Рекс Стаут

КРОВЬ РАССКАЖЕТ

ГЛАВА 1

Понятно, что львиная доля корреспонденции, доставляемой в старый особняк из бурого песчаника на Западной Тридцать пятой улице, адресована Ниро Вулфу. Но поскольку я тоже живу и работаю в этом доме, то восемь-десять писем из ста бывают адресованы мне. Как правило, сначала я вскрываю письма Вулфа, просматриваю их и кладу ему на рабочий стол и только потом принимаюсь за свою почту, однако порой любопытство берет верх. Так случилось и тем утром во вторник, когда я увидел роскошный бежевый конверт крупного формата. Мое имя было набрано на пишущей машинке, а обратный адрес в углу отпечатан типографским способом. Темно-коричневые тисненые строчки гласили:

ДЖЕЙМС НЕВИЛЛ ВЭНС

Хорн-стрит, 219

Нью-Йорк, NY12

Кто это такой, я понятия не имел. Конверт не был плоским — внутри бугрилось что-то мягкое. Порой я, как и любой горожанин, получаю пакеты, в которые вложены рекламные образцы неких товаров, но они приходят в упаковке подешевле и уж точно без шикарного тиснения. Итак, я вскрыл конверт и извлек содержимое. На листе той же бумаги, из которой был изготовлен конверт, и с таким же тисненым адресом было напечатано на машинке следующее послание:

Арчи Гудвину — сохраните это, пока не свяжусь с вами. ДНВ.

«Это» оказалось галстуком, аккуратно сложенным по размеру конверта. Я развернул его. Узкий, похоже шелковый, бежевый — почти такого же цвета, что и бумага, в тонкую косую полоску на два тона темнее. Лейбл «Сатклифф», значит точно натуральный шелк, двадцать баксов минимум. Но галстук следовало бы послать не мне, а в химчистку, потому что на одном из его концов было пятно — большое, дюйма два длиной, приблизительно того же цвета, что и полоски, только коричневый цвет полосок был чистым и живым, а коричневый цвет пятна — грязным и мертвым. Я поднес галстук к носу, но тут нужен нюх ищейки. Видеть пятна засохшей крови мне доводилось не раз, и чисто внешне это было как раз одно из них, однако мое мнение не фенолфталеиновая проба. Но даже если это и в самом деле кровь, рассуждал я, убирая галстук в ящик стола, и если Джеймс Невилл Вэнс работает мясником и забыл надеть фартук, то я-то здесь при чем?

Я пожал плечами и запер ящик.

Так и надо поступать, когда незнакомый человек посылает вам по почте заляпанный, вероятно кровью, галстук, — просто пожмите плечами. Но признáюсь: в последующие пару часов я сделал кое-что еще, хотя кое-чего другого не сделал.

Что я сделал: позвонил Лону Коэну из «Газетт» и задал ему один вопрос, и спустя час он перезвонил, сообщил, что Джеймс Невилл Вэнс, почти шестидесяти лет от роду, по-прежнему владеет недвижимостью, доставшейся ему в наследство от отца, по-прежнему проводит зимы на Ривьере и по-прежнему остается холостяком, и поинтересовался, зачем Вэнсу понадобился частный сыщик. Последнее я оставил без ответа.

Чего я не сделал: не пошел на прогулку. Когда ничего не происходит и нет заданий от Вулфа, я, покончив с утренними заботами, обычно выхожу размять ноги, поглазеть на город и на людей, главным образом на женщин. Но в то утро я пропустил моцион — вдруг ДНВ заглянет или позвонит… Нет, я совершенно искренне пожал плечами, но не будешь же пожимать плечами целый день.

Оказалось, что я напрасно лишил себя прогулки, потому что звонок раздался лишь в четверть двенадцатого, уже после того, как Вулф спустился в кабинет из оранжереи под крышей, где каждое утро проводит два часа со своими орхидеями. Он поставил в вазу на столе ветку Cymbidium Doris и разместил свою тушу весом одну седьмую тонны в сделанном на заказ кресле необъятных размеров. Когда зазвонил телефон, Вулф пристально разглядывал обложку книги, доставленной в то утро на его имя.

— Кабинет Ниро Вулфа. Арчи Гудвин слушает.

— Алло, это Арчи Гудвин?

Три человека из десяти обязательно переспросят. Меня в таких случаях так и подмывает ответить: «Нет, это дрессированная собака» — и посмотреть, что будет дальше, но тогда возникает риск быть облаянным. Поэтому я ответил просто:

— Да. Собственной персоной.

— Говорит Джеймс Невилл Вэнс. Вы сегодня получали что-нибудь от меня по почте?

Его голос никак не мог выбрать между визгом и фальцетом, но обладал худшими свойствами и того и другого.

— Похоже на то, — ответил я. — Конверт с письмом.

— И с вложением.

— Точно.

— Пожалуйста, уничтожьте его. Сожгите. Я собирался… Не важно, это уже не имеет значения. Я ошибся. Простите, что побеспокоил.

Он дал отбой.

Я положил трубку на рычаг и развернулся. Вулф открыл книгу на титульной странице и уставился на нее так же, как мужчина смотрит на хорошеньких девушек.

— Я отвлеку вас, если можно, — обратился я к нему. — В почте вроде ничего срочного, поэтому я хотел бы заняться одним делом, не то личным, не то по работе, пока не разобрался. — Я достал из ящика конверт, письмо и вложение, поднялся и отнес все Вулфу. — Исходя из того, что вот это пятно на галстуке — кровь, можно предположить, что некто зарезал или застрелил Джеймса Невилла Вэнса и сумел избавиться от трупа, но не сообразил, что делать с галстуком, и поэтому послал его мне. А сейчас позвонил человек-волынка, сказал, что он и есть Джеймс Невилл Вэнс и что он ошибся, и попросил меня сжечь то, что прислал по почте. Получается, что…

— Волынка?

— Я имел в виду, что у него ужасно визгливый голос. Так вот, получается, что сам он не мог сжечь галстук за неимением спички и теперь выдает себя за Джеймса Невилла Вэнса, который владеет или владел целой кучей различной недвижимости, и мой долг как гражданина и лицензированного частного детектива поймать и изобличить…

— Вздор! Какой-то олух развлекается.

— Ладно. Тогда я выйду на задний двор и сожгу галстук. Будет вонять.

— Может, это не кровь, — буркнул он.

— Конечно, — кивнул я. — Но если это кетчуп или жеваный табак, то я подскажу этому типу, как отстирать пятно, и возьму с него два доллара, что больше, чем вы заработали почти за целый месяц.

— Где эта Хорн-стрит? — проворчал Вулф.

— Тридцать минут пешком. А сегодня я еще не гулял.

— Хорошо. — И он вернулся к книге.

ГЛАВА 2

Хорн-стрит оказалась всего три квартала длиной. Большинству строений на этой улице не мешало бы подлатать фасады, и только четырехэтажное кирпичное здание под номером 219 сияло свежей кремовой краской с темно-коричневой окантовкой. Жалюзи на окнах тоже были кремовые. Поскольку Вэнс купается в деньгах, я решил, что он живет тут один, но в подъезде на табличке с кнопками звонков было три имени. Нижняя кнопка была подписана Фагер, средняя — Кирк, а верхняя — Джеймс Невилл Вэнс. Я нажал на верхнюю, и вскоре из динамика раздался голос:

— Кто там?

Я слегка наклонился, чтобы мое лицо оказалось на одном уровне с домофоном, и представился:

— Меня зовут Арчи Гудвин. Я бы хотел увидеть мистера Вэнса.

— Я Вэнс. Что вам нужно? — Он говорил баритоном, без единого намека на визг.

— У меня есть одна ваша вещь, которую я хотел бы вам вернуть, — произнес я в домофон.

— У вас есть моя вещь?

— Да.

— Что это за вещь и откуда она у вас?

— Поправка: я предполагаю, что она ваша. Это шелковый галстук «Сатклифф» такого же цвета, как этот дом, с косой полоской цвета отделки на фасаде. Кремовый с коричневым.

— Кто вы? Откуда у вас галстук?

Мое терпение лопнуло.

— Вот какое у меня предложение, — сказал я. — Установите в доме видеосвязь, чтобы вы могли видеть подъезд из квартиры, и потом позвоните Ниро Вулфу, на которого я работаю, и тогда я снова приду. На все про все у вас уйдет неделя или около того и ваш счет полегчает штук на десять, но зато вы сможете увидеть галстук, не впустив меня в дом. Если вы подтвердите, что галстук ваш, я расскажу, как он у меня появился, а если нет, то…

— Как вы сказали — Ниро Вулф? Детектив?

— Да.

— Но что… Это же смешно.

— Согласен. Полностью с вами согласен. Позвоните мне, когда будете готовы.

— Но я… Ладно. Поднимитесь на лифте. Я в студии, это верхний этаж, четвертый.

В двери что-то защелкало, и на третий щелчок я нажал на ручку и вошел внутрь. Вопреки ожиданиям в маленьком холле я не увидел коричневых тонов: стены отделаны темно-красными панелями в черных рамах, а дверь лифта самообслуживания сделана из нержавеющей стали. Я надавил на кнопку — дверь открылась, я вошел и нажал на кнопку с цифрой 4. В отличие от старого лифта в нашем особняке, которым всегда пользуется Вулф и никогда не пользуюсь я, этот при подъеме не гудел и не вибрировал.

Дверь сама открылась, я шагнул из лифта и снова удивился. Вэнс сказал, что находится в студии, и я ожидал, что почувствую запах скипидара и увижу составленные вдоль стен холсты кисти раннего Вэнса… А оказался, по-видимому, на складе роялей: в обширном помещении, занимающем весь этаж, находилось целых три блестящих инструмента.

Человек, стоящий там, ждал, когда я встречусь с ним взглядом. Невысокий, с излишне крупным подбородком на гладком лице без единой морщинки, он не производил такого впечатления, как его дорогостоящие конверт и почтовая бумага, зато одежда — кремовая шелковая рубашка и отлично сшитые коричневые слаксы — полностью им соответствовала.

Он склонил голову набок, кивнул и сказал:

— Я вас узнал. Видел как-то во «Фламинго». — Он сделал шаг в мою сторону. — Так что там насчет галстука? Дайте взгляну.

— Это тот самый галстук, что вы мне послали, — сказал я.

— Тот, что я вам послал? — нахмурился он.

— Кажется, нам надо заполнить кое-какие пробелы, — заявил я. — Вы Джеймс Невилл Вэнс?

— Да. Никаких сомнений.

Я достал конверт с письмом из нагрудного кармана и показал его Вэнсу:

— Это ваша почтовая бумага?

Он хотел было взять конверт, но я не выпустил его из рук. Тогда мой собеседник изучил адрес на конверте и печатный текст на листе, снова нахмурился, поднял на меня глаза и требовательно спросил:

— Это какой-то розыгрыш?

— Я прошел пешком две мили, чтобы найти ответ. — С этими словами я вынул из бокового кармана галстук. — Вот это лежало в конверте. Ваш?

Я позволил ему взять галстук в руки. Вэнс осмотрел его со всех сторон.

— Пятно — откуда оно?

— Я не знаю. Так ваш это галстук или нет?

— Мой. В смысле — думаю, что да. Рисунок, цвета… Сатклифф должен был оставить их за мной, по крайней мере обещал оставить.

— Вы посылали мне этот галстук в конверте?

— Нет. С чего бы…

— Вы звонили мне сегодня утром с просьбой сжечь его?

— Да нет же. А что, вы получили его сегодня по почте?

— Да, — кивнул я. — И в четверть двенадцатого мне позвонил человек, который не говорит, а визжит, и велел сжечь галстук. У вас нет под рукой вашей фотографии?

— Э-э-э… есть. Зачем вам?

— Вы меня узнали, а вот я вас — нет. Вы спрашиваете, не розыгрыш ли это, и я задаюсь тем же вопросом. Что, если вы не Вэнс?

— Что за ерунда!

— Согласен, но может все-таки сделаете мне одолжение?

Он хотел ответить, что не сделает, потом передумал. Он подошел к ряду шкафов и полок в дальнем конце комнаты, взял с полки какой-то предмет и, обойдя рояль, принес его мне. Это была тонкая книга с золотыми буквами на кожаном переплете: «МУЗЫКА БУДУЩЕГО. Джеймс Невилл Вэнс». Я раскрыл ее. Первые две страницы были пустыми. На третьей всего два слова в самом низу: «Напечатано по заказу». А на четвертой фотография автора.

Одного взгляда было достаточно. Я положил книжку на стоящий поблизости столик.

— Спасибо. Отличное фото. Есть идеи?

— Какие тут могут быть идеи! — огрызнулся Вэнс. — Бред какой-то! — Он опять уставился на галстук. — Совсем как мой… Я же могу это проверить. Пойдемте.

Он двинулся вглубь помещения, и я пошел следом. Мы обогнули по дороге два рояля и спустились по спиральной лестнице, довольно широкой для такого типа лестниц, с ковровым покрытием и перилами из полированного дерева. Этажом ниже, в дальнем конце просторной гостиной, он повернул направо через открытую дверь, и мы очутились в спальне. Там он направился к другой двери и распахнул ее. Я остановился в двух шагах за его спиной. Это была гардеробная комната. Один мой приятель сказал как-то, что гардероб женщины поведает о ней больше, чем любая другая комната в ее доме. Если это верно и для мужчин, то мне выпал шанс узнать всю подноготную Джеймса Невилла Вэнса, но меня интересовали только его галстуки. Они висели справа на специальной вешалке, в три ряда, в весьма широком ассортименте. Кремовые и коричневые галстуки среди них встречались, но имелось и много иных расцветок. Вэнс перебрал часть галстуков в одном ряду, потом еще раз, наконец развернулся и вышел со словами:

— Да, галстук мой. Я заказывал девять, один из них подарил, но сейчас вижу только семь. — Он затряс головой. — Не могу понять… — И оставил фразу незаконченной. — Какого черта…

— И ваш конверт с бумагой, — напомнил я.

— Да, и это.

— И потом тот звонок с просьбой сжечь галстук. Визгливый.

— Ага… Вы спрашивали, есть ли у меня какие-нибудь идеи. А у вас есть?

— Может, и есть, но они недешево стоят. Я работаю на Ниро Вулфа, значит это будет услуга от его имени, а его счета не для слабонервных. Вы лучше других знаете, кто имеет доступ к вашим именным конвертам и бланкам, кто может попасть в гардероб, и наверняка у вас есть догадки насчет всевозможных как и почему. Кстати, этот галстук вы больше не сможете носить. И вообще, раз его прислали мне, по закону и по справедливости он мой и должен находиться у меня. — Я протянул руку. — Если вы не против.

— Конечно. — Вэнс отдал мне галстук. — Но я бы мог… Вы же не собираетесь сжечь его?

— Ни в коем случае. — Я сунул галстук в боковой карман. Конверт с письмом еще раньше вернулся в нагрудный карман. — Я коллекционирую сувениры. Если вдруг у вас появится возможность…

Где-то затренькал колокольчик, тихо и мелодично. Вероятно, это и была музыка будущего. Вэнс с озадаченно наморщенным лбом направился к входной двери. Я опять шел за ним следом — обратно в открытую дверь из спальни, потом через гостиную к другой двери. Хозяин дома отпер ее. В небольшом холле стояли двое: один — приземистый крепыш в рубашке с коротким рукавом и коричневых джинсах, второй — тоже крепыш, но высокий, настоящий громила.

— В чем дело, Берт? — спросил Вэнс.

— Вот этот коп, — начал коротышка, — хочет попасть в квартиру миссис Кирк.

— Зачем?

В разговор вступил громила:

— Просто взглянуть, мистер Вэнс. Я сейчас на дежурстве, и поступил вызов. Скорее всего, какой-то пустяк, так обычно и бывает, но я должен посмотреть. Извините за беспокойство.

— Посмотреть на что?

— Не знаю. Я же сказал, скорее всего, ничего не произошло. Мне только нужно убедиться, что все нормально. Закон и порядок, знаете ли.

— Конечно, тут все нормально. Это мой дом.

— Да, я в курсе. Но я на работе. Поступил вызов, я должен делать то, что приказано. Когда я нажал на кнопку звонка миссис Кирк, мне никто не ответил, поэтому я нашел управляющего. Таков порядок. Извините, что пришлось потревожить вас.

— Ладно… Берт, у тебя есть ключ?

— Да, сэр.

— Позвони, прежде чем… Нет, лучше я сам схожу.

Следом за ним я покинул квартиру, и он запер входную дверь.

Вчетвером мы едва втиснулись в кабину лифта. На втором этаже трое моих спутников вышли, и я вместе с ними. Мы оказались в таком же небольшом холле. Вэнс нажал на кнопку звонка, выждал полминуты, снова нажал и не отпускал палец секунд пять, потом опять подождал.

— Хорошо. Берт! — отступив в сторону, скомандовал он.

Берт вставил ключ в замок («Рабсон», отметил я), повернул его, нажал на ручку, распахнул дверь и отодвинулся, давая дорогу Вэнсу. Затем в квартиру вошел коп, за ним я. Сделав пару шагов, Вэнс остановился и позвал звучным баритоном:

— Бонни! Это я, Джим!

Я первым заметил синюю женскую тапочку, надетую на торчащую из-за дивана ногу, и двинулся было туда, но тут же остановился. Пусть коп сам это обнаружит. И он обнаружил. Тоже увидел тапочку, заглянул за диван и замер.

— Боже праведный! — выпалил он, не отрывая взгляда от своей находки.

Тогда и я подошел, а вместе со мной Вэнс. Когда он увидел все это, то остолбенел, вытаращив глаза, потом со сдавленным вскриком рухнул на пол. Это был не обморок, просто у него подогнулись колени. Оно и понятно. Даже свежая кровь на живом лице приводит в трепет, ну а если корка засохшей крови покрывает больше половины мертвого лица и ковер вокруг головы, то устоять на ногах непросто.

Не то чтобы я остался совершенно невозмутимым, но слабость в коленях волновала меня сейчас в последнюю очередь. На принятие решения потребовалось секунд шесть. К нам присоединился Берт и в свою очередь впал в транс от увиденного. Вэнс, схватившись за спинку дивана, пытался подняться. Коп присел на корточки, чтобы вблизи изучить мертвое лицо. Никто не знал, тут я или нет, и через шесть секунд меня там уже не было. Без единого звука я выскользнул из квартиры, спустился на бесшумном лифте вниз и вышел из подъезда на улицу. Прямо перед дверью была припаркована патрульная машина, и коп за рулем, увидев, как я выхожу, задержал на мне взгляд, но и только. Без помех я зашагал на запад.

На подходе к Шестой авеню я почувствовал, что по щекам у меня струится пот, и достал носовой платок. Жаркое августовское солнце стояло в зените, но я не потею при ходьбе. И почему я не ощущал пота, пока он не закапал со лба? Вот видите. У кого-то сразу подкашиваются ноги, а с кого-то через пять минут пот льет градом, а он даже не осознает этого.

Без четверти час я выбрался из такси перед старым особняком на Западной Тридцать пятой улице, преодолел семь ступенек крыльца и воспользовался своим ключом. Прежде чем пройти через прихожую в кабинет, я тщательно вытер лицо носовым платком. Вулф, от которого не ускользнет ни одна мелочь, никогда не видел меня вспотевшим — не увидит и в этот раз.

Когда я вошел в кабинет, он сидел за столом с новой книгой и оторвал от нее глаза лишь для того, чтобы искоса скользнуть по мне взглядом, пока я усаживался на свое место.

— Не хочется отвлекать вас, но я должен вам рассказать.

— Это действительно необходимо? — вздохнул он.

— Желательно. До ланча еще полчаса, и если кто-то придет, например служитель закона, будет лучше, если вы будете в курсе произошедшего.

Вулф на полдюйма опустил книгу:

— Во что ты опять вляпался?

— Вот об этом я и хочу вам поведать. Десяти минут будет достаточно. Пятнадцать — это максимум, даже с дословным пересказом.

Он вставил между страницами закладку и положил книгу на стол:

— Итак?

Я приступил к отчету, дословно передавая диалоги. Когда я дошел до того момента, где советую Вэнсу установить видеосвязь в доме, Вулф откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Просто у него такая привычка. Когда я упомянул отпечатанную по заказу книгу, Вулф невнятно что-то пробурчал — любую музыку он считает пережитком варварства. А когда я закончил, он фыркнул и открыл глаза:

— Не верю. Ты о чем-то умалчиваешь. Произошло убийство, а ты, не будучи замешанным и ничем не рискуя, уходишь? Вздор! — Он выпрямился в кресле.

— Вы делаете такой вывод, потому что вам это дело неинтересно и вы не стали утруждать себя размышлениями. Но я присутствовал при обнаружении мертвого человека, погибшего, судя по всему, насильственной смертью. Если бы я замешкался, то надолго застрял бы там. Через минуту коп приказал бы всем оставаться на местах, спросил бы мое имя и узнал, на кого я работаю. Потом прибыли бы люди из отдела убийств, скорее всего Стеббинс, но может, и нет, в любом случае они узнали бы, почему я там оказался, если не от меня, то от Вэнса, и тогда они забрали бы у меня конверт с письмом и галстук, а я так хотел оставить их у себя в качестве сувениров. Между тем по закону и по справедливости они принадлежат мне, о чем я и заявил Вэнсу.

— Вздор!

— Не согласен. Разумеется, я предпочел бы задержаться и добыть образец крови, чтобы сравнить с пятном на галстуке. Если бы кровь была той же самой, то я узнал бы об этом факте первым, а быть первым всегда так приятно. И второе: конечно же, Вэнс расскажет им о моем визите. Тогда возникает вопрос: не арестуют ли меня за препятствование правосудию, если я откажусь отдать им галстук? Вообще мне это кажется маловероятным: между галстуком и убийством нет никакой связи, но только если и пока кровь убитой женщины не сравнят с кровью на галстуке.

— Ребячество, — буркнул Вулф. — Провоцировать полицию допустимо, только если это служит определенной цели.

— Вот именно. Предположим, Джеймс Невилл Вэнс придет или позвонит с известием, что его вот-вот обвинят в убийстве миссис Кирк, если там действительно была она, и что в некоторой степени это связано с галстуком, который он мне не посылал, и что он желает нанять вас, разве в таком случае не пригодится нам галстук? И конверт с письмом?

— Я вовсе не ожидаю, что мистер Вэнс воспользуется моими услугами. И не желаю этого.

— Ну конечно. Ведь тогда придется работать. Вчера я уже упоминал, что ваш доход за первые семь месяцев текущего года сократился на девять тысяч по сравнению с предыдущим. Я просто выполняю одну из своих основных обязанностей, за которые вы мне платите.

— Выполняешь, но не блестяще, — отрезал он и взял в руки книгу.

Очень по-детски, ведь до появления Фрица с приглашением на ланч оставалось всего восемь минут.

Я поднялся, открыл сейф и положил свои сувениры на полку во внутреннем отделении.

ГЛАВА 3

Инспектор Кремер из отдела по расследованию убийств Южного Манхэттена прибыл в десять минут седьмого.

Всю вторую половину дня я исполнял свои обязанности, пусть и не блестяще. Еще во время ланча в столовой, расположенной с другой стороны прихожей, под застольные разговоры Вулфа я решил, что уединюсь и все обдумаю. Рисковать без особых причин я не вижу смысла, а детективы из убойного отдела могли явиться в любую минуту. Поэтому, вставая из-за стола, я сказал Вулфу, что раз у нас нет ни ожиданий, ни желаний, то я выйду в город, займусь своими делами. Вместо ответа он прищурился, состроил гримасу и направился в кабинет. Я уже открывал входную дверь, когда раздался телефонный звонок, и я вернулся, чтобы ответить. Если это вызов в офис окружного прокурора, то мне придется принимать решение по дороге на допрос.

Однако звонил Лон Коэн с комплиментами в мой адрес.

— Тут не может быть двух мнений, — заявил он, — тебя на руках носили бы в любом новостном издании Нью-Йорка, особенно в «Газетт». В девять тридцать ты звонишь с расспросами о Джеймсе Невилле Вэнсе. В двенадцать двадцать, менее чем через три часа, коп обнаруживает в доме Вэнса труп, где в это время находишься и ты. Браво! Любой репортер может разузнать, что случилось, но знать то, что еще только произойдет, — таких один на десять миллионов. Так что у нас в программе на завтра? Мне достаточно одного происшествия в день.

Я не стал с ним долго болтать, поскольку в программе на текущий день стояло решение моей личной проблемы.

Где-то на полпути к Восьмой авеню, куда я двигался без конкретной цели в голове, до меня дошло, что я упускаю из виду важный момент — нет, целых два важных момента. Во-первых, если полиция придет в дом до того, как Вулф поднимется в оранжерею, то он из стремления оградить меня от неприятностей запросто может отдать им мои сувениры. Во-вторых, если пятно на галстуке вовсе не кровь, а сам галстук был послан мне в качестве дурацкого розыгрыша и не имеет никакого отношения к убийству, то я зря себя накручиваю. Тогда я развернулся и пошел обратно. Вулф сидел за столом с новой книгой и, казалось, не обратил никакого внимания на то, как я достаю из сейфа сувениры, но, конечно же, он все видел. Я засунул галстук и конверт с письмом в карман и опять ушел.

Через двадцать минут я сидел в кабинете на десятом этаже здания на Сорок третьей улице и пояснял человеку за письменным столом напротив:

— Это нужно лично мне, мистер Хирш, не мистеру Вулфу, но очень возможно, что скоро и ему пригодится. — Я положил на стол галстук и показал на пятно. — Сколько времени уйдет на то, чтобы определить состав?

Он наклонился, чтобы рассмотреть пятно поближе, но не прикоснулся к нему.

— Может, десять минут, может, неделя.

— А как быстро вы поймете, кровь это или нет?

Он достал из ящика лупу и снова всмотрелся в пятно:

— Пятно относительно свежее. То, что это не кровь, покажет тест на гемоглобин за десять минут. Подтвердить, что это кровь, можно минут за тридцать-сорок. Человеческая ли это кровь, узнаем за полтора часа или меньше. На точное определение группы крови в случае, если она человеческая, потребуется пять часов минимум.

— Мне нужно только знать, человеческая это кровь или нет. Для анализа вам нужно все пятно?

— О нет. Пара нитей.

— Хорошо. Я подожду. Как я уже говорил, это просьба не от мистера Вулфа, но я был бы вам очень благодарен. Я подожду в приемной.

— Можете и здесь подождать. — Он встал с галстуком в руках. — Я сам сделаю тесты. Сейчас сезон отпусков, у нас не хватает рук.

Спустя полтора часа, а точнее, без двадцати пять я ехал вниз на лифте, а в моем кармане вновь лежал галстук, потерявший всего несколько ниточек ткани. Теперь я знал, что на нем действительно человеческая кровь и что пятну менее недели, а возможно и еще меньше. Итак, я не зря себя накручиваю, но что дальше? Ну да, я могу вернуться и попросить снять отпечатки пальцев на конверте и письме, только это будет пустой тратой времени, ведь мне не с чем их сравнивать. Или могу позвонить Джеймсу Невиллу Вэнсу, сказать ему, что на галстуке действительно кровь, и спросить, не будет ли у него теперь каких-то идей или предположений. Но это рискованно, поскольку я не знаю, рассказал он копам про то, зачем я к нему приходил, или нет.

Я вышел на улицу с мыслью о том, как мало мне известно — почти ничего, и мне не остается иного, как идти домой и ждать, что будет, либо постараться что-нибудь разведать. До здания «Газетт» было всего пять минут пешком, а потому на углу Сорок четвертой улицы я свернул на восток.

Кабинет Лона Коэна находится на двадцатом этаже, через две двери по коридору от углового кабинета издателя. После того как секретарша сообщила Лону о моем визите, я вошел в кабинет, где Лон в этот момент говорил по одному из трех телефонов, и молча сел. Закончив беседу, он повесил трубку и по вернулся ко мне:

— Ничуть не рад тебя видеть. Будь ты настоящим другом, то позвонил бы мне сегодня утром, и мы успели бы послать на место фотографа.

— В следующий раз. — Я закинул ногу на ногу, чтобы показать, что никуда не спешу. — Напомни, пожалуйста, чье тело я помог обнаружить и что было дальше. У меня отшибло память.

— Вечерний выпуск появится в киосках через полчаса и обойдется тебе в десять центов.

— Конечно, но я хочу знать все, а не только то, что пустили в печать.

Я провел в издательстве почти час, общаясь с двумя репортерами, призванными Лоном с нижних этажей. Обилие собранной всего за пять часов после происшествия информации, включая фотографии, заставляет гордиться, что ты американец. Например, среди прочего там была фотография миссис Мартин Кирк, в то время известной как мисс Бонни Соммерс, в бикини на пляже в 1958 году.

Я перескажу только суть. Бонни Соммерс работала секретарем в одном известном архитектурном бюро. Год назад, в возрасте двадцати пяти лет, она вышла замуж за пока еще не очень известного сотрудника этого бюро Мартина Кирка, которому на тот момент было тридцать три года. История умалчивает о том, как скоро отношения между супругами начали портиться, зато достоверно установлено, что две недели назад Кирк перебрался в отель. Если у него возник интерес на стороне, то объект такого интереса еще предстояло идентифицировать, и усилия в этом направлении предпринимались. Про Бонни было известно, что она имела склонность к экспериментам — некоторые детали требовали дальнейшего исследования, но четыре имени в этой связи уже было названо. Одно из них принадлежало Джеймсу Невиллу Вэнсу, а второе — Полу Фагеру, который вместе с женой снимал квартиру на первом этаже дома Вэнса. Фагер был специалистом по электронике и занимал пост вице-президента в компании «Аудио/видео инкорпорейтед».

Что касается событий того дня, то незадолго до полудня в полицию позвонил Кирк и сообщил, что шесть раз за восемнадцать часов он набирал номер жены и не получил ответа, что подъехал к дому около одиннадцати часов и, не получив ответа на вызов по домофону, вошел с помощью своего ключа, что он долго звонил в квартиру и слышал, как трезвонит внутри звонок, но и тут никто ему не ответил, что затем он покинул здание, так и не войдя в квартиру, и что он просит полицию проверить, все ли в порядке. Его пригласили присутствовать при проверке и дать полиции ключ, однако он отказался.

Насколько удалось выяснить, последним видел Бонни Кирк в живых служащий магазина спиртных напитков. Он доставил к ее двери заказанную бутылку водки, и миссис Кирк заплатила за товар. Было это примерно в час пополудни в понедельник. Бутылку, нераспечатанную и измазанную кровью, нашли позднее под диваном. Она послужила орудием, которым Бон-ни проломили череп где-то между тринадцатью и двадцатью часами того же дня. Вторую границу этого временнóго промежутка назвали судмедэксперты.

В числе тех, кого пригласили или препроводили в офис окружного прокурора, были Мартин Кирк, Джеймс Невилл Вэнс, мистер и миссис Фагер и управляющий зданием Берт Одом. Наверное, кто-то из них или даже все до сих пор находились там.

Я ничего не должен был Лону за то, что он поделился со мной этими сведениями (и многими другими, которые я здесь не пересказал), так как в наших взаимовыгодных отношениях на тот момент я имел плюсовой баланс. Поэтому о галстуке я умолчал. Конечно же, Лон хотел знать, кто клиент Вулфа и при чем тут Вэнс. Я был бы только рад, если бы в газете упомянули имя Вулфа, не говоря уже о моем, но в том-то и дело, что Вулф сидел без работы, так что этот шанс был упущен. Лон, естественно, не поверил, что у Вулфа нет клиентов, а когда я стал прощаться, обиженно пробурчал:

— И приходу твоему был не рад, и доброго пути не пожелаю!

Я взял такси, так как Вулф предпочитает, чтобы я встречал его в кабинете, когда он спускается из оранжереи в шесть часов. К тому же он платит мне жалованье, а я целый день занимался своими делами. Но с тем же успехом я мог пойти пешком. В этот вечерний час улицы были забиты машинами, и к нашему особняку такси подъехало только в десять минут седьмого. И тут же за нами припарковался автомобиль, который я узнал, и из него выбрался человек, которого я тоже узнал: крупный мужчина с широким красным лицом и в неизменной поношенной фетровой шляпе даже в августовскую жару.

Не обращая на меня внимания, он окликнул таксиста:

— Где ты взял этого пассажира?

Видимо, таксист тоже признал инспектора Кремера из отдела по расследованию убийств, потому что немедленно ответил:

— На углу Сорок второй и Лексингтон-авеню, инспектор.

— Хорошо, поезжай. — И мне: — Пошли в дом.

Я покачал головой:

— Поверьте, это будут напрасные усилия. Мистер Вулф занят новой книгой, и его лучше не отвлекать. Галстук прислали мне, а не ему, и он об этом ничего не знает и не хочет знать.

— Я предпочту услышать это из его уст. Пойдем.

— Ничего не выйдет. Он и так в дурном расположении духа, да и я тоже. День потрачен впустую. Я выяснил, что пятно на галстуке — это кровь человека, но что…

— Как ты это узнал?

— Отнес галстук в лабораторию.

— Вот как. — Его лицо стало еще краснее. — Ты покинул место преступления, скрывая важные улики. Потом принялся их уничтожать. Если ты думаешь, что…

— Ничего подобного. Улики — какие? Даже с кровью галстук не является уликой, только если кровь не той же группы, что у жертвы. Что касается ухода с места преступления, то я не был ни в чем замешан и никто не велел мне остаться. И насчет уничтожения улик: пятно по-прежнему в целости и сохранности, в нем недостает лишь нескольких ниточек. Я должен был узнать, кровь ли это, потому что в противном случае собирался оставить галстук себе, и если бы суд потребовал отдать его, то я бы сопротивлялся. Еще я хотел понять, кто послал мне этот галстук и почему, и мне по-прежнему это интересно. Но раз на галстуке кровь, делать нечего… — Я вынул сувениры из кармана. — Вот. Когда сделаете все, что нужно, пожалуйста, верните их мне.

— Как же! — Инспектор взял конверт и галстук. — В доме Вэнса есть пишущая машинка. Ты напечатал на ней образец для сравнения?

— Вы прекрасно знаете, что нет. Вэнс пересказал вам все, что я говорил и делал.

— Он мог что-нибудь забыть. Это тот самый галстук, который пришел тебе по почте? А это тот самый конверт, в котором он лежал?

— Да. Погодите, а ведь это идея. Я мог бы взять у Вэнса другой такой же конверт и другой галстук. Жаль, не додумался.

— С тебя сталось бы. Уж я тебя знаю. Поедешь со мной, но сначала зайдем в дом. Хочу задать Вулфу вопрос.

— Лично я в дом не пойду и ставлю один к десяти, что и вы не попадете. Его это дело не интересует, и он не желает ничего о нем слышать. А к вам я мог бы подъехать после обеда. У нас сегодня вареные омары под соусом из белого вина с эстрагоном, печени и икры…

— Ты едешь со мной. — Он ткнул большим пальцем в сторону своего автомобиля. — Садись!

ГЛАВА 4

Домой я вернулся хорошо за полночь и, прежде чем подняться в свою комнату и упасть в кровать, разжился в холодильнике остатками обеда и стаканом молока, чтобы утолить голод и избавиться от гадкого привкуса во рту после волокнистой солонины с жалким подобием хлеба, которыми пришлось подкрепиться в офисе окружного прокурора.

Поскольку моя связь с расследуемым убийством была краткой и незамысловатой — в квартире Кирков я провел от силы двадцать секунд, а мои отношения с Вэнсом длились немногим дольше, — полицейским должно было хватить и часа общения со мной, включая перепечатывание моих показаний для подписи. Но только в десятом часу после вопроса помощника окружного прокурора Мэндела до меня дошло, в чем состоит их план. Они думали, что вся история с галстуком была уловкой с моей стороны, и поэтому хотели продержать меня до тех пор, пока не получат результаты анализа пятна. Тогда я успокоился, разговорил копа, которого приставили ко мне следить, чтобы я не выбросился из окна. В конце концов он достал карты, и мы сыграли с ним несколько партий в джин-рамми. За два часа я сумел проиграть четыре доллара семьдесят центов, и на этом игру пришлось закончить и заплатить парню, потому что он совсем уж отчаянно клевал носом и я больше не мог обеспечивать ему выигрыш.

Но за свои деньги я получил сполна. Примерно в полночь кто-то вызвал его, и, когда он вернулся через десять минут и сказал, что меня отпускают, я дружески ухмыльнулся, мол, умею проигрывать, обиды не держу, и спросил:

— Так, значит, кровь той же группы, да?

— Ага, — кивнул он. — Современная наука творит чудеса.

Итак, думал я, разрезая омара, не зря потрачены не только мои деньги, но и мое время. И когда я переоделся в пижаму, то принял решение: может, Вулфу неинтересно это дело, для меня же оно крайне важно, и я узнáю, кто послал мне галстук, даже если придется взять месяц отпуска.

За исключением экстренных случаев я посвящаю сну не менее восьми часов, а тут ничего экстренного не было, всего лишь предварительный план, поэтому на кухню, где обычно завтракаю, я спустился только в одиннадцатом часу утра. Когда я достал из холодильника апельсиновый сок, Фриц зажег горелку под сковородой для оладий и поинтересовался, где я обедал. Я ответил, что он и сам прекрасно знает, что нигде я не обедал, поскольку сообщил по телефону, что меня забрали в офис окружного прокурора. Тогда Фриц кивнул со словами:

— Ох уж эти клиенты со своими проблемами.

— Послушай, Фриц, — вспылил я, — ты прекрасный повар, но дипломат из тебя никакой, так что нечего и пытаться. Ты знаешь, что у нас целый месяц не было клиентов, и хочешь понять, не подцепили ли мы наконец кого-то. Почему бы так прямо и не спросить? Вот попробуй, повторяй за мной: «У нас есть клиент?» Давай.

— Арчи, — он повернул руку ладонью вверх, — тогда тебе пришлось бы сказать «да» или «нет». А так ты можешь biaiser[1], сколько твоей душе угодно.

Я уточнил у него, как пишется это слово, чтобы посмотреть в словаре значение, когда доберусь до кабинета. А пока я уселся за стол и взял в руки «Таймс» — и тут у меня глаза на лоб полезли: убийство в доме Вэнса попало на первую полосу. Вероятно, причиной тому Мартин Кирк. «Таймс» обожает архитекторов в той же мере, в какой терпеть не может диджеев и частных детективов. Из газеты мне не удалось почерпнуть никакой полезной информации сверх той, что я уже получил от Лона, но зато там упоминалось, что миссис Кирк родилась в Канзасе в городе Манхэттен. Как ни странно, в «Таймс» не поместили тут же статью с глубокомысленными рассуждениями на тему «родиться в Манхэттене и умереть в Манхэттене».

Спустя три оладушка с домашней колбаской, один с тимьяновым медом и две чашки кофе я перебрался в кабинет. Там я успел стереть со столов пыль, налить в вазу свежую воду, посмотреть в словаре значение biasier и проверить почту как раз к тому моменту, когда из оранжереи спустился Вулф. Как только орхидеи оказались в вазе, а сам он уселся в кресло и окинул взглядом разложенные на столе письма, я сообщил ему, что все указывает на то, что кто-то прислал мне важную улику с места убийства, и я намерен выяснить кто и почему, разумеется, в свободное от работы на Вулфа время, тем более что во мне он и не будет нуждаться, поскольку в нем самом никто, по-видимому, не нуждается.

Он поджал губы:

— Улику? Это всего лишь предположение.

— Нет, сэр. Я возил галстук в лабораторию — на нем человеческая кровь. Поэтому пришлось отдать галстук Кремеру. Но вы, конечно, читали «Таймс»?

— Да.

— Кровь той же группы, что и кровь миссис Кирк. Если это проделки какого-то олуха, то мне, очевидно, нужно…

В дверь позвонили.

Я поднялся и пошел открывать, говоря себе, что наверняка к нам пожаловал Джеймс Невилл Вэнс, однако это был не он. Хватило беглого взгляда через одностороннюю стеклянную панель в двери. На крыльце, прислонившись к косяку, словно он вот-вот упадет, стоял высокий, тощий мужчина, который настолько обнищал, что решил звонить во все дома подряд. Я открыл дверь и вежливо поздоровался:

— Доброе утро. Жизнь — тяжелая штука.

Он навел на меня осоловелый взгляд и промямлил:

— Мне нужно видеть мистера Вулфа. Я Мартин Кирк.

Если вы считаете, что я должен был узнать его по фотографиям, которые показывал мне Лон, то позвольте не согласиться. Видели бы вы его. Я сказал, что мистер Вулф принимает только по предварительной записи, но я постараюсь ему помочь.

— Вы тот самый мистер Кирк, который проживает в доме двести девятнадцать по Хорн-стрит?

Посетитель подтвердил, что так оно и есть, и я пригласил его войти, провел в гостиную и усадил, в чем он явно нуждался. Затем я прошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

— Сейчас мое время не идет в зачет жалованья, — предупредил я Вулфа, подойдя к его столу. — Явился Мартин Кирк. Он просит встречи с вами, но вам это, разумеется, неинтересно. Могу я принять его в гостиной?

Вулф сделал глубокий вдох носом и шумно выдохнул через рот, потом несколько секунд прожигал меня гневным взглядом и наконец буркнул:

— Приведи его.

— Но вы же…

— Приведи его.

Неслыханно! Совершенно против природы — его природы. Тот Ниро Вулф, которого, как мне казалось, я довольно неплохо знаю, сначала поручил бы мне как следует расспросить Кирка. Но с гениями ничего нельзя знать наперед. Пока я ходил в гостиную и приглашал Кирка пройти в кабинет, у меня возникло предположение, что Вулф просто захотел показать мне, насколько беспомощным я был бы в этом деле. Сам-то он мигом разберется с Мартином Кирком.

Едва Кирк плюхнулся в красное кожаное кресло, как Вулф сразу взял быка за рога:

— Итак, сэр? Утреннюю газету я читал. Зачем вы пришли ко мне?

Кирк прижал к глазам ладони. Застонал. Потом опустил руки и часто заморгал.

— Прошу вас проявить снисхождение, — произнес он. — Я приехал сюда прямо из офиса окружного прокурора. Провел там всю ночь, не сомкнул глаз ни на минуту.

— Вы ели?

— О господи, нет!

Вулф нахмурился. Ситуация осложнялась. Одна лишь мысль о том, что человек испытывает голод, причиняет Вулфу дискомфорт, а присутствие голодного человека в его доме просто невыносимо. Нужно было или срочно выпроводить страдальца, или накормить.

— Почему я должен проявить к вам снисхождение? — потребовал Вулф пояснений.

Кирк из последних сил попытался улыбнуться, и при виде этого мне захотелось самому бежать за едой для него.

— Я о вас знаю, — ответил он. — Вы непростой человек. И у вас высокие гонорары. Я могу вам заплатить, об этом не беспокойтесь. Полиция подозревает меня в убийстве жены. Сейчас меня отпустили, но они…

— Вы убили свою жену?

— Нет. Но они считают, что это я, и думают, что могут это доказать. У меня нет адвоката, и я не знаю ни одного юриста, к которому хотел бы обратиться… Я пришел к вам, потому что наслышан о вас и еще потому, что в полиции мне задавали о вас много вопросов, о вас и об Арчи Гудвине. — Он с трудом сосредоточил взгляд на мне. — Вы Арчи Гудвин, правильно?

Я подтвердил его догадку, и он снова повернулся к Вулфу:

— Меня спрашивали, знаком ли я с вами или с Гудвином, встречался ли с вами. Похоже, они уверены, что встречался… Нет, они точно уверены в этом. И все это как-то связано с чем-то, что Гудвин получил по почте, и с каким-то галстуком, и с каким-то вчерашним телефонным звонком. Простите, что говорю так путано, но я заранее просил о снисхождении, я сам не свой. Не могу прийти в себя с тех пор, как… как узнал… — Нижняя челюсть Кирка задрожала, и он умолк, чтобы совладать с собой. — Моя жена… — выговорил он. — Они все напирали на то, что она не была мне хорошей женой. Допустим, так, ну и что с того. Если женщина… то есть если мужчина… — Дрожащая челюсть опять помешала Кирку говорить, но через пару секунд он продолжил: — В общем, я пришел к вам отчасти потому, что, как мне кажется, вы можете знать про галстук, и про телефонный звонок, и про то, что прислали Гудвину по почте. Вы знаете?

— Возможно. — Вулф не сводил с посетителя взгляда. — Мистер Кирк, вы сказали, что можете заплатить мне, но я не продаю информацию. Я продаю только услуги.

— Это мне и нужно — ваши услуги.

— Вы хотите нанять меня, чтобы я расследовал это дело?

— Да. Поэтому я здесь.

— И вы можете заплатить мне без особых усилий?

— Да. У меня… Да. Хотите чек прямо сейчас?

— Тысячи долларов в качестве задатка будет достаточно.

Чтобы не пялиться на Вулфа, мне пришлось закрыть глаза. Это не просто неслыханно, это уму непостижимо! Он взялся за дело, а ведь это означает, что ему придется работать, взялся без обычных уверток и отговорок… Ладно, допустим, это еще можно объяснить упавшими доходами. Но он взял клиентом человека, подозреваемого в убийстве, причем с ходу, ни о чем не спрашивая, кроме рутинных «Вы ее убили?» и «Можете ли вы заплатить?». Так нельзя, так никто не делает и уж точно так не поступает Ниро Вулф. Я прикусил губу, пока пытался переварить произошедшее. Тем временем Кирк вынул чековую книжку и ручку, а Вулф нажал кнопку на своем столе. Через мгновение появился Фриц.

— Поднос, пожалуйста, — попросил его Вулф. — Мадрилен готов?

— Да, сэр.

— И пудинг?

— Да, сэр.

— Тарелку того и другого, сыр с кресс-салатом и горячий чай.

Фриц повернулся и вышел, а мне захотелось пойти вслед за ним и сказать ему, что есть вещи похуже, чем отсутствие клиентов.

ГЛАВА 5

Звонок раздался часом позже, когда Кирк по-прежнему сидел у нас и по-прежнему в качестве клиента, а я все не мог решить для себя: он убил или не он, хоть монетку бросай.

Разумеется, Вулф отказался говорить и слушать до тех пор, пока не принесли поднос с едой и затем не унесли. Поначалу Кирк заявил, что не силах съесть ни крошки, но уступил настояниям Вулфа и сказал, что попытается. А если человек способен хоть что-то проглотить, то мадрилен Фрица со свекольным соком он точно осилит, ну а после первой ложки пудинга с лимоном и хересом под соусом из коричневого сахара возражений не оставалось. Сыр и кресс-салат по-прежнему лежали на подносе, который я отнес в кухню, но обе тарелки опустели.

Когда я вернулся, Вулф уже приступил к работе.

— …Поэтому предлагаю изменить процесс: я сам буду говорить, а вам останется только отвечать на вопросы. Достаточно ли вы подкрепились, чтобы воспринимать мою речь?

— Мне лучше. Я не думал, что смогу поесть. Хорошо, что вы меня уговорили. — Вид у него был все такой же плачевный.

Вулф кивнул:

— Желудок, в отличие от мозга, вокруг пальца не обведешь. Тогда приступим. Во-первых, ваше заявление о том, что вы не убивали свою жену, не имеет никакого веса. У меня есть основания считать вас невиновным, но пока оставим их в стороне. Знаете ли вы, кто ее убил? Может, кого-нибудь подозреваете?

— Нет… Вообще-то… нет.

— Тогда слушайте внимательно. Со вчерашней почтой на наш адрес прибыл конверт, адресованный мистеру Гудвину. Адрес напечатан на машинке. Внутри лежал лист бумаги с машинописным сообщением следующего содержания: «Арчи Гудвину — сохраните это, пока я не свяжусь с вами. ДНВ». На конверте и листе бумаги типографским способом вытиснены имя и адрес Джеймса Невилла Вэнса. В конверте также находился галстук кремового цвета в косую коричневую полоску. На галстуке имелось большое темное пятно.

Кирк морщил лоб в попытке сосредоточиться.

— А-а, так вот что это было. В полиции мне так и не сказали толком…

— И не должны были. Я бы тоже не рассказал, если бы не взялся представлять ваши интересы. Вчера в четверть двенадцатого мистеру Гудвину позвонил неизвестный мужчина с визгливым голосом, возможно измененным в целях маскировки. Он назвался Джеймсом Невиллом Вэнсом и попросил сжечь то, что пришло по почте. Этот звонок побудил мистера Гудвина отправиться по адресу Хорн-стрит, дом двести девятнадцать. Там его принял Вэнс, который допустил, что галстук мог принадлежать ему, но отрицал какую-либо связь с отправкой его по почте. Когда мистер Гудвин собирался уходить, в дом прибыл полицейский, желающий попасть в вашу квартиру. Втроем они и обнаружили тело вашей жены, после чего мистер Гудвин сразу ушел. Затем он…

— Но что…

— Не перебивайте меня. Он отвез галстук в лабораторию и там выяснил, что пятно на галстуке — это человеческая кровь. Галстук, конверт и письмо он отдал полицейскому, которому стало известно об эпизоде с галстуком от мистера Вэнса. Позднее полиция установила, что кровь на галстуке относится к той же группе, что и кровь вашей жены. На ваш взгляд, полиция уверена в том, что убийца вы и что они смогут доказать это. С вас сняли отпечатки пальцев?

— Да. Они… Я позволил им это сделать.

— Найдет ли полиция ваши отпечатки на том конверте или письме?

— Конечно нет. Их там не может быть. Не понимаю…

— Прошу вас, позвольте мне закончить. Мистер Вэнс рассказал мистеру Гудвину о том, что у него было девять галстуков с таким рисунком и что один он кому-то подарил. Он подарил его вам? Напомню: кремовый в коричневую полоску.

Кирк разинул рот, да так и остался сидеть. Ответ на вопрос был получен.

— Когда Вэнс подарил вам этот галстук?

— Месяца два назад.

— Где он сейчас?

— Ну, наверное… Не знаю.

— Когда вы переехали в отель, то взяли с собой личные вещи. Был ли среди них галстук?

— Не помню. Не обратил внимания. Вообще я забрал весь гардероб, но мне было не до галстуков. Я посмотрю в отеле, там ли он.

— Его там нет. — Вулф сделал глубокий вдох, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Кирк в полной растерянности уставился на меня и хотел было что-то спросить, но я замотал головой. Он уже и так наговорил столько, что заставил меня задуматься: а не лучше ли было бы сразу сжечь проклятые сувениры и выкинуть их из головы раз и навсегда? Кирк принялся растирать виски пальцами.

Вулф открыл глаза и выпрямился. В устремленном на Кирка взгляде не было ни капли теплоты.

— Полная неразбериха, — заявил он. — У меня, разумеется, есть вопросы, но вы сможете точнее на них ответить, когда я изложу вам значение инцидента с галстуком. Ясен ли сейчас ваш рассудок? Не стоит ли вам сначала поспать?

— Нет. Если я не… Я в нормальном состоянии.

Вулф фыркнул:

— Вы даже не в состоянии сфокусировать взгляд. Хорошо, я просто изложу суть, не вдаваясь в тонкости. Если принять за факт, что кровь на галстуке — это кровь вашей жены, то возникают три очевидные версии. Версия полиции состоит в том, что, когда вы убивали жену, ее кровь попала на галстук случайно или в результате ваших преднамеренных действий и вы, чтобы перевести подозрение на Вэнса, воспользовались его почтовыми принадлежностями и послали галстук мистеру Гудвину. В таком случае убийство было умышленным. Вам надо было заранее приготовить конверт и бумагу. Я не спрашиваю, возможно ли это, так как вы сами говорили, что полиция в этом уверена. Вы же бывали в квартире Вэнса?

— Да.

— Часто?

— Да. И я, и моя жена.

— Есть ли у него пишущая машинка?

— Есть, в студии.

— То есть вы могли воспользоваться ею. А у вас машинка есть?

— Да.

— Тут мог быть более тонкий расчет: вы воспользовались машинкой Вэнса, понимая, что полиция сочтет… Пожалуй, этот момент я пока опущу. Итак, это была версия полиции. Я отвергаю ее, поскольку вы не убивали свою жену, значит мне нужна другая версия. У меня их две. Первая: убийца Вэнс. На разъяснение всех обстоятельств и возможных сюжетов, касающихся галстука, ушло бы не меньше часа. Галстук был на Вэнсе, и на него попала кровь. Вэнс использовал это, чтобы бросить подозрение на себя, но таким нелепым образом, чтобы в конце концов неизбежно заподозрили вас. Однако в таком случае он должен был заранее забрать у вас подаренный галстук, то есть убийство было задумано две недели назад или раньше. Если галстук, который он вам подарил, находится сейчас в вашем номере, то это будет другой сюжет. А вот еще один: Вэнс предполагал, что мистер Гудвин сожжет галстук после телефонного звонка, и тогда, поскольку эту улику уже нельзя было бы изучить, он признал бы, что послал его по почте, после того как обнаружил где-то у себя в доме, в надежде, что мистер Гудвин расследует дело, но потом передумал.

— Но почему? Я не понимаю…

— Я тоже. Я же сказал: полная неразбериха. Есть еще одна версия: некто Икс убил вашу жену и постарался, чтобы улики указывали и на Вэнса, и на вас. Но прежде чем мы перейдем к этому Иксу, давайте закончим с Вэнсом. Если он убил ее, то почему? Есть ли у него мотив?

Кирк покачал головой:

— Если это он… Нет. Не Вэнс.

— Она не была хорошей женой. Это ваши слова. С учетом того, что ни одна женщина не является хорошей женой, обладала ли миссис Кирк какими-то особыми недостатками?

Он зажмурился на несколько секунд, наконец открыл глаза и произнес:

— Она же мертва.

— А вы здесь, потому что полиция считает вас ее убийцей и старается раскопать о ней все, что только возможно. Нет резона блюсти приличия. Если дело дойдет до суда, ее пороки станут известны всем. Так что же это за пороки?

— Они и так были известны всем — всем в нашем кругу. — Он сглотнул. — Когда я женился на ней, то уже знал, что она распут… нет, она не была распутной, для этого она была слишком чувствительной натурой. Она была невероятно красива. Вы знали это?

— Нет.

— Я таких красавиц не встречал. Мне казалось тогда, что ей просто интересны мужчины и что она пылкая и немного безрассудная. Только через несколько месяцев после свадьбы я осознал, что у нее нет никаких моральных принципов в отношении секса, точнее, не только моральных, а вообще никаких принципов. Да, она была чувствительной, очень чувствительной, но это другое. К тому времени я уже увяз, то есть увяз не в том смысле, что женился на ней, нынче с этим довольно просто, а увяз по-настоящему, влип так, что ни туда ни сюда. Знаете ли вы, каково это, когда все ваши чувства и желания, все самые главные ваши помыслы сосредоточены на женщине, на одной-единственной женщине?

— Нет.

— А я знаю. — Кирк затряс головой, дернул ею несколько раз из стороны в сторону. — О чем я вообще?

Его вопрос можно было толковать двояко: о чем он вообще думал, когда женился на той женщине, или о чем он говорил, прежде чем сбился на рассказ о ней. Вулф предпочел услышать второе и подсказал Кирку:

— Я вас спрашивал про мистера Вэнса. Относился ли он к числу объектов ее интереса?

— Боже праведный, нет!

— Вы не можете быть в этом уверены.

— Еще как могу. Ей в голову не приходило что-либо скрывать. Я же говорю: у нее не было никаких принципов. Раньше я выполнял для Вэнса заказы, и в этой квартире я жил еще до свадьбы. Для моей жены Вэнс был просто обходительный старик, довольно скучный, который разрешал ей играть на одном из его инструментов, когда ей этого хотелось. Я абсолютно уверен.

Вулфа удовлетворило это объяснение.

— Значит, остается Икс. Его кандидатура должна отвечать нескольким условиям. Для начала допустим, что один и тот же человек убил вашу жену и послал мистеру Гудвину галстук либо с целью бросить подозрение на мистера Вэнса, либо из каких-то более хитроумных соображений. То есть он имел доступ к конвертам и почтовой бумаге Вэнса и к его галстукам или к вашим. И у него были достаточно тесные отношения с вашей женой, для того чтобы желать ей смерти. Думаю, таких людей немного, и вы сможете назвать кандидатов.

— Боюсь, нет. — Кирк напряженно щурился. — Я могу назвать тех, кто… имел тесные отношения с моей женой, но, насколько мне известно, ни один из них не знаком с Вэнсом. И я могу перечислить тех, кого встречал у Вэнса, но ни один из них… — Он оборвал фразу на полуслове.

Вулф впился в него глазами:

— Его имя?

— Нет. Он не хотел, чтобы она умерла.

— Вы не можете этого знать. Имя?

— Я не стану обвинять его.

— Ваше благородство сейчас неуместно. Да и я не буду обвинять его без веских на то оснований. Его имя?

— Пол Фагер.

— Жилец с нижнего этажа, — кивнул Вулф. — Как я уже упоминал, утреннюю газету я прочитал. Он был объектом интереса со стороны вашей жены?

— Да.

— Утолила ли она этот интерес?

— Если вы хотите знать, закончила ли она с ним, то я не знаю. Не уверен.

— Имел ли он возможность получить конверт и почтовую бумагу Вэнса?

— Да, сколько угодно.

— Вернемся к нему позднее. — Вулф глянул на часы и слегка переменил положение своего массивного тела в кресле. — Теперь займемся вами. Я не собираюсь вас допрашивать. Надо понять, что вам грозит. Мне нужны ответы, которые вы дали полиции. Я не спрашиваю, где вы были в понедельник во второй половине дня. Если бы у вас не было алиби, вы бы сейчас здесь не сидели. Почему вы перебрались в отель две недели назад? Повторите, что вы ответили на этот вопрос в полиции.

— Я сказал им правду. Мне надо было решить, что делать дальше. Видеть жену, слышать ее, ощущать ее прикосновения — я больше не мог этого выносить.

— Вы приняли какое-то решение?

— Да. Я решил уговорить ее завести ребенка. Подумал, что тогда она перестанет… что тогда она изменится. Я понимал, что никогда не буду знать, мой ли это ребенок, но тут уж ничего не поделать. Так я ответил в полиции, но на самом деле это не совсем правда. Затея с ребенком была одной из многих, которые я обдумывал, но я сразу отбросил ее, поскольку понимал: она не сработает, я не справлюсь — не смогу жить, не зная, кто отец. В действительности я ничего не решил.

— Но вы звонили ей по телефону шесть раз между шестнадцатью часами понедельника и десятью часами утра вторника. Зачем?

— Вас интересует мой ответ полицейским? Чтобы сказать, что хочу с ней увидеться, а потом попытаться убедить ее, что нужно завести ребенка.

— А на самом деле зачем?

— Чтобы услышать ее голос. — Кирк сжал кулаки и вдавил их в колени. — Мистер Вулф, вы не понимаете. Я увяз. Можете жалеть меня, можете насмехаться, мне все равно. Скажете, что я помешался на ней. Ну и что, разве слова что-то значат? Я сохранил свои умственные способности, по-прежнему неплохо выполняю свою работу и мог даже здраво рассуждать о жене, по крайней мере вдали от нее. Кстати, одна из идей, которые я тогда обдумывал… Мне пришло в голову, что выход все-таки есть. Надо просто убить ее. Я знал, что не смогу, но понимал, что это бы все решило, и жалел, что мне это не по силам. — Он разжал и снова сжал кулаки. — Я не видел жену и не слышал ее голоса целых две недели и не выдержал, стал звонить ей, а когда в шестой раз она не сняла трубку, то поехал к ней сам. На мой звонок из подъезда тоже не было ответа, тогда я вошел в дом и поднялся на лифте. У меня был ключ и от квартиры, но я не сумел себя заставить открыть дверь. Она могла быть там — и не одна. Я отправился в бар, заказал выпивку, но не выпил ни глотка. Я хотел знать, в квартире ли ее вещи, и думал обратиться к Джимми Вэнсу, но в конце концов позвонил в полицию. Ведь если они обнаружат ее там и с ней кого-то еще, это могло бы…

В дверь опять позвонили, и я пошел открывать, вновь уверенный в том, что это Вэнс, и вновь оказался не прав. За дверью стояла девушка или, точнее, женщина, и у нее были такие глаза, которые я видел всего дважды: один раз у женщины, второй — у мужчины. У меня есть такая привычка: когда к нам является незнакомец, я пять секунд рассматриваю его в нашу одностороннюю стеклянную панель и пытаюсь угадать, кто он или она, а потом проверяю, насколько точны были мои догадки. Изнутри через стекло видно хорошо, а вот с улицы ничего не разглядеть. Но она видела насквозь. Ну разумеется, это невозможно, но я стоял и смотрел ей в лицо, а взгляд ее чуть раскосых глаз был таков, как будто она тоже меня видела. В целом довольно симпатичные карие глаза, но как мне не понравились две первые встречи с подобной парой глаз, так не понравилась и третья. Не пытаясь угадать, кто она такая, я открыл дверь.

— Прошу меня извинить, — сказала она. — Если я не ошибаюсь, мистер Кирк находится здесь? Мартин Кирк?

Это невозможно. Не посадили же ему на хвост женщину-копа! А если бы и посадили, то эта девушка никак не могла быть копом — только не с таким привлекательным личиком и нежным голоском. Но вот же она, стоит прямо передо мной.

— Это вы меня извините, но почему вы полагаете, что он здесь? — спросил я.

— Больше негде. Я видела, как он вошел в эту дверь, и не видела, чтобы он выходил.

— Значит, он здесь. И?..

— Вы не подскажете, чей это дом? Кто тут живет?

— Ниро Вулф. Это его дом, и он тут живет.

— Какое странное имя. Ниро Вулф? Чем он занимается? Он адвокат?

Либо она в самом деле так думала, либо очень хорошо играла. Если первое, то я буду рад передать ее слова Вулфу и посмотреть на его реакцию.

— Нет, — только и произнес я.

Ни к чему пока разбрасываться информацией.

— С мистером Кирком все в порядке?

— Мы не были представлены друг другу, — ответил я. — Меня зовут Арчи Гудвин, я тут живу. Ваша очередь.

Она открыла было рот, но снова закрыла. Пока она думала, ее глаза смотрели на меня точно так же, как тогда, когда она стояла на крыльце и не могла меня видеть.

— Я Рита Фагер, — наконец сказала она. — Миссис Пол Фагер. Вы можете передать мистеру Кирку, что я здесь и хотела бы увидеть его?

Теперь настала моя очередь задуматься. Наше с Вулфом правило о том, что без его разрешения я никого к нему не пропускаю, здесь не действовало: миссис Фагер хотела видеть Кирка, а не Вулфа. И к тому же я был задет за живое. Галстук послали мне, а не ему, но он даже не глянул в мою сторону, когда решил взять Кирка в клиенты и когда кормил его. Меня ни в коей мере не устраивало, что Кирк выйдет сухим из воды, и я не прочь был посмотреть на его реакцию, когда в кабинете неожиданно появится жена Пола Фагера.

— Пожалуй, вы можете сказать это ему лично, — проговорил я. — Возможно, вам будет небезынтересно узнать, что Ниро Вулф — частный детектив и я тоже. Проходите.

Я отступил в сторону, пропуская Риту Фагер в дом, потом запер входную дверь и первым прошел через прихожую в кабинет. У письменного стола Вулфа я остановился и объявил:

— К мистеру Кирку посетитель.

Я был в шаге от Кирка, когда он развернулся в кресле и увидел ее.

— Рита! — вскочил он на ноги.

Она протянула ему обе руки, и он сжал их в своих ладонях.

— Мартин, Мартин, — произнесла она тихо, не сводя с него этих всевидящих глаз.

— Но как… — Он отпустил ее руки. — Как ты узнала, что я здесь?

— Я следила за тобой.

— Следила?

— От офиса окружного прокурора, — кивнула она. — Меня тоже туда вызывали… Я уже садилась в такси, когда увидела, как ты выходишь оттуда. Я позвала тебя, но ты меня не услышал и сел в другое такси. Тогда я попросила своего водителя ехать за тобой. Я видела, как ты сюда вошел, и целый час ждала снаружи, но тебя все не было…

— Но что… Не следовало тебе этого делать, Рита. Тебе нельзя… Ты не сможешь мне помочь. Тебя тоже продержали всю ночь?

— Нет, меня вызвали только утром. Я испугалась… У тебя было такое лицо, ты так выглядел… Я страшно испугалась. Я знаю, что не могу тебе помочь… А вдруг получится? Если ты придешь… Ты ел что-нибудь?

— Да. Я думал, что не смогу, но Ниро Вулф… — Тут он спохватился и повернулся к нам. — Простите. Это мистер Вулф. Это миссис Фагер. — И снова ей: — Они думают, будто Бонни убил я, но это не так, и мистер Вулф собирается… э-э-э… расследовать. Шикарное, кстати, слово «расследовать»… Ты ничем тут не сможешь помочь, Рита, абсолютно ничем, но ты настоящий друг.

Она протянула к нему руку, желая прикоснуться, но передумала.

— Я тебя подожду, — сказала она. — На улице.

— Если позволите, — вмешался Вулф, глядя на клиента. — У вас есть одно дело, мистер Кирк. Мне нужно знать, находится ли интересующая нас вещь в вашем номере. Могу я попросить вас съездить и проверить это и сообщить мне по телефону результат? А я тем временем побеседую с миссис Фагер… Вы не возражаете, мадам? Я работаю на мистера Кирка.

— Зачем… — Она посмотрела на Кирка. — Если он работает на тебя…

— Я все рассказал мистеру Вулфу! — выпалил Кирк. — Про Бонни и Пола. Он спросил, и я рассказал. Но тебе лучше не вмешиваться.

— Вздор! — отрезал Вулф. — Ее уже допрашивала полиция. И как я понимаю, миссис Фагер — ваш друг?

Она опять подняла руку и на этот раз прикоснулась к Кирку:

— Поезжай, Мартин. Сделай, что там нужно. Но ты ведь вернешься?

Он сказал, что да, и двинулся к выходу. Я пошел проводить его. Когда я вернулся, миссис Фагер сидела в красном кожаном кресле, которое вместило бы двух таких, как она, а Вулф, откинувшись на спинку кресла, взирал на нее без малейшего энтузиазма. Общение почти с любым мужчиной на земле для Вулфа предпочтительнее, чем общение почти с любой женщиной.

— Давайте определимся с главным, — говорил он. — Это мистер Кирк ее убил?

Миссис Фагер сидела выпрямившись, положив руки на подлокотники и не сводя глаз с Вулфа.

— Вы же работаете на него, — произнесла она.

— Да. Я полагаю, что убийца не он. А вы что думаете?

— Я не знаю. Мне все равно. Понимаю, звучит странно, но мне и правда все равно. Я… как бы это сказать… я очень практичный человек. Вы не адвокат?

— Я лицензированный частный детектив. Принимая во внимание стресс, который вы сейчас испытываете, я дал бы вам двадцать лет. Или вы старше?

Я бы не дал ей двадцать лет. Скорее, двадцать восемь, но, видимо, я не принял во внимание стресс, потому что она ответила Вулфу:

— Мне двадцать четыре года.

— Надеюсь, вы, как человек практичный, не станете возражать против прямых вопросов. Как долго вы живете в этом доме?

— С тех пор, как вышла замуж. Почти три года.

— Где вы были в понедельник с часу дня до восьми вечера?

— Само собой, в полиции меня об этом спрашивали. Я ходила на ланч с Мартином Кирком, затем проводила его до работы где-то в половине третьего и пошла в Метрополитен-музей посмотреть на костюмы. Я шью костюмы для театров. В музее я пробыла часа два. Потом я…

— Этого достаточно. Что вы ответили на вопрос полиции о том, часто ли вы ходите на ланч с мистером Кирком?

— Не часто. Просто он ушел от жены, и он… ему требовалось дружеское участие.

— Вы сильно привязаны к нему?

— Да.

— А он к вам?

— Нет.

Вулф хмыкнул:

— Если бы это был допрос пленного, ваша немногословность заслуживала бы восхищения. Но для моих задач вы слишком лаконичны. Вам известно, как ваш муж провел вторую половину понедельника?

— Только с его слов. Он ездил в Лонг-Айленд-Сити посмотреть на какое-то оборудование. Когда вернулся, ехать на работу было уже поздно. Он заглянул в бар, выпил там и приехал домой около семи, и потом мы отправились обедать в ресторан. — Она развела руками. — Мистер Вулф, я не хотела быть лаконичной. Если бы мне казалось, что я знаю нечто, что могло бы помочь Мартину, то рассказала бы вам — рассказала бы все, что угодно.

— Тогда надо понять, что именно вы знаете. А если я установлю, что это ваш муж убил миссис Кирк?

Рита Фагер помедлила с ответом.

— То есть если вы докажете это? И его арестуют?

Вулф утвердительно склонил голову:

— Возможно, это будет необходимо для снятия обвинений с мистера Кирка.

— Тогда я порадуюсь за Мартина и пожалею мужа. Кто бы ни убил Бонни Кирк, мне будет жаль его. Она заслужила… Нет, нельзя так говорить. Я так думаю, но не скажу этого.

— Пф! Было бы гораздо лучше, если бы люди говорили то, что думают. Поскольку я обычно так и поступаю, мне сложно дается повседневное общение. Вам было известно об интимной связи вашего мужа с миссис Кирк?

— Да.

— И они знали, что вам это известно?

— Да.

— Вы спокойно относились к этой связи?

— Нет, — прошептала Рита Фагер едва слышно и потом повторила отчетливее: — Нет. — Тут у нее задрожали губы, и на секунду ей пришлось сжать челюсти, но она все-таки продолжила: — Конечно, вы думаете, может, именно я убила Бон-ни. Если бы я сделала это, то не из-за мужа, а из-за Мартина. Она разрушала его жизнь, он просто не мог больше так жить. А на жизнь моего мужа она никак не влияла, потому что он… он довольно ограниченный человек. — Она замолчала, перевела дух и продолжила: — Никогда бы не поверила, что посмею обсуждать с кем-то подобные вещи, но сегодня утром я говорила об этом полицейским. Теперь я готова сказать что угодно, лишь бы помочь Мартину. Я выходила за Пола, будучи несмышленой девчонкой. Думала: почему бы нет, ведь я еще не влюблялась и была уверена, что и не полюблю. Когда меня стали расспрашивать в полиции, я решила, что не буду скрывать свои чувства к Мартину, да и вряд ли у меня получилось бы. Раньше могла, но теперь нет.

Вулф перевел взгляд на часы. Без двадцати минут час. Тридцать пять минут до ланча.

— Вы говорите, что Бонни Кирк не сломала бы жизнь вашего мужа, поскольку он ограниченный человек. Вы полностью отвергаете возможность того, что убийца — он?

В задумчивости она опустила глаза:

— Я не… Вы формулируете слишком категорично. Если бы тогда с ней был он и она сказала бы что-то или сделала… Не знаю…

— Вы когда-нибудь видели у мужа почтовую бумагу и конверты, принадлежащие Джеймсу Невиллу Вэнсу? Бумагу и конверты?

В недоумении она уставилась на Вулфа:

— Чьи? Джимми Вэнса?

— Да. Это важно в связи с обстоятельством, о котором вам неизвестно, но мистер Кирк в курсе. Вопрос простой: вы видели в своей квартире чистый конверт или почтовую бумагу мистера Вэнса?

— Нет. Надписанные конверты — да, но не чистые.

— Вы бывали в его квартире?

— Конечно.

— Вам известно, где он хранит их?

— Да. В письменном столе в студии. В выдвижном ящике. Вы говорите, что это важно?

— Да. Мистер Кирк вам все объяснит, если вы попросите. Близко ли вы знакомы с мистером Вэнсом?

— К чему… Он владелец дома. Мы видимся по-соседски. У него в студии каждый месяц проводятся концерты.

— Это он убил миссис Кирк?

— Нет. Я, конечно, задавала себе этот вопрос. И много других вопросов. Но Джимми Вэнс… Если бы вы были с ним знакомы… Зачем ему убивать Бонни? А почему вы спросили про его почтовую бумагу и конверты?

— Узнаете потом от мистера Кирка. Сейчас мне надо уточнить несколько других моментов. Миссис Кирк пила водку?

— Нет. Если и пила, то не при мне. Она вообще не увлекалась алкоголем, но если выпивала, то летом это всегда был джин с тоником, а зимой «Бакарди».

— Ваш муж употребляет водку?

— Да. Сейчас почти только ее и пьет.

— А мистер Кирк?

— Нет, никогда. Он пьет скотч.

— Мистер Вэнс?

— Да. Как раз он и приучил к ней моего мужа. Полиция все это спрашивала у меня.

— Естественно. Вы пьете водку?

— Нет. Предпочитаю херес. — Она тряхнула волосами. — Но мне непонятно… Может, вы поясните? Все эти вопросы, которые мне задавали в полиции… Такое ощущение, что они уверены, будто убийца кто-то из нас. Или Мартин, или Пол, или Джимми, или я. И вот теперь вы тоже. Но ведь это мог быть какой-то другой мужчина, с кем у Бонни… Ну или вор, или еще кто-то — разве нет?

— Такую возможность нельзя исключать, — признал Вулф, — но она крайне маловероятна по причине тех самых обстоятельств, которые побудили меня задать вам вопрос о конвертах мистера Вэнса. И вот еще один: какая вы хозяйка? Уделяете ли вы внимание одежде вашего мужа?

У нее дрогнули в улыбке губы.

— Вы задаете очень странные вопросы. Да, я слежу за его одеждой, хотя мы и не… В общем, да, я пришиваю ему пуговицы.

— Тогда вы в курсе, что имеется или имелось в его гардеробе. Встречался ли вам среди его вещей галстук кремового цвета в косую темную полоску?

Она нахмурила брови:

— Вы опять про Джимми Вэнса. Это же его цвета. И галстук у него есть как раз такой, и, по-моему, не один.

— У него их было девять. Тогда еще один простой вопрос. Вы видели один из этих галстуков у своего мужа? Необязательно в руках или на шее. Скажем, в шкафу?

— Нет. Мистер Вулф, те обстоятельства, о которых вы говорите, — о чем, собственно, речь? Вы говорите, что Мартин в курсе, но я отвечаю на ваши вопросы, и мне бы…

Ее прервал телефонный звонок. Я крутанулся на стуле и снял трубку. В ответ на мое обычное приветствие послышался голос нашего клиента:

— Это Мартин Кирк. Передайте мистеру Вулфу, что галстука здесь нет. Он исчез.

— Разумеется, вы перепроверили.

— Да, я твердо в этом уверен.

— Не кладите трубку. — Я обернулся. — Кирк. Говорит, что искомого предмета не обнаружил.

— Как и следовало ожидать, — кивнул Вулф.

— Будут ли какие-то инструкции?

Он сложил губы трубочкой, но Рита, уже вскочившая на ноги, опередила его.

— Можно я? — бросила она мне и протянула за трубкой руку.

Вулф кивнул. Я указал ей на аппарат на его письменном столе, и она перешла туда, чтобы поговорить с Кирком. Я держал свою трубку прижатой к уху.

— Мартин?

— Да. Это ты, Рита?

— Да. Где ты?

— В отеле, у себя в номере. А ты все еще там?

— Да. Что собираешься делать? Поедешь в бюро?

— Господи, нет! Хочу поговорить с Джимми Вэнсом. Потом снова увижусь с Ниро Вулфом. Кто-то же должен…

— Минутку, — вмешался я. — Я передал мистеру Вулфу ваше сообщение, и у него будут для вас инструкции. Оставайтесь на линии. — И Вулфу: — Он говорит, что собирается к Вэнсу. Я скажу ему, чтобы не делал этого, или вы сами?

— Ни ты, ни я. Он не спал и почти ничего не ел. Скажи, пусть придет к нам вечером, часов в девять, если уже выспится, и расскажет о встрече с Вэнсом.

— Сами скажите ему, — заявил я и опустил трубку на рычаг.

Как работнику на жалованье, мне следовало держать себя в руках в присутствии посторонних, и я делал именно это — держал себя в руках. Чаша моего терпения переполнилась. Во взгляде Вулфа вспыхнул гнев — разумеется, непроизвольно, но он был растрачен впустую, ибо я повернул голову, и взору Вулфа достался только мой профиль, в частности крепко стиснутые челюсти.

Тем временем Рита закончила беседовать с Кирком, Вулф взял трубку, коротко переговорил с клиентом, положил трубку на рычаг и посмотрел на часы. Шесть минут до ланча.

— Я вам больше не нужна? — спросила Рита Фагер. — Мне пора.

— Пожалуй, сейчас больше нет. Если вас не затруднит, позвоните мне, допустим, после шести часов вечера.

Я поднялся и произнес:

— Позвольте, я провожу вас, миссис Фагер. — Подойдя к двери в гостиную, я распахнул ее. — Подождите меня здесь пару минут, пожалуйста.

Она оглянулась на Вулфа, увидела, что он не имеет возражений, и прошла в гостиную. Я закрыл за ней дверь — звуконепроницаемую, как и вся стена, — приблизился к столу Вулфа и излил накипевшее:

— Не вините меня, когда это дело развалится и покроет вас позором. Я лишь несколько раз обратил ваше внимание на тот факт, что нам не помешает гонорар. Я не говорил, что положение отчаянное, что вам следует хвататься за жалкую тысячу от типа, которого вот-вот привлекут за убийство. А теперь, когда он говорит о своих планах повидать Вэнса и самостоятельно разгадать тайну галстука, притом что галстук был послан мне, а не вам, вы не только не накладываете вето, вы даже не отправляете меня с ним на эту встречу. Рита тоже собирается туда, это очевидно, а вы только говорите ей, чтобы она позвонила вам. Я признаю: вы гений, но, когда вы принимали этот чек, у вас не было ни малейшего представления о том, виновен он или нет, и даже сейчас вы не знаете, чем все закончится. Может, копы уже накопали достаточно, чтобы взять его тепленьким. А галстук послали мне, и я отдал его Кремеру. Поэтому я прошу вас, отнюдь не почтительно.

— Хорошо сказано, — кивнул он. — Отличная речь.

— Спасибо. И?..

— Я не отправил тебя туда, потому что сейчас время ланча. К тому же я сомневаюсь, что там будет сказано что-то полезное. Естественно, я должен увидеть мистера Вэнса и мистера Фагера. Что до отчаянности моего положения: когда я брал чек мистера Кирка, то уже знал, что он, вероятнее всего, не убивал жену, и я…

— Откуда?

Он удивленно склонил голову:

— Ты требуешь от меня объяснений? Тебе известно то же, что и мне. Попробуй пораскинуть умом. Если ланчу ты предпочтешь присутствие при бесплодном разговоре, не смею тебя задерживать. И своими грозными речами ты не добьешься от меня подсказок, в которых не нуждаешься.

Вошел Фриц с приглашением на ланч, увидел, что в кабинете бушуют страсти, и молча остановился на пороге. Я пересек комнату, вышел в гостиную и заявил Рите:

— Решено, миссис Фагер. Я иду с вами.

ГЛАВА 6

Если кто-то тебя как следует разозлил, сбросить напряжение проще простого. Ты осыпаешь этого человека бранью в лицо, если он рядом, или заочно в случае его отсутствия, а дальше действуешь по ситуации. Когда ты злишься на самого себя, это еще проще — причина твоего раздражения тут и от возмездия никуда не спрячется. Но когда ты зол на себя и одновременно на кого-то еще, то положение безвыходное. Только сосредоточишься на одном, как в твои мысли влезает другой и сбивает весь настрой.

Ровно в таком состоянии я пребывал, когда стоял в подъезде дома номер 219 на Хорн-стрит и ждал, пока Рита Фагер отопрет своим ключом дверь. В такси по дороге туда я рассказал ей о загадочном галстуке. Ничто не мешало ей услышать это от меня, не обязательно было ждать встречи с Кирком. Заодно она поняла, почему Кирк так хотел увидеть Вэнса.

Я предполагал, что Рита сначала заглянет в свою квартиру на первом этаже, — так поступила бы всякая женщина, чье лицо столь же нуждалось бы во внимании, как ее. Но нет. Прямиком в лифт и наверх, на третий этаж, и вот она уже давит на кнопку звонка. Дверь распахнулась — за ней стоял Вэнс. Его лицо уже не было таким гладким и аккуратным, как днем ранее, и одет он был иначе: в консервативный серый костюм, белую рубашку и однотонный серый галстук. Разумеется, он тоже побывал в офисе окружного прокурора.

— Рита! — воскликнул он и вытянул руку, но заметил, что рядом с ней стою я.

К сожалению, я не узнал, какое приветствие досталось бы мне, поскольку из-за его спины появился Кирк и тут же стал говорить Рите, что не следовало ей приезжать. Она что-то пыталась ответить, однако он уже не слышал, потому что увидел меня.

— Хорошо, что вы здесь, — сказал он. — Я так и не понял, чтó Ниро Вулф рассказывал про галстук. И как раз хотел обсудить это с Вэнсом. Рита, пожалуйста! Ты не можешь… Это моя проблема.

— Послушай, Мартин, — перебила его Рита, — напрасно ты сюда пришел. Я теперь знаю, что полиция считает, будто убийца кто-то из нас, так что это наша проблема. Пусть этим он, Ниро Вулф, занимается. И ты ни с кем не должен ничего обсуждать, даже со мной. Разве я не права, мистер Гудвин?

— Мистер Вулф знал, куда направляется мистер Кирк, — ответил я; как уже упоминалось, я был крайне зол. — Множество разных людей называли мистера Вулфа гением, а с гениями ничего не знаешь наперед. Конечно же, он хотел, чтобы я присутствовал. — Последняя фраза далась мне с трудом, но личные обиды должны оставаться личными.

Вэнс нахмурился:

— Вы здесь по указанию Ниро Вулфа?

— Я ездил к нему, — пояснил Кирк. — И Вулф рассказал мне про галстук. Как раз об этом я и хотел тебя расспросить. Помнишь, ты подарил мне галстук, один из тех…

Затренькал звонок. Я находился между Вэнсом и дверью и отступил, давая ему дорогу. Он открыл дверь, и в квартиру вошел мужчина. Обведя присутствующих быстрым взглядом, новый гость пропищал:

— Что, Джимми, никак прием устраиваешь? Подходящее времечко ты выбрал.

Я использую слово «пропищал», потому что именно так звучал голос вновь прибывшего, но очевидно, этот тембр был дан ему от природы, в отличие от деланного визга из телефонной трубки, который рекомендовал мне сжечь галстук. Однако писк совсем не вязался с шестью футами роста, широкими плечами и красивым мужественным лицом.

— Это не прием, Пол, — сказал ему Вэнс, но Пол, отвернувшись от него, уже говорил Рите:

— Детка, ну и видок у тебя. Кошмарно выглядишь. — Он перевел взгляд на Кирка. — Да и ты, Мартин, выглядишь не лучше, хотя чему тут удивляться? Кстати, приятель, почему ты до сих пор на свободе? — Дошла очередь и до меня: — А вы кто — коп?

Я потряс головой:

— Я не в счет. Не обращайте на меня внимания.

— С удовольствием. — И Вэнсу: — Я пришел спросить у тебя кое о чем, заодно спрошу и остальных. Ты знаешь, что у полиции есть твой галстук с пятном крови?

— Мне это известно, — кивнул Вэнс.

— Откуда он у них? Почему они всю душу из меня вытрясли из-за него? Почему они спрашивали, не брал ли я у тебя этот галстук или какой-нибудь другой, похожий на него? Ты что, сказал им, будто я брал?

— Ничего подобного я не говорил. Сказал только, что один из моих галстуков пропал.

— А еще ты им сказал, что подарил такой галстук мне! — выпалил Кирк.

Вэнс нахмурился:

— Черт побери, Мартин, я должен был это рассказать! Разве не понятно? Они все равно узнали бы. Это же не было тайной.

— Ну да, ну да, — признал его правоту Кирк. — Между прочим, этот галстук тоже пропал. Я только что все обыскал у себя в номере. Его нигде нет. Должно быть, его забрали у меня до того, как я съехал в отель, потому что взял с собой все свои вещи, а галстука среди них сейчас нет. Да, так вот, я пришел к тебе спросить, не знаешь ли…

— Уймись! — оборвал его Пол. — Как у тебя совести хватает вопросы тут всякие задавать? Почему тебя еще не арестовали? Ну ладно, ты ее грохнул, она мертва. Но что за козни ты пытаешься строить, пачкая кровью галстуки Джимми?

— Нет, — сказал Кирк. — Я не убивал ее.

— Ой, да хватит! Я, как узнал, обрадовался даже, что ты в конце концов не такой уж и тюфяк. Жена направо и налево наставляла тебе развесистые рога, а ты ей ни слова. Молча все глотал. Тебя все считали жалким слабаком, но вчера, когда стало известно…

Разумеется, я слышал и читал о том, как один мужчина дает пощечину другому, но вживую наблюдал это впервые — шлепок раскрытой ладонью по скуле. Кирк ничего не сказал, просто ударил Пола, и Фагер, также молча, впечатал кулак Кирку в подбородок. Я не вмешивался. Поскольку Фагер на четыре дюйма шире и на двадцать фунтов тяжелее, все шансы были за то, что Кирк упадет первым, и в любой иной ситуации я бы предпринял все необходимые шаги, чтобы защитить интересы клиента. Но если Вулф желает, чтобы его клиент находился под защитой, пусть сам ездит с ним и сам его оберегает.

Но меня и Фагера ждал сюрприз. Он смог нанести еще один удар — скользнул кулаком по плечу, на что Кирк изогнулся и лишь мотнул головой. Не то чтобы Кирк хоть что-то понимал в боксе. На мой взгляд, здесь сыграло роль его ощущение, что наконец-то он делает то, что мечтал сделать уже давно. Конечно, боевой настрой еще не все, тем не менее это уже довольно много. Кирк врезал Фагеру раз двадцать, не меньше: по лицу, по шее, по груди, по ребрам — куда придется, ни разу с достаточной силой, чтобы Фагер упал или хотя бы пошатнулся. Но один из беспорядочных тычков угодил прямо в нос, и хлынула кровь. Разнимать их все-таки пришлось мне, так как Вэнс сдерживал Риту. Когда рот и подбородок Фагера как следует окрасились кровью, я обхватил Кирка сзади и оттолкнул его в сторону, а сам встал между противниками.

— Вы все закапаете, — сказал я Фагеру. — Полагаю, вам известно, где тут ванная комната.

Тяжело дыша, он приложил к лицу руку, отнял ее, увидел кровь и без слов направился куда-то вглубь квартиры. Я развернулся. Кирк, тоже запыхавшийся, плюхнулся на стул и уставился на свои кулаки. Судя по его недоуменной физиономии, он впервые в жизни видел сбитые костяшки. Рита же буквально светилась. Румянец на щеках сделал ее еще привлекательнее.

— Мне пойти за ним? — спросила она меня. — Ему нужна помощь?

Вот она, настоящая любовь. Удар был нанесен Мартином Великим, значит жертва в тяжелом состоянии. Не мог же я разочаровать ее, сказав, что и ребенок бил бы сильнее. Поэтому я лишь кратко выразил надежду на то, что мистер Фагер выживет, и пошел помогать Кирку изучать его костяшки. Оказалось, что и они особых забот не требуют.

— Почему вы не остановили их? — сердито спросил Вэнс.

— По-моему, именно это и я сделал. С мордоворотом вроде Кирка приходится выжидать удобный момент.

— Никогда бы не подумал… — Вэнс не закончил фразу. — Вы говорили, что он обратился за помощью к Ниро Вулфу?

— Это говорил не я, а Кирк. Но я могу подтвердить его слова, поскольку визит проходил в моем присутствии. Он нанял Ниро Вулфа. Поэтому я здесь. Собираю информацию, которая поможет установить невиновность клиента мистера Вулфа. Есть ли у вас такая?

— Боюсь, нет. — Вэнс опять хмурился. — Но конечно же, он невиновен. То, что наговорил здесь Пол Фагер, — пустая болтовня. Надеюсь, в полиции он вел себя сдержаннее. Но с их опытом, полагаю…

И опять в дверь позвонили. Вэнс пошел открывать. На этот раз к нему пожаловал Закон. Любой человек с одного взгляда понял бы, что это Закон, даже если раньше ему не доводилось видеть или хотя бы слышать сержанта Пэрли Стеббинса. Сделав от порога два шага, он остановился, чтобы оглядеть помещение, и взгляд его упал на меня.

— Та-а-ак, — протянул он. — Легок на помине. Вы с Вулфом горько пожалеете, что влезли в это дело. Только не соскочите слишком быстро. — Его взгляд метнулся вправо — из ванной возвращался Фагер. — Ага, все тут? Мистер Вэнс, простите за вторжение. — И Стеббинс двинулся вперед. — Мистер Кирк, вас ждут в офисе окружного прокурора. Надо ответить на несколько вопросов. Пойдемте, я отвезу вас.

Рита слабо вскрикнула. Кирк запрокинул голову, чтобы посмотреть в жесткое, грубое лицо сержанта, стоящего над ним.

— Бог мой, да я уже ответил на все вопросы, какие только были!

— Есть новые. Один я могу задать прямо сейчас. Вы приобретали пишущую машинку в фирме «Мидтаун офис эквипмент» девятнадцатого июля в обмен на старую с доплатой?

— Да… Не помню, точно ли девятнадцатого… но да, где-то около того.

— Хорошо. Нам нужно, чтобы вы опознали ту старую машинку, которую сдали при покупке новой. Поехали.

— Вы арестуете меня?

— Если вам это нравится, могу арестовать. Пока вы важный свидетель. А будете упираться, я позвоню, чтобы выписали ордер, и останусь тут присмотреть за вами, пока его не привезут. Примерно через час. С Гудвином надо держать ухо востро — он сущий дьявол, этот Гудвин.

— Ладно, — буркнул Кирк, вставая.

Уже больше тридцати часов ему не удавалось поспать. Рита Фагер направила на меня свой пронзительный взгляд.

Я откланялся. Быть сущим дьяволом здорово, когда знаешь, куда держать курс, но я-то не знал. Итак, я покинул квартиру Вэнса, спустился на лифте, не поздоровался с шофером полицейской машины, хотя мы были знакомы, и зашагал по тротуару, ловя такси. Когда я назвал водителю адрес: дом 618 на Западной Тридцать пятой улице, тот заметил, что там проживает Ниро Вулф. «Прославились!» — вырвалось у меня. Вот как мне было плохо.

Вулф сидел в столовой и намазывал на хлебец свой любимый мягкий сыр. Когда я вошел, он поднял на меня глаза и вежливо сообщил:

— Фриц держит почки на огне.

Сделав три шага, я остановился и произнес еще более вежливо:

— Большое спасибо. Вы были правы, как всегда. Их беседа ни к чему не привела. За Кирком был хвост и когда он был у нас, и когда ездил в отель, и когда прибыл на Хорн-стрит. Когда Пэрли Стеббинс заявился к Вэнсу, то уже знал, что Кирк там, и ничуть не удивился, увидев меня. Полиция забрала вашего клиента. Они нашли пишущую машинку, на которой был напечатан адрес на конверте и письмо. Она принадлежала Кирку, но девятнадцатого июля он обменял ее на новую. Поскольку за столом вы не говорите о работе, я поем на кухне.

Я развернулся — сущий дьявол — и отправился во владения Фрица.

ГЛАВА 7

В шесть вечера, то есть спустя почти четыре часа, в кабинете находились мистер и миссис Фагер. Они дожидались, когда Вулф спустится к ним из оранжереи. Она сидела в красном кожаном кресле, а он — в одном из желтых, стоящих перед письменным столом Вулфа. К моему удивлению, драка оставила следы на лице Фагера: припухший нос и небольшой синяк под левым глазом. Вот не думал, что у Кирка хватило мощи на такое, хотя голыми кулаками, конечно, физиономию разукрасить не составляет труда.

Пока не произошло ничего, что заставило бы меня изменить мое отношение к делу или мнение о его участниках. Когда я вернулся в кабинет после подогретых почек и гарнира, Вулф позволил мне отчитаться о разговоре и о потасовке в квартире Вэнса. В знак того, что он слушает, Вулф откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, но даже не хмыкнул, когда я пересказывал эпизод со Стеббинсом, хотя обычно задержание клиента выводит Вулфа из равновесия. Заканчивая отчет, я сказал, что уверенность Вулфа в невиновности Кирка очень кстати, иначе развитие сюжета с пишущей машинкой могло бы его смутить.

Его глаза открылись.

— Я не говорил, что уверен в этом. Я говорил, что версия о том, будто убийца — Кирк, маловероятна, и готов повторить эти слова. Любой из соседей мог в его отсутствие получить доступ к той пишущей машинке на несколько минут.

— Конечно. А когда жена рассказала ему, что дала кому-то попользоваться машинкой, то он так расстроился, что на следующий же день от этой машинки избавился. Жена могла бы все это подтвердить, но надо же — она мертва. Какое невезение! Или же просто так совпало, что именно в те дни ему вздумалось поменять машинку, но тогда это совсем непруха какая-то. Судьи и присяжные ну очень не любят совпадения, и я собственными ушами слышал, что и вы нелестно отзываетесь о подобных случаях.

— Только когда совпадения мешают мне, а не когда служат мне на пользу. — Вулф выпрямился и потянулся к книге. — Сможет ли миссис Фагер привести с собой мужа к шести часам?

— Я не спрашивал. Сомневаюсь. Особой теплоты между ними я не заметил. И вообще, с ним вы ищете там, где не теряли.

— Возможно… — Он обдумал мои слова и качнул головой. — Нет. Я должен его увидеть. Скажи ей, чтобы она передала мужу, или скажи ему сам, что он оклеветал моего клиента при свидетелях и что теперь он должен либо подписать опровержение своих слов и извиниться, либо предстать перед судом по делу о клевете. Я жду его к шести. — Он взял книгу и раскрыл на нужной странице.

И точка. Нет, я не рассчитывал на то, что Вулф раскроет карты, — он настолько же упрям, насколько я непреклонен. Но можно же было дать хотя бы маленькую подсказку. Разыскивая в телефонной книге номер Фагера и набирая его, я обдумывал некое действие, которого никогда не производил, и не думал, что придется произвести, а именно: взять свои слова обратно, извиниться и умолять его рассказать в качестве одолжения старому знакомцу и преданному помощнику, чтó, черт возьми, у него в голове, если там вообще что-то есть!

Конечно, ничего такого я не сделал. На мой звонок ответа не было, я положил трубку, и тут меня осенило: надо спросить Вулфа, не хочет ли он, чтобы я связался с Паркером. Когда клиента увозят в полицию в качестве важного свидетеля и с перспективой получить обвинение в убийстве, звонок Паркеру — не просто разумная мера, а насущная необходимость. Но стоило мне взглянуть на Вулфа, удобно устроившегося в кресле с книгой в руках, как я тут же отбросил эту идею. Он бросит короткое «нет» и продолжит чтение. Это увеличит мое желание схватить что под руку попадется и швырнуть в него, но не увеличит шансы на исправление моего незавидного положения. Поэтому я поднялся, прошел через прихожую, преодолел два лестничных марша до своей комнаты, встал у окна и прокрутил в уме все события последних тридцати часов, стараясь найти не замеченную до сих пор разгадку — допустив, что она вообще есть. Беда была в том, что я страшно злился. Когда злишься, можно работать, можно есть, или спать, или драться, но ясно мыслить не получится.

В следующий раз я увидел Вулфа в две минуты седьмого, когда он спустился на лифте из оранжереи и вошел в кабинет. Прием с клеветой сработал. С пятой попытки я наконец дозвонился до Фагера. Пол снял трубку, и я скормил ему заготовку. По телефону его писклявый голос был очень похож на тот, которым меня просили сжечь галстук, но это ожидаемо. С уверенностью опознать голос из телефонной трубки очень сложно, особенно когда говорящий не является твоим близким знакомым. Фагер сказал, что придет. Через час позвонила Рита, слишком перепуганная, чтобы сохранить свою практичность. Она хотела знать, известно ли нам что-нибудь о Кирке и делаем ли мы хоть что-то, и если да, то что, и не нужен ли Кирку адвокат. Злость моя никуда не делась, поэтому я сказал, что Вулф отвечает за свои действия не перед ней, а перед клиентом, что Кирку адвокат понадобится, когда и если ему предъявят обвинение, и что в шесть часов у нас встреча с ее мужем. Она ответила, что об этом ей уже известно и что она приедет с ним. На это я посоветовал ей не утруждаться. Я груб с людьми, только когда груб с самим собой или когда они напрашиваются на грубость. В данном случае Рита не напрашивалась.

Что до Вулфа, то для него грубость не является проблемой. Когда он вошел, то обогнул красное кожаное кресло на пути к письменному столу, кивнул Рите, сел, прищурился на ее мужа и обронил:

— Вы Пол Фагер?

Писк не лучшее оружие в противостоянии с грубостью, но Пол Фагер постарался выжать из него все, что возможно:

— Вы Ниро Вулф?

— Да. Вы убили ту женщину?

Когда я впускал в дом чету Фагер, то сразу понял, что Пол определился с линией поведения и настроен решительно. Это всегда заметно, когда мужчина настроен решительно. Но неожиданный вопрос сбил его с толку.

— Вы прекрасно знаете, что я не убивал, — сказал он. — И вам известно, кто это сделал. Во всяком случае, вы должны это знать.

— Может, я не знаю. А вы знаете?

Фагер оглянулся на жену, потом на меня и снова посмотрел на Вулфа. Он перестраивал свою линию.

— Вам бы очень этого хотелось, да? — спросил он. — Чтобы при свидетелях? Ну хорошо, я не могу ничего доказать, и вообще, не мое это дело, пусть копы работают. Я уже сказал Вэнсу, что мне не следовало такое говорить, и потом то же самое сказал жене. Спросите сами. — Он обратился ко мне: — Вы последний из тех троих, кто слышал мои слова. Поэтому повторяю сейчас для вас: я не могу доказать того, что сказал, и не должен был так говорить. — Потом опять Вулфу: — Теперь все. Больше у вас не получится привлечь меня за клевету.

— Пф! — Вулф шевельнул рукой, отмахиваясь от темы. — У меня не было такого намерения. Нам просто нужно было, чтобы вы приехали. Я хотел кое-что сообщить вам и кое-что спросить. Итак, во-первых, вы пустобрех. Вы могли бы знать, что мистер Кирк не убивал свою жену, но никак не могли знать наверняка, что он убийца. Следовательно, вы или осел, или убийца, а возможно, и то и другое. — Вулф повернул голову. — Арчи, банкноту в двадцать долларов, пожалуйста.

Я направился к сейфу, выудил двадцатку из ящичка с деньгами на мелкие расходы, вернулся и протянул ее Вулфу, но тот качнул головой:

— Не мне, а миссис Фагер. — Затем он обратился к Полу: — Полагаю, ваша жена подходит на роль арбитра. Дайте ей доллар. Ставлю двадцать к одному, что мистер Кирк не убивал свою жену.

— Принимаю. — Фагер достал бумажник, извлек оттуда один доллар и вручил мне. — Назначаю хранителем вас, Гудвин. Есть риск, что моя супруга все спустит на безделушки. Значит, решение суда будет решением и нашего спора? Или надо будет дожидаться исхода апелляций и прочего дуракаваляния?

Похоже, Рита его не слышала. Могу предположить, что она долго практиковала этот навык. Ее взор был прикован к Вулфу.

— Вы и в самом деле так считаете, да? — спросила она. — Вы пришли к такому выводу?

— Я рассчитываю выиграть этот доллар, мадам. — Вулф смотрел на Фагера. — Что касается вас, сэр, давайте проверим, сколь прочна ваша уверенность. Я бы хотел задать вам несколько вопросов. Кстати, они подскажут вам, на чем построены мои расчеты. Если же вам это неинтересно, то не смею вас задерживать.

Фагер расхохотался, то есть точнее было бы сказать, что он прыснул от смеха, но я решил дать ему передышку. Итак, он расхохотался:

— Черт побери, я же заключил пари! Валяйте, спрашивайте. И вы уже спросили, я убил или не я, и получили мой ответ.

Вулф кивнул:

— Но вы не случайный прохожий. Ваше место не в зрительном зале, а на сцене. Известно ли вам что-то о конверте, который был доставлен вчера мистеру Гудвину, и о его содержимом?

— Да, известно. Мне рассказали о нем Вэнс и потом жена.

— Тогда вы понимаете, почему внимание сосредоточено на вас четверых — мое внимание и полиции. Вы все имели возможность совершить это преступление. Любого из вас миссис Кирк впустила бы в квартиру в понедельник после полудня, а у мистера Кирка есть свой ключ. Орудие убийства — бутылка водки — находилось под рукой. А что с мотивом? Давайте подумаем. Как раз это я и хотел с вами обсудить. Вы хорошо знаете этих троих и их взаимоотношения между с собой и с миссис Кирк. Ваш находчивый ответ на мое обвинение в клевете показал, что вы обладаете живым и гибким умом. Продемонстрируйте нам свои способности. Начните с себя. Если вы убили миссис Кирк, какой у вас был мотив?

Фагер использовал слово, которое при дамах не принято произносить, а поскольку этот текст может читать дама, я пропущу его в своем рассказе. Потом Фагер добавил:

— Я не убивал ее.

— Знаю. Давайте я задам вопрос несколько иначе. Если бы это вы убили миссис Кирк, какой бы у вас был мотив? Вы остались, чтобы услышать мои вопросы, потому что испытываете любопытство. Я тоже любопытен. Что могло бы послужить в качестве мотива для вас? Или даже вообразить такой мотив в вашем случае невозможно? Пусть вас не смущает присутствие вашей супруги. Она уже проинформировала меня о вашей интимной связи с миссис Кирк. Когда я предположил, что убийцей могли быть вы, миссис Фагер отмела эту версию на том основании, что вы ограниченный человек. Это так?

Фагер уставился на Риту:

— Это что-то новенькое, крошка. Ограниченный. Что же ты мне не сказала. — И Вулфу: — Само собой, у меня мог быть мотив. Я мог бы назвать четверых мужчин, которые могли бы… а с Кирком пятерых.

— Какой мотив был бы у вас?

— Это зависело бы от момента. Два месяца назад я мог бы пойти на это ради моего… ради моего здоровья.

— А в понедельник? Я не просто треплю языком. Итак, в понедельник?

— На мой взгляд, это пустой треп. В понедельник все было бы иначе. То есть опять ради здоровья, но по-другому. Совсем по-другому. Вам нужно, чтобы я все подробно расписал?

— Пожалуй, нет. С вами закончили. Если бы ваша жена убила миссис Кирк, какой мотив был бы у нее?

— А это идея. — Он ухмыльнулся. — И мне она нравится. Скажем, мы с женой не прикасались друг к другу почти год, и она хотела меня вернуть. Я ограниченный, но у меня есть шарм. Сейчас я не включаю его, но он у меня есть, не сомневайтесь.

Я смотрел на Риту, потому что смотреть на ее мужа я больше не мог, и по выражению ее лица понял, что наши с ней мысли сходятся: таких, как Пол, один на миллион. Он даже не догадывался о ее чувствах к Кирку. Конечно, он мог бы умолчать о них сейчас, но его тон даже красноречивее его слов доказывал, что он вообще ничего не замечал. Я снова перевел взгляд на Пола. Этот парень настолько туп, что мог бы раскроить женщине череп бутылкой водки, а потом отправиться в бар и заказать водку с тоником.

Похоже, и Вулфа посетили схожие мысли, потому что он спросил:

— Других мотивов для вашей жены не предполагаете?

— Нет. Разве этого недостаточно? Ревнивая жена?

— Тому бывали прецеденты. Уверен, что придумать мотив для мистера Кирка не составит труда. Поскольку вы считаете, что это он убил ее, вы должны знать почему.

— Вы тоже это знаете.

— Верно. Не забываем, что, как и в случае с остальными, мы просто строим гипотезы. Он больше не мог выносить ее неверность, не мог расстаться с ней, так как был без ума от нее, и не мог изменить ее, то есть оставался единственный выход, потому что он хотел жить. Вы согласны?

— Конечно. Такое тоже случалось.

— Случалось. Таким образом, остается только мистер Вэнс, и вот тут, полагаю, задача посложнее, но я рассчитываю на вашу изобретательность. Если он убил ее, то почему?

Фагер затряс головой:

— Тут никакой находчивости не хватит. Джимми Вэнса можно оставить в покое. Он все еще надеялся.

— Надеялся на что?

— Заполучить ее. Она держала бедного Джимми на крючке, и он все еще надеялся.

— Мистер Кирк говорил мне, что она считала его обходительным стариком — это его слова, — и притом довольно скучным.

Фагер ухмыльнулся. Еще когда он ухмыльнулся в первый раз, я поклялся себе, что больше никогда ухмыляться не буду.

— Мартину-то откуда знать, — заявил он. — А мне она сама рассказывала. Она очень даже весело развлекалась с Джимми. Скучный старик, ага. Когда ей становилось скучно, она поднималась на верхний этаж и садилась за рояль, но это был только предлог. Она флиртовала с ним. Конечно, все это не только ради забавы. Вэнс первый начал, пытаясь заполучить ее, и он владелец дома, и ей у него нравилось, поэтому она играла с ним.

— Но он продолжал надеяться.

— Ну конечно, ей это ничего не стоило. Если бы вы знали Бонни… Черт! Она бы и с вами флиртовала напропалую, а вы бы питали надежды. Перед Бонни не устоял бы ни один мужчина в целом мире.

— Вы рассказывали об этом полиции?

— О чем — о страданиях Вэнса? Нет. С чего бы? И с чего я вам стал все это рассказывать, ума не приложу.

— Мне это было нужно — и я этого добился. — Вулф откинулся на спинку кресла, глубоко вдохнул пару раз и продолжил: — Я вам весьма обязан, сэр, но в долгу быть не люблю. Взамен могу сберечь вам доллар. Мы отменим пари.

— Ни за что! — пропищал Фагер. — Идете на попятный? Боитесь проиграть?

— Нет. Я хочу отблагодарить вас. Ну что ж, еще будет возможность вернуть вам деньги. — Вулф развернулся к Рите. — Мадам, как удачно, что вы приехали с мужем. Так нас будет трое — тех, кто сможет освежить память вашего супруга, если в какой-то момент в будущем он предпочтет забыть сказанное здесь. Могу я попросить вас записать…

Я слушал краем уха. Теперь, когда я узнал, в кого он метит, будет нетрудно догадаться, чем определен его выбор. Чтобы сосредоточиться, я закрыл глаза. Если вы уже догадались, что весьма вероятно, и считаете меня тупицей, позвольте напомнить вам, что все четыре подсказки по времени предшествуют моменту, когда было обнаружено тело. Первую подсказку я нашел менее чем через полминуты, но этого оказалось мало, а когда я открыл глаза, то Фагера уже и след простыл, а Рита стояла и без умолку что-то говорила. Вулф выразительно посмотрел на меня. Как это ни смешно, он убежден, что я не только понимаю женщин, но и умею обращаться с ними. Не буду описывать, как я обращался с Ритой, выпроваживая ее, поскольку мне опять пришлось грубить — второй раз за неполные два часа.

Закрыв за ней входную дверь, я вернулся в кабинет с намерением высказаться, однако Вулф сидел в кресле с закрытыми глазами и шевелил губами. Поэтому я прошел к своему столу и тоже сел. Когда мы одни, я могу отвлечь его от любого занятия, но только не от шевеления губами. Если он вытягивает губы трубочкой и потом втягивает — вперед-назад, вперед-назад, — значит он усиленно размышляет и не услышит меня, даже если я возвышу голос. Так может продолжаться несколько секунд, а может и гораздо дольше. На этот раз на размышления ушло добрых три минуты.

Вулф открыл глаза, выпрямился и пробурчал:

— Нам опять понадобится миссис Фагер.

Я подскочил:

— Может, еще удастся догнать ее. Это срочно?

— Нет. Можно и после обеда. Экая досада!

— Согласен. — Я сел. — Ход ваших мыслей мне понятен. У нас было две подсказки. Так?

— Четыре.

— Тогда мне еще двух не хватает. Итак, что у нас есть: его звонок мне и то, что он оставил мне галстук. А еще?

— Только семь галстуков. Почему?

— О… — Я задумался. — Так, три. И?..

— Ну давай возьмем к примеру… тебя. Есть у тебя что-то особенно дорогое твоему сердцу? Скажем, реликвии, которые ты хранишь под замком. Отдашь ли ты одну из них кому-нибудь просто так?

— Нет. — Тут пришлось задуматься покрепче. — Ага… — дошло до меня. — Готово. Но эти четыре пункта не убедят суд, что он убийца. Их не хватит даже на то, чтобы убедить Кремера или окружного прокурора арестовать его.

— Ну разумеется. Нам предстоит поработать, прежде чем мы будем готовы обратиться к мистеру Кремеру. Хорошенько поработать. Предметы, необходимые для доказательства, могут отсутствовать или же быть недостижимыми. Наш единственный…

В дверь позвонили. Я поднялся и вышел в прихожую, посмотрел в одностороннюю стеклянную панель и вернулся обратно в кабинет.

— С ума сойти! Кремер.

— Нет! — отрезал Вулф.

— Хотите досчитать до десяти?

— Нет.

Признаюсь, это несказанное удовольствие — приоткрыть дверь, насколько позволяет надетая цепочка, и в щель сообщить полиции, что мистер Вулф занят и не хочет, чтобы его беспокоили. Таковы они, простые радости частного детектива. Но на этот раз удача отвернулась от меня. Я уже был в шаге от двери, когда из кабинета раздался крик: «Арчи!» Пришлось вернуться.

— Приведи его, — велел Вулф.

Дверной звонок забренчал с новой силой.

— Может, вам и вправду следует досчитать до десяти, — предположил я.

— Нет. Приведи его.

И я пошел. Длительное знакомство с лицом Кремера позволяло мне с одного взгляда определить, воинственно настроен инспектор или нет. И теперь, еще не открыв дверь, я знал, что тропа войны пустует. Он даже смог удержаться от кислой гримасы, когда здоровался со мной. Разумеется, свою шляпу Кремер мне не отдал, это было бы чересчур, но хотя бы снял ее, пока шагал через прихожую. Когда он взбешен, то никогда не снимает головной убор. Вулфа инспектор приветствовал так любезно, что казалось, сейчас он пожмет хозяину дома руку. К счастью, он знал, что Вулф не одобряет этот ритуал.

— Сегодня опять жара, — произнес он и сел в красное кожаное кресло, на самый край, вертя шляпу в руках. — Вот ехал домой и решил заглянуть к вам по дороге. Вы вот никогда не едете домой, потому что всегда дома.

Я опешил. Невероятно! Он завел светскую беседу!

— Иногда я выезжаю, — буркнул Вулф. — Не хотите ли пива?

Логично. Раз Кремер ведет себя как гость, Вулф должен вести себя как хозяин.

— Да нет, спасибо. — (Старые приятели!) — Задам пару вопросов да поеду. Окружной прокурор вот-вот выдаст ордер на арест Мартина Кирка по обвинению в убийстве. Его сегодня там больше часа продержали. Вы работаете на него?

— Да.

Кремер положил шляпу на столик рядом с креслом.

— Я не собираюсь делать вид, будто мне есть что вам предложить, например шанс вовремя избавиться от убийцы. Если честно, мне кажется, что в офисе окружного прокурора слишком торопятся. У меня несколько оснований для такого вывода. Признáюсь, к их числу относится и тот факт, что вы взялись защищать Кирка, хотя он и не является решающим. Вы не станете работать на возможного убийцу, сколько бы денег он вам ни предложил, и не возьмете в клиенты подозреваемого, если не рассчитываете снять с него обвинения. Я говорил, что у меня два вопроса, и вот второй. Если вместо того, чтобы ехать домой на ужин, я вернусь обратно в управление и попробую убедить окружного прокурора не спешить, не найдется ли у вас для меня чего-нибудь, что могло бы подкрепить мои уговоры?

Губы Вулфа едва заметно дрогнули — уголок рта приподнялся на одну шестнадцатую дюйма. Так он улыбается.

— У вас новый подход, мистер Кремер. Довольно прозрачный.

— Еще бы, черт побери! Это комплимент. Кроме вас, ни один частный сыщик не дождался бы от меня ничего подобного, и вы знаете это. Я не давлю, просто спрашиваю.

— Хм… Вряд ли это возможно… — Вулф направил взгляд прищуренных глаз на край письменного стола и потер нос кончиком пальца. Чистой воды притворство. Свое решение, в чем бы оно ни заключалось, он принял, когда окриком вернул меня в кабинет. Спектакль продолжался секунд десять, потом Вулф перевел взгляд на Кремера и заявил: — Я знаю, кто убил миссис Кирк.

— Угу. Окружной прокурор тоже думает, что он знает.

— Он ошибается. У меня есть предложение. Полагаю, вы беседовали с мистером Вэнсом. Джеймсом Невиллом Вэнсом. Если сегодня в десять часов вечера вы пошлете за ним своих людей и продержите его у себя до тех пор, пока я или мистер Гудвин не свяжемся с вами, а потом привезете или пришлете его ко мне, тогда я дам вам достаточно аргументов для того, чтобы убедить окружного прокурора ни в коем случае не задерживать мистера Кирка и не предъявлять ему каких-либо обвинений.

Кремер недоверчиво вздернул подбородок:

— Вэнс? Вэнс?!

— Именно, сэр.

— Бог мой! — Инспектор посмотрел на меня, но его взору предстало только честное мужественное лицо, тогда он медленно достал из кармана сигару, сунул ее в рот, сжал зубами и снова вынул. — Вы прекрасно знаете, что я этого не сделаю. Содействовать незаконному вторжению в жилище? Вам ведь для этого нужно убрать Вэнса из квартиры.

— Это всего лишь ваши догадки. Готов всячески вас заверить, чистосердечно и со всей ответственностью, что никто не посягнет на неприкосновенность жилища мистера Вэнса и не совершит иных противоправных действий.

— Тогда я не понимаю… — Усаживаясь в кресле плотнее, Кремер выронил сигару, и она упала на пол. Он не обратил на это внимания. — Нет. Вэнс — добропорядочный гражданин с хорошей репутацией. Вам придется открыть карты.

— Я готов, — кивнул Вулф. — Нет, я не предоставлю вам факты, ибо вы уже располагаете ими. Я просто растолкую их. Уверен, вам не понадобилась бы моя помощь, но вы были слишком сосредоточены на мистере Кирке. Известны ли вам все детали эпизода с галстуком: как мистер Гудвин получил его по почте, как ему позвонили, как он затем навестил мистера Вэнса?

— Да.

— Тогда слушайте внимательно. У меня есть четыре соображения. Сначала телефонный звонок. Он поступил в четверть двенадцатого. Вы считаете, что это звонил мистер Кирк, выдавая себя за Вэнса. Такое допущение несостоятельно, по крайней мере маловероятно. Разве мог Кирк так рисковать? Он же догадывался, что сразу после вскрытия конверта мистер Гудвин или позвонит Вэнсу, или навестит его лично. Звонить, притворяясь Вэнсом, было бы исключительной глупостью.

Кремер фыркнул:

— Парень был сильно не в себе. В том его состоянии он не понял бы, что это глупо.

— Допускаю такую возможность. Тогда мой второй пункт. Когда мистер Гудвин пришел к Вэнсу, то показал ему конверт с письмом и даже дал ему галстук — рассмотреть поближе. Вэнс был совершенно озадачен. Вы знаете, чтó тогда было сказано и сделано. Вэнс проверил галстуки в своем гардеробе и заявил, что полученный Гудвином галстук действительно принадлежит ему, Вэнсу. Но когда мистер Гудвин попросил галстук обратно, то Джеймс Невилл Вэнс беспрекословно отдал свою вещь. Что противоречит здравому смыслу.

— Не думаю, — мотнул головой Кремер. — Тело же еще не обнаружили. Он принял все это за неудачный розыгрыш.

— Пф! Из его шкафа изъят галстук, его конверт и почтовая бумага использованы для письма частному детективу, к тому же с посланием якобы от его имени, потом еще телефонный звонок. И несмотря на все это, Вэнс остался настолько равнодушен и не заинтересован, что позволил мистеру Гудвину забрать галстук, конверт и письмо, ни разу не выразив протест? Абсурд!

— Тем не менее Вэнс все отдал. Почему это не абсурд, если убил он?

— Если убил он, то такое поведение является частью коварного плана. — Вулф посмотрел на часы. — Скоро обед, нет времени на подробности. План Вэнса плохо продуман и плохо исполнен и в целом слабоватый, но отнюдь не абсурдный. Третье мое соображение, самое важное: два пропавших галстука. Изначально у Вэнса их было девять, один он подарил мистеру Кирку, а потом осталось только семь. Конечно же, ваша версия объясняет это. Как?

— Тут все очевидно. Кирк забрал его из шкафа Вэнса. В его планы входило бросить подозрение на Вэнса.

— Вэнс хотел, чтобы вы именно так и подумали, — согласно кивнул Вулф. — Но тщательно ли вы проработали это допущение?

— Да. Я от него не в восторге. И это одна из причин, которые заставляют меня думать, что окружной прокурор слишком спешит. Не настолько Кирк глуп, чтобы так поступить. Скорее всего, кто-то другой стащил галстук, чтобы все подумали на Кирка. Например, Фагер.

— Почему не сам Вэнс?

— Потому что мужчина не раскроит женщине череп без веского мотива, а у Вэнса вообще никакого мотива не было.

— Спорное утверждение, на мой взгляд, — хмыкнул Вулф, — но перейдем к четвертому моему соображению. Эти галстуки являли собой неотъемлемую часть представления Джеймса Невилла Вэнса о себе самом. Сделанные специально для него, они были не просто эксклюзивными аксессуарами и личными вещами. Они были частичками его эго. Можно допустить, что Вэнс мог бы подарить один такой галстук какому-то близкому, особенно дорогому ему человеку, но Мартину Кирку — нет. Это возможно только в том случае, если такой подарок был бы необходимым шагом в достижении цели исключительной важности. Он таким шагом и был.

— Черт побери! — рявкнул Кремер. — Мотив!

Уголок рта Вулфа опять приподнялся.

— Ваш новый подход мне нравится больше, мистер Кремер. Вы знаете: я не стану строить обвинение в убийстве, не определив мотива. Значит, у меня есть мотив для Вэнса, и вы хотите его получить. Не сейчас. Если я открою его вам, вы встанете и уйдете. Зная мотив, вы легко остановите окружного прокурора, и ваши действия отложат арест моего клиента, но не снимут с него подозрения. Я сильно сомневаюсь в том, что вы найдете достаточно улик для задержания Вэнса, не говоря уже о предъявлении ему обвинения в убийстве. Мои догадки о мотиве Вэнса построены на сведениях из вторых рук, так что не стоит предупреждать меня об ответственности за сокрытие улик. Я не обладаю ничем сверх того, что уже имеется в вашем распоряжении. Если мне удастся что-то обнаружить, я с радостью поделюсь находкой с вами. Мне нужно твердо знать местонахождение мистера Вэнса с десяти часов вечера и далее, и, когда мистер Гудвин сообщил мне о вашем визите, я сразу подумал, что нет способа надежнее, чем вверить Вэнса вашим заботам. Не хотите ли письменную гарантию с нашими подписями о том, что все предстоящие действия останутся в рамках закона — под угрозой потери наших лицензий?

Кремер произнес словечко того же рода, что проскочило недавно у Фагера, но на этот раз ни одной дамы среди нас не было.

— И что мне делать с вашей гарантией? Отдать комиссару полиции, чтобы он вставил ее в рамку и повесил на стену? — Кремер положил ладони на подлокотники кресла. — Послушайте, Вулф, я вас знаю. Я вижу, что у вас есть идея. Согласен, ваши четыре соображения, взятые вместе, заставляют задуматься. Я поверю вам на слово, что Гудвин не устроит кражу со взломом. Я знаю, что больше ничего у вас не выведаю, даже если бы не приближалось время вашего обеда, и вообще-то, я тоже иногда ем. Но вы говорите, что я должен держать Вэнса до тех пор, пока не получу сигнал от вас или от Гудвина, возможно целую ночь, а Вэнс не какой-то бродяга. Так не получится. Перенесем на завтрашнее утро, скажем на десять часов, и пусть это будет максимум шесть часов… И тогда я соглашусь.

— Так даже лучше, — усмехнулся Вулф. — Я поторопился. Если помните, я просил вас послать за Вэнсом своих людей.

— Я слышал вас.

— Очень хорошо. — Вулф обернулся ко мне. — Арчи, нам с мистером Кремером потребуется несколько минут, чтобы обсудить детали. Сообщи Фрицу. И с аппарата на кухне позвони миссис Фагер. Я должен увидеть ее после обеда. И еще вызови Сола, Фреда и Орри. Они нужны мне сегодня вечером или завтра утром в восемь.

Я поднялся:

— Есть разница, когда именно?

— Нет.

Я ушел на кухню.

ГЛАВА 8

Если вам когда-нибудь понадобится частный детектив, и при этом наилучший, то постарайтесь заполучить Сола Пензера. Если Сол занят, тогда обратитесь к Фреду Даркину или Орри Кэтеру. Именно они сопровождали меня, когда я вошел в квартиру Джеймса Невилла Вэнса в четверг в десять часов пятнадцать минут утра.

Наше проникновение в квартиру было абсолютно законным. Когда я звонил снизу и наверху, оба раза двери мне открыли изнутри. И сделала это Рита Фагер. Она впустила нас в квартиру, а потом закрыла за нами дверь. И хотя это не имело значения, я предпочел не прикасаться к дверной ручке. Люблю все делать аккуратно.

Заперев замок, Рита повернулась ко мне. Глаза у нее остались прежними, но веки припухли, а лицу категорически недоставало ухода.

— Где Мартин? — спросила она, и ее нежный голосок тем утром больше походил на карканье. — От него не было сообщений?

Я покачал головой:

— Мистер Вулф пояснил вам прошлым вечером, что его задержали как важного свидетеля. Нанять адвоката для освобождения под залог стоит денег — денег Мартина. Будет лучше и проще, если сработает наш план. Мистер Вулф вам все рассказал.

— Знаю, но… но вдруг не сработает?

— За это отвечает мистер Вулф. — Жестом я указал на своих спутников. — Это мистер Пензер, мистер Даркин, мистер Кэтер. Кто вы такая, им известно. Как мы договаривались, вам следует оставаться здесь, и если хотите помочь, то можете сварить кофе. Если зазвонит телефон, ответьте. Если позвонят в дверь, не открывайте.

— Хорошо.

— Отлично. Джентльмены, к делу.

Метод проведения обыска зависит от того, что вы ищете. Когда вам надо найти что-то крупное, скажем украденного слона, то все довольно просто. А самое сложное — это когда вы ищете неизвестно что. Нам нужна была одна конкретная вещь — галстук, но еще мы хотели найти что-нибудь полезное для дела, не важно, что именно, и Сол, Фред и Орри получили подробнейшие инструкции. А потому после того, как Сол обнаружил галстук, мы просто осматривали все подряд, в том числе разглядывали швы на матрасе, разворачивали носовые платки и перелистывали книгу за книгой. И без того долгий, такой обыск еще больше затягивается, если поставлена задача оставить все как было.

Галстук был найден примерно через час после начала поисков. Нашел его Сол. Я показал ребятам семь галстуков на вешалке в шкафу, так что они знали, как выглядит искомый предмет. Сол и Орри занимались студией, и когда я услышал их шаги на спиральной лестнице, то сразу понял, что они идут не с пустыми руками, и встретил их у нижней ступеньки. Сол вручил мне трофей. К сложенному галстуку был приколот листок именной почтовой бумаги Вэнса, на котором Сол написал: «Найден мной в 11:25 9 августа 1962 г. в нотах поэмы «К пламени» А. Н. Скрябина, которые находились в книжном шкафу в студии Джеймса Невилла Вэнса по адресу: Хорн-стрит, дом 219, Манхэттен, Нью-Йорк». И поставил свою подпись с завитком на хвостике буквы «з».

— Ты мой герой, — сказал я ему. — Сочту за честь завязывать шнурки на твоих ботинках и хочу твой автограф. Но ты же знаешь не хуже меня: Орри хлебом не корми, дай разыграть кого-нибудь. Лучше все проверить.

Вместе с Солом мы отправились в спальню, чтобы пересчитать галстуки на вешалке. Я даже дважды их пересчитал. Все семь были на месте.

— Отлично, — сказал я Солу, — значит, это он самый. Будешь кандидатом в президенты, проголосую за тебя. — Я снял семь галстуков с вешалки и передал их Солу. — Держи, их мы возьмем с собой.

Так вот, после этого мы просто осматривали все подряд и в квартире, и в студии, а это утомительно. К двум часам дня это стало чертовски утомительно, потому что мы проголодались, а на ланч было решено не отвлекаться. Но Кремер согласился продержать Вэнса только шесть часов, и хотя вещдок А мы заполучили и по-настоящему Вулф рассчитывал только на него, он был бы доволен, если бы мы нашли и вещдок Икс. Поэтому мы продолжали.

Где-то около трех я стоял посреди гостиной и хмуро оглядывался по сторонам. Рита лежала на диване с закрытыми глазами. Фред поднялся в студию к Солу и Орри. Я пытался припомнить короткую мысль, которая промелькнула у меня в мозгу часом ранее, и наконец у меня получилось. Когда Фред вынул из ящика шкафа стопку перчаток, то заглянул внутрь каждой из них, но не прощупал и не поднес их к свету. Я направился в спальню, достал перчатки и у окна стал осматривать их как следует. И в пятой перчатке — из свиной кожи, ручного пошива — обнаружился долгожданный вещдок Икс. Увидев его внутри перчатки, я сначала принял это за комок мусора, но все же вытащил наружу, рассмотрел и почувствовал то, что чувствую не очень часто: жар в основании позвоночника. Сам с собой я редко разговариваю, но тут заговорил:

— Хочешь верь, хочешь не верь, но это то, что нужно. Иначе быть не может.

Я вложил комок обратно в перчатку, которую затем спрятал в карман, а остальные перчатки вернул на место, прошел к телефону на прикроватной тумбочке и набрал номер. В трубке послышался голос Вулфа:

— Да?

Сколько лет я учу его правильно отвечать на телефонные звонки, но так и не преуспел.

— Это я. Мы приедем через полчаса самое позднее. Сол нашел галстук. Он был спрятан в нотах, которые хранятся в книжном шкафу в студии. Я только что нашел вещдок Икс. И теперь могу вам рассказать, что он сделал. Убив ее, он отрезал прядь ее волос, на которых была кровь, точнее, много крови. Эту прядь он оставил себе как сувенир на память о ней. Когда кровь высохла, он спрятал прядь внутрь одной из своих перчаток, которые лежат в ящике шкафа, где я их и нашел. Думаю, это то, что нужно. Вы, наверное, не поверите, пока не увидите своими глазами, но, увидев, поверите.

— Вот как. — (Пауза.) — Приемлемо. Вполне приемлемо. Привези перчатку.

— Само собой. У меня есть предложение, или лучше назвать это просьбой. Скажите Кремеру, пусть доставит его к нам в четверть пятого, нет, лучше в половине пятого. Мы страшно голодны, и миссис Фагер в том числе, и нам нужно время…

— Ты знаешь мой режим. Я скажу мистеру Кремеру подъехать к шести. Фриц вам…

— Нет! — страстно возразил я. — Придется сделать исключение. Предоставленные нам шесть часов заканчиваются в четыре. Если вы отложите встречу до шести, Кремер отпустит его домой, одного или с сопровождением, и он может обнаружить, что нет ни галстука, ни волос. Будет ли это приемлемо?

Тишина.

— Нет.

Опять тишина.

— Экая досада.

И снова молчание.

— Ладно. Фриц вам что-нибудь приготовит.

— Все же лучше назначить на полпятого, и…

Вулф дал отбой.

ГЛАВА 9

Инспектор Кремер уселся в красное кожаное кресло, прищурился на Вулфа и сухо изрек:

— Я сказал мистеру Вэнсу, что наша беседа пройдет неофициально, без протокола, и что он может отвечать или не отвечать на ваши вопросы по своему усмотрению.

Он не стал бы так удобно усаживаться, если бы оказался здесь единственным представителем городской администрации, ведь он знал, что предстоит сложный разговор и возможны инциденты. Но справа от него на стуле у стены устроился сержант Пэрли Стеббинс. Пэрли никогда не садится спиной к кому бы то ни было, даже к своему начальству, если это только в его силах. Джеймса Невилла Вэнса усадили в кресло напротив стола Вулфа, между мной и Кремером. На диване по левую руку от моего стола примостилась Рита Фагер, а Сол, Фред и Орри образовали компактную группу возле большого глобуса.

— Вопросов будет немного, — уведомил Вулф инспектора. — Осталось лишь удовлетворить мое любопытство по одному или двум моментам. — Он повернул голову. — Мистер Вэнс, только вам это под силу. — И мне: — Арчи?..

Взгляд от Вэнса я оторвал неохотно. Не то чтобы за ним нужно было неотрывно наблюдать, просто мне хотелось это делать. Можно многое узнать, по крайней мере я так думаю, по лицу человека, который догадывается, что впереди ему что-то грозит, но не знает, что именно, и пытается быть готовым ко всему. Пока, впрочем, лицо Вэнса не прибавило мне знаний о человеческой природе. Губы его были сжаты в узкую линию, отчего тяжеловатый подбородок казался еще крупнее. По команде Вулфа наблюдение пришлось прервать. Я достал из ящика стола семь галстуков, разложил их на столе Вулфа и встал рядом.

— Это, — обратился Вулф к Вэнсу, — те семь галстуков, которые оставались на вешалке в вашем шкафу. Я предъявляю их…

Рык Кремера остановил его. Такой рык остановил бы кого угодно. Потом рык перешел в речь:

— Значит, вы все-таки нарушили закон. Стеббинс, отведи мистера Вэнса в машину. А мне надо сказать Вулфу пару слов.

— Нет! — отчеканил Вулф. — Я говорил, что незаконного вторжения в жилище не будет, и его не было. Мистер Гудвин в сопровождении мистера Пензера, мистера Даркина и мистера Кэтера позвонил в дверь квартиры мистера Вэнса, и их впустила миссис Фагер. Она в свою очередь находилась в жилище мистера Вэнса с его ведома и позволения, поскольку ранее пришла к нему поговорить. Когда мистера Вэнса забрали к вам в отдел представители полиции, она осталась в квартире, что не вызвало с его стороны возражений. Верно ли я излагаю, миссис Фагер?

— Да, — ответила Рита, но получилось едва слышно, так что ей пришлось повторить: — Да.

Теперь словно ворона каркнула:

— Все ли верно, мистер Вэнс?

Вэнс разжал губы и снова сомкнул.

— Я не… — наконец выдавил он, помолчал и закончил громче: — Я не собираюсь отвечать на этот вопрос.

— Можете ответить мне, — вмешался Кремер. — Все ли сказанное верно?

— Я бы предпочел не отвечать.

— Тогда продолжим, — сказал Вулф. — Я предъявляю эти семь галстуков, чтобы не возникало сомнений относительно их наличия. — Он выдвинул ящик своего стола и достал вещдок А. — Вот восьмой галстук. К нему подколото письменное свидетельство мистера Пензера за его подписью на вашей, мистер Вэнс, почтовой бумаге. Я зачитаю его. — Вулф прочел записку Сола. — У вас есть комментарии?

Комментариев не было. Как не было вообще никакой реакции со стороны Вэнса.

— Дайте-ка взглянуть! — прорычал Кремер.

Разумеется, ему надо было увидеть улику, поэтому я и остался стоять у стола. Взяв галстук из рук Вулфа, я передал его инспектору. Кремер прочитал записку, повернулся в кресле, чтобы посмотреть на Сола, потом повернулся в другую сторону, чтобы отдать вещественное доказательство Стеббинсу.

— Хорошо, что у меня немного вопросов, — опять обратился к Вэнсу Вулф, — ведь ответов на них я, видимо, не получу. Тогда постараюсь ответить на них сам. Если вам захочется поправить меня, пожалуйста, не стесняйтесь. — Он склонил голову набок. — Вы понимаете, сэр, что факты говорят сами за себя. Вопрос не в том, что вы совершили, или когда, или как, а только почему. Что касается момента времени, то вы напечатали письмо мистеру Гудвину и адрес на конверте, использовав собственную почтовую бумагу и улучив момент для доступа к пишущей машинке мистера Кирка, как минимум три недели назад. Это мы выводим из того, что девятнадцатого июля данную машинку мистер Кирк обменял на новую, и разумеется, покупка новой машинки именно в то время не более чем случайное совпадение. Итак, ваши действия были не только предумышленными, но и заблаговременно спланированными. Также вы успели забрать подаренный мистеру Кирку галстук до того, как он переехал из квартиры в отель. Воспользоваться его машинкой и проникнуть в его квартиру для вас не составляло труда, поскольку вы владелец дома и имеете ключи ко всем помещениям в нем. У вас есть комментарии?

Их не было.

— Тогда я продолжаю. Остаются только «почему», и самое важное из них — почему вы убили ее? — отложим напоследок. Относительно некоторых «почему» я могу только строить догадки. Например, почему вы решили бросить подозрение на мистера Кирка? Возможно, это была лишь неудачная попытка отвлечь внимание от себя самого, или, что более вероятно, вы хотели дать понять, что миссис Кирк не была жертвой случайного взломщика, или же причиной могла быть ваша неприязнь по отношению к мистеру Кирку. На другие «почему» я могу предложить нечто получше, чем догадки. Почему вы взяли галстук из шкафа и спрятали его в студии? Этим действием вы хотели подставить мистера Кирка, что было довольно хитроумно с вашей стороны. Вы рассчитали, что…

— Нет! — выпалил Вэнс. — Это сделал Кирк, кто же еще. Вы говорите, что галстук нашли в нотах?

— Естественно, вы возражаете, — кивнул Вулф. — Маневр с галстуком вы задумывали, чтобы он выглядел как неуклюжая попытка мистера Кирка бросить подозрение на вас. Поэтому нужно было, чтобы в вашем шкафу не хватало одного галстука. Но если бы мистер Кирк забрал его, то не стал бы прятать его в вашей студии. Он бы уничтожил его. Почему вы не уничтожили этот галстук? Вы знаете, а я нет. Но я могу угадать. Вы подумали, что, возможно, обстоятельства сложатся так, что будет выгодно использовать этот галстук, так почему бы не сберечь его?

Вулф приподнял плечи на четверть дюйма и снова опустил.

— Еще одно «почему»: почему вы послали галстук мистеру Гудвину? Понятно, что его нужно было кому-нибудь послать. Это важный этап вашего плана по созданию улик против мистера Кирка, но почему именно мистеру Гудвину? Это наиболее интересный для меня вопрос, и я был бы искренне признателен вам за ответ. Так почему вы послали галстук мистеру Гудвину?

— Я ничего ему не посылал.

— Что ж, ладно, настаивать я не могу. Просто он мой доверенный помощник, и я бы очень хотел понять, как вам пришла в голову странная идея, будто он сможет послужить вашим целям. Этот любознательный, увлекающийся, бдительный, недоверчивый, целеустремленный и изобретательный человек — худший выбор, который вы могли сделать. Еще одно «почему» перед последним и самым важным: почему вы позвонили мистеру Гудвину и велели ему сжечь галстук? Это было излишне, поскольку его любопытство взыграло и без дополнительного подстегивания. И это было неумно, ведь звонивший должен был знать о том, что мистер Гудвин еще не звонил вам и не ездил к вам, и только вам это было известно. Не хотите ли прокомментировать?

— Я ему не звонил.

Надо сказать, что Вэнс выказывал бóльшую сообразительность, чем я ожидал. Чем дольше Вулф говорит, тем больше Вэнс узнает о том, насколько глубока яма, в которую он угодил. И он упорно держал рот на замке.

Вулф развернул руку ладонью вверх:

— Теперь главное «почему»: почему вы убили ее? Вчера я узнал, что у вас, по всей вероятности, имеется достаточный мотив для убийства, но, как я говорил мистеру Кремеру, мои сведения получены из вторых рук. Мне необходим был наглядный факт, действие или предмет, и вы предоставили его. Не вчера и не сегодня. Вы предоставили его, когда, убив миссис Кирк, склонились над раскроенным черепом — а может, опустились на колени или присели на корточки — и отрезали локон ее волос, выбрав такой, на котором была кровь. Чем отрезали — ножом или ножницами? Вы склонились, присели или встали на колени?

Губы Вэнса беззвучно шевелились. Несомненно, он пытался сказать: «Это не я», но у него не получалось.

Вулф хмыкнул:

— Я сказал «наглядный факт». Продемонстрировать такой факт — значит со всей очевидностью установить истину. И я установлю ее. Примерно два часа назад мистер Гудвин нашел эту прядь волос с запекшейся на них кровью в ящике вашего шкафа в спальне. Он назвал ее сувениром, но сувенир получают от дарящего в знак его дружбы или расположения. В данном случае уместнее будет термин «трофей». — Вулф снова выдвинул ящик стола.

Я умею двигаться быстро, и Пэрли Стеббинс тоже, только мы оба недооценили Джеймса Невилла Вэнса — во всяком случае я. При виде перчатки, которую Вулф достал из ящика, Вэнс дернулся вперед, и я за ним. Но он метнулся к столу как молния, чего я не ожидал, и успел выхватить перчатку из рук Вулфа. Конечно, она оставалась у него недолго. Я подскочил к нему слева, Пэрли справа, а поскольку перчатку Вэнс держал в правой руке, то Пэрли было сподручнее действовать — и он схватил Вэнса за запястье и вывернул ему руку. Перчатка упала на пол.

Кремер поднял ее. Пэрли держал Вэнса за правую руку, а я за левую.

Вулф встал на ноги.

— Локон найдете в перчатке, — сказал он Кремеру. — Мистер Гудвин предоставит вам все необходимые сведения, а также можете обратиться к миссис Фагер. — И он направился к двери. На часах было двадцать две минуты шестого. Его расписание нарушили, но, черт побери, еще не все было потеряно!

ГЛАВА 10

В один из дней на прошлой неделе часов в пять вечера в дверь позвонили. Сквозь одностороннюю стеклянную панель я увидел, что на крыльце стоит Мартин Кирк в пальто с поднятым воротником и натянутой на уши шляпе. Когда я открыл дверь, в прихожую ворвался снежный вихрь. Очевидно, Кирк пришел с визитом ко мне, а не к Вулфу, потому что ему было известно наше расписание. Я был рад видеть бывшего клиента, без проволочек оплатившего наши услуги, поэтому взял у него шляпу и пальто и повесил их на вешалку, а самого гостя провел в кабинет и усадил в кресло. Сначала мы обменялись приветствиями и замечаниями о погоде, уточнили его состояние здоровья, мое и Вулфа, потом Кирк отказался от предложения чего-нибудь выпить и сообщил, что адвокат Вэнса пытается заново подать апелляцию, на что я сказал: когда есть деньги, можно долго тянуть время. Помявшись немного, Кирк заметил, что часто прикидывает, где бы он был сейчас, если бы в тот августовский день из офиса окружного прокурора не отправился прямо к Вулфу. Я решил прийти ему на помощь:

— Послушайте, вы это уже говорили. Конечно, я совершенно свободен и очень рад вашей компании, но вряд ли вы добирались сюда в самый ненастный день зимы ради того, чтобы переливать из пустого в порожнее. Вас что-то беспокоит?

— Да… — кивнул он. — Я подумал, вдруг вы знаете… вдруг вы придумаете что-то…

— Со мной это редко бывает, но давайте попробуем.

— Я насчет Риты. Вы знаете, что она сейчас в Рино?

— Да, она прислала мне открытку.

— Так вот, я звонил ей вчера. Недалеко от Рино есть хорошие горнолыжные склоны, и я сказал ей, что мог бы приехать туда на неделю или две, чтобы с ней покататься. Она ответила «нет». Коротко и ясно: нет.

— Может, она не умеет кататься на горных лыжах.

— Еще как умеет! Она превосходная лыжница. — Кирк распрямил скрещенные ноги, потом снова подобрал их. — Я приехал к вам, потому что… Если честно, я подумал, что вы с ней… как бы это сказать… понимаете друг друга. Раньше мне казалось, что я ей нравлюсь — ничего серьезного, конечно, но все-таки она относилась ко мне с симпатией. Я знаю, что она настоящий друг, проверенный в беде, и я знаю, как она помогла при поисках в квартире Вэнса, но с тех пор она словно прячется от меня. А еще я знаю, что вас она считает классным парнем. И вот… раз вы с ней друг друга понимаете, то я хочу вас поздравить. И ее, конечно, тоже…

Я торжественно прочистил горло:

— Большое спасибо за комплимент. Приятно узнать, что Рита считает меня классным парнем, но за этим ничего не стоит. Между нами нет никакого особого понимания, а главное — нет и недопонимания. Скорее всего, вы ей по-прежнему симпатичны. Скорее всего, она с удовольствием покаталась бы с вами на лыжах, хотя, на мой взгляд, человек, получающий удовольствие от горных лыж, слабо разбирается в удовольствиях. Но надо помнить, что женщины в процессе развода бывают подавлены и нервозны, чувствуя себя то ли жертвой обмана, то ли подержанным автомобилем. Хотите совет?

— Да.

— Поезжайте в Рино без предупреждения. Скажите Рите, что хотите с ней покататься, потому что если упадете и сломаете ногу, а наверное, так и будет, то спасти вас сможет только она. Если через неделю вы захотите признаться ей, что есть и другие причины, а они у вас есть, то она, может быть, уже согласится вас выслушать. Может, ей даже понравится то, что она услышит. Вы ничем не рискуете, кроме недели времени, если, конечно, не считать риска сломать шею.

У Кирка в задумчивости подрагивала челюсть — совсем как в тот день полгода назад, но в остальном это был другой человек.

— Согласен, — наконец решился он. — Завтра отправляюсь в Рино. Я рад, что заехал к вам.

— Вот и молодец. И вы ведь не собираетесь вместо катания на лыжах играть с ней в карты, или ходить на танцы, или гулять?

— Нет. Я плохой танцор.

— Хорошо. За это надо выпить. — Я поднялся. — Вам скотч с водой, насколько я помню?

— Да, пожалуйста. Безо льда. Мне тоже кажется, что вы классный парень, Гудвин.

— И мне.

С этими словами я отправился на кухню.

Примечания

1

Хитрить, лукавить (фр.).

Content

Рекс Стаут
КРОВЬ РАССКАЖЕТ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

Примечания