Новая жизнь 3

Глава 1

Глава 1

Утро задалось на редкость депрессивным и мрачным. Говорил ли я вам, что на студии нет окон? То есть абсолютно и вообще. Как в казино. Даже в тюрьме есть доступ дневного света, пусть и в маленьком окошке наверху камеры, но все же. А тут — нет. Есть шторы, вернее — жалюзи. И ниша в стене, которую эти самые жалюзи закрывают. Если поднять жалюзи, то там обнаружится весьма качественная фотография Фудзи с величественной шапкой снега на вершине. Почему так сделано — понятия не имею, но есть нехорошие подозрения. Связи с внешним миром у нас нет, кроме сообщений, часов тоже нет — только те, что на студии. Вывод — учредители этого безобразия могут манипулировать со временем. Зачем — непонятно… ну, не знаю, чтобы заставить нас бодрствовать больше? И как результат — спать меньше? Критичность сознания упадет, раздражительность вырастет и вот вам на выходе куча истерик и драм. Что и требовалось.

Отсутствие дневного света и свежего воздуха делает меня немного вялым и сразу после сигнала будильника я не тороплюсь вставать. Не торопится вставать и Мико-Такеши и только Нобуо внизу возится, вставляет свои костыли в тапки, перекидывает через плечо полотенце и удаляется умываться. Встаю и я, бросив взгляд на будуар царицы Будур, который вчера устроил для Мико. В будуаре тихо, но она явно не спит, будильник тут общий для всех, пронзительный сигнал, не смолкающий в течении десяти секунд и эти десять секунд не кажутся такими уж короткими.

— Такеши-кун — говорю я, обращаясь к будуару: — мне дверь подержать? Чтобы одеться успела?

— Обойдусь — фыркают из-под простыней и полотенец: — сейчас… — импровизированный полог откидывается в сторону и по лестнице спускается Мико в своей пижамке. Ее босые ножки проворно мелькают у меня перед глазами и вот она уже берет свою зубную щетку, перекидывает через плечо полотенце и выходит за дверь, не встречаясь со мной глазами. Вот и думай, что это все значит. То ли обиделась за вчерашнее, то ли все в порядке и просто настроение у нее такое…

Впрочем, гадать, что у девушки на душе — занятие малополезное, потому как все равно не угадаешь, а еще и загрузишься. На душе было как-то не очень, может из-за вчерашних откровений Мико, а может из-за депрессивной записи Натсуми, а может из-за того я тут вот уже несколько дней не вижу солнца. Решительно перекидываю через плечо оба полотенца — и большое и маленькое и выхожу из комнаты. В умывальной комнате суета, она у нас общая для обоих полов и потому там толкотня вокруг шести умывальников. Потому я спокойно шествую дальше умывальной и туалетов — сразу в душевую. С утра в душевой никого не бывает, все торопятся, но и я долго не буду. Раздеваюсь, задумываюсь над архитектурой душевой и прочих удобств и прихожу к выводу, что все тут сделано специально. Вот не оставляет меня моя паранойя и все тут. Сами смотрите — чего студии стоило бы нормальные и умывальники, и душевые кабинки в полный рост в каждой комнате установить? И комнаты сделать индивидуальные. Но тогда не было бы всей этой нечаянной социализации во время утреннего умывания или похода в туалет, не говоря уже о душевой. Ну кто так делает — душевая общая, тоже на шесть кабинок, а в то же время раздевалка — общая. По идее должны конечно договариваться стороны, когда и кто, но по факту очень неудобно. Вот утреннее время например — не распределено. Вечером понятно — первый час парни, все остальное время — девушки. Бедная Мико, вынуждена была… хм… не помню как она в душ ходила. Может для таких как она — есть отдельный, администраторский? Надо будет спросить. Я прохожу в кабинку, и ежусь от прохлады. Некоторое время стою, не решаясь. К вашему сведению, открыть холодную воду в душе на полную с утра — для этого требуется определенное мужество. Что же, безумству храбрых поем мы песню — с такой мыслью я открываю холодную воду и стискиваю зубы. Ледяная вода обжигает кожу, и я начинаю усиленно вдыхать и выдыхать воздух, стискивая кулаки и заставляя себя терпеть. Десять секунд, пятнадцать… хватит! Я закрываю воду и стою так, чувствуя как жар начинает охватывать все тело. Отлично. Многие недооценивают такую простую процедуру как обливание холодной водой с утра, а это, я вам скажу — обязательный ритуал для мужчины. И тем более — юноши. Тестостерон поднимается, депрессия уходит — какая нахрен депрессия после холодного душа? Сплошная радость. Вы только посмотрите на моржей, не на настоящих, а на этих тетенек и дяденек старше среднего возраста в теле, которые с такой радостью в прорубях купаются! Знаете ли вы, что холодная вода, пардон, пребывание в ней — по последствиям выброса дофамина — практически равна понюшке кокаина? А я всегда подозревал, что все эти тетеньки и дяденьки, едва влезающие в купальники — неспроста с такими радостными лицами в проруби ныряют!

Выхожу из душа, растираюсь полотенцем и уже совсем с другим настроением иду в свою комнату. В комнате пусто, кровати заправлены, оба моих соседа (ну… сосед и соседка) уже ушли на завтрак. Одеваю футболку с Наруто и искренне надеюсь, что в следующее перерождение не попаду в мир юных убийц.

— Кента! — машет мне с места Нобуо, когда я выбираю себе место. Вообще-то я уже было намазал лыжи к Соре и Юрико, но там же сидит и Такеши, так что… заворачиваю и ставлю поднос с завтраком на столик, за которым сидит Нобуо. Вообще, Нобуо — довольно видный персонаж. У него длинные волосы и изящные черты лица и если бы мне просто показали две фотографии, и спросили — кто из этих двоих девушка, то я скорее всего выбрал бы Нобуо. Но уж Нобуо девушкой быть не может никак, я сам видел, в раздевалке душевой столкнулись. Разве что он приклеил себе что… хм. Нет, это точно паранойя.

— Итадакимас — говорю я, разламывая палочки для еды: — как твое настроение с утра, Нобуо-кун?

— Вообще-то я тебя на кучу лет старше, так что скорее Нобуо-сенпай… — нахально заявляет Нобуо, откидываясь на спинку стула и ковыряясь в зубах деревянной зубочисткой: — но дела у меня хорошо.

— Тут мы скорее все конкуренты и на равных правах, так что Нобуо-кун. — равнодушно отвечаю я, погружая свои палочки в чашку с рисом: — рад что у тебя все хорошо, Нобуо-кун.

— А и ладно — легко соглашается Нобуо и подмигивает мне: — а ты быстрый, Кента-кун! И коварный! Чего и ожидалось от якудза!

— Что? — я чуть не поперхнулся едой. Отставляю палочки, запиваю ком в горле чаем и пытаюсь вопросительно поднять одну бровь. Нобуо смотрит на меня ухмыляясь.

— Ты чего гримасничаешь? — спрашивает он: — глазки мне строишь? Так ты это зря, я не из таких. Это про меня слухи распространяют, что я с барабанщиком, а я на самом деле только по девчонкам! Знаешь, сколько у меня девчонок было?! Ого сколько! Ты столько и за всю свою жизнь не видел.

— Это я не гримасничаю — объясняю я: — это у меня вопрос. Я так одну бровь вопросительно поднимаю.

— Похоже, как будто у тебя судороги. Или съел чего. Но это ладно. Главное, что ты молодец, Кента, подарил нам всем еще недельку… — и он показывает мне большой палец: — имей в виду, что мы с тобой не друзья, но можем быть союзниками.

— Тут я бы снова поднял бровь, но у меня не получается сделать это как следует — говорю я, качая головой: — хватит загадками говорить, Нобуо-кун. Что случилось-то?

— Да как знаешь — обижается вдруг тот: — я просто хотел тебе спасибо сказать, а ты в несознанку играешь. Как будто не ты вчера полночи с Такеши говорил, а с утра тот ходит и всех просит на голосовании против него проголосовать…

— Ах вот оно что… — я смотрю на столик, где сидит Такеши. Вернее — Мико. Он… она разговаривает с Сорой и Юрико. Девушки слушают и кивают, лица серьезные. Первым порывом было отрицать все, что себе надумал Нобуо, но потом я только вздохнул. Это его, Нобуо проблемы. Отговаривать Мико-Такеши от такого действия я не собирался. У нее сестра умерла, ей сейчас не до шоу. Хотя я и сам хотел на первом же голосовании вылететь, но видно не судьба. Потому что если выбирать, то свое место на вылет я ей уступлю с легкостью. Что мне стоит в этом высоком обществе в здании без окон — еще недельку провести? Да ничего не стоит. Правда, беспокоюсь я за наш Клуб и его участниц… но да ладно.

— Все, я пошел. Приятного. — Нобуо бросает свою зубочистку в пустой стакан и резко встает. Взмахивает своими длинными волосами, словно породистый жеребец — гривой, разве что копытом не бьет. Удаляется.

— Кента. — ко мне присаживается Сора: — ты уже в курсе, да? Вы же с Такеши вместе живете.

— Еще не был, но мне Нобуо рассказал — отвечаю я: — если ты про…

— Да, «он» — Сора выделяет слово «он» ударением и взглядом, типа «я-то знаю, но остальные нет»: — просит против проголосовать. Семейные проблемы говорит. Прямо очень сильно просит, едва на колени не встает.

— Ну… что сказать. Это его решение. Большой … мальчик.

— Да, я так и сказала. Сказала, что поддержу, если так просит… — Сора собралась уже вставать, но вдруг что-то вспомнила и повернулась ко мне снова.

— Ах, да … — говорит она: — хотела тебе сказать. Во-первых, наша Юрико, чтоб ты знал — мастер китайских единоборств, вушу или кунг-фу, как там у них? Все красное и птица. Или дракон.

— Ого — говорю я. На вид Юрико весьма спортивна и подтянута, а уж гибкая и сильная…

— И это еще не все. Видела я тут прошел один дядечка… а я в наших кругах многих знаю. Короче, Куму-сама я уж от прочих точно отличу. А у нас во всем шоу только один стрит-файтер и это ты…

— Кума-сама? Тот самый? — а вот сейчас брови у меня поднялись без всякого моего волевого участия в этом процессе. Еще бы — тот самый Кума, владелец и основатель «Медвежьего Круга», подпольного клуба с гладиаторскими поединками без правил. Такой человек и на телевизионном шоу?! Что не так с тобой, Япония?

— Все мне пора, у меня уроки и репетиции! — Сора убегает, а я торопливо доедаю завтрак. В дверях вырастает Шика-сан.

— И поэтому администрацией было принято решение пригласить вас, уважаемый Ямада-сан! — кланяется Шика. Она слегка взволнована, это видно со стороны. Ямада-сан — человек гора, не только по фамилии, но и по физическим кондициям. Здоровенный мужик, затянутый в приталенный по фигуре костюм, которые трещит по швам при каждом его движении. Если бы мы были в аниме или сериале, то его щеку обязательно бы пересекал шрам от катаны, но на самом деле лицо Ямады чисто и хорошо выбрито. Короткая стрижка, золотые часы на запястье — вот, пожалуй, и все.

— А это у нас Кента-кун. Он … бывает своеобразный, но очень интересный! Пожалуйста, позаботьтесь о нем! — Шика еще раз складывается пополам, словно хороший швейцарский нож.

— Пожалуйста позаботьтесь обо мне, Ямада-сан! — склоняюсь в поклоне и я. Японцы — как муравьи, у них система невербального общения выстроена, отлажена и функционирует как знаменитая японская система железных дорог — то есть идеально, без сучка и задоринки. Вот казалось бы — в первый раз вижу дядьку, откуда мне знать его социальное положение и угол наклона тела при первой встрече? Но нет, тут все продумано. Во-первых, я ориентируюсь на Шику-сан, она у нас менеджер по всем вопросам и по своей иерархии все равно стоит немного выше чем я, простой участник шоу. Понятно, что для телевизионной аудитории это не так, они Шику и в глаза не видели, но для обитателей студии — Шика выше чем вся наша тусовка неудачников. Она решает вопросы и проблемы, связывает нас и весь остальной мир, а для таких действий недостаточно быть просто девочкой на побегушках — она принимает решения и может воплотить их в жизнь. То есть у нее есть полномочия и довольно обширные. И вот эта самая Шика-сан склоняется в пояс перед мужиком в хорошем сером костюме и с золотыми часами. Костюм и часы — это ерунда, это купить можно, а вот выражение искреннего уважения, с каким склоняется Шика — не купишь.

Вот потому и я склоняюсь вдвое перед непонятным и незнакомым мне Ямадой-саном, бормоча обычные в таком случае «позаботьтесь обо мне пожалуйста».

— Кента, да? Ну, будем знакомы — здоровяк протягивает мне руку, по-европейски. Тут не принято жать руки, местные вообще к телесным контактам очень предвзято относятся, даже в семье, даже среди знакомых. Так что неудивительно что уровень психозов в стране такой высокий — без удовлетворения базальных потребностей в прикосновении другого человека может и крыша слегка двинуться.

Я пожимаю руку в ответ. Крепкое мужское рукопожатие, однако не дробящее мне кости и суставы. Прекрасно понимаю, что при разнице в физической форме и габаритах ему достаточно лишь слегка надавить, чтобы я получил весь спектр негативных эмоций. Но пожатие, пусть и твердое, но не причиняет боли и после того, как закончилось — не приходится расцеплять свои пальцы один от другого.

— Что же… — рокочет здоровяк, оглядывая наш павильон с рингом, грушей, стойкой для оружия и прочим хламом: — не фонтан конечно, но для начала сойдет. Скидывай рубашку, Кента-кун, посмотрим, на что ты способен. — он снимает пиджак и не глядя бросает его в сторону выверенным жестом. Пиджак на лету ловят, аккуратно складывают. Видно, что такое происходит не в первый и не в последний раз. Девушка за его спиной напоминает мне Нему-сан — такая же пассивная и в таких же очках, но быстрая, с хорошей координацией. Как она пиджак в воздухе поймала!

— Ямада-сан? — я уже не пытаюсь вздернуть в вопросительном жесте одну бровь, знаю что только хуже сделаю. Вот у мамы получается, а у меня — нет. Значит это все-таки не генетическое, унаследованное умение, а скорее — тайная техника клана Такахаси. И я еще не созрел для того, чтобы мне были переданы древние свитки с описанием этой техники. Но все же вопрос всей своей физиономией я выразить еще могу.

— Ямада-сан это мой отец! — гремит здоровяк, закатывая рукава и расстегивая верхнюю пуговицу на шелковой рубашке: — можешь звать меня Кума, малыш!

— Но… — я оглядываюсь в поисках менеджера по всем вопросам, но Шики уже и след простыл. Вся эта затея резко перестает мне нравится. По тому как Кума бросил свой пиджак, как повел плечами, разминаясь, как переступил с ноги на ногу — стало ясно что он очень координирован и очень быстр, несмотря на вес и возраст. Опасен, очень опасен. Опаснее чем Нобу-сенпай, раза в два, в три опаснее, а у меня еще и после Нобу-сенпая печенка не до конца отошла.

— Нему! — здоровяк протягивает руки и на его руках появляются перчатки. Конечно не материализуются из уплотнённого воздуха, это девушка натягивает ему на руки красные кожаные боксерские перчатки.

Я обреченно вздыхаю и скидываю рубашку, туфли и брюки, наплевав на присутствие девушки. Натягиваю спортивные шорты, майку и… перед тем, как натянуть перчатки — засовываю в рот капу. Мало ли… у меня и так зуба не хватает… по-хорошему сейчас надо во весь голос орать «Хулиганы зрения лишают!», но гордость не позволяет, да и не убьет же он меня прямо в студии?

— Хороший мальчик — кивает Кума. Он сосредоточен и спокоен. Указывает перчаткой на ринг, дескать двигай туда. Я иду к рингу. У вас бывало такое, что вот идти вы куда-то так не хотите, но и отказаться не можете? Вот у меня сейчас такое чувство. Про себя думаю, что вот Отоши наверное такому шансу бы обрадовался… пока Куму наяву не увидел бы.

— … пожалуйста, Кума-сан — слышу я краем уха, оборачиваюсь. Девушка в очках придерживает здоровяка за локоть: — я вас умоляю!

— Да не переживай, не убью я его! — бросает в ответ Кума и дурное предчувствие начинает пощипывать под ложечкой. Я выдыхаю, весь воздух до конца, прикусываю язык и выдыхаю еще, ставя диафрагму на место. Страх мешает. Ладно и не такие шкафы валили… думаю я, следя за тем, как Кума легким шагом подходит к канатам и перепрыгивает их, словно не заметив. Черт, какой он все-таки быстрый для своих габаритов.

— Не боись, пацан — говорит он, поймав мой взгляд: — не сломаю ничего. Просто должен же я узнать, кого на мой Круг в субботу выставляют?

— А? — сказал я, опуская перчатку и это было ошибкой.

Глава 2

Говорят, первое впечатление можно произвести только один раз. Сидя на краю ринга и прижимая к лицу кусок мраморной говядины, которая была вырезана из самой лучшей коровы породы Вагю, я мрачно смотрел на то, как девушка в очках мягко выговаривает здоровяку Куме, мягко, но твердо. Отношения между ними были совершенно непонятными — девушка держится всегда немного позади, всегда в его тени, молча исполняет все поручения… а вот сейчас тихим голосом отчитывает его как ребенка.

— Да не бил я сильно … — с тоской говорит Кума, закатывая глаза. Я чувствую, как кусок говядины стоимостью две с половиной тысячи долларов за килограмм — холодит мне глаз. Думаю о том, что у них на шоу участников с фингалами под глазом наверное еще не было. Так что фурор, красота, драма, скандал и синяк под глазом — все, как заказывали. Ууу… Хироши, гадина, вот выберусь отсюда, надаю тебе поджопников, будешь знать… легкие деньги, неделю поживи, чего тебе стоит.

Чего стоит? Встречи с Медведем на ринге, вот чего стоит. Понятно, что Кума не всерьез, понятно, что он бы всерьез бил, так меня бы сейчас на носилках уносили. Но все равно приятного мало, да. Тем более, что как выяснилось — на ринге Кума ведет себя совершенно рефлекторно. Вспоминаю анекдот про боксера-тяжеловеса и тещу. «И тут она тааак открылась!» Вот и у Кумы так же — увидел, что открылось и сразу хук туда с правой. Хорошо, что я и голову повернуть успел и даже корпусом подыграл, но от валяния по рингу это меня не спасло. Хороший хук у господина Кумы. Тут все и закончилось. Помощница Кумы тут же раздавила у меня под носом ампулу с нашатырным спиртом, всучила в руки кусок говядины из контейнера-термоса, что она притащила с собой и инструктировала этот самый кусок к глазу прижать, после чего потащила Куму за руку в угол — разбираться. Отсюда я не слышу, о чем говорят, слышны только периодические взревывания Кумы, но по жестам, позам и контексту примерно ясно — о чем.

— Ладно! — поворачивается Кума ко мне: — понятно с тобой все… готовься тут потихоньку и …

— И все? — спрашиваю я. Кума хмурится. Девушка за его спиной — тоже.

— Тебе уже достаточно, Кента-кун — говорит она: — у тебя голова, наверное, болит…

— Команды не было — говорю я. Смотрю на их недоумевающие лица и поясняю: — не было команды начинать, не были разъяснены правила, не …

— Не было гонга — кивает Кума: — ну тут извини, занесло немного. Да и шлепнул я тебя не несильно, но ты все равно мясо держи. Помогает.

— Если Кума-сан может продолжать тренировку, то я хотел бы принять участие — говорю я: — только если правила мне объяснят, а то я не хотел бы повредить вам… что-нибудь жизненно важное…

Некоторое время царит тишина. Секунду, две, три. За эти несколько секунд я успеваю передумать кучу мыслей — от того, какова средняя продолжительность жизни бедолаг, которые умудрились оскорбить владельца Медвежьего Круга, и до «так и не успел с Мидори-сан… ничего не успел!» Но отступать сейчас было нельзя ни в коем случае. Я мог показаться странным, мог показать невежливым, даже невежественным, но одного я точно не мог сейчас себе позволить. Быть трусом. В том мире, где правит и властвует Кума — есть только две доблести. Смелость и верность. Там не могут терпеть трусов и предателей. И пусть сейчас у этого тела, впечатленного ударом в скулу, подрагивают поджилки, все что мне остается — это повышать ставки и лезть на рожон. Я не знаю почему, но сейчас у меня такое ощущение, что я наконец живу полной, реальной жизнью, вот здесь — сидя на холодном постаменте ринга, прижимая к глазу уже ставшую теплой мраморную говядину знаменитых Вагю, глядя прямо в глаза человеку-горе. Отступить сейчас немыслимо. Нет такой опции. Есть только одна педаль в этой поездке и эта педаль добавляет газу.

— Ты мне нравишься — неожиданно заявляет Кума и тычет мне в грудь своим пальцем, похожим на здоровенную сосиску: — ты мне нравишься. Нему — он поднимает руки и на них снова появляются перчатки.

— Дурак — бросает мне Нему, споро зашнуровывая красную кожу. Я откладываю кусок мраморной говядины на аккуратно постеленный тут же пакет и пожимаю плечами. Мы — мужчины и не все из того, что мы делаем диктуется логикой. Прямо сейчас мне почему-то жутко нужно, чтобы этот здоровяк перестал относиться ко мне свысока, и я знаю только один способ сделать это. Если раньше ситуация была «старший посмотрел на младшего и мене текел, фарес — ты был осмотрен и признан недостойным», то сейчас это уже «младший ведет себе дерзко и старший проучит его». И если мой язык выписал чек на сумму больше, чем может позволить себе моя челюсть — то это просто останется эпизодом недостойного поведения младшего.

Я запрыгиваю на ринг. Разминаюсь, покачиваю головой, оценивая степень повреждения. Все-таки голова — сложный конструкт и если лбом можно гвозди забивать и ничего тебе не будет, то удар сбоку, в скулу — очень неприятен. Смотрю на Куму, тот оперся на канаты и смотрит в мою сторону. Демонстративно ждет, когда я буду готов, чтобы потом не было «я снова не слышал гонг» и «мне не разъяснили правила». Кстати о правилах.

— Кума-сан, прошу прощения, но я бы хотел узнать о правилах и рамках поединка — обращаюсь я к нему. Он задумчиво чешет подбородок перчаткой.

— Просто попытайся сделать мне больно, малыш — отвечает он: — любыми способами. В свою очередь я обещаю, что буду действовать только одной рукой. Вот этой — он поднимает левую руку, больше похожую на кусок толстого, узловатого бревна, которое засунули в рубашку, закатали рукав, а на торец с одной стороны напялили перчатку.

— А за временем и прочим пусть Нему следит — кивает он на девушку, которая наклонилась у ринга, что-то делая. Ах, да, она заворачивает кусок мяса в пластик и кладет в термос-контейнер. В таком вот термосе медики перевозят органы на трансплантацию.

— Нему? — повышает голос Кума, и та выпрямляется, находит нас взглядом и поправляет очки, застегивает пуговицу на пиджаке, хватается за канат и встает на постамент ринга, но за канатами.

— Я поняла — говорит она: — Кенте-куну разрешено все, Кума-сан действует только левой рукой. Три раунда по две минуты, засчитываются все удары и приемы в случае подсчета очков… ну или … пожалуйста, мастер Кума… у нас контракт со студией!

— Не ной — коротко бросает Кума и крутит своей бычьей шеей: — не убью я его. До сих пор не убил же?

— Ох… как скажете, мастер Кума. Участники готовы? — Нему дожидается моего кивка, смотрит на наручные часы и взмахивает рукой: — Хаджимэ!

Кума неспешно выходит из своего угла и проходит в центр ринга, протягивая мне перчатку вытянутой рукой. В ответ я протягиваю руку и приветственно тыкаю своей перчаткой — в знак признания бойца, напротив. Я уже понял, что Кума у нас больше западник, местные таких называют «потерявшими свою японскость», дескать и в речи у них сплошь английские слова и одеваются не так и ведут себя как гайдзины и вообще.

Левый джеб! Отхожу назад и в сторону. Кума выкинул руку, не прилагая особых усилий, не работая на силу или скорость — так, едва-едва. Разведка боем или даже способ скоротать время и раздергать соперника. В нашем случае — скорее скоротать время, не давая мне собраться с мыслями. Именно с мыслями, при прочих равных мозг в поединке работает на пределе своих возможностей.

В ответ пробиваю два быстрых удара, которые вязнут в защите Кумы — несмотря на все это «делай что хочешь, малыш, ты не сможешь повредить мне» — он весьма грамотно действует в защите, не пренебрегает блоками и подставками. Конечно, не уворачивается и не отходит назад, но это ему и не нужно, он — давит.

Отпрыгиваю в сторону, не давая ему прижать меня к канатам, где ближний бой и верная смерть… по крайней мере моральная. Закручиваю спираль вокруг него. Какие у меня есть преимущества? Да, у меня есть преимущества. Должны быть. Как говаривал мой тренер — если ты высокий и у тебя длинные руки — это твое преимущество. Если ты короткий и у тебя короткие руки — это тоже твое преимущество. Все — твое преимущество, надо только знать, как это реализовать. Дано — я маленький, рост у меня ниже, дохлый — мышечной массы в сравнении с Кумой у меня и нет вовсе, данные на уровне математической погрешности, и все что у меня есть — это былой опыт и конечно же эффект неожиданности. Потому что мой соперник прямо сейчас меня явно недооценивает. Надо отдать должное Куме — он относится ко мне, мягко говоря без пиетета, но не дает это понять, он не опускает демонстративно руки, не поворачивается спиной, не говорит ничего вызывающего, короче — не ведет себя как Купер, который поймал звезду с полпинка и задрал нос. Нет, на ринге Кума очень корректен и ведет себя так, словно мы с ним равные. Но этот только внешнее. И, хотя я благодарен ему за то, что он уважительно относится к моему эго, все равно он недооценивает меня. Об этом говорят мелкие детали… то, как он бросает взгляд на Нему, которая отсчитывает время, как он двигается — немного медленней чем может, как он поднимает перчатку, чтобы почесать нос, перекрывая себе обзор…

У меня есть шанс. Шанс небольшой, но попробовать стоит. Я дожидаюсь джеба от Кумы, отшагиваю назад и обозначаю два джеба в ответ. Ритм. Поймать ритм. Тук. Тук-тук. Шаг, шаг. Тук. Тук-тук в ответ. Шаг, шаг. Снова тук — джеб… и вот тут я резко шагаю Куме навстречу, чуть убрав голову в сторону от его удара, он быстр, он успевает вернуть руку и закрыться перчатками, но… удар! Я чувствую, отдачу от удара в костях предплечья, хороший удар, я вложился туда всем телом, хлыстом вогнал энергию натянутой струны, от щиколоток, икр, которые отработали маятником, до бедер, разворота корпуса и в конечной фазе — короткий выброс вперед кулака в вертикальной позиции. Джоулт!

Противный, резкий, хлесткий и очень труднозаметный удар. Он не для улицы и самообороны, хотя и там он может себя показать, но основное преимущество и фишка этого удара раскрывается именно на ринге. Именно в перчатках. Те, кто привык работать в перчатках привыкли, что если прижать их ко лбу, уходя в глухую защиту — перчатка соперника не пробьет ее. Взгляните на боксерскую перчатку, особенно современную, со старыми, набитыми конским волосом это не работает, но современные перчатки — имеют явно выраженную овальную проекцию. Соответственно, горизонтально расположенная перчатка «застревает» и не проходит между перчатками и предплечьями противника, потому как широкая. А вот есть поставить кулак вертикально и хорошенечко воткнуть его между руками, поднятыми в защите… то пройдет. Кроме того, есть еще одна фишка. Такой вот джоулт бьется немного снизу-вверх, если вверху, у лица — перчатки все же могут даже касаться друг друга, то между предплечьями всегда есть зазор. И хороший джолут втыкается туда и идет выше, раскидывая руки в стороны и пробивая в подбородок. Или в лицо — если подбородок прижат к груди.

Кума на мгновение останавливается. Я не питаю иллюзий насчет разницы в весе и «убойности» моего удара, я тут же скручиваю хук в голову, потому что у меня есть только один шанс и мне надо его использовать. Да, Кума больше, сильнее и техничнее, но голова есть голова. Голова одинаково устроена у маленьких и хлипких и у огромных и сильных. Удар в голову — это удар в голову. Хорошо подготовленному бойцу, ожидающему удара — вы можете до посинения бить в корпус — он встретит вас на выдохе, а мощный мускульный каркас убережет его внутренности от повреждений. А вот голову накачать невозможно… хотя видел я пару уникумов, которые на серьезных щах бились головой о грушу, желая «набить ее». Как говорят китайцы, практикующие Вин Чунь «живот ватный, грудь железная, голова — стеклянная». Берегите голову.

Мой хук должен был пробить в ухо, сотрясти и без того слегка встряхнутую голову Кумы и … у меня в глазах потемнело и на секунду потерял ориентацию в пространстве.

Когда я открыл глаза, то увидел какое-то блеклое пятно. Я моргнул несколько раз, фокусируя взгляд. Лицо Нему.

— Слава богу — сказала она и с размаху приложила к моему лицу холодный кусок мяса. Я стиснул зубы, потому что деликатности в этом движении не было совсем и если у меня до сих пор и не было сотрясения мозга, то от такого вот лечения — точно появилось. Шевелю руками и ногами. Отлично, есть отклик. Значит все-таки меня не увезут сегодня на каталке в местный госпиталь, где я буду питаться протертыми кашками через трубочку до конца жизни, пытаясь передать морганием азбукой Морзе чтобы переключили канал на телевизоре.

— Живой? — рокочет где-то Кума-сан: — вижу, что живой! — он отодвигает в сторону Нему и склоняется надо мной: — впечатлил меня, молодец! — и он хлопает меня по плечу одной рукой. Я думаю, что если у меня все еще оставались сомнения в сотрясении мозга после куска мяса в лицо от Нему-сан, то сейчас никаких сомнений нет. Точно сотрясение. И наверное — перелом плеча. Второй рукой Кума-сан прижимает к лицу кусок мяса. И улыбается.

— Хорошо! — говорит он, довольный собой и жизнью. Такая вот жизнерадостность кажется мне просто отвратительной, особенно в свете того, что я лежу, а он — стоит. Надо сделать то, что надо. Я встаю, опираясь на канаты и отдаю кусок мяса обратно Нему. Та молча принимает его.

— Ямада-сан! — склоняюсь я в глубоком поклоне: — прошу прощения за свою дерзость. Пожалуйста позаботьтесь обо мне.

— Никакой дерзости не было, пацан, а Ямада-сан — мой отец — отвечает Кума: — у тебя есть талант и воля к победе, а большего и требовать в наше время трудно. Однако у тебя слабые ноги и голова вперед тела работает, а это плохо. Связки на коленках, особенно на левой… ну и мышцы подкачать. Лет через пять будешь чемпион! С тобой в Круг выйдет паренек, Сомчай, хороший боец и история у него непростая. Так что с завтрашнего дня… нет, погоди. С сегодняшнего дня — тебя будет тренировать Косум. Нему — организуй. — Кума отнимает от лица кусок мяса и задумчиво трогает лицо пальцами: — жду тебя в субботу в Круге, постарайся не разочаровать меня. И Нему. Нему!

— Уже написала — отвечает та: — все будет через час. Приложите мясо обратно пожалуйста, у нас сейчас встреча, нам только синяка не хватало.

— Старый хрыч все равно будет недоволен — ворчит Кума, но мясо к лицу прикладывает. Кивает мне: — ты тоже приложи. Тебя по телевизору показывать будут. Как же — в ничью со мной…

— Выиграл — говорит Нему: — технически Кента-кун выиграл этот поединок.

— Это была тренировка! — взревел Кума: — и кто в конце концов лежал на полу?!

— Правила гласили — Кума-сан работает только левой рукой. Нарушение этого правила означает дисквалификацию и как следствие…

— Это ничья!

— Вас побил старшеклассник, Кума-сан.

— Грр… дождешься ты у меня… — Кума поворачивается ко мне и подмигивает тем глазом, который не прикрыт мраморной говядиной: — но мы то знаем…

— У вас через двадцать минут встреча совета акционеров … и возможно посещение психолога. В связи с тем, что вы проиграли в рукопашном бою школьнику. — поправляет очки Нему-сан.

— Ладно. Бывай, пацан. — меня снова хлопают по плечу, усугубляя травму. Кланяюсь в ответ, дожидаюсь, пока за Кумой и Нему закроется дверь и без сил стекаю на покрытие ринга. Вот радость то. Вот оно счастье — лежать на полу и спокойно дышать, зная что никто тебя не тронет… еще минут пять по крайней мере. Я закрываю глаза и пытаюсь осмыслить все, что только что было. Я выступаю на Медвежьем Круге в субботу. С человеком, чье имя Сомчай. Сомчай — это, мать его Таиланд. Или Сиам, как его называли в моем детстве. Как это возможно и куда смотрит полиция? С точки зрения шоу — конечно круто, респект и уважуха учредителям, они тут просто в яблочко попали, это все будут смотреть, тут у вас только кровищи и не хватало, адреналина и тестостерона… и вот — теперь есть. Круто. Правда как это с «нелегальными» боями соотносится? Не знаю. В любом случае — тайский боксер это вам не на заборе рисовать. Не хухры-мухры, ребята там очень серьезные и готовятся прямо вот сызмальства, у них там два выбора, либо в трансвеститы идти, туристов ублажать телом, либо в тайском боксе пробиваться… есть еще монастырь кажется. Так что мотивация молодых бойцов в Тайланде понятна и очень выразительна. А старых бойцов там практически нет. Изнурительными тренировками и жестокими поединками они ломают свое здоровье и уже к тридцати годам большинство не то что спортивный, а даже здоровый образ жизни вести не могут. И для тайского бойца попасть в Японию например — большая удача. Итого — в субботу меня встретит очень яростный и мотивированный боец. Как здорово. А я ведь документы подписал что претензий к студии в случае вреда здоровью не имею.

Я чувствую какое-то движение рядом, открываю глаза и вижу Сору. Она прислонилась к канатам ринга с той стороны. Она в своем наряде для кендо, черные хакама, из-под которых не видно ее ног, белый кендоги, волосы собраны пучком на голове.

— Ты чего на полу валяешься и с мясом? — спрашивает она меня: — досталось?

Я поворачиваю голову и вижу кусок мяса рядом со мной, он лежит на аккуратно сложенном пакете. Нему постаралась.

Глава 3

Недооценил я устроителей шоу в Японии, недооценил. Перефразируя доброго дедушку Ренина — нет такого преступления, на которое не пошла бы студия ради лишних пунктов в рейтинге популярности телепередач. Ощущение какой-то нереальности происходящего, как будто в фильм попал или в книгу. Вроде «Бегущего человека» или там «Голодных игр». Все на потребу публике и «Аве Цезарь, моритури те салютант». Но как же законы?

— Ямада-сан — уважаемый член общества — объясняет мне Сора, которая присела немного отдохнуть между своими упражнениями: — и у него есть легальный бизнес.

— Это как раз понятно — говорю я: — но как же «Медвежий круг» и все такое? Подпольные бои без правил и прочее…

— Этого я точно не знаю — отвечает Сора: — но вообще-то про Куму и его Круг все знают. Рекламу по телевизору они конечно не дают, но все же… и правда как-то странновато… — она задумывается.

— Парадокс — говорю я: — надо бы у Нобу-сенпая спросить… ты уже закончила?

— Да, я все — Сора распускает волосы, и они обрушиваются на ее плечи тяжелым и блестящим водопадом: — переоденусь и в душ. Если ты не хочешь пару финтов мне показать, авансом?

— Не, я еще после легкого шлепка Кумы не отошел — говорю я: — тут еще должен какой-то Косум прийти и тренировку провести… так что у меня впереди еще сеанс мордобоя. Пожалуй воздержусь. Потом.

— Ну потом, так потом — Сора кладет боккен на оружейную стойку и вдруг спотыкается обо что-то: — ой! Что это такое?

— А… это Нему-сан оставила. К мясу — поясняю я, глядя на синий контейнер-термос.

— Это к тому куску, который ты к щеке прикладывал? — спрашивает Сора и заглядывает в контейнер: — как думаешь, можно?

— Ну… она все мне оставила. Сказала, чтобы кусок к лицу прижимал. — говорю я.

— Тот который ты к лицу прижимал — сам есть будешь — выносит вердикт Сора, смотря внутрь контейнера: — у нас же есть газовая плита на кухне. Рядом с гостиной. Юрико, например, сама себе часто готовит. И по ночам ест тоже, у нее метаболизм просто жуть. Погоди-ка… она зарывается в контейнер: — неужели?! Это же Вагю! Ты… ты прикладывал к лицу Вагю?!

— Э… ну да. Мне так Кума сказал… — отвечаю я, немного смущенный порывом и страстью в голосе Соры.

— Ты… да ты знаешь сколько оно стоит?! Ты знаешь, что у каждой коровы есть свой паспорт и свое имя? Что их массируют руками и играют классическую музыку?!

— Музыку? Серьезно? — на мой взгляд это какой-то оверкил для удовлетворения желания пожарить кусок мяса. Ставить коровам музыку?

— Это кощунство какое-то, прижимать такое … такое вот к твоему лицу! — Сора подхватывает контейнер и прижимает его к груди: — бедные животные, они так старались, а ты раз и на лицо! Отдай! — она забирает у меня уже теплый кусок мяса и кладет его в контейнер: — можешь сходить, там в холодильнике котлеты лежат.

— А ты, я смотрю мясо любишь… — говорю я, нимало не расстроенный тем, что у меня этот кусок отобрали. Вообще я начал чувствовать себя намного лучше. Все-таки легкая пикировка с девушкой возвращает к жизни.

— Я просто знаю цену вещам — вспыхивает Сора: — вечером приготовим. Можешь Такеши позвать, ей приятно будет. Наверное.

— В самом деле — действительно, за этим всем как-то забыл я про Мико-Такеши и ее горе, а вот Сора не забыла.

— Кента-кун! — я и не заметил, как в круге света появилась менеджер Шика и только увидев ее понял, что окончательно стал участником шоу и что все эти психологические трюки, которыми нас тут потчуют — подействовали. Несмотря на то, что я знал об этих приемчиках, знал, но все равно попался. О чем я говорю? Да о том, что только что разговаривал с Сорой, искренне считая, что мы с ней одни в павильоне и даже задумываясь о том, что будет, если я придвинусь к ней поближе… а ведь мы не одни. Просто я перестал замечать технический персонал, всех этих молчаливых людей в темно-синих комбинезонах и в кепках, с медицинскими масками, закрывающими лицо. Они не общаются с нами, не глядят в глаза, не комментируют ничего и все время молчат. Может и общаются между собой как-то, какие-то наушники там и лангрифоны, но мы этого не слышим. И в результате — я перестал считать их людьми. Опасная иллюзия, так Честертон описывал разницу между официантом и джентльменом… она только в поведении. Как стать невидимым на балу или благотворительном приеме? Взять поднос и перекинуть через локоть белую салфетку. Нет, серьезно, я так крышей тут поеду…

— Кента-кун, это Косум-сан — рядом с ней стоит стройная, загорелая аж до темно-коричневого цвета, девушка в спортивном костюме и с сумкой через плечо. Девушка улыбается и ее улыбка прямо-таки лучезарна.

— Кента-кун! — говорит она и бросает сумку на пол, поворачивается к Шике: — Шика-сан, это все? Или надо еще где-то расписаться о неразглашении и правилах? — Шика уверяет, что все, что больше ничего не надо и благодарит за сотрудничество и исчезает в тени. Девушка поворачивается ко мне.

— Кто из вас Кента-кун? — спрашивает она: — у вас здесь не разберешься…

— Ах… — задыхается от возмущения Сора: — как можно нас перепутать?!

— Нему сказала — молодой, горячий, симпатичный и дерзкий… значит ты и есть! — тыкает пальцем в Сору девушка: — меня звать Косум, я тебе все на пальцах объясню, чтобы ты у нас к субботе готовый был. А то Кума мне потом голову оторвет. Или сестренке Нему на съедение бросит…

— Приятно познакомится — цедит сквозь зубы Сора: — меня зовут Сора, а тот кто вам нужен — вот стоит, дар речи потерял. Я пошла! — она подхватывает контейнер с мясом, свою сумку и удаляется в раздевалку.

— Кажется неловко вышло — чешет в затылке девушка, поворачивается ко мне и протягивает мне руку со своей широкой улыбкой: — меня звать Косум и я буду твоим тренером. Или ментором… куратором, вот!

— Я — Кента, пожалуйста позаботьтесь обо мне Косум-сан — кланяюсь я: — и не держите обиду на Сору, она просто … утомилась сегодня.

— Да ладно, с кем не бывает. Ладно, я тут накидала схему боя в субботу, смотри — она достает тетрадку и открывает ее посередине: — подойди сюда, я не кусаюсь.

— А… да, конечно… — я подхожу к ней и вижу нарисованные от руки человеческие фигурки, такие мог бы нарисовать первоклашка — палка, палка, огуречик.

— Кума считает, что все должно быть грубо и прямо брутально — говорит она, показывая мне схемы: — но я считаю, что мы должны показать красоту движений тайского бокса! Как Тони Джаа! Удар Слона! В падении — локтем в грудь! Чтобы ваще! — ее глаза горят и она жестикулирует, забывая, что держит в руке тетрадку.

— Это все конечно классно — говорю я, думая, что за сегодня уже устал пытаться вопросительно поднимать одну бровь. Нет, решено, дома подойду к маме и потребую от нее свитка с этим тайным фамильным искусством. Или все-таки я приемный?

— Вот только боюсь, что соперник вряд ли начнет бой с «хай-кик в голову», как у тебя тут написано… — говорю я, останавливая полет тетрадки и тыча пальцем в первый же рисунок.

— Думаешь? — хмурится девушка, глядя в свою тетрадку: — а как он должен начать?

— Не знаю. Ну с разведки там. Джебами работать… откуда я знаю, как будет работать мой противник! — отвечаю я, чувствуя, что разговор заходит куда-то не туда.

— А ты бы какого хотел? Агрессивного или такого, знаешь техничного, чтобы вокруг тебя ходил, знаешь так… — и она прищуривает глаза и начинает скользить вокруг меня, словно кот вокруг миски со сметаной. Ее движения впечатляют, она словно переливается с места на место.

— В смысле? У меня есть выбор?

— Не так, чтобы прямо выбор — отвечает девушка: — но и твое мнение не учитывать совсем — было бы неверно. Как ты бы хотел бой провести, что ты думаешь о рисунке боя, о его начальной стадии, интриге и конечно завершении — это важно. Вот Нему считает, что ты по очкам должен выйти вперед, а я за нокаут. Такой, знаешь, зрелищный…, например, коленом в голову в прыжке. Или — Удар Слона! — она выставляет вперед локти и одно колено, обозначая прыжок.

— Сносишь его всей массой тела! У тебя рассечение брови, кровь там, камера крупным планом показывают твое лицо, ты плачешь и смеешься и девушка твоя из толпы, а ты ей так — Ромада! Ромада! — она искажает рот, изображая Рокки и я не знаю, то ли плакать, то ли смеяться.

— Извините, но я не понимаю — говорю я ей и девушка замирает с открытым и перекошенным ртом. Очень талантливая пародия на Сильвестра Сталлоне, у него же пол-лица парализовано, очень похоже.

— Чего тут непонятного — пожимает плечами девушка: — ты пойми, нельзя тут нам переборщить с эффектами. Вы же молодежь, вам подавай удары двумя ногами в грудь, французский мостик и сальто с канатов. И драму во весь рост. И это… доминирование после того, как тебе чуть голову не отвернули. Мне, между прочим, потом рисунок боя еще и с Сомчаем согласовывать. Он, конечно, парень отличный, но зануда тот еще, так что давай все сразу решим и не будем взад-вперед меня гонять.

— Согласовывать? Как согласовывать? У нас же поединок? — не понимаю я. Девушка смотрит на меня. Я смотрю на нее. В первый раз за все время я вижу, что у нее серьезное лицо. Впрочем, надолго ее не хватает, и она начинает смеяться. Хохотать, держась за живот. Я всерьез опасаюсь, что она начнет кататься по полу, но она все же удерживает себя на ногах.

— Ой, не могу — говорит она, отсмеявшись и вытирая слезы: — поединок? В смысле, ты всерьез полагал, что у вас прямо бой будет?

— Ээ… — протягиваю я, чувствуя себя донельзя глупо: — ну да… Кума-сан так и сказал.

— Ты же большой парень Кента-кун. У тебя мозги должны быть. Какой поединок? Ты несовершеннолетний, тебе только соревнование и то дружеский матч. Это же шоу… тут все играют. Ну ты даешь… герой! Всерьез собрался с Сомчаем драться? Да даже я его боюсь…

— Но разве у Кумы-сана нет подпольного клуба?

— Конечно нет — чеканит ответ Косум и я сразу же начинаю чувствовать себя курицей из анекдота про итальянскую мафию. Ведь мафии не существует, верно? Глупая ты курица.

— Никакого клуба нет. Есть легальные заведения, в которых иногда … случаются драки, например. Но ни у кого никаких претензий нет — объясняет Косум, видя мое очевидное затруднение: — а все остальное — просто преувеличенные слухи и не более того. Кума-сан — респектабельный бизнесмен, а сплетни про него его враги распространяют.

— Удивительно, что у такого мирного и законопослушного гражданина еще и враги какие-то есть… — задумчиво говорю я, начиная понимать.

— Сама поражаюсь — разводит руками Косум и я вижу, что она улыбается — уголками губ. Издевается, негодяйка: — все что у тебя будет в субботу — это шоу. Представление. И мне важно, чтобы это представление прошло на ура. В стиле «Мортал Комбат» и «Рокки». С драмой и прочим. Но не слишком пафосно и без этих ваших сальто и французских мостиков. Проще надо быть, проще.

— Это… неожиданно, но приятно — признаюсь я. Конечно, тайские боксеры свое тело всю жизнь закаляют, а я тут всего месяц как на костяшках отжиматься начал, связки не готовы, печень болит, а тут еще и голова. Не, карьера профессионального бойца не для меня, знаю, чем чревато.

— Вот и хорошо. — в руках у нее снова появляется тетрадка: — и чем тебе хай-кик в голову не нравится? Вот смотри — он сразу тебе в голову ногой, а ты не блокируешь, а вниз уходишь и сметающей подсечкой — умеешь делать? Хорошо, сметающей подсечкой — вжух! Как косой! Он — падает, злой как черт встает, Сомчай умеет злым быть, да он всегда злой как черт — и на тебя бросается, Удар Слона! Ты — выхватываешь прямо в грудь и тебя отбрасывает на канаты… тут надо отработать безопасное падение, чтобы ты между канатов не провалился… и …

— А… зрители будут знать, что у нас — шоу? — спрашиваю я. Понятно, что у нас по сути будет реслинг, все это шоу для интеллектуалов, но в реслинге по крайней мере все знают, что это спектакль. Косум смотрит на меня и пожимает плечами.

— Мне насрать — говорит она с подкупающей прямотой: — у меня есть работа, Кента-кун и я ее делаю. При всем моем уважении к тебе, которого ты еще не заслужил — вот не обязана я тебе все разжевывать и в рот класть. Спроси у кого-нибудь. — и она смотрит мне в глаза. Пристально так смотрит. И даже не улыбается. Видит, что я понял и кивает головой. Улыбка снова возвращается на ее лицо, будто и не уходила никуда.

— А у нас — всего час работы и из них мы уже минут десять как ерундой маемся — жалуется она в пространство.

— Извините — киваю я и склоняюсь над ее тетрадкой: — больше не буду отвлекать от работы. Готов сотрудничать. Просто меня это все… из колеи выбило.

— Да забей — улыбается она и на секунду кажется, что улыбается тепло и искренне. Или так и есть?

— Забей — говорит она: — сестренка Нему сказала, что Кума тебе в ухо ударил, а после такого неудивительно, что ты тормозишь все время.

— Ээ… — я хотел было объяснить, что с головой у меня все в порядке и что я просто такой… и что я не тормоз, а просто все обдумываю, но потом понял, что лучше промолчать. Умнее буду выглядеть, может и примут за него.

— Тебе бы к врачу показаться — говорит она: — если гематома там в черепе, то и пикнуть не успеешь как отвалишься в астрал. Видела я как Кума бьет — голова едва не отрывается.

— Покажусь — соглашаюсь я, не собираясь спрашивать кого именно так вот бьет законопослушный гражданин Ямада-сан, кому он там головы отрывает. Нет никакой мафии и никакого «Медвежьего Круга», это все слухи. И здесь, на шоу — респектабельный бизнесмен предоставит свой клуб для съемок шоу «Токийский айдол», что конечно же поможет этому самому бизнесмену в его исключительно легальном бизнесе. А я — глупая курица.

— Ну вот и хорошо. — Косум изучает меня взглядом: — а пошли-ка на ринг. Мне надо знать, что ты можешь, есть у меня парочка идей… но никаких французских мостиков!

— Это бросок прогибом называется, что за дурацкое название и чем они тебе не нравятся? — бурчу я, в который уже раз за сегодня запрыгивая на ринг.

— Да было у меня как-то раз… — расплывчато говорит Косум и скидывает с себя мастерку и спортивные штаны, не удосужившись пройти в раздевалку. Ее тело с темно-коричневым загаром — все покрыто узлами мышц, рельеф, которого обычно достигают только в пике «сушки», на последних днях подготовки к соревнованиям. Она остается в спортивном топе и коротких шортиках. Приседает и открывает сумку, достает пару перчаток.

— В полсилы — предупреждает она меня: — никаких силовых техник тут мне. Говорят, ты Куме в голову влепил, предупреждаю, я не Кума, я сдерживаться не буду, если ты решишь мне леща прописать. Это не бой, не соревнование, просто размяться, да на тебя посмотреть. Что можешь, какой рисунок боя тебе близок. Оттуда и будем строить …

— Хорошо — говорю я, хлопая перчатками друг о дружку и чувствуя, как этот хлопок отзывается у меня в голове. Хорошо все-таки мне Ямада-сан прописал, до сих пор звенит в ушах.

— Окей — с невероятно милым акцентом говорит Косум: — погнали. — и она обозначает мне лоу-кик в переднюю ногу, тут же добавляя рукой. Вот она, тайская школа бокса. Прямо сесть и зарыдать, настолько это движение классика, прямо визитная карточка боевого искусства. Идет прямо, почти не работает сериями, удары ногами в лоу или в мид, готовность принимать ответные удары туда же, короткие удары руками, в большей степени отвлекая, нежели работая серьезно, мало уклонов, практически нет нырков — и правильно, тут нырнешь вниз и вынырнешь — с коленом в бороде, а после такого уже не встают.

— Правила? — коротко уточняю я, принимая очередной лоу на поднятую в блоке ногу.

— Делай что угодно… — отвечает Косум и тут же поднимает перчатку вверх: — Но! Чтобы вполсилы, малой, я серьезно. У меня съемки сегодня еще, мне на лице синяков не надо. Хотя Нему и оставила тут свой контейнер с дурацким мясом… я не собираюсь с бифштексом на морде тут сидеть, ясно?

— Уж куда более … — отвечаю я, поднимая руки и шагая вперед. Не будет она с мясом на лице сидеть. Нету уже никакого мяса. Уж если что к Соре в руки попало, то пиши пропало, хозяйственная она девушка. И мясо любит.

Глава 4

— А у меня сегодня репетиция была с самим Ри Сакамото! Обалдеть! — говорит Сора и машет в воздухе ножом: — представляешь? — Сора сегодня одета не по своему обычному канону, сегодня она в футболке и каких-то спортивных штанах, ее волосы убраны в белую косынку, талию обхватывают завязки фартука, на ногах — тапочки. На данный момент времени — это сама домашняя версия Соры, которую я только видел. Две остальных — это версия для сдачи диплома или собеседования на приеме в крупную корпорацию (в костюме) или для сдачи экзамена на черный пояс (хакама и кендоги). Видеть Сору такой домашней приятно, она словно наполняет небольшую кухоньку уютом и теплом.

— Сам Ри Сакамото? Ого! — отвечает ей Юрико, которая стоит рядом и режет лук: — вот ты везучая, Сора-тян! Он же невероятно крут! У него и «Грэмми» и «Оскар» есть! И это… Аморе, аморе… — напевает она: — это же он написал?!

— Что? — Сора отрывается от куска мяса и смотрит на Юрико: — да не этот! Ты про Риучи Сакамото! А у меня был Ри, ну который, был айдолом… по моему лет десять назад. С крашенными волосами в бойз-банд выступал сперва… такой невысокий и нос у него сделан под Европу… острый такой.

— А… не. Не знаю такого — отвечает Юрико: — и как он тебе?

— Нормально. Хороший певец. Много интересного рассказал. — говорит Сора: — и умеет много чего. Такое соло на гитаре выдал!

— Круто. — Юрико прекращает резать лук и вытирает глаза обратной стороной ладони.

— Могу помочь — говорю я с места. Что-то, а резать лук умею. Да и мясо жарить тоже. Не понимаю всего этого пиетета вокруг куска мяса. Мясо и в Африке мясо и в Японии. В смысле — да, коровы тут особенные, и музыку слушают, и массаж им делают и авторское кино Скорцези показывают. И вообще, Сору послушать, так у этих коров жизнь получше чем у меня будет… вполне возможно, что они и в космос летают и пять языков знают и вообще борются со злом по ночам, но мясо — это мясо.

— Сиди — говорит Сора: — от тебя толку. Нет в тебе должного… — она поднимает нож и смотрит в потолок, подбирая слова: — должного…

— Чувства долга? Принятия? Осознания? — подсказывает ей Юрико, но Сора мотает головой, не то, все не то.

— Просветления… наверное. Это как сатори — ощущение ясности бытия и осознания мира. И принятие его — говорит Сора, глядя в потолок с поднятым ножом. В фартуке и белой косынке она сейчас совсем не похожа на девушку-самурая, а скорее — на милую домохозяйку, которая рассуждает на какие-нибудь приземленные темы. Сколько в этом году стоит чеснок и когда уже сезонные овощи в продаже появятся.

— Из всего сложности надо сделать — ворчу я, опускаясь на место: — мясо пожарить большого ума не надо.

— Юрико-тян, стукни его по голове, я не дотягиваюсь — говорит Сора, упаковывая нарезанные куски в пластиковые пакеты с маринадом: — он же действительно так думает.

— Я его бить не буду. Его и так сегодня слишком много били — заявляет Юрико: — его надо не бить, а лечить. Чем-нибудь… приятным. Вот что парням в таком возрасте нравится? Машинку уже не купишь… — с этими словами Юрико подмигивает мне: — может ему спинку в душевой потереть?

— А давай! — тут же соглашаюсь я: — а то у меня сейчас даже мысли грязные!

— Вот еще! Юрико-тян не поощряй его! Он же бабник. У него куча девушек на воле! — как-то незаметно жизнь вне студии стала называться не просто домом, а именно «волей», как будто нас тут заперли без всякой возможности общения с внешним миром. Так и есть? Хм.

— Правда? Таки куча? — Юрико откладывает нож. Передает нарезанный лук Соре и поворачивается ко мне, откидывая в сторону свисающий на лицо черный локон: — ты не преувеличиваешь?

— Ничего подобного — отрицаю я и тут же вспоминаю дневную встречу с Кумой: — это все… эээ, слухи, распространяемые недобросовестными конкурентами. Завистники и сплетники, вот.

— Ты видела, сколько ему сообщений приходит по вечерам? А с какой довольной физиономией он голосовые слушает на своем диктофоне! — продолжает сдавать меня Сора: — да по лицу все понятно!

— Хм… — Юрико смотрит на меня и улыбается улыбкой сытой хищницы: — интересно, что они все в тебе нашли, Кента-кун? Расскажешь?

— А я тебе в душевой могу показать — говорю я: — раз уж мы все равно с тобой туда пойдем. Кстати и я тебе могу спинку потереть… и не только спинку.

— Какое… заманчивое предложение… — поводит плечиками Юрико: — к сожалению, для потереть не только спинку у меня есть очень ревнивый парень.

— Ревность — это плохо. — поднимаю палец я: — вот у меня ревности нет. Я вот никого не ревную и живу очень даже неплохо. Я вообще сторонник теории всеобщей любви и все такое. Занимайтесь любовью, а не войной, вот.

— Все! — торжествующе говорит Сора и поднимает в воздух два пластиковых пакета: — маринад готов! Сейчас в гостиной посидим, подождем писем из дома, поплачем с Такеши и можно жарить.

— А у меня идея есть — говорит Юрико: — давайте объединимся? Вот мы втроем.

— Что? — Сора опускает пакеты и смотрит на Юрико: — как это?

— Вот смотри — объясняет Юрико: — мы втроем тут немного в стороне на этом празднике жизни. Нет. Я против твоих песен ничего не имею, но посмотри на ситуацию со стороны — в этом наборе шоу добавили «перчика» со стороны единоборств. Был сезон, когда художников было половина, а то помнишь — юморные были… которые стоят перед микрофоном и из себя вымучивают…

— Стэнд-ап называется — говорит Сора и Юрико кивает.

— Все время запускать певцов и певичек скучно — продолжает она: — мы все это понимаем. Отсюда и попытки разбавить всех этих вокалистов кем угодно. Помните в прошлом сезоне? Помимо Бьянки-тян были две девушки из «искусства экзотических танцев на пилоне»? Сейчас все забыли, а ведь это была попытка добавить «перчика» с той стороны. Эротикой приправить.

— Ммм… а в этом сезоне у нас трое из мира единоборств — говорит Сора: — как раз мы трое.

— Вот ты хоть песни поешь, а у меня в активе из элементов шоу только «Гуттаперчевая девушка» и номер с распиливанием пополам. — пожаловалась Юрико: — но если мы правильно все обыграем, то можем и вырваться вперёд!

— А чего это ты озаботилась сейчас? Первое голосование у нас Такеши забрал, обезопасил нас всех… до следующего еще есть время… — говорю я, примерно догадываясь — почему, но мне надо это услышать. Потому что, как выяснилось — ни черта я не понимаю в местном компоте и вообще слишком самоуверенный и наглый товарищ Кента у нас. И если на уровне старшей школы это прокатывало, то на этом шоу уровень был намного выше. Его устраивали профессионалы своего дела, технологии были отработаны не раз и не два, а участники сами по себе были отобраны из сотен желающих и уж недостатка в мотивации у них не было.

— А то ты не понимаешь… — Юрико опирается на стол локтями и наклоняется ко мне: — вот скажи мне, когда на региональном шоу «перчик» побеждал? Бьянка-тян не в счет. В конечном итоге побеждают певчие птички. Айдолы. Я про национальный уровень молчу вообще, мне бы в регионе пройти… а вместе у нас есть шанс. И по голосованию объединится, да и по номеру для субботы придумать что-нибудь интересное…

— Мне нравится — говорит Сора: — и правда, что мы теряем? Правда меня уже Кимико к себе звала… а можно и ее с нами попросить?

— Кимико твоя — змеюка. — говорит Юрико и задумывается: — но уж лучше пусть она будет наша змеюка, чем чужая. Приглашай. Будет временный союз. Но основной костяк должны составлять мы трое — я, ты и Кента. Единоборства — это свежо и необычно, а если мы сможем показать все это зрелищно, то у нас есть шанс. А для этого надо понравится зрителям, как-то заявить о себе. Необычно. Вон, например Бьянка-тян в прошлом сезоне с первых дней о себе заявила и людям стало интересно, что она дальше выкинет, вот ее и спасли на первом голосовании.

— Я так делать не буду! — у Соры аж веко дернулось: — никогда!

— Так и не надо. — уверяет ее Юрико: — так ты и не сможешь. Так — талант нужен.

— А что она сделала? — спрашиваю, чувствуя, что я тут один, кто шоу в прошлом году не смотрел. Нет, перед тем как контракт подписывать я пару серий прошлого сезона глянул, но именно в тех сериях Бьянка-тян вела себя вполне нормально. Тусила с остальными обитателями шоу, перебирала косточки за спиной участников и репетировала какую-то детскую песенку. Хотя наряд у нее был совсем недетский. Такой, знаете наряд бедной девушки из молитвы маленькой девочки на ночь — Господи и пошли хоть немного одежды бедным девушкам из журнала, который читает мой папа.

— А? Она … — начинает было Юрико, но Сора машет на нее руками.

— Хватит о Бьянке-тян! — говорит она: — ну в самом деле. Вы как парни в раздевалке, только и разговоров что про нее. Давайте по делу. Я не против объединиться.

— Хорошо — Юрико наклоняется вперед, ко мне: — а ты, Кента-кун? Или мне придется все-таки убеждать тебя в душевой?

— А что, так можно было? — радуюсь я: — вообще-то я тоже согласен с Сорой и тобой, но лишняя уверенность не помешает. Прямо вот совсем. — прекрасно понимаю, что Юрико троллит меня, нашла тут жертву и троллит. Буду троллить ее в ответ, а то она своим вызывающим поведением явно хочет меня в краску вогнать. Вот фигушки. Я как Азазелло — видел не только голых девушек, он и девушек с совершенно содранной кожей, так что удачи на этом пути.

— Скажи мне, ты девственник, Кента-кун? — играет своим локоном Юрико, понижая голос до какой-то совершенно неприличной октавы, после которой слышится такая хрипотца в каждом звуке.

— Девственник — признаюсь я: — у тебя есть уникальный шанс изменить этот факт. То есть состояние. Статус кво. Сорвать вишенку… эээ… так кажется?

Юрико складывается пополам. Юрико смеется и ее плечи трясутся в такт. Юрико в истерике. Хорошо ей.

— Бедняга — говорит Сора: — как это тебя угораздило?

— А я просто страшный и девушки мне не дают — поясняю я факт своей девственности в старшей школе. Кстати, в Японии тема подростковой сексуальности не является табу, в отличие от практически всего остального мира. Везде отворачиваются в сторону и делают вид, что этого попросту не существует, но в мире, где достаточно набрать пару строк в браузере и увидеть больше секса, чем наши предки могли увидеть за всю свою жизнь, а уж смартфон есть у каждого школьника — удивительно что не в двенадцать лет все этим начинают заниматься. Хотя бывают прецеденты, да. Так что быть девственником в старшей школе уже стыдновато, да.

— Ну это ты на себя наговариваешь — возражает Сора, немного краснея: — вон, даже Нему-сан тебя описала как «горячего и сипатичного».

— И по этому описанию Косум подумала, что это ты … — киваю я: — потому что горячая и симпатичная из нас двоих это именно ты.

— Эта голоногая! — ругается Сора. Вот интересно, думаю я, та же Косум — загорелая до коричневого, а Сора — вся беленькая. Не принято тут загорать. Тут загорелые только гяру ходят, но тогда уж надо весь комплект иметь — и обесцвеченные волосы и яркие ногти, и накладные ресницы в полметра и бюстгальтер с пуш-апом или даже силикон в груди и губах. А для всех остальных загар ассоциируется именно с «голоногими», то есть крестьянами в поле, сиречь низшей кастой. Для дочери самурайского рода эти плебеи, которых ее предки исключительно для тестирования остроты лезвия и верности удара использовали. Для меня, например что загар, что голоногость — исключительно в плюс. Нравятся мне загорелые и голоногие. О чем я Соре и заявляю. Чтобы она перестала испытывать кастовую неприязнь, так сказать.

— Да тебе все нравятся! — фыркает она: — Загорелые и нет, голоногие и в штанах, да хоть в юбке из тростника! Как вообще можно быть таким бабником и остаться девственником?

— Наверное он слишком старается — говорит Юрико, прикладывая палец к подбородку: — и всех отпугивает. Ему просто надо быть скромней и все. Вот, смотри, Кента-кун, если девушка тебе говорит, что может потереть тебе спинку, то тебе не надо кричать «Ура! Пошли прямо сейчас!». Ты должен вести себя скромно и покраснеть. Тогда тебя будут домогаться.

— Хм?

— Вот смотри, например, я снова скажу тебе… сейчас… — Юрико выпрямляется и откидывает назад волосы, входя в образ.

— Как насчет потереть спинку в ванной? — произносит она хрипловатым голосом.

— Мм… — я пытаюсь покраснеть. Тщетно. На самом деле не так уж мне и хочется, чтобы Юрико мне спинку терла. Потому что, во-первых, она все равно шутит, а во-вторых, как говаривал Наполеон — достаточно и первого пункта.

— Так что, Кен-та-кун? — мурлычет Юрико, прогибаясь в пояснице.

— Ура? Пошли прямо сейчас? — говорю я: — нет, ну я могу и подождать. Минут пять.

— Ты безнадежен — припечатывает Сора: — так и останешься девственником. Удивительно. Хотя… по-моему ты Такеши нравишься.

— Точно. — хлопает в ладоши Юрико: — запретная любовь между мальчиками! Такеши — уке! А наш Кента…

— А у меня идея появилась — говорю я. Мне нравится, что Сора умеет хранить тайны и Юрико до сих пор считает Такеши парнем. В таком тесном коллективе слухи разнеслись бы как лесной пожар и то, что никто об этом не знает, означает что Сора — молодец. Стойкий оловянный солдатик. Умеет водичку на языке держать.

— Смотрите, в субботу у меня … представление в клубе у Ямады-сана. Надо и вас тоже там представить. Сделаем шоу единоборств. Сора — традиционное кендо и кенджитсу, а ты Юрико — с своими традиционными инструментами. Ты наверняка с дзянями умеешь работать? — Юрико кивает.

— Э… копье? Нунчаки? Что там еще? Тройной цеп? Плеть? Веер?

— Парный молот метеор. Большой меч дао. Шуангоу. И много еще чего — говорит Юрико и видя наше удивление — пожимает плечами: — я же циркачка. В Китае цирк наполовину из всего этого состоит… когда я голову дракона не таскаю.

— Ну вот. Напишем хореографию постановочного поединка… драму там добавим, удар двумя ногами в грудь, французский мостик… — говорю я: — завтра снова Ко-сан придет, с ней и обсудим. Мне кажется им только лучше будет. Больше рекламы, больше раскрутки, больше посетителей и вообще.

— Мне всегда было странно, что все Куму знают и никто ничего не делает — задумчиво говорит Сора: — но вообще, действительно, как ты и сказал — поди докажи, что бои там подпольные… и даже если — запрета на драки в стране нет. Ну подрались, ну и что. Никто же заявления не напишет.

— Криминал не в драках. — отвечаю я: — до тех пор, пока в рукопашную бьются и нет условий прямо убивать — вероятность смерти на ринги не так уж и высока. Любой миксфайт это то же самое. Криминал у Кумы начинается там, где ставки. Где тотализатор работает. И где подставные бои проходят. Чтобы ставками этими управлять.

— Думаешь подставные? — хмурится Сора: — как-то это…

— Однозначно. Если криминал может управлять событиями — то он и управляет. При этом даже не удивлюсь, если выяснится, что люди и про это знают. И все равно приходят на шоу посмотреть и все равно деньги ставят.

— Но… зачем тогда деньги ставить? — удивляется Сора: — ставка же против тебя сыграет…

— Не факт. А если ты угадал кто из бойцов ляжет по заданию Кумы? Ты наоборот — выиграешь больше. И такая штука — угадать куда ветер дует — привлекает даже больше чем реальные поединки, где надо знать, где мало зрелища и много уверенности. Вот поставь Майка Тайсона против нашего Такеши — тут же все ясно, верно? А у Кумы на боях — ничего не ясно. Может и Такеши Тайсона в нокаут отправить. Хотели тотализатор — вот вам тотализатор!

— Мне кажется ты это загнул — не верит мне Сора: — ну какой интерес на подставные бои смотреть?

— А какой смысл на предсказуемые смотреть? — возражаю я: — и такие вот бои на порядок зрелищнее чем настоящие поединки, плюс никто не пострадает. Знаешь почему я так решил? Да потому что на Медвежьем Круге не было смертей. Нет и покалеченных бойцов, никаких там сломанных позвоночников и парализованных ветеранов в креслах-каталках. Нет ни выдавленных глаз, ни откушенных ушей. Да и еще — по отзывам там же панчеры одни. А если бы просто борьба один на один и без правил совсем — то побеждали бы борцы. Джиу-джитсу это вот, вольники, дзюдоисты, самбисты…

— А если бы разрешали оружие — то мечники! — заявляет Сора, расправляя плечи.

— А если бы разрешали автоматы, то ребята, занимающиеся практической стрельбой.

— Мне кажется мы отклонились от темы нашей первоначальной дискуссии — вклинивается в разговор Юрико: — почему наш Кента все еще девственник и что с этим делать?

Глава 5

— И… твой телефон, Кента-кун! — передает Шика, менеджер по всем вопросам мне мой долгожданный девайс. Как-то само собой получилось, что с семи до девяти примерно мы все тусим в «гостиной», думаю так и задумано. С утра — уроки, тренировки, репитиции, обед, снова репетиции и тренировки… а вот вечером все собираются вместе в этой большой комнате. Места тут полно и совсем не тесно, комната как будто поделена на зоны, доминирует над всем — огромный экран, выключенный в настоящую минуту. Есть игровая зона с плазменным экраном и приставками, этот угол обычно оккупирует Нобуо, иногда к нему присоединяется Дездемона. Есть барная стойка у окна, там обычно сидит Кимико, к ней присоединяется Сора или Юрико, хотя последняя по большей части осваивает подоконник. Парадокс, но подоконник тут есть, прочный, пластиковый, широкий, такой, на котором Юрико может на своем любимом шпагате сидеть и книжку читать. Она говорит — сценический образ. Действительно, если просто комнату взглядом окинуть — то в глаза как правило Юрико бросается своим вызывающим видом. Или позой.

Такиши-Мико сидит за столиком, возле барной стойки. На столе вазочки с печеньками и прочими легкими закусками и чайник-термос. Бутылки с напитками. Тут же, рядом с ней сидит и Эйка-чан, пьет чай из черной чашки и жмурится от удовольствия.

— Спасибо, Шика-сан! — я беру свой телефон и тут же ныряю в гущу сообщений. Сообщений у меня — ого! Двести пятьдесят четыре! Ничего себе… сперва меня оторопь взяла, а потом я догадался. Вчера в эфир вышли первая передача и мой телефон бомбануло. С точки зрения популярности шоу, двести пятьдесят четыре сообщени даже маловато как-то.

Что же, почитаем, почитаем. Открываю сообщения…

От Мелкая Приставала — мы всей семьей перед теликом! Первая!

От МАМА — сына, мы тебя поддерживаем и гордимся тобой!

От Торопыжка — вчера на собрание клуба Натсуми приперлась! Представляешь! Такая, как ни в чем не бывало! Кстати, а ты знал, что эти фоточки Мико в чат класса скинула? Ууу… ненавижу…

От Староста — Здравствуй, Кента-кун. У нас все хорошо. Томоко возмущается по поводу Мико и Натсуми, напиши ей чтобы она со своим науськиванием Шизуки на людей хотя бы тебя подождала. А то Натсуми конечно спортивная девушка, но сколько она может уворачиваться? И Шизуке напиши. Мне кажется, что с этим посылом: — «Для настоящего ассасина все является оружием» ты немного перебрал. Она ж как ребенок — всему верит. Извини, что загружаю тебя своими проблемами, у тебя там своих хватает.

От Мелкая Приставала — Ого! А у вас на студии полно девушек симпатичных! Мама говорит, что не будет возражать, если ты кого домой приведешь! Папа говорит что ему эта нравится, которая на шпагате сидит, гибкая очень. Маме нравится заучка в костюме, говорит сразу видно, что прилежная девушка, а то ты неряха и тебя надо в узде держать. А мне, например, Кимико нравится, она классная, хоть ее все и не любят. А что за история с Риотой?

От Отоши — Кента! Дружище! Нет, Кента-аники! Ты крут! Нобу-сенпай сказал мне, чтобы я пару слов поддержки написал, ну так вот тебе — обязательно воспользуйся шансом на шоу и лишись девственности! Вот тебе в помощь мой личный рейтинг — воспользуйся им:

1. Юрико-гимнастка — она гибкая! Представляешь, что с ней можно сделать?! 2. Эйка — она мелкая. Лоли это круто, а уж круче чем хэви-метал-лоли я вообще не представляю, что может быть! 3. Кимико — она гяру. Как Мико-тян, только круче раз в десять. Ты знал, что у нее уже свои синглы есть? И фотосессии в купальнике? Вот, держи ссылку и подборочку фото. Думаю что она многому может научить такого деревянного новичка как ты. 4. Сора — суховата она. Синий чулок, везде в костюме своем. Но наверняка под этим внешним видом кроется фонтан страсти и разврата! Ну… тоже пойдет. 5. Дездемона. Вообще-то она Death Girl, панк-рок, все дела. И лысая. И на парня похожа, но кто тебя знает, может тебе нравятся такие. Ты вообще странный, раз за Натсуми-чан не волочишься. 6. Нобуо — это если тебе мальчики все же нравятся. Я такие вещи осуждаю, но если ты из таких, то и ладно. Нобу-сенпай говорит, что всякой твари по паре, и что главное в жизни — хук справа.

Вот и все. Ждем тебя в зале, как только тебя из шоу выкинут. Нобу говорит, что ты там не задержишься, потому как прямой как палка и наивный как деревенская девочка на ярмарке.

P.S. — не можешь парочку строк Натсуми-чан написать? Она куда-то пропала и на сообщения не отвечает. Пожалуйста!

От APEXPREDATOR— С почином. Вышла первая передача, ты молодец. Только несколько советов — не сближайся сильно с Сорой и Юрико. И не верь всему, что про Кимико говорят. Она сейчас в отчаянии союзников ищет, ты можешь с ней сблизится. Нобуо — скотина, в сети пишут, что он девчонку беременную бросил и не одну. Про Такеши почти ничего не известно, подозрительный тип. Эйку можешь сразу в угол затащить и мозги промыть, ты умеешь, у нее комплекс спасателя и жертвы, тебе понравится. Дездемона — интересная штучка, тоже должна тебе понравится, такой клубок комплексов… и очень сексуальная. Ты знал, что она до панк-рока в порно снималась? Опять-таки тебе понравится. И … прилагаю голосовое сообщение, послушай вечером.

От Tattetale— Привет Кента! Ух, ты, а ты оказывается на шоу! А я как всегда последняя узнала! Натсуми-чан говорит, что у тебя никаких шансов и чтобы мы тебя на следующей неделе ждали. Кэзука говорит, что она на тебя пять тысяч иен поставила в тотализаторе «кто вылетит следующим». А ты знаешь, что в сети полно фоточек с участниками шоу? Вот с Кимико (ссылка) она совсем бесстыжая, а вот с Эйкой (ссылка) правда она в купальнике, вот с Юрико (ссылка) — она же циркачка, они там в таких смелых костюмах выступают, там «верблюжье копытце» прямо видно. Правда с Сорой ничего нет, но умельцы уже состряпали дипфейки с ее лицом и подборкой тел (ссылка) посмотри, может зайдет что… ах, да, вот с Нобуо (ссылка) он прямо нарцисс, но тело у него — ммм… я б покувыркалась. Может передашь ему мой телефончик? Шучу, шучу… но ты все же спроси…

От Addamsgirl— Докладываю. Натсуми пытается проникнуть во Внутренний Круг. Защита Заучки не выдерживает. Твоя Рабыня тоже не может удержать ее на расстоянии. Остаюсь только я. Твоя ученица и преданная последовательница. Завтра попробую ее вилкой пырнуть.

От Мелкая Приставала — Эта твоя Юрико! Из-за нее я тут настрадалась! Папа сказал что она гибкая и что «это же эротично». Мама сказала что «ах так» и что «она и не такое умеет». Они закрылись в спальне и мне пришлось музыку на всю катушку включать чтобы этого не слышать! Два часа! Два часа, Карл! Передай этой Юрико, чтобы прекращала на своем гадском шпагате сидеть! Или нет — раздень ее первой!

От Подружка Мелкой П. — Кента-кун, гомбарэ! Файтин! Вот… чтобы не скучать (фото Айки в смелом купальнике) Не забывай свои корни!

Некоторое время я изучаю Айку в раздельном бикини. Да, девушка подросла и из голенастого чуда, которому Кента коленку в детстве пластырем заклеивал — превратилась в … подростка. Все еще не эротично, хотя трогательно, конечно. Концепция «Девушка должна быть похожей на богомола — худой и с торчащими во все стороны углами локтей и коленок» — меня не возбуждает. Но за старание Айке плюс, хотя я и не понимаю, при чем тут мои корни и ее купальник? Хм. Продолжаю читать сообщения.

От МАМА — Сына, я ничего тебе не навязываю и не советую, но присмотрись к Соре-тян. Такая аккуратная девочка. И чистенькая. Она то уже тебя на улицу без шапки не пустит. И без завтрака. Подумай, сына, мама не вечная. Маме будет очень приятно, если ты Сору-тян домой приведешь. И не раздевай ее на шоу, она твоя будущая жена, подожди хотя бы до помолвки. Привет от папы.

От Отец — ну как? Достал номер Бьянки-сан? Не то, чтобы мне было интересно…

От Tattletale— Кента, прекрати меня игнорировать! Что за дела! Я тебе столько фоточек классных скинула, а ты! Если не напишешь мне, то я и твои голые фото в сети найду!

От Нобу-сенпай — Купера на тренировку с тобой не пропустили. Студия говорит что нашла тебе других инструкторов. Не знаю, что они там мутят, но ты — держись. И связки нарабатывай. Ты когда уходишь влево, приседаешь на коленку — у тебя глаза соперника теряют на долю секунды. Голова идет в направлении удара — видно, предсказуемо. Исправляй.

От НЕИЗВЕСТНО — у меня есть твои пошлые фото. Если не хочешь, чтобы все узнали какая ты тварь, вышли денег по этой ссылке …

От НЕИЗВЕСТНО — Привет, Кента! Это я, Мария. Твоя бывшая одноклассница. Извини, но я нашла твой номер и решила написать. Давно мы с тобой не виделись, а ведь в средней школе дружили. Напиши мне.

От НЕИЗВЕСТНО — Кента! Чувак! Ты в телике! Это твои кореша из клуба «Блистательная Манга»! Мы тебя не забыли! Вышли нам фоточки твоих подружек на шоу, как друга просим!

От НЕИЗВЕСТНО — Уважаемый господин Такахаси. Наша фирма предлагает Вам сотрудничество в области рекламной интеграции. Вам на электронную почту выслано коммерческое предложение. Прошу ознакомится и в случае принципиального согласия — написать нам. Суммы денежного вознаграждения по сделке могут быть изменены по взаимному согласию сторон. Отдельно отмечаем, что для нас было бы честью сотрудничать с Вами.

От НЕИЗВЕСТНО — Кента-кун! К тебе же так можно обращаться — Кента-кун? Это РипДок1234, я чего тебе предлагаю, чувак. В смысле — ты мне нравишься. Как мужик мужику, а не эта гомосячья тема. Ты крут и все такое. Я — тоже крут и все такое. Короче, предлагаю тебе работу. В смысле я буду работать, а ты — деньги платить. Реклама, взлом конкурентов… ну и всякое. Думай.

От Мелкая Приставала — Кента! Это не я, клянусь! Я тогда все фоточки стерла и Айку попросила! Да и не продавала я их никому! Правда! Без понятия откуда они взялись!

От Tattletale— Кента! Это не я, клянусь! Да, написала сдуру, но у меня и фото твоих не было! Я бы так никогда не поступила! Мне до сих пор за тот случай с Томоко неудобно! Извини!

От МАМА — Сына, не переживай. Любой пиар хорош, кроме некролога. Ну увидели все твой стручок, что тут такого? Где-то даже реклама. Главное, чтобы Соре-тян понравилось. Ты ей не рассказывай, что это твоя сестра по дурости, а то подумает что у нас семья такая и что мы детей неверно воспитываем. А я старалась, кто виноват, что вы такие выросли.

PS — Хинату я наказала.

От APEXPREDATOR — Мико тут в панике. Боится, что ты на нее подумаешь из-за твоей фотки в ванной. Это и вправду не она, я ее знаю. Но страху божьего на нее нагнать не помешает, так что ты ей сразу не отвечай. Я сама с ней … работу проведу. Будет как шелковая. Тебе еще рабыня нужна? ; )

От НЕИЗВЕСТНО — вышли денег по этому счету, а то я отправлю эти фото всем твоим знакомым!

От Отоши — Чувак, вот серьезно? Какого черта мне такие твои фото присылают? Сделай фото Юрико-тян или Эйки например. Или вот Натсуми напиши наконец, чтобы меня игнорировать перестала, как отца родного прошу!

От Торопыжка — вот и настал тот день, когда мне на телефон уже твои голые фотки присылают. Хорошо, хоть не дикпик, но в целом весьма симпатично. Хотя я тебя без одежды видела, но фото — это как-то… в общем сохранила себе в архив.

От Староста — Кента-кун. Сперва я хотела тебе написать, чтобы ты не расстраивался, а потом вспомнила все, чему ты нас учил. Уверена, что ты не расстроился, и даже в людях не разочаровался. Мы с девочками тут посовещались и решили все же немного тебя поддержать. Кстати, Натсуми — задавака, но так девочка хорошая. А ты знал, что она не S вовсе, а M? В любом случае вот — (фото).

Я открываю фото и некоторое время втыкаю в него. На фото — трое членов клуба и Натсуми. Видимо временный член клуба. Все в стиле «ню», интересные места прикрыты руками друг друга — у всех, кроме Натсуми. Натсуми стоит особняком, немного в стороне, она не прикрыта ничем, даже руки за спину завела. Вот черт.

Мой взгляд мечется по фотографии, стараясь не упустить деталей. Красную как рак Наоми, которую так по собственнически держит за грудь Томоко, прищуренный взгляд Шизуки, чья узкая ладошка прикрывает старосту внизу. И вздернутый подбородок Натсуми, которая стоит прямо, выставив одну ногу вперед, словно бросая вызов. Чертовка. Может к черту Мидори, все равно еще лет пять ждать? С другой стороны Натсуми всегда говорит что мне ничего с ней не светит, но когда это мы стали верить девушке на слово? Как там — выслушай женщину и поступи наоборот? Да нет, это все ловушка и манипуляция Натсуми, нашей высшей хищницы, ей же надо чтобы все мужчины вокруг ей поклонялись, а если не поклоняются — вот она и делает все, чтобы установить свою власть. Преклонишься перед ней, ее картина мира в порядок придет и нафиг ты ей нужен не будешь. Вот так вот. Так что нет, нет и нет. Не буду я думать о голой Натсуми, а чтобы не думать о голой Натсуми — надо переключить внимание. Буду думать о голой… Соре например. Или Юрико. Да. Как говорил Филеас Фог — «используй то, что под рукою и не ищи себе другое». Вот.

Приведя мозг в порядок путем перемещения файлов с голыми девушками в голове — продолжаю чтение сообщений.

От НЕИЗВЕСТНО — Кента-кун! Это твоя давняя подруга детства, Мана-сан! Ты меня не помнишь? Мы еще вместе в младшую школу ходили и мороженное в парке ели. Помнишь, мы договорились пожениться как вырастем? Сейчас ты сделал удивленное лицо, правда? Шучу, шучу не договаривались мы. Или не шучу? В любом случае — позвони мне! А это тебе — чтобы простимулировать (фото)

Открываю фото. Ого себе, какая у меня подруга детства, так и не скажешь что ровесница, из купальница буквально выкипает. По фигуре — как Милори-сан практически. Прямо взрослая, зрелая женщина, все на месте — и крутые бедра и большая грудь, вот только лицо выдает что молоденькая совсем. Прямо в сердечко, да. Все-таки бабник ты Кента-кун, как есть бабник. Надо бы сегодня ночью в женскую половину прокрасться… к Соре, например. Или к Юрико. Надают мне по жопке…

Tattletale — Кента, мне очень жаль. И за твои фото и за Томоко, но я и правда ничего не делала! В смысле — твоих фото у меня нет! И не было. А за Томоко я у нее попрошу прощения. Натсуми говорит, что слов недостаточно и что я должна делом искупить, поэтому — вот (фото). И… остальное, как вернешься.

Открываю фото, уже предполагая, что я увижу. И ожидания меня не подводят. Столько фотографий голых девушек мой телефон еще не видел, да. Мико сфотографирована в нашем клубе, она сидит на диване, на коленях, закинув руки за голову и совершенно без одежды. И совершенно красная. На переднем плане — палец, который закрывает нижнюю часть ее тела. Я узнаю ухоженные ногти. Камеру держит Натсуми. Совсем они у нас в клубе освоились, я гляжу.

— Арара, сколько у тебя поклонниц, Кен-та-кун… — героическими усилиями я сдерживаю себя, чтобы не вздрогнуть от этого бархатного голоса прямо в ухо. И мягкое прикосновения чего-то упругого к моей спине. Юрико.

— Просто удивительно, что ты до сих пор девственник… — продолжает она, прижимаясь ко мне со спины и кладя голову на плечо: — в самом деле, оказывается у меня так много конкуренток. Это… обескураживает.

— Ну… — я закрываю фото и опускаю телефон: — в конце концов шоу вышло на экраны. Ничего удивительного. У тебя там поди тоже сообщений под тысячу…

— Когда ты актриса передвижного цирка — у тебя не так много знакомых за пределами цирка и семьи — отвечает Юрико из-за моей спины: — ведь ты еще читаешь сообщения, а я — уже давно закончила. Ты — загадка для меня, Кен-та-кун… человек-загадка… а я не люблю тайны. Я их — разгадываю.

— Юрико-тян. Веди себя прилично — Юрико оттаскивают в сторону, она не сопротивляется. Сора.

— Не обращай на нее внимания — советует она: — у нее и правда немного знакомых. Вот она и не знает как себя вести с парнями, особенно, если кто ей понравился. Ты лучше читай свои сообщения, а то сейчас Шика придет и телефон у тебя заберет. Вместе со всеми твоими фоточками…

Глава 6

— Уже готово? — спрашивает Эйка, которая «паровозом» прицепилась к нам на кухне. После того, как я едва-едва успел просмотреть свои сообщения и даже набить несколько ответов — неумолимая Немезида нашего «приюта сумасшедших» как его называет Юрико, менеджер по всем вопросам Шика-сан — забрала наши телефоны. И мы с Юрико потянулись к выходу на кухню. Потихоньку, не привлекая лишнего внимания. Сора же — пошла к столу и пригласила с нами Такеши, которая на самом деле Мико. И так уж получилось, что за столом сидела и Эйка. И вот Эйка уже сидит вместе с нами на кухоньке и крутит носом в поиске еды.

— Ничего не готово. Но скоро будет — говорит Сора. Она снова переоделась в домашнюю одежду, в которой выглядит донельзя мило. Видимо привык уже ее в костюме видеть, что тут скажешь.

— Есть мнение, что мраморную говядину нельзя мариновать и оно совершенно верное — говорит Сора и вынимает из холодильника два пакета: — однако во-первых это относиться к вырезке, а не к мясу для скияки, а во-вторых это секрет моей семьи. И я не раскрою его даже на смертном одре!

— Ууу… скияки… — недовольно тянет Эйка: — а обещали стейк! Обещали же?

— Стейк тоже будет, просто тут обрезки мяса остались, вот у нас сразу и скияки будет и стейк — успокаивает ее Сора: — замораживать такое мясо нельзя, при дифростации кристаллики льда порвут нежную ткань и весь сок вытечет…

— Сора-тян готовая жена и домохозяйка — говорит Юрико: — присмотрись к ней, Кента-кун! У нее и парня нет, только расстались перед шоу. Как знала, что тебя встретит.

— Юрико! — повышает голос Сора и упирает руки в бока: — лучше сковороду на огонь поставь!

— Ай-ай, итто кайса! — козыряет Юрико и достает из шкафчика сковородку. Двигается Юрико словно кошка — плавно, словно перетекает с места на место, но в то же время быстро. Только что вроде тут, рядом была и вдруг — раз и она уже у плиты, регулирует подачу газа и ставит сковородку.

— На каком масле будешь жарить? — спрашивает Эйка, открывая шкафчик: — тут всякое есть…

— Ты что, какое масло! — возмущается Сора: — это же стейки Вагю, мраморная говядина! Никакого масла! Жира в нем достаточно, чтобы можно было поджарить прямо на нем и ничего не подгорело. Я смотрю, вы вообще ничего в жарке мяса не соображаете… ладно. Чайник тоже поставьте. Эйка, лучше зелень нарежь и лайма, Такеши — ты напитки достань из холодильника. Все должно быть готово.

— Но… мы же сперва мясо приготовим, а потом…

— Делайте, что я вам говорю, безголовые! Ну-ка быстро, раз-два, раз-два! — повысила голос Сора и все тотчас бросились исполнять. Глядя на суету Сора кивнула и немного смягчилась.

— Это же Вагю — говорит она: — его надо есть сразу же после готовки, пока он еще теплый, промокнуть бумажной салфеткой и есть. Его и готовят кусками «на один укус», поэтому не ждите, что мы все приготовим, а потом есть сядем. Это как пожарная тревога на корабле! Вся команда действует сообща — я готовлю мясо, а вы сразу его едите! Ясно?!

— Так точно, кайсе! — прикладывает руку к голове Юрико: — я буду все съедать!

— Во-первых не получится. Оно еще невероятно сытное, не съешь ты его всего. Почему я и Такеши и Эйку пригласила. Замораживать мясо нельзя, в холодильнике такое тоже не оставишь… достаточно и того, что Кента один кусок к своей физиономии прижимал!

— А что я-то? Мне сказали, я и прижимал…

— А во-вторых, чего это я уже Кайсе? Вот только что итто кайса была? — хмурится Сора, проверяя сковороду и огонь под ней.

— С такими знаниями ты никак капитаном первого ранга быть не можешь — объясняет Юрико: — адмирал как минимум!

— Такеши — возьми-ка тарелку и подойди сюда. Вот. Будешь здесь стоять. Второй кусок — Такеши. Он… он у нас в субботу домой едет, так что без споров. Садись вот тут… — Сора усаживает Такеши-Мико за стол рядом с плитой и глядит на сковородку.

— Уже можно? — влезает нетерпеливая Эйка.

— Нет. — качает головой Сора: — сперва на сковороде должен белый налет появится, видишь — вот…

— Угу. А сейчас?

— И сейчас еще нельзя. Юрико — луковицу! — Юрико бросает в Сору целую, но очищеную луковицу, Сора взмахивает рукой в которой у нее появляется нож и в ее руке остается две половинки. Обе половинки тут же бросаются на сковороду, разрезом вниз и тотчас раздается сердитое шипение и вверх поднимаются клубы дыма! Неожиданно высоким голосом пищит Такеши и прикрывается тарелкой. Сора быстро закрывает сковороду крышкой и глобальная катастрофа откладывается.

— Нельзя сразу на сковороду мясо бросать — говорит она: — пусть мытая она, мало ли что на ней жарили, запах въедается… надо сперва луковицами ее очистить.

— А скажи-ка мне, Такеши-кун… ты случайно не трансвестит? — спрашивает Эйка, пристально глядя на Такеши-Мико, которая тут же давится слюной и начинает кашлять. Я оказываюсь рядом и похлопываю ее по спине.

— Ээ… — говорит Такеши-Мико, откашлявшись: — ээ…

— Эйка-тян! Как можно такие вопросы задавать?! — округляет глаза Сора: — ты что? Имей деликатность!

— А я что, я ничего, просто Такеши такой милый и на девочку похожий! Вот Кента — сразу видно что мальчик, у него вон, в штанах болтается, видно даже!

— Мне его фотку в ванной прислали — замечает Юрико: — вполне приличный размерчик, доложу.

— Во! И мне тоже! — радуется чему-то Эйка-тян: — хорошая фотка такая! Наверное его девушка сфотографировала!

— Кента-кун у нас девственник, так что если у тебя Эйка-тян есть желание сорвать его вишенку… или вишенку Такеши-куна….

— Такеши-кун, раз нельзя спрашивать, трансвестит ты или нет — скажи, а ты — девственник? — любопытная Эйка наклоняется к Такеши-Мико и та немного отклоняется назад, чтобы не столкнуться с ней носами.

— Замолкли все! — повышает голос Сора, добавляя в него металла. И, о чудо — все замолкают.

— Мясо суеты и галдежа за столом не любит — строго говорит Сора, глядя на нас и удостоверяясь, что все прижали попы и сидят тихо: — мясо любит, когда за столом мир и согласие. Потому все сели и ждем. Секунду… — она открывает крышку, оттуда валит пар или уже дым, ловко поддевает деревянной лопаточкой две поджаренные луковицы и бросает их на тарелку рядом. Берет два небольших куска мяса и споро кладет их на сковородку прямо руками, я прямо ожидаю, что сейчас обожжётся, отпрыгнет, но нет. Руки у нее тоже из металла, видимо. Сковорода шипит и белый дым поднимается вверх, вытяжка старается, затягивая все в себя.

— Такое мясо жарится недолго. Коагуляция поверхностей с каждой стороны буквально по минуте… чтобы сок остался внутри — объясняет она, покачивая деревянной лопаточкой: — иначе вкус потеряется. И расположение духа должно быть соответствующее — никаких тут раздраев мне. Такеши вообще скоро … Ой! — она быстро переворачивает мясо и берет в руки блюдце.

— Вообще не советую первый кусок в соус макать или там с солью сильно… но смотрите сами. Первый кусок — Кенте. Второй — Такеши.

— Почему это ему первый кусок? — ворчит себе под нос Эйка: — я вот сегодня ужин пропустила, одни печеньки…

— Потому что традиция. Первый кусок — всегда мужчине. — отвечает Сора, строго глядя на Эйку: — Кента тут единственный и … Ой!

— Таак… — говорит Эйка и обводит всех взглядом. У Юрико взгляд веселый, у Такеши — растерянный. Не уверен как выглядит со стороны мой покер-фейс, но честно говоря я в этом не силен. В покер-фейсе, когда спалились. Эх, Сора, Сора. Вот кто нарочно тебе никогда не сдаст, но нечаянно — на первом же скоке.

— Мясо готово! — кричит Сора, улучив момент: — Кента! Вот! Такеши, подставляй тарелку!

— Нет, вы мне скажите, Такеши у нас…

— Эйка-тян, ты мясо будешь вообще?

— Намек поняла, молчу, молчу…

Мясо и вправду оказалось просто великолепное. Горячие полоски «на один укус» буквально таяли во рту и казалось кощунством макать их в соус или присыпать какими-либо специями. Сора сказала, что это и есть вкус «умами» — то есть «вкусно». То есть вот есть скажем сладко, горько или кисло, или там солено, а есть — вкусно. Вот вкусно — это умами. И мы все превратились в стаю голодных волков, которых кормила с руки Сора-чан. Ненадолго. Потому что очень-очень скоро голодные волки стали сытыми. Нет, даже объевшимися волками.

— А ведь еще скияки есть — растерянно тянет Сора, глядя на нас, отвалившихся от стола и осоловело поводящих глазами.

— Не, если я сейчас еще кусочек в себя засуну, я лопну — говорит Юрико и тут же, опровергая сама себя — тянет в рот еще полоску мяса.

— Хорошо циркачам — вот Юрико у нас гуттаперчевая девушка не только снаружи, но и внутри — замечает Эйка: — у нее и живот растягивается как у удава.

— Сюда бы парочку банок пивка… — мечтательно говорит Юрико: — что? Аа… вы же мелкие все тут. Кроме Эйки-тян. Это мы с Эйкой старшие … я вот и сакэ могу покупать и в лав-отелях регистрироваться, правда здорово, Кен-та-кун?

— Просто прекрасно — соглашаюсь я: — таки как отсюда выйдем, так и пойдем в лав-отель, Юрико-сан. — а она оказывается намного меня старше, надо пиетет проявить.

— Вот сомневаюсь я, что твои пассии меня куда-нибудь с тобой отпустят. — отмахивается она: — и вообще у меня такое впечатление, что ты потому девственником и остался, что они вокруг тебя хороводы водят и не дают друг дружке тобой воспользоваться. Жаль у меня парень есть. Он, кстати тоже циркач. Гимнаст, силач и каскадер. Укротитель тигров.

— Как круто, наверное, иметь в парнях укротителя… — вздыхает Сора.

— Если кому-то нравится кнут, то конечно … — соглашается Эйка: — что там еще вы практикуете в своем цирке?

— Эйка-тян, тут дети кругом! — наигранно возмущается Юрико: — но у нас и вправду полно реквизита на любой вкус.

Пользуясь тем, что всеобщее внимание приковано к столу — я потихоньку отошёл к двери и удалился по-английски, потому что первыми вечером в душевую идут парни, а пропускать вечерний душ сегодня не хотелось. Когда я удалялся по коридору — в спину мне прилетел взрыв хохота. Девушки расслаблялись. Правильно, когда человек хорошо поел — ему становился легче и психологически. Все равно мы все тут с поднятыми щитами ходим, непривычная обстановка, постоянное наблюдение, необходимость постоянно держать себя в рамках. Я вот, например, дома могу и в носу поковыряться и много чего еще такого натворить, после чего Хината обычно кричит «Фу! Кента! Как не стыдно!» и «Я маме расскажу!». А тут все равно ведешь себя подтянуто, контролируешь каждый шаг и движение, а это утомительно. Я подумал, что могу подсказать устроителям шоу идею — им надо после субботней публичной порки и изгнания из рая — в кухонный шкафчик несколько бутылочек сакэ положить. И хорошей еды заказать. Все расслабятся и накатят и … могут и студию разнести. Запросто.

Захожу в раздевалку. Скидываю футболку. Достаю из кармана брюк диктофон, кладу его на полку в шкафчике. Снимаю брюки. Мысленно радуюсь, что у меня будет чем заняться вечером перед сном — буду слушать проповедь Натсуми. Правда в прошлый раз у нее мрачновато вышло, ну да ладно, не обязана она мне тут настроение поднимать. Есть ее голос в наушнике и то хлеб. Вроде как общаешься на расстоянии. Все-таки Натсуми-чан… даже слова трудно подобрать. Готов съесть свою шляпу на спор, если за этим внезапным прозрением Мико и ее фоточкой в неглиже, прикрытой только двумя пальчиками с ухоженным ногтями — стоит Натсуми и ее способность убеждать. Вот нипочем не поверю, что у нашей сплетницы совесть проснулась. Да и все это «мы с девочками посовещались» от Наоми — тоже подозрительно на ее манипуляции похоже. Даже вот просто по фотографии — видно, что девочки стесняются, кроме самой Натсуми, которая подобрала момент для того, чтобы показать себя во всей красе.

Я захожу в душ и открываю воду. Сперва — холодную, да здравствует эндорфин, дофамин, тестостерон и адреналин! Шиплю, ругаюсь вполголоса, приплясываю, дышу. Да дышать — помешает. Гипервентиляция легких, все дела. Включаю горячую воду и расслабляюсь. Да, у меня завтра разговор с Косум, времени почти нет, субботу на носу, а я хочу Сору и Юрико в клуб к Дяде Медведю пригласить. Значит — времени на тренировки практически нет, значит надо использовать то, что мы уже умеем, никаких новых трюков, попросту не успеем выучить. Вот и входящие данные — Сора, которая у нас кендо и айкидо, традиционные искусства, значит падать умеет и зрелищные броски и работа с оружием. Юрико — вообще циркачка, тут тебе и французкий мостик, столь не любимый Косум и сальто-мортале и колесом пройтись, плюс опять-таки фехтование китайским цзянем, шестом, копьем… а это все довольно интересно. Только опасно — времени нет на разучивание хореографии. Значит надо исключить долгое фехтование, сделать это зрелищным началом и перейти к схватке без оружия. Как-то так. Даже если мы рейтинги и не побьем, то все равно будет интересней чем мы тут песни петь будем. По крайней мере лучше чем слушать мои песни, это уж точно. Вот не дал бог переродиться девочкой с воот такими дынями и… а, хотя, кого я обманываю, я бы даже в теле Юн Ми переродился — все равно петь не умею. Все равно начал бы драться и девушек раздевать… горбатого могила исправит, в смысле — не исправит, а просто уберет горб с глаз долой. А вот только вы его извлекли из могилы, свиток воскрешения прочли там или живой водой сбрызнули — глядь, а он опять горбатый! Нет, положительно, надо менять паттерн поведения, что такое, сколько можно, насилие и секс, я же не животное, я же человек, я учиться могу на своих ошибках. Решено — сосредоточусь на главном. На саморазвитии и накоплении ресурсов. У семьи сейчас денег не хватает… вот придумаю что-нибудь… хм… на котокафе много не заработаешь… криптовалюта? Сам про это ни черта не знаю.

Вздыхаю. Наверное, пора учится. Чему-нибудь новому, а не эти ваши все «старого кобеля новым трюкам не выучишь». Выучишь. Вот. Как там говаривал Джей Молчаливому Бобу — «и пусть ничто, я повторяю, ничто не отвлекает нас от нашей цели!». Поднимаю глаза к потолку и мысленно обещаю Аматэрасу и семи Светлым Богам, что отныне — никаких полуголых девушек и прочих отвлекающих меня вещей. Все это время можно использовать в благих целях, а не вдаваться в половые драмы подростков, эти драмы перемелются — мука будет, а я мог бы уже миллионером быть. Наверное.

Решительно закрываю воду. Вытираюсь полотенцем и иду в раздевалку. Останавливаюсь на пороге. На лавочке сидит Мико, которая уже перестала быть Такеши. Потому, что Такеши она в одежде, а без одежды мне совершенно точно видно, что она — ни черта не Такеши, а вовсе даже Мико. Тут даже слепой понял бы — если бы дали потрогать. Есть чего у нее потрогать, да. Удивительно, как такая приличная по размеру грудь не была видна, будучи забинтованной, видимо визуально просто увеличивала грудную клетку… ну и эта ее безрукавка. Безрукавка, кстати — рядом лежит, на лавочке. На коленях у Мико — полотенце, прикрывающее ее бедра, но в целом — больше ничего.

Я моргаю. Смотрю на Мико. Она смотрит на меня и краснеет, но не так как Наоми обычно — в свеклу превращается, а чуть-чуть. Румянец на щеках и уши немного розовеют.

— Мне поговорить с тобой надо — говорит она: — а на студии нигде и не уединишься. А сейчас время парней — еще минут сорок. Наобуо сказал что в душ не пойдет, он в гостиной… а мне поговорить с тобой надо.

— Давай поговорим — отвечаю я и сажусь на лавочку напротив. Я уже говорил, что холодная вода стимулирует тестостерон? Мне пришлось набросить на себя полотенце, потому что нижняя часть меня очень рада видеть Мико. Прямо в восторге.

— А почему ты … в таком виде? Если просто поговорить? Не подумай, я не жалуюсь, мне очень даже … приятно, но все же… — уточняю я, призывая силу воли, чтобы не пялиться очень сильно. Так, взглядом опытного ценителя и оставаясь в рамках вежливости.

— Может и не просто поговорить. — отводит глаза в сторону Мико и ее уши начинают заливаться алым цветом: — это правда, что ты — девственник?

— Аматэрасу и Семь Светлых Богов — поднимаю я взгляд к потолку: — вы же видите, я старался…

Глава 7

Все ли в этой жизни предопределено или мы сами творим свою судьбу? Какова роль случайностей в истории и случайны ли сами случайности? Что произошло бы, если бы скажем Адольфа Алоизовича в свое время все-таки приняли бы в Венскую Академию Искусств? Или скажем Фанни Каплан промахнулась бы и попала не в дедушку Ренина, а в дядюшку Джо, который как раз там рядом стоял — бац и нет старины Старина. Случайности не случайны — так говорит мастер Шифу. Человек предполагает, а бог располагает. Вот и я — предполагал, что лишусь девственности в теле Кенты с Мидори-сан, ну или, если бы Мидори-сан не решилась бы пойти по скользкой дорожке соблазнения школьников — с Томоко, например.

Да, а собственно почему нет? Надо только ее из статуса рабыни в статус «свободного человека, который в здравом уме и твердой памяти решил со мной переспать» перевести. И чтобы без этих ваших обязательств, чтобы на завтра не было «не смотри на Шизуку, прекрати связывать Наоми, не думай так о Натсуми» и так далее. У местных девушек есть одна очаровательная особенность — они совершенно меняются после того, как отношения установлены, или тем более — в браке. Японская жена — это вот как наша мама, только еще жестче. Мама у нас хоть папу искренне уважает и для него одевается сексуально, а в большинстве браков и этого нет. Женщина тут — тихий тиран. Все деньги — ей, большинство решений она принимает, а мужик в доме… непорядок, мужик должен деньги зарабатывать, а не дома сидеть! То же самое и с отношениями — очень-очень часто японские девушки тихие красотки только до «а теперь мы встречаемся». После этого пункта тихая девушка превращается в капризного монстра-самодура. То есть самодуру. Подсознательно Кента это всегда знал и побаивался в отношения вступать. В свою очередь я хочу выправить эти вот моменты, хотя бы на формальном уровне. То есть — хотя бы проговорить их. Вроде — «дорогая, ты классная и я тебя очень хочу, и давай встречаться, однако я жуткий бабник и все равно буду по девушкам ходить. По крайней мере — общаться с другими девушками. Если все с этим окей — жми на газ, подруга, нас ждет незабываемая поездка. Если нет — лучше узнать об этом заранее, не так ли?»

Это, конечно, ни черта не гарантирует, девушки существа такие — соврут и недорого возьмут. Скажут, что да, а на самом деле — нет. Однако хоть совесть у меня спокойна будет. Ну и в идеале я конечно же хотел создать общество будущего — если не в масштабах страны, то в масштабах своей квартиры — обществе где все друг друга любят, ценят и сексом занимаются… вот она моя мечта! Да, просыпаюсь я ранним воскресным утром, а на кухне уже Томоко суетиться, завтрак готовит, а Наоми ей помогает, а Натсуми только с ночной смены пришла, кобуру снимает и под одеяло ко мне ложится, Шизука наоборот — встает и потягивается, у нее тоже выходной и … в общем вот так. И, согласно моему, тщательно разработанному плану «клянусь вам, джентльмены, не пройдет и полгода, как она станет моей» — совсем немного времени осталось до того момента, когда спелый плод Томоко (или спелые плоды?) упадет в мои грязные лапы. А там и Наоми. Хм… Шизука наверное все-таки нет, я же не хочу быть серьезно травмированным… А вот Мидори-сан… Натсуми… даже Айка — как подрастет. Муа-ха-ха! Вот так я все и планировал. И первый раз у нас с Мидори должен был быть в школе, когда она вдруг бы застеснялась находиться в одном кабинете со школьником и внезапно покраснела бы и расстегнула пуговицу на своей, тесной для ее груди, униформе, а я бы сжал ее в объятиях и она отвела бы от меня глаза и стала такой милой, превратившись вдруг из медицинского работника — в женщину.

А вместо этого в раздевалке душевой студии, в «мужской час», предусмотрительно подперев дверь шваброй — Мико Танн, которая ни разу не Такеши Танн, скрипачка и лауреатка конкурса имени Чайковского, девочка-травести — предлагает мне заняться сексом. Вот кто бы ожидал? Как говорил персонаж моей любимой хентайной манги «Поездка всем классом на нудисткий пляж» — я не откажусь! Я сделаю это! Как и положено настоящему мужику!

Единственно — надо бы ее все-таки предупредить, что у меня сложные отношения со всеми девушками, которые только оказываются рядом.

— Ты чего завис? — спрашивает меня Мико и автоматически поправляет прическу. Прическа у нее короткая, мальчиковая, потому в поправлении не нуждается. Однако она все равно поправляет — привычка. Так и ловят шпионов, думаю я, на мелочах.

— Извини. — говорю я: — да, это действительно так. Я девственник и правда хотел бы от этого избавится. Однако... я должен спросить…

— Это так обычно происходит? — спрашивает Мико, сложив руки на груди, отчего ее достоинства наливаются и норовят выпрыгнуть сверху: — парни обычно посмелее…

— Все нормально у меня со смелостью. Сперва я хочу тебя предупредить… — я хочу сказать Мико, что у меня «на воле» много девушек и непростые отношения с ними всеми и на половине из них я, как честные человек, если не жениться, то по крайней мере признаться должен. И что ревность — это плохо и если Мико к такому вот не готова, то лучше мы ничего делать не будем, даже несмотря на то, что я сейчас где-нибудь внизу лопну от напряжения.

— Слишком много говоришь — отвечает мне Мико и встает с лавочки. Полотенце падает с ее бедер, но я не успеваю насладиться зрелищем, потому что она оказывается совсем рядом, и я чувствую ее мягкие губы…

— У меня… — делаю я попытку продолжить свою речь-предупреждение, как только снова могу вдохнуть воздух, но Мико легко толкает меня в грудь, прижимая к стене, она опускается на колени и у меня не остается больше сил возражать. Какие к черту возражения в такой момент! Полотенце с меня сорвано и Мико бормочет что-то вроде «Ого», но потом замолкает… и …

— И-извини! — говорю я, глядя на то, как она вытирает свое лицо полотенцем: — я… ну у меня это в первый раз. То есть … это довольно простительная штуковина. Часто происходит. Ты можешь считать это комплиментом.

— Комплиментом? — хлопает глазами Мико, все еще стоя передо мной на коленях: — как это?

— Ну… смысле ты такая красивая и настолько сексуальная, что невозможно удержаться — отвечаю я: — кроме того, это еще не конец. Правда. Дай мне минуточку и… О! Видишь — все в порядке! Мы можем продолжать.

— Ты точно девственник — говорит Мико: — как странно. Ты вроде ничего такой… и почему… — она возвращается к прерванному занятию и у меня из головы вылетают все заготовленные мудрые мысли и остроумные замечания.

— Хочу тебя попросить — говорит Мико. Она сидит на мне и медленно двигается в своем собственном ритме, закрыв глаза и словно прислушиваясь к чему-то

— Конечно — отвечаю я, понимая, что в этот момент она может попросить меня, о чем угодно. Достанешь мне жаренную луну с неба, Кента, а то чего-то охота… или там розового единорога и Белый Тезис. Ответ на Самый Главный Вопрос, все эти молодильные яблоки и То-чего-не-может-быть. И я бы, скорей всего согласился. Потому надо собраться, Кента! Тебя хотят вовлечь, заставить взять на себя очередные обязательства, при этом заранее подкупив взяткой своим телом!

Ну и ладно, говорит внутренний голос, ну и пусть. Выполнять обязательства ты все равно потом будешь, а хорошо и приятно тебе сейчас прямо тут. Вот не согласишься — так она встанет и уйдет. А ты тут один останешься как дурак. Время-то как правильно выбрала — не после всего этого, а именно до окончания процедуры. Как там у Аристотеля — всякая тварь после соития грустна бывает, кроме петуха и женщины. Вот закончится эта веселая феерия жизни и мне станет грустно и скучно и все прелести Мико перестанут быть такими уж привлекательными. В этот момент просить об одолжении уже поздно. Нет, вежливый и порядочный мужчина скорей всего тоже постарается выполнить просьбу… если она не из разряда сложно-невозможных. Все же голова в этот момент начинает работать, кровь обратно приливает и можно думать. Но во время… Как там «Ваня ты же обещал на мне жениться! — Мало ли чего я на тебе обещал!» И хотя сейчас это Мико сидит на мне сверху — это ничего не меняет. Даже наоборот — усугубляет. Потому что прямо сейчас вся власть в ее руках. Вернее не в руках…

— Я же вылечу в субботу — говорит она и поднимается вверх, медленно опускается и из ее груди вырывается мягкий стон. Она мотает головой, словно отгоняя от себя мысли.

— Мне надо, чтобы ты мне помог — помнишь? — говорит она: — не знаю, как быстро ты отсюда вылетишь, но мне нужно чтобы ты сразу же связался со мной.

— Ммм… конечно. — связаться. Просто — связаться. Это я могу. Это не жаренная луна с неба, это не перо Жар-Птицы, не хрустальный мост до городу Парижу. Это просто. Значит можно не собираться в кучку и не соображать, как бы отказать ей, но без того, чтобы она не встала и не ушла прямо сейчас…

— Запомни — она ложится на меня всем телом и я чувствую каждый миллиметр ее влажной, упругой плоти там, где она прижимается ко мне. Она кусает меня за ухо и я чувствую горячее дыхание ее слов: — запомни — найди меня после шоу. Сразу же…

— Как тебе? — спрашивает Мико через некоторое время. Мы лежим на теплом кафельном полу и смотрим в потолок. Где-то вдалеке плавает одинокая мысль о том, что мужское время кончается и сколько времени сейчас и вот будет хохма, если эта швабра не выдержит и сюда Сора с подружками ввалится. Но в моей черепной коробке прямо сейчас господствует пустота. Полная и абсолютная. Видели Гомера Симпсона, у которого в голове механическая обезьянка бьет в тарелки. Бдзынь-бдзынь-бдзынь. Вот у меня все так же, только без обезьянки.

— Угу — отвечаю я, уже забыв вопрос. О чем она меня спрашивала? Спрашивала же о чем-то? Немного побродив внутри своего черепа в поисках ответов — мой разум забросил это дурацкое занятие и вернулся к тому, что сейчас действительно актуально и своевременно. Гладить Мико по ее груди, чувствуя мягкое и упругое и гладкое… И вдыхать ее запах. Сандал? Похоже.

Интересно, думаю я, вот тут говорят, что не принято девушкам волосы удалять в интимных местах — потому как в общественной бане могут за проститутку принять. Но вот Мико у нас вся гладенькая, ни одного волоса. Еще интересно, что Мураками называет вот это «publichair», то есть буквально — «публичные волосы» или даже скорей «общественные волосы». Но какие же они общественные и публичные, если их как правило от публики и общества скрывают? С это точки зрения скорее волосы на голове — общественные волосы. Все-таки какая у Мико кожа гладкая…

— Ты это говоришь, потому что и правда было хорошо, или потому что девственник? — спрашивает меня Мико.

Хороший вопрос, думаю я, технически я не могу больше девственником считаться, но с какого именно момента? Даже прелюдия была прекрасной, а я то уже было решил деньги начать зарабатывать и в монастырь уйти, спасла меня Аматэрасу, на грани был. Ради чего деньги зарабатывать и карьеру делать? Чтобы потом, в пятьдесят-шестьдесят лет жизнью наслаждаться? Можно ведь прямо сейчас наслаждаться силой и красотой, весной Юности… Я покосился на лежащую рядом Мико. Красота же.

— Ну? — требовательно спрашивает она у меня.

— Угу — отвечаю я, понимая, что забыл, о чем она меня спрашивала.

— А… — рассеяно говорит она, видимо тоже забыв, о чем она спрашивала. Я сжимаю ее грудь и думаю о совершенстве эволюции и антропоцентризме. Потому что я искренне полагаю, что бог создал Вселенную ради венца творения — вот этой вот прекрасной груди, которую я сжимаю в ладони … и упускать момент сейчас равносильно преступлению. А я — очень даже законопослушный гражданин.

— Эй! Ты чего делаешь! — отбивается от меня Мико: — мы же уже все! Не надо!

— Хм. Ты говоришь не надо, но твое тело говорит — возьми меня! — пафосно провозглашаю я, перед тем, как приступить к штурму крепости.

— Вовсе оно такого не говорит! Оно вообще молчит! Оно устало! Отстань!

— Еще один раз. Парочку. Два-три раза максимум. На посошок, последнюю, нечетное количество вредно для кармы…

— Мне хватило! Ты довольно умелый… для девственника… Ой! Не туда!

— В любви, как и в бою — нет правил!

— Ты сумасшедший! Отстань… о, да, вот тут… поглубже…

Когда я вышел из душевой то первым делом мне в глаза бросился ряд табуреток у стены. На табуретках сидел практически весь состав участников шоу «Токийский айдол». Не хватало только Нобуо. Все сидели в ряд и сперва даже не обратили на меня внимания. Сора, Юрико, Кимико, Эйка. Даже Дездемона была тут — сидела, как и все на табуретке, прижав ухо к стенке, которая отделяла раздевалку душевой от коридора. Когда дверь за мной закрылась, негромко хлопнув — она отлепилась от стенки и сделала невинный вид. Получилось откровенно плохо.

— Ара-ара, Кента-кун — говорит Юрико: — устроил ты нам представление.

— Я тут не при чем — говорит Сора: — я сперва говорила, что там Дездемона наверное… но потом она сама пришла…

— Методом исключения мы пришли к выводу что там — ты и Такеши. — сказала Эйка, торжествующе улыбаясь: — моя теория подтвердилась!

— Какая теория? — спрашивает Кимико: — что Кента-кун — гомосексуалист? Я бы ни в жизнь не догадалась, он же такой брутальный!

— Дура ты, Ки-тян! Какой он гомосексуалист!

— Очень страстный — говорит Дездемона и облизывает губы, глядя на меня: — но это поправимо. Скорей всего он бисексуал. И актив. Просто трахает все, что шевелится. Бедный Такеши не в силах сопротивляться…

— Он изнасиловал Такеши?! — округляет глаза Кимико: — бедный мальчик! У меня где-то мазь заживляющая есть, я сейчас принесу.

— Вот черт. — говорю я: — на этом вашем шоу никакой личной жизни.

— Конечно. Это же шоу. Скажи спасибо, что в раздевалке камер нет. Но звуки я думаю все записали. — говори Эйка: — я потом себе эту серию куплю.

— Что тут происходит? — в коридор выглядывает голова Мико, которая опять Такеши — в своей безрукавке и рубашке. И очках. Глядя на нее я чувствую, что возбуждаюсь. Чертова Мико, думаю я, если из-за тебя я начну западать на скромных ботаников в очках, я тебе припомню!

— Такеши-кун! — с места срывается Кимико и обнимает Мико: — с тобой все в порядке?! Тебе сильно больно?

— Да отстань ты от меня, больная. — отбивается Мико от попыток Кимико спустить с него штаны и осмотреть: — все со мной нормально.

— Я бы вот не сказала, что с ней ве нормально — говорит Эйка: — вы посмотрите на них. Что у одного, что у другой — улыбки до ушей. Думаю, с ней все просто прекрасно. Поздравляем вас, Кента-кун и ты… кто бы ты ни была, незнакомка.

— Незнакомка? — Кимико крутит головой, ничего не понимая.

— Ну вас! — топает ногой Мико-Такеши, отстраняет от себя Кимико и уходит по коридору, печатая шаг как солдат на параде. Все смотрят ей вслед.

— Walk of shame… — крутит головой Эйка: — даже завидно немного…

— Как быстро ты мои слова как руководство к действию принял, Кента-кун. Даже страшно — говорит Юрико: — а если бы я тебе сказала, что Эйку-тян надо того — ты бы и ее того?

— Не говори глупостей, Юрико, Кента не такой. Он… просто жертва обстоятельств. — говорит Сора: — мы же все утешали Такеши, вот он тоже решил его утешить… помочь справится с депрессией.

— На всякий случай сообщаю, что никакой депрессии у меня нет — говорит Эйка: — Кента-кун, не надо меня утешать.

— Мне вот кажется, что ты все-таки по дому немного грустишь… — прищуривается Юрико: — вы можете душевой воспользоваться, мы подождем.

— Что?! — вдруг говорит Кимико и оглядывается туда, куда ушла Мико-Такеши: — А! Так вот оно что?!

Глава 8

На завтраке я отвожу Сору в сторону. Мне нужен мой моральный компас потому как мой собственный совершенно сбился и постоянно указывает на юг, туда, где солнце, пальмы, мулаточки в купальниках и без, дюти-фри и магнитики на холодильник.

— Слушай — говорю я ей и замечаю, что Сора выглядит не очень. Круги под глазами и даже костюмчик мятый. Для нее это нехарактерно, и я начинаю сомневаться в верности выбранного курса, может у нее настроение не то, не выспалась она ночью, а я тут со своими глупостями.

— Чего тебе? — спрашивает Сора: — говори уже.

— Да я спросить тебя хотел… как ты думаешь, что с … Такеши произошло? — говорю я: — в смысле, она с утра со мной не разговаривала. Может я сделал что не так?

— Все ты так сделал. Мы ее из коридора слышали, как ты все так делал — отмахивается Сора: — Кобель. Я есть хочу, пошли уже…

— Но… — я бросаю быстрый взгляд на Мико, которая сидит особняком и торопливо орудует палочками: — как-то это нелогично, нет? У нее сестра умерла, а она тут…

— Мужики — бросает Сора: — ни черта в женщинах не понимаете, а лезете со своими членами наперевес. Думай, Кента, думай, у тебя голова есть. И, кстати — мы сегодня с утра на тренировку с твоей этой голоногой идем?

— Идем конечно. Ладно, спасибо за консультацию… — отвечаю я и собираюсь отойти, но она ловит меня за рукав. Интересное ощущение, когда не просто девушка за руку тебя хватает, а когда это четко поставленный и довольно крепкий коса-дори — как раз чуть выше запястья. Такое ощущение, как будто твою руку в тиски зажали. Мягко так, но под этой мягкостью ощущается сила. Такую девушку с руки не стряхнешь. Еще раз вспоминаю про толщину запястья Соры, начинаю понимать, почему она всегда в костюме. Запястья выдают в ней тренированного мечника, тело для кендо… правильно — это тело только для кендо.

— Ты не расстраивайся — говорит она: — вот у тебя есть чем на вызовы мира ответить. А у нее — только так. Понимаешь? Отчаянные времена — отчаянные меры, а делать что-то, находясь здесь она не может. Так что тут ничего личного, скорее всего. А наутро она пожалела, конечно…

— Чего тут жалеть, классно же было… — ворчу я.

— Дурень ты Кента, дурень. Вот как есть. — смотрит на меня Сора и головой качает: — тебе бы мозгов чуточку к этим твоим кулакам — так цены бы не было. Все, пошли завтракать. — она отпускает меня и устремляется к накрытому столу. Столы тут накрыты по принципу шведского стола — один большой с судками, кастрюльками и вазами, тарелками и кувшинами. Там же стопочкой стоят тарелки и стаканы, набирай чего хочешь и отваливай.

Я накладываю себе кашу, беру два тоста, заранее нарезанные кусочки сыра, складываю все на поднос и наливаю себе стакан свежевыжатого апельсинового сока. Сок тут изумительный, действительно свежевыжатый, фрукты здесь дороговаты и дома я такой вот сок каждое утро не мог позволить. Дома если и сок, то из бутылок или пакетов. Так что пока я тут — наслаждаюсь.

Со своим подносом я подсаживаюсь к Мико. С утра она умотала даже не поздоровавшись.

— Доброе утро — говорю я и она кивает в ответ. Вскакивает, хватает поднос с недоеденными тостами, на ходу допивает чай и уходит, по пути поставив поднос на стол.

— Бедный Кента — подсаживается на ее место Юрико, она уже поела и сейчас просто наваливается своей грудью на стол: — хотел продолжения, а получил игнор. А наша Такеши-то оказалась охотницей за вишенками…

— И тебе доброе утро… — вздыхаю я и принимаюсь за завтрак. Война войной, а завтрак по расписанию. Непонятные непонятки, мистика, скандалы интриги и расследования в отношениях с Мико — вовсе не повод пропускать прием пищи. Скорее наоборот, уж лучше решать все эти головоломки от женского пола будучи сытым, здоровым и в отличной физической форме. Раз, такая интрига на тебя из-за угла, а ты — уклонился, принял на блок и хук справа!

— Сегодня мы с тобой идем — напоминает Юрико: — имей в виду, я свою репетицию отменила. Казанова ты наш.

— Да, конечно. Я помню — отвечаю я, принимаясь за кашу.

— Натворил ты дел — улыбается Юрико: — если бы не просьба Такеши, я бы это расценила как заявку на «остаться в игре любой ценой». Трансляция на телевидении с отставанием идет, да и не каждый день. Но как только эта серия выйдет в прокат… — тут она жмурится и головой качает от удовольствия: — так бомбанет! Поверь мне, я в шоу кое-что понимаю, потомственная циркачка. Я тебе вот что предлагаю — давай … а, хотя не здесь… ты в душевую сейчас пойдешь. Там и поговорим.

Я давлюсь кашей и выпучиваю глаза. Хватаю со стола стакан с апельсиновым соком и поспешно запиваю комок в горле. Откашливаюсь. Поворачиваюсь к Юрико и снова делаю круглые глаза. Решительно не понимаю женщин. Давай, думай, Кента, чего Юрико от тебя надо в душевой и с утра? Неужели ее так возбудило все, что она услышала в коридоре, что прямо мочи нету и меня сейчас изнасилуют? Ну, нет, при всей привлекательности этой мысли — это же дикость какая-то. Юрико не похожа на человека, который инстинктами руководствуется. Она продуманная особа, какое бы впечатление она на вас не производила. Чего только стоит этот ее шпагат на подоконнике — когда она Достоевского читает? Для несведущих скажу, что даже для очень гибкого человека вот так вот сидеть на шпагате, да еще и наклонившись вперед, к ноге, на лодыжке которой книжка лежит — не очень удобно. Намного удобней в кресле сидеть. На диване. И кресел, и диванов в гостиной хватает, но Юрико продолжает сидеть на шпагате. И с книжкой. Почему? Да потому что этим она выделяется. Она сразу обозначает себя как очень умную (книга же!), необычайно утонченную (Достоевский же!) и в то же время очень физически развитую и гибкую девушку. Такое вот сочетание неминуемо привлекает к ней внимание, и я могу уверенно утверждать, что зритель ее запомнил. С самого начала. Так что своей цели она уже добилась — необходимого минимума.

И чтобы вот такой человек вдруг подался «души прекрасным порывам»? Не поверю. Юрико-тян у нас схематозница, только делающая вид такой экзальтированной и эксцентричной особы, а на самом деле за этим образом — холодный разум хищника.

— Чего это? — реагирую я: — у тебя же парень есть…

— Вот там и узнаешь — предлагает Юрико: — потому что сек-рет. Не надо торопиться Кен-та-кун… — и она удаляется, оставляя меня пережевывать кашу и ее неожиданное предложение. Хм… еще раз — как там говорил герой «Поездки всем классом на нудисткий пляж»? Я не откажусь!

Все-таки я предсказуем, да. Или не стоит тут комплексовать? Рыба, так сказать ищет где глубже, а мужик — где ему дать могут… это ж законы природы.

— Кента, ешь быстрей — кидает мне Сора, проходя мимо моего стола: — мы с Юрико тебя в душевой ждем.

— Пхфхфв… — отвечаю я. Вообще я горжусь своей сдержанной реакцией. Мог бы и закричать, да, но сдержался. Утро становится все чудесатее и чудесатее.

— Так что не задерживайся, прямо туда иди — добавляет Сора: — ешь быстрей.

— Ээ… да, конечно. — опять-таки, горжусь своей сдержанностью, вот прямо сейчас я должен был либо глубоко-глубоко озадачиться, либо окончательно поверить в свою счастливую звезду. Да, проклятье девственности развеяно, печать разбита… как говорят гадалки, раскидывая свои карты Таро — венец безбрачия снят. В моем случае это скорее венец без… хм…

Сора удаляется, оставив поднос и я смотрю ей вслед. Странно.

— Кента-кун — за стол присаживается Кимико: — слууушай, а как ты понял, что Такеши девушка? И как она с вами живет? А Нобуо знает? А она с вами обоими сразу спит или по очереди? Вы ее заставляете? А как? Правда, что ты еще и Нобуо? А он сопротивлялся? Кто лучше в постели — Нобуо или Такеши?

— Доброе утро, Кимико-сан. — отвечаю я. Честно говоря я и сам хотел бы знать ответы на некоторые из этих вопросов, а в данный момент вообще нахожусь в состоянии перманентного охреневания от происходящего вокруг меня бардака. О чем я ей и сообщаю, стараясь не растекаться мысию по древу, коротко так и емко.

— Что значит «а хрен его знает?» — изумляется Кимико: — ты то как раз и знаешь…

— Вот был такой мультик про очень интеллигентных пингвинов и самопровозглашенного лидера лемуров Мадагаскара. Так там один крокодил у Шкипера спрашивает — «Что не так с этим парнем в забавной шляпе?» А Шкипер ему отвечает — «Хотел бы я знать, Роджер. Хотел бы я знать». Так вот — хотел бы я знать, Кимико-сан, хотел бы я знать. — и с этими словами я встал и закончил завтрак, оставив Кимико с открытым ртом. В конце концов, должен же и я кого-то сегодня с открытым ртом и кучей вопросов оставить?

Решительно иду по коридору, мысленно готовясь к … ко всему, что может произойти в раздевалке душевой. Думаю… да ни о чем практически я и не думаю. Разве что о том, давно ли я мылся и правильно ли от меня пахнет, все-таки первая в этой жизни оргия — это важно. И издавать феромоны во все стороны может быть непредусмотрительно. Мы же привыкли думать что феромоны — нужны для привлечения половых партнеров и чем больше — тем лучше. Но нет, феромоны нужны для того, чтобы не допускать спаривания с неподходящими половыми партнерами. Вот когда у самцов мушек-дрозофил убирали феромоны (не спрашивайте, как — это ж дрозофилы, там вырастить легче, чем отрезать) — то неожиданно это самцы становились притягательными для всех других мушек — даже для тех, кто не совсем подходил к спариванию… и даже для других самцов. Так что феромоны — это природный механизм, такой вот предохранитель от того, чтобы не тратить всю эту энергию впустую, природу этот ваш секс не интересует, ей нужно здоровое потомство, а не охи-ахи под луной. В свою очередь люди придумали избавляться от этих предохранителей, путем жидкого мыла «Асахи» и дезодоранта «Сакура». Чтобы так сказать расширить пул вероятных партнеров. Вот меня и волнует вопрос достаточно ли я смыл с себя феромонов и не отпугну ли я Сору с Юрико, когда дело дойдет до оргии. И дойдет ли вообще? Я волнуюсь.

Вот и душевая. Оглянувшись по сторонам и не обнаружив ни табуреточек в ряд, ни сплетниц на них, которые прислушивались бы к происходящему в раздевалке — я повернул ручку и вошел внутрь.

Внутри раздевалки стояли совершенно одетые Сора и Юрико. Обе в своих обычных нарядах, Сора в костюме, Юрико — в обтягивающих леггинсах и топике. Никаких тебе чулок в сеточку, подвязок, кожаных бюстгальтеров и высоких ботфортов на платформе. Я чуточку разочарован, хотя рациональная часть мозга с облегчением выдыхает, потому что картину мира перестраивать не надо. А то начало у меня уже срастание диких фантазий с происходящим в настоящем времени происходить, впору было задуматься над своим восприятием объективной реальности. Так вот шизофреники и появляются. Мне только шизофрении в добавок к моей паранойе не хватало.

— Пришел — кивает Юрико и хватает меня за руку: — Сора, идем! — и она тащит меня в душевую. Одетым. Все еще не понимаю, но следую. Кто я такой, чтобы сопротивляться девушке в душевой? Вот в прошлый раз не сопротивлялся и смотри как хорошо было…

— Ой не нравится мне это — говорит Сора, но идет вслед за нами. В душевой Юрико открывает ближайшую кабинку и отрывает там кран. Вода льется, залив ее рукав, она чертыхается и убирает руку. Поворачивается ко мне.

— Уверена, что тут микрофоны тоже стоят — говорит она: — шум воды заглушает…

— Угу — киваю я. Как же, прием известный еще со времен «Штирлиц спал. Он спал глубоко и спокойно, но ровно через двадцать минут он проснётся. Это тоже одна из привычек, выработанная годами.» Пустить воду. Наклонится к собеседнику рядом с водой. Снять звук без помех в такой ситуации возможно только направленными микрофонами, вода создает акустический поток «белого шума», выделить из которого голос очень сложно. С другой стороны, при хорошем оборудовании — возможно, конечно…

— Вот что, Кента-кун. Твоя вчерашняя выходка натолкнула меня на мысль — говорит она и даже мне, стоя рядом — приходится напрягаться, чтобы понять, о чем она говорит.

— У нас троих и шансов то никаких нет, если не скандал и все такое — продолжает она: — если коротко, то мысль следующая — мы создаем легенду!

— Я не одобряю… — складывает руки на груди Сора: — как-то это … глупо все.

— Тц! Помолчи, Сора. Смотри, если ты действительно хочешь победить, хотя бы в финал пройти — то тебе надо или гением быть… хотя нет, никаким не гением. Надо очень понравится аудитории. Все эти голосования внутри группы — они только для того, чтобы нас всех внутри поссорить и уровень драмы поднять. Ключевой голос, последнее слово — всегда за аудиторией, помните же. — говорит Юрико и переступает на месте, уберегая свои белые кроссовки от брызг воды из душевой кабинки.

— Вот ты скажи, Сора, у тебя была иллюзия, что ты победить можешь? Ты рассчитывала на победу? Молчишь. Ты, Кента, вообще вылететь в субботу должен был. Но сейчас у нас появился шанс! Более того — появился шанс для всех нас! Всех троих. Вы же помните, что семь недель — это срок проведения шоу. Но вы помните так же, что в финал могут пройти и группы, которые образовались на проекте — те же «Банг Бойз» или «Бэд Китти Герлс», «Урбан ниндзя»…

— Помню — киваю я. Действительно, шоу длится семь недель, ни неделей больше, однако это не значит, что каждую субботу кто-то обязательно вылететь должен. Да, есть собрание с публичной поркой и зачитыванием СМС, есть голосование, но есть и бонусы, дающие преимущество и иммунитет от вылета, есть голосование зрительских симпатий, которое тоже дает такие преимущества и много еще чего есть. Проще говоря — устроители проекта найдут как заставить шоу «гоу он».

— Так вот — говорит Юрико: — секс на проекте — это вроде как не сильно поощряется, однако жутко разгоняет рейтинги. Ту же Бьянку вспомните.

— Не буду я как Бьянка! — говорит Сора и, по-моему, начинает метать глазами небольшие молнии. Атмосфера накаляется.

— Да погоди ты! — повышает голос Юрико: — просто секса недостаточно! Это скандально и все такое, но не более. Подумаешь, потрахался Кента с Такеши, хотя конечно, что Такеши — не парень, а девушка — это поднимает планку, но… уже на следующее голосование мы все будем с пустыми руками. Кента со своим уличным боксом, ты с традиционным кендо и пением. Это все одноразовые трюки. А вот если мы создадим легенду — то телевизионщики нам еще и подыграют, акценты правильно расставят, все такое.

— Так, пока мне все понятно — говорю я: — в целом я с тобой согласен, конечно. И да, не собирался на этом шоу дольше чем неделю торчать. Но раз Такеши попросила…

— Вообще-то ее Мико звать. — говорит Сора: — все равно все уже знают, что она девочка.

— Мико… Мико… хм… кого-то она мне напоминает… — чешет подбородок Юрико и вскидывается: — Неважно! В любом случае я предлагаю нам троим создать Легенду! — и она встала, раскинув руки и расправив плечи, словно на арене перед выходом на трюк.

— Какую легенду? — спрашиваю я. Это вот «жжж» неспроста и осталось только выяснить насколько это правильные пчелы и какой приход от их меда.

— Легенду о Даре! Мистический Дар, переходящий из поколения в поколение! Вот! — и Юрико помигивает мне: — Дар, который позволяет мужчине заполучить себе любую женщину! Дар Любви!

— Я… я против! — говорит Сора, но теперь уже я поднимаю руку. Интересно же послушать.

— Можно огласить весь список. Пожалуйста. У меня временно со слухом что-то… ты говорила о Даре Любви?!

— Ээ… ну можно это назвать и Даром Доступного Секса, но так будет звучать романтичнее — для девушек. А парням неважно как называется — главное результат. Значит так, смотрите, сегодня вечером я с Кентой запрусь в душевой, и мы будем все эти ваши стоны изображать. А ты, Сора, обеспечь, чтобы все под стенками собрались и послушали. Это первый шаг…

— Погоди, а чего мы этим добиться хотим?

— Вот ты тормоз! Представь себе, что на шоу появился такой невзрачный мальчик-хулиган, который, уж извини, ничего особенного из себя не представляет. И вдруг — бац! Одна девушка с ним переспала. Потом другая. Потом — третья. Сенсация же. И тут вдруг появляется информация, что у этого парня просто Дар такой. Укладывать девушек с собой. Просто магия. Вот тут-то все и забегают! Тем более, что та же … как ее — Мико? Вот, поступок Мико нелогичен, у нее горе в семье, а она с тобой в душевой кувыркается. Ее же на воле за это живьем съедят. А тут будет вроде как и не виновата, потому как — заколдовал ты ее. Так что и ей тоже поможем и сами в дамки. И ничего не теряем, Сора. Не надо тебе ни с кем трахаться. Просто изобразишь вздохи и ахи.

— Я против! — топает сильной ногой в кафель Сора: — а ты! У тебя же парень есть!

— Ай, ему я все объясню. Потом. — отмахивается Юрико: — у нас такой шанс! Если получится, то такие вот слухи потом сами себя поддерживать будут, нам даже и стараться сильно не надо будет. И уж такой случай администрация шоу мимо не пропустит! Мы — можем быть в финале! И всего дел — в душевой двадцать минут постонать.

— Вот говорили мне что путь в шоу-бизнес через постель лежит, но чтобы через душевую… — говорю я: — хорошо, я подумаю.

— Подумай. И ты, Белоснежка — тоже подумай — говорит Юрико: — ничего с твоей репутацией не будет. Мы тут Легенду создаем, а ты…

— Какая-то сильно бесстыжая легенда получается — ворчит Сора, но видно, что колеблется.

— От тебя не убудет, а делу польза — рассудительно замечает Юрико.

— Примерно так все сутенеры и говорят — хмурится Сора.

— Ладно, твою позицию мы услышали — говорю я и Юрико разочарованно вздыхает.

— Я думала, что ты на моей стороне будешь — говорит она: — жаль.

— Так я на твоей стороне и есть — отвечаю я: — я только за. Действительно, минимум усилий, максимум эффекта.

— Я думала, что ты будешь на моей стороне! — наклоняет голову вперед Сора, набычиваясь. В такой вот позе она очень мила, но нельзя забывать о том, что она — тренированный боец, а то можно и плюху пропустить.

— А я на твоей стороне — соглашаюсь я: — тут главное и репутацию сберечь и осторожным быть.

— Погоди, если ты и на ее стороне, и на моей… как это может быть?

— Есть такое слово — компромисс. И все, у нас тренировка через десять минут, девчонки, потом поговорим. Пока — думаем.

— В любом случае — жду тебя в душевой вечером! — хихикает довольная Юрико. Сора складывает руки на груди и сдувает со лба упавший локон черных волос.

— Веселый у этого шоу сезон будет — жалуется она в пространство: — и что я тут делаю?

Глава 9

Я стою, опираясь о канаты и тяжело дышу. Загоняла меня Косум, да и удары у нее хоть и вполсилы, но чувствительные. По бедру лоу-кик — как бревном ногу отсушивает.

— Сомчай — он прямой как бамбук и деликатности в нем как в утюге — говорит она и откидывает волосы назад, мелкие капельки пота блестят на ее лбу и висках: — так что это ты должен быть гибким и разносторонним в поединке. Никто ж не поверит что ты вничью с ним на прямом противостоянии силой силе сыграл. Тебе нужны трюк, но такие… понятные людям. Твой джоулт не пойдет, хотя удар хороший, возьму на вооружение.

— Хм. Финт-полторашка? — предлагаю я. Тайские боксеры редко финтят и практически не работают нырками. Если уклоны еще более-менее, то нырки — точно нет. Нырок в поединке с тайцем несет в себе больше опасности, чем выгоды. Боксеры старой школы негодуют по поводу современной молодежи, которая может полбоя провести, опуская голову ниже пояса — и вроде по правилам все. Однако такие вот штуковины не действуют там, где можно бить ногами. Как только ты голову ниже пояса опустил — тут же ногой по этой самой голове и выхватил. А ногой по голове, господа и дамы — это совсем не то, что рукой. Нога сильнее руки и все преимущество работы руками — это как раз короткий путь от вашего плеча в голову, ногу же поднимать приходится, там моторика движения издалека видна… но если ты сам свою бестолковку ниже пояса опустил, туда, где по ней как в футболе по мячу пробить можно — значит сам себе злобный Буратино. А уж с тайцами, которые обожают коленом засадить — это вдвойне опасно. Так что старый, добрый Демпси Ролл тут не работает. А вот джоулт — вполне. И чем ей джоулт не нравится? Классный удар же. Против тайцев, которые обожают встречать прямыми толчками ногой, идти вперед, блокируя и подставляя — самое то. Глухая защита, а я туда — раз и джоулт всунул. Вон, даже Косум сегодня сумел, она только порычала немного, но мяса прикладывать не стала. Вполсилы сунул, не должно на ее съемках сказаться, синяка не видно.

— Что такое — полторашка? — заинтересовалась Косум: — а ну покажи…

— Хорошо. Вставай, защищайся. Буду в голову прямой бить. — Удар, нет, не удар — полудара, в пятьдесят процентов движения, обозначенное движение, правой в голову, но не довожу его до конца. Это движение — отводит левое плечо назад, формирует замах, заряжает левую руку, во время этого движения я сокращаю дистанцию, разворачиваю колено и чуть-чуть отклоняю голову, убирая ее с возможной линии атаки, и … заряженная левая пробивает защиту Косум!

— Тц! — недовольно бросает она, убирая голову от моей перчатки, остановленной в сантиметре от ее лица: — ты с огнем играешь, мальчишка. Это ж просто финт.

— Не… ты не поняла. Смотри, чем от финта отличается, давай еще раз?

— Давай — соглашается она и поднимает руки в защитной стойке. Нравится мне Косум, ничего поделать с собой не могу. Она — выточенная из мускулов и сухожилий смуглая богиня сиамского бокса, когда она поднимает руки в защите и играет передней ногой — ее можно в бронзе отливать как изображение на медаль или призовую статуэтку для чемпионата. Когда стоишь с ней в паре — нет ощущения, что надо беречься, что надо стараться и ее не покалечить и самому следить за непредсказуемыми движениями. Нет, Косум будто читает движения и реагирует адекватно — так, как боец и должен. И я уверен, что даже если ударю и пробью ее защиту — она сумеет защититься от травмы, повернув в последний момент шею, смягчив падение и не допустив лишнего урона. То есть с ней можно работать, как угодно. Хороший партнер.

— Финт — это когда ты вот… а тут одно движение и самое главное — работа ног. Не замах правой и удар левой, а скрадывание дистанции во время замаха. Вот — я показываю медленней. И еще раз. — я еще раз делаю полторашку, идет пол-удара правой, формируя замах левой, подшаг, скручивается колено, заряжается все тело — удар левой. Полторашка.

— У тебя темп интересный — говорит Косум: — ты… вот так! — она обозначает «полторашку» мне в голову. Быстро схватывает.

— Как и ожидалось от убийцы-ассасина мастера Кумы — кланяюсь я, скрывая улыбку.

— Да, да. — машет рукой Косум: — все правильно же?

— Угу, ты просто как Какаши-сенсей — Копирующий Ниндзя. Вот только с твоим шариганом тут проблема — ты темп неверно держишь. Сразу на пределе. Это на самом деле… — я показываю еще раз. Искусство темпа заключается в том, что поединок — это ритм. Вообще вся жизнь — это ритм, но в поединке твой ритм неминуемо встречается с ритмом другого бойца. Бьется сердце. Легкие вдыхают воздух. Движутся руки — все это имеет свой период повторения, а значит — ритм. Мы люди — умеем чувствовать этот ритм и умеем следовать ему. Подсознательно — так идя рядом с девушкой — подстраиваешься идти в ногу. Задерживаешь дыхание во время перехода в музыкальной композиции.

Способов эксплуатировать это подсознательное стремление соблюдать ритм — тысячи, но конкретно «Полторашка» эксплуатирует даже не ритм, а половину его, сбивая на ровном месте. Начинается первое движение в половину скорости, потом все движения ускоряются и — раз!

— Ага. — кивает Косум и тут же с места пробивает мне «полторашку»: — раз!

— Как и ожидалось от инструктора подпольного клуба боев насмерть… — кланяюсь я.

— Интересно, но нет — выносит вердикт Косум: — неа и даже не проси. Даже посередине поединка не применять.

— Да ну? А чего?

— Да потому что эти твои техники — ни черта среднему зрителю не видны и не понятны! — взрывается Косум: — они даже противнику не видны, пока не покажешь куда смотреть! Такой вот бой будет скучно смотреть. Давай лучше кик-панч освоим.

— Кик-панч? Покажи? — говорю я и она поднимает руки, делает шаг вперед. Мидл-кик, он же маваши и … я едва успеваю подставить перчатку под удар правой. Отшатываюсь. Ага. Вот оно что.

— Еще раз можно? — на этот раз я внимательней. Снова мидл-кик и правой в голову. Все ясно. Подсознательно мы делим бой на фазы. Ударил — стойка— ударил. То есть вот идет удар маваши в корпус, он же мидл-кик — блокирую и подсознательно не ожидаю другого удара до те пор, пока она ногу не поставит на пол, а тут — раз и правой рукой в голову. Она не ставит ногу, она тут же наносит прямой правой, просто за счет резкого отведения ноги, которая еще находится в воздухе — назад.

— Это ж «супермен» — бормочу я: — удар в разножку.

— Не, «супермен» — это финт, там ты ногой не бьешь, а тут два удара — поясняет Косум и вытирает пот со лба.

— Понятно. — говорю я.

— Смотри — говорит она: — это у нас подставной поединок, но никто и никогда не прорабатывает все движения, работаете как можете — до ключевых моментов. Времени у нас немного, потому нам нужно сперва обозначить силу Сомчая, его доминирование на поле боя. То есть первый раунд ты у нас кукла для битья, валяешься по рингу. Второй — ты находишь в себе силы и показываешь бой на равных. Третий — он снова валяет тебя по рингу, но ты чудом выравниваешься и даже нокаутируешь его. То есть нам надо отработать всего два входа-выхода. И они должны быть эффектными. Между делом можешь и джоулт ему воткнуть, он выдержит парочку. Только не разозли его до предела, а то он может и забыться в азарте. Помни, что вы не враги, а партнеры. Начнешь на рожон лезть и Сомчай тебе так локоть воткнет, что сопли во все стороны…

— Понял — киваю я. В самом деле меня как раз интересовало — а как мы с Сомчаем, не видя друг друга и не встречаясь — какую-то хореографию поединка нарисуем. Оказывается, рисовать тут по минимуму, самые эффектные моменты, а остальное все — как бог на душу положит, надеются на общий уровень бойцов.

— Да не переживай — неверно понимает мою заминку Косум: — Сомчай еще лучше, чем я человека читает, так что подстроится под тебя. Мы ж не звери, понимаем, что ты школьник, пусть и наглый как танк. Вот шоу закончится — приходи в клуб, поработаем по-настоящему. Потенциал в тебе есть, наглости выше крыши — самое то для бойца. Еще б мозгов немного…

— Если меня продолжат так в голову бить, то у меня их скоро совсем не останется — ворчу я.

— Такова жизнь профессионального бойца — пожимает плечами Косум: — что до твоих подружек, то предлагаю их перед поединком на показательные выпустить. Я даже согласовывать ничего не стану, пусть сами номер готовят, они лучше знают свои возможности. Но заполучить в свою команду Чжао Юрико — из тех самых Чжао — это сильно. Что? Вот не говори, что не знаешь кто она такая. Правда? Ну ты тормоз, Кента. Школа Феникса, ее дедушка — прямой наследник основателя школы. Что-то там с родителями не срослось, они чем-то другим занимаются, но в узких кругах старый Феникс известен. Так что если вздумаешь там ей под шортики залезть, имей в виду. Яйца открутят и в глотку забьют. Думаешь я не вижу, как ты на нее смотришь? — прищуривается Косум: — на нее и на эту свою высокомерную подружку.

— Ничего я не смотрю — отбиваюсь я. Косум машет рукой, объявляет перерыв и мы расходимся. Я сажусь на скамейку, снимаю перчатки и открываю бутылку воды. Даже вода тут брендовая — на пластиковой бутылке этикетка с логотипом шоу. «Токийский айдол! Десятый сезон!» — гласят красные иероглифы.

Согласование выступления Соры и Юрико прошло без сучка и задоринки — Косум сказала что ей ничего согласовывать не надо, что еще два участника на ринге Медвежьего Круга — это круто. Однако тренировать Сору и Юрико не стала, посмотрела, что девочки могут, а девочки могли. Юрико с шестом бо, Юрико с тройным цепом и Юрико с парными мечами — это что-то. Китайские боевые искусства отличаются от японских так же как и кухня. Вот в китайской школе кулинарии что-нибудь приготовят — ты и не поймешь, что это такое. В то время как основной принцип японской кухни — не маскировать вкус изначального продукта, а подчеркнуть его. Так и боевые искусства этих стран — в Китае бой с мечом цзянь — это и прыжки в воздух и падения на землю и перекаты и акробатические трюки, в то время как кендо исповедует принцип — «чем меньше ты машешь заточенной железкой, тем лучше». Нет, серьезно — идеальный поединок с точки зрения японских мастеров — это когда вынув меч — ты тут же вкладываешь его в ножны, а голова противника уже катиться по земле. В то время как китайское ушу подразумевает прыжок, обрушение сверху, падение, перекат, сметающая подсечка, удар снизу, сбоку, в прыжке, в падении… и все это еще и называется соответственно. Не просто «прыжок в воздух с мечом в попытке удивить противника силой своих ног и утомить его наблюдением за собой», а какой-нибудь «Взлетающий Феникс падает на спину Дракона Северо-Запада». И так далее.

— Кента! — ко мне подходит Юрико. Она в спортивном костюме и с волосами, убранными назад, в такую вот шишку на затылке. У них с Сорой тоже перерыв.

— Воды кинь — говорит она и я бросаю в нее бутылку. Нормально так бросаю, с ускорением, целюсь в голову. Юрико просто берет эту бутылку из воздуха, не моргнув глазом. Рефлексы у нее на отлично. С другой стороны — непростая девочка тоже. И как наследница клана Феникса оказалась на низкопробном шоу? Ах, да Косум же упоминала что ее родители в чем-то с дедушкой разошлись. Ну, разойтись — разошлись, но дочку фамильному искусству явно научили.

— Спасибо — подмигивает мне она и откручивает крышку, делает несколько глотков и садится рядом: — мы с Сорой закончили. Она в раздевалку пошла, первой в душ. Ты знал, что мечницы потеют гораздо больше, чем бойцы с шестом? Раз в пять, наверное… вот только представь себе — потная Сора. Тебя такое не возбуждает?

— Потовыделение и его обильность не зависит от вида единоборства — отвечаю я: — но мне приятно, что ты заботишься о моем либидо. Мне тут сказали кстати, что за адюльтер с тобой мне могут яйца открутить. Серьезно подумываю о ценности своих гениталий.

— Ой, да брось Кента, ничего ты не думаешь — прищуривается Юрико: — и потом, никто тебе ничего не сделает. Разве что Ровер, но уж от одного идиота ты как-нибудь отобьешься.

— Это твой парень? — уточняю я. Юрико кивает. Задумывается.

— Не буду тебя грузить — говорит она: — так что не лезь в мои отношения. Проще будет. Мы тут тебе репутацию создаем. Так хорошо, что Мико решилась твою вишенку сорвать.

— Вот тут я с тобой согласен — киваю я: — правда делать это под запись…

— Редко у кого есть запись его первого раза — улыбается Юрико: — кроме того, если бы этого не было — у тебя не было бы … возможностей… — и она подмигивает мне.

— Угу. — киваю я. Демарш Мико-Такеши спустя сутки уже не вызывал такого острого недоумения. Немного отойдя от бури гормонов и блаженного состояния — я смог наконец взять себя в руки и спокойно проанализировать ситуацию. Дано — одна девушка, переодетая в мальчика, играющая на скрипке в модерн-стиле. У девушки и так стресс из-за того, что она вынуждена свою идентичность скрывать, а тут еще и семейные проблемы. Судя по обрывочной информации сестра у нее с собой покончила. В свою очередь Мико винит кого-то в ее смерти и хочет «сделать больно» этому кому-то. Однако будучи запертой здесь, без возможности не то, что встретиться с родными и на похороны прийти, а даже позвонить кому-то — она не может сделать ничего. И это ничегонеделание сводит ее с ума. Что-то надо делать, иначе она просто с ума сойдет. И вот, тут я и подворачиваюсь ей под руку. Она это рационализирует соображениями о том, что я ей помогу после шоу, что она этим делает шаг в отмщении, а не просто тут на жопе сидит и так далее. На самом деле у нее стресс, шок плюс еще я ее в душевой раздел — выделились все эти гормоны, предшествующие соитию… а соития и не было. И конечно — надо было чтобы рядом был кто-то. Чтобы обнимашки и все такое. У нас, мужиков такое не принято, обниматься с девушками — она же идентичность свою скрывает, вот из этой бури эмоций и умозаключений она и приняла решение устроить на меня засаду в раздевалке душевой.

А потом эмоции схлынули, ей стало стыдно за свое поведение, тем более что на выходе нас ждали сплетницы на табуреточках, которые слышали каждый вздох. В результате она сегодня со мной не разговаривает, устраивая эмоциональные качели и мне и себе. Дурочка.

Я вздыхаю. Надо будет с ней поговорить нормально, а то нехорошо получится. Надумает себе глупостей и вслед за сеструхой — того. Моментально в море. У них может наследственное — депрессии предаваться и надумывать себе глупостей. Перевожу взгляд на Юрико. Она вытирает лоб белым полотенцем и смотрит на Косум, которая вертит в руках телефон.

— У вас тут связи нет совсем. — говорит она: — глушат все.

— А то. Мы тут как в тюрьме — отвечает Юрико: — раз в день сообщения читаем и отвечаем на них.

— Хм. Ну и ладно. — говорит Косум и поворачивается ко мне: — Кента, покажешь где тут душевая? Мне на съемки сразу после … не хочу опоздать. Времени заскочить домой нет.

— Конечно — киваю я. Юрико делает круглые глаза. Я встаю и мы с Косум идем по коридору. Вот и дверь в душевую. Тут все и произойдет. Косум оглядывается по сторонам и тянет меня за рукав в раздевалку. Оказавшись внутри она быстро окидывает взглядом помещение и подпирает дверь. Зря. Все равно никто не вошел бы, тут уважают приватность. Не так, чтобы не подслушивать, но и ломиться не будут. Она поворачивается ко мне и открывает было рот, но я прижимаю палец к губам. Мы идем в душевую и я открываю кран. В соседней кабинке тоже льётся вода, кто-то оставил кран открытым? Не характерно для местных. Вода шумит, обеспечивая «белый шум».

— Чего надо-то? — спрашивает Косум, едва я киваю ей, мол можно говорить: — что за тайны на пустом месте? Имей в виду я тебе ставки не дам сделать, никаких игр на тотализаторе!

— Да я не про это. Мы тут с девчонками… — и я стал объяснять ей про Легенду. По мере объяснения на лице Косум расплывалась улыбка.

— В общем вот так — говорю я: — авантюра, конечно, но я тут подумал, что ваш клуб на таких вот допущениях и построен. То ли поединки, то ли шоу, то ли что-то посерединке. От вас что надо — на субботнее шоу найти девушку, а лучше двух, которые со мной в раздевалке бы постонали — это мне очень поможет. Никакого секса, чисто показуха, да еще и … это как сэйю работать.

— Секс голосом. Аудиосекс. — говорит Косум и ее брови сходятся у переносицы, она набычивается, наклонив голову — как ты смеешь предлагать такие непотребства Куме-сану?! Что, по твоему там не только бойцовский клуб, но и стриптиз?! Массажный салон?!

— Ээ… извини, я …

— Да ты охренел! Хочешь, чтоб мы показали всему миру, будто у Кумы в клубе есть доступные девушки?! Мол — приходите, только деньги заплатите?!

— Прошу прощения! То есть мне нет прощения, Косум-сама! — поспешно кланяюсь я. В самом деле, опять дуру сморозил, это же японцы, у них с репутацией все строго, Юрико — мало того, что из смешанной семьи, так еще и циркачка, ей плевать, а остальные…

— Тебе нет прощения — рычит Косум и вдруг оказывается рядом, ее стальные пальцы хватают меня за горло: — разве что… прибыль пополам.

— Что?

— Я, конечно с Кумой поговорю, но прибыль пополам — поясняет Косум: — и реклама клуба не считается.

— Что?!

— Что-что… ну конечно же в нашем клубе есть стриптиз — пожимает плечами она: — а ты думал? Пошутила я. Прикольно было смотреть как ты хвост поджимаешь, а как махал им, как махал!

— Косум!

— Ой, ну ладно. — машет рукой она: — ты же все равно на этом деньги сделаешь? Мы тебе поможем. Что ты там собрался выпускать — крем для повышения мужской силы и привлекательности или дезодорант, или курсы там продавать — без нас все равно не сможешь. Тяжелее будет. Так что давай пополам и по рукам.

— И… по рукам и все? А договор?

— Пф… по рукам и все. Куму — не обманывают. То есть обманывали… а потом все умерли. Так что — не обманывают. По рукам?

— Стоп. Половину от прибыли и только от проектов, которые будут основаны на Легенде? И только от моей части прибыли?

— А кто еще участвует? — прищуривается Косум: — эти твои — циркачка и выскочка, да? Их будешь со своей доли содержать.

— Справедливо. — вздыхаю я. Попробовать стоило. Протягиваю руку и Косум пожимает ее. Выключает воду и тащит меня в раздевалку, прямо к двери. Торопится, думаю я, но ошибаюсь. Она прижимается к двери и ударяется о нее всем телом. Дверь дрожит под напором.

— О, да! Кента-кун! Не останавливайся! — взвывает она голосом отставной порно-актрисы: — еще! Еще! Я сейчас с ума сойду!

— Боже… — говорю я прижимая ладонь к лицу: — а я думал что вы серьезный человек, Косум-сан.

— Тихо ты! Это авансом! — шипит она на меня и тут же меняет голос, изображая Сашу Грей, Мико Ли и Памелу Андерсон одновременно: — Сделай это! Возьми меня как животное!

Глядя на улыбающуюся и чрезвычайно довольную собой Косум я думаю, что она здорово переигрывает. Нравится ей меня троллить.

— Присоединяйся! — тихо шипит на меня она: — мне одной никто не поверит!

Глава 10

Я пыхчу. Я напрягаю мышцы. Я стараюсь изо всех сил. С моего лица капает пот. Отжиматься от кафельного пола, когда на тебе сидит красивая и тренированная девушка — дело пусть и чуточку приятное, но все же довольно утомительное. Отжиматься меня заставила Косум, она считает, что выйти из раздевалки я должен «выжатый как лимон» и что «такое не подделаешь, марш отжиматься!». Вот я и выжимаюсь как лимон. Только что берпи делал, а сейчас отжимания. Косум сидит у меня на спине и периодически издает звуки, которые она считает эротичными, а я — устрашающими. Услышишь такие звуки в темноте за спиной — поседеешь и инфаркт схватишь. Может у нее на родине так принято? Или это она у нас такая? В любом случае мне тяжело — и отжиматься и звуки эти слышать. А еще Косум переигрывает. Как там у Шекспира в Гамлете — «они и Ирода могут переиродить». Вот, Косум — именно из таких, она вкладывает всю душу в попытку переиродить Ирода», и если боец и спортсмен она знатный, то как актрису ее из театра гнать надо ссаными тряпками. Даже из погорелого. Даже из самого провинциального. Такой хоккей нам не нужен, да. Впрочем у самой Косум на это есть своё мнение.

— О, Кента! Ты просто зверь! — громко выдает она, сидя у меня на спине и качая ножкой. Тут же наклоняется и шепотом мне в ухо: — работай! Ты должен едва ноги волочить! Это же я! У меня тоже имидж сложиться должен!

— Может мы всем скажем что у нас все… быстро прошло? — с тенью надежды спрашиваю я: — что раз и все… тебе же на съемки. А я устал уже. Очень.

— Не, если я что делаю, то делаю хорошо. А это — телевидение. Я не собираюсь себе репутацию рушить. Драться так драться, сексом заниматься — так чтобы ух! — и она поднимает кулак к потолку: — ты отжимайся давай. — и тут же, почти безе перехода — повышает голос: — Да! Да! Да! Давай, сделай это, покажи, что ты можешь!

— Да что тут творится вообще?! — раздается голос и поворачиваю голову, что довольно трудно сделать из «упора лежа», да еще когда на тебе сидят. На пороге между раздевалкой и душевыми стоит Сора, закутанная в полотенце. Точно, думаю я, она же в душ пошла, но почему дверь не закрыла?

— Тихо ты! — давление с моей спины исчезает и Косум мгновенно оказывается рядом с Сорой и закрывает ей рот: — тихо! Испортишь нам все!

Надо сказать, что Косум, конечно была права — потому что мы тут над имиджем работаем и может быть там снаружи нас слушают (наверняка, зная Юрико) а потому она и решила пресечь возгласы вне запланированного «Ох, да. Кента, еще!». Однако она совершила одну важную ошибку, которая заключалась в недооценке противника и его естественной реакции. В тот раз мне удалось подловить Сору только потому, что у нас было джентельменское соглашение о поединке, и она к нему готовилась, намеренно выключая рефлексы до сигнала к бою. А тут — внезапное нападение. И хотя Косум у нас тренированная девушка и боксер высокого класса, но … Сора перехватывает ее руку, подбивает локоть и аккуратно кладет ее на кафель, придерживая локоть и запястье в контролируемом болевом приеме. Молодец, могла бы и кинуть с размаха, тогда у Косум точно травмы были бы, да и руку могла вывихнуть, но нет — положила аккуратно так, без перегибов.

Я расслабляю руки, переходя из позиции «упор лежа» в «просто лежа» и переворачиваюсь на бок, чтобы лучше все видеть. Что именно видеть? Во-первых, зрелище багровеющей от злости мордочки лица у Косум, во-вторых идеально исполненный болевой контроль над соперников в исполнении Соры, в-третьих — полотенце от резких движений начало разматываться, и мне стало видно намного больше тренированного и подтянутого тела Соры, чем дозволено приличиями. С другой стороны, какие тут уже приличия?

— Отпусти меня, дура! — повышает голос Косум: — ты что творишь!

— Не собираюсь! Пока не скажете, что тут происходит! — отвечает Сора и я прижимаю ладонь к лицу и качаю головой. Вот теперь-то точно у людей снаружи возникнут вопросы. Что мы тут делаем и вообще. А нам подозрения не нужны, нам нужна уверенность. Как там –некрасиво подозревать, когда точно уверен. Какова моя цель во всем этом бардаке? Сперва ее и не было толком, так, Хироши чего-то надумал, а я решил деньги на нормальные перчатки поднять. Но потом … у меня ведь и отец без работы и бюджет у семьи трещит… а тут Косум мне такую идею подкинула. В ней есть коммерческий потенциал, который зависит только от количества хайпа вокруг всего этого Дара Любви и Секса. Нет хайпа — нет и потенциала, и сама Косум это прекрасно понимает. Не то, чтобы она там серьезно рассчитывала на миллионные прибыли, скорее из озорства идею поддержать, да лишний раз клуб прорекламировать, раз уж в них там и стриптиз есть и прочее. Но — на всякий случай договорилась со мной о разделе дивидендов. А вдруг стрельнет? Тогда уже можно будет и договор нормальный заключить, а школьник обычный нипочем со своего слова, данного Куме — не сумеет соскочить. Так что у нас с Косум сейчас интересы общие… и с Сорой тоже, а она нам всю малину тут портит. И с этим надо что-то делать. Прямо тут. Срочно, не то вся наша конспирация коту под хвост.

— Пусти, кому говорю! — пыхтит Косум: — руку отпустила, мелкая зараза!

— Ты первая начала! — отвечает Сора. Я подхожу к ним и несколько раз хлопаю Сору по плечу и она тут же отпускает Косум. Привычка — страшное дело, да. Отработанный на тренировках рефлекс — как только тебе похлопали по любой части тела или даже по ковру — значит соперник сдается и его надо немедленно отпустить во избежание травм. Видел я, как такой вот рефлекс дурную шутку сыграл с одним моим товарищем… потому что жизнь не соревнование, тут всякое бывает. Вот и Сора — сперва разжала захват, отпустив соперницу и только потом понял, что сделала.

— Ты чего? Кьяяя!!! — воспользовавшись случаем Косум тут же перешла в атаку и одним движением сорвала с Соры полотенце.

— И вправду, чего это ты? — спрашиваю я у Косум, которая стоит, уперев руки в бедра и наблюдает за тем, как Сора стремительно ретируется в душевую, прикрываясь и краснея.

— Нечего мне тут — туманно выражается Косум и бросает в меня полотенце, которым прикрывалась Сора: — все, я пошла. У меня съемки. Завтра в то же время, и подружек своих приводи… — она стягивает с себя футболку, оставаясь в спортивном топе, который плотно обтягивает ее грудь. Грудь у Косум небольшая, вся фигура скорее спортивная, чем женственная, но все равно она чертовски привлекательна.

— Для антуража — поясняет она: — я бы и топик порвала для убедительности, но жалко, новый он совсем. Все, бывай. С Кумой насчет твоих художеств поговорю. — и она выходит за дверь.

— Кента! — звучит возмущённый голос Соры: — полотенце! И не смотри! — ну, конечно. Я проглатываю оба варианта ответа — и «да я уже все видел» и «даже и не хотелось». Как джентльмен не могу позволить себе обидеть даму, но обязан передать ей полотенце. Закрываю глаза и протягиваю полотенце в дверь.

— Вот же… голоногая. — шипит Сора: — а теперь уходи! Я одеваться буду!

— Конечно. — я выхожу в коридор и закрываю за собой дверь. В коридоре стоят Юрико и Кимико, обе усиленно делают вид, что изучают архитектуру потолка и стен. Чуть поодаль — стоит Нобуо, увидев меня он бледнеет и стремительно удаляется по коридору. Я смотрю ему вслед и пожимаю плечами. Не хотелось бы ссориться с единственным кроме меня парнем на проекте. Все-таки живем вместе, лучше так сказать соблюдать правила общежития. Все-таки мужская солидарность, сидеть за баночкой пивка и девушек обсуждать… о чем там еще говорят мужчины? Спорт, политика, погода?

— Кента-кун! — высоким голосом говорит Юрико и в два шага оказывается рядом: — как ты мог! — и мое лицо обжигает хлесткая пощечина: — как ты мог?!

— Юрико?! — хорошо бьет девушка, в голове аж зазвенело. Вот что за судьба у меня такая — все норовят по голове ударить? У меня, что, на лбу написано — стукните меня посильнее?!

— Что ты творишь?! Ладно твоя брауни-боксерша, но Сору-то за что?! Сперва Такеши, потом — Косум вместе с Сорой! — возмущённо выдаёт Юрико и если бы я не знал о нашей договорённости, я бы сейчас не на шутку струхнул. Потому как сведённые брови и руки, сложенные на груди — ничего хорошего не предвещали.

— Да не было у меня ничего … с Сорой! — говорю я, понимая, что отрицать «не было ничего вообще» — сломает нашу легенду, да и не поверит никто после всех этих «Кента возьми меня сзади! Будь как зверь!».

— И что они в тебе нашли? — говорит Кимико и прячется за спиной Юрико: — как ты так… Сора же…

— Он, наверное, их опоил чем-нибудь. — предполагает Юрико: — наверное у него гипноз есть…

— Вот чего его на шоу пригласили! — выдает Кимико — он — экстрасенс! Гипнотизер! Она же нас всех… Кьяяя! — она прижимает ладони к покрасневшему лицу: — кто меня поле такого замуж возьмет?!

— Думаешь? — делает вид, что задумалась Юрико. Артистизм у нее на голову выше, чем у Косум, все-таки она и к сцене привыкла и вообще профессионал. Пусть и в цирке, но все же. Да, не театр, но играть там тоже надо уметь.

— Точно! Он — маньяк-гипнотизер! — тычет в меня пальцем Кимико и тут же прячется за спину Юрико.

— Я бы скорее назвала это даром… допустим Даром Любви? — предлагает Юрико, направляя историю в нужное нам русло. Но Кимико мотает головой за ее спиной.

— Маньяк! Нам всем конец! — она зажмуривается и тянет тихое-тихое «кьяяя!». Честно говоря, глядя на нее немного непонятно — то ли ей страшно, то ли весело. И чего больше в этом самом «кьяяя» — ужас перед неизбежным или предвкушения этого самого неизбежного. Тоже верно, конечно. Не можешь предотвратить — возглавь.

— Чего вы разорались тут? — появляется из раздевалки красная Сора: — что опять случилось?

— Сорочка! Милая! — тут же бросается к ней Кимико: — с тобой все в порядке? Куда он тебя… как и сколько раз? Очень больно было? Или очень-очень? Попа не болит? Коленки — ты же на них стояла, а там кафель холодный… хочешь, я мазь принесу? Заживляет и обезболивает!

— Отстань! — отбивается от нее Сора: — все со мной в порядке! Ничего у нас не было!

— Вот! — говорю я: — видите — ничего не было! Сора сама так говорит.

— Она стесняется просто — Юрико не собирается отступать в формировании Легенды: — просто застенчивая девушка. А мы тут все слышали!

— Что слышали?! — краснеет Сора: — это эти вдвоем там балаган устроили, а я просто в душе мылась!

— Ах, да… — задумчиво тянет Кимико: — точно там же еще и эта девушка-инструкторша была, которая как из сандалового дерева вырезана, коричневая вся. Так его Дар — еще и ориентацию меняет? Я не слышала, чтобы ты, Сора-тян с девушками ранее… и как? Тебе понравилось? Или все-таки с девушкой по-другому все? Я слышала, что только девушка может понять, как девушке приятно сделать! Это поэтому она так стонала? А как это у вас было?

— Не было ничего! — отрицает все Сора и краснеет еще гуще.

— Не было, не было — обнимает ее Кимико: — забудь обо всем. Это слишком травматично, чтобы об этом говорить. Хочешь, я буду рядом сегодня? Ты выговоришься… расскажешь, как все было, тебе же легче будет. Не носи все в себе, вот если бы меня в душевой Кента-кун и тайская амазонка изнасиловали — я бы всем рассказала!

— Да… — Сора оглядывается и отстраняет Кимико: — вот ну вас в самом деле. Вам же ничего не докажешь.

— И не надо ничего доказывать — уверяет ее Юрико: — не было, так не было Мы верим тебе.

— Да. Мы тебе верим, Сора-тян, только вечером приходи… — кивает Кимико и они смотрят, как Сора удаляется по коридору.

— Ну вот и хорошо — говорю я: — видите?

— Это ей мы верим, а тебе — нет — откликается Юрико и я вижу тень улыбки на ее губах.

— Бедная девочка. Она поди в своем додзе никого и не знала толком, а ты ее сразу в пучину разврата. Да еще с тайкой этой… — качает головой Кимико: — слышала я что тайки — жуткие развратницы. Ну хоть ты расскажи, Кента-кун, как у вас все было? Кто сверху? Ох, я такая отсталая вы же там втроем… там, наверное, совсем другие позиции… отстала я от жизни. Но все равно — рассказывай!

— Это все — неправда. Инсинуации и пустые сплетни. — говорю я, прекрасно понимая, что мое отрицание на данном этапе не играет никакой роли. Опять-таки мужчина о таком трепаться не должен. Постельными подвигами хвастаться — недостойно мужчины, особенно если таких подвигов и не было. А нашей задумке это не помешает, даже если бы и существовал такой Дар — я бы все равно не трепался бы о своих встречах. Олдскул — это когда ты событие не снимаешь на телефон и выкладываешь в сеть, а когда наслаждаешься самим событием. Некоторые вещи надо прожить, а не увидеть через экран телефона. И не похвастаться перед друзьями, которые тебе вовсе не друзья. Так что подробностей вы от меня не дождетесь.

— Что бы у тебя за магия не была, чтобы за гипноз ты не применял — знай, Такахаси Кента, что меня тебе не сбить с истинного пути! — встает в позу «непокоренной женщины» Юрико и расправляет плечи, тыча в меня пальцем: — я бросаю тебе вызов, жалкий червь! Что бы ты не делал — я не буду стонать под тобой в этой самой душевой!

Я смотрю на Юрико и думаю, что погорячился, когда полагал, что Косум переигрывает. Мысленно прошу прощения у нее. Потому что Юрико сейчас не просто переигрывает, а прямо-таки пародию на пародию выдает. Эдакую скетч-зарисовку. Осталось только мне встать в пафосную стойку, закатить глаза, взмахнуть плащом и выдать что-то вроде: — «Жалкая девственница! Ты падешь пред чреслами Великого Соблазнителя! Я покорю тебя и сделаю своей рабыней! Муа-ха-ха!»

— Я тоже! — присоединяется к ней Кимико: — я… постараюсь! Приложу усилия, чтобы не быть соблазненной!

— Девчонки, а что я слышала! — в коридор выбегает Эйка-тян в своей вечной черной футболке оверсайз, спадающей ей на плечо и меховых тапочках: — у нас опять история!

Она видит меня, округляет глаза и пятится. Чувствую себя монстром, которым детей пугают.

— О! Вы тут! — заруливает вслед за ней и Дездемона в своем панковском прикиде в джинсах с дырками на коленках и рваной футболке: — слышали, что наш Жеребец своего инструктора по тайскому боксу трахнул? А тот, на секундочку — здоровенный такой мужик, поперек себя шире!

— Так вот что Нобуо-кун так испугался — говорит Юрико: — он же Косум в лицо не знает, а когда я сказала «инструктор по тайскому боксу» — он Ямаду-сана вспомнил… ошибочка вышла.

— Он и его тоже?! Ямаду?! Это же...

— Так. Хватит в самом деле — говорю я: — обед скоро, а мы тут будем стоять и разбираться кто и кого трахнул. В самом деле.

— А тут разбираться не в чем. — отвечает мне Юрико. Дездемона только сейчас замечает меня и закрывает рот рукой.

— Девочки — продолжает Юрико: — у нас чрезвычайное положение. Предлагаю заключить пакт. Союз. И дать Клятву. Что никто из нас никогда и ни за что не переспит с этим… Кентой! Никогда и ни за что! Торжественной клятвой!

— Я уже дала! — пищит Кимико, поднимая руку.

— Да запросто. — говорит Дездемона и поднимает руку, присоединяясь: — никогда в жизни!

— Идиотизм — закатывает глаза Эйка, но под серьезными взглядами остальных — вздыхает и поднимает руку: — и я тоже. Извини, Кента-кун.

— Да ладно… — бормочу я. Что задумала Юрико и ежу понятно. Ничто так не притягивает, как что-то запретное. Уверен, ни у кого и в мыслях не было со мной переспать… до этого момента.

— И я тоже клянусь! — Юрико торжественно поднимает руку: — что никогда не поддамся чарам этого монстра! А если все-таки…

— И пусть меня постигнет суровая, но справедливая кара от рук моих товарищей — понимающе киваю я: — пошли уже. Обед остынет.

Глава 11

— И… вот держи — Шика-сан протягивает мне мой долгожданный девайс. Беру его. Интересная ситуация — Шике-сан пришлось пройти довольно долгий путь именно ко мне, потому что остальная часть группы скучковалась в районе подоконника. Я один сижу за столом в гостиной, вокруг меня — никого. Такой вот остракизм на бытовом уровне. Примерно понимаю, что чувствовала Томоко-тян, когда все вокруг начали ее игнорировать. Так здорово, когда ты начинаешь чувствовать себя свободным от всех этих дурацких приличий и правил. Если ты невидим для окружающих, да еще и страшен при этом — можешь вести себя как угодно. Например — ноги на стол закинуть. Или пернуть погромче. И никто не скажет «Кента-кун! Как неприлично!» потому что неприлично — мое второе имя на этом шоу. И я всех понимаю, правда. Кимико, Эйка и Дездемона — действительно поверили во всю эту чушь и стараются держаться от меня подальше, уж больно Юрико убедительна была. Такеши-Мико и так меня весь день сторонится, Сора надулась из-за всей этой сцены в душевой, а Нобуо… ну не знаю. Не мог же он поверить, что у меня и Ямада-сана что-то было? Сам себе начинаю напоминать героя из комиксов или манги по здешнему. Причем, с учетом событий — как минимум эччи, а то и хентай.

— Спасибо, Шика-сан — говорю я. Шика-сан сегодня почему-то тоже в медицинской маске и даже темных очках. Так она похожа на шпиона, который решил внедриться в нашу тесную компанию и выведать какой-нибудь секрет. Вот только секретов у нас на шоу и нету никаких… если не считать нашей подковерной интриги, задуманной Юрико. И исполненной Юрико. В общем, Юрико — вот она у нас серый кардинал и интриганка.

— П-пожалуйста, Кента-сан — кланяется Шика и исчезает, оставляя меня в легком недоумении. Кента-сан? Уж не перепутала ли чего наша уважаемая менеджер по всем вопросам? Или мне послышалось? Впрочем я не стал углубляться в лингвистические бредни — ведь у меня есть мой телефон! Ненадолго, так что надо пользоваться! Итак… ого опять под триста сообщений… надо будет начать фильтр использовать… по номерам сперва. Ай, ладно, потом настрою, пока пробегусь по сообщениям от знакомых и родных.

От: МАМА — Сына, я конечно просила присмотреться к Соре-тян, но это не значит, что можно с ней так обращаться! Кто тебя такому научил? Папа? Я поговорю с ним вечером! Мы тебя конечно поддерживаем, но пожалуйста прекрати так делать! С девушками надо нежнее! Как я в глаза ее маме теперь смотреть буду?

От: Мелкая Приставала: — Братик крут! Айка в восторге, говорит, что так этой Соре и надо, и вообще, она предлагает всех девушек там рядом — душить. В школе меня стали называть Босс!

От: Торопыжка — Кента! Как так! Я думала это наш с тобой удушающий (( между нами все кончено. Не пиши мне больше.

От: Отоши — так вот как ты с девушками обращаешься! А я все думал, почему тебе так с ними везет, а ты раз и удушающий! Всегда помогает? Как ты думаешь, с Натсуми-тян прокатит?

От: Староста — В школе все на ушах стоят. Вышла серия как ты Сору-тян придушил в зале, у нас проверка прошла сразу же и специальный урок провели «О недопустимости насилия в отношениях» а также «Первая помощь при удушении». Мне выговор сделали, что я «не подала сигнал о наличии в классе социально опасного элемента». Боюсь это может сказаться на твоей учебе.

PS— в клубе разброд и шатание! Томоко говорит, что ты предатель и никого кроме нее душить не должен. Шизука расстраивается, что ты эту Сору учить согласился, но ничего не говорит и от этого только страшнее. Успокаиваю их как могу. Извини, что со своими проблемами, тебе там и так нелегко.

От: Подружка Мелкой П. — Кента! Ты такой молодец! Все правильно сделал! Помни, мы ждем тебя… и вот тебе, чтобы не забывал (фото Айки-тян в еще более смелом купальнике — на мой взгляд такие вот купальники купальниками и не являются. Это ж веревочки и немного лоскуточки)

От: Торопыжка — Не прощу! (сердитый смайлик)

От: Tattletale — ну даешь, Кента-кун! Вот тебе еще парочку дип-фейков на Сору, ее фоточек к сожалению, нигде нет. Я сегодня к Томоко подойду, пожелай мне удачи (подмигивающий смайлик с высунутым языком)

От: APEXPREDATOR — Привет. Ты неплохо справляешься. Вот только предупреждала же я тебя о Соре и Юрико, но да ничего не попишешь. Видать судьба у тебя такая. Прослушай мое голосовое вечером. Кстати, ты ничего странного в этом Такеши не заметил? Вы же живете вместе? Присмотрись, он не тот за кого себя выдает.

PS— рубрика интересные факты — а ты знал, что при удушении сорок процентов удушаемых — получают оргазмические ощущения?

PostPostscriptum— я тут в твой клуб зашла, навела порядок. Можешь не благодарить.

От: Торопыжка — Мой Мастер, приношу глубочайшие извинения за ранее отправленные сообщения. Я всего лишь Ваша рабыня и не смею высказывать такие суждения. Вы можете делать со мной все что угодно, все, что захотите.

От: Addamsgirl — Наставник, жду ваших указаний! Эта начала распоряжаться в клубе как у себя дома! Даже Заучка ей ничего сделать не может, а у меня все отобрали! Пробовала яд, так она съела все пирожные и даже ухом не повела! Какой дрянной стрихнин сейчас делают…

От: Староста — Кента-кун, пришла Натсуми-сан и все нам объяснила. Томоко успокоилась и даже Шизука перестала ногти грызть. Правда она все ждет, что Натсуми скоро умрет… а та умирать не собирается. Кстати, где она стрихнин достала?!

От: Торопыжка — Мастер. Эта недостойная просит Вашего совета! Пришла чертова Мико — извиняться. Как всегда, со своими шуточками, мол не хотела и вообще это только благодаря ей я с Вами сошлась! Как будто я ей спасибо сказать должна! Что делать?

От: МАМА — Сына, я тебя умоляю, больше никаких удушений! Из школы звонили, Хината с подружкой там какого-то мальчика придушили, он еле отошел. Хорошо, что там уроки провели по оказанию первой помощи при асфиксии! Мама очень зла, как выйдешь — получишь по жопке. Я тебя не для того вырастила, чтобы ты чужих дочек на телевидении душил, да еще и кимоно им распахивал! Полэкрана цензурой закрыли! Надеюсь ты вел себя как джентльмен, хотя бы после удушения своей будущей жены! Покупать для выяснения этого диск без цензуры я не собираюсь!

От: Торопыжка — Мы с Шизукой подобрали этой Мико наказание! Если она хочет, чтобы я ее простила — то пусть будет Вашей рабыней второго класса в течении десяти дней, после того, как Вас из шоу выкинут. А до тех пор — обязана Вам эротические фото каждый день высылать. И чтобы без халтуры, а то на прошлом ей Натсуми пальцем причинное место прикрыла! Пожалуйста, помогите нам с этим, Мастер!

ОТ: Tattletale — э… в общем нормального способа сказать это все равно нет, так что вот тебе (фото с обнаженной Мико, стоящей как на медицинском осмотре — стоя, руки по швам. Такое ощущение, что смотрю на страничку медицинской энциклопедии).

От: Торопыжка — Мастер, это технические неполадки. Не обращайте внимания.

От: Tattletale — извини, Кента, но придется тебе еще мои голые фоточки получить. Сказали, что «неэротично». Вот так — эротично? (фото Мико, на этот раз она приподняла одну ногу и в руке держит виноградную гроздь, в стиле фотографий ню двадцатых годов прошлого века. Гроздь винограда — пластиковая, реквизит)

От: ОТЕЦ — Сына, напиши маме что я не учил тебя девочек душить. Пожалуйста.

От: Отоши — Кента, твой способ не действует. На меня заявление написали, я сейчас в полиции. Ууу… а еще друг называешься…

От: Tattletale — Кента-кун, просьбочка будет. Пожалуйста, пожалуйста — удали мои фоточки, а? Интернет он такой, что попало — то навсегда. А я тебе потом все и так покажу, честное слово. Я так понимаю, что у вас в клубе без этого никак. Раз уж Томоко смогла, то и я смогу. А ты пока фотки удали… пожалуйста. И то, что я буду каждый день присылать — тоже удаляй, хорошо?

От: APEXPREDATOR — Кента! Боевая тревога! Узнала я кто такая эта Юрико! Настоятельно рекомендую от нее держаться не просто подальше, а как можно дальше. И не притрагиваться к ней даже трехметровой палкой. Я перезапишу голосовое, послушаешь. Но пока читаешь — отодвинься от нее и руку с ее коленки убери. Я серьезно. Ладно, с Сорой все понятно, можешь ее где-нибудь в коридоре к стенке прижать, раз уж она такая падкая на все это садо-мазо, но с Юрико… в общем слушай голосовое и мотай на ус!

От: Торопыжка — Кента, мне без тебя скучно.

От: Мелкая Приставала — из-за тебя мне таких люлей выписали! А все этот мелкий Сайтаро — мол, могу выдержать две минуты без воздуха! А сам и минуты не протянул! А нас с Айкой на два часа после уроков оставили и скучную лекцию прочитали. И маме наябедничали! У меня вся попа теперь красная! А я — личность и индивид! Вот как меня ремнем шлепать — так можно, а как одноклассника чуть-чуть придушить — так нельзя сразу! Взрослые — такие лицемеры!

От: Подружка Мелкой П. — Кента, ты не переживай. Нас с Хинатой наказали, но она не виновата. Виноват наш одноклассник. Такой большой, а не может дыхание сдерживать. В любом случае, меня тоже наказали. Вот (фотография девичьей попы) и вот (еще одна такая же фотка). Мама говорит, что я связалась с плохой компанией и хочет, чтобы я с Хиной-тян перестала общаться, а мы с самого детства дружим! И с тобой тоже! Никогда не перестану дружить с вами! (сердечко из сложенных рук).

От: ОТЕЦ — Сына, ты уже написал маме? Если нет — то добавь, что я ее люблю и никогда на свете не позволил бы себе. Вот так и напиши. И что я тебя не учил никого душить. Ты сам научился. И что я ее не обвиняю в том, что ты сам научился. И что я обязательно приду домой, как только она успокоится.

От: Мелкая Приставала — Кента, тебе Айка фотки уже выслала? Ну и дура! Ей-то на самом деле ничего не было, это она просто показать тебе хотела, вот себя и шлепнула ремнем. Это у нас мама крутая, а у нее — желешка. Она вот уже пятый год как против нашей дружбы и что? В общем не обращай внимания, а фотки ее сотри. И смотреть не вздумай. Педофил.

От: МАМА — Кента, тебе папа не писал? Где он?

От: APEXPREDATOR — Была у тебя дома. Хорошая у тебя семья, Кента-кун.

От: Мелкая Приставала — у тебя такая крутая подружка! Женись! Жалко конечно Айку, но ее как подрастет — второй женой возьмешь.

От: МАМА — Какая хорошая девочка эта Натсуми-тян. Вежливая и подарочек принесла. Мы с ней чай с тортиком попили и про тебя поговорили. Если хочешь, чтобы твоя жизнь была устроена — присмотрись к ней сына. Но только не думай, что можешь ее придушить там или что ты с Томоко-тян вытворял? Подумать только, а я воспитывала тебя как приличного мальчика…

PS — Папа дома

От: ПАПА — Молодец, Кента! Отличную девчонку ты себе оторвал! Так держать! Ты уже с ней … или еще нет? Пиши подробности, папе интересно!

От: ПАПА — Папе на самом деле не интересно. Папа — отличный семьянин и никогда не смотрит на других женщин. Или девушек. И тем более — на одноклассниц сына. И ему не нужен номер Бьянки-сан. Он вообще любит только маму. Напиши маме, Кента. И одевайся теплее.

От: Отоши — никогда тебе не поверю, провокатор! Меня только из участка отпустили! Не знаешь, почему Натсуми-чан не отвечает? Напиши ей, что для меня только она имеет значение, а Са-тян, она просто… вышло так!

От: APEXPREDATOR — Старосте напиши, она волнуется. По ней не скажешь, но она же цундере у нас. Все на себя взвалила и пашет. Так что поддержи ее там.

PS — рубрика интересные факты. А ты знал, что Наоми-тян под блузкой связана? И не просто так, а узлами шибари «черепаха». Знал же?

От: Староста — мы с Натсуми-тян подружились. Она в общем ничего такая. Хорошая. Рядом с ней у меня ощущение спокойствия и … облегчения какого-то, что ли. Не знаю, зачем я тебе про свои чувства пишу, но никому больше я не могу написать. Она говорит, что я — надежная и слишком много на себя взяла. А еще… она меня понимает! И умеет узлы вязать. Говорит, что пока тебя нету — она может мне помочь. Я пока еще не знаю, и не хочу тебя своими проблемами нагружать, но как ты думаешь — мне согласиться?

От: Дзинтаро — … держись там.

От: НЕИЗВЕСТНО — Кента-кун, это Кэзука. Твоя одноклассница. Скажи пожалуйста Томоко, чтобы она перестала травить Мико. Мико давно все осознала и пришла прощения просить, а они с ней … так.

От: НЕИЗВЕСТНО — Кента, это снова Мана-тян. Ты меня помнишь? Или опять напоминать придется? (фотография Маны-тян, которая застенчиво придерживает свою немаленькую грудь руками, на заднем фоне — зеркало в ванной комнате, где видна часть ее попы) Вспомнил? Напиши мне, вспомним былые деньки.

От: НЕИЗВЕСТНО — Это папа. Можешь писать сюда, если номер Бьянки возьмешь или там фото участниц у тебя получится сделать. В любом случае — пиши сюда, если нужен мужской совет.

От: НЕИЗВЕСТНО — Ты мне не написал ((( а я ждала. Неужели как и в средней школе — забудешь про меня? Мария.

От: НЕИЗВЕСТНО — Это отвратительно! Нельзя так с девушками обращаться! Тебе не жить! Ты умрешь! Урод, негодяй, сволочь!

От: НЕИЗВЕСТНО — Вам пишет администрация школы. В связи с временным нахождением на шоу, вами были пропущены специальные уроки. Высылаем вам их и просим ознакомиться и сдать тесты. (приложены pdfфайлы с названиями «Недопустимость насилия в отношениях», «Оказание первой помощи при удушении»).

От: НЕИЗВЕСТНО — Я пожаловался на тебя в полицию! И в ООН! Тебя арестуют и посадят! Никто не имеет права делать так с сестренкой Сорой!

От: НЕИЗВЕСТНО — Уважаемый господин Такахаси! Пишет Вам Конгресс Объединенной Церкви. Обретите спасение в Господе своем и примите истинную веру! Насилие и секс — возбраняются Господом! Обратите свою душу к свету!

От: НЕИЗВЕСТНО — Господин Такахаси. Сеть магазинов интимных товаров «Госпожа рабыня» предлагает Вам сотрудничество в рекламной коллаборации. Условия будут присланы Вам на электронную почту.

От: НЕИЗВЕСТНО — Секта поклонников удавки и плети приглашает в свои ряды! Вы можете начать свой путь в мире разврате и свободы! Всего пять тысяч иен и …

Я вздыхаю и начинаю писать ответы. Маме — чтобы не волновалась, папе — что номера пока не взял, но обязательно возьму. Хинате — чтобы не расстраивалась и чтобы никого больше не душила. Маме — что папа не учил меня никого душить. Натсуми — спасибо за усилия по сохранению клуба и наведению там порядка, за то, что мою семью проведала. Томоко — чтобы прекратила себе голову ерундой забивать и Мико не третировала. Наоми — что она молодец и все у нее получится, а Натсуми — тоже молодец и они могу делать все, что захотят. Мико — что я сотру ее фото, уже стер, но она была очень даже красива на них. И так далее. Вот так и пролетает час с своими телефонами.

Глава 12

Телефоны у меня забрали. Шика-сан аккуратно взяла девайс у меня из рук, и я только сейчас заметил, что у нее на руках — медицинские перчатки из латекса. Видимо заболел у них кто-то на студии, а Шика-сан как человек ответственный — боится нас заразить. Что же, похвально.

Сообщения от родных и знакомых, а также всех остальных (и откуда они все мой телефон знают? Я вот никак не могу телефончик Бьянки достать) — привели меня в особое ментальное состояние. Охреневания. И еще — я задумался о будущем. Права Наоми, права — будут у меня проблемы в учебе. И много где еще будут проблемы. Островная нация не любит выскочек и людей сильно выделяющихся из массы. Всяких там кто умнее остальных и носит красные штаны общество терпит только при одном условии — если они добились успеха. Так что сев в этот поезд я себе сам дверку назад закрыл. Потому что по выходе из шоу у меня останется репутация. Определенная такая репутация. И если для меня самого факт такой репутации — пффф, посмотреть да выбросить, то для окружающих меня людей, для моей семьи и друзей…

Вот, к примеру, отец сейчас работу ищет. На серьезную работу человека у которого сын — какой-то жиголо на телевизионном шоу — не возьмут. На маму соседи начнут коситься. В школе Хинату затравят. И так далее. Дальше — больше, недаром рядовые японцы боятся засветиться как огня, общественное мнение может убивать. Это на западе и особенно в странах бывшего СССР все каждый сам по себе и кому какое дело, а тут — восточный менталитет, рисовое общество. Либо будь как все — не высовывайся, либо — добейся успеха, так чтобы про твои чудачества говорили «да, он ходит с голой жопой и курит сигары, но он выиграл войну, черт возьми!» или там «прыгает в черном трико по городе, едва засветите прожектором в облако, но он миллиардер в конце концов». А я с этим обществом смешиваюсь как вода с маслом — совсем не смешиваюсь.

Можно было конечно попытаться спеть что I just want to live a quiet life, I'll make an excellent wife, man I swear I really try… но как мы видим — неприятности нас уже ждут. Жить тихой жизнью уже не получится, тем более что тихая жизнь японца — это как правило постоянная потогонка на работе, вечные недосыпы, жизнь в костюме и галстуке двадцать четыре на семь, единственное радостное пятно — учеба в университете, так называемые «летние каникулы жизни», как называют их местные. И правильно называют, потому что как только ты университет закончил, прекратил членство в веселых алкогольно-развратных кружках (такие есть!) и вступил во взрослую жизнь — пиши пропало. Ты — биоробот. Есть и второй путь — презрев общество и правила стать хикки, например. Понятно, что это крайности, что в современном мире можно попробовать и посередине пройти… но это еще сложней. Потому что работать в радость и не упарываться на работе возможно только тогда, когда ты работаешь не на корпорацию или владельца, а сам на себя. А опыт показывает, что вот на себя любимого — ты работаешь в два раза больше чем на корпорацию. Sic!

И я все это знаю. Итого, выхода у меня сильно нету — если не хочу, чтобы моей семье и мне самому стало сильно хуже в плане социальном и финансовом — надо, черт возьми достигать успеха. Во всех сферах. Финансовой и социальной в первую очередь. Стоп. Стоять, Кента, куда-то ты не туда. Этот путь приведет нас к потогонке с места, пикнуть не успеешь. Надо как в Теории Решений Изобретательских Задач — начать с конца а не с начала. Вывести Идеальный Конечный Результат. Мой ИКР, чего же я хочу… — я задумываюсь, глядя на то, как Сора о чем-то вполголоса разговаривает с Юрико.

Вопрос должен быть поставлен так — чего бы я хотел при условии, что все возможно. Чем бы я хотел заниматься? Что хочу делать? Мне нравится общаться с людьми, особенно с девушками. Мне нравится помогать людям преодолевать себя и свои затыки. Нравится хорошо есть, комфортно жить и заниматься сексом. Хочу ли я путешествовать? Не то, чтобы самоцель, скорее хочу свободы, так, чтобы встав однажды утром и разбудив спящую рядом девушку сказать ей — Натсуми, не хочешь пиццы поесть? Рванули в Венецию! — и рвануть. Или там — прочитав про линию Мажино — захотеть увидеть ее в реальности и не копить деньги на поездку полгода а просто выйти из дома и пойти в аэропорт.

Но что можно назвать моей миссией? Желание научить людей вокруг меня. Научить перестать боятся. Помочь преодолевать страхи, фобии, тревоги, панику и прочее. Живем один раз? Нет, уж я-то знаю, что это не так. Как минимум дважды. Вот я например — переродился, да еще и со своими знаниями и памятью. Бритва Оккама подсказывает нам что это не я такой уникальный, а таков принцип Вселенной — душа, разум и воля никуда не исчезают. Боятся нечего — смерти нет. Надо боятся прожить жизнь скучно, просто в погоне за золотым тельцом.

Подведем итого краткого мозгового штурма — я хочу прожить интересную жизнь, в жопу корпорации и карьеру офисного менеджера. Я хочу нести в массы учение о бесстрашии. Хочу комфорта, конечно и не испытывать нужды в деньгах. Все понятно. Значит мне путь в сетевые гуру. Не психолог, нет. Именно гуру. Хм. Создать свой культ? Интересная идея. В Японии культов как собак нерезаных, местные самое лучшее мясо для культа — уже готовы подчиняться лидеру беспрекословно и исполнять даже самые дикие приказы. Полиция от таких культов старается держаться подальше, по сути это как отдельные государства со своими законами внутри.

Вот, думаю я, создам Утопию — свое государство в государстве, уголок где принимают всех отверженных и помогают им стать полноценными и гармоничными людьми, а не биороботами. При этом если, допустим это будет просто сообщество людей по признаку оказания психологической помощи — то и полиция нас разогнать сможет. Напишут там заявление что у нас оргии происходят (а они у нас будут происходить! Я надеюсь…) — и все. А вот если религию свою основать — то полиция нас за версту обходить будет. Кроме того, чем ведь религия полезна — для нее рациональных оснований искать не надо. Это в психологии я говорю, что нам все это нужно чтобы чувствовать себя лучше и жить дольше и счастливее. А человек такой — а вот не хочу жить счастливо и все тут. Свобода воли. Хотя на самом деле — просто ограниченность.

А когда у тебя религиозный культ — то никаких обоснований, логических выкладок и прочего обоснуя не нужно. Потому что так сказал Великий Ктулху и все тут. Слушайтесь папу и все тут.

Хотя сделать такое вот движение светским или религиозным — это еще подумать надо. Главное, что я определился где именно хочу добиться успеха. Значит в этом направлении и надо двигаться.

Потому как детали неважны, для моего Идеального Конечного Результата важно — власть, влияние, ресурсы. Как этого добиться? Для школьника, легально — практически никак. Вот Косум насчет «пополам» пошутила, а может и не пошутила. Юрико и ее попытка поднять рейтинг — может ли что-то из этого выйти? Не знаю, но попробовать стоит. Потому что во-первых уже вляпался по самые ноздри, повел себя естественно, а с другой стороны а что было делать? Вести себя неестественно? Делать вид что обычный японский школьник? Вот это как раз и есть путь в никуда, в черный костюм с белой рубашкой и дешевым галстуком, к жизни в офисе и постоянному страху перед начальством. Вот сколько времени такой как я в типичной японской корпорации проработаю? Ровно пять минут — от того момента как я в дверь войду и до того момента как начальство пойдет нахрен — а я — домой. Так что — нихрена, все правильно сделал. И с Мико-Такеши тоже правильно сделал — пусть и не соображал в тот момент, гормоны в голову ударили, но все равно все сделал верно. Девушка просит ей помочь — как мимо пройти?

Что-то отвлекает меня от моих мыслей. Боль. В стопе. Юрико. Девушка, проходя мимо — тщательно оттопталась на моей ноге. Точно же. Надо в душевую, пока еще время мужское.

Встаю и откашливаюсь. Кто-то у подоконника вздрагивает. Не обращая внимания — иду на выход, слегка деревянным шагом. Дверь, коридор, еще дверь, снова коридор и вот она — дверь в раздевалку душевой. Поворачиваю ручку и толкаю дверь. Тадаима.

— О. Пришел — говорит Юрико, которая уже сидит на лавочке и накручивает локон себе на палец: — а то я засомневалась. Ты такой улетевший вечером сидел.

— Задумался — признаюсь я, садясь рядом с ней: — о жизни и вообще. Вот тебе что в этом во всем? Почему ты так отчаянно хочешь выиграть в шоу?

— Странный вопрос, Кента-кун. Хотя… — она кидает взгляд в потолок, что-то прикидывая в уме: — думаю у нас минут десять еще есть. До того момента, как Сора слушателей в коридор приведет. Так что можем и поговорить. Начнем с тебя — ты-то здесь зачем?

— Ээ… честно говоря по глупости. Друг… знакомый подсуетился. Как там — «приключение на пятнадцать минут! Туда и обратно, совсем как хоббит!» — говорю я: — и денежное вознаграждение со студии пообещали просто за участие. Вот я и …

— Серьезно? Ну ты даешь! — веселится Юрико: — значит ты здесь не для того, чтобы выиграть?

— Ну да. Я свои пределы знаю, ну какой из меня «айдол». Вот называлось бы шоу «Самый занудный тип в школе» или там «Юные бабники Японии» — там еще у меня был бы шанс. — пожимаю плечами я: — думал на первом же голосовании вылететь.

— Которое у нас уже завтра. И на котором вылетит Мико. Она продолжает парнем притворяться, хотя все уже знают. Ну, кроме Нобуо.

— Да. Так что я останусь с вами еще на некоторое время и вылечу на втором голосовании.

— Даже не вздумай — поднимает вверх свой розовый пальчик Юрико: — ты мне нужен. С интригой насчет твоего Дара Любви и прочего секса — мы с тобой до финала дойдем. И мне и Соре это нужно. Ты знаешь, что традиционная школа кендо, к которой относится Сора — принадлежит ее отцу, внуку основателя? Что у них дела очень… не очень, скажем так. Сора — это отчаянная попытка привлечь внимание к увядающему додзе. И она сделала это сама — ни отца, ни мать и уж тем более — ни деда в известность не поставила. Потому и ходит подавленная слегка — ей смсок понаписали… особенно после выхода этой серии. Внимание она конечно привлекла, но то ли, на какое рассчитывала? Если мы сейчас эту фишку насчет твоего Дара не раскрутим как следует, то она так и останется в памяти как наивная девушка, которую попользовали на шоу. Такое ха-ха два раза. Никто ни ее, ни ее додзе серьезно воспринимать не будет. А вот если мы всех убедим что такой Дар существует, и никто ему просто противиться не может — это немного другое. Сперва немного, но потом нарратив можно направить в нужную сторону. Показать какая она классная в бою, акцентировать все на ее умениях и способностях и на выходе мы получим восемьдесят процентов кендо и только двадцать — секса. А это важно, потому что хороших кендока — много, сексуальных девиц — вообще пруд пруди, а вот такое сочетание будет очень популярно. Но только при условии, что в секс не перегнуть, всем нравятся секси, но ровно до определенного предела, где начинается осуждение. Общество презирает шлюх. Так что — где-то посередине. И ты — ты можешь дать ей это, выправить линию повествования, обозначить нужные ориентиры.

— Как ты много знаешь про Сору — говорю я. Юрико улыбается, продолжая накручивать черный локон на свой палец.

— Это выгодно и тебе — говорит она: — в перспективе. Ты сам можешь исправить свой имидж — в рамках уже созданного, разумеется. Мы покажем, что ты не беспринципный самец, которому лишь бы девушку использовать, а думающий и чувствующий, что ты помогаешь девушкам, что у тебя самый благие намерения. При должном подходе — обязательно получится. Тебе в этом плане везет… хотя нет, везение неправильное слово. Мы все организовали так, что нарратив твоих первых встреч с девушками — под нашим контролем. С Мико я уже говорила, она сделает так, как мы скажем — говорит, что у нее с тобой уже есть договоренность. Кстати, ты молодец, Косум сумел уговорить, просто блестяще! Еще бы Шику-сан привлечь… но там кажется ничего не светит. Она ж из организаторов, не дай бог прознают. Пока лучше не светиться.

— Хм. Я не просто молодец. Я договорился о девушках на субботнем шоу. После боя. — хвастаюсь я своими успехами. То, что я Косум не уговаривал, а она с радостью воспользовалась случаем и меня потроллить и в шоу засветиться, да еще и на проценты забиться — я не говорю. Незачем Юрико такие вот вещи знать. Сам в шоке. Условия — пока игрушечные, не зафиксированы на бумаге, но если вдруг что-то стрельнет… то будет просто великолепно. И кто-то наверное скажет — пятьдесят процентов! Это же до хрена! Караул! Грабят! Хулиганы зрения лишают!

Однако, посчитаем без эмоций — вот например выстрелил весь этот хайп о «Даре Бескорыстной Любви», назовем его так. И вот решил я, скажем свою линейку одеколона, дезодоранта или чего еще выпустить — поскольку популярен. Сколько для этого надо денег? Много. Есть они у меня? Нет. Значит — нужен будет инвестор. Который, кстати, работать меньше чем за половину согласится только если продукт уже готовый. А мне еще надо его разработать, провести лицензирование, сертификат безопасности получить, согласовать выпуск и технологическую карту. Дизайн, состав, целевая аудитория, маркетинг, реклама — ни черта в этом не понимаю. Сколько спортсменам разным за выпуск именных кроссовок платят? Дай бог если пятнадцать процентов, потому что все, что есть у знаменитости — это имя. А материалы, оборудование, специалисты, деньги — это все компания. Так и тут — от меня на продукте только имя и рожа. Все. Да я на самом деле счастлив буду и на десять процентов, учитывая, что я не Мохаммед Али и не Арнольд Шварценеггер.

И самое главное тут не проценты. Косум предлагала пятьдесят процентов не с бухты барахты. Ямада-сан — очень законопослушный гражданин, но дела он ведет как совсем незаконопослушный. По понятиям. А понятия у местной братвы такие же как и у среднего народа на улице — вместе, значит пополам. По дороге могут и ободрать как липку на расходах, но тут главное то, что в этом деле мы с Кумой будем партнеры. Вот! Партнер Кумы. Какой школьник этим похвастаться может? А тут репутация — значит все и даже немного больше.

Стать партнером Кумы — тут я все равно деньги сделаю, так или иначе. Доступ к уху «большого человека» — это деньги. Организовать дополнительный тотализатор, помочь с освещением боев в сети — слышал, что нету записей боев в Медвежьем Круге, а многие хотели бы. Да — даже просто на работу устроиться, на худой конец. Выстрелит хайп, не выстрелит хайп — это еще ни черта не понятно, да и хайп штука такая — быстротечная. А вот репутация людей, с которыми работаешь — это надолго. Порой — навсегда. Потому — соглашаемся и машем. То есть пашем. Исполняем свои обязанности, не нарушаем договоренностей и строим ту самую репутацию.

— Кстати — говорю я, поворачиваясь к Юрико: — ты так много рассказала про Сору. Но ничего не рассказала про себя. Тебе-то это зачем нужно?

— Расскажу в другой раз — говорит она и расстегивает молнию на мастерке: — там уже слушатели собрались, не будем заставлять их ждать начала шоу… Кен-та-кун…

— Мы же по-прежнему имитируем все звуками, зачем ты раздеваешься? — спрашиваю я, чувствуя, как у меня пересыхает в горле. Потому что Юрико не останавливается на молнии, она скидывает мастерку и тянет через голову футболку, снимает ее и мотает головой, поправляя волосы.

— В образ надо войти — отвечает Юрико: — все по Станиславскому. Настоящий артист не видит разницы между игрой и жизнью. Снимай с себя все.

Глава 13

Тут ведь в чем дело, некоторые вещи без подготовки не сыграешь. Естественно краснеть Юрико не умеет, потому что «бесстыжая» как говорит моя младшая сестренка. А вот если сделать что-то такое за что будет стыдно — то и играть ничего не надо, верно? Не обязательно, чтобы это прямо секс был, у нее же парень есть. Но что-нибудь стыдное она сейчас сделает и будет лучше, если это что-то я сделаю с ней вместе. Так, сказать для сплочения команды и сближения с соратниками. Так говорит Юрико. И мне трудно с ней не согласится. Во-первых по причине того, что в настоящее время Юрико прижимается к моему голому телу своим голым телом и ритмично постанывает. Ее лицо совершенно красное, глаза полузакрыты. А уж звуки, которые она издает далеки от целомудрия как Южный полюс от Северного. Во-вторых потому что мой мозг в настоящее время занят — он получает кучу противоречивых сигналов и решает невероятно сложную задачу — где именно мне надо остановиться и до какой степени это все «еще не секс» а где начинается «уже секс». Экспериментальным путем установлено, что прижиматься голыми друг к другу — пока можно, держать Юрико за попу и грудь — тоже пока не секс и даже палец в попе — допустимо (случайно получилось, ей-богу). Где же эта чертова черта и стоит ли мне вообще об этом думать? И сможет ли она подать мне сигнал, что «красный» и «ах ты скотина, чего удумал»?

— Еще — говорит Юрико, изгибаясь в пояснице и я чувствую, как она трется об меня свои телом. Все-таки это фрейдисткая манипуляция — говорят мне те остатки мозга, что не заняты вычислениями полезной площади ее обнаженного тела и способами покрытия этой самой площади страстными поцелуями. Вот, так — поманить и не дать, удерживать на грани и не давать проникнуть, не дать завершить — это что-то вроде сладкой пытки и такая манипуляция оставит неизгладимый след в сознании. И подсознании тоже. На всех уровнях. Потому что пища слаще когда голодаешь. Чертовка! Очень хочется отбросить приличия и барьеры, потому что какие тут могут быть приличия, когда такое тело к тебе прижимается… и сжать ее, сильно, грубо, взять ее прямо вот тут, схватив за ее длинные черные волосы и заставив умолять и плакать от наслаждения… но… Джентельменское соглашение. Как, наверное, хорошо не быть джентльменом, а? Вот, кстати, зачем все это садо-мазо придумали — чтобы сбрасывать такие желания без травм, потерпевших и вызова полиции на место происшествия…

-Давай! — подстегивает меня Юрико: — ну же! — и я чувствую, как ее ловкие пальчики скользят вниз, по моему животу.

— Я не против. Но ты правда этого хочешь? — спрашиваю я шепотом. Юрико молча кладет мне палец поперек губ, мол молчи, не понимаешь, так и молчи. Я не понимаю и молчу. Ситуация выходит из-под контроля так же стремительно, как самолет, падающий в пике. В салоне хаос и крики, мамаши хватают детей, кто-то молится, кто-то проклинает, а в кабине самолета — царит напряженное молчание, пилоты хватаются за штурвал, переключают кнопки и дергают за ручки, но «этот поезд в огне и нам нечего больше терять». Я всей кожей чувствую Юрико — с головы до пят, каждый ее изгиб, мягкость и упругость ее плоти, цветочный аромат юной девушки и ее разгоряченное дыхание прямо мне в лицо…

— Мне очень стыдно прямо сейчас — говорит она, не открывая глаз, пока ее пальчики исследуют меня внизу: — очень стыдно. Я чувствую себя такой … шлюхой.

— Мы можем прекратить — шепчу я ей в ухо, и облизываю его. Она вздрагивает и прижимается ко мне всем телом.

— Можем — кивает она: — можем… но пока… давай еще.

— Тебе так нравится? — спрашиваю я, поглаживая ее попу и чувствуя как пальцы у меня периодически… нарушают границу.

— Нет — мотает головой она, по-прежнему не открывая глаз: — Мне еще недостаточно стыдно, чтобы я вышла в коридор совсем красной…

— И как именно сделать тебе стыдно? — спрашиваю я, исследуя каждый сантиметр ее гибкого и тренированного тела гуттаперчевой девочку.

— Может… так? — она чуть отстраняется и легко закидывает одну ногу мне на плечо, прижимается обратно и … да, она стоит на одной ноге на идеальном шпагате, прижавшись ко мне.

— Мне всегда казалось, что эта позиция очень стыдная — говорит она: — использовать свои умения и способности для этого… как же стыдно!

— А ты у нас любишь подчиняться, да? — говорю я, все же хватая ее за ее великолепные длинные черные волосы и наклоняя ее голову ко мне: — потому что ты слишком много всего контролируешь в жизни, интриганка…

— Нет! Это не так… — говорит она, но когда ее тело так прижато к моему — соврать о таком невозможно, дрожь ее тела передается и мне.

— Ты обожаешь просчитывать людей и думаешь, что ты — самая умная, верно, Ю-тян? — наматываю волосы на кулак и тяну. Тихий стон и трепет тела как натянутой струны. Что же, понятно, было предсказуемо, Ю-тян у нас на самом деле хочет быть нижней, но вот позволить себе не может. Схожая ситуация и у меня — тоже не могу позволить себе выплеснуть свое желание доминировать, в современном обществе это не поощряется. Но вот в постельных играх — можно, только если договоритесь о правилах безопасности и не придушите друг друга на первом свидании.

— Нет! Не надо! — кричит Юрико, вырываясь. И если бы я не знал на что она способна, не видел ее способности как бойца — я бы мог и поверить. И, конечно — отпустил бы. Но я видел как она может двигаться, знаю, что элементарные вещи из разряда «как освободится от захвата за волосы и вбить нападающему кадык в позвоночник» — она знает на уровне рефлексов. А значит она играет. Хорош так играет, во весь рост. Сам Константин Сергеевич бы только в ладоши похлопал… талант же.

— На самом деле ты же хочешь этого — говорю я стереотипную фразу из хентайной манги. Вот ничего другого на ум не пришло, честно. Надо расширять свой фразеологический багаж, а то что такое в самом деле.

— Нет! Отпусти! Нет! — в какой-то момент она изгибается назад, да так сильно, что…

— Кхм… — кашляю я и опускаю глаза вниз. Юрико в свою очередь открывает глаза и смотрит вниз.

— Ээ… извини, случайно вышло — говорю я: — мне вынуть?

— Ну… теперь чего уж. — говорит Юрико и пожимает плечами: — Станиславский бы одобрил…

Вышла из раздевалки Юрико как и планировала — с большой помпой. Она не стала натягивать спортивку или там футболку, нет. Она принесла с собой простыню. Завернулась в нее, да так, что половину Юрико было видно, выбежала в коридор, покрасневшая и покрытая капельками воды и пота, увидела всех наших сплетниц на табуреточках, всплеснула руками, закрыла лицо и убежала по коридору, оставив меня расхлебывать последствия. Сыграла так сказать в катарсис и глубокую душевную травму. Конечно, босая девушка в одной простыне с раскрасневшимся лицом бежить по коридору, пряча лицо в ладонях, сгорая от стыда — это сильный образ. «Графиня изменившимся лицом бежит пруду.»

В коридоре же царило глубокое молчание. Учитывая, какие тут тонкие перегородки, я представил, как тут все было слышно и поежился. Эффект, наверное, убойный. Девушки как один — все красные, глаза отводят и от меня и друг от дружки. Устроили мы тут с Юрико Варфоломеевскую Ночь. Впрочем, настроение у меня было очень хорошее, омрачало его только то, что ужин уже прошел, а до завтрака еще далеко. Потратил тут калории, понимаешь, работал во славу родины и помощи людям.

— Добрый вечер! — здороваюсь я со всеми, прерывая неловкое молчание: — душ свободен! Прошу прощения, что занял его так надолго…

— Н-ничего. Я сегодня все равно мыться не хотела — отмораживается Эйка-тян: — лучше так похожу, правда, девчата?

— Я после такого туда в жизни не зайду. — прямолинейно рубит Дездемона: — вы слышали? Бедная Юрико!

— Пожалуй я тоже воздержусь — кивает Сора: — там наверное … гормоны какие-то. В душевой этой.

— Над нами ставят психологический эксперимент — говорит Кимико: — они на нас испытывают супер феромоны! Сперва Кенте впрыснули и он тоже — всего лишь жертва экспериментов, учитывая то, что он с Ямадой-саном переспал!

— Что за бред ты несешь! — вскидывается Сора: — откуда у тебя такая чушь на уме?!

— Мне Нобуо рассказал! А ему… ты же и сказала!

— В любом случае — душ свободен. Я на кухню пойду — что-то кушать охота. Кто со мной? Никого? Ну ладно — и я иду на кухню. На кухне за столом сидит Мико в своем обычном мальчишеском наряде. Видя меня краснеет и начинает суетиться, не зная, куда руки девать. Она отодвигает от себя керамический чайник, потом — чашку, спохватывается и придвигает чашку вновь, проливает чай, чертыхается вполголоса, тянется за тряпкой и толкает стол, привстав. Опускается на стул и заливается краской. Вот нипочем не скажешь что та же самая девушка, что меня в душевой подкараулила — и куда вся смелость подевалась?

— Мико! — говорю я и она вздрагивает: — как раз хотел с тобой поговорить. Что с тобой? Я что-то не так сделал?

— … — она опускает голову.

— Что? Извини я не расслышал. — и вправду, разобрать то, что она там бормочет себе под нос — невозможно.

— Нет… — тихо отвечает она наконец. Ну, начало положено.

— Ты твердо решила завтра с проекта уходить? — спрашиваю я, переводя разговор на нейтральную тему. Может так у нас общение какое-никакое состоится.

— … да — отвечает Мико, опустив голову вниз и внимательно разглядывая скатерть.

— Ну… хорошо. — откликаюсь я. Разговора не получается. Через некоторое время Мико встает, кланяется и уходит. Мда. Классный из меня переговорщик, что сказать. Прямо Харви Спектер. Завтра Мико от нас уходит, а я так с ней и не поговорил по-человечески.

— Сидишь? — на кухне появляется Сора: — как у вас с Юрико все прошло?

— Как будто не слышала … — ворчу я, наливая себе чаю: — попьешь чай со мной?

— Да Юрико заперлась в комнате и не открывает — говорит Сора: — вот и беспокоюсь.

— Все с ней нормально — говорить открытым текстом я не могу, да и Сора не моет, обходимся экивоками. То, что с Юрико все нормально, а чувствует она себя просто отлично — в этом я уверен. Прямо на сто процентов.

— Понятно… — тянет Сора: — а то девчонки боятся теперь на кухню заходить, пока ты тут. Вдруг, говорят, сработает эта твоя штука прямо на кухне, а тут запись идет. Потом будут продаваться диски «Лучшие коитусы 10-го сезона Токийского айдола! Без цензуры!», и куча народу на твою жопу смотреть будет.

— Таки пускай смотрят — пожимаю плечами я: — мне от народа скрывать нечего. И стыдится особенно тоже нечего. Все как у других. Вот был бы у меня…

— Хорошо тебе… — вздыхает Сора: -а у меня родители на уши встали, как последняя серия вышла… с нашим поединком в зале. Папа говорит, что я репутацию додзе под угрозу поставила и чтобы домой собиралась. А я наоборот — собиралась всех спасти!

— А чего молчала? — спрашиваю я: — щас чего-нибудь придумаем. Есть у меня парочка мыслей — сразу же. — в голове быстро проигрывается комбинация с участием Кумы и его коллектива боевых акробатов. Есть мысли, есть, работает соображалка, что радует. А то в связи с выбросами гормонов как будто отупел тут совсем.

— Да что тут придумаешь… — вздыхает Сора, но я округляю глаза и посылаю невербальный сигнал, мол потом. Она замолкает и в ее глазах загорается интерес.

— Я с Косум поговорю… но все равно это только на следующей неделе. Завтра уже шоу и голосование и все дела. Насыщенный день.

— Да. — кивает Сора: — тогда… до завтра.

Уже в своей комнате, лежа на кровати и наблюдая за возведенным Мико палантином над ее полкой — я вставил наушники в уши и включил голосовое послание от Натсуми.

— Привет, привет, Кента. Извини, сегодня без церемоний — звучит голос Королевы Улья у меня в голове: — тут опять у нас интересные факты подъехали. Там с тобой рядышком некая Юрико ошивается, верно? Так вот, никакая она не Юрико, а вовсе даже Арису… но это не так важно, как ее фамилия. Потому что фамилия у нее Казутсуги. Ни о чем не говорит? Вот прямо отсюда вижу как ты глаза пучишь и головой качаешь, Кента-кун. Потому что газеты надо читать. Внимательно. Пусть и старые. Не помнишь такие штуки как «Божественные деньги»? Сейчас, я тебе зачитаю… Вот, Казутсуги Нами основатель и создатель компании «Эл энд Джи», … так, пропускаю… ага — вот — … и тогда Казутсуги превратил свою компанию в финансовую пирамиду. Для этого даже изобрел собственную квазивалюту «Энтен» — «божественные деньги». Люди, которые вносили 100 000 иен и более, получали такую же сумму в «Энтен» через свои мобильные телефоны и могли использовать их для покупки товаров на интернет-сайтах. Но главное, Нами обещал им, что они будут получать дивиденды в размере 9% каждые три месяца на каждый миллион иен инвестиций. 36% годовых — просто запредельные суммы! — Натсуми прерывается и делает глоток то ли воды, то ли чая — я слышу, как она пьет.

— Как ты можешь догадаться — это была финансовая пирамида. — продолжает она: — финансовый кризис 2008 года подкосил всех и его пирамида развалилась, он получил пожизненное, а его деньги так и не нашли. То есть — изъяли и все его дома, виллы, апартаменты, яхты и самолеты, не говоря уже о автомобилях и украшениях, но по данным прокуратуры, «Эл энд Джи» удалось собрать сто двадцать восемь миллиарда иен (примерно полтора миллиарда долларов) от тридцати семи тысяч вкладчиков. Но специалисты утверждают, что на самом деле вкладчиков было более сорока тысяч, а вложили они в LG до двухсот миллиардов иен. Согласно источникам данная финансовая пирамида была крупнейшей за всю историю Японии.

— Ого — бормочу я. Такие вот цифры у меня в голове не укладываются. Андрюша, хочешь заработать миллиард? Да!!!

— Теперь ты понимаешь, что продолжать жить как Казутсуги Арису — его дочь ну никак не могла и потому сейчас она — Ли Юрико. Она наполовину китаянка, вот и воспользовалась тем, что никто и не подумает … о таком. — Натсуми делает паузу. Я киваю. Отношение к полукровкам тут не самое лучшее, особенно к тем, у кого в крови есть китайцы, а Ли — самая распространенная китайская фамилия. Никто не будет менять свою фамилию с японской на … такую.

— Откуда я все то знаю? — хмыкает Натсуми, будто услышав мой незаданный вопрос: — Сек-рет. Я знаю все. Потому в следующий раз задумаешь класть руку на чью-то коленку — задумайся, а не слежу ли я за тобой. Посмотри наверх! — я автоматически поднимаю глаза. Потолок.

— Это не просто потолок — вещает Натсуми: — это доказательство того, что тебе от меня не скрыться. Я же как-то узнала, что там потолок?

— Ну да, — ворчу я: — «подними глаза». Учитывая, что я в помещении — что там еще могло быть?

— В любом случае вся эта история с Юрико — дурно пахнет. Я вижу только парочку вариантов и оба они не очень. Первый — студия действительно не знает о ее прошлом и это бы означало, что все всплывет позже — с печальным итогом для студии и Юрико. Второй — все они знают и готовят сеанс «разоблачения дочери мошенника» для пущего хайпу, что, конечно сломает девочку окончательно. Сведения о смене фамилии и имени — не в открытом доступе, в защищенных базах данных, но когда это и кого останавливало? Ближе к финалу начнут копать ее биографию… там и выплывет все. Обязательно. Так что держись от нее подальше, а то и тебя забрызгает — серьезно предупреждает меня Натсуми: — а вздумаешь ее поддержать и приютить — имей в виду! Я тебя знаю, ты вечно всякую гадость в дом тащишь… «а можно она с нами поживет»? Нет, Кента, нет и нет. Никакой Юрико! Ладно Сора, я с твоей мамой согласна еще, но Юрико… — она вздыхает: — пожалуйста, держись подальше. Тебе же легче будет. До связи… — в наушниках щелкает и запись останавливается.

Глава 14

Выключаю диктофон и лежу, уставившись в тот самый потолок, который с невероятной точностью «вычислила» Натсуми. В свете фактов, которые она мне преподнесла возникает несколько вопросов. И самый главный из них — не про Юрико, которая оказывается Арису, а про саму Натсуми. Если эти данные являются не то, чтобы даже засекреченными, а скорее — в закрытом доступе, то получить к ним доступ Натсуми могла только, взломав базу данных полиции, например. Или … если у нее есть пароль и логин для такого доступа. Кто, говорите у нее папа? Сразу вспоминается тот случай в караоке, когда парни в кожаных куртках едва бросив на нее взгляд — тут же умелись оттуда. Еще и доброго вечера пожелали. Когда я тут ее про себя Королевой Улья называл или там в телефоне назвал APEXPREDATOR— это наполовину в шутку, так как она у нас уверена в себе как крупная и опытная косатка в океане, твердо уверенная в том, что никто вокруг не осмелится причинить ей вред. Тогда я писывал эту уверенность на девичью наивность, неопытность девушки, которая жизни не видела и пороху не нюхала. Однако, может быть, что за этим поведением стоит что-то большее, чем просто незнание? Тем более, как показывает практика — Натсуми-тян все знает.

Быстро пробежав по всем фактам и построив несколько догадок, я понимаю, что информации недостаточно. Существует несколько объяснений тому, что происходит и самые близкие к лезвию Оккама (если не считать случайных совпадений) — это, например, то, что Натсуми — дочь высокопоставленного офицера сил правопорядка или же такого же высокопоставленного функционера якудзы. Оба варианта дают ей возможность чувствовать себя в безопасности на улице и в школе, а также иметь доступ к закрытой информации. Большего я из доступных мне фактов я не выжму, а потому — строить догадки бессмысленно. Да и потом — не хочет человек говорить о своей семье — ее право. Будем уважать право Натсуми на мелкие тайны и секретики.

Постановив право одноклассницы на тайну приватной жизни — я вернулся мыслями к Юрико. Сегодня она была… сегодня я увидел ее с другой стороны. Какая же она на самом деле? Сперва кажется, что она простая и веселая девчонка — такое первое впечатление. Обычная, лучезарно улыбающаяся девушка. Позитивная и легкая на подъем, не осуждающая никого и ничего, готовая всегда помочь, немного позёрка, но не так чтобы слишком. Такая, знаете Алиса Селезнева (кстати, Арису — это транскрипция имени Алиса на японский) — всем ребятам пример, всегда добрая, веселая и готовая выручить. Но это только с первого взгляда. После того, как она стала предлагать все новые планы по завоеванию местного Олимпа и выхода в финал шоу — стало понятно, что она — не такая. Какая тут Алиса Селезнева с ее моральным компасом и вселенской наивностью девочки из будущего, нет. Тут скорее — девочка-волчица, которая совершенно точно знает с какой стороны у бутерброда кусок колбасы, циничная и опытная ветеран многих битв за статус, ровня самой Натсуми, которая даже через экран телевизора — чувствует конкуренцию. Интриганка, знающая как именно, работает человеческий разум в самых его худших и отвратительных вариациях. Нет, Алиса Селезнева никогда бы не придумала схему «давай надуем Кенту через соломинку, чтобы он большой стал и страшный, а под его знаменем и сами проскочим». И уже тем более невинная девушка из советских сказок Кира Булычева — не знала бы столько о сексе и о его влиянии на общественное сознание. А Юрико — знает. Более того, предполагает о людях худшее. То есть считает, что никто не подумает о парне и девушке, которые стонали в раздевалке — что, допустим, девушка ногу потянула, а парень помогал ей… нет, все сразу же решат, что — сексом трахались. И предполагает, что микрофоны и в душевой стоят. И реакцию нашего маленького круга просчитывает… в общем — второй слой личности Юрико — это не Алиса, а скорее Медея, которая не собирается верить никому на слово, а получив возможность действовать — действует без колебаний. И наивная девочка из прекрасного далека, с ее распахнутыми от удивления глазами — всего лишь маска, которая помогает ей выжить и обрести союзников.

И это еще не все. Во время нашего совместного времяпровождения, которое из блефа и обмана вдруг превратилось в real deal — стало понятно, что и Медея — всего лишь маска. Под ней — девушка, которая жутко устала держать себя в рамках и контролировать окружение. Если до информации от Натсуми это было не так ясно, то сейчас все стало понятным. Девушка была вынуждена сменить имя и фамилию, сменить место жительства и учебы, друзей и знакомых, которые наверняка отвернулись от нее сразу же как вся история с ее отцом выплыла наружу. Круговая оборона, жила у родственников — скорее всего. Родственники тоже были не в восторге, наверняка далекие, те, которых будучи богатым ее отец не жаловал — иначе тоже под раздачу полиции попали бы. Достаточно далекие, чтобы не иметь преференций от финансовой пирамиды, а значит — не то, чтобы испытывающие благодарность к отцу Юрико. Однако, родная кровь — это родная кровь… да еще скорее всего — китайская, школа Феникса. Поменяли ей фамилию, но не Чжао, а — Ли. Тоже китаянка, но не родственница. Хм. Вроде все сходится? Получается, мама у нее из Чжао — скорее всего. Так как китайские кланы живут особняком и в силу гордости денег у миллиардера не брали — то и остались от скандала в стороне. Вот как много всего в Юрико намешалось — школа Феникса, дочка миллиардера-мошенника и … девушка, которая мне нравится. Там, в душевой — я понял, какая она глубоко внутри. Одинокая и напуганная, но не показывающая этого, потому что жизнь научила ее никогда не показывать свои слабости.

Впрочем… может быть я вот лежу тут и все себе надумываю. Хорошо, а какие цели могут быть у Юрико на шоу? Вряд ли она серьёзно полагает, что останется неузнанной до самого финала, или что этот самый финал выиграет и кучу денег на рекламных контрактах заработает. Даже если бы ей дали выиграть — никто и никогда не заключит с «дочерью мошенника» рекламный контракт, никто не захочет, чтобы лицо Юрико красовалось на плакатах с их товаром или услугой. И она не может этого не понимать, она — девочка-волчица, она знает это. И предполагает худшее в человеке. Что же тогда она забыла на этом шоу? Каковы ее истинные цели? И — касается ли это меня, или мне следует признать и за Юрико право на тайну личной жизни и не задаваться вопросами? Нет, право у нее есть, но перестать делать логические выводы и умозаключения я попросту не могу. Как говаривал дворник на Малой Арнаутской, после того, как его попросили сбрить бороду, ибо уж очень на Дедушку Ренина похож — «положим бороденку я сбрею, а куда мыслишки девать прикажете?»

— Кента! — раздается рядом тихий шепот. Поднимаю голову. Из-под полога на соседней полке выглядывает смущенная мордочка Мико. Ну, наконец-то, а то я уж думал, что до завтра толком не поговорим, а завтра все кувырком пойдет, знаю я… то есть предполагаю. Но очень удивлюсь, если не пойдет. Всегда идет.

— Да, Мико-тян? — отвечаю я, стараясь не спугнуть ее. Это как общаться с детьми или маленькими зверушками — присядьте, говорите медленно и спокойно, не издавайте громких звуков и не делайте резких движений.

— Кента… ты меня извини. Не знаю, что на меня нашло — говорит Мико: — я так себя обычно не веду…

— Да все в порядке — отвечаю я, привставая и опираясь на локоть: — все в полном порядке. Я не обижаюсь на тебя.

— А я на тебя немного обиделась — говорит Мико и отводит глаза в сторону: — как-то ты быстро… и с Сорой-тян и с Юрико… и даже с твоей тренершей-шоколадкой.

— Э… стечение обстоятельств — чешу в затылке я, понимая, что не могу рассказать о заговоре и прочих «интригах Мадридского двора», которые тут Юрико развела.

— Я понимаю, что не могу ничего требовать… — продолжает она: — но ты же не забудешь о своем обещании?

— Никогда! — единственный верный ответ. Всегда и никогда — надо только не перепутать. Будешь меня любить? — Всегда! Забудешь меня? — Никогда! Так и есть, люблю и не забываю. Всех. Всегда.

— Хорошо — говорит Мико и немного успокаивается: — а то я волновалась. Ты же понимаешь, что … это все узнают.

— Понимаю — киваю я. Мы же на шоу, черт возьми а не в подводной лодке, хотя порой можно и перепутать — тесные кубрики, куча проводов везде, не видим солнца вот уже несколько дней и одни и те же лица вокруг.

— Мне страшно — признается Мико: — то есть у меня были уже отношения и … но вот так, чтобы все узнали.

— Это страшно, только если думать об этом как о чем-то страшном. Вот, например — Бьянка-сан. Она это все использовала себе в пользу и теперь очень богатая и популярная.

— Но я не хочу как Бьянка!

— Никто и не заставляет. Я просто показываю, что ничего страшного тут нет. Кроме того, если кого тут и винить, так это меня — воспользовался слабостью девушки и коварно соблазнил ее.

— Пфх! — фыркает Мико, уронив лицо в подушку. И начинает смеяться. Прямо-таки катается по кровати. Я конечно рад, что развеселил ее наконец, но природа этого смеха мне неясна и есть такое смутное ощущение — что эта самая природа — обидная. Будто я не могу девушку соблазнить. Коварно.

— Ахаха! — прорывается смех через подушку.

— Я, кстати, не понимаю над чем ты смеешься — говорю я, выждав пока Мико отсмеется и наконец снова поднимет голову: — и… — своим неосторожным высказыванием я спровоцировал новую волну истерического хохота. Не предполагал, что Мико может так хохотать.

— Извини, Кента… — говорит она, наконец перестав хрюкать в подушку: — это у меня истерика, наверное. Просто смешно звучит…

— Что именно смешно? — хмурюсь я: — ничего смешного. В общем-то так и было — ты зашла в душевую, а я на тебя накинулся и …

— Ахаха! — заливается Мико и я закатываю глаза. В самом деле, что ее не устраивает в этой версии? Все же нормально и с нее вину за произошедшее снимает.

— Все, все — говорит она, утирая слезы из глаз: — все, больше не буду извини… коварный соблазнитель… пфх! — и все начинается снова. Я вздыхаю и терпеливо жду, пока девушка угомонится, радуясь, что Нобуо с нами нет. Не дали бы мы ему поспать, да.

— В чем причина столь истерического смеха, барышня? — спрашиваю я, когда последние смешки покинули легкие Мико и она утерла слезы и приняла серьезное выражение лица: — позвольте поинтересоваться?

— Ты уже извини, Кента, но из тебя коварный соблазнитель, как… ну, несовместимо это. Да ты раз пять спрашивал «ты точно уверена» и «мы можем прекратить»… какой коварный соблазнитель так делает?

— Ээ… коварный соблазнитель, который чтит уголовный кодекс? — осторожно предполагаю я: — и который ценит свободу воли и соблазняет коварно — на уровне подсознания?

— Прекрати, я не могу больше смеяться, живот болит — говорит Мико: — хватит!

— Не вижу ничего смешного… ну хорошо, это смешно. Признаю. — вздыхаю я: — но лучше будет, если ты будешь придерживаться именно этой версии. Не обязательно «коварно соблазнил», а скорее — «он меня загипнотизировал» или там «странное чувство которому я не могла противиться». Это и кинематографично и … правдоподобно.

— Хорошо — кивает Мико: — хотя мне, честно говоря все равно. Мне совсем другое нужно и плевать что остальные скажут. Вот из-за таких слухов и людей, которые им верят — моя сестре и ушла. Ненавижу этих сволочей! Всех.

— Понимаю — взглядом напоминаю ей, что даже в спальне — нас наверняка пишут. Уверен что и камеры тут есть.

— Ну ладно. — говорит она, спустя некоторое время: — спасибо, что рассмешил меня.

— Поверь, это не нарочно — ворчу я: — я могу быть коварным соблазнителем.

— Угу. В следующей жизни. Слишком ты мягок и деликатен. — говорит Мико и грустнеет: — наверное поэтому я и … потому что ты мягкий, но в то же время можешь постоять за себя. Ты меня поймешь. Так что я подумала, что … ну, что нельзя нам друг друга потерять. Пока … — она обозначает взглядом что-то вроде «пока контракт не исполнен и все мои враги не легли в сырую землю, а их дома сожжены дотла, а их города отданы на разграбление и засыпаны солью». Кто я такой, чтобы спорить с девушкой? Киваю в ответ. Получаю полный удовлетворения взгляд.

— Спокойной ночи — говорит она и опускает полог: — завтра долгий день.

— Спокойной ночи — отвечаю я: — сладких снов.

— Сегодня у нас особый день — говорит Шика-сан. Надеюсь, что это все же Шика-сан, потому что опознать ее не удается — она не только в медицинской маске и черных очках, но еще и с прозрачным пластиковым экраном перед лицом. Лица, кстати, вообще не видно. Интересно, что практически все сотрудники студии такие же носить стали. Мы тут как чумной барак стали — кругом медицинские маски и пластиковые экраны.

— Тем не менее, я хочу сделать заявление. — продолжает Шика, глядя в наши заспанные физиономии: — во-первых администрация установила дополнительные две душевые кабинки — для девочек и для мальчиков отдельно. Кабинки установлены — одна рядом с комнатами девочек и вторая — в кладовой инвентаря. Принятие душа в таких кабинках строго по … половому признаку.

— Ура! — раздается чей-то голос, но на обладательницу голоса сразу же шикнули, заставив замолчать.

— Второе — открыта еще одна комната для проживания мальчиков — говорит Шика-сан: — Нобуо-кун, можешь воспользоваться ею, раз уж ты не можешь спать в старой.

— Спасибо, Шика-сан! — склоняется в глубоком поклоне Нобуо

— Больше не спи на диване в гостиной, ночью тут технические работы проводят — добавляет Шика и Нобуо еще раз кланяется и просит извинить за доставленные неудобства.

— И третье — в связи с эпидемией свиного гриппа в стране, нами было принято решение раздать участникам шоу противозачаточные препараты. Просьба внимательно ознакомиться с инструкцией и следовать графику приема без пропусков.

— Это правильно — говорит Эйка и косится на меня: — а то тут как чихнешь — так и забеременеешь.

— А экраны как у вас нам раздадут или продолжат Кенту-куна на нас тестировать? — поднимает руку Кимико.

— Какие тебе экраны, дура, силу воли применяй — ворчит Дездемона: — просто не спи не с кем и все.

— Если на силе воле, то я долго не продержусь — говорит Кимико: — у Юрико ее вон как много, и то не сдюжила. Выдайте нам экраны! И маски.

— И очки темные. Я в них круто выгляжу — скалит зубы Эйка.

— Поздно — раздается голос, и все смолкают. Юрико.

— Вы просто не сможете этому сопротивляться. Это — сильнее вас — говорит она речитативом старого солдата с посттравматическим синдромом и флэшбэками в духе «Джонни я не чувствую ног! Я не чувствую ног! Это потому, что у тебя их нет, дружище!». Этот голос человека, который повидал в жизни всякого дерьма.

— Это всегда будет с вами — продолжает она и поднимает голову, в ее глазах блестит веселый свет: — и я даже рада этому! Поддайтесь искушению! Все равно вы не в силах преодолеть его! — она снова опускает голову и в гостиной наступает гнетущая тишина.

— А можно мне два экрана — звучит голос Кимико: — потому что мне все труднее сопротивляться…

Глава 15

Свежий воздух. Вроде бы в помещениях студии все проветривается, обеззараживается, увлажняется и ионизируется, а также добавляются ароматы корицы и яблока, но этот воздух все равно как пластиковая роза в вазе с водой — неживой, пусть и соответствующий всем требованиям предусмотренным для воздуха внутри помещений. Не то. Чего-то не хватает в этом кондиционированном и переработанном воздухе. Потому, едва только я вышел наружу — свежий воздух опьянил меня с первого же вдоха. Свежий воздух и солнце. Нам повезло — такой солнечный денек!

— Никогда не думала, что буду так ходить — ворчит Сора, поднимая воротник своего пальто и поправляя солнцезащитные очки: — прямо дурдом какой-то. Жизнь замечательных людей...

А ворчит Сора потому что мы передвигаемся не просто так. Это внутри помещений студии тот факт, что нас снимают двадцать четыре на семь — еще можно как-то скрыть. Но как только мы втроем — я, Сора и Юрико — вышли наружу, как сразу стало ясно, что передвижение даже от здания студии до студийного микроавтобуса — уже целая проблема. Потому что нас снимают сразу с трех точек. То есть порядок передвижения следующий — в центре ордера мы втроем, а нас окружают три оператора, парочка ребят с длинными палками, на которых висят микрофоны и еще четверо с серебристыми экранами — чтобы направлять свет. И еще несколько — просто так. Наверное, какие-то административные функции выполняют. Аккумуляторы таскают, свет поправляют, советуют чего или просто тут рядом околачиваются. В целом получается приличная такая толпа.

— Аве, Цезарь… — бормочет Юрико, шагая рядом со мной. Она бросает на меня быстрый взгляд и берет меня под руку: — теперь можно и так ходить. Все равно уже… упавший в реку дождя не боится.

— Конечно. — киваю я. Сора берет меня под руку с другой стороны, демонстративно не смотря на меня и отворачивая голову так, что я опасаюсь за ее сохранность и равновесие. Впрочем дорожка от павильона до парковки ровная, так что споткнуться не должна.

— Сора тоже в деле — шепчет Юрико: — полночи ее уговаривала. Упрямая!

— Понял. — киваю я. А вот и микроавтобус с логотипом студии и кустом антенн на крыше. Надо полагать они и прямую трансляцию могут отсюда вести. Сейчас пока никакой прямой трансляции не будет, с утра все участники репетируют, после обеда — короткий отдых, а вечером — прямой эфир с голосованием и прочими прелестями. Первое голосование, все волнуются. Даже я немного волнуюсь, хотя казалось бы — мне то чего. Даже если бы первым вылетел — есть чем заняться. Однако все равно немного нервничаю — наверное общая атмосфера передалась.

Мы садимся в микроавтобус, я галантно придерживаю дверь перед девушками и сажусь следом. Один из операторов молча протискивается в салон вместе с нами и устраивается напротив, ловя нас в объектив камеры. Стараюсь не обращать на него внимания. Думаю, что нам всем надо взять себя в руки и понизить уровень кортизола, который нам с утра Шика-сан нагнала.

— Так — говорю я и дожидаюсь, когда головы девушек не повернутся ко мне: — нервничаете?

— Ни капельки — отвечает Сора: — никаких волнений. Есть только путь.

— Есть немного — кивает Юрико: — конечно нервничаю. Как иначе.

— Хорошо. — говорю я. Автомобиль трогается, шурша шинами по асфальту.

— Как говорил Марк Аврелий — делай что должно и будь что будет. — проповедую я: — мы не можем повлиять на многие вещи. На погоду, на биржевые ставки, на удачу, на божье провидение. Но мы можем повлиять на себя. Мы можем управлять собой, а ведь на самом деле у Бога нет других рук, кроме этих. — я беру в одну руку теплую ладонь Юрико, а в другую — кончики пальцев Соры. Пальцы у Соры — холодные и белые, словно у мраморной статуи.

— И других ног у Бога тоже нет, кроме этих? — лукаво улыбается Юрико и ее вторая рука скользит по подолу пальто, отодвигая его чуть в сторону и демонстрируя обтянутую черным нейлоном коленку, показывая, какие именно ноги у Бога. Надо сказать что коленки у Бога — очень даже. Я помню эти самые коленки и все, что там немного выше и на секунду забываю мораль своей проповеди. О чем там я? Что-то важное же хотел сказать?

— Он говорит о том, что мы сами можем сделать рай или ад из своей жизни — серьезно говорит Сора и поправляет подол пальто Юрико, скрывая Божьи коленки: — это философский концепт, а ты сразу ноги свои напоказ выставляешь! Можно подумать, он чего-то в тебе не видел еще!

— Не грех и напомнить — улыбается Юрико, нимало не обескураженная отповедью Соры: — это ж теофания получается. Божественное явление моих коленок… и бедер. Что тебе больше нравится, Кен-та-кун? — последние слова она тянет, словно фруктовую жвачку, словно пастилу — медленно и томно, с каким-то сладким придыханием. Кен-та-кун. Словно ритм барабанов. Короткий такой. Хочешь меня?

— Мне нравится все — тут же откликаюсь я: — и твои божественные коленки, и твои божественные бедра. А уж твоя божественная грудь и не менее божественная попа…

— Избавьте меня от пошлостей с самого утра — говорит Сора: — у нас впереди тяжелый день. Не до теофании...

— Именно поэтому и надо веселится — поднимает палец Юрико: — а то ты слишком уж серьезная, Со-ра-тян… — и она начинает лапать Сору за грудь прямо через пальто, Сора отбивается, Юрико хикикает, Сора пыхтит, оператор снимает все это безобразие на камеру и я даже через медицинскую маску и черные кочки вижу его довольную улыбку. Все-таки тоже люди все эти «технические работники».

— Ну тебя! Отстань! — отдувается Сора, отбив попытки домогательства: — прическу испортила!

— Ты прекрасна в любом виде. — говорю я: — даже без прически и без макияжа.

— И без одежды — вставляет Юрико и Сора краснеет: — особенно — без одежды.

— Как сказал бы мой одноклассник — взгляните на лилии полевые, они не сеют, не ткут, не пашут, но и царь Соломон во всей славе своей не одевался так как последняя из них. Насколько же ты, Соря-тян лучше, чем полевые цветы? Так что не парься, ты у нас красотка по умолчанию. Вот прямо с утра встала и красотка. Так Экклезиаст говорил.

— Экклезиаст плохого не скажет — добавляет Юрико: — так что иди сюда, красотка!

— Юрико! Я сейчас тебе в лоб дам, клянусь! — и барышни-воительницы снова затевают весёлую возню на сиденье. Я понимаю, что Юрико нервничает и ей нужно отвлечься, что Сора тоже нервничает, несмотря на свою браваду и ей тоже было бы неплохо отвлечься… а это все очень даже неплохо отвлекает… даже оператора, вон, сейчас слюни пустит.

— Юрико! — короткая но яростная схватка за право полапать грудь Соры заканчивается тем, что Сора держит Юрико в захвате, сжимая стальными пальцами правой руки ее шею.

— Все! Все! Отпусти меня! — Юрико медленно поднимает руки: — у меня синяки сейчас будут!

— Гррр! — рычит Сора, но отпускает ее, медленно разжимая захват: — ты просто невыносимая! Вот выйдем отсюда и …

— И что? Наваляешь мне? — прищуривается Юрико, потирая горло и морщась: — таки дуэль! Один на один, девушка на девушку сегодня вечером в душевой! Кента — будешь секундантом?

— Не пойду я с вами в душевую! — резко дает заднюю скорость Сора, поняв, чем дело пахнет: — не, не, не. Я тебе так наваляю… где-нибудь…

— Ну-ну.

— Приехали. Ведите себя прилично — говорю я и мне очень-очень хочется взять себя за лицо и вздохнуть. Есть такое важное правило — если ты завязываешь отношения, обязательно убедись что в этих отношениях именно ты будешь «crazyone». Да. В любых отношениях есть нормальный (относительно) и долбанутый. Это как Bonker D. Bobcat и его напарник Счастливчик Lucky — всегда должен быть чокнутый и гиперактивный персонаж и если ты не такой, то обречен страдать. «Счастиливчик, а что ты делаешь в цветочной клумбе?» «Счастиливчик ты живой? Скажи мне Счастиливчик, сколько видишь пальцев? Три? У меня три пальца?! Я же мультяшка!» и все такое. И где я не уследил за событиями и допустил, что гиперактивная мультяшная рысь у нас теперь Юрико? Массаракш! Недопустимо. Это я должен тут мельтешить и всех провоцировать, быть серьезным это дополнительные обязанности в отношениях, и неважно — пара вас или больше. Серьезный всегда отвечает за билеты, за гостиницу, за сохранность багажа и за то, чтобы вытащить несерьезного пьяного из бара, или из драки, или из постели... и доставить домой в целости и сохранности. Скучная в общем должность.

— Как скажешь папочка! — фыркает Юрико и выпархивает через дверь. Довольный оператор следует за ней. Сора поправляет одежду и достает маленькое зеркальце, смотрится в него.

— Чертова Юрико — говорит она: — откуда в ней столько силы? На вид так и не скажешь.

— О, поверь мне, у нее полно силы — говорю я ей: — прямо вот… много. Энергичная она.

— Хм… — Сора смотрит на меня и прищуривается: — вот даже не буду спрашивать откуда знаешь. — она выходит и я вслед за ней. Навстречу славе и популярности, туда где girls come easy and the drugs come cheap…

Клуб Кумы, знаменитый Медвежий Круг находится в обычном офисном здании и никаких вывесок или там неоновой рекламы — ничего. Просто дверь. И звонок рядом. Никаких табличек. Что мы находимся в верном месте и в нужное время можно определить только по стоящей у двери Нему-сан, которая, как и ожидалось от нее — в стильном черном пальто и кокетливой шляпке, все выдержанно в одном стиле. Все очень корректно, верно, правильно, в одну линию и не нарушает правил приличия и норм поведения. Нему коротко кланяется нам троим и дверь за ней открывается как по волшебству. За ней — лестница вниз, ступени одеты в красную ковровую дорожку, а лампы на стенах и потолок — аркой — создают впечатление эдакой кроличьей норы, шагни туда, Алиса, следуй за белым кроликом… и наша Арису — шагает вперед, не оглядываясь и не колеблясь. Все-таки красная таблетка, да? Мы спускаемся вниз, вниз, вниз, поворот и снова вниз и вот перед нами открываются двери и роскошь ночного клуба Кумы обрушивается на нас фальшивой позолотой, каскадом огней, зеркал за барной стойкой, зеркальным же полом и застывшими огоньками дискотечных шаров под потолком. Всего так много, что мы застываем на месте, но через секунду — очарование местом проходит и я замечаю потертую позолоту и трещину на полу и кисловатый запах, запах, который никогда не выветривается из баров и ночных клубов, запах тех самых ночей, когда вы выбираетесь в никуда и пьете все что горит и деретесь с кем попало и просыпаетесь не у себя дома и часто не можете вспомнить кто это лежит рядом… и только надеяться, что эта самая кто-то — хотя бы симпатичная... или хотя бы девушка.

Рядом морщится Юрико, то ли она непривычна к такому месту и запаху, то ли наоборот — слишком хорошо знакома с ним, вот как я.

Клуб пуст и Нему делает жест, провожая нас через зал, мимо барной стойки, на которой не то что танцевать — можно устраивать вечеринку, мимо постаментов с металлическими шестами, мимо столиков и дальше, туда, где уровень опять снижается, снова ступеньки вниз.

— Здесь закрытая часть клуба — говорит Нему и перед нами открывается еще одна дверь. На этот раз посередине помещения — клетка, что-то типа октагона, та же металлическая сетка по периметру.

Вокруг — ряды импровизированного амфитеатра. Неподалеку от клетки — сидят две девушки в красных ципао, с разрезами не то что до бедер, а едва ли не до ушей, когда они двигаются — становится понятно, что-либо девушки не носят нижнего белья, либо выходят из ситуации иным способом. Увидев нас — девушки вскочили на ноги и синхронно поклонились.

— Это Лан и Лин — представляет девушек Нему и только сейчас замечаю, что они близнецы. Совершенно идентичные девушки, вот только у одной заколка в волосах — справа, а у другой — слева. Да, Правая и Левая, куда деваться.

— Они будут твоими угловыми — поясняет Нему: — и с постановкой тоже помогут. Сейчас должна Косум-сан подойти, она и …

— Эй! Кента-кун! — раздается голос и Косум появляется откуда-то из-за клетки: — Выскочка! Циркачка!

— Рад вас видеть, Косум-сан — кланяюсь я и Косум поднимает бровь. Почему у всех это получается, а у меня нет? Надо будет вечером потренироваться.

— После того, что между нами было — ты можешь звать меня просто по имени — предлагает она: — или, скажем — Ко-тян?

— Между вами что-то было? — хмуриться Нему: — Косум, я же просила тебя не …

— Портить репутацию клуба, я помню. Я все делаю для его пользы, Кума одобрил — отмахивается Косум: — видела вас по телеку, отпад. Выскочка — хочешь покажу как от удушающего уходить?

— Спасибо, обойдусь — цедит сквозь зубы Сора: — мне и так хорошо.

— А… значит понравилось — делает вывод Косум и не обращая внимания на вскинувшуюся было Сору — поворачивается ко мне.

— Гордись — говорит она: — радуйся и бегай кругами, размахивая флагом. Тебя же с Медвежатами свели. Тебе надо сейчас просто по полу кататься и ногами сучить. Близнецы Кумы — это не хухры-мухры. Я, честно говоря, думала, что угловыми у тебя кто-то из ваших будет, ну или там из нашего персонала девчонки. Но Кума…

— Косум! — призывает ее к порядку Нему: — хватит болтать про … клуб! Займись делом!

— О. — закатывает глаза Косум: — ну конечно. Конечно. Можешь идти, Нему, у меня все под контролем. — Нему некоторое время смотрит на Косум, так наша с Хинатой мама смотрит на нас, когда хочет, чтобы мы сами поняли что именно сделали не так. Шоколадная девушка-инструктор выдерживает строгий взгляд и Нему поворачивается уже к нам.

— Извините — коротко кланяется она нам: — в наше время порой так трудно найти хороший … персонал.

— Конечно — говорю я после неловкой паузы. И не то, чтобы я разделял сокрушения Нему-сан по поводу отсутствия на рынке труда квалифицированного персонала — но надо же было что-то сказать, а на ум ничего не пришло. В уме вообще крутились слова вроде «социальная страховка» и «трудовой договор с несовершеннолетними».

— Все! Приступаем к рекогносцировке! — хлопает в ладоши Косум: — Лин! Лан! Подойдите сюда! Это Лин и Лан, они — «Медвежата», кто знает тот знает. Вон, Выскочка — знает. — и точно, Сора только рот открыла, услышала, как ее назвала Косум и опять нахмурилась.

— А эти мелкие занозы — это Кента-кун, наш главный гость и две его любовницы — Выскочка и Циркачка — продолжает представлять нас друг другу Косум: — а на этих, с камерами — внимания не обращайте.

— Что?! Неправда! — отрицает все Сора: — что за… никакие мы не любовники!

— Меня зовут Юрико, приятно познакомиться — кланяется Юрико, в свою очередь ничего не отрицая.

— Я — Кента. Для меня большая честь познакомиться. Пожалуйста позаботьтесь о нас!

— У нас прямого эфира будет пять минут, не больше — говорит Косум: — все остальное в записи. Так что можем и отработать, и отрепетировать. Настоящий поединок займет совсем немного времени — она выделяет ударением слово «настоящий» и близняшки хихикают. Слава богу, а то я подумал, что они фарфоровые. Я бросаю взгляд на картонный плакат, прислоненный к стенке. На плакате — мускулистый боец с тяжелым взглядом. Сомчай — Дробитель Черепов — гласит надпись. Обычно тайские бойцы невысокие и худощавые, но этот не худощав, гора мышц. Остается надеяся, что плакат немного искажает его пропорции и размеры, а то он на голову меня больше.

— В общем времени мало, переодевайтесь и разогреватесь. Сперва девчонки со своим шоу пройдут, а мы поправим если что, а потом мы с тобой поработаем. — говорит Косум: — кстати я рассказывала тебе, Кента-кун, что Сомчай за мной ухаживал? Злой как черт, наверное, сейчас… кстати, можешь вон примерится, плакат с него сделан один в один…

Глава 16

Я стою и разогреваюсь, глядя на то, как в октагоне кружатся Юрико и Сора, показывая чудеса акробатики и синхронного владения своим телом и оружием. Оружие в руках у девушек тренировочное, но удар даже таким будет довольно болезненным, а я знаю как девушки относятся к синякам на их теле. Особенно Сора — на ее белоснежной коже все сразу будет видно. Юрико посмуглей чуть будет, ей, наверное, легче, хотя это же мужчину красят шрамы и пыль дорог, а девушку — салоны красоты, восьмичасовой сон и хороший секс. Хм, вот чего Юрико сегодня цветёт и пахнет. Приятно сознавать что хоть одно живое существо на свете ты сделал лучше и счастливей, да и себя не забыл. Такой вот я альтруист.

— Кента-кун — обращается ко мне та из Лин-Лан, которую я про себя зову Правая, потому что золотая заколка (ладно, я не знаю, может позолоченная) у нее в прическе торчит справа. Кто из них Лан, а кто — Лин — я забыл сразу же. Еще бы если одну звали, скажем Элеонора, а вторую — Федор Константинович — я бы уже не забыл. А когда — Лан или Лин — поди разберись. Заколка, кстати, по размеру — вполне себе за небольшой стилет сойдет, так что скорее всего все-таки позолоченная, золото слишком мягкое. И если это украшение имеет двойной характер — не только заколка, но и оружие, то скорей всего сделано из стали… и позолочено сверху. Так же, как и сами близнецы Лан-Лин — красивые и мягкие, но только с первого взгляда. Под тонким слоем позолоты — сталь.

— Слушаю вас, несравненная! — отвечаю я, понимая, что не могу отличить Лин от Лан, а если они заколки вынут из волос, то и Левую от Правой тоже не отличу. А значит — надо выйти из положения самым простым способом — называть девушку солнышком, рыбкой, красавицей и так далее. Надеюсь эпитетов у меня хватит до того момента, когда она поймет, что я на самом деле забыл кто из них кто.

— Эта … Юрико. Она из Чжао? — спрашивает Правая, наблюдая за пируэтами двоих амазонок: — школа Феникса?

— Без понятия — честно признаюсь я: — но что-то про Феникса я слышал.

— У нее на спине эмблема Феникса. — говорит Правая: — ты видишь?

— Эээ… — я чешу затылок в поиске ответа, не нахожу его и тяну время.

— Феникс — кивает другая девушка рядом: — Огненный Феникс, Штормовой Кулак, но я ее не узнаю. Она внучка старого Чжао? — тут я понимаю, что Правая обращалась вовсе не ко мне.

— У старика три внучки и только одна из них достигла уровня посвящения во Внутренний Круг. И это не она. Посмотри, как она поворачивает запястье во время удара. — качает головой Правая.

— И ногу ставит не «шагом внутренней силы» — кивает Левая: — нет синхронности в движениях «ткач и портниха».

— Хват. Хват меча… — добавляет Правая. Мы замолкаем. Смотрим на арену и я, хоть убей меня не вижу в движениях Юрико ничего такого. Красиво движется, да. Обычные для китайского ушу движения — красиво, на разных уровнях, феерично, с падениями, перекатами и прыжками.

— Она самозванка — наконец выносит вердикт Правая: — подражает внешней форме, но не обучена базовой технике Внутреннего Круга.

— Носит эмблему Феникса? Это подлинная эмблема. Не может быть самозванкой. Незаконнорожденная? Сторонняя ветвь семьи? — отвечает Левая: — не руби сплеча.

— Все можно выяснить. Должны ли мы что-нибудь старому Фениксу?

— Нет

— Какая жалость. Значит он будет должен нам — и Правая отталкивается от пола и легко взлетает на ограждение клетки.

— Сора-тян! — говорит она, перекидывая ноги и опускаясь на пол арены: — отойди пожалуйста в сторону. Мне и самозванке надо перекинуться парочкой слов…

— Что? — Сора откидывает с лица прядь волос и недоуменно смотрит на Правую.

— … самозванку?! — Юрико прищуривает глаза, но за секунду до того, как она встает в боевую стойку и поднимает над собой пластиковый клинок тренировочного меча — я успеваю увидеть в ее глазах боль и растерянность. Но она быстро берет себя в руки.

— Так вы тоже… из этих! — говорит она: — надо было догадаться по вашим безвкусным ципао!

— Так! — я открываю дверь на арену и уже практически ступаю на нее, но что-то останавливает меня. Рука. Левая упирается двумя пальцами руки мне в плечо и держит меня на месте.

— Они должны разобраться сами — говорит она: — это не твое дело. Девочка должна ответить на вопросы. Почему на ней — крылья Феникса?

— Ого как — говорю я, убирая ее пальцы от своего плеча. Значит вот как. Китайский клановый вариант вопроса «поясни за шмот». Какая разница кто и что носит, двадцать первый век на дворе, границ больше нет и все такое. Но нет, ты не имеешь право носить красные трусы с птицей, если ты не относишься к роду древних почитателей этой самой птицы. На мой взгляд — прямо таки туземные взгляды какие-то.

— Ты не внучка старого Чжао, а только прямые наследники могут носить за плечами крылья Феникса — говорит Правая и ступает вперед. Она двигается как кошка, плавно, но легко и быстро. Словно бы плывет по воде.

— Старичье — отвечает Юрико и поднимает над головой тренировочный меч: — вы продолжаете цепляться за свои замшелые традиции! Однажды вы поймете… но будет уже поздно!

— Мы можем поговорить! — повышаю голос я, глядя как дистанция между Правой и Юрико неумолимо сокращается.

— Тебя это не касается — говорит мне Левая. Что же… аргументы не действуют. Как там — ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть? Что будут стоить тысячи слов, когда важна будет крепость руки…

Пользуясь тем, что все внимание Левой обращено на происходящее на арене — я легонько толкаю ее, подбивая ногу. Конечно она не упадет, конечно она слишком хороша для этого, но как бы ты ни был хорош, если тебя толкнули — ты должен восстановить равновесие. И в этот короткий миг, когда она взмахивает руками и отставляет ногу чуть в сторону, чтобы выровняться — я проскальзываю у нее под рукой, успевая отвлечь ее внимание от того, что я делаю на самом деле.

— Что?! — Левая не успевает схватить меня, я уже на арене. И я вижу очень любопытную сцену — Сора. Наша Сора-тян сделала шаг вперед и загородила Юрико, подняв над головой свой боккен.

— Отойди, девочка — говорит Правая: — у меня нет претензий к тебе. Я хочу поговорить с мошенницей. — от этих слов Юрико вздрагивает и словно становится меньше.

— Ну уж нет. — отвечает Сора: — не знаю, что у вас за разборки, но мою подругу ты тронешь только через мой труп.

— И мой тоже — добавляю я, шагая к ним и заставив Правую обернуться: — я не знаю насчет местных законов и обычаев, но полагаю, что мы будем вынуждены отказаться от гостеприимства этого дома.

— Уважаемые гости — говорит Правая, явно преодолев себя: — у нас нет никакой неприязни или вражды к вам. И Ямада-сан не отказывает вам в защите и покровительстве. Просто среди вас затесалась мошенница и самозванка и мы всего лишь просим выдать ее нам… для уточнения этого факта.

— Вынужден вам отказать в этом — отвечаю, наклонив голову и глядя, как Левая ступает на арену, присоединяясь к нам: — даже если она мошенница и самозванка — это моя мошенница и самозванка. Наша. И это не ваше дело, определять степень нарушения авторских прав или чего вы там еще удумали. Но если вы вдруг решите перейти черту, за которой гостеприимство дома Ямада становится вероломством — хочу напомнить вам, что мы тут не одни… — и тут в глазах у Правой впервые мелькнула паника. Она оглянулась вокруг. Нас снимали с трех точек, все те же неприметные люди в медицинских масках, на которых мы уже привыкли не обращать внимания.

— Даже ваша победа в конфронтации будет означать ваше поражение — продолжаю я: — и это в том случае, если вы все-таки победите, в чем я бы не был так уверен. Ваша победа — это мой труп на этой арене, который вам не получить так легко. Но даже в этом случае вы останетесь тут с чем? С необходимостью что-то делать со съемочной группой? — люди с камерами замерли, вдруг поняв, что тут происходит. Стоящий рядом с клеткой паренек с длинной телескопической штангой для подвесного микрофона — громко сглотнул, но штангу удержал, хоть и дрожащими руками. Молодец. Профессионал. Дело прежде всего. Такие вот и снимают видео вроде «вот что видел оператор перед смертью» или «медведь зашел в палатку туриста».

— Я бы послушала паренька — говорит Косум откуда-то из-за клетки: — он самому Куме пробил в челюсть. Не гляди, что дохлый, он техничный и подлый как росомаха. Кроме того, сам Кума вас потом из-под земли достанет.

— Тц! — недовольно цыкает Правая и расслабляется, опуская руки и выпрямляясь: — хорошо. Но все еще не закончено, девочка. По хорошему — сними Крылья со своей спины и не выдавай себя за Феникса, если ты не …

— Я! Я! — кричит запальчиво Юрико: — Я — Чжао! Да, тупые вы курицы, вы меня не знаете, но это не говорит о том, что такого быть не может! Вы не узнаете это?! — она вздымает меч над головой и прежде чем я успеваю что-либо сделать — легко взлетает в воздух, так высоко, словно отрицая гравитацию, словно за плечами у нее выросли крылья — и обрушивает удар мечом!

Я не успеваю ничего сделать, атака неожиданна и стремительна, а ведь я только-только начал договариваться! Такой удар, даже если тренировочным мечом — в состоянии раздробить кости, и нам меньше всего надо, чтобы под прицелом камер кого-нибудь тут сейчас покалечили.

Я смотрю на Правую. В полной тишине она стоит подняв руку. Просто взяв лезвие меча из воздуха. Да, мне просто повезло застать ее сестричку врасплох, они быстрые, очень быстрые.

— И вправду — задумчиво говорит Правая: — «Полет Феникса»?

— Какая дешевая проверка — фыркает Юрико, убирая меч от головы Правой: — «Падение Золотого Крыла». Триграммы «Осень Жизни».

— Хм. — Правая опускает руку и склоняется в поклоне: — прошу простить мне мою грубость, Чжао-доно.

— Моя фамилия — Ли. Ли Юрико. — отвечает покрасневшая Юрико: — такова моя нынешняя фамилия и имя.

— И у тебя есть причина и право носить такие … имя и фамилию… — признает Правая и кусает губы, бросая взгляд на Левую.

— А я тебе говорила — отвечает на ее взгляд Левая: — но когда ты меня слушала, сестричка? Нет, «стрясем потом должок со старого Чжао!». Уж нет, сама вляпалась, сама и разбирайся. — она поворачивается ко мне и кланяется: — прошу прощения, что нарушила закон гостеприимства, но я всего лишь хотела уберечь вас от травм. Моя сестра действовала без согласования со мной и безусловно — заслуживает наказания. Советую вам обратить внимание Ямады-сана на то, что она атаковала вас без всякой причины.

— Лин! — возмущается Правая, которую, как я только что понял, зовут Лан. Окей, все понятно, правая — Лан, левая — Лин.

— Ну нет — встревает в разговор Косум, которая поднимается на постамент арены: — вы обе виноваты, вам обоим и нести ответственность. Вы со своими кланами совсем с ума сошли. Двадцать первый век на дворе! Какие еще тайны боевых искусств?! Любой хулиган с пистолетом вас всех положит, мастера, блин. Задрали из дрыгоножества и рукомашества божественную религию делать.

— Как ты смеешь… — говорит Правая, но Косум перебивает ее.

— Могу — говорит она: — вот могу и все. А если хочешь доказать, что я неправа — добро пожаловать на ринг. Мы же это уже проходили, не так ли? Мне даже пистолет не нужен.

— Ты… — цедит сквозь зубы Правая: — однажды…

— Да, да. Однажды вы с сеструхой соберете яйца в кулак и подстережете меня за углом. Знаю. А пока все на что вы способны — школьников пугать. Как не стыдно.

— Ну… здесь мы и правда перегнули палку — признается Левая: — но ты же ее знаешь. Она у нас чистая пуристка.

— Лин! Сколько раз я тебе говорила, что это не имеет смысла! Нельзя говорить «чистая пуристка». Pure — как раз и означает «чистый». Это как говорить… ну, например, «холодный лед» или там «жаркий огонь».

— А что? И лед холодный и огонь жаркий… — пожимает плечами Левая и ее волосы рассыпаются по плечам: — все правильно.

— Ты как будто говоришь «чистая чистая» — понимаешь? Двойное отрицание означает согласие! Минус на минус — дает плюс. Элементарные законы грамматики и математики. Мы с тобой как будто в разных школах учились! — закатывает глаза Правая: — это же ясно даже школьникам.

— Вот как? Хорошо. Вот ты — Левая тычет пальцем в Сору, которая стоит опустив меч и пребывая в полном недоумении: — ты грамотная, по лицу вижу. Можно ли сказать «холодный лед»? Ведь лед холодный!

— Неверный пример! — Правая упирает руки в бока, туда, где кончаются разрезы ее ципао: — скажи, Сора-тян, можно ли сказать «чистый пурист»? Или это грамматический нонсенс?

— Ээ… — говорит Сора и оглядывается на меня.

— Смотря с какой точки зрения — говорю я, делая шаг вперед. Окей, я может не самый лучший боец и далеко не лучший переговорщик, но если мы доведем дело до соревнования в том «кто самый-самый душнила», то уж тут я точно в тройку лидеров войду. В мировом масштабе, между прочим.

— Ведь если мы рассматриваем это выражение с точки зрения чисто семантической, то позиция сестрицы Лин имеет место быть. Ведь действительно, pure — означает чистый. Однако слово «пурист» вовсе не означает «чистый». Вот у слова pureмного синонимов в английском языке, например — clean, clear, pristine… однако «пурист» — это обозначение человека, который стремится к чистоте чего-либо. В нашем случае — к чистоте традиционного боевого единоборства. Следовательно, выражение «чистый пурист» из уст сестрицы Лин не означает игру слов вроде «чистый чистый», однако скорее «чрезвычайно требовательный к себе и другим человек, стремящийся к кристальной чистоте чего-либо». — говорю я, краем глаза наблюдая, кто из присутствующих зевнет первым.

— Таким образом мы можем прийти к очень простому выводу — продолжаю я и тут не выдерживает Косум.

— Хватит! — рявкает она: — если бы я хотела, чтобы мне в голову срали, я бы в университет поступила!

— И это я даже до сути дела не дошел — говорю я: — но Косум-сан права. Времени у нас и правда немного, давайте продолжим тренировку и сделаем вид, что ничего не было.

— Как же — ворчит Юрико, злобно зыркая на близняшек: — а они …

— Ваша девчонка все еще груба… — начинает Правая и я продолжаю: — Или я могу продолжить лекцию о семантике слов и о том, что худой мир лучше доброй ссоры, а также откуда это выражение пошло и почему оно имеет общие корни с латинской пословицей о хромом осле и молоденькой рабыне… очень интересная история. Так вот, давным-давно, в Древнем Мире, когда деревья были большими, а люди — быстрыми на слова и действия и …

— Нет! — быстро ориентируется в ситуации Юрико: — я все поняла! Они — нормальные такие… даже ничего! Не надо лекцию!

— Э… да. Ли Юрико — тоже… норм такая. — заторможено говорит Левая и дергает Правую за рукав. Та кивает.

— Д-да — говорит Правая-Лан: — хорошая такая … девочка.

— Вот и отлично! — хлопает в ладоши довольная Косум и лыбится на все тридцать два безупречно здоровых и прочных зуба: — вот и ладушки! Продолжаем наши игры… кстати, Лин — что это у тебя с волосами?

— А? — Лин растерянно глядит на свои роскошные волосы, рассыпающиеся по плечам черным водопадом.

— Вот — протягиваю я ей заколку, которую успел вытащить из ее волос, когда она потеряла равновесие на секунду — на тот случай, если дела пойдут в направлении южного конца лошади, идущей на север.

— Когда ты успел? — хмурится она и я пользуюсь заданным мне вопросом.

— Давным-давно, в Древнем Мире, когда…

— Боже, хватит!

— Пощады!

— Клянусь, Кента, я тебя сейчас придушу!

Глава 17

После тренировки и душевного прощания с близнецами Лин и Лан, а также чрезвычайно довольной собой Косум — мы возвращаемся на студию. У нас обед и записи флэшэк. Флэшки — это короткие интервью с участниками, нарезки из которых потом демонстрируются на голосовании. Надо сказать, что кормят на студии вполне себе неплохо, сегодня у нас карри с курицей и неизменный супчик из водорослей, который, как говорит мама — очень полезен для кожи. Но лично мне очень нравится десерт — такая вот пластиковая чашечка с упругим желе, в котором плавают кусочки фруктов. У меня это персик. Все, что можно сказать про этот десерт, так это то, что его всегда мало. Есть у меня план втереться в доверие к Шике-сан, взломать дверь на склад ночью и обожраться этими самыми персиками в желе до отвала. Или до тошноты. Лопну ли я при этом или нет — дело десятое, но от зависимости перед персиковым желе я избавлюсь. Может быть. Хмыкаю, вспоминая как говорят — «странно, сколько от водки не блевал, все пью и пью».

Но персики у них тут конечно шикарные. Отрываю крышку из фольги и погружаю ложку в желе. Надо, надо Шику-сан соблазнить — во имя персиков! Кладу ложку в рот и наслаждаюсь вкусом… вот как описать вкус персикового десерта? Это как летний закат на открытой веранде с друзьями, когда можно ничего не говорить, а просто смотреть на закат и молчать. Ммм… определенно, надо узнать, где они такое покупают.

— Кента — толкает меня кто-то под локоть. Открываю глаза, выходя из персикового транса. Рядом сидит Юрико, напротив — Сора. Лица у обоих серьезные.

— Кента — говорит Юрико: — это… спасибо тебе. И, тебе тоже, спасибо, Сора. — она опускает голову и кусает губы: — я бы и сама справилась… но …

Мы с Сорой смотрим, как она мнется на стуле и прячет лицо от нас. Переглядываемся. В глазах у Соры что-то мелькает и тут же уходит в глубину.

— Юрико… — говорит Сора и кладет свою руку поверх ее ладони: — ты не переживай. Кто они такие вообще… подумаешь близнецы Кумы. Ты у нас — Юрико! И вообще…

— Да, Сора права. — киваю я, с легким сожалением убирая ложку в сторону. Персиковый десерт — это, конечно, вкусно, но душевное равновесие в команде важнее. Всегда важнее.

— Все эти «тайные боевые искусства» и «клановые техники» на самом деле яйца выеденного не стоят. — говорю я: — не говоря уже о том, что близняшки при Куме скорее антураж, чем настоящие бойцы. Симпатичные девушки, еще и парочка, еще из «тайного клана», со своими заколками-стилетами… ух, как антуражно. Может себе позволить. Настоящие бойцы на арене— такие как этот Сомчай. Ну или та же Косум. Обратила внимание, что никто из близняшек не принял ее вызов? Сдается мне, что они уже как-то плавали в этом океане и им крайне не понравилось — я машинально потер бедро, которое все еще чувствовало голень Косум от ее резкого, пушечного лоу-кика. Говорить о том, что даже такие бойцы как Косум или Сомчай, буде дело дойдет до конфликта не на жизнь, а на смерть — имеют очень мало шансов в бою с человеком опытным, умным и достаточно беспринципным — я не стал. Магии в убийствах себе подобных нет. Дело это грязное и подлое, требующее терпения и хладнокровия. И если вскрыть фокус до конца — то там нет никаких магических зеркал и волшебных артефактов, а только старый, потертый сундук фокусника, где и прячется, сгибаясь в три погибели ассистентка, три голубя и мертвый кролик. Пример — я бы мог убить сестер Лал-Лин сегодня. Нет, не так. Я мог бы убить вообще всех — и это не потому, что я такой супермастер, а потому, что существуют правила. Правила человеческого общежития. Никакой зверь не атакует без предупреждения. В человеческой природе предупреждать о нападении. Потому что это такой встроенный механизм решения конфликта — показать зубы, чтобы погасить все в зародыше. Это способ сохранения социума. Вот почему Лин не ожидала от меня что я ее толкну и уж тем более — заберу ее заколку. Если бы она была готова, если бы я дал ей понять, что буду атаковать — у меня ничего не получилось бы. Да и на арене она могла бы мне кучу неприятностей доставить. Но я ни словом, ни жестом не показал, что готов противостоять ей — и она расслабилась, перестала обращать на меня внимание. В этот момент, когда мозг перестает считать тебя угрозой — ты становишься невидим. Я бы мог, например, вступить в схватку и проиграть, сдаться, умолять пощадить, ползать на коленях, размазывая сопли и слезы… опять-таки становясь «не опасным» — и когда снова стану «невидим» — ударить. Просто потому, что если нет правил и речь идет о выживании — то любая цена не становится такой уж большой. В том числе такие вещи как «репутация» и прочие из того же разряда. Так что любой человек на самом деле относительно легко может убить другого человека — физически. Несмотря на наличие охраны, принятые меры предосторожности и так далее. Трудно бывает с ВИПами, но основной проблемой является не «убить ВИПа», а «убить и уйти живым». Жизнь — слишком уж сложная штуковина, чтобы такие вот уравнения имели одно решение.

Вот поэтому, несмотря на то, что я просто обожаю боевые единоборства и считаю, что каждый (просто каждый!) должен уметь хоть что-то из этой области — я не идеализирую их. И прекрасно понимаю, что в грязной уличной драке где-нибудь в переулке и близнецы Лан и Лин и Косум и, наверное, даже Сомчай — имеют вполне неплохие шансы получить шило в почку. А самым верным приемом самообороны тут будет никогда не оказываться таких вот местах, где ты можешь это самое шило заполучить. Вот так.

— Я… жила с дедушкой после того, как из дома ушла — говорит Юрико: — но… семья дедушки никогда до конца меня не принимала. Говорила, что я — просто пустышка. Там же чтобы базовую технику освоить надо с пяти лет тренироваться… я уже слишком взрослая была. Но Крылья мне все же дали — попробовали бы не дать! Я прошла их чертовы испытания, пусть они и подсуживали Мэй! Так что Крылья на спине я ношу заслуженно и пусть подавятся от злости!

— Все ты правильно сделала — говорит Сора: — и потом, если что мы тебя поддержим всегда. Видела, как они струхнули, когда Кента им лекцию прочел?

— Они струхнули — наконец на лицо Юрико возвращается улыбка: — я сама струхнула. Зануда ты Кента-кун.

— Предпочитаю определение — человек, придающий значение деталям. Потому что дьявол кроется в мелочах, и вообще, мелочей не бывает, а зануда — это как раз тот человек, который говорит вам «давайте все-таки прочитаем инструкцию перед использованием, а также подумаем своей головой, кто писал эту инструкцию и каковы были его цели и какая вероятность того, что эта инструкция верная?»

— Кхм! Кхм! — кашляет Шика-сан, привлекая наше внимание. Все поднимают головы. Шика-сан у нас похожа на космонавта — с этим экраном на лице и прочими предосторожностями. В руках у нее — тот самый мешок. В котором хранятся все наши телефоны. Неужели?

— Сегодня у нас длинный и насыщенный день — говорит Шика: — все видели расписание. Вечером вместо свободного времени у нас будет процедура голосования в прямом эфире. После обеда — запись флэш-интервью. А потом — разойдетесь на запись своих номеров. Времени на то, чтобы почитать сообщения из дома вечером не будет, но администрация решила, что будет несправедливо лишать вас этой возможности. Потому нами был выделен час после обеда — для того, чтобы вы могли почитать сообщения и написать ответы. — в гостиной поднялся шум, все загалдели разом и Шика повысила голос, чтобы перекричать нас: — подходите по очереди и у вас есть ровно час!

Мгновенно вокруг Шики образуется толпа, но не какая-нибудь неорганизованная толпа — нет, это где-нибудь в Океании, Нарнии или там Стране Питер Пэна возможна толпа, а в Японии это сразу же организованная по своим законам очередь. Как вот едва зайдя в помещение и еще не зная никого толком — среднестатистический японец безошибочно определяет кто тут старший по социальному статусу и к кому обращаться с пиететом, а к кому и можно и не кланяться глубоко и имя через губу цедить? Вот, так и тут — социальные статусы уже определены и выдача телефонов только со стороны идет в хаотичном и рандомном порядке. Первым получает телефон Нобуо, он тотчас отваливается в свой игровой угол, садится на кресло и погружается в экран девайса. За ним — Эйка. Почему? Да потому, что, не смотря на свои миниатюрные размеры и лоли-внешность — она самая старшая из присутствующих. Ей уже двадцать семь, и хотя никто не относится к ней как к взрослой женщине — в таких вот формальных процедурах ее возраст играет роль. Японцы. Раньше после Эйки свой телефон получала Юрико — как самая авторитетная, однако сегодня это Кимико. Статус Юриков в глазах общественности упал после того, как она взяла на себя повышенные обязательства, а потом не исполнила их. После Кимико — Дедемона, Мико, которая все еще Такеши. И вот остаемся мы втроем. Если задумываться над очередностью, то с первого взгляда кажется, что мы трое рухнули на дно рейтинга, однако это не так.

Шика вздыхает поглубже и осторожно подходит ко мне. Склоняется в поклоне, немного более глубоком, чем поклон обычной вежливости.

— Кента-сан! — она протягивает мне весь мешок: — вот. Это вам и … вашим людям.

— Спасибо, Шика-сан — кланяюсь в ответ я. Вообще, в ответ на поклон глубокого уважения и признания твоего статуса я мог бы и не кланяться вовсе — подтверждая свой высокий статус, пусть и неофициальный. Однако вежливость по отношению к окружающим очень часто это больше чем просто вежливость. Никогда не будьте высокомерными и не ведите себя пренебрежительно по отношению к тем, кто по статусу ниже. Особенно — к обслуживающему персоналу. Самый верный способ заработать плевок в кофе — начать хамить официантке. Даже если вас ведут на виселицу — это не повод быть грубым с палачом — парень просто зарабатывает на жизнь. Потому, раз уж вас все равно будут вешать — поговорите с ним вежливо. Пожелайте хорошего дня и счастья в жизни. Конечно, если есть возможность убежать и открутить ему голову по дороге — обязательно сделайте это, но и это не повод быть грубым, не так ли?

Я забираю у Шики черный мешок и не заглядывая туда — передаю его Юрико. Она молча вынимает оттуда мой телефон и протягивает мне, забирает свой и передает мешок Соре. Юрико — молодец, умеет читать атмосферу. Шика только что дала понять, что выделяет нас троих из общей массы участников, более того обозначила нас как «Кента-кун и его люди». Юрико — не лаптем щи хлебает, все, что идет на пользу Черной Легенде — использует тут же. Потому она не полезла в мешок за своим телефоном, а сперва нашла мой и протянула мне. Мелочь? Не бывает мелочей. Юрико своим простым жестом дала понять, кого она считает тут главным и что она признает мое лидерство и готова подчиняться. Опять-таки для внешнего наблюдателя контраст между поведением прежней Юрико и нынешней — просто колоссальный. Была — уверенная в себе, дерзкая и яркая, а тут — вся из себя скромная и за моей спиной, откуда робко так выглядывает — разрешите, мой господин? Я-то знаю, что это просто игра и что Юрико — это по-прежнему Юрико, но остальные участники впечатлены. Начинаю думать, что вся эта история выходит из-под контроля, слухи тут разносятся моментально, все просто обожают преувеличивать, а лучше основы для слухов, чем что-нибудь постыдно-сексуальное не найти. Такие уж мы, люди. И остановить этот Девятый Вал сплетен, слухов и «секретов» — уже не удастся. По крайней мере ровно до той поры, пока что-то новенькое не появится. Вот, например, то, что Такеши на самом деле Мико — достаточный повод, умно сделали организаторы шоу, такую бомбу подложили…, впрочем, не одну. Тут у всех участников свои скелеты в шкафу и как подумаю о «сеансе магии с ее непременным разоблачением» — так дурно становится. Поломают девчонок и парней ради хайпа, как пить дать поломают. Студии как раз в кайф вся эта драма в прямом эфире — тут вам и Такеши, у которой сестра умерла, а ее даже на похороны не пустили и с родней не дали встретиться. И Юрико, которая на самом деле Арису и я вот шляпу свою съем, если студия про это не знает. Знают, просто готовятся использовать в нужное время. И Сора со своим протестом против традиций, в то же время пытаясь вернуть интерес к своему додзе… хотя у Соры скорей всего еще парочка скелетов в шкафу есть. Так что ждет нас веселое шоу, как и предполагалось — с разоблачениями, слезами, истериками, нервными срывами и прочими прелестями в прямом эфире. Конфетка. Надо провести предварительную работу с девочками… но не успеваем. Хорошо, думаю я, разблокируя свой телефон, вот как будет время, так и поработаем. А что чувствует мое сердце, что студия все возможное сделает, чтобы нас всех в дерьме вывалять и на палку насадить, а потом этой палкой размахивать как флагом. Потому как ничто так не радует людей, как человеческая боль рядышком, возможность эту боль обсудить, пристыдить и почувствовать себя хорошо — во-первых потому что не с ними это все происходит, а во-вторых — потому что можно почувствовать себя выше и лучше (какие они все шлюхи! — или там — жалкие, ничтожные люди!). Людям это нравится, а студия должна выдавать продукт, который нравится людям. И в основе не лежит, упаси боже, честная конкуренция. Потому-то Бьянка-сан и прорвалась — аудитории жутко хотелось ткнуть в дерьмо ее конкурентку, хорошую в общем девчонку, наивную и светлую. Бьянка-сан не петь не умела толком, ни танцевать, но у нее было важное преимущество — каждый зритель уже считал себя выше ее — в моральном плане. Бьянка — шлюха, так думали все, ее немного жалко, за нее немного стыдно, сама она — просто грязь под ногами, а вот если бы в финал вышла Аурора — девушка, которая и выглядела как ангел и пела великолепно и душой была чиста и наивна… допустить этого они не могли. И своим голосованием все отдали предпочтение Бьянке — потому что в глубине души завидовали Ауроре. А уж Бьянку в финале пережить они могли. Все равно она шлюха и отношение к ней соответствующее.

Потому и у нашей команды инвалидов есть шанс — никто не воспринимает нас всерьез, но мы интересны, особенно с этой Черной Легендой, как будто по Гумилеву совсем. Однако иллюзий испытывать не стоит и с дистанции сойти — если так произойдет — тоже надо спокойно без надрыва и все этих моральных травм. Оргию там потом устроить — помогает от чувства неустроенности и депрессии — если правильно все сделать.

— Кента! — толкает меня в бок Сора: — ты чего свой телефон не смотришь? Тебе там опять голые фотки прислали!

Глава 18

Сообщения в телефоне Кенты.

От: МАМА — Сына! Ты только не переживай, это совершенно нормально! В наше время это даже не порицается. И в древние времена самураи возлежали друг с другом, а воин Александра Македонского и спартанцы и вовсе считали, что «любовь к женщинам — для простолюдинов». Я понимаю, стресс и непривычная еда… жалко, что я не могу передать тебе твой любимый карри! Не падай духом, это все нормально. И знай, что я приму любой твой выбор, даже этого здоровяка-одноклассника!

От: МЕЛКАЯ ПРИСТАВАЛА — _ и О_0

От: Торопыжка — Так вот почему ты к этому гаду Дзинте так неровно дышишь?! Как ты мог?! Сперва мой удушающий на этой … а теперь с каким-то парнем в душевой! Между нами все кончено!

От: APEX PREDAPOR — Ара-ра, Кента-кун. Ну нельзя же так буквально воспринимать мои советы. Когда я писала «присмотрись внимательнее к Такеши» — я не имела в виду — так. Кто тебя учил так присматриваться? Это — не «присмотреться», это уже «вдумчивое изучение» называется. С пристрастием. В любом случае — поздравляю со утратой своей «вишенки». И … мне тут приготовить Дзинтаро для тебя? Он, кажется, к тебе неровно дышит ; )

PS— интересные факты — а ты знал, что около семидесяти процентов геев — на самом деле бисексуальны? Оставляю тебя с этой богатой мыслью…

От: Подружка Мелкой П. — Кента! Я верю, что это ошибка и ты на самом деле любишь девочек. Ну или хотя бы любишь и девочек, и мальчиков! Потому что нельзя ограничивать себя только мальчиками! Ты на него посмотри, на этого Такеши — он же ботаник! Что он тебе может дать?! Я за тебя беспокоюсь, Кента-кун. Ты заслуживаешь спокойной жизни с девушкой, которая тебя понимает и любит! И если у тебя не получилось раньше с какой-нибудь сисястой выдрой из твоего класса — это вовсе не значит, что с парнями лучше! Ты попробуй хотя бы еще пару раз! Я … могу помочь тебе в этом… теоретически. У меня мама по субботам в Сити уезжает всегда, как вернешься с шоу — приходи в гости. Только Хинате-тян не говори…

От: МАМА — Паршивец! Так это оказывается девушка была! Забираю все свои слова о поддержке! Как у такой женщины как я мог родиться такой ребенок как ты? Ты читать не умеешь? Как ты мог Сору с Такеши перепутать?! А? И кто у нее родители?! И как я им в глаза смотреть буду?! А я еще тебе про Александра Македонского! Надеюсь вы хотя бы предохранялись? Я не готова стать бабушкой!

От: ПАПА — молодец.

От: Староста — Кента-кун, здравствуй. Томоко опять в депрессии. Говорит, что ты с парнем переспал и что у нее теперь шансов нет. А я знаю тебя и не верю в это. То есть в то, что переспал с кем-то — верю, а в то, что с ней потом не будешь — не верю. Напиши ей пару строчек. Мы с Натсуми ее утешаем тут как можем, но от Натсуми толку мало, она ржет как лошадь и говорит, что это «ивент года» и что она тебя с Дзинтаро сведет, а от этого у Томоко аллергия случается и она вся красными прыщиками покрылась. Жестокая все-таки Натсуми-тян, вот. С Шизукой все нормально, в последние два дня даже ни разу не пыталась ткнуть Натсуми вилкой или еду ей отравить, видимо смирилась.

UPD— она тут стекла толченного с собой притащила! Ей тоже напиши, пожалуйста! Я сказала, что Натсуми-тян — это твое ей испытание и что она должна быть живой к моменту, когда ты вернешься. Пожалуйста, подтверди мои слова, а то она Натсуми убьет, и не то, чтобы мне ее жалко было, но потом же неприятностей не оберешься.

И извини, что я со своими проблемами, у тебя там хватает неприятностей.

От: Отоши — Кента, дружище… надеюсь мы с тобой просто друзья, да? Ты же… не испытываешь ко мне ничего такого? Я люблю только Натсуми-чан и только ее. Это не из-за того, что ты — … особенный. Это просто любовь и все. Любви же не прикажешь, верно? Но у тебя будет еще шанс, обрати внимания на Нобу-сенпая, он в душе одинок и романтичен.

От: Tattletale — прикинь, Натсуми не сразу врубилась, что Такеши — это девчонка! А я вот сразу ее узнала! Это Мико Танн, рок-музыкант и скрипачка! Оторва та еще была — пока скандала с ее сестрой не вышло. Там просто отвратительная история и я даже фоточки тебе высылать не буду, их в сети полно, если захочешь — найдешь. В общем после всего этого скандала и судебного процесса — Мико из публичной сферы исчезла. И вот, надо же. Кстати, поздравляю со срывом вишенки и лишением девственности, каково это — когда первый раз сразу с лауреатом конкурса имени Чайковского и одновременно — рок-музыкантшей? Наверное, круто было. Я себе ваши стоны в душевой — на рингтон поставила. Теперь, когда мне звонят из динамика — «Еще, Кента, еще!» — звучит. В любом случае вот тебе фоточки с Мико Танн еще до того, как она стала ниже радаров плавать — вот тут она в купальнике (фото с Мико Танн, она выглядит совершенно по другому с длинными волосами и в ярко-красном купальнике) а тут — даже эротическая фотосессия для журнала «Рок и Поп» (фото Мико в короткой кожанке, распахнутой на груди. Из одежды на ней больше ничего нет, а свой низ живота она прикрывает скрипкой). Роковая Попа, а?

PS— я девушка честная, вот мое фото дня. Я — пилот ВВС! — на приложенной фоточке Мико в кожаном шлеме летчика двадцатых годов и на прифотошопленном фоне истребителя «Зеро» поздней модификации. Она стоит, приложив руку к виску в воинском приветствии, вытянувшись в струнку и ее груди торчат вперед словно пирамиды в Гизе — прямо и бескомпромиссно. Кроме высоких ботфортов, шелкового шарфа и шлема — на ней больше ничего нет. Впечатляющее зрелище. За моей спиной возится и возмущенно пыхтит Сора, которая беззастенчиво подглядывает в мой телефон.

От: Торопыжка — Извините, Мастер, сорвалась. Вы можете наказать меня. Я вела себя очень плохо.

От: Addams girl — Наставник, я все поняла. Никогда не действуй опрометчиво — так Вы говорили. Я выжду своего часа. В прошлый раз вы написали, что месть должна подаваться холодной. Мой беспроигрышный план — заставить ее растолстеть. А в дальнейшем — и умереть от ишемической болезни сердца. Ожирение — страшная месть. Я приготовила бенто и купила пирожные, а также печенье и другие сладости. Я даже в чай сахар положила. Она съела все без остатка, а сейчас ходит по клубу и болтает с Наоми. И не подозревает, что умрет скоро. Лет пять вот так поест и в могилу. Даже жалко ее немного. Но — никакой жалости. Пойду ей еще пирожных куплю.

От: Мана Бывш. Одноклассница — Кента-кун! Так вот оно что! Но ты не переживай, я не перестану с тобой общаться, только потому, что ты по мальчикам. Я с тобой общаюсь не поэтому. Понимаю, что своими фото в купальнике я тебя не простимулирую, вот тебе фото моего кота. Его зовут Бербал (фото здоровенного толстого кота в ошейнике с колокольчиком).

PS — обязательно напиши мне.

От: МАМА — Кента — хватит. Мама серьезно. Хватит. Я только рада, что ты наконец начал с девочками общаться и что, слава богу — ты у нас не по мальчикам. И одноклассницы твои замечательные, Натсуми-тян вообще молодец, Томоко-тян очень тебя любит и беспокоится, а Наоми — аккуратная и порядочная, да еще и извращенная — все, как ты любишь. Чего тебе еще надо? Эти дурные гены в тебе от папы, если ты не хочешь на него быть похожим — остановись! Между прочим, девочки сказали, что они готовы тебя делить и жить все вместе — а у меня сердце! Что я скажу их родителям? Я еще могу парочку разгневанных родителей выдержать, но столько сразу! И потом — было бы это тихо, как у тебя с Томоко и Наоми, а это у нас по телевизору показывают! Хината из школы пришла довольная как будто денежную премию получила. А ты должен быть примером для нее! Что в школе скажут?!

От: МЕЛКАЯ ПРИСТАВАЛА: — Так это была девчонка! Круто! Айка, правда расстроится… но вообще круто! У нас в школе меня теперь зовут «Сестренка Бога Секса», а это приятно. Я даже людей консультирую, что и как делать — за деньги, разумеется. Времена тяжелые, деньги семье нужны, а мне надо новый телефон купить, не может же сестренка Бога Секса ходить со старым?! Айке напиши, а то она совсем сникла, говорит, что ты на нее теперь и не посмотришь. А ты — посмотришь, я же тебя знаю. Педофил. Напиши ей. А лучше фоточку свою из душа отправь — оценит.

От: Мария Подр Детства? — Кента, как ты мог пойти по такой скользкой дорожке? Напиши мне.

От APEX PREDATOR — так стыдно мне еще не было никогда. Как я могла не увидеть в Такеши — Мико Танн? Стыдно, очень стыдно. Мико тут надо мной заливается, говорит, что уж то, что ты не гей — за версту видно. Признаю свою ошибку, посыпаю голову пеплом. Она, кстати, очень круто играет на своей скрипке, у меня в плей-листе ее композиция есть, «Буря» называется. Талантливая девочка. Ее жалко. Но не вздумай ее тоже домой тащить! Мы с твоей мамой это обсуждали!

PS— интересный факт. Когда мне стыдно — я не краснею. То есть у меня бедра краснеют и живот… но лицо не краснеет.

От: НЕИЗВЕСТНО — Гори в аду!

От: НЕИЗВЕСТНО — Это папа. Сына, не слушай маму. Секрет успешного брака в том, чтобы успеть хорошенечко погулять до всего этого … брака. Так что гуляй. Можешь даже меня приглашать, только маме ничего не говори.

От: Нобу-сенпай — Ямада-сан? Осторожнее с ним, старый медведь вспыльчив и упрям как трактор. Но слову своему верен, товарищей своих никогда не бросит. Все равно тебе уже поздно «держаться подальше».

От: НЕИЗВЕСТНО — Наша компания предлагает вам участие в качестве модели в ежегодном дефиле одежды направления «унисекс» «Мальчик-девочка». В зависимости от результатов собеседования с вами может быть заключен договор о сотрудничестве в качестве постояной модели категории «унисекс». Наш девиз «Лишь бы человек был хороший!». Предложение выслано вам на почту.

От: НЕИЗВЕСТНО — У меня все еще есть твои грязные фото! Вышли хотя бы десять тысяч иен и они твои!

От: НЕИЗВЕСТНО — Кента! Это же мы, твои друганы из клуба манги! Что, прямо совсем нет фотографий богинь на шоу? Как они умываются по утрам? Ты пойми, мы тебя за Такеши не порицаем, твоя ориентация — твое дело, но парочку фоток то можно выслать? А?

Глава 19

Что я умею делать — это людям мозги компостировать. Это высокое умение у меня от отца моего отца и от воспитания моей мамой. Вернее — мамой Кенты. Однако для того, чтобы человеку в мозг залезть — надо с ним сперва поговорить, как минимум. И это то, чего бы я хотел сейчас больше всего. Поговорить. В самом деле, неужели я так много прошу — всего лишь разговор двух цивилизованных людей, которые в состоянии культурно выслушать друг друга без всего это «а давай-ка сломаем ему череп и вырвем позвоночник».

Примерно такие мысли крутятся у меня в голове, пока я смотрю на самого Сомчая, Дробителя Черепов противоположном углу арены. В его же углу (сюрприз-сюрприз) — стоит и Косум, призывно лыбится в мою сторону и машет мне рукой, что вызывает на без того нахмуренном лице тайского бойца пару дополнительных глубоких морщин, похожих на трещины в земле после землетрясения.

Клуб вечером разительно отличается от клуба утром и днем — тут просто яблоку негде упасть, шумно, душно, громко играет музыка и басы отзываются во всем теле. Свет падает на арену отовсюду и я только стараюсь не сильно жмурится за пределы арены — все равно ничего не видно. Только что отыграли свое выступление Юрико и Сора, но я даже не следил за ними, нельзя эмоционально распылятся перед поединком, какой бы он ни был подставной. Начать с того, что любая история про подставной поединок рассказывает нам о том, как все идет не по плану. Чертов цыган Микки, который нокаутировал «Бомбардировщика» Харриса, Бутч Куллидж убивает на ринге какого-то недотепу, который поверил мистеру Уоллесу, что все пройдет по плану, все пройдет тип-том, Томми. Нет, поединок есть поединок и всякое может случится. Особенно в свете озорной улыбки Косум, которая прямо-таки сияет из угла Сомчая. Глядя на то, как она разминает плечи здоровяка мне тут же вспоминается сцена в раздевалке буквально несколько минут назад.

Антуражные и великолепные красотки Лин и Лан. — помогают мне со шнуровкой перчаток. Одна торопливо протирает мне пот (я разогревался), другая — достает капу и аккуратно вкладывает ее мне в рот.

— Кента! — говорит Лан, наклоняясь ко мне, чтобы было слышно и повышая голос, перекрикивая шум, который доносится из зала: — я слышала, что ты и Косум … встречались на проекте!

— И я слышала — серьезно кивает Лин и они вдвоем переглядываются. Я мотаю головой и мычу, потому что с капой во рту очень трудно отрицать очевинную ложь, клевету и поклеп.

— Тогда! — говорит Лан: — у нас с сестрой будет просьба! — и она, склоняется в поклоне и протягивает мне небольшой красный конверт. Ее сестра также склоняется в почтительном поклоне.

— ….? — вопросительно гляжу на конверт. Даже если бы я захотел его взять — я бы не смог. У меня на руках перчатки, у меня нет карманов в шортах… или есть? Оказывается — есть. Заметив мое затруднение Лан расстегивает молнию на кармане шорт и просовывает красный конверт туда. Что это? Талисман? Интересно, они верят в такие вот штуки на моле боя? Все-таки клановые предрассудки…

— У нас умер дедушка Чин! — говорит мне в ухо Лан: — мы его очень любим! Пожалуйста передай ему это письмо и наилучшие пожелания!

— И от меня тоже! — добавляет Лин: — скажи, что у нас все хорошо и мы не опозорим честь нашего рода!

— ..?! — изумление достигает своего предела, я выплевываю капу в перчатку и задаю вопросы.

— О чем это вы? — спрашиваю я: — при чем тут ваш дедушка?

— Ну… это же очевидно — говорит Лан и снова бросает взгляд на Лин. Лин — пожимает плечами, мол сама и объясняй.

— Э… ну слухи дошли, что ты и Косум… что ты и она… в общем что вы там в душевой… — подбирает слова Лан: — и …

— Ой, да чего ты тут! Трахались вы с нашей Белоснежкой прямо в душевой! Об этом все знают! — рубит сплеча Лин: — вот.

— Неправда — отрицаю я: — не было. Ложь, клевета и поклеп завистников.

— Правда-неправда это уже без разницы. — говорит Лин: — тут главное, что Сомчай в это верит. Потому как Белоснежка ему сказала.

— Ох ты… — говорю я и светлый образ Косум с ее ослепительной улыбкой теряет в моих глазах добрую десятку пунктов рейтинга. Зря я с ней в душевой… стоп, а у меня был выбор? Какой? Отбиваться от нее? Не уверен, что отбился бы. И все равно — уже поздно думать об этом. Время принимать последствия своих решений, или как в данном случае — пассивного непринятия решения вовремя.

— И раз уж Сомчай все равно знает — передай это дедушке Чину! — Лан указывает глазами на карман в шортах, куда она положила конверт: — там письмо и бумажные деньги. И фотографии, которые мы сделали на прошлый Новый Год. Он обожал семейные праздники!

— Но как я… — и тут до меня, тормозного доходит. Клановые предрассудки, да.

— Если ты вдруг умрешь — добавляет Лан для меня тупого: — потому как Сомчай и так злой обычно, а уж сейчас и вовсе. Нам очень жаль.

— Нам будет тебя очень-очень жаль — кивает Лин: — ты хороший парень. Кстати, а можешь дедушке соврать, что ты мой жених? Ему приятно будет!

— Лин! Нельзя врать мертвым предкам! И Кенту-куна нельзя заставлять врать сразу после смерти! Какая у него там репутация будет?

— Да какая разница! Мы можем с ним быстро тут пожениться, тогда и врать не придется! — закатывает глаза Лин: — Кента, я тебе нравлюсь? А ты мне тоже! Все, считай мы жених и невеста. Было бы больше времени, я бы… а вот! — и она с размаху целует меня в губы. Ее губы на вкус — словно спелая малина. Я успеваю подумать, что я своей смертью не умру точно, у этих девушек целая семья за ними, клановые мстители какие-нибудь… блюстители девственности юных наследницы, что там еще? Полиция Нравов?

Лан оттаскивает от меня Лин и я испытываю неясное чувство сожаления. То ли по прерванному поцелую, то ли по такой короткой жизни, которая вот-вот закончится ударом ноги в голову от Дробителя Черепов.

— Все, пошли! — говорит Лан: — время!

— Передай дедушке, что мы с тобой жених и невеста и только трагический случай заставил нас расстаться! — торопливо тараторит Лин, пока мы идем по коридору.

— Вот ты… аферистка. — шипит вторая сестра: — это называется фиктивная помолвка.

— Поцелуя в губы по внутреннему семейному кодексу — достаточно! — задирает голову Лин: — а ты просто завидуешь!

— А как я вашего деда на том свете найду — решаю все же уточнить. Потому что уж кто-кто, а я точно знаю что смерть это только начало и чем черт не шутит — попаду туда, куда девушки предполагают. А носить с собой невыполненное обязательство в посмертии — меньше всего охота. Помирать, кстати, тоже неохота, но тут уж как получится.

— А такой вредный дед, который начнет из тебя дерьмо выбивать со словами «как ты посмел опорочить честь моей внучки!» — вот он и есть — услужливо подсказывает мне Лан.

— Лан! — возмущается Лин: — не слушай ее! Он такой низенький и со шрамом на правой щеке. О! А еще у него родинка на спине, ближе к ягодице. Левой. Зовут его Чин Укротитель Драконов.

— Очень приятно — говорю я и тут мы выходим прямо в ослепительный свет…

— Хаджимэ! — машет рукой Косум, которая как ни странно — еще и рефери на ринге… или нет? Нет, здесь нет рефери на ринге, махнув рукой, Косум ретируется и поспешно взлетает на ограду клетки, откуда оглушительно свистит, заложив два пальца в рот. Спрыгивает на ту сторону и прижимается к сетке с жадным интересом в глазах. Я думаю, что если сегодня я встречусь с старым Чином, Укротителем Драконов — то обязательно найду еще и парочку предков самой Косум и пожалуюсь им, что их внучка совсем от рук отбилась. А еще немного жалко Сомчая — если она и вправду его девушка, то хлебнет парень горя, независимо от того, какой он боец.

— Ааарргх! Ты — труп, мелкий червяк! — кричит Сомчай с сильным тайским акцентом и это звучит забавно, но мне не до смеха. Потому что Сомчай срывается с места и оказывается совсем рядом со мной. Мощный хук справа — ухожу нырком и тут же — отшатываюсь, теряя равновесие, нельзя нырять, нельзя. С тайцами — никогда не ныряй, глупец. Потому что коричневое, загорелое и покрытое шрамами колено — проносится мимо с мощью стенобитного орудия. Только сейчас понимаю, что Сомчай — не носит капу. С другой стороны — зачем она ему? Его вес примерно в районе твердых девяноста или ста килограммов сухой мышечной массы, он на пике своей физической формы, его голени отливают той самой желтизной, которая дает понять, что они уже превращены в оружие, он может срубать этими ногами бамбуковые деревья и дробить стволы пальм. Его локти и колени — покрыты шрамами, на бритой голове — также видны эти самые шрамы, среди которых безошибочно выделяются следы от зубов. Муай Боран.

Очень приятно думаю я, мало того, что у нас тут машина для убийства, так он еще и Муай Боран практикует. Как я узнал? Шрамы на голове. Такие вот шрамы от зубов на своей голове вы можете получить только двумя способами — если вас пытались съесть зомби во время зомбиапокалипсиса (мозги! мозги!) или вы ударили кого-то головой в лицо, когда этот кто-то еще и рот открыл… и делаете это на регулярной основе. Поскольку зомбиапокалипсиса в последние двадцать лет не было замечено — могу предположить, что Сомчай присовокупил к восьми орудиям девятое… ведь Мауй Боран по-другому называют еще науа ауют, что по-тайски как раз означает — «Девять орудий». Два кулака, два локтя, два колена и две стопы. И одна голова.

И… успею отпрыгнуть в сторону, пропуская удар мимо, бью в разрез… джоут! Кулак будто врезался в каменную стену, удар отдает аж в предплечье, голова Сомчая даже не откидывается назад. Но не это меня удивляет, а то, что он даже не моргнул, принимая джоулт прямо в переносицу. Мощная шея. Сильные мышцы, крепкие сухожилия… огромный боевой опыт. На какую-то секунду я чувствую себя маленьким еврейским мальчиком с пращой перед великаном в доспехах. Ах, да — у меня нет пращи.

— Хэк! — лоу-кик, от которого я не успеваю уйти назад и остается только поднять ногу, принимая его на прямой блок и молится, чтобы этот удар не снес меня как пушинку. Кто овладеет этим ударом — тот может править миром — говорят тайцы я не знаю, как насчет мира, но уж парочку островов Сомчай бы заслужил, это точно.

К моему удивлению — удар не сносит меня с ног, не ломает мне бедро и даже не заставляет зашипеть от боли. Прежде чем я понимаю в чем дело — мне приходится реагировать. Миддл-кик! Не уйти! Подаюсь чуть вперед, чтобы выйти из зоны оптимального поражения. Сжимаюсь, подставляя локоть в прямом блоке, прямо напротив многострадальной печени — в ожидании боли. Я видел, как Сомчай таким вот ударом ломал парочку бейсбольных бит. Меня отбрасывает к сетке и я отталкиваюсь от нее — маневрирую.

Сразу же — пробиваю лоу-кик. Сомчай принимает удар на ногу, даже не подняв ее, лишь чуть развернув на носке внутрь. Нога отлетает от его бедра, словно от литого каучука — он еще и добавляет, поддав бедром навстречу. В результате на возвратном движении моя нога не возвращается на место, ее проносит мимо, равновесие теряется и на какую-то долю секунды я зависаю, пытаясь восстановить равновесие. Излюбленный прием адептов Ашихара — вывести из равновесия. И … мощный лоу-кик сносит меня с ног! Я падаю на спину, отбив рукой страховку и перекатываюсь, чтобы не дай боже не угодить под добивающие удары Дробителя Черепов. Но Сомчай не атакует упавшего, он молча стоит, опустив руки и глядя на меня.

Ситуация какая-то … неестественная. Я не чувствую в Сомчае гнева и ярости, хотя он — страшен, да. Страшен, быстр, техничен, массивен… но не зол. И не яростен. Более того, его удары… это скорее толчки. Они идут быстро, очень быстро, но словно бы приостанавливаются перед тем как обрушится на меня. Лоу-кик и миддли-кик в самом начале — в них не вложено все тело, нет силы. Сомчай способен нанести хороший удар, даже если бы он не сломал мне ногу, от отсушил ее, лишил возможности двигаться. И миддл-кик в корпус — пробил бы от души и моя печенка снова екнула бы. И лежал бы я сейчас на арене грустный и сопли пузырями пускал.

И наконец — его лоу-кик, который снес меня с ног. Это не удар. Это — как подсечка. Он не срубил мне ноги, а скорее вытолкнул их из-под меня.

Эти мысли проносятся у меня в голове словно косяк вспугнутых рыб на мелководье — фыр! Во все стороны. Я вскакиваю, благодаря заботе Сомчая я все еще бодр и в состоянии двигаться быстро. Ловлю на себе внимательный взгляд тайского бойца. Он спокоен и хладнокровен, его глаза следят за мной и моим состоянием. Все ясно, думаю я, это я дурак. Позволил Косум и антуражу задурить себе голову, тут еще и близняшки со своим «передай привет нашему деду, раз уж все равно туда собрался». Это все шоу и для шоу, а в таких делах и на таком уровне любителей не держат. В самом деле, зачем Сомчаю злится на какого-то школьника? Он просто чихнет рядом — я и лягу с сотрясением мозга. Вот если я достану винтовку и лягу на крышу здания напротив, когда он будет из клуба выходить — тогда у меня еще есть шанс. Но не на арене с ее правилами и перчатками.

Нет, Сомчай — профи. Слава богу. Он спокоен и только делает вид, что злится. Его движения — просчитаны. Ему не надо, чтобы я тут покалечился. Независимо от того, как он относится ко мне лично — он не допустит тут проявления непрофессионализма. Я бросаю быстрый взгляд вне клетки. Там стоит и машет рукой очень довольная собой Косум. Еще одна интриганка, думаю я, напугала меня до усрачки, чтобы, когда я вышел на арену — серьезен был. Самый простой способ заставить неофита на сцене сыграть как надо — заставить его поверить в реальность происходящего. Кто знает — смогу ли я сыграть убедительно, зная, что все это лишь шоу? А у клуба Кумы — репутация на кону. Потому Косум выбрала самый простой и эффективный способ заставить меня отнестись ко всему серьезней и сражаться за свою жизнь. И близняшки ей подыграли. А я как школьник повелся. Хотя я и есть школьник.

— Разорву! — выдает боевой клич Сомчай и контраст между яростным криком и спокойным, холодным взглядом его серых глаз — заставляет меня замереть на месте. Сомчай врезается в меня, подняв локти и колено во встречном движении. Удар Слона!

В исполнении Сомчая сейчас — скорее Мягкий Толчок Слона — меня, конечно сносит с ног и я падаю и перекатываюсь, но никакого излишка кинетической энергии, которая бы заставила меня беречь голову в падении, страховаться, боясь, что выбьет весь воздух из легких — ничего. Напоминает тренировки айкидо — один делает вид что атакует, второй — делает вид что защищается. А потом — отрабатывается падение.

Я лежу на спине и смотрю в потолок. Нет, права была Косум, нужно было меня слегка стимулировать. А то вот понял я, что меня тут убивать не будут и сразу же расслабился. Лежу вот. Гляжу в потолок.

Надо мной появляется озабоченное лицо Лан. Или Лин?

— Как ты? — спрашивает она: — живой? Раунд кончился.

— Передам привет вашему деду в следующем — отвечаю я, созерцая потолок за ее плечом: — и про Косум ее предкам пожалуюсь.

— Вставай. — Лан помогает мне встать, и мы ковыляем в мой угол. Надо сказать, несмотря на мягкие «толчки» Сомчая, все-таки что-то у меня в ноге не так. И вставать совсем не хотелось. Но впереди ещё два раунда.

— Кента! Мочи его! — кричит откуда-то из зала Юрико.

Глава 20

Как говорил Марк Аврелий — прими вещи и события, которым суждено случится и полюби людей, с которыми свела тебя судьба, но сделай это всем сердцем. Судьбе было угодно, чтобы я сейчас сидел на складном табурете внутри арены и тяжело дышал, пока сестричка Лан (или Лин — я опять их перепутал) — вытирает с моего лица пот, а вторая сестричка (Левая, все-таки Левая — заколка торчит в левую сторону) — поит меня из пластиковой бутылки с трубочкой, держа в свободной руке мою капу.

— У него левая хуже идет — говорит Правая, вытерев мне пот: — ты под правую уходишь, а надо под левую. Закручивай его, закручивай. И не работай как тайцы — ты так не выиграешь. Что-нибудь неожиданное сделай. Темп ему ломай…

— В обмен лоу не иди — добавляет Левая: — он там тебя закопает. Рви ритм, покажи кунг-фу…

— За правым локтем следи, у него коронка — правым локтем снизу, осторожно — наставляет Правая: — если не уследишь … скажешь дедушке, что эта коза — ему врет. Чтобы знал…

— Да как ты! Не слушай ее! У меня серьезные намерения!

— Так. — говорю я, перебивая двух трещоток: — Лин! Лан! Снимаем перчатки. Буду в бинтах

— Ты уверен? — хмурится Правая, в то время как Левая тут же достает откуда-то небольшой, но очень острый нож и взрезает шнуровку на запястье. В ее глазах пляшут веселые искорки и вообще она за любой кипиш, ей тут только толченного стекла и клея не хватает.

— Уверен — говорю я, а лезвие уже срезает шнуровку на второй перчатке. Со стороны это наверное смотрится безумием, выглядит как безумие и ощущается как безумие. То, что надо. Техникой мне тут не выиграть, вообще слово «выиграть» тут неприменимо — Сомчай опытный боец, мужчина в расцвете сил, его тело подготовлено десятками лет непрерывных изнурительных тренировок и единственное, что не дает ему убить меня прямо с первых ударов — это договоренность о подставном поединке с Кумой. Конечно, клубу не нужно, чтобы участника шоу у них тут ногой в голову убили, или там позвоночник об коленку сломали. Однако выглядеть смешно перед профи — как в первом раунде, где я летал по арене словно мячик — он вполне может меня заставить. Рассчитывая на профессионализм соперника, я могу и рискнуть, чтобы показать себя в выгодном свете. Можно, конечно, работать в безопасном режиме — я уже понял, что меня тут не убьют, что будут сдерживать удары и в конце может даже поддадутся. Как и было условлено. Однако … мой ли это путь? Что я тут делаю, на этой арене — кривляюсь на потребу публики? Так вся моя жизнь скоро во вранье превратится — сперва эта схема с «Даром», потом — поддавки на арене…

Гонг! Я встаю и разминаю шею, наклоняя голову вбок. Поднимаю руки, на костяшках моих кулаков остались лишь бинты. В чем задумка — тайцы часто работают на прямую силу удара, они просто обожествляют эту rawpower, когда неважно куда ты попал и заблокировали удар или нет — но он сотрясает, выбивает воздух из легких и дезоринтирует. Часто тайцы с презрением говорят о «балете» традиционного каратэ, где принято обозначать удар, а не доводить его до конца, считая, что это приучает бойцов к дурному — не чувствовать силу удара и не уметь наносить его. Проще говоря — формируя неправильные рефлексы.

Однако и у подхода «влупить посильнее» — тоже есть свои минусы. Мощный миддл-кик в корпус — визитная карточка муай-тай, как и лоу-кик, например. Однако, привыкнув к тому, что «доставленный» в противника хороший миддл-кик — сам по себе должен встряхнуть его и дать преимущество, сломать руку, ребро, закончить поединок — они часто концентрируются на одиночных ударах, концентрируя все свое внимание на этом проламывающем, сметающем, уничтожающем действии — Хэк! Где есть сила — там остается сила. Нет хитрых комбинаций, наработанных серий, продуманной тактики — в большинстве своем тайцы просто побеждают за счет физической мощи, выносливости, толерантности к боли (из-за «железной рубашки» на теле набитой годами тренировок) и невероятной мощи их ударов ногами… зачем тут финты и тактика, чего голову ломать? Лучше сломать ногу! И таец, недолго думая — выбрасывает лоу-кик, другой, заставляет противника припасть на ногу, выбивает его подвижность, расстреливает его миддл-киками, отвлекая руками… и в конце концов побеждает. Даже не подумав. Чего думать если у тебя по молоту вместо каждой ноги? Бац! И все.

И так преимущества тайского бокса могут стать его недостатками. Прямо сейчас Сомчай не может дробить мне кости своими ударами, а значит мы работаем на преимущество по технике. Значит — я могу делать уклоны и нырки, не опасаясь, что он проломит мне череп своей голенью. Это раз. И второе — он уже недооценивает меня. Что же до третьего — в технике работы руками на средней дистанции тайцы уж слишком полагаются на локти и подсечки, там нет ничего подобного филигранной работе боксера… они просто блокируют удары прямыми подставками. Что, конечно возможно, но только если у вас на руках есть перчатки. Рука без перчаток — пройдет через такую защиту как нож сквозь масло. Плюс выйдя на арену без перчаток я как бы возвращаю времена славы сиамского бокса, времена, когда шла война с Бирмой и это был не просто спорт, а именно боевое искусство.

Сомчай смотрит на мои руки, на кулаки, покрытые белыми бинтами и хмыкает. Поднимает руки и шагает вперед. Вот она классика боя тайцев — давить как бульдозер. Просто шаг вперед, еще и еще. Тип, миддл-кик, лоу-кик, еще и еще… зачем заморачиваться над сложными схемами поединка, когда у тебя есть сила и скорость? Влупи врагу по бедру или печени ногой со всей дури и смотри как он загибается. Но не сегодня. Сегодня Сомчай сдерживает удары, а значит…

Я бью лоу-кик в его переднюю ногу и вижу, как искажаются в легкой улыбке его губы, он даже не поднимает ногу, чтобы заблокировать удар, просто разворачивает бедро, но… в это и есть его ошибка. Не опуская ноги на землю, я отбрасываю ее назад, создавая реактивный эффект и пробиваю прямой правой в голову! Конечно же там защита, конечно же там перчатка, но кулак без перчатки — проходит через защиту и втыкается в голову Сомчая сбоку — в висок. На мгновение становится страшно, что с ним что-нибудь произойдет, все-таки слабое место в черепе… Сомчай закрывается, инстинкт и рефлексы бойца заставляют его все же собраться и уйти в защиту, даже если удар и не сильный, даже если он не нанес чувствительного урона. И… серия! Я взрываюсь отработанной серией ударов, с переносом веса тела после каждого, с вложением всего в каждый хук, я словно мечусь слева-направо и справа-налево! Демпси Ролл! Удар-удар-удар-удар-удар! Времени остановиться нет, в любой момент Сомчай может наконец прийти в себя и …

Наконец он отшатывается, прикрывшись и отмахнувшись от меня хуком, который просто рассек воздух, без цели, без смысла. Он смотрит на меня и его глаза наконец — начинают обретать фокус, начинают видеть меня. Если бы у меня оставались силы для короткого рывка — сейчас был бы самый тот момент, чтобы рвануть к нему и обозначив удар в голову — он уже прикормлен, он бы закрылся — сделать подсечку. И чем черт не шутит — Дробитель Черепов вполне мог бы покатиться по покрытию арены. Но сил на рывок у меня нет, за короткое время я нанес почти десять акцентированных ударов, вы попробуйте так — сил совсем не остается. Надо держать противника на расстоянии и ждать, пока в теле синтезируется новая порция АТФ. Надо выиграть еще немного времени для восстановления…

Сомчай делает шаг вперед и … что-то вспыхивает у меня перед глазами и мир гаснет.

— Ты пойми, Кента-кун, как ты в ближнем бою отработал как профессионал, я и поверил… в тебя в смысле — говорит Сомчай, убирая компресс от моего лба: — ну и … выложился. Ай! Ну за что по голове-то?!

— За дело! Сорвался как последний мальчишка! Я тут Кенту на бой настраивала, а надо было тебя настраивать! Уу… тоже мне профи… — ворчит Косум, потирая ребро ладони.

— Да я ж случайно! У меня нога автоматом туда идет, а он наклонился! — говорит Сомчай, потирая свою лысую макушку: — и потом, мне ж дисквалификацию засчитали за нарушение правил! Все, как и планировали…

— От плана то так же далеко как тебе до премии в этом месяце. Лучший работник года! — закатывает глаза Косум: — чуть мальчишку не убил!

— Да и плевать на премию! — рычит Сомчай: — вообще уволюсь нахрен! Я, между прочим — выпускник Стэнфорда с отличием! У меня защита научного проекта по «Автоматизации внешних кибернетических систем обслуживания сельскохозяйственных хозяйств малого и среднего бизнеса в сельской местности Малазии». А я тут как дрессированная обезьяна! Рычи страшней, Сомчай, сделай рожу убийцы, Сомчай… — он поворачивает ко мне и участливо спрашивает: — голова не болит?

— Не, спасибо — головой я все еще ворочаю с трудом и очень осторожно, но уже с уверенностью могу констатировать тот факт, что она все еще на плечах. Мы сидим в раздевалке и мне оказывают первую медицинскую помощь — как ее понимают в подпольных клубах Кумы. Конкретней — моя голова лежит на коленях у Соры, которая бережно вытирает полотенцем капли жидкости, вытекающие из-под компресса у меня на лбу. Юрико подпирает стену, сложив руки на груди, у нее сложное выражение лица. Напряженное.

— Ты уж извиняй — еще раз говорит Сомчай: — моя вина. Но ты держался молодцом, не ожидал от тебя такой серии. Как у тебя получилось?

— А… это ерунда. Получилось только потому, что ты расслабился и за противника меня не держал. — говорю я: — второй раз не вышло бы.

— Был бы ты весом побольше, да силенок тебе добавить — и не понадобилось бы второго раза. — поджимает губы Сомчай: — моя ошибка. Я вообще сегодня много ошибок допускаю.

— О чем я и говорю — встревает в разговор Косум: — ты — вообще моя самая большая ошибка! Ошибка матери-природы. Жалко, что родню не выбирают.

— Вы — родня? — спрашиваю я. Неужели тайцы практикуют инцест? Хотя, осуждать людей за необычные пристрастия не наш путь, но все же… интересно же…

— Я ее брат — машет рукой Сомчай: — приехал по обмену опытом между университетами и остался. А она с … вот этим всем связалась.

— Понятно… — тяну я, переводя взгляд на Косум. Та делает вид, что изучает орнамент на потолке.

— Ты не обижайся на нее — говорит Сомчай: — она у меня немного странная. Всякую чушь может понапридумывать. Ямада-сан ее любит, а потому терпит и прощает ей выходки всякие. В конце концов все же хорошо прошло?

— Не знаю, как у вас в далекой стране, а у нас такое вот обычно обозначается словами «полная катастрофа» — говорит Юрико, отлепляясь от стены: — вот что мы на шоу вечером показывать будем? Позаписали тут пять минут позора. Кента, это же не только твоя репутация! Это наша репутация.

— Остынь, трюкачка — бросает Косум: — для школьника то, что он вышел против Сомчая и не умер — уже достижение. Уже прорыв. Для любого школьника, даже самого гениального и талантливого.

— А ты попробуй объяснить это аудитории! — взрывается Юрико: — он тут летал из угла в угол как мячик в пинбольном автомате!

— Помолчите! — повышает голос Сора: — у него еще голова болит, а вы орете. А тебе, Юрико-тян — стыдно должно быть. Нашла о чем беспокоится. Он может калекой останется до конца дней. Кента, пошевели руками и ногами — можешь?

— Да все со мной в порядке — я сажусь, Сора меня придерживает. Смотрю вокруг. Раздевалка. Косум, Сомчай, рядом со мной — Сора. У стены стоит Юрико, сжимая кулаки. На скамейке рядом — Лан и Лин с медицинской аптечкой. Спокойные — они тут и не такое видели, а помирать я не собираюсь.

— Ты уж извини, Юрико-тян, что не оправдал твоих надежд — говорю я: — но Сомчай — крепкий орешек…

— Если бы он еще плану следовал — шипит Косум: — уу... да что с ним сделать!

— И меня простите — склоняет голову Сомчай: — я ж не профессиональный боец я больше ученый… и немного плейбой! — при этих словах он подмигивает то ли Правой, то ли Левой. Правая вспыхивает, а Левая — улыбается и кокетливо поводит плечиком, едва не уронив аптечку, подхватывает ее в последнюю секунду. Косум закатывает глаза.

— В общем — получилось, как получилось — констатирует она: — чего уж тут. Ямада-сан велел передать, что у клуба перед тобой должок вроде как…

— Вроде как или должок? — прищуривается Сомчай: — ну-ка, ну-ка…

— Должок — вздыхает Косум: — только ты не распространяйся особо. Как выйдешь из своего шоу — приходи, с Кумой поговоришь.

— Надо сказать, не ожидал. — признается Сомчай: — так-то мой косяк, не рассчитал. Но я предупреждал Куму, что лучше Змея поставить или этих… красоток. — он опять подмигивает в направлении близняшек и Левая все-таки роняет со своих коленок аптечку, та ударяется об пол что-то катиться по полу. Левая чертыхается и кидается поднимать.

— На вашем месте я бы планов особо не строила — бросает Косум в том же направлении: — он жуткий неряха и бабник. И галантный только до первого свидания.

— Подумаешь — отвечает Правая: — они не все такие?

— Туше — признает Косум: — тут ты права.

— Конверт давай — говорит Левая, протягивая ко мне руку: — давай-давай.

— Что? Ах, да, конверт… — я роюсь в кармане и не нахожу красного конверта. Куда он подевался?

— Только не говори, что ты его потерял… — глаза у Левой сужаются и мой мозг очень-очень быстро находит что сказать.

— Эээ… хороший нокаут — это как клиническая смерть! — говорю я, начиная нести околесицу: — во время нокаута организм как будто на секунду… или дольше — умирает! Этого момента как раз хватило, чтобы я успел письмо передать!

— … — Левая замирает и ее лицо начинает выражать сложную гамму эмоций. Оправдание идиотское и я уверен, то мы сейчас найдем письмо и вместе посмеемся над моей остроумной шуточкой.

— Ты передал письмо? — говорит Правая и прижимает руки к груди: — Он передал наше письмо!

— Ты видел дедушку Чина? Как ему там? Ты сказал, что у меня есть жених? Сказал, что она — коза и у нее нет никакого жениха и она мне завидует?! — подскакивает ко мне Левая.

— Отвали от него! Видишь — он в ступоре после удара! — отталкивает ее Правая: — дай ему отдохнуть! Ты … ты не говорил ему такое? Ну, про жениха… у меня есть жених! То есть будет но ты же не говорил ничего?!

— Заткнулись все! — повышает голос Сора и как не удивительно — все затыкаются. Она окидывает собравшихся недобрым взглядом.

— Все, хватит на сегодня — говорит она: — мы сейчас на студию поедем, у нас через час прямой эфир и голосование. Кто хочет Кенте вопросы задать — пусть пишет ему. Или после шоу увидитесь. У него голова болит и времени у нас нет.

— Если дедушка узнал, что ты фиктивно помолвилась — тебе кранты… — тихо шепчет одна близняшка другой. Сора делает вид, что не слышит.

— Ээ… секунду — говорю я, перед тем, как уходить: — Сомчай-сан?

— Да, малой? — отзывается он.

— Я просто хотел уточнить. У нас с вами нет никаких… нерешенных дел? Или там камня за пазухой?

— Что? Конечно же нет. Если что, так это я перед тобой виноват. Но слегка. Не сильно. Не так, чтобы по ночам не спать. Или ты про Косум? Она уже большая девочка и с кем она там решила сделать зверя с двумя спинами…

— Фу! Как вульгарно! — возмущается Косум, но по глазам видно — весело ей.

— Это ее дело. — заканчивает Сомчай и протягивает мне свою ладонь, по размеру напоминающую штыковую лопату: — так что между нами мир и дружба, малой.

— Отлично — я с чувством немалого облегчения жму эту лопатообразную ладонь. Слава богу, что этот эпизод в душевой не повлек никаких последствий ни для меня, ни для репутации Косум.

— Так что заходи после шоу, обсудим дату свадьбы и когда с родителями знакомится — продолжает Сомчай: — у нас там есть определенные традиции, лучше бы тебе их знать.

— Свадьбу?!

— Какую свадьбу?!

— Как свадьбу?!

— А как вы думали — Косум приличная девушка. Если что-то было — значит свадьба — рассудительно замечает Сомчай по-прежнему сжимая мою ладонь своей: — ведь Кента-кун — хороший парень и … наверняка хочет жить!

— Надо с ним еще одно письмо дедушке отправить — говорит шепотом близняшка.

— Точно. И посылку — кивает вторая.

Глава 21

Мы сидим в гостиной — все участники шоу. Вот только сегодня все необычно. Во-первых, убраны все эти мягкие мешки-кресла, в которых так любит сидеть Нобуо, освобождено пространство в центре, на подиуме. Висят какие-то плакатики с надписью «10-й сезон шоу», большие иероглифы над сценой гласят что «Первое голосование 10-го сезона!» и «Постараемся все вместе!». Кроме того, сразу бросается в глаза, что участники все одеты в свои сценические костюмы, никаких больше растянутых футболок оверсайз или спортивных шортиков и тапочек — сегодня все при параде. Эйка-чан в своей блестящей кожаной куртке с шипами на воротнике и плечах, такими, что кажется она поранит себя едва пожав плечами. Ее волосы стоят едва ли не торчком, она точь-в-точь звезда эстрады восьмидесятых, внизу у нее кожаные же шорты, плотно обтягивающие все округлости и черные чулки в сеточку, демонстрирующие пусть и не такие длинные, но очень аппетитные ножки. Еще ниже — ботинки на высокой платформе с металлическими носками, такими можно гвозди забивать, а по факту применения такие вот ботинки следует классифицировать как холодное оружие ударно-дробящего назначения. Губы у Эйки — ярко красные, макияж вызывающий, огромные кольца-серьги в ушах. А еще Эйка — курит. Электронную сигарету, конечно, но от этого ее образ становится более… законченным, что ли. Именно такую девушку вы встретите в полночь в дешевом кабаке где-нибудь в голливудском боевике категории «Б» за стойкой. И именно с ней у вас будет «неясное чувство», которые вы не будете признавать, но спустя триста трупов, два взорванных вертолета и одну спасенную от апокалипсиса страну — вы все же уедете в закат на старом «Харлее», а она будет сидеть за плечом, закрывая сакраментальную надпись на вашем кожаном жилете. Клянусь, только при одном взгляде на Эйку во рту появляется привкус односолодового виски на камнях и ощущение зубочистки в уголке губ. Этот городишко слишком мал для нас двоих, да.

Рядом с Эйкой, наклонившись вперед и внимательно глядя на экран — сидит наша Мико, которая сегодня ни черта не Такеши. Сегодня она — Мико Танн, бунтарка и скрипачка, девушка с короткой, мальчишеской стрижкой, но в яркой одежде готической принцессы в платье, которое плотно облегает ее и прямо-таки выдавливает пуш-апом ее грудь, подчеркивает талию и расширяется внизу, словно у Диснеевской принцессы… вот только у Диснея дальше идет платье, а у Мико оно сразу же там и заканчивается какими-то рваными лентами, выставляя на всеобщее обозрение ее ноги, затянутые в черные чулки и упакованные в черные же туфли на высоком каблуке. Сегодня Мико с мальчиком никак не перепутаешь, тем более у нее на лице агрессивный макияж — ее губы выкрашены в черный цвет, под глазом нарисована слеза, она не то Арлекин, не то Пьеро, только очень-очень сексуальный Арлекин, что и понятно — все-таки шоу. На руках у нее — черные, прозрачные перчатки.

Чуть дальше — Кимико. Она видимо решила не мудрствовать лукаво и сегодня не отошла от своего образа, она по-прежнему — Барби-герл. Правда сегодня количество всего этого розового, блестящего и целлулоидного просто зашкаливает и только оголенные плечи и ноги дают понять что это живой человек, а не «лучший друг вашего ребенка, легендарная кукла Барби!». Кимико не хватает только пластиковой упаковки и розовой ленточки — и можно выставлять в витрину на первом этаже торгового центра, там, где хотят парочки и родители с детьми. Кто не захочет себе домой такую? Она покачивает розовой же туфлей и громко лопает пузырь жевательной резинки (конечно же розовый), ее прическа возвышается золотой башней, еще немного и оттуда полетят единороги и пегасы, Питер Пэн со своими друзьями и Дамбо — Летающий Слоненок.

На подоконнике обосновалась Юрико — сегодня она в своем ярко-красном ципао с Крыльями Феникса на спине. Сегодня она не сидит в своем шпагате с Достоевским на лодыжке, сегодня она закинула ногу на ногу, давая оценить глубокий разрез на ципао, который показывает что наша Медичи все-таки носит нижнее белье под этим самым ципао — в разрезе видна веревочка… или ленточка? Туфли на ногах у Медичи Юрико — без каблуков, что и понятно, попробуй на каблуках «Падающее Крыло Феникса» изобрази — ноги переломаешь. Закинув ногу на ногу, она умудрилась еще и ступню верхней завести за лодыжку нижней, перекрутив себе ноги в сложносочиненную конструкцию, как так можно сидеть вообще? Сверху этой конструкции из ног — она положила локоть и оперлась на ладонь этой руки подбородком. В ее длинных, черных волосах, скрученных на затылке — мелькнула заколка. Золотая заколка. Такая же как у сестричек Лан и Лин, вот только — с какой-то птичкой. Феникс?

Тут же, на подоконнике рядом с Юрико — сидит и Сора. Она успела переодеться и единственная кто в костюме. Видимо ей не очень-то охота сидеть в гостиной в хакама и кендоги, для нее это одежда для упражнений и только. Впрочем, Сора в своем костюме — как всегда выглядит великолепно. Не зря мама говорит «присмотрись к Соре, сынок», вот кто и аккуратен и опрятен и даже немного педантичен. Такая не забудет дать таблетки выпить, детей в школу собрать, всем сделать бенто, унестись на свою работу, а когда ты вернешься домой — тебя уже будет ждать готовый ужин, горячая ванна и … она. И если у Юрико на лице прямо-таки написано нетерпение и легкая досада, то Сора у нас — прямо-таки чемпион по покер-фейсу. Сидит и смотрит и бровью не ведет. Самурай с мечом подобен самураю без меча… и дальше по тексту. Так вот Сора — амазонка и воительница с мечом иди без. В самом деле, вот выживу — надо будет ее в кафе пригласить и поболтать о том, о сем. Например, о том, как мне остаться холостым и живым. Хотя последнее кажется уже нереальным. Тут уж выбирать нужно. Как там кричал офицер полиции на Фила Коннорса в Groundhog Day — «Сэр! Вы можете вернуться и переночевать в городе или выехать и замерзнуть насмерть! Что вы выбираете?!» — и Фил оглядывается назад на милейший городок в штате Пенсильванния, потом вперед, туда, где перспектива смерти от холода. — «Я думаю!» — отвечает он. Ну … и следующий кадр — Фил Коннорс все-таки в чертовой гостинице посреди чертова городишки. Наверное, и со мной так же будет — вот потрепыхаюсь немного, отрицание, гнев, торг, депрессия и вот я уже сижу где-нибудь в Пхукете за столом с тетушками и дядюшками и племянниками и двоюродными сестрами и братьями и захмелевший Сомчай хлопает меня по плечу и зовет «братишка», а кто-то из толпы кричит что дескать что-то выпивка горьковата и селедка под шубой в горло не лезет… и вот уже сотня глоток орет «Горько!» и мы с Косум встаем и я поднимаю фату, чтобы увидеть ее серьезные глаза и румянец на щеках… хотя какое «Горько» и какая селедка под шубой? Как там в Таиланде браки заключают? Они же вроде буддисты, надо бы почитать, чтобы лицом в грязь не ударить… а что? Это молодые парни гадают, есть жизнь после брака или нет, я то знаю, что и смерть не предел, а Косум — девушка симпатичная. Веселая. Опять-таки о ее сохранности беспокоится не надо — сама кому угодно наваляет, а с ее характером это скорее надо беспокоится, что это ее полиция разыскивать будет. И семья хорошая… наверное. Уж брат у нее точно нормальный такой и в морду дать и поговорить и по бабам сходить — в общем мировой мужик. Такими старшие братья и должны быть. Интересно, а какой я старший брат для Хинаты? Пример же подавать должен… наверное.

И чего я не плачу по загубленной молодости, как и положено герою-любовнику? О, я то знаю что это еще не конец. Даже если Сомчай не просто троллил меня (а тролль он матерый), а был серьезен. Вот очень удивлюсь, если Косум сама за меня замуж хочет. А выдать ее замуж без ее согласия — удачи в этом начинании. Тут даже десяток Сомчаев не справится. Так что я спокоен. Вот буду стоять перед алтарем с невестой — там и начну волноваться… хотя не факт.

В своем углу сидит Нобуо. Он — великолепен и неотразим, весь в белом со стразами, смотреть на него больно, кристаллы преломляют свет и кажется что он обсыпан светлячками или звездочками. Тут же сидит и Дездемона, она в боевой раскраске, да такой, что группа Kiss прямо сейчас плачет в подушку в полном составе — примерно так и выглядит — как группа Kiss и Оззи Осборн, если бы дедушка Оззи переродился в женском теле. Ух и оторвался бы дедушка Оззи… даже как-то жалко женского тела, в которое он бы переродился ему бы в носорога или крокодила… что-нибудь большое, вонючее и жутко живучее, это бы ему пошло, да.

На удивление, кроме боевой раскраски на Дездемоне вовсе не какой-то китчевый прикид, она в легком летнем кимоно, белом с красным, словно жрица храма, только что сценический вариант — конечно же очень короткое.

— Дорогие участники! — на сцену понимается Шика-сан, менеджер по всем вопросам. Она сегодня без своих темных очков, маски и пластикового экрана. Оно и понятно — эта запись пойдет в эфир… обещали даже несколько минут прямого эфира во время голосования. А кому на телевидении охота видеть Шику-сан во всей красоте костюма Чумного Доктора из средневековой Европы? Такой вот наряд и панику вызвать может, народ тут привык телевизору доверять, а если на шоу вот так ходят — значит что-то знают. И держите волну паники, падения экономических показателей, депрессии, суициды и прочие прелести. А виновата во всем Шика-сан. Ну нет. Потому на сцене у нас Шика без маски и прочих атрибутов бактериологической войны, зато с картонным разноцветным колпаком на голове, с таким на именины ходят. На колпаке цифры 10/1. Понятно. Десятый сезон, первое голосование.

— Дорогие участники! — говорит Шика в микрофон, привлекая всеобщее внимание: — у нас сегодня первое голосование в проекте! Сперва мы увидим то, над чем работали все участники на этой неделе, потом прослушаем СМС от зрителей и наконец — проведем голосование! — она выждала пока взволнованное гудение утихнет и продолжила: — хочу сказать, что для меня честь сотрудничать с такими талантливыми и необычайно одаренными людьми как вы! Спасибо вам за то, что приняли участие в проекте! — снова гул, снова пауза.

— Итак! — повышает голос она: — первым у нас идет старший мужчина — Нобуо-сан! — и она хлопает в ладоши привлекая внимание к большому экрану. На экране идет выступление Нобуо. Что могу сказать — зрелищно, красиво и музыкально. Больше ничего сказать не могу. Потому как не специалист и все эти «какова композиция кадра» или «как он с пятой октавы вниз» — мне неведомы. Единственно, что привлекает взгляд — это две девушки у него на подпевках… как их там — бэк-вокал?

Так вот, бэквокалистки у него очень даже ничего, танцуют в такт, подпевают ладно, а уж какие «Уа-уа» звуки издают — прямо молодцы. Интересно, это его подружки, партнерши или тут, на студии выдали? Скорее — первое, видно, что все отработано у них. Значит можно если что с «воли» себе народ выписать для таких вот нужд. Вроде как в тот раз с Нобу-сенпаем удалось. Надо подумать кто мне нужен. Я знаю пока кто мне тут точно не нужен — мама. Потому что если огребать от мамы — то лучше за все сразу и оптом, чем все время и понемногу. Хотя «понемногу» — неверный термин. Он подразумевает что наказание будет разделено на части, а это не так. Просто как у мамы появится возможность излить свое негодование — она это сделает. И для меня будет лучше, если это будет один раз… чем каждый раз.

— Блестящий номер! Спасибо! — говорит Шика и хлопает в ладоши. Мы следуем ее примеру и аплодируем. Нобоу встает и кланяется. Он смущен, польщен и «что вы, право дело…». Скромняга.

— И… — выжидает пока аплодисменты стихнут Шика: — все мы хотели бы узнать больше про Нобуо-сана! Вот, что нам удалось у него узнать… — и на экране появляется лицо Нобуо. По фону я узнаю помещение студии — одно из помещений. Там мы и записывали флэшки. И я понимаю, что сейчас будет. Уж больно специфически были составлены вопросы для этих опросов. Акцентировали внимание на таких вещах, которые даже если комментировать будешь — можно из контекста надергать потом. Например, вот про Дездемону — «как вы относитесь к тому, что она нарушает правила приличия в обществе своим вызывающим видом?». Или про Кимико «подходит ли ей образ тупой Барби-долл?». Про Эйку «не слишком ли она старая для отыгрыша лоли?» и так далее. Мало того, что часть вопросов в принципе оскорбительна, так еще и с подвохом. Это как вопрос «перестали ли вы избивать вашу жену?» — для ответа на который в начале надо пояснить что никакой жены у меня нет и никого я не избивал. То есть ответа «да» или «нет» — не хватит без предварительного пояснения. А предварительные пояснения — это и есть дебри в которых суждения о людях, об их манере поведения и внешнем облике — очень легко высветить нелестным образом. Нет, никто не собирается монтировать слова и склеивать звуки или там заниматься дип-фейком — достаточно расставить акценты надлежащим образом.

Тем временем на экране Нобуо рассказывает кто он такой и как на шоу попал, снизу экрана горят слова вопроса, он отвечает, пространно рассуждая о том, что «времена уже не те» и вода уже не так мокра как раньше.

— Ээ… на мой взгляд у Кенты проблемы с воспитанием — говорит он, а внизу экрана горит вопрос «что вы скажете о Кенте-куне?»: — он груб и невежественен, лезет повсюду со своим мнением, типичный хулиган. Я вообще удивляюсь, как он сюда попал, у шоу явно снизились стандарты. — чувствую, что взгляды аудитории скрестились на мне. Я пожимаю плечами и откидываюсь назад, на спинку стула. Надо признать, что бываю и груб и невежественен. И уж со своим мнением везде лезу как не в себя. Это есть. Что поделать. Правда есть правда.

— Что касается Эйки-тян, то ведь она самая старая среди нас — продолжает копать себе могилу Нобуо: — и как она вообще осмелилась выйти на сцену в образе школьницы-лоли? Слышал что у нее уже есть два ребенка на воспитании у мамы, в то время как она тут хвостом крутит. В таком возрасте девушка…

Эйка что-то рычит с места сквозь зубы и Нобуо, который с нами — вжимает голову в плечи.

— Юрико? Эта, которая все время к Кенте жмется? Ничего плохого не скажу — продолжает вещать с экрана телевизионный Нобуо: — обычная девушка. Правда с таким вот набором качеств ей бы в цирке продолжать выступать, а вот карьера звезды явно не для нее…

— Твое мнение забыла спросить — шипит Юрико с подоконника, смеривая взглядом Нобуо, словно прикидывая, куда бы ему свою заколку воткнуть.

— Дездемону я не осуждаю. Если у тебя средняя внешность и вокальные данные хуже некуда — привлекаешь внимание чем возможно. Она вон волосы сбрила. Ей бы петь научиться и на сцене стоять. — рассуждает с экрана Нобуо. Тот Нобуо, что с нами — сидит бледный, открыв рот. Он, бедняга, так и не понял, что произошло. А произошло вот что — его расслабили, с ним поговорил, сказали какой он красавчик и лапочка, и дали выговориться. И все это записали. Потом — нарезали самые гадкие куски. Вуаля — Нобуо — гад. Впрочем, у нас еще весь вечер впереди, мы еще многое узнаем про себя и окружающих, в конце концов, кто сказал, что название у проекта «Дружба и розовые пони»?

— Такеши — ботаник. Ему бы в консерваторию, не знаю, кто у вас за отбором участников следил. Если эта, которая с папкой везде ходит, то неудивительно — она ж тормознутая у вас. — продолжает топить себя Нобуо с экрана.

— Эй, Кента — спрашивает меня Юрико от подоконника: — эти твои близняшки — они второе письмо уже написали? Можно будет с Нобуо передать, раз уж ему все равно по пути...

Глава 22

Ситуация в гостиной накаляется. Все точно так, как и планировали организаторы — и это ведь только Нобуо показали! Воздух ощутимо наэлектризован невысказанными проклятиями и угрозами, все и так на взводе, а тут еще и Нобуо со своими флешками. Народу больше всего не понравилась эдакая высокомерность в отношении, словно он тут принц, а все остальные — плебеи голоногие.

— И… следующий у нас — Такеши-сан! Который к полной неожиданности всех оказался никем иным, как Мико Танн! — повышает голос Шика: — перекрикивая невнятный гул в зале: — внимание на экран! — и на экране появляется Мико Танн. Задорная, динамичная музыка льется словно поток, словно водопад захлестывает нас, заставляя неосознанно притопывать в такт, сама Мико двигается быстро, словно танцует или сражается, смычок в ее руках так и порхает, а скрипка… Скрипка совсем не похожа на творения Страдивари, ее скрипка больше напоминает рок-гитару — с расходящимися в стороны «крыльями», в черно-красной, кричащей окраске, да еще и прикреплённая к ее плечу, словно погон. Сперва я думал, что она прижимает скрипку плечом и шеей, но потом — она взмахнула смычком, словно клинком, крест-накрест и топнула ногой, танцуя ирландский танец и скрипка осталась у нее на плече. Энергия, страсть, стремление жить — все это читалось в каждом ее движении. И пока остальные только рты раскрыли — мне оставалось улыбнуться. Я знал какая она на самом деле. Страстная. Бескомпромиссная. Смелая. Только… все это было скрыто у нее внутри. Общество учит нас не выделятся — верно? Особенно японское. Так вот — неверно. Общество учит тому, что если ты хочешь иметь свое мнение — то тебе нужна сила, чтобы его отстоять. Вот и все. Вон у Сомчая голова лысая и с какими-то шрамами на ней — вот пусть ему кто-нибудь что-нибудь насчет этого скажет. Зубами подавится. И печенкой закусит ага.

— И это была наша Мико Танн, таинственная незнакомка нашего проекта! И вот что она думает о проекте и его участниках! — на экране появляется Мико, на этот раз — все еще в облике Такеши.

— О… ну.. — говорит она, пока внизу экрана бежит строчка «что вы думаете о проекте»: — я думаю, что это неправильно — держать людей взаперти. Мне кажется, что телефоны … — идет монтажная склейка и новый вопрос.

— Дездемона… она имеет право носить что носит. Мне… я б так не смогла. — следующий вопрос. Несмотря на попытки интервьюеров вытащить из нее нелицеприятные высказывания о участниках проекта — этого не удается.

— И… Кента-кун. — последний вопрос, Мико-Такеши на экране немного краснеет: — он… хороший парень. Правда, тормозной, потому что мог бы и сам догадаться! — снова все взгляды возвращаются ко мне, и я развожу руками. Ну как тут догадаешься?! Я не Мико-Tattletale и не моя мама, у меня сверхъестественной силы распознавать человека по фото нет. Или чего там хочет этот человек и почему он меня в душевой подкарауливает. Вон, сама Натсуми-тян ошиблась, чего уж там. Да, тормоз, ваша честь, признаю.

— Следующий участник — Кента-сан! К сожалению здесь никаких сюрпризов у нас нет, Кента-сан зарекомендовал себя как самый настоящий парень. Даже мужчина. — говорит Шика и немного краснеет. Она-то почему краснеет?

— Внимание на экран — дает отмашку Шика и на экране появляется мое лицо. А потом… потом мне остается только головой крутить и материться про себя. Вот не зря я местных считал профессионалами — чувствуется, что почти все у них на мази, просчитано и соломка подстелена. Вместо фактически имевшего место избиения меня Сомчаем на виду у публики — на экране короткая, но качественная и драматическая история, рассказанная почти без слов — высший пилотаж! Сперва — Сомчай во всей его красе, его вздувающиеся сытыми удавами мышцы, канаты вздутых вен, крупным планом — холодный и недружелюбный взгляд, от такого — мурашки по спине пойдут. Секундные зарисовки — вот Сомчай дробит ударом ноги бейсбольные биты в щепки, вот — ломает локтем два кирпича сразу, вот тут — стоит над поверженным противником. Такими же короткими зарисовками — Косум. На этих зарисовках она вовсе не похожа на себя — веселую оторву, легкомысленную, но умеющую за себя постоять девушку-бойца. На зарисовках она снята сверху, сзади, она оборачивается и смотрит куда-то, задумчиво и грустно улыбаясь. Следующим кадром — я. Следующим, — мы с ней работаем в паре, она на лапах, что-то объясняет мне. Мы — смеемся вместе, скорей всего над очередной ее шуточкой. Еще не сказано ни слова, но у зрителя уже создается впечатление, что у меня и Косум что-то есть, что Сомчай — злобный тиран и самодур, и что вообще фамилия у Сомчая — Капулетти, а у меня — Монтекки и «две равно уважаемых семьи, в Вероне, где встречают нас событья — ведут кровопролитные бои и не хотят унять кровопролитье. Друг друга любят дети главарей, но им судьба подстраивает козни…» — и сперва я не догоняю, откуда у меня такой вот ассоциативный ряд, а потом — потом понимаю. Музыка! Все эти зарисовки из жизни влюбленных на арене — под ненавязчивые ритмы из мюзикла «Ромео и Джульетта». Вот, чертяки. Нет повести печальнее на свете…

На экране тем временем — злобная физиономия Сомчая. Интересно, сколько ему заплатили за то, что он такую рожу скорчил? Говорил же, что не любит кривляться, а тут вон как расстарался, смотреть любо-дорого. Красавец. Следующий кадр — страдающая Косум. Ну, эту хлебом не корми, дай драматическую роль сыграть. Так и вижу как она «а давайте я сыграю отвергнутую любовь?!»

И вот кульминация, противостояние — наш «поединок». Красиво снято, капли пота от моей головы во все стороны летят — вот как значит мне Сомчай воткнул, теперь ясно, чего я его не увидел, спрятал удар за левой перчаткой. Глядя на то, как я падаю, словно мешок с дерьмом — понимаю, что хронологию тут намерено перепутали. С точки зрения зрителя — сперва мне надавали люлей, а потом во мне проснулась Сила Юности, включился Шаринган и самое главное — Любовь! Крупным планом, буквально на пару секунд — застывшее от горя лицо Косум (умеет играть, чертовка!) и мое — решительное (скорее — застывшее в ступоре, но можно перепутать) и вот — я уже снова стою на ногах. Показаны атаки Сомчая, то, что он приостанавливал ногу — не видно со стороны, со стороны кажется, что я держу удары стокилограммового бревна в ногу исключительно на своей силе Любви и силе воли, хотя любому спортсмену ясно что такие удары силой Любви не преодолеть. Разве что силой Любви и дробовиком 12-го калибра.

Опять — кульминация, моя атака Сомчаю в голову, Демпси Ролл, снято красиво, с нескольких ракурсов и даже повторили два раза. Удар-удар-удар — видно, как у него откидывается голова, в какой-то момент расслабил шею, думал атаковать, но выхватил. Тут-то думаю у нашего ученого друга, приехавшего в страну по обмену — и слетела крышка. Тут-то он и начал на автомате действовать. Но в ролике ничего этого нет, в ролике — я стою, а Сомчай — лежит. То есть по отдельности конечно — я стою — кадр. И Сомчай лежит — кадр. И следующий — Косум ко мне в раздевалке прижимается, отпугивая близняшек. Было такое? Не помню. Когда тебе так в голову воткнут — некоторые вещи забывать начинаешь.

— Я же сама там была — бормочет Сора: — сама все видела! Но сейчас уже и не знаю, чему верить… вот она — Сила Телевиденья…

— Ура! — кричит радостная Юрико: — Кента — крут! Завалил-таки Сомчая! Да здравствует Чемпион!

— Хвост машет собакой — бормочу я, отдавая должное мастерству операторов, монтажеров и сторителлеров… или как их тут — сценаристов. Все было сделано менее чем за час, при этом пришлось ведь просить операторов съездить на место и парочку кадров дополнительно отснять — с лежащим Сомчаем, например. Как я и подозревал, студия фактически управляет нарративом и в состоянии сделать из героя — злодея и наоборот. Просто у них нет своих предпочтений, что вылезет — то и вылезет, что будет популярным — то и раскрутят, но они умело преувеличивают, расставляют акценты, что-то недоговаривают, а что-то — намеренно выпячивают. Но одно дело — подозревать и совершенно другое — увидеть все наяву. Понять, как беспощадно история может развернуться в нужную для студии сторону. Права Юрико — не надо думать, что мы с ними союзники, им нужно только шоу, только рейтинг, а значит — скандал. Тут все очень просто — убийства и изнасилования на студии им не нужны, это перебор, а вот все до этого момента — запросто. Чем скандальнее, тем лучше. Что же, остается только выдохнуть, что мои художества в душевой, которую Юрико называет «заодно и помылись» — остались вне внимания студии.

— И поскольку сам Кента-сан в своих комментариях был неожиданно скуп — на экране появилась моя мрачная физиономия.

— Без комментариев — ворчу я в камеру: — развели тут… имею мнение и оставлю его при себе. — помню этот момент, как же. На самом деле я говорил и говорил много и долго, это у них операторы устали. Хотя говорил я как раз нужные и важные вещи да. О свободе воли и где она начинается и где заканчивается и есть ли у нас вообще свобода воли или мы, как там инженер Гарин говорил «всего лишь микробы, судорожно вцепившиеся в глиняный шарик Земли, несущиеся навстречу своей смерти». Важный вопрос, между прочим. Но меня так и не дослушали. Выключили камеру. По-моему, это невежливо — сперва приглашать, дескать мы интересуемся твоим мнением, а как до дела — так камеру выключать. И не надо, что по «существу вопроса» якобы не говорил — еще как говорил, просто некоторые вещи сперва надо разъяснять. Тут простыми «да» или «нет» не обойтись, тут возможно придется исследовать саму суть вопроса… Давным-давно… — и вот тут они камеру-то и выключили. Массаракш.

— В связи с тем, что добиться у Кенты внятного мнения о проекте или участниках нам так и н удалось … — а вот тут я должен возмутиться! Как не удалось?! Вы бы камеру не выключали и все удалось бы! Потом нарезали что-нибудь полезное — из четырех-пяти часов…

— То мы взяли на себя смелость и представим вам мнения о нем самом! — заканчивает Шика. Экран гаснет. Все прислушиваются. Интересно, кто там обо мне мнение составил и что это за мнение? Ну, любопытно же… я прислушиваюсь. Шипение…

— Еще! Кента еще! — раздается вдруг голос Мико. Черт, у них все-таки микрофоны в душевой! И неплохие…

— Давай, Кента, покажи мне зверя! Ну же! Двигайся, лентяй! — выговаривает Косум, кто же еще. Актриса погорелого театра. И чего она в подпольном клубе забыла, такие как она должны Голливуд штурмовать.

— Не останавливайся! Кента, ну! — стонет Юрико.

— Мы бы могли продолжать, но к сожалению, там очень мало… слов. — краснеет Шика: — от имени команды проекта я благодарю вас за смелость и открытость в выражении своих чувств. — она глубоко кланяется, скрывая румянец на щеках.

— А то, что у него Сила Любви — почему не показали? Правительство это скрывает? — задает вопрос Кимико, она поднимает руку вверх, как школьница на уроке и больше всего сейчас похожа на подарок, завернутый в прозрачную упаковку.

— Нет у него никакой силы любви! — фыркает Дездемона: — просто у нас на проекте одни шлюхи собрались!

— Как-то ты … резковато, Дездемона-тян — говорит Эйка в наступившей тишине.

— Что? Да я не осуждаю, я и сама … бывало. Я к тому, что нету тут метафизической составляющей. Просто раздули тему, а теперь сами на нее подсели. Это же психология — объясняет свою позицию Дездемона.

— А… ну хорошо, а то я подумала, что ты меня шлюхой назвала — говорит Юрико, расслабляясь.

— Культурные различия знать надо. — качает головой Дездемона: — я же панк. Для нас слово шлюха — скорее комплимент. Потом с точки зрения эволюции каждая женщина шлюха, а мужчина — кобель.

— Не могу сказать, что согласна с такой точкой зрения, но хорошо, что ты не обзываешься — говорит Сора. Кашляет в кулак Шика. Все замолкают.

— Официально заявляю — говорит бледная менеджер по всем вопросам: — что никакого Дара Любви не существует. Однако во избежание возможных проблем настоятельно рекомендую следовать графику приема противозачаточных. Во вторник на студию приглашен врач-гинеколог, который осмотрит участниц проекта на предмет… отклонений от нормы.

— Не согласна, Шика-сан — снова тянет руку Кимики: — это вы сейчас как будто сказали «официально заявляю, что вы все — шлюхи». А мы не такие. У нас … это… уязвимость к феромонам, вот. Дайте мне пластиковый экран. Можно два. А то меня к Кенте-куну уже тянуть начинает, а у него Сора-тян на руку тяжелая. И эта… боксерша тайская. А меня по лицу бить нельзя, я им деньги зарабатываю.

— Это у тебя психология — объясняет Дездемона: — у тебя гештальт не закрытый. Запретный плод сладок, вот тебя и тянет. С этим очень просто справится.

— Да? И как же? — заинтересовалась Кимико.

— Поддайся соблазну — советует Дездемона: — парень он нормальный, а с этой тайкой они еще не женились. Сору-чан по-человечески попроси — уступит, вон и Юрико не против…

— Ты точно психолог? — недоверчиво смотрит на нее Кимико: — какая-то у тебя психотерапия шлюшья получается…

— Конечно! Я ж панк! — гордо подбоченивается Дездемона: — у меня были бы такие вот гештальты — я б давно Кенту в душевой поймала. Он каждый день в семь вечера идет. Хотя… — она задумывается: — возможно прямо сейчас и появились … Кента! Ты вечером опять в душ пойдешь?

— Ну уж нет! — вскидывается Сора: — ему отдохнуть надо! Ему знаете как в голову ударили?! Ему нужен покой и выспаться, а не эти ваши… аморальности!

— Да потерплю я до завтра, что ты в самом деле … — морщится Дездемона: — раз уж ты принципиально согласна, технические детали потом обговорим…

— Когда это я согласилась?!

— Так! — говорит Шика и все снова замолкают. Она обводит нас взглядом и тяжело вздыхает: — у нас времени мало. Скоро выход в прямой эфир. Давайте по быстрому отсмотрим все и тогда уже… хорошо?

— Хай, Шика-сан! — звучит нестройный хор голосов. Оставшиеся ролики и выступления прошли без происшествий и неожиданностей. Я еще раз отметил классную работу операторов и монтажеров, вот кто из говна конфетку может сделать, неудивительно, что люди тут звездами становятся. Вот что, спрашивается первичнее — природный талант или все это — макияж, маркетинг, реклама, агенты, студия, клипы? Судя по тому, что я тут вижу — эти ребята могут и бревно из лесу притащить и раскрутить до национального айдола. Вот серьезно.

Эйка-тян на удивление органично выглядела в своей музыкальной композиции — она выступала вместе со своей группой, она давно в бизнесе и это не первое ее родео, но клип получился — закачаешься. Сора и Юрико — были представлены философской притчей об огне и холоде — очень метафорично, учитывая, как костюмы каждой из них, так и манеру боя. Юрико — страстная, в ярко-красном ципао, то взлетающая вверх, то падающая вниз, ее меч так и порхает, атакуя с самых неожиданных направлений и Сора — в строгом, черно-белом, двигающаяся рационально и коротко, продуманно. Вот такая разница. Вышло очень красиво — приковывает внимание лучше любого музыкального ролика, тут уж я во все глаза смотрел. Молодец Юрико, все хорошо продумала.

Дездемона — играла на органе. Вот уж от кого не ожидал. Ожидал все, что угодно, от «флейты водосточных труб» до саксофона и бас-гитары, а она — на органе. Контрастом ее макияж-маска, превращающая ее в кровожадную богиню ночи, сюда же контрастом — ее легкое светлое кимоно.

— От кого не ожидала — качает головой Сора: — Дездемона-тян, ты просто чудо!

— Спасибо — кивает девушка в ответ на комплимент: — мне так многие говорят.

— Просто обычно имеют в виду совсем другое — ворчит Кимико, тут же понимает руки: — но я согласна — неожиданно и Дездемона-тян — чудо. Кто бы мог подумать.

— А у нас вообще тут полно неожиданностей. На проекте — говорит Юрико.

— И во избежание дальнейших неожиданностей в очередной раз убедительно прошу всех начать принимать противозачаточные — говорит Шика: — а то врач только во вторник будет. Не надо тут «это меня не касается». Касается всех! — и она строго смотрит на нас поверх очков.

— Интересно, Шика-сан сама тоже принимать начала? — задумывается вслух Юрико. Негромко, но достаточно, чтобы Шика ее услышала.

— Я-я сделала это только из солидарности с участниками проекта! — говорит Шика, поправляя очки: — а не потому, что верю… в это ваше…в этот Дар Любви. Я, как старший менеджер не имею права требовать от вас того, чего не могу сделать сама! Поэтому мы все тут в одной лодке!

— А плывет эта лодка прямо в пасть к Кенте-куну…. — задумчиво говорит Кимико: — а у него на секундочку уже невеста есть… эх…

Глава 23

— А теперь у нас короткий перерыв — говорит Шика-сан, опускает взгляд на свой планшетик, поправляет очки и добавляет: — если бы вы не тут не отвлекались, то перерыв был бы на полчаса, а так — пятнадцать минут! Потом — прямой эфир! Никому не опаздывать! Не переодеваться, не смывать макияж, ни в коем случае не ходить в душ!

— Никто и не собирается в душ ходить — ворчит себе под нос Кимико, вставая и поправляя свою целлулоидную юбку: — туда как зайдешь, так потом не выйдешь…

— Кента! — ко мне тут же подсаживается Юрико: — прости, что запаниковала! Но показали тебя — просто класс. Как ты потом от голоногой отвяжешься — уму непостижимо.

— Да не будет она ко мне привязываться — отмахиваюсь я рукой: — она просто троллит меня. Сдался я ей… школьник без доходов. Ей нужен, во-первых, высокий, во-вторых — чтобы зарабатывал по миллиону иен в месяц, в-третьих — чтобы брата ее мог нокаутировать…

— В-четвертых таких людей не существует. — отвечает Юрико: — не бывает таких людей. А если такой и есть, то у него уже куча баб. А Косум одна вон ходит. Подумаешь, школьник, вырастешь же скоро. Юный возраст — это единственный недостаток, который гарантировано проходит со временем — поднимает свой палец вверх Юрико: — но если ты будешь меня держаться, то я помогу тебе из этой щекотливой ситуации выбраться. По дружбе.

— Юрико, по-моему ты преувеличиваешь — говорит Сора: — Косум-сан не такая. Она умная и красивая девушка и такая вот девушка легко найдет себе жениха. Как только пожелает.

— А ты чего такая вежливая вдруг стала? — интересуюсь я. Потому что Сора раньше Косум иначе как «голоногая» и «брауни» не называла. А тут вдруг — «умная и красивая девушка». И откуда такие перемены в сердце у девушки-самурая, неподкупном и кристально чистом?

— Твоя шоколадка ей после боя контейнер с мясом передала — ябедничает Юрико: — дескать, пусть Кента к лицу приложит… и извинения от клуба. Бутылочка вина. Вино у нас на входе в студию отобрали, а мясо она к себе в холодильник убрала.

— Он все равно его бы к своему лицу прижал и все! А это хорошее мясо! — защищается Сора: — и… человек, который так много хорошего мяса дает — не может быть плохим!

— О, как — говорю я: — не такая уж она и голоногая теперь, а?

— У голоногих такого хорошего мяса не бывает — говорит Сора, мечтательно уставившись в пространство: — с ней надо дружить… ее надо ублажать… ты слишком мало стараешься, Кента. Надо ей понравится!

— Слюну с подбородка вытри — советует Юрико и Сора, спохватившись — хватается рукой за лицо, обнаруживает, что ее провели и строго смотрит на нее.

— Будешь себя так вести — мяса не достанется — грозит она: — сегодня буду готовить. Вот кто-то будет слюнями давиться.

— Ну извини… — Юрико тут же делает «глаза котика, выпрашивающего рыбку». Как у нее получается намеренно так расширять зрачки? Феномен.

— Кента-кун — ко мне подходит Шика-сан, она снова в своем анти-зомби снаряжении — пластиковый экран, очки и маска: — на два слова.

— Что? Конечно… — мы отходим от основной группы в сторону. Шика вздыхает.

— Кента-кун — говорит она: — ты имей в виду, что я в эти ваши предрассудки не верю ни капли.

— Хорошо — киваю я.

— Такого не бывает. — говорит она и прижимает планшет к своей груди, словно защищаясь от чего-то: — это… просто дурацкие суеверия. И психология, конечно. Ээ… эмоциональная нестабильность и стресс.

— Конечно — киваю я.

— Это сама идея — говорит она: — просто идея в голову попадает, а потом люди сами все преувеличивают. Самосбывающееся пророчество, я в институте такое проходила.

— Безусловно — соглашаюсь я.

— А у меня просто стресс — говорит она и нервно кусает губы: — я ж без перерыва тут, понимаешь? Рита-сан говорит, что у меня акцент слишком южный, у меня вчера ключ сломался и я домой попасть не смогла, а в капсульном отеле не выгладили блузку, мама звонила и я ей соврала что с Кенджиро еще вместе живем, а когда я ехала на работу — я перепутала автобус и мне пришлось бежать два квартала!

— Ага. — киваю я. Что тут скажешь, стресс у местных менеджеров — дело обычное, а Шика-сан у нас еще и на ответственном месте работает, за всех нас отвечает. Понятное дело, у нее времени ни на семью ни на отдых не хватает.

— Перед мамой стыдно. — добавляет она, глядя в сторону: — и Кенджиро — мерзавец. У меня секса вот уже восемь месяцев не было. Ты не подумай, я тебя не осуждаю, пока молодые — живите полной жизнью. У нас некоторые про вас всякое говорят… а я… эх… — вздыхает она.

— Все будет хорошо, Шика-сан — выдаю я универсальную формулу «когда не знаешь, что сказать человеку, которого разорвало пополам и он умирает прямо перед тобой». В самом деле, вот что сказать человеку, которого жизнь затрахала прямо в ноль? Ты сам это выбрал? Да знает она, что сама такую вот жизнь выбрала и что это ее выбор — не иметь не выходных ни личной жизни, ни даже кота. Кота в ее случае содержать — роскошь. И не потому что по деньгам дорого — деньги-то она как раз зарабатывает тут неплохо. А потому что бедная животинка дома с ума от одиночества сойдет. Ей можно рыбок завести. Или черепаху.

— Спасибо. — серьезно говорит Шика: — спасибо, что выслушал. Но знай — я в это ваше суеверие ни капли не верю!

— Конечно. — киваю я. Другой, возможно указал бы менеджеру по всем вопросам, что если уж она суеверий не боится и вся такая смелая — так чего в пластиковом экране ко мне подходит? Вот права Дездемона — сделали из меня тут секс-террориста и сами теперь боятся. Как там — скрестили овчарку с кроликом и теперь гибрид не только догоняет нарушителя… но и наказывает его. Вот я тут вроде этой овчарки… покусать не покусает, зато засасывает насмерть.

— Потому, Кента-кун, можешь не рассчитывать — у нас с тобой ничего не будет. Я — серьезная и взрослая женщина, а ты — школьник. У меня работа и много обязательств, а ты даже еще не знаешь кем будешь. У нас разница в возрасте, понимаешь?

— Понимаю — киваю я. Я и правда понимаю. Какие тут шуры-муры с Шикой-сан могут быть — она взрослая, я — нет. У нее обязательства, а у меня глупости всякие на уме. И потом — она тут работает. А у японцев так — негласный запрет на отношения на работе… который все нарушают! Вообще все! Думаю, потому, что круга общения у них кроме рабочего не существует и запретить себе иметь какие-то отношения на работе — это запретить себе всякие отношения в принципе. Потому спят японцы с секретаршами, с помощницами, с ассистентками, потому мама к папе на работу ходила — проверять, красивая ли у него ассистентка. Пришла довольная — говорит старая и некрасивая. Папа тоже доволен — ассистента коллеги на день занял, маме показал. Так и живем.

— Я тут работаю в конце концов! — горячится Шика-сан: — я могу так и работу потерять! Нет! Ты понял, Кента-кун?

— Да понял я. — говорю, не понимая почему она мне это раз в пятый уже повторяет. Нет, так нет. Чего тут. Шика-сан у нас сама по себе, сильная и независимая женщина. Хотя… так вот посмотреть на нее и представить ее без ее костюма… и ножки у нее ладные.

— Вот и хорошо — Шика успокаивается и поправляет свой пластиковый экран: — тогда… увидимся… — и она уходит, оставив меня в недоумении.

— Ара-ара, Кента-кун — говорит Юрико, тут же оказавшись рядом: — наша Черная Легенда начала действовать… ты только не спугни ее.

— Вот даже не знаю, что сказать — отвечаю я: — и как у тебя такие вот штуки удаются?

— Секрет. — подмигивает Юрико: — фамильный.

— Секрет. Ясно. — говорить ей о том, что я знаю о ее тяжелом наследии я конечно не буду. По крайней мере не сейчас. А вообще желательно дай ей знать до того, как молот опустится, дать ей понять, что мы ее не осуждаем и готовы принять как есть. Вернее — уже приняли. Страх быть отвергнутой и заставляет Юрико совершать большую часть тех глупостей, которые она совершает и еще совершит. Если позволить ей идти в этом направлении, то рано или поздно она свернет себе шею, по дороге завалив обломками всех, кто будет ее поддерживать. Мы же с Сорой здесь случайно — по крайней мере пока. Сора оказалась вовлечена в водоворот событий по двум причинам — во-первых оказалась не в том месте и не в то время, а во-вторых — слишком уж порядочная и последовательная для того, чтобы все бросить и толкаться к выходу. Такие как Сора покидают корабль последним, предварительно посадив в шлюпки женщин, детей и стариков, опрокинув стопку в баре и выслушав последние аккорды оркестра. И это только если она не считает себя капитаном, потому что если Сора будет считать себя ответственной за весь этот «Титаник» — то она никуда не пойдет. Она будет стоять на капитанском мостике, застегнувшись на все пуговицы, задумчиво докуривать трубку и ждать, когда холодная вода ворвется внутрь и расплющит давлением ей легкие.

Именно поэтому Юрико инстинктивно влечет к Соре — потому что она надежная. И потому что Сора не умеет предавать. Юрико же — схематозница и если дать ей волю и не напоминать, что она живет в реальном мире с настоящими людьми, которым так же больно, как и ей самой — то она может и заиграться. В целом Юрико и Сора — отличная пара, но я не могу заметить, что в этой паре Юрико гораздо больше нуждается в Соре, чем Сора в Юрико.

Что касается меня, то частично я тут, потому что как Сора — оказался в не том месте и не в то время, а частично — из-за своей пассивности и позиции наблюдателя. В отличии от Соры я конечно видел, что «Жароптицево перо» (много, много непокою принесет оно с собою) — штука проблемная, но было лень бросаться в сторону и накрывать голову руками. И в конце концов интересно, что же из этого выйдет и как именно сработает схема, родившаяся в горячей голове нашей интриганки. Эдакое внутреннее любопытство посмотреть, как именно рухнет здание при сносе, зуд, который заставляет толкнуть валун, стоящий на склоне — чтобы он покатился вниз, подскакивая и выбивая искры из камней, вовлекая за собой лавину — чтобы лично быть свидетелем разрушения и катастрофы. Почему? Частично потому, что — можно.

Я ловлю Юрико за рукав и притягиваю к себе.

— Чего? — бросает она недоуменный взгляд.

— Юрико. — говорю я: — не переживай. Мы с Сорой тебя поддерживаем и не бросим. У тебя есть команда. Мы с тобой до конца.

— Это… хорошо. — моргает Юрико: — неожиданно, но приятно. Конечно. Мы — команда. Окей. Голосование скоро начнется…

— Да, да. — я гляжу на Юрико и вижу в ее глазах — надежду. Вообще, с того момента, как я попал на шоу и встретился с Юрико и Сорой — я начал понимать, в чем же конкретно заключается моя миссия в этом новом, сияющем мире. В Японии есть такая поговорка — «выступающий гвоздь первым ударят молотком, вбивая в стену». Рисовая культура восточной страны изначально предполагает больше социально-интегрированных связей и если те же викинги могли позволить себе большую независимость от своего вождя, который и нужен то был только на период активных боевых действий по захвату двух коз и симпатичной крестьянки у соседа — то с рисом все иначе. В рисовой культуре все должны быть как один, только усилиями всех вместе можно организовать мелиорацию и затопление полей, столь необходимые для выращивания урожая. В результате в японском обществе выделятся — очень и очень не принято. Надо быть как все. Учиться как все, жениться как все, даже драки, скандалы и пьянки — и то как у всех должно быть. Японское общество в совершенстве владеет молотком для забивания «выступающих гвоздей» в стенку. Есть тут такое явление как полное игнорирование существования изгоев и парий — не видят их в упор и все. Так едва не случилось с Томоко — люди уже начали смотреть сквозь нее и не замечать ее слов и действий. Быть таким вот отверженным — не только дискомфортно в моральном плане, но несет в себе и реальные риски — ведь если тебя никто не замечает, то никто не откликнется на твой призыв о помощи верно? Вплоть до вопиющих случаев, когда такую вот «отверженную» девушку могли подвергать сексуальному насилию фактически на глазах у остальных и никто и слова не скажет. Или издеваться над «отверженным» парнем. В любом случае каждый здесь старается не быть тем самым «выступающим гвоздем».

И все сказанное — увеличено в степени по отношению к девушкам. Потому всем так нравится Ямато Надешико — идеал японской жены, которая не жалуется, не ноет, всегда улыбается и каждый день у нее и готовый ужин и горячая ванна и порядок в доме и дети чистые-причесанные-накормленные и работа сделана и сама она — горячая штучка. И никому не известно, чего это ей стоит. А ведь это — страх. Глубинный, темный, липкий и огромный страх. Что она будет парией, не похожей на других. Только это и заставляет Ямато Надешико жить не своей жизнью, а жизнью человека, который должен. Всем — мужу, детям, родственникам, коллегам, знакомым, Родине, банку… о себе она не думает. Времени нет.

Здесь, в Японии — красивые и умные девушки превращаются в послушных кукол, биороботов без надежды изменить что-либо в жизни. Нет, не все, но большинство. Та же Томоко — и хотела бы бунтовать, но страшно. Наоми — не может показать себя настоящую, откуда у нее перекосы в сексуальных предпочтениях. И конечно Шизука, которая выбрала для себя путь максимальной агрессии, опираясь на поддерживаемые в обществе стереотипы.

Но прямо сейчас — Юрико. Которая решила бросить вызов обществу, снова «засветившись» в публичном пространстве. Чего она хочет добиться? Какие у нее цели? И — понимает ли она, что система все равно победит? Что бороться с системой вот так — глупо, бесполезно и даже опасно? Пожалуй, я обязан предупредить ее и даже купировать возможные последствия. Мне плевать на шоу, но к Юрико я не равнодушен, и пройти мимо, проигнорировав ее, как все — я не могу. И не буду.

Может быть в этом моя миссия — спасать японских школьниц от них самих и отпускать их на волю… правда некоторые возвращаются, но это уже совсем другая история…

— Погоди — не отпускаю я Юрико: — разговор есть.

— Ну? — отвечает она: — пять минут осталось.

— Давай отойдем — и я тащу ее за рукав в сторону. Нас будут писать, ну и плевать. Я уже понял, что шоу не идет в эфир двадцать четыре на семь, они выпускают некий дайджест, примерно на час эфира, куда собирают все интересные события. Так что внешний зритель этого не увидит, студии раскрывать интригу с отцом Юрико сейчас невыгодно, они придержат козырную карту, на это голосование уже достаточно сенсаций.

— У меня есть знакомая. Одноклассница — говорю я и в глазах у Юрико появляется легкая насмешка.

— Уже поздно, Кен-та-кун — говорит она своим томным голосом: — и потом, это не я сорвала твою вишенку. Все претензии к талантливой скрипачке. Вот кто умеет… со смычком работать.

— Да я не об этом. Есть у меня знакомая, звать ее Натсуми. Она… тоже достаточно талантливая девушка… правда на скрипке не играет. Но она очень хорошо умеет доставать информацию…

— Поздравляю — поджимает губы Юрико: — это все, зачем ты меня в сторону оттащил? У тебя есть знакомая пифия и она ревнует?

— Вряд ли. Смотри, это не мое дело и я ни в коем случае тебя не осуждаю. И у меня нет предубеждений по отношению к тебе. Но я подумал, что и скрыть такую вот информацию от тебя я не могу. Потому что это потом может … в общем — предупреждён, значит вооружен.

— А вот сейчас мне это начинает не нравится — Юрико складывает руки на груди: — давай выкладывай.

— Юрико-тян! Кента-кун! — к нам подходит Сора: — время скоро! Что вы тут стоите? Собираемся! Первое голосование в прямом эфире.

— Извините — к нам подходит и Мико Танн в своем экзотическом наряде. Как девушка, одетая в абажур от лампы — может все еще смущаться?

— Я еще раз прошу проголосовать против меня — говорит она и кланяется: — Прошу. Мне очень надо на «волю».

— Конечно, дорогая — кивает Сора: — у меня был другой кандидат на уме… но твоя просьба будет исполнена.

— Я бы против Нобуо проголосовала — говорит Юрико: — ууу… жаба! На себя сперва пусть посмотрит, а потом людей оценивает!

— Юрико! — одергивает ее Сора и Юрико вздыхает и поворачивается к Мико.

— Мы проголосуем против тебя. Как и договаривались. — говорит она: — в конце концов ты оказала Кенте такую неоценимую услугу… положила начало Легенде…

— С-спасибо! — Мико краснеет и поспешно удаляется.

— А у меня она не спросила… — растеряно смотрю я ей вслед.

— Можно подумать, она не знает, как ты проголосуешь! — фыркает Юрико: — да после такого жениться надо, а уж проголосовать как девушка попросила — сам бог велел.

— Это меньшее что ты можешь для нее сделать — кивает Сора: — так что сделай это пожалуйста.

— Жалко, что она уходит — говорю я: — но, конечно.

— Еще бы не жалко! — Юрико смотрит на Мико о чем-то разговаривает с Эйкой: — минус союзник. Везет тебе, Кента на женщин. Не ценишь ты своего счастья.

— О, еще как ценю. — отвечаю я: — ты еще маму мою не видела.

— Увидим. Вот шоу закончится и вместе с Сорой знакомится поедем, правда?

— Я то тут при чем?

— Без тебя меня на порог к Кенте не пустят — поясняет Юрико: — мне вчера Натсуми писала…

— Что?!

Глава 24

Натсуми. Черно-белый хищник социального океана моего класса. Нет, даже моей школы. Все-таки мы — выпускники в следующем году ноги моей в пенатах родной альма-матер не будет, в следующем году я буду управлять империей кошачьих кафе в которых будут мягкие котики и симпатичные девушки в белых передниках и с ушками на голове. То есть наша параллель — старшие, сенпаи всей школы. Среди старших классов Натсуми — безусловный лидер в социальном рейтинге «не тронь дурак, она тебя сожрет», с огромным отрывом после нее уже идут девчонки из других классов, та же Нагиса из «Е» класса или Тайп-ти, рыжая оторва со своими подружками из секции. Так что во всей школе царит, властвует и правит — Натсуми-тян. Которую и «тян» я называю только по ее настоянию. Так она конечно Натсуми-сама, чего уж тут.

Но я искренне (как выяснилось — наивно) полагал, что власть черно-белых заканчивается за воротами школы, что наша Orcinus Orca ограничена ареалом обитания, как и положено крупным хищникам. Однако судя по короткой реплике Юрико, Оркинус Орка считает своим ареалом не только площадь школьного двора.

— Ээ… моя Натсуми? — только и смог выдавить я.

— Кто такая Натсуми? — задает вопрос Сора. Ей интересно. Она не понимает. Я тоже не понимаю, что намного досаднее.

— Твоя Натсуми? — Юрико делает такое сложносочиненное лицо, что сразу становится ясно — вот он, явно преувеличенный скепсис: — это вот она — твоя? Скорее уж ты — ее. Я вообще удивлена, как она тебя на шоу отпустила… я же правильно полагаю, что знакомая, которая умеет доставать информацию …

— Да, я про нее говорил — признаю я: — но как она…

— Я ее не знаю, если ты об этом — отвечает Юрико: — она вчера мне сообщение прислала. Правила мне прислала. Инструкцию. И предупредила кое о чем.

— Но… какие правила? Какую инструкцию? О чем предупредила?! — знакомство Юрико и Натсуми не планировалось в принципе. Если и есть на свете предвестники катастроф, то сведение вместе Натсуми с ее ресурсами, опытом и умениями с Юрико — самой безответственной интриганкой из всех, кого я знаю — подпадает под определение «зловещих предзнаменований» один в один.

— Инструкцию по обращению с тобой — улыбается Юрико: — очень полезная штуковина, надо Соре дать почитать. Видать у нее немало опыта по обращению с тобой, Кен-та-кун…

— Да кто такая эта Натсуми?! — не выдерживает Сора: — вы о чем говорите вообще?!

— Но…

— Вообще не обращая внимания, Кента! — сияет Юрико: — с такой хорошей девочкой познакомилась! Но о чем мы с ней общаемся — это наш девичий сек-рет! — и она тыкает меня в нос указательным пальцем — буп!

— Ага. — ясно, новые вводные — вчера Натсуми написала сообщение Юрико. Исходя из этого могу ли, я предположить, что Юрико все знает и мне можно ничего ей не говорить? Было бы неплохо, да? Свалить ответственность на далекие плечи и немаленькую грудь Натсуми и выдохнуть. Но нет. Основное отличие взрослого человека от ребенка — это умение брать на себя ответственность. И поскольку у бога нет других рук, кроме этих и других коленок, кроме как у Юрико — то и позволить себе отпрыгнуть в сторону от неловкого разговора я не могу. У меня еще есть пять минут.

— Это отлично, что ты Натсуми знаешь — говорю я: — именно она мне эти сведения о тебе и накопала.

— Натсуми то, Натсуми се… пойду я пожалуй — говорит Сора и делает шаг в сторону. Остановить? Лучше все же поговорить с Юрико наедине. Я киваю Соре и она уходит, оставляя нас. Все-таки Сора иногда умеет… как говорят — читать атмосферу. У меня с этим трудно, я скорее испортить атмосферу могу.

— Хорошо — говорит Юрико: — выкладывай уже. Я так поняла, что ты не про свою подружку — Шерлока Холмса и мисс Марпл в одном флаконе.

— Она рассказала мне про «божественные деньги» и твоего отца — говорю я. Все равно безболезненного способа сказать это не существует, лучше сорвать бинты сразу.

— … — Юрико замирает. В ее глазах что-то мелькает и уходит в глубину, на моих глазах она не движет ни единым мускулом, не моргает и даже кажется не дышит, но я вижу, что она — закрылась. Раз — и шторки опущены, никого нет дома, чужим здесь не рады.

— И я не вижу здесь никаких проблем. — говорю я, заполняя паузу: — то есть такие вещи как плохая репутация меня никогда не волновали в принципе. Хотя сама по себе репутация была придумана как слабая замена карме в будущей жизни — я все же полагаю, что у любого человека есть шанс, а уж тем более, когда тень репутации ложиться на родственников… сын за отца не отвечает и … что? Куда ты? — Юрико разворачивается и уходит ни сказав ни слова. Вот черт, что за манера тут у людей прорывать разговор на полуслове с таким видом, будто «сам все знаешь». А если не знаю? Вот сейчас — не знаю в чем дело!

— Чего ты ей сказал? — спрашивает Сора, появляясь рядом: — что это с ней?

— Пу-пу-пу-пу-пу… — выдыхаю я: — и как ее жить, жизнь эту вашу?

Наконец появляется Шика-сан, уже без этой своей современной аналогии маски Чумного Доктора и машет нам руками — дескать садитесь, сейчас начнется.

— Слава богу, что у нас тут не AKBingo — ворчит Эйка: — и не придется цикаду через трубочку в рот Нобуо задувать…

— Сейчас… сейчас — Шика-сан отходит в сторонку и на сцену выходят мужчина и женщина. Они выходят откуда-то из пространства позади сцены, и я отмечаю себе что там есть второй (третий?) выход.

— Где суфлер? — говорит мужчина и брезгливо кривит рот: — нет суфлера. Как работать? Менеджер! Менеджер! Сделайте что-нибудь!

— Всем привет! — лучезарно улыбается нам женщина: — я буду вашей ведущей сегодня! Меня зовут Кика! Прошу любить и жаловать! Шика-сан, пожалуйста помогите Кэйтаро-сану, он без суфлера переживает.

— Конечно! — суетится Шика, как-то организовывая новую камеру прямо в гостиной. Камер оборудована телесуфлером и мужчина успокаивается, требует апельсиновую воду и мятные конфетки.

— А ты не поддавайся на провокации — улучив минутку шепчу я Эйке. Та поворачивается и смотрит на меня.

— Я стараюсь — говорит она: — ты меня даже не возбуждаешь, поверь мальчик. Вот этот здоровяк, с которым ты дрался — это мужчина, я понимаю.

— Да я не про это — морщусь я. Судя по всему, теперь каждая моя беседа с участниками проекта будет начинаться с шуточки про «Дар Любви и Секса». Как же тут мимо пройти.

— Я про Нобуо — говорю я: — уж как-то легко все на него забычили. Нет, слов нет, парень он не то, чтобы очень социальный, но и травли не заслуживает…

— А ты слышал, что он про меня сказал? — спрашивает Эйка и тычет в меня пальцем: — слышал? Что я — старушка! А мне двадцать семь! У меня, между прочим — два альбома и один сольник! Нормальный результат для девчонки из Сибуи!

— Да слышал я, слышал. Развели его на слова просто, вот и все. Сболтнул лишнего… но судя по виду — жалеет о том, что сболтнул.

— Правильно жалеет. — задирает нос Эйка: — вот владела бы я мечом как Сора — его голова бы по полу только так покатилась! — и она показывает руками — как именно и добавляет звуки «тум-тум-тум» — вот так бы и катилась и такие вот звуки издавала. Закатываю глаза. Вот не видят люди, что ими манипулируют и господина Нобуо просто подставили.

Вообще, «Токийский айдол» в отличии от многих других шоу считается более-менее приличным и глубоким — тут нет балансирования в одном купальнике на краю прозрачного бассейна с кипятком, узнавания участника шоу по голым ягодицам, шлепанья по гениталиям мухобойкой или поедания тараканов. Поэтому среди участников есть и школьницы/школьники. Японцы в принципе относятся к наготе поспокойней чем европейцы, хотя до всей этой реформы Мэйдзи все бани вообще общие были. Как вот от нации, где мужчины и женщины мылись вместе на постоянной основе, мы пришли к возмущенному «кьяя!» — только потому что трусики видно — мне решительно непонятно.

Хотя мне как-то Наоми что-то про это объясняла — дескать все по правилам. Вот, скажем приехали всем классом в горячие источники, где купальня общая — и ничего, все раздернутся как миленькие и мысли не будет про «меня же увидят голой». То есть — ситуация социально приемлемая, все нормально, все же голые, значит и мне можно. Парадокс. А вот в ситуации социально неприемлемой — когда все одетые и вести себя должны соответственно — задралась юбка и сразу краска в лицо и боевой клич индейцев племени Кьяя раздается. Кстати, сюда же относится и возможность быть невидимым в неловкой или странной ситуации, когда люди тебя не замечают. Сколько телешоу на этом принципе построено и не счесть!

В любом случае, несмотря на мягкотелость и отсутствие ванны с кипятком, трубочек с цикадами, тортов в лицо, мухобоек по гениталиям и прочего — «Токийский айдол» это вам не ванильное пирожное. В каком-то из сезонов одна из участниц даже самоубийством покончила — не на шоу, а чуть позже. Широкая общественность невзлюбила ее имидж, который даже не она выбирала, мы же видим, как студия может акценты расставить. Хина Китсуми — молодая певица и гимнастка, дерзкая и высокомерная «царица подиума» — как ее называли. Именно «Царица» — по-русски. Потому, что она была холодна как зима у этих сумасшедших русских. Этот образ ей «поставили» на студии и попросили отыграть — так она потом написала в соцсетях. Но фанаты шоу приняли все за чистую монету и подняли огромную волну незамутненного хейта — писали ей на телефон, в соцсети, в мессенджеры, подбрасывали домой мертвых крыс в пакетах из-под доставки (она уже из дома не выходила, бедняжка, заказывала все на дом доставкой), писали оскорбления и пожелания смерти на заборе напротив ее окон — просто чтобы она увидела. В результате осенью прошлого года в сети появился ее последний пост — фотография с котом и подписью «Я так больше не могу, простите. Всем счастья и долгой жизни». Она вскрыла себе вены в ванной.

Был большой скандал, кого-то из особо ретивых хейтеров даже привлекли к ответственности, но они отделались лишь крупными денежными штрафами. Студия тут же умыла руки и заявила, что «никого не заставляла» и что «в контракте все написано». Выплатила символическую сумму штрафа и продолжила в том же духе.

Вот и сдается мне, что в лице Нобуо-куна студия снова себе козла отпущения нашла. Наверняка обработали его в кулуарах, чтобы вел себя как скотина, повысокомернее, а у него в крови и своя дурость да наглость имеется, вот и сложилось все. Так мы его прямо тут затравим, на проекте. И не то, чтобы его прямо жалко было, если дурак, то пусть выхватывает, но… но не давала покоя одна мыслишка — вот неужели мы все тут такие предсказуемые и легко манипулируемые? Прямо даже не двухходовка, тут все в один ход, примитивно, как дубиной по голове — «народ! Он же вас Желтым Земляным Червяком назвал! Всех! Ату его!» — и все мы как послушные шавки загавкали и по следу понеслись, ноздри раздувая. Инстинкт. Все в незнакомом месте, постоянный стресс, постоянный самоконтроль, все накапливается … и тут есть кто-то, кого можно порвать, и никто ничего не скажет. Легальная цель. Что будет из этого замеса — повеситься ли Нобуо у себя в комнате, которую ему столь предусмотрительно только что выделили, или выдержит и озлобится, или не выдержит и сорвется, нападет на кого-нибудь — в любом случае для шоу только рейтинг вверх взлетит.

Боже мой, думаю я, неужели тут на каждом сезоне такое сплетение интриг и судеб, тут же долбануться можно, неудивительно, что Шика-сан с ума сходит…

— Внимание! — повышает голос Шика-сан: — минута! — она суетится на сцене, подает ведущим черные папочки, забирает пустой стакан, подставляет руку, чтобы мужчина-ведущий что-то туда выплюнул…

— Подставили его круто — бормочет Сора: — если бы не Такеши… не Мико, вылетел бы он как пробка из бутылки.

— Тридцать! Двадцать! Десять! И… пять! Четыре! Три! Два! Эфир! — Шика машет рукой и скрывается. Кэйтаро-сан, мужчина в костюме, недовольный апельсиновой водой — стремительно преображается и улыбается в камеру.

— Добрый вечер, уважаемые телезрители! — говорит он, излучая тепло и радушие: — и сегодня со мной в студии проекта «Токийский айдол» — Кика-тян!

— И уважаемый Кэйтаро-сан! — в свою очередь представляет его девушка. Она тоже улыбается, но ее улыбку я уже видел, а вот стремительность превращения Кэйтаро из затраханного жизнью старого ворчуна в эдакого японского Ален Делона — поражает.

— И у нас прямой эфир из регионального отделения шоу. Вы уже видели досье участников и их номер. Сейчас у нас впереди — процедура голосования. Но если говорить о проекте… Кика-сан — тебе понравилось шоу?

— Очень! — девушка встряхивает копной густых волос для выразительности: — в десятом сезоне такие невероятные события! И удивительные участники! Мне больше всех понравился Кента-кун, он настоящий джентльмен и боец.

— Ну-ну, Кика-тян, ты же знаешь официальную позицию администрации шоу — мягко пеняет ей Кэйтаро: — никакого Дара Любви и Привлекательности не существует, это все басни.

— Все же мне кажется, что на меня он уже немного действует! — улыбается девушка и поднимает в воздух сжатый кулачок: — постарайся, Кента-кун!

— А вот теперь я начинаю беспокоиться о том, что этот Дар все-таки существует! — улыбается доброй улыбкой в камеру мужчина: — потому что этот паренек мне тоже симпатичен. Однако, старый Кэйтаро неуязвим для таких стрел, и я скажу тебе, Кика-тян, кто мой фаворит в этом сезоне.

— И кто же это? Не тяните. Кэйтаро-сан!

— Это — Мико Танн. Прекрасная композиция, чувство стиля, движения, страсть! Я следил за ее карьерой, пока она не ушла в творческий отпуск. И сейчас я просто безумно рад, что эта талантливая девушка участвует в нашем шоу!

— Но… такого имени нет в списке участников, Кэйтаро-сан! — делает вид, что ищет что-то в своей черной папке девушка: — вы не ошиблись?

— Конечно нет. Мико выразила желание участвовать как мужчина. Чтобы отринуть сексизм в отношении к талантливым людям — ни для кого не секрет, что девушке легче сорвать цветы сочувствия… плюс она не хотела использовать свою славу. Она хотела, чтобы люди оценили ее талант — без привязки к ее телу и полу. И даже личности. Такеши — вот кем была наша Мико Танн!

— И как? Ей удалось реализовать свой план? — делает вид, что не в курсе последних событий девушка-ведущая. Делает откровенно халтурно и ее игра начинает напоминать мне утренник в детском саду накануне Нового Года. Вот только прокричать «Елочка, гори!» три раза, встать на табурет и прочитать Ахматову, получить свой сладкий подарок и обожраться мандаринами — и все, ассоциативный ряд заполнен.

— Увы, помешал Дар Любви … — пожимает плечами ведущий и делает кислую мину, которой тоже не очень-то и веришь.

— Но вы же только что сказали, что не верите в Дар Любви! — возмущается девушка и даже делает вид, что колотит ведущего по плечу своими кулачками: — как так!

— Я, конечно в эти суеверия не верю ни капельки, только говорят, что этот дар работает, даже если ты в него не веришь! — подмигивает ведущий: — и после того, как он сработал на бедной Мико, ей пришлось признаться, что она — девушка!

— Какой драматический поворот! Только первое голосование, а у нас уже Дар Любви, девушка, которая переоделась мальчиком!

— И это еще не все. — хмурит брови ведущий: — как выяснилось, не только Мико Танн скрывалась под чужой личиной, но если у Мико были правильные причины сделать это, то здесь у нас совершенно иной случай!

— Боже мой, Кэйтаро-сан! — девушка-ведущая делает вид что пугается и прижимает ладошки к щекам: — как это?! Неужели на студию проник злоумышленник?!

Глава 25

— Но так неинтересно, Кика-тян! Ведь ни я ни ты, ни персонал студии так и не смог разоблачить этого человека. А помогли нам наши зрители! Дадим им слово! — и ведущий становится вполоборота, чтобы видеть экран за его спиной.

— Как интересно, Кэйтаро-сан! Посмотрим! — на экране появляются надписи. Сообщения от зрителей шоу.

— Вот, например, наш зритель, пожелавший остаться неизвестным написал: — Кого-то она мне напоминает, не правда ли? — зачитывает с экрана Кэйтаро.

— Зритель под ником FirstOne — а не слишком ли она перестаралась с образом? Думает что никто не узнает? – следующее сообщения оглашает Кика.

— И таких вот сообщений на форуме шоу — сотни. — говорит Кэйтаро: — людей не проведешь. Любой обман будет вскрыт и обманщик или обманщица — выведены на чистую воду. Потому что наше шоу — самое честное и самое откровенное шоу в истории!

— Токийский айдол! Десятый сезон! — подхватывает слоган Кика: — показываем правду жизни!

— Погоди, Кика-тян! Ведь помимо тех участников, которые сейчас перед нами в шоу участвовал еще один человек… а теперь его нет.

— Да? А что случилось? И кто этот человек?

— Риота-кун — на экране появляется вполне привлекательный молодой человек. То есть — наверное. Я в мужской красоте не разбираюсь, на мой взгляд мужчина должен быть могуч, волосат и страшен — чтобы отпугивать хищников и других самцов от своего семейного очага. У мужчины функции такие — защищать и обеспечивать. Для их осуществления нам красота не нужна. А вот парень на экране — если на него юбку с чулками напялить, то в койке я бы его опознал только в последний момент. В самый последний.

— Риота-кун? И я снова не могу найти его в списке участников!

— А это потому, Кика-тян, что его вышибли из игры еще до того, как он успел что-либо сделать! И сделала это никто иная как наша Кимико-тян! — провозглашает Кэйтаро и торжествующе смотрит на нас. На секундочку у меня появляется ощущение что я в зале суда, сижу на скамейке обвиняемых.

— Но зачем ей это делать? — хмурится Кика, перебирая в руках свою черную папочку: — почему она так поступила?

— И снова дадим слово нашим зрителям! — театральным жестом вскидывает руку Кэйтаро: — внимание на экран!

— Я ее узнал! Это же Мария Танака! Она покрасила волосы и стала гяру — загар и линзы, длинные ногти, но это она! Посмотрите — на экране появляются две фотографии — на одной наша Кимико, а на другой — девушка в кимоно с черными волосами и цветочком в волосах. На заднем фоне за девушкой — стоят мускулистые парни в набедренных повязках. Надпись, пересекающая фон гласит «Мария Танака! Пять часов непрерывного сексуального марафона!»

— Это неожиданно — кивает Кика-тян: — но если Кимико у нас на самом деле Мария Танака, — зачем ей менять свою фамилию и имя?

— Она не меняла фамилию и имя. Мария Танака — всего лишь сценический псевдоним — немного снисходительно поясняет ведущий: — и здесь мы должны сказать, что уважаем работниц индустрии Adult Video и считаем, что они совершают настоящий подвиг, трудясь для нас, мужчин! Хотя лично я не смотрю такие вот фильмы, но есть категория мужчин, которым они просто необходимы.

— Кэйтаро-сан, вы просто хотите, чтобы на нашем шоу тоже девушки в купальниках боролись намазанные маслом!

— Если уважаемая Кимико не против — то я бы только приветствовал это! Однако — поднимает палец Кэйтаро: — давайте спросим саму Кимико. Уважаемая Кимико-сан, это правда, что вы и есть та самая Мария Танака?

Мы поворачиваем головы. Кимико сидит с неестественно прямой спиной и смотрит вперед. Рядом с ней появляется Шика и подносит к ее губам микрофон. Кимико смотрит на него.

— Да — наконец говорит она, слегка наклонившись вперед.

— Как интересно! — хлопает в ладоши девушка-ведущая: — а скажите, Кимико-сан, тяжело ли сниматься в таких фильмах? — на экране появляются обложки ДВД-дисков. На обложках — Кимико, только без крашенных волос и загара, из обложек мы узнаем много нового о ней. Никакой цензуры на экране нет, может в эфир пойдет версия с блюром и пикселями, но нам видно все, экран большой, качество изображения высокое и я могу не то, что родинки на теле Кимико посчитать, но и каждый волос увидеть отдельно — на некоторых изображениях. Организаторы шоу постарались. Уверен, что у любой актрисы в таком жанре в сети достаточно фоточек с высокой художественной и эстетической ценностью, легкого эротического содержания, фото, где она бы выглядела красиво, загадочно и женственно. Но задача организаторов вовсе не потворствовать нашему эго, а наоборот — растоптать все, что возможно.

Потому практически все фото, сменяющие друг друга на экране — вульгарные, прямо порнографического содержания, на этих фотографиях у Кимико нет достоинства или тайны — она раздвигает ноги и здоровенные члены проникают в нее, пока она улыбается и делает ахегао в камеру, все анатомические подробности идут крупным планом, не щадя ни ее ни нас. Вот она стоит на коленях, открыв рот, а вокруг стоят несколько мужчин. Вот она висит на каком-то сооружении, связанная красными веревками, врезающимися в плоть. А вот — какая-то женщина со страпоном держит Кимико за волосы и из уголка рта ее — капает слюна.

«Изнасилование в Сибуе!», «Растерзанная двадцатью мужчинами!», «Школьница и учитель!», «Старшая сестра соблазняет младшую!», «Она не в силах сдержать свое либидо!», «Использованная после уроков!», «Сисястая младшая сестренка хочет братика» — гласят надписи. Фильмография у Кимико солидная. С другой стороны, в AV тебе простаивать не дадут, там та еще потогонка, как и везде, куда японцы пришли работать. Горят на работе, да.

— Так что, Кимико-тян? Вам было тяжело там сниматься? — спрашивает Кика: — что скажете?

— Нет. — поколебавшись отвечает Кимико и встает, кланяется: — прошу прощения за обман. Студия сказала мне, что только так я могу попасть на шоу.

— Наша студия не могла так сказать — качает головой Кэйтаро: — у нас…

— Нет, не ваша студия. Моя студия — поясняет Кимико: — мой агент. Что касается работы, то я благодарна «Джамп-студио» за возможность работать в прекрасном коллективе. Моя работа приносит мне радость и счастье, потому что я могу приносить радость и счастье своим зрителям и поклонникам. — последние фразы она произносит заученным речитативом. Что же понятно — отношение к звездам AVиндустрии тут немного отличается от мирового — в том числе из-за отсутствия табу на голое тело. Звезды такой индустрии вполне могут потом и айдолами стать, бывали примеры и если за что и будут полоскать Кимико, так это за попытку скрыть свое прошлое. Есть конечно моралисты, но есть и поклонники и еще неизвестно что причиняет больше неприятностей — те или другие. Однако, как настоящая японка Кимико не может сказать «а идите вы все в жопу» — в том числе и потому, что шоу пройдет, а на жизнь как-то зарабатывать придется. Потому и выражается искренняя благодарность студии и своим поклонникам — это и есть жизнь. А шоу — попытка. Выйдет, не выйдет — непонятно.

— Как замечательно! А вы можете показать что-нибудь нам всем? Кэйтаро-сан очень хотел бы увидеть! — улыбается ведущая: — пожалуйста!

— В конце концов вам не привыкать… и это была бы неплохая реклама для ваших следующих фильмов, если вы собираетесь продолжить карьеру! — добавляет Кэйтаро: — не правда ли?

Кимико смотрит на него, теребя какой-то шнурок у себя на корсете. Дилемма, которая стоит перед ней понятна — как раз вот показывать «что-то» из мира AVздесь — это социально неприемлемо. Были бы снимки очередного ее фильма, там что-нибудь вроде «Оргия на съемочной площадке» — то и нормально. Работа такая. А вот демонстрировать что-то на подобного рода шоу — сразу же перенесет ее в определенный разряд, чего она до сих пор пыталась избежать. А с другой стороны — упавший в реку дождя не боится, а такие вот скандалы действительно очень хороши для промоута ее как актрисы своего жанра. Да сам факт ее участия в шоу уже заставит многих в магазинчик в поисках ее фильмов бежать… ну или на сайте скачивать. Потому сейчас Кимико не просто стоит тут перед нами и шнурочки на корсете теребит — она зажата в жесткие рамки карьерных требований и социальных норм. Для нее участие в шоу — это рискованная игра на повышение. Действительно ли она рассчитывала, что ее никто не опознает, или просчитала момент «разоблачения» и ее это устраивает, как отреагирует публика — восхитится ли, захейтит ли — кто знает. Риски. Хейт в отношении актрисы такой индустрии — штука скорее поощряемая в обществе, чем осуждаемая. Социально приемлемо в нее тухлый помидор кинуть, а люди просто обожают стаями накидываться на слабых — это дает им ощущение власти и собственной значимости.

— Хорошо — кивает она в конце концов и расстегивает молнию на своем платье. Оказывается, шнуровка на корсете — декоративная. Сбоку — есть молния. Платье тяжело падает к ее ногам и Кимико поднимает руки, прогибается в пояснице, словно потягиваясь. На мгновение все замирают, завороженные ее плавными движениями. На ней остались ее розовые чулки, как теперь видно — с подвязками. Туфли, трусики… и все.

— Это… было прекрасно, Кимико-сан — говорит ведущий: — у вас несомненно выдающаяся фигура и мне только жаль зрителей, которые так и не увидят того, что вижу сейчас я. Мы вынуждены закрывать это цензурой.

— Ты зря так думаешь, Кэйтаро-сан — подхватывает ведущая: — потому что зрители кабельных каналов с оплатой контента «восемнадцать плюс» — смогут увидеть все в хорошем качестве и отличном разрешении. Кроме того, студия будет продавать вариант этого сезона без цензуры сразу же после окончания шоу. А пока все, кто не успел — могут оплатить подписку на нашем сайте и увидеть Кимико во всей ее красоте. Тем более, что она, как оказывается — не носит нижнего белья под своим платьем.

— Разрешите задать вам вопрос, Кимико-сан — наклоняется вперед ведущий: — как вы считаете, Дар Любви существует? И если да — то почему вы, девушка из индустрии — до сих пор ему не поддались?

— Это личные вопросы, Кэй-сан! — перебивает его ведущая: — как не стыдно! Конечно же Кимико так много мужчин у себя на работе … пробовала, что ей сейчас не охота. Кента-кун — всего лишь человек, а для Кимико-тян после «Изнасилования в Сибуе сотней мужчин» — нужен отбойный молоток. И бригада рабочих.

— Это не так, Кика-сан — спокойно говорит Кимико. Она села на свое место, так и не сделав попытки прикрыться или снова накинуть платье: — девушки из индустрии ничем не отличаются от остальных. Некоторые говорят, что у нас повышенное либидо, но это естественно для такой отрасли.

Молодец, думаю я, держится. Понятно, что студия нашла способ ткнуть ее в грязь с улыбкой на лице и сейчас нельзя срываться и показывать, что они сделали ей больно. Все, что она может сделать сейчас — это улыбаться в ответ. И быть корректной и благожелательной. Улыбаемся и машем.

— Да она шлюха! — раздается радостный выкрик с места. Я вздыхаю. Нобуо, дружище, тот кто живет в стеклянном доме не должен кидаться камнями в соседей.

— Помолчи пожалуйста! — не выдерживает Эйка: — твоего мнения не спросили!

— А я говорил, что у вас на шоу всех подряд пускают! Посмотрите на нее — бесстыжая шлюха! — выкрикивает Нобуо, даже привстав с места. Не понимаю чувака — тут с нами девушка сидит почти голая — радоваться надо. Вот была бы Кимико старая и жирная, и уродливая с бородавками по всему телу и вонючим дыханием изо рта — были бы понятны эмоции, однако даже в этом случае оставалась бы простая вежливость. А тут — сплошная красота и эстетика и даже девушки смотрят на нее с легкой завистью к ее скульптурным формам. Это словно в Лувре побывать, мировой музей женственности, мать ее, а ты тут истерику устроил. Не понимаю.

— Дать тебе волю, ты бы ее камнями закидал. — цедит сквозь зубы Юрико: — каждый зарабатывает как может. Что ты можешь знать… — она встает, делает несколько шагов вперед и кладет свою руку на голое плечо Кимико. Та вздрагивает от неожиданности.

— Мы поддерживаем тебя. — говорит Юрико: — никто не должен быть осужден на основании прежней работы или связей. Сейчас ты другая.

— Это не так, Юрико-тян — грустно качает головой Кимико: — я была и остаюсь такой. У меня контракт, и я не собираюсь его нарушать. Потому лучше тебе отойти от меня.

— Извини. Я неправильно сказала — поправляется Юрико: — я хочу сказать — плевать мне на их мнение. Ты — классная. И … мне твои фото даже понравились. Ты смелая.

— Ну… это не смелость. Это скорее необходимость — пожимает плечами Кимико: — спасибо, Юрико-тян.

— Мне тоже очень понравились фотографии — подаю голос я: — я в восхищении! Требую автограф и отныне являюсь поклонником твоего таланта!

— Что и следовало ожидать от тебя — ворчит Сора: — не удивляюсь ни капельки.

— Все! — машет рукой Шика: — мы вышли из эфира! Всем спасибо, хорошая работа!

— Что? — Юрико хлопает глазами: — ах, да, мы же в эфире были. А голосование как же?

— Голосование в записи дадут — поясняет Шика: — можете чуток отдохнуть, а потом сразу снимем. Кимико-тян, оденьтесь пожалуйста. Кэйтаро-сан, Кика-сан — спасибо за отличную работу.

— Ммхм — выдает Кэйтаро, который сразу после выключения камеры — превратился в унылого, обрюзгшего пожилого пенсионера, и куда японский Ален Делон подевался? Из него будто стержень вынули — он сразу осунулся и с лица спал. Они с девушкой вдвоем — поспешно покидают помещение, даже не попрощавшись. Торопятся куда-то. Как же — ведущие. Соль земли. Это мы тут все голоногие, которых на драму и трагедию разводят. Расходный материал. Завтра нас не будет, и никто и не вспомнит. Такие дела.

— Помоги молнию застегнуть — поворачивается ко мне Кимико, откинув волосы в сторону: — неудобно тут сбоку и наверх тянуть.

— Конечно. — тяну металлический язычок вверх и розовая ткань смыкается, закрывая ее загорелую плоть. Тут главное не прищемить ей ничего — на голое тело же. Застегиваю, делаю шаг назад и любуюсь результатом. Кукла Барби снова в упаковке. Youcanbrushmyhair, undressmeeverywhere… целлулоид и пластик упаковки, упругая, загорелая плоть — прямо под ней. Кому из парней не охота поиграть в такие куклы? Дочки-матери? Нет, положительно, этот поезд в огне и спасать мой моральный облик уже поздновато как-то. Он у меня давно поистаскался до степени отсутствия как такового. Ну и правильно, на черта он мне нужен?

— А я говорил тебе, что являюсь твоим поклонником? — говорю я, превращая разговор в обыденность. На самом деле, скрытый посыл такого вот разговора «я все еще считаю тебя человеком и хочу с тобой общаться. Ничего не изменилось». Ну и юмор. Юмор всегда спасает. Если человеку оторвало ноги — начни с легкой шуточки про то, что теперь он сможет красть обувь, выставленную для демонстрации в обувных магазинах. Да, я — душа компании.

— Приятно слышать. — она смеривает меня взглядом с головы до ног: — надеюсь ты понимаешь, что между нами ничего не может быть? Я бы на самом деле может и не против, но у меня соглашение с агенством… и они там отдельный пункт прописали.

— Пфф… — машу рукой я: — я просто выразил свое восхищение твоими талантами и не более. А что касается соглашений… так дай их мне почитать, уверен, что мы найдем что сделать. Такие вот соглашения в теле договора — являются незаконными. Потому что нарушают твои права как человека и гражданина. Каждый имеет право заниматься любовью по своему усмотрению. С кем угодно и когда угодно. Liberte, Egalite, Fraternite!

— Хватит к Кимико приставать! — толкает меня в бок Сора: — она смущается. Кимико, у нас немного мяса есть, хорошего. Если хочешь — давай с нами посидим после голосования. Я готовить умею. И … у меня бутылочка сакэ припрятана.

Глава 26

— Тут вся соль в отсутствии соли — выдает каламбур Сора, переворачивая очередную полоску мяса: — было бы у меня настоящее американский гриль я бы вам показала, что значит мясо жарить. Я бы такое вот мясо на два пшика вам сделала…

— Два пшика? — спрашиваю я, наблюдая за ее действиями. Мы сидим на тесной кухоньке проекта и пусть с местом тут проблемы, потому что здесь почти все — но зато спокойно и тихо и никто никого не осуждает. Голосование прошло странновато — как и договаривались, все проголосовали за исключение Мико из проекта, но голосование зрительских симпатий «спасло» ее от исключения. Правила, что нужно прямо обязательно кого-то исключить или провести повторное голосование здесь не было и «спасенный» — подлежал помилованию, совсем как пират, при повешении которого лопнула веревка «вешать дважды король не велит». Все уже и без того были вымотаны длинным днем, каждый приложил максимум усилий отрабатывая свой номер, а в конце еще и это морально утомительное прилюдное уничтожение практически каждого — при этом с легкой издевкой, с улыбочкой такой — это все довело участников до полного нервного истощения.

И сейчас на кухне проекта сидели несколько человек с «взглядом на две тысячи ярдов» — такой бывает у солдат на войне после сокрушительных потерь, даже если смерть или ранение миновало их, но они видели, как умирают их товарищи, как легко прерывается человеческая жизнь и шквальный огонь перерабатывает в фарш личность и индивида за доли секунды. Такие вот ребята сидят, опираясь усталыми спинами на остывающую броню и на лицах у них только прострация и пустота. Они не думают, не рефлексируют, не переживают произошедшее, они просто живут. Дышат и смотрят. Ужас происходящего еще не дошел до них, они просто не в состоянии его понять, пережить, осмыслить. Осмысление придет позже — когда они будут вскакивать ночью от раскатов летнего грома и судорожно искать рукой ложе автомата и только через некоторое время понимая, что война давно кончилась и на него с взволнованным лицом смотрит молодая жена, а дети давно уснули в своих кроватках… и они будут сидеть на кухне допоздна над полной пепельницей и пустым стаканом и вспоминать, вспоминать, вспоминать… Но все это потом. А сейчас … сейчас та самая пауза, когда все сидят, опираясь спиной на остывающую броню и по кругу идет чья-то фляжка с чем-то обжигающим глотку и перехватывающим дыхание… и чья-нибудь соленая шуточка самого черного юмора — помогает хоть немного отвлечься и может даже найти силы, чтобы приподнять уголки рта…

Мы даже есть сильно не хотели, однако после того, как в воздухе расплылся аромат жареного мяса — все немного оживились. Все — это я, Юрико, которая ведет себя как ни в чем не бывало, приглашенная гостья Кимико и конечно Мико Танн. Сама Сора была энергична как всегда — Ямато Надешико, что скажешь. Вот права была мама… хотя мама права настолько часто, что это уже пугает.

— Два пшика — это когда мгновенная коагуляция поверхностей в течении нескольких секунд — поясняет Сора: — это когда кладешь на раскаленную поверхность мясо в первый раз, и оно делает — «пшш!», тут же переворачиваешь его и — «пшш!». Два пшика. Такое хорошее мясо можно сырым есть.

— А как же… эти, микробы и паразиты? — встревает Юрико, положившая подбородок на руки и наблюдающая за Сорой: — мясо же надо варить долго, чтобы они погибли… а иначе можно заразиться…

— Паразиты? В таком мясе? Знаешь сколько оно стоит? Эти коровы поздоровей нас с тобой будут, у каждой личный доктор и массажист. На таких вот фермах за их здоровьем следят ого-го как! У каждой — личный паспорт, куда вносятся все данные о недомоганиях и перепадах настроения… да вот, в контейнере погляди — там должна быть бумага.

— Что? Серьезно? — хмурит брови Юрико. Сидящая рядом с ней Кимико — молча открывает термоконтейнер и запускает туда руку. Достает глянцевую брошюру и открывает ее.

— Точно — говорит она, пробежав глазами несколько страниц: — тут и паспорт есть. Зовут ее… вернее звали — Джозефина, три года, никаких заболеваний, предпочитает классическую музыку, обожает васаби. Коровы могут есть васаби?

— Наверняка это был настоящий васаби, а не эта зеленая подделка, которая в магазинах лежит — ворчит Сора.

— Тут еще бутылка есть — добавляет Кимико: — в контейнере.

— Контрабанда — подмигивает Юрико: — я пронесла. Соре сказала, что отобрали на входе. У нее бы точно отобрали — у нее лицо такое, на нем все написано.

— Дай-ка сюда — я забираю бутылку у Кимико. Никакое не сакэ. Легкое сливовое вино. Нам бы сейчас водочки не помешало бы, или коньяка грамм по двести на лицо, но как говорится за неимением горничной — делают шибари с бондажем дворнику. Учитывая то, что я сегодня видел и плюсуя туда то, о чем я подозреваю — ни черта студия не могла случайно «пропустить» или там «не заметить» эту бутылку. Сделано сознательно.

— Поскольку мясо будет поедаться по мере приготовления, как и положено во время настоящего американского барбекю — предлагаю открыть бутылку — говорит Юрико: — нам есть что отметить... хотя бы то, что мы все этот день пережили.

— А давай. — соглашаюсь я и принимаюсь колдовать над пробкой. Конечно, может быть для человека, который применяет ложку и вилку по прямому назначению и никогда не путает правый носок с левым — такой вызов и представлял бы собой какую-то сложность, но для человека знакомого как с Советской Армией, так и с жизнью в общежитии умение открыть бутылку вина без штопора — это как умение езды на велосипеде — приобретается однажды и на всю жизнь. Вариантов открыть бутылку вина подручными средствами — тысячи. В зависимости от этих самых подручных средств. Зажигалка, нож, вилка, ключи от дома, тапок, полоска фольги, велосипедный насос, казацкая шашка или малайский крис. Осмотревшись по сторонам, я понимаю, что всего этого у меня под рукой нет. Кроме тапка. Тапок — есть. Вернее, даже не тапок, а скорее такой — домашний лофер. Теплые тапочки с задником, такое даже тапочками трудно назвать.

Подошва толстая, мягкая — как раз то, что надо. Под удивленными взглядами я снимаю обертку с горлышка, скидываю тапок с ноги и вкладываю бутылку в тапок, так, чтобы дно бутылки совпало с тапком. Прикладываю тапок пяткой к стене…

— Кента с ума сошел. — меланхолично говорит Юрико: — а у нас одна бутылка вина на всех.

— Не переживай — отмахивается Сора: — он разобьет, он же за новой побежит.

— Куда он побежит, нас отсюда не выпускают… Ой! — я осторожно ударяю пяткой тапка с бутылкой о стену.

— Интересный способ … — поднимает голову Кимико: — откуда знаешь?

— Физика! — несколько ударов и вот уже пробка возвышается над стеклянным горлышком. Потихоньку продолжаю свое темное дело, вот наружи уже половина и ее можно схватить и выкрутить, что я и делаю.

— Какая еще физика? — моргает Кимико. Честно говоря, я понятия не имею, почему так пробка выходит из бутылки. Предполагаю, что это связано со свойствами жидкости — несжимаема она и волны там… гидравлика короче. Эх, вот не выйдет из меня инженера-попаданца, а попаданцы-гуманитарии — твари безобидные и в общем-то бесполезные. Однако реноме надо держать и я с умным видом пускаюсь в разглагольствования о свойствах жидкости, о том что принципы гидравлики и гиростатики были открыты еще Архимедом и что бегал он по городу без трусов с криками «Эврика!» как раз не случайно — размышления о природе жидкости и …

— Ты сам не знаешь — говорит Юрико, прерывая мои измышления.

— Вот еще. Я все знаю. Более того — все могу. Я — волшебник-экстрасенс. — говорю я: — Дар Любви на секундочку. А? А?! Вот то-то же… не верите? — по лицам окружающих вижу — не верят. Сора тем временем ловко расставляет на столе чашечки из которых тут пьют подогретое сакэ. Как мисочки для очень маленькой кошки. Интересно, пить спиртное на проекте вроде как запрещено, однако посудинки для этого в наличии. Повод задуматься. Или это я совсем в паранойю впадаю?

— Не верите. Хорошо. Сейчас докажу. Вот например — я могу внушить любой приказ и никто не в силах противиться мне. Вот например — Юрико!

— А чего сразу Юрико-то? Пусть например — Сора — предлагает Юрико.

— Не, не, не — Сора готовит. Она занята. А вот например — Юрико! Сейчас я дам тебе приказ, и ты его — выполнишь.

— Прямо выполнит? — заинтересовалась Сора, на секунду отрываясь от своих полосок мяса: — вот что бы не приказал? Прикажи ей, чтобы начала вести себя прилично и меня прекратила позорить.

— О! — поднимает руку Кимико: — или пусть танец станцует! И помяукает как кошечка!

— Мяу? — изображает котенка Юрико.

— Не, это все полумеры — машу я рукой: — приказ будет простой и понятный, а ты… ты можешь попробовать противостоять ему. Если у тебя это получится.

— Сила воли у меня — стальная! — поднимает кулак Юрико. Смотрит на него, сжимает, разжимает пальцы и добавляет: — ну… местами.

— Хорошо. — я встаю в стойку «старого волшебника» и вздеваю вверх руки, посылая ментальный посыл во Вселенную и в мозжечок Юрико: — повелеваю тебе — ДЫШИ!

Складываю руки на груди и смотрю на изумленную физиономию Юрико. Сажусь за стол и тяну к себе блюдо с полосками мяса, получаю по пальцам деревянной лопаткой. Сердито шиплю от боли, баюкая руку на весу и дуя на пальцы. Получить по костяшкам не просто лопаткой для переворачивания котлеток, а лопаткой, которую держит в руках умелая мечница — это больно.

— Это что было? — спрашивает Сора, уперев руки в бока.

— А это она дыхание задерживать пытается — говорю я, глядя на красную Юрико: — держу пари ее надолго не хватит. Моему ментальному посылу сопротивляются не дольше двух-трех минут. Потом все исполняют мой приказ.

— Это нечестно! — наконец выдает Юрико, задумывается и добавляет: — а вообще красивый развод, да. Но все равно нечестно.

— Хорошо — соглашаюсь я: — тут я преувеличил. Немного. Но я все равно волшебник и маг — могу мысли читать. Вот спорим?

— Спорим! — загорается Юрико: — а ну-ка прочти!

— Это называется «Дзюцу Чтения Мыслей!» и данная фамильная техника в совершенстве освоена моей мамой!

— Моей тоже — кивает Сора: — она у меня точно мысли читать умеет.

— Поэтому то знакомиться с его родителями только вместе пойдем — говорит Юрико: — имей в виду.

— Вы серьезно? — говорит Кимико, проявляя интерес к разговору: — собрались с его родителями знакомиться?

— А чего нет? — пожимает плечами Юрико: — после того, что мы переживем на этом проекте мы либо враги до конца дней будем, либо ближе чем родные люди друг другу станем.

— Пока мне трудно представить, что мы может стать врагами. — говорит Сора и поднимает взгляд под потолок, деревянная лопатка в ее руке — замирает в воздухе. Сора находит где-то на потолке ответ и опускает свою голову, поворачивается к нам.

— Но если это произойдет, то знайте, что для меня будет честью сразится с вами! — заключает она. На некоторое время все замолкают и смотрят на Сору, стоящую с поднятой лопаткой в руке. Ни дать, ни взять — героиня легенд, Сора-Разрушительница. Сора — Паладин Десятого Сезона. Рыцарь света и добра.

— Наверное — вздыхает Кимико: — вы не подумайте, я знала на что иду. Агент предупредил меня, что моя… мой вид деятельности рано или поздно раскроют. И если протянуть с этим подольше и создать интригу, может получиться так, что даже на пользу будет. Ну. С рейтингом. Вон у Бьянки получилось, могло и у меня выйти…

— Рано еще духом падать — отвечаю я, разливая вино по «кошачьим» мискам: — все еще у тебя может получится. Первое голосование и ты не вылетела. Все еще впереди. Будешь и ты стоять на сцене с золотой статуэткой в руках и «Спасибо маме и академии» говорить.

— Это «Оскар» — грустно улыбается Кимико: — меня туда и на дух не пустят. Да и … не ожидала я что для меня так важно будет ваше мнение. Не думала. Очень стыдно, если честно. Даже не за мою работу, я не стыжусь этого, я делаю свою работу хорошо и помогаю многим людям. Деньги зарабатываю. Нет, мне стыдно за то, что я вас обманывала. — она встает, поправляет одежду и кланяется: — Извините меня за то, что я вас ввела в заблуждение!

— Не извиним. — говорю я еще до того, как на лице Соры появилось выражение жалости и понимания: — вот не извиним и все.

— Кента, ты чего? — говорит Юрико растерянно: — что с тобой…

— Потому что нечего извинять — поясняю я: — ты никак не могла никого обмануть. Мы знаем тебя как Кимико и все тут. Даже если твое имя и фамилия отличались бы, даже если ты на самом деле мальчик или инопланетянин — мы тебя знаем. И прикинуться другой чем ты есть — ты не можешь. Всего неделя сроку — за это время мы и общались не так уж много, но я успел понять, что ты — позитивная, веселая, общительная и немного взбалмошная. И под каким бы именем ты ни была и чтобы ты не делала раньше — ты такая какая есть. Как говорил Карл Юнг — «ты это не то, что с тобой произошло, а то, кем ты выбираешь быть». То, что с тобой было — не характеризует тебя. Не определяет тебя.

— Какая глубокая мысль — бормочет Юрико: — а если под таким углом…

— Юнг говорил, что главное в жизни — не дать внешним факторам и людям — вообще миру — определить себя. Если ты не определяешь себя сам — кто ты такой и куда ты движешься — то это за тебя определяет мир. Кто ты — неудачник, растяпа, бабник, шлюха, негодяй — у мира полно ярлыков и среди них очень мало таких, которые действительно хотелось бы заслужить. Но на самом деле властью определять кто ты такая — наделена только ты. Я знаю кто я такой. А ты — знаешь ли ты, кто ты такая? — спрашиваю я у Кимико. Она моргает. Задумывается. Только открывает рот, как ее перебивает Мико Танн, которая встает и в свою очередь кланяется.

— Извините! — говорит она: — за то, что я ввела вас в заблуждение относительно своего пола! И простите за то, что приходится выслушивать мое нытье целыми днями!

— Не прощаем! — вместо меня встревает Юрико: — вот не прощаем и все! Как говорит Кента — нам все равно кто ты — мальчик или девочка, лишь бы человек был хороший. Он бы тебя… и если бы ты мальчиком была!

— Господи, Юрико… — закатывает глаза Сора: — когда ты уже угомонишься…

— В целом я с Юрико согласен — киваю я: — а человек ты хороший, Мико. Тогда уж и ты меня извини… эээ… мог бы не подвергать твою репутацию опасности.

— Интересно — как ты себе это представляешь? — поднимает бровь Юрико: — она ж тебя в душевой подкараулила! Дверь подперла! Не успел бы ты убежать… догнала бы она тебя и в коридоре…

— Неправда! — краснеет Мико: — не стала бы я догонять! Ему надо было просто «нет» сказать, и я бы… если бы не хотел!

— Вот видишь, Кента — сочувственно качает головой Юрико: — видишь, достаточно было сказать «нет». А, ты же у нас не умеешь девушкам «нет» говорить, правда? Натсуми меня предупреждала…

— Да кто такая эта Натсуми! — возмущается Сора: — сколько можно о ней говорить!

— Его хозяйка — отмахивается Юрико: — я у нее его одолжила на время. Но цена была высока, там такая акула…

— Косатка — говорю я и вижу непонимание в глазах окружающих. Видимо надо объяснить подробнее.

— Косатка. Orcinus Orca. Или как его зовут — кит-убийца. Она акул на завтрак жрет — поясняю я: — выедает печень и бросает плавать. Высшее звено в пищевой пирамиде океанов, если не считать мистического Кракена и Тварь из рассказов Киплинга о царе Соломоне. Но они вымышленные, а косатка — настоящая. Восемь тонн умного и свирепого хищника.

— Восемь тонн? Могут же некоторые себе жопу наесть — комментирует Юрико: — а я не думала, что она такая толстая. Сочувствую тебе, Кента, такую подружку иметь.

— У него подружка на «воле» есть? — спрашивает Мико. Что обидно — спрашивает не у меня, а у Юрико, да еще обо мне в — третьем лице. Как будто и нет меня тут.

— У него на «воле» куча подружек — с преувеличенной радостью начинает делиться информацией Юрико: — например — староста его класса, девочка-убийца и мазохистка-суицидница и это только начало списка!

— Вот как… — Мико бросает на меня быстрый взгляд: — а так и не скажешь…

— Да он же как паразит. Как этот — мозговой полип, во! — сияет Юрико, найдя определение: — он раз и тебе в голову залезет. А если в голову залез, то и в постель тоже залезет!

— В постель вроде пока нет. Все же в душевой было…

— Постель, душевая, кухня, кладовка — это детали. — отмахивается Юрико: — главное, что это паттерн. Образ действия. Скрытый бабник. Кобель-из-тени. Секс-шиноби. Он такой — раз! И уже беременная.

— Протестую против шельмования и порочащих мой светлый облик измышлений. — говорю я: — не было такого.

— А может он — еще и это скрытно умеет делать? — округляет глаза Юрико: — может мы и не знаем? Девочки, прижмите попы к стульям!

— Юрико! Ты опять за свое! Мясо готово, но ты его не получишь! — Сора замахивается деревянной лопаткой и Юрико, схватив со стола вилку — блокирует прямой мэн в область головы, движением «Пять триграмм Западного Дворца».

Я смотрю на нас со стороны и думаю, что так и начинается странное чувство общности. Тех, кто отвержен обществом, но принят своей семьей, своим кругом, своими друзьями. И это дает силы пережить следующий день. А за ним — еще один. Потому, что если у тебя не осталось сил — попроси о помощи. И помоги сам. Странно, но в этом случае единица силы у тебя и единица силы у твоего друга не дает в сумме две единицы, а дает четыре. Потому что мы люди.

— Кента! Твоя подружка меня третирует! Мяса лишает! — издает боевой клич Юрико, отражая очередную атаку деревянной лопаткой.

— Правильно — одобряю я действия Соры: — мяса там немного, нам больше останется.

— Кента!

— Закон джунглей — пожимаю я плечами: — не смог одолеть Сору — остался голодным.

Глава 27

Рано или поздно, но мясо было съедено, вино — допито и все мы отправились по своим комнатам. Вернее — Кимико вежливо откланялась, невежливо зевнула, едва успев прикрыться рукой и удалилась к себе, а все остальные отправились в нашу с Мико комнату. Потому что на каком-то этапе Юрико вдруг сообразила, что я и Мико — спим в одной комнате, а после того как Нобуо выделили свою собственную — это означало…

Хм, вот с моей точки зрения это ничего не означало, да и для самой Мико тоже, но услышав про такое безобразие внезапно защитником морали и нравственности в нашем тесном кругу выступила Сора. Мол нельзя же так, парень и девушка в одной комнате живут, проводят ночи под одной крышей и без присмотра матроны или кто там должен за невинностью встреч присматривать. Мико резонно возразила что битва за ее невинность — из разряда уже поигранных битв и что она меня не боится, потому как я вежливый и деликатный. Кстати, вот тут я удивился — вас, девушек не поймешь. То говорят, что я беспардонный как бульдозер и туповатый как зубило, а то вдруг деликатный и вежливый. Или все дело в сексе? Помним мы про женскую способность на подсознательном уровне привязываться к объекту, с которым был секс. Или субъекту, да.

Вывод — чтобы понравиться девушке, нужно с ней переспать. Однако чтобы переспать с девушкой — нужно ей понравиться. Таков вот порочный круг.

Кстати на мои рассуждения о том, что Мико права и упавший в воду дождя не боится и вообще тут как говорится — легче нового завести, чем этого отмыть, — Сора сказала, что ее эти инсинуации не трогают и до тех пор, пока она в состоянии держать меч, никто не будет тут непристойностями заниматься. Без нее — добавила Юрико, потому что непристойности должны быть под контролем!

Мико, немного подумав — сказала, что все понимает и приглашает все к нам в гости. Моего мнения никто не спросил, но я и не возражал бы. Ночую с девушкой, и господин Нобуо теперь переехал? Прекрасно. Буду ночевать не с одной, а с тремя девушками? Замечательно. Заверните две. То есть… три?

Девушки убрались на кухне, отправились в душ, предварительно угрожая неземными карами и описывая все, что со мной может произойти, если я осмелюсь (!) — проникнуть туда. Особо подчеркнули, что дверь туда не закрывается и «куда там эта швабра подевалась, которой раньше дверь подпирали?!» В общем — настойчиво приглашали. Однако время действительно было позднее, и я устал, потому играть в игры «вы не ждали, а я приперся» — не стал. Был такой фильм, американская комедия, так как главный герой читал мысли девушек, и вот, стоит такая красотка на балконе во время вечеринки и думает — «Боже, как надоели эти неуклюжие ухаживания, все эти попытки быть интеллектуалом и напыжиться. Вот бы кто-нибудь подошел и так по-мужски, без лишних слов — Пойдем, переспим!» — и он, наивный, подходит к ней и «Пойдем, переспим!» … и получает пощечину. Вот так, получай наивный чукотский юноша. Даже если ты читаешь их мысли — ты ни черта не поймешь в их поведении! Потому что на самом деле она не думала «хоть кто-нибудь подошел бы», а «этот кто-нибудь должен быть Брэдом Питтом внешне, лауреатом Нобелевской премии в области ядерной физики, лицом года в «Таймс», умел завязывать стебелек от вишенки языком во рту и обязательно входил в первую десятку рейтинга «Форбс». Например. Потому что критерии и категории, по которым они выбирают — вообще что-то из драконьего покера, связанного с фазами луны, настроением с утра, комплиментом от продавца в магазине и еще тысячью других модификаторов.

В связи с этим — я не стал ломать себе голову над — «и что они имели в виду, когда говорили — только ни в коем случае не открывай эту дверь, Кента! — это действительно «мы хотим попыться в спокойствии и тишине» или все-таки «мы будем просто принимать соблазнительные позы под теплыми струями воды и ждать когда ты просунешь свою бестолковую голову в двери»»

Я как обычный мужчина, который мыслит логически и верит сказанному вслух — пошел спать. А что? Я тоже only human after all и устал как собака после деревенской свадьбы в своей ограде. С этими вот мыслями я пришел в комнату и завалился на вторую полку, разумно рассудив, что дверь они сами откроют, замков тут нет, все взрослые, а перспектива проболтать всю ночь напролет (что неминуемо произойдет — я же вижу, как девичник собирается!) — она привлекательна только первые двадцать лет. После этого пижамные вечеринки уже не так притягательны, как возможность просто натянуть одеяло на уши и закрыть глаза.

Проснулся и сперва не мог понять где я — на потолке играл мягкий свет, чей-то тихий и хрипловатый голос речитативом читал заклинания… очень похоже на заклинания — такой, знаете, постоянный ритм… я замираю и прислушиваюсь…

— В стране Ксанад благословенной, дворец построил Кубла Хан, где Альф бежит, поток священный, сквозь мглу пещер гигантских, пенный… впадает в сонный океан… — голос журчит словно ручей, приносит с собой прохладу, запах свежескошенного сена и топот детских ног по деревянному полу, чей-то веселый окрик и треск цикад… и уносит с собой проблемы и невзгоды. Я засыпаю снова, успев подумать, что Опиумный Сэм и его произведение как всегда кстати в полусне, полудреме, полуяви…

Когда я открываю глаза, то вижу, что внизу сидит Юрико, она одета в простую греческую тунику, спадающую с ее плеча, открывая одну грудь и я вижу розовый бутон ее соска. В одной руке Юрико держит меч — обычный римский гладиус, бронзовое лезвие отполировано и блестит в свете факелов.

— Доброй ночи, Кента — говорит Юрико: — настал этот час, не так ли?

— Час настал — соглашаюсь я: — ты умеешь обращаться с гладиусом?

— Я тебя умоляю — фыркает Юрико: — эти варвары начали делать свои мечи намного позже чем в Китае. Кроме того, я умею владеть всем, что имеет лезвие и острие. Но сейчас — тссс! — она прижимает палец к губам — разбудишь Немейского Жреца… или вернее — Жрицу — и она указывает пальцев вдаль, где неподалеку от зеркальной глади Немейского озера — растет дерево. Возле дерева, прислонившись к нему спиной — дремлет Немейская Жрица и сон ее беспокоен и тревожен. Я вглядываюсь в лицо Жрицы, скрытое капюшоном. Не вижу ничего, на месте лица как будто черный провал.

— Сперва я хотела сделать это своим мечом — говорит Юрико: — но это же «Золотая Ветвь». Фрэйзер неправильно понял бы меня, если бы я прикончила Жреца китайским мечом! А что подумал бы Карл Юнг или Марк Аврелий — я даже и представить себе не могу.

— Жрицу — машинально поправляю ее я: — это Жрица. Явно женщина же — вон какая грудь.

— Это сексизм — отвечает Юрико: — Жрец или Жрица — не существенно. В данный момент нас интересует не половая дифференциация, а скорее должностные обязанности… а ведь согласно Фрэйзеру я должна убить Жреца и занять его место.

— Место, кстати не очень — говорю я, кивая на спящую фигуру, от которой так и несет чем-то зловещим: — оно тебе надо? Немейский жрец в вечном стрессе, он всегда опасается, что кто-то срежет драгоценную ветвь с дерева и сможет бросить ему вызов. Его судьба навсегда связана со Священным Древом.

— И я бы не советовала — соглашается со мной Томоко, которая сидит у моих ног, одетая только в веревку и чулки с подвязками: — должность проблемная. У кого хочешь спроси. Вот, например — у кролика Роджера.

— Как ответственный кролик могу заявить, что Томоко-сан права. Проблемная должность — вздыхает Кролик и осторожно отводит подальше от своей шеи острие гладиуса.

— Кстати, раз уж вы здесь — обращаюсь я к Кролику: — не скажете, как там Джессика поживает?

— О, все так же, все так же. Постоянно принимает ванны или гостей. Иногда мне кажется, что у меня выросли рога, вот тут, потрогайте — выросли? — он снимает шляпу и наклоняет голову, давая Томоко потрогать его голову возле ушей. Она трогает и хмурится.

— Никаких рогов нет, Кролик Роджер-сан. Вам надо принимать больше кальция. Ешьте мел и прекратите ревновать Джессику. — говорит она, выписывая рецепт.

Я просыпаюсь. Осматриваюсь, спускаюсь вниз по лестнице. Девушки уже спят в своих постелях, и я иду по коридору в душевую, думая о том, что спокойно помыться в душе можно только глубокой ночью и так хорошо, что вокруг — наконец-то тихо. А еще мне интересно, чем же должен был закончиться сон — ведь он был про Немейского Жреца! Когда я открываю дверь в душевую, то вижу там переодевающуюся Немейскую Жрицу. У нее ладное и стройное тело, правда покрытое черными полосами, словно у тигра-альбиноса.

— Извините — говорю я. Жрица качает головой, мол ничего страшного, проходи, примем душ вместе. Действительно, думаю я, почему бы и нет. Несмотря на то, что Жрица скидывает свой рваный черный плащ — я по-прежнему не могу рассмотреть ее лица. Я делаю шаг в душевую и тут меня сбивает с ног Юрико, которая проносится мимо меня с гладиусом и выполняет идеальное «Падающее Крыло», атакуя Жрицу. Жрица даже не защищается и все атаки Юрико проходят впустую.

— Чего сидишь? Помоги! — требует Юрико и я чувствую в своей руке тяжесть от меча.

— Не вмешивайся! — шипит Жрица и я узнаю этот голос. Она делает шаг вперед и одним движением пробивает грудную клетку Юрико и вырывает оттуда сердце. Это очень трудно сделать — думаю я, глядя как Юрико падает на колени, неверящим взглядом смотря на Жрицу.

— Знай свое место — говорит Жрица и тень на ее лице пропадает. И полосы на теле. Передо мной стоит Натсуми с окровавленной по локоть рукой, в которой она сжимает сердце Юрико…

И я — просыпаюсь. Тяжело дышу и смотрю на девушек, которые спят внизу. Думаю, что после такого вот сна — надо освежиться. Спускаюсь по лестнице, осторожно закрываю за собой дверь и иду по коридору. Думаю о том, что мой сон явно вызван подсознанием, а подсознание знает о мире и людях куда больше сознания. И о чем же хочет сказать мне мое подсознание? Натсуми — враг? Да нет, во сне она — Немейский Жрец. Он не опасен — если не атаковать первым. Однако во сне Юрико — выражает желание убить Жреца с тем, чтобы занять его место. О чем этот сон? Неужели для подсознания я — то Священное Древо, а Натсуми сторожит меня как Немейский Жрец — Золотую Ветвь, а Юрико — покушается на это должность? Ну нет. Так высоко о себе думать — это перебор. Я не Священное Древо и уж кто-кто а Натсуми скорее за собственную власть переживает, за свой социальный статус. И потом — при чем тут Кролик Роджер? Я бы понял, если бы ко мне пришел Сократ, Марк Аврелий, Диоген или Цао Цао с Чингисханом, но Кролик Роджер? И если уж выбирать, то я бы предпочел увидеть Джессику Рэббит, чем самого мистера Рэббита Ди Роджера.

Вот и душевая. Открываю дверь, и вижу, что в нашей раздевалке стоит Джессика Рэббит, едва приспустив свое концертное платье со своих обнаженных плеч. Она поворачивает голову и смотрит на меня, завораживая взглядом своих глаз. И не только глаз. Это же Джессика Рэббит — она завораживает одним своим присутствием.

— Кента! Ты вовремя, шалунишка… — воркует она своим томным голосом, на октаву ниже самого сексуального ASMR какой вы только можете себе представить: — не поможешь мне с застежкой?

— Ээ… конечно, миссис Рэббит! — говорю я, взяв себя в руки. Застегнуть… пардон — расстегнуть молнию на платье Джессики — потом будет что вспомнить долгими зимними вечерами перед камином. Я справляюсь с непослушной молнией, и она как-то сама собой скользит вниз, позволяя платью упасть к ногам ослепительной Джессики. Джессика переступает ногами через упавшее платье и поворачивает ко мне голову. Копна рыжих волос закрывает ей глаз и она кажется такой беззащитной прямо сейчас…

— На самом деле — больше не миссис Рэббит — грустно говорит она: — мы развелись с Роджером… мне так одиноко сейчас… — и ее ладошка ложится мне на грудь: — ты не можешь помочь мне с этим, Кен-та-кун?

И тут я просыпаюсь. Вот черт, думаю я, вот черт. Если все равно я сплю — то почему просыпаюсь на самом интересном месте? Кто бы не хотел секса в душевой с Джессикой Рэббит? Риторический вопрос. Не факт, что я смог бы впечатлить синьору Джессику после Кролика, но я бы постарался! Опускаю взгляд вниз. Слава богу не мокрый сон. Тем не менее я устал и вспотел, а не выспался. Голова болит. Опускаю взгляд вниз. Девочки спят внизу. Я спускаюсь по лестнице и иду в душевую по дороге размышляя о вредности бытия и законе бутерброда, он же — закон Мэрфи. Чего стоило проснуться чуть позже, уже когда мы с Джессикой лежали бы на теплом кафеле и она бы закурила свою мультяшную сигарету и мы были бы вполне довольные собой и друг другом? Вредность. Вот исключительно вредность бытия. Бытие имеет сознание и это сознание — вредное!

Вот и душевая. Видимо так много уже с этой душевой связано, что мое подсознание оставить его в покое никак не может. Потому, поворачивая ручку двери я нимало не удивился, увидев в раздевалке Шику-сан, нашего менеджера по всем вопросам. Хотя, нет, вру — немного да удивился. Потому что — почему Шика-сан? Это могла быть снова Джессика, а могла быть какая-нибудь из Диснеевских Принцесс или Саша Грей (а жаль, упустил такой шанс!) или Тираннозавр Рекс или девушка из картины Бориса Валеджио…

— Кента! — вспыхивает Шика и закрывается руками. При том, что на ней не так уж и много одежды, эти вот попытки выглядят жалко, все равно все видно. И потом — если это сон, то какая разница.

— Очень интересно — говорю я, закрывая за собой дверь: — а Марк Аврелий где? Не будет сегодня?

— Марк Аврелий умер — строго говорит Шика, продолжая закрываться руками: — давно уже.

— Какая жалость — говорю я: — честно говоря мне будет не хватать старика. Он был такой милый. А Немейский Жрец? Сегодня без него?

— Кента-кун — Шика перестает закрываться и выпрямляется, встряхивая головой: — видимо от судьбы не убежать.

— Бегать от судьбы это как убегать от снайпера — умрешь уставшим. И вообще — не суди снайпера, пока не пройдешь две мили в его ботинках — тогда он будет босиком, а ты в его обуви и на расстоянии… ну примерно трех километров — если мили морские.

— Иногда я за тебя беспокоюсь, Кента-кун — говорит Шика: — перед тобой голая женщина стоит, а ты какие-то глупости говоришь.

— Сам себе удивляюсь. Но у меня был насыщенный день и поединок претендентов на должность Немейского Жреца, а потом Кролик Роджер и потом его бывшая жена — Джессика… кстати, а вы знали, что они развелись?

— Если Дар любви и существует, то он напрочь лишает своих носителей разума — говорит Шика и делает шаг вперед, прижимаясь ко мне своим телом: — и запомни, между нами ничего нет и быть не может. Запись с двух до шести не ведется… а в капсульный отель ехать дорого, вот я и решила… а тут ты. Значит судьба.

— От судьбы не убежишь. — соглашаюсь я. Шика-сан улыбается мне и начинает опускаться на колени. Я смотрю на нее и гадаю — как проснусь я на этот раз.

Глава 28

— Так это все-таки не сон… — говорю я, наблюдая как Шика-сан одевается. Попытка проснуться не принесла никакого результата и если бы это был сон, то это определенно был бы из тех снов, когда просыпаешься с мокрой простыней. Потому что у нас с Шикой, менеджером по всем вопросам — все получилось. Решили мы вопрос. И теперь Шика-сан больше не боится проклятия Дара Любви, потому что Шика-сан прекрасно знает менеджерскую поговорку о том, что если не можешь предотвратить — возглавь.

— Для школьника ты неплох — говорит Шика: — и если бы не рамки проекта, то … но сейчас мне срочно нужно идти, пока техники не проснулись и на смену не заступили. Пожалуйста, Кента-кун, пусть все произошедшее останется между нами.

— Конечно, Шика-сан — киваю я: — как иначе.

— Спасибо — Шика кланяется, немного колеблется, потом быстро обнимает и целует меня в щеку — как будто воробей клюнул — быстро и сухо: — никому ни слова! Помни! — и она исчезает из душевой. Я думаю о том, что чудны дела твои, господи и в свою очередь начинаю одеваться. Потому что «заодно и помылся», да.

Однако я совершенно четко слышал, как кто-то ночью у нас в комнате читал стихи Опиумного Сэма, про то, что в стране Ксанад благословенной дворец построил Кубла-хан… и по голосу больше всего на Юрико было похоже. Голос был чуть ниже, хриплый… наверное просто старалась никого не разбудить. Но все равно, знать обрывок стихотворения, которому было суждено остаться навсегда недописанным, а ведь Хорхе Луис Борхес считал что тот, кто поймет это стихотворение — сможет разъять радугу. Вот так. Кто познает и освоит лоу-кик — сможет править миром, а кто сможет понять Опиумного Поэта Сэма Кольриджа — тот сможет разъять радугу, чтобы это не значило. И как мне теперь звать Юрико? Разнимательница Радуги? Нет, не то, неверно. Скорее — расчленительница. Разъять — значит проанализировать, однако мне всегда не хватала опиума, чтобы продраться через все эти описания «пенных» потоков «священного течения» и «тень чертогов наслажденья» в Кольридже.

Вот на мой взгляд — пустословие и бред. Почти такой же как и хваленная «Золотая Ветвь». Иногда кажется, что люди читают эту муть только для того, чтобы потом надуть губу и сказать «а, кстати, в «Золотой Ветви» Фрэйзер… вы не читали «Золотую Ветвь» — и так, свысока взгляд бросить — дескать фи, какой забавный простолюдин и невежда. Это как ценители вина, которые на самом деле не могут отличить «прекрасный букет ароматов» настоящего элитного, третья бочка слева, был солнечный год — от крашеной водички из тетрапака. Они ориентируются на этикетки.

Я встаю и выхожу из душевой. На выходе — сталкиваюсь с Кимико, завернутой в полотенце.

— Ой! — говорит она и останавливается: — извини.

— Тоже не спится? — сочувственно спрашиваю я: — чего так?

— Не знаю. — пожимает она плечами: — много событий было. Решила душ принять… — я вижу влажную кожу ее плеч, понимаю, что новые душевые кабинки, установленные администрацией — пригодились. А то Кимико застукала бы нас с Шикой. А у Шики и так проблем хватает, бедная менеджер по всем вопросам. Иногда кажется, что вот убери Шику отсюда — и вся эта студия рухнет, потому что никто не знает где что лежит и как оно туда попало. Из-за этого у девушки нет никакой личной жизни — одна общественная. Интересная схема управления обществом, где все вкалывают как лошади, эксплуатируя один другого и при этом — все несчастливы. Неважно на каком месте человек — рядовой ли участник проекта, которого унижают и морально раздевают на субботнем голосовании, оператор, который все это снимает, монтажер, менеджер или руководитель проекта — все тут несчастны. Кстати, о несчастьях…

— Поговорим? — предлагаю я Кимико: — раз уж ты уже успела помыться.

— … где, здесь? — хлопает глазами Кимико и потом улыбается: — у меня в комнате никого нет. Девочки к тебе пошли. Давай поговорим. — и мы идем к ней комнату, здесь недалеко, несколько шагов по коридору, поворот ручки, дверь, щелчок замка и вот мы уже наедине.

— Только я переоденусь — говорит она и полотенце падает к ее ногам.

— Извини — поспешно отворачиваюсь я, заводя глаза на потолок: — я мог бы и в коридоре подождать, сказала бы…

— А смысл? — раздается голос из-за спины: — мое тело не является тайной. Более того, я думаю многие тысячи людей знают каждый сантиметр моей кожи, но не узнают в лицо. Ты можешь повернуться. — я послушно поворачиваюсь и вижу Кимико в обычной пижаме. Да, а как вы хотели, думаю я, и Кимико тоже человек и то, что она снималась в порно еще не значит, что она ложиться спать связанная «черепахой» в латексных лосинах и бюстгальтере с отверстиями для сосков. Стереотипы везде, а уж в порноиндустрии и подавно.

— Это лицо я должна скрывать, но после того, что произошло вечером — утром я проснусь знаменитой… — грустно улыбается она.

— Вот в связи с этим я и хочу с тобой поговорить. Если ты не против …

— Нет, вовсе нет. Я чувствовала себя немного … одиноко. Давай поговорим — Кимико садится на свою кровать, закидывает ногу на ногу и наклоняется вперед, положив подбородок на ладонь руки, которая локтем упирается в колено: — о чем?

— Для начал я бы хотел обозначить свою позицию — говорю я: — ты мне нравишься. Впрочем, ты и сама знаешь, что ты — привлекательна. Кроме того, лично я — уважаю индустрию как потребитель порнографии и искренне считаю, что без этого явления мир был бы хуже. Мне не нравится лицемерие людей, которые свысока осуждают все это, а потом, сидя за компьютером — дрочат на какой-нибудь ролик в интернете. Да, даже если и не смотрят сами и являются монахами, соблюдающими целибат — я полагаю, что осуждать не имеют права.

— Это необычно — говорит Кимико, немного расслабляясь: — я с самого начала поняла, что ты — необычный парень. Обычно люди не говорят об этом. Этого для них как будто не существует. Как только кто-то узнает, чем я занимаюсь, то они как правило начинают избегать говорить от этом… или вовсе избегать меня.

— Дай-ка я угадаю, есть еще один вид реакции — от мужчин? Которые считают, что раз уж ты актриса в порно, то должна прямо вот тут у всех отсосать? — киваю я. Есть такие люди, встречаясь с которыми искренне радуешься, что ты не проктолог, а то «Доктор, посмотрите, что у меня с жопой!» — было бы каждый раз.

— И это тоже. — качает головой Кимико: — вот все люди как люди, а я сразу не такая.

— Ну, это потому что ты действительно не такая как они — пожимаю плечами я: — ты — другая, а этого достаточно как минимум для настороженного отношения, а то и травли. Люди так устроены. Любые отклонения от нормы — не приветствуются. Для того, чтобы выделятся и держать спину прямой — нужно быть сильной. Очень сильной. И мне это нравится. Сегодня тебе было нелегко, сцена в гостиной была отвратительной, они надавили на все кнопки, чтобы прилюдно унизить тебя и вывести из себя. Но ты повела себя крайне продуманно и хладнокровно. Степень владения собой — просто невероятно. Я восхищаюсь твоим умением держать себя в руках. Думаю, у меня бы не получилось, и я бы послал всех к чертям.

— Спасибо — на щеках у нее появился легкий румянец: — спасибо за добрые слова, но я их не заслуживаю. Я… ну просто не было другого выхода.

— О, над тем что «не было другого выхода» мы тоже поработаем — соглашаюсь я: — выходов сотни и тысячи. Вариантов несметное количество, но ты выбрала именно этот и показала, что ты не боишься. Какой могла бы быть реакция на это «а ну-ка заголись для нас тут, разу ты все равно актриса порно»? Ты могла бы и не делать этого. Могла заплакать. Могла зажаться. Могла устроить истерику. Могла убежать в свою комнату и прорыдать там сутки, прижимая подушку к груди. Но ты не выбрала эти варианты… а знаешь почему?

— Почему? — спрашивает Кимико, подаваясь чуть вперед и ее губы оказываются так близко, что я на секунду забываюсь в мгновении. Я все еще сплю? Или нет? Помотав головой, я отвожу взгляд от ее блестящих губ.

— Да потому, что сделать так — значило бы проиграть и оставить их победителями. Тебе бросили вызов, и ты приняла его, подняв перчатку. Ты показала, что их выпады не ранят тебя, ты выше этого и что тебе плевать на то, что они о тебе думают. Так ведь?

— Я даже не думала об этом — признается Кимико: — просто что-то толкнуло меня изнутри. Но… — она задумывается. Откидывается назад на руки, упираясь ими в кровать, отбрасывает волосы с лица движением головы.

— Наверное — тихо говорит она: — на какой-то миг меня такая злость взяла. Они же не знают ничего обо мне, а уже судят. Для них я просто кусок мяса, как и для многих, которые такие фильмы покупают. Ты знаешь, что в последнее время многие фильмы и ролики — бесплатны? Все, для чего я гожусь — привлечь внимание подростка на пять секунд, чтобы он кликнул на баннер.

— Во-первых в наше время внимание потребителя — это то, за что сражаются все. Ты просто представь — есть многомиллиардные корпорации, та же Тесла, Тойота, Самсунг, и другие, которые вкладывают огромные кучи денег в рекламу, у которых не просто исследования рынка, а маркетинговые институты по всему миру, сотни тысяч людей и бюджет, сравнимый с государственным, а их всех переплюнула ты. Достаточно только раздеться.

— Я … как-то не думала об этом… так — говорит Кимико и ее блестящие губы чуть дрогнули, уголки чуть-чуть поднялись: — а ведь и правда…

— Все зависит от того, как на это посмотреть — улыбаюсь я в ответ: — вот мое тело — совсем никому не нужно, даже если я тут голышом ходить буду, единственная реакция, которой я добьюсь будет — «Ради бога прикройся, Кента!». Сомневаюсь, что видео, где я мастурбирую — взорвут интернет и побудят хоть кого-то на баннер кликнуть.

— О, ты себя недооцениваешь — измеряет меня взглядом Кимико: — и очень недооцениваешь извращенцев в Нижнем Интернете. Очень-очень. Ты — молодой, вполне привлекательный и тело у тебя … я, кстати твои фото в ванной видела.

— Отлично. Значит мы на равных — мы уже видели друг друга без одежды. — киваю я.

— Да я и так вижу, что ты не толстый, спортивная фигура и хорошая кожа. Ты уже готов для карьеры в порно! — наконец улыбнулась Кимико.

— Я подумаю над творим предложением — важно киваю я. Она грустнеет.

— Не стоит. Индустрия — это не то, что о ней думают. Это тяжелый труд и … а для мальчиков так и вовсе труд за гроши. Порноактеры не получают много денег. Разве что тот дедушка из Окинавы — помнишь? Которому за восемьдесят? Он пришел в индустрию на пенсии, лет в семьдесят и стал сниматься в фильмах типа «Старый отвратительный дед соблазнил подружку своей внучки» или «Старик и школьница» и за десять лет стал реальной звездой.

— О черт — говорю я: — вот что значит — любимая работа. Куда записываться в очередь?

— Я же говорю, что обычно парни денег получают мало. А то и вовсе не получают. Есть такая категория «низшие» — они должны сдавать анализы и выполнять то, что требуется. Иногда они работают просто чтобы у них был секс. Как они себя кормят никто не знает.

— Ну… любимая работа — еще раз пожимаю плечами я: — хотя я лично всегда был сторонником позиции «а поговорить?» и считаю, что лучшее время с девушкой — это как раз после секса.

— Это как? — Кимико откидывается назад еще больше, и пижама натягивается на ее груди.

— Это когда вы лежите на кровати уже после, глядите в потолок и болтаете о том, о сем… — поясняю я. Чтобы Кимико не решила, что я — зануда и все такое — не говорю о том, что именно в эти вот моменты и происходит импринтинг у девушек, что именно в эти моменты психика девушки наиболее способна принять и простить, чем и надо пользоваться. Если, конечно, секс был хорош. Но это уже совсем другая история.

— В любом случае в индустрии полно и неприятных вещей — говорит Кимико: — иногда тебя заставляют делать такое… — она отводит взгляд в сторону.

— Вот я как раз об этом. Мне кажется, что тут должно быть, как — есть любимая работа и то, что тебе самой нравится — ну так делаем это. Но есть то, что тебе не нравится и это мы не делаем.

— Но… они же студия, а я — просто работник…

— Потому и говорю — давай почитаем твой договор. Я не специалист в трудовом праве Японии, однако мы проходили Конституцию Японии на уроках, и я совершенно точно помню, что там нет статьи «Заставляйте Кимико делать то, что ей не нравится».

— Это так не делается — возражает мне Кимико: — у меня договор. Контракт. Я обязана делать все, что прикажут. Иначе меня уволят, да еще и миллионные штрафы повесят. Ты знаешь, что такое долговая тюрьма? Или вон, якудза отдадут, заставят долг отрабатывать… или почку продать.

— Обалдеть — закатываю глаза я: — и эти люди запрещают мне ковыряться в носу. Я — школьник, госпожа Кимико. Школьник!

— И? Не собираюсь я тебя насиловать, если что!

— Я о том, что даже я знаю, что никаких долговых тюрем в Японии не существует! И о том, что вместо письменных трудовых договоров работодатели дают своим работникам Шугё-Кисоку, но эти самые правила — могут быть изменены в одностороннем порядке. У вас есть профсоюзы — они должны знать!

— Профсоюзы? — хмурит брови Кимико: — какие еще профсоюзы?

— А вот сейчас я так полагаю пришло время короткой вводной лекции — поднимаю палец я: — и я даже не скажу «давным-давно», потому что это было относительно недавно — примерно с середины восемнадцатого века. Именно тогда возникли так называемые Trade-Unions или иначе — Gewerkvereine, а по на французскиом — Syndicats ouvriers. Профсоюзы имели своей задачей защиту прав и интересов лиц, трудящихся в той или иной сфере, например профсоюз шахтеров или там работников легкой промышленности. Были как более узкие, так и охватывающие целые отрасли производства. Так как Япония после второй мировой войны пошла по пути, указанному старшим братом США — то и трудовое законодательство Японии не сильно отличается от установленного в мире. При этом права трудящихся в нашей стране больше существуют на бумаге — очень мало людей идут в суд, чтобы отстоять свои права. И я более чем уверен, что в твоем контракте нет пунктов, которые прямо заставляют тебя делать то, что для тебя неприемлемо. А если и есть — то такой пункт является незаконным, что влечет за собой признание договора недействительным или ничтожным. Что в данный момент времени — когда ты завтра проснешься знаменитой — крайне невыгодно студии. Думаю, что тебе следует пересмотреть условия своего контракта.

— … ого — говорит Кимико и моргает: — ты многовато знаешь для школьника.

— Да, мне часто это говорят. — соглашаюсь я: — думаю, что тебе следует просто обратиться за помощью в свой профсоюз и …

— Нет у нас никаких профсоюзов. Я бы знала, если бы такое было… — говорит Кимико: — нету у нас такой штуковины! Вот что делать?

— Кажется у меня появилась мысль… — говорю я, думая о том, что хорошая страна Япония. Есть чем заняться.

Глава 29

Что такое на самом деле профсоюз? На самом деле профсоюз — это мафия. Профсоюзы никогда не были пачкой нежных барышень, профсоюзы это по сути банда организованных рэкетиров, которые не гнушаются ничем в достижении своей цели. История трейд-юнионов в Англии, Синдикатов во Франции и конечно же Советов в России — это история насилия, крови, пота и слез. Сами подумайте, вот накладно хозяину фабрики платить высокую цену за сырье, например — что он сделает? Правильно — купит в другом месте. И если к нему подойдут мускулистые ребята в кожаных куртках и попросят-предложат этого не делать, а покупать сырье у них — по завышенной цене, то мы назовем этих ребят бандитами. Заслуженно назовем. Но если владельцу бизнеса накладно платит высокую зарплату, и он решит уволить своих работников и нанять более дешевых (гастрабайтеров или работников невысокой квалификации), и к нему подойдут такие же парни и попросят этого не делать, по пути сломав ему ногу, повредив оборудование или заблокировав производство — то мы назовем этих ребят борцами за права трудящихся и профсоюзными деятелями.

В Советском Союзе профсоюзы были низведены до состояния организации, которая выбивает путевки и организует выезды на природу и новогодние мероприятия. Однако на самом деле профсоюз — это в большей степени мафия, чем сама мафия. До сих пор восемьдесят процентов грузовых перевозок в США контролируют профсоюзы. А методы действий профсоюзов с самой зари их деятельности и до сих пор — были на грани закона. Вот что такое стачка или забастовка? По сути групповое нарушение трудового контракта и, казалось бы, в договоре четко написано, что с такими вот делать — выгнать к чертям на улицу и новых нанять. Да только вдруг выясняется вдруг, что работяги не только на работу не вышли, но еще и ворота чем-то подперли и не пускают никого на фабрику — во избежание штрейхбрейкеров. А это снова нарушение закона, не так ли? Так ведь профсоюзы на этом не останавливаются. И по-хорошему от забастовки до коктейля имени Вячеслава Михайловича Молотова, брошенного в окно — один шаг.

Поэтому на самом деле профсоюзы — это семья. Место, где тебя будут отстаивать до последнего, последняя линия обороны простых людей. Где неважно, насколько выгодно или рационально быть принципиальным, где никто не пойдет на компромиссы, если кого-то из семьи обидели несправедливо. Все, что есть у таких профсоюзов — это репутация. Репутация организации, с которой лучше не связываться, лучше заплатить откупные, дать эти дополнительные дни отпуска, выплатить выходное пособие и извинится. Репутация «один за всех и все за одного», репутация «не влезай, убьет!», репутация «если ты перешел им дорогу — беги. Бросай все, бери самое необходимое, меняй фамилию и паспорт и молись, чтобы они тебя не нашли». Валор Моргулис — все люди смертны и если ты перешел дорогу профсоюзу, этим мускулистым парням в кожаных куртках, которые не боятся ни тяжелой, ни грязной работы — то ты можешь узнать всю мудрость этой фразы намного быстрей чем предполагал. Как говорится — если ты умудрился плюнуть коллективу в лицо — коллектив может и утрется. Но если коллектив плюнет в тебя — ты утонешь.

Потому, профсоюз — это общность, коммуна, это культ. Культ справедливости и защиты сирых, убогих и обездоленных. Именно на этих принципах когда-то красная идея смогла захватить шестую часть суши, простые идеалы, которые были опорочены исполнителями. Фактически это была своего рода религия, мощная идеология справедливости.

Итого — то, что мне надо. Мне нужна власть, мне нужны ресурсы, мне нужны люди. Я не получу всего этого просто так — чтобы люди дали тебе что-то — ты должен предложить что-то взамен. И сейчас у меня есть уникальная возможность сделать это — пользуясь возможностями телевиденья, пользуясь едва появившимися связями и своими навыками, и умениями, которые остались мне из прошлой жизни. Ну и что, что петь не умею — я же зануда! У меня есть магическое свойство зануды — я умею быстро обучаться! Быстро читаю, хорошо запоминаю, моментально могу применить. С точки зрения юридической, правовой — моя позиция вообще будет безупречна. Конечно, здесь есть много подводных камней с точки зрения «теневых» законов — тут и кланы якудза, которые могут (и я привык считать, что если могут — то однозначно так и делают) — прикрывать «крышевать» такие вот студии. И сами студии, которым такой вот профсоюз будет как ножом по горлу. И много чего еще. Однако, профсоюзы как раз в таких вот условиях и поднимались — через кровь и пот, через все эти избиения железными прутами и бейсбольными битами в подворотнях, через заточку под ребро, через коктейль Молотова в окно, все это — и есть питательная среда профсоюза. К актерам и актрисам этой индустрии относятся как к собакам, а значит у меня есть ненависть и желание изменить это. Как только эти люди поймут что они могут, как только ими будет одержана первая победа, как только они почувствуют кровь — все перевернется. Такие люди как они — уже отверженные, уже отчаявшиеся, им уже нечего терять. А самые опасные люди на земле — это те, кому нечего терять. Кроме того, я полагаю, что одного случая расправы деятелей профсоюза над бывшим работодателем будет более чем достаточно — женщины могут быть очень жестоки и изобретательны.

Итак — у меня есть мой стог сена, уже облитый бензином. Осталось только поднести спичку. И, конечно, у меня нет никаких гарантий что меня или кого-то из моих последователей не ударят трубой по затылку, не пырнут ножом в подворотне, не растворят в азотной кислоте и не наденут «бетонные башмаки». Но… как там у Бернса — «в полях войны, среди мечей видал я смерть не раз, но не дрожал я перед ней, не дрогну и сейчас!». Более того — это жутко весело! Наконец я проснулся. Наконец я снова могу играть в жизнь. Дергать тигра за усы. Оседлать волну. Опустить руки на ринге, вызывая на обмен ударами.

Я чувствую, как на моем лице появляется та самая улыбка. Здравствуй, Зверь. Кто тут хотел поиграть? Не хотели? А придется…

— Что ты могла бы сделать ради своей мечты? — спрашиваю я у сидящей рядом Кимико и она недоуменно моргает.

— Ну… многое. Могу много чего сделать — отвечает она: — а что?

— Видишь, у этого вопроса есть правильный ответ — говорю я, чувствуя, как улыбка Зверя играет у меня на лице: — и звучит он так — что ты могла бы сделать ради своей мечты? Ответ — все.

— Ээ… — колеблется она, не зная, что сказать.

— Если это на самом деле твоя мечта, то ничего не жаль. Ни времени, ни сил, ни здоровья и даже своей жизни. У тебя копия твоего договора есть?

— Нету никакой копии — честно признается Кимико: — он был вроде, я что-то подписывала же… но нету у меня ничего…

— Как я и думал. Что же… — в голове пробегают варианты, способы, методы, тактика и стратегия, подсчет ресурсов.

— Нам нужна Легенда — говорю я и чешу себе затылок, стимулируя нейроны к работе: — это очень хорошо, что мы на телевиденье сейчас. С одной стороны — неудобно, а с другой — очень хорошо. Мне нужно поговорить с Шикой. И с Кумой. И с Сомчаем. И с … много с кем. У тебя есть лист бумаги и ручка? Карандаш?

— Есть. У меня тетрадка с записями тренировок, я занимаюсь фитнесом и …

— Давай сюда. А, и самое главное — ты хочешь пересмотреть свой контракт и заниматься только тем что хочешь? Думаю, мы еще и зарплату поднимем. Ну и заодно накажем этих жадных ублюдков…

— Конечно — кивает Кимико: — конечно хотелось бы, но … мы же живем в реальном мире, Кента-кун. Мне очень не нравится, как агенты со мной поступили… и, наверное, еще поступят, но выбора же нет.

— Выбор есть всегда. Тут главное, чтобы последствия этого выбора тебя лично устраивали — говорю я: — ты не поверишь сколько сейчас перед нами возможностей открывается. Тут главное — правильно начать, дать верное направление первым усилиям.

— Ты же школьник — смотрит на меня Кимико немного снисходительно: — что у тебя может получится? Не даже не представляешь, против чего ты собираешься пойти. Они съедят и тебя и меня вместе и не подавятся.

— Я займусь этим с тобой или без тебя — отвечаю я, открывая тетрадку: — просто ты у меня под боком и у тебя уникальное положение — ты на виду, ты натурально под прицелами видеокамер. Никто не сможет сейчас плеснуть тебе в лицо кислотой или сломать ногу в подворотне. Пока. У тебя есть шанс. Ты можешь его использовать, а можешь не использовать. Это твоей выбор.

— У моего агента, у студии — есть связи. В полиции, в мэрии и даже в якудза — говорит Кимико: — они часто сотрудничают. Мне кажется, что тебя просто закопают и все. Или в залив бросят.

— Не все ли равно спросил он где — еще приятней лежать в воде — цитирую я, ведь «гвозди бы делать из этих людей — крепче бы не было в мире гвоздей!».

— Как-то ты несерьезно к этому относишься, а для меня это жизнь — говорит Кимико: — вот вышибут меня на улицу, что я делать буду?

— Нет так нет — говорю я: — еще раз — твой выбор. Конечно, ты права. Вышибут тебя на улицу — что ты делать будешь? Viam supervadet vadens — дорогу осилит идущий. Ну и конечно девиз от Спешл Эйр Сервис, бородатых стюардесс пустыни — whodareswins. Побеждает отважный. Хотя, как раз ты имеешь полное право отказаться. Это чистой воды авантюра, а я — всего лишь школьник.

— С другой стороны на этой студии мир не закончился — задумчиво бормочет себе под нос Кимико: — и подруга меня в США звала, там сейчас на азиаток спрос большой. Гонорары большие обещала.

— Но риск все равно есть — физический риск даже. — пожимаю плечами я. Вот начни я ее уговаривать и Кимико отказалась бы сразу. Кучу аргументов бы нашла. А тут — я ее вроде как и отговариваю, а она сама себе находит что сказать.

— Физический риск? Рядом с тобой? Ты может и школьник, но кое-что умеешь. Вряд ли кто сможет мне угрожать, если я под твоей защитой буду. А тут и Кума-сан впишется, он же тебя обожает. И Сомчай с сестренкой. Да мне кажется, что ты и сам в состоянии за себя постоять и кого угодно защитить. — отвечает Кимико: — нет физических атак и угроз я не боюсь. Просто если я против них пойду — могут меня начать игнорировать. Все студии вообще. В результате я работы потом не найду, но опять-таки, меня Сайка в Америку звала, может и к лучшему будет…

— Но менять страну и место проживания ради такого…

— А может и к лучшему. Чем черт не шутит, я в общем давно хотела на предложение Сайки согласится, даже паспорт сделала, но контракт со студией… и вообще. Наверное, нужно меняться. Да и студии напоследок пинка дать не помешает. — задумывается Кимико.

— Смотри, это дело серьезное. Я тут как Уинстон Черчилль — не могу тебе обещать ничего, кроме крови, пота и слез. Ээ… как он там говорил — мы будем драться в морях и океанах. Мы будем драться на берегах и на посадочных площадках. Мы будем драться, со все более возрастающей уверенностью — в воздухе. Мы будем драться на улицах и в полях, на холмах и в оврагах, мы никогда не сдадимся! Если необходимо — годами. Если необходимо — в одиночку.

Я немного помолчал, вспоминая старика Уинстона и добавил, глядя Кимико прямо в глаза: — я действительно только школьник. И если я скажу тебе что будет легко — я тебе совру. Если я пообещаю, что все будет хорошо… я не могу этого обещать. Может будет, а может нет. Но я могу тебе обещать одно — я не сдамся. Никогда. Мне вообще это не свойственно. Я может быть не самый умный и далеко не самый сильный. Наверное — не самый смелый и уж конечно — не самый трудолюбивый. Но есть одно качество, которое со мною всегда — я самый упорный. — я замолкаю и беру ручку, открыв тетрадь Кимико на чистом листе. Нам нужны союзники. Нам нужны партнеры. Нам нужны ресурсы. Нам нужен план. И я начинаю писать на чистом листе, мыслям тесно в голове, и я переношу их на бумагу, структурируя и проводя связи, формируя направления движений и стратегию достижения цели.

— Знаешь, а я начинаю понимать, что в тебе такого особенного — говорит Кимико, наматывая локон на палец: — ты — уверен в себе. Вот просто непрошибаемо уверен. И вроде нет никаких оснований для этого, но тебе почему-то — веришь. Я видела много мужчин и большинство из них не верит в себя. Есть те, кто пытается это скрыть за хамством и грубостью, но они все равно слабы — где-то вот тут — она показывает в центр своей груди: — а ты … ты или идиот, не знающий жизни, которого сломает первый же кризис… или ты — настоящий мужчина в свои … сколько тебе? Шестнадцать?

— Возраст — это только цифры — отмахиваюсь я: — кроме того одна моя знакомая сказала, что юный возраст — это недостаток, который гарантировано проходит со временем. А вообще мне семнадцать! Почти…

— Иногда ты как умудренный жизнью старый волк, а иногда — игривый щенок. Но оба они — настоящие. — говорит Кимико: — кто же ты на самом деле Кента?

— Вопрос не стоит так, Кимико-тян. Вопрос стоит так — кто ты такая, Кимико? На что ты готова ради своей мечты?

— На этот вопрос есть правильный ответ, не так ли? — улыбается Кимико: — и ты его знаешь…

— Тогда… — я откладываю ручку в сторону и протягиваю ладонь для рукопожатия: — партнеры?

— Партнеры. — пожимает мне руку Кимико: — чувствую, что я об этом еще пожалею. Но… все равно к Сайке давно собиралась, чего уж там… даже паспорт сделала…

— Что же, принципиальное согласие получено. Я подготовлю предварительный договор, и мы обсудим первые совместные действия, а также общее видение кампании… преимущества и недостатки нашего положения. Как несовершеннолетний я не могу быть официальным представителем, попросим помощи…много дел … — бормочу я и черкаю ручкой по тетрадке.

— Слушай, Кента, а ты уверен, что никакого Дара Любви у тебя нет? — спрашивает Кимико: — точно-точно?

Глава 30

Сидя за завтраком я задумчиво смотрю в тарелку с рисом, овощами и мелко нарезанными яйцами. В первый раз за эту жизнь у меня есть необходимость тщательно продумать свои действия, и это только в фильмах показывается какой-нибудь умник, который сидит за столом, заваленном бумагами, и вся стена в канцелярских кнопках, вырезках из местных газет и журналов, в фотографиях и красных нитках от гвоздя к гвоздю и вот вдруг — Эврика! Его осеняет, и он хватает лист бумаги и изображает лицом просветление и осознание.

В моем случае это выглядит так — частично похоже на всякую рекогносцировку, когда командир выезжает на поле предстоящего сражения лично и в бинокль изучает позиции противника, проходит по своим укрепленным пунктам и окопам, лично уточняет количество ресурсов и моральный дух воинов, смотрит на тип местности и качество грунта — в общем делает то, что по-хорошему должна делать разведка, но разведка может врать, может преувеличивать и уж совершенно точно — у разведки нет «командирской головы».

Следующая часть — это анализ. Установление невидимых связей между явлениями и событиями, между людьми и организациями, их иерархия и взаимосвязей. Кто тут является бенефициаром и что он сделает для удержания своей позиции или улучшения ее. Кто готов к изменению status quo, а кто — нет. Кто в цепочке взаимосвязей и иерархии является «слабым звеном», насколько стабильна вся система и где ее уязвимые части.

И уже следующим шагом является выработка стратегии войны и тактики конкретного сражения.

А со стороны это выглядит — словно я объелся мухоморов и сейчас пускаю ртом пузыри, разглядывая психоделических розовых слонов в стиле позднего периода творчества Сальвадора Дали. Видимо поэтому Сора проводит у меня перед лицом рукой, проверяя мою реакцию на раздражители.

— Опять улетел — жалуется она Юрико: — с самого утра таким вот ходит. Что с ним?

— Это у него творческий процесс — отвечает Юрико: — это он так творит. Не лезь ты к нему, видишь, у него переосмысление своей сознательной жизни и понимание того, что мы с тобой — богини. Это он жалеет о прожитых впустую годах, которые он не поклонялся нам с тобой. Сейчас он очнется и начнет нам осанну петь. И жертвы приносить. Мне бы в жертву очень пригодилось то белое пальто из Wacko Maria. Или, допустим — ожерелье оттуда. Ты знаешь, что они запустили своей брэнд дорогой бижутерии?

— Да? Не знала… и что как там? — интересуется Сора и я краем глаза вижу как Юрико достает глянцевый журнал и они склоняются над ним. Если бы дело было в другом месте, то Юрико просто достала бы смартфон, но на студии все вынуждены либо смотреть телевизор, либо читать журналы, которых тут великое множество — видимо для компенсации информационного голода.

Итак, думаю я, глядя на этих двоих кумушек, что мы имеем в сухом остатке? Информации пока недостаточно, сегодня я запрошу информацию у Кумы, у Косум с братиком Сомчаем и конечно же отправлю смс Натсуми и Ко. Но пока — мне известно, что так называемые «агенства» и «студии» в порно — на восемьдесят процентов структуры, которые сотрудничают с якудза. Потому что местные профсоюзы — это якудза. Так называемые «защитники простых людей». Отсюда и все эти страшные истории про то, как отец семейства влез в игровые долги, а потом его дочь или жену — заставляют «отрабатывать» его долги своим телом — либо в «Розовых Салончиках», которые здесь называют «Пинк Сарун», либо на съемках в порно. Или и так и эдак. Сперва я сомневался и предполагал, что такие вот истории — это городские легенды, но в последнее время склонен считать, что и так бывает. Почему сомневался — да потому что уровень преступности в Японии крайне низок. Читал недавно статью что в настоящее время уровень преступности по тяжким и связанным с насилием преступлениями — самый низкий за последние семьдесят пять лет. Здесь фактически нет опасности быть избитым или ограбленным и по сравнению с моей прошлой жизнью — окружающая жизнь безопасна почти абсолютно. Отсутствие насилия — порождает мифы и легенды, насилие тут как правило моральное. Те же издевательства над Томоко — никто к ней и пальцем не притронулся, заставляли делать все самой. На подкорке законопослушным гражданам вшит такой вот момент — тронул — заработал на срок. И не дай бог оказаться в японской тюрьме, вот уж где порядки так порядки. Стоять на коленях весь день, разучивая внутренний устав пенитенциарного заведения и гимн страны — это еще цветочки. А ведь есть люди, которых так годами стоять заставляют.

Однако это не значит, что якудза — безобидные тварюшки, хотя по части немотивированного насилия на пустом месте они не ровня преступным группировкам, возникшим на развалинах СССР — уж там иногда «валили» просто потому что — могут. Потому и не протянули долго. Якудза — это традиции и вся эта история с рисовым менталитетом, то есть — строгая иерархия и последовательность процедур. Никто никого не пырнет просто так. Поэтому, в том числе — здесь почти нет уличной преступности. Те же «босодзоку» — просто байкеры, которые шокируют прохожих своей внешностью, угрожающим видом их транспортных средств, и … все.

Подводя итог — якузда не столь страшна именно в плане «ноги сломают и бетоном дышать научат» — вот это на девяносто процентов страшные сказки. Которые, как правило — сама якудза о себе и распространяет — чтобы казаться страшной. С 1991 года в стране действует Закон о борьбе с организованной преступностью, с 2004 — закон о наказании за совершение так называемых «heinous murder» — чудовищных убийств, за которые по-прежнему предусмотрена смертная казнь. Законодательство и общество ввело политику нетерпимости по отношению к членам якудзы, что приводит к значительному снижению людей в преступных группировках.

Как индикатор — появление тех же самых «хангурэ», ведь если бы кланы якудза были в силе, они бы не позволили молодежи творить черт те что на улицах их городов. Местные власти искренне считают якудза не инфернальным злом и явлением, с которым следует бороться вплоть до его искоренения, а скорее — дополнительным способом контроля общества. Вот смотрите — все эти «должники» и прочий сброд — якудза прибирает их к рукам и не дает валяться на улицах в картонных коробках или там совершать преступления, чтобы на дозу денег найти. Эти потом трудятся на стройках и прочих грязных работах в тесном сотрудничестве с муниципалитетом. Мелких хулиганов — зачисляет в свои ряды, и они также встраиваются в структуру и у них нет времени подрезать кошельки в общественном транспорте и насиловать девушек в переулках.

Однако это не значит, что девушек не насилуют и морды не бьют. Бьют морды и кости ломают — но в стычках между кланами, что бывает редко, очень редко. Когда все урегулировано, то остаются только мелочи, недопонимания и прочая ерунда, которую обычно разруливают переговорами. А вот с девушками все сложнее. Якудза делает деньги на черном рынке и финансовых манипуляциях, да. Но столпами доходов якудза всегда являлись игорные дома, наркотики и проституция. Видите, как все классно складывается? Вот проигрался отец семейства в пух и прах, а у него две дочери есть… или даже два парня — неважно. Или там девушка на наркотики подсела и вот у нее уже нет работы, а только долги за последние две дозы. Тут и угрожать не надо. Приезжают к тому же отцу семейства и давят на него в присутствии его родных. И конечно, дочери, воспитанные в местных традициях, как и положено дочерям — сделают все для своего отца. Тем более — для его спасения. Альтернативный вариант — отец присоединяется ко всем этим «должникам» и отрабатывает долг на стройке или на ассенизаторских работах. Но дочери же этого не знают! Им на голубом глазу говорят, что если не отдадут долг, то порежут отца на части, закатают в бетон или растворят в кислоте. Вот и идут дочери торговать своим телом… и ладно бы они от этого деньги получали. Денег они не видят и работают за некий «долг», который… конечно же имеет тенденцию постоянно увеличиваться. Замкнутый круг ада. При этом — на каждом этапе девушка может встать и послать всех в жопу — эти страшные рассказы про «кислоту в лицо» — как правило лишь страшные рассказы, а удерживает всех страх за своих родных. Но на самом деле, если девушка убежит — то и искать ее никто не будет — кругом полно таких же, а преследовать семью на самом деле — нарваться на тот самый закон о «heinousmurder» и быть повешенным.

Вообще, якудза — это интересный пример эволюции преступной организации в современных условиях. В Японии — на каждом шагу камеры, у всех — смартфоны, узнать где ты и что делаешь, найти записи как ты идешь по улице — не составит труда. Потому любое нападение на улице, в общественном месте или даже дома — будет немедленно раскрыто. Убить человека так, чтобы не осталось следов — практически невозможно. Вы можете растворить его в кислоте… но его смартфон? Вот он пропал, вот его последние звонки, а вот отсюда — он перестал отвечать на звонки и писать СМС, перестал общаться в социальных сетях. Устанавливается примерное место и время пропажи. И… дальше легче — устанавливаются смартфоны всех, кто был рядом. Камеры уличного наблюдения. Камеры службы безопасности. И это мы не говорим про специальные возможности полиции, про двойных агентов и прочее.

Так что якудза сейчас — это скорее низовое звено государственной корпорации, они регулируют порядок на улицах, убирают тех, кому повезло меньше (те самые «должники»), не допуская беспорядков или социальных волнений, разрешая бытовые конфликты и конечно — занимая нишу регулирования наркотрафика и рынка сексуальных услуг. Так на рынок страны не допускаются особо опасные синтетические наркотики, тот же крэк, а в секс-индустрии не дают развернуться педофилии и снаффу. Но этот тот случай, когда лекарство не сильно лучше самого заболевания.

Зная это, а также зная тот факт, что у Кумы в клубе также оказываются такого рода услуги — мы можем экстраполировать варианты и вероятности…

Но на самом деле — мне нет необходимости думать о сплетениях кланов якудза и государства. Все, что мне нужно сейчас — это маленькая победа. И эта маленькая победа будет — Кимико. На самом деле то, о чем я думаю сейчас — это уже как монетизировать эту победу, привлекая других людей и раскручивая кампанию.

А победа в случае с Кимико — это частный случай. И желательно одержать ее в стиле Соры-чан — едва вынув меч из ножен, а то и вовсе не вынимая его. Минимум ресурсов и максимум результата. В идеале — создав ситуацию, при которой выиграют все. В том случае, если ее агент — вменяемый человек — просто договорится с ним о победе, сделав такой же подставной матч, как при «поединке» с Сомчаем. Что нужно агенту? Деньги. Больше денег. Предложить ему участие в этом всем, отдав ему долю. Убедить, что в этом случае его доходы вырастут. Все что от него требуется — показать сопротивление на публику. Мы создаем хайп, все это «спасение барышни от грязных насильников», раздуваем его фигуру, потом организуем … какое-нибудь пари. Хм, нет, еще лучше — поединок! Да, поединок, дуэль, публике это понравится, Кума будет в восторге, а какая история! Все эти легенды, мифы, сказки, весь нарратив человечества встает за моей спиной! Как же — рыцарь, встающий на защиту своей дамы против дракона! Конечно, будут и те, кто скажут, что и рыцарь — не рыцарь, а бабник и кобель и дама, скажем так — не невинная барышня, но никто не будет спорить, что дракон — настоящий. О, бойся Бармаглота сын, он так свиреп и дик!

Просто для рыцаря — всегда проще договориться с драконом и провести подставной поединок на публику, а потом — отправиться восвояси, поделив с драконом награду за его голову пополам. Возможно — к следующему поселению.

Возможен вариант, когда агент Кимико — отбитый и неадекватный тип, помешанный на насилии и статусе. Тогда — придется сотрудничать с Кумой, вот уж кто не откажется от лишней прибыли, а на основе его организации и создать профсоюз — то самое «легальное» предприятие, которого так не хватает «законопослушному бизнесмену». И деньги можно через профсоюз отмывать и кассу взаимопомощи организовать и лотереи. Что по сути будет деятельностью кредитной организации и легальным игровым бизнесом. В этом случае мы угрожаем агенту Кимико, давим, а не поддается давлению — либо Кума решит вопрос сам, либо я подам в суд. В зависимости от позиции Кумы.

И даже в этом случае все под контролем — судебный процесс будет освещаться в прессе и под прицелом видеокамер местный суд не решиться на «договорнячок», а по закону я прав. Ближе к заседаниям я начну раскачивать ситуацию через СМИ, у нас тут симпатичная девушка в беде, а люди всегда больше сочувствуют красивым, чем страшненьким, так уж мы устроены.

Вариантов как вести себя дальше — тысячи. В голове проплывают картинки — вот я договариваюсь через Натсуми с «хангурэ», чьи цифровые повелители на самом деле тоже были бы не против поучаствовать в проекте «перетяни к себе немного денег из индустрии», вот мы организуем политическую партию, начав размещать в сети ролики о насилии и дискриминации в этой области, вот — договариваемся с боссами о том, что вверенные активы — будут приносить больше денег и меньше геммороя, если вы позволите девочкам вступать в профсоюзы, с другой стороны — нагнетаем ситуацию и …

— Кента! Кента!! Завтрак закончился! Сейчас собрание будет! — щелкает пальцами у меня перед лицом Юрико: — Хьюстон вызывает Кенту! Кента, прием!

— А? — я оглядываюсь и моргаю глазами. Я по-прежнему в гостиной, девушка из «технического персонала» в маске и очках и глубоко надвинутой кепке — поспешно убрала посуду. Я ловлю на себе обеспокоенный взгляд Кимико и улыбаюсь ей, кивнув головой — мол, все в порядке, не переживай. Вытащить Кимико из организации, где с ней ни договора нет, ни соглашений на бумаге — не так сложно. Прямо скажем — легко. Вот просто встала и пошла — с точки зрения легальной. И я уверен, что ей прямо сейчас ничего и не сделают. Не смогут. Зло затаят, так, из разряда «ходи и оглядывайся», но не более. Но мне этого мало. Мне нужна убедительная и показательная победа, после которой у меня появится репутация, а у Кимико — гарантии, что ее никто не тронет даже случайно. И я намерен одержать эту победу, а одержав — выжать из нее все, что возможно. Репутацию, известность, а в конечном итоге — деньги.

Вообще, вот эти лозунги вроде «Победа любой ценой!» — это не мой девиз. Мой девиз — «Победа недорого». Это и есть высокий Коэффициент Полезного Действия — максимум результата и минимум ресурсов и усилий. И почему так превозносятся герои, которые прикладывают много усилий? Это ж ясно как день — чем меньше усилий приложил и большего результата добился — тем лучше. Ибо, как говаривала Каменная Птица — труд нам дан для созидания. А не для того, чтобы башкой об стенку биться.

— Ты меня сегодня пугаешь — говорит Юрико: — совсем уже улетел. О чем ты все утро думаешь? Неужели и вправду решил Шику-сан изнасиловать? Затащить ее в душевую и осквернить тело менеджера?

— Не было — автоматически говорю я и у меня дергается левое веко: — поклеп и клевета.

— Ого?! Так ты и с Шикой?! Сора! Сора!

— Да тише ты! — шиплю я на Юрико: — не было ничего! Ну… то есть…

— Ни хрена себе! — глаза у Юрико округляются: — Сора! Ты слышала?! Кента и Шика!

— Да ладно — мрачно отвечает ей Сора: — а по-моему — Кента и Кимико. Посмотри, как взглядами обмениваются все утро…

— Клевета и поклеп — говорю я и чувствую, что звучит это крайне неубедительно. Как-то вот отрицай, не отрицай, а ответственность нести придется. Вот так.

— Надо на него пояс верности одевать — задумчиво говорит Юрико: — что? А как иначе — только отвернись, а он уже… а ведь был таким хорошим девственником. Это все Мико виновата, ее влияние, не иначе…

ЭПИЛОГ

— Добрый день, Кента-кун. — говорит мне женщина в ярко-красном костюме, словно сошедшая со страниц журнала «Прада» и «Фэшн». Ее кожа — воплощение усилий косметологов и фармацевтов, разве что не светиться изнутри, ее лицо — квинтэссенция титанического труда пластических хирургов, и этот труд не прошел даром. Ее фигура — это результат специально разработанной, выверенной до последней калории диеты, каковая была разработана лучшими нутрициологами мира. К диете добавляются усилия фитнесс-тренеров и пластических хирургов, а может и авиационных инженеров (по формированию груди — ее аэродинамические характеристики совершенны). Ее тело — словно дорогой спортивный суперкар, с допусками на микроны, отполированный, ухоженный, готовый к адской поездке, гарантирующий незабываемые впечатления… и по большей части стоящий в гараже на тридцать машин.

Уверен, что и душевное состояние у нее — выверенное и стабильное, как и полагается мотору такого спорткара. Все работает как часы, все соответствует характеристикам, указанным в технической документации, она как чертова Мэри Поппинс — само совершенство. Но, поймите меня правильно — это другое совершенство. Вот когда смотришь на юную девушку, которая привстает из воды, скромно потупив взор и краснея от смущения — тогда ты славишь Бога, природу, вселенную, которые сделали возможной такую красоту. Но когда смотришь на эту женщину во всем ее великолепии — то славить нужно только ее саму. Это ее труд в каждом сантиметре ее кожи, в упругости ее груди и в отсутствии морщинок … думаю совершенно везде. Как говорят — не бывает некрасивых восемнадцатилетних девушек. Но говорят и так — в двадцать лет красота девушки — заслуга ее родителей. В сорок лет — ее собственная.

Но этого мало. Есть еще и социальный статус и глядя на нее, я понимаю, что глянцевые страницы журнала и на йоту не передают излучение «скромного обаяния буржуазии», всего этого впечатления от по-настоящему дорогого и идеально сидящего по фигуре костюма, от дубовой мебели, от вышколенного секретаря в прихожей. Все вокруг говорит — смотри, Кента, это — хозяйка жизни, человек, которой если поймает золотую рыбку — выпустит ее обратно в океан, потому что достиг всего. И когда золотая рыбка высунет свою мордочку из-под поверхности воды и недоуменно спросит — «А как же желание?», то эта женщина только поморщится и скажет: — «Ну, хорошо. Чего хочешь-то?».

— Добрый день, Накано-сама! — я кланяюсь в пояс. Накада Наоки — совладелица студии и эфирный директор регионального отделения шоу «Токийский Айдол». Человек, который принимает решения. Она-то мне и нужна. Конечно, я отдаю себе отчет, что это с моего места она кажется великаном и на самом деле титул «совладелица» скорей всего означает «держатель миноритарного пакета акций размером в ноль целых, ноль десятых и сколько-то сотых процента», а уж «эфирный директор регионального отделения в Сейтеки» — имеет значение только в этом регионе. С точки зрения Токийского офиса шоу — это лишь одна из сотен менеджеров среднего звена. Но для меня она в данный момент — пик, потолок, высшее звено, какое я только могу достать. И у нее достаточно полномочий, чтобы решать вопросы по проведению шоу в регионе.

— Достаточно формальностей — улыбается Накано, но ее глаза остаются холодными, словно два ствола карманной артиллерии, думаю в случае с Накано — это девятимиллиметровые «Люгеры», те самые, которые «si vis pacem, para bellum», есть в ней что-то от немецкого орднунга. Как говорят немцы — Ordnung muss sein, то есть «порядок должен быть». Именно в рамках этого порядка и процедуры, эфирный директор Накано и согласилась встретиться со мною. И у меня есть пять минут, чтобы заинтересовать ее в моей затее, в противном случае… о, нет, она не будет меня выгонять. Не царское это дело. Просто через пять минут в кабинете появится ее секретарь, похожий на Тома Круза и Брэда Питта одновременно и скажет что у директора Накано назначена встреча и вежливо выпроводит меня за дверь. А директор Накано встанет, вздохнет, устало потрет виски и проворчит что-то вроде «Чертовы дилетанты, кому есть дело до того, чего они тут напридумывали», откроет воон тот встроенный в дубовую библиотеку бар и нальет себе качественного и дорогого виски на два пальца. И забудет обо мне и этой встрече.

— Итак — говорит Накано и откидывается в кресле, побарабанив пальцами по подлокотнику. Уверен, что под ее дубовым столом, больше похожим на аэродром — она положила ногу на ногу. Сейчас барыня будет созерцать цирк уродцев. Кунсткамеру. Пять минут на созерцание и полчаса потом — на то, чтобы смыть послевкусие от встречи с голоногим качественным алкоголем. Или что тут принимают в высших эшелонах? Кокаин?

— Уважаемая, Накано-сама! Я отдаю себе отчет в том, что не подхожу под формат вашего шоу. И не собираюсь цепляться за место в нем. Понимаю, что в постановочных боях и поединках есть смысл только на один-два раза. Поэтому у меня есть предложение, которое может заинтересовать вас. — и я начинаю излагать свой план. Чем дальше я говорю — тем выше поднимаются брови на лице у эфирного директора Накано Наоки-сама. Нет, не так чтобы «ни черта себе, что он придумал! Это же бомба!», нет. Скорее «ты смотри, какое забавное дерьмо ко мне в кабинет приплыло. И кто его сюда пустил? Надо бы охрану поменять». Накано не верит в меня и это … даже не обидно. Это понятно.

— И я понимаю, что сама идея кажется сейчас дикой и никаких шансов на то, что все пойдет как надо — нет. — соглашаюсь я с ее невысказанным, но написанным на лице скепсисом.

— И это еще слабо сказано. — позволяет себе высказаться по теме Накано: — скорей всего тебя зальют бетоном на одной из новостроек. Будешь — фундаментом.

— Но даже в этом случае — это будет хорошо для шоу! — невежливо перебиваю ее я. Накано хмурится. Сперва — потому что перебивать невежливо. Потом — задумывается.

— Смерть одного из участников шоу… — говорит она: — мы не можем себе позволить такого…

— И во время проведения шоу этого не будет, вы же понимаете. Если меня и будут закапывать или отливать в бетоне — это только после того, как шоу закончится. Никто не будет это делать под прицелами ваших камер. А рейтинг от скандала только вырастет — говорю я. Эфирный директор Накано вздыхает. Эфирный директор Накано нажимает какую-то кнопку и немного наклоняется к селектору.

— Тойя, придержи все звонки, пока Кента-кун у меня в кабинете — говорит она и отпускает кнопку, не дожидаясь подтверждения. Поворачивается ко мне.

— Кента-кун. — говорит она: — я понимаю, какое у тебя сложилось мнение о нас. Что мы тут готовы и мать родную продать за один пункт рейтинга нашего шоу и за всеми этими публикациями в прессе тоже стоим мы. Это не так. Да, нам важен наш рейтинг. Важен рейтинг шоу и каждого из вас. Но миссия нашей студии состоит в том, чтобы помочь всем людям пережить сложные времена с высоко поднятой головой, а не в том, чтобы жировать на рейтингах. Я лично очень тяжело перенесла и суицид Кейко-тян и скандал вокруг Бьянки-тян. Конкретно с Бьянкой — я разговаривала с ней лично, убеждая не делать того, что она вознамерилась делать. Однако в ее случае все повернулось как нельзя лучше, к моему удивлению. Мы здесь — не создаем жареные факты, мы просто — освещаем события так как они есть. — она кладет ладонь на стол, твердо так кладет, словно ставя точку в своем предложении. Смотрит на меня — внимаю ли я должным образом ее словам. Задело госпожу Совершенство предположение о том, что «вам же все равно, вам лишь бы рейтинг», задело. Не скажу, что так и рассчитывал, но получилось неплохо.

Нет, если бы я своими глазами не видел разницу между тем, что происходит и тем, что они выдают в эфир — я бы еще мог поверить. Однако я видел. Видел, как из моего поражения на ринге, позорного поражения зарвавшегося юнца, которого одним ударом поставил на место мастер — сделали эпическую битву между добром и злом, мастерски расставив акценты и перевернув все с ног на голову. Видел я и как намеренно выпятили все нелицеприятные комментарии Нобуо, за пять минут превратив парня в изгоя, видел, как «случайно» нашли и вывалили на нас прошлое Барби-герл. Ни черта я не верю ей.

— Накано-сама! Заверяю вас в том, что мною этот путь уже выбран и я пройду его — с вами или без вас. Просто если я начну его с вами — у меня есть какой-то шанс что меня не закатают в бетон хоть какое-то время. Тут вы скорее выступаете как спасители и нарабатываете себе положительную карму. Никто не обвинит ни вас, ни студию в случае, если подобного рода эксцессы произойдут. Как бы это не звучало. — говорю я, еще раз склоняя голову. И я не вру. На самом деле — я готов пойти до конца, даже если буду один. Это вы зря считаете, что «один в поле не воин». Еще как воин. Это я сейчас не буду зачитывать эфирному директору лекцию «Роль личности в истории» или коуч-мотивацию «Вы можете все! Нет ничего невозможного! Есть только барьеры у вас в голове!». Просто потому, что директора Накано все это не интересует ни капельки. Все что ее интересует сейчас — это рейтинг ее передачи, сохранение высокого морального облика на публику и дорогой алкоголь в дубовом баре ее кабинета. Или все-таки кокаин?

— В таком случае студия конечно не может тебе препятствовать — кивает головой Накано: — уж если ты выбрал такой … изощренный способ самоубийства, могу только порекомендовать привести свои дела в порядок. Искренне надеюсь, что у тебя все будет хорошо и что я ошибаюсь в прогнозе — как уже было с Бьянкой.

— Тут такое дело… — чешу в затылке я, изображая смущение: — чтобы действительно повысить шансы на успех — мне нужно содействие со стороны студии… как минимум — возможность выехать из помещений студии и совершить некоторые переговоры. Я могу взять с собой скрытую камеру и одного оператора, но не больше. И мне нужно гарантировать конфиденциальность некоторых разговоров.

— О. Я смотрю у тебя есть какой-то план — Накано барабанит пальцами по столу: — при условии, что ты заранее согласуешь и обоснуешь каждый такой выезд… я могу дать на это добро.

— К сожалению, не могу этого обещать. — пожимаю плечами я: — но я могу согласовывать такие вот мероприятия с менеджером на месте.

— Хм. — Накано встает и подходит к окну. Вернее — к прозрачной стене, за которой далеко внизу — виднеется город. Она смотрит на него сверху вниз и о чем-то думает. Я так полагаю, что она думает о том, что ей лично и компании — ничего не стоит выдать такое разрешение. И что ответственности за последствия компания тоже не понесет и остаются только публичные риски — риски общественного мнения. Но тут — если сделать все верно — можно все нивелировать. Сам балбес пошел и убился об якудзу, например. Студия то тут при чем?

А вот рейтинг поднять можно. При любом раскладе. Получится у меня и появится такой вот прецедент, не получится и все стухнет, а меня через полгодика после шоу найдут с проломленной головой в переулке — любой скандал привлечет внимание к шоу. Если получится — то люди любят победителей, особенно над совершенно понятным злом. Если не получится — люди обожают смотреть на неудачников, хотя бы потому, что «я-то не такой дурак как он и в пасть к йокаю не полезу, дудки».

— Хорошо — говорит она, и поворачивается ко мне: — но у меня есть условия. Два. Первое — ты должен пообещать мне, Кента-кун, что приложишь все усилия по обеспечению собственной безопасности и безопасности близких тебе людей. И не будешь лезть головой в мясорубку.

— Обещаю — киваю я. Это я могу обещать, у меня желания становится мучеником в борьбе за идею нет никакого. Как говаривал мой ротный — «задача бойца не умереть за свою родину, а сделать так, чтобы враг умер за свою». Я не герой и становится им не собираюсь. В то же время и не злодей, хотя думаю, что многие мои поступки… как минимум morallygrey— на грани, так сказать. Ситуационная этика, куда деваться.

— И второе… — она подходит ко мне, и я теряюсь в кодексе поведения японского школьника в щекотливых ситуациях. Видимо страничка этого неписанного кодекса, где было указано, что именно надо делать, если ты сидишь в кресле, а к тебе подходит женщина, которая довольно привлекательна, обладает высоким социальным статусом, особенно, если эта женщина наклоняется и … нюхает тебя! Ей-богу, вижу, как у нее ноздри раздуваются.

— Скажи мне, Кента, а твоя способность действует на всех женщин? Или только … — она снова вдыхает воздух, и я только глазами хлопаю. Надеюсь, что от меня все же не воняет чем-нибудь.

— Или только на … тех, которые «straight»? — добавляет она продолжая вдыхать воздух, чуть поводя головой из стороны в сторону, словно гончая, которая берет след.

— Ээ… способности не существует, Накано-сама — отвечаю я, про себя гадая, следует ли мне встать и дать возможность эфирному директору обнюхать себя как следует, или все же можно остаться сидеть. Сложно среднему японцу в ситуации, которая не предусмотрена местной «Табелью о рангах». И это ее — «straight», все-таки в речи у японцев амерканизмы неизлечимы. Можно было сказать «гетеросексуальная» или там «которая по мальчикам» на худой конец. И самое главное — это у нее праздный интерес, так сказать теоретический, или что ни на есть прикладной? Если прикладной, то что это означает?

— Конечно. — соглашается она, возвращаясь в свое кресло: — способности не существует, верно?

— Так и есть — киваю я.

— Да. Точно. Это все выдумки… — барабанит она пальцами по подлокотнику: — суеверия. Бред.

— Точно так и есть — соглашаюсь я: — самые что ни на есть суеверия…

— Дикий народ эти менеджеры по всем вопросам — в свою очередь соглашается она: — понапридумывают себе… всякого, а потом отпуск ходят клянчат.

— Ээ… — немного зависаю я, не желая подставлять Шику. Ладно я, с дурака и спросу нет, а у нее работа, у нее мама беспокоится, этот мудак Кейджиро, или как там его — ее бросил, она ночует в капсульном отеле и ей негде даже костюм погладить. А костюм-то, на секундочку — далеко не такой дорогой, как у Накано. Просто рядом не стоял. А я, засранец, даже поспать толком ей не дал. Меа кулпа, меа максима кулпа…

— Хорошо. Тогда … второе условие — ты будешь должен мне услугу, Кента-кун. О, ничего запредельного, не беспокойся — добавляет она, увидев, как я нахмурился: — никаких финансовых обязательств, ничего серьезного. Просто… я могу нуждаться в компании на вечер, скажем так.

— Конечно! Для меня будет честью! — тут же соглашаюсь я. Такие вот случаи в «Табели о рангах» и «Кодексе ОЯШа» точно есть и правила поведения тут очень простые — соглашаться. Как можно скорее и не дай бог показать сомнение. Это как на вопрос «Скажи, дорогой, я поправилась?» — сперва взглянуть на нее. Нет, дорогая ты не поправилась, разбуди меня ночью, свети в лицо фонарем, сбрось с кровати и тогда я скажу, что ты не поправилась. Нет. Взглянуть — это значит оценить, а вот этого делать как раз не стоит. Ни при каких обстоятельствах.

— Ну вот и хорошо. — кивает Накано-сама: — в таком случае мы здесь закончили. Я тебя не задерживаю, Кента-кун. Скажешь Шике, что я одобрила твои … выходки, но только с ее предварительного согласия.

— Спасибо, непременно скажу! — еще раз кланяюсь я, встав. Накано заодно показала мне, что никаких камней за пазухой в отношении Шики у нее нет, а также ткнула саму Шику таким распоряжением — вот, передают распоряжения через меня, хотя я-то тут никто. Уровень подковерной игры я не собираюсь оценивать — все равно впросак попаду. Вот если я отсюда выйти не успею и Накано отдаст распоряжение по командной цепочке вниз и Шика получит его раньше, чем я ей скажу — это одно, а если так все и оставит — дескать, Кента передай от меня Шике — то это уже совсем другое.

— И… я хотел спросить… — напоследок поворачиваюсь к Накано, чем черт не шутит, может и пройдет такая наглость…

— Телефона Бьянки-тян не дам. — качает головой Накано: — даже не думай. Она меня специально просила тебе не давать.

— Прямо специально? — уточняю я.

— Да. У нее третий альбом выходит, у нее платина на двух последних фильмах, выпуск книги и она замуж собирается за китайского миллиардера. Ей сейчас только твоего Дара Любви не хватало. Все, проваливай. — и Накано делает жест рукой.

Я выхожу из ее кабинета, погруженный в собственные мысли. Что сказать, «меня не слышат это минус, но и не гонят — это плюс». То есть — плохо, конечно, что не дают телефон, но хорошо, что Бьянка, оказывается меня знает. Что же… прости меня папа, я старался как мог!

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Новая жизнь 3

Content

Новая жизнь 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

ЭПИЛОГ

Nota bene