы немного помолчали, витая каждый в своих мыслях, и я все-таки задала вопрос:

– Что мне теперь делать?

Макс почесал подбородок и притянул меня к себе. Мы сидели на скамейке, обнявшись, но я чувствовала, что сейчас он что-то скажет.

– Мокридин опасен. Если он пошел на убийство, значит, ему есть что терять. Тебе лучше рассказать все отцу, нужна охрана. Хотя бы на первое время. А еще лучше уехать за границу. Отдохни, попутешествуй. Авось все и уляжется.

– Не хочу уезжать.

– Я думал, все девушки любят путешествовать.

– А если здесь есть то, что меня удерживает. Или кто-то.

– Тогда что-нибудь придумаем, – пообещал Макс и запустил руку в мои волосы.

«Если завтра никогда не наступит…» – как-то отстраненно подумала я про себя, утыкаясь носом в его теплую шею и сильно сжав рукой его ладонь. Так тонущий человек хватается за соломинку.

Когда с поцелуями было покончено, Макс предложил сходить погреться в набережное плавучее кафе. Оно виднелось в конце прогулочной зоны: над входом переливалась огнями новогодняя гирлянда. Правда, из-за тумана огоньки казались едва заметными. Зимой это кафе обычно уже было закрыто, но в этом году хозяева решили рискнуть и попытаться заработать на новогодних праздниках.

– Заодно и поужинаем. А то дома пустой холодильник.

– Сходи сам, там есть кофе на вынос, – заметила я. – А еда дрянная. Лучше что-то купим по дороге. Попробую позвонить Стасу. Интересно, какое решение он принял?

Макс кивнул и зашагал, сунув руки в пальто. Я смотрела вслед его удаляющейся фигуре некоторое время, потом полезла за телефоном. Не терпелось проверить слова Макса, но для этого надо было открыть Стасу глаза на неприглядные подробности. Я рвалась рассказать ему о преступлениях, совершенных его покровителем. Наверное, надеялась, что в результате шоковой терапии он не выдержит и чем-то выдаст себя, если он тоже как-то замешан в деле.

Мне всегда легче говорилось, когда я хожу, потому я встала и направилась в противоположенную сторону. К этому времени уже стемнело, фонари зажглись, и в парке стало уютнее. Я даже разглядела на отдаленной лавочке влюбленную парочку. Чуть повыше, ближе к ступеням, поднимавшимся вверх, прогуливалась пожилая дама с собакой непонятной породы на поводке. Зазвонил колокол в соборе, что располагался в самой середине парка. На сердце вдруг стало теплее, и появилась надежда на благополучный исход. Как будто колокол отпускал мне грехи…

Телефон Стаса был отключен. Решив не подходить к парочке близко, чтобы не смущать целующихся, я взяла правее. И вот тогда увидела одинокую девичью фигуру на ступенях. Что-то в силуэте показалось мне знакомым, и я неуверенно позвала:

– Илона?

Фигура чуть отступила за дерево, но я успела увидеть медные волосы, блеснувшие в свете фонаря. Пока я в замешательстве приглядывалась к девушке, пытаясь понять, не пьяна ли она, боковым зрением заметила, что ко мне со стороны кафе уже спешил Макс.

Он замешкался, не найдя меня на той лавочке, где оставил, и я махнула ему рукой. Крикнула:

– Я здесь!

Надо было подойти к этой чокнутой и выяснить, зачем она шляется по парку. Вряд ли следила за мной, скорее всего, бродила, заметив нас случайно. Мое светлое пальто видно издалека, в прошлый раз я тоже была в нем. Пока я думала, что делать, а Макс приближался, Илона развернулась, громко всхлипнула и бросилась вверх по лестнице. А я так и осталась стоять, продолжая таращить глаза в темноту.

Макс уже почти подошел вплотную, и только сейчас до меня дошло: издалека его легко можно было принять за Стаса. Рост у них примерно один и тот же. Широкие плечи, темное пальто. Правда, Макс более поджарый и прихрамывает, но издалека сразу не поймешь. А если она еще и выпила, как прошлый раз…

– Кажется, Илона Мокридина всерьез вбила себе в голову, что Стас влюблен в меня, – заявила я Максу, глядя вслед убегавшей девушке.

– Лучше бы тебе ее переубедить. Мне не нравится, как ее отец легко распоряжается судьбами.

Я покачала головой и еще раз набрала Стаса, но телефон тот так и не включил. Попробовала позвонить брату, надеясь застать их вместе, но прослушала длинные гудки.

По дороге мы заехали за вином и захватили готовой итальянской еды в ресторане «Руккола». Не хотелось тратить время на торчание у плиты. У Макса тоже явно были другие планы на эту ночь, и я была не против.

Несколько последующих часов мир людей волновал нас мало: был только огонь камина, отбрасывающий отблески на панорамное окно, вино и мы. Даже об Илоне и ее отце я ни разу не вспомнила. Дом наполнился теплом и запахами итальянских специй, сделав его даже по-своему уютным. Странно, раньше он казался мне чужим и пустым, а сейчас все словно обрело новое звучание.

Кажется, мы задремали на диване, потому что трель телефона выдернула меня из полузабытья. Наконец-то объявился братец. Макс лежал на спине, обхватив меня рукой. Пришлось осторожно высвободиться. Схватив телефон, я вышла с ним в коридор, стараясь не шуметь.

– Я искала Стаса…Ты не знаешь, где…

Брат перебил меня на полуслове:

– Так ты еще не в курсе?

По его голосу я поняла: что-то случилось. Так и оказалось.

– Опять плохие новости?

– У нас что ни день – новые проблемы. Илона Мокридина наглоталась снотворного.

– Ты уверен? – пробормотала я, пытаясь понять, что происходит, и прикинуть, сколько времени прошло с того момента, когда я видела ее в парке. Гостиница, где она жила, как раз неподалеку…

– Нет, шутки шучу.

– Но… зачем? Что произошло?

– Понятия не имею. Стасу позвонили из гостиницы. Его номер был последним, по которому она звонила много раз. Должно быть, у девицы к нему возникла большая любовь.

– Я же тебе говорила! – воскликнула я, хотя и понимала, что сейчас не время для нравоучений. – И Стаса предупреждала…

– Мы все эти дни были заняты, он ей внимания не уделял. Она названивала часто, это правда. Если честно, я думал, у них просто интрижка.

– Уверена, они со Стасом были знакомы раньше, просто не афишировали.

– Думаешь?

– Он какое-то время часто ездил в Москву.

– Ну да, искал инвесторов. Мы последнее время редко болтали по душам. Он как-то замкнулся. Я думал, это из-за тебя…

– Это тут ни при чем.

– Даже если так. Думаю, они с Илоной по-разному видели свои отношения. Стас уже взрослый мужик, а она… Видимо, решила обратить на себя его внимание. Отправила ему голосовое и устроила представление. Но не рассчитала дозу.

– В какой она больнице?

– А у нас их много? В больнице скорой помощи, конечно. Наверное, на втором этаже. Пару лет назад я там тоже побывал, когда траванулся арбузом от наших уважаемых азиатских товарищей. Хорошо, что горничная в отеле обратила внимание на неприкрытую входную дверь. А то пока бы Стас прослушал сообщение, в номере бы уже нашли ее хладный труп.

Руки у меня дрожали, я едва не выронила телефон.

– Как она? В смысле пришла в себя?

– Надеюсь, все обойдется. Промыли желудок. Стас сейчас там, в больнице. Предки в панике. Придется сообщить ее папаше, а он может сильно разозлиться.

Макс неслышно подошел сзади и встревоженно спросил:

– Что случилось?

– Илона наглоталась таблеток, – прикрыв трубку рукой, прошептала я и быстро нажала отбой.

– Поедем в больницу?

– Не уверена, что она будет рада меня видеть…

– Особенно учитывая, что, скорее всего, ты основная причина ее недовольства, – натягивая джинсы, заявил Макс. – Хорошо еще, если она не оставила записку, в которой подробно излагает свои мысли по поводу тебя и Стаса.

Оставаться дома было тревожно, и мы все-таки поехали в темноту. Оказавшись возле больницы, поняли, что уже поздно. И что нас, скорее всего, никто не пропустит. Конечно, деньги и связи делают чудеса, но посреди ночи искать и то, и другое довольно проблематично. Я бессмысленно смотрела на окна, пока Макс не указал мне на боковой вход. Видимо, там была дверь в приемный покой. С той стороны стояли скорые, и в это время со стороны дороги как раз подъехала темная легковая машина. Мужчина средних лет помог выйти пожилой женщине. Она медленно шла и держалась за область сердца. Аккуратно подхватив ее под локоть, мужчина поднимался по ступенькам.

В это время навстречу ему из больницы спешили, по всей видимости, медицинские работники. Еще одна девушка в куртке поверх белого халата выскользнула на перекур и пристроилась под лестницей. Воспользовавшись суетой, я сделал Максу знак оставаться на месте, а сама устремилась следом за мужчиной, что вел старушку.

Оказавшись внутри, я быстро поднялась на второй этаж. Меня окутали больничные запахи, самым сильным из которых был аромат дезинфицирующих растворов. И уже через пару минут поняла, что никто не будет кричать: «Держите ее!»

Я медленно пошла вдоль по коридору, поглядывая на двери. На посту не оказалось медсестры, из-за закрытой сестринской доносился шум закипающего чайника и веселые голоса. Крайняя палата была приоткрыта, из нее на темный пол коридора падала полоска света, и меня словно потянуло туда магнитом.

Стоя на пороге, я увидела, что из двух кроватей занята только одна. На ней, накрытая белой простыней, лежала Илона. Бледная, волосы растрепаны по подушке. Возле кровати стояла капельница, неспешно отмерявшая лекарство прямо в вену больной. А на стуле рядом сидел Стас, держал ее за руку. Она отчаянно твердила:

– У меня нет никого, кроме тебя. Обещай, что больше ты меня не оставишь… Ты же любишь меня?

– Люблю, конечно…– слегка досадливо отвечал Стас, поглаживая ее ладонь. Но она была рада и этому.

Я беззвучно прикрыла дверь и пошла к выходу.

Глава 18. И глянет мгла

За окном машины шел снег, создавая иллюзию отрезанного от мира островка безопасности. Макс гладил меня по волосам и обещал, что все будет хорошо. И дома на какой-то момент все действительно стало хорошо. Мы заснули, обнявшись, и во сне я почему-то была маленькой девочкой, заблудившейся среди огромных деревьев. Я все задирала голову, пытаясь увидеть верхушки, но меня слепило солнце.

А дальше все пошло по классическому сценарию дрянного фильма о любви. Утром у меня затрезвонил мобильный, потом к нему подключился домашний и чуть позже заработал автоответчик.

– Сис, ты где пропала? Или еще спишь? Стас отзвонился, с Илоной вроде все в порядке. И еще. Я просмотрел запись того дня, что ты просила. Мне она не понравилась. Ты была очень пьяна. Этот твой знакомый Макс притащил тебя в квартиру. Примерно через полчаса он снова вышел и направился куда-то в сторону дороги. Вернулся где-то через час. Точнее, через 48 минут. Кроме него, возле дома никого не было. Может, тебе стену исписали еще раньше, просто ты не замечала? Уверен, ты редко заглядываешь за угол дома. Не знаю, зачем тебе эта инфа, короче, перезвони…

Я искоса взглянула на Макса, который отправился за водой, но так и не дошел. Он стоял и смотрел в окно, сложив руки на груди. У него был очень отстраненный взгляд, и мне вдруг стало страшно.

– Скажи, что я ошибаюсь. Скажи, что угодно. Только не молчи, – умоляюще попросила я, хотя в мозгу билась одна настойчивая мысль: «Беги».

– Твой брат все сказал. Так и было.

– Мне не стоило тебе доверять, да?

– Я сам себе не доверяю.

– Как там тебя называют? Иностранец? Сделал дело – гуляй смело.

Макс взглянул на меня с удивлением:

– А ты информирована. Я тебя не осуждаю. Мне не стоило думать, что такая девушка, как ты, сможет мне доверять.

– Но я доверяла! – почти закричала я.

– Что бы ни случилось, наши жизни на самом деле не пересекаются. Но на всякий случай скажу, что в ту ночь я ездил за кактусом. Ты сказала, что любишь их, я решил сделать тебе приятное.

– Но с утра наше знакомство как-то не задалось, и ты про него забыл? – не удержалась я.

– Скорее, на трезвую голову решил, что это будет выглядеть крайне романтично. Не переживай, я уйду. А тебе со Стасиком что-нибудь надо решать, а не то твоя большая любовь опять ускользнет. Теперь на пути к вашему счастью стоит Мокридин со своей дочуркой, так ведь?

– С чего ты взял, что мне нужен Стас?

– Он тебе тоже не нужен? Мне кажется, ты просто кайфуешь от того, что держишь всех на коротком поводке. Ни приближая и не слишком отдаляя. Если честно, у меня даже была шальная мыслишка, что это ты пришила свою подружку. Если бы я не видел, как ты пьяна…

– Вообще-то, я делилась с тобой своими страданиями не для того, чтобы ты сейчас глумился…

– Знаешь, в чем истинная причина твоих страданий? В тебе наверняка всегда была какая-то странная уверенность в своей избранности. И вот эта самая корона, что ты надела на свою голову, мешает тебе лишний раз нагнуться и увидеть того, кто рядом.

Я молчала и радовалась, что ничего не рассказала ему о своем гипертрофированном обонянии. Но насчет избранности он попал в точку. Я даже не знаю, когда точно появилась эта мысль. Кажется, она была всегда. Просто с возрастом я начала яснее различать ее голос.

– Кстати, все время забывал спросить, Тинка – это сокращение от какого имени? – как-то буднично спросил Макс, словно это было сейчас самым важным.

– Папа в детстве, как и все советские мальчишки, много читал про космос, – Я старалась, чтобы голос не сильно дрожал. – Он очень гордился первой женщиной-космонавтом.

Макс внимательно посмотрел на меня, как бы примеряя ко мне это новое имя, и ухмыльнулся:

– Ну что же…Тогда до встречи на небесах!

Я зажмурилась, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Хлопнула входная дверь, а я все боялась открыть глаза.

На улице уже с самого утра разыгралась настоящая снежная буря: ветер завывал где-то в каминной трубе, гудел среди ветвей деревьев и будоражил воображение зловещим присвистом.

Зачем я пошла в его комнату? Не помню, наверное, просто хотелось еще раз почувствовать его запах – соленый морской воздух перед дождем пахнет чем-то похожим. Я улеглась на его кровать, где мы недавно проснулись вместе, и накрыла голову подушкой. Лежала и не думала ни о чем. Надеялась уснуть, чтобы хоть ненадолго забыться, но и этого не вышло. Тогда я решительно подошла к окну и распахнула шторы: хватит киснуть в полумраке! На подоконнике стоял кактус в большом горшке, с которого даже не успели снять ценник. Большой, колючий и с красным жизнерадостным цветком сбоку.

Помню, что кинулась в прихожую, схватила пальто, на ходу застегивала сапоги. Хотела накинуть на голову шарф, но не нашла его и сразу же об этом забыла. Надо было бежать, ехать…Он не мог далеко уйти!

Почему-то я побежала прямо, в сторону дороги, туда, где больше людей. Как будто люди могли мне сейчас чем-то помочь! Несмотря на дневное время, казалось, уже наступил вечер. Было так пасмурно и туманно, что я с трудом разбирала дорогу. И подумала, что в городах приметы времен года как будто стираются, листья и снег вывозят, а смена сезонов порой не видна даже на светлой обуви. Удобство, пустота и безвременье…

Пробегая мимо недостроенной многоэтажки, краем глаза заметила две темные фигуры в капюшонах. В голове промелькнуло: «Наверное, рабочие», – в этот момент один из них, ускорившись, коснулся меня плечом. Я почувствовала, как удар сзади выбивает у меня почву из-под ног. Далее последовал удар по голове. Кажется, мне разорвали рукав пальто. И последнее, что я помню – укол в руку.

Глава 19. Крыша

Мне показалось, что я едва моргнула, но, видимо, прошло какое-то время. Голова гудела, а во рту пересохло. Я лежала, привалившись спиной к чему-то холодному, и не могла понять, где нахожусь. Вокруг было темно, в воздухе пахло сыростью. Вдруг сверху на меня капнула вода, потом еще и еще… Я поморгала, пытаясь понять, что со мной. И увидела небо так близко, что, казалось, его можно коснуться рукой. В нем едва заметно, словно золотистые капли, блестели звезды.

«Бред, нет, это невозможно… Я что, на крыше какого-то здания?»

Попробовала ущипнуть себя за руку в надежде, что сплю, и нащупала разорванный рукав пальто. И тут же перед глазами всплыли последние события. Скорее всего, это тот самый недострой возле моего дома…

Стало очевидно, что я лежу на крыше высотки, и любая попытка пошевелиться могла привести к тому, что я полечу куда-то в темный провал здания. Нужно было ощупать все вокруг, не делать резких движений. Непонятно, как работает сейчас мое тело. И не качнет ли меня в сторону, попытайся я встать.

Насколько я помнила, здание не достроено, значит, это не совсем крыша. Скорее, пролет последнего достроенного этажа. Надо найти лестницу и попытаться спуститься. А там разберусь…

Пока я размышляла об этом, где-то подо мной раздался тоненький свист, а вслед за ним тяжелые шаркающие шаги.

Не знаю, почему, но я испытала панический страх. Какой-то животный ужас. Словно я знала того, кто тихо движется где-то рядом.

Шаги все приближались, я облизала пересохшие губы и прижалась спиной к полу еще сильнее. Словно хотела впечататься в бетон.

Невольно поежилась, и тут же почувствовала, что кто-то стоит почти прямо передо мной. По спине пробежал холодок, дыхание сбилось. Я лежала, закрыв глаза, чувствуя рядом присутствие врага, волну ненависти, исходящую от него. И вдруг в нос мне ударил запах денег. Напрасно люди твердят, что деньги не пахнут. Они обладают очень специфическим ароматом из ряда самых тонких и неуловимых: химическая реакция металла, бумаги и человеческого пота.

– Покажись мне, – прошептала я беззвучно.

Тень, мелькнувшая в проеме двери, приобрела очертания крупного человека. И тут же я заметила, что за ним стоит кто-то еще. Я различила шепот того, второго:

– А если не оклемается? Ведь может упасть… Может, спустим вниз? Или вообще…

Продолжение фразы я не услышала, но инстинктивно поняла: сейчас решается моя судьба. Второй молча сделал неопределенный жест рукой, и они, развернувшись, стали спускаться. Не помню, сколько я еще так лежала, боясь пошевелиться и поверить в свою удачу. Если меня оставили тут – значит, уже не вернутся. Понемногу работая пальцами ног и рук, я стала разгонять кровь, и через какое-то время попробовала осторожно присесть. Где-то здесь должна быть шахта лифта…

Недавно в новостях передавали, что в этом недостроенном здании в открытую шахту лифта с высоты четвертого этажа провалился парень. К счастью, отделался переломами.

Попробовав встать на ноги, поняла, что ощутимых увечий мне не нанесли. Даже странно. Спускалась я медленно и осторожно, все время уговаривая себя не смотреть вниз, а концентрироваться на ступеньках. Одна, вторая, третья…

Когда ступени закончились, я осмотрелась: это был какой-то подвал. Сбоку дул свежий ветер. Из подвала был выход во двор. Но в этот момент силы меня окончательно покинули, в глазах потемнело…

Я то ли спала, то ли бредила. Мне казалось, что меня раскачивает в лодке, на секунду я открыла глаза и увидела лицо Макса. Он нес меня на руках, покачивая, как ребенка. И я услышала его запах, такой родной и чужой одновременно. Уткнулась носом в его пальто и снова отключилась.

Окончательно осознавать реальность я начала только спустя какое-то время. Когда обнаружила, что сижу возле своей двери на ступеньках, привалившись к перилам. Вцепившись в них, я поднялась и попробовала оглядеться. Голова нещадно болела, но соображала я уже лучше. И на ногах стояла вполне уверенно. Значит, Макс все-таки появился и дотащил меня до дома? И не придумал ничего лучше, как оставить на крыльце?! Или это все мне померещилось, и я сама добрела до дома?

Неизвестно, какую дрянь мне вкололи. Возможно, я была еще под действием препарата. Я пощупала руку. Место укола побаливало. Боже… Если я обращусь в полицию, скорее всего, мне скажут, что нечего шляться по недостроям. Всем известно, что там обретаются маргинальные личности. Какой-нибудь наркоман или бомж… Но я-то знала, что это не так.

Я замерзла и решила переместиться в свою квартиру. Раз уж здесь никаких открытий не светило. В моем пальто все так же лежали ключи, а вот телефона не было. И я понадеялась, что забыла его дома. Когда ввалилась в родной коридор, то сил хватило только на то, чтобы сесть прямо на пол у дверей. Как была, в сапогах и пальто, я сидела, привалившись к косяку, и размазывала по лицу слезы. А потом зазвонил телефон. Он пиликал совсем близко, и я поначалу не могла разобрать, откуда идет звук. К счастью, я выронила его прямо в шкафу, когда выбегала, хватая пальто. И буквально подползла к нему, уверенная в том, что это Макс. Однако номер был скрыт.

– Как добралась?

– Что? – я подумала, что не расслышала вопрос.

– Думаю, тебе не стоит объяснять, кто я, – голос звонившего был мне незнаком. Хриплый, уверенный. И я сразу поняла, кто это.

– Вы…Что еще вам от меня нужно?

– А ты дерзкая!

– Ваши люди мне что-то вкололи? Вы псих! Если хотите знать… Я уже позвонила в полицию!

– Никому ты не звонила. Ты же умная девочка. Понимаешь, что доказать ничего не сможешь. К тому же ты только что зашла в дом, так ведь?

– Вы следите за мной? Запугать решили? Я бы на вашем месте подумала о…

– Мне бояться нечего, еще раз повторю: доказательств у тебя нет. И никогда не будет.

Он произнес это таким тоном, что я сразу поняла: Мокридин имеет в виду не только историю с крышей. Но и смерть Жанны.

– Значит, это правда… Из-за паршивых денег лишить девушку жизни. Вы точно псих! Вы больной…

– Плохо ты обо мне думаешь. Дело не в деньгах, – усмехнулся он. – Точнее, не только в них.

– Один мой знакомый утверждал, что убивают только из-за денег или из-за любви. У вас какая-то другая теория? Или у вас комбо: любовь к деньгам?

– Твой знакомый парень с мозгами, – едва ли не хихикнул Мокридин. – Из-за любви.

– Что вы несете?..

– Дочка… – вздохнул он и повторил: – Дочка у меня одна, росла без матери. Я ради нее на все готов.

– Я знаю, что случилось с Илоной. Конечно, это ужасно. Хоть вы и подлец, но ваша дочь ни в чем не виновата. Но при чем здесь это?

– Да все это уже давно закрутилось. Я ее к работе приучал, брал с собой на переговоры. Пусть вливается в семейный бизнес. Там она Стасика и заприметила. Дело молодое, влюбилась, жизни без него, говорит, не представляю. Мне такой зять не то чтобы сильно глянулся, но что поделать? Лучше этот, чем какой-нибудь столичный хлыщ, охочий до денег. Я велел своим приглядеться к парню поближе, а тут докладывают: эта девица, Жанна твоя, вешается на шею, крутится вокруг, а еще в клинику бегает. По всему видно, рожать хочет. Забеременеет от Стасика, и что потом? Я понимаю, мужик – он мужик и есть, и девки, и любовницы могли быть. Но за дочку я порву. Такие, как твоя подружка, способны испортить жизнь любому. Я уже молчу про то, что она чем-то там ему угрожать вздумала.

Он помолчал, словно обдумывая свои слова. Дышал тяжело, с присвистом. А мне хотелось выть от несправедливости и понимания того, что я ничего не могу сделать.

– Я не просил ее убивать, если хочешь знать. Дал своим поручение мозги ей на место вставить, чтобы отстала. Перемудрили, видать. Нашли какого-то недоумка, который потом еще и заработать на этом решил.

– Не верю…

– Сама посуди, ведь тебя никто пальцем не тронул. Так, проучили малость…

– Проучили? Вы в своем уме? А Стас?..

– Стасик и Илона ничего не знают, – жестко перебил он меня. – И упаси тебя Бог, им что-то рассказать. Вы мне там и так девочку чуть не угробили. Держись от них подальше. Я дочке мозги на место, конечно, вставлю, чтобы не шутила такими вещами. Разбаловал я ее. Чуть что – сразу грозит снотворного наглотаться. Молодежь… Ну, пока.

Я задохнулась от возмущения:

– Погодите! Так вы мне предлагаете сделать вид, что ничего не произошло? Жанна, Паша Синичкин – это живые люди. Были… Пусть и не самые добропорядочные граждане, но вы точно не Бог, чтобы их судить! А как мне жить с таким грузом на душе? Не подскажете?

– Подскажу! – миролюбиво заявил Мокридин. – Лучше забыть про все и жить дальше. А то, знаешь, как оно бывает? Самоубийцы обожают под машину кидаться или вешаться. А то и с крыши могут сигануть. Особенно если несчастная любовь. Когда бывший предпочел другую. Или обманул… Помнится, был в твоей жизни подобный эпизод, да? О родителях подумай. Отец сердцем страдает, не ровен час…

– Сволочь, – процедила я. – Все равно…

– И еще, – снова заткнул меня Мокридин. – У моих людей есть фотки интересные, где ты из дома недобропорядочного бывшего под ручку с одним шустрым пареньком выходишь. Замучаешься объяснять, что ты там делала. У паренька биография очень интересная. Можно присесть лет на пятнадцать. А так пока официально твоего Синичкина воры тюкнули по башке. И всем польза. Кстати, флешку Стасу надо вернуть. У меня под это приложение большие бабки заряжены. Я сам сейчас этим делом займусь, пока зятек дров не наломал…

– Думаешь, тебя никто не достанет? – сорвалась я на крик. – Думаешь, таким самодовольным упырям все можно? Есть высшая справедливость…

Я еще что-то ожесточенно выкрикивала, всхлипывая от бессилия и злости. И только потом поняла, что он уже отключился. В телефоне стояла тишина. Сердце бешено колотилось, руки вспотели. Я скинула пальто, дошла до кухни и выпила воды прямо из-под крана, наклонив голову, как в детстве. Потом схватила со стола графин и запустила в стену.

Вид обоев, по которым разномастными кляксами стекал кровавый гранатовый сок, привел меня в чувство. Я в три прыжка достигла журнального столика, где валялась папка с документами и флешка. Перетрусила все три раза, но флешка как сквозь землю провалилась. Снова залезла в пакет, посмотрела под столом и от безнадеги даже заглянула под диван. Ее не было. Открыв окно, я закурила, только со второй попытки достав сигарету из пачки трясущимися руками.

Сделав несколько глубоких вдохов, я набрала номер Макса, но равнодушный женский голос сообщил, что абонент недоступен. Пребывая на адреналиновом подъеме, я нуждалась в том, чтобы поговорить с ним, рассказать обо всем, что произошло. Задать свои вопросы… Я стала вспоминать, что знаю о нем, но быстро поняла, что ничегошеньки не знаю.

Я набрала номер Толика Подгорного, который мне дал Макс. Это был единственный человек, который мог что-то рассказать. И только сейчас вспомнила, что Толик давно не отвечал на звонки. Так говорил сам Макс, я-то Подгорному не звонила… Вот и сейчас абонент был недоступен.

Схватив сумку, я выскочила из дома. Мне повезло, и до автосервиса я домчалась за десять минут. Бросив машину открытой, буквально ворвалась в помещение. На входе столкнулась с тем самым Васей, что в прошлый раз смотрел машину Макса. Он указал на кабинет Подгорного и весело подмигнул мне:

– У себя.

При моем появлении Толик поднял голову от документов, которые изучал, и явно удивился:

– Извините, что не предупредила. Помните, мы заезжали к вам в автосервис?

– Конечно, ничего… Садитесь!

– С вами все в порядке? Вы пропали, не отвечали на звонки…

– Да, все хорошо, – голос Анатолия был уставшим, но вежливым. – Пропал? Я просто уезжал с детьми за город. Давно обещал свозить их на рыбалку и… хотел отдохнуть от всего этого… Но вы вроде бы не звонили. Есть какие-то новости?

– Нет, ничего нового, – соврала я. – Разве что машину продали… Родные Жанны благодарили за денежный перевод. Но я по другому вопросу. Тот человек, с которым я заезжала… У вас есть его данные? Ну, адрес, фамилия?

– Этого… Максима? Нет, зачем? – вроде бы удивился Подгорный.

– Ну как же, вы обращались к нему за помощью, он решал здесь ваши вопросы по поводу покупки земли. Какие-то общие связи из столицы…Так ведь?

– Вы что-то путаете, – Анатолий был удивлен и, похоже, не лукавил. – Какой земли? Я ничего не покупал.

– И вы не собираетесь идти в депутаты? – странно хихикнув, спросила я.

– Тина, с вами все хорошо? Хотите чаю?

– Нет, не стоит…

– Вы задаете такие вопросы… В тот день, когда вы заезжали, мне позвонил один местный тип… Гхм… Таким не отказывают. Короче, он предупредил, что от него подъедет человек, которому нужно ответить на все вопросы. Если честно, я потом узнал, что это, как бы мягче выразиться, человек для особых поручений. Между нами говоря, еще удивился, что ему надо от меня. Да и такая девушка, как вы… Я в курсе, кто ваш отец.

– Спасибо за лестную характеристику, – серьезно кивнула я и взяла на его столе визитку. Мазнув глазами по номеру телефона, сразу поняла: Макс дал мне совершенно другой номер. Скорее всего, в тот день он видел Подгорного первый и последний раз. И не хотел, чтобы я могла с ним поговорить.

– Да, все это было странно, – продолжал между тем Толик, приглядываясь ко мне. – Хотя мне скрывать нечего. Но все же захотелось уехать подальше. Интуиция, наверное. Больше я его не видел. А в чем, собственно?..

Я пробормотала что-то невнятное и замерла, уставившись в одну точку.

«Значит, он врал мне с самого начала. Прекрасно. Как там говорят? Розовые очки бьются стеклами вовнутрь…»

– Я, пожалуй, все-таки сделаю вам чай.

Подгорный пересек небольшой кабинет и распахнул дверь в соседнее помещение. Дверь была узкая, и я подумала, что там, скорее всего, что-то типа подсобки. Пока он возился с электрическим чайником, я развернулась и устремилась к выходу.

Уже в машине, выехав на проспект, снова задумалась: где же мне его искать? Телефон Макс отключил, а больше никакими данными я не располагала. Вдруг меня осенило: я же могу написать его матери! Ведь запомнила ее имя в социальной сети. Должно быть, даже узнаю фото на заставке. Она там с кошкой, на фоне светлых то ли штор, то ли обоев. Надо только поискать.

Хорошо, что в соцсетях я ориентировалась довольно живо. И через две минуты уже набирала сообщение Елене дрожащими от волнения пальцами. Буквы прыгали, слова не находились, я стирала и набирала заново, но в общем выходило очень путано. В конце я попросила набрать мой номер, как только женщина прочитает это сообщение.

Уже оказавшись дома, я долго грызла костяшки пальцев, смотрела в окно и бездумно пинала кресло. А вдруг она вообще туда не скоро зайдет? Хотя видно, что на сайте была не так давно. А если прочитает и не перезвонит? Решит, что я мошенница или из секты распространителей БАДов? И заблокирует. Надо было написать что-то конкретное…

Когда телефон через какое-то время зазвонил, я кинулась к нему, по пути зацепив стул, и чуть не растянулась возле дивана.

– Это вы мне писали? – Голос женщины звучал настороженно, и я поспешила вкратце объяснить, кто я такая и почему ее потревожила. Вышло скомкано.

Вздохнув, она немного подумала, точно на что-то решалась, а потом ответила:

– Максим уехал из страны, сама не знаю, куда и как надолго. Прислал лишь сообщение. Он часто так уезжает, а я за столько лет так и не привыкла.

– Извините, мне просто нужно с ним поговорить, – мой голос дрогнул, и я глубоко вдохнула, чтобы не заплакать.

– Когда вы назвали свой город, я… Я очень удивилась. Когда-то я там жила, работала учителем, по распределению после института. Не знаю, зачем это говорю. Отец Максима… он тоже оттуда. Максим его никогда не видел, я растила ребенка одна. Сначала он думал, что его отец умер, а потом как-то узнал обо всем, и я призналась. Он обещал, что не станет его искать. И вот вы звоните… Что же он делал в городе?

– Я не знаю. Думала, у него тут дела, а теперь уже не знаю. А почему вы были против его общения с отцом?

Мне показалось, что ей хочется поговорить. Хотя, может, я просто боялась положить трубку и снова слушать мучительную тишину своей квартиры. Как ни странно, Елена ответила:

– Когда я забеременела, он был совсем молодой. Обуза в виде ребенка не входила в его планы. А я была гордая, уехала. Знаю, он теперь богатый человек. У него семья, дети. Зачем ему внебрачный сын? Я не хотела, чтобы мой ребенок страдал, чувствуя, что его не хотели. Лучше бы он думал, будто отец умер. Максим рос очень чувствительным мальчиком, нуждался в отцовской ласке. Его больно ранили насмешки во дворе, но виду он не показывал. А я вот не могла сдержаться и иногда плакала. Тогда он подбегал, обнимал меня своими маленькими ручонками и так смешно приговаривал: «Любимая моя, не плачь».

Мы немного помолчали, потом я попыталась сказать что-то утешительное, но мать Максима меня перебила:

– Мне кажется, с ним что-то не так. Я же мать, чувствую… Я бы с удовольствием помогла найти его, но у меня нет номера. Разве что… передам, что вы звонили, когда он в следующий раз свяжется со мной.

– А какая фамилия у Максима? – вдруг спросила я.

– Моя фамилия. Караев. Максим Владимирович Караев. Отчество отца, а фамилию я…

– Отец Максима – Владимир Никифоров? – в эту секунду в моей голове сложился весь пазл. Наступило какое-то резкое прозрение, а кровь прилила к лицу, словно меня с размаху ударили по обеим щекам.

– Никифоров, да… Вы его знаете? Откуда? Макс виделся с ним? Не молчите! – Женщина продолжала что-то взволнованно говорить в трубку, но я уже ничего не слышала. Отбросив телефон в сторону, словно он мог меня укусить, я кинулась к окну. Открыла его, сделала несколько глубоких вдохов. Казалось, я вот-вот задохнусь от переполнявших меня мыслей и чувств.

«Вот зачем он приехал в наш город. Он все знал от начала и до конца. Следил за окружением своего отца, поэтому так легко ориентировался в череде событий. Наверное, хотел отомстить: за мать, за детство, что прошло без отца, за время, которое не вернуть назад. А я просто подвернулась под руку и была удобным пунктом для обозрения окрестностей».

Ладно, какая разница… Размышления мои новизной не блистали: я пыталась убедить себя, что все к лучшему в этом лучшем из миров. Хорошая бы из нас вышла парочка: запутавшаяся в себе богатая выскочка и раненный в душу человек, вынужденный убивать за деньги. Я хорохорилась, хотя отчетливо понимала: меня настигла она – любовь, несовместимая с жизнью.

Ты просто не представляешь, как можно встроить ее в свой быт, в свою повседневность. Ее не примет ни твоя семья, ни твое окружение. И сам никогда не примешь то темное нутро, заставившее тебя полюбить человека, способного отнять чужую жизнь. Поэтому проще попытаться забыть, сделать вид, что ничего не было. Как будто рваная черная дыра в душе – это просто сквозное ранение стрелой Купидона. Но, вопреки всем доводам разума, ты рвешься к нему, словно ослепленная амоком. И кажется, что мир за стеклопакетами уже не важен. Главное, чтобы он был рядом.

Глава 20. Любимые вне закона

Ден открыл дверь своим ключом и очень удивился, обнаружив меня на диване, укрытую с головой пледом.

– Хреновые дела? Этот твой Макс уехал? Я звонил много раз…Что там у тебя вчера стряслось?

– Вчера я была готова на все. Но все никто так и не предложил, – пробормотала я, выбираясь из-под пледа и усаживаясь по-турецки. Только тут я заметила, что брат странно бледен.

– Ты телек вообще не смотришь? Новости есть. Прикинь, Мокридина вчера застрелили.

– Повтори, что ты сказал про Мокридина? – Меня бросило в жар. – Как, когда?.. Ты сказал – вчера?

– Ночью. Прямо возле больницы. Наши думают, киллера кто-то нанял, который его пас и обо всех телодвижениях знал. В Москве бы не рискнули, там он с хорошей охраной постоянно. Мне Стас позвонил, а я уже отцу сообщил… Хотя и так все узнают. Сейчас в новостях только об этом и трубят. Наш небольшой городок за последний месяц стал прямо криминальным центром губернии. Наверное, Илоне сейчас тоже без охраны лучше не…

– Давно он в городе? Был…

Ден пожал плечами:

– Он сюда приехал, к дочке. Узнал, что та в больнице. Ну и по работе… В общем, мутная история. Ты же не все знаешь. Последние дни было не до рабочих разговоров. Предки решили восстановить приложение и полностью продать его Мокридину.

– Чего вдруг?

– Вроде бы Владимиру Ивановичу старые дружки намекнули, что связываться с этим борзым москвичом не стоит. Человек он непростой и, в случае чего, мог удивить. Короче, наши порешили, что лучше синица в руках, чем американский журавель в небе, до которого есть риск не допрыгнуть живым.

– Получается, нашим вроде как на руку смерть Мокридина?

Ден вытаращил на меня глаза, а потом ухнул:

– Ты ж не думаешь, что?.. Нет! Наши старики в это не полезли бы. Да и американец почему-то вчера уехал, сказал, что ему надо еще раз обсудить все подробности с боссом. Но мне кажется, он пронюхал про наши проблемы. Или решил не связываться с безумными русскими, от которых, хрен знает, чего можно ожидать. А за Мокридиным стоят серьезные люди, в этом знает толк.

– А то, что дядя Володя…

– Это все дела минувших лет, – махнул рукой брат. – Наоборот, предки волнуются, как бы их теперь вопросами не замучили. Причем спрашивать будет не полиция, а кто похуже. Кому Мокридин тут дорогу перешел? Хотя киллера, конечно, не найдут. Обычно все концы в воду. Если бы еще в столице. А тут, говорят, зацепок никаких. Свидетелей нет, он был один в машине.

Ден открыл холодильник, налил себе виски, поболтал его в стакане и, не дождавшись моей реакции, продолжил:

– Вот он, бизнес по-русски. Стоит сделать что-то хорошее, как это сразу же хотят у тебя отжать. Стас решил уехать в Штаты и там начать что-то свое. Говорит, надоело. Прикинь, ты оказалась права, у него с Илоной Мокридиной были серьезные отношения. Стас, конечно, умеет удивить. Я думал, мы друзья… Говорит, Илона вроде как тоже была против отца, готова была с ним уехать. Ромео и Джульетта, блин. А что сейчас будет?

– Есть версии, кто заказал Мокридина? Может, Стас что-то знает? Или Илона? Она же дочь, могла догадываться…

– Мокридина, скорее всего, заказали конкуренты. Такие же беспредельщики. Договориться с ним было сложно, делиться он не хотел, вот и… Тут у нас места глухие. Просто подвернулся удобный случай.

– А давай напьемся? – перебила я Дена, направляясь к бару. – Я слышу этот ужасный запах: ты хочешь рассказать еще кое-что, но опасаешься моей реакции.

– Да, что-то есть… И откуда ты только?.. Ладно, вчера я услышал по радио, что твоего Синичкина нашли в квартире мертвым. Подозревают ограбление. Квартиры дорогие, жильцов еще мало. Возможно, хотели поживиться, но хозяин оказался дома. Не хотел тебе рассказывать, чтобы лишний раз не волновать. Конечно, он сволочь, но убийцу это не оправдывает.

– Прискорбно. Не знала. Что творится в городе… Как тут не запить от тоски?

– Тина, и еще… Я давно хотел поговорить про эти твои запахи. И про алкоголь. Тебе нельзя много пить. Ты… ты не злись на нас, пожалуйста, но после того случая… Мы думали…Нам казалось, ты в депрессии.

– И вы стали потихоньку подливать мне в еду лекарства? Все эти свежевыжатые соки, твои частые приезды и обязательные обеды дома у предков?

На Дена было жалко глянуть. Он выглядел совершенно несчастным.

– Ты знала?.. Ты не сердишься? Это очень хорошие препараты! Они безопасны, но эффективны. Но, как и у большинства психотропов, есть маленькая побочка – обостряются запахи… Когда ты стала твердить про свои способности, я понял, что врать больше нельзя. Так ты, чего доброго, точно решишь, что сошла с ума.

Мне стало весело. Явный признак надвигающегося безумия.

– Я все знала и никогда не пила то, что вы мне давали. Так что не волнуйся.

– Как?!

– Ты забыл? Я слышу запах лжи.

– Так эти твои запахи?.. Вот что, давай-ка напьемся.

И мы напились.

Утром, едва Ден уехал на работу, позвонил Стас и сообщил, что нашел флешку с приложением в своем почтовом ящике.

– Спасибо, что никому не рассказала. Ты уже знаешь, что случилось? – немного помолчав, спросил он.

– Да, Ден рассказал.

– А где твой новый знакомый? – усмехнулся Стас, но в голосе его появились металлические нотки. – Только не говори, что он улетел, но обещал вернуться.

– Ту ночь он провел со мной, уехал только утром, – отрезала я как можно более равнодушно и нажала отбой.

Я вышла на террасу и смотрела на снежинки, которые в тихом прозрачном воздухе падали на землю и тут же исчезали в искрящихся провалах луж. Безмолвная ночь надвигалась на меня своей глухой чернотой.

«Камеру придется разбить, а запись удалить. Не настолько плохо я разбираюсь в технике. Как там говорил Макс? Любимые всегда вне закона…» – отстраненно прозвучал в голове внутренний голос, и я пошла варить кофе.

***

Через два недели я возвращалась из магазина, нагруженная пакетами с продуктами. Новый год на носу, а у меня ни елки, ни праздничного настроения! Пора уже включить режим «гирлянды, суета и соляной рассол». Открыла почтовый ящик, забрала квитанции, кучу рекламных буклетов, газету. Странно, неужели кто-то еще читает газеты? И вдруг выпал тонкий белый конверт. Ворвавшись в квартиру, я бросила пакеты на пол и едва ли не зубами разорвала бумагу. На пол полетела открытка. Море, раскрашенное красными отблесками заката. Сердце почему-то тревожно замерло, и я медленно ее перевернула. Всего две фразы, написанные размашистым почерком: «Здесь очень большие деревья. Думаю, они очень много видели…»

От автора

Дорогой читатель! Спасибо, что провел время с моими героями, мы будем рады видеть тебя и в следующих книгах. Не пропусти мою детективную серию "Агентство Добрых Услуг", в которой вышло уже три книги:

1. Три папы, красавица и чудовище

2. Наследник по кривой

3. Скелет в расцвете лет

А еще я хочу предложить каждому приятный бонус: подписывайтесь на меня в соцсетях или пишите на почту yanina.korbut@gmail.com

Присылайте кодовое слово "сюрприз", и я вышлю вам на выбор свою очень веселую аудиокнигу (детектив-сюрприз) или новый детективный рассказ.

До новых встреч!

Content

Янина Береснева
Любимые вне закона