Новая Жизнь 4

Глава 1

Едва лишь я сажусь в белый микроавтобус с логотипом шоу на борту, как Шика протягивает мне мой смартфон.

— Вот — говорит она, видит мое недоумение и поясняет: — Накано-сама велела, чтобы у тебя телефон с собой был. Сказала, что ты знаешь кому писать и звонить. И… убедительная просьба не показывать телефон другим участникам на студии, иначе придется у тебя его забрать.

— Понятно. Спасибо, Шика-сан. — беру свой смартфон и разблокирую раздел сообщений. Будет интересно, сегодня воскресное утро, вчера было голосование, значит успели набежать сообщения от знакомых, кто видел эту публичную порку на конюшне.

— Куда сейчас? — спрашивает Шика, и я вдруг понимаю, что все изменилось. Меня только что спросили — куда сейчас едем. Раньше никто и никогда у тебя ничего не спрашивал, просто везли и все. То есть ты конечно мог выразить пожелания, что именно тебе нужно для лучшего перфоманса, но и только. Заявку (письменно, с обоснованием) получала Шика и чего-то там согласовывала. Только потом — если все было нормально — выделялась машина и куча операторов. А сейчас меня спросили куда ехать, так, будто это такси. Все ясно, еще до того, как скоростной лифт домчал меня вниз на двадцать пять этажей — Шике уже позвонили и все объяснили. В подробностях. Быстро работают.

— В клуб к Ямаде-сану. — говорю я: — у вас есть его телефончик? А то у меня …

— Сейчас — кивает Шика: — я позвоню, назначу встречу.

— Спасибо — киваю я в ответ. Ничего себе, Шика у меня как секретарь! Впрочем по ее взгляду понимаю что «это не надолго, даже не надейся». Автомобиль трогается с места, Шика набирает номер и прикладывает телефон к уху, а я погружаюсь в чтение своих сообщений. Ого, почти две тысячи. Хорошо, что фильтр настроен.

От: МАМА — Сына! Какой этот парень большой! Пожалуйста убегай оттуда! Сдался тебе этот приз!

От: Мелкая Приставала — мама думает, что это в прямом эфире происходит, вот умора. Приедешь — прочитай ей лекцию о том, что «средства массовой информации — это опиум для народа». Если живой останешься после этого здоровяка.

От: Отоши — как получишь это сообщение, так и знай что ты идиот. Нашел с кем выйти раз на раз. Это ж Сомчай, он же вундеркинд мира тайского бокса. Если он тебя убьет, я принесу тебе на могилу венок с надписью: «Здесь покоится идиот».

P.S. — а ведь мог меня с Натсуми-чан свести как следует, эх…

От: МАМА — Сына! Пожалуйста не давай себя бить по голове! Ты и так у нас и так не очень-то хорошо учишься и постоянно носки свои забываешь куда положил!

От: Tattletale — фигасе! А я вот Кимико не узнала! Но это потому что я такие вот фильмы не смотрю! Мария Танака, надо же! У нас все парни в классе от нее тащатся… извращенцы! _ !! Я про этого вашего Нобуо узнавала, тот еще крендель, детей бросил, алименты не платит, сыночек какого-то богатея из шоу-биза. Такой себе чел, кринжовый. И альбомы что он записал — на папкиной студии и за папкины деньги. И … вот тебе, чтобы не скучал там со своими порнозвездами… — к сообщению приложена очередная фоточка от Мико — на фото она в широкополой шляпе с мягким верхом, такие носят волшебницы в РПГ играх, но в отличие от этих волшебниц — мантии на ней нет. Она сидит на метле и делает вид, что всматривается вдаль, приложив руку ко лбу. На ногах у нее какие-то сапожки, на шее — синий шарф со звездочками, который развивается на ветру как раз так, чтобы ничего особо крамольного не было видно. Так что формально она совсем голая, а фактически ничего и не видно… но красиво. Глядя на фото понимаю, что Мико испытывает удовольствие от процесса. Уж так заморачиваться, если тебя просто заставляют, а условие просто «фото себя ню» — никто бы не стал. Ей нравится фотографироваться так, на грани приличий. Наш человек. Надо будет Мико потом заняться, моральные ориентиры расставить, старые комплексы и принципы разрушить и новые — насадить. Или… посадить? Чтобы выросли.

От: Староста — Кента-кун! В клубе все хорошо. Правда, Томоко очень беспокоится за твое здоровье, и я тоже. Она говорит, что «эта выдра» не стоит того, чтобы тебе за нее голову оторвали. Шизука ничего не говорит, только ножик свой точит и от этого как-то не по себе. Приходила Натсуми и сказала что все в порядке и что у нас в клубе народу прибавится, а сама улыбается так нехорошо. Кента-кун, я тебя убедительно прошу никого нового в клуб не приводить! Ну, разве что Сору-тян, она порядочная девушка и очень аккуратная, помогла бы мне с бумагами. Извини, что беспокою тебя со своими проблемами, у тебя и без меня забот достаточно.

От: ПАПА — МОЛОДЕЦ!

От: Мелкая Приставала — маме аж плохо стало, как тебе в голову ударили. Папа говорит, что это все монтаж и трюки и что от такого удара по-настоящему — у тебя бы голова в угол укатилась, но от этого ей легче не стало. Ты в общем аккуратнее там, а то она расстраивается и говорит, что возьмет папиного «Себастьяна» и двенадцатым калибром по тайским боксерам!

От: МАМА — Сына, я тебя умоляю, неужели нельзя противников поменьше выбирать? Найди какого-нибудь дохленького, да низенького и поколоти его. Зачем таких вот больших? И прекрати уже мне невесток собирать, у нас дома не гербарий для твоих цветков! Вот встанешь на ноги, начнешь сам зарабатывать — хоть сто штук себе в дом приводи! Мне уже из ассоциации соседей звонили, спрашивали на какое числе свадьбы намечаем, а я не знаю! Я вообще ничего не знаю!

От: Подружка Мелкой П — Кента-кун, ты великолепен. Как и положено мужчине и воину! Только долго там с этой загорелой не празднуй, береги себя для последующего брака. У тебя там сложности, уж больно много девушек вокруг тебя крутиться, но я могу помочь. Смотри — ты им всем скажи, что у тебя уже есть невеста, только ей еще и шестнадцати нет. И что это подруга детства и вы поклялись, что будете вместе лет сто назад. Они и отстанут — во-первых, потому что чем древнее клятва — тем нерушимее, а во-вторых, потому что ты педофил. Здорово я придумала, правда? Вот только если будут спрашивать — а кто твоя невеста? … хорошо, можешь сказать, что это я — мы просто притворимся на несколько лет, пока мне восемнадцать не стукнет! Разрешаю тебе использовать мое имя как щит от поползновений этих распутных девиц!

От: Торопыжка — Мастер! Я прониклась! Я понимаю всю мудрость ваших действий! Чем больше рабынь в вашем культе — тем мы влиятельней! Простите меня! Я не сразу поняла всю грандиозность вашего замысла!

P.S. — Наоми опять вся связанная ходит и краснеет, если ее за веревочки потянуть. Как думаешь — надо ее соблазнить или все-таки тебя подождать? А то она лопнет скоро.

От: Addamsgirl — эти курицы меня достали

От: Староста — Кента-кун! Пожалуйста повлияй на Шизуку!

От: APEX PREDATOR — была в твоем клубе. Навела порядок.

От: Торопыжка — ты специально ее на нас натравливаешь, да?

От: Addamsgirl — извините, погорячилась.

От: Староста — спасибо, Кента-кун. Правда попросить Натсуми прийти к нам лично — это все же перебор. Она мне нравится, и оценки у нее хорошие, но она и Мико привела! А у Томоко с Мико сам знаешь какие отношения. И Шизука тут еще. В общем, если и есть понятие «неловкое молчание», то вот только что в клубе оно и было. Очень неловко. Правда потом все же чаю вместе попили. С пирожными.

От: Addamsgirl — Наставник, а это правда, что цианистый калий действует мгновенно? А если не действует, тогда что? Где достать кистень, револьвер и ковер?

От: МАМА — в общем ты там заканчивай с глупостями и приведи мне домой Сору-тян. И не давай бить себя по голове! Тебе еще в институт поступать, я так понимаю, что у тебя еще и семья скоро будет, а ее кормить надо. Глупые люди работают на рыбном рынке, ты же не хочешь в четыре утра медузами торговать? Надеюсь ты там … никакого телефона ни у кого не спрашивал?

От: ПАПА — Сыночек, а что я тебе говорил? Надо любить маму и привести домой Сору-тян. Потому что семья — это главное. Только семья. Не надо мне ни автографа этой бесстыжей Бьянки, ни ее телефона. Я семьянин и пример для своих детей.

От: ПАПА2 — сюда скинешь фотки, я слышал на следующей неделе они встречу с прошлогодними участниками организуют. Бьянка там должна быть! Передай ей привет и пусть в гости к нам заглядывает.

От: Мелкая Приставала: — приходила эта твоя… барракуда черно-белая. Принесла маме что-то к чаю и сейчас они на кухне воркуют. У меня от них шерсть дыбом. Как у кошки. Ты знал, что Кимико? Наверное, знал, ты же парень. Айка говорит, что ты перебесишься и захочешь тихой семейной жизни…

От: APEX PREDATOR — Как я поняла, ты меня не послушал. Опять. Сдалась тебе эта Юрико. Сдалась тебе эта Кимико. Конечно я против, но кто меня слушает? Вот тебе информация к размышлению — эта Юрико как-то уж сильно много про тебя и меня знает. Я с ней списалась, буквально несколько фраз и вдруг она заявляет какие-то вещи обо мне, которые никто не знает. В школе так уж точно. Она не та за кого себя выдает … и это я не про имя и фамилию. Я про типаж. Никакая она не «барышня в беде», я-то знаю твой типаж. Вот Кимико со своим «десять парней и Мария Танака в веселом путешествии по Дороге Оргазмов» — это твой типаж. И распущена, и несчастна одновременно — хватай и тащи в кусты. Против Кимико ничего не имею, ради бога, спасай, пригрей, сделай то, что ты с ними обычно делаешь и отпусти девочку жить прекрасной жизнью. Но Юрико… она опасна и это я тебе говорю. Пока ей выгодно идти с тобой рядом, прикрываясь твоей спиной, но как только ей станет выгодно другое — тут же воткнет в спину нож. Хорошо, хорошо, я уже поняла, что ты меня не послушаешь, но знай, Кента-кун, что когда это произойдет — я возьму свою большую кружку с надписью: «Я же говорила!», сяду в первом ряду и наслажусь ароматом чая. Я очень зла.

P.S. — никакого тебе звукового файла сегодня!

P.P.S. — и скажи своей сумасшедшей, чтобы перестала лимонную кислоту в порошке мне на пирожные сыпать!

От: Нобу-сенпай — подставной бой? Точно не будешь у Кумы потом в Медвежьем Кругу работать? Не советую.

От: Дзинтаро — Кента, ты меня извини. Не то, чтобы я сейчас… но ты ведь наследник клана боевых искусств?! Какого? Дракон? Феникс? Белый Лотос? Ты можешь мне все рассказать, я сохраню твою тайну! Я сразу почувствовал что-то… необычное в тебе! А ты, оказывается, все это время сдерживался! В школе все на ушах стоят. Раньше думали, что я слабак, раз тебе проиграл, даже драться пару раз пришлось, а сейчас все понимают. Поглядывают уважительно, на перемене староста класса «А» подошла и шрам на лбу попросила потрогать — дескать тебя туда сам Кента-кун ударил… сегодня с ней в кино пойдем! Ты не подумай, я понимаю, кто я и кто ты. Раз уж глаз на Томоко положил, значит быть ей с тобой. Ну… вот. Удачи вам. И … а ты не мог бы мне пару приемчиков показать? А? Христом-богом и Аматэрасу-богоматерью прошу.

От: Мелкая Приставала — АЛАРМ! Тревога! Мама у папы стащила телефон и вместо него тебе чего-то строчит! Имей в виду, не сдавай папку, у него с работой трудности. Она даже язык высунула от усердия.

От: ПАПА2 — Сына, никаких фото и телефонов мне не надо. Папа у тебя семьянин. Напиши маме.

От: МАМА — ты почему без шапки везде ходишь? Я же положила тебе в сумку твою шапку. Ну и что, что старая — зато теплая! И ушки есть — опустишь и нипочем не замерзнешь. Одевай шапку! Пришла Натсуми-тян, очень жаль что у вас с ней нет шансов. Она хорошая девочка, но слишком умная для тебя. Ты постоянно даешь себя по голове бить, вот и результат. А у нее семья хорошая и оценки тоже.

От: МАМА — кстати, Натсуми-тян принесла подарок! Никто из твоих девчонок не догадался, а она — принесла! Французское, кстати, как я и люблю…

От: МАМА — я тебя люблю, сыночка!

От: МАМА — делай что хочешь! Вот если есть желание, то и менеджера вашего тоже завали, эту, которая с рыбьими глазами, семь бед — один ответ.

От: МАМА — мама выдержит. Мама и не такое видела.

От: МАМА — вот я в молодости… ты спроси у Натсуми где она такое вино берет?

От: МАМА — Кентааааааа, тыаываывм ываываыва….

От: МАМА — маму уложили спать, телефон отобрали. Все нормально, не беспокойся. А твоя барракуда знает слабые места, уже с мамой за одним столом… держи ухо востро. Я завтра Айке расскажу — она ж ее точно отравит! Или ножиком пырнет. Айка столько на тебя времени потратила, а тут какая-то уже с мамой за одним столом про тебя говорит!

От: Мелкая Приставала — отбой боевой тревоги. Барракуда с мамой разговаривала кто тебе больше подойдет и вроде как Айку хвалила. Но все равно — змея. Хоть и рыба.

От: APEX PREDATOR — заходила к тебе домой. Твоя мама расстраивается, что ты по голове себе даешь бить. Еще я видела твои фото в детстве, у тебя там довольно большая пиписька. Или как говорит твоя мама — крантик. Поняла, чего к тебе девчонок тянет. Твоя сестренка — прелесть. Даже не верится, что вы родственники — ты вот вовсе не прелесть. Меня тут спрашивали, не боялась ли я за тебя. Нет. У меня единственный вопрос — чего ты так долго возился? Применил бы Дар Любви и … все. Конец твоему противнику на ринге. Правда тогда ты бы домой еще и этого здоровяка тайца привел бы, а он, наверное, ест как не в себя, такого попробуй прокорми! Папа у тебя красивый, а ты в кого? Есть смутное ощущение, Кента, что тебя из зоопарка подобрали и усыновили.

P.S. — ну ладно, вот тебе голосовое сообщение. Прослушай вечером, перед сном!

P.P.S. — семья у тебя и правда чудная. Чудесная, так бы и осталась с вами жить. Если бы не ты.

От: Брауни-герл — все прошло супер! Сомчай тебе привет передает, у него рейтинги взлетели и несколько боев сразу решили застолбить! В общем — он доволен как кот, который упал в бидон со сметаной. Кстати — у меня нет никакого парня, это я все так… для пущего страху. Так что, если после шоу захочешь пригласить меня в кино — пиши! Насчет свадьбы — ты, наверное, понял, что Сомчай пошутил. Он же старший брат, я ему все рассказываю, так что выдохни. Не будет у тебя широкой тайской свадьбы и пятисот родственничков из Пхукета. А жаль. Я в традиционном знаешь, как круто выгляжу? А когда снимаю с себя — так и вовсе. Так что пиши — может у тебя все-таки есть надежда!

От: НЕИЗВЕСТНО — Уважаемый Кента-сан! Обращаюсь к вам со своей бедой, мне нужно изменить … предпочтения своей дочери! Я небедный человек, у меня есть деньги, я готов заплатить любую сумму — только пожалуйста, примените на ней свой Дар! Может тогда она поймет, что женщине нужен мужчина, а папе с мамой — нужен внук! Мы никоим образом на вас не давим и не просим жениться на нашей дочери или даже поддерживать отношения. Мы понимаем, что у вас свои дела. Все что нам надо — это сделать … вот как вы сделали с девочками на шоу! Пожалуйста! Мы внесем деньги вперед!

От: НЕИЗВЕСТНО — Уважаемый Такахаси Кента! Данное письмо является досудебной претензией от «Проктор энд Гембл Джапан ЛТД», правообладателя торговой марки силиконовой смазки и геля для интимной гигиены «Дар Любви». Настоящим убедительно просим связаться с нашим представителем во избежание эксплуатации торговой марки и нарушения права интеллектуальной собственности на название «Дар Любви» и логотип в виде стилизованного сердца и стрелы. (Внимание! Запрещено рассматривать стрелу Купидона на логотипе как стилизованное изображение пениса! Это не пенис! Это — стрела Купидона!)

С уважением…

От: НЕИЗВЕСТНО — Пожалуйста, внесите просроченный взнос за использование Божественного Дара. Деньги переводите на этот счет….

От: НЕИЗВЕСТНО — Пишет вам А. Дейтнофф, исключительно в целях научного любопытства. Если ваш дар, уважаемый Такахаси — действует только на женские особи — то ограничивается ли он своим видом? Только людьми? Человеками? Homo Sapiens? А что если нет? Или только млекопитающими? А насекомые? Или например — явления? Известно ли вам, уважаемый Такахаси, что люди испокон веков называли ураганы и стихийные бедствия — женскими именами? Воздействует ли Дар Любви на ураган «Катерина»? Может быть, вы — Укротитель Ураганов?

Я фыркаю. Я хватаюсь за живот и начинаю хохотать. Шика смотрит на меня поверх очков — осуждая. У нее работа, она серьезный человек, а я тут балаган устраиваю.

— Приехали, Кента-кун — говорит она и автомобиль останавливается: — Ямада-сан как раз в своем офисе. Он готов нас принять.

— Отлично. — говорю я. Долгожданная встреча. Кума-сан, Медведище и Укротитель Ураганов — встретятся за одним столом.

Глава 2

Офис Ямады-сама. Кабинет, чьи стеклянные окна выходят на карниз над его собственным клубом и если подойти к этим окнам, то справа будет вид на легальную часть ночного клуба, а слева — на «подпольный бойцовский клуб». За столом массивной глыбой громоздится сам Ямада-сама, он же Кума, бессменный владелец и лидер «Медвежьего Круга». За его плечом вытягивается в струнку Нему-сан, она как всегда — серьезна и сосредоточена.

— Нет — говорит Ямада-сама и я удивляюсь. А как же знаменитое на весь мир неумение японцев говорить слово на «Н»? Как же вежливость и долгие обходные пути «чтобы гость сам понял, что его просьба неуместна»? Тут — прямо в лоб нет и все.

— Ямада-сама говорит, что твоя просьба, Кента-кун — неуместна и не может быть исполнена. — поясняет Нему. Надо сказать, что Нему ни черта не смягчает отказ Кумы, она даже скорее заостряет его. Вежливые японцы, да уж.

— … кхм… — буркает Ямада и Нему пускается в объяснения. Она говорит, что никакой организованной преступной деятельности нет, якудзы, триады и все эти коза ностры — это выдумки репортеров, а Ямада-сама — влиятельный и законопослушный бизнесмен. Что никакой мафии нет, а я — глупая курица и мне надо пойти домой. Что если бы даже предположить, что мафия все-таки есть — то какие выгоды даст мое предложение? Легальный профсоюз для работников секс-индустрии — это же перевернет мир индустрии, а никто не любит, когда мир переворачивается, мир любит устойчивость. Выступающий гвоздь вбивают в стенку, а ты еще молод, Кента-кун и не понимаешь этого. У тебя есть неплохая внешность, природный талант к поединкам, светлая голова и какая-никакая известность и ты уже не пропадешь. Более того, Ямада-сама готов поговорить с тобой насчет работы, как только ты завяжешь со своим шоу и будешь свободен — заходи, обсудим. Но пока — нет. Ввязываться в сомнительные авантюры просто так Ямада-сама не готов. Выгоды там ни на грош, а проблемы могут быть. И не то, чтобы Ямаду-сама пугали хоть кто-то или что-то — он уверен в себе и своих силах, просто если уж он поднимает себя с кресла ради чего-то — это что-то должно быть достаточно привлекательным. Выгодным. В конце концов Ямада-сама — бизнесмен.

— Спасибо за пояснение. — кланяюсь я. Все понятно, по-своему Кума прав. Даже если он на самом деле ни черта, ни законопослушный бизнесмен, а в расстегнутом вороте его рубашки явно видны сине-красные цвета татуировки. Дракон или карп? Самурай? Кусок открытой кожи слишком мал, чтобы делать такие выводы, но достаточен для того, чтобы было видно, какой именно «законопослушный» гражданин Ямада-сама. То, что он влиятельный — вот тут не отрицаю. Вот только без его помощи мне тут никак не обойтись и значит…

— В таком случае я прошу прощения за беспокойство. — я встаю и еще раз обозначаю поклон: — вынужден попросить вас об ответной услуге. Косум-сан передала от вас, что «Ямада-сама будет должен». Если это правда, то я хотел бы попросить вас сдержать свое слово…

— Кхм! — поперхнулся от такой наглости Кума, встрепенулась за его спиной Нему. Рискованно. Конечно, здесь, как и везде, сильный хозяин своему слову, сам дал, сам и назад может взять. Однако я надеюсь, что Кума не опустится до эпатажей вроде «Косум обещала чего-то? Вот пусть сама и выполняет!» или там «знать ничего не знаю, пшел отсюда мелкий». Он — может сделать и то и другое и никто ему ничего не скажет. Формально никакого контракта не было, договоры и соглашения Кума не уважает и о том, что он нарушил свое слово буду знать только я и он. Возможно еще Косум — если я трепло окажусь. Однако, именно такие люди как Кума — ценят и держат свое слово, даже если это оказывается неудобно. Даже если их поймали на слове. То есть слова «Кума будет тебе должен» — скорее всего в переводе на юридический и в переложении на бумагу значат что «Ямада-сама обязуется оказать мелкую, ничего не значащую услугу, как-то — выдать сувенирный пояс чемпиона с автографом Сомчая, провести разок на бои без правил — настоящие (!), может даже занять небольшую сумму денег, но не более того».

Однако трактовать эти слова можно по-разному и говоря это Кума искренне считал, что просьба мелкого пацана никоим образом не сможет поставить его в неловкое положение. Это как тот случай с Александром Македонским и просителем, который попросил у него один динар. Македонский сказал, что этого как-то маловато и может он попросит чего-нибудь другого? Тогда проситель сказал — подари мне свое царство. Македонский ответил — в первый раз ты попросил того, что ниже моего достоинства. Во второй раз — того, что выше твоих заслуг. И обе твои просьбы были неуместны.

Слава богу, что я не прошу у Кумы его царство. Все что мне надо — это разок выступить от его имени. Один раз. Где находится студия «Сейтеки Блиц!» — я уже знаю, кто там принимает решения — тоже. Все, что мне надо — поговорить с ним. Но с простым школьником, пусть даже с участником шоу — он и говорить на серьезные темы не станет. А вот с посланцем слова Кумы — еще как. Осталось только заручиться этим словом. Как там — дайте мне в аренду метр государственной границы… и я богат. Слово Кумы на один раз — это сильно. И сейчас он колеблется.

— Хорошо! — тяжелая ладонь Кумы опускается на стол, и дубовая доска трещит от удара, взметаются какие-то бумажки и Нему тотчас бросается их поднимать, что-то причитая вполголоса.

— Хорошо — повторяет Кума, не отнимая ладонь от столешницы: — но если ты опозоришь мое имя… или имя моего клуба… — он не заканчивает предложения, тут и так все ясно. Законопослушный бизнесмен Ямада-сама лично зальет мои ноги в тазике хорошим бетоном и отправит прогуляться на дно залива.

— Этого не будет. — уверяю его я. Кума все же рискнул, исходя из того, что много вреда пацан не должен нанести, даже выступая от его имени. Ну и потом, если все зайдет слишком далеко — всегда можно от меня откреститься.

— Возьми Сомчая — ворчит Кума: — и эту шаровую молнию, которая его сестра. Сами натворили, пусть сами и расхлебывают. У меня перед тобой больше нет долгов.

— Спасибо, Ямада-сама. — я кланяюсь и выхожу из офиса. И только когда дверь за мной бесшумно закрылась — чувствую, что взмок. Черт. Я рискую. Но это и есть жизнь, не так ли?

— Конечно поговорим — соглашается Тэтсуо. Сато Тэтсуо — главный на студии «Сейтеки Блиц», а также «Рокет Джамп» и «Инкредиблес». Все эти названия одного и того же серого, неприметного здания, в котором раньше был какой-то цех, производственная линия по упаковке рыбных консервов. Застарелый запах рыбных консервов, чего-то кислого и едкого — едва уловимо обитал в воздухе, несмотря на все усилия новых хозяев по очистке и дезодорации помещения. Мы стоим в большом помещении, посередине, на больших матах, покрытых черной полиэтиленовой пленкой — три девушки разной степени раздетости. На одной школьная форма, но такая, за которую у нас в школе дисциплинарный комитет четвертовал бы — юбка совершенно не скрывает трусики, а через прозрачную ткань матроски — видны темные пятна сосков. Она стоит, скрестив руки на груди и внимательно изучая нас недовольным взглядом. Вторая девушка сидит на мате по-турецки и внимательно втыкает в свой смартфон. Она совершенно голая. Третья является компромиссом между ними и щеголяет в коротких шортиках, будучи топлесс. Она сидит на складном стульчике и нетерпеливо качает ногой, тоже скрестив руки на груди. Вокруг девушек суетится полностью одетая девушка в сером костюме и поправляет им косметику кисточкой. У треноги с камерой — стоит оператор, опустив наушники на шею. У стенки стоит группка парней, они все в белых трусах и носках. Им холодно, они ежатся и приплясывают на месте.

Мы прервали производственный процесс и Тэтсуо хмурится, бросая взгляд на меня и Сомчая.

— Скоро там? — спрашивает голая девушка, не отрываясь от телефона: — у меня сегодня сокращенный день, сегодня нянька у Харуто уходит в обед. Я предупреждала.

— Потерпи, дорогая — отзывается Тэтсуо: — не видишь, у нас тут… гости. Кстати — он смеривает взглядом Сомчая: — а ты не хочешь присоединиться? У нас мужчин как раз не хватает, современная молодежь и минуты не держится, а ты — силен.

— Что ты сказал? — гора мышц, увенчанная лысой головой со шрамами — лишь слегка качнулась в его сторону, скорее обозначая движение, нежели двигаясь, но этого хватило, чтобы Тэтсуо побледнел и торопливо поднял руки. Сомчай умеет быть грозным, да. Ему для этого даже и делать ничего не надо — просто посмотреть на тебя.

— Эй! Все в порядке, не хотите — не надо. Просто потрахались бы на халяву. — говорит Тэтсуо: — а то мои все закончились уже. Хорошо-хорошо. Конечно я уделю вам время… все-таки вы от Кумы.

— Ребята и девчата! Перерыв полчаса! — кричит он и недовольный ропот служит ему ответом: — можете покурить! Никакого алкоголя! Сай, присмотри за Иоши… и чтобы были готовы через полчаса — продолжаем съемки!

Кабинет у Тэтсуо — одно название. Это небольшая каморка, где с потолка свисают какие-то провода, пластиковые панели частично выбиты, частично потрескались, окон нет, на стенах — стеллажи с пыльными залежами бумаг и дисками, на одной стене — плакаты с голыми девушками и рекламой. В одной я узнаю Кимико, только с длинными черными волосами. Она одета в традиционное кимоно, которое распахнуто на груди и ее нога видна до самого бедра в разрезе, в руке она сжимает катану, ее глаза светятся красным, кроваво-красные губы раскрыты в полуулыбке, обнажая клыки. Красные иероглифы поперек ее пояса гласят «Интервью с вампиром! Откровенная версия!»

Тэтсуо скидывает какие-то папки с продавленного кресла и садится сам, жестом указав на старый стул напротив и не менее старый диван у стены. Я сажусь, а вот Сомчай, покосившись на диван — предпочитает встать у меня за спиной. Сказать, что Сомчай не в восторге от своей роли «громила за плечом у мажора» — ничего не сказать. Но слово Кумы — кремень, вот и отрабатывает.

— Надо полагать ты по поводу Марии Танака? — предупреждает меня несменяемый глава трех студий, находящихся на старом консервном заводе: — выкупить контракт и жениться? Да ради бога. Тридцать миллионов иен отступных и пусть катится на все четыре стороны.

— По поводу — киваю я: — но речь не о выкупе.

— Вот как? Тогда? — он кидает быстрый взгляд на Сомчая: — беспределить будете? Кума своих громил пошлет? Это не по-людски. Все так скажут. У меня защита есть, семья Оды из Киото.

— Дошли до меня слухи … — говорю я, нагнетая атмосферу.

— О чем? О том, что я тут эксплуатирую девочек и насилую их направо и налево? — Тэтсуо хлопает себя по карманам, не находит того, что искал и роется в ящике стола. Достает пачку сигарет и зажигалку. Закуривает. Барабанит пальцами по столу.

— Смотри, малыш — говорит он, наклоняясь вперед: — ты думаешь ты тут первый рыцарь в сияющих доспехах? Сколько я вас видел — отцы, братья, возлюбленные… вы все — сразу же норовите старого Тэтсуо в морду бить. А что я сделал? Я их сюда силой приволок? Я их заставил одежду снять? Я их заставил на условия соглашаться? Они просто хотят заработать деньги, а как только семья узнает — так сразу «ой, меня заставили». Если кто-то и виноват, так это капиталистическая модель развития общества и перекос в сексуальных ролях мужчины и женщины. Ты конечно можешь приказать своему Конану-варвару мне голову оторвать, но тогда и у Кумы неприятности будут, все-таки Ода из Киото — это сила. Ну и … самое главное — а толку? Твоя Мария Танака — шлюха, эй я в хорошем смысле слова! — поднимает руки он: — Она — просто рождена для такого ремесла и вот ничего ей не дается так легко как это. Она все равно найдет себя в этом. Все равно будет трахаться налево и направо, будь то за деньги или бесплатно — когда перестанет нуждаться в деньгах. И если вы поженитесь — то она начнет наставлять тебе рога на второй день. Конечно, если тебе это нравится… — он пожимает плечами, оставляя фразу висеть в воздухе. Я молча смотрю на него. Он суетиться, а это — хорошо. Нет необходимости раскрывать свои карты сразу, у него в голове своя модель вселенной, своя версия происходящего, лучше дать ему высказаться.

— Это — блядская жизнь — продолжает он: — да, не всегда приходится делать то, что ты хочешь, но мы все так живем! Кто-то не хочет стоять у станка, а кто-то — брать в рот сразу два члена. Но надо зарабатывать деньги и поэтому работают станки и снимается порно. А вы думаете я тут мед пью?! Знаете, сколько сейчас зарабатывают на съемках? Сущие гроши! Потому что этот проклятый интернет! Стоит только включить и голые бабы изо всех щелей лезут! Какие-то дилетанты демпингуют цены, они и бесплатно готовы себя снимать, просто потому что им нравится! А у меня актрисы, у меня актеры, у меня массовка, у меня декорации, аренда, амортизация оборудования и конечно же выплаты за «крышу»! Да я еле концы с концами свожу, а если Мария «стрельнет» на шоу — хоть какой-то шанс все отработать. Я между прочим в нее вложился, столько денег, столько средств… грудь, например. Ну не бывает такой груди у девушек такой комплекции! Потому — бейте! Да, бейте меня, ломайте мне пальцы, но я Марию не отдам! — Тэтсуо пыхтит и его лицо покрывается красными и белыми пятнами.

— А кто сказал что вам надо отказаться от денег, которые принесет Мария-сан в будущем? — спрашиваю я и вижу, как Тэтсуо замирает: — более того, я предлагаю вам увеличить денежные поступления в разы. Я — на вашей стороне.

— Эээ… это как? — спрашивает Тэтсуо: — мы сейчас о чем говорим?

— Смотрите … — я наклоняюсь вперед, и мы начинаем разговаривать — на этот раз уже серьезно. Сперва я обозначаю его бедственное положение, о котором он уже в курсе. Об отсутствии контракта, что может быть на пользу, когда ты имеешь дело с безграмотными «голоногими», но все меняется, когда в дело вступает кто-то вроде Кумы. Кума скажет «а что у тебя за договор был с девушкой? А ну — покажи?» а все ваши устные «она должна работать на меня пока не помрет» — отметет и будет прав. По-людски, как тут говорят.

Тэтсуо плюется и шипит, совершенно теряет человеческий облик, Сомчай применяет свою «магию персонального угнетения», положив руку ему на плечо. Тэтсуо сникает, и я говорю, что на самом деле — есть выход. Мы переводим Марию в профсоюз и… тут Сомчай снова вынужден вмешаться, потому что Тэтсуо решает закосплеить Кимико с плаката про вампиров, плюется пеной и у него краснеют глаза. Господи, закатываю я глаза, да выслушайте меня наконец! Мы сделаем это формально, на публику, на шоу. Ваша доля останется с вами — чтобы мы не делали. А мы будем делать и в конечном счете это вам еще денег принесет. Ваши активы — так и так останутся у вас. Что касается Марии, которая Кимико — то она все равно уже вышла немного на другой уровень и как всякая примадонна — неминуемо зазвездится и будет требовать другого отношения. И тут все просто — либо вы соглашаетесь на ее условия и мое предложение и продолжаете получать деньги, либо мы сейчас расплевываемся и расстаемся, а вместо Марии я вам судебный иск вчиню. А Сомчай — ногу сломает. На выбор — какую.

Тэтсуо задумывается. Косится на Сомчая. Уточняет детали. Мы снова склоняемся друг к другу. Он умеет торговаться и долгих полчаса взываний к совести, угроз, внушений, спустя пять выкуренных сигарет и два нервных срыва — мы бьем по рукам.

Когда мы с Сомчаем выходим на улицу и наконец вдыхаем свежий воздух — от избытка кислорода кружится голова.

— Знаешь — говорит он задумчиво: — а я себе их работу по-другому представлял. Как-то… более красиво, что ли. Хорошо, что Косум с собой не взяли.

— Романтики в процессе съемки и правда маловато — отвечаю я, припоминая, с каким деловитым видом девушки принялись за работу, едва Тэтсуо вернулся на съемочную площадку: — как там — так сладок мед, что наконец он горек. Избыток вкуса убивает вкус.

— О! Шекспир! — смеется Сомчай и хлопает меня по плечу: — а на вид ты тупой дуболом!

— Осторожнее, сломаешь! — стискиваю зубы я и осторожно снимаю его лапищу со своего плеча: — это ты на вид дуболом, а Шекспира знаешь!

— Сперва на факультете английской литературы учился — кивает он: — ну и вообще, Шекспира сейчас каждый знает. А вот Бернс, например… э, да что там говорить совсем молодежь классику не читает. Кстати, Кента-кун, есть просьба…

— Нет. — отвечаю я: — телефончик Бьянки-сан не дам и не проси. Самому не дают.

— Жаль — вздыхает Сомчай: — а она веселая такая. Как ты думаешь, у нее на съемках тоже все … так? — он кивает в сторону серого здания бывшего консервного завода.

— Кто его знает, я при таком вот первый раз присутствую… но все же не думаю. Бьянка — она позитивная, а тут будто рыбу разделывают. И запах… наверное у меня теперь моральная травма.

— Будет тут моральная травма — соглашается со мной Сомчай, когда мы подходим к машине. У фургончика с логотипом Десятого Сезона Токийского Айдола — стоит Шика и курит, выдувая дым вверх. Ни разу не видел, чтобы Шика курила, впрочем, на студии курить нельзя, а нигде больше я ее и не видел.

— На самом деле самые эксплуатируемые люди в порно-индустрии — это мужчины. — говорит Шика: — бедные мальчики. Они же мерзнут, вы видели?

— А… вы что, следили за нами, Шика-сан? — спрашиваю я, Шика отворачивается, но по ее ушам видно, что она стремительно краснеет.

— Больно надо! — говорит она, не глядя на нас: — все порностудии одинаковы!

— То есть вы уже бывали на таких студиях? — уточняет Сомчай: — Шика-сан, чего мы о вас не знаем?

— А… в машину, быстро! У нас мало времени! — распоряжается покрасневшая менеджер по всем вопросам: — не задавайте глупые вопросы!

Мы с Сомчаем лезем в фургон, но Сомчай не выдерживает и окидывает оценивающим взглядом фигуру Шики, поднимает бровь и причмокивает многозначительно. Шика вспыхивает алым цветом, хотя я думал, что еще более красной она уже не может быть. Вспыхивает и решительно пинает Сомчая ногой в офисной туфельке в лодыжку, прямо по костяшке.

— Ой! — говорит Сомчай: — мне же больно, Шика-сан. Не хотите, чтобы мы догадывались о вашем бурном прошлом — так не будем. Правда, Кента? Просто вы такой цветочек… и неужели вы уже пали жертвой Дара этого мелкого засранца? Ого, Кента, а как же невинность моей сестры?

— Садитесь уже. Поехали! — кричит Шика: — не было у меня ничего с ним! И за вами я не следила!

— Угу. И мафии никакой нет. — подытоживает Сомчай и подмигивает мне: — плавали, знаем.

Глава 3

Вот черт меня дернул с этим шоу связаться — думаю я, испытывая легкое чувство досады. Со стороны, оно, конечно легко. In and out, приключение на пятнадцать минут, да. Господи ну делов-то, потерпеть недельку и вылететь на первом же голосовании. Вот что такое недельку в замкнутом помещении с несколькими таким же как ты? Да ерунда же? Ну нет. Во-первых, время штука такая… субъективная. Очень даже. Вот однажды Эйнштейн сказал в ответ на обычный вопрос «объясните теорию относительности простыми словами» — вот, говорит если вы минуту посидите на раскаленной плите, вам это покажется вечностью, а если у вас на коленях посидит очаровательная девушка, то эта минута пролетит как миг. Оснований не доверять доценту Однокамушкину у нас нет, все-таки отец-основатель этой теории, а, следовательно, не такие уж и приятные ощущения мы тут на шоу получаем, что мне это уже вечностью кажется, а ведь всего вторая неделя пошла.

С точки зрения общей, так сказать стратегической — все вроде в норме. С Накано-сама договорились, пусть и едва-едва и только потому что ей интересно посмотреть как я облажаюсь. С Ямадой, который Кума — тоже, хотя тут скорей «выжал что мог из своего долга», даже с этим вечно трясущимся Тэтсуо — договорились. Тертый жук. И по глазам видно, что не одноклеточный, с такими работать можно. Было бы сложней, окажись он каким-нибудь стереотипным злодеем, которому лишь бы издеваться над слабыми и крепостных на конюшне пороть. Но такие вот типы вообще присутствуют только в литературе и плохих фильмах категории «Б». В жизни все намного сложнее. Не бывает злодеев, которым лишь бы зло творить, которые вот по улице идут и то конфетку у ребенка отнимут, то банк ограбят, а то и мир захватят.

С точки зрения личной жизни — тоже все хорошо. Наверное. Личная моя жизнь в данный момент находится в стадии неопределенности, она висит где-то между Юрико и Мико Танн, так сказать между мечом и скрипкой. И это мы не вспоминаем нашего менеджера Шику, которая усиленно делает вид что ничего и не было. Еще Сора есть, с которой ничего не было пока, но все думают, что было, из-за чертовой репутации. Мама и Натсуми считают Сору лучшей парой для меня… вот, видите до чего дошло?! Я уже употребляю слова «мама и Натсуми считают»! Мда… недооценивал я нашу Орка-чан, недооценивал. Она оказывается везде может, если захочет — и неприступная Королева Улья в школе и Секс-бомба — когда Отоши охмуряет и конечно же — Правильная Девочка — маме только такие и нравятся.

— Кента! Ты чего завис опять?! — шипит на меня Юрико и я выпрямляю спину и улыбаюсь. Поднимаю жестяную банку с газировкой и готовлюсь рассказать всем, какая она хорошая и экологически чистая и вообще, от нее все болячки проходят и хер стоит. Это у нас производственная практика такая — чистый золотой дождь для студии. Это мы после завтрака выехали полным составом на завод нашей уважаемой «Кола Джап», якобы в рамках творческого задания — где каждый участник выбирает себе один из видов газировки и быстро придумывает как ее прорекламировать. Юрико вон, открыла банку «Лайм Фрэш» и, держа ее в руке — на мостик встала, а потом на шпагат — и ни капельки не пролила! Отпила из банки и так, в камеру — «Лайм Фрэш дает чувство равновесия!». Мне хотелось добавить про «в теле такая приятная гибкость образовалась», но я промолчал. Мико просто сыграла что-то на скрипке и я почти уверен, что в мелодии были слова «как вы все меня задрали, отпустите меня домой, уроды». Сора повторила трюк с открытой банкой — видимо конкурируя с Юрико, только поставив банку на лезвие своей катаны, слегка подбросив ее в воздух и разрубив пополам — чистый срез, отличный удар. Телевизионщикам, правда не понравилось — забрызгала все, на камеру попало и все такое. Банку убрали, полы вытерли. Потом вышла Кимико и ничтоже сумняшеся — просто выпила банку «Манго Лав». И все. Не стала ни засасывать ее, ни раздавливать между грудями, ни прочий цирк устраивать. Просто выпила. И подмигнула оператору. У оператора кажись сердечный приступ случился, Кимико, когда хочет — может как Джессика Рэббит подмигивать — так, чтобы весь заряд «sex appeal» прямо в сердечко… бум!

Бедняга Нобуо, отверженный коллективом, держится особняком и пытается показать как ему все равно. Он сыграл соло на гитаре, поставив на гриф злополучную банку, выбрал «Черри Свит», и мелодию выбрал такую сладенькую, в целом — ничего, с гитарой явной умеет управляться, вот только руки дрожали и банка едва не свалилась.

Очередь дошла до меня и Юрико ткнула меня локтем, чтобы проснулся. Спасибо, Юрико, чудесная ты девушка и чего Натсуми тебя так не любит? Чем-то вы похожи, вот и не выдерживает Натсуми конкурента своего вида на своей территории. А прямого столкновения между ними быть не может, Юрико тут как в аквариуме, вот и проплывает мимо Натсуми, раздраженно косясь на конкурентку через прозрачное бронированное стекло.

— Это… — я всматриваюсь в жестяную банку у меня в руках. На банке нарисован какой-то кактус в сомбреро и пончо, с двумя револьверами и с гитарой в руках. Сзади к кактусу прижимаются две девицы в купальниках и ковбойских шляпах. Газировка из кактуса?

— Пейте эту хрень и у вас все будет пучком — уверяю я, открываю банку и пробую. Хм… а неплохо. В самом деле — стараться встать на голову или там сальто сделать — все равно Юрико не переплюнуть, да и смысл? Меня в шоу ничего не держит, мне на выход надо, у меня дела на «воле». Мне надо формировать профсоюз, мне надо документы готовить и альтер эго себе придумать, а у меня еще и семья… и школа. Много дел.

— Это… все, Кента-кун? — спрашивает меня Шика, выждав некоторое время. Я пожимаю плечами. Кина не будет, кинщик пьян. Фокусы отменяются. Я тоже домой хочу. Не одна Мико тут саботирует. По-хорошему им бы нас отпустить, потому как такой саботаж может и боком для шоу выйти, но пока это выглядит забавно. Есть пункт в договоре об «одностороннем расторжении» со стороны студии — это за всякие остро социальные вещи, религию там оскорблять, Императора упоминать всуе и прочее. Такие вот вещи даже скандальное шоу себе позволить не может.

— Все — говорю я: — а так нормальная такая газировка. Кактус говорите…

— Это «Алоэ-Прим» — говорит представительница компании, улыбчивая девушка с узлом волос на затылке, в сером костюме и с бейджиком на груди. И где их таких берут — клянусь по дороге сюда мы штук шесть таких же встретили. Все в одинаковых костюмах, туфли-лодочки на невысоком каблуке, белые блузки, серые костюмы, папочки в руках, очки… только имена на бейджиках разные. И то не уверен. Надписи на груди у других девушек не читал, а вот на этой груди написано, что ее владелица Каори Сато, менеджер. И логотип «Кола Джап», конечно же. Корпоративная культура, мать ее. Маскон «Колы Джап», не то барсук, не то бурундук в кепке — тут везде. На дверях — держит табличку с номером и названием офисов, бухгалтерия там или менеджеры. На плакатах по технике безопасности — вместо кепки на нем каска и он показывает, как не нужно делать, чтобы не пострадать, бедного барсука-бурундука то в конвейерную ленту затянет, то тяжелый груз на голову упадет, то электричеством шибанет. Этот же герой — позирует на местной доске почета или «лучшие работники месяца». И этот же барсук-бурундук стоит рядом с нами, ростовой костюм, в таких во время футбольного матча на поле выбегают талисманы команд, поддерживая боевой дух и развлекая зрителей.

— Алоэ-Прим? Странно, а почему здесь кактус нарисован? — задаю я вопрос, и представитель компании заминается и говорит, что это никакой не кактус, а вовсе даже алоэ. Потому как у алоэ листья зазубренные такие… вот и вышло на кактус похоже, но это не кактус. Взгляните — говорит Каори Сато и берет у меня из рук банку с газировкой, посмотрите — вот тут… она тычет пальчиком в банку, вот тут — видно же что не кактус. Она отпивает из банки и задумчиво катает жидкость у себя во рту, так пробуют коньяк.

— Нет, нет и по вкусу точно Алоэ — представитель компании возвращает мне банку, и я некоторое время смотрю на отверстие с ключом, на крышке банки отчетливо выделяются следы красной помады. Вообще для японцев нехарактерно, они тут из одной посудины никогда не пьют, только очень близкие люди и это жест, который говорит об определенной степени близости. Чего стоит только термин «непрямой поцелуй» — то есть если вы коснулись губами одной и той же чашки, бутылки, банки или даже палочек для еды. Какой тут поцелуй, с это точки зрения с кем я только не целовался… а бутылка портвейна из горла в подъезде считается? Должна считаться. Или там алюминиевая фляжка с водой (и не только с водой) в армии? Ой-вэй.

Вообще я всегда считал, что брезгливым людям в жизни не повезло, если ты не можешь пить и жрать всякую дрянь по эстетическим соображениям — то степень твоей личной выживаемости в пост апокалиптическом мире значительно снижется. Тут же — и банка чистая и губная помада у менеджера Каори Сато нормальная такая… да и губы у нее ничего. Поэтому я совершенно спокойно допиваю газировку из банки, испачканной красной помадой. Да, алоэ. Правда с привкусом. Малина? Интересная помада, что сказать.

Ищу взглядом, куда бы бросить банку, но менеджер Сато аккуратно берет банку у меня из рук и я думаю, что она сейчас найдет мусорную корзину, в конце концов она тут местная и все знает, а я только пришел. Но она так же аккуратно заворачивает банку в салфетку и убирает … в свою сумочку! Неужели у них тут нет мусорных корзин? Нет, же, вон там одна стоит. Странно. Впрочем, может эта корзина не для жестяных банок из-под напитков, у них тут с сортировкой мусора строго. Да. Точно.

— Спасибо за ваше сотрудничество! — кланяется Каори Сато, представитель компании: — а теперь — знакомство с нашим дружным коллективом! — она достает свою папочку и заглядывает в нее: — коллектив собрался в зале для собраний, прошу проследовать туда!

— О, замечательно! — ворчит Юрико себе под нос, но только я слышу сарказм в ее голосе, она по-прежнему улыбается: — как же мы без дружного коллектива!

— Не переживайте, обед будет по расписанию! — успокаивает нас Шика-сан: — прошу вас, следуйте за Сато-сан! — народ тянется к выходу из цеха вслед за представителем компании, я шагаю вслед, понимая, что все только начинается и в этот момент меня тянут за рукав. Автоматически перехватываю захват и чувствую под пальцами — мех. Поднимаю глаза. Меня атакует маскот! Что за … или я все еще сплю, а это все мне снится?

Барсук-бурундук, подносит свою пухлую лапку ко рту в универсальном жесте «Тихо! Молчи! Ни звука!» Интересно то, что если вам так покажет совершенно незнакомый человек (или маскот) — то вы машинально замолчите и оглядитесь. Почему? Вот вроде никого я тут не знаю и желания играть в какие-то игры нет совершенно, а поди ты — я оглядываюсь. Барсук-бурудук тянет меня в сторону, и я послушно следую за ним. Нет, я конечно могу и вырвать руку из захвата, соратник Чипа и Дейла держит меня не так уж и сильно. Могу и голос повысить, мол, куда это вы меня тянете, уважаемый, и что тут вообще происходит. Но не делаю ни того ни другого. Скучно, товарищи. А на встрече с коллективом производства «Кола-Джап» будет еще скучнее. Тут хоть какая-то интрига. Мы заходим куда-то вбок, открывается какая-то дверь, барсук-бурундук снимает свою мультяшную голову. Под головой маскота — обычная девушка, похожая на всех тех, которых мы встретили в коридорах администрации. Правда у этой стрижка короткая, а так — не отличить. Такие же очки на лице. Уверен, что под костюмом маскота — такой же серый костюм, как у всех. Или… костюм меховой, в нем жарко в костюме будет. Значит …

— Не переживай, Кента-кун! — говорит девушка-бурундук: — все согласовано! Твои товарищи идут на встречу с коллективом, и ты тоже пойдешь! Все хорошо!

— Встреча с коллективом? — вот и пришло время разочароваться. Я-то думал, тут секретная миссия по краже мистического и таинственного рецепта «Колы Джап», смокинг, пистолет с глушителем, капсула цианистого калия, роковая красотка в красном платье, погоня в ночи на мотоциклах… чертовы стереотипы Флеминга.

— Да! Ты нам очень поможешь! — девушка зажимает голову бурундука под мышкой, а другой рукой тянет меня за собой: — ну же, пошли!

— Ну… можно подробнее? А то что-то мне это не нравится… — честно признаюсь я. Следовать таинственной девушке-бурундуку в какие-то ебеня, а в итоге — выйти на встречу трудового коллектива с любимыми артистами кино и эстрады — это удовольствие ниже среднего.

— Да что тут говорить! — тараторит девушка, такая же быстрая на язык как и все бурундуки: — эта змеюка Сато о себе позаботилась, а о коллективе кто будет думать? Вот почему стоит только человеку вверх подняться, так сразу сволочью становится, а? Вот работала со всеми в отделе продаж — нормальная девчонка была, а как только должность сменила, так нос задрала. Всем коллективом же просили ее — не для себя, а для народа, так сказать. Вот я, например… меня, кстати Юи звать, очень приятно, Кента-кун. Ну так вот, я например — я же могла тебя в угол зажать и воспользоваться сама, в одиночку. Но я же так не делаю, а я мне тоже мужа охота. И удачи в личной жизни. Но я — тебя ко всем нашим веду, как и должен член коллектива делать, а не так как эта Каори… ууу… сучка. Попадется мне в темном коридоре, я на нее сок апельсиновый пролью… он сладкий, не отстирается. — говоря все это Юи продолжает вести меня по каким-то темным коридорам, закоулкам и прочим производственным помещениям. И тараторит, тараторит, тараторит. Я чувствую, что у меня голова начинает пухнуть от избытка информации, потому что за какие-то две минуты я узнаю, что она на самом деле замуж не прямо сейчас хочет, но если уж есть такая возможность — благословление получить, то она только за. Когда еще такой шанс выпадет? Что Ми-чан и Аю-чан — очень хотят меня увидеть, а все потому что им скоро уже за сорок будет, а мужа все нет. И личной жизни. И что Ми-чан вообще раньше на местном радио работала ди-джеем, у нее такой голос хрипловатый, как у Муруками Сетзу, что она может так сказать «дорогой, ты выберешь сперва ванну, ужин или … меня?» — что даже девочки краснеют. И что на заводе восемьдесят процентов женщин работает и из них процентов девяносто — незамужем, а про личную жизнь и говорить нечего, а эта сучка Каори только про себя и думает. Взяла себе благословление Дара Любви и …

— Тпру! То есть стой! — говорю я: — погоди-ка…

— Что это еще за «тпру?» — упирает руки в бока бурундучок, голова маскота едва не вываливается из-под мышки, но она подхватывает ее: — я, что, лошадь по твоему?!

— Извини, не знаю, как к бурундукам обращаться — пожимаю плечами я: — вот и …

— Это не бурундук! — девушка указывает на свой костюм: — это — капибара! И ее зовут Момо-чан! Момо-чан — интеллигентный зверек, который обожает дружить! И если бы ты почитал брошюру, которую я с такой любовью писала, то не называл бы меня бурундуком! Бурундук — это крыса, между прочим!

— Эээ… но капибара тоже вроде как грызун?

— Капибара — это смешной поросенок. Значит — свинка — твердо заявляет девушка в костюме Момо-чан: — все, пошли дальше.

— А что это за бред с благословлением Даром Любви?

— Вот только не надо! — вскидывается Капибара Момо: — мы между прочим всем коллективом на тебя скинулись! По пять тысяч иен! Благословление Дара оплачено! Для каждой из коллектива! Чтобы замуж выйти и в личной жизни… ну секс то есть. Вот каждую и благословишь. Отдельно. Все, пришли — она открывает дверь и подталкивает меня в спину. Я делаю шаг вперед и оглядываюсь. Остро чувствую себя актером советского цирка, который приехал в сельский клуб на гастроли. Помещение очень похоже на актовый зал, в нем сидят работники производства. Нет, погодите… точно. Здесь нет мужчин. Ни одного. Прикидываю примерную площадь зала и у меня получается что-то около двух сотен девушек и женщин, которые смотрят на меня. Внимательно так смотрят. Я сглатываю комок в горле и подхожу к микрофону, установленному в центре сцены. Черт, да что они под «благословлением Дара Любви» имеют в виду? Надеюсь не секс, потому что я тут сотрусь… нет, в принципе можно попробовать, вон в первых рядах вполне себе ничего девушки сидят, одна аж четыре пуговицы на блузке расстегнула, да и сама Капибара Момо тоже вполне симпатичная, но … это выше пределов любой мужской силы! Мне срочно нужна помощь батальона тяжелой пехоты, или трех штурмовых групп спецназа. Мужская помощь, так сказать.

Я откашливаюсь и наклоняюсь к микрофону. Что же, если у меня нет иной судьбы, то по крайней мере я погибну, сражаясь. На пять-десять поединков меня хватит… а там глядишь и …

— Эээ… здравствуйте — говорю я. В зале аплодисменты и свист. Господи, спаси мою душу, вот уж поистине — бойтесь своих желаний…

— Тихо! Тихо! — кричит за моей спиной девушка-капибара Момо: — не толкайтесь! Все по очереди! В порядке записи!

— Тут еще и очередь есть — поворачиваюсь я к Капибаре Момо. Та кивает, очень собой довольная.

— А как же — сообщает она: — вчера на профсоюзном собрании составили. Первыми пойдут работники месяца. Самые уважаемые ветераны. Умеко-сан, например, вот уже почти тридцать лет на этом производстве!

Глава 4

Первая заповедь поведения в критической ситуации — DON’T PANIC!! Данная заповедь, несмотря ни на что — написана большими буквами и обязательно обрамлена восклицательными знаками. Как если бы на тебя кричали «НЕ ПАНИКУЙ, СОЛДАТ! ВОЗЬМИ СЕБЯ В РУКИ!» и хлесть, хлесть — по щекам. Взяли за грудки и потрясли, воткнули в руки винтовку, шлепнули ладонью по каске и дальше — к следующему бедолаге на дне окопа.

Тем не менее, сама по себе заповедь полезная, своевременная и даже имеющая под собой логическое обоснование — не паникуйте. Если вы все равно умираете — то умрете без истерики и всего этого бега по кругу с заламыванием конечностей, криками и мольбами, а что может быть приятней, чем умереть спокойно? А если у вас все-таки есть шанс — то найти такой шанс в паникующем состоянии практически невозможно, даже если перед тобой прямо дверь с надписью «ВЫХОД», выведенной метровыми буквами. Находить выход, планировать свои действия или принимать свою смерть — лучше без паники.

И надо сказать, что основания для паники у меня есть. Толпа вообще похожа на зверя — когда каждый сам по себе, то один — художник, другой — государственный служащий, третий — айтишник и любитель манги, но когда они все вместе — то они превращаются в массу. Почему? Да потому что таких разных людей объединить могут только базовые инстинкты. Самый фундамент пирамиды Маслоу. Собранные в стаи люди агрессивны и глупы, способны к таким действиям, которые они никогда не сделали в одиночку, при свете дня, в твердом уме и здравой памяти.

При этом женщины — намного менее склонны к таким вот… объединением в кучу. Но уж если они собрались… то такие вот толпы намного менее склонны к компромиссам.

Поэтому я беру микрофон в руки и делаю шаг вперед. Мелкие мурашки пробегают у меня по спине и я тотчас забываю об этом. Знакомое ощущение — когда на тебя смотрят тысячи глаз, а ты ни черта не готов к этому и приходится импровизировать, нащупывать нерв у аудитории, делать это — словно выполнять сложнейшую работу, балансируя на одноколесном велосипеде на канате, протянутом над ямой с острыми кольями. Чуть дрогнул, чуть засомневался — все.

— Добрый день. — говорю я и динамики разносят мой голос по залу: — что же, перед самим действием по благословлению — думаю нам следует разобраться в терминах. — следовать по течению, соглашаясь с тем, чтобы они тут себе ни придумали — самый худший вариант. При всем том, что толпа — это страшно, что экзальтированная толпа может быть агрессивна, что история знает тысячи примеров жуткой смерти людей, которые попали в лапы толпе, — все же толпа может быть управляема. Это огромный и страшный зверь… но в этом и ее слабость. Зверь. Каждый человек в отдельности — обладает критическим мышлением. Собранные все вместе люди частично утрачивают эту способность. Зверь — реагирует на страх или на уверенность в себе. И не дай бог вам дрогнуть перед толпой — разорвут. Тут надо излучать абсолютную уверенность в себе и это успокоит толпу, заставит осесть назад и может даже слегка задуматься. Поэтому, несмотря на мурашки где-то на затылке и вдоль позвоночника — я улыбаюсь и делаю паузу. Нельзя частить, тараторят неуверенные в себе, нельзя суетиться, суетятся паникующие. Сделать паузу, обвести зал взглядом, встречаясь с глазами, кивнув пару раз, так, словно узнал кого-то и поприветствовал. Зал затихает. Отлично. Откашливаюсь в сторону, чтобы не дать петуха в микрофон, все-таки в горле пересохло.

— А пока Капибара Момо найдет мне бутылочку воды — у меня аж в горле пересохло от такой аудитории… — я улыбаюсь кончиками губ, не показывая зубы. Этот трюк называется «Потерянное письмо», говоришь то, что хочешь спрятать и никто тебе не верит. В горле пересохло? Да ну, он же стоит и улыбается, двигается легко, не дрожит, голос тверд. Значит — шуточка. Значит — не обращаем внимания. В свою очередь, когда не удерживаешь это в себе, а декларируешь — становится легче. А сейчас мне нужна любая помощь.

— Да. Я никогда еще не выступал перед таким количеством очаровательных дам. Поэтому мне страшно до жути. Честно — снова улыбка и снова этому никто не верит. По залу проносятся смешки.

— Страшно в первую очередь разочаровать вас. Потому что никакого Дара Любви не существует. — зал замирает, еще не зная, как к этому относиться. Они — девушки на производстве и среди них есть как замужние, так и нет. И на самом деле у замужних женщин дела на личном фронте порой намного хуже, чем у незамужних, а это о чем-то да говорит. Японские пары в семье порой напоминают старый анекдот, когда к английскому лорду подходит его жена и говорит — «Сэр, вынуждена сообщить вам, что у меня отошли месячные». На что лорд говорит: — «Это означает что у меня не будет наследника?» и на утвердительный кивок головы — тяжело вздыхает: — «Опять эти нелепые телодвижения…»

И это так и есть. Муж и жена тут как правило спят по отдельности. Порой не видят друг друга месяцами — из-за графика работы. А после определенного возраста женщина хочет секса больше. Вот и плавают в местном городском фольклоре все эти истории про молочников, студентов, сантехников и хозяев квартир, которые беззастенчиво пользуются этим положением… или скорее наоборот — помогают уважаемым замужним женщинам восполнить дефицит секса в организме.

— Тем не менее я приложу все усилия, для того, чтобы вы не ушли отсюда разочарованными. Если необходимо вас благословить — то конечно благословлю. — говорю я и зал облегченно вздыхает. Какая скотина с них деньги собрала и почему мне доли никто не предложил? Хоть не за бесплатно все это было бы. Хотя, уверен, что это в рамках движения по художественной самодеятельности в коллективе. Японцы вообще умеют сами себе кумира на пустом месте делать. Такая нация — упорная во всем, все тут делают до конца, терпеливо и на совесть. Такую бы энергию да в мирное русло и им тут никакие атомные электростанции не нужны были бы.

— Однако мы все же должны сперва поговорить — как минимум познакомиться перед таким ответственным моментом, не так ли? — тут я улыбаюсь и подмигиваю в зал. Снова смешки. Отлично. Мне в руку тычется пластиковая бутылка, Капибара Момо нашла воду и даже уже открыла крышку, молодец. Подношу бутылку к губам, делаю глоток. Отдаю бутылку обратно. Простые действия, но они дают мне несколько секунд подумать, просчитать варианты.

— Итак, что же такое пресловутый Дар Любви и не является ли он проклятием. Начнем с того, что же такое любовь и почему это понятие так тесно связано с сексом в одном случае и совершенно не связано в другом. Так, например, любовь к Родине, к мисо-супу или к собственному ребенку — не связана с сексом. Как правило, дамы, как правило, не надо указывать на своих коллег. — снова шуточки за триста, но для большой аудитории зайдет: — в то же время любовь романтическая, подразумевающая отношения между взрослыми людьми — подразумевает секс. На самом деле это понятия между собой не связанные и вполне спокойно сосуществующие раздельно. Как говорится — мухи отдельно, котлеты — отдельно. Как вы все могли видеть своими глазами, Дар Любви — скорее относится к сексу, нежели к романтической любви. И вот тут мы должны задать себе вопрос — нужно ли нам это благословение? — тут я делаю паузу и снова обвожу зал взглядом.

При определенной степени везения может так статься, что половина зала сейчас встанет и уйдет. Потому что может в глубине души каждая девушка и хочет секса, но снаружи в этом признаться стыдно, на публику так сказать. За любовь и все эти кабриолеты с открытым верхом, медовым месяцем на Карибском море, принца на белом коне, парные теплые свитера с оленями, кучу детей и уютные вечера у семейного очага — не стыдно. Так что …

— Нужно! — раздается сильный, звонкий и очень молодой голос откуда-то с галерки. Я прищуриваюсь и смотрю в направлении голоса. Все-таки хорошо, когда у тебя стопроцентное зрение и никаких очков не надо. Ага. Вот она, смутьянка и зачинщица, сидит между своими подружками. Молодая, конечно же. И улыбка на все лицо.

Ладно, думаю я, не получилось. Хорошо, будем пробовать, с другой стороны.

— Хорошо — говорю я: — те, кому это и правда очень нужно — оставайтесь. Признайтесь себе, что вам нужна именно полноценная сексуальная жизнь и оставайтесь. Остальным я вынужден сказать, что в романтической любви я не разбираюсь. Есть у меня пара мыслей на эту тему, но тут я упертый дарвинист и считаю, что это наполовину самовнушение…

— Ну и ладно! Секс — это тоже неплохо! — кричит с галерки смутьянка. Тоже мне Стенька Разин нашлась. У меня все на мази, самые уважаемые члены коллектива только собрались уходить, а она тут ситуацию в социально приемлемую превращает. Что же, бунт надо подавлять. Зачинщиков бунта надо безжалостно карать.

— Девушка! — повышаю голос я, смотря на нее: — вы не могли бы пройти на сцену? Ваш пример был бы очень нагляден в этой ситуации. Да, да, именно вы!

— У нас же очередь! — шипит сзади Капибара Момо: — передовики производства! Лучшие работники года и месяца! Ветераны в конце концов! — я не обращаю внимания на Капибару, у меня тут бунт на корабле, самую главную опасность всегда представляют такие вот смутьяны — их всегда немного, один на сотню, а то и на тысячу. Но неприятностей доставить такой вот смутьян может немало. Они как камушек, брошенный в соляной раствор — служат точкой кристаллизации. Или как искра в бочонок с порохом — не будет искры, не будет и пожара. Потому мне нужно нейтрализовать ее, подавить, засунуть под лавку и спокойно прочитать свою лекцию о любви, скучную, нудную, такую, чтобы все начали зевать и никакого благословения никому уже не было нужно. А я бы оставил по себе память как «этот зануда» и спокойно уехал бы на студию. Потому что как говорит товарищ Выбегалло — «нам не нужны нездоровые сенсации». Потому что, если нездоровые сенсации будут, то мне потом аукнется. И прямо сейчас тоже аукнется. Так, что все что мне надо сейчас — это подавить бунт, напугать смутьянку и вернуть контроль над толпой. Кхм… над трудовым коллективом, конечно же. Дедушка Ренин только порадовался бы сейчас за меня, по плечу бы похлопал, мол правильным путем идете, товарищ Кента, от революции социалистической — к сексуальной! Долой буржуазные устои, да здравствует коллективные оргии в честь восемнадцатого съезда Коммунистической Партии! Думаю, если бы дедушка Ренин и дядюшка Джо додумались бы до такого, то Советский Союз был бы крепок как никогда! Увы, ни тот ни другой не догадались и вот теперь мне приходится делать это одному, на далекой японской земле. Да, внедрять сексуальный коммунизм, когда от каждого по возможностям, а каждому — по потребностям! Хм. Вроде ничего и не переврал, но звучит уже похабно. Это моя суперсила — что ни скажу, то сразу начинает приобретать … сомнительно сексуальный подтекст. Ну… не дал бог петь как Юнми, или там товарищу Сталину про командирские башенки, промежуточный патрон и ядрену бомбу рассказывать, каждому свое. Как говаривал старина Филеас Фог — используй то, что под рукою и не ищи себе другое. Будем использовать карательную психологию.

— Здравствуйте! — вышедшая на сцену девушка смущенно улыбается в зал и кланяется. Ага, думаю я, вот уже ты не такая смелая. Одно дело с места мне кричать и совершенно другое — вот тут со мною стоять. Ничего личного, тут простое выживание — мне нужен контроль над нарративом, а ты тут мне мешаешь. Как там у О Генри — Боливар не вынесет двоих. А потому я сейчас напихаю тебе полную жопу огурцов (фигурально выражаясь) и отпущу назад с миром и позором. А ты потом молчать будешь. А я лекцию часа на два задвину и за это время как раз обед будет, меня потеряют и найдут. Все. Вот такой у меня план, мистер Фикс.

— Пожалуйста, представьтесь. — говорю я, делая жест рукой, мол проходи на середину сцены, Стенька Разин ты наша, сарынь на кичку, все дела.

— Меня зовут Масуда Киоко. Я менеджер по продажам! — кланяется Стенька Разин. Отлично, думаю я, пока все идет по плану. Следующий момент — подготовка сцены к казни Степана Разина, насколько я помню его четвертовали. Что же, не будет отходить от канона истории и четвертуем эту симпатичную высокую девушку. Да, кстати, местный Стенька Разин, она же Масуда Киоко — привлекательная молодая девушка, я затрудняюсь определить сколько ей лет, выглядит очень молодо, как и все — одета в серый костюм, на ногах — туфли-лодочки, под пиджаком — белая блузка. Бейджик на груди. Длинные черные волосы, легкий макияж — такой усредненный образ офисной девушки.

— Итак, Киоко-сан. Ничего, если я по имени? — девушка кивает и я продолжаю: — Киоко-сан, этот мир устроен так, что если хочешь получить что-то большое — надо пожертвовать чем-то большим. Временем. Деньгами. Иногда — жизнью. А радость и свобода сексуальной жизни — это большое приобретение. Свобода сама по себе никогда не стоит дешево. За нее умирали. За нее убивали. Но мы уже не в средневековье. И умирать не надо. Но надо пожертвовать кое-чем важным.

— Мы… тут деньги собирали и …

— Не деньгами. — коротко отвечаю я. И кто эта скотина, что деньги с девушек собрал? Ух, найду и … Даром Любви прокляну. И на производстве этом пристегну к батарее — пусть девушки пользуются. Страшная смерть, но чем-то привлекательная. Смерть от сну-сну!

— Но… чем? — хмурится девушка в сером офисном костюме.

— Вы должны пожертвовать Дару Любви свой страх! — вздымаю я руки вверх, напоминая себе черного проповедника в гетто, таким каким их показывают в американских шоу: — Свои сомнения! Сколько всего хорошего не помещается у нас в сердцах, если мы впустим туда страх и позволим ему угнездится в душах наших! Любовь! Радость! Счастье! Дружба! Всему этому не бывать в ваших сердцах, если там уже свил свою паутину липкий страх! Мы не живем полной жизнью, не любим, не дружим, не радуемся — потому что боимся! Боимся, что про нас подумают, что мы не такие как они, боимся, что общество нас отторгнет, боимся, что покажемся недостаточно красивыми, недостаточно умными, недостаточно успешными! Мы носим маски, не показывая наши истинные желания, притворяемся быть послушными и покорными, мы становимся удобными! Для общества, для родителей, для учителей, для начальников, для посторонних людей на улице! Но… — я делаю паузу, оценивая аудиторию. Все хорошо, даже дыхание затаили, ждут.

— Но на самом деле — мы все не такие. Мы рождены свободными и лишь рамки и границы общественной морали сковывают нас. На самом деле — мы все другие. И понятно, для чего были придуманы эти рамки сотни тысяч лет назад, когда человечество не было так уверено в своем выживании. Тогда эти рамки были нужны. Тогда эти границы помогали человечеству выжить. Но сейчас… сейчас это просто оковы, мешающие нам двигаться. И я не говорю о том, чтобы сломать все устои общества и предаться оргии, нет. Когда общество требует от нас каких-то границ, угрожая за нарушение уголовным преследованием — было бы глупо нарушать их. Но речь идет не об этом! Речь о том, что даже в глубине своей души мы все боимся признать свои желания и дать себе хотя бы внутреннюю свободу. — я делаю паузу и отпиваю глоток из бутылки, которую послушно протягивает мне Капибара Момо. Глаза у нее блестят. Слезы?

— Потому первое, чем мы все должны пожертвовать — это страх. Вот ты, Киоко-сан — готова пожертвовать своим страхом?

— Э… ну конечно. Готова! — кивает Киоко. Она еще не понимает куда я ее веду.

— Хорошо. Тогда — раздевайся. — киваю я и поворачиваюсь к ошеломленной аудитории: — раз уж все мы тут за Даром, то я полагаю, что никто не будет стыдить Киоко-сан и мы предоставим ей безопасную аудиторию. Прошу всех сохранить все, что здесь происходит в тайне и не снимать происходящее на телефоны. — когда я так говорю, я конечно же ожидаю, что половина аудитории начнет снимать из-под полы. В свою очередь, понимая это — Киоко нипочем не разденется на аудиторию. Это наедине еще возможно, но вот так…

Я радуюсь. Ай да Кента, ай да сукин сын! Вот так взять и провести всех. Сейчас Киоко скажет: «Кьяя!» и убежит со сцены… ну или просто откажется раздеваться, я в свою очепредь только руками разведу, дескать пытался, пробовал, не вышло. Цитируя старую цирковую кобылу Машку после прыжка через огненное кольцо, который закончился пожаром — ну не шмогла, не шмогла.

Что дальше? Прочитаю лекцию, пожалуюсь на косность человеческого мышления и засилье социальных страхов, скажу в стиле Марти Макфлая — «наверное, вы к такому еще не готовы, но вашим детям это понравится». И пойду обедать. Преодолев кризис и избежав проблем.

— И … а дальше что делать? — раздается голосок сзади, и я поворачиваюсь. Что дальше? Смотрю. Моргаю. Дышу. Пытаюсь осознать происходящее.

— Прохладно так стоять. — говорит совершенно голая Масуда Киоко, менеджер по продажам. Хотя, я несправедлив — на ней все еще туфли-лодочки и бейджик на синей лентоке через шею. Видимо, чтобы не перепутали. Корпоративная культура, мать ее…

Глава 5

Ну вот и все — толкнулась в голову одинокая мысль, дотрынделся товарищ Кента, пусть земля ему будет пухом. Глядя на смущенно прикрывающуюся руками менеджера Стеньку Разина, сиречь Масуда Киоко — это все, что я мог подумать. Иных мыслей в голове не было, дул ветер и одинокое перекати-поле прыгало через пустырь под музыку Эннио Морриконе.

И поделом мне. Разницу в возрасте и в той самой, воспитанной на предприятии корпоративной культуре не учел. Это тебе не школьниц на слабо разводить, тут разговор короткий — надо, значит надо. А как иначе — вон, уважаемые люди сидят в зале, а она тут смущаться будет, ради коллектива, ради общего дела живота не пожалеет. Попытка противопоставить менеджера Киоко коллективу с треском провалилась и сеанса магии с одновременным ее разоблачением провести не удастся. Какой тут Дар Любви, тут кризис на всю голову, и если я сейчас же быстро что-нибудь не придумаю, то меня тут гнилыми помидорами и дохлыми кошками забросают. Или что тут у них под рукой? Банки с газировкой? Вот ими и забросают. Раздел девушку зря, чего спрашивается раздевал? Что дальше то, товарищ Сухов? Что будем делать со свободными женщинами Востока?

— Как ты себя чувствуешь, Киоко-чан? — спрашиваю я, пытаясь тянуть время, показывая толпе, что я знаю, что делаю. Нельзя дать понять, что я ни черта не понимаю, что творю и у меня нет никакого плана. Сейчас я как лыжник, который оседлал лавину — несусь вперед, понимая, что только оступись и тебя погребет под тоннами плотно утрамбованного снега, да так, что не найдут и через десятки лет.

— Я… мне стыдно. — признается она: — и холодно. И я прошу прощения, что надела домашнее белье на работу. Я не думала, что сегодня будем раздеваться.

— Понятно. Что же… — я поворачиваюсь к остальным. Ход уже сделан и события развиваются в определенной направленности. Чтобы иметь возможность маневрировать мне нужна энергия, сопротивляясь событиям — ее не получишь. Потому — надо толкать в том же направлении, куда события и развиваются. А значит, нельзя тормозить, надо давать газу. Эта самая корпоративная культура и будет моим союзником. Сейчас, раз уж ситуация дошла до того, что рядом со мной (руку протянуть!) на сцене стоит одетая только в туфли-лодочки и бейджик на шее, менеджер Масуда Киоко, — нельзя останавливаться. Ущерб уже нанесен, если сейчас сказать «стоп игра» и «да я пошутил» — то можно и живым не выйти. А вообще, конечно, будет очень неудобно. Перед Масудой Киоко в первую очередь. Вот недооценил я ее, недооценил. Но как можно скрыть, стереть из памяти собравшихся это зрелище — все мы тут одетые и только Киоко стоит, прикрывая ладошками то, что Харуки Мураками называет publichair. Кстати, японские женщины не депилируют волосы полностью, предпочитая интимные стрижки, полная депиляция осуждается в общественных банях, существует поверье, что так вот делают только проститутки и легкие на передок девушки. И актрисы AVиндустрии. Потому у менеджера Масуды Киоко-сан между ног — симпатичная и аккуратная полоска волос, которую она и прикрывает своими узенькими ладошками.

Где умный человек прячет лист — задаю я сам себе вопрос, ответ на который знает пастор Браун. Конечно же в лесу. Где умный человек прячет камешек? На морском берегу. Где не такой уж и умный человек сейчас спрячет голую девушку? Среди других голых девушек. И мне прямо сейчас нужно много голых девушек. В наличии же, пока — много одетых.

— Как видите — ничего страшного не случилось — говорю я, начиная расстегивать свою рубашку: — одежда — это всего лишь навязанный человечеству стереотип, искусственно созданный симулякр, который показывает статус, гарантирует защиту и дарует безопасность. Однако все это — мнимое. Кто мы на самом деле — если убрать эту шелуху, которая отделяет нас от мира? Я не буду навязывать свою точку зрения и не буду заставлять вас раздеваться. Однако если вы чувствуете в себе такую потребность, то и препятствовать не буду. Тем не менее, сам я считаю необходимым как минимум показать отсутствие социального страха с собственной стороны.

В зале раздаются шепотки. Я снимаю рубашку. Шепотки усиливаются. Вот сейчас мне немного досадно, что я не Сомчай, вот уж кто восточный Геркулес с плитками пресса на животе, это и животом-то не назовешь, бронеплиты, покрытые коричневой, загорелой кожей. Ну и ладно, думаю я, сейчас речь не о теле, а о духе… вернее я пытаюсь перевести тему с телесного уровня на духовный, потому как телом сейчас даже пятерых менеджеров по продажам не вывезу. Или все-таки сдаться и нырнуть в зал, в обнимку с менеджером Киоко и Капибарой Момо? Воображение услужливо нарисовало мне картинку, и я только головой помотал. Держись, боец, бой только начался, а ты уже сдаешься? Нет, будем биться до последнего. Как говорил мой отец — никогда не требуй от людей того, чего не можешь сделать сам. Раз уж менеджер Киоко тут в одном бейджике стоит, то и мне следует пример подать. А то говорить всякий может, а вот действовать…

Но что я могу сейчас? Давайте честно, я — шарлатан, фокусник из дешевого балаганчика на краю дороги, показывающий как доставать усталых кроликов из старого, помятого цилиндра, извлекать четвертаки из носа у малышни и распиливать такую же усталую, помятую с растяжками на животе и целлюлитом на бедрах ассистентку в чулках сеточкой. Дешевые трюки, вызывающие зевоту, это можно показывать на утреннике в детском садике, но не перед искушенной публикой. А особенно — не перед теми, кто может и спросить за качество. Кто может закидать тяжелыми банками с газировкой. Так и напишут в протоколе осмотра места происшествия «труп молодого человека, с выраженными травмами, нанесенными тупым тяжелым предметом».

Хотя, вот сейчас, на волне определенного психологического подъема, вызванного поступком Киоко-сан — сейчас самое время им откровение явить. Но какое? Ницше с его «сверхчеловеком, который превосходит человека настолько, насколько же человек превосходит обезьяну?», или о чем там еще говорил Заратустра? Потому что Бог умер, а человек есть натянутый канат и только носящий в себе хаос может родить танцующую звезду?Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры. Поэтому хочет он женщины как самой опасной игрушки?

Погодите-ка, ведь есть еще и — «Смотри, теперь только стал мир совершенен!» — так думает каждая женщина, когда она повинуется от всей любви.

Или обратиться к Гаутаме? Будда говорил, что желания — суть страдания и отринув желания мы перестаем страдать, нежелание и недеяние есть начало разрыва Майи, иллюзии всего сущего. Хотя есть же мнение в буддизме, что боги, мужчины, звери и даже пресмыкающиеся могут стать бодхисаттвами, а женщины — нет. Как-то это не очень звучит. Вообще философы прошлого и даже настоящего не самого хорошего мнения о женщинах.

Или все-таки Марк Аврелий — проблема в том, что, не рискуя, мы рискуем в сто раз больше.

Я смотрю на зал, вижу лица, вижу глаза, блестящие от любопытства и возбужденной радости и понимаю, что все это будет туфта. Все мудрые высказывания, все философии прошлых лет, все религии и все пророчества. Все уже было сказано до меня и все это вы можете найти в интернете. Просто набрать в поисковой строке «цитаты Марка Аврелия» или «Ницше о сверхчеловеке» и все. Это продолжение все того же дешевого балагана. А эти женщины заслуживают большего. Геродот писал про древних скифов, что они учат своих детей сызмальства трем вещам — скакать на лошади, стрелять из лука и ненавидеть любую ложь.

Есть ли правда, которой достойны эти женщины? Есть ли то, что есть только у меня и не было у Ницше, не было у Марка Аврелия, не было у Будды? Что такое я могу дать им, чего не смогут дать Сократ и Аристотель, Карл Юнг и Виктор Франкл?

Окидываю взглядом зал блестящих глаз и понимаю — такая правда есть. И она — это все что у меня есть, но я не буду держать ее за пазухой. Не буду скрывать ее от них. Они — заслуживают узнать правду. Заратустра пошел в народ с единственной мыслью о том, что Бог умер и следует занять его место, выкинуть старых идолов и взять свою судьбу в свои руки. А я… я пришел в этот мир с другой миссией, я пришел сказать о том, что и сам узнал только недавно и до настоящегно времени путем не осмыслил, а ведь это переворачивает все наши представления о мире…

— Часто мне приходится слышать о том, что все мы умрем, рано или поздно и это правда — говорю я, наклоняясь к микрофону. К данному моменту я равен менеджеру Киоко — как и она я щеголяю в ботинках и бейджике. Краем глаза вижу, что Капибара Момо также скинула ростовой костюм и сейчас завела руки за спину, воюя с застежкой бюстгальтера. Передние ряды в зале — также на разной степени раздетости. Хорошо. Завтра Киоко не будет стыдно. Когда вас много — вам уже не стыдно. За вас стыдно другим.

— Однако я здесь, чтобы поведать вам одну очень важную мысль — Смерти нет. Заратустра в свое время говорил, что Бог умер, но это неправда. Ни боги ни мы не умираем окончательно. Мы просто меняем обличья, меняем миры, перерождаемся и живем другие жизни в других мирах. Вселенная бесконечна и количество миров также бесконечно, может быть когда-нибудь все это и закончится, но что такое бессмертие, как не существование вровень с Вселенной? — говорю я и зал замолкает, прислушиваясь, только сзади кто-то еще возится с бюстгальтером, ругаясь на неудобные застежки, соседки бросаются на помощь, вот она взаимовыручка в трудовых коллективах! Один за всех и все за одного. Вот уж действительно, предприятие тут — это семья.

— И потому — неважно как вы проживете свою жизнь. Неважно чего вы добьетесь или не добьетесь. К сожалению, в новый мир вы не сможете взять с собой ни ваши деньги, ни ваши заслуги перед Родиной и людьми, ни свое тело. Однако есть то, что пригодится вам всегда и что будет с вами несмотря ни на что. Это ваша сила воли, ваши знания и умения, ваша способность выживать и приспосабливаться на новом месте. Ваше умение обучаться новому, схватывать на лету, принимать решения и нести ответственность. Я бы назвал это Вечным Багажом. Это то, что будет с вами всегда, кем бы вы не переродились. В каком бы мире вы не появились. И то, что мы делаем здесь и сейчас — это часть обучения. Преодоление страхов, социальных и прочих. Сила воли тренируется на маленьких победах, таких как сейчас. Умение обучаться тренируется только в постоянном обучении, но не просто зубрежке, а именно обучении мыслить, сопоставлять факты и делать выводы. Раньше я этого не знал, и никто не обучил меня этому, но теперь я намерен собрать весь необходимый багаж для жизни в следующей жизни. И следующей. И так далее. Потому что Смерти нет. — я оглядываю зал, полный голых женщин и девушек. Нет, не все разделись, есть островки упорствующих, есть те, кто сидят застегнутые на все пуговицы, но такие всегда будут. Главное, что есть большинство и это значит, что никто не будет стыдить Киоко или Капибару Момо. Вот я и выполнил свою задачу по прикрытию своих же неуклюжих действий. Правда совершенно непонятно, не усугубил ли я ситуацию и не стало ли лекарство хуже самой болезни, но эскалация — это наш девиз. Или как по-другому — слабоумие и отвага?

— У меня нет готовых выводов и рецептов, у меня есть только эта весть — Смерти нет! — развожу я руками в стороны. Да, уж это я испытал сам и готов нести в массы со всей серьезностью, присущей Двуцветному Питону, Скалистому Змею. Я был там, я знаю. И это и есть моя правда. Никто не умирает окончательно и это изумительно. Думаю, что и Аристотель и Марк Аврелий и Будда — удивились, когда переродились в мире Червя или Наруто, или в каком-нибудь Другом Мире. Но это есть истина, иначе бы я не стоял перед толпой обнаженных девушек в одних ботинках. И, кстати, да — прохладно тут. Вон, соски у Капибары Момо так и торчат в стороны, можно стекло резать. Открывать тут производство по нарезанию стекла для оконных рам.

— А можно вопрос? — спрашивает менеджер по продажам Масуда Киоко. Она расслабилась и перестала закрываться руками, видимо отдавая себе отчет что сейчас уже никого своей интимной прической не удивит.

— Конечно — киваю я. Какие тут могут быть вопросы, интересно? Я тут все сделал, чтобы вопросов не было, разве что кролика из шляпы не доставал.

— А … когда благословлять будут? — не выдерживает Киоко: — а то холодно вот так стоять…

— Да погоди ты! — машет на нее рукой Капибара Момо: — тут так интересно, а ты со своими бутылочками!

— Бутылочками? — сказал я, чувствуя себя глуповато. Кажется, я только начал понимать, что тут творится. Нет, скорее — что я натворил. Вон же и стол стоит с пластиковыми бутылочками на ноль пять, с той самой «самой чистой минеральной водой от Момо!». Не все любят «Манго Лав» или кактусовую выжимку. Видя, что я завис, Капибара Момо тут же начала тараторить и … в общем выяснилось, что под благословлением тут товарищи девушки подразумевали тот самый «непрямой поцелуй», то бишь все что мне надо было сделать — это из бутылочек отпить и рукой помахать… а я тут трудовой коллектив до трусов раздел. А некоторых и до туфелек. Перевыполнил план пятилетки, так сказать, дал народу острых ощущений и зрелищ. Факир был пьян и фокус не просто удался, а как-то даже с лихвой, так сказать, по-стахановски, на гора стране угля выдал.

Я чуть за голову не схватился, думая какой же я дурак и что мне стоило промолчать, а не лезть в бутылку. Вот права была мама, когда говорила — сынок, промолчи, сойдешь за умного, да видать не судьба.

— Как здорово! — говорит Капибара Момо, а глаза у нее так и блестят: — все говорили — будет скучно, а тут вот как! Интересно! И профсоюз доволен будет — сплочение коллектива! Это вместо субботней игры в волейбол! Вы просто гений, Кента-сама! Вы наш кумир! Дар Любви и правда существует!

Я оглядываю зал, который сейчас напоминает не то сборище нудистов, не то особняк журнала «Плейбой» перед фотосессией и вздыхаю. Вечер перестает быть томным, господа офицеры, вечер только начинается а я уже ногами в жир по самую шею залез, да еще и крышкой себя придавил. И все сам, зачем мне чужая помощь, при таких вот как я друзьях и врагов не надо.

— Вот если я сейчас тебе скажу, что это случайно — ты же мне не поверишь? — задаю я вопрос и Капибара Момо мотает головой. Ее грудь качается в противоположную сторону — как маятник, уравновешивающий среднее постоянное. Приятное зрелище, знать бы еще как и куда мне после этого прилетит… а прилетит, я прямо чувствую. Такое без последствий не проходит. Это в школе еще можно… в клубе своем.

— Ладно… — вздыхаю я: — давайте бутылочки благословлять, что ли…

После того, как я благословил все бутылочки и даже немного оделся, дабы не смущать Капибару Момо своим на нее стояком — последняя протянула мне пухлый конверт с наличными.

— Это… мы всем коллективом скинулись, вот! — сказала она и зал согласно загудел.

— Спасибо вам за все, Кента-сенсей! — поклонилась в пояс все еще голая Киоко, уже начинающая приобретать синий оттенок: — мы будем вам благодарны!

— Кента-кун! Кента-кун! Обед уже… — на сцену из-за кулис вываливается Шика, оглядывается вокруг и роняет папку из рук.

— Спасибо и вам, менеджер-сан! За то, что поделились Кентой-сенсеем! — кланяется ей Киоко. За ней — Капибара Момо, тоже пока в стиле ню. Неловко видимо было одеваться до конца собрания.

— Что это? — говорит побледневшая Шика: — это что такое?! Кента-кун!

— Это — общение с трудовым коллективом — отвечаю я: — обед уже готов?

Глава 6

Нанагохара Шика

менеджер по обеспечению бесперебойного процесса съемок 10-го сезона шоу «Токийский айдол»

Это был ее первый сезон. То есть, конечно же она и раньше работала на шоу, была помощницей ассистента оператора, выносила все эти корзины с мусором, которые неминуемо остаются после съемок в павильонах, почему-то именно во время съемок в павильонах люди начинают мусорить, разбрасывая пустые банки из-под напитков, бумажные салфетки и прочий хлам. Она была и ассистентом оператора, помогая Такуми устанавливать камеру и следить чтобы в кадр не попало ничего лишнего и ей до сих пор стыдно за тот эпизод, когда на прямом эфире в кадр попало слишком много Бьянки-сан и слишком мало одежды на ней. Хотя, что она могла сделать?

И вот, наконец — она менеджер «по всем вопросам». Связующее звено между участниками и всеми остальными. Психологически она понимала эту установку, это сделали для того, чтобы участники шоу перестали воспринимать всех остальных как людей и расслабились, начали вести себя более естественно, начали бы проговариваться о своих истинных целях, сплетничать, злословить и ругаться. Перестали бы вести себя так, словно их снимают двадцать четыре на семь. И когда никто с тобой не общается и не обращает внимания, кроме определенного человека — через какое-то время человек перестает замечать других людей. Потому что остальные люди подсознательно воспринимаются как объекты. Ничего не значащие, ничего не решающие, не дающие обратной связи. Безусловно — не страшные, потому что страх мощный триггер и нельзя позволить участникам боятся персонала, так что — не страшные. Персонал, который работает в павильонах и на съемках с участниками шоу — специально обучают двигаться чуть медленней, никогда не повышать голос. Словно бы под водой — так говорит Тенджиро-сама, режиссер шоу. Вы словно под водой и каждое ваше резкое движение может спугнуть золотую рыбку.

Представьте себе, что рядом с вами — золотые рыбки, которые плавают в просторном пруду Императорского Сада — так говорит Тенджиро-сама, представьте себе, что ваша задача не спугнуть этих рыбок, а сделать так, чтобы они перестали вас замечать. Двигайтесь медленно, но не слишком. Говорите негромко, но не шепотом. Никогда не показывайте никаких эмоций в красной зоне. Если то, что происходит — слишком для вас, для вашей морали, для вашего восприятия реальности — передайте смену, оставьте зону, выйдите туда, где вас не будут видеть участники шоу и уже там можете дать волю своим чувствам. Поймать руками золотую рыбку можно только если та перестала видеть в вас живой и опасный объект. А эти золотые рыбки и аквариум, где они плавают — кормят наши семьи, приносят нам деньги и дают рекламные контракты. И все мы знаем о финансовом кризисе и выросшем уровне безработицы.

Контактировать же с участниками может только один человек, человек, которого участникам представляют, как «тот, кто решает все вопросы». Спустя какой-то промежуток времени «менеджер по всем вопросам» превращается в такую мамочку всех. Она знает, чем живут и дышат участники шоу, она знает кто терпеть не может изюма в утренней каше, кому не хватает салфеток на столах, кто требует дополнительное одеяло, потому что в комнате холодно, кто не смывает за собой в туалете, а кто безбожно тратит туалетную бумагу. И уж конечно она знает кто кем интересуется — в романтическом смысле и, кто кого ненавидит.

Задача менеджера по обеспечению бесперебойного процесса съемок — заключается в бессмертной фразе Фредди Меркьюри — show must go on, шоу должно продолжаться. Любой ценой. Несмотря ни на что. Пусть идет снег или дождь, пусть гремит гром, пусть на съемочной площадке кому-то стало плохо, выключили электричество, сломалось оборудование — шоу должно продолжаться.

Но… все, что перечислено выше — это всего лишь технические моменты, с которыми в состоянии справится специалисты. Обеспечить тишину в павильоне, взять запасные аккумуляторы и камеры, больше кофе и энергетических напитков, работать в две смены — это простые решения. Очевидные. Однако во фразе шоу должно продолжаться — намного больше смысла.

Тенджиро-сама однажды сказал, что «скучное шоу — перестает быть шоу. Грустное шоу — перестает быть шоу. Бездарное шоу, шоу, которое ничему не учит — перестает быть шоу. Потому что шоу — это шок. Это откровение. Это показать людям, которые сидят перед экранами своих телевизоров что-то, что они никогда не сделают. Кем они никогда не станут. Заставить задуматься и заглянуть внутрь себя. Ну, а если они не в состоянии задуматься — то хотя бы пусть посмеются, поплачут или просто не переключат канал, когда на экране идет наше шоу! Да, искусство показать, показать так, чтобы обыватели залились слезами, чтобы их черствые души были наконец тронуты, и чтобы завтра по дороге домой они приютили котенка на улице — это искусство высшей пробы. Но… все же мы не должны забывать, что все мы тут проститутки — так говаривал Тенджиро-сама, поглаживая ее бедро, ты спишь с режиссером ради должности менеджера, а меня трахает во все дыры руководство студии — рейтинг у них упал. А как поднимать рейтинг, дорогая моя Шика-тян, когда это уже десятый сезон и все, что можно было сказать и сделать — мы уже сделали? Потому и приходится приглашать на шоу фриков, каких-то хулиганов и циркачек — ведь просто поющие мальчики и девочки никому не интересны.

Так говорил Тенджиро-сама до начала шоу. Теперь он так не говорит. Он говорит, что Дар Любви и всего этого Секса — это дар небес и рейтинги взлетят, надо только аккуратно его педалировать — аккуратно. Не пережать, не создать впечатление что это продуманный маневр студии, а так как есть — дескать природный самородок, явление, которое студия хотела бы замести под ковер. И тогда все, кто смотрит шоу подумают, что от них пытаются что-то скрыть — и начнут копать в том направлении с удвоенной энергией! И даже если на самом деле это все туфта, пшик и дырка от бублика (а это должно быть туфтой, пшиком и дыркой от бублика — мы же все тут материалисты, не так ли?) — это все равно принесет шоу его рейтинг, а заодно оставит нас с чистыми руками. В том смысле, что это же не мы распиарили этот Дар Любви, мы тут наоборот, пытались всеми силами пригасить огонь нездоровой сенсации, а это уже вы все самостоятельно поверили в эту чушь. Так что — замечательно! У нас и так есть порноактриса на шоу — по настоянию руководства студии, дескать Бьянка-сан «стрельнула» и понравилась аудитории, так почему бы не попробовать профессионалку? Сам Тенджиро-сама считает это перебором, Бьянка просто была страстной и немного наивной девушкой, которую легко развели на слабо, а вот профессионалка в эфире шоу — сомнительный шаг. Нет тут трепета первого раза и всего такого. Кроме того, у нас есть еще дочка афериста, у нас есть шпионка из конкурирующей студии и жертва группового изнасилования в коммуне служителей культа, у нас есть… в общем насыщенный состав шоу.

Поэтому десятый сезон был решающим для шоу «Токийский айдол». По результатам сезона могло быть принято решение о его закрытии. Или расширении — если бы удалось поднять рейтинг. Именно потому я и выбрал тебя, Шика-тян — так говорил Тенджиро-сама, мягко надавливая ладонью ей на голову, принуждая опуститься на колени, ведь ты у нас талантливая и ты далеко пойдешь. У тебя есть все для успеха, и я уверен в тебе, ты сумеешь справиться с эти шоу в десятом сезоне, дорогая… да, именно там…

Шика не была наивной девочкой и прекрасно понимала, как именно устроен мир. На должность менеджера «по всем вопросам» могли нанять человека со стороны. Настоящего специалиста. Но специалист со стороны не стал бы горбатиться за эту зарплату. А она — отработает, да еще и режиссеру постель погреет. Тем более, что секса как такового у них с Тенджиро-сама у них и не бывало — режиссер как-никак уже седьмой десяток разменивает и голая девушка ему рядом скорее для антуража, да его приласкать. Сама же Шика оставалась неудовлетворенной и злые пульсики все чаще били ей в голову. Она уверена, что если она возьмет у бабушки тонометр, то артериальное давление у нее зашкалит.

Ну и пусть — думала она, когда в очередной раз опаздывала на последнюю электричку домой и снова ночевала в капсульном отельчике неподалеку, ну и пусть. Зато у нее есть шанс. Ведь если этот сезон взлетит — с ним вместе взлетит и она. Чтобы Тенджиро-сама не говорил, но успех девятого сезона, успех Бьянки-сан — вознес вместе с ней и Эрику, бывшей в то время «менеджером по всем вопросам». Потому что она — такой же полноправный участник шоу, она точно так же появляется на сотнях тысяч экранов по вечерам. И для многих людей, как на шоу, так и за его пределами — именно она и является лицом администрации. И именно она несет ответственность за все происходящее.

Поэтому она стала ночевать на студии — времени было все меньше и меньше… и поэтому она попала в тот самый, злополучный душ. Как материалистка она не верила ни в черта, ни в бога, ни в Дар Любви, ни в Пасхального Кролика. Она верила в деньги. В иены, доллары, фунты, юани, евро. Во власть. В недвижимость. В физику и химию. Но не в чертову магию. И это не было магией, просто она вот уже почти полгода не чувствовала в себе мужчину, а удовлетворять старого Тенжиро-сама ртом — только распаляло ее воображение. Ей нужен был секс. Как разрядка. В университете с этим было просто, достаточно было дождаться пятничной прогулки по барам и вуаля –утром ты уже открываешь глаза рядом с каким-нибудь небритым студентом с художественного, который всю ночь свистел тебе про то, что обязательно нарисует твой портрет, но для этого надо раздеться.

Но здесь и сейчас, на серьезной должности она не могла себе этого позволить. Да и времени не было. Вот поэтому в стране так много служебных романов и инцестов — подумала она в тот раз, шагнув навстречу этому худощавому пареньку, у нас же просто нет времени ни на что. Нет времени даже познакомиться, мы просто делаем это на работе.

Она смутно помнило то чувство сожаления, которое зудело у нее в голове, пока она опускалась на колени перед этим мальчиком, помнила то, что ее буквально разрывало на части от ответственности за участников шоу, от того, что то, что она делала — неправильно со всех сторон и точек зрения и от того, что она безумно хотела наконец избавиться от всех этих чувств. А потом… потом ей стало так хорошо, что она забыла об этом. Забыла о том, что ей нельзя этого делать. О том, что в шесть утра пересменка единственного ночного оператора-наблюдателя и что у нее один только шанс проскользнуть в операторскую и стереть запись с камеры, которая установлена напротив двери в душевую, что ее могут уволить и что этот мальчик в конце концов несовершеннолетний!

Она забыла это все. И когда пришла в себя — это все оказалось таким … незначительным. Таким далеким. Таким… несущественным. Она даже запись стирать не стала. Зачем? Им нужно шоу — они его получат. Она — такая же участница этого шоу, как и все они. И менять ее на ходу они не станут — по крайней мере пока рейтинги идут в гору. А рейтинги идут в гору. Хотя пока никто не просмотрел записи внимательно (все-таки на студии чуть ли не пятьдесят камер в разных углах, попробуй просмотри все ночные записи, это время нужно) и не сопоставил тот факт, что сперва в душевую вошла она, а через некоторое время — Кента-кун. И что сперва вышла она, а потом уже — он. В конце концов они и помыться могли, верно? И студия и сама Шика конечно же были в курсе за нехитрую конспирацию Кенты и его подружек о спекуляции на «Даре Любви». Поддерживать хайп, носить маски и очки — было весело и давало зрителям пищу для размышлений, раздать противозачаточные и вставить этот эпизод в эфир — давало почву для догадок у фанатов шоу.

Однако на самом деле заняться этим в злополучной душевой… это меняло расклад. И Шика призналась сама себе, что эта игра вышла за рамки просто игры. Стала реальностью.

Она посмотрела на Кенту, который неторопливо вкушал свое карри, хоть и проголодался, но ел с достоинством, не спеша. Конечно, проголодался, подумала она, вспоминая полный раз девушек различной степени раздетости, как тут не проголодаться. Вот завтра рейтинги взлетят, а все потому, что Кента, не смотря на свою прозорливость и настороженность — все же в конце концов перестал замечать операторов. Это подсознание, тут уж ничего не поделаешь. И Мизутани-сан, одышливый и грузный оператор сорока лет — проследовал за ним и записал все происходящее. Более того, она видела в зале десятки смартфонов, которые держали в руках сами девушки. Такое не утаишь. В официальной версии на национальном телевидении все будет закрыто цензурой… но есть же диски, продажи которых взлетят до небес!

И рейтинг. У старого лиса Тенджиро — есть нюх, есть чуйка на такие вот вещи, он еще не вышел в тираж и умеет разглядеть жемчужину в навозе. И сейчас не время хлопать ресницами и удивляться, как так вышло, что школьник своей магией раздел молодой женский коллектив «Кола Джап» до исподнего и дальше, не время сомневаться в реальности происходящего и искать объяснения. Как говорил сам Тенджиро «главный вопрос, который я задаю выпускнику факультета журналистики и телевидения — если ты узнаешь, что через три часа конец света — что ты будешь делать? И многие отвечают — попрощаюсь с семьей, приведу дела в порядок, стану молится… но это неверные ответы! Ответ настоящего журналиста, настоящего телевизионщика должен быть такой — хватаю камеру и мчусь к месту происшествия!»

Рефлексировать — это не ее работа. Объяснять и сопоставлять факты — это не ее работа. Развенчивать мифы и возводить новые, создавать религии и уничтожать веру в реальность — это не ее работа. Есть философы, ученые, психологи, священники в конце концов. Ее работа — просто показать миру что происходит. Возможно, исказив реальность своей точкой зрения, но как раз увидеть мир и показать его со своей точки зрения — и есть ее работа.

Она еще раз бросает взгляд на Кенту. Обычный вихрастый мальчишка и чего в нем такого особенного? Ему, наверное, неинтересно со своими ровесниками, он же очень зрелый, думает она, о чем разговаривать со школьницами и студентками? Разве что секс… да и в нем эти молоденькие ни черта не понимают, только умеют себе цену набивать, разве можно научиться чему-то в теории? Только опыт… а в опыте с ней может сравниться разве что Мария Танака, она же Кимико. Интересно, как ему понравилось быть со мной, думает она, понятно, что понравилось, было видно что очень понравилось, но насколько? Лучше ли я чем эта молодая актриса порно? И насколько?

И вообще, вот закончится шоу — у парня же потребности. А я могла бы заезжать в гости… или нет, лучше он ко мне — думает она, ужасаясь обыденности таких мыслей, могла бы и квартирку рядом со студией снять, а то так у меня никогда никого не появился, правильно бабушка говорит.

Она наклоняется чуть вперед и шепчет на ухо Кенте, который сразу останавливает трапезу и замирает с палочками в руках.

— Кента-кун… а ты помнишь, что ты сказал там… в душевой? — шепчет она, умело регулируя свой голос так, чтобы никакой направленный микрофон не записал ничего кроме шума.

— Эээ… да. — отвечает Кента, не поворачиваясь. Вокруг все заняты своим делом, все обедают, о чем-то говорят, смеются. Шика помнила, что именно сказал Кента там. В душевой, когда она уже лежала на спине, а он возвышался над ней и медленно, нежно — развел ее ноги в стороны.

Как он сказал, что даже и мечтать о таком не мог — оказаться между ног у Шики-сан. Что всегда мечтал, но и подумать не мог, что однажды… а она просто привлекла его к себе, потому что время разговоров прошло. Пришло время других звуков. Восклицаний. Выдохов. Стонов, которые вырываются сквозь прикушенную губу.

Но он все же успел сказать, что и мечтать не мог об этом… и у нее есть для него хорошие новости. Она еще раз наклоняется к его уху и шепчет прямо в него.

— Кента-кун — обжигает она его своим горячим дыханием: — знай, мои ноги всегда для тебя раздвинуты… — и спустя секунду наслаждается зрелищем совершенно красного уха. И щеки. Как он легко краснеет, думает Шика, совершенно невинный мальчик…

Глава 7

— Ты чего такой красный стал? — подозрительно глядит на меня Юрико, вот кто мимо тещиного дома без шуточек не ходит и все замечает. А вот что тут скажешь? Реакция тела, расслабился немного, а тут Шика-сан со своим откровением прямо в ухо. Тут покраснеешь. Нет, поймите правильно, я конечно рад такому повороту событий, но как говаривал Сударъ Летучая Мышъ — большая сила означает большую ответственность. А силы то никакой у меня и нет! Одна сплошная ответственность! Вот ей-богу уйду в монастырь и проведу свои дни на горных склонах, один, совсем один. Разве что вон Томоко с собой возьму, чтобы скучно не было. И Наоми, а то без нее все наперекосяк пойдет. Шизука сама приедет — у нее миссия, она девушка настойчивая. От Натсуми не скроешься, мда… вот такой вот монастырь у нас получится. Прямо скажем, бардак, а не монастырь.

— Не понимаю, о чем ты? — отвечаю я, чтобы что-то да ответить. В такие моменты я остро жалею, что в прошлой жизни, как и в этой уделял преступно мало внимания искусству сохранять невозмутимую морду лица. Надо бы в покер поиграть… мимические мускулы потренировать. А по моему лицу (и по лицу Кенты) все читается так, словно бы большими буквами на объявлении написано «Смотрите! Шика-сан ему сказала что-то неприличное но очень приятное!».

— У тебя рожа вся красная и улыбка до ушей — поясняет Юрико: — или тебе снова непристойные мысли в голову ударили? В душевую охота?

— Да! — хватаюсь я за спасительную мысль: — точно! Это… как есть неприличные мысли, вот.

— Не верю — качает головой Юрико: — вот не быть тебе, Кента-кууун, артистом. Ты только одну роль умеешь играть — себя самого. И то не очень получается. И куда ты пропал? Что делал, пока мы на встрече с коллективом по производству отвратных газированных напитков скучали? Тебя почти час не было!

— Час? Хм… — время за раздеванием девушек из «Колы Джап» прошло как-то незаметно. Или это результат того, что на обратном пути я все-таки не выдержал и прижал в углу Капибару Момо… видимо гормоны заиграли. Вовремя вспомнил, что за нами следует оператор и отпустил ее. Капибара с видимым сожалением вздохнула и визиточку свою мне передала. Мол, как шоу закончится — заходи в гости Кента-сенсей, трудовой коллектив ждет. Вообще, какая светлая мысль — вот надоест мне этот мир и захочу я к драконам и грудастым эльфийкам, горничным с кошачьими ушками и Альбедо-сан и мне не надо будет шагать с пятнадцатого этажа или там что еще придумывать. Я просто приеду на встречу с трудовым коллективом «Кола Джап» и отдамся в их ловкие и натруженые руки. Смерть через сну-сну — как романтично. И будет, о чем вспомнить в следующей жизни. А пока у меня нет намерения покончить с собой таким изящным и приятным способом — надо держаться от трудового коллектива подальше. Потому что не родился еще мужчина, который смог бы такой подвиг совершить. Даже Геракл только с разной нечистью бился, и Авгиевы конюшни вычищал, никакого Тринадцатого Подвига под названием «одержал победу в постели над племенем амазонок» — не было. Потому как только Квизатц Хадерах, результат генетической селекции Бене Гессерит на протяжении тысяч лет и, будем честны — плод воображения старины Фрэнка, только он мог быть «там, где не может быть мужчина и там, где не может быть женщина», потому что «мужчина — это сила, которая дает, а женщина — сила, которая берет» и соревнование между ними невозможно. Усул, основание колоны, Муад-Диб, герцог Атрейдес, Бог-Император — вот он мог бы оттрахать трудовой коллектив «Колы Джап». Наверное.

— Ну… почти час — уточняет Юрико, откладывая свои палочки в сторону. Краем глаза я вижу, как Шика-сан, совершив свое черное дело, вогнав меня в краску прямо перед Юрико — медленно уплыла куда-то в сторону, оставив меня иметь дело с последствиями в виде радиоактивных осадков и розы ветров, которая несла все эти осадки прямо на мою голову. Аллилуйя…

— Я тоже … общался с трудовым коллективом. — отвечаю чистую правду. Вот непонятно, что я тут скрываю вообще. Не пройдет и двух, максимум трех дней и про сеанс магии с последующим ее разоблачением будет известно всей Японии. Новость как раз из разряда одноразовых сенсаций, на которые так падки новостные агрегаторы — «Школьник раздел догола двести женщин на заводе «Кола Джап» или там «Оргия на «Коле Джап! Вы никогда не угадаете что попало в банки с напитком!». С другой стороны, рассказывать Юрико как дело было — утомительно. Пусть ее. Сама узнает. Как узнает — так вцепится в меня за подробностями, а пока у меня хоть время есть посидеть спокойно.

— Интересный у них коллектив — задумчиво замечает Сора: — одни мужчины у нас на встрече были. Молодые, старые, но одни мужчины. Это, наверное, сексизм какой-то, нет? Почему на предприятии работают только мужчины? Неправильно это, вот! Япония борется за звание страны в которой все гендеры равны!

— Но некоторые равнее других — замечаю я, вспоминая Оруэлла.

— Не надо мне тут «Скотный Двор» цитировать! — парирует Сора, поднимая палочки вверх, словно готовясь к атаке. Мечница — всегда мечница, думаю я, глядя на ее плавные и выверенные движения. Мечница, да еще и классику читает, все-таки на шоу подобрали незаурядных людей, чего одна Юрико стоит. Так кстати и не поговорил с ней про ее отца и все это, но главное — дал ей понять, что знаю и не осуждаю. В свою очередь Юрико ясно дала понять, что говорить об этом не желает и точка. И ладно. Нужна будет помощь — помогу.

— Лови! — Юрико неожиданно бросает в Сору какой-то небольшой предмет и Сора один движением перехватывает его на лету — палочками для еды! Глядя на то, как она держит палочками кусочек жаренной рыбки — я проникаюсь.

— Миямото Мусаси! Ты! — восторженно говорит Юрико: — я знала! Я знала! Еще в тот раз, как мы с тобой тренироваться начали! Ты все-таки не можешь контролировать свои рефлексы!

— Эээ? — рыбка падает на стол и Сора недоуменно смотрит на Юрико. Юрико — пожирает ее взглядом. Я — радуюсь, что на некоторое время выхожу из-под фокуса внимания Юрико.

— Ты — реинкарнация Миямото! — Юрико тычет пальцем прямо в Сору, что вообще-то невежливо, но мы тут уже все семья и можем себе позволить неформальное общение. Такая… странная семья.

— Ты бредишь. — безапелляционно заявляет Сора: — еще и едой кидаешься. Ты совсем не знаешь, что такое голодать? Продукты нам даны для потребления, а не для развлечения! — она аккуратно поднимает кусочек рыбки со стола и кладет в свою тарелку. Протирает место, куда та упала — салфеткой. Убирает салфетку. Качает головой.

— Однажды Миямото трапезничал в придорожной корчме — нараспев тянет Юрико: — и он был одет бедно, потому что не следует воину носить богатые одежды из тщеславия, но ронины, сидевшие рядом заметили его меч. Зачем бродяге такой хороший меч — подумали они и решили напасть на него, убить и забрать меч. Однако Миямото догадался о их подлых намерениях и — палочками для еды! — поймал несколько мух в воздухе. Увидев это — ронины испугались и отказались от своего замысла.

— Старая история. Ее все знают — Сора кладет палочки рядом со своей тарелкой: — а уж от тебя и вовсе слышать странно. Ты у нас не сторонница традиций.

— Но не все знают, что после того, как ронины убежали, а Миямото — рассчитался с корчмарем и ушел по своим делам — последний подошел к его столу, чтобы убрать посуду. И увидел, что телами мух великий мастер выложил иероглиф «Сора», что означает вечную печаль и перерождение, а также — как я сейчас понимаю — свое новое имя в новом теле и эпохе! И ты! Ты же владеешь Нитэн-рю?! Я вижу, как ты двигаешься, твоя техника больше подходит для двух мечей! Знай же! — Юрико выскакивает из-за стола, как чертик из табакерки и пафосно складывает руки на груди. Все оборачиваются на нас. Поворачивается в нашу сторону и Шика-сан, которая только-что полголоса о чем-то говорила с оператором.

— Симмэн Мусаси-но-Ками Фудзивара-но-Гэнсин! — провозглашает Юрико и в ее глазах прыгают веселые чертики: — Знай же! Я — Сасаки Кадзиро, прозванный «Святым с Но-дати», основатель школы «Цубамэ-гаэси», умер и переродился в теле сей юной девы, чтобы вновь бросить тебе вызов! Сразимся же! — и она поднимает палочки для еды — словно бы держит меч.

— По-моему в твоей газировке слишком много кофеина — поднимает бровь Сора: — и ты выпила почти четыре банки.

— Я думала ты лопнешь — добавляет Кимико, которая следит за происходящим с улыбкой на лице: — так много кофеина вредно для молодого организма. Говорят, в таких случаях надо натто есть, перебродившее — оно действие кофеина отменяет.

— Пфф! — фыркает Юрико, все еще стоящая в стойке «мастер вызывает мастера на бой»: — маловерные! Я — погиб и возродился в теле …

— Сей юной девы. — заканчивает Сора: — слышали уже. Садись и доедай свою рыбу. Для всего есть время и место. Есть желание — после обеда в зале я из тебя пыль выбью. Надеюсь ты не опоздаешь, как в тот раз…

— В тот раз это ты опоздал на встречу, Миямото! На три часа! — упирает руки в бока Юрико: — а я ждал на берегу! Злой как черт! Только поэтому ты и выиграл — потому что я допустил ошибку и позволил себе выйти из себя! Признайся, это был хитрый план, чтобы вывести меня из равновесия, ты бы никогда не победил меня, будь я в форме!

— Раз уж мы говорим об этом — Сора смотрит на Юрико и качает головой: — мне не нравится, как ты треплешь имя Мастера… но если мы говорим об этом, то я прошу заметить, что воин должен всегда владеть собой. И если Сасаки Кадзиро позволил себе выйти из себя и пребывать в гневе и ярости — это его слабость. Как говорил Мастер в своей Книге Пяти Колец — сегодня — победи себя вчерашнего; завтра — победишь врага.

— Но использовать весло! Весло! Ты забил меня палкой до смерти! Не прощу тебе этого! — Юрико топнула ногой: — и ты был пьян!

— С похмелья — уточняет Сора: — и это было не весло… ну не совсем весло. Миямото подправил его ножом, а согласно Пути Воина, воспользоваться импровизированным оружием не зазорно. Как там — «настоящее оружие воина — не его меч и не его копье, а его воинский дух»!

— Точно! — вскакивает на ноги Кимико: — как я могла забыть! Миямото Мусаси, пусть ты и пребываешь сейчас в теле «сей юной девы», тебе нет прощения!

— Что? — Сора не может больше поднимать брови, она просто моргает глазами: — Кимико, ты чего?

— Я не Кимико! — выбрасывает руку вперед девушка: — я — Арима Кихэй! Я переродился в теле сей юной девы! Ты обманом одолел меня в тринадцать лет, начав свой путь! А ведь я просто пожалел мальчишку, и что получил в ответ?! Ты забил меня палкой до смерти! И сейчас я возродился, алкая о мести.

— Такое слово вообще есть? «Алкая»? — обращается Сора ко мне: — Кента-кун?

— Я не Кента-кун! — встаю я и принимая пафосную позу, складывая руки на груди и мучительно припоминая все шестьдесят поединков Миямото. Хорошо, Сакаки Кадзиро — его последняя жертва, а Арима Кихэй — первая. Никто не помнит всех этих ноу-неймов посередине списка. Будем импровизировать.

— Я — Есиока Кемпо! И я переродился в теле… кхм… сего юноши, чтобы отомстить тебе за мою смерть! Э… алкаю тоже, вот. — как я уже и говорил, актер из меня никудышный, вон и Юрико уже лицо ладонью закрывает.

— И ты туда же! — закатывает глаза Сора: — от тебя не ожидала, Кента-кун… ну ладно… ну смотрите … — она коротко кланяется, сложив руки в благодарном жесте, обозначая, что завершает трапезу и встает из-за стола.

— Вот и настал этот час… — говорит она и обводит нас всех взглядом: — настал тот час, когда мы встретились снова. Сакаки Кадзиро, Арима Кихэй и Есиока Кемпо… я убил вас один раз в той жизни и убью еще раз в этой! Выходите на поединок после обеда — все вместе или по очереди с любым оружием и тактикой — вы обречены! — она вздергивает подбородок и складывает руки на груди. Наступает тишина. Мы своего добились — Сора тоже подыграла нам в этой импровизации. Кстати, вот чего-чего а насчет поединка она не блефовала, единственный кто еще может что-то ей противопоставить, держа в руке меч — это Юрико. Я учился совершенно другому и против мастера фехтования что плотник супротив столяра. Интересно, может Кимико у нас скрытый мастер владения мечом? Кстати, фаллос тут иносказательно частенько сравнивают именно с мечом.

— И кстати — Хёхо Нитэн Ити-рю. Школа Земли и Неба — так называется эта техника и да, я ею владею. Хороший у тебя глаз, Юри… эээ то есть Сакаки Кадзиро! Но я поколочу вас всех даже с завязанными глазами и с одной рукой, привязанной за спиной! Вы все уже мертвецы, потому что любой, кто бросил мне вызов — отмерил свое собственное время жизни на этой земле. — твердо говорит Сора и даже у меня по спине пробегают мурашки. Такие вот выступления репетируют перед зеркалом в полном одиночестве… чтобы в нужный момент не подыскивать слова.

— А… может не надо? — задает вопрос Кимико и я понимаю, что она четко осознает пределы своих возможностей по обращению с фаллическими символами. После заявления что «а ты вообще на свете по доверенности живешь» — как-то уже неохота в бутылку лезть. Получить от Соры тренировочным мечом по заднице никому не пожелаешь. К чему эти крайности.

— Надо, надо — кивает Сора: — сами напросились. Тебя, Кимико, я еще пожалею, а вот ты, Кента-кун, за свой длинный язык получишь на орехи. Так что заканчиваем обедать и собираемся в зал. Синяки сами собой на ваших жопках не появятся.

— О! Прошу прощения! Я вспомнила! — хлопает себя по лбу Кимико: — я же не Арима Кихэй! Я — Оцу из деревни Миямото!

— Оцу? Оцу, Оцу… так это же девушка была? — удивляется Сора: -а это тут при чем?

— При том! Миямото Мусаси, бывший Такэдза Синнен — ты подло бросил меня одну, хотя обещал, что мы будем вместе навсегда! И я вызываю тебя на поединок! — Кимико снова встает в позу «мастер вызывает мастера» и я не понимаю, о каком поединке может идти речь. Кимико проиграет Соре всухую, на чем бы они не сражались — от мечей и до булавок.

— Принимаю твой вызов! — поводит плечом Сора: — на любых условиях! Потом не жалуйся… Оцу-тян!

— Это будет поединок между мужчиной и женщиной! Как и завещало нам Небо такие поединки! — провозглашает Кимико, упирая свой перст в потолок: — поединок страсти! Поединок на шелковых простынях! Поединок сплетенных ног! И кто первым попросит пощады — тот и проиграл!

— Э?! — изумляется Сора и ее глаза распахиваются, словно она только что обнаружила в своем кошельке толстого шмеля.

— Ааа… — тянет Юрико: — так вот о каком поединке речь! Ты уж постарайся, Сора-тян! — она ободряюще похлопывает Сору по плечу: — ты уж не опозорь имени Великого Мастера!

— Готов быть секундантом на вашем поединке — тут же реагирую я: — вам просто необходимы секунданты! Чтобы правила никто не нарушал, и чтобы победителя объявить!

— Мы тут все еще о фехтовании говорим? — громко спрашивает Эйка: — а то мне как-то неуютно становится. Как бы не дошло до схватки Миямото с … эээ… сколько нас тут? С семью самураями?

— Ты уже согласилась — напоминает Кимико: — так что… поединок состоится вечером в душевой! Приглашаю секундантов! Кента-кун, уж извольте присутствовать… как опытный дуэлянт.

— Ну что вы, мастер Кимико. Мне до вас еще далеко, но я сочту за честь быть секундантом на вашем поединке! Шелковые простыни прямо в душевую принести?

— Вы! Вы! — задыхается Сора, покраснев: — все в непристойности переведете! А ты! — она тычет в меня пальцем: — лишь бы! А?

— Ага. Верно — соглашаюсь я: — лишь бы. С нетерпением жду вечера, непобедимый Мастер Мусаси.

— И это будет первый раз, когда Великий Мастер проиграет — комментирует Юрико: — меня тоже в секунданты берите. Интересно же. Потом все вместе там же и сразимся. Заодно и помоемся…

Глава 8

У меня был план. И он включал в себя сотрудничество с Юрико и Кимико, потому что наши шансы на успех и так были призрачны, а в случае дуэли на синаях — становились прямо-таки исчезающими. Если бы Сора была просто мастером кендо, я бы рискнул и в одного — используя формальные правила поединка и привычку спортсменов останавливаться после оглашения попадания, прекращать поединок. В кендо достаточно одного удара чтобы выиграть или проиграть и потому у спортсменов есть такая же слабость, как и у борцов дзюдо или самбо — выработанный рефлекс. Похлопай борца в партере, в болевом захвате и он в девяноста случаях из ста ослабит захват. Так же и в случае с кендо — можно было эксплуатировать эту слабость, пропустить удар синаем (больно, но терпимо) и рвануть в ближний бой, пользуясь выработанными долгими тренировками спортивными рефлексами — удар прошел, значит надо отойти и опустить синай. А я такой, стремительный как бешеная оса — раз и в ноги прошел, повалил, в захват взял и … использовал Сору по прямому назначению. Как и положено победителю.

Однако Сора у нас на самом деле мастер не кендо, хотя и там принимала участие в соревнованиях. Она мастер кен-дзюцу. В чем разница? Кендо — это спорт. Протекторы, четко обозначенные зоны для удара, удар в другую часть тела не засчитывается, правила регулируют каждый аспект, поединок всегда ведется один на один, регламентированы инвентарь и форма. В свою очередь, кен-дзюцу — это как крав-мага, только с мечом. Можно ударить рукоятью меча, вынимая его из ножен, можно заблокировать удар ножнами, можно бросить их в лицо противницу, держать меч обратным хватом, использовать два клинка… а если умудритесь освоить Санторю . как Ророноа Зоро — добро пожаловать. Все грязные трюки, которые когда-либо использовали фехтовальщики всех времен — приветствуются здесь. И работают в кен-дзюцу больше с боккенами или даже настоящими клинками, а не синаями. Даже удивительно, как в свое время Сора-чан дала мне за спину зайти. Но сегодня этот трюк не пройдет — она внимательно отслеживает все мои движения. Научил на свою голову.

— Так что, девушки? — спрашиваю я у Кимико и Юрико. Кимико отрицательно качает головой.

— Мой поединок вечером — говорит она, складывая руки на груди: — и если у мечников есть честь, то Симмэн Мусаси-но-Ками Фудзивара-но-Гэнсин — явится на него во всеоружии! Может, кстати весло с собой взять и бутылку сакэ — если осмелится. — улыбка скользит по ее губам, и она отставляет ногу чуть в сторону. Вот сейчас с нее скульптурную композицию ваять «Красавица бросает вызов»…

— А мне интересно скрестить мечи с Великим Мастером и автором Книги Пяти Колец — заявляет Юрико: — один на один, мужик на мужика! Парень на парня! Воин на воина! Ээ… какие еще синонимы токсичной маскулинности имеются?

— Варвар на варвара? — поднимает бровь Кимико: — мачо на мачо?

— Неважно — мотает головой Юрико: — это личное! Я переродился в теле…

— Сей юной девы… слышали — вздыхаю я.

По-прежнему не понимаю мотивов Юрико, зачем она это делает. Зачем лишний раз драконить Сору? Зачем нарываться на поединок, где ты проиграешь? Разве что Юрико у нас не просто «Алый Феникс», а довольно серьезный фехтовальщик… ну или серьезно заблуждается насчет своих умений. Все-таки одно дело — учить традиционные таолу с мечом и совершенно другое — живое фехтование. Или я чего-то не знаю.

— Ничего что они обе — девушки? — театрально громким шепотом спрашивает Эйка у стоящей рядом Дездемоны. Все участники шоу и неизменная Шика-сан собрались в зале для тренировок и уважительно поглядывают на то, как стоящая поодаль Сора — разминается. Она уже одета в кендоги и черные хакама, ее длинные волосы перехвачены резинкой в длинный хвост, в опущенной к поясу левой руке — сжаты два синая. Покороче и подлиннее. Школа Земли и Неба, синаи символизируют катану и вакидзаши. Мне интересно, Сора и в самом деле владеет Хёхо Нитэн Ити-рю или просто так, для красного словца сказанула? В наше время мало кто отрабатывает владение двумя мечами — хотя бы по причинедавнего запрета на использование такой техники в кендо. Запрет, кстати был снят некоторое время назад, однако мастеров, знающих нито (технику работы с двумя мечами) — практически не осталось.

— Странная ты … — громко отвечает Дездемона, сложив руки на груди: — слышала же. Сора — это не Сора-чан тебе, а реинкарнация Миямото Мусаси и обращаться к ней иначе, чем Мастер невежливо и не подобает дочери самурая. Юрико у нас тот самый Сакаки Кодзиро, с его знаменитым длинным мечом, скорее но-дати, чем катаной, который назывался «Сушильный Шест». А это значит, что пол человека значения не имеет. Имеет значение только месть! Я про это уже песню сочинила… так… рвется в бой кровавый клинок, нету покоя мне в смерти! Снова стоит передо мной мой враг… эээ… какая рифма к слову «смерти»?

— Десерте. — предлагает Эйка: — кровавом десерте?

— Не подходит — машет рукой Дездемона: — не смейте? А. Вот — снова свистит багровый клинок, нет мне покоя и в смерти! Снова стоит предо мной старый враг, и разнимать нас не смейте!

— Вот и ты поехала на почве «Хроники Миямото» и «Кенсея» — качает головой Эйка: — ну, хорошо, а кто такая Кимико и Кента-кун?

— Кимико — это Оцу, девушка Миямото, но он ее мурыжил чуть ли не десять лет, скотина такая… — объясняет Дездемона: — а вот почему Кента-кун у нас Есиока Кемпо — без понятия. Миямото имел дело с его сыновьями и наследниками… в большей степени.

— В самом деле — говорю я своим союзникам: — вместе у нас шансов больше. Сора… Мастер Мусаси сказал, что можно всем вместе нападать.

— С тобой говорить — все равно что на цитре для коровы играть — отвечает Юрико, напомнив мне, что у нее китайские корни. Идиома явно китайская, не местная.

— Мы все вместе только мешать друг другу будем — поясняет она: — а выглядеть это будет … жалко. Ты вот если умеешь кулаками махать, да девушкам под юбки залезать, так и придерживайся своей специализации, не лезь туда где ничего не понимаешь, не позорься. В любом случае — я буду первой! Пока она не устала! — и Юрико решительно шагает вперед, взмахнув синаем в воздухе.

— Наконец-то! — весело прищуривается Сора: — Кто-то из вас решился сделать шаг навстречу неизбежному.

— Скажи мне, что сделать с твоим телом, Мусаси? — спрашивает Юрико, поднимая свой синай над головой.

— Если меня вдруг убьют, мне безразлично, бросят ли мои останки на горе Торибэ или вышвырнут в реку Камо. — цитирует книгу Сора и губы Юрико трогает улыбка. Я понимаю, что то, что сейчас происходит у нас на глазах — не просто косплей. Не просто шуточка на псевдоисторическую тему. Не просто дружеский поединок, двух подружек, которые щеголяют знанием книги Эйдзи Есикавы «Десять меченосцев». Не просто выступление на шоу, где участницы показывают, что умеют владеть древним языком традиций и поклонов, ненависти и уважения.

Просто на секунду, на долю секунды, когда Юрико вздымает над своей головой синай, вставая в стойку — словно бы гремит гром и все вокруг замирает. Словно бы боевое «ки» девушек выбрасывается в пространство, погружая нас всех в «сатори». Словно бы действительно дузи древних воителей вселились в их тела, желая переиграть события старины.

Напротив Юрико, стоящей в дзедан-но-камаэ, стойке, которую надо принимать «с чувством уверенности и стремлением подавить волю противника, не допуская ни малейшего колебания в своих силах» — стоит Сора, ее левая рука выставлена вперед, в ней зажат короткий синай, второй, который подлинее — поднят над головой.

Немного удивляюсь стойке Юрико — она же у нас не кендоистка, она же больше владеет дзянем или там алебардой Гунь-Юй. Брать в руки синай, да еще и двигаться с ним как в кендо — это заведомо сужает ее возможности.

Расстояние между бойцами — примерно три метра, дистанция, с которой мечник уже может атаковать, но обе девушки — делают шаг вперед и замирают. Этот шаг мгновенно приводит туда, где каждая из них может нанести удар практически мгновенно. Если каждая из них сейчас просто протянет руку с синаем вперед — то коснется соперницы.

Сора стоит как изваяние, и я вижу, как ее глаза сфокусированы на противнице. Юрико стоит к нам вполоборота, и я не вижу ее лица, но по ее виску стекает капелька пота. Уже? А ведь они даже и не начинали ничего!

— Это и есть сатори — говорит Дездемона: — смотрите! — и мы смотрим. Каждая из них сосредоточена на противнице. Но ни малейшего движения. Тот, кто начнет сейчас менять стойку, перехватывать меч, перекладывать его с боку на бок — проиграет мгновенное. Доля секунды, пока ты опускаешь мечи и твои собственные предплечья загораживают обзор на соперника, доля секунды, пока твой меч находится ни вниз, ни наверху, совершает промежуточное движение, доля секунды, пока ты моргаешь — станет решающей. Малейшее движение, колебание, потеря сосредоточенности будет означать поражение.

— Юрико это Запад, а Сора — Восток. — говорит Дездемона и сперва я не понимаю. И японская катана и китайский дзянь для меня это восточные инструменты убийства себе подобных. Но для японцев Китай находится на западе.

— О, Запад есть Запад, Восток есть Восток — произношу я древние слова: — и с места они не сойдут — пока не предстанет Небо с Землей на Страшный Господень Суд. Но нет Востока и Запада нет, что племя, родина, род, коль сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает!

— Хэээй! — вдруг выкрикивает Сора и Юрико отшатывается назад, спотыкается и падает. Я бросаюсь к ним, я не видел удара, не видел, даже как двинулись бедра или плечи Соры, неужели она ударила с такой скоростью?!

Я склоняюсь над Юрико, которая упала на колено и торопливо осматриваю ее. Никаких повреждений. Но… как?

Юрико молча отстраняет меня от себя, садится в сейдза, подогнув ноги под себя, аккуратно кладет синай рядом и склоняется в глубоком догэдза.

— Признаю свое поражение — говорит она: — ты просто невероятна, Мастер Сора.

— И ты тоже неплоха. — отвечает Сора и опускает наконец свои руки с зажатыми в них синаями: — у тебя есть все необходимые задатки к тому, чтобы стать мастером. Ты закапываешь свои таланты в землю.

— Эх… — Юрико встает на ноги и я, что ее лицо покрыто мелкими капельками пота: — я была так близка к тому, чтобы…

— Иди сюда. — Сора легко перехватывает синаи обратным хватом и разводит руки в стороны. Юрико делает шаг вперед и утопает в ее объятиях. Они обнимаются.

— Боже мой — деланно шепчет Кимико: — какая милота. Бывшие соперники наконец помирились, прерывая цепь перерождений как враги. Может в следующие перерождение они поженятся наконец. Хэштэг frenemy, хэштэг враждавсегдапрекращается, хэштэг makelovedontwar.

— Ничего не понимаю — говорит Эйка, поворачиваясь к Дездемоне: — что это было? Она ж ее даже не ударила.

— Это боевой клич. — поясняет Дездемона: — я в школе в секцию кендо ходила. И на теннис. Там тоже кричать можно. Она убила ее кличем.

— Какой бред вы несете — не выдерживает Сора, выпуская Юрико из своих объятий: — не бывает такого боевого клича. Боевой клич, тоже мне. Вот устрою вам ликвидацию безграмотности... mitsu-no-koto, три боевых крика и пять способов одолеть противника не вступая в бой. Юрико — садись, ты молодец. Кента!

— У меня дела — говорю я и ищу взглядом куда бы спрятаться.

— Иди сюда — Сора стоит посередине зала и нехорошо прищурившись смотрит на меня: — не заставляй меня за тобой гоняться. Будет только больнее.

— И почему люди все время хотят сделать мне больно — ворчу я, шагая вперед и снимая с оружейной стойки синай. Взвешиваю его в руке. Легкий и прочный. Сделан из расщепленного бамбука, пружинит при ударах, сводя травмы к минимуму, но как любой пружинистый предмет — бьет очень больно. То что надо для тренировок — и не покалечишь никого, а в то же самое время педагогический эффект от удара что надо.

— Люди хотят сделать тебе больно потому что ты их раздражаешь, Кента-кун — говорит Юрико, садясь на скамейку и взяв маленькое белое полотенце. Она вытирает пот со лба, откручивает крышку у пластиковой бутылки и делает несколько глотков «Несравненной Витаминизированной Чистой Настоящей Воды» с изображенной на этикетке Капибарой Момо. Клянусь, глядя на Капибару Момо я до сих пор чувствую легкое возбуждение. Интересно, у меня теперь на всю продукцию «Кола Джап» будет посттравматический стояк? Смотришь на Капибару Момо— вспоминаешь как прижал ее к стенке в коридоре… кто бы знал, что у Капибары такие вот упругие и теплые …

— Кента! Хватит о сиськах думать! — машет синаем Сора: — выходи на бой, жалкий … кто ты там!

— А как Сора-тян знает, о чем он там думает? — озадачивается Эйка: — она еще и мысли читать умеет?

— Он всегда о них думает — пожимает плечами Юрико: — тоже мне бином Ньютона. Видишь что Кента задумался — значит о сиськах думает.

— Неправда! — решительно опровергаю я вражеские инсинуации и прочие наветы: — неправда! У меня богатый внутренний мир! Я могу думать, о чем угодно! — и это правда. Как-то раз я на полном серьезе завис в гостиной, размышляя об альтернативной истории и параллельном мире, в котором Гитлер был бы убит выстрелом из желейной пушки. Или сбит повозкой с кровяными колбасками. У меня буйная фантазия и быстрый ум. Могу так до обеда просидеть, размышляя об особенностях заключения Версальского мира в условиях тотального превосходства на всех фронтах Первой Мировой секретного оружия русской аристократии — мегажелейного орудия! Желатрон? Желамет? Джей-о-ган?

— Вот как? — Юрико ставит бутылку на скамейку и поворачивает голову ко мне, вытирая полотенцем шею: — ты скажи еще что сейчас не про сиськи думал!

— Эээ… — вот тут она меня уела. У меня перед глазами как раз объемы менеджера по управлению ростовым костюмом Капибары Мом стояли… без ростового костюма. Все-таки в зрелых женщинах есть своя прелесть и да, такие вот объемы не могут парить в виздухе, гравитация как-никак, но мне нравится и …

— И он опять о них думает! — ухмыляется Юрико: — видишь, Эйка-чан? Все просто — если он задумался, значит о сиськах!

— У меня терпение кончается — говорит Сора: — не усугубляй мне тут. Я давно хотела посмотреть, чего ты стоишь с мечом в руках.

— Да конечно. — говорю я, шагая вперед и поднимая бамбуковый синай: — плевое дело же.

— Отлично. — Сора тоже делает шаг вперед и оказывается на расстоянии трех шагов. У меня есть надежда что сегодня я не получу синаем по чувствительным местам моего организма. Надежда основывается на предыдущем поединке. Сора пожалела Юрико и повергла ее наземь лишь своим боевым кличем. Это испытание боевого духа, тут надо смотреть в глаза, выдавая решимость и готовность пойти до конца. Я встречаю Сору твердым, решительным взглядом, выдыхая свой «ки» через глаза, излучая первобытную жажду крови и готовность к смерти и…

— Ай! — было больно! Когда и как именно синай Соры со всей силы жгнул меня по ягодице?! Я даже моргнуть не успел! Кожу будто кипятком ожгли!

— Ой! — еще раз! Я машу своим синаем, пытаясь отразить атаку, но ее бамбуковый меч со свистом шлепает меня по заднице!

— Сора! Ой! Да погоди ты! Ай! Ты чего творишь?! Ай! Больно же!! — я опускаю синай вниз, чтобы перехватить ее клинок, но бамбуковый меч с треском хлопает меня по макушке. Не сильно, иначе я бы сотрясение мозга поймал, но чувствительно и обидно. Едва я поднимаю синай вверх — как опять получаю по заднице!

— Ай! — я тру пострадавшее место и злобно смотрю на Сору. Она делает бесстрастное лицо бывалого фехтовальщика, но я почему-то уверен, что внутри она покатывается со смеху.

— Воин всегда должен быть готов, так кажется, Кента-сенсей? — наклоняет голову Сора. Отбрасывает в сторону длинный синай и остается лишь с коротким. Заводит правую руку за спину. Демонстративно так. Закрывает глаза. Ну это вообще издевательство, товарищи. Так нельзя.

— Как и говорил Мастер Мусаси — она побьет его с одной рукой и закрытыми глазами! — кричит с места Юрико: — Давай Сора! И это… давай Кента! Не посрами коалицию перерожденных врагов Миямото!

— Ай! Это было нечестно! — пока я пытался отправить Соре сигнал «really?» — в смысле «ты чего творишь, дура? Глаза открой!» — та подшагнула и шлепнула меня синаем по ляжке.

— В настоящем поединке нет правил, не так ли, Кента-сенсей? — наслаждается моментом Сора. У меня горят ягодицы, надавала она мне по жопе, слов нет. Быстро прикидываю ситуацию. Короткий синай в левой руке, да еще и глаза закрыла — это преимущества. Вообще, будь у Соры в руках вакидзаши, я бы и приближаться не стал, как говориться «выжить сейчас, чтобы драться потом». Но у нее в руках бамбуковый меч, да еще и короткий. То есть рук или ногу не отрубит, а просто жгнет как крапивой, да так, что красная полоса останется. Ну и ладно, вытерпим, нам главное в ближний бой прорваться, там, где навыки мечника спасуют перед рукопашным боем и проходом в ноги. Я атакую ударом сверху, якобы намечая чистый «мэн», удар в голову, у нее же глаза закрыты она не увидит, все эти байки про Затойчи, слепых мечников — бред же. Глаза самый важный орган в поединке, надо видеть, надо рассчитывать свои движения, а вот так закрыть глаза — пижонство и сейчас я накажу Сору за такую показужу. Конечно, не ударю со всей силы, а просто обозначу удар, но …

— Тунц! — мой синай отлетает от короткого синая Соры, она продолжает движение и пока я соображаю как именно она смогла отразить мой удар с закрытыми глазами — удар обжигает мою ляжку.

— Оссс! — выдыхаю боль я. Хороший удар, как раз туда, куда Сомчай бы лоукик воткнул, сразу мобильность теряется, ногу подволакивать начинаешь… но как?! Я внимательно смотрю на лицо Соры и меня озаряет. Ну конечно. Девочка не дурочка. Девочка умница. Она не закрыла глаза, она лишь прикрыла их и видит положение моих ног. А по ногам противника мастер может сказать многое. Особенно если его противник такой неофит в фехтовании как я. Что же… у меня есть средство. Я отпускаю левую руку и вытягиваю правую с синаем, становясь боком. Все равно кендо это не для меня. Будем пробовать западную школу. Именно западную, европейскую, не китайскую. Кто может составить катане конкуренцию в поединке? Конечно же рапира. Удар рапирой и удар катаной — совершенно разные вещи. Катана — рубит, ее держат двумя руками, чтобы нанести такой удар нужно стоять совсем рядом. Рапира — колет, нанося такой удар максимально вытягивают руку, при этом твое тело вне радиуса поражения. А опытный бретер никогда не пытается проткнуть сердце или печень — он атакует руки или ноги противника, оставаясь недосягаемым для атак. Быстро пробегаю по основам испанской и французской школ дуэльного фехтования. Ан гард, прим, кварта… ни черта не помню. Не занимался. Но для совсем основ, чтобы дать шанс против наполовину слепого и однорукого мастера с коротким клинком — должно хватить.

Итак, классическая стойка, правая нога впереди, правая рука держит синай как рапиру, перехватив под гарду (здесь это цуба), указательным пальцем подхватывая цубу так, чтобы тычок был именно тычком. Сейчас мой радиус поражения противника — в два раза больше, чем у Соры и …

— Ай! Да что ты будешь делать то! — взвиваюсь я в воздух от жгучей боли в ляжке, отпрыгиваю и … пострадавшая нога подводит меня. Я падаю на колено, тут же пытаюсь встать, но синай будто прикован к полу. На нем стоит нога Соры в белых носках-таби. Кончик ее синая-вакидзаши упирается мне прямо в голову, легонько постукивая по ней. Так учительницы указкой по доске стучат. Вокруг нас царит молчание. Я отпускаю рукоять синая, хотя как раз сейчас то я мог бы и рвануть его на себя, войдя в тот самый ближний бой и … но что-то внутри меня велит поступать так, как и положено. Я отпускаю синай. С легким шипением подгибаю ноги, садясь в сэйдза перед Сорой и склоняю спину в глубоком поклоне.

— Я признаю свое поражение. — говорю я. Настало и мое время получить свой урок. Импровизация — это хорошо, внезапность — это прекрасно, но фундаментальная подготовка все же рулит. Если дать Соре в руки настоящий клинок, то единственный способ ее одолеть будет — подсыпать яд в чай. Или из снайперской винтовки голову прострелить. А вот попытки разобраться с ней в бою с таким же клинком на том свете будут засчитаны как самоубийство. Так и так, господа, как вы сюда попали и почему у вас в руках собственные жопы? А вот не надо было с Сорой ссориться, да простят мне мой каламбур.

— Хорошо — говорит Сора откуда-то сверху: — можешь встать и …

— А обниматься не будем? Ты с Юрико обнималась! — говорю я, вставая и потирая пострадавшие части тела. Хорошие синяки у меня там будут, я ж теперь буду как тигр — ляжки в полосочку.

— Перетопчешься — фыркает Сора: — не все тебе девушек … развращать.

— На твоем месте, Сора-тян, я бы от обнимашек не отказывалась — мурлычет Кимико: — есть у тебя шанс потренироваться перед вечерним поединком.

— Это абсурд! — говорит Сора, краснея: — что за поединок такой…

— Ярэ, ярэ дадзэ… — тянет Кимико: — неужели переродившись в сей юной деве Миямото Мусаси окончательно потерял понятие о чести и собственном слове? Неужели это только я слышала фразу «принимаю твой вызов!» и «на любых условиях?»

— Я тоже слышала это — кивает Юрико.

— Даже я слышала, хотя я в этом не разбираюсь. Но я смотрела фильмы про самураев и якудза и там свое слово всегда держат.

— Погодите! — поднимает руку Кимико: — постойте! Не давите на Сору-чан! Ведь если свое слово она давала не как Великий Мастер Мусаси, а как Сора, мастер меча местной школы кен-дзюцу — может мы можем освободить ее от этого слова. Ведь это просто слово … наследницы стиля … как там? — она наклоняется к Юрико и та что-то шепчет ей на ухо.

— Слово наследницы школы Летяшего Крыла тверже стали! — произносит совершенно красная Сора: — и нет поединка, от которого бы я отказалась! Какие бы ни были ваши условия! Вечером в душевой! Юрико!

— Да?!

— Будешь моим секундантом?

— ДА!!!

— Отлично! До вечера — Сора разворачивается и уходит, чеканя шаг. Некоторое время все смотрят ей вслед.

— Ой, даже жалко ее как то… — говорит Эйка: — ты уж поаккуратней с ней, Кимико-чан.

— Не бойся, я буду с ней … очень нежной… — мурлычет Кимико и Эйка передергивает плечами.

— Вот как раз этого-то я и боюсь… — бормочет она себе под нос. Возвращается Сора.

— Не в ту дверь вышла — поясняет она: — и сумку забыла.

— Сора-чан, да ты не волнуйся — успокаивает ее Юрико: — Кимико-чан обещала быть с тобой очень нежной!

— Пфхах! — кашляет подавившаяся воздухом Сора: — что?!

Исимода Гэки!

Глава 9

Сообщения на телефоне Кенты

От: Мелкая приставала — Братик крут! У меня уже сто двадцать три билетика продано! А билетики недешевые, по тысяче иен каждый! Я себе новый телефон куплю! И маме ящик вина из Франции! Так что ты продолжай, жги!

От: Подружка Мелкой П — Кента-кун, как у тебя там дела? Наверное, тяжело … так работать. У нас тут все хорошо. Я помогаю Хинате продавать билеты. Ты не забывай про меня. А я буду ждать.

От: МАМА — Прекрати немедленно!

От: МАМА — Что ты творишь?!

От: МАМА — Ужас какой. Можно было их хотя бы не раздевать?!

От: МАМА — Мы же на твоих алиментах разоримся!

От: ПАПА — МОЛОДЕЦ!

От: МАМА — Сына, я уже перестала удивляться. Просто хочу напомнить, что я не готова стать бабушкой. Тем более — бабушкой целого предприятия! Искренне надеюсь, что «Кола Джап» все же озаботились и раздали бедным девушкам презервативы. И это я о тебе беспокоюсь, ты знаешь, как трудно жить, если алименты платишь хотя бы двум семьям? А тут… раньше я хоть могла с Мэмору-сан поговорить, на жизнь пожаловаться, у нее тоже сын непутящий и двое детей, но неженат до сих пор… а сейчас даже Мэмору-сан на меня смотрит так, будто это я лично все эти непотребности вытворяю! Я — хорошая мать и у меня крепкие нервы, но у всего есть предел! Нет, я могу выдержать твоих одноклассниц. Всех. И Сору-сан вместе с Юрико-сан. Может даже эту вашу Кимико. Но трудовой коллектив предприятия… а дальше что? Ты женишься на «Митсубиши Моторс»? Приведешь мне домой «Сони»? А у них, на секундочку, по двадцать тысяч женщин только на одном заводе! И прекрати об этом думать! Нет! Никаких предприятий или корпораций! А ты так до политических партий и движений дойдешь! А дальше куда?! Страны?! Нет! У человека должна быть одна любовь. Максимум — пять. Хорошо, десять. Но не больше!

От: ПАПА — У нас сегодня на ужин якитори. Ты там кушай хорошо, тебе надо силы восстанавливать. Меня, кстати на работу взяли.

От: НЕИЗВЕСТНО — Уважаемый Такахаси-младший! Уведомляю Вас, что Ваш отец, Такахаси Муген вновь принят на работу в «Сейка корпорейшен» на более высокую должность заместителя начальника рекламного отдела с повышением заработной платы в пять раз. Выражаю надежду на сотрудничество с Вами лично. Прошу сохранить мой номер. По окончании сезона шоу предлагаю встретиться и обсудить совместные проекты в области рекламной интеграции.

С Уважением. Генеральный директор «Сейка Корпорейшн»

От: Отоши — Кента!!! Ты мой герой! Правда на телике все заблюрили, но говорят есть диск без цензуры! Жду, когда в сети появятся! Слушай, а скажи, у тебя там ничего не стерлось? Говорят, даже там мозоли появляются. И фотки голых сотрудниц «Колы Джап» вышли»! Говорят, у вас на этой неделе интеграция с «Митсубиши Моторс»! Но я больше жду с «KFC» — там такие классные девочки работают! Тоже жду фоточек… кстати, ты нехилую такую рекламу нашему залу сделал — теперь сюда кто только не ходит! Инадзава-сенсей стал чаще появляться и даже распорядился твою физиономию на стенку повесить. Так что теперь я потею в спаррингах под твоей ехидной улыбочкой. Никогда бы не подумал, что ты на стену раньше меня попадешь. Ну и ладно, зато мы с тобой друзья и если я буду ходить с тобой рядом, то и мне чего-нибудь обломится. Кстати — напиши Натсуми, что я извиняюсь.

От: МАМА — Сына, если они там удерживают тебя силой и заставляют делать все эти вещи — ты внимательно посмотри в камеру и моргни три раза! Мама выручит. Мама умеет стрелять. Мама этим нехорошим женщинам покажет, как ее сыночку насиловать!

От: Мелкая Приставала — Папа отобрал у мамы «Себастьяна». Мама пьет. Папу на работу взяли снова и зарплату повысили, так что мама ящик своего любимого «Кьянти» заказала и сейчас жарит нам почки. Говорит, что тематически. Все налаживается. Билетики у меня кончаются.

От: Нобу-сенпай — вот. Может пригодится — вложение «как избежать изнасилования.zip», «уход от преследования в тесных помещениях.zip», «правила поведения при взятии в заложники.zip»

От: Торопыжка — Сперва я расстроилась, а потом подумала, что это все равно как ревновать солнце. Оно всем дарит свой свет. Наоми говорит, что аналогия странная и что солнце никого не трахает, но в целом со мной согласна. Вот бы и ты был как солнце — всем светил и никого не трахал.

PS — приходил Хироши. Он чего-то там вынюхивает и козни замышляет. Шизука его шуганула.

PPS— мы тут скучаем без тебя… у нас еще сессии остались.

От: Староста — Здравствуй, Кента-кун. У нас все хорошо. Томоко сперва загрустила, как увидела эпизод с твоей лекцией трудовому коллективу, а потом обрадовалась. Говорит, будет теперь кого за газировкой гонять, а она у нас старшая рабыня, так что ее статус вроде как поднялся. Как ты и говорил — все зависит от отношения. Томоко это понимает. Шизука этого не понимает и почти пырнула Хироши-куна, но тот как-то умудрился вывернуться и убежать. Теперь Шизука ходит расстроенная и ворчит что ей уже почти семнадцать, а она никого так и не убила. Поговори с ней, пожалуйста, нам еще школу заканчивать и экзамены сдавать.

Извини, что со своими проблемами, тебе, наверное, и так нелегко там.

От: МАМА — Сына! Только что узнала, что папу на работу вернули с повышением. Ты молодец. Извини, не поняла сразу. Продолжай в том же духе. Мама теперь со стальными нервами и крепким финансовым тылом, я теперь все выдержу. Хоть «Сони», хоть «Митсубиши Моторс». Хоть в мировом масштабе. Может быть ты у нас феномен? Может быть ты будешь войны и финансовые кризисы останавливать? Неважно. Главное — чтобы ты сам счастлив был! Зарабатывай репутацию и деньги, береги себя! Одевай шапку, не вздумай простужаться! И … установи им всем график! Чтобы по очереди и не больше пяти минут! А то они тебя сотрут! А ты у меня худенький! Кушай хорошо! И раз уж ты все равно там … всех — приведи мне домой Сору-сан! Хоть посижу с ней, побалую себя мыслью, будто у меня сын нормальный…

От: Мелкая Надоеда — мама опять с «Кьянти» перед теликом в обнимку с «Себастьяном» сидит. Папа на работе, а я отбирать «Себастьяна» у мамы не решаюсь. Еще выстрелит. Она говорит, что нам надо заранее к штурму дома готовится и что мне надо деньги за билетики вернуть! А я почти двести тысяч иен на них подняла!

От: APEX PREDATOR — Ара-ара, Кента-кун! Ты меня удивляешь. Пойми меня правильно, это нелегко сделать. Тем интереснее следить за тобой. По практическим советам — раз уж ты подобрал эту Юрико — приблизь ее к себе. Лучший способ — трахни ее хорошенько, да так, чтобы у нее глаза из орбит повылезали. Делай регулярно. Я понимаю, что у тебя там прочих кандидаток много, всем надо внимание уделять, однако, как говорит Хироши — держи друзей близко, а врагов — еще ближе. Он, например, так и живет — везде у него враги. Что с Юрико не так? Да все с ней не так. Она только с виду функционирующий и дышащий человек. Внутри у нее… даже предполагать не собираюсь. Девушка с тяжелой судьбой и отсутствием моральных рамок и границ. Вот ты бы со своим «Даром Любви» не вылез и вылетел бы на первом же голосовании, а она — на втором. И все. Но нет, тебе надо вылезти, спасти котенка… а это не котенок. Это — тираннозавр! Огромный, злобный и совершенно беспощадный. Уж мне поверь, я знаю. Что насчет остальных? Нобуо — не так прост, обрати на него внимание, уж больно стал тихий. Сора… Сора мне нравится. Вот на ней можешь жениться в любое время, она если что тебя от гнева ее папаши и дедушки защитит, а там тебе защита точно понадобится. Что касается Кимико, она же Мария Танака, порнозвезда — я пока не смотрела …

От: Addamsgirl — Наставник, я узнала, что Хироши-кун на самом деле намного более худой. Форма на нем болтается. Клинок прошел через ткань не встретив сопротивления. Там должна была быть плоть. Кровь. Мясо. Сухожилия. Но — пустота. Разочарование. Теперь стало сложнее. Хироши меня избегает, хотя я пыталась заманить его на ужин и даже конверт с любовным письмом положила ему в шкафчик для обуви. Ждала его час. Бесит.

От: Брат Каин — Кента! Я не писал тебе все это время, не потому что забыл тебя! Нет. Я тебя помню и люблю платонической любовью и мне от тебя ничего не нужно. Вот прямо вижу, как ты брови недоверчиво поднимаешь, потому что ты циник и скептик и нет в тебе ничего святого. Тебе и представить трудно, что кто-то может просто так любить другого — платонически конечно. А это так. Вот просто написал и все. Удачи тебе там!

PS— Кента, Христом-богом умоляю, сделай с ней что-нибудь! У нее серьезно так крыша протекает! Давеча пырнула меня ножиком, хорошо успел живот втянуть! Как я теперь в школу ходить буду?! А я тебе денег должен! Если не буду ходить в школу или если эта ненормальная меня к стенке пришпилит — вот как я их тебе отдам?! Все, до последней иены! Клянусь Святой Богоматерью и ее тридцатью братьями-мексиканцами! Она мне еще и письмо подложила с угрозами!

PPS— ты не думай, я ее не боюсь. Это рациональные мысли. Ты бы видел, что она мне в письме понаписала! Мы же с тобой друзья, Кента-кун? Ты же хочешь, чтобы все твои друзья были живы и здоровы? Просто скажи ей, чтобы перестала! И ножики у нее отбери!

От: Tatlttale — Ой, а что я слышала! Наш Хироши с Шизукой-тян отжигает! У них любовь! Когда она не видит — он на нее так пялится! А как она поворачивает голову — он сразу взгляд отводит! Кто бы мог подумать, Шизука и Хироши! Такая сладкая парочка! Ты знал? Я вот не подозревала! Интересно, как их теперь называть Хирозука или Шизуроши? Держу пари, что у них дети будут — мальчик вылитый Шизука, такой же мрачный и красавчик, а девочка вся в Хироши — мелкая такая гадюка… но милая. И почему все маленькие кажутся такими милыми?

От: Tattletale — эпизод был просто чума! В школе все как с ума посходили, из других классов ходят на твою парту посмотреть! В ваш дурацкий клуб сотня заявок подана, Наоми ходит и у нее морщинка посреди лба не пропадает. Всем же надо мотивированный отказ дать. Меня на переменке поймали девчонки из параллели, спрашивали, как это мы все одетыми удерживались рядом с тобой. А я сказала, что не удерживались! Рассказала, как ты нас всех троих раздел в классной комнате! У них таааакие глаза были!

От: Торопыжка — Мико приходила опять. Терпеть ее не могу. Сучка.

От: Tattletale — и скажи своей ненормальной, чтобы перестала меня глазами есть. Это я про Томоко, между прочим. Я уже и извинилась и каждый день тебе фоточки голой себя посылаю, а она все дуется. А я, между прочим у вас в клубе убираюсь! Ей помогаю. И про Хироши рассказала. Вот никто не знает, а я ей рассказала!

От: APEX PREDATOR — до каких пор наводить порядок в твоем гареме будет моей обязанностью? В любом случае — была у тебя в клубе, навела порядок.

PS— спасибо, что урезонил Шизуку, конечно, но насколько это мудрый ход — переключить ее на Хироши?Он тебе так не нравится?

От: Староста — приходила Натсуми, расставила всех по местам. У нее все-таки удивительный дар убеждения. Вот то же самое что и я говорит, но только меня никто не слушает. Обидно же. Надо у нее научиться. Я же собираюсь в Тодай поступать, дар убеждения мне пригодится. Мико тоже была, говорит что ты там на «Коле Джап» — шестьсот шестьдесят шесть девушек … и что наверное у тебя там кровавые мозоли. Постарайся в ближайшие дни не беспокоить пострадавший… орган. Говорят, ванночки с марганцовкой помогают. И … я вот скинула название мазей — нанеси на… туда. Только сам! Никому не давай, а то опять мозоли тебе натрут!

Извини, что со своими советами, тебе там и так нелегко, наверное.

От: НЕИЗВЕСТНО — Кента-кун! Это Бьянка. Да, та самая. Ближе к делу — предлагаю рекламную коллаборацию. Понимаю, что за этим следует. В четверг меня на студию приглашают, там и встретимся.

PS — у меня есть жених. Так что даже не вздумай!

От: МАМА — вечером в магазине встретилась с Мэмору-сан. У нее лицо кислое. Говорит, что, дескать ее то оболтус хоть и бабник, да заурядный. Двух девушек обрюхатил и скрывается у родителей дома. Не то, что ты — в национальном масштабе. Говорит, что ты можешь рейдерские захваты предприятий совершать через женщин трудовых коллективов. А я сказала, что все зависит от воспитания. Воспитания! Вот как я воспитывала своих детей — в любви и ласке. И мой сын — он как Луна — отражает свет моей любви на этот мир. Мэмору-сан говорит, что меня хотят выбрать председателем нашего жилищного кооператива, потому что я мудрая и красивая. И у меня такой сын.

От: МАМА — а у меня своих дел много. Мне еще дом в порядок приводить к приезду Соры-сан. Хорошо, Натсуми будет помогать. Она — тоже хорошая девочка. Мы с ней так и решили, что первой женой у тебя будет Сора, а второй — она. Она, конечно отнекивается еще, но ты сам ее попроси, она тебе не откажет. Хорошо так попроси, убедительно. Потому что нехорошо такую девушку в любовницах оставлять.

От: APEX PREDATOR — у твоей мамы навязчивая идея нас с тобой поженить. Имей в виду, я не собираюсь этого делать. Тебе и так джекпот выпал в виде Соры-тян. Она б на улице на тебя и не посмотрела, это все посттравматическое расстройство на почве совместного переживания стресса. Так что хватай ее в охапку и вперед. Познакомь ее с остальными — с Томоко и Наоми. Шизука, кстати только рада будет — еще бы, мастер кен-дзюцу. И будет у вас странная семья…

От: НЕИЗВЕСТНО — Уважаемый Тахакаси-сан! Компания «Проктер энд Гембл» отзывает предыдущее письмо с претензией и предлагает Вас рекламную коллаборацию. Предлагаем Вам ответить на это сообщение, и мы сможем провести переговоры об условиях такой сделки. Предварительно берем на себя обязательство не проводить прямой параллели и отсылок нашего бренда с вашими способностями и убедительно просим о том же. Случайные ассоциации в названии обязуемся считать совпадениями. Заранее просим иметь в виду, что подобного рода коллаборация будет считаться полноценным контрактом на рекламу высшей категории.

С уважением.

От: НЕИЗВЕСТНО — Тахакаси-сан! Это менеджер «Пи энд Джи», Сайто Муруген. Пишу Вам лично, не сочтите за неуважение! Это моя личная вина в том, что мы отправили Вам предыдущее письмо! Пожалуйста, не подавайте на нас в суд! Меня уволят! Это моя личная вина, а компания тут не при чем! Это все, о чем я могу Вас просить! Пожалуйста, простите меня, а если не сможете — я уволюсь сам!

Если сможете простить — пожалуйста рассмотрите предложение о сотрудничестве! Контракт высшей категории — такие заключают с звездами и айдолами! И цифры контрактов там даже не шестизначные а минимум семизначные. Если вы найдете в себе силы простить нас за наглость и грубость — я с удовольствием предоставлю Вам лучшие условия для сотрудничества!

От: ПАПА — ну и как там дела? В смысле… ты понял?

От: МАМА — я теперь даже против Бьянки возражать не буду. Хорошая девочка. Только с папой ее не знакомь! Пусть на расстоянии… ты же хочешь, чтобы папа жил долго и счастливо? Делай выводы.

От: APEX PREDATOR — О_о

От: APEX PREDATOR — я посмотрела фильмы с Марией Танакой.

От: APEX PREDATOR — однозначно бери. Ты такую девушку нигде не найдешь. Ну и что, что много мужиков и девушек у нее было… хорошая книга всегда немного зачитана, а это у нас бестселлер! Сам посмотри! (фото, фото, фото, видеофайл)

От: APEX PREDATOR — я прямо сама с ней хочу познакомиться. Смелая девушка.

От: Tattletale — Ой! Совсем забыла! Фотоотчет за сегодня! Тематика — генеральная уборка! Кстати твоя Наоми помогала с фото (на фото — Мико в косынке, повязанной на голову, в желтых резиновых перчатках и переднике. Передник ничего не скрывает, это скорее пояс. На заднем фоне — стенка нашего клубного помещения и возмущенная физиономия Томоко)

От: Кума — Кента-кун. Давай поговорим еще разок.

От: НЕИЗВЕСТНО — Это Нему. Кента-кун, Ямада-сан подумал и готов сотрудничать с тобой. Да. По профсоюзам. Напиши.

От: Тэтсуо Негодяй — Кента-сан! Успехов и удачи Вам! Контракт Марии Танака — ваш. Я принимаю Ваши условия. Готов к сотрудничеству. Пожалуйста напишите мне.

От: APEX PREDATOR — просто удивительно. Вот стоит тебе раздеть двести женщин и сразу знаменитость. В банях такое постоянно происходит, и никто не поражается. Люди такие нелогичные. Меня у школы какие-то репортеры поймали, про тебя расспрашивали. Тебе повезло, что я умею язык за зубами держать… а еще что я Мико на подходе перехватила. Но остальные… лично видела, как твою ненормальную опрашивали. И эту, которая твоя рабыня Изаура. И старосту. Всех.

От: Староста — Кента-кун! Прости, прости, прости! Я не нарочно! Они как набросились на меня, а я растерялась!

От: Торопыжка — Кента! Я им ничего не сказала! Так и сказала — что сексуальная рабыня не выдает секреты Мастера! Что ты можешь меня связать и изнасиловать и все на свете, а я никому и ничего! Пусть знают!

От: Брат Каин — Несчастью предшествует гордыня, а падению — высокомерие. Притчи 16, стих 18. Будь осторожнее, Кента-кун, у меня на тебя планы.

PS — и сделай уже что-нибудь с Шизукой!

Глава 10

После ужина и чтения сообщений в телефоне мы все остаемся в гостиной. Настроение у меня слегка приподнятое, несмотря на синяки и боль в правом бедре и конечно же в правой булке. Конечно с точки зрения медицины это у нас musculus gluteus maximus, но на мой невзыскательный способ выражения эмоций — это права булка. Или полужопие. В связи с этим я сижу немного наперекосяк — соответственно на левой булке. Или на левом полужопии. И думаю. Думаю, я о том, что неожиданным образом эта идиотская затея Хироши выгорела, оправдала себя. Даже тот факт, что моего отца вернули на работу в «Сейко», да еще и с повышением — уже оправдывал все мои трепыхания и старания. Как и почему это все произошло — могу конечно сказать, но тут как с экономикой, которую мой знакомый профессор с удовольствием называл лженаукой. То есть как задним числом объяснить почему кризис случился — тут уж экономисты молодцы, все растолкуют. А как предсказать — бесполезно. Вот и у меня — сообразить почему эта дурацкая тема насчет «Дара Любви» вдруг стрельнула в результате моего часового потения перед трудовым коллективом «Колы Джап» — я могу. Но вот сказать, что я на это и рассчитывал, или хотя бы предполагал что-то подобное — не могу. Случайности, которые не случайны, как говаривал мастер Угвэй. То есть «Дар Любви» родился в результате особо острого воспаления хитростей у Юрико и ее желания обязательно вставить палку в колеса часового механизма из чувства «посмотреть, что получится». Уверен, что и она такого вот результата не предполагала, хотя если ее спросить — напыжиться и скажет, что все предвидела и так и планировала. Интриганка.

Так вот, весь хайп родился сперва из-за комбинации воспаления хитростей у Юрико и отчаянного желания хоть какой-то человеческой близости у нашей скрипачки, которая Мико Танн. Дальше все покатилось как снежный ком. Умение людей выстраивать дикие теории заговора на пустом месте, высасывать сенсации из пальца и складывать из мухи слонов — продолжает удивлять меня до сих пор, а ведь вторую жизнь уже живу, пора бы и привыкнуть.

Кстати, о Мико… она так и не оттаяла до конца, ходит букой и даже на знаменитый поединок, где мне по жопе бамбуковой палкой надавали не пришла. Не было ее и Нобуо. Ну, с Нобуо все понятно, он закрылся от коллектива и продолжает игнорировать нас, а коллектив продолжает игнорировать его. Жалко парня. По-хорошему надо бы с ним поговорить… если поймет правильно, то хорошо. Ну а не поймет — и бог с ним, сам напросился.

Смотрю в угол, где сидит Мико, на этот раз в обычном тренировочном костюме бордового цвета. Унисекс, так сказать. Мико смотрит в потолок, перебирая губами, словно бы заклинания читает. Или молится?

Я помню ее просьбу и после того, как Натсуми выслала мне ссылку — знаю, что произошло с ее сестрой. История отвратительная. Ее сестра училась в технологическом университете, то ли на инженера, то ли еще на кого. В любом случае на их факультете гендерный перекос, большинство парни, девушек маловато. В целом ничего страшного, в таких вот местах девушек даже поощряют обычно. Однако у нас в городе есть группка молодых ублюдков, называющих себя «Патруль Нравственности и Морали». Звучит уже подозрительно, как по мне. Никто не знает кто это такие, подозревают что это «золотая молодежь» так резвится. Их основным занятием является публичный шейминг девушек «легкого поведения» — как они это называют. При этом такими вот девушками они называют любых девушек, кто оказался достаточно глуп, чтобы согласиться выпить рюмку-другую в компании этих ребят. Полагаю, что они подмешивают что-то в алкоголь, потом увозят девушку в заранее подготовленное помещение и насилуют ее там всей своей группой. Насилуют долго, унижая и заставляя извиняться на камеру, вытворяя различные гадости, на которые способны озверевшие от вседозволенности люди. И все это снимается на камеру, а потом выкладывается в сеть. При этом заявлений об изнасиловании как правило не поступает, чем эти твари потом и кичатся — дескать не пишет заявление, значит шлюха и так ей и надо.

Вот и сестра Мико попалась на такой развод. Пригласил ее парень на свидание и ведь с виду вежливый такой и красавчик, выпила она бокал вина, а как очнулась — так уже к кровати привязанная. Три дня ее насиловали, заставляли извиняться и унижали, а потом — выбросили из микроавтобуса на остановке — совершенно без одежды и изрисованную маркером с надписями «я — шлюха!», «трахни меня сюда!», «люблю сосать», стрелочками и пояснениями и прочим. Между прочим, угрожали, что ее маленькую сестру тоже найдут и так же с ней поступят, чтобы заявление не вздумала писать.

А она и не стала ничего писать. Просто перестала выходить из дома. Пропала. В университет не ходила и разговаривать отказывалась. Примерно в это же время из публичного пространства пропала и подающая надежды молодая скрипачка Мико Танн.

Это все, что удалось узнать из публичных источников. Ну и конечно — тот самый файл с видео. Как ни борется полиция, как не удаляют такие видео — все равно его можно найти. Смотреть это видео было просто невозможно, сердце кровью обливалось. Про себя твердо решил, что такое надо пресекать. Решительно и бесповоротно. Пусть и сил у меня пока недостаточно, но что-то я могу. По крайней мере найти ублюдков мне тот же Кума поможет, судя по его поведению и положению девочек в его клубе, он такие вещи не одобряет. А ведь тут главное — найти. Вроде и не мое дело, но самому охота с ними поговорить, в глаза заглянуть, понять, что за ублюдки так поступают. Эх, мне бы пыточную, хороший такой подвал со сливом в канализацию в бетонном полу… ну или кафель там положить. То-то Шизука обрадовалась бы. Кстати, вот кого можно с собой взять, пусть человек разгуляется, на этих — можно. А то она мне скоро одноклассников уполовинит. Как говорится, энергию психопатки-маньячки в социально приемлемое русло! Так что наметки у меня есть, даром что зарекся применять навыки… но если очень сильно хочется, то придется.

Сколько фильмов про то, как какой-нибудь военспец в отставке ведет себе мирную жизнь, а потом кто-то укокошивает его любимую собачку, например. Или пытается побрить в полицейском участке. Так вот. Меня долго просить не надо, я и строить то не умею, только ломать. На самом деле, если ты что-то умеешь делать очень хорошо, то иногда руки так и чешутся…

Я встаю, сопровождаемый любопытными взглядами и подхожу к Мико. Присаживаюсь рядом. Она как-то сжимается, напрягаясь. Не обращаю на это внимания, просто сижу рядом. Мы молчим.

— Помнишь, о чем ты меня просила? — спрашиваю я в пространство. Среди сообщений на мой телефон пришла информация от Нему. Ответ на мой запрос.

— Помню — кивает она и напрягается еще больше.

— Я знаю кто они — коротко поясняю я. Она молчит. Я молчу тоже. Бросаю на нее взгляд. Глаза уже мокрые.

— Точно? — спрашивает она таким голосом, каким ребенок спрашивает Дед Мороза — принес ли он подарки. Я киваю. Она прикусывает губу.

— Я… я должна тебе еще что-нибудь? Я сделаю все, что попросишь! — говорит она тихим шепотом, но этот шепот конечно же слышат все вокруг.

— Все нормально, не переживай — отвечаю я и кладу руку на ее плечо: — ничего не надо. Как выйдем… так и займемся.

— Спасибо! — кланяется она: — а… мне можно посмотреть?

— Позже. — сейчас ее надо поддержать в работоспособном состоянии, месть подождет. В конце концов это не пельмени, это скорее холодец — подавать холодным. А я одним камнем кучу проблем решу — и темного попутчика накормлю и Шизуку выгуляю наконец и Мико помогу. Даже трех зайцев и каждый с корову величиной!

— О чем шепчемся? — спрашивает Юрико, подходя к нам: — опять бедную Мико охмуряешь? Мико, а ты знаешь, что пока мы на встрече с стариками из правления были, этот жеребец весь женский коллектив «Колы Джап» объездил?! Мне знакомые написали!

— О… черт. — точно, вечером раздали телефоны, и все прочитали смс, и я-то наивный, надеялся, что этот эпизод в порядке очередности выйдет — в конце недели, как и положено. Но нет. Если подумать — то и верно, в зале были дамочки, которые писали все на телефоны и опоздай студия с эпизодом, то и сливки рейтингов снять бы не успели. А так — на волне хайпа. Мне вон, только одна мама штук сорок сообщений написала, от угроз и запретов, до благословления и одобрения.

— Кстати! — подает голос с места Кимико: — а я-то думала, что это я тут самая продвинутая на ниве любви и страсти, ан нет. Кента-сенсей далеко меня переплюнул. Научите меня своему искусству «Раздень-но-джитсу»?!

— Да что вы слушаете! Это все враки! –вскакивает с места Сора: — слухи! Видеомонтаж! Кента не мог! Вот, скажи им Кента — не мог же?!

— Не мог — соглашаюсь я с ней: — никак не мог. Пришлось. Это вынужденная мера. Жить захочешь еще не так раскорячишься.

— Кента! Как ты мог?! — округляются глаза у Соры: — как ты мог?!

— С трудом — честно признаюсь я: — думал помру там. Сам удивляюсь…

— Там у них на предприятии полторы тысячи человек работает, директор так говорил — принимается высчитывать Юрико: — принцип гендерного равенства означает что минимум сорок процентов из них женщины. Итого он оприходовал где-то шестьсот женщин за час. Это выходит по женщине в минуту. Жеребец!

— Полтора часа! — подает голос Кимико: — полтора часа его с нами не было! Не то, чтобы это что-то меняло… но все же!

— На студии работает всего сто пятьдесят человек — продолжает гнуть свою линию Юрико: — как по-вашему сколько времени понадобится Кенте, чтобы всех женщин на студии…

— Шестьсот женщин в час — это десять женщин в минуту. То есть по шесть секунд на женщину. — поправляет «математиков» Сора: — вы что, считать не умеете? И это все неправда, Кента не такой. Он не станет шесть секунд на женщину. Он не автомат.

— Не было — подтверждаю я слова Соры: — мне на женщину минимум минут … полчаса надо. Час… уже многовато?

— Хорошо, хорошо, вы математики, а я запуталась! — машет рукой Юрико: — вот и считайте! Семьдесят пять женщин на студии работает, даже если по часу, то выходит, что Кента давно их всех уже… того!

— Это не линейная экспонента! — возражаю я: — это вам не дрова пилить! Кто вообще придумал тут умножать числа? И …

— Ой! — раздается вдруг голос. Голос, что характерно — незнакомый. За тот срок, что мы провели вместе — мы уже научились отличать голоса друг друга. И незнакомый голос в гостиной — это, как если бы за утренним семейным завтраком — вдруг какой-то бородатый незнакомец попросил бы передать ему масло. И чай налить. Сразу возникло бы куча вопросов — кто это такой и что он, собственно говоря, делает за нашим семейным столом?!

Поэтому в гостиной сразу же воцаряется тишина и мы все поворачиваем головы в поисках источника звука. И находим его. Возле большой камеры стоит девушка, она, как и все — в кепке, надвинутой на глаза, в маске и наглухо застегнутом комбинезоне. Из тех самых «технических работников», на которых нас попросили не обращать внимания. И на которых мы и в самом деле перестали обращать внимание — как выключилось что-то внутри. И вот теперь мы все с удивлением услышали, как это «что-то» — заговорило! Девушка вспыхнула, участки кожи, видимые из-под медицинской маски и уши — залило алым светом, и она стремительно убежала. Вслед за ней к выходу потянулось еще люди. Глядя как «технические работники» покидают студию, я поразился, сколько их всегда было вокруг нас и как мы умудрялись их не замечать.

— Ара-ара… — произносит Юрико и в ее мягком голосе звучит металл, словно бы стальной кинжал, облитый сладким медом: — а ты у нас пользуешься популярностью, Кента-кун. Прошу, прощения, Кента-сенсей. И когда ты всех их успел? По ночам не спишь?

— Что?! — Сора оглядывается и до нее, как и до нас всех доходит, что студию только что покинули абсолютно все девушки, кроме стоящей тут Шики. Осталось два оператора и оба мужчины.

— Интересно, а на мужиков он так же действует? — лениво задается вопросом Кимико: — может сейчас и проверим? — операторы мужчины меняются в лице и торопливо покидают студию вслед за своими коллегами женского пола.

— Опасный ты человек, Кента-кун… — говорит Кимико, следя за тем, как поспешно отступают последние из «технических работников»: — опасный и беспощадный. Ни своих, ни чужих не жалеешь…

— Придумала! — поднимает палец вверх Юрико: — придумала как Кенту использовать! Мы его будем на вражеские заводы сбрасывать! У них там все производство остановится! А мы за выкуп — его заберем потом. Симпатичный рэкет!

— Боже мой — говорит Сора и закрывает лицо рукой: — я же когда сюда шла, как чувствовала. Надеялась тут только песни поют. Наивная я. Кто меня теперь замуж возьмет?

— Эту станцию мы с тобой давно проехали, подруга. — кивает Юрико: — да и ладно. Бьянка вон за миллиардера собирается, так что не надо тут сексизм разводить!

— Бьянка-сан — она адекватная — поясняет Сора: — я не про репутацию. Я про то, что жена должна быть в твердой памяти и здравом рассудке. А я после вас уже не уверена в своей твердой памяти и прочем. И как меня сюда занесло?

— Между прочим, реклама твоей школе кен-дзюцу сделана будь здоров! — говорит Юрико: — ты уже своим поединком все свои труды оправдала. Думаю, у вас будет наплыв клиентов… если ты, конечно, свое слово сдержишь…

— Что? Какое еще слово? — хмурится Сора.

— Вечером. В душевой. — поднимает бровь Юрико: — у тебя поединок. Забыла?

— Но… это же мы просто пошутили! Верно? — Сора поворачивается ко мне в поисках поддержки. Ага, думаю я, как синаем по попе, да со всей силы — так за здрасьте, а как от поединка уклониться, так помоги Кента-кун. Вот фигушки, каждый сам себе могилу роет.

— Слово самурая — серьезное дело — киваю я Юрико: — слово мечницы — как слово самурая. Вот я оказался дурнем и согласился на поединок. Теперь у меня ляжки полосатые как у тигра. Синего такого тигра с красными прожилками.

— И если я правильно помню, то были такие слова «поединок на любых условиях», вот Кимико и выставила условия… — дополняет меня Юрико: — ты конечно можешь и не прийти, не ответить на вызов… сейчас же современное время, никто уже и не верит во все эти «слово самурая крепче стали» и «дочь самурая больше самурай чем сам самурай». Это же бред.

— Никакой не бред! — вспыхивает Сора: — это правда! И… я отвечу на любой вызов! Только… тут правила непонятны! Это странный поединок! Давайте на нагинатах! Или на … кулаках! Борьба!

— Правила очень понятны — говорит Кимико: — кто первый сдался — тот и проиграл. Кто первый запросил пощады — тот и проиграл. Если никто не попросил пощады… то тот кто смог потом встать и удержаться на ногах — тот и выиграл. По-моему, у всех поединков такие правила, нет?

— Что же… — глаза у Соры сузились: — если такие простые правила, то я готова! Я не проиграю! — она встает и топает ногой, ее глаза мечут молнии: — мечник никогда не отказывается от своего слова! Жди меня в душевой через двадцать минут! — и она стремительно удаляется, хлопнув дверью.

— Есть у меня парочка мыслей — говорит Юрико, проводив Сору взглядом: — и я тебя прошу, Кимико, прислушайся к ним, если ты не хочешь сегодня в душевой — сотрясение мозга вместо оргазма получить. Сора-то совсем разбушевалась…

— Обязательно прислушаюсь к твоим мудрым советам, Юрико-тян — кивает Кимико: — и убедительно прошу вас обоих, тебя, Кента-кун и тебя, Юрико-тян — присутствовать на поединке в качестве секундантов.

— С огнем играешь, Кимико — неодобрительно бурчит Эйка: — как ты собираешься выигрывать? Она даст тебе в нос кулаком и все. Встать не можешь — проиграла. Тут медовая ловушка не сработает. Ты не думай, я на твоей стороне… просто и Сору жалко как-то…

— Смеешься? — откликается Юрико: — она ж реинкарнация Мастера! Это нас всех жалко… а ей я хочу расслабиться помочь.

— Дело хорошее — поддерживаю ее я, поглаживая свои синяки на заднице: — надо Сору расслабить, а то уж больно она… напряженная.

Глава 11

— Как секундант я должен уточнить правила — говорю я, строго глядя на участников. В раздевалке душевой сегодня тесновато — сюда набились все. Даже обычно сторонящийся всех Нобуо стоит, хотя по нему видно, что неуютно ему среди нас всех. Даже менеджер Шика (а вдруг у вас чего не так пойдет, и медицинская помощь понадобится? Нужен ответственный человек!). По выражению лиц операторов из «технического персонала» было видно, что и им очень хотелось бы присутствовать на поединке века, но подходящего предлога они не нашли. Пытался тут один прошмыгнуть с огнетушителем, обеспечивать «пожарную безопасность», но был пойман Шикой за ухо и выдворен с уточнением что «будет горячо» — это явная гипербола и никто тут гореть не собирается. А за «горячие цыпочки» вообще можно и выговор схлопотать. И по морде.

Так что наш сегодняшний матч собрал полный аншлаг и судя по всему — уже станет легендарным. Ведь то, что не видели своими глазами, но про что ходят слухи — преувеличат как всегда, раздуют и соврут с три короба. И дня не пройдет как тут у нас гремучая смесь из гладиаторских боев и всеобщей оргии будет.

Вообще вся эта история исходит из двух факторов — верности своему слову мечницы и упрямству одной звезды AV-индустрии. Ни та, ни другая не собираются сдавать назад, как результат мы все набились в раздевалку душевой как сельди в бочку. Места для поединка едва-едва хватает и тут не бокс или каратэ и уж тем более не кендо, здесь надо борьбу применять. Между соперницами — две вытянутые руки, около полутора метров. И это они просто стоят. Достаточно одной сделать шаг и протянуть руку…, впрочем, это я опять начинаю категориями боя рассуждать, а ведь Кимико ясно дала понять, что за поединок сегодня будет.

Две девушки стоят напротив друг друга и если Сора одета как и положено для дуэли — в свою «боевую форму», белое кэндоги с вышитым на рукаве символом школы кен-дзюцу и черных хакама. На ногах — белоснежные носки-таби. Волосы — перехвачены резинкой. В левой руке — деревянный боккен. Зачем ей тренировочный меч сейчас?

Кимико — также перехватила свои волосы резинкой, собрав в высокий пучок, но на этом сходство между ними кончается. Она просто в халате, белом махровом халате с вышитым логотипом студии на груди — словно герб одного из факультетов Хогвартса. Внизу — босые ножки, тапочки она сняла у дверей, как и положено воспитанной японке. Глядя на ее босые ступни, я понимаю популярность этих самых ножек в сети. Говорят, что в современной AV-индустрии есть некая идеальная девушка, собранная в виртуальных фантазиях фанатов и у этой девушки грудь от Сакуры Маны, попа от Рейко Кобанакаява, бедра от Джулии Иосугава и ступни от Марии Танака. Много там еще есть от других девушек, брови, скулы и волосы, глаза и характер, однако это говорит о популярности ножек нашей Кимико в национальных масштабах. Пока я тут — надо бы приобщиться к прекрасному — думаю я, например, упасть вот сейчас случайно ей под ноги и …

— Поскольку разница в навыках и умениях существенна, то никаких ударов, бросков или захватов — поясняет Кимико: — никакой борьбы. Просто каждый… вернее каждая — по очереди делает с другой все что захочет… и тот, кто сдался — тот и проиграл.

— Но… — Сора открывает было рот, потом задумывается. Прямо отсюда вижу, как у нее голова работает, напряженно перебирая варианты.

— Очередность? — уточняет Юрико, как секундант Соры.

— По жребию. — пожимает плечами Кимико: — дается одна минута на попытку. И так до тех пор, пока кто-то не сдастся…

— Тогда очередность разыграем в «камень-ножницы-бумага» — предлагаю я: — как часть поединка.

— Нет возражений — говорит Кимико: — что же касается формы … бойцов, предлагаю сражаться без одежды…

— Ну уж нет! — возражает Сора: — ты имеешь право выбрать правила поединка и оружие, но не одежду или ее отсутствие! — и тут я понимаю, почему она так оделась. Раздеть девушку в традиционном одеянии мечника — не хухры-мухры. А если она еще и сопротивляется… в общем Сора намерена усложнить задачу по обеспечению оргазма одной мечнице как можно сильней. Будь ее воля, она бы себя сейчас колючей проволокой обнесла и минными полями с долговременными огневыми точками по периметру. И ров вырыла бы и крокодилов туда пустила. Только самок — а то мало ли…

— Справедливо — говорит Юрико: — как ни хотелось бы мне на голую Сору поглядеть, но она права. И так правила мы устанавливаем…

— И ладно. — легко соглашается Кимико: — пусть в одежде остается. Приступаем? Как там у вас говорят? Хаджимэ?

— Погоди. — говорит Эйка: — а этот чего тут делает? — и она тычет в Нобуо пальцем: — ему чего надо?

— Да я… — говорит Нобуо и сникает.

— Нет, если Кимико Кенту своим секундантом выбрала, то пусть Кента и остается. А другим мужчинам тут делать нечего! — говорит Эйка: — тем более этому!

— Согласна — кивает Юрико: — голосуем? Кто за то, чтобы…

— А то я не знаю, как вы проголосуете! — выдавливает из себя Нобуо и проталкивается к выходу. Дверь за ним закрывается. Я прочищаю горло коротким кашлем. С одной стороны, этого самого Нобуо жалко — попал он под руку широкой общественности не вовремя, а с другой стороны мужчина свои проблемы сам должен решать. Разве что подскажу ему направление, но дальше — сам. Хотя такой вот поворот дает мне возможность и самому в сторонку отойти да поспать немного. Интересно, конечно, чем дело закончится, однако и смущать девушек неохота. У них тут свои разборки, свои социальные ранги и своя борьба за место под солнцем.

— Вообще — говорю я: — и правильно. Нечего мужчинам тут делать. С удовольствием передам свои обязанности секунданта… да вот хотя бы тебе, Эйка-сан!

— Ну уж нет — вставляет Кимико: — ты мой секундант и точка. Юрико, Сора, он же не имеет права отказаться?

— Неа! — улыбается довольная Юрико: — это дело чести! А то думал отвертеться! В некоторых случаях секунданты, кстати — вместо дуэлянтов на бой выходят!

— И никакая я тебе не Эйка-сан! — добавляет Эйка, недовольно поведя плечом: — думаешь, если я тут самая старшая, то можно на «сан» ко мне обращаться? Я между прочим моложе вас всех выгляжу!

— Так что даже не думай! — говорит Кимико и грозит мне пальцем: — ты мне нужен как секундант!

— Не, ну если вместо тебя сражаться придется в этом самом «переплетении ног», то я за. — тут же заявляю я, убедившись, что дать заднюю мне тут не дадут, а если все равно не предотвратить, то возглавить надвигающийся бардак я просто обязан!

— Как бы мне не хотелось сейчас тебе пинка дать, но Юрико права — вздыхает Сора: — пусть остается. Однако — никакой замены на поле!

— Еще одна формальность. Как представитель стороны Соры я высказываю протест против присутствия на поединке … посторонних. — говорит Юрико.

— Что?!

— Это я-то посторонняя?!

— Я тут исключительно как представитель администрации...

— Хм… ну в принципе. — Кимико оглядывается и пожимает плечами: — не возражаю. Пусть останемся только мы вдвоем и секунданты.

— Ну вот… — говорит Эйка: — на самом интересном…

— И ты Кимико! А я-то думала мы подружки! — Дездемона.

— Мне придется остаться — только как представителю…

— Тогда и мне! — оживляется Эйка: — я же старшая тут! Как старшая, как сенпай я обязана проследить чтобы ничего такого не произошло!

— А я — представитель феминистческо-коммунистической группы «Коалиция Ликвидации Терроризмом Общественного Рабства»! — заявляет Дездемона: — мы против сексизма и за секс!

— Это как? — удивляется Эйка: — как так можно?

— Можно! — уверяет Дездемона и складывает ладошки вместе: — не выгоняйте меня, пожалуйста!

— А если вы меня выгоните — значит вы дискриминируете людей по возрасту!

— … а если меня — то это только потому что я лысая? Потому что я не следую навязанным в обществе стереотипам для девушки?

— Вот видите, вы же без присмотра не можете! — заявляет Шика и складывает руки на груди: — кто за вами присматривать будет?

— Ах так! — Сора решительно идет в душевую, Сора открывает там краны с горячей водой и распахивает двери. Пар от горячей воды наполняет и душевую со стоящими там кабинками и раздевалку.

— Ты чего творишь?! — возмущается Эйка: — мы же сейчас… промокнем все!

— Это — душевая! Тут люди моются вообще-то! Кто не готов быть мокрым — выходите! — бушует Сора: — я вам тут не подряжалась бесплатное шоу показывать!

— Ой и ладно… — сдается Шика, ей жалко своего костюма, она, наверное, сегодня опять на студии ночевать будет, а тут утюга нет. У нас есть, в комнате, но это же надо сперва высушить, а потом… в общем много хлопот. Она выходит. Напоследок просит нас никого не калечить и не вредить имуществу студии, а в остальном — «делайте как знаете, вы уже не маленькие». Наконец закатывает глаза Эйка и берет за руку Дездемону, заявляет, что она на нас обиделась, и чтобы мы потом в деталях рассказали, что и как было. Тоже уходит.

Юрико закрывает краны, но легче от этого не становится, все вокруг в пару.

— Ладно. — говорит она: — все ушли. Что, давайте сделаем вид что что-то было и разойдемся, как всегда? Никто ведь не собирается по серьезному «ноги переплетать»?

— Надо будет у дверей стонать повыразительнее — киваю я: — да согласовать версии, что тут произошло. Предлагаю так — Сора выиграла, но едва-едва… ну или боевую ничью! Обе девушки потеряли сознание во время поединка!

— Хорошая версия! — соглашается со мной Юрико: — просто ничья. Так сказать, никто не понес позора, все оказались на высоте, воины признали силу друг друга! И… — она замолкает. Я тоже молчу. Сора и Кимико — не двигаются с места, продолжая меряться взглядами. Несмотря на то, что пар от горячей воды начинает понемногу рассеиваться — атмосфера продолжает оставаться накаленной.

— Что же… — говорит наконец Сора, отведя свой взгляд от Кимико: — если … эта сдается — то я не против и такой трактовки событий. Проиграть в своей же собственной игре — этого следует стыдиться.

— Кто сказал, что я готова сдаться? Это был твой шанс выйти из ситуации без поджатого хвоста между ног — отвечает Кимико: — но если ты не хочешь им воспользоваться… я готова к поединку! — и она одним движением скидывает с себя махровый халат. Под халатом на ней — обтягивающий купальник… вернее — только низ купальника. Куда подевался верх от комплекта и почему она в таком виде — я не знаю, да и анализировать факты сейчас не в состоянии. Как и всегда при виде обнаженного женского тела мозг начинает лихорадочно вытаскивать из закоулков памяти старые кинокамеры и фотоаппараты, мольберты и кисти и пытается запечатлеть момент счастья навсегда. Остановись мгновение, ты прекрасно.

— Ээ… Хаджимэ! Вот! — тут же рукой рубит воздух между соперницами Юрико: — бросаем жребий, кто первый над кем издевается! То есть… поединок ведет.

— Раз-два-три! — синхронно девушки выбрасывают руки и … у Соры — сжатый кулак, а у Кимико — два разведенных в стороны пальца. Камень разбивает ножницы. Где-тоя читал, что при прочих равных неподготовленный человек всегда выбросит ножницы. А еще, что обученный мечник в состоянии увидеть — именно увидеть! — сложенную фигуру в воздухе и изменить свой выбор. Как я и думал — против Соры у Кимико нет шансов.

— Моя очередь… — хищно улыбается Сора и демонстративно разминает пальцы рук: — ну, готовься… Леди Годива!

— Вот сейчас и надо говорить: «Хаджимэ» … — поворачивает голову Кимико, слегка подняв бровь. Юрико спохватывается и машет рукой, дескать хаджимэ, хаджимэ, начинайте уже и мне головой так — время засекай! Кручу головой, не вижу часов, никто сейчас часов не носит, у всех смартфоны, а на студии везде висят часы на стенах, но не в раздевалке же! Принимаю решение отсчитывать минуту в голове — и раз, и два… говорить «Миссисипи» как-то излишне.

Сора делает шаг вперед и сперва я не понимаю, что именно она собирается делать с Кимико, с учетом ограничений — никаких ударов, никаких захватов и удушений, ничего, что могло бы вырубить или серьезно повредить, ничего из того, что так хорошо умеет Сора. Что она собирается сделать? Защекотать Кимико до потери сознания? Но Сора поднимает руку и с размаха шлепает Кимико по голой ягодице, да так, что на белой коже остается красный след!

— Ой! — вскрикивает от неожиданности Кимико и подпрыгивает на месте: — Эй!

— Это не удар — поднимает бровь Сора: — это шлепок. Такое … принято в любовных играх, не так ли?

— Но… — Кимико бросает на Юрико быстрый взгляд. Та пожимает плечами.

— В общем да… — говорит Юрико и смотрит на меня: — что скажешь, Кента-кун?

— Хм… все-таки удар. — говорю я: — шлепок и удар — очень уж близкие понятия. Рекомендую воздерживаться.

— Ах так… хорошо… — Сора достает откуда-то кожаный стек с лоскутком кожи на конце, такой вот штуковине место или в конюшне, или в секс-шопе и я что-то сомневаюсь, что Сора лошадей дома держит: — я так понимаю, что хорошая порка — это в рамках ваших правил?

— Ээ… — говорит Юрико и беспомощно смотрит на меня. Я смотрю на Кимико. Та покусывает губы, бледнея. Дело заходит слишком далеко, и чтобы все остались целыми надо прекращать перегибы.

— Это слишком и … — начинаю было я, но Кимико перебивает меня.

— Ты можешь делать все — говорит она, глядя Соре прямо в глаза: — ты можешь делать со мной все, что хочешь. Бей. Кусай. Щипай. Шлепай. Я выдержу.

— Кимико, ты … — Юрико колеблется.

— Лучше сдайся — рекомендует Сора: — рука у меня тяжелая. Минута времени — этого более чем достаточно, чтобы ты сознание потеряла…

— Полминуты — поправляю ее я. Вот всегда меня удивляло в японцах то, что они иногда так в свои собственные социальные роли погружаются, что и ушей не видать. Сейчас, например — я знаю Сору как человека правильного и прямого, мудрого и в то же время сострадательного, но вот стоит ей войти в состоянии «мечник в бою» и тут же срабатывает все это «кто бы не встал на твоем пути» и «мечник не проигрывает». И в таком вот состоянии может и дров наломать, через колено. А потом — как там у Миямото Мусаси — «никогда ни о чем не жалей!». А у Кимико вся жопа синяя, например. Мечник даже со стеком в руке — может так хлестнуть, что кожа полопается. Потому я и время засчитал, все эти выяснения — в счет времени поединка, потому что Кимико жалко, а рука у Соры и вправду тяжелая.

— Полминуты — соглашается со мной Сора: — мне достаточно трех ударов. Итак — ты сдаешься?

— Никогда! — вздергивает подбородок Кимико: — бей!

— Ах вот как! Хэк! — стек исчезает из виду — так быстро движется рука Соры и Кимико вздрагивает от удара, на ее белой коже тут же вспухает багровый рубец, удар чрезвычайно болезненный, ударить так — надо уметь. Кто другой не смог бы так хлестануть, клочок кожи на конце стека должен был поглощать кинетическую энергию, немного рассеивая ее, но Сора бьет с протяжкой, всем тонким телом стека, оставляя красную полосу на белом. Удар не рвет кожу, она не лопается, словно перезрелый помидор, но лишь едва-едва. Кимико бледнеет, кровь отливает от ее лица.

— Бьешь как девчонка! — говорит она сквозь зубы: — так ты своего не добьешься!

— Я предупреждаю тебя, не смей недооценивать мечника! — поднимает стек Сора: — сдавайся уже!

— Я не мечник, но и у меня есть своя гордость! — выпрямляется Кимико. Все, думаю я, это зашло слишком далеко, надо это прекращать немедленно, иначе они поссорятся всерьез и надолго, да и больно же ей… но Юрико останавливает меня и прижимает палец к губам.

— Подожди! — шепчет она: — пусть… сами…

— Они сами сейчас покалечатся! — шепчу в ответ я: — ты не видишь…

— Да погоди ты! Доверься Кимико! — отвечает она и я зависаю с ответом. Довериться Кимико? Но ведь ситуация в руках у Соры и хлыст в руках у нее же…

— Хэк! — еще удар! На белоснежной коже моментально вспухает багровый рубец. Кимико вздрагивает и закусывает губу, жмуриться от боли, и я вижу, как между ее веками просачивается слеза.

— Третий удар! — говорит Сора, замахиваясь: — клянусь, если ты не сдашься сейчас! — и она разворачивает кисть, так, словно держит в ней меч. Только сейчас я понимаю, что все это время она сдерживалась, все это время била не в полную силу, но сейчас… где-то за спиной — охает Юрико, я колеблюсь, делать ли шаг вперед или нет, Кимико — выпрямляется в полный рост и с вызовом смотрит Соре прямо в глаза.

— А… ксо! — бросает хлыст на пол Сора: — ксо! Твоя очередь! Кента!

— Да?

— Почему за временем не следишь?! — упрекает меня она.

— Ах… да. Время вышло. Меняйтесь ролями… — Кимико делает шаг вперед и подбирает хлыст с пола. Медленно перебирает пальцами по всей его длине, останавливаясь на небольшом лоскутке кожи. Сора сужает глаза и выпрямляется. Она готова.

— Мне было очень больно — говорит Кимико и делает еще один шаг вперед, оказываясь прямо перед Сорой и глядя ей прямо в глаза: — думаю, что я смогу… отплатить тебе за это… — она вдруг обнимает Сору и целует ее прямо в губы. Сора пытается сопротивляться, но как-то быстро затихает в ее объятиях. На пол, с глухим звуком — падает кожаный хлыст.

— Вот и настал этот день — шепотом говорит мне Юрико на ухо, и я чувствую ее горячее дыхание совсем рядом: — день, когда Великий Мастер был повержен в бою.

— Мы живем в удивительное время — соглашаюсь я с ней. Мысленно я отмечаю тот факт, что внутри у меня секундомер не давал сбоя и Сора знала о том, что ее минута еще не вышла — знала, когда отдавала свой ход. И если бы она нанесла свой последний, третий удар так, как и планировала — с разворотом кисти, с протяжкой и движением всего корпуса, так, словно бы кликом разрезая плоть — Кимико могла бы и потерять сознание. А самое главное — после такого удара неминуемо остался бы шрам. Не просто рубец, который скоро пройдет, а самый настоящий шрам на этой белоснежной, идеальной коже.

— Как ты думаешь, можно объявлять победу? — спрашивает у меня Юрико, глядя как Сора тонет в мягких объятиях Кимико: — она сейчас точно потеряется …

— Вряд ли это победа — отвечаю я, глядя как ловкие руки Кимико шарят под кендоги в поисках завязок: — сегодня победила дружба. И сознательность… если бы Сора захотела…

— Как романтично — кивает Юрико: — победила любовь!

— Может… пойдем отсюда, чтобы не мешать? — предлагаю я и Юрико поворачивается ко мне, с удивленным видом.

— Здрасте — говорит она: — вот так возьмем и пойдем? Все самое интересное только начинается… кроме того — ты же помнишь, что Сора говорила о секундантах? Наш долг — быть на поле битвы, рядом с дуэлянтами— и она тянет меня за руку, на ходу расстегивая на себе рубашку: — и иногда — вступать в бой вместе с ними…

На какой-то момент я думаю, что зря отсюда убрали мужика с огнетушителем, ой зря…, впрочем, думать связно и критично я могу очень недолго. Моей воли хватает только на несколько секунд. Интересно, думает часть моего мозга, еще не получившая свою дозу эндорфинов и дофамина — как часто такие вот вещи со мной теперь будут происходить? Хотелось бы почаще… и пусть мои ляжки и задница выглядят так, словно я красно-синий редкий тигр — ни о чем не жалею. Ни о чем.

Глава 12

— Этот закон давно известен — неинтересен мир без песен, но если даже дождь идет с утра — надо чтоб люди точно знали, нет оснований для печали, завтра все будет лучше чем вчера — мурлыкал я по пути в умывальную, перекинув белое, вафельное полотенце через плечо, ненавязчивая простая мелодия звучала в голове. Хорошее настроение переполняло меня, заставляя подпрыгивать и пританцовывать по пути. В коридоре навстречу попалась Эйка-сан, в футболке со своим «Burn corpo shit!» и зубной щеткой, торчащей изо рта так, словно это была сигара Уинстона Черчилля или трубка Шерлока Холмса, увидев меня она сделала круглые глаза и шарахнулась в сторону.

Но во мне было слишком много счастья, чтобы просто пройти мимо, и я подхватил ее в объятья и закружил на месте в танце.

— Проснись и пой, проснись и пой, попробуй в жизни хоть раз… — пропел я ей на ухо: — Доброе утро, о Эйка-сама, Великая и Ужасная, Многомудрый Сенпай над нами всеми! Как прошла ночь?

— Отпусти! — Эйка вырывается из моих рук и недовольно пыхтит: — ладно моя ночь — у тебя я смотрю все прошло великолепно, а? А меня так никто и не позвал! И Дездемону тоже! Частная вечеринка, а? Рылом не вышли?

— Погоди. Эйка, я ж … это… ну… у нас там довольно интимно все было и …

— Да знаю я, чем вы там занимались! И в душевой, и у тебя в комнате! Могли бы и позвать!

— И ты бы пришла?! — поражаюсь я моральной неустойчивости отдельных членов нашего коллектива.

— Ээ… не факт, но позвать-то можно было! И Дездемону тоже — она в конце концов тоже девушка, хоть и лысая. — тут же переводит разговор в плоскость «Дискриминации на почве сексизма» Эйка и упирает руки в бока: — не гляди, что я маленькая! У меня знаешь опыта сколько! Э… ну конечно у Кимико побольше будет… и… эй! Что это за глупая улыбка?!

— Извини! — каюсь я. Замечание про Кимико тут же заставило всплыть в голове изображения самых счастливых моментов прошлой ночи и конечно же нелепая улыбка сама собой выплыла на поверхность. Как там в песне по тексту дальше — а между все так же мир хорош.

— О. Вы уже с утра друг на друга орете — меланхолично замечает Дездемона, выглядывая из двери умывальной: — полны энергии на новый рабочий день, а? Я вот всю ночь не спала… потому что кто-то в соседней комнате всю ночь непотребствами занимался… кто бы это был?

— Без понятия — тут же сдаю позицию я. Не был, не замечен, не виноват, не участвовал, не привлекался. Характер скверный, не женат.

— А девочки где? Живые хоть? — у Дездемоны в уголках рта появляется улыбка: — а то судя по звукам там всю ночь кто-то кого-то пытал. Так… с пристрастием.

— Меня там пытали — честно отвечаю я: — пока силы были. Потом в угол бросили и забыли… потом Сору пытали. Все вместе. И Юрико.

— Хм… — поднимает глаза к потолку Дездемона: — вот ты и превратил десятый сезон телевизионного шоу в бардак, Кента-кун. Тебе осталось только нас с Эйкой соблазнить и Нобуо-куна трахнуть.

— Ты чего?! — возмущается Эйка: — ты… прекращай!

— А что? — не понимает Дездемона: — а вдруг и он тоже девочка? А даже если и нет — разве можно отказывать в толике любви человеку только на том основании, что это мальчик? Кента-кун не такой. Кента-кун он если решит кого-то полюбить — так полюбит обязательно. Догонит и полюбит.

— А что? — в глаза у Эйки что-то загорается: — всегда хотела на яой поглядеть! А ты верхний или нижний, Кента-кун? Уке или наге?

— Я человек консервативный и вообще пуританин. Мне вся эта ваша суета вокруг секса непонятна — поясняю я свою утреннюю позицию Эйке: — я за духовный рост, а не все эти ваши «переплетения ногами» и «нефритовые жезлы». Подумываю в монастырь пойти и замаливать свои грехи на старости лет.

— И я тебя понимаю — сочувственно кивает Дездемона: — после вчерашнего мне бы тоже хотелось в монастырь… на парочку часов. Вот отдохнешь, позавтракаешь и вперед! Говорят, ты и Шику-сан в душевой зажал? И когда ты все успеваешь…

— Клевета — отрицаю я: — слухи, домыслы и наветы. Вот про тебя тоже много чего говорят, а ты человек высокоморальный и вообще хорошая девушка…

— Ой, не доверяла бы я твоему мнению, Кента-кун…, впрочем, у тебя есть возможность узнать меня получше — шоу только началось, у нас завтра голосование. Чует мое сердце, что ты останешься с нами надолго. Кстати — ты слышал? На голосование лидеры прошлогоднего шоу приедут! Понятно, что тебя интересует только Бьянка! Говорят, что она прервала съемки своего фильма «Лазурная Лагуна Три» и даже перенесла помолвку со своим китайским миллиардером. — Дездемона вытирает лицо и голову белым полотенцем. Когда ты лысый под бритву — у тебя появляется уникальная возможность помыть с утра и лицо и голову… и протереть все одним полотенцем.

— Лично я никогда не понимала всего этого ажиотажа вокруг Бьянки. На мой взгляд не такая уж она и красивая… и даже вульгарная немного. И вообще … легкомысленная девушка. Ой, то есть, я за Кимико ничего сказать не хочу, она зарабатывает на жизнь, но эта Бьянка… — качает головой Эйка.

— Здесь мы никого не осуждаем — мягко укоряю я Эйку словами своей мамы: — здесь у нас безопасная зона. Вот тебе, например, нравится яой — и никто тебя здесь не осудит.

— Надо Мико в мальчика снова переодеть! — загорается идеей Дездемона: — а где она, кстати? Я ее весь день не видела…

— Да, точно. — припоминаю, что не видел ее ни на первом поединке, ни на втором. Хм. Надеюсь с ней все хорошо. Она сейчас живет вместе с Кимико, а Кимико вместе с Сорой и Юрико — ночевали у меня в комнате. Ночью у меня состоялся серьезный разговор с Юрико.

— Ты не спишь? — спрашивает меня Юрико, приподнимаюсь на локте, одеяло спадает с округлого, гладкого плеча, обнажая ее выпуклые, скульптурные формы. Всегда думал, что девушка, которая носит ципао и владеет цзянем — прямым китайским мечом — просто обязана быть немного плоской. Сложно все эти выкрутасы выделывать с такими формами… но поди ты. Формы у Юрико впечатляющие. Полные, как спелые плоды, тяжело свисающие с ветки дерева… и это явно не персики, хотя еще и не дыни.

— Нет. — отвечаю я, повернув к ней голову. Оглядываюсь по сторонам. Сора спит в объятиях у Кимико, напереживалась она за день. Кимико тоже стресса выхватила, но свою позицию « don ’ t war — make love » — она утвердила. Убедительно так. Прямо-таки обряд инициации у нее вышел. То ли интуитивно она нашла такую форму, то ли продумала все, да только теперь они с Сорой не разлей воды подружки, причем первую скрипку в их отношениях отныне будет Кимико играть. Нет, снаружи все будет, как и прежде — Сора будет распоряжаться и командовать, выражать свое мнение и отстаивать свои принципы, но внутренняя динамика их отношений теперь очень сильно зависит от Кимико. Обе наши воительницы спят крепким сном, а Сора так даже посапывает во сне, закинув свою ногу на бедро Кимико. Зрелище, надо признать волнующее — с точки зрения эстетической. Наверняка еще и сексуальное — с точки зрения сексуальной, вот только прямо сейчас мне никакого секса уже не хочется. Но вот любоваться красотой момента мне никогда не надоест. Потому я тоже привстаю на кровати — мы сдвинули обе двуспальные койки и устроили внизу подобие двуспальной кровати с балдахином. Когда привстаешь на локте — лучше видно. Светит ночник и мягкие полутени-полусвет лежат на изгибах ноги Соры. Сильная нога, красивая нога, витые мышцы, гладкая кожа, спелые виноградины пальчиков на розовой ступне. Отсюда мне даже видны багровые рубцы на попе у Кимико, ее боевые отметины. Как хорошо, что все закончилось хорошо, думаю я, Миямото Мусаси и представить себе такого исхода не мог. Приятно думать, что хоть где-то мы превзошли старого мастера.

— Я хотела задать тебе вопрос — говорит Юрико и ее голос звучит глухо и непривычно серьезно. Я уже привык что она редко говорит серьезно, что она шутит, преувеличивает, смеется, источает сарказм — все что угодно, но вот так, серьезно … я уж и не помню, когда она ко мне обращалась так.

— Задавай — разрешаю я. В голове звенящая пустота и сопротивляться всей этой психотерапии со стороны очаровательной и обнаженной девушки в своей постели — абсолютно нету сил. О чем она хочет спросить? Люблю ли я ее? Конечно люблю. Люблю ли я остальных девушек? Тоже люблю. Как я это все совмещаю? Или — а будут ли у нас оргии? Или — кто будет любимой женой?

— Чего ты хочешь, Кента-кун? — задает свой вопрос Юрико. Ага, неожиданный вопрос. Но что она хочет услышать? Не знаю.

— Я хочу жить и помогать людям вокруг меня. Осознавать себя, освобождаться от давления и страха. Жить полной жизнью. Наверное, так. Вообще, если мыслить более конкретно, то я бы хотел домик у озера. Море слишком… большое и все эти цунами… нет, пусть будет озеро. Большой дом, где я бы жил в покое и благоденствии со своей женой… или женами. Пил чай и любовался водяной гладью. А вечерами ко мне приходили бы мои ученики и я бы выслушивал их, оглаживая свою седую бороду, и дом наполнялся бы смехом и хорошим настроением. И чтобы кто-то очень мудрый сказал про меня «Он не заслужил Свет, он заслужил покой». — говорю я и у меня перед глазами встает деревянная веранда с отполированными досками пола, небольшой столик и чайный набор на нем. Склонившаяся Сора, которая наливает мне чай и гости из далеких краев — вот и Томоко со своим мужем и детьми, Наоми со своей докторской степенью и близкой подругой, Шизука в темном и с сертификатом «лучшего ассасина школы Горного Старца», Натсуми с Мико и почему-то их дети… легкая улыбка, которая трогает мои губы, и я почему-то очень стар, а они — все еще молоды…

— Я не об этом — раздается глухой голос Юрико, возвращая меня в реальность: — я про… смотри, ты фактически создаешь культ. Сперва — слухи, потом — легенды. Они развиваются сами по себе, уже не надо их распространять или создавать. Если все продолжиться в таком же ключе — скоро у тебя не будет отбоя от девушек и рекламных контрактов. Но чего хочешь именно ты?

— Не понял вопроса — говорю я: — я же сказал и …

— Нет — мотает головой Юрико: — нет, я не об этом. Я уже была в такой ситуации, Кента-кун. С самого начала он хотел хорошего. Он считал, что государство просто-напросто присвоило себе монополию на производство денег и хотел дать людям альтернативу в виде «Божественных Денег», он хотел дать людям свободу, дать им возможность самим выбирать между валютами, самим создавать ценности… но потом это превратилось в… — она вздыхает: — в то, что получилось в итоге.

— Ты про… — я не заканчиваю фразу. Ну да, я идиот. Конечно она про своего отца и его финансовую пирамиду. Японцы — везде японцы и там, где у обычных людей просто финансовая пирамида с обещаниями гигантских прибылей и поощрения привлечения в пирамиду своих знакомых — там у японцев — культ. Самый настоящий религиозный культ, да. С идеологией, строгими правилами, наказаниями для оступившихся, иерархией и прочими прелестями. Будете смеяться, но таких вот культов в Стране Восходящего Солнца — великое множество. У многих есть потребность заполнить пустоту в душе… вот и вырастаю такие культы как грибы после дождя. Просто работать до кароши, всей этой смерти на рабочем месте — недостаточно для души. Деньги и карьера — этого маловато для человека, а идеологии здесь маловато. Японцы всегда были материалистами, и к религиям относились с долей скепсиса, без фанатизма. Религию им заменяло бусидо… а когда бусидо стало неактуальным — вот и возникла сосущая пустота на это месте.

Понятно, о чем она. Возвращаясь к товарищу Летучая Мышъ — большая сила — это большая ответственность. Вот только на самом деле это не так. Тут речь идет скорее о сознательности, о разумности и адекватности, а не о силе. Сильный — не всегда значит ответственный. И наоборот.

И конечно же Юрико уже была свидетелем «бронзовения» одного лидера религиозного культа — ее отца. Чего только термин «Божественные Деньги» стоят.

— Я понял, о чем ты — уверяю ее я. Интересно, думаю я, сжимает ли она сейчас под одеялом острый клинок, как героиня французских романов, чтобы при неверном ответе — покончить со мной, предотвратив все это в зародыше? Способна ли Юрико на такое? Учитывая, через что она прошла — вполне может оказаться способной и не на такое. Особенно, если примет на себя ответственность за всю эту шуточку с «Даром Любви». Как там батько говаривал — «я тебе породил, я тебя и убью». Сейчас надо осторожно, потому что вопрос серьезный и ответ должен быть таким же. И я рискую сейчас потерять не только партнера и союзника, но и друга.

— Я не хочу быть религиозным лидером — говорю я: — если уж про это зашла речь, то скорее — духовным.

— А какая разница? — моргает Юрико. Я не вижу ее правую руку, она скрыта под одеялом. Но не может же она как Шизука — с собой везде лезвие таскать? В отличие от Шизуки — Юрико обучена пользоваться клинком и это она меня поучить может.

— Какая разница… — у меня в памяти встает жаркий летний день и прохладная тень в доме у Басира. Мы сидим полукругом, я и Санька Иванов, паренек из третьей роты, не помню его имени и переводчик, Насиб-паша. Сидим и наслаждаемся чаем, неспешно ведем беседу, пережидая палящее солнце за беседой о теологии и разнице между религией и духовностью. В какой-то момент Басим качает головой и говорит что мы, шурави — не поймем. И что он нам покажет. И он зовет Шарифа, этого угрюмого здоровяка со своим неразлучным автоматом югославской сборки, зовет и говорит — не приказывает, не давит голосом, а просто говорит — достань гранату.

Шариф — молча достает гранату и сжимает ее в кулаке. Мы — спокойно смотрим на это. Ну, граната и граната. Обычная Ф-1, с рубчатым корпусом, зеленая, такие вот зовут «лимонками», непонятно почему. На английском их кличут pineapple — ананас, что ближе к истине, все-таки рубчатый корпус лимон не напоминает никак.

— Вынь кольцо — говорит Басим и вот тут Санька напрягается. Напрягается и паренек из третьей роты. Напрягается даже переводчик. Я — не напрягаюсь. В конце концов Басим не производит впечатления отморозка или человека, который вдруг решил с собой покончить. У нас тут теологический диспут и граната — всего лишь аргумент. Хотя весомый аргумент, должен признать.

Шариф — вынимает кольцо, все еще прижимая чеку своими коричневыми, заскорузлыми пальцами. Сейчас — достаточно разжать эти пальцы и через три секунды — грохнет взрыв. В ограниченном пространстве глинобитного дома это означает верную смерть или тяжелые увечья. Взрыв вообще штуковина непонятная — видел я и парней, которых осколком достало едва ли на двадцати-тридцати метрах, а иные и вплотную выживали, и продолжали бой. Но в любом случае, взрыв Ф-1 в тесном помещении не сулит ничего приятного. Теперь — напрягаюсь и я. До сих пор угроза была умозрительной, но теперь… Любой напряжется в такой ситуации, ведь достаточно случайности, достаточно ему разжать пальцы…

— Разожми пальцы — говорит Басим и Шариф не колеблясь ни секунды — разжимает пальцы. В воздух металлической рыбкой — отлетает чека и едва слышный хлопок детонатора извещает нас о том, что жить нам всем осталось три секунды. Время течет очень-очень медленно, а у меня в голове мелькают мысли. Первая — что надо вскочить, выхватить у этого придурка из рук гранату и выбросить в окно, благо тут стекол нет, а внизу под домом — овраг. Вторая — что я не успею, что за час посиделок в такой позе ноги у меня затекли и я сейчас пока на ноги поднимусь — три секунды пройдет, а ему достаточно руку в сторону отвести. Еще мысль — о том, что может быть надо сбить его с ног и закрыть телом гранату, но я понимаю что уже не успеваю. И жалость — к себе. О том, что так глупо умер. Умер от того, что Басиму захотелось поставить точку в диалоге, а его телохранитель, тупой как баран Шариф — послушался его и убил нас всех. Жалко, что так мало девчонок увидел в своей жизни, что еще так молод и что …

— Брось за окно — говорит Басим и Шариф, размахнувшись — кидает гранату в окно, туда, где овраг. Буквально спустя секунду — гремит взрыв.

— Ступай — машет рукой Басим и его верный телохранитель топает к выходу. Мы — я, Санька Иванов, паренек из третьей роты и переводчик — сидим как оглушенные, переживая. Наконец — Санька Иванов откашливается.

— И… что это было? — спрашивает он: — зачем?

— Вот смотри — говорит Басим: — я религиозный гуру общины и он не задает вопросов. Если бы я сказал бросить гранату под ноги — он бы так и сделал. Потому что он — повинуется. Не задает вопросов, не думает. Он делает то, что ему сказали. Но я хотел бы быть — духовным гуру. А духовный гуру — это научить его жить так, чтобы никто на свете никогда не смог бы сказать ему «разожми пальцы». Чтобы он научился жить своей головой.

И мы — я, Санька Иванов, переводчик Насиб-паша и тот паренек из третьей роты, который где-то через неделю после этого случая подорвался на мине — молчим и смотрим в окно, за которым поднимается вверх клуб пыли. Тогда я — не понял. Понимание пришло ко мне намного позже.

— Чем отличается религиозный культ от духовного проводника? Давай я попробую объяснить — говорю я, и Юрико ослабляет хватку … что бы она там под одеялом не держала. Остаток ночи мы так и проговорили, а потом она заснула.

— Знаете, что — а пойду-ка я проведаю Мико — говорю я, но Эйка загораживает мне дорогу, встав на моему пути и растопырив руки в разные стороны. Она мелкая и в ее исполнении это выглядит комично. Такой вот Гендальф на пути Балрога — ты не пройдешь!

— Не, вот чего я тебе не дам — так это с утра в девичью спальню вламываться — говорит она: — ты и так… вон какой довольный! Я сама ее проведаю сейчас.

— Точно! — поддакивает Дездемона, оказываясь возле нас и протирая свою макушку полотенцем: — пойдем глянем как она там, а то этому если доверить… или его с собой позовём?

— Ты мне мораль в коллективе не подрывай, ее и так у нас немного осталось! — грозит пальчиком Эйка: — все, мы пошли! А ты вон, иди умывайся, как раз Нобуо туда зашел, займись полезным делом, воспитай его как следует.

— Ага, понятно — киваю я. На самом деле ничего против того, чтобы девочки проведали Мико я не имею, наоборот хорошо. Немного обидно, что теперь меня тут за ту самую помесь овчарки с кроликом держат, которая не только догоняет нарушителя, но и … наказывает его. Но тут уж как говорится — сперва ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя. Уж что заслужил, то заслужил. Кента-кролик.

Глава 13

Продолжая мурлыкать старую советскую песню про то, что надо проснуться и спеть — я перешагиваю порог умывальни. Надо сказать, что многие помещения в студии сделаны кое-как. В смысле, можно было бы и лучше, можно было современней, можно было ого-го как, но… и так сойдет. Потому умывальня не впечатляет своим интерьером — помещение выложено кафелем, стоки в полу, ряд раковин с кранами и зеркалами. Перед одним из зеркал стоит наш старый добрый знакомый Нобуо и мрачно смотрит на свою физиономию. Киваю ему — в знак вежливости и прохожу к соседней раковине. Моя физиономия в отличие от таковой у Нобуо — прямо-таки светится изнутри. Контраст, дамы и господа.

— Доброе утро, Нобуо-кун — киваю я: — как ночка прошла?

— Да пошел ты! — вдруг взрывается он: — пошел ты! И шлюхи твои пошли!

— Погоди… чего это ты? — я не обижаюсь ни на посыл в лес, ни на «твоих шлюх», потому что в голосе у него звучит отчаяние. Человек на грани и судя по всему — одной ногой уже эту грань перешагнул. До чего все-таки современное поколение любит быть неврастениками и особо чувствительными личностями, даже не поздороваться с утра.

— А то ты не знаешь?! Специально все меня травите! В школе так было, в университете, а сейчас и здесь! — выкрикивает Нобуо и его глаза подозрительно краснеют: — вы всегда так! Жизни мне не даете!

— Ну… мы ж с тобой только тут познакомились — обращаюсь я к фактам: — да и остальные тебя не то, чтобы хорошо знают. И вот чего за собой не замечал никогда, так это склонности к буллингу. То есть могу дать подзатыльник, если выпросишь, но не более. Так что твои обвинения беспочвенны… и я бы хотел уточнить в чем именно ты меня обвиняешь.

— Да ты посмотри на себя! — взрывается Нобуо: — что в тебе такого?! Почему они все за тобой косяками ходят и в рот заглядывают?! Ты младше меня! Ты ни петь, ни танцевать не умеешь! Что ты тут вообще делаешь?!

— А вот сейчас было обидно — говорю я. На самом деле конечно не обидно, петь я действительно не умею, завидую попаданцам с отличным слухом и голосом, которые могут перепеть Высоцкого и «Биттлз», Тину Тернер и при этом попутно — присвоить музыкальные хиты всего мира за последние пятьдесят лет. Красота же. Выдаешь все за свое, типа такой ты музыкальный гений… хотя возникает неминуемый вопрос — в мире, где нет «Биттлз», нет Фредди Меркьюри, нет Высоцкого и вообще полностью отсутствует вся музыка и литература — а придумано что-то свое… какая именно там музыка и литература? Вот это интересно. Отличие этого мира от своего я уже зацепил… и это интересные мелочи, вроде разных слоганов у известных компаний и в биографии известных людей. Так, например, я специально в сети поискал Высоцкого и не нашел. Потому что Мария Высоцкая, известная певица-бард времен СССР, альпинистка и лауреат премии Чайковского — была застрелена во время «Пражской Весны», каким-то ошалевшим солдатиком. Мир не является константой, да. Константой во всех мирах выступает только мое неумение петь. Как говорят в таких случаях мои соседи — прекратите мучать кошку.

— Посмотри на себя! — продолжает свой монолог Нобуо: — ты же просто хулиган! Все, что ты умеешь делать — это делать людям больно! Избивать их! Так всегда было, всегда кто-то избивал меня после школы! Всегда! Только потому что вы умеете делать больно! А я не умею так делать! И не хочу! Потому я так много работал над собой, я записал два альбома, я тренировал голос, учился ходить на сцене, я даже записался на это шоу — чтобы никогда больше такие как ты не ломали мою жизнь! И вот, что же делают эти, сволочи из администрации? Они специально приглашают тебя — потому что им интересно как ты сломаешь мою жизнь! Можешь радоваться, вам это удалось!

— … — я молчу, разглядывая трясущегося Нобуо-куна. Он краснеет, бледнеет и сжимает кулаки. Тяжелый случай невротизма и паранойи, думаю я, он искренне полагает, что вокруг него — сплошной заговор. Вот прямо-таки всем его жизнь настолько интересна, что даже устроители шоу все сделали, чтобы ее испортить. Кстати, вот тут он вполне может быть прав, устроители шоу у нас затейники, дай им волю, они тут же добавят в нашу жизнь перчика и вообще, как там звучит слоган у местной сети бензоколонок? «Плесни масла в огонь»! Или «Добавь огонька!» И идти у них на поводу — это последнее, что ты можешь сделать, потому что именно тогда ты и становишься подопытной свинкой в этом аквариуме. И здесь надо разъяснить господину Нобуо, что жизнь, она на нем не зацикливается, просто его точка зрения установлена у него же между ушей, а для того, чтобы видеть объемную картинку просто необходимо иногда думать о том, как же эта самая картинка выглядит с точки зрения окружающих тебя людей. Не обижать их, сотрудничать и тогда — может быть они будут сотрудничать с тобой. У Нобуо-куна тяжелые отношения с социальной интеграцией и, хотя я и сам не являюсь образчиком таковой (Юрико — вот кто является образчиком, она сумеет в любой коллектив влиться!), все же основы мне известны. Начиная с азов — никогда не считай, что окружающие тебя люди тебя ненавидят, до тех пор, пока они это тебе не скажут. Никогда не предполагай, что кучка девчонок взрывается смехом исключительно по твоему поводу — иногда так и бывает, но в девяноста процентов случаев они тебя даже не замечают. Девочки, девушки и даже парни — имеют такое свойство — просто смеяться, когда они собираются вместе. Никогда не заноси людей в список своих врагов, если не уточнил его намерения. Никогда не суди человека со стороны — любой ярлык будет неверным. Можно принимать решения быстро, можно отражать нападение и посягательства и даже самому нападать и посягать — но если ты повесишь на человека ярлык «враг» — тебе будет сложно увидеть в нем человека.

Вот и сейчас — на Нобуо висит ярлык «врага общества». Ярлык, отчасти им самим и заслуженный, не надо было ему так языком болтать, может он и не хотел ничего плохого, понятно, что этот словесный понос про то, что все вокруг него шлюхи и хулиганы, а он Д’Артаньян и виконт Де Бражелон — это у него от страха. И прихвастнуть охота и других опустить и себя обезопасить. Трудно удержаться от того, чтобы не посплетничать с доверительно слушающим тебя человеком. Самому пришлось достаточно много усилий приложить, чтобы говорить только то, что думаю, а не то, что может понравиться собеседнику. Это, я вам скажу — та еще школа. Каждый из нас на интуитивном уровне чувствует, чего от нас хотят собеседники и так легко пойти на поводу, это объединяет нас, верно? Вот стоишь ты такой в курилке и рассуждаешь о том, какой Василий Петрович скотина, а Маринка из бухгалтерии — шлюха и это так приятно. Но если ты не готов заявить Василию Петровичу и Маринке из бухгалтерии это прямо в лицо — нечего за спиной языком болтать. Потому мне пришлось самому воспитывать в себе скифа и самым главным качеством по старику Геродоту была способность ненавидеть любую ложь.

И без нее жить тоже нельзя, есть такие люди, которые искренне выдают свою грубость, беспардонность и хамство — за желание говорить правду. Ты — урод, говорят они, и это правда. Может быть человек и урод, но уж он-то об этом как правило знает. Тут уже вступает в дело второй закон, который гласит что ничего не стоит так дешево и не ценится так дорого как вежливость.

— Нобуо-кун — говорю я: — послушай. Нам надо поговорить. Во-первых, я сразу хочу сказать, что не имел, не имею и судя по всему — не буду иметь намерений как-то испортить тебе жизнь. Это уже от твоего отношения зависит. Во-вторых — я с тобой согласен

— Что? — моргает глазами Нобуо, уже было набравший воздуха в грудь: — согласен?

— Да. Согласен. И петь я не умею… и танцевать, хотя в средней школе ходил на танцы и даже участвовал в самодеятельности. У нас был такой… ансамбль песни и пляски, школьный. На праздники по улицам города ходили. Но это конечно, не профессиональный уровень. Так что, да, ты прав — я хулиган и лучше всего умею людям больно делать. Хотя вот тут хочу заметить, что это не так уж и просто и некоторые люди это тоже искусством называют…

— Какое это искусство! Вы просто делаете людям больно! — возмущается Нобуо: — такие как ты! Это из-за вас все войны и насилие в обществе!

— Ну не скажи. — отвечаю я: — сломать человеку ногу иногда довольно сложно, все эти связки и кости очень прочные, особенно если человек не хочет, чтобы ему ногу ломали и сам тебе сломать хочет. Это как партия в шахматы или там … эээ… впрочем, мы от темы отклонились. О чем это я? Ах, да — я с тобой согласен, Нобуо — мне здесь не место. В принципе. И задерживаться тут я не собираюсь. Таким как ты — да, таким как ты тут самое место. Ты — талантлив, хорошо поешь, хорошо двигаешься, у тебя есть несколько записанных альбомов.

— Э… ну… — подвисает Нобуо в пространстве. Самая страшная сила в моем арсенале — это комплимент. Люди умеют противостоять угрозам и насмешкам, прямым приказам и манипуляциям… но бессильны перед комплиментами. О, искусство сказать комплимент вовремя и как надо — это отдельный вид искусства. И конечно же, нельзя опускаться до грубой лести. Любой комплимент должен быть приправлен негативом… как солью или перцем. А некоторые комплименты хорошо проходят только если замаскированы под оскорбление. И самая главная часть — комплименты всегда должны быть искренни. Если на самом деле тебе не нравится чья-то прическа, то хвалить ее — это уже насмешка, сарказм. Но, если тебе не нравится чья-то прическа — всегда можно похвалить смелость человека, который решился на такую прическу.

— Однако у тебя есть черта, которая сводит все эти преимущества на нет — добавляю я: — ты параноидальный и невротичный сукин сын, который постоянно обвиняет всех окружающих в своих бедах. Ты не в состоянии взять ответственность за свои собственные действия и ведешь себя как инфантильный и капризный ребенок, который все бросает при первом же намеке на трудности! Ты не понимаешь, что своими словами наносишь вред и боль окружающим и трепешь своим помелом налево и направо.

— Что?!

— Тебе надо повзрослеть, Нобуо-кун. И перестать считать себя пупом Вселенной — предлагаю я ему, внимательно следя за реакцией.

— Что?! Да как ты! — и Нобуо замахивается на меня. Убираю голову с траектории атаки и аккуратно, почти нежно — втыкаю апперкот в солнечное сплетение. Ой, виноват — в печень. Нобуо падает на пол и заходится в крике. Интересно, что если бы я попал в солнечное сплетение — то он не смог бы кричать, а вот печень… печень иногда способствует крику, да. Нехорошо вышло. Опять.

Я сажусь рядом с ним, глядя как он корчится на кафельном полу и вздыхаю. Наконец он затихает. Ворочается на полу. Садится и угрюмо смотрит на меня, стискивая зубы. Умеет терпеть боль и это хорошо.

— Вот смотри — говорю ему я: — ты же знаешь, что я умею делать людям больно, верно? Ты смотрел ролик о поединке с Сомчаем… и тот, предыдущий… ведь ты прекрасно понимаешь, что у нас с тобой совершенно разные уровни в искусстве ломать людям ноги, так?

— И что ты… что ты хочешь этим сказать? — выплевывает из себя Нобуо, держась за пострадавший бок: — что я — идиот, да? Что я дебил, который сам лезет на рожон?!

— Ну… и это тоже. Но это не главное. Знаешь, что в этом самое главное? — я лениво поворачиваю голову к нему. Он сидит, насупившись и держа руки на животе. Молчит. Я тоже молчу. Секрет успеха в выстраивании отношений между мужиками — подеритесь. Потом вам легче будет. Хм, возможно мне стоит выпустить учебник по личностному росту и выстраиванию отношений — так и назову «Трахнуть или подраться — как выстраивать отношения с женщинами и мужчинами». И фильм снять. Будет эротический боевик с рейтингом «далеко за восемнадцать плюс».

— Ну… и что же тут главное? — наконец спрашивает Нобуо, не выдержав молчания.

— А главное тут то, что даже зная об этой разнице в нашей подготовке и умениях, даже зная, что я в состоянии тебя узлом тут завязать и переломать пополам — ты все-таки решился на меня напасть. — говорю я: — ты — смелый, Нобуо-кун. И это гораздо важней того, что ты умеешь петь или танцевать. Это то качество, которое я уважаю больше всего.

— Ээ… спасибо… — говорит Нобуо. Молчит. Думает. Держится за печенку. Больно, наверное. Бил не сильно, но печенка это не хухры-мухры, моя вот до сих пор левый хук от Нобу-сенпая помнит и привет передает.

— И это значит, что ты можешь все изменить — если захочешь, конечно. — продолжаю я: — смелость города берет. Встать против соперника, который заведомо сильнее себя — это дорогого стоит. Значит, если ты захочешь — ты сможешь преодолеть свои невротические комплексы и постоянное нытье, сможешь перестать подозревать и оскорблять окружающих, сможешь стать тем, кем ты хочешь. Ведь для этого нужно всего две вещи — смелость и упорство. А у тебя есть и то и другое.

— Ээ… — зависает Нобуо. Нарутотерапия в действии, никогда человек так не чувствителен к разговору по душам, как после хороших люлей. И особенно, если по душам с ним разговаривает тот самый человек, который только что этих самых люлей ему и прописал. Давно заметил, что по типу усвоения информации большинство людей не аудиалы или визуалы, а именно кинестетики — пока люлей не дашь, ни черта не поймут.

— Вот смотри — говорю я: — ты же занимаешься вокалом и своей этой… игре на гитаре уже черт знает сколько лет. И альбомы записал и клипы и вообще работал над собой. И ты совершенно точно знаешь что такое упорство. Ты здесь и это само по себе уже говорит о тебе. О том, что ты в состоянии работать над собой не покладая рук. Только сраные дилетанты считают, что человеку может повезти. На каждое место в вашем бизнесе стоит очередь в сотни тысяч человек, и вы постоянно конкурируете друг с другом в жестокой борьбе. И это значит, что ты уже выстоял в этой борьбе и тебе знаком тяжелый труд и сбитые в кровь пальцы от струн гитары и постоянный недосып, и то чувство, когда ты держишься только на силе воле. Ты — безжалостен к себе и упорен, смел и силен — у тебя есть все качества для того, чтобы стать звездой. Айдолом. Но все это чушь и бред, стразы на трусах. Знаешь, что главное? То, что эти качества дают тебе возможность стать чем-то большим чем просто айдолом или поп-звездой. Эти качества дают тебе возможность стать Человеком.

— Да ну тебя — вяло говорит Нобуо: — ты как мой учитель по музыке говоришь.

— Классный у тебя должно быть был учитель — вздыхаю я, откидывая голову назад и ощущая затылком холодный кафель стены: — мне бы такого.

— Угу. — соглашается со мной Нобуо: — Сатоми-сенсей и правда классная была…

Мы сидим на полу в умывальне и глупо улыбаемся. По крайней мере это я глупо улыбаюсь. Нобуо — улыбается. Просто улыбается. Я смотрю на него и думаю, что некоторым людям удивительно мало нужно для счастья. Тумаков в организме, например, не хватает. Думаю, открыть киоск на вокзале в Сейтеки и продавать волшебные пендели, здесь у многих в организме нехватка, стану миллионером.

— Сидите тут! — врывается в умывальню Эйка: — а Мико там! Кента! Давай за мной, помощь нужна!

Глава 14

— И давно она так? — спрашиваю я. На кровати в комнате Мико лежит такой вот рулет из одеял. Где-то внутри одеяла находится сама Мико, по крайней мере я предполагаю, что это так. В настоящий момент опознать кто именно находится внутри рулета и находится ли вообще — возможно только эмпирическим путем, а также методом исключения.

— Ты дурак? — в лучших традициях рынка на Малой Арнаутской задает мне встречный вопрос Эйка: — я-то откуда знаю? Я к ней в комнату только сейчас зашла.

— Она на имя не отзывается — добавляет Дездемона: — я сперва испугалась, что… ну вы понимаете. А потом рукой вот так залезла… дышит она и ругается. Послала меня … а я вот Эйку за тобой послала.

— Потому что ты виноват — вот ты и исправляй! — говорит Эйка: — сам заварил, сам и расхлебывай!

— Хм. — отвечаю я за неимением лучшего аргумента. Конечно, метод, которым женщины делают всех мужчин вокруг виноватыми, сомнителен и в обычных условиях я бы с Эйкой поспорил, но условия у нас не самый обычные. У нас на руках кризис, а по какому поводу — пока непонятно.

— Мико? — говорит Эйка: — я Кенту привела! Можешь ему все прямо в лицо высказать, вот…

— Даже ударить можешь, я его подержу … — добавляет Дездемона: — потому что он тебе с сотнями женщин изменял! А вчера вообще…

— Так! — говорю я, пресекая разброд и шатания во вверенном мне подразделении: — все! Ну-ка пошли отсюда, мне надо с ней наедине поговорить!

— Но… ты же мальчик, а она девочка и … — начинает было Эйка песенку про белого бычка и про высокие моральные устои ее как сенпая нас всех, но Дездемона молча хватает ее за руку и вытаскивает из комнаты, ворча при этом, что «он там давно уже все видел, пусть ответственность несет».

Дверь за ними закрывается, и я остаюсь один на один с одеяльным рулетом. Чем-то на больную шаурму похоже. Я сажусь рядом с рулетом и вздыхаю. Правила поведения в ситуации «Если ваша подруга закуталась в одеяльный рулет», гласят что ни в коем случае нельзя рулет тормошить, нельзя совершать резкие движения рядом с ним, издавать громкие звуки, с рулетом надо вести себя как при приручении маленьких зверюшек — как будто не замечать его. Двигаться медленно и спокойно, не суетиться и желательно иметь при себе что-нибудь вкусненькое. Жаль, что я не захватил с собой печеньки.

— Жаль тебя не было — говорю я: — видела бы ты как Сора мне своей бамбуковой палкой по ногам и … эээ … спине надавала. Было больно. У меня сейчас все ляжки в синяках, я как Амурский тигр — в полосочку. Хочешь — покажу? — рулет не шевелится, не издает никаких звуков, и я продолжаю говорить, глядя в потолок и следя за тем, чтобы не частить и не повышать голос.

— А вообще вчера мне Юрико рассказала смешную историю, про мужчину, который живет у нее по соседству ему уже за девяносто, он болеет Альцгеймером и ни черта не помнит. И представляешь, она говорит, что каждое утро он стучался к ним в дверь и спрашивает, не видел ли кто-нибудь его жену. И она вынуждена каждое утро объяснять девяностолетнему старику что его жена давным-давно умерла. Представляешь? Ну и Юрико — а ты знаешь ее, она говорит — мол, сперва я так хотела переехать, а потом поняла, что ей будет не хватать этой ежедневной радостной улыбки на лице старика, которая появляется каждый раз, как он узнает, что его жена мертва. — здесь я выжидаю паузу. Плохие шуточки — это как раз почва для установления контакта. Кто-то может даже улыбнуться, но большинство возмутятся качеством шутки.

— Как там у Бернса — боюсь, что черт не принял в ад моей жены покойной. Она, я думаю в раю — порой в раскатах грома я грозный голос узнаю, мне издавна знакомый. — цитирую я по памяти. Рулет сопит и переворачивается, отворачиваясь от меня. А, так вот где у рулета попа, думаю я, ситуация так иронична, что я фыркаю.

— Что? — возмущается рулет.

— Ну… история такая есть. Когда катится по лесу Колобок…

— Кто?

— Хм. Моти из рисовой муки, который убежал от пекаря. Ну. Помнишь, «В узелке моем лучшие в Японии просяные колобки, а иду я на остров Онигашима, прогонять злых людоедов," — сказал Момотаро» — сказку про Момотаро? Он ел рисовые и просяные колобки-моти. Но не всем просяным и рисовым колобкам-моти выпадает судьба попасть в руки такому храбрецу как Момотаро, и некоторые из них — убегают от пекаря, чтобы не быть съеденными. Наверное, они хотят попасть к Момотаро в руки. Может хотят быть ближе к персику? — по-японски Момо означает персик, а таро — обычная приставка к имени мальчика. Такой вот Персиковый мальчик получается. Персик — это отсылка к сексу, по крайней мере в нашей префектуре и сказать «давай разделим персик вместе» — это вроде как неприличное предложение, а вовсе не призыв разделить фрукт. Так что вот, очередная плохая шуточка от мастера Кенты. Надо бы поднапрячься и что-нибудь еще с игрой слов выдать…

— Вот, в общем катиться наш рисовый-просяной Колобок-Моти по дороге и напевает песенку, обычную такую — я от дедушки ушел, я от бабушки ушел, от налоговой инспекции с камеральной проверкой скрылся и вообще молодец… а тут ему навстречу — озабоченный Кролик!

— Кто?! — рулет возмущенно зашевелился.

— Кролик. Озабоченный. Ээ… кролик Роджер. Я вот уверен, что неспроста такая жена у него, вот неспроста. Ты вообще кролика Роджера видела? А его жену, Джессику? Она шикарная…

— … — молчит одеяльный рулет. Несколько слов, сказанных им ранее — уже успех.

— Соответственно, кролик наш видит Рисово-Просяной Колобок-Моти и думает — вот сейчас я его … эээ… съем? — на самом деле история немного не про кулинарию и у нас тут Озабоченный Кролик, так что никто никого есть не собирался. С другой стороны, рассказывать девушке про совокупление млекопитающего из семейства зайцевых с хлебобулочным изделием — это как сюжет «Американского пирога» пересказывать — очень трудно не перейти грань от остроумия к похабности, а нам этого с утра не надо. И так человек в депрессии.

— Вот и напомнила ты мне этот Колобок-Моти в своем одеяльном рулете — скомкал конец истории я: — так же лежишь и ворочаешься тут.

— А ты значит — Озабоченный Кролик и у тебя жена — секс-бомба? — уточняет одеяльный рулет.

— Не, ты что. Я скорее — Момотару, герой, который спас остров от людоедов! — пафосно поднимаю палец я: — так сказать супергерой Персиковый мальчик на страже граждан города!

— В это я могу поверить — ворчит одеяльный рулет: — правда не понимаю, чего такого ужасного Капибара Момо сотворила, что ты и ее догнал… и наказал…

— Ээээ… — чешу затылок я. С Капибарой Момо и сидящей в ростовом костюме маскота менеджером Юи с сиреневыми трусиками и запахом малиновой помады на губах –у меня ничего не было. Но это не ее заслуга…, впрочем, как и не моя тоже. Это скорее недоработка студии, надо было им медицинское обследование своих сотрудников проводить. Так громко пыхтеть в коридоре с камерой на плече — это все романтику разрушает. Так что пришлось мне с неохотой отлепиться от менеджера Юи и… наверняка это на камеру попало. Теперь и не докажешь, что ничего у меня с Капибарой со смешным именем Мом (Персик!) и менеджером Юи не было. Кстати, она мне куда-то в штаны еще и визитку свою успела засунуть, ай да Юи, ай да Капибара. Недаром говорят, что Капибары — самые дружелюбные зверьки на свете. Эта конкретная была очень дружелюбна.

— Наверное это было … поощрение? — говорю я, решив для разнообразия не отрицать инсинуации и перестав бороться с собственной репутацией. Единственный способ в этом случае — изменить эту самую репутацию, а бороться с ней — это как плевать против ветра, только физиономия в слюнях будет и все.

— Поощрение? — ворчит одеяльный рулет: — ты и всех остальных тоже поощрил… поощрятель…

— В этом жестоком мире нам всем не помешает капельку любви — пожимаю плечами я: — этот весь шум ненадолго, стоит нам всем выйти из дверей студии и назавтра нас позабудут.

— … — молчит одеяльный рулет. Дверь в комнату открывается и входит обеспокоенная Сора.

— Кента! — говорит Сора и делает жест своими бровями. Вот как у нее так получается — одними бровями показать, что «ты не умеешь читать атмосферу, Кента-кун!» и «давай-ка ступай отсюда, я сама разберусь». В ответ я киваю на одеяльный рулет и вопросительно (надеюсь!) поднимаю брови. Это у меня должно получиться, это не искусство физиогномики как у Соры, это простой вопрос «уверена, что справишься? Помощь не нужна?».

Сора в ответ только глаза закатывает. Подоплеку этого жеста я не до конца понял, то ли это возмущение моей недооценкой ее способностей, то ли объективная оценка моих. В любом случае я поспешно уматываю в коридор, чувствуя невероятное облегчение. В конце концов такие вот ситуации разрешать — не мое. Я люблю конкретность, определенность и все такое. Вот есть, например, проблема. Или враг. Тут все ясно, проблему решить, врага… сперва попробовать уговорить, потом — избежать, затем –устранить. И все, пошло планирование, сбор ресурсов, напевание «Летять утки, летять утки» — над картой ресторана «Плакучая ива» с черканием карандашом, выкуриванием пачки сигарет и окончательным опустошением банки с запасами кофе, рекогносцировка на местности, привлечение союзников и вся эта суета сует и всяческая суета. А когда вот так — женщина заворачивается в одеяльный рулет и отказывается коммуницировать — тут я бессилен. Я только через коммуникацию понимаю, мыслей читать не умею, всей этой женской магией «ну ты же понимаешь» — не обладаю. Мне надо прямо сказать — хочу, например, пить. И уточнить — чего именно хочешь пить. И пить, или помыться. Потому как не воду. Или там — хочу, чтобы обнял и палец в ухо засунул. И на правой ноге подпрыгнул. Желательно, конечно и обосновать — зачем, но, если прямо срочно надо палец в ухо — могу поверить на слово. А когда потом высказывают что «мог бы и сам догадаться» — это не ко мне. Догадки строить мне вредно, у меня фантазия бурная. Человек, может быть хочет круассаны с мягким маслом и кофе в постель, а я ее с нее уже трусики стягиваю, потому как вот так мысли и прочитал. Как не хочешь секса? А чего не сказала? В смысле — раньше? Сейчас-то уже поздно, чего уж…

В коридоре топчется Эйка с Дездемоной, разве что не курят. Курить в коридоре запрещено, а я, кстати и не знаю, курит ли кто-то из них. Дездемону пару раз с вейпом видел, но не с сигаретой.

— Ну? Что? — спрашивает меня Эйка: — как она? Ты ее вылечил? Жить будет?

— Жить будет — уверяю я: — и даже на скрипке играть. Насчет фортепиано не уверен… но если раньше играла — тоже будет.

— Сора туда зашла — замечает Дездемона: — если Сора зашла, то все в порядке будет. Пошли завтракать уже. Сегодня бурный день. Голосование вечером, выступления днем, да еще Кируми-сан приедет.

— Ах, да. — говорит Эйка: — точно. Встреча с участниками прошлого сезона! Кируми выиграла путевку в Токио, а Бьянка — приз зрительских симпатий и ей рекламный контракт предложили. Первый же контракт у нее с «Отоми Инк» был. Пылесосы с искусственным интеллектом.

— Помню, как же — кивает Дездемона: — по всему городу плакаты висели. Как там … «сосет так, что аж дух захватывает!».

— Точно! — в памяти Кенты всплывают яркие плакаты, разделенные пополам, на одной половине — Бьянка, округлившая губы и глаза, на другой — пылесос Отомибот 2000. И стрелочками на обоих «Сосет!», и одна стрелочка на пылесос «Думает!». Как на мой взгляд оскорбительно для Бьянки и комплиментарно для пылесоса, а с другой стороны — вот сколько Бьянка за такой контракт получила и сколько пылесос? Понятно, что пылесос ни черта в жизни не понимает, а Бьянка за одно шоу известность в национальном масштабе получила, да еще и умудрилась ее не профукать. Героев «пятиминутки славы» полным-полно и большинство из них канут в безвестность сразу после окончания этих пяти минут. Те, кто смог на этом коротком бурсте рвануть свою карьеру и материальное благополучие в гору — скорее исключение, чем правило. Та же Бьянка, например — она и не сказать, чтобы прямо красива. Скорее такая экзотическая girl next door, девушка-соседка. Которая может забежать в гости, когда закончился чай, а в магазин идти неохота, здоровается каждое утро, сталкиваясь в коридоре, которую видишь на скамейке в парке или по возвращении из школы — как она идет домой о чем-то щебеча со стайкой своих подружек. Она не совсем японка, по ней видно, что кровь смешанная, а еще есть смешные конопушки на лице, которые она скрывает тональным кремом. Но иногда они видны, и она становится еще более родной и милой. Холодная красота — это не про нее. Это у нас Натсуми такой красотой может похвастаться, не красота, а бритва, того и гляди порежешься. И сразу пальцы долой, фонтан крови, а не тяни руки, она тебя сожрет и не подавится.

Но Бьянка не такая. У нее сейчас собственный телохранитель и бронированный «Мерседес», миллионные контракты и яхта, а все равно производит впечатление такой… свойской девушки. Соседка. Подружка. Такая, девушка, которая где-то рядом с тобой. Наверное, это в ней и подкупает, а не то, что она сосет лучше, чем пылесос.

Кроме того, не профукать свою славу, а монетизировать ее — для этого тоже ум нужен. И немаленький. Я вот не уверен, что смог бы. Вот закончиться шоу, выбью парочку рекламных контрактов, начну сотрудничать с Кумой и двигать профсоюз работников подвязки и чулочков, а вся эта слава так и пройдет. Потому что не знаю, что с ней делать. Если кто-то предложит проект какой — рассмотрю, а у самого в голове пусто, тихо, деревянная калитка скрипит и перекати-поле катится…

Вот как профсоюз организовать и какие сложности у меня будут и почему мне нужно в легальное поле выходить, да отшибать у всяких желающих руки погреть охоту за наш счет прокатиться — это мне понятно. У меня и план есть и краткий анализ правовых актов и даже наметки первого судебного процесса, и я уже решил, что Кимико председателем профсоюза сделаю, будет у нас так сказать лицо трудового протеста.

— О! — выруливает из-за угла Юрико с махровым полотенцем на шее и зубной щеткой в углу рта: — а вы чего тут торчите? Сора не вышла еще?

— Мико у нас заболела. Наверное — доверительно сообщает Эйка: — а я сперва Кенту позвала… а потом Сору. Вы там… все вместе спали, вот!

— Да разве ж с ними поспишь… — машет рукой Юрико: — всю ночь ко мне приставали, дай то, дай это, почеши тут, помассируй шею… а я диплом массажиста не для того получала, чтобы по ночам кому-то ноги разминать!

— У меня не нога а сплошной синяк! Если не размять, я бы сегодня и ходить не смог бы! — оправдываюсь я.

— Вот кто тебе посадил синяков — к тому и обращайся! — парирует Юрико, складывая руки на груди: — а то нашел себе массажиста! Кому ноги, а кому… что еще…

— Ай! — Эйка зажимает уши руками, зажмуривается и топает ногами: — вы! Вы все бесстыжие! А это я тут старшая и должна быть самой бесстыжей! Я хотела вас целоваться научить! А вы!

— Не… ну целоваться ты их все еще можешь научить — кидает на нас оценивающий взгляд Дездемона: — они поди уже и забыли, как это делается. Без языка-то… в щечку там…

Глава 15

После завтрака мы сидим и ждем, когда придет Шика и разведет нас по своим задачам. Я сижу и наблюдаю за всем происходящим. Это у меня, бездельника, вся неделя как калейдоскоп перед глазами пролетела, а я и не делал ничего толком, только выбил для себя особое положение и свои проблемы решал. Обещал тут людям рейтинги и все такое, а на деле — на деле ничего и не сделал толком. А у людей жизнь кипит, все, кроме Мико — приготовили выступления, переоделись в сценические костюмы сразу после завтрака и сейчас сидят в гостиной, нервничают. Опять, глядя на наряды окружающих, я понимаю, почему у всех этих актеров эстрады такие гонорары — попробуйте по двенадцать костюмов себе пошить! И качества они должны хорошего быть, а не разваливаться на вас как реквизит из сельского кружка самодеятельности, и все равно долго ты их не проносишь, потому как под каждый номер свой костюм по идее требуется. Это вот актеру театра и кино хорошо, там костюмы, как и остальной реквизит — ответственность студии. А вот эстрадникам или по-современному — айдолам — им самим надо своими костюмами заморачиваться. Чего только наряд Юрико стоит — она у нас сегодня в смокинге, обалдеть. Смокинг, как смокинг, казалось бы, чего тут такого, но сценический смокинг — он во-первых с блестящими стразами на лацканах, весь блестит, а во-вторых это смокинг только сверху. Снизу, там, где должны были быть брюки — на Юрико обтягивающие черные, под смокинг — шортики. Такие… микроскопические и только грань приличия позволяет называть это «шортики» а не трусики. Прямо из шортиков вырастают длинные ноги Юрико, затянутые в черные же чулки. Ах, да, самая важная часть костюма — это его спина. Вернее — отсутствие таковой. Вырез на спине этого смокинга трудно назвать вырезом, в нем видна практически вся Юрико… вплоть до изгиба в талии и ниже… намного ниже. Если приглядеться, то можно увидеть, как этот самый вырез заканчивается только там, где начинается другой разрез и всякий желающий может увидеть, что Юрико сегодня категорический противник вековой традиции ношения нижнего белья. Есть же у так называемый nobraclub, так тут и до трусов добрались. Впрочем, судя по отсутствию рубашки спереди этого смокинга — в том клубе она также является почетным членом.

— Смотришь… — констатирует факт Эйка, сидящая рядом: — вот у нее фигура все-таки… эх. И чего я такая старая? Двадцать семь лет! Еще три года, и я буду уже девушкой-остатком! Или… как там — последним мандарином на дне ящика… вот надо было замуж выходить, правильно мне матушка говорила — выходи замуж, а не ногами на сцене вот это все… кто тебя потом возьмет?

— Неправда — отвечаю я, не отрывая взгляда от разреза на спине у Юрико: — ты очень красивая и фигуристая. А опыт у девушки — это важно. Кроме того, вся эта суета с выйти замуж — это искусственно насаженный конструкт. Ты вот знаешь, что женщины вне брака живут дольше и чувствуют себя более счастливыми, чем те, кто в браке?

— А мужчины? — задает вопрос Эйка: — с ними что?

— Мужчины в браке наоборот живут дольше и чувствуют себя лучше. Вот и какого черта вы, женщины замуж стремитесь? Что там вам — медом намазано?

— Ну… замуж чтобы ребенка родить — отвечает Эйка: — тебе не понять, ты же парень. А я ребенка хочу… не сейчас, но в принципе.

— А причем тут замуж? — пожимаю плечами я: — заведи ребенка и все.

— Но … с мужем легче ребенка завести — отвечает Эйка: — знаешь, как все дорого? Школа, больница, университет… а потом ему еще и невесту искать и свадьбу праздновать, а такой как ты вырастет — так и несколько свадеб. Потом на внуков деньги тоже понадобятся… а все эти гаджеты знаешь сколько стоят? Одна робоняня…

— Ого — говорю я: — так если все дело в деньгах — тогда просто заработай побольше и все. Зачем тебе муж?

— Ой, да ничего ты не понимаешь — вмешивается Дездемона, стоящая неподалеку: — она вот и попробовала заработать… побольше. Вот, видишь, чего на себя напялила. В такой одежде ей только на Ёсивара стоять, да клиентов завлекать…

— Ничего подобного! — возражает Сора: — вполне прилично одета у нас Эйка-сан. Даже… вырезов особо и нет.

— Вот и я говорю — лыбится Дездемона: — в таком наряде ты, Эйка, клиентов себе не подцепишь. Вон, у Юрико учись… сколько разрезов. Там в разрезах вся Юрико видна…

— Вы просто завидуете, курицы — лениво отвечает Юрико: — вот Кента у нас говорит, что красота должна принадлежать народу, а у меня от народа нет тайн. Чего скрывать достояние республики? — и она проводит рукой по своему телу, словно представляя его на аукционе.

— Кента так говорит? — Сора кидает на меня быстрый взгляд, и я притворяюсь веником. Чем-то неодушевленным и не способным нести ответственность. Сама Сора сегодня у нас в своем неизменном офисном костюме, сама холодность, отстраненность и асексуальность. Деловая колбаса Сора. Наверное, компенсирует тот факт, что ночью она была крайне … эмоциональна. Потому с утра она на все пуговицы застегнута, дышать бедняжке трудно, наверное. Еще и шейный платок повязала… или это для того, чтобы синяки на шее скрыть? Органолептическим способом нашим научным коллективом было выяснено, что на белой коже Соры очень легко ставить засосы… и выглядят они чрезвычайно живописно.

— Мало ли что Кента говорит — быстро откликаюсь я, убедившись, что в мою неодушевленность и безответственность никто не верит: — это я теоретически. Исключительно так сказать в образовательных целях. Призывать я не призывал.

— О! Мико пришла… — тихим голосом говорит Эйка. Мико действительно пришла. Но в отличие от всех остальных, которые надели сценические костюмы и готовы покорять сцену, записываться на видео и аудио, рвать чарты и рейтинги — она даже не переоделась. Так и пришла в спортивном костюме, в котором валялась в кровати. И даже не причесалась. Я встаю и сажусь рядом с ней. За мной подтягивается Сора. Бросает на нас любопытный взгляд Юрико. Даже Нобуо прищуривается из своего угла.

— Не переживай ты так — успокаивающим голосом говорит Сора: — мы все сегодня за тебя проголосуем. Сегодня же домой поедешь. Верно, ребята? — ее поддерживает единый гул голосов. Конечно проголосуем, чего уж там. Мне вот, например, тоже тут уже надоело и дел полно, но свое место Мико я уступлю с легкостью. Есть парочка мыслей, что именно сделать… но я и отсюда могу кое-что урегулировать.

— Все будет хорошо — внезапно подает голос Нобуо из своего угла с игровой приставкой. Все смотрят на него, он пожимает плечами: — чего переживать? Все мы умрем. Мне Кента объяснил.

— Мы все умрем? Когда?! — поворачивается ко мне Эйка: — откуда такие сведения? Нас хотят отравить?! Боже, а я-то дурочка блинчики на завтрак поела, знала же что блинчики с утра это к дурному!

— Я вообще, чисто теоретически — отвечаю я. У нас с Нобуо до завтрака вдумчивая беседа была, в течении которой я ему свою точку зрения на мир изложил. Но что это мировоззрение так хорошо на его неиспорченный мозг ляжет — этого я не ожидал. Вот, наверное, мало его в школе били, но импринтинг получился и теперь Нобуо меня как авторитетную фигуру воспринимает.

— Честно скажу — отзывается Юрико, блистая из всех своих вырезов и разрезов: — это было неизбежно. Я прямо-таки чувствовала, что смерть приближается. Сами посмотрите — Наполеон умер, Александр Македонский тоже умер. Мария Кюри умерла, Маргарет Тэтчер умерла, и я тоже чувствую себя не очень хорошо…

— Маргарет Тэтчер умерла? — удивляется Сора: — когда?

— Ты чего? Давно уже. Лет десять, наверное, … ее автомобиль с принцессой Дианой переехал. — отвечает Юрико: — надо следить за коллегами по цеху.

— Вы меня не сбивайте с толку! — возмущается Эйка: — Кента, когда мы умрем?

— Если мы все равно все умрем, то надо наконец Кенту в душевую затащить! — оживает Дездемона: — а он если даже и напишет заявление об изнасиловании, то все равно до тюрьмы никто не доживет!

— Прямо надо его тащить куда-то — ворчит Мико: — да он впереди тебя побежит.

— После вчерашнего? Хм. Это вряд ли — замечает Кимико, которая сегодня почему-то в школьной матроске

— Никто не будет умирать. По крайней пока Кента меня из себя не вывел. — твердо говорит деловая колбаса Сора: — и вы тоже прекращайте панику сеять. Это у него философия бусидо. Все мы рано или поздно умрем, долг тяжелее свинца, смерть легче пуха. Все. И хватит об этом, а то я в зал за боккеном схожу. Или… — она поискала глазами вокруг в поисках подходящего предмета.

— А ты швабру вон возьми! — подсказывает ей Юрико, вот уж кому суету навести охота: — и шваброй их! По неокрепшей психике айдолов!

— Доброе утро! Внимание! — в зал легкой походкой влетает Шика, она бодра и уверена в себе. Значит вчера сумела-таки до дома добраться и нормально выспаться — думаю я, замечая и отсутствие теней под глазами и энергичность движений и даже новый костюм! Не выглаженный и выстиранный, а именно новый! Вон и этикетка торчит…

— Во-первых я хочу выразить благодарность всем участникам шоу! Наши рейтинги взлетели на уровень национальных чартов! Региональные давно были оставлены нами позади, и ближайшие конкуренты отстают от нас на девяносто семь баллов! Выйти на уровень национальных чартов — это несомненное достижение, которого у нашего отделения шоу «Токийский айдол» не было вот уже… ээ… никогда не было! За всю историю шоу. — тараторит сияющая Шика, она довольна, она счастлива, она видимо питается этими баллами рейтинга.

— Потому от лица администрации проекта и от моего лично — огромное вам спасибо! — и Шика кланяется нам всем в пояс. Краем глаза замечаю, что все «технические работники» со своими кепками, очками и масками на лице — тоже кланяются. Становится даже немного неловко — мы тут сидим кто как, а нам взрослые люди, специалисты — в пояс кланяются. Смотрю на Сору — вот кто у нас этический барометр. Сора — уже на ногах и склоняется в ответном поклоне, еще ниже. Вскакиваю на ноги и в свою очередь — совершаю поклон. Про себя думаю, что все еще не освоил культурный код, что тут делать и как реагировать. Надо просто повсюду с собой Сору таскать. Кстати — а это идея! Так сегодня и сделаю.

— Это вам огромная благодарность! — ведет алаверды Сора: — за потрясающую возможность проявить себя и узнать на что мы способны. От лица всех участников проекта я выражаю благодарность вам лично, Шика-сан за то, что позаботились о нас и администрации проекта — за предоставленную возможность участия в шоу.

— Нет-нет! — машет руками Шика: — это мы вам благодарны! Ведь начиная с этого дня наше региональное шоу будет транслироваться на национальных каналах! Это не просто успех, это триумф! И я отдельно хотела поблагодарить тебя, Сора-тян, за твое умение сохранять спокойствие в любых ситуациях… особенно, за твое благотворное влияние на Кенту-куна.

— Что? — хмурюсь я. На меня шикают — не мешай, мол, взрослые разговаривают.

— Это мой долг — скромно опускает глаза долу Сора и даже ручки эдак складывает перед собой, ну чисто милая горничная со своим «хозяйка, я сделаю все, что только скажете!». Я-то вот даже отсюда отлично вижу, что запястья у Соры — слишком широкие для милашки-горничной с кошачьими ушками, да и вены там выступают чуть побольше, чем должны были быть у домохозяюшки. Тело для кендо — тело только для кендо, да? Эти руки привыкли держать оружие, а она тут глазки потупила. Вот неспроста это «жжжжж», неспроста.

— Что тут происходит? — шепотом спрашиваю я у Юрико и та только рукой машет, мол не мешай, не видишь — происходит что-то. А я как раз вижу, что происходит, но расшифровать не могу пока. Ладно, подожду, пока мне на пальцах потом покажут, как для особо одаренных.

— И в дальнейшем я рассчитываю на тебя и твои усилия, Сора-тян! — кланяется Шика. Все. Какой-то пакт только что заключен, какая-та сделка, соглашение, что-то неуловимое витает в воздухе и мои синяки на бедре и заднице начинают ощутимо подергивать… не к добру.

— А во-вторых! — выпрямляется Шика-сан и ослепляет нас своей улыбкой: — сегодня у нас голосование! И встреча с участниками прошлогоднего шоу! Но, до вечера еще много времени и дел! Сегодня у нас запись выступлений участников… и только двое не подали никаких заявок на помещение и камеры — это Мико-тян и Кента-кун. Я прошу прощения, но вынуждена поинтересоваться — вы уже решили, что именно будете показывать в качестве номера для записи? У нас не так много времени для монтажа и репетиций, буквально семь часов с небольшим! И чем раньше мы предоставим материал в монтажную — тем больше мы облегчим труд нашим монтажерам и тем более качественную работу они сделают! Пожалуйста, Мико-тян, Кента-кун — скажите, что вы планируете показать и какое помещение или оборудование вам для этого необходимо?

— Мне необходим фургон со съемочной группой на двенадцать часов, две … нет четыре пары темных очков и катана. — отвечаю я: — такая, знаете, чтобы настоящая, желательно восемнадцатого века… хотя можно и новодел, но я верю в возможности студии. Нет, даже две катаны… — говорю я. Втайне надеюсь, что у Шики сейчас глаза округлятся, здесь катана — холодное оружие и запрещено до такой степени что аж страшно. Вот, казалось бы — где как не в Японии можно хотя бы дома саблю держать. Но нет — все жутко запрещено и большинство преступлений совершается либо хозяйственной утварью — кухонными ножами, отвертками и садовыми ножницами, либо спортивным инвентарем — бейсбольными битами, деревянными боккенами и прочим.

— Будет — коротко отвечает Шика, делая пометку в своем блокноте. Глаза у нее не округляются, она не спрашивает зачем мне нужно настоящее холодное оружие. Она — менеджер по всем вопросам и эти вопросы она решает.

— И еще мне нужна Сора — говорю я и наконец вижу слегка округлившиеся глаза нашего менеджера по всем вопросам. Деловая колбаса Сора поворачивается ко мне с немым вопросом в глазах и легким румянцем на щеках. Ага, думаю я, деловая ты конечно деловая, но есть в твоей броне уязвимое местечко…

— Только вот не говори, что ты шуточки свои опять затеял — говорит Сора: — у меня сегодня дел полно. Я между прочим на запись песни в два часа… и клип танцевальный.

— Мне буквально на … полчаса. И я не шучу — ты мне действительно нужна — можно обойтись ресурсами Кумы и Сомчая с сестренкой, но это будет не так красиво. Сора — самое то. Где-то мечник должен получить свою славу, а? В конце концов с Тэтсуо все обговорили заранее, зрелище должно быть улетное, только Сора пока ничего не знает… а все потому, что эта троица — Сора, Юрико и Кимико — как-то подозрительно быстро спелась и ставить ее в курс дела заранее — это как объявление на всю спину писать. Как говаривал старина Мюллер — что знают двое — знает свинья. А потом у них такие вот колбаски подают… видимо, как раз из такой … осведомленной свиньи. Так что — нет, инструкцию Сора получит непосредственно в фургоне и не раньше. Мне нужны эмоции и все такое. Хорошо, может быть я и переигрываю, может быть я слишком серьезно к этому отношусь, но если играешь — играй хорошо. С чувством так.

— Ээ… ну если Сора-тян не против… — тянет Шика, глядит на Сору и кивает: — договоритесь по времени…

— Хорошо — глядит на меня Сора: — я помогу. Но если ты опять за свое… — слабое место Соры — она слишком правильная и в просьбе не откажет, страждущего напоит, нуждающемуся подаст… вожделеющему… вот вожделеющему хрен что обломится, потому что Сора у нас — правильная. Это вчера она поддалась демонам искушения, но там такие демоны были, что весь монастырь в полном составе на свой целибат плюнул и вернулся бы в светскую жизнь, устроился бы на работу. В «Кола Джап», например, там есть чем заняться монахам…

— Вот и хорошо! — едва не хлопает в ладоши Шика и поворачивается к Мико: — Мико-тян а ты что будешь показывать?

— Вот что я буду показывать — бурчит Мико и демонстрирует всем свой средний палец. Ай да Мико, ай да умница! Вот обожаю бунтарей и бунтарок, сразу же охота к ним присоединиться и флаг понести, напевая «Марсельезу» … aux armes, citoyens,aux armes, citoyens и вперед — Бастилию с землей сровнять! Как там — нет хлеба, пусть едят пирожные? Едва сдерживаю себя от хулиганского порыва показать и свой средний палец.

— Эээ… Мико-тян? — озабоченно хлопает ресницами Шика: — тебе плохо? Ты заболела?

— Я охренеть как здорова! — заявляет Мико: — и вы сегодня или меня отсюда отпустите, или я свою скрипку тебе на голову надену! И стекла все повыбиваю. И … Кенту на вас натравлю, пусть вас всех перетрахает! Раком! В жопу!

— Мико имеет в виду, что она очень огорчена позицией администрации шоу и хотя не имеет ничего лично против вас, Шика-сан — будет вынуждена принять встречные меры… — пытается смягчить этот выпад Сора.

— Мико имеет в виду, что срать она хотела на вас, на ваше шоу, и ваши рейтинги! — взрывается та, хватает со стола какую-то тарелку с конфетками и печеньками и запускает ее в ближайшего оператора. Оператор со сноровкой, выработанной годами тренировок — уклоняется от тарелки, конфеты и печенье разлетаются по комнате, Мико вскакивает, топает ногой и уносится прочь, на прощанье хлопнув дверью.

— Пойду ка я с ней поговорю — озабоченно качает головой Сора: — Юрико, пошли со мной?

— Не, ты лучше сама, из меня утешатель хреновый — знает свои ограничения Юрико: — и потом сегодня все равно ее отпустят. Отпустят же, Шика-сан? — и в голосе у Юрико проскальзывает что-то неуловимо опасное. Шика ежится и уверяет нас что силой никого не будут удерживать и что она на эту тему уже говорила с руководством. И что нам тут безобразные сцены нервных срывов не нужны.

— Ну… смотрите, Шика-сан — наклоняет голову Юрико: — она ж не шутила. Возьмет и вправду на вас всех Кенту натравит… ладно вам, а у операторов вся жизнь впереди…

Глава 16

Мы сидим в фургоне студии. Оператора с нами нет — по моей настоятельной просьбе Шика отправила съемочную группу на другой машине, вслед за нами. Правила, которые нельзя нарушать — обычно те самые правила, которые всегда можно немного подвинуть… если ты знаешь людей и умеешь с ними говорить.

Я хочу поговорить с Сорой, мне надо просветить ее насчет плана и подробностей по нему, но сейчас я не могу этого сделать. Просто потому что Сора в ступоре. Нечасто я вижу Сору в ступоре, но сейчас именно такой случай. Шика-сан, менеджер по всем вопросам как всегда превзошла сама себя и достала мне и фургон и черные очки и две катаны. Два японских меча. На мой непосвященный взгляд — мечи и мечи. Один в черных, лакированных ножнах и другой — в красных. Похожи как близнецы, обычные изделия японских оружейников, ничем не отличимые от продаваемых в сувенирных лавках… разве что в сувенирных лавках у них не стальные лезвия и все. Но это для меня, дилетанта и невежды. Для Соры меч — это что-то имеющее свою душу, свою историю и умеющее рассказать это все в лицах и с драматическими поворотами. Вспоминается анекдот времен СССР, когда за границу, на международный конкурс выехали два скрипача и главный приз там — скрипка Страдивари. И вот едут они в поезде и один другому говорит — не понимаю, что такого в этой скрипке? Вот второй приз — там миллион долларов, а первый — какая-то скрипка… Ну, тут другой ему отвечает — понимаешь, говорит он, вот как бы тебе объяснить? Это как для тебя — маузер товарища Дзержинского!

Вот и Сора — держит в руках меч, причем не лапает голыми руками — придерживает с помощью рисовой бумаги, чтобы не оставлять отпечатки пальцев, не решаясь выдвинуть лезвие из ножен, хотя ей вручили эти мечи и в общем не ограничили в пользовании — смотри, трогай, маши, делай что хочешь, постарайся никого не убить.

— У меня девушка была — йогой занималась и солнечную прану вместо еды потребляла — говорит Сомчай, глядя на Сору, застывшую в вдохновенном восхищении: — так та с утра примерно вот с таким лицом солнечные ванны принимала. Говорила, что вместо завтрака она энергию Вселенной поглощает.

— Это кто? — деловито спрашивает Косум, вертя в руках короткие саи, легко прокручивая их вокруг запястий: — Нари или Яо? Если Нари, то не такая уж она и худая, как можно на солнечных лучах такое лицо себе наесть?

— Не такое у нее лицо и круглое. У нее структура черепа такая — возражает Сомчай: — кроме того она по ночам ест. Говорит, что ночью ей энергии солнца не хватает и ест. Прямо из холодильника, стоит босиком у открытой дверцы и закидывает в себя… как не подавится…

— … орикаэси саммай или все же.. а, вот хонсаммай… надо бы масло камелии и гвоздики достать… — бурчит что-то себе под нос Сора и наконец решается выдвинуть катану из ножен. Не вынуть или извлечь, а именно выдвинуть — сантиметров на пять-шесть, не больше. Выдвинула, глянула на отполированную сталь нихонто, изучает линию «хамон» — линию закалки и вздыхает. Тяжело так вздыхает.

— Значит так — говорю я, пользуясь тем, что Сора на некоторое время возвращается из своей нирваны: — in and out, вошли и вышли, приключение на пятнадцать минут. Все решено и проговорено. На репетиции и прочие вещи времени нет, все должно выглядеть натурально и быть натуральным. Я с Тэтсуо поговорил и …

— С кем? — сдвигает брови Сора, все еще держа в руках меч и не решаясь отложить его в сторону: — кто такой Тэтсуо?

— Сегодня мы идем отбивать контракт нашей Кимико — объясняю я: — все эти студии… почти все — под крышей у каких-нибудь бандюков. Однако в нашем случае нам повезло, потому что Тэтсуо работает с партнерами Кумы и с этим проблем не будет. Кому и куда он свои контракты передает — в это якудза не вмешивается, ее дело — купоны стричь и защиту обеспечивать. Проще говоря, никто микроменеджементом не занимается.

— Если в это влезть — потом проблем не оберешься — кивает Сомчай: — начал указывать лавочникам — считай сам лавочником стал.

— Якудза не может быть лавочником. — подтверждает Косум, убирая за пояс свои саи: — у нас… эээ… у них то есть — кодекс такой неписанный.

— А вообще мафии нет — заканчиваю я за нее.

— Точно. — Косум улыбается, но едва-едва, кончиками губ: — нет никакой якудзы. Но если бы была…

— Вот я и договорился с Тэтсуо о том что он передает нам контракт Кимико и …

— Контракт Кимико у тебя?! Как здорово! — ликует Сора: — ух ты! Да ты волшебник, Кента! Поехали ей расскажем, то-то радости будет!

— Да погоди ты! Контракт у нас, но во-первых надо сегодня шоу показать — для дальнейшего продвижения профессионального союза и все такого…

— Какое еще шоу? — хмурится Сора и ее пальчики перехватывают катану совершенно определенным способом. Таким, знаете, для того, чтобы выхватить — вжик! — «и голова барабардает с плеч!».

— Такое. Мы показываем, что в состоянии отстоять свою девочку, даже если для этого потребуется силовое вмешательство, Тэтсуо приглашает каскадеров…

— Каскадеров?!

— Ну… не совсем каскадеров. У него есть парочка братьев и компания босодзоку, которые готовы поучаствовать в постановке. Встаем напротив друг друга, рычим показательно, они сдают назад, ты машешь своей катаной, рубишь что-нибудь пополам и все — Тэтсуо выбегает, отдает нам контракт… на самом деле он формально уже передан, но покажет какую-то бумажку и все. Быстро и без проблем.

— А… почему бы не устроить постановочные бои там? Как в тот раз с … вами? — Сора наклоняется в сторону Сомчая. Тот усмехается и наклоняется к ней в ответ. Сомчай сегодня, как и Косум — одет в черный костюм и белую рубашку, являя собой «громилу в пиджаке» и потому каждое его движение выглядит угрожающе.

— Соря-тян — говорит он: — это только со стороны кажется, что постановка боя — это легко. Ты знаешь, сколько всего пойти не так может? Это же не ринг, это улица, тут нет мягкого покрытия, здесь асфальт и бетон, хорошенько упал и все — перелом или чего почище. Уклонился не вовремя, поймал удар, споткнулся там, на штырь какой напоролся…

— Как-то раз мы с ним в клипе снимались… рекламный короткий такой, там по сценарию надо было на девочку-ботаника напасть, а она такая — раз и выпила местной газировки и нам все надавала — встревает в разговор Косум: — и всего два дубля сделали, а уже кто-то ногу подвернул, а одному парню нос в кровь разбили. А один паренек едва на проезжую часть не вылетел, а там машины… да и у меня от падения вся спина в синяках потом была. Денег кот наплакал, а болячек потом на месяц.

— Вот-вот — потирает переносицу Сомчай: — а тут у тебя в руках еще и катана будет. Отрежешь ты кому-нибудь… что-нибудь и все. Этой вот штуковиной — он кивает на катану в руке Соры: — так легко людей шинковать. А если мы кого покалечим на съемках или не дай бог угробим вообще? Не, прав малой… нельзя в стычку лезть головой вперед.

— Как легко говорить с профессионалами — говорю я. И имею это в виду. Сомчай не просто боец, он умен и в состоянии анализировать происходящее, у него опыт как реальных, так и постановочных боев и он прекрасно знает сколько труда стоит отработать десять секунд поединка даже с одним оппонентом. Счет на доли секунд, работа в синхроне, отслеживать передвижения партнера и думать вместе с ним, а иногда и за него… честное слово порой проще надавать человеку люлей, чем работать в паре с ним! Когда ты работаешь только от себя и у тебя есть коронка, короткое действие, как в йай-до — то и думать не надо, рефлексы работают. И Сомчай с сестрой все это знают. А вот Соре объяснять надо. Она у нас постановочными боями и не занималась толком, даже работа в паре с Юрико больше вольный фристайл поединок напоминала.

— С профессионалами много чего легко! — подмигивает мне Косум: — но нам с братиком до Великого и Ужасного Кенты-сама еще далеко! Видела я как ты шесть сотен девушек за раз… тут ни я, ни Сомчай не потянули бы! Зверь! Самец!

— Да погоди ты со своими приколами — морщится Сомчай: — дай парню сказать. Видишь же, что он только начал… а ты не обращай на нее внимания, Кента. Она у меня с детства такая… как головой вниз со стола уронили…

— … — прожигает его яростным взглядом Косум, а я пользуюсь предоставленной паузой. В самом деле, скоро приедем, надо инструктаж по технике безопасности до конца провести и вопросы закрыть.

— Итак — говорю я: — вываливаемся из фургона, находим пустующее здание склада, возле которого будут тусоваться вызывающие на вид личности и вступаем с ними в конфликт. — Тэтсуо наотрез отказался снимать эпизод на его реальном месте работы, и я его понимаю. Светить место, где у него на самом деле студия находится — неразумно. Завтра всякие проблемы могут нарисоваться — от налоговой, до собственника здания, который ни сном, ни духом о том, что тут творится. И это, не говоря о всяких хейтерах или просто шизофрениках. Да и девушкам его к работе приходить станет трудней и вообще. Так что нет — сказал Тэтсуо и мы договорились, что все произойдет в доках, там есть пустующие склады, там то он и сделает вид, будто вот тут все и происходит. Соответственно по ролям — он злобный дракон, а я — рыцарь в белом. А Сора — мой верный клинок, разящий врагов. Плюс у Соры чутье на этические заморочки, она в этом смысле мой моральный компас, а то я тут могу дров наломать, аборигенам не понравится.

— Как это — вступаем в конфликт? — спрашивает Сора.

— А вот тут ты мне и понадобишься, как эксперт по моральной стороне вопроса и всему этому бусидо. Как так вступить в конфликт, чтобы и выглядело безупречно, как с этической стороны, но и зрелищно было? Чтобы мы сами не выглядели как бычье какое? Приехали, нарычали на всех…

— Ну… — задумывается Сора: — если мы приехали спасти барышню в опасности, то мы можем бросить вызов. В обоснование сказав, что мы пришли отстоять честь и свободу названной девицы…

— Ну… положим насчет чести ты тут загнула. — говорит Косум: — видела я парочку фильмов Марии Танаки, и сдается мне, что битва за ее честь уже давно проиграна.

— Я использую слово «честь» здесь как обозначение внутреннего достоинства человека и воина, а не в качестве показателя количества половых актов! — вспыхнула Сора: — сорок семь ронинов тоже были оплеваны обществом и почитались ниже собак! Но их честь была не запятнана даже в минуты их величайшего позора! Кимико — человек чести, чтобы она не делала для своего выживания!

— Воу, воу, подруга, полегче… — поднимает ладони Косум: — да ничего я такого сказать не хотела. Это так… шуточки же…

— Сора-тян не обращай на нее внимания — советует Сомчай: — я же говорю, трудная она у меня. С тех пор как в детстве попала головой под асфальтоукладчик… и с обрыва упала. Головою вниз, конечно… два раза…

— Вот и хорошо! — прерываю я наливающуюся злостью Косум: — значит бросим формальный вызов. Как это делается вообще? Выходим и кричим что вы все падлы и мы вас всех тут сейчас пошинкуем в сашими? Или надо перчатку в лицо кинуть? Послать письмо? Что говорить-то?

— Ох — вздыхает Сора: — все с вами ясно. Я сама все сделаю. Вы — стойте и молчите. Изображайте из себя тупую силу, я в вас верю, у вас получится. Кое-кому даже и стараться не надо…

— Смотри-ка, а у Соры-тян есть чувство юмора — удивляется Сомчай и поворачивается к своей сестре: — вот, учись, Косум. И в строчку, и в меру, не то, что ты — всегда с перегибом. Настоящий юмор — он тонкий должен быть.

— Как у тебя, когда ты шутишь про то, что меня в детстве головой уронили? Или, когда рассказываешь всем, что меня из зоопарка домой забрали, думали, что хомячок? — фыркает Косум, складывая руки на груди.

— И это даже не шуточки, это суровая правда жизни, ты просто не помнишь. — ухмыляется Сомчай: — просто ты была маленькая и ничего не помнишь. Но для хомячка ты весьма сообразительна, это в сравнении со средним человеком ты … альтернативно одаренная.

— Твой юмор такой тонкий, что его иногда и не видно. — пытается парировать Косум, а я в первый раз понимаю, что внутри этой пары своя динамики и это только со стороны кажется, что Косум Сомчая подавляет, а оно на самом деле вон как…

— Так! — прерываю я соревнование в остроумии между братом и сестрой. Начато оно, судя по всему не вчера и не завтра закончиться, а мы скоро к месту подъедем.

— Роли расписаны следующим образом — выходим, Сора бросает вызов, они бычат, мы — рычим, бодаемся лбами, угрожаем, они дают заднюю, я забираю бумаги. Есть вопросы?

— Есть — задает говорит все еще не остывшая Косум: — а если они там… перегибать будут? Я так понимаю, что с той стороны не профессиональные каскадеры? Обычные парни с улицы, привыкшие бычить. Если что — можно им немного … врезать?

— Конечно можно. — разрешаю я. Тэтсуо так и сказал — мол можете не церемониться, парочка синяков — это нормально. Все должно быть правдоподобно, вот только…

— Но только не покалечьте мне никого! — предупреждаю я: — синяки — сколько угодно, побои и издевательства — ради бога, унижения и курощение — тоже за здрасте. Никаких переломов или там выбитых коленных чашечек, сломанных позвоночников и вырванных челюстей. Особенно к тебе относиться, Сомчай, ты как увлечешься… — и я машинально трогаю свою челюсть. Хороший удар у Сомчая, что сказать.

— Понял — кивает Сомчай, закатывая глаза: — никаких переломов. Будет все нежно… как на выпускном вечере в танце со старостой класса — на одних касаниях.

Фургон сбавляет ход и останавливается. Я выглядываю в окно. Вот и пустующее здание, а возле него эти самые «личности вызывающей наружности». Глядя на них, я понимаю, что с Тэтсуо мне здорово повезло — он где-то откопал самых настоящих бандитов… вернее, личностей, которые выглядят как бандиты — вот не отличишь. Молодцы. Как надо выглядят — кожаные куртки, татуированные пальцы, бритые затылки или наоборот — вызывающе длинные волосы, свисающие на лицо. Мотоциклы тут же рядом стоят. Из-под кожаных курток в карман брюк — длинные цепи. Личности стоят у своих мотоциклов и о чем-то переговариваются, курят и смеются. Я боялся, что сцена «банда стоит у охраняемого здания» будет выглядеть нарочито, неправдоподобно… но эти отрабатывают на все сто. Все естественно, натурально. Наверное, потому, что они так и привыкли вечера коротать — стоя и болтая о том, о сем. Попивая пивко и дымя дешевыми сигаретами и плюясь на асфальт.

Телефон в моем кармане вибрирует. Я достаю его. Сообщение от Тэтсуо — «Скоро будете?». Быстро набираю ответ «Уже тут». Открываю дверь фургона и выхожу наружу. За мной — Сора, Сомчай и Косум. Все мы одеты в черные костюмы, кроме Соры, которая в своем сером. У всех на лицах — черные очки. В общем только музыки не хватает. Сбоку уже суетятся операторы из второго фургона. Камера, мотор, экшн!

— I’m all out of gum… — бормочу я себе под нос.

— Чего? — не понимает Сора.

— Ничего. Сора, гляди — эти плохие дяди обижают Кимико — говорю я и киваю на стоящих у мотоциклов «подозрительных личностей». Сора аккуратно кладет катану в ножнах себе на плечо и движется вперед с грацией линкора, выходящего на боевой курс. За ней движемся и мы. «Подозрительные личности» прекращают общаться и поворачивают свои головы. Да, все идет, как и задумано… хотя червячок беспокойства свербит и напоминает мне что никогда и ничего не идет по плану. Надеюсь, что я ошибаюсь… или что это будет несущественное отхождение от плана.

— Эй вы! — бросает в толпу слова Сора, которая сейчас не просто Соря-тян, а мечник, пришедший нанести добро и причинить справедливость: — кто тут у вас главный? Вызываю его на поединок! Один на один или все вы вместе — не имеет значения! Ну?!

— Это так и должно выглядеть? — задумчиво спрашивает меня Косум, глядя как из здания выходят еще люди. С бейсбольными битами и велосипедными цепями. Многовато каскадеров Тэтсуо нанял… мог бы так и не беспокоиться… нам бы и меньше хватило для картинки.

— Кто тут бросает вызов Большому Та? — раздается громоподобный голос и мы видим, как над толпой вырастает гигант. Бычья шея, два метра ростом, бицепсы, которые больше чем у Сомчая раза в два наверное. В руке у гиганта — здоровенный тесак для рубки мяса.

— Ну… хорошо, что это постановочный бой — бормочет себе под нос Косум: — а то я уж забеспокоилась…

Глава 17

POV Санта (San Ta), Третий Та, он же Такамару Дзюса

Санте вся эта идея не нравилась с самого начала. Нет, посидеть в Шелтере, покурить травку там или выпить пивка, да старый добрый сунь-вынь замутить с Марикой всегда было в кайф. Марика не ugly bitch какая, Марика соска, ее папаша из больших шишек, у нее всегда лавэ на кармане и шмотки круче-гуччи.

У Марики и кожа была чистая и пахла она не бензом и выпивкой, она парила вейпы с жижей из травы, которую барыжили Коркни на углу шестьдесятой и Стрит. Большой Та, так тот вообще от Марики балдел, считал, что она удачу приносит.

Сам Санта к Марике дышал ровно, был не прочь переспать с girl на продавленном матрасе в Шелтере или на заднем сиденье автомобиля или вывезти ее за город и устроить дикий сешн и сунь-вынь вместе с Большим Та, братьями Ре и Марикой. И от того, что он отлично осознавал всю пропасть между Марикой и ними — его eldak стоял как кол, разве что не дымился. Натягивая Марику и глядя как, она наклоняется и расстегивает молнию на ширинке у Большого Та — он всегда представлял как она ходит в Рождество по Центральной Авеню, вся чистенькая и красивая, в своем дорогом белом пальтишке и меховой горжетке, с последней модели смартфоном и какой-то парень из ее класса — пытается ухаживать за ней и мечтает о ее поцелуе… знал бы он, что она этими самыми губами вытворяет.

Марика — shalava. Настоящая shalava, а не из тех, что делают вид. Те, что делают вид, просто кидают тебя на лавэ и высасывают твои бабосы из кошелька быстрее чем пылесос «Бьянка» — мелкий бисер. Настоящие shalava — они любят сунь-вынь, трах-тибидох, обожают ходить в штыковую атаку, все это харево, вампуку и перепихон. Деньги Марике были не нужны, она сама их тебе дать могла. Валом у нее денег обычно.

Потому троица, или как их называют на улицах Три Та — не имела ничего против Марики. Та приходила в Шелтер после школы, швыряла портфель в угол, закидывала ноги на стол и закуривала вейп, если ни у кого не было косячка с травкой. Швыряла на стол смятые купюры — если кончилось пиво или жратва — и Большой Та послушно тащился за едой и выпивкой. Иногда они играли в игры, иногда валяли дурака, пару раз Большой Та разбирался с ее незадачливыми ухажерами — ему это словно доставляло удовольствие. Нравилась она ему.

Вот только, когда Санта услышал о Плане Который Сделает Нас Богатыми — он сразу был против. Нет, нет и нет. Это вот сейчас они никому неинтересны — говорил он Маленькой Та (Си Та), кто мы такие? Да никто, троица хулиганов на улицах города. Повезло, что дядя Большого Та, такой же огромный самоанец, как и сам Большой Та — умер в позапрошлом году и здание от него осталось, Шелтер — это все что у них есть. Они и вечеринки тут могут устраивать и деньги собирать и даже беглецов, которые из дома сбежали — приютить. За деньги, конечно. Что-то приносит барыжничество жижей или травкой, но это так, смех. На радарах у фараонов они не засвечены. А эта shalava Марика, что предлагает? Это ж от десяти лет строгого режима, и на секундочку — может быть и bang! — в башку! А тело на органы! Какой в pizdy киднэппинг?! Да ему eldak класть на то, что она себе предлагает стырить — все равно фараоны к стенке могут поставить. Они ваши приколы не улавливают, обвиняк в рожу, браслеты на лапы, морду за решетку и прощай жизнь кентовская. Здравствуй нары и щербатая стенка. Не, Марика, иди ты в pizdy со своими «деловыми предложениями». Нам только trouble с фараонами не хватало, вот у Маленькой Та просроченных квитанций по штрафам с парковки в неположенном месте — на машину хватит, если это ей выплатят. И у него алименты на сына в Сибуе. Большой Та в прошлом году привлекался за дебоширство, а ведь это он тебя, Марика, отбивал, когда ты в «Магнолии И» какому-то мажору на голову тарелку надела и вином полила, а у него кенты дернулись резко.

— Послушай, Третий Та — наклонилась к нему Марика: — вы мне нравитесь, но я же могу и уйти. Я же могу вон, к братьям Ре или к Коркни обратиться. Это бизнес предложение. Все выиграют.

— Третий, ну ты чего? — гудит своим басом Большой Та: — давай поможем Марике. И деньжат поднимем. У меня за аренду должок второй месяц.

— Ага и подставим свою шею под топор. — ворчит Санта: — нас повяжут и …

— Да кто вас повяжет! — закатывает глаза Марика и выдувает вверх струю пара из своей электронной сигареты: — никто даже заявления писать не будет! У моего papa сейчас тяжелое политическое положение, ему только скандала не хватало! Вам даже делать ничего не надо — изобразите из себя страшных и тупых громил, каковыми вы и являетесь!

— Shalava ты, Ма-тян — говорит Маленькая Та и забирает из рук у Марики ее вейп, затягивается и пускает струю прямо ей в лицо, Марика вдыхает пар и улыбается, облизывая губы.

— Shalava— соглашается она: — а вы все — нищеброды. Я хоть богатая shalava… ну или буду богатая после этого. Не с вами, так с другими.

— Рокерасы разводить не будем — постановляет Маленькая Та: — по-любасу тема жирная, скок на миллион, я против Марики ничего не имею. Девка она правильная, когда от нее troubles были? Ой, да иди ты в жопу, Третий, я знаю за что ты рокерас бросить хочешь. В тот раз в баре это ж ее краш сидел с какой-то shalava крашенной в блонд, как гяру из «Унесенные Ветрами Токио», она была в своем праве и ты это знаешь! Надо было этому fraery яйца открутить!

— В pizdy — говорит Санта, или Третий Та. Он прекрасно знает, чем все это закончиться. Сейчас они проголосуют, и он опять останется в меньшинстве.

— В pizdy вашу демократию — повторяет он: — если вы все дебилы и укурки, кто-то же должен вас удерживать от глупостей … и все ради чего? Вот сколько там у ее papa дома в сейфе лежать может? Максимум несколько десятков тысяч…

— Пятьдесят миллионов триста пятьдесят тысяч. Это в иенах. А есть еще доллары. — говорит Марика. Наступает тишина.

— И… какой наш процент? — уточняет Санта. Пятьдесят миллионов!

— Об колено — пожимает плечами Марика: — пополам. Вам половина и мне половина.

— Что делать то надо? — сдается наконец Санта. Он проиграл. Риск есть, но пятьдесят… хорошо — двадцать пять миллионов на троих. Хм. Им понадобиться помощь — позовут Братьев Ре и дадут им… ну скажем четыре миллиона, чтобы оставался двадцать один — как раз делиться на троих. Хотя, нет, жирно Братьям будет, им и ляма достаточно, а вот двадцать четыре миллиона намного лучше делиться на троих, чем двадцать один. За лям Братья сделают все, что надо, наизнанку вывернуться, у них сейчас финансовые troubles, а у кого их нет? Только у папаши Марики, судя по всему.

— Слушай, Ма-тян — поворачивается он к ней: — а… кем у тебя папаша работает? На всякий случай?

— Ой, это неважно — машет в ответ Марика: — главное, что он в полицию не пойдет. От вас чего требуется — я у вас в Шелтере посижу денька два, побалдею… а как он меня искать начнет — напишу, что мол, похитили вашу доченьку и выкупа требуем. А вы встречу назначите где-нибудь в доках, в пустующем здании. Деньги берете и уматываете в закат, меня оставляете… в подвале где-нибудь, к батарее привязанной и надруганной… — зажмуривается Марика и отбирает у Маленькой Та свой вейп-агрегат: — прямо-таки изнасилованной… с синяками на бедрах и засосами на шее…

— Shalavaты Ма-тян — качает головой Маленькая Та, дожидаясь своей струи пара из вейпа в лицо и вдыхающей ее полной грудью: — нет такого глагола — «надруганной».

— Сама ты shalava, Тигуса-тян — парирует Марика: — «надруганной» — это прилагательное. Это вот взять меня и приложить… например к Большому Та. Вот он надо мной и надругался…

— Не буду я над тобой надругиваться — басит Большой Та: — у нас на Самоа за такой коленкор за яйца подвешивают. На дереве. На три дня.

— А если я скажу «пожалуйста!»? — хлопает ресницами Марика и Большой Та давится чем-то и кашляет.

— Пожалуйста. Рокерасы о том, кто и кого и куда сунь-вынь — оставьте для прокурора — морщится Санта: — а зачем тебе банда-то? Ты и сама могла бы…

— Не, papa у меня строгий. И, сцуко, внимательный. Я вот зубы не почистила, а ему спиздела что почистила, так этот поц за мной щетку проверил! Говорит — звездишь ты Марика, сухая щеточка-то! Я в следующий раз уже и щетку намочила под краном, а он проверил крышечка на тюбике зубной пасты открывалась или нет. Я, сцуко, уже и пасту на щетку нанесу и рот водой прополощу… а тогда уже легче и в самом деле зубы почистить.

— Зубы это серьезно — говорит Маленькая Та: — надо чистить, а то к тридцати беззубая будешь.

— Паадумаешь. Зато сосать удобно будет — отмахивается Марика: — можно подумать ты собираешься до тридцати жить.

— Если у меня будет восемь миллионов триста тысяч иен — буду. — кивает Маленькая Та.

— Как ты интересно считаешь — говорит Санта: — а Братьям Ре за помощь?

— Какие такие Братья Ре? — удивляется Маленькая Та: — ничего не знаю! Грабеж! В первый раз слышу!

— Если Марике нужно чтобы мы как банда выглядели — надо не только Братьев нанять, но и их ребят из доков — поясняет Санта: — а то что за банда такая — мы втроем и все.

— Если Большого Та татуировками разрисовать будто он якудза да тесак в руки дать побольше — так он за десять якудза сойдет. Только ему надо грозный вид сделать и перестать лыбиться как идиот. А тесак у тетушки Вонг выпросить можно, у нее все равно сил нет его использовать, с прошлого года как повар у нее ласты склеил. — поясняет свой план экономии Маленькая Та.

— Старый Ричи умер? Когда? — удивляется Санта: — вроде недавно его видел на Фестивале Фонариков Сейтеки… он лавочку держал…

— Это в прошлом году и было. Он потом к внукам поехал в Киото, простудился и умер. Говорят, правда, что не простудился, а на shalava girl умер — прямо в борделе. — поясняет Маленькая Та.

— Ни хера! — бросает Марика: — я тут, млять, клиент и мне нужна банда! Прямо-таки банда! Мой papa сам припрется деньги выплачивать, а если вас будет мало — так он вам устроит Варфоломеевскую ночь. И Большого Та татуировками тоже разрисуйте и тесак тетушки Вонг тоже достаньте — чтобы все по высшему классу.

— И тебя изнасиловать — кивает Маленькая Та: — впятером прямо.

— Не, пятеро много … хотя меня ж вроде как насилуют… — задумалась Марика: — но только чтобы чистые были, за кого поручиться можешь! Я потом на антибиотиках сидеть не собираюсь. И симпатичные.

— Где я тебе среди парней Братьев Ре найду чистых и симпатичных? — разводит руками Маленькая Та: — ладно, тесак достанем, Большого Та разрисуем как будто он настоящий гангстер, но парней Братье Ре отмыть и найти симпатичных…

— Вы, girls со своим сунь-вынь совсем уже голову потеряли. Надо будет трубы проложить или скважину пробурить — так потом сделаем, после дела — встревает Санта: — сперва деньги достаем и поделим, а потом делайте что угодно.

— Для антуража — надо — говорит Марика: — я ж тут два дня чалиться буду, и что, прямо меня за два дня не трахнули ни разу? Да меня во все дыры тут трахали… вот такой видок должен быть.

— Придумаем — машет рукой Санта: — не забивай мне башку своими сунь-вынь. Давай по делу — когда приступаем?

— А прямо сейчас — говорит Марика и кладет свои ноги на стол: — вот прямо сейчас вы меня и похитили и насиловать начали… а завтра я своему papa напишу…

— Shalava. Как есть shalava … — восхищенно качает головой Маленькая Та: — ладно, я тогда в магазин за выпивкой и жратвой сгоняю… пока вы ее в антураж приводите…

Так вот все и решилось. И вроде бы и план был неплох — никого же на самом деле не похитили, а возьмутся за них фараоны как следуют — так и выясниться, что никакого преступления не было, а эта shalava Марика — просто хотела своего папика на лавэ обуть. Дело житейское, никакой банды нет, все смеются и танцуют. А если прокатит — то они нормас лавэ поднимут… он себе уже такой ядовито зеленый «Кавасаки Монстр» присмотрел в шоу руме… и часы наручные от «Ролекс».

Но все же что-то свербило под черепной коробкой у Санты, что-то не давало ему покоя. Марика — после двух ночей вейпа, игры в приставку и «развлечений» с Большим Та — написала своему отцу смс и назначила встречу. Они взяли парней Братьев Ре, самих братьев (старшего не было в городе, поехали с Кузеном Ди и Мэдзумори), нашли пустой склад в доке, Марика потребовала, чтобы ее к батарее приковали — для достоверности. Вид у нее уже был помятый — после двух суток загула, а тут еще Маленькая Та по ее же просьбе ей рубашку разорвала и юбку. И по морде съездила разок. Марика тут же сказала, что клево и попросила еще раз. Сумасшедшая shalava, это точно. Маленькая Та бить Марику отказалась и сказала, что достаточно и что она может парней Братьев Ре позвать — для пущего антуража. Но тут уж Марика сама отказалась — говорит ей надо кайф словить и papa убедить, а не лечь в больницу с разрывами внутренних органов.

Вот и сидел Санта на каком-то деревянном поддоне и лениво перекидывался словами с Большим Та. Настоящее его имя — Тупуаса, кстати. Только самоанцы могут вырасти в такую вот тушу мяса и сала, килограмм двести в Большом Та точно есть. Двести пятьдесят?

— Да не — гудит Большой Та, разглядывая свои нарисованные водостойкими маркерами татуировки: — я похудел. Килограмм на двадцать, наверное. Тут достаточно вечером не есть. Сила воли…

— Сила воли? Снучи-бучи, толстяк, какая у тебя сила воли? — неожиданно развеселился Санта: — в pizdy! Нет у тебя силы воли, ты жирдяй и кусок желе!

— Да если бы я себя не сдерживал, я бы сейчас килограмм триста весил! — оправдывается Большой Та: — у меня суточная потребность в калориях за четыре тысячи!

— Эй! Ребята! — кричит из подвала пристегнутая Марика. Ей там скучно, с ней Маленькая Та, но разве ж это компания? Маленькая Та — она слишком girly-girlи Марику не возбуждает. Кроме того у нее кончилась жижа и травку всю еще вчера скурили. Вот и кричит она периодически… хочет Большого Та, но Большой ему здесь нужен, кроме того тут еще люди Братьев, да и Кузен Ди в своей кожанке с черепом на ней и Мэдзумори, который не расстается с бейсбольной битой, а они тут развлекаться будут? Не, сперва дело, сумасшедшая ты shalava, а сунь-вынь с Большим Та — потом. В принципе… он и сам не прочь в этом поучаствовать, Марика всегда такая чистая и свеженькая, а сейчас она в грязном подвале на бетонном полу, рубашка порвана, юбка сорвана… так она ему гораздо больше нравится.

— Чего тебе? — отзывается Большой Та и хмурится. Пытается строить крутого, думает Санта, уж он-то Большого давно раскусил. Большой у нас добродушен и слаб на передок. А уж своим девушкам он и вовсе из себя веревки вить позволяет. Подкаблучник.

— Смс пришла! — кричит Марика: — едут! Деньги везут!

— Все по местам! — командует Санта: — работаем!

— Точно фараонов не будет? — подозрительно спрашивает у него Кузен Ди: — на фараонов мы не …

— Не подписывались, знаю… — кивает Санта, краем глаза следя за въездом на территорию. Вот они — два фургона с яркими надписями и рекламой какого-то дурацкого шоу. Неплохая маскировка — признает Санта, но почему их два? У них проблемы? Он усиленно делает вид, что не смотрит на фургоны, но на самом деле краем глаза видит, как открывается дверь, как оттуда выходят люди и направляются к ним. Тем временем все люди Братьев, сами Братья и Большой Та — разыгрывают сцену «Большая и Страшная Банда тусит на месте и никого не ждет».

Ага, думает он, вот сейчас самое время повернуть голову и посмотреть на них. Он поворачивает голову и люди из черных пятен на периферии взгляда — превращаются в четкие объекты. Он сглатывает слюну. Вот черт, думает он, надо было спросить, допытаться — кто же чертов отец у этой shalava! Да, никакой полиции здесь нет и уже не будет, но то, что он видит перед собой — намного хуже любой полиции.

Четверо. Трое в черных костюмах, визитная карточка якудза, как и черные очки на лицах. Санта почему-то уверен, что за наглухо застёгнутыми на все пуговицы рубашками и затянутыми галстуками — сине-красные драконы, карпы и самураи. Татуировки якудза. Настоящие, а не те, что они только что нарисовали на Большом Та водостойким маркером.

Одна девушка впереди — одета в хороший, дорогой, серый костюм. На плече ее отдыхает катана. Самая настоящая, мать ее катана! Вторая — у паренька за ней. Санта не знает ни ее, ни паренька, но он узнает громилу, стоящего рядом и стройную, похожую на взведенную пружину девушку. Дробитель Черепов Сомчай и Охотница за Фамильными Драгоценностями Косум.

— Аматэрасу… — выдыхает он: — неужели отец Марики — Кума?!

— Нам pizda… — добавляет стоящая рядом Маленькая Та: — вот сучка, вот подставила…

Глава 18

POV Таро Хираи, частный детектив

Мир не менялся. Этот мир оставался таким же дерьмовым, с его моросящими дождями, старыми газетами на подоконнике, хрипящим радиоприемником и переполненной пепельницей на столе. Вчерашний день был похож на сегодняшний, а сегодняшний — точная копия завтрашнего. Ни черта не меняется.

— К тебе гость — говорит Джейн Джи Ай, которую он вот уже пять лет подряд называл просто Джи-Джи. Она сидит на подоконнике и покачивает своей ножкой, затянутой в черный чулок и обутой в черные же туфли на шпильках. Она затягивается длинной черной сигаретой и пускает клуб дыма к потолку: — наверняка клиент, Та-кун.

— К черту работу — рычит Таро, у него болит голова, колет в груди и что-то хрипит в легких. Он поднимает голову и с трудом садится на диване. Старый диван скрипит под ним, потертый кожезаменитель давно полопался и потерял свой респектабельный вид.

— Вселенная продолжает меня удивлять — бормочет он себе под нос.

— How so? — интересуется Джи-Джи, отпивая из витой стеклянной бутылки с колой: — ты открыл для себе радости пурбетантного возраста? Все эти прыщи и клерасил вместо нормального мыла?

— Я думал, что хуже я себя уже не почувствую — поясняет Таро и откидывается на спинку дивана: — ан нет. Теперь у меня еще и коленка болит. После того случая в восемьдесят седьмом… так и болит. Ну ничего, остался еще порох в пороховницах у старого ронина …

— У тебя песок остался, а не порох — вставляет Джи-Джи: — не слышишь — стучатся в дверь? Открой уже, а то и в этом месяце будешь только тофу с сакэ жрать… и деньги у Момо-тян клянчить. А она тебе в дочери годится, старый ты козел, постыдился бы…

— Какой смысл? — отвечает Таро, запрокинув голову на спинку дивана: — все равно это хозяйка. Старая мымра… — голова у него и так раскалывается пополам, а тут еще и эта мымра в дверь долбится… заплатит он аренду, заплатит… вот завтра и заплатит. Как бы ему голову своб поправить? Он окидывает взглядом свой кабинет. Смятые старые газеты, пустые бутылки разных калибров, фляжка… фляжка? Он подтягивает фляжку и трясет ее, морщась от мигрени. Пустая. Ну конечно.

— Синька закончилась, алкаш ты несчастный? — спрашивает с подоконника Джи-Джи. Он не отвечает, он занят. Ему надо найти бутылку. Он совершенно точно помнил, что вчера у него в гостях была пухленькая домохозяйка Сайя-сан из двадцать второй, а Сайя человек честный, она его даже прикармливает, всегда со своей кастрюлькой, дай ей волю — так убираться начнет. Не могла она у него последнюю бутылку утащить, никак не могла.

— Еще как могла — говорит Джи-Джи: — она жутко хочет тебя обалдуя исправить и на себе поженить… так что в порядке профилактики могла и утащить. Выпить, конечно не выпьет и потом вернет в целости, но забрать могла. Для твоего же блага.

Думай — приказывает себе Таро, не обращая внимания на Джи-Джи, думай, ты же детектив в конце концов! Что ты за частный сыщик, который бутылку с выпивкой в своем собственном доме найти не может? Дерьмо ты а не сыщик после этого…

— Хираи-сан? Это вы? Хираи-сан, да что с вами случилось? — раздается сверху участливый голос.

— Похмелье — коротко отвечает Таро: — со мной случилось похмелье. — почему-то никого не интересует, почему у него похмелье, всем все ясно. Таро Хираи пьет, вот и весь ответ. А вот почему Таро Хираи пьет? Да потому что мир дерьмо — и этой темы все избегают. Потому что если ты сам дерьмо, живешь в дерьме и все твои друзья и подружки из дерьма, и отношения у вас дерьмовые, начальник говно и зарплата — кроличьи катышки, то ты уже не чувствуешь запаха.

— К тебе посетитель, дурья ты башка … — говорит Джи-Джи и Таро поднимает голову. Точно. Посетитель. Харя знакомая, думает он, не подсказывайте мне, я и сам вспомню…

— Я — Сакамото Таруя — представляется гость: — помните меня? В том году, как вас уволили из полиции я еще возглавлял …

— Ох ты ж ни хера себе! — говорит Таро и поворачивает голову к Джи-Джи: — твоего полку прибыло! Раньше ты одна у меня белая горячка была, а теперь мне еще и мэр мерещится!

— По пунктам — во-первых я не одна у тебя белая горячка — выпускает клуб дыма в потолок Джи-Джи: — а как же тот бедняга из сто тринадцатого? Который каждый раз приползает, держа в руках свою ногу?

— Извините, Хираи-сан, но вам не мерещится. — говорит белая горячка: — это и правда я. Мне нужна ваша помощь. Срочно. Я заплачу сколько потребуется.

— А на кой черт мне призрачные деньги? — удивляется Таро: — вон та красотка на подоконнике даже пососать не может, потому как гордая. Хоть бы сиськи показала… — Джи-Джи, по-прежнему сидя на подоконнике — молча продемонстрировала ему средний палец. Интересно, подумал он, почему она не слушается его? Ведь это его галлюцинация, а значит это ресурсы его мозга использует эта стерва, когда сидит тут и курит, пьет и издевается над ним. Это как если бы она у него жила на полном пансионе, а взамен даже сисек не показывает. Стерва одно слово.

— Извините, Хираи-сан, но… — вздыхает белая горячка: — боюсь у меня нет другого выхода. Широ!

— Что за… — пытается сказать Таро, но в следующую секунду ему прилетает плюха и он теряется во времени и пространстве, а когда приходит в себя — его уже тащат в ванную, открывают кран с холодной водой и поливают ему голову! Он сопротивляется, пытается кричать, но вода затекает везде и всюду, он захлебывается, глотает воду, кашляет, хрипит, дергается и машет руками, но неведомый Широ держит его крепко.

— Хватит! — кричит он, улучив момент: — прекратите!

— Пришел в себя, алкаш? — гудит голос над ухом, и он подавленно кивает. Назад в кабинет его приволакивают за шкирку и роняют в кресло. Перед ним ставят открытую бутылку, и он тотчас жадно присасывается к ней.

— Широ? — звучит голос откуда-то издалека.

— Я таких знаю, босс — гудит бас: — он пока не опохмелится лыка вязать не будет. Пусть глотнет и в себя придет. У нас времени не так много.

— А этот ваш Широ хорош… — выдавливает из себя Таро и наконец оглядывается. Он ожидает увидеть громилу, здоровяка, амбала, Годзиллу в облике человеческом, но Широ — на самом деле не такой уж высокий и мускулистый, на вид обычный японец средних лет, но натасканный глаз Таро мгновенно улавливает все мельчайшие детали — и сбитые костяшки на кулаках и суставах пальцев, сами мозоли свели, но структура костяшек меняется, суставы, которые изо дня в день подвергались ударным нагрузкам — деформируются именно таким образом. Рукопашник. Каратэ, компо, все, где практикуют тэмишивари. Необычно широкие запястья, перевитые канатами вен — мечник. Настоящий мечник, а не это картонные из секции кендо. Едва заметный шрам на лбу — такой не нанесешь синаем или боккеном, это от острого лезвия. Стоит расслаблено, руки свисают вдоль тела, небрежно, словно забытые кем-то вещи, но это впечатление обманчиво. В любую секунду готов взорваться движением. Хороший костюм. Ах, да. Взгляд Таро останавливается на левой руке. Так сразу и не скажешь, думает он, а вот оно что. Интересный ты человек, Широ… кто бы ты ни был.

— Какие хорошие стали протезы делать… — лыбится Таро и делает еще один глоток из бутылки: — мизинец как настоящий. — он с удовольствием видит, как Широ морщится от досады.

— Хираи-сан… — начинает было посетитель, но Таро поднимает руку, прерывая его. Огненная вода начинает действовать, и горячая кровь струится по его венам. Настроение начинает улучшаться — толчком, резко.

— Не надо слов — машет он рукой: — вы — действующий мэр нашего городка, Сакамото Таруя, и то, что вы обратились ко мне, означает что у вас деликатная проблема. Все остальное вы бы решили сами или с помощью полиции, или к Куме обратились, а значит у вас семейные проблемы. Так… у вас трое детей, старший офицер во Флоте, средняя менеджер в Сейко… значит младшая, приемная, golden girl. Так… она учится в Гизе, Императорская Академия, обучение раздельное, значит проблемы с мальчиками… хотя я, наверное, неверно выразился — поправляется он, глядя как тень промелькнула на лице посетителя: — у мальчиков проблемы с ней. И… судя по всему побег из дома? Нет? Не просто побег, а еще и деньги забрала? Или… инсценировала свое похищение? — он с удовлетворением видит, как округляются глаза посетителя и делает очередной глоток.

— Видите босс — он нужный человек — гудит Широ: — сумасшедший как Мартовский Заяц, но дело свое знает туго.

— Хираи-сан — говорит посетитель и на этот раз Таро его не перебивает. Такие вещи клиент должен сказать сам. Хотя и он и клиент уже знают, что именно будет сказано. Что ему необходимо найти его сбежавшую дочурку, которая еще и совершила классический ход всех карамельных девочек-мажорок — связалась с бандой и инсценировала свое похищение. И что обратиться в полицию мэр не может по двум основаниям — первое из них то, что история с инсценировкой и побегом из дома будет крайне плохо выглядеть в прессе и позволить себе такое накануне новых выборов мэр не может. Но была, и вторая причина и о ней Таро предпочел промолчать. Он бы предпочел не знать эту причину, но он был слишком умен, на свою беду. Он знал почему такие вот карамельки убегают из своих семей, а особенно — из семей с приемными отцами и откуда у них такое пренебрежение к своему собственному телу и многочисленные извращения в голове… да, приемная дочь в богатой семье, старшие давно уже ушли из дома, жена все время пропадает на курортах и спа-салонах… а дочь — она же не родная, верно? И если эта история выплывет наружу, то мэру будет очень плохо… а полиция начнет задавать ненужные вопросы и психолога пригласят. Вот поэтому то мэр города и его верный пес Широ — сейчас сидят в моем прокуренном и пропахшем выпивкой кабинете, а не в каком-нибудь «Бюро Пинкертона» или «S.H.I.E.L.D.». Потому что ему можно заткнуть пасть деньгами, и он промолчит о том, что нарыл во время следствия. Потому что ему надо платить за аренду, а еще потому что он — алкоголик. И вообще, не его это дело. Его нанимают чтобы найти девчонку, вернуть ее домой и замять дело, а не чтобы раздувать скандал из пустых подозрений. Даже если он в офис главного прокурора придет с такими подозрениями — его там на смех поднимут.

— Хорошо — говорит он: — я согласен. Берусь за дело.

— Вот и замечательно — потирает потеющие ладошки посетитель: — с деньгами не обижу. Пожалуйста, как можно скорей решите вопрос. Если понадобятся … силовые решения, то вы всегда можете позвонить Широ, он решит. — Широ делает шаг вперед и кладет на стол белый прямоугольник визитной карточки. По-хорошему он сейчас должен был свою визитку положить рядом, для обмена, но у него уже давно нет своих визиток.

— Ваш телефон у меня есть — лениво поясняет Широ: — вот… аванс. — на стол рядом с прямоугольником визитной карточки — ложится пачка купюр и Таро прошибает пот. Он умеет считать навскидку, он уже знает сколько тут денег. Слишком много. С подоконника на него с плохо скрываемым презрением смотрит Джи-Джи.

Найти беглянку труда не составило. Таро успел поесть в забегаловке на первом этаже Янгунского рынка, перекинуться парой слов на углу Шестидесятой, пропустить несколько стаканчиков с тощим Рэттом, вложить купюры в трясущуюся руку местного торчка под мостом, и он уже знал, что и почем. Приемную дочку мэра звали Марика и даже для карамельной девочки она была той еще штучкой. Тусила она с Тройкой Та, небольшой группой молодых оболтусов, которые постоянно кучковались в старом убежище, которое принадлежало одному из них, Большому Та, толстому самоанцу, грозному на вид, но безобидному и мягкому внутри. Такой вот, самоанец-сумоист-цундере. Формально главой группы была так называемая Маленькая Та, Тигуса Ри, бывшая босодзоку и барыга травкой. Серым кардиналом был Третий Та, или — Сан Та. Богатая биография у сукиного сына, он и старше всех, у него и приводы и даже отсидка за торговлю наркотиками — два года. Троица частенько зависала с бандой Братьев Ре, босодзоку с района, чьи выхлопные трубы не давали законопослушным гражданам спать спокойно. Торчок из-под моста сказал, что Братья и Троица — сейчас торчат в доках, выгнали из пустующего склада нескольких бездомных и под мостом резко стало тесно. Никаких прав у них нет, а выгоняют… девок еще каких-то притащили, говорят будут бордель там делать или порно снимать… или порошок барыжить… в общем не знал торчок ни черта. Знал только адрес склада и этого было достаточно. Даже скучно было. Мэр и этот демон Широ подняли его на ноги в девять (подумать! В девять! Он никогда так рано не вставал!), еще и двенадцати нет, а дело уже решено. Он лениво поднял телефон и набрал номер. И сообщил этому демону Широ, что он решил загадку и знает адрес.

— Да ну? — насмешливо говорит голос на том конце трубки: — они вышли на связь. Адрес у нас уже есть. Жаль, что ты зря ноги топтал, Таро-сан.

— Ээ… — тянет Таро в трубку. Черт, думает он, эти идиоты совсем думать не умеют. Неужели так трудно — назначить передачу денег в одном месте, а освобождение заложника — в другом? Ну кто так людей похищает? Их же сейчас люди Широ просто измудохают в ноль и все. И его тоже подставили — он тут старался, вынюхивал, а они вон как — просто звонят и встречу назначают… идиоты.

— Ладно, сейчас тебя подберем, раз уж все равно тебе деньги платим — будешь отрабатывать — звучит голос Широ в трубке и Таро думает, что он слишком стар для этого дерьма и недостаточно пьян. Не мальчик он уже, чтобы в драках стенка на стенку участвовать, а тем более, если там будут такие как Широ — то ему и участвовать не потребуется, таких как он на одного Широ штук десять надо и то вряд ли что получится. А с другой стороны — если уж он не может исправить свою старость, то по крайней мере может исправить свою трезвость.

— Эй! — кричит он бармену: — давай еще две!

— Когда ж ты сдохнешь уже? — задается вопросом Джи-Джи, которая сидит за его столиком и качает туфлей, полуснятой с ноги и держащейся на пальцах стопы: — ведь я высококвалифицированная галлюцинация. Я могла бы сейчас какому-нибудь миллионеру с шикарным телом казаться, а вместо этого с тобой в этом забытом богом месте.

— Shit happens — пожимает плечами Таро, закидывая в себя стопку: — нам надо торопиться, скоро Широ с его парнями приедут. Мир несправедлив.

— Как ты думаешь, этот мэр — он свою падчерицу насиловал? Или там… по доброй воле? — спрашивает внезапно Джи Джи.

— Да таких и насиловать не надо — отвечает Таро: — девка из ранних и озабоченных… думаю она сама на него прыгнула… чтобы денег побольше тянуть. Ей вообще не надо было никакого похищения разыгрывать, достаточно его шантажировать. Видимо ощущений острых не хватает. И шариков в голове…

— Все-таки вы мужики — отвратительные — делает вывод Джи Джи: — вот как так можно, а?

— Да что с тобой не так? Девка эта в деньгах разве что не купается, у нее все что захочешь!

— Вот ты и подумай — неожиданно серьезно говорит Джи Джи: — если у нее уже все есть — зачем она такое вытворяет?

— Да зачем?! С жиру бесится, внимание привлекает…

— Вот именно… — грустно говорит Джи Джи: — вот именно, Та-кун. Вот именно. Внимания то у девочки и нет. Оттуда и желание привлечь его — сперва сексом, потом вызывающим поведением, а в конце концов — вот это…

— Ой, не до твоих психологических этюдов. Дай человеку выпить спокойно — и Таро запрокидывает голову, опустошая очередную стопку, морщится и выдыхает: — скоро за нами заедут.

— Вот. Этот адрес — говорит Широ, наклоняясь к водителю: — тормози. — автомобиль останавливается и Широ выскакивает из него. За ним — его ребята, все как один крепкие, ловкие и умеющие делать людям больно. Последним вылезает Таро вместе с Джи-Джи. У Джи Джи плохое настроение, она ворчит что столько пидоров в одной тачке она не видела со времен Вудстока. И она имеет в виду не гомосексуалистов, которые ничего ребята, а именно пидоров, которые вы все.

Таро не слушает ее. Таро смотрит на открывающийся перед ним вид и его бросает в пот, несмотря на всю выпивку, которую он успел поглотить до приезда Широ. Картинка, которая постороннему наблюдателю не так уж и много скажет. Ну, стоят одни бандитские рожи напротив других, ну и ладно. Но Таро подмечает детали. Демон кроется именно в деталях. А детали такие — банда Братьев Ре с Кузеном Ди и его братом с длинным именем. Большой Та с огромным мясницким тесаком, зачем-то размалеванный под гангстера, ой не любят такое настоящие якудза, ой не любят. Такие вот рисуночки могут и бритвой срезать. Но это ерунда, это все понятно, хотят произвести впечатление и выкуп забрать, идиоты. С ними со всеми Широ и его парни справятся в два счета, моргнуть не успеешь, как соплями асфальт протрут. Проблема была в другом. Во-первых из четверых людей в хороших костюмах он сразу же опознал Косум, Охотница за Фамильными Драгоценностями и буквально почувствовал как у него нехорошо заныло в паху. Просто смотреть как Косум вбивает свой коронный удар в человека — сразу за пах хватаешься. Второй — ее брат, здоровенный таец, выступает у Кумы в клубе. И… двое участников «Токийского айдола»! Парень, который в спарринге тайца уложил и его подружка. С катаной. И это еще бы хрен с ним, хотя вопросы вызывает, да. Но съемочная группа с двумя операторами и камерами! Мысли у Таро в голове мечутся в стороны как испуганные угри в бочке с водой. Сперва он решает, что это идут съемки шоу, но при чем тут Трое Та, Братья Ре и эта малолетняя шалава — дочка мэра?Совпадение? Не бывает таких совпадений.

Думай, Таро, думай… а вот! Косум и таец — люди Кумы, пацан и подружка — значит тоже под ним. Камеры — чтобы задокументировать расправу над этими балбесами. Потому что катаны — настоящие, а девушка — мечник. Отсюда видны ее руки, как она движется с мечом, как держит его… этого не подделаешь.

— Ээ… Широ-сан — задает вопрос он.

— Что? — бросает Широ, его спина закаменела, он гляди на девушку с мечом, он замер и не делает лишних движений. Его люди — замерли тоже. Так замирают в детской игре, когда речитатив «Дарума-сан га коранда!» — прекращается и ведущий открывает глаза. Так замирают собаки, когда встречают волка. Так замирают профессионалы — когда встречаются со смертельной опасностью. Краем глаза Таро видит как усмехается Джи-Джи, эта стерва уверена что сегодня то она сможет от него отвязаться и начать казаться кому-то пореспектабельней.

— А у нас мечи есть? Или хотя бы … палки? — задает свой вопрос он и понимает, что сморозил глупость. Мечи на такую разборку никто возить не станет, были бы — он бы знал. А палки… что может палка против закаленной стали в умелых руках? Если ты не Миямото, то с веслом против меча …

— Послушай девочка! — наконец оживает Широ, делая шаг вперед: — а ну брось эту штуковину, а то еще порежешься не дай бог! У нас тут дела. Важные. Буду благодарен, если вы уедете отсюда, а нам надо с этими… перетереть.

— О, смотрите, еще трупы приехали — весело откликается Охотница за Фамильными Драгоценностями: — можно я их сама? Ну… хорошо, мы с Сомчаем их сами? Можно?

— Что ты сказал о моем мече? — поворачивается мечница и окидывает их взглядом: — думаешь, что я не ударю безоружного? Кента, дай ему меч!

— Но… — пытается что-то сказать паренек, потом качает головой и делает несколько шагов навстречу, протягивает второй меч — в черных, лакированных ножнах.

— Вы молодцы — говорит паренек, передавая оружие слегка обладевшему Широ: — классно играете. Настоящие бандитские морды. Как надо все. Только… откуда этого алкоголика взяли? — он тычет пальцем в Таро: — как-то выбивается он из образа.

— Зачем? — не понимает Широ, перехватывает меч и чуть-чуть — на пять сантиметров — вынимает лезвие из ножен. Блестящая сталь тут же развеивает любые домысли о том, что это просто игрушка. Он передает меч врагу, думает Таро, передает его и стоит тут же рядом, не пытаясь даже отпрыгнуть или защититься, стоять вот так рядом с вооружённым и умелым мечником — это же верная смерть. Таро внимательно смотрит в глаза паренька, в поисках сатори, просветления перед смертью.

— Ну… так Сора решила. — пожимает плечами паренек, все еще будучи преступно расслабленным рядом с опасностью: — ей виднее. Думаю, это все ваши самурайские заморочки, ей шинковать кого-то безоружного скучно. Вы уж постарайтесь там… продержитесь подольше, что ли … — и он подмигивает своему врагу и уходит обратно. Повернувшись спиной!

— Мне в общем-то все равно кого — говорит девушка с мечом: — можете все сразу, можно и по очереди… надеюсь вы приготовились … — она одним движением освобождает лезвие от ножен и Таро сразу понимает — почему они так спокойны.

— Широ-сан — шепчет он в ухо своему союзнику: — пожалуйста не вздумайте обнажать меч. Вы же видите… — он видит, как по бритому затылку Широ течет капелька пота и понимает — тот тоже видит. Когда ты начинаешь смертельный поединок, самое главное — это состояние духа. Готовность к смерти и сосредоточенность — это важно. Но настоящий воин знает, что есть и другая порода людей. Те, кто вышли за пределы человеческих возможностей. Те, кто, проходя долиной смертной тени — больше не впадают в сатори, не боятся смерти, даже заглядывая ей прямо в лицо и играя с ее косой. Раньше Таро считал эти вот рассказы про расслабленных мастеров в смертельной опасности — чушью, бредом, красивыми сказочками, но теперь он видел это прямо перед собой. Молодая девушка… да, она мечница, в этом нет сомнений, широкие запястья, вздувшиеся вены на предплечье, то, как она двигается, как она держит меч и уж кто-кто а она прекрасно должна понимать, как легко убить человека этим лезвием. Просто повести его вниз, надавить и … нет человека. И она легко дает такое оружие своему врагу… это можно понять, если ты уверен в своей победе, но каждый воин знает что поединок — это игра с непредсказуемым финалом, будь ты хоть триста раз чемпион. Таро уверен, что от взгляда мечницы не ускользнули ни сбитые костяшки, ни умелые движения Широ — она знает, что тот опытный боец. И тоже мечник. Так спокойно улыбаться, держа меч перед собой в такой ситуации может либо умалишенный, либо настоящий мастер, уже принявший свою смерть или смерть противника. Такого человека нельзя победить. Любой поднявший оружие на такого человека — обречен на поражение… если только он сам не станет таким же — не примет свою судьбу окончательно.

Широ шагает вперед, поднимая меч над головой и на секунду Таро чувствует симпатию к нему, симпатию и сожаление. Симпатию, потому что Широ — сумел принять свою смерть, свою судьбу, а сожаление — потому что он знает какая она будет.

Соперники замирают напротив друг друга с поднятыми мечами и Таро пробирает дрожь от столкнувшихся взглядов и энергий двух воинов. Вот, думает он, тут и решится все. Никогда я не был при поединке двух мечников, никогда не был свидетелем смертельной дуэли, никогда не чувствовал, как пересыхает в глотке и подкашиваются колени, просто от того, что ты смотришь на легкую улыбку бодхисатвы, которая уже умерла и уже убила. Девушка делает легкий шаг вперед и Широ отшатывается, падает, роняет меч, который с лязгом ударяется об асфальт.

Девушка делает еще шаг и Таро понимает, что именно сейчас произойдет. Бодхисатва уже умерла и уже убила — у себя в голове. И потому, произойдет это в реальности или нет — для нее нет разницы.

— Погоди! — поднимает руку Таро: — он уже проиграл! Добивать павшего — недостойно воина!

— Тц! — с досадой цыкает девушка: — да никто не собирался… я руку подать, чтобы встал… вставайте, пожалуйста, поднимите меч, и мы продолжим — она действительно протягивает руку своему сопернику. Таро понимает, что сейчас на его глазах эта девушка не просто победила Широ — она топчется по нему, показывая, насколько не считает его равным себе. Протянуть руку сопернику, дать ему второй шанс… такого даже Миямото никогда не делал!

— Прошу вас, не надо — берет себя в руки Широ, садится на пыльный асфальт и склоняется перед ней: — я признаю свое поражение. Позвольте мне только забрать своих людей и дождаться, пока вы не завершите свои … дела с этими людьми. Искренне прошу вас пощадить ни в чем не повинную девушку в этом здании. А потом… если вы все же решите, что я недостоин жить — я могу и сам… — он не закончил фразу. Таро понимает. Сейчас он просто завидует Широ и гордится им. Какая сила духа, думает он, а я бы так смог?

— Девушка? — хмурится мечница и поворачивается к своим сопровождающим: — Кента! Барышня в беде! По твоей части!

Глава 19

Все шло отлично. На мой взгляд Тэтсуо слегка перемудрил, когда пригласил на нашу встречу еще и мечника со своей комнадой, уже перебор, у нас и так банда есть, здоровенный противник у Соры, ребята с длинными волосами и велосипедными цепями да бейсброльными битами, но Тэтсуо у нас сторонник принципа «кашу маслом не испортишь» и «банд много не бывает.» Как говорится шоу маст гоу он. В результате на выходе у нас шикарная сцена «богиня меча Сора против демона-мечника». Для тех, кто не в курсе и не понимает всю значимость такой вот сцены — короткая история.

У одного феодала был мастер чайной церемонии. И был он таким искусным мастером, что феодал жаловал ему два меча и звание самурая. Однако же мастер не умел биться на мечах и никогда не учился этому. И когда феодал поехал в столицу — он взял мастера с собой. Обязанный носить мечи, мастер неминуемо столкнулся на улице с каким-то ронином, который, видя что тот не умеет обращаться с мечами — вызвал его на дуэль. Мастер чайной церемонии понял, что сегодня он умрет, но не хотел, чтобы его смерть пала пятном на репутацию его хозяина. А потому он попросил отсрочить дуэль. И пошел по городу в поисках учителя фехтования. Зайдя в додзе — он поклонился и попросил учителя помочь ему — научить его как умереть правильно. Он знал, что не сможет научиться сражаться и не испытывал иллюзий насчет исхода поединка с опытным воином. Ему просто нужно было умереть с достоинством, не бросив тени на репутацию своего сюзерена.

Удивился учитель фехтования и заметил, что обычно к нему приходят, чтобы научиться побеждать, но чтобы научиться умирать… и попросил рассказать свою историю. Мастер чайной церемонии рассказал в чем дело и почему он желает научиться умирать правильно.

Задумался учитель фехтования и попросил мастера в обмен — заварить ему чаю. В конце концов он же матер чайной церемонии, не так ли?

Чайный мастер знал, что через несколько часов он умрет и это будет самая последняя чайная церемония в его жизни. Потому он сделал все как надо, пришел в верное состояние духа и тела, аккуратно снял верхнюю одежду и сложил ее. Поклонился. Разложил все принадлежности и начал готовить чай. И следя за его уверенными, точными и мастерскими движениями, видя, как сосредоточен человек, принявший свою смерть — учитель фехтования упал перед ним на колени.

— Вот ты! — воскликнул он: — тебе не нужно учиться умирать! Ты уже все умеешь! Мастер однажды — мастер во всем!

И потом учитель фехтования объяснил мастеру чайной церемонии, что перед поединком ему надо просто прийти в то же самое состояние духа, в которое он приходит во время чайной церемонии. Аккуратно снять верхнюю одежду. Перевязать рукава рубашки. Снять гэта с ног. Положить их вместе. Поднять меч над головой и закрыть глаза, чтобы не отвлекаться ни на что.

— И как только ты услышишь его крик — рубани мечом. Это и будет взаимное убийство, и ты не опозоришь имени своего господина — так сказал учитель фехтования.

Мастер чайной церемонии так и сделал. Они пришел к условленному месту. Аккуратно снял верхнюю одежду. Подвязал рукава. Снял гэта и ступил ногами на землю. В последний раз вдохнул свежий воздух весны, поднял меч над головой и закрыл глаза, готовый умереть. Все это он делал так, словно бы наливал свой любимый чай… и лепестки сакуры кружились над ним…

И когда его противник, молодой ронин — поднял свой меч, то он внезапно увидел, что не может атаковать. Что любая атака закончилась бы его смертью. Ронин опустил меч и признал свое поражение. А чайный мастер и учитель фехтования подружились и еще долгое время прожили, приходя друг к другу в гости и радуя своим мастерством.

И на наших глазах произошло что-то в этом духе, что-то из совсем древней Японии, оттуда, где слово «честь» не являлось пустым звуком, а если ты взял в руки меч и поднял его над головой — значит уже воин и любое снисхождение будет считаться оскорблением. Что-то традиционное, вызывающее уважение даже в глазах у отпетых бандитов и негодяев, что-то, о чем потом спустя годы все участники — будут рассказывать своим внукам истории и легенды. Что-то, трогающее душу и задевающее самые глубинные струны загадочной души нихонца. Глядя на Сору, стоящую над коленопреклоненным мечником — что-то переворачивалось в душе. Понимание, что в этой истории нет победителя и побежденного, а есть два человека, которые так глубоко понимают эту жизнь, что отказались соперничать за выживание. Отказались от подлых трюков и ударов в спину, от нелепых оправданий и побега. Мы словно вернулись в те времена, когда слово самурая о том, что он вернется в пять вечера, чтобы его убили, а пока сходит подышать воздухом, выпить последнюю чашку чая и написать хокку — было действительно словом. И никто никогда не нарушал его, купив билет на самолет и сменив паспорт и уехав в Китай. Другие времена, другие люди.

— Ну что вы — говорит Сора и садится прямо на пыльный асфальт рядом с мечником: — вы все сделали правильно… прошу вас, встаньте. Я не знаю вашего имени, а ведь вы старше меня… меня зовут Сора. Я из школы меча Катори Синто рю.

— Я — Широ. Ягю Синкагэ рю. — представляется Широ: — позор мне старому. Но я так рад, что вы, молодежь… что среди вас есть такие как ты! Я словно вернулся во времена истинной славы меча! Сора-сан, позвольте мне выразить восхищение. Кто бы не был ваш уважаемый учитель, я надеюсь однажды разделить с ним чашечку теплого сакэ, ведь он вырастил в вас дух мечника!

— Широ-сан, вы вгоняете меня в краску — говорит Сора: — вставайте, неудобно же.

— Хорошо, Дочь Меча, но только потому что современные правила совсем затмили настоящий этикет. — ворчит Широ, поднимаясь на ноги и подбирая лежащий рядом меч: — в былые времена я бы лежал у дверей вашей школы как побитый пес — с утра до ночи. — он вкладывает меч в ножны и протягивает его Соре.

— Великолепный клинок — говорит он: — позвольте взглянуть … на ваш?

— Да, конечно — Сора протягивает свой меч, рукоятью вперед. Если бы японец хотел, ему просто достаточно было бы довернуть кисть и разрезать Соре запястья… но это мои параноидальные мысли. Все тут — нанятые Тэтсуо актеры и играют они просто супер. Вложился сутенер в антураж, не пожалел денег. Сцена вышла что надо, аж мурашки по спине, вон у операторов слюноотделение началось, как у собаки Павлова при виде куска мяса.

— Как я и думал. — Широ с поклоном возвращает меч владелице: — вы нарочно оставили себе клинок похуже. Вы… — он вздыхает и пытается снова опустится на колени, но Сора подхватывает его и останавливает, он сопротивляется, но Сора держит его крепко. По щеке японца стекает слеза.

— Отпустите меня, Сора-сан — говорит он и Сора тотчас отступает на шаг: — я больше не буду падать на колени перед вами. Я понимаю, что ставлю вас в неудобное положение. Но ваш поступок… он достоин прежних времен.

— Спасибо, Широ-сан. — Сора кланяется в ответ, и я наконец понимаю, что могу дышать. Все это время я бессознательно задерживал дыхание!

— Если Сора-сан позволит, то я мог бы и сам… вместе со своими людьми — разобраться с … этими ушлепками — кивает Широ на всеми забытых мотоциклистов во главе с разрисованным громилой: — нет необходимости марать свой клинок такой низкой кровью.

— Извини, Широ-сан, но у нас к ним дело — мотает своей головой Сора, вкладывая свой меч в ножны: — но мы быстро. Потом… потом делайте с ними что хотите.

— Если что-то еще «потом» останется — ворчит Косум, раздосадованная, что осталась без дела.

— Сдаемся! Мы — сдаемся! — раздается крик, и мы с Сорой переглядываемся. Как-то быстро все прошло. Нет, сцена с мечником — это просто прекрасно, но все остальные подозрительно быстро отвалились в стороны. Как там про ружье и сцену — должно же оно выстрелить. А тут у нас около десятка крепких ребят с битами и арматуринами, с велосипедными цепями и кастетами, а по итогу — пшик? Нет, я понимаю, жизнь это вам не кино и в жизни нет идиотов раз за разом кидаться на верную смерть. И еще — техника безопасности, конечно же. В сваре можно и покалечить кого, особенно если с одной стороны дилетанты, а с другой — Сомчай со своей сестрёнкой. Они, кстати молодцы — стоят сзади и не отсвечивают, даже Косум свой фонтан красноречия и сарказма заткнула.

— Не надо нас рубить! — поднимает руки здоровяк, который с ног до головы в татуировках. Его тесак глухо лязгает об асфальт.

— Она в подвале — тут же торопливо добавляет второй, стоящий рядом: — ничего с ней не случилось! То есть… ээ… пристегнули мы ее к батарее, но она сама попросила!

— Так. — говорю я, понимая, что «она» в план не входила. Что еще за самодеятельность? Кимико сейчас на студии, в павильоне «Зимние цветы Хоккайдо», снимает клип или аудио записывает… или Тэтсуо сумел найти способ ее сюда привезти и к батарее пристегнуть? С одной стороны, было бы прикольно и как я сам об этом не подумал? Не просто символическое спасение путем отнятия контракта, а самое настоящее — с заложницей и прочим антуражом «барышни в беде». Но — не подумал, не попросил у Шики на полчаса Кимико, не объяснил ей самой, решил сюрприз сделать. Неужели Кимико сама догадалась и с Тэтсуо за моей спиной договорилась? Буду удивлен. В кармане тренькает телефон. Лезу в карман и достаю гаджет. «Да где вы, черт возьми?!» — от Тэтсуо. Странно.

— Да что тут происходит, черт возьми?! — из здания выходят две девушки. Сразу бросается в глаза контраст — одна в школьной форме, но мятой и изорванной, на лице — синяк, синяки на бедрах и шее… контрастом — уложенные волосы. Вторая — в кожанке и с банданой на голове.

— Это я должна спрашивать! — выкрикивает Сора, глядя на двоих девушек. Тут же рядом со школьницей появляется Косум, поддерживает ее и быстро осматривает. Школьница отбивается от ее рук.

— Это не наша — делает вывод Косум: — я нашу знаю… видела. Это какая-то другая девчонка.

— Да что вы говорите… — шипит Сора: — а то мне сразу не видно! Кто эта девушка и что вы тут с ней делали, извращенцы?! — она делает два шага вперед и кладет руку на рукоять меча, нависая над здоровенным татуированным самоанцем, который все еще стоит на коленях.

— Да… мы… мы ничего и не делали! — голосит самоанец: — она сама попросила!

— Ну да… — сощуривает глаза Сора и тычет самоанца ногой: — и рубашку сама разорвала и синяк на лице поставила?

— Нет, рубашку и юбку ей Маленькая Та порвала — поясняет самоанец: — и синяк поставила. Марика просила, чтобы как ее насиловать начнем…

— Что?! Ах вы уроды! — Сора прописывает самоанцу пинок в ухо, смачно так, с разворотом всем корпусом и здоровяк падает набок. А я вот только сейчас осознаю, что это не те дроиды. На четвертый день Зоркий Глаз увидел, что у тюрьмы нет стены. Срываюсь с места, чтобы встать рядом с ней, подстраховать… краем глаза вижу, как Сомчай быстро успокаивает мотоциклистов, без стеснения давая им почувствовать свое физическое превосходство.

С места сорвалась и Косум, народ от нее только так во все стороны отлетает, кто-то уже корчится на земле, фирменный удар Охотницы за Фамильными Драгоценностями — в пах. Прощай колокольчики.

— Стойте! Вы чего творите! — между самоанцем и Сорой вклинивается жертва насилия, раскинув руки и загородив своего насильника: — ему же больно!

— Это Стокгольмский синдром — говорю я Соре, которая бросает на меня вопросительный взгляд: — она в стрессе. У нее ПТСД. Ее держали тут несколько дней и насиловали, пытали и издевались. Психика не выдержала.

— Бедная девочка — говорит Сора: — но сейчас все будет в порядке, мы выручим тебя и …

— Да пошла ты, shalava! — выдыхает «бедная девочка»: — ты зачем Большому в ухо с ноги зарядила? У него и так сотрясение в прошлом году было, а ты тут со своими ножищами! Как ты, дорогой? — она наклоняется над самоанцем и тот издает тихий стон.

— Больно, да? Где больно? Вот тут? А вы чего замерли как столбы соляные? — поднимает она на нас взгляд: — вызовите «скорую» уже! Ему же плохо!

— Марика! Да нормально мне, только голова кружится… — садится на землю самоанец: — не надо «скорую»… я уколов боюсь.

— Бедный мой… — девушка обнимает самоанца за шею. Крепко так обнимает, глаза у него выпучиваются, но он терпит.

— Это … точно Стокгольмский синдром? — поднимает бровь Сора: — как-то… уж очень они близки.

— Поверь мне — киваю я: — в минуты сильнейших психологических потрясений все так и происходит. Жертва привязывается к своему мучителю и насильнику…

— Маленькая! — командует девушка: — ступай, принеси мой портфель, у меня там влажные салфетки есть, компресс ему сделаем. Третий! Забери деньги у Широ, и … здравствуйте Широ-сан!

— И тебе привет, Марика-тян — кивает стоящий неподалеку Широ: — твой папа волнуется. И подружка твоя тоже.

— Папа потерпит. — фыркает Марика: — и Натсуми-тян тоже. Деньги принесли?

— Марика-тян, ты же знаешь, что твои требования абсурдны. Я бы на месте твоего отца тебе по жопе надавал и домой увез. И если бы не… уважаемая Сора-сан, сидеть тебе сейчас в машине с надранной задницей.

— Ты только обещаешь, Широ-сан. Сколько?

— Четыре миллиона. Это максимум. Отдайте деньги своим… уважаемым партнерам и поехали уже отсюда… — вздыхает Широ: — давайте не будем делать из этого сцены больше чем следовало бы… и так нас уже телевидение снимает.

— Третий — забери деньги. А ты, дылда — держи свои руки подальше от Большого! — обращается она к Соре: — вот не дай бог у него что в голове лопнуло, и он дебилом останется, я тебя из-под земли достану и такое с тобой сделаю, что ты и в аду жалеть будешь!

— Марика… — стонет самоанец: — ну не надо так… пожалуйста, ты же видишь…

— А ты заткнись! — тычет его девушка: — ничего не умеешь толком, ни подраться, ни девушку изнасиловать как следует. Если ты хочешь быть моим парнем, надо постараться, а не получать по уху от всяких… shalava…

— Твоим парнем?! — лицо самоанца расплывается в улыбке: — а можно?

— Нельзя! Пока ты тюфяк с салом — нельзя! Возьми себя в руки уже! Мне за тебя стыдно! Вон, отдам тебя Широ-сану, он из тебя живо мужчину сделает! Или… она шарит глазами вокруг и натыкается на меня: — О! Кента-кун!

— Марика-сан? — вопросительно поднимаю бровь я. Я не знаю эту девушку, но она знает меня. Чертово телевидение.

— Кента-кун, ты вовремя — кивает она: — отзови свою бешеную и научи моего парня настоящим мужчиной быть! Я заплачу.

— Но, Марика-сан!

— А ты — цыц! — пинает ногой сидящего самоанца девушка, сдавленно шипит и хватается за ногу: — ай, больно! Ногу об тебя отбила, чурбан ты неотесанный! Проси прощения!

— Извини, Марика-сан! — лепечет здоровенный самоанец: — я… больше так не буду.

— Как я и говорил — объясняю я Соре: — в результате сильнейших психических потрясений жертва привязывается к своему мучителю.

— Вот только кто тут жертва… а кто мучитель… — задумчиво тянет Сора, глядя как девушка в разорванной школьной форме лупит самоанца сломанным зонтиком.

— С точки зрения Вселенной это как инь и ян — говорю я: — все мы жертвы и мучители и …

— Ой, да не надо, Кента-кун. Облажался ты с психоанализом сегодня, а? Вот признайся… — говорит Сора, положив свой меч на плечо и насмешливо глядя на меня: — вот как на духу скажи.

— Облажался — соглашаюсь я. Крыть нечем, действительно у нас, у людей так частенько бывает, что жертва — только на первый взгляд жертва, а на самом деле … эх.

Девушка устает лупить самоанца и они уже обнимаются и она уже говорит ему что-то утешительное и здоровяк плачет. Рядом со мной становится один из людей Широ, тот самый потертый алкоголик и достает из кармана брюк стальную фляжку. Отвинчивает крышку, делает глоток, глядя на всю эту сцену и качает головой.

— Все-таки что-то серьезно не так с вашим поколением — говорит он: — вот в наше время…

Глава 20

— Вот как-то так… — объясняю я ситуацию и наслаждаюсь зрелищем дергающегося глаза у Накано Наоки, совладелицы шоу «Токийский айдол» и эфирного директора. Я видел Накано-сама всего один раз, но за этот раз уже успел составить свое мнение о ней. Накано-сама — высококвалифицированная, тщательно откалиброванная, доработанная с микронными допусками, и хорошо смазанная машина для достижения успеха. Ее движения выверены и точны, ее суждения ограничены рамками корпоративной этики, ее задачи совпадают с миссией компании, ее слова — отражения Устава предприятия и вообще говорим — «Шоу Джапан Копорейтен ЛТД филиал в Сейтеки» — подразумеваем Накано Наоки.И наоборот.

Так что обычно эта корпоративная машина, собранная из идеального женского тела и жесткого мужского характера — излучает уверенность и собранность, эффективна и надежна, непоколебима и точна в формулировках. Поэтому видеть, как у эффективного менеджера дергается глаз — это достижение. Рядом со мной, потупив глаза в пол — стоит Шика-сан. Она никак не решается оторвать взгляд от пола и насладится зрелищем в полной мере. Ей страшно.

— Как-то так? — говорит Накано-сама и потирает виски. На какое-то мгновение все усилия пластических хирургов, косметологов и визажистов идут прахом, маска идеального кукольного лица дает трещину, и я вижу уставшую женщину за сорок, которую так достали окружающие ее идиоты.

— Шика-сан… — говорит Накано тихим голосом и Шика вздрагивает, как от удара и втягивает голову в плечи.

— Мне мэр звонил. Пятнадцать минут назад. У нас выпуск в прямом эфире через два часа. — говорит Накано и качает головой: — через два часа! Мы не можем дать в эфир то, что засняли сегодня… по крайней мере в такой интерпретации.

— Мы … все исправим, Накано-сама… — шепчет Шика, глядя в пол. Накано смотрит на нее и снова качает головой.

— Да вы уже… наисправляли… спасибо. Фиксеры, мать вашу… ох! — она хватается за голову. Встает со своего огромного кресла, больше похожего на трон, выходит из-за стола, поверхность которого может поспорить со средним авианосцем и подходит к окну. Смотрит на расстилающийся перед ней город, видимо готовя метеоритный дождь, нашествие саранчи и семь казней египетских на головы Содома и Гоморры.

— Нам не обязательно давать это все в эфир — вставляю я, решив, что благоприятный момент настал и Накано не будет швыряться в меня пресс-папье и обливать водой из графина: — мы можем…

— Мы не можем дать это в эфир, потому что будет крик, скандал и мэра снимут. А нас вообще под ковер закатают — говорит Накано, складывая руки на груди и продолжая смотреть на город внизу: — но и не дать в эфир мы тоже не можем, просто потому что эту сцену уже выложили в сеть какие-то зеваки… качество не очень, но наши фургоны с логотипом на весь борт — видно отлично! Поэтому мы должны дать это в эфир, но с изменённым нарративом. Аааа! — она хлопает ладонью по стеклу: — терпеть этого не могу! — она разворачивается и подходи к столу. Нажимает кнопку селектора.

— Тойя! — командует она в селектор: — мне сюда этого засранца Тенджиро, кого-нибудь из связей с общественностью, юриста и этих двоих гиков сюда. Срочно! Будут упрямится — скажи, что по утроенной ставке. И напомни, кто кого в прошлый раз от полиции отмазывал.

— Кофе в термосе и таблетки от головной боли? — спрашивает голос в селекторе.

— Да. И кофе и таблетки. Но этих двоих — срочно! Прямо сейчас! И… напомни, как их там звать?

— Тоширо-кун и Исида-кун. Тоширо — толстый, Исида — дохлый.

— Ясно. — она отжимает кнопку на селекторе и открывает дверцу шкафа, за которой обнаруживается довольно приличный бар, достает оттуда пузатую бутылку и рюмку. Плескает себе в бокал янтарной жидкости. Закрывает бутылку. Долго смотрит на бокал. Со вздохом отодвигает его в сторону. Шика делает робкий шаг назад, но останавливается на месте, пришпиленная гневным взглядом эфирного директора.

— Даже не вздумай! — говорит Накано качая головой: — вот даже не вздумай! Вы вдвоем эту кашу мне заварили — примете участие в разрешении. Садись, Шика-сан и ты тоже, Кента-кун. У нас много работы… — она еще раз бросает быстрый взгляд на бокал с янтарной жидкостью и вздыхает.

Через пять минут неловкого молчания кабинет наполнился людьми в костюмах и очках, с папками и какими-то рулонами бумаги, откуда-то выкатилась белая магнитная доска, на ней тут же были вывешены графики и нарисованы схемы, секретарь Накано — Тойя-сан — выкатил тележку, на которой были несколько термосов с кофе и снэками, печенье и конфеты, бутерброды, один термос с бульоном и аптечка. Оперативность, отсутствие суеты и точность движений Тойи-сана выдавали тот факт, что все происходящее — не в новинку. Невозмутимое лицо секретаря, которое кажется говорило «это не первое мое родео, парень», суета прибывших, закатанные рукава и карандаш за ухом у юриста, расстегнутые пуговицы и сброшенные туфли (в кабинете у Накано — такой классный и пушистый ковер), появившиеся магнитные доски и маркеры, напитки и закуски и даже то, как один из пришедших экспертов — спокойно воспользовался личным туалетом Накано, который оказывается скрывался за фальшивой дверцей шкафа (там же и душевая кабинка) — все это говорило о многом. Скорость, с какой кабинет высокого начальника превратился в комнату для мозгового штурма, то, как люди обращались друг к другу — без подбодострастия, свободно обмениваясь идеями — говорило еще о большем. По просьбе эфирного директора я рассказываю о происходящем. В момент «и тут-то я понимаю, что это не те дроиды, которые мне нужны…» — в кабинет вваливаются еще двое. Эти двое отличаются от всех уже присутствующих. Если все в кабинете (включая и меня) — в костюмах, то эти двое одеты «по гражданке» — один, толстый и с точащими во все стороны волосами — в гавайской рубашке с ярко-желтыми надписями на ней, листьями пальм и цветками орхидей. Такое вот безобразие покупают и носят только туристы и только в курортной зоне, привлекая своим видом всех карманников, мошенников и прочих профессионалов обдирать приезжих. Второй, худощавый и с синяками под глазами — в черной толстовке с изображением девушки из какого-то аниме с огненным копьем в руке и призраком на заднем фоне.

— Вы видели, что в сети происходит?! — сразу же с порога говорит тот, что в гавайской рубашке: — наши фургоны там засветились! Нам никто ничего не говорит! Мы, что фильм про якудзу снимаем? А этот, гений, который Шику трахнул — он чего там делал?!

— Пфхфх! — выпучивает глаза Шика, вспыхивая красным цветом до самых ушей.

— Тоширо! — обрывает его Накано: — опять за языком не следишь?! Мы не произносим таких слов тут! Что еще за «трахнул»?! И … Шика-сан же тут!

— А что я?! Все же знают и … — тут он натыкается взглядом на покрасневшую Шику и затыкается, открывает и закрывает рот, похожий на рыбку, выброшенную на берег.

— Ээ… я … — выдавливает он из себя.

— То-кун не имел это в виду — защищает его худощавый: — он хотел сказать, что мы совсем не знаем, что там Шика-сан делала в той душевой и с кем. Мы даже записи все уничтожили… ну себе оставили и все. Мы даже не ведем журнал с кем и когда Шика-сан… зачем нам журнал вести?

— Вы еще и журнал ведете?! Накано-сама! — вопль измученной души вырывается из Шики.

— Так! Заткнулись все! — хлопает ладонью по столу эфирный директор Накано Наоки: — прекратили детский сад! У нас кризис из-за… этого вот малолетнего маньяка! — она тычет в меня пальцем: — у нас угрозы от мэра, звонки из центрального офиса и в случае, если мы поведем себя неправильно — то выбор между… как ты там сказал, Та-кун? — она поворачивает голову к юристу. Тот поправляет очки, встает и откашливается.

— Выбор у нас между сокрытием факта преступления группой лиц, а именно — киднэппинг, шантаж, вымогательство, рэкет, от двух до пяти лет общего режима. Или — угроза применения насилия, организация киднэппинга, самоуправство, линчевание, избиение и вымогательство. Организованно, группой лиц по предварительному сговору. От восьми до пятнадцати лет строгого режима.

— Нет, ну если так выбирать, тогда конечно сокрытие … — говорит тощий: — но я ничего об этом не знал! Как привлекать, если не знал?!

— А уже знаешь. — злорадно добавляет юрист, садясь и откидываясь на спинку кресла: — все, ты с нами в одной лодке. Начиная с этого момента.

— Шика-сан! Тоширо-кун! — повышает голос Накано: — мы разберемся с этими сплетнями и прочим, но потом. Сейчас же все…

— Что случилось?! Накано-сама, я прилетел, как только смог и … — в кабинет влетает высокий и худощавый японец с седой шевелюрой, разлетающейся во все стороны. Он в черной водолазке и джинсах — тоже творческий человек, видимо.

— Наконец все в сборе. Пятнадцать минут! — поднимает палец Накано: — но времени нет. У нас… вот — она нажимает кнопку и на окна опускаются жалюзи, включается проектор и на белом экране в ускоренной перемотке происходят события у склада. Мелькают субтитры, Тойя-кун поясняет что и как происходило. Освещение событий происходит очень быстро, на мое удивление. Когда там стоял и на Сору с поднятым мечом смотрел — как будто час прошел, время как будто остановилось, а оно оказывается минут пятнадцать заняло от силы. В перемотке и вовсе за минуту управились.

— Итак — мы не можем выпустить это как есть — говорит Накано, потирая висок указательным и средним пальцами: — но не можем и не выпустить — это уже в сети. Что там пишут, Тоширо?

— Пишут, что это либо вернулись годы кровавых разборок якудзы или это съемки фильма. — говорит толстяк в гавайской рубашке.

— Ну вот. Нам необходимо развернуть нарратив. Однозначно мы выпускаем этот эпизод, но желательно так, чтобы не освещать тот факт, что дочь мэра у нас — ебнутая на всю голову малолетняя идиотка, которая связалась не с той компанией. У нас на секундочку даже это здание — в муниципальной собственности. Я про студию и павильоны не говорю. Предложения? — Накано стучит незаточенной стороной карандаша по столу.

— Выпускаем как есть — тут же реагирует Исида, худой в толстовке: — только звук убираем и последние … несколько минут убираем. Эфирное время же. Накладываем голос за кадром. Кто у нас ведущий? Надо чтобы такой голос, знаете, вызывающий доверие… и рассказываем историю о том, как Кента-кун принцессу спас… и трахнул!

— Опять?! — возмущается Накано: — опять «трахнул»?! Вы, что, слов других не знаете?

— Да я не для себя! Я для народа! — кипятится Исида: — принцип «потерянного письма» Эдгара По! Если мы что-то не будем прятать, а наоборот — выпятим! Смотрите, главной сенсацией станет, что Кента дочку мэра трахнул! Ой! — он шустро убирает голову и запущенное твердой рукой эфирного директора пресс-папье — пролетает мимо и ударяется в стенку. Падает на ковер.

— Принцип мозгового штурма предполагает свободу слова, но у всего есть свои границы! — распаляется Накано: — никаких мне тут «трахнул», «трахаются», «трахнуть» и всего такого! Вы же профессионалы! Возьмите себя в руки! Слов других не знаете?!

— Ээ… Кента дочку мэра… совокупил? Совершил коитус? Get laid? — поднимает голову из-под столешницы Исида.

— Мне кажется нам надо сдаться — говорит юрист: — деятельное содействие следствию поможет скостить срок, у меня есть знакомый прокурор, никому больше пяти лет не дадут. Скажем что нас заставили. Вот Тоширо с Исидой и заставили. Жалко этому никто не поверит. Хм... а если это Тенджиро нас всех заставил? Этому поверят...

— Вы что?! — врывается в разговор высокий седой японец: — это же у нас на руках сенсация! Это же наши рейтинги взлетят! Нельзя это прятать! Коррупция в высших эшелонах власти, вскрытая нашим трахателем Кентой!

— Тенджиро! Что за слова?! Только что Исиде выписала… Та-кун, передай мне пресс-папье обратно…

— Накано-сама, не надо! Только не в голову! Я ведь правду говорю! Ну, хорошо, хорошо, не трахателем. Хм… совокуплятором?

— Я между прочим тут же стою — говорю я. Мне начинает надоедать, что обо мне в третьем лице говорят.

— Вижу. Привет, Кента. — машет мне рукой Тенджиро: — так о чем я? Ах, да, Великий Совокуплятор Кента-сама — совершает коитус с коррупцией, доминируя и неся своим лингамом Правду и разрушая заговор молчания вокруг коррупции, словно девственную плевру и врывается своим одноглазым змеем в головы телезрителей! Трах во имя Справедливости! Ай! Накано-сама! Я же просил, не в голову…

— Есть еще вариант — спрятать событие среди других событий. Где умный человек прячет лист? — вставляю я. На короткое время все замолкают.

— Честертон. Гилберт Кийт Честертон — говорит Накано и задумывается: — а что… может получится.

— Где умный человек прячет лист… — бормочет Тенджиро: — в лесу. Где умный человек прячет камешек — на морском берегу… где умный человек прячет тело… большой грех, да.

— О чем это вы? — вертит головой Тоширо: — не понимаю…

— Операция КГБ «Бумажный Шторм» в конце восьмидесятых — начале девяностых. — поясняет ему Исида.

— Ааа! Спрятать событие под ворохом других событий, гипотез и версий! — светлеет лицом Тоширо: — это идея, да. Мы сюда и версию с … эээ… коитусом Кенты всунем!

— И версию про Лингам Справедливости и Девственную Плевру Коррупции! — Тенджиро.

— И то, что на самом деле произошло — тоже. — кивает юрист: — но официально комментариев не дадим, а если нас будут сажать — то скажем, вот, ничего не скрывали же… а что полиция не среагировала, так ваше дело.

— Нужны еще версии и события — тут же ориентируется Накано: — чем скандальней, тем лучше.

— Раскрыть личность Юрико? — тут же предлагает Тенджиро: — и показать как лингам Кенты действует на личность, перевоспитывая и внося гармонию в тело и душу реципиента…

— При всем уважении к вам, Тенжиро-сан, но я бы попросил воздержаться от … такого поворота событий. — твердо говорю я. Мне сейчас только истерики Юрико не хватало. Она у меня верный союзник и партнер и даже друг. Унижать ее на публике я не дам — если я могу это предотвратить.

— Да ты не понимаешь, Кента. Мы ее сюда и пригласили, чтобы…

— Нет — складываю руки на груди я. Мы с Тенджиро встречаемся взглядами. Он смотрит на меня с легким удивлением, так смотрят на букашку, которая разговаривать умеет. Раздавить букашку и все дела. Я встречаю его взгляд, добавляя в свой Лучи Добра. Говорят, глаза — зеркало души и это действительно так. Просто дайте мне взглянуть в глаза человека во время разговора, а лучше — во время конфликта. И я сразу пойму — на что способен этот человек. В моих глазах — твердая уверенность в том, что я сделаю все, чтобы отстоять свою точку зрения. Потому что «here I stand, and here I stay». Здесь — мой Рубикон. Здесь — моя граница. Не заходи за черту, Тенджиро-сан, не начинай войну, которую ты не сможешь выиграть. Это обойдется тебе очень дорого. Мне — тоже, но я готов к этому. А на что готов ты?

— Но… — Тенджиро отводит взгляд и разводит руками: — Накано-сама? Шика-тян?

— Мы вернемся к этому позже — говорит Накано: — сейчас у нас кризис и …

— Я бы хотел обсудить это сейчас — говорю я: — здесь и сейчас. В прошлый раз именно вы, Накано-сан, говорили, что выше дешевых сенсаций и я верю в то, что вы не планировали никаких дешевых сенсацией с «разоблачением дочки мошенника». Мне бы хотелось узнать ваше мнение об … предложении Тенджиро-сан — сейчас я глажу корпоративного зверя против шерсти, и все знают это. Сейчас не время и не место, так кажется сказала Накано? Так вот — именно сейчас и место и время. В другое время, без кризиса — она меня и не спросит и даже разговаривать не будет. И выступать я буду с точки зрения просителя. Но не сейчас. Сейчас от меня много зависит, а студия в щекотливом положении и если я не буду играть по правилам — то у них будут неприятности. Говорите, нельзя пользоваться минутной слабостью? Неверно говорите. Мне нравится Накано Наоки, я ничего не имею против этого мудака Тенджиро, мне скорее не нравится корпоративная культура студии и шоу, но это не их вина. Тут ничего личного — ни с их стороны, ни с моей. Я знаю таких людей. Возможно — потом, когда-нибудь, они и смогут воспринимать меня как равного, но не сейчас. С нашей разницей в социальных статусах единственный способ заставить прислушаться к себе — причинить боль. А уж что-что, а это я умею. Корпоративный зверь понимает только один язык — язык доходов и расходов. И только угроза потерять доходы может заставить его вильнуть хвостом — и пусть сейчас эти корпоративные звери делают вид, что заботятся о людях, вводят дополнительные отпуска и работу из дома — их сущность не изменилась. Просто они поддаются дрессировке.

Потому я смотрю прямо в глаза Накано Наоки, эфирному директору студии. Рядом испуганно замирает Шика, замолкают все вокруг. Глаза в глаза. Я вижу, как расширяются ее зрачки, как бешено работает ее мозг, прикидывая варианты от «выкинуть наглеца из кабинета» и до «сделать вид, что так и должно быть».

— Кента-кун — наконец легкая улыбка трогает ее губы: — я думала, что мы обо всем уже поговорили. Впрочем, если ты не понял в прошлый раз — я повторю. Наша студия не гонится за дешевыми сенсациями. Предложение Тенджиро-сан — неприемлемо. А теперь — давайте вернемся к обсуждению…

Глава 21

— Из-за тебя и твоего цирка у меня времени на запись почти не осталось — жалуется Сора: — я еле успела. — она задумчиво подпирает щеку рукой.

— Извини. В самом деле неловко получилось — отвечаю я. Неловко получилось — это не отражает ситуацию от слова «абсолютно». Вместо того, чтобы приехать туда, где нас ждали нанятые Тэтсуо «ряженые» — мы перепутали адреса и сориентировались лишь по «подозрительно выглядящим личностям». Вот говорил я — если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет. Расслабился тут, подумал, что все под контролем, продумал что-то… а в результате — нарвались мы на настоящую банду. Ну… как банду — сборище хулиганов скорее. И мы перепутали, и они перепутали, а тут еще и люди Широ приехали на разборки. Это хорошо, что Сора совершенно уверена была, что все вокруг подстава и была спокойна как на тренировке и у нее глаз не дрогнул.

Я, честно сказать — боюсь ей рассказать, что на самом деле произошло. Что на самом деле она была на волосок от гибели, что вот так бросать вызов в лицо мечнику. Бывшему мечнику из старших, бывшему якудзе, а ныне — человеком по «деликатным поручениям» у мэра. Ну, хорошо, будь она просто девочкой-карамелькой максимум что ей грозило бы — по жопе два раза хлопнули бы. Рукой, не мечом плашмя и даже не ножнами — уважение к орудию тут привито с детства. Мелкой и наглой девчонке — так, ладошкой по заднице и все. Но не в случае с Сорой, она — мечник и между ними все серьезно. Она достаточно тренирована и обучена, чтобы относиться к ней серьезно, а уж если жути в глаза подпустила — то и вовсе никто не станет ее недооценивать. А если не будет недооценивать — то и удар задерживать никто не станет. А Сора в свою очередь, уверенная что это все игра — свой удар придержала бы. При мысли что только доли секунды отделяли нас от трагедии у меня трясутся поджилки и потеют руки. Задним числом я понимаю, сколько я ошибок совершил и по какой тонкой грани провел нас ангел-хранитель. За себя не я боюсь, я знаю, что смерть — это не конец, но при мысли, что Сору по моей вине покалечили или вовсе убили бы — меня бросает в дрожь. Как бы я посмотрел в глаза ее отцу? Что бы я сказал своему отцу и матери? Милостива Аматэрасу к слабым умом, сущеглупым идиотам, что сказать. По лезвию ножа прошлись, да как красиво. Дрогни Сора хоть чуточку, допусти сомнение в ситуации, в моих словах, во мне — и все…

Но нет, эта девушка доверилась мне до конца, ни секунды не сомневалась во моих инструкциях, даже когда все пошло не так, как я говорил — она вела себя так, как и должна была… я понимаю, что не заслуживаю такого вот доверия и комок подкатывает к моему горлу.

— Эй, ты чего? Ты плачешь? — спрашивает Сора, наклоняясь ко мне и подавая свой белоснежный платок: — да не переживай ты, я же успела везде. Это я так… пошутила, не обращай внимания. Я не сержусь.

— Знаешь, Сора — говорю я, взяв у нее платок и глядя в ее лицо, обеспокоенное и серьезное: — просто я вдруг понял, что недостоин тебя. По крайней мере недостоин твоего доверия…

— Что за чушь ты тут несешь! — вспыхивает Сора и отбирает у меня платок: — можно подумать это с тобой как-то связано. Это мой выбор — кто достоин, а кто нет.

— Платок верни, узурпаторша — говорю я: — я ж даже слезу умиления вытереть не успел.

— Рукой вытрешь. Твой сексизм просто удивителен — фыркает Сора: — как клинья подбивать, так впереди всех, а как ответственность нести — так сразу недостоин.

— О… из твоего платка вывалилось… — я подбираю белый прямоугольник из плотного картона. Визитка. Черным по белому — иероглифы. Широ. И номер телефона. Что характерно — никакой фамилии, должности, места работы и всего прочего, чем так любят украшать свои визитки японцы. Просто — имя и номер.

— Отдай. — Сора забирает визитку: — Широ-сан дал. Велел заходить в гости, как с шоу закончим. Просил его с папой познакомить. И с дедушкой.

— А… вот как… — надо намечать план маршрута, которым бежать из страны, как только отец Соры и ее дедушка узнают, какой опасности я их дочку и внучку подверг. Или лучше уж сразу прийти к ним в додзе и сдаться на тонко порезанное сашими? Или что они там из таких как я делают? Люля-кебаб? Нет, люля-кебаб это к тем, кто рапирой владеет, тут — сашими.

— И все-таки я настаиваю на своих словах, Сора. Ты прекрасна и удивительна. И смертоносна. — говорю я и с удовольствием наблюдаю, как лицо Соры заливает легкий румянец и она начинает отводить взгляд в сторону, делая вид, что интересуется происходящим вокруг. Вокруг ничего такого не происходит — в гостиной постепенно собирается народ, пришли с записи Эйка и Дездемона, Мико — сидит в углу и терзает игровую приставку, выглядя словно живая картинка из Большой Японской Энциклопедии, открытой на страничке «кто такие хикки?». Не хватает Нобуо, Кимико и нашей звездочки Юрико.

— Можно тебя на минуточку, Кента-кун? — останавливается возле меня Шика: — Сора, я его украду?

— Да ради бога, Шика-сан! Можно подумать он мне нужен! — складывает руки на груди Сора: — наговорил тут…

Шика тянет меня за рукав, и мы отходим в уголок, туда, где у нас шкафчики с кухонной утварью, раковина и микроволновка. Я машинально беру из вазочки рядом конфетку и разворачиваю ее. С апельсиновым вкусом.

— Кента-кун! — говорит Шика полушепотом, одновременно открывая кран с водой: — спасибо тебе!

— Да за что? — удивляюсь я. Вроде с самого утра все что я делаю — это неприятности Шике причиняю. Неприятности и проблемы. Я-то уж грешным делом думал, что Шика меня в сторонку отводит, чтобы поговорить как Остап-Сулейман-Берта-Мария-Бендер-бей с предводителем дворянства Кисой Воробьяниновым — по печени два раза. Вот, дескать тебе, Кента-кун, и смотри у меня, чтобы такого больше не было. А я, кстати, последнее точно пообещать могу. Вероятность в такую историю вляпаться изначальна одна к миллиону, а уж второй раз снаряд в одну воронку не падает, это исключено. Правда, миной может накрыть… но тут уж как судьба повернется.

— За то, что ты этому старому козлу Тенджиро дал просраться! — шепотом выпаливает Шика: — вечером … задержись в душевой. Часов в двенадцать.

— Ээ… конечно… — киваю я. Как тут отказать? Может она просто поговорить хочет, может быть у нее есть коварный план студии по захвату мира, где написано, что Накано Наоки на самом деле не человек, а рептилоид, а она его мне раскроет и мы спасем мир вместе? Да, я наивный чукотский мальчик и верю в сказки. И даже если коварного плана на руках у Шики нет, то все равно подождать ее в душевой стоит. Определенно стоит. Мало ли…

Шика исчезает, а я возвращаюсь на место. Сора смотрит на меня с подозрением.

— Ты чего опять лыбишься? — спрашивает она: — что она тебе сказала?

— Да… ничего такого. А ты знаешь, что сегодня Бьянка-сан будет? — спешно перевожу тему я, в надежде, что Сора этого не заметит.

— Бьянка то, Бьянка се… — ворчит Сора, поддаваясь на мою уловку: — можно подумать. Ты знаешь кто в прошлом сезоне выиграл? Нет? Да потому что все только о Бьянке и говорили! Как так можно вообще, некоторые тренируются годами, а кто-то сиськи на камеру показал и все!

— Ну… ты … — вот тут я уже нацелился прочесть короткую лекцию про то, что с сексом все лучше и вообще кашу маслом не испортишь, а по Фрейду в принципе все что мы делаем — мы делаем либо из страха смерти, либо из желания продлить род, а продлевать род иным способом человечество еще не научилось. Однако в гостиную вваливается Нобуо, вслед за ними — Кимико и Юрико. Все в сценических костюмах, пух и перья во все стороны, сияние фальшивых бриллиантов и обилие обнаженной плоти в разрезах на самых неожиданных местах. Кимико у нас сегодня в облике стюардессы, подчеркнуто скромная, вот только вырезы полумесяцем как раз в декольте — сразу намекают что эта стюардесса только для восемнадцать плюс.

Юрико же — в сценическом образе женщины-кошки, в обтягивающем черном … опять-таки с неожиданными вырезами и ушками на макушке. Как там — чуть утро осветило пушки и леса синие верхушки… французы тут как тут.

— Кента! Сора! — подлетает к нам Юрико: — а я что знаю!

— Не слушайте ее … — подплывает вслед за ней стюардесса Кимико: — не знает она ничего.

— Так! — появляется Шика со своим планшетиком в руках: — времени нет! Мы опаздываем везде! Сейчас прибудет Бьянка-сан! Слушайте внимательно и запоминайте! Хотя она наш бывший участник, сейчас у нее такого статуса нет, и она подписала контракт со «ИКС Студио Рекордс», потому все моменты, касающиеся съемочного процесса в павильонах студии и являющие собой коммерческую тайну — запрещены к разглашению. Сюда относятся сведения о планах студии, ваших собственных творческих планах на это шоу и отношение к бренду «ИКС Студио Рекордс». Всем все ясно? — она обводит нас строгим взглядом, словно учительница на уроке у младших классов. Выслушав нестройное «Хай, Шика-сан!» — она кивает и продолжает речь, сверяясь с планшетом.

— И еще — говорит она: — Бьянка-сан прибудет с собственной съемочной группой. Съемочная группа не является представителями нашей студии и вам не следует относиться к ним… как к представителям нашей студии. Это чужие люди… и ведите себя при них соответственно. Не расслабляйтесь! — снова строгий взгляд.

— Вы о чем, Шика-сан? — неуверенно спрашивает Эйка: — мы и так не расслабляемся.

— Вы уже привыкли не обращать внимания на человека с камерой — поясняет Шика: — и пока это наш персонал — все нормально, ведите себя, как угодно. Мы можем исправить отснятый материал, не выдавать его в эфир, смонтировать как надо, расставить акценты. Вы проводите здесь двадцать четыре часа, из них в эфир только двадцать пять минут идут. Большинство ваших косяков никто и не увидит. Но тут… — она качает головой: — для «Икс Рекордс» и Бьянки это событие. И они выжмут из посещения студии все, что только возможно. Кто там в носу ковыряется или нелицеприятные вещи друг про друга говорит… или у кого сиськи из разреза вываливаются… — гневный взгляд в сторону Кимико. Та, нимало не смущаясь — поводит указанными предметами из стороны в сторону, покачивая ими. Как говаривал Сан-Антонио — Девица еще та, скажу я вам: глаза у нее были такие, что даже столетнего старика могло в краску бросить, и такой балкончик, что этот старик, будь он даже одноруким, тут же стал бы дирижировать обеими руками.

— Хорошо — отвечает за нас всех Сора: — мы поняли.

— Замечательно — кивает Шика: — и еще одно. Кента-кун, это к тебе относиться! Накано-сама сказала тебе — не вздумай! Только этого нам не хватало!

— А что я сразу? — пожимаю плечами: — и вообще, о чем речь?!

— Ты знаешь, о чем… — прищуривает глаза Шика: — не вздумай!

— Может его в каморке с инвентарем запереть? — спрашивает Юрико: — а то он кааак выпрыгнет — и бац! Бьянка беременна уже! Кстати, а посетителям студии тоже противозачаточные выдают?

— Если смотреть на это с такой стороны, то, наверное, должны… — признается Шика-сан: — тут ведь Кента-кун…

— Что?! Я тут при чем?

— Персоналу же выдали… — задумывается Шика-сан: — даже водителям и курьерам. Выдадим!

— Ура! — торжествует Юрико: — значит Бьянка не залетит! Нам с Сорой только беременной Бьянки не хватало.

— Хватит вам стебаться — говорю я: — можно подумать я монстр какой…

— Мне между прочим вчера СМС пришло — «на воле» девушки записи с тобой покупают, чтобы секс привлечь и забеременеть. Включат шоу и под него начинают любовью со своими парнями заниматься. –сообщает мне Юрико: — надо бы тебе амулеты на привлечение секса, любви и плодородия продавать!

— Любые разработки, планирование, дизайн и продажи изображений или сувениров, связанных с шоу — являются нарушением авторского права и подлежат согласованию с администрацией — автоматически выдает Шика: — никаких амулетов! Возникшие во время шоу устойчивые ментальные конструкции, медиаобъекты, вошедшие в широкий обиход благодаря распространению материалов шоу в телевизионном эфире или путем сети интернет — являются объектами авторского права наравне с логотипом и названием студии. — она ловит наши изумленные взгляды и вздыхает: — мне вчера юристы плешь по поводу авторских прав проели.

— Так что же, это получается, что «Дар Любви» Кенты-куна — предмет авторского права студии? — уточняет Юрико: — Кента-кун! Нас грабят!

— Два пункта! — Шика поднимает два пальца вверх и становится похожа на сэра Уинстона Черчилля или айдола из девочковой группы. Слава богу, что на айдола она похожа больше, чем на сэра Уинстона.

— Первый! Студия отрицает наличие феномена «Дар Любви» Кенты-куна. И второй! «Дар Любви» Кенты-куна является торговой маркой шоу «Токийский Айдол», наравне с фразой Бьянки-сан о пылесосах и прочих мемах, возникших на площадке шоу и благодаря шоу. — говорит Шика: — и об этом в том числе — было написано в ваших соглашениях. Читать надо внимательней, а не возмущаться потом! Все, хватит об этом. Бьянка-сан уже подъезжает.

— Кента-кун! — возмущается Юрико: — но!

— Шика-сан права — киваю я: — есть такой пункт в соглашении.

— Но… это же твоя интеллектуальная собственность! Я уж думала духи такие продавать! И талисманы на привлечение любви и секса! И по телефону заговаривать на удачу в отношениях!

— Ничего, перетопчемся. — подмигиваю я Юрико: — не переживай ты так. — после того, что произошло у склада между мечниками, серьезно воспринимать всю эту суету вокруг авторского права я не могу. Сора-тян жива и слава богу. Я жив и мне не надо объяснять, почему Соре ногу отрубили или голову — и слава богу. Юрико жива — и прекрасно. У меня в кармане контракт Кимико, сама Кимико рядом сидит, вполне собой довольная и что характерно — тоже живая. И слава богу.

— Вот Кента-кун все правильно воспринимает — кивает Шика, прекрасно понимающая мое состояние, сама в таком только что побывала. У нас с ней вообще такой… тяжеловатый денек выдался, а еще и обеда не было. Дай мне волю — я бы прямо сейчас упал и заснул как убитый.

— Ну и ладно! — неожиданно легко сдается Юрико: — раз Кенте не надо, то и мне не надо! А новые мемы мы с ним прямо на ходу генерируем! Будем продвигать не «Дар Любви», а допустим — «Силу Зануды» — это когда Кента в ухо вцепляется и усыпляющую лекцию читать начинает. Так он Бьянку и затащит в душевую — «Силой Зануды»! — и Юрико встает в позу Сейлор-мун, только матроски на ней не хватает.

— Любые устойчивые медиаобъекты, созданные на площадке шоу или с привлечением ресурсов шоу — являются предметом интеллектуальной собственности и авторского права студии… — напоминаю ей я.

— О! Началось — отвечает Юрико: — началось! Сила Зануды в действии! Зарегистрированная Торговая Марка «Зануда Кента-кун» будет вашим другом! Вы хотите, чтобы вашими друзьями были зарегистрированные торговые марки? А то у меня еще есть! Зарегистрированная торговая марка «Сора — девушка с мечом» и «Кимико — девушка без меча». А девушка без меча — она подобна девушке с мечом. Только без меча.

— Альбер Камю тобой гордился бы, так уходить от темы в сторону — качаю я головой. Философия абсурдизма — это к Юрико, да.

— Камю? Пфф… жаль не знаю кто такой, но …

— Альбер Камю — основоположник школы философского абсурдизма, автор «Мифа о Сизифе» — раздается еще один голос, и мы поворачиваемся к входу.

— Хотя лично мне ближе Сёрен Обье Кьеркегор и его «Страх и трепет»… но кто я такая, подвергать сомнению мнение самого Кенты-сама — говорит Бьянка-сан, стоящая у дверей и улыбающаяся кончиками губ. Она свежа и одета с иголочки— в прелестное черно-белое готическое платье, больше приличествующее куколке в витрине игрушечного магазина. На ее голове, чуть сдвинут в сторону — маленькая черная шляпка, из такой, только побольше — фокусники вытаскивают кроликов и голубей. Увидев, что мы обернулись к ней — она склоняется в вежливом поклоне.

— Всем здравствуйте! Пожалуйста, позаботьтесь обо мне! — говорит она.

— А в жизни она гораздо лучше выглядит… — бормочет Юрико себе под нос: — надо же, радость какая…

Глава 22

POV Кисимото Минами, ака Бьянка-сан

В тот день утро начиналось как обычно — команда вставала рано, все были при деле. Настройка света, выбор угла съемки, утренние фото и видео для соцсетей — нельзя уходить из фокуса, нельзя терять аудиторию, а Мак и Рости уже подготовили план на день. Ей оставалось только быстро пробежаться по плану, что-то исправить, что-то дополнить, а то и зачеркнуть все их записи и предложить что-то новое, свое. С ней уже давно никто не спорил — вся команда знала про ее невероятное чутье, которое позволяло ей продвигать бренд «Бьянка» к вершинам популярности. Рейтинги росли и продолжали расти раз за разом, что вообще-то было невероятно. Никто не может оставаться популярным постоянно, в современном мире минута славы сменялась годами забвения, но даже из минуты можно было извлечь выгоду. Рекламные контракты и участие в проектах — это только вершина айсберга. Популярность в мире соцсетей и умных камер в смартфонах была дороже золота и с ней можно было идти прямо в банк — обналичивать свою популярность и известность. Правда в отличие от золота популярность от обналичивания не становилась меньше. Меньше она становилась от… никто не знал почему. Все могли только предполагать, а вот она — знала.

В детстве Минами не очень хотела быть принцессой. Все девочки хотят быть принцессами, не так ли? Кроме Минами. Минами — хотела быть Харли Квин, ей всегда нравилась эта девушка за свою силу, независимость и здоровенный молоток на плече — «Молот Харли»!

Вот только в детском садике, куда она ходила — всем девочкам нужно было хотеть быть принцессами. И тогда маленькая Минами поняла, что если она не хочет остаться без внимания (а почему-то ей очень было нужно это внимание) — то ей придется взять судьбу принцессы в свои собственные руки. Она взяла ножницы, встала перед зеркалом и … у мамы едва инфаркт не случился. Но на следующий день ей было гарантировано внимание. Причем как со стороны девочек, так и со стороны мальчиков. Уже тогда Минами поняла, что если ты будешь делать все как все — то и результат у тебя будет как у всех. А она не хотела как у всех. Обычные люди живут скучной жизнью, с ними не происходит чудес и приключений, как в комиксах и книжках. На красочных, пахнущих свежей типографской краской страницах — герои сражались со злодеями, девушки отдавали свои сердца любимым и сладко сосало под ложечкой от фраз о добре и зле, о правде и справедливости… так что как только маленькая Минами научилась читать — она перестала хотеть стать принцессой. Она захотела стать героиней своей собственной жизни. Она носила короткую прическу и занималась каратэ, училась водить мопед и сплевывать сквозь зубы на асфальт — чтобы выглядеть круто.

Она хотела знать, как именно становятся героями, что движет ими и как этого достичь и поэтому много читала. Она была требовательна к себе, а порой — даже безжалостна. Подъем в пять утра, зарядка, пробежка, обтирание холодной водой, медитация, подготовка к школе, школа, клубные занятия, снова тренировка, уборка, готовка, домашняя работа и снова тренировка, факультативная учеба и медитация перед сном. Мама с гордостью рассказывала соседям какая у нее замечательная и серьезная дочь — учится, занимается, никаких гулянок и никаких легкомысленных занятий. Что до папы… папа даже не замечал, что у него есть дочь. А потом — перестал замечать, что у него есть семья. Наверное потому, что у него появилась другая семья. И ей пришлось менять школу, потому что мама и она уже не могли себе позволить учебу в «приличной» школе. Пришлось есть так называемые «воскресные» бутерброды на завтрак и ужин — это когда между двух половинок тостового хлеба намазывался тонкий слой ореховой пасты… а иногда и не намазывался вовсе. Тогда она была очень зла на папу и очень-очень хотела понять, почему же он бросил ее и маму.

Именно тогда ей в руки и попал очередной комикс, который ставил под сомнение стандартное разделение мира на «добро» и «зло». Уже потом, когда она училась в институте — она изучила, что такое архетипы и почему люди так легко верят в символы. Почему каждая история укладывается в стандартные «завязка-конфликт-развязка». Но она пошла еще дальше, ей было важно понять людей, понять, что ими движет и как ими управлять…

На третьем курсе она поспорила со своей однокурсницей, популярной в социальных сетях девушкой, блогером-консультантом по косметике и отношениям с парнями — что за два дня у нее будет больше подписчиков, чем у нее. И она запостила фотографию с котиком, которого якобы сбил автомобиль, фотографию, на которой было — якобы случайно — видна ее грудь. Она рассудила так — хороший коктейль, все в одном — котик (правда мертвый), трагедия, несправедливость и секс. Однако тот спор она не смогла выиграть. Никому не понравилось такое сочетание, что-то она сделала неправильно. Но она уже закусила удила. Да, у ее однокурсницы было почти девять тысяч подписчиков, но она уже вышла на тропу войны. Она сменила прическу, она изучила массовую культуру глубже, она прочла все современные исследования и разработала свою систему манипуляции социальными сетями. У популярности в социальных сетях есть свой алгоритм — именно так и решила она. Она бросила университет и посвятила себя тому, что называется «создание видеоконтента» для соцсетей. Уже через полгода количество ее подписчиков превышало пятьдесят тысяч, и оно росло экспоненциально.

Появились деньги. Появились поклонники. Ее возможности выросли. Тогда-то она и вывела для себя идеальную формулу популярности и успеха. Нельзя быть и казаться слишком умной — аудитория этого не любит. Нельзя быть и казаться жалкой — этого тоже не любят. Можно — быть смешной и наивной. Можно — давать немного (или много) секса и доступности — это привлекает мужчин и дает основания женщинам считать себя выше. Необходимо — быть оригинальной. Последующие ролики-розыгрыши, якобы со скрытой камерой — о том, как с нее в торговом центре случайно срывают бюстгальтер или как она гуляет по набережной и с нее порыв ветра буквально срывает и уносит в море платье (это довольно сложно обеспечить — невидимая леска и специальный механизм, плюс Мак со спиннингом в засаде), а под платьем у нее только малюсенькие стринги и проходящие пары реагируют на ее тело — кто-то закрывает глаза своему супругу, кто-то предлагает свою одежду, а кто-то — просто стоит и пялится с открытым ртом. Эти ролики тоже стали популярными. Тогда она и набрала свою команду — уже могла себе позволить. Тогда же в ее жизни появилась и Айви. Потом — было участие в шоу «Токийский Айдол», где она снова смогла все верно просчитать и снова ее популярность взлетела до небес. Для команды — это было мистикой, волшебством. Но она знала, что в основе любой популярности лежит психология. Архетипы, заложенные в сознание человека в детстве. Жизненные сценарии. Социально одобряемое поведения. Плюс — точный математический расчет времени и места. Многие из этих факторов не рассчитала бы ни одна нейросеть в мире — процентное соотношение юмора, легкого сарказма, вызова обществу и обнаженности в одном фото. У Минами, которая взяла себе псевдоним Бьянки, как неукрощенной дочери Баптисты — это получалось. Потому команда не задавала ей вопросов, если Бьянка сказала, что надо остановится возле какого-то неприметного куста и сфотографироваться так, будто она этому самому кусту отсасывает — значит надо. Потом, когда в сети поднимала буря из тех, кто узнал что это за куст, тех, кто считал это богохульством и тех, кто считал хорошей шуточкой, а весь этот хайп только поднимал ее узнаваемость — команда только головой качала. Вот кто бы знал что это не просто куст, а неприметная святыня местного храма и что настоятель храма только плечами пожмет, но скандал поднимется до небес… а ее рейтинг среди знаменитостей — еще выше.

— Ми-тян! — воскликнула Айви, пробираясь среди наваленной в кучу одежды: — ты смотришь свое старое шоу?

— Что там? — спрашивает Бьянка-Минами, поворачивая свое лицо, так, чтобы визажисту было удобнее накладывать грим.

— Там прикольные штуки происходят. — Айви убирает с кресла какие-то бюстгальтеры и кружевные рубашки, плюхается туда и со стоном наслаждения вытягивает ноги: — ууу… как классно! А где Мак и Рости? У тебя новый визажист?

— Меня зовут Рико, пожалуйста позаботьтесь обо мне… — легко кланяется визажистка и продолжает свою работу: — пожалуйста, не вертитесь, Бьянка-сан!

— Это Рыжик. — представляет ее Бьянка: — она у нас талисман команды. Бесполезная дармоедка.

— Эй! Полегче на поворотах, подруга! — машет рукой Айви: — если бы не я, не видеть тебе своей славы и денег. Слишком пошло бросать подругу, когда ты стала богатой и популярной. Кроме того, мы с ней пара — я Пойсон Айви, а Минами — Харли Квин!

— Вот сколько просила не называть меня так — морщится Бьянка: — я сменила имя на псевдоним не просто так.

— Да, да, все эти ваши мистические «назовись другим именем, стань другим человеком» и прочее. Для меня ты моя Харли форевер! — кивает головой Айви: — и у меня деньги кончились.

— Возьми в тумбочке — пожимает плечами Бьянка: — и хватит столько тратить в клубах! Купила бы себе что стоящее… транжиришь деньги, Рыжик…

— Пфф… советы от мамочки Бьянки. На себя посмотри… — Айви смотрит на тумбочку: — далеко… подай мне денег пожалуйста?

— Твоя наглость, Айви — это понятие, которое уже сложно выразить обычными цифрами. Мне приходится все в степень возводить — говорит Бьянка: — тебе уже сложно свою задницу поднять и в тумбочке деньги взять. Мало того, что ты дармоедка и бездельница…

— Я — обаятельная дармоедка и бездельница — отвечает Айви: — кроме того, благодаря мне твоя самооценка постоянно повышается.

— Это как? — Бьянка поднимает бровь, визажистка начинает причитать и суетиться и она тут же опускает бровь. Нельзя усложнять работу своим людям на пустом месте.

— Ну вот смотри — я всегда была успешней чем ты — говорит Айви, нехотя вставая с кресла: — но ради тебя я терплю вынужденное безделье и хожу по ночным клубам… для того, чтобы ты чувствовала себя лучше рядом со мной… и это обходится тебе всего лишь… Эй! Тут мало!

— Сколько есть — пожимает плечами Бьянка: — сегодня Рости съездил обналичил чек от «Кола Джап», раздали зарплату и оплатили аренду. Еще … купили кое-что. Так что вот.

— Мне на месяц не хватит. — грустит Айви: — тяжело быть нахлебницей. Наверное, пойду в порно… вон, у Марии Танака получилось, а я чего? Вроде и работа … ну практически то же самое, что со мной после ночного клуба каждый день происходит.

— Работа и Рыжик — это как вода и масло. — отвечает Бьянка: — вы плохо смешиваетесь. Потерпи, у нас завтра будет выплата роялти по книге, я тебе подкину.

— Ура! Бьянка — ты лучшая! — Айви подскакивает к ней и несмотря на протесты визажистки — обнимает, стараясь не испортить грим для съемок.

— Все, отстань, размажешь… — отбивается Бьянка: — ты чего пришла-то? Только за деньгами?

— Обижаешь, моя королева! — шутливо кланяется Айви: — я же говорю тебе, что на «Токийском Айдоле» черте-что происходит! Даже твой прошлый сезон не так начинался! Ты глянь! Дар Любви от Кенты — это что-то!

— Дар Любви?

— И секса! Все девушки — раздеваются и подвергаются… хм… дару любви? — Айви задумчиво тычет палец себе в подбородок: — ээ… ну в общем глянь! Составь собственное мнение. А… вот! — она достает смартфон и запускает запись эпизода шоу. Глядя на экран, Бьянка хмурится. Вздыхает.

— Не вертитесь, пожалуйста, Бьянка-сан … — умоляет ее визажистка, и она вновь замирает на месте. Дар Любви? Рыбак рыбака видит издалека, а мастер — чувствует руку мастера в каждом движении его ученика, в написании иероглифа и запахе свежезаваренного чая. Сомнений не было, этот паренек, Кента — такой же манипулятор общественным сознанием, как и она сама. Нет у него никакого Дара Любви, зато есть тонкий и точный, хладнокровный и циничный расчет. Расчет на человеческую природу, падкую к дешевым сенсациям, на желание получить все и сразу, на стремление ни черта не делать, а все получать, на лень в поиске разумных объяснений и легкость с какой люди принимают на веру любые теории, которые подтвердят их страхи и поддержат в их пассионарности. Люди — они такие. Она досматривает эпизод шоу до конца (Айви устает держать смартфон и меняет руку), просит визажистку выйти (я уже закончила, Бьянка-сан!) и зовет Мака. Мак молча включает большой экран и запускает следующий эпизод шоу. И еще один. И еще.

И, хотя они уже опаздывают на съемку — никто не задает ей никаких вопросов. Она тут босс — потому что каким-то невероятным чутьем отличает что именно «выстрелит», что будет в тренде, а что — забудется, едва только выйдя в сеть. Команда привыкла. Айви сидит в уголке, что-то ест из картонной коробки с надписью «Горячая еда Сейтеки! Круглосуточная доставка», тыча туда палочками и ехидно ухмыляясь.

Бьянка же не отрываясь просмотрела все эпизоды, вплоть до этого дня. В голове у нее уже сложилась картина. Кента — умный, не по годам циничный и довольно-таки жесткий человек. Но снаружи этого не скажешь — сперва он производит обманчивое впечатление мягкого и пушистого зверька, но этот зверь опасен. Опасен вдвойне — потому что умен и хладнокровен. Просчитать и реализовать интригу с «Даром Любви», вовлечь в свою затею и убедить участвовать практически всех девушек на шоу… как?! Характеры девушек рядом с ним просчитывались на раз, Сора — прямая и честная, неподкупная и немного наивная, Юрико — жесткая, побитая жизнью, немного истеричная и эпатажная. Кимико -она же Мария Танака — порнозвезда, ее-то уговорить это не бином Ньютона, но остальных?! Затащить на шоу своих знакомых, заранее все просчитать? Нет, она знает, как проводится отбор участников, это нереально, а если это все-таки было просчитано, то он — преступный гений уровня Мориарти. Хорошо, а какие тогда варианты? Как он смог подчинить своей воле окружающих его людей, учитывая, что у всех на этом шоу свои интересы и у всех свои амбиции, а участники подбираются как раз из людей волевых и амбициозных. Навязать свою волю, да еще заставляя девушек раздеваться…

— Что скажешь? — спрашивает ее Айви, уютно свернувшись в кресле и покачивая своей ножкой: — интересно же? Как он тебе?

— Этот парень — чертов гений — говорит Бьянка: -психопат, может быть. Может быть, нарцисс и шизофреник с социопатическими расстройствами, но очень умен. Использует людей вокруг себя не гнушаясь ничем. Держись от него подальше, Рыжик.

— Ты о чем? — хмурится Айви: — нормальный парень же! Забавный и все такое…

— Именно так бы он и хотел, чтобы о нем думали — поясняет Бьянка: — это волк в овечьей шкуре. Ты подумай, Айви — вот перед каким нормальным и забавным парнем на телевизионном шоу девушки будут раздеваться и ... — она крутит пальцами в воздухе находя определение. Трахаются? Чпокаются? Пежаться? Старый добрый сунь-вынь? Ах, да... Айви терпеть не может когда она выражается именно так — как будто протокол составляет: — и вступать в половую связь путем совокупления. На шоу у каждой своя цель и прогреметь на всю страну как доступная девушка — это как правило не входит в их планы.

— Ну… в твои входило… — вставляет Айви и Бьянка кидает в нее шарик-антистресс, который сжимала в руке. Айви ловко ловит шарик в воздухе и сжимает его. Шарик пищит.

— Хорошо — говорит Бьянка: — очко команде противника. Но ты же знаешь, о чем я — и Айви кивает. Она знает. В прошлогоднем шоу Бьянка произвела именно такое впечатление, но это было — ее шоу. Она была в центре внимания. А тут — девушки получали репутацию не очень и не получали своей славы, потому что они были не одни. Тут в центре нарратива был этот вот паренек, который резко, с места в карьер — обрел популярность. Прогреметь на всю страну как шлюха и стать «одной из шлюх» — этого маловато. И никто такого не хотел бы. Следовательно — этот Кента, этот темный гений — как-то сумел заставить этих девушек подчиниться ему. Но как?! Этот вопрос не давал ей покоя. Она и сама владела манипуляциями, сама знала, что надо сказать и как воздействовать на людей, иначе она не стала бы такой популярной, но такой уровень… он шантажирует их? Заранее узнал слабости и темные секретики и сейчас шантажирует? Даже если и возможно шантажировать ту скрипачку и гимнастку вместе с ней, то шантажировать мечницу — это бесполезно. По ней видно, что в жизни не совершала ничего постыдного, а даже если и есть что скрывать — так примет и стыд с позором, и даже смерть с гордо выпрямленной спиной и расправленными плечами. Бьянка знала таких людей. Она вообще знала людей и их внутренние механизмы и гордилась тем, что для нее люди были такими предсказуемыми и понятными. Потому-то ее и бесила ситуация, которую она не понимала. Но! Даже если она не понимала — как, она понимала — почему. Этот Кента — несмотря на весь его ум и способности — прежде всего мужчина. Всего лишь мужчина. Даже то, как он заставил себя позиционировать на шоу говорит об этом — насилие и секс. Показать себя победителем в физическом столкновении и доминирующим в сексе. Примитивный, как и все мужики… наверное еще и вонючий.

— Ты хочешь сказать, что он их заставил… — задумчиво тянет Айви и шарик в ее руке затыкается, больше в нем нет воздуха: — хочешь сказать, что он манипулировал девушками… что он на самом деле — злодей?

— Есть такая мысль — признается Бьянка: — иначе этот феномен не объяснить. Мак! А Мак!

— Да? — отзывается Мак, почесывая свою двухнедельную щетину: — что?

— У нас, кажется, было приглашение от «Токийского Айдола» на посещение студии и общение с нынешними участниками?

— Было. Ты его в мусорную корзину бросила — отвечает Мак: — сказала, что пусть они друг у друга отсосут и все такое. Рости вынул и в корреспонденцию положил.

— Отправьте подтверждение. Мы там будем. И еще… достаньте его номер телефона. — она знает, что предварительно надо настроить человека. Поединок уже начался.

— Если он злодей… то он наверное Джокер — раз уж ты у нас Харли Квинн — делает вывод Айви: — как там Харли говорила — мой пудинг? Ты его нашла!

— My Puddin’ — говорит Бьянка с явно выраженным бруклинским акцентом: — так его называла Харли. Но вообще рано еще выводы делать, мой Рыжик. Пока это только теория

— Ну… это было бы романтично — встретить суперзлодея под маской невинного участника шоу! — кивает Айви: — а потом ты с ним целуешься на заднем сиденье открытого кабриолета, а я даю в воздух очередь из томми-гана, вы грабите банк и уезжаете в закат, а к бамперу у вас привязаны консервные банки и вместо номера — «just married»!

— Я не собираюсь падать в объятия токсичных взаимоотношений, это я тебе могу гарантировать — парирует Бьянка: — у меня нет бэкстори с этим манипулятором и нарциссом и нет никакого желания становится зависимой от какого-то мужчины. Как ответственный член общества я всего лишь хочу узнать, чем именно он шантажирует этих девушек, или как он ими манипулирует.

— Да тебе просто любопытно — прищуривается Айви: — потому что ты наконец нашла такого же маньяка, как и ты — помешанного на манипуляциях и более успешного в этом чем ты. Ты просто завидуешь…

— Ничего подобного! — отрицает Бьянка: — я просто хочу спасти этих невинных девушек! Наверное… я вообще против сексуальной эксплуатации!

— Так что же ты просто по телефону не позвонишь в полицию?

— Ну… для обвинения нужны основания и мне надо само разобраться… как он это делает. — Бьянка задумывается. Как? Какой вес имеют его слова? Каков его путь к телу девушки? Разрушает ли он эго меткими фразами или наоборот — тонкими манипуляциями привязывает к себе, создавая ложное чувство безопасности рядом с ним и уязвимости — вне его сферы влияния? Дрессировка или приручение? Как именно он ломает и подчиняет людей своей воле? Она сглотнула, чувствуя, как у нее пересохло в горле. Метнула взгляд на Айви. Та сидела в кресле и смотрела на нее, улыбаясь уголками рта.

— My Puddin’ — говорит Бьянка, пробуя эти слова на язык. Еще слишком рано говорить такие слова, еще надо узнать настолько ли он умен, опасен и беспринципен, способен ли он… но ведь девушка может испытывать надежду, верно?

Глава 23

Сообщения на телефон Кенты

От: Мелкая Приставала — сегодня по телику анонс давали! К вам туда Бьянка-сан приедет! Говорят, что тот, кто ее сиськи помацает — будет везунчиком по жизни, и деньги и в личной жизни респект и уважуха! В общем ты ей сразу обмен предлагай — она тебе сиськи помацать даст, а ты ее Даром Любви одаришь! В любом случае возьми у нее автограф — я потом в школе парням продам.

От: Tattletale — Бьянка на шоу? Не ожидала. Говорят, что у нее один парень — китайский миллиардер, связан с триадой и его папа выпускает практически всю сладкую воду в Поднебесной. А еще у нее любовник — сын премьер-министра… если не считать известного певца, одного журналиста и даже девушки-айдола! Так что у тебя там тесная компания будет, если ты все-таки решишь Бьянку раздеть и использовать по прямому назначению! Знаю, что тебя это не пугает, рассчитываю на то, что эта крепость рухнет перед тобой! Файтин! Гомбарэ, сенпай!

От: ПАПА — Молодец.

От: МАМА — Сына, держись Соры-тян, носи шапку и кушай хорошо. В последний раз показывали, все едят нормально, а ты в тарелке еле ковыряешься! Там у тебя девушек вокруг много, неужели никто не может за тобой проследить?

От: Торопыжка — а я в тебя верю. Эта несносная Мико говорит, что Бьянка людьми вертит как куклами и что по ней видно, что кого угодно вокруг пальца обведет, что у нее не только сиськи, что у всех сиськи, а у нее популярность, контракты и жених-миллиардер. Умная она, говорит. Сама Мико стерва, но говорит, что Бьянка еще стервее, а я тут переживаю. Еще и Шизука с Хироши тут цирк мне устроили… хорошо, что Наоми рядом была. Завтра у нас в школе дополнительный урок ввели, будут обучать что такое харассмент и как с ним бороться. Говорят, что наш класс весь в харрасменте погряз из-за тебя. Психолог приходила и беседу проводила. Говорит, что нельзя быть рабыней. Долго разговаривали. Я ей объяснила, что я — свободная личность и как таковая могу свободно выбирать быть рабыней. Например — сексуальной рабыней, а то у тебя со всеми на шоу уже было, а мы с тобой… в общем жду тебя.

От: Староста — Кента-кун, большое спасибо.

От: Addamsgirl — задача выполнена, Хироши поражен. Спасибо за советы, Наставник!

От: Брат Каин — Кента-кун, будь другом, сделай уже что-нибудь с ней, а? Нет, я, конечно, рад, что ты ей велел настоящее лезвие на резиновый макет сменить, но это все равно страшно до усрачки — когда она за спиной у тебя появляется и в тебя этой резинкой тычет! У меня чуть приступ не случился! Я тебе деньги отдам, сказал же уже!

От: Tattletale — а ты в курсе, что между нашим Хироши и тихоней Шизукой что-то явно есть? Да, я уже писала об этом, но сейчас — вообще реально! Типа, он как на нее взглянет — так и трясется весь, наверное, от скрытого желания разорвать на ней форму и в уголок утащить. И надругаться над ней. А бедная Шизука — так серьезно на него глядит, когда думает, что никто не видит.

От: Tattletale — и она даже губы облизывает! Кавай! Жених и невеста! Химия отношений! Вот высокие чувства!

От: Tattletale — а тебе от меня только фоточки голые нужны! Кстати (приложено фото — Мико в классной комнате, на заднем фоне видны люди у доски, она подняла юбку и демонстрирует полное отсутствие трусиков)

От: Tattletale — и эта твоя… чокнутая. Вроде помирились мы с ней. Даже кофе вместе выпили. Норм девчонка так-то.

От: МАМА — Какая еще Бьянка?! Никакой Бьянки! Имей в виду, что мы с Натсуми-тян, Хинатой и твоим папой в команде Соры-тян! Нам нужна Сора-тян в доме! А Бьянка нам в доме не нужна! Нам тогда твоего папу выселять придется!

От: Староста — Кента-кун, здравствуй. Прошу прощения за прошлое короткое сообщение, но просто Шизука-тян наконец пырнула Хироши-тян и он серьезно перепугался — пока не понял что у нее ножик тренировочный с резиновым лезвием. Спасибо тебе, что подговорил Шизуку тренироваться пока — она вместо цианистого калия всем лимонную кислоту теперь подсыпает. Все очень кисло кушать, хотя чай так пить можно. Сегодня у всего коллектива класса была беседа с психологом. О результатах не говорят, но школьный психолог уволилась. Видимо, все прошло хорошо. Извини, что я о своих проблемах, тебе, наверное, там и так нелегко.

От: Tattletale — умора! Сегодня мозгоправ приходила, беседовала с нами по одному. Ну, у нее глаз вылез еще только после Хироши и Томоко. А потом ей веселья и Шизука добавила. Меня тоже опрашивала — дескать не происходило ли со мной сексуально направленных действий без моего на то согласия и одобрения. Я сказала, а как же происходило и прямо сейчас происходит. Она аж в лице переменилась. А я ей и говорю — вот вы меня в мозг сношаете своими глупостями, а у меня и так в голове все перемешалось, а вы туда своими ручищами… хоть бы помыли. В общем меня после школы оставили — отрабатывать дисциплинарное взыскание. Вместе с твоими чокнутыми, имей в виду! Сделаю-ка я тут еще пару фоточек, в стиле «униженные школьницы отрабатывают наказание», благо и Томоко тут тоже…

От APEXPREDATOR — Ара-ара, Кента-кун. Мидори-сан сегодня сказала, что школьный психолог из отдела образования — уволилась из-за тебя. А ты у нас влиятельный человек. Кстати, мне тут Марика-тян написала, говорит пересеклась с тобой где-то в доках и что ты на нее впечатление произвел. А на Марику впечатление произвести — постараться надо, та еще оторва. Передает привет и … я ей твой номер скинула. Полезное знакомство, между прочим. Но ты уж не вздумай! В смысле — с ней. Мы с твоей мамой за Сору-тян болеем, ты вообще представляешь, как тебе повезло с ней?! Так что исключительно платоническое общение! Тем более Марика-тян на домашнем аресте теперь на месяц. Как минимум.

От: Торопыжка — да нормальный чай с лимонной кислотой, чего они все ноют. Правда обед в столовой с этой кислотой уже не очень. И как она сумела на кухню пробраться?

От: APEXPREDATOR — а ты знаешь, что у этой Бьянки есть девушка? Да, официально заявляю, что она — би. И, пожалуйста, не вздумай ее недооценивать! Я ее отметки в университете нашла и отзывы ее однокурсников, так все в голос говорят, что, если бы было возможно не сто баллов ставить, а двести — ей бы поставили. Она тщательно работает над имиджем, вот никогда бы не поверила, но у нее даже пару монографий есть и две книги — да не эти, где она с надутыми губами на обложке, а настоящие научные труды по психологии масс и манипуляции с общественным сознанием. Опасная девушка. Очень. Редко такое говорю, но опаснее меня… раз в десять, наверное. Так что лучше держись подальше и … да кому я это говорю, ты же сразу ей в пасть полезешь, да?

От: МАМА — А чего это Сора-тян за обедом такая грустная была? Ты ее обидел?

От: МАМА — Ты не знаешь как с девушками обращаться? Вон эти, которая Юрико и которая Кимико — обе довольные, а Сора — грустная!

От: МАМА — Не обижай Сору-тян! Мало она тебе по жопе надавала!

От: Мелкая Приставала — Айка приходила и жаловалась, что ты после Бьянки на нее и не посмотришь. А я говорила, что ты — ленивая жопа, а за Бьянкой надо ухаживать и подарки дарить… ей ее парень «Порше» подарил, а другой — перчатку из настоящих бриллиантов! Так что у Айки есть шансы, что ты поленишься деньги зарабатывать.

От: Подружка Мелкой П — Добрый день, Кента-сенпай! Выражаю надежду, что у вас все хорошо! Ваша уважаемая матушка велела передать, чтобы вы носили шапку и дружили с Сорой-тян. Я просто хотела вам напомнить, что старый друг лучше новых двух и я сохла по вам еще в те времена, когда это не было мейнстимом!

От: Мелкая Приставала — кстати, она права! Ты на Айку внимание обрати! Она знаешь, ого-го какая страстная! Ээ… откуда знаю? Не знаю ниоткуда!

От: Тэтсуо — Кента-сан, наше соглашение в силе? Мне пришлось каскадерам оплатить за полный день! Хотел предложить им взаимозачетом сняться в сцене «Изнасилование юной Дафны сатирами», но они отказались. Говорят, им деньги нужны, семьи кормить, а от юной Дафны только одно расстройство и расходы. Надеюсь, все окупится.

От: Неизвестно — Кента! Это Миами Сота, ты меня должен помнить, как Капибару Момо — я тогда носила этот ростовой костюм, помнишь? Ну… честно говоря я недолго его носила… кстати, Масуда Киоко привет передает, это менеджер из продаж, она у нас первая ласточка во всем. Кстати, в бухгалтерии и на складе — прямо-таки взрывной рост показателей! А еще у нас пара десятков девчонок забеременели!

От: Неизвестно — меня все-таки посадили. Под домашний арест на месяц. Месяц! И по жопе надавали! А я на секундочку — уже взрослая девушка! В общем, я чего сказать хотела — спасибо, что эту свою бешеную удержал от того, чтобы Большого Та на кусочки порубить. Он мне еще нужен. Натсуми говорит, что ты парень ничего и с тобой можно иметь дело, только наивный и всем веришь. Пожалуйста объясни этому увальню как себя вести нормально, а то он как желе мягкий и это меня бесит.

От: Торопыжка — в общем помирились мы с этой Мико. Она… ну в общем — норм девчонка.

От: Tattletale — а мне твоя Томоко и говорит — мол, а как ты себя будешь чувствовать, если твои фото такие в чат класса сольют?! А я ей — на, говорю, фотай и выкладывай! А она такая… в общем не стала. Это благодаря нашим с тобой ежедневным фото я перестала боятся. Кстати — вот, лови еще фотки, это вот Томоко меня сняла — по инерции. Все-таки она хорошая, пусть и злая как черт.

От: Брат Каин — у меня даже банка газировки кислая! Как она в запечатанную банку лимонной кислоты подсыпает?! А если в следующий раз это стрихнин будет?!

От: ПАПА — дошел до меня слух, что Бьянка-сан на шоу будет. Ты… того, привет передавай. И если у тебя что с ней получится — знай, что в нашем доме всегда найдется для нее место! На первом этаже, например есть комнатка, рядом с моей спальней… там уютно.

От: МАМА — Никакой Бьянки.

От: МАМА — и … папа болеет. У него жар. И бред. Не обращай внимания.

От: Подружка Мелкой П — и … вот! Чтобы помнил, что тебя ждут дома (к сообщению приложена фотография — Айка-чан в милом домашнем фартуке, ее волосы перевязаны платочком, стоит в дверях нашего дома. Такая, домохозяюшка. Вот только кроме фартука на ней больше ничего нет.)

От: Мелкая Приставала — я ей фотать помогала! Пока готовились — я еще нашелкала! Лови! (приложения — несколько фото с подготовкой к съемке, намного более откровенных. Вот и у меня на телефон фотки учениц средней школы появились)

От: Брат Каин — Кента! Есть идея! Я завел телеграмм канал «Дар Любви!», и на ютубе завел канал! Будешь проповедовать! В тот раз с «Кола Джап» вышло отлично, в тебе проповедник пропадает, это я тебе как специалист говорю. В общем — за тобой выступления, за мной — все остальное. Деньги пополам. Вот как выйдешь из своего шоу — так и займемся. Кстати, тут психолог приходила, про тебя спрашивала. Имей в виду, что половина класса ей всякие небылицы наплела, а та пошла и уволилась. А все из-за твоей троицы последователей. Или как мне их называть — фанатики? Адепты Кенты? В общем кто-то ей сказал, что от твоего взгляда забеременеть можно, а у нее уже два ребенка есть…

PS — спасибо, что отозвал эту сумасшедшую девицу…

От: Addamsgirl — Наставник! Как вы и учили — после удачного покушения дам этого хитрому гаду два денька отдохнуть, пусть расслабится, бдительность потеряет…

От: Староста — Кента! Я очень устала, в клубе разброд и шатание, я так не могу больше… я хочу на свободу! Я хочу… чтобы кто-нибудь связал меня и … возможно даже назвал как-нибудь. Так, нехорошо назвал. И отшлепал. Наверное. Я не знаю, чего я хочу! У меня даже оценки стали падать! Томоко меня только дразнит, а Шизука — она и есть Шизука, за ней самой глаз да глаз нужен! Мне категорически нужна разрядка! Вчера я сама себя связала, аж ноги посинели и … ничего! Подскажи, что мне делать?!

От: APEXPREDATOR — до каких пор это будет продолжаться? Учти, как выйдешь из шоу — сам будешь всем этим заниматься!

PS — зашла в твой гарем, навела порядок.

От: Староста — Кента-кун, извини за прошлое сообщение. У меня все хорошо. Приходила Госпожа и навела порядок.

От: Торопыжка — Кента! А это ничего, что во время учебного дня твоя Натсуми у нас в клубной комнате связанную Наоми линейкой по заднице? Я, конечно, никого не осуждаю, но ей же учиться надо, она староста все-таки…

От: Addamsgirl — снова эти курицы меня бесят. Можно я хотя бы одну зарежу? Я знаю куда трупы потом деть…

От: НЕИЗВЕСТНО — Кента-кун, это Сакамото Таруя. Спасибо тебе за то, что позаботился о моей дочери, Марике-тян. Она у меня… выросла избалованной. Тем не менее пишу выразить свою благодарность. И у меня есть просьба, пожалуйста проведи с ней беседу о том, как именно должна вести себя приличная молодая девушка, потому что мне кажется, что у нее кризис. В любом случае знай, что ты можешь позвонить мне и мы можем встретиться и поговорить… если у тебя в этом городе будут какие-то проблемы.

От: МАМА — приходила Натсуми. Она такая хорошая девочка. Повезло кому-то с ребенком. А у меня — ты. Соседи уже перестали спрашивать, когда свадьба. Сочувствующе кивают при встрече.

От: МАМА — и ты представляешь — оказывается у нас в квартале тотализатор открыли! И кто — председатель коллектива жильцов! Ставки они делают! На то, кто первая у тебя невеста будет! Как они посмели! Я им…

От: ПАПА — у нас на первом этаже вообще уютно, так что ты подумай… у меня на работе тотализатор открыли, кому ты в следующий раз… эээ… с кем ты в следующий раз… кого ты в следующий раз… в общем если в следующий раз это будет эта ваша лысая девица — то папа станет богаче. А если папа станет богаче, то и ты, Кента-кун станешь богаче. Ты уж постарайся.

От: Староста — еще раз прошу прощения за эмоциональный срыв. Тебе там и так нелегко, а еще и мы со своими проблемами. Хотела рассказать, что в школе тотализатор завели — с кем у тебя будет в следующий раз. Нам всем, членам клуба экзорцизма немного обидно, но Натсуми-тян говорит что так нам и надо и что надо было, цитирую «давать вовремя». Но мы с девчонками решили, что там тебе и так все дают, а если мы не дадим — то наши с тобой отношения станут особенными. И остальных тоже подговорили.

PS — я поставила на …. Ой, нельзя говорить, это же нечестно получится…

От: МАМА — я поставила на Сору.

От: Tattletale — я открыла тотализатор в школе. Поднимем денег вместе, я Натсуми долги отдам. Следующая твоя жертва должна быть неожиданной! Скажем… Нобуо-кун? А что? Тебе все равно кого трахать, повернул лицо к стенке и … того… а у нас капитал появится. Ну или скажем… Бьянка?! Или Нобуо или Бьянка — без разницы, у меня вся школа поставила, даже медсестра наша, по которой ты сохнешь…

От: APEXPREDATOR — какие-то подозрительные личности у тебя возле дома ошивались. Приняла меры.

От: НЕИЗВЕСТНО — Наверное я тут должна сказать — ара-ара, Кента-кун, не так ли? Вот предупреждала я тебя — не связывайся с Натсуми, а ты вон что учудил. Надо сказать, что я смотрю на твоих похождения с неослабевающим интересом. Как школьная медсестра я должна следить за физическим и моральным состоянием своих учеников и у меня возникло много вопросов. Думаю, что как только ты вернешься в школу — тебе предстоит полное обследование организма… тщательное и полное обследование… и запиши мой номер. Мало ли что.

От: НЕИЗВЕСТНО — Кента-сенсей! Это пишет Вам армия Ваших преданных поклонниц и фанаток! Мы уже не носим трусики под юбками по вторникам! В ожидании Благословления Даром Любви мы посылаем Вам свою поддержку и голосуем за вас на шоу!

Председатель Армии Кенты Молодежной (сокращенно — АКМ) Сурогава Аой.

PS — а вам кто больше нравится — блондинки или брюнетки?

От: НЕИЗВЕСТНО — Кента-ками-сама! Пишет Вам Легион Поклонниц Бога Любви! Понимаем, что у Вас куча дел и вопросов, требующих Вашего неотложного внимания, но мы уже установили круглосуточное дежурство у Вашего дома, чтобы никто не тревожил Ваших родных и близких. К сожалению, Ваша близкая подруга и Госпожа Натсуми восприняла все близко к сердцу и вызвала полицию. Убедительная просьба поручиться за наших девочек и не дать завести уголовные дела за сталкерство!

Ваши Поклонницы.

Глава 24

— Очень приятно познакомиться, Бьянка-сан! — склоняюсь в уважительном поклоне «младшего научного сотрудника перед старшим научным сотрудником» или, если проще — «кохая перед сенпаем». Во всех отношениях, Бьянка — выше меня по социальному статусу и «должности» — она уже прошла горнило шоу, а я еще нет, она уже признанный кумир миллионов, а я надеюсь, что меня минует чаша сия, она зарабатывает миллионы, а мне Хироши двести тысяч иен за шоу зажал. И это только вершина айсберга, так что наиболее приемлемый тут вариант — именно поклон младшего перед старшим. И потом — я ее искренне уважаю, я и раньше подозревал что девушка, которая не только молниеносно прорвалась на вершину популярности, но и сумела там удержаться — не может быть тупоголовой Бэмби. Натсуми мне только фактуры добавила — бывшая студентка Токийского Университета по специальности психология, отлично по всем предметам, ее курсовые работы становились бестселлерами в своей среде, две монографии, настоящие исследования, восторженные преподаватели, которые пророчили ей блестящее будущее в фундаментальной науке и … она бросает университет за полгода до выпуска. Натсуми в своей аудиозаписи на ночь искренне полагает что Бьянка нашла Белый Тезис, Абсолютный Аргумент и именно с его помощью теперь может управлять своей собственной популярностью. На саму Натсуми Белый Тезис Бьянки не действует — потому что по моему личному глубокому убеждению Натсуми не человек. Кто бы она ни была — хорошо, что она на моей стороне… пока.

— Это взаимно — уверяет меня Бьянка: — я всегда хотела посетить шоу снова. Тут прошли самые веселые и насыщенные дни моей жизни, и я очень благодарна организаторам шоу «Токийский Айдол». Встретиться же с новыми участниками шоу — это как встретиться с новой семьей! Я счастлива, что увидела вас всех и особенно тебя, Кента-кун!

— Это… приятно — признаюсь я. На самом деле Бьянка выражается как дипломат, или верней — как обычная японская девушка, которую привели в семью в первый раз. Дипломатично, мягко, учтиво, даже где-то суховато. Видеть ее вблизи — немного разочаровывает. Когда смотришь на ее огромные плакаты и обложки журналов — впечатление совершенно другое. Начать с того, что она на самом деле — меньше меня. Ростом. И вообще — обычный человек, с руками и ногами, никаких тебе нимбов, крылышек или сияния, никаких выпрыгивающих из декольте сисек и она не становится в позу «застенчивой школьницы с пятым размером груди», не показывает ахегао двадцать четыре на семь. К своему стыду, я про Бьянку не так много и знаю. Ну да, известная участница прошлогоднего шоу (очень известная!), прославилась за счет скандальных видео и… вроде она еще и пела немного. Да, у Хинаты на смартфоне стоит рингтон из ее песни про девушку-робота, которая взбунтовалась против своего парня. Как у девушки-робота может быть «мясной» парень и почему все зашло так далеко я не знаю, но клип видел. В клипе Бьянка ходит как манекен, какие-то механизмы пытаются ее разобрать, срывая с нее части одежды, а она собирает подружек-роботов и в конечном итоге побеждает мир предубеждений и токсичной маскулинности. Ах, да, еще Отоши мне журнал показывал с очень откровенными фото Бьянки, ну да это вообще часть обязательной программы для любого айдола. Так что информация от Натсуми про ее монографии и оценки в университете была для меня неожиданной. Пришлось что-то менять в картине мира — умная и красивая девушка, которая совершенно точно знает, как достичь успеха и самое главное — как удержаться на вершине. Потому что довольно легко достичь известности в наш век, когда камера, встроенная в телефон — есть у каждого, а критическое мышление, которое должно быть встроено в голову — обычно оставляется людьми где-то дома, или забывается в общественном транспорте. И становятся известными и знаменитыми на весь мир герои мемов, как та девочка, которая Катастрофа. Случайный кадр, и вот уже она известна. Но известна только как девочка-катастрофа, не более. Это как «Отель Калифорния» у Иглс — единственная песня, один трюк, все, чем ты можешь быть, все, что ты можешь показать. Популярность такой звезды на пять минут — неминуемо упадет.

Бьянка не такая. Она удерживается наверху и ее популярность только растет. Как именно она этого добивается — я не знаю. Однако здесь и сейчас это не так важно. Важно другое — она почему-то заинтересовалась мною, видимо опять легенда про Дар Любви действует, будь он трижды неладен. Чувствую себя как коммивояжер, который пытается продать самозатачивающиеся ножи или суперпылесос домохозяйке. Как мошенник, продающий билеты на «шоу с самой настоящей русалкой», зная, что на самом деле это как у Ярослава Гашека — некий Местек обнаружил сирену и показывал ее на улице Гавличка, на Виноградах, за ширмой. В ширме была дырка, и каждый мог видеть в полутьме самое что ни на есть обыкновенное канапе, на котором валялась девка с Жижкова. Ноги у нее были завернуты в зеленый газ, что должно было изображать хвост, волосы были выкрашены в зеленый цвет, на руках были рукавицы на манер плавников, из картона, тоже зеленые, а вдоль спины веревочкой привязано что-то вроде руля. Детям до шестнадцати лет вход был воспрещен, а кому было больше шестнадцати, те платили за вход, и всем очень нравилось, что у сирены большая задница, а на ней написано: "До свидания!"

Вспомнив про Швейка и «русалку», я улыбнулся и расслабился. В самом деле, чего это я тут разнервничался, будто командир батальона во время визита генерала. И я не комбат и Бьянка не генерал. И вообще — как там у Кпилинга — Останься прост, беседуя с царями, Останься честен, говоря с толпой… — не стоит поддаваться злобе дня и конъектуре. Оставайтесь собой и все. Это вот общение с кумиром — все равно на пару минут, потом мы с ней и не увидимся. Значит ведем себя, как всегда.

— Пожалуйста, позаботьтесь о нас, Бьянка-сан! — склоняется в поклоне стоящая рядом Сора.

POV Кисимото Минами, ака Бьянка-сан

Она сумела застать его врасплох — она видела тревогу и панику в его глазах, но только на долю секунды, он взял себя в руки и повернулся к ней с улыбкой и безмятежным выражением лица, но она-то видела! И это понятная эмоция, думает она, глядя как участники шоу приветствуют ее, понятная, как у Лю Цысиня в его «Задаче Трех Тел», сравнение Вселенной с темным лесом и отгадка так называемого Парадокса Ферми, сформулированного еще Циолковским. С одной стороны, выдвигаются многочисленные и хорошо обоснованные аргументы за то, что во Вселенной должно существовать значительное количество технологически развитых цивилизаций. С другой стороны, отсутствуют какие-либо наблюдения, которые бы это подтверждали. Ситуация является парадоксальной и приводит к выводу, что или наше понимание природы, или наши наблюдения неполны и ошибочны. Как сказал Энрико Ферми: «Ну и где они в таком случае?».

В свою очередь Лю Цисынь сформулировал это как «Парадокс Темного Леса» — где галактика — темный лес, в котором у каждого куста сидят охотники с заряженными ружьями и как только кто-то пошевелится, издаст звук, продемонстрирует что достиг цивилизации первого типа — как тут же раздастся выстрел. И, возможно, не один. Те наивные цивилизации, что вышли в открытый мир галактики открыто извещая о своем восхождении — уже мертвы. Расстояния между звездами все еще являются препятствием для перемещения, для торговли, для культурного обмена, но уже не являются значимым препятствием для уничтожения. Для оружия. Чтобы начать доверять — надо самому отбросить ружье и доверится всем незнакомым охотникам в лесу… что оканчивается печально.

Так же и тут. Среди людей ходят охотники, отличающиеся от людей. Их называют психопатами, манипуляторами, гениями и злодеями, но никто из них не хотел бы чтобы другой такой же охотник — нашел его. Потому что это неминуемо означает конфликт. А конфликт с другим охотником — это чревато.

— Это взаимно — улыбается она в ответ на приветствие: — я всегда хотела посетить шоу снова. Тут прошли самые веселые и насыщенные дни моей жизни, и я очень благодарна организаторам шоу «Токийский Айдол». Встретиться же с новыми участниками шоу — это как встретиться с новой семьей! Я счастлива, что увидела вас всех и особенно тебя, Кента-кун! — слог и слова ее речи выверены. Это намек на третью песню «Сказания о доме Тайра», слогом — только слогом! На ту самую песню, «Сколько могучих владык, беспощадных, не ведавших страха, Ныне ушло без следа — горстка ветром влекомого праха!» — это намек на судьбу каждого, кто дерзнул пойти против Судьбы, кто думает, что умнее всех, кто плывет против течения. Только она может это сделать и выйти из воды сухой.

Одновременно это и декларация намерений, она прямым текстом говорит ему, что она пришла за его скальпом. Что она — видит его манипуляции насквозь и что она сама такая же. Нет, лучше. Она говорит организаторам шоу, чтобы держались от них подальше и не вмешивались. Она говорит, что у него все еще есть шанс. Он все еще может сдаться. Их ресурсы — несопоставимы, она — это уже империя. Связи, деньги, влияние — у него пока еще этого ничего нет. Возможно через год — если бы она дала ему время на развитие, он очень перспективен и развивается экспоненциально, но именно потому он и представляет собой угрозу, которую надо задавить в зародыше. Потому не имеет значение его потенциал или его возможности в будущем. Все происходит здесь и сейчас. А здесь и сейчас у него нет ресурсов, сравнимых с ее возможностями. Сдайся, Кента-кун, склони свою спину, покажи мне что готов пойти на компромиссы и я … что же, я пойду навстречу — думает она, глядя в его глаза, в которых она видит напряженную мысль, сдайся и мы сможем быть союзниками. Ты умен, дерзок, способен на нестандартные решения, твой «Дар Любви» — отличный ход, ты уже подчинил себе всех вокруг, думаешь я не вижу, как на тебя смотрит менеджер, ай да Кента, ай да сукин ты сын… сдавайся.

— Это… приятно. — кивает Кента и Бьянка чувствует разочарование. Победа была так близка, но он все же сумел взять себя в руки! Черт… ладно, он хочет войны — он получит ее…

— Пожалуйста, позаботьтесь о нас, Бьянка-сан! — склоняется в поклоне стоящая рядом девушка в сером костюме. Она смотрит на девушку и сразу же отмечает мозоли на ее ладонях, широкие запястья и то, как она стоит, как напрягаются мышцы ее ног. Martial artist — так называют подобных ей. Стоит рядом с ним, немного справа и сзади, а такие как она должны понимать значение этой позиции. Правая рука. Телохранитель. Доверенное лицо. Как ее там зовут? Ах, да.

— Как хорошо, что мы наконец встретились лично, Сора-тян! — весело говорит она и улыбается, наклонив голову набок: — как вы невероятно похожи на Томоэ-годзэн! Словно только сейчас вышли из «Хэйкэ моногатари»… минутку, память моя стала совсем дырявой, а … как там? …белолица, с длинными волосами, писаная красавица! Была она искусным стрелком из лука, славной воительницей, одна равна тысяче! Верхом ли, в пешем ли строю — с оружием в руках не страшилась она ни демонов, ни богов, отважно скакала на самом резвом коне, спускалась в любую пропасть, а когда начиналась битва, надевала тяжелый боевой панцирь, опоясывалась мечом, брала в руки мощный лук и вступала в бой в числе первых, как самый храбрый, доблестный воин! Не раз гремела слава о ее подвигах, никто не мог сравниться с нею в отваге… — заканчивает цитату Бьянка, показывая, что она помнит не только каждое слово, но и интонацию воспроизводит с точностью до доли октавы.

— Вы льстите мне, Бьянка-сан! — вспыхивает Сора и склоняется в неловком поклоне: — право не стоит сравнивать меня с Томоэ-годзэн! Я всего лишь девушка за плечом у своего господина…

— О! Даже вот как? Поздравляю вас, Кента-кун. У вас за плечом девушка из Сказания, а это дорогого стоит… — кивает Бьянка. Сора кусает губы, ей что-то не нравится. Конечно, думает Бьянка, призвана защищать, готова кинуться грудью на опасность, но что она может против спокойных слов и улыбки? Нет, воин не защитит от ее атаки. Тут нужен жрец.

— Я так рада видеть вас, Бьянка-сан у нас в гостях! Мы многому можем научиться у старых участников шоу… — вступает в диалог еще одна девушка, стоящая за левым плечом. Ага, а вот и жрец, думает Бьянка, ты подготовился, Кента-кун, но ты все равно не готов! Девушка-жрец одета в костюм женщины-кошки и ее ревность совершенно очевидна. Подчеркнутое «у нас в гостях», должно поставить Бьянку на место, упоминание того факта, что ее сезон уже прошел и напоминание о возрасте… у кошки чешутся зубки и коготки…

— Прошу прощения… — обращается к ней Бьянка: — извините, я не помню вашего имени… — а ведь все присутствующие только что успели убедиться в ее абсолютной памяти, когда она цитировала «Сказание о доме Тайра». Тем самым она говорит «а ты кто такая, детка? У тебя есть имя? Наверное, оно не такое важное, раз я его не запомнила».

— Ээ… Юрико. Меня зовут Юрико. — замешкалась с ответом девушка-кошка. Рановато тебе еще на мамочку коготки точить, думает Бьянка.

— Тебе не холодно так ходить, Юрико-тян? — поднимает бровь Бьянка упираясь взглядом в глубокое декольте Юрико: — говорят осенняя простуда — одна из худших.

— О, Юрико у нас горячая девушка. Она простуды не боится — встревает в разговор Кента: — но если что у нас есть лекарство. Народная медицина так сказать.

— У тебя все в народную медицину упирается — ворчит еле слышно Сора, еле слышно, но достаточно для того, чтобы Бьянка ее поняла. Вот уже и раскол в коллективе, думает Бьянка, окружил себя своими фанатиками и думаешь, что сидишь в крепости? Она в состоянии оставить тебя совсем одного, без союзников и ресурсов — комплимент Соре, оскорбление Юрико — и вот уже нет единства. Одну приблизить, другую унизить — все в гомеопатических дозах и через некоторое время эта Сора у нее с руки есть будет. Держи друзей близко, а врагов еще ближе.

— Познакомились? Вот и славно! — хлопает в ладоши менеджер: — а сейчас Бьянке-сан пора идти, у нее напряженный график и съемки и много чего еще! Не забывайте, что сейчас она звезда первой величины и …

— Вообще-то… — Бьянка находит бейджик на груди у менеджера: — Шика-сан, я только что подумала, что мне стоит задержаться. Айви, отмени съемки в торговом центре и скажи продюсеру сериала что меня сегодня не будет. У вас сегодня голосование, не так ли?

— Э… да. — кивает Шика, немного сбитая с толку.

— Ну вот и останусь. Поговорим, узнаем друг друга получше… — искренне улыбается Бьянка и с удовольствием отмечает, как от ее улыбки — передергивает девушку-кошку.

— Так это же прекрасно! — расплывается во встречной улыбке психопата ее противник: — а то я уж думал, что вы уйдете, а мы так толком и не поговорим! О чем угодно! Например… вот вы Лю Цисыня читали? «Задача Трех тел»?

— Ээ? — Бьянка останавливается как вкопанная. Как? Откуда он узнал? Он умеет читать мысли?!

— Почему-то в голову пришло… но я не настаиваю. Может поговорить о чем угодно. Я вот про секс люблю говорить… Ай! Сора-тян, прекрати драться!

— Прекрати немедленно! Перед гостями стыдно! — шипит на него Сора и Бьянка тут же меняет оценку ситуации. Так она позади него стоит не для того, чтобы его охранять, а чтобы удерживать и по голове бить, когда за него особенно стыдно! Бьянке самой на секунду стало очень стыдно, что она неверно просчитала ситуацию… или… или это просто спектакль? Рассчитанный на публику! Показывающий что Великий и Ужасный на самом деле — такой же как и все? А она, наивная — едва не попалась! Конечно же не может такой гениальный манипулятор быть обычным парнем, тут все спектакль, настоящий был только румянец на щеках у Соры в тот момент, когда она одарила ее комплиментом. Но… голова кругом идет! Столько новых данных и Айви не помогает, стоит тут с камерой, лыбится… так, надо срочно брать ситуацию в свои руки! Инициатива упущена, надо возвращать ее себе и направлять разговор!

— Нет… ну я могу поговорить и о сексе — соглашается Бьянка: — у меня есть какой-никакой опыт… мне начать раздеваться? Так кажется у вас, «Дар Любви» работает? У меня практически нет застежек, одна молния вдоль спины, вот тут…

— Пожалуйста, не надо, Бьянка-сан! — умоляюще складывает ладони Сора, рядом кивает Юрико.

— Именно так и работает! Раздевайтесь, Бьянка-сан! — торжественно декларирует Кента и тут же убирает голову в сторону, пропуская удар ребром ладони по макушке от Соры: — вот кто я такой, чтобы ограничивать людям свободу самовыражения?!

— Убедительно прошу вас, Бьянка-сан, оставаться в одежде. — добавляет менеджер, хватаясь за переносицу и сжимая ее указательным и большим пальцами: — несмотря на то, что вам сложновато это сделать.

— Я могу блузку снять! — кричит из-за камеры Айви: — это считается как подношение Дару Любви? Предлагаю обмен! Дар Любви в обмен на благословление Бьянки!

— Рыжик! Помолчи! — кидает Бьянка и взгляд у девушки-кошки на мгновение рассеивается, а потом снова становится сфокусированным. Черт.

— Рыжик? — мурлычет она, становясь на одну ногу, поднимая вторую и прижимаясь к ее противнику: — Айви, да? А ты… то есть вы — значит вот так… хм… думаю, что у нас есть что обсудить, не так ли, My Puddin’? Ведь ты его так называешь?

— Это… не так — отвечает Бьянка с каменным лицом, зная, что только что выдала себя и Айви, машинально обратившись к ней по-домашнему.

— Нет, ну теперь то мы знаем историю, а Сора-тян. Ты знаешь эту историю?

— Нет. — качает головой честная девушка Сора: — не знаю.

— А я знаю. И Кента знает, верно? Или мне следует сказать — Мой Пуддинг? — сыграла на интонации Юрико. Вот стерва, думает Бьянка, недооценила я ее. Или она и есть мой главный противник?

— А я смотрю, вы уже подружились — улыбается Кента: — что же… у нас уже скоро голосование, так что располагайтесь поудобнее, Бьянка-сан. Хотите я вам про своего папу расскажу? Он ваш преданный поклонник…

Глава 25

POV Мико Танн, лауреат премии Чайковского

Она все еще дулась на этого дурака Кенту, когда он поймал ее за рукав в коридоре и потянул в сторону. Рукав спортивного костюма натянулся и она повернулась к нему против своей воли.

— Чего тебе? — сказала она, не глядя ему в глаза: — что пристал? Или вон… к своей грудастой… сисечной фее!

— Да погоди ты! — говорит он и тащит ее за собой: — иди за мной! — они ныряют в какую-то дверь, на которой написано «щитовая. Опасно для жизни!» и нарисован человеческий череп с желтой молнией, пробивающей глазницу. Она инстинктивно упирается, но он затаскивает ее внутрь и на секунду она поражается разнице между ними, разнице в силе, вдруг ей в голову приходит, что он может даже и не просить, а просто брать. И она ничего не сможет противопоставить этой звериной силе, этому напору. Во рту у нее пересохло, сердце застучало где-то в глотке и ей пришлось сглотнуть, приходя в себя. Она бросает быстрый взгляд вокруг. Тесное помещение, без окон, едва освещенное красными огоньками какого-то оборудования и зеленой табличкой над входом с пиктограммой бегущего человечка и надписью «EXIT». Над ней — нависает мужчина, мужчина, который намного сильнее ее, который легко втащил ее сюда помимо ее воли и сейчас тянет к ней руку… она замирает и закрывает глаза, молясь о том, чтобы все прошло быстро, быстро и не больно…

— Ты чего жмешься? Холодно? — раздается голос, и она открывает один глаз. Кента не срывает с нее одежду и не предпринимает никаких действий. Просто стоит рядом.

— На вот… простудишься. Тут отопления нет… щитовая все-таки… — говорит он и скидывает свой пиджак, прежде чем она успевает запротестовать — накрывает ее плечи и мягко сжимает: — вот. Мне поговорить с тобой надо.

— А? — некоторое время она приходит в себя, потом вспыхивает, понимая, что повела себя как полная дура. Никого этот Кента насиловать не будет, он деликатен до одурения, даже в тот раз пришлось едва ли не уламывать… и вообще, обидно, что она у него первая была, а вместо второй — у него шестьсот девушек из «Кола Джап»! Вот кому это будет приятно, а? Твой парень — как это назвать то? Даже и шлюхой не назовешь… вот почему у мужиков такие клички необидные? Казанова? Дон Жуан? Кобель? И эти туда же, ладно еще Кимико, которой на роду написано мужиков уводить, ладно Юрико с ее несносным характером, но Сора-тян! Конечно, думает она, вот сорвешь кому вишенку, а потом как будто и нет тебя. Все внимание этой Кимико, просто потому что она Мария Танака на самом деле! Неужели парням не противно с ней дело иметь? Ее же на всю страну … на камеру… а они — слюни пускают. Фу. Вот если бы мой парень… Аматэрасу — думает она, а ведь и Кента тоже — на камеру и на всю страну весь трудовой коллектив «Колы Джап» совратил! Ну и ладно, ну и пусть, вот пусть собираются все вместе — эта Кимико и этот Кента и все заводы и фабрики Японии и что хотят — то и делают! А она в этом во всем участвовать не собирается! У нее моральные принципы и цель в жизни есть!

— Отпусти! — отдергивает она руку и обнаруживает что Кента давно ее отпустил, теряет равновесие и едва не падает, пугается, что сейчас удариться головой о невидимые в полутьме конструкции и электрическая дуга пробьет ее тело ослепительной молнией и она умрет, боже, как глупо и нелепо… десять тысяч вольт через затылок и в ноги, или сколько тут? — но сильные руки вовремя подхватывают ее. Она смотрит вверх и видит в полутьме его четко очерченные скулы… его широкие плечи и этот взгляд… он беспокоится за нее? Все-таки беспокоится, а?

— Руками тут не махай — говорит Кента: — все-таки щитовая. Ушибешься еще. Или пробки выбьешь, потом на нас штраф за простой студии навесят.

— Отпусти! — высвобождается она из его рук (какие сильные!) и демонстративно отворачивается в сторону. Перед ее лицом оказывается стенка. Выглядит она глупо, стоя лицом к стенке, но ничего не может с собой поделать. С одной стороны, вроде бы ничего плохого ей этот Кента не сделал. Все было по обоюдному согласию и … если припомнить, то он несколько раз спрашивал «ты уверена?». Что, кстати, оскорбительно. Вот, надо запомнить и предъявить ему, чтобы не лыбился там, со своей этой… грудастой феей! Может быть эта самая Кимико, которая Мария Танака — и не виновата, может у нее способ зарабатывать на жизнь такой, но уж, извините, сиськи свои зачем везде впереди себя таскать? Можно же быть поскромнее? Хотя, чего греха таить — вот будь у нее такие, она бы тоже демонстрировала везде, где только можно. Жизнь несправедлива, и она это знала совершенно точно. Вот например — в отношении мужчин она уже лет пять как никаких иллюзий не испытывала, потому что была в подобной ситуации и не раз.

Так что, как взрослая девушка (а она его на пару лет старше как-никак!) имеющая опыт взаимоотношений — она и не рассчитывала ни на что серьезное… в начале. Сперва это было от отчаяния и непонимания, от одиночества и страха… но вышло вполне неплохо. Ей даже понравилось. Неожиданно, но факт. Сорвать «вишенку» было отчасти ее желанием пойти навстречу этому пареньку, который пожалел и открылся… а отчасти — желанием отомстить кому-нибудь из мужского рода. Хоть кому-то. Как это все уживается в ее голове? Ай, отстаньте, думает Мико, я не обязана быть логичной и рациональной, у меня сестра умерла, у меня стресс из-за этого шоу идиотского, я теперь на всю страну прославилась как «первая девушка этого кобеля, у которого вторая девушка — это коллектив «Колы Джап»!», а еще я вынуждена смотреть, как с ним эта Кимико флиртует! Как будто она не видит, как та — то бедром его заденет, словно невзначай, то грудью прижмется… сисечная фея Кимико… чтоб ей пусто было!

— Я чего сказать хотел — вздыхает Кента и лезет пятерней в свои волосы, взлохмачивая их и начиная чесать затылок, так он становился безумно похожим на героя манги «Сливовый Сад Наслаждений Принцессы Руоки», на того самого красавца, виконта и капитана Королевской Кавалерии Ли Ю, который был фаворитом и откровенным ловеласом. Но Ли Ю был правильный ловелас — вид такой он производил, а принцессе никогда не изменял! А вот Кента — неправильный. Руки у Мико так и чесались поправить его волосы, уложить их как следует, но она одернула себя — не сейчас, мы сейчас обижены, у нас роль принцессы, которой подложили даже не горошину, а свинью. Пусть сам выкручивается. Он обещал в конце концов!

— Ты вот зачем на шоу пришла? Чтобы победить, верно? Обидно будет уйти, не реализовав мечту — говорит он и поднимает ладонь, едва та вскидывается на месте: — да погоди ты! Знаю я про сестру твою. Уже узнал кто и как. Имена, пароли, явки… адреса.

— Уже?! Но… как?! — моргает глазами она, чувствуя, как в груди расцветает черная и шипастая роза … страха? Или ярости? Какое-то неясное, но очень неприятное чувство растет в ее груди, когда она вспоминает как полиция только руками развела, мол никого не найти, такие маркеры везде продаются, такие вот фургончики сотнями по улицам разъезжают, скажите спасибо, что жива осталась, а то всякое бывает… вон некоторых пропавших потом вообще не находят и что с ними случилось — бог знает. То ли на органы разобрали, то ли в Китай в дома терпимости увезли, то ли еще что. Вам повезло — так что лучше уж шума не поднимайте, живите дальше. И они жили. Смирившись с мыслью, что им повезло, что это подонки оставили Айю — живой. Что она — жива и у нее все еще впереди и что искать справедливости, а уже тем более возмездия — это только навлекать на нее неприятности. Смирившись с мыслью, что никто не мог ничего поделать. И тут вдруг этот паренек отводит ее в щитовую и говорит, что нашел их. Обыденным тоном. Нашел и все. Словно четвертак на улице подобрал.

— Как?! Полиция не могла! И никто не мог! Они… как это у тебя получилось? Ты уверен? — спрашивает она, боясь, что сейчас он подмигнет ей и скажет что пошутил или ошибся и … что она будет делать тогда?

— На самом деле ничего сложного — пожимает плечами он: — есть у меня знакомый детектив… ээ… недавний знакомый, но парень хороший, хотя и со странностями. Представляешь, у него есть воображаемая подружка! Ну… и Кума-сан тоже помог. И знакомая моя, школьная. Одноклассница. Мир не без добрых людей. Как говаривал один очень умный человек — что знает трое — то знает свинья. Большинство преступлений, которые не удалось раскрыть по горячим следам — раскрываются сами. Люди обожают говорить и хвастаться. Уж тем более — серийные преступники. Тем более — группа таких вот преступников. Мир так устроен, что в определенных кругах все знают всех, если ты не маньяк-одиночка, то у тебя есть социальные связи, у тебя есть подельники, друзья, любовники или любовницы, знакомые, старшие и младшие… ты встроен в систему. И тем более — если ты свои преступления еще и на видео записываешь. Смешно, но у вас даже в преступном мире есть своя система. Более того… она еще и пожестче будет чем та, которая по закону. Так что … спросил тут, узнал там… в общих чертах дело обстоит так — этих говнюков шестеро. Один из них не сильно при делах, он там заместо оператора и водителя, но в … эээ… во всем этом не участвует. Я так понял он денег должен кому-то из банды, вот и отрабатывает. Остальные… остальные виновны по самое не могу. Вот.

— Кто они? — спрашивает Мико, чувствуя, как странное чувство в груди разрастается так, что ей становится больно вздохнуть, она стискивает зубы и цедит каждое слово сквозь них, проталкивая языком и чувствуя, как каменеют ее мышцы: — кто они такие?

— Один из них — однокурсник твоей сестры. — говорит Кента и она задыхается от ярости. Сукин сын! Как он посмел!

— Да тихо ты! Тшшш… успокойся уже! — Кента перехватывает ее руку: — я-то здесь при чем?

— При том! Все вы мужики одинаковы! — шипит она на него, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза: — при том! Вам всем лишь бы под юбку залезть! Ты ко всем в трусы лезешь!

— Ну… справедливо… — кивает он, отпуская ее руку и она тут же бьет его в плечо. Он только глаза закатывает. Конечно, думает она, его Сомчай бил, бил, не убил, а я уже и подавно… тут где-то огнетушитель был… огнетушителем как-то сподручней будет…

— Тшш… положи эту штуковину на место — говорит Кента и забирает у нее из рук огнетушитель. Ну и ладно, думает она, все равно тот легкий, пластиковый, таким сильно не ударишь…

— Ты дальше слушать будешь или нет?! — наконец начинает сердится Кента и она спохватывается. Кивает, складывает руки спереди, опускает глаза. Ей немного стыдно. Но гораздо больше ее горло и грудь сдавливает странное чувство, чувство, которое призывает ее выслушать Кенту до конца, записать адреса и имена этих подонков, зайти в комнату Соры-тян, позаимствовать ее меч, выйти из студии и найти маршрут до того из них, который ближе. А когда тот вернется домой — сказать ему в лицо — помнишь мою сестру? И рубануть сверху вниз, так, чтобы развалился пополам… а потом сидеть в луже крови и улыбаться дождю… потому что обязательно должен пойти дождь. Как в манге. Черно-белый дождь, черно-белый город и она в ярко-красной луже. Единственный цвет, кроме черного и белого, который уместен сейчас — это красный. Кроваво-красный. Алый артериальный и бордовый — венозный. И их оттенки.

— Буду — говорит она: — извини. Продолжай. Я … не хотела.

— Так вот — продолжает Кента, дав понять взглядом, что он недоволен, но заострять ситуацию не намерен: — с остальными вроде бы все обычно — такие же либо студенты, либо лоботрясы, но один из них — сын очень влиятельного человека. Откуда у них и ресурсы и какая-никакая защита от преследования. Как только на него заведут дело — начнется активное противодействие и я очень сомневаюсь, что дело дойдет до суда. И уже тем более — что он сядет. Кто угодно сядет, но не он. Залог, выкуп, взятки, условный срок, поручительство… А потому…

— Потому что?! И что?! Ты тоже сейчас скажешь мне — скажите спасибо что она жива?! Так не за что! Она уже умерла! Она тогда и умерла! — срывается Мико: — скажешь, что ничего не поделать?! А как же справедливость?!

— Ну… во-первых мир несправедлив. — пожимает плечами Кента: — а во-вторых я не говорил, что ничего нельзя с ними поделать.

— Но…

— Я сказал — вряд ли что-то получится сделать легальным путем. — поясняет он: — но ведь мы не ограничены этими опциями, верно?

— Но… — мысли проносятся в голове у Мико испуганными рыбками: — ты имеешь в виду?

— Давай сделаем так — говорит Кента: — сегодня ты остаешься на шоу. Ухожу я. У меня и так много дел накопилось… а еще и это. Что и как произойдет с этими … нехорошими людьми — я тебе фотографии покажу. Потом.

— Но… а ты… у тебя точно получится? — Мико вдруг испугалась за него, дура я, подумала она, он всего лишь школьник, а из-за тебя он сейчас против настоящей мафии, против бандитов… да его там убьют и будет на моей совести еще и он…

— Как-то же я их нашел. Значит и остальное получится. Ты главное — проголосуй сегодня за мой выход из шоу. Задержался я тут у вас… и потом — я же говорил, что ты должна идти за своей мечтой… а с темными остатками прошлого я разберусь. Даю тебе слово, что никто из них никогда уже такого больше не сделает. — серьезно говорит Кента и она так хочет верить его словам. Потому что это слова настоящего мужчины. Который если сказал — значит считай уже сделал.

— Я хочу, чтобы они страдали… — наконец говорит она: — чтобы поняли…

— Насчет поняли — обещать не могу — пожимает плечами он: — это уже от собственных когнитивных возможностей зависит. А вот страдания, тут я специалист… это дело нехитрое.

— Сделай это, Кента и тогда я буду твоя должница. Навсегда. — обещает она в ответ, глядя в его насмешливые глаза и забывая, что она на самом деле старше его на несколько лет. Здесь и сейчас — она просто женщина, которой уютнее всего за спиной у мужчины. За сильным и грубым мужчиной, который может быть неуклюжим, может быть неловким, может не понимать, почему у нее сегодня такое настроение, но, когда надо встать между ней и опасностью — любой опасностью! — он молча встанет и разомнет шею, сосредоточенно глядя на врага. И не отступит. И даже не потому, что она — его женщина, а потому, что настоящий мужчина всегда защитит слабых… наверное это в нем и привлекает…

— Да ладно — машет рукой он: — я ж обещал. Тут как говорится — лучше не говорить того, что ты не в состоянии выполнить… а раз уж сказал…

— Вы там! — шипят за дверью: — скоро голосование! Кента! Я не могу тебя вечно покрывать! Заканчивайте поскорее! Поцелуйтесь там уже! Или чем вы там…

— Ээ… спасибо, Шика-сан! — говорит Кента в дверь: — уже идем! Спасибо, что прикрываете!

— Минами-тян и Киоко-тян спасибо скажешь… они на камерах сейчас… — бурчит из-за двери Шика: — и как меня во все это втянули… две минуты у вас!

— Спасибо! — говорит Кента и поворачивается к Мико: — ну? Договорились?

— Договорились! — кивает та: — но я буду ждать!

— Хорошо. И … ах, да, ты же не в курсе. Мы со всеми вот что решили… — наклоняется он к ней и на секунду Мико забывает обо всем, а потом — решительно трясет головой, выкидывая из нее ненужные мысли. Кента опять что-то придумал, значит надо слушать. И слушаться.

Глава 26

Голосование прошло без проблем. Разве что Бьянка и ее рыжая подружка немного заерзали во время показа экранной версии «происшествия в доках». Надо сказать, что Накано-сама и ее команда сделали практически невозможное, слепив из кусков свою легенду. Когда ведущие нашего субботнего шоу в прямом эфире сделали краткое вступление, закинув детскую интригу в духе «а что это у нас такое в доках произошло?» — я не ожидал ничего особенного. Это для меня ситуация была из разряда «просвистела у виска… вся жизнь пронеслась перед глазами… а особенно та часть, где я перед родителями Соры потом стою на коленях и объясняю как дошел до жизни такой… », а для посторонних — так, фигня какая-то, ну порычали, ну постояли с мечами друг напротив друга вот и все. Однако креативщики Накано оказались на высоте и выдали короткометражку в духе раннего Джона Ву.

Игра тени и света — стоящие у склада гопники были поданы эдакими угрожающими и смазанными персонажами, их лица пропадали во тьме, но крупным планом под тяжелый бой гитары были выхвачены — татуированные пальцы и перстни на них, хромированные выхлопные трубы у мотоциклов, тяжелый мясницкий тесак, который, как выяснилось потом — Большой Та позаимствовал в соседней лавочке под клятвенное обещание вернуть и не потерять. Золотой зуб под небритой губой с жиденькими усиками, тяжелые ботинки, то, что Санта называл govnodavami — с толстой подошвой и стальным носком, зашнурованные и потертые, блестящие цепи, свисающие из пояса в карман, все удостоилось своего крупного плана. И голос за кадром. Я не знаю, где они взяли этого человека, но его голос! Спокойный, мягкий, с хрипотцой, баритон уставшего человека, именно такой должен быть у человека, который сидит у барной стойки за пятым шотом виски, в мятой жилетке и расстегнутой на две пуговицы рубашке, у человека, который повидал дерьма в этой жизни. Он говорил о том, что в этом городе есть место, где не действует закон. Место, куда не суются полицейские, где царит право сильного. Где все решает не слово, а нож под ребра или бейсбольная бита по голове. И именно в этом месте пропала дочка одного порядочного гражданина… а съемочная группа «Токийского айдола» совершенно случайно оказалась в этом месте и увидела то, что не могло оставить их равнодушными — тут на две секунды мелькают кадры с Марикой, лицо смазано не узнать, но никто и не смотрит на лицо в таких случаях, смотрят на разорванную школьную форму, на синие отпечатки пальцев на шее, на кровоподтеки на бедрах, на то, как она хромает, выходя из дверей склада. Лицо ей закрыли правильно, мало того, что дочка мэра, так и еще в этот момент у нее очень возмущенное лицо было. Тем, что Сора, видите ли, ее дружка чуть не прибила. И вообще, приперлись мы тут, всю малину ей испортили, она два дня тут кутила, так что еще по-божески выглядела… вот как отличить школьницу — жертву насилия от школьницы, которая оторвалась во все тяжкие на несколько суток подряд? На выходе обе примерно одинаково будут выглядеть, разве что та, которая по своей воле два дня курила все что курится, пила все что пьется и трахала все что шевелится — будет шептать «Ни о чем не жалею! Ни о чем!», но психолог и ей тоже понадобится, а то привыкнет думать, что жизнь — это вечеринка. Ах, да, еще одно отличие — той, которая по своей воле — нужно будет лимон скормить. Чтобы не лыбилась постоянно.

В любом случае, повествование идет дальше — вот у нас и Сора-тян со своим мечом, вот и люди мэра, их лица тоже смазаны, так что никто никого не узнает, но! Мастерским крупным планом — руки мечников. Вздувшиеся вены, широкие запястья, пальцы, привычно лежащие на рукояти меча… спокойный взгляд Соры. Снято так, аж мурашки по коже, вроде и мимо смотрит, а вроде и в душу прямо. Сатори. Она, что, каждый раз в такое состояние входит? Или это просто потому, что она думала, что это все спектакль и потому такая спокойная, даже скучная немного. Очень крупным планом — капля пота, бегущая по виску Широ-сана. И вскинутые над головами — лезвия клинков. Вспышками — крупные планы и снова вид издалека — двое с поднятыми клинками. Как отступает назад Широ, как звенит об асфальт выпавший из его руки меч… как Сора делает шаг вперед и протягивает ему руку. Тут ролик и заканчивается — на изображении Соры, которая протягивает руку своему врагу. Наступает тишина. Сзади всхлипывает Юрико, вытирая слезы.

— И вот так совершенно случайно наша Сора-тян спасла юную барышню от поругания! — наконец вставляет ведущий.

— Спасла, ага. — складывает руки на груди Сора: — спасешь ее. Это от нее спасать надо… бедный Большой Та…

— Не все битвы ты можешь выиграть — подмигиваю ей я. Конечно, битва за невинность Марики была проиграна еще в младшей школе, но разве это повод хандрить?

— Некоторые лучше не начинать… — бурчит Сора: — кроме того, это же твоя идея была и твоя подача. Почему тебя там нигде нет? У меня, что, два номера получается?

— Ну… это твой час славы. Заслуженный. — отвечаю я. У меня есть мыслишки, что именно тут происходит. Как говорит Накано-сама — «организаторы шоу не заинтересованы в дешевых трюках по привлечению внимания», да? Но организовать атмосферу, где ежедневные столкновения практически неминуемы, создавать акценты, вбрасывать мелкие поводы для раздора — это ли не дешево, Накано-сама? Вот и сейчас — по правилам шоу этот видеоролик был снят по моей заявке, это мой номер на субботнюю порку, так что и фигурировать здесь должен был я. Но нет — в ролике ярко и акцентировано показана Сора и не то, чтобы она этого не заслуживала, там все она одна и вывезла и вообще Сора у нас пионер, всем ребятам пример. Но организаторы нарушили свои собственные правила и наверняка сейчас потирают потные ручки, вкидывая такую жирную кость, между нами, в надежде что мы тут подеремся. Ну нет. Даже если бы и так — действительно, в доках Сора была на высоте. Окей, может она поет не очень, может танцует не так как Юрико, но вот мечник и человек слова — она выше всяких похвал, вот кто не в свою эпоху родился, действительно ей бы в «Сказание о доме Тайра», ей бы шашку да коня, да на линию огня… так что обиды у меня нет. Ни на одном уровне — ни как человек, ни как друг, ни как… хм, какие у нас с ней отношения?

Ну, а что касается организаторов шоу… то ведь мы не друзья. Мы можем быть союзниками — в некоторых вопросах, но друзьями не являемся. Мы здесь — очередные подопытные крысы в дешевом цирковом аттракционе «поглядите, как у них забавно ножки дёргаются!», а они — хозяева и устроители, Карабасы Барабасы с длинной плеткой в двенадцать хвостов. Так что все правильно — они делают все, что они могут, а мы — все, что можем мы.

— Несправедливо — ворчит Сора, все еще держа руки сложенными на груди: — несправедливо! Ты хоть скажи, что ты контракт Кимико вернул!

— Зачем? — пожимаю я плечами: — я об этом знаю, она знает и достаточно. Не забывай, я сегодня домой собрался…

— Не понимаю я тебя… — вздыхает Сора. Сзади на меня наваливается Кимико и я совершенно отчетливо чувствую ее немаленькую грудь у меня на плечах.

— Это правда, что у меня теперь новое прозвище? — шепотом спрашивает она, пока ведущие представляют новый клип Нобуо.

— Угу. — киваю я. Кивать мне нелегко, сзади меня подпирают достоинства Кимико, такое ощущение, будто тону в сладком тесте и запах такой… ванильный…

— Сисечная фея? Серьезно? — спрашивает она: — не такие уж у меня и большие… нормальные.

— Нормальные они среди моделей «Плейбоя», а среди нормальных девушек — очень даже … — отвечает Сора: — и Мико извинилась уже.

— Да я не сержусь на нее. — хмыкает Кимико и я чувствую ее теплое дыхание у себя на макушке: — я в легком обалдении сегодня. От твоего поступка, Кента-кун… думаю вот чем бы тебя вознаградить…

— У нас с тобой чисто рабочие отношения — напоминаю я: — потому что нам еще работать и работать. А то я увлекающаяся натура и … попадешь ко мне в сексуальное рабство, будешь знать. Зачем тебе от одной кабалы в другую?

— А я и так могу — покладисто соглашается Кимико: — по-рабочему. Работа у меня такая.

— Ну да… жила бы страна родная и нету других забот… — бормочу я себе под нос. По-японски получается не в рифму, но и промолчать я не могу.

— Вознаграждать его будешь вечером — говорит Сора: — а сейчас хватит болтать. Смотрите, Нобуо расстарался… — и точно сегодняшний клип Нобуо-куна отличался от предыдущих его работ. Вместо обычного костюма в стразах и девушек-бэквокалисток в мини на подтанцовке — он был в обычных джинсах и простой футболке. И пел что-то про благодарность и шел по городу, просто шел по городу и его снимали одним дублем, Вот, наконец он останавливается возле неприметного домика с облупившейся краской на воротах и звонит в звонок. Дверь открывается и появляется старушка. Она всплескивает руками при виде Нобуо.

— Это его учительница — говорит мне прямо в макушку Кимико: — я сейчас заплачу. Думала он совсем засранец, а он нормальный парень так-то.

— Одно другому не мешает — говорю я: — все мы в определенные моменты можем быть как засранцами, так и нормальными людьми. Фокус в том, чтобы общаться только с нормальными людьми ан не с засранцами.

— Это как? — спрашивает Кимико, на нее снова шипит Сора и она понижает голос до шепота: — если в каждом и засранец и хороший? Как можно только с одним общаться?

— Разговаривать с каждым так, как с хорошим. Тогда он и появится. А если все время так делать — то и уходить не будет. — поясняю я: — тут же все просто, это как зеркало — что покажешь, то и отразит.

— Ну нет, Кента-кун, это ты загнул — говорит Кимико: — бывают люди вовсе не хорошие… как к ним не относись.

— И такое бывает. — соглашаюсь я.

— А с ними что ты делаешь? — интересуется Кимико. На экране продолжается песня, а Нобуо, взяв в руки кисть и баночку краски — поправляет облупившуюся дверь у своей старой учительницы.

— Сперва надо такого человека стукнуть. Пока он не станет хорошим. — объясняю я. Сбоку от меня Сора бросает задумчивый взгляд на Нобуо.

— Смотри-ка — говорит она: — а и правда. Ему помогло. Я вот сколько не бью у меня так не получается…

— Ты недооцениваешь силу своих Волшебных Люлей по Ягодицам — машинально потираю я свою задницу, пострадавшую от ее синая, бамбуковой палкой по мягкому — это больно!

— Кроме того Кента обычно разговаривает, мозги жертве размягчает — инструктирует Сору Кимико: — сперва заболтать, а потом — бац! Это у него тактика такая. Так он и меня … того. Сокрушил.

— Сокрушака страшный, угу… — кивает Сора: — а если человек не исправляется, вот ты его бьешь, а он не становится лучше?

— Инструкция простая — бить пока не станет лучше. Что тут непонятного? — закатываю глаза я: — это же просто! Видишь плохого человека — бьешь его, потом проверяешь — уже хороший или еще нет. Потом повторяешь.

— Так он и помереть может — замечает Сора. Рука у нее тяжелая, под ее боккеном точно можно помереть.

— Слышала пословицу — о покойных ничего, кроме хорошего? Следовательно, как только он стал покойником, твоя задача выполнена, он уже хороший, можешь перестать его бить. — логически завершаю конструкцию я. Сора думает. Кимико дышит мне в макушку и давит своей грудью на затылок и плечи. Тяжесть какая, и как она с ними весь день ходит? Не перевешивает ее вперед?

— Слышь, Кента — говорит мне в макушку Кимико: — эта … которая Бьянка — тебя скоро глазами съест. У тебя же с ней ничего не было? Что она вылупилась?

— Кто ее знает. Она — умная девушка, а я даже что в голове у глупых узнать не могу, тем более что там умные себе думают. Была бы ума палата…

— И наконец настал тот момент, ради которого мы все сегодня здесь собрались! — радостно возвещают ведущие со своими приклеенными, целлулоидными улыбками: — голосование! Первым для голосования на сцену приглашается … Кента-кун!

— Ну, все, Ave, Caesar, morituri te salutant… — говорю я и встаю с места. Меня провожают взглядами. Сегодня мы — не каждый сам по себе, сегодня у нас тоже, как на предприятии «Кола Джап» — коллектив. Мы тут и стачку устроить можем если что. Но вообще все уже оговорено, мне надо на волю, а Мико наоборот — пусть еще на шоу посидит, девочки ее поддержат. И мальчик — тот, единственный, который остался. Есть у меня мысль, как всем им помочь сделать их карьеру в шоу-бизнесе и прочую славу и популярность обрести, но «это не сделать одной», как пела Кэтрин Зета-Джонс в мюзикле «Чикаго». Да, детка, этот джаз можно станцевать только всем вместе. Боливар не вынесет двоих вы говорите? Чушь. Чертова кляча может идти лесом, деньги это всего лишь деньги, самая главная ценность здесь не деньги и не слава.

Я встаю на сцену, опускаю бумажку со своим именем в прорезь баночки для голосования и наклоняюсь к микрофону. Традиция — у меня есть минута для слова.

— Сегодня я планирую уйти из шоу. — говорю я и наступает тишина. Даже этот легкий гул от перешептываний «технического персонала студии» — даже он стих. Кажется что перестали гудеть кондиционеры и набрала воздуху в грудь ведущая.

— И если это у меня получится — то я хотел бы сказать спасибо. Всем, с кем я встретился на этом шоу — я обвожу взглядом наших участников. Сора, которая сидит, по-прежнему скрестив руки на груди и смотрит на меня строгим взглядом, она не одобряет моего ухода, но будет голосовать так, как и обещала. Кимико, которой я отдал копию контракта и которая разорвала его немедленно, а сейчас смотрит на меня с каким-то непонятным выражением в глазах. Юрико, с ее веселыми бесенятами, которая даже на кресле сидит по-турецки, пождав ноги под себя. Мико, которая отводит от меня взгляд и краснеет, опять чего-то себе напридумывала. Нобуо, который сидит с прямой спиной и твердо встречает мой взгляд, едва заметно кивнув мне. Эйка, которая ерзает на кресле и Дездемону, которая смотрит на меня с едва заметной улыбкой.

— Но я уже говорил это вам. Сегодня же я хочу сказать спасибо всем людям, которые сделали это шоу возможным и нашу жизнь в студии — немного легче. Спасибо вам, Шика-сан — кланяюсь я нашему менеджеру: — за вашу неустанную заботу о нашем благополучии! За то, что буквально ночей не спите… — стоящая позади участников Шика с неизменной папочкой в руке — машет рукой, мол не стоило и отворачивается.

— А также и вам, Накамура-сан, Доруо-сан и Кейтаро-сан! — кланяюсь я операторам: — ваше умение поймать и держать весь наша бардак в фокусе и с верной перспективой просто бесценно. При этом вы умудряетесь еще оставаться в относительном психологическим здравии! Как это у вас получается — уму не постижимо. Я бы на вторые сутки уже за кукушкой гонялся.

— Поверь мне, парень, это не так легко, как кажется… — ворчит ближайший оператор, полноватый мужчина средних лет с седой бородкой.

— Согласен — киваю я под смешки, прокатившиеся по павильону: — спасибо и вам, Минами-сан, Киоко-сан, Эри-сан! Только ваши невероятные усилия и колоссальный опыт, а также настоящий талант позволяют сделать из всего этого хаоса — красивое и понятное шоу. Если бы не вы, этого бы не случилось. Так что вам должны повысить заплату! Так и передайте Накано-сама!

— Вы лучше сами ей скажите, Кента-сан! — пищит откуда-то сзади Минами, дежурный монтажер: — а то она нам не поверит! — снова по павильону раздаются смешки.

— Обязательно скажу — киваю я: — как здоровье у вашей уважаемой матушки, Минами-сан? Все ли хорошо?

— Теперь все хорошо — кивает та: — благодаря Дару Любви и хлопотам Кума-сан ее в больницу муниципальную положили, ждем операции. Спасибо вам огромное.

— Да пожалуйста. Если что не так будет — напишите. И… а, вот вы где… — я поворачиваюсь левее: — Анна сегодня не в смену? Ну да ничего, Сато-сан, передайте и ей мою огромную благодарность. Только благодаря операторам ночной смены мы все тут спим спокойно и знаем, что сенсация мимо нас не пройдет! — на самом деле я благодарю ночных операторов за то, что пару раз они выключали камеры тогда, когда надо … или уничтожали записи. Сато, худощавый мужчина, больше похожий на подростка в своем неизменном худи — кивает головой и улыбается.

— Наверное я все-таки должен сказать вам — совет да любовь? — прищуриваюсь я и Сато тут же давится чем-то и машет рукой.

— В любом случае — жду приглашения на свадьбу. — серьезно говорю я: — как иначе?

— Да уж тебя-то не забудем пригласить! — выкрикивает Сато: — сдал нас с Аней! Вот спасибо!

— Она сама попросила. Сказала, что ты так и не решишься… так ведь?

— Ох… — качает головой Сато и поворачивается ко остальным: — ну да, у нас с Айне свадьба… но нескоро! Мы сперва к ее родителям, а потом…

— Ура! — кричит кто-то: — Сато и Аня — жених и невеста!

— А давайте шампанское откроем?! — предлагает оператор: — все равно тут стоит…

— Не трогать шампанское! Это реквизит! — кричит с места Шика: — это ненастоящее шампанское!

— Да как не настоящее… — говорит оператор, держа в руках бутылку. Хлоп! — стреляет в потолок пробка, идет дымок, он принюхивается к горлышку: — самое что ни на есть настоящее!

— И это еще не все! — поднимаю палец вверх я: — Минами — сама скажешь?

— Эх… трепло ты Кента-сан… — Минами встает и вздыхает: — у меня будет ребенок. И… нет! Не от Кенты! У меня муж есть между прочим! Что значит «ну и что»?!

— Да какая разница от кого! — радостно рычит оператор: — есть повод!

— Что значит «какая разница»?! — возмущается Минами, упирая руки в бока: — есть разница! Это вы, операторы только и думаете, а у нас в монтажной — целибат!

— Извините! — поднимает руку Киоко, девушка из монтажной: — а я… я поняла, что бисексуальна…

— … — наступает тишина. Все смотрят на девушку из монтажной, она краснеет.

— Ну… раз уж все равно Кента про всех расскажет… и мы вроде как отмечаем… — говорит она, опуская голову.

— Это же прекрасно! — тут же сориентировался я: — коллектив! Поддержим нашу Киоко в ее сексуальной ориентации! Как там говорится — лишь бы человек был хороший!

— Да! В самом деле! — поддерживает меня пузатый-бородатый Накамура-сан: — вон, Кента знает, у меня дочь практически твоего возраста, я ей ничего не запрещаю! До-кун, Кей-кун — открывайте шампанское, отмечаем свадьбу Сато и Ани, ребенка Минами и эту… ориентацию у Киоко! И ты, куда ты собрался, Кента-кун? Никуда не пойдешь, пока коллективом не отметим! Нам тебя будет не хватать! — по павильону прошел гул одобрения. Я пытался сказать что никуда я не ухожу пока, что еще даже не все проголосовали, но мне уже всучили бокал с шампанским, хлопнули по плечу и сказали что «мал еще, но повод серьезный».

— Так! — бьет ладонью по столу Шика: — а ну прекратили бардак! Вы же взрослые люди! Профессионалы! Все по местам! Отметим, как отснимем этот эпизод!

— Как так — отснимем? — хмурится Юрико: — это же прямой эфир должен быть и …

— Какой вам прямой эфир?! Вы видите, что твориться?! Это вам говорим, что прямой эфир, чтобы не расслаблялись! — закатывает глаза Шика: — а ты, Кента-кун — заканчивай свою речь уже и садись, все равно все вырежем. Другим дай голосовать.

— И конечно же я хотел сказать большое спасибо Накано-сама, которая поверила в нас и пригласила на это шоу. — закругляюсь я: — было честью участвовать в этом проекте с такими замечательными людьми как вы. Спасибо. — я кланяюсь и сажусь на место. Обращаю внимание на пристальный взгляд гостя нашего шоу — Бьянки.

— Кента! — горячий шепот в ухо. Кимико.

— Кента, а Кента… а ты откуда их всех знаешь? — спрашивает она: — у них же маски на лицах… и вообще. Я их сразу практически замечать перестала, а сейчас как пелена с глаз упала — они же … люди.

— А ты хорош — бросает на меня взгляд Сора: — как и ожидалось от Воина, овладевшего Путем Любви.

— Вот только ты меня не подначивай, а? — искренне прошу я и вижу, как в уголках ее губ проскальзывает улыбка.

Глава 27

Сижу, ерзаю. Жду подведения итогов. Настроение вокруг сбитое, немного праздничное. Это у меня забот полон рот, а народ чему-то радуется. Если вдуматься, то самое главное сейчас — это темпа не потерять. И Кума и Тэтсуо мне считай кредит доверия выдали, оба взрослые люди, а один еще и весит чуть ли не полтонны, это я еще про его вес в определенных кругах общества не говорю. Вот застряну я на этом шоу еще на … ну ориентировочно могу и на два месяца. И что? А у меня обещание сформировать профсоюз и начать уже показывать что-то. За два месяца любой ажиотаж вокруг любой диковинки, показанной на телевидении — пройдет, а я отсюда выйду и ничего у меня на руках нет. Не, надо ковать железо пока горячо, а делать это из студии, с постоянным нахождением под прицелом видеокамер — не комильфо. Неудобно в общем. Половина из того, что я планирую делать — на самой грани закона, прямо на такой, что стоишь как Чарли Чаплин в конце фильма «Пилигрим» на мексиканской границе — одной ногой уже в Мексике и одной ногой еще в США. И это только начало, есть у меня стойкое предчувствие, что дальнейшие события вполне могут меня за эту грань толкнуть, что в принципе меня не пугает. В отношении закона правила простые, и они не в том, чтобы никогда и ничего, а в том, чтобы не попадаться.

Так что находится в студии «Токийского Айдола» и планировать (а также осуществлять) свою активность в области профсоюза AV-индустрии будет так же удобно, как танцевать вальс с мешком на голове и с двумя гирями на ногах. У меня есть планы, у меня есть с чего начать, мне надо было начинать уже вчера, и вся это суета вокруг нас с камерами здорово меня отвлекает.

Кроме того, я дал слово Мико, что разберусь с ублюдками, которые обидели ее сестру, что сразу дает мне шанс направить на путь истинный и Шизуку, которая считает, что все так легко и человека убить — как стакан воды выпить. Вот привезу к ней живого человека с мешком на голове, пусть попробует пырнуть — небось сразу заблюет все вокруг… — тут я задумываюсь. Ей привезти — она ж и пырнуть может. На меня нападала — не сомневалась вроде. Но одно дело ножом махать и другое дело — казнить. В общем — посмотрим… тем более что в наше время человека поймать и вывезти в какой-нибудь подвал — это тоже не так легко, как раньше. Везде чертовы камеры наблюдения. И смартфоны у всех. В общем — пусть девочка поработает, попробует романтики, жизни хапнет полной грудью, так сказать. Поймет, что не ее это — и слава богу, станет нормальной девочкой, начнет встречаться с молодыми людьми, читать любовную мангу и вышивать крестиком, или что там нормальные японские девушки делают?

Что еще? Я оглядываюсь вокруг. Юрико. С Юрико все ясно, я с ней беседу провел, она готова ко всему, как и положено хорошему бойцу, а Юрико у нас — боец по жизни. Может быть раздолбайкой и безалаберной, конечно же обожает пафос и выпендриваться, всегда готова поддержать хорошую шутку и отыграться на окружающих, но ее стержень, ее основа — то, что она боец. Белый флаг не выкинет, будет драться до последнего. За нее я спокоен. Понятно, что студия вытащит флаг с надписью «дочка мошенника» — как только сможет это сделать без ущерба своей репутации. Сейчас им и так хорошо — рейтинги растут как на дрожжах, вкидывать сюда еще и эту тему — значит рисковать пересолить, потерять ее в общем потоке новостей и сенсаций. Нет, Накано-сама согласилась со мной на мозговом штурме не потому, что я такой вот «одаренный» и вундеркинд. Просто им и самим это невыгодно пока. Они придержат это в рукаве, а как только интерес будет падать — тут же разыграют карту «а мы не знали, но смотрите какая сучка». Но — предупрежден, значит вооружен, говорили древние римляне и греки, а немцы потом даже «Парабеллум» выпустили… чтобы, значит наверняка быть готовыми. Так и мы… подготовились…

Флэшбэк «Тайная вечеря»

— Наверное вы гадаете, зачем я вас всех здесь сегодня собрал… — говорю я, обводя собравшихся взглядом. Всегда мечтал, так сказать. Сборище заговорщиков под покровом ночи собрались разделить трапезу, замышляя и интригуя…

— Я так полагаю, что поесть мяса, приготовленного Сорой, того самого знаменитого мяса мраморных коров! — говорит Эйка: — а то иначе я не играю!

— Нету мраморных коров, ты чего? Есть мраморное мясо. Мраморные коровы — это выставка скульптур времен Ренессанса… или античности… хотя не такие уж они и коровы, нормальные для того времени пропорции — поправляет ее Дездемона, зевая и прикрывая рот ладошкой: — но лично я думала, что нас на оргию приглашают. Ночью, в два часа на кухне. Что за секретность?

— Это Кента всех взбаламутил, пусть и говорит — постановляет Сора, старательно сдерживая зевок: — вот чего надо-то?

— Знаете ли вы, уважаемые мои коллеги, что ровно в час ночи за камерами остаются только операторы ночной смены и записи не просматриваются с утра, а идут прямиком в архив? То есть, проще говоря — сейчас мы тут одни. С операторами ночной смены я договорился и … — я киваю на камеру в углу комнаты. Красный огонек записи не горит, камера опущена вниз. Вторая тоже.

— У монтажеров и так довольно работы, им еще бы ночные камеры не просматривать — продолжаю я: — а именно в этом помещении сейчас запись не идет. Хорошо, сформулируем так — если и идет, то персонал шоу об этой возможности не знает.

— Вот как… — задумчиво говорит Дездемона и внимательно окидывает меня взглядом с головы до ног: — значит все-таки оргия. Секретная оргия. Я сразу хочу сказать, что участвовать не буду… но посмотреть — посмотрю. Все-таки не каждый день такое увидишь.

— Никакой оргии! — быстро вмешивается Сора: — два часа ночи! Завтра голосование! С ума сошли?! Кента, скажи им!

— Я вообще-то не против, но время выбрано… да и состав… ты прямо всех хочешь? — говорит Кимико, оглядывая собравшихся, особенно выделяя своим взглядом Нобуо-куна, сжавшегося в углу на табуретке.

— Я в этом тоже не участвую! — вспыхивает Нобуо, ерзая на табуретке: — мне никто про оргию не говорил! Это я только с виду такой! И … помада у меня гигиеническая, чтобы губы не обветривались! Это все слухи! Я по девочкам!

— Ну… а кто сказал, что Кента тебя сразу … того? — говорит Юрико: — может ты девочкам и приглянулся? Чтобы два раза не вставать…

— У меня есть невеста! — раздается крик отчаяния от Нобуо-куна, зажатого в углу между Дездемоной и Эйкой: — я не такой!

— Хоть кто-то у нас не такой! — Сора бросает осуждающий взгляд на мою персону и хмыкает, складывая руки на груди: — вот, Кента-кун, полюбуйся как надо отвечать в случае домогательства со стороны девушек. А не как ты… с энтузиазмом…

— Я вот даже зауважала Нобуо-куна после такого — кивает Эйка и все смотрят на Нобуо. Тот сжимается еще больше.

— Отстаньте вы от парня — вмешиваюсь я: — у нас не так много времени, и Сора абсолютно права — завтра тяжелый день. Кто хочет Нобуо дальше троллить — дождитесь завтрашнего дня. Давайте сперва по делу переговорим, а потом спать пойдем.

— Ну говори — разрешает мне Сора и снова зевает во весь рот, едва успев прикрыться ладонью.

— Так вот. Как бы не повернулось завтра голосование, у меня есть мысль о дальнейшем сотрудничестве и … а где Мико? — ищу глазами нашу скрипачку и не нахожу.

— Она сказала, что не пойдет. Обижается на тебя за что-то — говорит Юрико: — ревнует, наверное. Она у тебя первая была, а потом ты раз — и коллектив завода соблазнил. Такое просто так не прощают. Это почище чем измена с лучшей подругой.

— Да не… — тянет Дездемона, задумчиво почесывая свой подбородок, так, словно у нее борода там выросла: — измена с лучшей подругой это просто сто из ста. Ты будто лишаешь чувиху защиты, понимаешь? Вот куда девчонка идет, когда трагедия и трэш в отношениях — к лучшей подруге! А если твой краш твою подруженцию шпилит, то и идти некуда.

— Пфф! — фыркает Юрико: — что за шкала у вас такая! Есть вещи и похуже!

— Ну например? Коллектив завода не считается, это как изменить… ну с футбольной командой там или школьным оркестром… — Дездемона качает головой: — в Сейтеки у четырнадцатой школы есть такой оркестр, они и играют и маршируют на парадах, такие, знаете крепенькие школьницы с упругими ляжками и крепкими титьками… эх… — вздыхает она. Смотрит на реакцию окружающих и пожимает плечами.

— Э… ну я рада, что ты каминг аут совершила — говорит Эйка: — но теперь у меня смешанные чувства относительно нашего проживания вместе… и мы даже душ как-то вдвоем принимали…

— Ой, да не переживай, ты не в моем вкусе — машет рукой Дездемона: — слишком мелкая и сисек нет. И вообще, я не лесби никакая. Я вон, как Кента — он всех подряд шпилит. Вот у кого стандартов нет. Сплошной детерминизм!

— Минуточку! — восклицаю я возмущённо.

— Сисек нет?! — одновременно со мной вскипает Эйка: — да мне двадцать семь лет! Я старше всех вас! Ты вообще должна ко мне на «вы» и «Эйка-сама» обращаться! Будто я не видела, как ты на меня пялишься! А спинку кто просился потереть!

— У меня нет стандартов! — закатываю глаза я. Ну, если совсем откровенно, то да — рамки допустимости у меня очень … широкие, но это не значит, что у меня совсем нет стандартов и я могу все что угодно делать. Обидно немного, когда про тебя твои же соратники так думают.

— Ой да прекратите вы! — складывает руки на груди Дездемона, отказываясь от дальнейшей дискуссии: — есть у тебя сиськи, а у тебя есть стандарты! Все? Лучше вон Юрико послушаем, что может быть страшней чем измена твоего же парня с твоей же лучшей подружкой. Это просто удар в спину, дарлинг, вот что я тебе скажу. Что может быть хуже?

— Если твой парень переспал с твоей же матушкой — не моргнув глазом выдает Юрико: — и они друг в друга влюбились и собрались жениться и теперь он — твой отчим…

— … — наступает тишина. Эйка, самая старшая и многоопытная тут — быстро-быстро моргает глазами, прижав руки ко рту.

— Меня сейчас вырвет — говорит Дездемона: — это отвратительно!

— Какой ужас! — говорит Сора и хмурится: — такое вообще бывает?!

— Даже я о таком не слышала… — задумчиво говорит Кимико, поднимая глаза к потолку: — было у меня как будто «старый дядька и школьница», «кузен и кузина», «отчим и падчерица», но о таком я не слышала… ты способна удивлять, Юрико-тян.

— Она не удивлять, она способна такие отвратительные вещи на ходу придумывать! — говорит Дездемона: — что с тобой не так, Юрико?! Это ж… я даже думать не хочу, что у тебя в голове твориться!

— О, я могу такое вам рассказать… — прищуривается Юрико: — мои неиспорченные маленькие слушатели… и даже ты Кимико — наивная провинциальная девушка. Я-то повидала… хотите историю?

— Нет! — хором выдыхают несколько глоток сразу и Юрико улыбается.

— Как мне не жаль прерывать этот чудесный перфоманс про отвратительные истории и инцесты с изменами — все же давайте вернемся к изначальной теме собрания — говорю я, чувствуя непреодолимое желание взяться за голову двумя руками и вздохнуть. Глубоко так вздохнуть, с чувством.

— В самом деле — говорит Юрико: — имейте совесть, давайте уже Кенту послушаем! — я гляжу на нее и только головой качаю. Вот сама же тут больше всех и отвлекает, и потом сразу — глаза невинные и ничего не знаю. Вот в этом вся Юрико, ага.

— Первое. Завтра я хочу уйти с шоу. Крайняя необходимость. Да, я знаю, Мико просилась, но я с ней поговорю. Ей лучше остаться. По ряду причин. Если она будет возражать — то я останусь, а она уйдет, но думаю, что все же она прислушается ко мне…

— Конечно — ворчит Юрико себе под нос: — конечно прислушается… как к тебе и не прислушаться. Ты мертвого уговоришь… или мертвую?

— Второе — не обращаю я внимания на «неорганизованную реплику из зала», как говаривал профессор Выбегалло: — у меня есть предложение. Но сперва я бы хотел узнать, что вы все тут делаете? Зачем вы пришли на это шоу?

— А ты зачем пришел? — выкрикивает Дездемона: — я сегодня уже камин аут совершила!

— Меня подкупили деньгами и обещанием что выкинут после первого голосования — признаюсь я: — очень хотелось перчатки нормальные купить… и обувь для ринга.

— Неожиданно — признается Юрико: — а я думала, что у тебя коварный план.

— Это у тебя коварный план — отвечает ей Сора: — а это Кента. В его голове не так много места. Туда только сиськи влезают. По две штуки за раз. А если это Кимико сиськи, то и одной достаточно.

— Дельно замечено — Кимико берет в руки свои достоинства и покачивает ими, сразу же вызывая короткое замыкание у меня в голове: — спасибо за комплимент, Сора-тян…

— Вот! Вот! Вы посмотрите на него! — торжествующе говорит Сора: — у него глаза стеклянные стали сразу! Я вот сюда пришла не на эти ваши смотреть. У меня была задача. Показать силу и славу забытого искусства. Вот.

— И у тебя это отлично получается — кивает Юрико: — а ты, Эйка-сама?

— Хм? — расплывается в улыбке Эйка, реагируя на «Эйка-сама»: — ну… я закончила свой второй альбом и собиралась сделать что-то по маркетингу, и мой агент сказал, что для раскрутки нового альбома…

— Ой, да не свисти… — машет рукой Дездемона: — нет у тебя агента. И альбома тоже нет. А у альбома нет маркетинга. Ты сюда за популярностью пришла. Вон и актриса известного жанра за тем же и мечница и даже гимнастка, которая тебя так легко на слабо развела.

— Что?! А ты! — Эйка кидается скомканной бумажной салфеткой, Дездемона уклоняется в сторону.

— Вот об этом я и хочу сказать… — говорю я, после того, как Сора оттаскивает в сторону разъяренную Эйку. Дездемона сидит невозмутимо, сложив руки на груди.

— О чем? О том, что эта лысая стерва — та еще стерва?! — бросает Эйка: — а я с ней в одной комнате! Девчонки, кто хочет поменяться?

— Да нет! Тихо вы! — повышаю голос я и все затихают. Откашливаюсь.

— Его сейчас удар хватит — шепотом говорит Юрико Соре: — хватит его бесить, у него вон жилка на лбу багровая уже.

— Ты бы сама помолчала — отвечает ей Сора: — всем бы легче было…

— Ладно! — говорю я: — если коротко. Я вижу, что конструктивного диалога с предварительным обоснованием у нас не получается, потому скажу все коротко. У всех присутствующих одна цель. И мы можем достичь ее все вместе.

— Как? — вылезает с вопросом Юрико и Сора тут же бьет ее по голове ребром ладони.

— Ай! Больно же! — хватается за голову Юрико: — а еще мечница! Как не стыдно!

— Да заткнитесь вы уже наконец! — рычит Дездемона: — слушайте нашего Казанову, в кои-то веки дело говорит…

— Смотрите — даже те, кто выиграл сезон — не становятся автоматически любимцами публики и все такое. Пример Бьянки, которая не выиграла в прошлом сезоне, но стала таким кумиром — говорит о том, что нам не обязательно следовать стандартной процедуре. Более того, именно быть как все предыдущие участники шоу, собачиться, ссориться, интриговать — это путь к провалу. Быть как все… а ведь знаменитость, айдол — он потому и кумир, потому и айдол, что он — не такой как все. Это шоу подталкивает всех нас наушничать, сплетничать, плести интриги и заговоры против друг друга. Но, что, если сломать этот образ действия? Запомниться всем как команда, как семья? Как коллектив, который не сдает своих? Что если у нас здесь все будут помогать друг другу, подавать руку помощи вместо того, чтобы топить? Уверен, такое запомнится надолго… вот мы и достигнем нашей общей цели — все вместе. Никто один.

— Но… разве так можно? — задает вопрос Эйка: — я… мне и правда неудобно голосовать против кого-то из вас, но таковы же правила?

— Классная идея! — вскакивает Юрико: — Кента, ты — гений! А я еще думала, что у тебя в голове только сиськи Кимико! А ты у нас… ух!

— Насколько я помню… можно отказаться от голосования. Просто никто и никогда так не делал… — говорит Сора: — ведь право голоса — это ключевое право тут. Инструмент борьбы. Но если мы все одновременно…

— Студия это так не оставит — качает головой Дездемона: — они придумают новые правила… они обязательно что-нибудь придумают. Будут исключать нас по смс-голосованию.

— Да пошли они! Правила шоу написаны тут везде, если они будут менять их произвольно, то фанаты их на части разорвут! Кента! — поворачивается ко мне Юрико: — что думаешь?

— Я уверен, что студия этого так не оставит — киваю я, признавая правоту Дездемоны: — но ведь и мы… вернее — вы — на месте стоять не будете. Как именно прореагирует студия и что ответить на это — это уже следующий шаг. Сейчас можно договориться о том, чтобы прекратить голосовать против друг друга. Стать командой. Конечно же — завтра я все же попрошу всех выкинуть меня отсюда домой, но у меня дела, правда. Знаю, выглядит не очень… и вся идея без меня сомнительна, но! Подумайте, даже если вы сделаете так всего один раз — какой это будет скандал, резонанс и хайп. Вы, предназначенные конкурировать и рвать друг другу глотки — будете сотрудничать.

— Но … студия… — слабо возражает Эйка. Я киваю. Знаете, что сплачивает людей лучше всего? Общий враг.

— Студия владеет вами? — спрашиваю я: — может быть они — ваши хозяева? Или вы свободные люди? Кто-то когда-то сказал, что ничто не стоит дороже чем свобода, но свобода стоит каждой капли крови, что пролита за нее!

— Меня ты можешь не уговаривать — говорит Юрико и веселые бесенята так и прыгают в ее глазах: — You Son of a Bitch, I’m in!

— Начало положено. Кто с нами? — я не сомневаюсь в Соре, она никогда не пройдет мимо возможности отстоять обиженных и угнетенных, архетип героя, который защищает бедную деревню от разбойников. Все семь самураев в одной девушке. Вот она молча кивает и складывает руки на груди — она с нами.

— Я уже с тобой — грудной голос Кимико: — куда бы этот путь не привел меня. По крайней мере я вижу, что скучно не будет.

— Нас с Дездемоной тоже пиши — машет рукой Эйка: — а что? Ты что — против?

— Ой, да ну тебя. Пиши-пиши — закатывает глаза Дездемона: — хотя я и так тебя слишком много вижу.

— Ээ… я с вами — поднимает руку Нобуо: — н-но я предупреждаю, что у меня есть невеста!

— Нету у тебя невесты — хлопает его по плечу Дездемона и он сразу как-то скособочивается: — но мы тебе найдем! Не переживай. Там, среди коллектива «Колы Джап» я такую тетку видела! Килограмм сто двадцать, не меньше. Если по весу брать, так самая выгодная невеста получается.

— Не надо мне невесту! — протестует Нобуо: — я с вами только платонически!

— Да чего он так трясется? — удивляется Эйка: — вон, Кента только рад в таких ситуациях…

— Тяжела ты шапка Мономаха — отвечаю я: — а вы думаете, озабоченным парнем легко быть? Столько трудов, столько трудов… кому охота так вкалывать? Тут взвод тяжелой пехоты нужен… а то и рота. А я один. Но! — я выпячиваю грудь: — готов, так сказать пасть в бою. Быть погребенным под телами молодых певиц, артисток, гимнасток и даже девушек-мечниц. Само собой и девушек-панков. Голыми, желательно. Хотя… кладите как есть, я потом разберусь…

— Ох, допросишься ты, Кента-кун — прищуривает глаз Дездемона: — думаешь я забыла про душевую?

— Девочки! И парни! — стучит по столу Сора: — ну хватит уже! Время почти три часа! Завтра вставать рано! Давайте к делу.

— Да! В общем так и запиши, Кента — коллектив с тобой согласен. Давай свой план сюда! — хлопает по столу Юрико: — клади.

— Эээ… а кто сказал что у меня план есть?

— Ой вот сейчас не надо… — поджимает губы Юрико: — у тебя не только план. У тебя расписанная стратегия на пятилетку вперед. Давай сюда свои листочки, обсудим.

— В самом деле, Кента! — вступается и Сора: — клади планы на стол. Скоро спать, согласуем пока.

— Чего вы к нему прицепились, может и нету у него никаких планов! — защищает меня Нобуо: — откуда у человека в голове столько планов может быть?

— В самом деле — соглашаюсь я с ним. Вздыхаю и достаю с холодильника стопку бумаги, которую положил туда заранее: — действительно, времени мало, так что многого я не успел сделать. У меня только четыре плана тут и расписанная стратегия до конца шоу. И диаграммы. Начнем с плана «Альфа», приоритетный план, рассчитан исходя из модус операнди организаторов шоу и обычных реакций аудитории… — аккуратно раскладываю бумажки на столе: — у нас до рассвета есть почти пять часов, за это время мы успеем проанализировать все планы и урегулировать противоречия и возражения. Буду благодарен, если таковые поступят в письменном виде. И, если останется время — мы успеем смоделировать несколько ситуаций в режиме ролевой игры… сколько сможем.

— Юрико, я тебя убью… — говорит Кимико: — могла бы и промолчать…

Глава 28

— Wir schaffen zusammen, nicht allein… — мурлычу я про себя, глядя как на сцене ошарашенные ведущие извлекают листочки с нашими голосами. Не знаю, на что они там рассчитывали, вывести из игры Нобуо или Мико, внести раздор между Сорой и Юрико, да и гадать не собираюсь. Одно ясно — на такой результат ведущие не сильно рассчитывали. Что говорит о многом. Например, это говорит пусть о предварительном планировании и прогнозировании исходов голосования, не даром у Накано есть этот странный отдел креативщиков с двумя гиками. И да, непосредственно в процесс они не вмешиваются … пока, однако планируют дальнейшее развитие ситуации исходя из наиболее вероятных результатов. Вот был, например у них план по дальнейшей эксплуатации «Дара Любви»™, ну не знаю, организовать нам экскурсию в «Митсубиши Моторс» или там в квартал общественных бань города, но теперь придется планы пересматривать. Знаю я, что на листочках написано. На всех листочках — мое имя. Ничто не предвещало и нате здрасьте, как говорится.

Оглядываюсь на своих. Все спокойны, даже немного расслаблены. Хороший дух, отличное настроение. И я их понимаю. Сперва — новая среда, новые люди, постоянная конкуренция, борьба за место под солнцем, постоянный стресс от съемок, от необходимости формировать какие-то союзы, в то же время бешеный темп подготовки — считай каждую субботу выдавать перфоманс, обалдеешь тут! У людей на подготовку нового номера «на гражданке» обычно от месяца до нескольких лет уходит, а тут — вынь да положь оригинальный номер раз в неделю. Все вокруг — потенциальные враги и потенциальные союзники, никому нельзя довериться до конца, постоянная бродящая в голове смесь из мыслей, страхов и безумных надежд — все это наконец ушло. Сегодня мы все вместе. Вместе поднимемся, вместе упадем. Вместе выиграем это сражение, вместе проиграем. И это ощущение причастности к общему делу, к коллективу, к семье — дает наконец чувство собственной правоты. Собственной значимости.

— Мы трудимся вместе — мурлычу я себе под нос старенькую бретонскую песенку, переведенную на немецкий: — мы трудимся вместе, никто один…

— Мы трудимся вместе — тихо подхватывает Юрико, отбивая пальцами ритм по спинке стула: — мы трудимся вместе, мы будем все вместе, никто один…

Бросаю на нее быстрый взгляд. Юрико как всегда — шаровая молния, обтянутая фигурой симпатичной девушки и только искры в глазах, говорят о том, что она необычайно весела, бодра и готова к приключениям. Как там — имею скафандр, готов путешествовать. Я не сомневался, что уж кто-кто, а Юрико знает текст этой песенки. Написанная в конце двадцатых бретонским крестьянином и впервые прозвучавшая на немецком в 1980 году… черт, вот надо было ее спеть… хотя какой из меня певец. О! Надо было нас всех собрать и … а это идея. Если оформить все как следует и … надо будет нашим сказать. Хороший номер, отличная песня со смыслом и не надо будет каждому в течении недели носиться как заяц с выпученными глазами.

— Тра-та-та-таа… та-та …мы трудимся вместе — поддерживает нас Дездемона: — никто один! — у песенки довольно простой и запоминающийся ритм, и слова повторяются, так что даже если ты не знаешь слов — ты можешь присоединиться, а у нас, за исключением меня — каждый певец или певица. Потому я и не удивляюсь, когда единственный куплет подхватывают и мелодия набирает силу.

— Мы трудимся вместе, мы трудимся вместе, никто один! — звучит песня и я вижу, как к нам присоединяется и Кимико, ее низкий, грудной голос вплетается в хор голосов, придавая ему глубину и душевность — никто один! Это песня о том, что никто не будет забыт и оставлен позади, о том, что тому, кто споткнулся — помогут встать, протянут руку и посадят рядом. О том, что каждому будет место за праздничным столом, что никого не обделят, что ты наконец можешь быть спокоен, ведь ты — дома. О том, что мы трудимся вместе, мы сражаемся вместе, мы пьем все вместе — никто один! Я вижу, как блестят слезы в глазах у Кимико, как украдкой вытирает глаза Сора — мечница не может позволить себе такие слабости! Да, это невероятно сладкое чувство — причастности к чему-то большему, на какое-то время позволить себе не задавать вопросов, не искать свои ответы, не планировать, не переживать, — а просто довериться чему-то, что больше и сильнее тебя, почувствовать заботу других людей и ответить им тем же…

— Ээ… ребята? — говорит со сцены растерянная ведущая и ее голос ломается: — что происходит?

Мы поем — уже все вместе, и я вижу, как нам подпевает Накамура-сан, старший оператор, он стянул с головы наушники и наклонил голову, смотря на нас из-за камеры. Шика-сан, прикрываясь своим планшетом — тоже вытягивает и я отчетливо слышу ее голос — мы трудимся вместе, никто один!

— Мы трудимся вместе, мы трудимся вместе — никто один! — звучит песня, набирая обороты и становясь все громче. Наконец с места встает Юрико, решительно взмахивает гривой своих черных волосы и проходит на сцену, отбирает микрофон у ведущей (та, надо сказать — не сопротивлялась, только глазами моргала).

— Что будем мы делать? Что будем мы делать семь дней подряд?! — выкрикивает она в микрофон, вытягивая руку вверх и тыча пальцем в потолок: — что будем мы делать?

— Мы будем работать! Мы будем работать! Семь дней подряд! — отвечаем ей мы: — Мы трудимся вместе! Мы трудимся вместе! Никто один!

— Никто один! — поет Юрико: — никто один! Только все вместе! — музыки нет, но она нам и не нужна. Да, нехилый фестиваль рока можно было бы сейчас замутить, мощные колонки есть, куча людей умеющих горланить песни тоже есть, большинство из них девушки… нам и выпивки не надо, устроим тут…

— Все-таки Юрико — классная. — твердо говорит Кимико: — в такие моменты я хочу от нее ребенка.

— Да ты подойти и попроси, уверен Юрико не откажет. — говорю я: — у меня правда здоровые сомнения насчет зачатия, но попробовать то вы можете…

— А потом я вспоминаю, сколько стоит ребенка в школу отправить и это желание пропадает — вздыхает Кимико: — вот стану богатой — с твой помощью, тогда и заведу себе ребенка.

На сцене ведущая наконец отбирает микрофон у Юрико и возмущенно фыркает в него.

— Все! Успокойтесь! — машет она рукой: — сейчас я наконец оглашу результаты голосования!

POV Кисимото Минами, ака Бьянка-сан

— Нууу… по крайней мере это было весело! — говорит Айви, плюхнувшись на заднее сиденье лимузина рядом с Бьянкой: — жаль, конечно, что так вышло, но… интересный парнишка, верно?

— Интересный парнишка? — пробует это слово на язык Бьянка: — пожалуй можно сказать и так.

— Ага! Значит ты что-то увидела! — ерзает на сиденье, устраиваясь поудобнее Айви: — ну, говори!

— Ты и сама должна была многое увидеть — отвечает Бьянка. Этот … тип, этот Кента — за какие-то несколько недель он подчинил себе все окружение. Все участники шоу буквально у него с рук едят. Одно то, как он сидит — в окружении своих львиц, мечница по правую руку, гимнастка по левую и AV-идол — за его спиной. Немного позер, конечно, любит пыль в глаза пустить… или скорее — не отказывает себе в маленьких удовольствиях. При этом она не видит признаков негативного воздействия, шантажа, или угроз. Это значит, что он воздействует на своих союзников по белому, что делает такую привязку надежней и долговечней. Вы можете угрожать, шантажировать или платить деньги, но у таких людей не будет лояльности и как только вы не сможете поддерживать уровень угрозы, или у вас кончаться деньги — вас бросят. Как говорил Лето Атрейдес — лояльность нужно заслужить. Даже если ты герцог — чтобы твоя кухарка была верна тебе не за деньги — ты должен заслужить ее лояльность. И Кента это хорошо знает. Люди, которых он подчинил своей воле, индокринировал, зомбировал, вложил в голову свою программу — эти люди верны ему не за страх или деньги. Они верны ему по доброй воле. Что, конечно ужасает.

— Что я увидела? Он просто невероятно социально интегрирован! Всех там знает! Скажи, а ты знала имена операторов на шоу, когда участвовала? — спрашивает Айви и Бьянка сжимает зубы. Ошибка. Она терпеть не могла ошибаться. Кто бы знал, что нужно обращать внимания на этих, одетых в синюю с серым униформу, незаметных как мыши в доме — людей? Что надо узнавать их дни рождения и о здоровье их мамы, детей и о их личной жизни… да кому это вообще может быть интересно?! Зачем? Они живут своей мышиной жизнью, они просто — технический персонал и … это была ошибка. Бьянка знала, что успеха достигает только тот, кто учиться на своих ошибках. А чтобы учиться на своих ошибках — надо уметь их признавать. Хотя неохота, но надо.

— Эй, Мак! — поворачивается она к своему оператору, который возится с камерой: — ты когда родился? У тебя дети есть? Что ты любишь вообще?

— А? — поднимает изумленное лицо Мак и замирает в неподвижности: — что?!

— Когда ты родился, дубина? — ласково спрашивает Айви: — босс знать хочет…

— В мае… тринадцатого. У меня дочка есть. Ей три года. Скоро в садик отдадим… — лицо Мака разглаживается, и он улыбается чему-то: — она так забавно топает по всему дому! Топ-топ-то! Маленькие Ножки! Так с женой ее и зовем.

— Вот как… — задумывается Бьянка. Мак рядом с ней вот уже второй год и все это время она не знала что у него есть дочь. Кента показал ей, что она — неправа. Что если ты хочешь владеть умами и душами людей — то для начала ты должен знать о них все. Их слабые места. Их сильные стороны. Их пределы. Их мечты. Он смог за несколько недель захватить умы и сердца всех на шоу — от участников, да она видела, как эта звезда AV-индустрии на него смотрела! При этом он сумел каким-то образом нейтрализовать мощнейшее и самое сильное чувство каждой женщины — ревность. Эти трое столпились вокруг него и пожирали его преданными взглядами — тогда, когда он не смотрел на них. Встречаясь же взглядами друг с другом — они признавали друг друга. Там не было злости, не было ревности, не было даже раздражения. Признание. Ты — такая же, как и я и ты заслуживаешь это место рядом с ним. Вот так. Что же это ей напоминает?

— Ее назвали Рут. Знаю, что не японское имя, но красивое же? Жена говорит, ей идет. А я сперва сомневался, хотел назвать Мика или Айка, но в храме сказали, что имя Рут подходит. Вот мы и решились. Знаете сколько сейчас садик стоит? Плюс взносы в родительский комитет, у нас детская площадка во дворе и … — продолжает говорить Мак и Бьянка чувствует, как у нее становятся стеклянными глаза.

— Ой, да помолчи уже! — говорит ему Айви и тот затыкается: — тебя спросишь, так потом не заткнешь. Никому это не интересно!

— Ну… ладно. — Мак возвращается к своей камере, а Айви трясет Бьянку за руку.

— Ты чего? — спрашивает она: — чего застыла опять?

— Я ошибалась — наконец признается Бьянка: — я ошибалась.

— Уф… — выдыхает Айви, откидываясь на спинку сиденья: — наконец-то! Вот скажи, что я была права и паренек интересный? Коллаборацию можем с ним замутить. С ним и с этой, которая мечница — рейтинги вырастут… и повод есть — вроде как выпускники одного и того же шоу.

— Я ошибалась. — повторяет Бьянка: — а ты продолжаешь ошибаться, Рыжик. Ты не понимаешь. Вспомни, как он ведет себя. Как люди прислушиваются к его словам. Вспомни как следует. Он — невероятно опасен.

— Да они половину времени только и делали, что его стебали! — хлопает глазами Айви: — смеялись над ним! Шутили над ним! Нет в нем…

— Есть большая разница — смеяться над кем-то или вместе с кем-то. — прерывает ее Бьянка: — вспомни, если он начинает говорить серьезно — все вокруг замолкают. И я только сейчас поняла, что мне все это напоминает. Как они выстраиваются вокруг него. Как ловят каждое его слово. Как движется эта мечница справа от него, готовая отразить любую атаку. Это не шоу. Это даже не желание создать свой гарем. Это — желание захватить мир. Настолько, насколько дотянется.

— Что? Ну… ты это хватила, подруга. У тебя голова не болит? Он же обычный парень! Нет, я бы тоже была не прочь захватить мир, кто же этого не хочет, но…

— У тебя такой возможности нет. А у него она есть. Прямо сейчас мы видели будущего владыку мира. — говорит Бьянка и облизывает пересохшие губы: — а песня? Песня! Ты узнала мелодию?

— А… когда они во время голосования запели? И эта, гимнастка еще на сцену выскочила? Хорошая песня… и ритм запоминающийся… татата-та-та-та…

— Was wollen wir trinken sieben Tage lang? Was wollen wir trinken? So ein Durst… — пропела Бьянка.

— Да! Именно так! А это… на каком языке?

— Это немецкий. И в тексте говорится о том, что … ах, да — что все они делают вместе и никто не остается один. А единство — это страшно. Простенькая песня объединяет людей — всех. Не только участников шоу, но всех! Ты видела, как подпевали операторы, монтажеры, менеджер, даже уборщица! Именно так и создаются империи, дорогая, империя — это прежде всего идея! Единство… вот как тебе объяснить. Знаешь, откуда произошел термин «фашизм»? Фашио — это связка прутьев, которую несли преторианские стражи. Фашио — это значит все вместе! Связанные одной целью и одной цепью! С одним лидером! Посмотри на них! Да они когда пели — у них слезы в глазах стояли! Он им скажет завтра — доставайте оружие, наведем справедливость на земле Ямато и они встанут как один! Вот что означает единство! Он — монстр, который управляет людьми, манипулирует ими как куклами, ведет за собой, как Гамельнский Крысолов, играя на флейте сладкие песни! Он — чудовище, у которого нет чувств, но потрясающее чутье и ум! Он — чертов гений, злой гений, ужасающий гений. — Бьянка переводит дух. Айви смотрит на нее, открыв рот.

— И, кстати, эта песенка… она, по-моему, как раз гимн люфтваффе. — кивает своим мыслям Бьянка: — он же видел, что я пришла на шоу, он специально устроил все это, ткнуть меня носом в мою же беспомощность, доминировать надо мной, унижать меня… вот ведь скотина!

— Мы… мы можем в полицию обратиться… — говорит Айви: — не расстраивайся ты так…

— Полиция ничего с ним не сделает. Ты же его видела — он выйдет из участка через час и то только потому, что заболтается с начальником о его семье и детях и о том, как было бы здорово почаще встречаться! Ты не видишь того, чего вижу я, Айви… его не остановить.

— Но… что тогда нам делать?! Ты же тут такую картину нарисовала! Что он — просто чудовище какое-то! Криминальный гений, опасный безумец, не гнушающийся ничем, невероятно умный психопат!

— Ты забыла еще одно описание… этого человека… — мурлычет Бьянка, перебирая пальцами по своей сумочке: — MyPuddin’

— Твой пуддинг? О! — рот и глаза у Айви округляются.

— My Puddin’ — кивает Бьянка: — только он может быть… таким безжалостным и таким гениальным! А как он меня унизил перед всеми… у меня аж мурашки по коже.

— Это когда? — хмурится Айви: — нормально же разговаривал…

— Эх, Рыжик, Рыжик… — улыбается Бьянка: — внимательней быть надо. Помнишь… он сказал что может познакомить меня со своим папой, который мой преданный поклонник?

— Ну… да. Это было очень мило…

— Ни черта ты не понимаешь… — Бьянка не стала объяснять, что этой простой фразой ее Puddin’ просто вытер ей пол, сказав одновременно и «стара ты для меня и непривлекательна» и «может мой папа на тебя позарится»… а так как его отец женат, то одновременно он ее еще и шлюхой назвал! Бьянка крепче сжала свои бедра, чувствуя, как по телу распространяется сладкая истома. Он обращался с ней как с грязью. Он едва ли не плюнул ей в лицо!

— Мак! Включи кондиционер! Тут душно! — говорит она, чувствуя, как ее щеки начинают пылать. Боже, говорит она сама себе, потерпи немного, дай до дома доехать… в ее голове мелькает картина, как она стоит на коленях перед ним, голая, связанная, беспомощная, а он продолжает унижать своими меткими фразами, бросая их ей прямо в лицо при всех… Боже, как хорошо…

— Тебе плохо? — склоняется над ней Айви: — дышишь тяжело и покраснела вся… Мак! Скажи водителю, что в больницу сворачиваем!

— Не надо в больницу… — стискивает зубы Бьянка: — мне бы полежать сейчас…

Глава 29

POV Сора-тян, девушка с мечом

Она сидела на кухне одна. Наверное, сейчас и было время для того, чтобы закурить. Этот вонючий табак, который каждый раз набивает в трубку ее дед. Или хотя бы забрать вейп у Дездемоны. Сесть за столом и выпить чего-нибудь крепче фруктового йогурта. Но это недостойно мечницы и воина… пусть даже она и сомневается в том, насколько она — мечник и воин. Всю свою жизнь она знала, что правильно, а что — нет. Она знала свой путь и была уверена, что пройдет по нему с поднятой головой. До самого конца. Но сейчас… сейчас она не знала, что делать. То есть… она знала, что делать — слушаться Кенту и тогда все будет хорошо. Но ведь это не путь мечницы — просто слушаться… или нет? Может быть Кента — сегун, а она — один из его самураев? Тогда все просто. Задача самурая проста — умереть во славу своего сюзерена, и самый тяжелый выбор, который когда-либо делает самурай — этот тот выбор, когда он перестает быть ронином и становится самураем. Ведь чем отличается ронин от самурая? И тот и другой носят на боку меч и тот и другой умеют сражаться и тот и другой готовы поставить свою жизнь на кон… вот только у ронина нет ничего за пределами его жизни, а самурай живет во имя высшей цели. Какой? Какая такая цель может быть у самурая? Благополучие его сюзерена? Но ведь сейчас не средневековье и она не самурай и Кента не сегун. Он просто школьник, такой же как и она, только у нее — домашнее обучение и постоянная работа в додзе. У нее — своя жизнь, ей еще предстоит стать достойной наследницей и возглавить школу кен-дзюцу, ответвление стиля Катори Синто рю, та самая ветвь, где учат работать с двумя мечами одновременно, где не пренебрегают рукопашным боем и принимают все самое лучшее и проверенное из других стилей — пусть даже некоторые традиционные школы и называют это ересью. Ей еще предстоит вывести школу на национальный уровень, чтобы черно-белый камон семьи — снова гордо развевался над многими филиалами и отделениями в других городах. Она должна стоять в ряду достойных семей, и седой Император будет вручать ей орден за вклад в развитие традиционного искусства владения мечом, а ее дед и отец — стоять в первых рядах и улыбаться ей. И наконец — признать, что женщина — может возглавить школу, что их древний род не зачах оттого, что в семье родилась девочка, а не мальчик. Не наследник. Всю свою жизнь она пыталась доказать, что она не хуже, чем все эти мальчишки. Всю свою жизнь она жила по самым строгим стандартам, которые выставила себе сама — для того, чтобы доказать, чтобы ее наконец признали. Чтобы во взгляде ее деда появилась хоть толика того одобрения, с которым он обычно смотрит на Тангуро-сенпая во время исполнения им формальных упражнений.

— Смотри, Сора — говорил он ей: — смотри внимательно. Каждое движение мечника — это манифестация его души. Его сердца. Его мыслей. И если тебя одолевают грязные мысли, похоть, жадность, страх — твоя рука дрогнет. Ступай, играй в куклы, девчонка, тебе не место здесь. Ты слаба. Женская природа — быть лозой на теле крепкого мужчины, стань достойной женой кому-нибудь из лучших учеников, и мы передадим наше наследие вашей семье… какой позор, что твоя достойная матушка так и не смогла выносить наследника, а твой отец… — тут он махал рукой и снова сосредотачивался на обучении, но Сора знала, что он хотел сказать. Она слышала это не раз. Что ее отец — слабак, который даже после того, как выяснилось, что Саяка-сан не может родить мальчика и вообще уже — не сможет рожать — не сумел набраться смелости и развестись с порченой женщиной, чтобы зачать наследника, как и полагается в достойных семьях.

Больше всего она боялась этого выражения разочарования в глазах у дедушки. Потому, когда она наконец смогла убедить его начать ее обучение — она восприняла это серьезно. Чтобы не жаловалась мне, будешь ныть как … девчонка — сразу вон пойдешь — так сказал ей дед и она знала, что тот не шутит. Никаких поблажек никто ей не давал и первые дни и недели — она не могла заснуть от боли в мышцах, сухожилиях, от синяков и кровоподтеков по всему телу. Она лежала в темноте с открытыми глазами, стискивая зубы, чтобы не захныкать вслух, чувствуя, как горячие дорожки слез катятся из ее глаз и затекают в уши. Но каждое утро она вставала и улыбалась, потому что женщина их рода никогда не покажет, что ей тяжело или больно. Она улыбалась и поднимала тяжелый синай — снова и снова. Никто не делал ей никаких поблажек, но обучение становилось все легче и легче, и даже дед порой бросал на нее одобрительный взгляд. Она привыкла к боли в ногах и плечах… и боль постепенно прошла… ушла, исчезла, растворилась в суете дней. Она привыкла к боли от ударов и синякам, к кровоподтекам и кровавым мозолям на руках… и как-то незаметно — она перестала получать эти удары. А мозоли на руках — перестали лопаться пузырями и стали просто кожей — твердой как камень и нечувствительной как броня. Пусть крепче булатной стали станет твоя рука — так говорил дед, одобрительно кивая, когда она разбивала ребром ладони стопку черепицы. И она стала.

Она привыкла к окрикам и болезненным тычкам от боккена — которыми дед поправлял ее стойку или указывал на неверные движения — и однажды поняла, что этих тычков больше нет.

Теперь уже ученики школы кланялись, когда она входила в додзе, и очень немногие могли сойтись с ней в поединке на равных. Она добилась того, чтобы ее признали как равную… но она все еще не доказала, что она в состоянии возглавить школу после ухода Мастера. И эта авантюра с шоу — это способ продемонстрировать что она и в условиях современного времени — сможет обеспечить приток учеников и вдохнуть новую жизнь в старое додзе. Но… все изменилось и теперь она сама колеблется в своем выборе… кто она и что ей надо от жизни? Хочет ли она на самом деле возглавить семейную школу или… стать верным самураем этого загадочного Кенты? Когда она вернется отсюда — нет никакого сомнения что школу ждут новые времена, и многие придут… да нет, уже пришли, Тенгуро ей сообщения писал, что от желающих обучаться уже отбоя нет. Она — доказала. Но… хочет ли она вернуться обратно? Теперь, если все удастся, как говорит Кента — она сможет действительно стать айдолом… в национальных масштабах. Но на самом деле это перспектива ее не трогала за душу. Ей было все равно. А вот стоять за плечом у Кенты во время Схватки в Доках, сделать шаг вперед, встретиться взглядом с Широ-саном, поднять свой меч к небу, настоящий меч! — это грело ей сердце. Она знала, что сейчас не те времена, что бродячие ронины больше не путешествуют по дорогам страны, что времена рыцарства и Семи Самураев — прошли. Она знала, что взмахами меча — не заработать себе на хлеб и что нигде ей не предоставится возможность участвовать в смертельном поединке на мечах… но все же это было так прекрасно, когда на какие-то секунды, глядя в глаза Широ-сана — она поверила в то, что поединок будет смертельный и что только взмах клинка отделяет ее от смерти. Вот оно, подумала она тогда, это — состояние просветления, состояние между жизнь и смертью, состояние в котором, согласно Мастеру Мусаси — настоящий самурай всегда выберет смерть. Жаль, что это была лишь постановка и …

— А, вот ты где! — восклицание отвлекает ее от размышлений. Юрико. Девушка, которая неплохо владеет китайским традиционным оружием и прекрасно владеет своим языком и … прочими частями тела.

— Ты чего такая грустная? — спрашивает Юрико у нее: — да еще на кухне одна сидишь?

— Грустно немного — признается ей Сора: — теперь, когда Кента ушел…

— Пфф! — фыркает Юрико: — ты серьезно?

— А что? Ну… то есть не то, чтобы я прямо к нему привязалась, но все же …

— Ой, да ты чего? Ну-ка пошли! — Юрико хватает ее за руку.

— Ээ… куда?

— Да пошли, пошли! — и Юрико тянет ее за руку, Сора следует за ней, гадая, куда та ее тащит. Коридоры, коридоры, в коридорах — двери — думает Сора, куда же мы идем вместе с Юрико, и главное — зачем? Кенты больше нет, они теперь все вместе — но без него.

— А! Вот! — Юрико останавливается перед дверью с надписью «только для технического персонала» и стучит в нее. Тук-тук-туктуктук. Тайный стук.

— Ну кого там еще черти принесли! — открывается дверь и Сора встречается взглядом с пожилым дядькой в синей бейсболке, надетой задом наперед.

— Э, нет! — говорит он, увидев их: — вам сюда нельзя! Вы же участники шоу и вообще…

— И с каких пор ты такой правильный стал, Накамура-сан?! — закатывает глаза Юрико, легко толкает его в грудь, и дядька отступает в сторону, открывая проход. Они проходят внутрь, внутри пахнет чем-то горелым и алкоголем, царит полутьма, разгоняемая мониторами, которые висят тут повсюду. На мониторах — видны комнаты и павильоны студии, на одном Сора видит гостиную и Дездемону с Эйкой, которые играют в «Марио Кард». Посредине комнаты стоит стол, обычный рабочий стол, который должен был бы стоять ближе к мониторам, но не стоит. На столе — легкая закуска, несколько открытых бутылок шампанского и сакэ. За столом сидят люди, некоторых Сора даже узнает. Например — Шику-сан, которая поднимает голову со сложенных на столе рук и пристально всматривается в них.

— Участникам нельзя… Ик! — громко икает Шика-сан и снова роняет голову на руки. Наступает тишина.

— О! Сора-чан пришла! — раздается знакомый голос, и она с удивлением видит, как из-за стола встает Кента: — нам тебя не хватало!

— Кента, я все понимаю, но подружек сюда нельзя водить — говорит дядька из-за спины: — отведи их в … ну в спортзал, например. Я камеры потушу туда и обратно. А то нам влетит потом… вон, у Шики уже глаз задергался.

— Да, да, конечно, Накамура-сан! — кивает Кента и подхватывает Сору под локоть: — хорошо, что зашла, нам поговорить надо…

— Но я думала… ты же ушел с шоу!

— Конечно ушел — моргает Кента: — технически я сейчас не являюсь участником… что не мешает мне заходить в гости к хорошим знакомым… тем более есть что отметить.

— Накамура-сан! Ик! — строго говорит Шика, пытаясь найти свои очки: — почему посторонние в помещении операторской? Непорядок! Налить и соблазнить! Ик!

— Начальство говорит налить — в руки Соре тут же вручили банку с пивом, такую же всунули и Юрико: — ступайте. Соблазнять вас пусть Кента соблазняет.

— Кента! — говорит Шика и падает лицом в руки, не поднимая головы — поднимает указательный палец и трясет им в воздухе: — этот соблазнит! Ик! Кто у нас беременный? Минами?!

— Я! — вскакивает с места девушка: — я не пью, мне нельзя!

— Почему противозачаточные не принимала?! Ик! Администрация проекта не несет ответственности за зачатие на проекте. Ик! Еще кто беременный? Я? — Шика трясет пальцем в воздухе, все так же не поднимая головы: — поздравляем с зачатием! Заполните форму А-11 в бухгалтерии и подайте заявление на вступление в детский сад и группу «Молодые мамы проекта». Ик! Также имеете право на разовую материальную помощь из фонда «Социальной взаимопомощи». Ик! И … важный вопрос, Минами-сан — как тебе Кента? Вы тоже в душевой?

— У меня муж есть, Шика-сан! — вспыхивает девушка: — мы так давно этого ребенка ждали! Вот и не стала принимать ничего! Кента-кун мне, конечно, нравится, но ребенка я зачала с мужем!

— Уверена? — Шика поднимает голову и прищуривается на молодую девушку: — я вот не уверена. Ик!

— Накамура-сан, скажите ей!

— В стране — демографический кризис! Ик! — поясняет Шика: — такие как Кента — герои! Надо медали давать, а мы тут противозачаточные раздаем… тьфу! Давайте размножаться! Банзай! — она взмахивает в воздухе бутылкой и Сора оценивает этот взмах. Хороший такой взмах. Для непрофессионала — вполне себе.

— Тих-тих-тих! — отбирает у нее бутылку Накамура: — успокойтесь, Шика-сан. Обязательно размножитесь. Вот домой приедете, отоспитесь и размножитесь. Все. — Шика снова роняет голову на руки, а пожилой дядька поворачивается к ним.

— Это она от радости — поясняет Накамура: — что Кента с проекта ушел. А то у нее последние несколько дней такой стресс…

Они прощаются со всеми и выходят из операторской. Идут по полутемному коридору в спортзал. Кента идет с ней рядом, Юрико — плетётся за ними и Сора спиной чувствует ее хитрую усмешку. Наконец они на месте. Кента встает перед ней, мнется, чешет затылок. Наконец решается.

— Сора-чан! — говорит он: — ты уж прости меня, дурака! — склоняется он в глубоком поклоне.

— За что? — хмурится она. Нет, ну она знает, что «этот бака Кента» должен прощения попросить — и за то, что «трудовой коллектив Кола-Джап» соблазнил и за то, что смеялся над ее техникой, называя ее «Великолепными Люлями по Ягодницам» и вообще, за то, что такой несносный… но уточнить все же не помешает. Чтобы точно знать, какие именно обиды можно уже вычеркнуть из маленькой черной книжицы, а какие — оставить до лучших времен, где и припомнить.

— Это моя вина. Я не предусмотрел — говорит он: — не урегулировал и подверг тебя смертельном риску. Я пойму, если ты решишь больше со мной никогда не общаться и … готов искупить свою вину.

— О чем ты говоришь? — спрашивает Сора, и Кента вздыхает. Выпрямляется. Потом объясняет, что водитель ошибся и они приехали совершенно в другое место и что случайно напоролись на Большого Та и Марику, там же умудрились поссориться с Широ-саном, который никакой не актер, оказывается, а человек мэра, бывший якудза в отставке — ты же видела его мизинец, Сора? Сора видела мизинец, искренне подозревала что это пластиковый колпачок на палец — чтобы выглядеть как якудза. Видела, как тот держит меч, удивлялась, насколько искусство актера может выставить человека мастером, ну или тому, что мастер — пошел в актеры. Но сейчас все встало на свои места… значит в тот момент, когда они стояли напротив друг друга… когда они подняли свои мечи к небу — тогда это был… НАСТОЯШИЙ поединок?!

Мир вдруг покачнулся, и она схватилась за стенку, чтобы не упасть, ее тут же подхватила Юрико, шепча что-то успокаивающее на ухо. Она тут же взяла себя в руки, отстранила Юрико и выпрямилась.

— Так ты хочешь сказать, что все это было по-настоящему? — спрашивает она у него, чтобы быть уверенной. Чтобы точно знать, что ей не послышалось. Что она буквально несколько часов назад пережила самый настоящий смертельный бой с мастером меча! Что она могла сейчас быть мертвой… и ее плоть испытала бы на себе что значит удар меча мастера — опыт, который невозможно пережить… или — в случае, если бы Широ-сан повел бы меч и промахнулся — она тоже не смогла бы остановиться и сейчас на ее счету было бы самое настоящее убийство в поединке!

— Да — твердо говорит Кента, встречаясь с ней взглядом: — к сожалению это так. Я — никудышный лидер и …

— Кента-сама! — выкрикивает она из глубины своих легких: — позвольте же мне стать вашим клинком! Позвольте вашим врагам — стать моими врагами! Ведите меня к новым битвам! Возьмите мою жизнь и бросьте ее в лицо вашим врагам! Позвольте мне стать выражением вашего гнева и ярости!

— Ээ… — говорит Кента и округляет глаза: — но… я же только что сказал, что подверг тебя смертельной опасности и …

— Да! — выкрикивает она, чувствуя, как ее сердце рвется из груди, а улыбка раздвигает ее губы в стороны, как ей хочется петь и танцевать. Настоящий поединок! Настоящие мечи! Она могла умереть! Или — убить! Как в те самые времена, когда слово «честь» не было пустым звуком, а деньги и связи — не могли спасти негодяя, если находился благородный воин с клинком. Что такое — быть наследницей школы? Расходы, доходы, налоги, арендная плата, оплата за обучение, делать умное лицо перед учениками, расхаживая в хакама… скукотища. Она рождена для другого и раньше не знала — как именно воплотить это в жизнь. Но теперь — теперь она знает! Просто держаться Кенты и таких поединков будет еще немало! Как она раньше не увидела — он действительно современный Ода Нобунага! Она отталкивает в сторону поддерживающие ее руки Юрико и опускается на колени, склоняет голову, упираясь лбом в пол между ладоней.

— Позволь моему клинку быть манифестацией твоей ярости — твердо говорит она: — прими мою жизнь и распорядись ею мудро. Позволь мне стать твоим самураем.

— Эээ… а ты точно в этом уверена? — раздается голос сверху. Сора — не поднимает голову, ожидая ответа. Тяжелый вздох.

— Конечно я принимаю твое предложение — говорит он: — но может пока не будем… столь радикально?

— Ты отказываешься принять мою службу? — поднимает она свой взгляд и Кента тут же меняется в лице.

— Да нет, что ты! Конечно, не отказываюсь!

— Хорошо. — она медленно, с достоинством — встает на ноги. Голова у нее еще кружится от осознания того факта, что сегодня — она пережила настоящий поединок. Такого не было ни у ее отца, ни у ее деда — за всю жизнь.

— Странная ты девушка, Сора-тян — говорит Юрико: — тебе ж говорили, — готов искупить свою вину… а ты сразу в ноги. Кто ж так переговоры ведет… да и ты Кента-кун тоже простофиля… и как тебе так на девушек везет?

— Как клинок своего господина — вот сейчас надаю тебе по жопе за такие неуважительные слова — прищуривается Сора: — ты не думай, что я такая уж средневековая, я и современными методами могу…

— И … это не отменяет моего предложения — тут же находится Кента: — по-прежнему готов искупить свою вину. Как именно мне это сделать, Сора-тян?

— Я … подумаю… — отвечает Сора, чувствуя, как теплое чувство растекается по ее телу. Лучшим подарком уже стал смертельный поединок, а она девушка простая и пока не может придумать ничего лучше… разве что…

— А… я слышала, что камеры в спортзале сейчас не работают — говорит она, бросая быстрый взгляд вокруг: — это так?

— Пойду-ка я, за остальными присмотрю — быстро ориентируется в атмосфере происходящего Юрико: — да и вам мешать не буду…

— Стоять! — командует Сора и Юрико замирает на месте, не успев сделать и шагу: — ты у меня тоже в косяках. Тоже сейчас… искупать вину будешь…

Глава 30

POV Накано Наоки,

эфирный директор регионального отделения шоу «Токийский Айдол»

Она стояла в своем огромном кабинете у большого окна на всю стену — босиком, ощущая пушистый ковер пальцами ног и глядя на огни ночного города где-то там, внизу. Машинально она прикидывала в голове как эта сцена выглядит со стороны — «одинокая, усталая и разбитая женщина стоит у окна». Крупным планом показать все ее морщинки, насколько глубоки тени под ее глазами, синие венозные жилки на ее висках, пергаментную, сухую кожу рук… никто не видит этого и не увидит, но если бы камера показывала правду жизни, а не усилия визажистов и косметологов…

Боже мой, думает она, я же могла уйти домой четыре часа назад. Я же могла лечь в ванную, наполнить ее пеной и взять бутылочку хорошего вина или даже виски, ведь сегодняшний день — это день для виски, совершенно определенно. Вино тут не справится. Вина тут будет недостаточно. День был из рук вон… она обернулась и посмотрела назад. Щелкнул замок двери и в кабинет просочился Тойя. Он встретился с ней взглядом и неодобрительно покачал головой. Она вздохнула. Тойя не любил, когда она задерживалась на работе. Он переживал за ее отдых.

— Они ушли? — спрашивает Накано, предпочитая обойти тот факт, что время уже далеко за полночь.

— Никак нет, Накано-сама. — качает головой Тойя: — вы же знаете, они не могут уйти, пока вы в здании.

— Я же им приказала… неужели мое слово ничего здесь не значит… — ворчит Накано, понимая, что все равно не уйдут. И если она хочет, чтобы ее люди наконец отдохнули и выспались — то ей надо уйти домой самой. Домой ей не хотелось. Ее дом — прекрасный замок, словно сошедший со страниц модных журналов и кино о красивой жизни. У нее есть бассейн… даже два. Вертолетная площадка. Гараж на двадцать автомобилей. Муж — умный, обаятельный, с гривой седых волос. Дети давно уже в университетах. Красивая картинка. Для телевидения в самый раз. Вот только возвращаться в пустой и холодный дом ей не хотелось совершенно. Сколько лет они с Манабу спят в раздельных спальнях? С самого начала? Сколько лет у них не было близости? Она грустно улыбается. Когда ты — влиятельная женщина, тебе очень трудно найти себе партнера. Лет пять назад она сменила себе фитнес-тренера и тот сперва не понял кто она такая и даже принялся активно ухаживать за ней. Они обменивались сообщения по телефону, иногда даже встречались в парке и как-то зимой он принес ей букет бледно-розовых цветов… и на какое-то время она даже почувствовала себя молодой. Когда они шли по заснеженному парку держась за руки и болтая о всякой всячине. Так было до того момента, пока он не увидел, как после очередного кризиса на студии за ней приехал ее личный лимузин… не заметил охранника и личного секретаря. И не выяснил кто она такая на самом деле. После чего — принес свои глубокие извинения и уволился. И уехал в другой город.

Мужчинам легче — думает она, глядя как Тойя быстро прибирает бардак со стола, который всегда оставался после совещаний — все эти скомканные салфетки, бутылки из-под минеральной воды, чашки с недопитым кофе, маркеры, магнитные держатели и скрепки с бумагами. Мужчинам легче — если ты влиятельный мужчина, то ты заведешь себе кучу молодых любовниц, это же так легко, мы, женщины падки на деньги и власть… это часть нашего сексуального инстинкта — идти на власть и деньги.

А нам, женщинам — трудно. Потому что для нас… для меня — честно признается она себе, власть и деньги — это мощный афродизиак. Но те мужчины, которые находятся на пирамиде социального рейтинга выше, чем я и которые богаче чем я… их уже не так уж и много. А самое главное — у таких мужчин уже есть девушки — яркие, молодые, готовые исполнить любой каприз. Она — не такая. За ней надо ухаживать, ее надо завоевывать… и она уже не так молода. Конечно, ей достаточно только приказать и Тойя-кун выполнит любое ее желание. Достаточно заказать себе мальчика по вызову — она знает, такая услуга существует в этом городе… достаточно набрать номер и у нее рядом будут мальчики или девочки, но этого мало. С возрастом я становлюсь поразборчивей, думает она, старая, выжившая из ума ведьма хочет любви, сюжет для дешевого кино. Но я не могу … просто так. Врач говорит ей, что это нормальная потребность организма, что каждая женщина рождена любить и что ей просто надо опустить свою завышенную планку требований. Психолог говорит что надо относиться к жизни проще и сублимация личной жизни работой — ни к чему хорошему не приведет и что он, конечно, выпишет ей антидепрессанты, но это не может длится вечно.

— Тойя-кун! — говорит она и ее секретарь выпрямляется и поворачивается к ней.

— Да, Накано-сама? — спрашивает он, наклонив голову. Он похож на молодого Тома Круза, он умен и молод. И деликатен. Знает этикет и будет хранить тайну — при необходимости. Но… насколько он смел? Не убежит ли как тот фитнес-тренер? Ведь я стою перед ним — просто одинокая женщина у окна, без чулок и туфель, босая, только в юбке и расстегнутой на две пуговице сверху блузке, пиджак давно висит на спинке кресла… ему достаточно сделать несколько шагов мне навстречу, прижать к стеклу окна и найти мои губы своими… и я бы не сопротивлялась… — думает она, глядя в его глаза и сглатывает. Боже, думает она, как я дошла до жизни такой, я соблазняю своего секретаря, ведь он совсем мальчишка еще… как жаль, что Дара Любви не существует.

— Такова официальная позиция нашей студии — кивает Тойя, неужели она произнесла эти слова вслух?!

— Но лично я верю в то, что Дар Любви все-таки существует — на лице молодого Тома Круза появляется легкая улыбка: — потому что иначе все это сложно объяснить.

— Весь этот бардак, ты имеешь в виду? — ворчит она, складывая руки на груди: — то, что сегодня произошло…

— И не только… — пожимает плечами Тойя. Когда никого нет — они общаются неофициально, она настояла на этом с самого начала, ведь твой секретарь — это человек, который знает о тебе больше, чем твой муж или твои коллеги.

— Вы напрасно переживаете, Накано-сама — продолжает Тойя: — такого роста рейтинга у студии не было никогда. Что бы там дальше не случилось — это уже успех. Причем грандиозный. Токийский офис уже транслирует именно наше субботнее голосование, и доля нашего материала в ежедневных выпусках превышает восемьдесят процентов. Еще немного и уже можно переименовывать это шоу в «Айдол Сейтеки» — он шутит, и они оба знают об этом.

— Но уход этого засранца Кенты с шоу нанесет удар по рейтингам — говорит она: — и мы не могли вмешиваться в исход голосования. Они выступили единым фронтом… вот скотина…

— А может это наоборот — хорошо? — пожимает плечами Тойя: — вон Тоширо-сан уже говорил, что популярность «Дара Любви» — это случайный феномен, который не продлится дольше чем неделя-другая. А что бы делал Кента-кун, если бы у него не было этого Дара? Чем он интересен? Школьник-драчун, который задирает юбку каждой проходящей мимо девчонке? Да таких в любой подворотне пачками. Не понимаю, как вообще можно совмещать любовь и войну. Я пацифист. Make love don’t war…

— Не скажи, Тойя-кун. — она потягивается, подняв руки над головой и удовлетворенно замечает, как Тойя — смущенно отворачивается. Да, она знает, что именно в такой позе становится видна ее грудь, вылепленная лучшими пластическими хирургами, хитроумная конструкция обеспечивает не только форму и объем, но и эффект парения — когда ее достоинства не нуждаются в поддерживающих бюстгальтерах или пуш-апах. А уж когда она потягивается… да, она все еще производит впечатление на мужчин — думает она и ей становится немного легче.

— Не скажи — продолжает она, делая вид, что не замечает, как секретарь стал отводить взгляд от ее блузки, которая от такого обращения — еще и расстегнулась на пуговичку ниже, чем дозволено приличиями.

— Кента-кун у нас не просто озабоченный драчун. Он талантлив, умен и умеет выстраивать социальные связи. Чем-то похож на Бьянку. Такой же… талантливый манипулятор. Но в отличие от Бьянки — этот точно знает, что ему нужно. У него есть предел. Граница. Снаружи он производит впечатление мягкого и податливого, способного на компромиссы и переговоры, но … — она качает головой.

— А… вы не преувеличиваете, Накано-сама? — Тойя отставляет поднос в сторону и задумчиво потирает подбородок: — вроде обычный паренек…

— Поверь мне, Тойя, был тут один момент, когда волчонок показал зубы. Из-за своей этой подружки, которая дочка Казутсуги Нами. Старый Тенджиро забылся на минуту, не учел, что среди нас участник и вывалил план подсветить их родство…

— Ах… да. «Дочка мошенника пытается обмануть снова», «Яблочко от яблони» и так далее … — кивает Тойя: — да, точно.

— Но этот школьник — он мне в глаза посмотрел и сказал… что-то в духе — «не советую, Накано-сама», да еще и мои же собственные слова мне припомнил. И самое главное — додавил меня. Взглядом, взятой паузой… вот же скотина… — говорит она без гнева, скорее с удивлением.

— Вас? Это удивительно… никто не может на вас давить!

— Никто, говоришь? — Накано подходит к встроенному в стену бару, но Тойя — опережает ее, достает пузатую бутылку и плескает в бокал на два пальца янтарной жидкости. Она принимает бокал из его рук, коснувшись при этом его пальцев. Тойя снова отводит взгляд в сторону. Ну да, пуговицы на блузки сами собой не застегнуться, он видит слишком много сейчас. Она подносит бокал в губам и вдыхает густой, пряный аромат. Делает глоток. Катает живительный эликсир во рту. Глотает.

— Ты не понимаешь, Тойя-кун. — говорит она и ставит бокал на стол. Но между столом и ней — стоит Тойя и ему приходится податься чуть назад, чтобы не столкнуться с ней лбом. Дурачок, думает она, вот уж Кента на его месте времени бы не терял.

— Мужчина… настоящий мужчина — никогда не спрашивает у окружающих — что он может делать, а что нет. — говорит она, чуть отстраняясь и давая Тойе возможность сбежать из сладкой ловушки, что тот незамедлительно делает, начиная с преувеличенной старательностью протирать стол. Она смотрит на него с сожалением. Красив, умен, деликатен, незаменим в мелких поручениях, никогда и ничего не забывает, и чудесно умеет заваривать чай… но осторожен. Слишком осторожен. Эволюция и современная культура породила много таких мужчин — осторожных. Наверное, такие и живут дольше и спокойней, но песни про таких никто не сложит.

— Ты вот сказал, что нельзя совмещать любовь и войну. Но чего стоит твоя любовь, если ты не готов сражаться за нее? — задает она вопрос, отойдя к окну и глядя на город, сияющий огнями внизу. Она стоит и ждет ответа на свой вопрос. Она стоит и где-то в глубине души надеется, что сильные руки Тойя-куна сейчас охватят ее сзади и его голос скажет ей, что отныне она — его женщина. Пусть даже только на эту ночь, пусть в этом самом кабинете…

— Извините, Накано-сама… — звучит голос и щелкает замок на двери. Она снова одна. Что же… было глупо надеяться. Уж Кента-кун на его месте не упустил бы возможности, он бы подошел к ней и смял ее блузку своими руками, глядя прямо ей в глаза своим нахальным, до безумия наглым взглядом… он бы не спрашивал, не просил разрешения, он бы знал, что ей надо. А может быть — ему было бы все равно, что ей надо, потому что это было бы нужно ему…

— А, черт! — говорит она и шагает обратно к столу. Вынимает из ящика свой телефон и набирает номер. Сегодня она домой точно не поедет.

POV Томоко

Она несется по полутемному коридору старого корпуса школы, так, словно у нее сзади выросли крылья, она перепрыгивает через ступеньки, взлетая по лестнице. Они должны знать! Она едва не падает на углу, нога скользит, но взмахом руки — она восстанавливает равновесие. Все должны знать!

В последнее время ее существование перестало быть существованием — как-то незаметно. У нее появились друзья, у нее появилась цель, у нее появилось щемящее чувство причастности к чему-то большему чем она сама. Наверное, это и называется жизнь. Ее одноклассник вдруг показал себя совершенно с неожиданной стороны, и она помнила — как это началось! Именно с нее — с того злополучного вечера и этой проклятой фотографии топлесс, которую эта стерва Мико выложила в чат класса. Ведь только в тот вечер Кента и решился открыться, показать всем, что он не такой, как про него думали. Не такой как все. Эта мысль ее грела. Никто не воспринимал Кенту всерьез, к нему относились пренебрежительно, этот хитрюга Хироши постоянно разводил его на деньги, его могли толкнуть или обозвать… но все это было неважно для него. Он не обращал на это внимания, хотя, сейчас, задним числом — она понимала, что он мог бы завязать узлом всех своих обидчиков! Но… он не делал этого. И сейчас она понимала почему — все эти школьные разборки были мелкими для него. Он вмешался только тогда, когда … — Томоко остановилась, восстанавливая дыхание и поспешно изгнав из головы неприятные воспоминания. И все же, в этом было что-то приятное — не то, что ее оскорбляли и унижали перед всеми парнями класса, а то, что Кента вступился за нее, шагнув вперед и даже позволив этому идиоту ударить его!

А это значит… значит — она нужна ему! Больше чем все эти девчонки на шоу, больше чем эти старые тетки с завода «Колы Джап»… потому что только ради нее он раскрыл свое истинное я! Что же касается членов Клуба Экзорцистов, то тут все ясно, Наоми больше свои проблемы тут решает, Шизука старается с ума не сойти, и только я могу быть ему подругой! И … — она зажмуривается, представляя себе что-то невероятно замечательное и чувствует, как краска приливает к щекам. Все, думает она, все, хватит, сама придумала, сама смутилась, ну что такое, Кента бы посмеялся… кстати и мама спрашивает, мол этот мальчик у вас в классе же учится…

Она топает ногой, прогоняя мысли и снова торопиться по коридору, а вот и дверь! У дверей — темное пятно на полу, сгусток тьмы, игра теней.

— Шизука-тян! — обращается она к сгустку тьмы: — а ты чего тут сидишь? Где остальные? — пятно шевелится и откуда-то из переплетения теней — формируется серьезное лицо с большими глазами и бледной кожей. Шизука кивает на дверь, мол остальные там и пожимает плечами. Из-за двери доносится музыка, не то радио, не то портативная колонка. Томоко дергает за ручку двери. Заперто. Шизука поднимается на ноги и встает рядом с ней, откуда-то извлекает короткое обоюдоострое лезвие и втыкает его в щель между дверью и косяком, отжимает язычок замка и открывает дверь. Томоко — врывается в клубную комнату, распахнув дверь. Они все должны знать!

Сделав два шага — она останавливается как вкопанная. Полутьма, свечи, легкий запах благовоний, какая-то ненавязчивая мелодия из портативной колонки… и лежащая на столе Наоми-тян, связанная и беспомощная, с кляпом во рту, повязкой на глазах… одетая только в эти вот веревки. И нависающая над ней Натсуми — в школьной форме с закатанными рукавами и подвернутой юбкой, держащая в руке свечу, так, что раскаленный воск капал прямо на живот Наоми.

— Ээ?! — говорит Томоко и хлопает глазами: — …

— Добрый вечер, То-тян — невозмутимо здоровается с ней Натсуми, ее рука немного дрогнула и воск из свечи полился вниз.

— Мммм! — мычит Наоми-тян и корчится на столе.

— Ээ… я, наверное, мешаю… — говорит Томоко и пятится назад.

— Почему же? — пожимает плечами Натсуми: — стыд перед обнажением и признанием собственных темных желаний — это как дополнительная приправа к блюду. Наоми-тян пока еще в состоянии испытывать такой стыд, так что вы можете посидеть тут… или присоединиться. Вон там, на тумбочке — еще свечи есть. У нее особенно чувствительны живот и грудь.

— Не, я, пожалуй, пойду… Шизука! — Томоко хватает за рукав девушку в черном, которая уже шагнула к тумбочке.

— Мммммм! — говорит Наоми.

— Сейчас, сейчас, дорогая — отвечает ей Натсуми: — уже уходите? Кстати, девочки, имейте в виду — на будущее, что если дверь закрыта и заперта — то для этого есть основания. Можно в конце концов постучаться…

— Д-да… мы уже уходим — Томоко пятиться, таща за собой Шизуку, которая идет с явной неохотой.

— А чего приходили то? — спрашивает Натсуми, поставив свечу на стол: — что-то случилось?

— А? Что? Ах … да! Кента возвращается! — вспоминает зачем она прибежала в клуб, Томоко: — по телевизору показали!

— Как я и говорила… — пожимает плечами Натсуми: — этот нигде долго не удержится. Будем готовить торжественную встречу?

— Ммммм! — подает голос Наоми и Натсуми успокаивающе гладит ее рукой.

— Ну… мы пойдем, пожалуй… — отворачивается от этого зрелища Томоко. Краска снова бросается ей в лицо, она чувствует, как пылают ее щеки. Хотя… она украдкой кидает взгляд на невозмутимую Натсуми. Так и есть — даже у нее на щеках цветут розы… значит и ее пронимает…

— Так не делают. — качает головой Шизука: — кто ж так пытает? Узлы неправильно завязаны и вообще…

— Да не пытает она ее! — прерывает ее Томоко: — все, пошли!

— Как не пытает? — удивляется Шизука: — но…

— Вот Кента вернется — пусть сам тебе все объясняет! — с досадой кидает Томоко и Шизука покорно замолкает. Кента так Кента. Они вылетают за дверь и им в спину летит — «Дверь закройте! Она ж простудится!» и очередное «Ммммм!» от Наоми.

— А когда он вернется? — спрашивает у нее Шизука, дыша в спину.

— Да уж поскорей бы… — вздыхает Томоко: — а то тут у него дел много…

КОНЕЦ ЧЕТВЕРТОЙ КНИГИ

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Новая Жизнь 4

Content

Новая Жизнь 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Nota bene