Гоблин, Каин

Карамазов

Серия «Современный фантастический боевик»

Выпуск 252

© Гоблин, 2023

© Каин, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава 1

Возвращение домой

Поезд прибыл на Николаевский вокзал. Я закинул рюкзак на плечо и спрыгнул со ступеньки вагона. Толстые подошвы армейских ботинок ударились о бетон. Звук разнесся гулким эхом на полупустом перроне.

Я поднял голову и довольно улыбнулся лучам солнца, пробивающимся сквозь вату облаков. В моем родном городе такая погода была большой редкостью.

Похлопал себя по карманам штормовки, проверяя наличие бумажника, и подмигнул симпатичной проводнице:

– Бывай, красавица. Спасибо за заботу.

Девушка застенчиво опустила глаза, пряча улыбку. А щеки ее залил приятный румянец.

Я поправил берет с логотипом «Легиона», потянул лямку рюкзака и зашагал прочь. Свернул в арку и вышел на Столичную площадь. Плотнее запахнув куртку, направился в сторону Николаевского проспекта. Отстраненно отметив про себя, что за время моего отсутствия город практически не изменился.

Я не был дома два года, выполняя приказы «Легиона» в разных частях Российского Союза. Как в самой империи, так и в княжествах, которые давали присягу императору. Набирался ума да знаний и оттачивал навыки, как говаривал командир. Но срок контракта истек, и продлевать его я не стал. Наконец я вернулся в родной город любимого Союза Империи. И очень надеялся, что мои старые прегрешения уже забылись. Иначе…

Что будет в случае этого самого «иначе», я старался не думать. В Петербурге полсотни дворянских семей. А я был молод, глуп, остёр на язык и часто подбивал горячих аристократов на дуэли. К тому же я слыл любимцем женщин. Хватит пальцев на одной руке мастерового, чтобы пересчитать тех из дворян, чью честь я не задел. Не зря дед отправил меня на службу в «Легион», да еще и в подразделение «Висельников».

Прохожие косились на военного наемника. И чаще всего с опаской. «Висельники», как правило, проводили каждый увольнительный день как последний. Словно любой такой день был взят в долг у смерти. Поэтому пьянство и дебоши в кабаках, где отмечались гусары, было чем-то обыденным. И заканчивался такой балаган часто погромом бара, избиениями, а то и убийствами. К утру начальство проходило по караулкам, выкупало дебоширов из клеток и гнало на новое задание. Рады таким клиентам были только отчаянные девицы с улочек красных фонарей, которых гусары очень любили, и щедро платили за ласки. Так что форма подразделения привлекала ненужное внимание.

Даже рабочие Северных приисков, с которыми я ехал в одном вагоне, тяжелые люди, охочие до пьянства и драки, всю дорогу косились на меня с откровенной опаской. А когда я попросил их не приставать к молоденькой проводнице, послушно выполнили просьбу. Я легко мог их перебить. Так как был в своем праве аристократа. Даже городовые, которые пришли бы для разбирательства дела, взяли с меня уменьшенный штраф за травмы или причинение смерти по неосторожности. Но теперь же форма привлекала слишком много внимания. Впрочем, это решаемо.

Я свернул к торговому центру «Империя». Прошел через автоматические стеклянные двери и остановился у входа, изучая карту.

– Ага, – пробормотал я, найдя нужное название. – Вот то, что нужно.

Поднялся на эскалаторе на третий этаж и вошел в один из магазинов. Осмотрелся. На вешалках висели брендовые вещи нескольких фирм. У меня прямо глаза разбежались от разнообразия оттенков серого, синего и бежевого. Здесь было все, о чем только мог мечтать парень, успевший привыкнуть к форме.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Я вышел из ступора и уставился на девушку с бейджем продавца-консультанта на белой блузке. Видимо, она стояла рядом со мной какое-то время и терпеливо ждала вопросов. Странно, что я не заметил блондинку сразу же.

– Хочу сменить гардероб, Марина. Этот чуточку вышел из моды, – усмехнулся я, имея в виду форму наемника «Висельников».

– Прошу, проходите, – все так же открыто улыбаясь, девушка провела меня в зал.

Она не задавала глупых вопросов и не придиралась к моему внешнему виду. Да еще и сияла при этом так, будто перед ней был не истрепанный гусар, а как минимум наследник императора.

– Что бы вы хотели? Костюм-тройку? Вариант без жилета? Рубашку с воротом под бабочку?

Я задумчиво почесал ладонью подбородок и прикинул, на что хватит наличных.

– Пожалуй, костюм с рубашкой под галстук, – я ткнул пальцем в сторону манекена, стоящего в витрине.

Марина внимательно и, как мне показалось, со странным интересом осмотрела меня с головы до ног.

– Не хочу вас смущать, но в этом сезоне светло-серый уже не в фаворе, – она взглянула мне прямо в глаза. – Я бы посоветовала вам кое-что из новой коллекции. Прошу.

Цокая каблуками, она прошла мимо рядов с одеждой. Я как завороженный шёл следом и невольно любовался шикарными бедрами, затянутыми в чёрную юбку-карандаш.

Девушка принялась снимать плечики с вешалки, с задумчивым видом рассматривая каждую модель. Но почти тут же она возвращала одежду на прежнее место. Потом вновь посмотрела на меня и склонила голову к плечу.

– Мне кажется, вам подойдет чернильный цвет.

В ее руках оказался довольно приличный костюм темно-синего оттенка, с рубашкой в тонкую голубую полоску.

– Рубашка должна быть белой, – кивнул я.

Нужная вещь тут же оказалась в стопке предложенной мне одежды.

– И подберите галстук на ваш вкус. Уверен, что вы сможете мне угодить.

Девушка зарделась от моих слов, а быть может, она уже подсчитывала свой процент от продажи.

В просторной примерочной я стянул с себя опостылевшую форму и быстро надел рубашку, а потом и костюм. Приятно был удивлен, что продавщица угадала с размером. Ткань плотно легла на плечи и при движениях не вызывала дискомфорта.

По другую сторону занавески раздалось деликатное:

– Позволите мне войти?

– Конечно, – отозвался я, поправляя манжеты рубашки.

Девушка вошла и вновь окинула меня оценивающим взглядом.

– Я позволила себе выбрать несколько галстуков…

– Любой из них, – небрежно отмахнулся я.

– А также хочу предложить вам сменить обувь.

Тут я с неким сожалением посмотрел на свои стоптанные, но удобные ботинки. Они явно не подходили под новый образ, и потому я их сбросил.

Вполне ожидаемо девушка угадала с размером. Туфли оказались впору. И наверняка не станут натирать, судя по лейблу, который красовался на стельке.

Девушка подошла вплотную, встала на носочки, чтобы набросить мне на шею галстук. От нее едва заметно пахло ванилью и сдобой, словно из кондитерской. Я невольно улыбнулся, поняв, что отвык от подобного аромата и мягкого чужого дыхания на коже. Продавщица справилась с узлом бордового галстука и словно нехотя отодвинулась, я взглянул на себя в зеркало.

– Вам очень идет, – заискивающе произнесла продавщица и с вопросительной интонацией уточнила: – Господин?..

– Карамазов, – коротко ответил я.

Взглянул на себя в зеркало и довольно пробормотал:

– Ну привет, мирная гражданская жизнь.

– Вам упаковать костюм? – уточнила девушка, но я покачал головой:

– Не нужно. Я пойду в нем.

Расплатился, оставив консультанту чаевые. И вышел из торгового центра. Поднял голову и взглянул на чистое, безоблачное небо. Полной грудью вдохнул воздух:

– Молодой человек, копеечкой не поделитесь?

Я обернулся. Передо мной стоял мужик в грязно-синей майке и серых трениках с вытянутыми коленями.

Мятая небритая рожа. Маленькие глазки, сизый шнобель, похожий на сливу, с красными прожилками явственно намекали, что дядя злоупотреблял спиртным.

Я улыбнулся. Достал из кармана купюру в рубль:

– Держи. Выпей за мое здоровье.

При виде купюры глаза мужика загорелись.

– Сделаю, милсдарь, – залебезил он. – Только за кого пить-то?

Я усмехнулся.

– Меня зовут Алексей Карамазов. Кстати вот, держи, – я передал ему форму, которую сложила в пакет девочка-консультант.

Мужик растерянно принял пакет, взглянул внутрь, уважительно кивнул:

– Вперед, гусары, – неожиданно произнес он, и я улыбнулся:

– Шатать и резать. Ну, бывай, мужик.

Я хлопнул его по плечу и подошел к краю тротуара, поднимая руку для того, чтобы поймать такси.

* * *

Старик сидел в мягком кожаном кресле и задумчиво смотрел в огромное, во всю стену окно. Далеко внизу распростерся город. Машины на Приморском шоссе с такой высоты казались ничего не значащими муравьями, которые спешат по своим делам. Старику нравилось смотреть на улицы с высоты, на которую ему удалось забраться. Не без промысла высших сил, конечно.

Башня Охранного отделения располагалась на Кронштадтском острове. А за Центральным мостом, который пересекал широкую реку, блестела на солнце крыша футбольного стадиона.

Начальник Охранного отделения устало перевел взгляд на Торговую сторону. Туда, где за мостом шли деловые башни. Там рабочие городского муравейника день и ночь добывали деньги. В центре района высилась громада Объединенного банка. И даже с верхнего этажа небоскреба Калинин с трудом мог рассмотреть крышу этого уродливого здания. Такие сейчас времена. И здание охранки, некогда самое высокое, теперь сдает позиции центральным башням корпораций.

Это соседство давно раздражало старика. Но такова жизнь. Хорошая работа всегда передается по наследству или получается через родню и друзей. Для остальных же есть биржа и многочисленные сайты поиска работы. Нет, в теории любой может поступить в Судейский корпус, стать чиновником или прокурором. Но на практике карьера у такого работяги не сложится. Он будет до конца жизни занимать мелкую должность или его уволят под благовидным предлогом. А наверх пойдут дети важных родственников и достойных знакомых.

Калинин перевел взгляд в другое окно, где внизу высилась обзорная башня и купола собора Святого Павла. Прищурил глаза.

– Хоть эти не забрались на такую высоту, – проскрипел он, глядя на блестящие под лучами солнца золотые купола и шпиль в виде креста, на вершине которого стоял белоснежный, расправивший крылья ангел с завязанными глазами. Слуга Спасителя поднял руку, силясь благословить город крестным знамением. Но судя по тому, что взор слуги Спасителя был обращен в сторону Васильевского и Каменного островов, в первую очередь он собирался осенить высшей благодатью дома и родовые особняки княжеских и графских семей. Это было логично.

С земли все три здания казались практически одинаковыми. Но здесь, с самого верхнего этажа башни охранки, все виделось по-другому. И дела обстояли так не только в Имперском Союзе. Во всем мире все одинаково. Есть старые семьи дворян, которые постоянно грызутся меж собой. И решение их споров простое, но действенное, хорошо описано в книге одного писателя. Как дома темных эльфов решали вопросы в подземном городе Мензоберразане. То есть попросту истребляли политических противников. Но сделать это нужно быстро. Главное, чтобы не осталось выживших, которые могли начать мстить.

Убийство аристократами друг друга никак не наказывалось с точки зрения закона. Здесь было одно правило: кто сильнее и смелее – тот и победитель. А император смотрел на эту вражду сквозь пальцы. Иногда втайне помогая одной из сторон. Но не по доброте душевной, конечно. Чем чаще аристократы истребляют друг друга, тем меньше шанс того, что несколько семей объединятся и попытаются свергнуть правящий род с престола. Такой вот социальный дарвинизм.

За дверьми пискнул лифт, и веко Калинина предательски дрогнуло. С годами глава охранки растерял былое спокойствие и невозмутимость. Становился раздражительным и мог сорваться на подчиненных по любому пустяку. Стареет, теряет хватку. Многочисленные дети и внуки начали это подмечать. И наверняка уже строят планы, как бы усесться в его удобное кресло. Как шакалы, которые кружат вокруг ослабевшего волка. Пока волк силен и может дать отпор и убить любого глупца на Божьем суде. Слава Единому, руки пока еще не дрожат. Когда-нибудь ладонь дрогнет. Акела промахнется, и тогда…

Впрочем, что будет после этого самого «тогда», Калинина волновало мало. Главе семьи было больше ста лет. И все это время Алексей бессменно возглавлял охранку, с тех пор как Рюриковичи смогли вернуть себе власть, скинув императора из дома Романовых с престола. Достаточно пожил. Он уже готов был уступить кресло другому. Самому достойному. Но так было не принято. И место на вершине башни могло достаться оппоненту через боль, кровь и пот. Самому сильному. Или хитрому. Старик скривился, припомнив, что и он в свое время оказался удачлив. Говорить подобное вслух Калинин не стал бы. За все проведенные в башне годы начальник Охранного отделения доказал, что достоин занимаемой должности.

Запищал стоявший на столе телефон. Калинин нажал на кнопку громкой связи.

– Алексей Викторович, к вам капитан Ростов, – послышался из динамика звонкий голос секретарши. – Говорит, что дело очень срочное. И серьезное.

– Пусть войдет, – нехотя ответил Калинин.

В дверь постучали. Алексей отпустил кнопку громкой связи и развернулся в сторону входа.

– Войдите.

Дверь открылась, и в кабинет вошел мужчина средних лет в темно-синей форме сотрудников «Ищеек» внутренней разведки Союза. Гость держал в руках большой белый запечатанный сургучом конверт. Калинин цепким взглядом заметил, что на бумаге остался след от взмокших пальцев, и одна бровь на мгновенье дернулась вверх. Он не мог припомнить, чтобы Ростов когда-нибудь нервничал. Тем более настолько, чтобы покрыться испариной. Сейчас же его лоб поблескивал.

Капитан деликатно поклонился. Скорее в дань традиции, чем проявляя уважение. Холодные серые глаза смотрели на сидевшего в кресле графа цепко.

– Вам пакет.

Он шагнул к столу и положил конверт с печатью. Калинин покосился на него, как на ядовитую змею, перевел взгляд на курьера. Вытащил из подставки канцелярский нож, срезал печать. Достал несколько бумаг. Пробежался взглядом по строчкам рапорта. И удивленно поднял бровь. Отложил лист и выразительно посмотрел на стоявшего перед ним Ростова. Уточнил:

– Это не ошибка? Он уже умирал. И не раз.

Но Ростов покачал головой:

– Нет. Старик умер сегодня ночью.

И при этих словах лицо Калинина побелело.

– Только этого не хватало, – с трудом выдавил он. – Только этого нам всем не хватало…

Глава 2

Диадор

Машина, которую мне довелось поймать, оказалась с водителем. Не роботом-автопилотом, а настоящим, живым человеком в белом выглаженном пиджаке и черной фуражке. Стараясь не выказывать удивления, я сел на переднее пассажирское сиденье и захлопнул дверь.

– Куда изволите? – уточнил водитель.

– «Диадор». Который у Александровского вокзала, – ответил я.

Таксист кивнул, и машина медленно отъехала от обочины, вливаясь в поток транспорта.

Мы проезжали неподалеку от парка Основателей города. В центре аллеи полукругом были установлены бюсты шестерых князей, которые построили Петербург, назвав город в честь святого Петра. Справа, через широкий Лиговский проспект, высились многоэтажки жилого комплекса «Доходный Дом», который был отстроен братьями Мамонтовыми. Основатели самой крупной строительной компании поступили весьма хитро, возведя жилой комплекс из десяти домов и сдавая квартиры в посуточную и месячную аренду. Здесь можно было снять жилье на любой вкус и кошелек. От двадцатиметровых студий за восемнадцать рублей в месяц до элитных квартир и пентхаусов с охраной и подземной парковкой, цена которых начиналась от четырехсот пятидесяти рублей. Зарплаты среднего государственного служащего Петербурга.

Рядом виднелось здание Михайловского собора – огромного сооружения, крест которого, казалось, цеплял облака. Водитель наскоро сотворил знак Спасителя, проезжая мимо, и что-то пробормотал себе под нос. Я же только цинично усмехнулся, глядя на стоявшие у собора машины. Каждое авто было премиум-класса. Либо индивидуальной сборки, либо лимитированная серия. Автопарк священников, которые, судя по скоплению народа у собора, день и ночь отпускают грехи прихожанам.

«Вся власть от Бога, – твердили жрецы, – и только Спаситель может наделить человека Силой или лишить ее за грехи наши тяжкие».

В мире, полном чудес, проще всего приписать эти чудеса божьему провидению. А жрецы могут заполучить неограниченную власть и по своему усмотрению карать и миловать монархов и Семьи. Двести лет назад в мире правила Инквизиция. И заподозренный в ереси мог запросто сгореть на костре. Правда, в последнее время власть сменилась с религиозной на светскую. Но церковь до сих пор занимает в мире сильные позиции. Сто процентов общества остаются воцерковленными верующими. Это и дает церкви большие привилегии во всех сферах государства.

Церковники даже продвигают в Сенате законы. Такие, например, как запрет абортов. По мнению Церкви, жизнь может давать лишь Бог. И человек не вправе распоряжаться жизнью нерожденного плода. Потому что церковь – это оплот нравственности и традиционного уклада. Впрочем, если ты не соблюдаешь заповеди, то все равно будешь любим Богом. Нужно просто покаяться и пожертвовать церкви некоторую сумму. Грехи сгорят, а ты вновь станешь безгрешным.

Влияние Синода и запреты абортов и породили множество бастардов. В лучшем случае незаконнорожденные отпрыски аристократов получают от родителя обеспечение. В худшем – попадают в приют, который по нравам и обычаям будет мало отличаться от колонии для несовершеннолетних.

Приюты порождают сотни и тысячи озлобленных на существующие порядки подростков, которые владеют Силой по праву крови. Такие пополняют уличные банды, откуда у бастарда будет два пути: на каторгу или в могилу. А те, кому повезет, попадут в частные военные корпорации. Или на службу в Семью. Если выживут до конца контракта – получат право стать членом клана.

Но только за этот призрачный шанс вербовщики семей привлекают сотни рекрутов каждый год. Потому что у аристократов есть всё: деньги, сила, связи, влияние. Даже императору приходится считаться с сильными и древними кланами.

Чуть поодаль на сером здании красовалась разноцветная вывеска боевой школы колдовства. А в зале за большими витринными стеклами занимались два десятка учеников. И при виде такого зрелища водитель поморщился от отвращения.

– Зачем эти школы только придумали? – пробурчал он сварливо.

– Чтобы развиваться, – беспечно заметил я.

– Жить надо по природе. Как анператорба-тюшка завещал. А не вот то все новомодное, что супротив Синода идет. Развелось всяких блогеров да рэперов. Плюнуть некуда, чтобы ненароком в какую-нибудь погань мракобесную не попасть.

Я едва смог скрыть улыбку. Откинулся на подголовник. Таких консерваторов из простолюдинов было превеликое множество. Они считали императора наместником Спасителя на земле, а аристократов – светлым воинством. Потому и не принимали прогресса, не жаловали изменений. Все идущее из-за границы считалось ересью.

– Раньше бывалоча костры до небес взвивались…

– Во времена мамонтов… – Я важно кивнул.

– И никто не смел супротив законов идти. – Водитель не заметил моего сарказма. – А теперь придумали – жить, как хотят, всякую Силу мешать да в себе открывать. Нельзя идти против природы! Иначе, – он сделал ударение на этом слове, – не будет мира в нашем государстве. Распутины и прочие мракобесы даже титулы получают. От самого государя-анператора. Тьфу!

– Деньги, – усмехнулся я, – позволяют если не все, то многое. Как будто раньше они не решали проблем.

– Решали. – Водитель кивнул. – Но люди были другие. Делали все не так нагло. У всех на виду. Будто так и надо. Понаехали с западу всякие корпораты и портят молодежь. Внушают им мысли крамольные про свободы и прогрессы. Надобно отбирать имущество у еретиков и отдавать Синоду да анператору. Больше пользы будет.

– Я бы еще плети вернул. Чтобы наказывать некоторых плебеев за язык распущенный, – предложил я и небрежно стряхнул с ладони лепесток дыма.

Видимо, водитель понял, что я не разделяю его взглядов, и остаток дороги мы проехали молча.

За перилами моста, украшенного бронзовыми львами, показался Александровский район. Имперский замок на площади Основателей. Чуть дальше высился, сияя на солнце, шпиль Военно-морской школы. Широкий парк Рюриковичей, за которым блестел ангел, установленный на куполе собора Петра и Павла. Белокрылый херувим с суровым лицом и завязанными глазами. Он поднимал руку, словно бы собираясь озарить крестным знамением весь Петербург. А в центре района красовалось Охранное отделение. Одно из самых высоких зданий города. Выше был только Объединенный коммерческий банк и штаб-квартира Конгломерата на Деловой стороне. Ну, это и неудивительно. Что правит Союзом, не знали разве только малые дети. Деньги.

Часы едва пробили пять, и народу в «Диадоре» было еще не так много. За столом в углу помещения отмечала увольнительную пятерка драгунов Михайловского гвардейского полка. Вокруг отдыхающих вояк образовалась некая зона отчуждения. Оно и понятно. Зачастую такие вот попойки приводят к ругани, а от нее, как водится, к драке. В другом конце зала сидели две девушки в форме учениц Императорского университета государственной службы. Судя по шевронам на плечах расстегнутых синих курточек, девочки окончили первый курс. В центре зала, сдвинув столы, расположились кадеты в черных шинелях Военно-морской школы. А в затененном углу за столом о чем-то общались двое мужчин в белых рясах служителей Священного Синода. Несмотря на пост, жрецы плотно обедали ароматным сочным мясом. Видимо, силою Спасителя они окрестили блюдо капустой.

Я улыбнулся сидевшим у входа миловидным официанткам и прошел к бару.

– Здрав будь, Матвей, – сердечно поприветствовал бармена и уселся на высокое сиденье. Небрежно кинул пиджак на стул рядом.

– Водки? – хмуро спросил Матвей, глядя на меня исподлобья.

Я кивнул.

– Бутылку «Павловской». Клюквенной.

Бармен застыл, словно бы обдумывая мою просьбу.

– Может, не надо? – неуверенно спросил он.

Я мягко улыбнулся и положил на стойку купюру и уверенно сказал:

– Надо. Солнце близится к закату, а я все еще трезв. Это не дело.

Матвей с явной неохотой поставил на стойку бутылку и начищенную до блеска стопку. Я налил себе клюквенной водки, сделал первый обжигающий глоток. В голове приятно зашумело. А в душе начала просыпаться тяга к приключениям. И я с интересом посмотрел на девочек-студенток.

Они были поразительно похожи друг на друга. Очаровательные, со светлой кожей и выразительными чертами лица. Большие голубые глаза подчеркивали длинные пушистые ресницы, а темные брови придавали особое выражение, делая девушек необычными, запоминающимися. Чуточку пухлые розовые губки довершали образ милашек. Различались они только цветом волос. И размером груди.

Блондинка заметила мой полный интереса взгляд и застенчиво улыбнулась. Взяла со стола стакан с коктейлем и обхватила губами трубочку. Наморщила носик, словно пытаясь вспомнить, где она меня уже видела. А затем улыбнулась, склонилась к сидевшей рядом подруге и начала ей что-то шептать. По мере того как блондинка говорила, глаза темноволосой расширялись от удивления. Она повернулась к собеседнице, покачала головой, отчего ее затянутые в хвостики волосы смешно закачались из стороны в сторону. Светловолосая снова подалась к ее уху и начала говорить. Так продолжалось несколько минут. Я как раз успел прикончить второй стакан, как более смелая девушка встала из-за стола, взяла брюнетку за руку и потащила подругу в мою сторону.

Форма Института государственной службы мне нравилась. И делала девушек просто неотразимыми. Черные юбки чуть выше колен, белые блузки и синие курточки. Пришлось взять со стула пиджак и бросить его на колени.

– Простите, – робко начала светловолосая, – кажется, я вас где-то видела.

– Моя подруга уверена, что вы музыкант Билли, – оттесняя блондинку, вклинилась в разговор брюнетка.

– Так и есть, – улыбнувшись, ответил я, закатывая рукава рубашки. Предплечья были покрыты вязью татуировок, среди которых явственно выделялся лейбл музыкальной компании «Газлайтинг».

Девушки завороженно уставились на рисунок, будто видели метку великокняжеского рода.

– Ух ты!

Брюнетка, не стесняясь, провела ладонью по татуировке. И от кончиков ее пальцев по коже прошел слабый электрический разряд. Лукаво посмотрела на меня из-под длинных полуопущенных ресниц.

– Я присяду? Не каждый день удается встретить звезду.

– Бывшую, – поправил ее я. – Я вышел из лейбла.

– Я выросла на вашей музыке, – словно не слушая меня, проворковала девушка. – Какие треки! Настоящая социальная драма и сатира. А еще мы с Кристиной приходили на поэтические вечера в бар Литераторов, когда вы при помощи мастерства слога утопили Лаонга.

Я скривился и опрокинул стакан.

– Тоже мне победа. Раскатал его в двух раундах. Он плакал, как побитая девочка. А кто такая Кристина?

– Это я, – кротко произнесла блондинка, усевшись справа от меня. – Матвей, сделай мне еще один коктейль.

– Кристина очень стесняется, – прошептала мне на ухо брюнетка. – Вот решила снять оковы.

Я недоверчиво посмотрел на нее: стеснение? У человека, который обладает Силой? Забавные вещи творятся.

Я притронулся к руке девушки, но не почувствовал отголосков Силы. Она была «бесцветной», будто бы заблокированной. И… это было странно. Выходит, девушка не из дворянского рода и не бастард? Как тогда она попала в Императорский университет?

Сила есть у всех. И у аристократов, и простолюдинов. У последних она остается «бесцветной». Заблокированной до конца жизни, лишь иногда проявляясь у купцов или мастеровых. У дворян и бастардов же она раскрывается и приобретает цвет. Как правило, это происходит до десяти лет. Впрочем, случается и в более позднем возрасте. И аристократы могут создавать плетения и управлять ими. Но за этот дар прирожденные платят немалую цену. Мы бездушны. Внутри нас пустота, которую каждый заполняет, как умеет. Музыкой, экстримом, сексом, верой, алкоголем, работой, веществами. Способ у каждого свой. Но пустота внутри нас блокирует стыд, сострадание или жалость к ближнему. Ну и любовь. Сила дает нам многое. Но она же и выжигает всех нас.

Бармен поставил перед Кристиной высокий стакан с темным напитком, в котором позванивали кубики льда. Девушка неспешно обхватила губами трубочку. Только сейчас я заметил, что ее пальцы слегка подрагивают от волнения.

А брюнетка тем временем продолжила расспрос:

– Куда ты пропал? – Она бесхитростно перешла на «ты». – Тебя давно не было видно на музыкальной сцене.

– Служил в «Легионе», – беспечно ответил я. – В какой-то момент моему деду надоело, что отпрыск ведет беспорядочный образ жизни. Пьянства, кутежи и безобразные драки. И он записал меня в гусарский полк. Так что с музыкой на время пришлось завязать.

– В какой? – тут же с интересом спросила Кристина, глядя на меня. – В какой полк?

– Шестой.

– В «Висельники»? – ошарашенно уточнила она.

Я кивнул, прекрасно понимая ее настороженность. О «Висельниках» меж людей ходили самые паршивые слухи. И я мог бы с уверенностью сказать, что все они наполовину не дотягивают до реальности. А увольнительные в барах и притонах города часто заканчивались паскудными драками, под крик «Вперед гусары, e…t и резать».

А завершался этот балаган увечьями и пролитой кровью.

– Улица 1905 года? – уточнила Кристина.

Я покосился на стойку. Стакан девушки наполовину опустел, и это придало ей смелости.

– Да, – просто ответил я. И в глазах девушки начали загораться искорки интереса.

События в баре тем временем начинали набирать обороты. Приняв на грудь, драгуны начали искать для предстоящего вечера жертву, которую можно было бы зарезать или покалечить.

Лица вояк вытянулись и побелели, а взгляд обессмыслился. И один из них уставился на Кристину, пытаясь сфокусировать зрение. Но заметив мое пристальное внимание, решил переключиться. Он думал, что я отведу глаза. Но я смотрел прямо, цепко, и это стало искрами, которые упали на щедро пропитанную алкоголем почву предстоящего конфликта.

– Эй! – крикнул драгун взлаивающим злым голосом. – Чего вылупился?

– А ты задница императрицы, что на тебя глядеть нельзя? – в тон ему ответил я.

Этого хватило. Мужик вскочил из-за стола, отшвырнув стул.

– Я драгун Императорского полка! – заорал он, брызгая слюной. – Ты что, щенок, совсем забылся?

Мужик надрывался, словно труба, и мигом переполошил весь бар, заставив оставшихся немногочисленных посетителей поспешно покинуть помещение. В воздухе чувствовалась активируемая сила. И всем, даже самым недалеким, уже было понятно, что кровопролития не избежать.

Но я лишь презрительно скривился. Встал со стула, опрокинул в рот водку и бросил стопку на пол. Та с жалобным звоном разлетелась на осколки.

– Петушок ты, а не драгун, – спокойно поведал я. – У вас даже каски с гребнями. Ты что, сука, драться со мной хочешь?

Фраза про гребни магическим образом подействовала на всех шестерых. Они вскочили с мест, перевернув стол.

Глава 3

Стычка

– Вышли бы вы во двор, – пролепетал Матвей, но я уже затянул громким голосом:

– Только так! И никак иначе! Давай, давай!

Я сделал жест ладонью, предлагая подойти. И тут же плавно ушел в сторону.

Ждать от драгунов честного боя не стоило. Эти обычно нападали сворой, чтобы задавить противника массой. Я же был мастером одиночного боя, но не боялся толпы.

Табуретка, запущенная одним из драгунов, врезалась в бар, с хрустом разбивая бутылки. Ладони ближайшего ко мне противника покрылись инеем. И я поспешно сложил пальцы в знак.

За спиной расправились черные рваные крылья из дыма. Я сжал кулак, активировав плетение. И крылья свернулись вокруг меня, образовав непроницаемый кокон. В него врезались ледяные иглы.

Открылся, прикоснулся к плетению телепорта, уходя в сторону. Сейчас туда полетит ловушка, чтобы удержать меня неподвижным. И точно: в том месте, где я стоял секунду назад, замерцал ледяной круг. А над ловушкой пролетел огненный шар, выпущенный одним из противников.

Сверху ударил сотканный из крови крюк.

– Мощно творите, – кривясь, пробормотал я. – А главное – слаженно, под одну ловушку-то. Ну, посмотрим.

Я активировал плетение телепорта и оказался рядом с тремя противниками, которые как раз ударили способностями по ловушке. Сейчас они прервут серию, но…

Пока противники атакуют, то остаются без защиты. Парень, который отошел чуть в сторону, их прикроет. Но я должен успеть «в окно», между сериями атак.

Я метнул под ноги прикрывающему дымовую гранату, заперев бойца в дезориентирующей завесе. Поднял руки, и троицу раскидало взрывной волной. Двое успели активировать броню. А вот последний нет. Он приложился об пол и застыл, раскинув руки.

– Минус один, – провозгласил я торжественно.

Пятый противник стоял чуть дальше, у двери. Он успел бросить в меня зеленоватый колдовской череп. Но я сложил руки. Ушел в дымовую завесу, которая меня скрыла. В полутьме своей стихии я напитал Силой плетение фантома.

Взмахнул рукой, и на врагов бросился сотканный из дыма силуэт-фантом. Повинуясь приказу, дымовик сбил с ног ближайшего противника, ударил его в голову пяткой, сверху вниз. Мой помощник тут же рассеялся, оставив неподвижную жертву на полу.

– Минус два.

Поверженный драгун, лежащий на полу, потерял сознание, но еще не умер. Это вызывало глухое раздражение. До чего живучи эти тараканы!

Один из поднявшихся на ноги наглецов метнул огненный шар, но я ушел в сторону, и снаряд угодил в дымовую завесу, из которой только что появился запертый ранее драгун.

Бедняга успел активировать броню, а через секунду в него врезался огненный шар и отправил обратно в клетку.

– Вы неплохо бьете своих, – объявил я, делая шаг в сторону. – Может быть, не стоит мешать вам, пернатые?

В этот раз драгун быстрее выбрался из дымной клетки и зарычал:

– Убью!

– Свежо предание, – с усмешкой заявил я.

Трое оставшихся противников переглянулись и наконец-то поняли, что с наскока им меня не одолеть.

Сам я скрылся в облаке дыма, и в завесу влетел огненный шар и ледяное копье. Только меня там не было. Телепорт унес меня в сторону. Сбил одного из бойцов, который додумался встать на моем пути. Что-то в человеке неприятно хрустнуло.

Я взмахнул рукой сверху вниз, активируя плетение нового фантома-дымовика. А из-под потолка на поднимающегося противника рухнул силуэт человека из серого дыма, впечатав бойца ботинками в пол.

– Минус три. Все драгуны такие жалкие? – Я хохотнул. – Или мне не повезло встретить сосунков?

Огненный шар ударил в броню и стек по серому щиту красными шипящими каплями. Кожу обожгло, от удара я подался вперед и чуть не потерял равновесие. Но удержался. Дальше должна была последовать ловушка, и я проворно ушел в сторону. И едва не угодил в костяные ладони. «Вот суки, быстро учатся», – проскочило у меня в голове. Огромные фантомные костяные руки попытались меня схватить, и лишь по большой удаче мне удалось избежать смертельного плена.

За одной из колонн каким-то чудом оказалась испуганная официантка. И как глупышка не додумалась спрятаться вместе с остальными в подсобке? Девушка ошалело уставилась на меня и пискнула, заметив хищную ухмылку.

Я сгреб ее в охапку, жадно поцеловал в губы и толкнул прочь, заслонив спиной.

– Место бабы на кухне, иди уже.

Мои противники, те, что остались в сознании, растеряли свою пьяную удаль. Сбежать им не позволяла честь и оставшиеся на полу соратники, которые слабо корчились и стонали. Завораживающее зрелище, которое не могло не радовать сердце гусара. Кроме хорошей девки и пойла, пожалуй, только годная драка давала аристократам жажду жить.

Залихватски подхватил оставленную кем-то на уцелевшем столе бутылку и сделал пару глотков. Пойло было достойным. И прикоснулся к плетению.

Возник за спиной поднимающегося с пола противника. Ударил в голову опустевшей бутылкой.

– Знайте свое место, шавки, – продолжил я назидательно и добавил: – Минус четыре. Остался последний.

Тяжело дыша, я развернулся, выискивая глазами драгуна. Меня покачивало от накатывающей слабости. Кровь стучала в ушах, а сердце колотилось так, словно я пробежал десять километров. Дыхание с сипением выходило из груди. Бой забрал у меня много Силы.

Драгун возник передо мной словно из-под земли. Схватил за плечи, и лишь в последнюю секунду мне удалось оттолкнуть его и пинком в грудь отбросить в сторону. Я тут же швырнул ему в ноги дымовую гранату, чтобы дезориентировать. А следом активировал в завесе плетение фантома.

Из-за стены дыма послышались глухие удары и вскрики. А затем мой двойник шагнул из клетки и выбросил последнего противника мне под ноги. Тот не шевелился.

Двойник сложил руки и подпрыгнул. Спикировал на пол, исчезая под досками. Я же выпрямился, широко развел в стороны руки и склонил голову.

– Минус пять. Ну, вот и закончились драгуны, – тяжело дыша, просипел я. – Раунд, партия. Вперед, гусары!

Подошел к стойке. И с грустью посмотрел на осколки стекла на месте початой бутылки клюквенной. Ну, это поправимо.

Я постучал ладонью по столешнице.

– Матвей, вылезай. Все закончилось.

На стойку легли трясущиеся ладони. А затем из-за бара высунулась голова. Глядя на бледное лицо, большие от ужаса глаза и трясущиеся губы, я не удержался от насмешливого:

– Все хорошо. Повтори мне, пожалуйста.

Матвей обернулся в сторону бара, с грустью рассматривая стеклобой и растекающиеся лужи спиртного.

– По этому поводу не переживай, – поспешил успокоить его я. – Командование полка с лихвой покроет убытки, причиненные этими клоунами.

Я указал на пол зала, где лежало шесть бессознательных тел.

– Не боишься, что они напишут заявление в городскую жандармерию? – уточнил Матвей. – Избиение солдат внутренней службы…

Я удивленно посмотрел на бармена.

– И что они напишут? Что устроили пьяный дебош, и один гусар переломал их, как спички? Да их за это выгонят со службы с такими рекомендациями, что их не возьмут даже охранниками в супермаркет. Не за дебош. А за то, что они не смогли победить в бою. Кому нужны стражи правопорядка, которые вшестером не могут скрутить одного хулигана?

– А ты хорош.

Голос брюнетки прозвучал прямо возле моего уха. Дыхание обжигало небольшими электростатическими разрядами, от которых по коже бежали мурашки.

Спиной сквозь тонкую ткань рубашки я почувствовал выдающуюся грудь девушки. Изящные руки брюнетки обняли меня, и я ощутил Силу, которой малышка делилась со мной, подпитывая после боя.

– Это было несложно, – прохрипел я и хотел было взять поставленную на стойку бутылку, но девушка ловко ее перехватила.

– Может быть, продолжим общение в более тихом месте? – проворковала она. – Кристина, ты как? Не могу же я одна уезжать с кавалером. Что люди подумают? – хитро произнесла.

Я подхватил со стула пиджак, достал из кармана штанов купюру и положил ее на стойку.

– Матвей, шампанского с собой.

И обернулся к девушкам:

– Едем, дамы.

– Вас приветствует автоматический сервис такси Койфмана, – вежливо сообщил женский голос. – Наша машина с максимальным комфортом доставит вас до пункта назначения. Вам остается только расслабиться в удобном кресле, получая удовольствие от поездки. К вашим услугам предоставлены мини-бар, кофейный автомат, видео- и аудиоколлекция на любой вкус. Желаем вам приятного пути.

Хорошая вещь – автоматическое такси. Автопилот доставит тебя по нужному маршруту, лишая всех сомнительных прелестей типа излишне разговорчивого водителя. В такой машине можно расслабиться, посмотреть фильм, пока компьютер везет тебя в указанную точку маршрута. Автоматизация. Двигатель прогресса. Основным спутником которого идет безработица.

– Куда же вы, юноша? – томно уточнила брюнетка, когда я попытался закрыть за ней дверь.

– Думаю, на заднем сиденье нам троим будет тесновато, – сказал снисходительно. – Поэтому я поеду на переднем.

– Ну уж нет! Так дело не пойдет, – решительно заявила девушка. – Нам будет очень неудобно общаться.

Я пожал плечами и вернулся к задней двери. Кристина вышла из машины, пропуская меня.

– Будет лучше, если ты сядешь посередине, – лукаво пояснила она.

– Вы что задумали? – с подозрением в голосе уточнил я, но в машину все же сел.

– Ничего, – пожала плечами темноволосая девица и хитро улыбнулась. И от этого жеста мои подозрения усилились еще больше.

Я разместился между дамами, которые прижались ко мне соблазнительными бедрами.

– Куда поедем? – прошептала незнакомка мне в ухо.

– Думаю, кафе литераторов идеально подойдет для встречи.

Девушки замерли и потрясенно смотрели на меня.

– Не думаю, что в пятничный вечер там будут места, – начала было брюнетка, но я ее перебил:

– Думаю, для нас они сделают исключение.

– То есть ты можешь устроить? – наивно уточнила Кристина.

– Вполне, – серьезно ответил я и довольно подмигнул. – Я чемпион двух сезонов подряд.

– Тогда в дорогу, – решительно произнесла брюнетка. – Извозчик, едем!

Распознав команду, машина тронулась с парковки. И выехала на вечерний проспект.

Кристина краснела и тяжело дышала. Я беззастенчиво положил ладонь на ее колено и погладил шелковистую кожу, скользнув пальцами по внутренней стороне бедра. Девица вспыхнула, но не возражала против ласки. Вторая осмелела настолько, что покрывала короткими поцелуями мою шею и почти мурчала от удовольствия. Вечер становился томным.

Глава 4

Весть

Парковка у кафе литераторов была забита. Ни одного свободного места.

Машина остановилась у входа, и женский голос сообщил:

– Спасибо, что воспользовались нашим сервисом такси. Желаем вам приятного вечера.

К машине уже подошел привратник.

– Прошу. – Он склонил голову и открыл дверь, выпуская нас.

– Спасибо, – хихикнула брюнетка и потащила меня за руку, вытаскивая из машины. Привстала на носочки и горячо зашептала мне на ухо: – Идем же. Иначе пропустим все веселье.

– Может быть, ты уже отпустишь его? – недовольно насупилась Кристина. Брюнетка с явной неохотой обернулась. Освобождать меня она не торопилась.

– Может быть. А может, и нет.

Кристина недовольно фыркнула, явно ощущая себя не в своей тарелке, но спутница уже волокла меня ко входу в кафе.

– Идем.

На пороге здания стояло несколько парней и девушек. Они курили, ожесточенно о чем-то спорили. На нас же не обратили ровным счетом никакого внимания. Охранник на входе, двухметровый дюжий детина с обритой головой, недовольно покосился на нас.

– Сегодня вход только по приглашениям, – пробасил он, буравя меня маленькими злыми глазками.

– У меня пожизненный пропуск в заведение, – пояснил я.

Охранник протянул мне планшет.

– Приложите руку к экрану, – вежливо попросил он.

И я послушно исполнил его просьбу. Пискнуло, и система вывела на экран мою фотографию.

– Мастер Алексей Карамазов?

– Все верно, – встряла в разговор брюнетка.

Охранник покосился на нее, но отвечать девушке не стал. Вместо этого он отошел в сторону, пропуская нас внутрь:

– Добро пожаловать и хорошего вечера.

Брюнетка прошла первой, потянула меня за Руку:

– Ну, скорее.

Привратник распахнул двери, и мы оказались в большом полутемном зале.

– Добро пожаловать в кафе литераторов! – послышался откуда-то сверху веселый голос. – Сегодня вас ждет соревнование года. Представители двух лучших городских школ рифм и ланчей сойдутся в поединке!

Зал поддержал это нестройным гулом.

– Больше шума! – воскликнул оратор, и зал взорвался криками одобрения.

– Главное событие года для всех интернет-площадок, – громко сообщила мне брюнетка, стараясь перекричать шум.

Кафе литераторов занимало пару этажей старой мануфактуры. И славилось оно двумя вещами: во-первых, внутри заведения стены из красного кирпича были покрыты цитатами, которые оставили именитые писатели и поэты. А во-вторых, иногда здесь проводили поэтические дуэли, в которых мог участвовать кто угодно: от признанных мастеров до непризнанных гениев. И в этой дуэли дозволялось оппонентам унижать и оскорблять противника как душе угодно. И чем изысканнее были пасквили, памфлеты и эпиграммы, тем больше они приходились по душе зрителям. Зачастую такие поэтические дуэли становились причиной для поединков вполне реальных.

Наблюдать за подобными развлечениями публика очень любила. Видео с мероприятия собирало десятки миллионов просмотров на любой интернет-площадке. Увидеть подобное вживую дозволялось лишь избранным. Именно поэтому попасть в заведение можно было по приглашениям.

И сегодня проходил гранд-финал сезона. Центр зала пустовал, а столы были сдвинуты вдоль стен. Все свободные места были заняты. Даже у барной стойки не было ни одного пустого стула.

– О, мастер Алексей!

Рядом со мной, словно ниоткуда, появился мужчина в строгом черном костюме с бейджиком администратора. Он склонился в шутливом поклоне, приветствуя меня, а затем широко развел руки, словно встретил старого друга. И мы обнялись.

– Давно не заходил, – произнес мужик, когда ритуал приветствия двух старых знакомых был соблюден. – Где был?

– В армии, – просто ответил я.

– Ладно, пойдем, поищем тебе место.

– Нам, – поправил его я. – Я с прекрасными дамами.

Мой собеседник бегло оценил подруг и одобрительно кивнул.

Администратор указал на деревянную лестницу, которая уводила на второй этаж. И я послушно последовал за ним.

Верхний этаж был разделен на удобные, отгороженные друг от друга кабинки. В каждой располагался столик и четыре мягких кресла.

– Ух ты! – не удержалась от восклицания брюнетка, рассматривая помещение, у которой остановился распорядитель. – Отсюда наблюдать за схваткой будет еще удобнее!

Из арки действительно открывался прекрасный вид на зал. А динамики на стенах отлично передавали звук.

– Спасибо.

– Хорошего вечера, – улыбнулся в ответ приятель. – Прости, рад был поболтать, но у меня еще много дел. Может, как-нибудь созвонимся и пересечемся?

– Охотно, – согласился я.

Девушки уже расселись в креслах. Причем брюнетка оказалась рядом со мной. Кристина же, недовольно насупив брови, села напротив и скрестила руки на груди. В ее взгляде читались обещание мучений, которые она устроит сестре, если та не прекратит приставать ко мне. Впрочем, брюнетку этот взгляд ничуть не испугал. Даже наоборот. Мне показалось, она восприняла это как вызов. Девушка достала из сумочки телефон и сделала селфи. Причем она умудрилась уместить в кадр меня, свое счастливое личико и логотип клуба на стене.

– На память, – пояснила она в ответ на мой недоуменный взгляд. Тут же откинулась на спинку кресла и залипла в телефон. Видимо, под словосочетанием «на память» брюнетка имела в виду пост фотографии во всех социальных сетях.

Кристина же нажала на кнопку вызова официанта.

– Что будете заказывать?

Возле стола появилась работница зала с планшетом в руке. И я только диву дался, как быстро она пришла в нашу вип-кабинку.

– Две бутылки вина, – не задумываясь заказала Кристина и ткнула пальцем в строчку меню. – Брось, трезвой я не смогу долго созерцать, как моя старшая сестра так бессовестно клеится к нашему спутнику.

Официантка кивнула, вбила заказ.

– А к вину? – уточнила она.

Кристина нахмурилась, будто что-то обдумывая.

– Могу посоветовать фруктовые десерты, – охотно подсказала сотрудница клуба.

– Прекрасно. – Девушка закрыла меню и выразительно посмотрела мимо официантки, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. Сотрудница вняла намеку и вышла из кабинки.

Раздался громкий окрик из зала:

– А теперь начнем шоу! Представляю вам наших гостей. Больше шума!

Толпа взорвалась криками одобрения, а на площадку вышли двое.

В кармане зазвонил телефон. Я вытащил трубку. На дисплее высветился незнакомый номер. Я нажал на кнопку отбоя. Мало ли кто названивает? Этот номер знают немногие. И все они записаны в телефонной книге. А остальные, скорее всего, желают впарить мне кредит, пригласить на какое-нибудь обследование или попытаться продать мне что-нибудь абсолютно ненужное. Я уже собрался убрать смартфон в карман, как прилетело сообщение: «Возьмите трубку, мастер Алексей. Разговор очень важен для вас». И на экране снова высветился вызываемый номер.

– Простите, дамы, но я вынужден вас ненадолго покинуть.

Я встал из-за стола. Брюнетка с явной неохотой выпустила меня. И я вышел в узкий коридор. Провел пальцем по экрану, принимая вызов:

– У аппарата.

– Доброе утро, мастер Карамазов.

Мужской голос был мне незнаком. И я решил было уточнить, с кем имею честь разговаривать, но мужчина, словно читая мои мысли, ответил:

– Меня зовут Иван Федорович Привалов. Я представляю интересы вашего деда.

Вот как? В последний раз в личной беседе старый Федор Иванович был не очень учтив.

– И что нужно моему дражайшему дедушке от непутевого внука? – осторожно начал я.

– Федор Иванович преставился, – ответил адвокат. – А вы, как единственный наследник, должны вступить в свои права по закону наследования Имперского Союза, так как ваш брат Дмитрий лишен прав и привилегий и находится в заведении для душевнобольных как существо, представляющее исключительную опасность для общества. А ваш отец объявлен пропавшим без вести еще после пожара в загородной усадьбе в Цевло.

Я замолк и словно оглох на несколько мгновений. Все звуки куба стали глуше и отдалились.

– Вам нужно прибыть в дом покойного Федора Ивановича завтра, к двенадцати часам дня. Куда подать за вами машину? – Голос прозвучал будто сквозь вату.

– Кирочный проспект. Жилой комплекс «Содружество», – ответил я сухо и зачем-то уточнил: – Смерть произошла по естественным причинам?

– Точно так.

– Хорошо, – рассеянно ответил я и потер переносицу.

– До встречи, мастер Карамазов.

Телефон замолчал, и я убрал аппарат в карман. Интересные дела. Дед вдруг решил оставить мне всё? Во время нашего последнего разговора он обмолвился, что скорее перепишет все имущество на дворового пса, чем укажет позор семьи, то есть меня, в завещании. Что же так повлияло на старого Федора?

– Что за… – Размышления прервал сильный толчок в плечо.

– Сударь, вы что, дороги не видите? – послышался насмешливый голос. Однако в этой насмешке мне послышались нехорошие, злые нотки.

Я встряхнулся и посмотрел на стоявшего напротив мужчину.

Средних лет, невысокого роста, с абсолютно непримечательной внешностью. Заметь такого на улице – через минуту забудешь его лицо. В ладони мужчина сжимал пустой стакан, а на рукаве белой рубашки расплывалось темное пятно.

Я мог поспорить, что секунду назад коридор был пуст. Откуда он здесь появился?

– Приношу свои глубочайшие извинения, – произнес я. – Не заметил вас. Был занят.

Посчитав было, что конфликт исчерпан, я шагнул было вперед, но был остановлен насмешливой фразой:

– Телефоном? Это должно как-то искупить ваш поступок!

– Еще раз извините. – Я полез в карман и достал несколько купюр. – Вот. Это должно покрыть расходы на химчистку.

Краем глаза я заметил, как посетители в ближайшей кабинке отвлеклись от происходящей в зале дуэли и с интересом стали наблюдать за развитием нашего диалога. А события между тем начинали набирать скверный оборот.

При виде наличности лицо парня аж почернело от злобы.

– Вы предлагаете деньги? – понизив голос, прошипел он. – Наверное, вы думаете, что мне хватило средств на дорогой костюм, но не достаточно на чистку?

Я замолчал, понимая, что предложение было неправильным. Предложить оплату, да еще на глазах свидетелей… завтра весь город, перевирая и приукрашивая, заговорит о том, что некий джентльмен поиздержался и просит милостыню.

– Думаю, сударь, вас стоит немного научить манерам, – продолжал парень. – Видимо, у вас достаточно средств, чтобы оплачивать свои прихоти, а вот на образование…

В душе начала закипать злоба. Если я откажусь от этой откровенной провокации – буду выглядеть трусом. А способов решить это недоразумение, не вступая в конфликт, у меня не было.

– Отлично, – растягивая губы, громко ответил я. – Когда и где?

– Так сейчас. На заднем дворе. Все мы люди занятые, так зачем откладывать на потом то, что можно решить уже сегодня?

Я замялся. Вступать в бой, не зная ничего о противнике… ни стиля боя, ни связок… Это было чревато.

– А что не так? Боязно? – продолжал ехидно насмехаться парень, крутя в пальцах большую монету.

Весьма довольный собой собеседник развернулся и направился к лестнице. Я без промедления последовал за ним.

* * *

Я вышел из бара и осмотрелся по сторонам. Вынул из кармана пачку сигарет. Вытащил одну, закурил, выпуская в воздух струю сизого дыма.

Внутренний двор мануфактуры представлял собой прямоугольник, закрытый с четырех сторон домами из красного потрескавшегося кирпича, с одним выходом через арку, которая вела на Центральный проспект.

В центре двора стояли два парня. Один из них – тот самый, что вызвал меня на поединок. А второй был мне незнаком. Хотя, судя по внешнему сходству, я мог бы предположить, что это был какой-то близкий родственник оскорбленного.

Парни переглянулись. Один указал в мою сторону. Второй кивнул. И оба направились ко мне.

Оскорбленный бросился вперед. А двигался он очень быстро.

Я в последний момент успел уйти в сторону, и парень пролетел мимо меня, едва не врезавшись в стоявший за моей спиной дом. Резко затормозил. Развернулся, буравя меня полным ненависти взглядом.

– Вы чьих будете? – счел я нужным проявить вежливость.

Вместо ответа второй парень метнул в меня слепящее, сотканное из огня копье. Я снова уклонился, и луч ударился в кирпичную стену, выбивая осколки и красную пыль.

– Братья Чеховы, – тут же признал я, – так бы сразу и сказали.

– Ты обесчестил моего отца! – взревел один из братьев.

Старший. Как его зовут? Михаил вроде. Парень считался непобедимым бойцом из-за того, что освоил все пять видов магической брони. И мог часами держать на себе щиты. В связке с усилениями и длинными атакующими сериями парень и считался непревзойденным противником. За что и получил в городе прозвище «Камень». Называли его так, само собой, только за глаза. Потому что сказать подобное в лицо никто бы Михаилу Чехову не решился.

В душе вспыхнуло злое веселье. Неуязвимый, говорите? Ну, сейчас проверим!

Я потянулся, повертел головой, будто разминаясь.

– Простите, что сразу не признал. Древний, уважаемый дом, а атакуете исподтишка, аки крысы. Как поживает ваш папенька? Когда я видел его в последний раз, он был не в себе. Сердце прихватило. Ну, оно и неудивительно. Кстати, Софья Чехова, случаем, не приходится вам матушкой? А то, боюсь, выйдет курьезная ситуация. Как в этих ваших интернетах.

Браться зло сопели, глядя на меня. А я продолжил:

– А батюшку вашего, судари, я и пальцем не трогал. Ни одним из своих пальцев. Подобным, знаете ли, не увлекаюсь. В отличие от вашего дядюшки, который славится своими пристрастиями к маленьким мальчикам.

Спонтанной провокации вполне хватило, чтобы Михаил сорвался с места и бросился на меня. Ну, посмотрим, сработает ли то, что я задумал.

Расстояние между мной и озверевшим Чеховым стремительно сокращалось. Но уходить с его пути я не спешил. Лишь когда между мной и Михаилом осталась пара шагов, я начал связку.

Сложив ладони, создал дымовую завесу между мной и противником. Когда Михаил пронесся сквозь нее, непробиваемый щит спал, оставив его без защиты. Судя по удивленным глазам парня, к такому его жизнь не готовила. Он попытался затормозить, но…

Я активировал портал и оказался за спиной Чехова, который не успел сбросить скорость и на полном ходу врезался в стену кафе. Послышался глухой удар. Михаил покачнулся, закатил глаза и молча упал на тротуар, оставив на стене большую красную кляксу. Я же посмотрел на его братца.

– Передай своему родственничку, что нападать, не представившись, это признак дурного тона. А если у Михаила есть ко мне вопросы – пусть назовет время и место. Мы встретимся при свидетелях и все обсудим. Понял?

Чехов кивнул. Мой трюк заставил его усомниться в своих силах. И атаковать он не спешил.

– А теперь забирай его и отвези в больницу, – закончил я, немного подумав. – Вряд ли у него сотрясение. Мозгов в глупой голове, как правило, не водится. И передай ему, что двух плетений не хватит для мало-мальски толкового боя. Не то что для дуэли, из которой его вынесут вперед ногами веселые пляшущие гробовщики.

На этом, посчитав разговор оконченным, я развернулся и пошел к бару.

– А ты хорош, – послышался знакомый голос.

У дверей стояла брюнетка. Видимо, она наблюдала за боем. И судя по ее тяжелому дыханию и расширяющимся зрачкам, зрелище ей понравилось. Девица шагнула вперед и прильнула ко мне всем телом. Привстав на носочки, она коснулась губами моего рта. Вкусная энергия потекла между нами, впитываясь под кожу. Я не стал теряться и подхватил чертовку под ягодицы, позволяя обнять мой торс ногами. Она манила меня, обещая пир и не давая до конца насладиться им. Я подумал, что мог бы прижать ее к ближайшей стене и не получить отказа. Но бестия решила иначе.

– С тобой весело, Карамазов, – произнесла она, задыхаясь. – Ты и правда переспал с Софьей? Огневичка. М-м-м… И ты осилил ее?

Она провела острым язычком по моим губам.

– Но думаю, нам пора. Пока тебя не прикатила поприветствовать вся семья Чехова. Я вызову машину. А ты забери мою сестру. Кто знает, возможно, вечер закончится чем-то… более интересным.

Я опустил ее на землю, пройдясь ладонями по заднице, оценив упругость полушарий. Покачивая бедрами, девушка спустилась по ступенькам и вышла из арки.

– Я знаю. – Хищно усмехнулся, понимая всю суть ее игры.

У дверей уже стояла охрана. И едва я подошел к проему, они переглянулись.

– Все хорошо, мастер Алексей? – вежливо осведомился один из них.

– Да, все в порядке.

– Надеюсь, ваши друзья не заглянут в наше заведение? – уточнил второй.

Я покачал головой:

– Не думаю. У них появились неотложные дела.

Открыл дверь. Уже на пороге обернулся, глядя, как брат пытается поднять с асфальта Михаила. Махнул ему рукой и вошел в бар.

Глава 5

Домой

Дуэль поэтов уже закончилась. В зале играла музыка, на сцене хрипло пел кто-то из приглашенных гостей. Кристина мило беседовала с худым парнем в дорогом костюме, который расположился в нашей кабинке. Видимо, они были знакомы. И судя по всему, Кристине это общение не шибко нравилось. Но правила приличия не позволяли ей послать собеседника. Впрочем, вопрос решился, едва я вошел в кабинку. Парень сконфузился и встал.

– Прошу прощения. Дама предупредила, что она не одна…

– Это плохо, – протянул я. – Значит, аргументов, почему ты подсел за наш стол, у тебя нет.

Дерзость парня вполне могла стать причиной дуэли. Но, помня об охранниках, которые всем своим видом дали мне понять, что не хотят проблем на территории заведения, я не стал раздувать конфликт.

– Еще раз приношу свои извинения. Я не хотел показаться навязчивым. Кстати, вы же… – Он замер, глядя на меня. – Билли?

– Он самый. – Я кивнул, и парень просиял.

– Можно фото? – произнес он, торопливо обыскивая карманы в поисках телефона. Достал серый плоский «Волку» последней модели и вопросительно посмотрел на меня. Я вздохнул и подошел к бедолаге, который передал телефон сидевшей за столиком Кристине. – Сфотографируй, пожалуйста.

Девушка возмущенно фыркнула, но сделала несколько снимков и передала аппарат своему знакомому.

– Спасибо. – Парень пожал мне руку. – А не могли бы вы еще отметиться на снимке в соцсети, чтобы поверили?

– С радостью, – улыбнулся я вполне искренне. – Только ссылку скинь.

Парень засиял, кивнул Кристине, прощаясь:

– Увидимся в институте.

И выскочил из зала, не заметив, как блондиночка покосилась парню вслед.

– Кто это? – уточнил я.

– Александр Милорадович, – протянула девушка. – Сын генерал-губернатора города. Мы учимся с ним в одной группе. Образован, воспитан, обучался наукам за границей. Занимается благотворительностью и волонтер в Обществе Красного Креста…

– Ясно, – оборвал ее я, – крайне скучный и душный тип.

Кристина неуверенно кивнула, подтверждая мои слова:

– Ты спас меня от его навязчивого общества.

– Что-то очень уж быстро он свалил, – протянул я, – для надоедливого.

Девушка удивленно посмотрела на меня, а затем хихикнула.

– Ты себя в зеркало видел? Ты похож на каторжника, который только что сбежал из крепости Петра и Павла. И на лице у тебя написано, что ты можешь разбить лицо, невзирая на чин и социальный статус. И даже дорогой костюм, прическа и часы не могут скрыть твоего уличного воспитания. И это… притягивает, черт побери! – Она густо покраснела после сказанного и уточнила: – Кстати, где моя сестра?

Девушка, казалось, только сейчас заметила пропажу брюнетки. Осмотрелась по сторонам, а затем уставилась на меня. Брови ее грозно сошлись на переносице, а на щеках выступила едва заметная краска разгорающейся злобы.

– Ты… Вы! – грозно начала она, но я ее перебил:

– Успокойся. Твоя сестра всего лишь помогла решить мне один вопрос.

– Да? – Кристина удивленно приподняла бровь. – И какой же?

– По дороге расскажу, – отмахнулся я. Достал кошелек и положил на стол несколько крупных купюр.

– Простите, – послышался за спиной голос, – Александр уже оплатил ваш счет. Сказал, в качестве морального ущерба.

Я обернулся. За моей спиной стоял официант. В зале я на секунду заметил в толпе гостей того самого парня, который недавно вел беседу с девушкой.

Поймав мой взгляд, он неловко улыбнулся и поднял стакан с виски.

– Угу. Нам лучше идти, – повторил я.

Кристина с неохотой встала из-за стола и взяла сумочку.

– Ну, идем.

От ее обиженного вида мне стало не по себе. Не задумываясь о последствиях, я сгреб ее в охапку и поцеловал. Ахнув, Кристина позволила углубить поцелуй и даже не возразила, когда я по-хозяйски погладил ее грудь. Мне отчего-то захотелось, чтобы щенок, который увивался за ней, видел, что я могу себе позволить подобный жест. Что Кристина позволяет мне всё.

– Ты очень красивая, – сказал я, едва оторвавшись от ее губ.

Хотел было добавить, что целуется она не так искусно, как сестра. Однако подумал, что тогда мне не обломится попробовать ее чуть больше, чем на данный момент, и промолчал.

* * *

Мы вышли на улицу, где уже стояла возле вызванной машины брюнетка. Я обернулся к охраннику и протянул на прощание руку.

– Хорошего вечера, мастер Алексей. – Верзила слегка сжал протянутую ладонь, забирая спрятанную между пальцами купюру.

– Благодарю. – Я улыбнулся ему и сел в машину.

– Куда едем? – уточнила брюнетка, наливая в бокал шампанского. – Нужно отметить, с тобой очень весело.

– Думаю, стоит отвезти вас домой, – ответил я, но брюнетка в ответ на такое заявление только надула губки.

– Нет уж. Маман покинула город, так что торопиться нам некуда. И я хотела бы продолжить банкет.

Она прильнула ко мне, положила голову на мое плечо и прикрыла глаза.

– Я тоже не хочу домой, – тут же ответила Кристина. – Там… скучно.

– О, поверь, сестренка, с мастером Алексеем иногда бывает очень весело. – Брюнетка хитро улыбнулась. Открыла глаза и посмотрела на меня. – Я ведь права?

Вопрос был с подвохом. И мне ничего не оставалось кроме как кивнуть, подтверждая сказанное.

– Ах вот оно что?

Лицо Кристины покрылось красными пятнами от злобы.

Я лишь вздохнул:

– Жилой комплекс «Содружество».

Я посмотрел на брюнетку. И девушка согласно кивнула на такое предложение.

– В городе будет еще удобнее. Быстрее доберемся домой.

И машина покатила по ночной улице.

* * *

Мужчина сидел на стуле. Руки его были заведены за спинку и скованы чип-браслетами, блокирующими Силу. Голова бессильно опустилась на мерно вздымающуюся грудь – гость подвала был без сознания.

Мужчина средних лет, в заляпанном кровью кожаном переднике мясника отошел на шаг назад. Взял с верстака тряпку и вытер испачканные красным руки. Затем поднял лежавшую на столе пачку сигарет, вытащил одну и сунул в рот. Поморщился: на тонкой бумаге остались липкие отпечатки.

На открытой ладони дознавателя появился небольшой лепесток огня. Мужчина наклонил голову, прикоснулся кончиком сигареты к пламени и глубоко затянулся. Стряхнул шарик на пол, наблюдая, как огонь рассыпался на сотни тысяч ярко вспыхнувших искр.

Затянулся, выпустил в воздух струю сизого дыма и шагнул к пленнику.

– Продолжим? – с улыбкой спросил он, склонившись над ним.

Истерзанный мужчина никак не отреагировал. Дознаватель нахмурился и несколько раз ударил связанного по щекам.

– Герой, приходи в себя. – Он сгреб пленника за волосы и задрал голову: – Ну же, посмотри мне в глаза.

Веки несчастного приподнялись.

– А, это ты, – прохрипел он, роняя с губ кровавую пену. – Давно не виделись.

– Владимир Феоктистов, – пропел дознаватель, рассматривая противника. – Сильный человек. Я таких уважаю.

Выглядел пленник паршиво. Лицо было разбито. Кровь сочилась из многочисленных порезов, которые наскоро опалил огневик. А левая половина тела была покрыта коркой ожога. Но за несколько часов, пока шел допрос, мастер льда не сказал ни слова из того, о чем его спрашивали. Связанный угрожал дознавателю всеми муками ада и медленной и мучительной смертью, но так и не сказал, где объект.

Ладонь дознавателя раскалилась, и мужчина с силой приложил ее к груди пленника. Зашипело, в подвале пахнуло паленым.

– А-а-а, тварь!

– Ну, отвечай, мерзавец.

Но ответом ему были глухие ругательства. Пленник сверлил мучителя ненавидящим взглядом, но не отвечал на вопросы.

Мужчина в фартуке одобрительно кивнул и хрипло продолжил:

– Умеешь держать язык за зубами. Но это может длиться вечно. Наручники блокируют твою силу. А я очень терпелив.

Он взмахнул руками, и пленника охватил огонь. Послышался истошный, нечеловеческий вой. Впрочем, пламя горело всего несколько секунд, а затем угасло.

– Ну? Не передумал?

Пленник едва сдерживал стоны. Дознаватель вздохнул.

– Ладно. Видит Спаситель, я этого не хотел. Но придется напомнить. У тебя есть родная дочь. Ее воспитывают в приюте Красного Креста. И с ней могут произойти разные нехорошие вещи.

Криомансер вздрогнул, и мучитель хищно усмехнулся, понимая, что попал в цель.

– Тебе все равно подписан приговор. На улицах уже шепчутся, что ты сдал местоположение объекта. И за это, мол, тебя освободят совсем скоро. Ты не успеешь спрятать дочь. Ее порешат раньше, чем тебя. А мне даже руки марать не придется. Твоя кровь не прорастет и род прервется. – Дознаватель отошел на шаг назад и задумчиво потер ладонью подбородок. – Хм… А может быть, мне так и поступить?

– Ладно. Я… скажу, – ответил пленник, с трудом разлепив покрытые запекшейся кровью, обгоревшие губы. Было видно, что каждое слово давалось ему с трудом. – Если ты…

– Слушаю. – Дознаватель подобрался.

– Если ты пообещаешь взять ее в Семью…

Вместо ответа мясник подхватил со стола нож с загнутым лезвием. Полоснул острием по ладони правой руки. На грязный пол упали красные капли.

– Сталью и кровью клянусь заботиться об Анне Феоктистовой, как о родной, – торжественно провозгласил. – Пусть Спаситель будет свидетелем и покарает меня, если я отступлюсь от своего слова.

– Услышано, – подтвердил клятву голос от двери.

– Виктор Круглов, – с трудом прохрипел пленник и скривился, словно каждое слово царапало его горло. – Объект у него. Сегодня ночью он возвращается в город. На Александровский вокзал. В четыре… двадцать.

Мясник кивнул.

– Принято.

Дознаватель обошел стул, встал за спиной пленника.

– Покойся с миром, Феоктистов, – едва слышно пробормотал он и резко провел кривым лезвием по шее бойца…

Глава 6

Сестры

– Ух ты! – только и смогла произнести Кристина.

Она выглянула из такси, рассматривая дома жилого комплекса «Содружество». Окна выходили на Таврический сад. А через широкий проспект за кованым забором высились казармы лейб-гвардейского Преображенского полка.

Восемь невысоких домов, со своим постом охраны, двумя медицинскими центрами, сетью магазинов, мини-парком и несколькими фонтанами расположились на обширной территории. От города жилой комплекс был отгорожен высоким кованым забором, за который не было хода постороннему. Восемьсот квартир. Цена самых простых апартаментов начиналась от десяти тысяч рублей. И доходила до полумиллиона за пентхаус. Но квартиры выставлялись на продажу очень редко.

Машина высадила нас у закрытых ворот. Я подошел к металлическим кованым створкам и приложил большой палец к чип-приемнику. Ворота без скрипа распахнулись.

– Хорошо живешь, – произнесла брюнетка, обернувшись ко мне.

Я лишь равнодушно пожал плечами.

– Идем домой? Или еще прогуляемся? – уточнил я.

Смелая девушка подошла ко мне со спины и положила руки на плечи. Ногти слегка впились в кожу через ткань пиджака.

– На улице уже прохладно. А местные красоты можно посмотреть и из окна квартиры.

Я подошел к парадной и нажал на кнопку домофона. В холле послышалась трель, а затем камера, закрепленная над входом, повернулась и уставилась на нас.

Раздался щелчок – дверь приоткрылась, впуская нас внутрь.

Я потянул ручку на себя.

– Прошу.

Девушки вошли в парадную. Я же привычно оглянулся по сторонам, проверяя, не следуют ли за нами незваные гости. Но двор был пуст. Да и вряд ли охрана позволила бы кому-либо учинить здесь конфликт. Поэтому я вошел в парадную вслед за девушками. Однако внутри меня словно свернулась пружина. Что-то не давало мне быть спокойным.

Консьерж, сидевший за стойкой, смерил нас цепким взглядом, добродушно улыбнулся и вернулся к чтению вечерней газеты. Стопка печатных вестей лежала на подставке у дверей лифта. Заголовок на первой странице кричал: «Скажи „нет" западным ценностям, „нет" иностранным корпорациям».

В кабине лифта звучала тихая мелодия вальса. Кристина постукивала подушечкой пальца по сумочке, отбивая ритм. Этим она выдавала обуревающее ее беспокойство. Эмоция казалась чужеродной, хоть и не раздражала. Скорее забавляла. Девица вела себя словно на первом свидании. Когда кабина остановилась на нужном этаже, я приложил ключ-карту к электронному замку. Щелкнуло, лампочка сменила цвет на зеленый. Двери разъехались в стороны.

– Прошу, дамы. – Я галантно поклонился и потянул створку, впуская девушек в квартиру.

Сестры переглянулись и вошли внутрь просторного холла. Я последовал за ними.

Вспыхнул приглушенный свет, который за несколько секунд набрал приятную глазу мощность.

– Добро пожаловать домой, мастер Алексей, – послышался из динамика мелодичный женский голос.

– Вполне ничего, – оценила обстановку брюнетка.

Гостиная с высокими глянцевыми потолками поражала размерами. Мне нравилось большое панорамное окно без штор. Сквозь него можно было наблюдать за ночным городом. Стены были облицованы камнем под красный кирпич и на первый взгляд казались ветхими. Мало кто знал, что вмятины и подпалины на их поверхности не были декоративными. Когда-то из них была выложена стена места казни. Если бы кто-то достаточно любопытный соскреб с поверхности матовый лак, он смог найти кровь некоторых довольно известных бунтовщиков. Камни молчали о страданиях, свидетелями коих они были. Иногда мне казалось, что, касаясь стены, я ловил отголоски чужой силы. Но это не могло быть правдой, конечно же.

Пол покрывали палубные доски малоизвестного в широких кругах судна с красивым именем «Аврора», выбеленные ветрами и солью. В углу стоял синтезатор, а на стене на бронзовых крюках висело несколько гитар. Из мебели в комнате находились диван с кожаной обивкой, пара кресел, низкий стол из спила аметиста глубокого фиолетового оттенка, на котором стояла початая бутылка виски. Здоровенный телевизор на стене радовал глаз ничуть не меньше, чем камин, перед которым расположилась кованая решетка. Стоило огню вспыхнуть внутри портала, как на полу и стенах принимались покачиваться тени изящных танцовщиц далекой Индии.

Барная стойка из мрамора упиралась в небольшой, на две бутылки шампанского, холодильник с прозрачной дверцей. Названный напиток в нем ждал своего часа. Над самой стойкой висел ряд хрустальных фужеров.

Не разуваясь, брюнетка прошла в комнату. Она с любопытством оглядывала обстановку, пока я привалился плечом к арке и лениво наблюдал за гостьями.

Вид был просто великолепным. Темноволосая оказалась у окна и выглянула наружу. Ей нравился пейзаж. Тут было красиво. Особенно вечером, когда парк пустел. Горящие фонари освещали ряды аккуратно подстриженных кустов, обрамляющих газон, тянущихся вдоль дорожек лавочек. Чуть дальше за изгородью блестела черная лента реки.

Эту квартиру купили мне приемные родители. Они никогда особо не интересовались делами неродного сына. Поэтому в четырнадцать лет я стал очень беспокойным подростком. Из тех, кого называют проблемными. В меня словно вселился дух насилия, тяга к пьянству, погромам и бесчинствам, что всосали меня в бесконечный круговорот проблем. Поэтому, чтобы побыстрее отделаться от дитяти, родители купили квартиру, едва мне стукнуло пятнадцать. На этом их воспитание подрастающего поколения и закончилось.

Грызть гранит науки не вышло. Сия горная порода оказалась очень твердой, и я обломал себе зубы на втором курсе, когда меня вышибли из Высшей Императорской Академии. От родителей приходило неплохое пособие, так что и с работой я особо не заморачивался. Мои увлечения музыкой приносили какой-то доход. А затем появился лейбл. И началась вольготная красивая жизнь, позволившая не экономить на окружающих меня вещах и удовольствиях.

Брюнетка стояла на фоне окна и, кажется, не догадывалась, насколько соблазнительно смотрится в учебной форме. Ее сестра же заметила мой голодный взгляд и недовольно фыркнула. Я криво усмехнулся, решив, что мне нравится ее ревность.

Цокая каблуками, брюнетка прошла к стойке. Взяла бутылку шампанского из холодного шкафа.

– Виноградники Маю, – вслух прочитала она название с этикетки. – Урожай тысяча девятьсот семнадцатого года. Хорошо подойдет для завершения прекрасного вечера.

– Мадам желает напиться? – удивленно подняла бровь Кристина.

– Разумеется. – Казалось, брюнетка даже удивилась подобному вопросу. Вскрыла бутылку и разлила шампанское по бокалам. – Возможно, до такого состояния, что захочет опозорить Семью.

Кристина поджала губы, но промолчала. Покачивая задницей, брюнетка подошла ко мне и протянула один из бокалов.

– Надеюсь, сударыня пошутила о позоре? – уточнил я, принимая фужер из ее руки. – Не хотелось бы мне быть причиной падения великой Семьи.

Таким образом я пытался выяснить, с кем имею дело, но в ответ девушка лишь хитро подмигнула.

– Кто знает. Возможно, вам сегодня повезет.

– Кстати, – Кристина открыла раздвижную дверь и заглянула в комнату, – здесь есть хорошая спальня. С широкой кроватью.

– А мы поместимся там втроем? – уточнила брюнетка и отпила вино. – Нехорошо будет оставлять хозяина квартиры спать на полу.

Кристина строго нахмурилась. А затем ее щеки залились краской, и она стыдливо опустила глаза. Видимо, младшая сестра тоже была не против, как выразилась брюнетка, «опозорить Семью». Но оковы смущения не позволяли ей этого признать.

Темноволосая девушка лишь пожала плечами.

– Не все ли равно? Я акула. А акуле…

– Плевать на нормы, традиции, законы и право, – закончил я известную фразу.

Собеседница взглянула на меня из-под полуопущенных ресниц. И мне показалось, что в ее взгляде проявилось что-то отдаленно напоминающее уважение.

– За классиков!

Она подняла бокал. И я последовал ее примеру.

Кристина только удивленно приоткрыла рот, когда брюнетка осушила первый бокал и тут же налила себе второй. Младшая едва пригубила игристое вино и оторопело смотрела, как мы опустошаем первую бутылку.

Я включил музыку, под которую гибкая девица принялась танцевать. Она сбросила обувь и закрыла глаза. Но все равно прекрасно ориентировалась в пространстве, не задевая предметов. Я любовался ее фигурой и движениями.

Младшая подошла ко мне, присев на подлокотник дивана. Она рассеянно покачивала туфелькой на носке стопы и не решалась продолжить разговор. Я взялся помочь малышке и мягко обхватил изящную лодыжку, чтобы снять обувь. Девушка вздрогнула, но позволила мне погладить ее кожу снова, как уже не возражала против этого в такси. Не отводя взгляда от ее светлых и слегка настороженных глаз, я провел пальцами по бедру и коснулся края ее белья. Кристина гулко сглотнула и сжала колени, захватив в плен мое запястье. Я не был против, вмяв ребро ладони в ее горячую кожу. На этот маневр девица отреагировала рваным выдохом. Вскочив, она отошла к стойке бара и плеснула себе еще вина. Горлышко бутылки отбивало дробь о край бокала – руки гостьи дрожали. На мгновенье мне почудилось, что от нее пахнуло Силой.

Старшая сестра начала приходить в себя, лишь когда первая бутылка подошла к концу. На ее щеках появился румянец, а в глазах зажглись знакомые озорные искры. Она то и дело переглядывалась со мной, загадочно улыбалась и поправляла волосы. После не пойми какого по счету бокала она взяла с полочки колоду карт.

– Как насчет партии в преферанс? – Она ловко перетасовывала карточки.

– Хм… – Я поставил бокал на стол и полез в карман. – Сейчас.

Но вытащенная пачка денег была воспринята в штыки. Брюнетка только поджала губы и фыркнула.

– Играть на деньги с девушкой! Фи, какой позор.

– А на что? – скрывая предвкушение, уточнил я.

Девушка подняла глаза к потолку.

– Какой же ты непонимающий! Можно на интерес. Ну, или на раздевание, в конце концов. – Она потянула наверх подол юбочки.

– Все! – решительно прервала разговор Кристина. – Ты уже пьяна и не отдаешь отчета своим действиям. Нам пора домой.

– Вы и впрямь можете занять хозяйскую спальню, – предложил я, надеясь, что все не завершится так скучно. – Даю слово аристократа, что не стану ломиться в нее и посягать на вашу честь.

– Какая же ты нудная, сестренка. – Брюнетка одним глотком допила вино и поставила бокал на стол. Встала, взяла с собой бутылку. – Снотворное, – пояснила она сестре. – Боюсь, без него я не смогу заснуть.

Кристина скривилась, но брюнетка проигнорировала этот жест. Покачивая бедрами, подошла к двери. На пороге остановилась и помахала мне рукой.

– Доброй ночи, мастер Алексей. Хороших снов.

– Спокойных снов, – сухо попрощалась Кристина, но я успел заметить голод в ее глазах. Она грубовато втолкнула сестру в комнату и закрыла дверь.

Из-за стены послышались приглушенные голоса. Сестры о чем-то ожесточенно спорили. Скорее всего, Кристине не понравилось такое поведение брюнетки. И судя по тону, старшая с доводами младшей была категорически не согласна. Впрочем, это уже не мое дело. В этом море много рыбы и свет клином не сошелся на паре миловидных аристократок. Нравы в нашем обществе царили не самые строгие. И при желании мы вполне могли бы провести время к взаимному удовольствию. Я даже облизнулся, представив… как ни странно, скромницу Кристину, которая могла оказаться на редкость горячей штучкой.

Я снял пиджак, бросил его на спинку кресла и разложил диван. Вытащил из ящика комплект постельного белья. Быстро разделся и завалился на белую простыню. В соседней комнате послышался звук открывающейся дверцы шкафа. Представив девушек в своих рубашках, я глухо выругался. Все же стоило выпроводить на такси домой.

Нашарил лежавший на столе пульт и включил телевизор.

Мелькнул логотип казанского завода, и на широком экране началось какое-то журналистское расследование. Мужчина в пиджаке рассказывал о теневом бизнесе одной из высокопоставленных семей. Я зевнул. Скучно. Очередной срыв покровов. Интересно, кто и сколько заплатил за это журналистам? Веки словно сами собой закрывались. Накатила жуткая усталость. День выдался тяжелым, и я был уверен, что завтрашний будет ничуть не легче. Уже засыпая, я услышал, как открылась межкомнатная дверь. По полу зашлепали босые ноги. И кто-то сел на край дивана. Я повернулся, лениво приоткрыл один глаз.

На противоположной стороне дивана сидела темноволосая девушка. И из одежды на брюнетке была только футболка, которая едва прикрывала ягодицы.

– Заблудилась? – вежливо поинтересовался я, делая вид, что не заметил соскользнувшей с бедра простыни. Стесняться мне было нечего.

Девушка загадочно усмехнулась и прилегла рядом со мной на диван. Ее кожа приятно холодила после принятого душа.

– Нет. Пришла именно туда, куда и собиралась, – тихо ответила она. – В тебе чувствуется Сила. Очень хочу попробовать твою энергию на вкус.

– Не могу пустить в свою постель девушку, которая не представилась, – ответил я. – Таков мой принцип.

Брюнетка улыбнулась, став похожей на нимфу, и поправила прядь волос.

– Ольга. – Она провела ладонью по моей груди. – Меня зовут Ольга Михайловна Юсупова.

Острые ноготки едва царапали кожу, отчего меня бросило в жар. Девушка заметила мою реакцию, но это ее не остановило. Она опустила ладонь под простыню. На щеках девушки выступил легкий румянец, а дыхание ее стало тяжелым.

Ольга повернулась ко мне спиной. Прогнулась, и короткая футболка задралась, обнажая ягодицы.

– А как же… – Я мягко взял ее за тонкое запястье и попытался было остановить внезапный любовный порыв девушки. Но не тут-то было. Рука Ольги ловко выскользнула из моей ладони.

– Необязательно посягать на честь девушки, чтобы нам было хорошо, – ласково произнесла она, обернувшись ко мне. – Не торопись. Я сама.

Резкий порыв ветра подтолкнул меня в спину, прижимая к девушке. Я потянулся к нему, чувствуя, как Сила в Ольге превращается в вихрь. Кожу начало покалывать от эйфории, и я едва сдержался, чтобы не нырнуть в этот омут. Открылся, чувствуя, как ветер с легкой примесью колдовской тени смешивается с моим дымом.

Меня окутала прохлада, словно я стоял на горном утесе, и холодный, но приятный ветер ласкал кожу, разгоняя кровь. А затем пришла эйфория, словно бы я летел по трассе на большой скорости. Стал одним целым со стихией, растворился в ней.

С губ Ольги сорвался тихий, едва слышный стон. Она вздрогнула, вскрикнула, замерла на секунду. А затем высвободилась из моих объятий. Толкнула на спину и взобралась поверх бедер. Юсупова уселась на меня, впуская в себя. Как завороженный, я наблюдал за искусной любовницей, которая достанется своему супругу невинной в определенном месте.

Глаза девушки закатились. Она застонала и начала двигаться быстрее.

– Тише. Иначе разбудишь сестру, – кусая губы, попросил я.

– А я и не сплю, – раздался строгий голос.

Ольга вскрикнула и выгнулась.

– Как… же… ты… не вовремя… сестренка…

Я обернулся. Кристина стояла в дверях. И в ее взгляде плясало темное пламя ярости. И мучений, которые она устроит своей сестре. Ольга же обессиленно перевернулась и легла на спину, не замечая собственной наготы. Она хотела казаться равнодушной, но я заметил, как колени девушки подрагивают.

– Вкусно, – протянула она, прикрыв глаза. Облизнула губы. – Что это? Будто сладковатый дым.

– Сила эненра, – ответил я.

Кристина простонала что-то неразборчивое. Я обернулся к ней и только сейчас увидел, что щеки девушки раскраснелись. Она чувствовала сладкие, манящие отголоски Силы от того вихря, который мы устроили. Мне показалось, что моя рубашка неплохо смотрится на ее хрупкой фигурке.

– Такая вкусная. – Ольга снова облизнула губы. И вдруг села на кровати, поманив Кристину к себе: – Ну же, иди к нам. – В этот момент ее голос казался густым и липким, словно горячая карамель.

Младшая колебалась совсем недолго. Сила лишала Юсупову возможности размышлять здраво.

– Нет, – пробормотала она, словно зомби, делая неуверенные шаги в нашу сторону. – Я не…

Ольга схватила ее за руку, посадила на диван и мягко обняла за плечи. И девушка вздрогнула, словно ее ударило током.

– Ну же, – зашептала брюнетка сестре на ухо. – Тебе понравится.

Кристина неуверенно обернулась и затравленно посмотрела на меня. Ольга же потянула в стороны полы моей рубашки. Оторванные пуговицы звонко зацокали по полу. Юсупова запоздало попыталась прикрыться руками, стесняясь наготы.

Я провел по спине младшей сестры сбитыми ранее костяшками пальцев. Кристина выгнулась. А меня окатило волной чего-то мягкого. Но Сила была бесцветной. Серьезно? Что же, это будет интересно.

Ольга отстранилась от девушки и настойчиво толкнула Кристину в мои объятья.

– Ваша очередь, – лукаво произнесла она. – А я побуду наблюдающей. Ты же подсматривала, сестренка.

Вместо ответа девушка опустила голову. Волосы закрыли ее лицо, хотя я все равно смог различить пылающие щеки. А затем она кротко кивнула.

Кристина застыла в моих объятьях. И я чувствовал, как малышка дрожит. Юсупова прижалась ко мне, и я вновь почувствовал манящие отголоски Силы.

– Откройся, – едва слышно прошептала она. – Я хочу попробовать.

И я повиновался. Ведь меня просила об этом еще неиспорченная, юная дева. Поток моей Силы вырвался из-под кожи. Кристина вскрикнула и прогнулась в спине. Начала медленно двигаться мне навстречу. А мне показалось, будто ее бледная кожа светится. Мерцает в темноте. Сила манила меня, и я потянулся к источнику, щедро отдавая свою энергию и создавая вихрь. Свет окутал меня, я будто оказался в комнате, лишенной звуков. На меня накатило такое блаженство, словно я обрел равновесие и достиг гармонии. Познал дзен. Кристина застонала, но звуки доносились до меня словно через плотный слой ваты. Голова закружилась, и я завертелся в ярком, слепящем вихре, отдавая всего себя. Свет проникал в каждую клетку тела, наполняя необъяснимым счастьем.

Разрядка оторвала ноги от пола. Я воспарил в ослепительном сиянии. Раскинул руки и зажмурился, словно кот, который объелся сметаны. А затем луч погас. И я провалился в бездонную яму. Мягкую и очень уютную.

– Ты как?

Я с трудом открыл глаза. Во рту пересохло, а десны заледенели. Губы покалывало.

– Вкусно, – прохрипел я.

Кристина лежала рядом, тяжело дыша. Испарина покрывала ее светлую без плебейского загара кожу. И судя по виду, она осталась довольна. Или мне хотелось так думать. Да и Ольга сидела очень уж расслабленной. Скорее всего, она тоже времени даром не теряла. Она перевела дух и промурлыкала:

– Девочка открылась.

Старшая потянулась и, уже не сдерживая страсти, поцеловала сестру. Та тотчас ответила, обхватив девушку за затылок, а затем облизала губы острым язычком.

– Свет, – пробормотала Ольга. – Странный… выбор силы.

Я недоверчиво посмотрел на Кристину. На ее губах растеклась новая порочная улыбка, которая Юсуповой на удивление шла.

Сила получает цвет во время сильного эмоционального шторма, который приходит внезапно. Сотни семей пробовали осознанно подстроить выброс для отпрысков, чтобы они получили силу в более раннем возрасте. Но ни у кого не получилось. Словно само провидение распоряжалось этим явлением и решало, когда и в какой цвет окрасится Сила. И вот Кристина открылась.

– Вот такая у меня была скучная жизнь, – пробормотала она, поднимаясь и позволяя любоваться своим обнаженным телом.

Былой скромности уже и след простыл. Девушка изменилась всего за полчаса. И я довольно улыбнулся: вот ты помог человеку обрести путь, Карамазов. Хотя я, возможно, и буду сожалеть, что у меня не получилось подольше поиграть с младшей сестрой до того, как она перестала быть зажатой.

– Передохнем, – строгим тоном учительницы сказала она. – И повторим. Мне интересно, какой вихрь смогут создать три человека. Я точно хочу попробовать это на вкус.

Глава 7

Старик

Я открыл глаза и прищурился от солнечных лучей. Жалюзи в комнате не были опущены, и яркий свет пробивался сквозь плотно сомкнутые веки. Поморщился, прикрыл ладонью глаза.

Справа засопела Ольга. Я повернулся и посмотрел на прижавшуюся ко мне старшую Юсупову. Словно почувствовав на себе мой взгляд, девушка повернулась, продемонстрировав грудь, и обняла меня.

«Хороша», – невольно подумал, любуясь обнаженной девушкой.

Слева засопела вторая сестренка. И одежды на Кристине было ровно столько же, сколько и на Ольге. Вчера мы попробовали объединить вихрь сил. И остались весьма довольны прошедшим экспериментом. Несколько раз.

Я поднялся с кровати и посмотрел на пол. Нашел среди разбросанных вещей свои штаны, надел их и поплелся на кухню. По пути взял со стола телефон, разблокировал экран. Несколько пропущенных вызовов.

Я вышел на кухню, включил кофемашину и набрал номер.

– Алло?

– Мастер Карамазов? – послышался в трубке знакомый хриплый голос. И строгим, почти отеческим тоном напомнил: – Сегодня в полдень вас будут ждать в семейном поместье для одного очень важного дела.

Я чуть не хлопнул себя по лбу от досады. Вечер в компании сестер совсем вытеснил из памяти то, что сегодня мне нужно будет посетить владения старика Карамазова…

– Как же, помню, – ответил.

– Заеду за вами через полчаса, – произнес мужчина в трубку. – До скорой встречи.

Я бросил телефон на стол. Достал кружку с ароматным кофе.

– С добрым утром, – послышался за спиной звонкий девичий голос.

Я обернулся. В дверях, прислонившись плечом к дверному косяку, стояла Ольга. Скорее всего, одеваться девушке было лень, поэтому брюнетка пришла на кухню совершенно обнаженной. От такого прекрасного зрелища у меня дрогнули руки и зашумело в голове. А в глазах на секунду потемнело из-за оттока крови. Юсупова подметила эту реакцию и, покачивая бедрами, прошла к столу. Ее грудь так соблазнительно вздрагивала в такт шагам, что я замер, едва не выронив из рук напиток. Девушка же, словно не испытывая никакого стеснения, уселась за стол.

– Меня разбудил запах свежесваренного кофе, – пояснила она, хлопая длинными ресницами. – Не нальешь даме чашечку? Кстати… – Она недвусмысленно покосилась на мои штаны. – Это утренний бодрячок? Или ты просто рад меня видеть?

– Оба варианта, – незамысловато ответил я. Открыл кухонный шкаф и достал чистую посуду.

Налил кофе и поставил кружку на стол перед девушкой.

– Сахар?

– Нет, спасибо. – Ольга благодарно кивнула и сделала глоток. Мечтательно прикрыла глаза. А затем посмотрела на меня из-под полуопущенных век. – Что еще нужно для начала хорошего дня? Разве что… – Юсупова задумчиво забарабанила пальцами по столу. – Я читала об одной очень интересной штуке, от которой мужчины просто теряют голову.

Девушка взяла кружку со стола и подошла ко мне.

– Ты же не против принять участие в одном… эксперименте?

– Если не станешь выливать… горячий кофе мне на голову, – начал я, но Ольга уже опустилась передо мной на колени. А через секунду я ощутил горячие губы девушки. И кружка едва не выпала из моей руки.

Под ногами сформировался вихрь холодного воздуха, оторвавшегося меня от земли. Приятный ветерок охлаждал кожу, и я словно бы взлетел к потолку, наблюдая за происходящим со стороны.

Я на кухне, Ольга стоит передо мной на коленях. От нее ко мне тянутся нити Силы, которые закручиваются в спирали, смешиваясь с черным дымом. Вихри объединяются в один большой, который вращается вокруг нас. А мы словно находимся в оке шторма.

– Чем это вы тут занимаетесь?

Ольга поперхнулась, вздрогнула. Ее зрачки расширились, в них заклубилось черное, заволакивая всю радужку.

За спиной Ольги возникла синяя, сотканная из Силы фигура. Она взлетела ко мне, обняла, отчего у меня по коже прошел холодок, и жадно поцеловала. От этого поцелуя кровь словно застыла в жилах. Почувствовал, как на коже проступает иней, а я сам превращаюсь в ледяную статую. А затем сердце бешено забилось, погнало по венам горячую кровь, в голове взорвался фейерверк, и перед глазами вспыхнули разноцветные пятна.

Вихрь сжал меня, впитываясь в кожу, вбиваясь в кости. Чужая сила заклубилась во мне, грубо сшибая на землю, резким ударом возвращая в телесную оболочку. По коже волной прошли холодные мурашки, будто по ней провели кусочком сухого льда. Губы дрожали, а от кончиков пальцев к затылку расходилось приятное покалывание.

Ольга закашлялась, отстранилась и укоризненно посмотрела на меня.

– Последнее было грубовато, – с упреком произнесла она. – Самую малость. Впрочем… Мне даже понравилось.

В глазах Ольги плясали искорки полученной Силы.

– С добрым утром, сестренка, – промурлыкала старшая Юсупова и встала с пола. – Как самочувствие?

Только сейчас я посмотрел на Кристину. Она стояла в дверях кухни и наблюдала за нами. В отличие от сестры, блондинка успела одеться. Судя по красным щекам и расширенными зрачкам, зрелище очень ей понравилось.

Ольга уселась на стул, элегантно закинула ногу на ногу и кивнула в мою сторону.

– Не хочешь повторить фокус?

Блондинка на секунду задумалась, а затем покачала головой в сомнении.

– Почему бы и нет?

Голос девушки прозвучал неуверенно. Ольга встала со стула, подошла к сестре и взяла ее за Руку.

– Ну, идем. Я тебя научу…

Моего мнения никто не спросил. Но я не был в обиде.

«Главное… не забыть… про встречу», – мелькнула в голове последняя мысль. А затем сестры опустились на колени. И я потерял всяческое самообладание…

* * *

Старик-консьерж в парадной склонил голову.

– Девушек, с которыми вы вчера прибыли, забрал автомобиль.

Я нахмурился. В душе заскребли тревожные кошки.

– Что за машина? – осторожно уточнил я.

– Черная «Волга». Судя по номерам, принадлежащая семье Юсуповых.

Считай официально познакомились. Значит, родственники все-таки узнали, где пропадали сестры. Это может обернуться прескверной историей. Впрочем, когда в моей жизни таких не бывало?

– Все хорошо, мастер Алексей? – уточнил консьерж, заметив замешательство.

– Да, все прекрасно, – ответил я. – Удачного дня.

– И вам всяческих благ. – Старик кивнул.

Я вышел на улицу и довольно прищурил глаза. Стояла отличная погода. За ночь ветер разогнал низкие темно-серые тучи, и над городом ярко светило солнце.

У ворот меня уже ожидала машина. Возле открытой водительской двери стоял парень в длинном черном плаще. Он был молод, но лицо его хранило выражение свойственной старикам скуки, а коротко стриженные волосы были абсолютно седыми. Высокий и жилистый, он не внушал опасений и мог показаться безобидным. Но я уловил некую злую Силу, исходящую от него.

– Прошу в машину, – с едва заметной глумливой усмешкой парень склонился, открывая передо мной пассажирскую дверь. Он старательно пытался походить на лакея, который всеми силами пытается угодить своему господину. Но это было похоже скорее на плохо прикрытое издевательство.

Я улыбнулся и подошел к нему. Крепко обнял старого приятеля. И по совместительству одного из дружинников Федора.

– Иван! Сколько лет, сколько зим! Какими судьбами?

– Ваш родич преставился, – просто ответил боец. – А вы скоро вступите в Семью с долгой и богатой историей. Сыны Карамаза, который сражался бок о бок с самим Святославом.

– Отчего он конкретно… ну…

Не знаю, почему я не стал говорить «умер». Но Иван, который уже сел на водительское сиденье и захлопнул дверь, понял, что я имел в виду.

– Возраст, стресс и переживания сделали свое. И Федор Иванович обзавелся саркомой.

– А целители?

– Магия Света здесь бессильна. Как говорят жрецы: на все воля Единого. Едем, княжич. Вас уже ожидают.

Я качнул головой в знак согласия и уставился в окно. Кто бы мог подумать, что деда добьет банальный рак. Мне всегда казалось, что только рухнувшее небо способно упокоить старика.

* * *

Особняк на Крестовском острове выглядел заброшенным. Тронутый ржавчиной кованый металлический забор, неухоженный сад, заросшая травой дорожка, выложенная гранитными плоскими камнями. Корявые деревья раскачивались под порывами холодного, промозглого ветра. Кусты разрослись, ощетинившись необрезанными ветвями.

– Дом, – задумчиво прошептал я, глядя на открывающийся пейзаж через окно машины. – Добро пожаловать в семейный склеп.

Каждая дворянская семья считала своим долгом иметь здесь особняк. Или летнюю резиденцию, куда аристократы приезжали, чтобы отдохнуть от шума и городской суеты. Поэтому по древней неписаной договоренности здешняя земля считалась священной. И убийства здесь были запрещены. Сам император и Синод обещали любому жителю острова защиту.

Мой сопровождающий остался в автомобиле, бросив на особняк равнодушный взгляд.

Я подошел к воротам и приложил к панели замка открытую ладонь.

– Право крови подтверждено, – послышался из динамика ровный женский голос. – Добро пожаловать домой, мастер Карамазов.

Панель сменила цвет с красного на зеленый, раздался щелчок и металлический лязг.

– Домой, – прошептал я давно забытое слово. Оно казалось мне чужим и неестественным.

Я заметил, что ворота распахнулись без скрипа. Видимо, кто-то заботливо смазывал петли. Дом высился тремя этажами в глубине парка. Кремовый кирпич с годами не утратил своего цвета. По одной из стен вился дикий виноград, который некому было укрощать. Он настырно лез в широкие окна и обвивал балкон с решетчатыми перилами. Покатая крыша из терракотовой черепицы немного посветлела за время. На шпиле виднелся фамильный герб, который некому было начищать до блеска. Но все же поместье не казалось убогим. Даже в запущенном состоянии оно было величественным и внушало уважение.

– Идущий дорогой смертной тени, да не убоюсь я зла, – декламировал я, шагая к широкому полукруглому мраморному крыльцу, на постаментах которого сидели горгульи.

Статуи протягивали в мою сторону сложенные лодочкой ладони. Когда я подошел к входу, в руках тварей вспыхнули красные огоньки, ярко осветив ступени. С навеса взлетела крупная птица.

– Добро пожаловать домой.

У двустворчатой двери стоял мужчина, опирающийся на трость. Я остановился, чтобы рассмотреть его, и удивился, что дворецкий почти не изменился за те годы, которые мы не виделись. Высокий, крепко сбитый мужчина за пятьдесят, с широким лицом, которое обычно хранило выражение вежливого безразличия. И только для важных для него людей оно менялось и освещалось эмоциями. Для меня мужчина улыбнулся и слегка склонил темную голову. Тут я заметил несколько серебристых прядей, рассекающих шевелюру. Раньше их не было.

– Спасибо, что встретил, Мэйхем. – Я крепко обнял старика. – И отдельная благодарность за то, что остался после смерти хозяина.

– Рад служить, – ответил Мэйхем и добавил чуть тише: – Я предан не человеку, а Семье. И Карамазовы не погибли, мастер. Прошу, проходите.

– Спасибо, старый друг. – Я хлопнул дворецкого по плечу и вошел в холл.

Позади послышался стук трости по мраморным плитам крыльца. Этот звук казался родным. Именно он ассоциировался у меня с детством. Старик всегда был неподалеку, и стук его верной трости сопровождал каждый шаг преданного слуги. Сомневаюсь, что дворецкому и впрямь нужна была эта палка, потому как осанка у Мэйхема была отличной, а шаг – твердый. Даже сейчас, столько лет спустя, его походка была уверенной.

Просторный холл с четырьмя колоннами был практически пуст. Огромная люстра из хрусталя под потолком казалась немного тусклой, камин у дальней от входа стены зиял пустым порталом, диван и несколько кресел оказались закрыты чехлами, дубовый резной столик венчался канделябром, в котором были установлены настоящие восковые оплывшие свечи. На стене напротив висела большая плазменная панель. Рядом виднелся свернутый в рулон ковер, который когда-то лежал у подножья лестницы.

Напротив входа красовались раздвижные витражные двери, ведущие на террасу. Цветные стекла пропускали скудное питерское солнце и расцвечивали пространство на редкость яркими бликами. В холле было два больших, во всю стену, арочных окна, которые не пропускали свет из-за разросшихся в саду сухих, мертвых деревьев. Впрочем, это было легко исправить.

– Наташа, включи свет! – Голос дворецкого прозвучал неожиданно громко и властно.

– Выполняю, – раздался из скрытого где-то динамика женский голос. На стенах вспыхнули бра, затопив комнату приятным мягким светом.

В одном из кресел сидел невысокий лысеющий мужчина в очках с золоченой оправой. Я не заметил его сразу, что неприятно меня удивило. Судя по дорогому костюму и дипломату, который располагался рядом с креслом, я решил, что это, наверное, и есть тот самый Привалов, звонивший мне накануне.

Мужчина встал и с дежурной улыбкой протянул мне руку.

– Позвольте представиться, Алексей Юрьевич. Меня зовут Иван Федорович Привалов. Представляю интересы вашего деда.

Я пожал протянутую ладонь и с неприязнью отметил, что рукопожатие у душеприказчика вышло вялым.

Мужчина открыл дипломат и достал тонкий планшет. Он принялся водить наманикюренным пальцем по экрану, видимо, в поиске нужного документа. Я же отбросил покрывавший другое кресло чехол, устроился в нем и равнодушно наблюдал за движениями адвоката.

– Ага, вот оно, – с удовлетворенной усмешкой отметил мужчина и заменил одни очки другими.

Похоже, ему больше не нужно было производить достойное впечатление. Вещица оказалась куда менее изящной и дорогой. Широкая роговая оправа делала своего хозяина похожим на крупную жабу.

– Сразу хочу отметить, что все сказанное тут останется между нами и не выйдет за пределы дома.

– Естественно. – Я кивнул.

– Покойный Федор Иванович Карамазов решил оставить титул и родовой особняк кому-нибудь из членов Семьи. А так как больше родичей у покойного не осталось, он решил признать вас наследником. – Адвокат довольно осклабился. – Цитирую: «И позор семьи Алексей сгодится». Это он про вас.

Привалов с сожалением развел руки, словно бы извиняясь за слова, которые пришлось произнести.

– Довольно, – оборвал я начавшийся цирк и прямо спросил: – Клятва крови?

– Да. – Адвокат заметно стушевался и дрогнувшими пальцами поправил очки на переносице. – Обязательства, которые вы получите вместе со вступлением в Семью. – Привалов уставился в планшет. – Согласно составленному завещанию, вам переходит все движимое и недвижимое имущество семьи Карамазовых. А также все обязательства перед императорской короной, Сенатом и Священным Синодом.

– Точнее?

– Мастер Мэйхем должен ввести вас в курс дела. Да, еще Федор Иванович оставил вам послание в голограмме. – Привалов хлопнул ладонями по подлокотникам кресла. – Наташа, включи запись, которая предназначается Алексею. От Федора Карамазова.

Система «Умный дом» не среагировала. Лицо душеприказчика вытянулось. Дворецкий уверенно повторил команду и добавил:

– Не все в этом доме имеют право голоса.

– Выполняю, – отчеканила Наташа.

Где-то сверху щелкнул прожектор, и гостиная преобразилась в огромный зал. Шесть колонн-ангелов с поднятыми крыльями и опущенными к полу мечами. Глаза ангелов прятались под широкими повязками. Это означало, что слуги Единого слепы и беспрекословно выполняют волю Создателя. Напротив входа ступеньки и трибуна, за которой виднелось распятие.

Я поднял голову к потолку, рассматривая фрески Последнего дня, когда ангелы и демоны устроят масштабную битву за Высокий Трон, с которого победитель будет царствовать над людьми.

В отдалении, за баталией, виднелся престол, на котором восседал бородатый мужчина в белых одеждах. К нему тянулась длинная очередь людей. Последний Суд, на котором Спаситель решит, кто войдет в Небесный Храм, а кто будет вечно корчиться в Пекле.

Я никогда не понимал, как мертвецу с атрофированными нервными окончаниями можно причинять физическую боль. С моей точки зрения, ад, который описывают жрецы культа вуду, куда реалистичнее. Место, где человека заставляют переживать одно и то же событие снова и снова в призрачной надежде на изменение результата. Вот это по-настоящему жутко.

В центре зала появился трон. На нем сидел Федор. Его выцветшие глаза смотрели на меня не мигая. Голограмма подрагивала и распадалась на кубики. И я откинулся на спинку кресла, ожидая, пока пройдет настройка. На самом деле я рассматривал родственника, отмечая, насколько он отличался от образа, сохранившегося в памяти. Мне казалось, что его глаза были ярче, а уголки рта не опускались.

Карамазов был очень стар. Лицо изрезали глубокие морщины, кожа на щеках обвисла, на шее проступили пигментные пятна, они же мелкой россыпью покрывали лоб. На искривленной переломом в юности переносице красовались очки в оправе из слоновой кости. Кольцо на указательном пальце осталось прежним. Это было крупное украшение с гербом и едва заметной царапиной по центру, которую владелец отказывался убрать у ювелира.

Седые волосы Карамазова-старшего были уложены, а клиновидная бородка аккуратно подстрижена. Мастер курил трубку, выпуская к потолку кольца сизого густого дыма. Тот даже не рассыпался на пиксели при демонстрации. А у подлокотника кресла стояла трость с набалдашником в виде золоченого черепа.

Федор сфокусировал взгляд и уставился в точку в центре моего лица.

– Ну, привет, внук, – процедил он, презрительно скривив тонкие бескровные губы.

– И тебе привет. Плохо выглядишь, старик, – с притворным сочувствием сказал я голограмме.

Карамазов нахмурился, и изображение дрогнуло.

– Не боишься, что после такого приветствия я передумаю и откажусь от своего решения, которое и без твоего хамства далось ой как тяжело?

Я открыл рот от удивления. Видимо, старый Федор знал меня как облупленного, раз заготовил несколько вариантов ответов. Карамазов рассмеялся. И смех его был похож на сухое воронье карканье.

– Весь в отца. Тот тоже говорил, как думал. И не думал о…

Речь старика прервал кашель. Карамазов приложил к губам платок, и я заметил кровавую кляксу на белой ткани.

– Курение все же загнало меня в могилу, – беспечно пояснил Федор. – Впрочем, плевать. Я достаточно пожил. И перешагнуть через грань мне уже не страшно.

– Ясно, – произнес я одними губами, надеясь, что другие не заметили боли в его полупрозрачных глазах.

– Так что остаешься только ты. Позор семьи, – последние два слова он произнес отрывисто, как уже привык.

– И император, – охотно подсказал я записи, надеясь, что такое развитие беседы он не предвидел.

Лицо старика скривилось.

– Император? Карамазовы столетия наживали то, что имеют. Богатства, артефакты, родовые земли. Фамильные коллекции. И все это заграбастает Союз? Да хрен им! Вот такой!

Старик развел в стороны сухие ладони, показывая, какого размера орган он желает передать государству в качестве наследства.

– Достойно, – оценил этот жест я. – Щедро и от души.

– Даже бастарды больше достойны получить все семейные богатства, – продолжал Карамазов. – Документы уже подписаны. Ты полноправный представитель дворянской семьи. – При этой фразе лицо старика перекосилось – до того тяжело ему дались эти слова. – Судьба жестока. Остались сущие формальности. Клятва Крови.

Он открыл футляр из красного дерева и вынул небольшой кинжал с рукоятью из червленого серебра. Я невольно сглотнул, вспомнив эту семейную реликвию, которую пару раз пытался стянуть из кабинета деда.

Старик коротким быстрым движением сделал надрез на ладони правой руки. На мраморный пол закапала кровь. Мне даже захотелось убрать ноги, чтобы не испачкаться в красном. Но пришлось встать и повернуться к адвокату.

Привалов подал мне тот самый нож, который держал на записи Федор. И я в точности повторил действие старика. Ладонь обожгло, когда лезвие рассекло кожу.

– Сталью и кровью клянусь чтить и соблюдать традиции Семьи, которые завещали нам предки, – хрипло начал Карамазов.

Я в унисон повторял слова клятвы.

– Клянусь, – продолжил старик внезапно, когда я хотел вернуться в кресло, – стать достойным потомком Карамазовых.

– Да брось, – фыркнул я, – кто в такое поверит?

– Попытаться стоило, – холодно процедил старик. – Добро пожаловать в Семью.

Я склонил голову в театральном поклоне.

– Мэйхем введет тебя в курс дел. И на твоем месте я бы приступил к решению дел Семьи прямо сейчас. Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Всё! – Карамазов махнул рукой. – Общение с тобой меня порядком утомило. Встретимся на той стороне! – После этого он обратился к кому-то за видеоглазком: – Отключай эту хренотень и налей мне коньяка. Я на днях вроде как умер и впустил в Семью…

Голограмма подернулась, и я вернулся в холл особняка.

– Ну, теперь все традиции соблюдены, – удовлетворенно отметил Привалов, вытирая платком вспотевший лоб. Он подал мне планшет. – Вам осталось только поставить подпись. Вот здесь и здесь…

Я послушно исполнил его просьбу, оставив в указанных местах цифровой автограф.

– Вот и чудно. Ваши копии я пришлю на почту. – Павлов убрал планшет в дипломат и кивнул в знак прощания. – Мастер Мэйхем введет вас в состояние всех дел Семьи. Так распорядился усопший.

– Держи в курсе, – буркнул я устало.

– Ну, мне пора.

Он подхватил дипломат и вышел из холла. Я же решил гостя не провожать и остался сидеть в кресле, обдумывая сложившуюся ситуацию.

Глава 8

Неприятности

В кармане зазвонил телефон. Я вытащил трубку и открыл пришедшее в мессенджер сообщение с незнакомого номера: «Найди Феникса и привези его в старые доки. Иначе убитый горем отец получит своих дочерей по частям».

А следом послышалась мелодия звонка. Номер был скрыт.

– У аппарата, – бросил я неприязненно.

– Получил наше послание?

Голос в трубке был женским. Приятным.

– Ага, – равнодушно ответил. – Вот только я не тигр.

– Что? – удивились на том конце провода.

– В цирке не выступаю, – повторил я бородатую шутку. – Ты либо поясняй точнее, либо не трать мое время.

– Я о тех девках, с которыми ты провел ночь.

– Которую? – из принципа уточнил я.

– Что?

– Которую ночь? Каких именно девушек? Этот разговор начинает меня раздражать.

На том конце провода раздались сдавленные ругательства.

– Перезвони, как будет что-то конкретное. – Я сбросил вызов и хмуро посмотрел на аппарат.

Дураком я не был и понимал, что к чему. Вот только вымогателям надо было понервничать, а мне выдохнуть. Ладонь после пореза еще саднила, и я понимал, что у меня появились новые обязательства перед… собственной фамилией.

Телефон опять зазвонил. Я досчитал до пяти и принял вызов.

– Ну, – коротко бросил собеседнице, – уточнила детали?

– Две твои вчерашние подруги. Кристина и Ольга.

– Только с чего вы взяли, что мне есть до них дело? Ну, пропадут две девочки…

– Ты, мальчик, видимо, не понял, с кем вчера переспал, – перебила меня собеседница. – Это сестры Юсуповы. Сводные, конечно. Но старик души в них не чает. А ты был последним, с кем их видела целая куча свидетелей. И когда найдут их трупы с твоей ДНК, отец долго думать не станет. Денег у старика хватит, чтобы нанять частную армию. И убивать тебя будут медленно и очень мучительно.

Я напрягся. Об этом действительно как-то не подумал.

– Так что на твоем месте я бы нашла бывшего сослуживца и привезла его в доки. Скажем, сегодня в шесть.

– Но… – начал было я, но собеседница меня перебила:

– Ты хам, но у меня хорошее настроение, так что дам тебе подсказку. В два часа дня Виктора доставят в здание суда Николаевского района. Думаю, начать поиски лучше всего именно там.

Трубка замолчала. Я спрятал ее в карман.

Первой мыслью было сбежать из города. Собрать все имеющиеся деньги и прямо сейчас двинуть к аэропорту, но…

Юсуповы все равно найдут. Это было ясно как день. Объявят награду за голову, и меня найдут в любой точке мира. Да еще как пить дать удавят, как безродного пса. Я скривился, решив, что подыграю шантажистам.

Придется искать бывшего гусара.

С Виктором Кругловым по прозвищу Феникс я служил в одном полку. Бастард, который не имел права на герб и фамилию. Хотя во время пребывания в городе я слышал много слухов и легенд, которые слагали о Викторе. Я и сам был свидетелем полусотни прескверных историй, в которых Феникс принимал непосредственное участие. И теперь мне придется найти его. И как-то уговорить, чтобы он добровольно сдался в руки похитителей. Потому что я не был уверен, выйду ли победителем из драки с Виктором. Круглов был крепким и неутомимым бойцом. К тому же не ведал страха.

Я вытащил из кармана визитку и набрал записанный на картонном прямоугольнике номер.

– Слушаю, мастер Алексей… – послышался в трубке голос адвоката, и он тут же торопливо добавил: —…Юрьевич.

– Иван Федорович, не могли бы вы мне помочь еще в одном деле, – начал я с притворной любезностью.

* * *

– Признать Виктора Круглова виновным в убийстве четырех человек в порядке самозащиты…

Феникс с равнодушным видом рассматривал герб Русского Союза, висевший за спиной судьи. Двуглавый орел, державший в лапах державу и скипетр. А вокруг орла полукругом располагались гербы стран, которые входили в Союз. Сербское, Черногорское, Хорватское, Польское, Словенское и Македонское княжества.

– И приговорить его к штрафу в размере двухсот имперских рублей.

Глава судейской комиссии, в черной мантии и белом парике, стоял за столом и зачитывал приговор с листа. Затем служитель Фемиды отложил бумагу и посмотрел на человека, сидевшего на противоположной стороне зала заседаний.

– Встаньте.

Парень поднялся из-за стола, всем своим видом демонстрируя смирение и послушание. Выходило у Виктора на редкость удачно, несмотря на внешность, которая внушала опасение.

– Комиссия из представителей сыскной группы городской жандармерии и судейского корпуса признала, что вы убили четырех господ в Николаевском парке, неподалеку от Александровского вокзала в порядке самозащиты. Неустановленные личности напали первыми, и вам пришлось применить Силу, чтобы защитить свою жизнь от посягательств. Вам все ясно?

Виктор кивнул. Цена в пятьдесят рублей за каждого убитого вполне его устраивала.

– Предельно ясно и понятно, ваша честь.

Судья ударил по столу деревянным молотком:

– Заседание окончено.

Подошел конвоир, и Виктор протянул закованные в браслеты руки. Щелкнул замок, и парень довольно потер запястья, чувствуя, как где-то в душе приятным цветком распускается Сила. А невысокий лысеющий мужчина в очках с золоченой оправой, который сидел рядом с Виктором, улыбнулся и начал собирать разложенные на столе бумаги в черный дипломат. Привалов – один из лучших адвокатов города. Говорят, ему удалось оправдать жреца, который пьяным сел за руль и сбил на пешеходном переходе человека. Жрец скрылся с места происшествия. И казалось, что по всем правилам ему грозит каторга. Но Привалов на суде присяжных выступил с такой проникновенной речью, что у жюри, судьи и прокурора прямо слезы на глаза навернулись. И священнослужитель был оправдан единогласно.

– Позвольте вас проводить? – с улыбкой поинтересовался адвокат, обернувшись к Виктору.

Парень неопределенно пожал плечами. Была бы его воля – Виктор прямо здесь послал адвоката куда подальше. Но в молодом человеке присутствовал здравый смысл. Вернее, некое подобие этого чувства. Ведь это прощелыга-защитник не просто так оказался рядом в такой пикантной ситуации. Стоило выяснить, кто заплатил ему за помощь. И зачем это было надобно. После недолгих раздумий Виктор решил, что посылать Ивана Федоровича все же не стоит, поэтому парень просто кивнул.

– Отлично! – Адвокат аж засиял, как колокол в Пасху. – Идемте.

В сопровождении мужчины Виктор покинул зал.

Они вышли в холл первого этажа, в центре которого стояла большая статуя богини правосудия, с завязанными тряпицей глазами, опущенным к полу мечом и весами в руках. Глядя на каменную деву, Виктор невольно подумал: «Правильно говорят, что богиня слепа».

– Ваше дело было несложным. Каждый, в ком течет кровь аристократов, должен иметь право защищать себя всеми доступными способами. А если при этом убьет кого-то… – Мужчина пожал плечами. – Такова воля Спасителя. И да, чуть не забыл. – Уже у двери адвокат остановился. Обернулся к Виктору.

Парень решил не напоминать, что его противники тоже владели Силой. И в их жилах текла такая же кровь, как у него самого. Привалов знал это. Но у мертвых прав не было, судили победителя, а значит, и думать об этом не стоило.

Защитник поправил очки в золоченой оправе, которые ему явно давили в переносице, и вынул из кармана карточку.

– Наниматель просил передать вам вот это. Ну, желаю удачи, молодой человек.

Предметом оказалась визитка с рекламой бара «Солнечный колодец».

Привалов не дал собственную карточку. Это ясно давало понять, что он имел с Виктором дело только по просьбе кого-то очень значимого. Иван Федорович едва заметно скривился, взглянув на часы, повернулся и вышел за дверь.

– Хорошо, – медленно ответил Виктор, сунув картонный прямоугольник в карман.

* * *

– Вот. Ваши вещи, подпишите здесь и… вот здесь.

Милая зеленоглазая девушка с рыжими волосами, сплетенными в длинную косу, протянула лист с перечнем имущества, которое было изъято при задержании.

– Ну, что застыл? Забирай барахло, не отвлекай меня от работы, – повысила голос сотрудница, будто присутствие Виктора ее нервировало.

– Сначала проверю, – ответил Феникс, разворачивая большой черный пакет.

Лицо девушки стало чуточку грустным, и парень с трудом сдержал улыбку: значит, есть вероятность, что он чего-то не досчитается.

– Мне чужое не нужно. Только время отнимаешь, – проворчала девица, морща носик с россыпью веснушек.

Виктор открыл пакет и высыпал содержимое на обитый металлом стол. Немного мятая одежда, часы, бумажник, пачка сигарет, узкий обоюдоострый нож с прикрепленной к нему тонкой цепью и большая круглая монета с потертыми краями. В бумажнике было пусто. Тюремная охрана оставила только карточки, пару визиток и крохотную фотографию, на которой уже нельзя было различить изображение. В скрытом отделе оставался обрывок газеты, свернутый несколько раз и наверняка уже спрессованный временем. Но доставать его Виктор не стал. Наличностью жандармы, видимо, не брезговали. Круглов усмехнулся, но промолчал по поводу таинственного исчезновения денег. Убрал в карман штанов портмоне. Надел часы и поднял со стола монету. Щелчком большого пальца подбросил ее к потолку и ловко поймал на лету. И с хитрой улыбкой поинтересовался у девушки:

– Орел или решка?

– Орел, – не задумываясь ответила та, забыв, что усиленно делала вид, что не смотрит в его сторону и не интересуется его действиями.

Виктор кивнул, убрал ладонь и посмотрел на монету. Показал девушке:

– Угадали.

Сотрудница ехидно усмехнулась в ответ и склонилась над бумагами, быстро записывая что-то в формуляр. Виктор же зажал металлический кругляш в кулаке.

– Где можно переодеться? Нет, я могу прямо здесь…

Он сделал вид, что собирается сбросить одежду.

– За той ширмой, – поспешно ответила девушка, указывая на стоявшую в углу конструкцию.

– Благодарю. – Виктор кивнул и прошел в указанную сторону. – Кстати, могу ли я поинтересоваться, как вас зовут?

– И зачем вам это? – спросила она с улыбкой в голосе.

– Может быть, я имею слабость к рыжим девушкам.

– Василиса, – послышалось из-за ширмы.

Виктор довольно усмехнулся. Быстро скинул арестантскую робу, забросил ее в кучу лежавшего в углу тряпья. Надел привычную одежду. Закрепил на запястье цепь, на другом конце которой был узкий обоюдоострый нож. Одернул шинель и вышел из-за ширмы.

– Честь имею.

Василиса цепко осмотрела его и неожиданно смущенно сказала:

– Поправьте манжет.

Парень выровнял ткань и улыбнулся.

– Держите пропуск. – Администратор протянула Виктору карточку, на которой уже стояли подпись и печать.

И Виктор полной грудью вдохнул воздух свободы. Поднял воротник шинели, достал из кармана пачку сигарет. Вытащил одну, взглянул на свинцово-серое небо, низко нависшее над штабом Военно-морской академии. Закурил, повертел в руке пропуск и хотел было выбросить его в урну, но заметил несколько цифр, записанных на обратной стороне. Это заставило парня передумать. Он поспешно убрал прямоугольник в карман шинели.

– Эй, мужик, есть мелочь?

Хриплый пропитой голос прозвучал сзади, но Виктор не обратил на него внимания.

– Эй, мужик. Ты глухой?

В хриплом пропитом голосе слышалась явная угроза.

Прямо перед лицом Виктора возникла мятая небритая рожа. Маленькие глазки, сизый шнобель с красными прожилками, похожий на сливу. Судя по внешности, мужик был хроническим алкоголиком и промышлял здесь вымогательством. Благородное занятие. Только вот дерзить не стоило.

Виктор резко схватил его за замызганную толстовку и с силой приложил о стену.

Из рукава в открытую ладонь с шелестом лег обоюдоострый клинок.

– Слушай меня внимательно, – начал Виктор, приблизив лицо к опухшей, небритой роже алкоголика. Губы парня сами собой растянулись в подобие жуткого оскала. – Может, тебя выпотрошить? За дерзость?

Судя по побледневшему лицу собеседника и по волнам ужаса, которые исходили от пьянчуги, речь Виктора его впечатлила.

– Ты… это… извини, – опустив глаза, забормотал он.

– Все нормально. День просто выдался на редкость… плохим.

Парень отпустил бедолагу и сунул в его дрожащую руку сигарету.

– Прикинь, дядь, только вчера приехал в город, – доверительно поведал Феникс, – как напали на меня трое упырей. Пришлось их успокоить. А раз случилось такое несчастье, и здоровье их оказалось слабым… Ты чего не куришь? – подозрительно покосился на мужика бывший арестант.

Тот кивнул и принялся дымить.

– Чего добру пропадать? – философски заметил парень, раскуривая вторую сигарету. – Мертвым деньги ни к чему, верно? Карманы я им подчистил, а тут как раз и жандармы подоспели. Помочь-то «никого не видели и ничего не знаем», а как скрутить потерпевшего – так они тут как тут. А сегодня уже попал в суд.

– Да уж, – прохрипел алкаш, догадавшись, что убивать его сейчас не станут.

– Неприветливый город у вас, дядь.

Мужик немного помолчал, потом засунул руку в карман штанов. В кулаке со сбитыми костяшками зазвенело.

– Держи. – Он протянул руку, и Виктор удивленно подставил ладонь, на которую посыпалась мелочь, следом упало несколько мятых купюр. – Тебе нужнее, – пояснил он.

– С-спасибо, – удивленно пробормотал Виктор, принимая столь неожиданный подарок.

И, засунув руки в карманы, быстрым шагом направился прочь.

* * *

В «Солнечном колодце» практически не было посетителей, когда я вошел в бар, рассматривая завсегдатаев.

Нужный мне человек сидел за стойкой и молча пил темное пиво из высокого стакана.

К нему-то я и направился.

– Здравия желаю, сержант, – отчеканил я, когда до парня оставался один шаг. – Слышал, что тебя сегодня выпустили?

Виктор обернулся, некоторое время пристально изучал меня холодным, цепким взглядом. Круглов совсем не изменился с тех пор, как мы виделись в последний раз. Высокий и тощий, с коротко стриженными светлыми волосами. Голубые глаза, узкие скулы, острый подбородок. Левое ухо украшала серьга-кольцо.

Мне уже показалось, что он отвернется или пошлет меня куда подальше, но случилось чудо. Парень ловко соскочил со скамьи и усмехнулся. Он умел улыбаться одним только правым уголком губ, отчего лицо Феникса приобретало хищную гримасу. Мой старый знакомый очень любил шокировать людей. Подобный вид вкупе с глазами, в зрачках которых, казалось, отображались глубины холодного ада, часто приводил незнакомых с Виктором людей в замешательство и шок. Чем он активно пользовался! Неудивительно, что у Круглова практически не было друзей.

– Алексей! – рявкнул Феникс и развел руки. – Ну, что стоишь как неродной.

Он шагнул ко мне, и я на всякий случай бросил мимолетный взгляд на рукава пиджака. Не спрятана ли там заточка? Заметив это, Виктор усмехнулся и закатал рукава, демонстрируя покрытые от локтей до запястий руки. Рисунки были забиты настолько плотно, что на коже не было ни одного чистого участка. Виктор набивал рисунки на память в честь какого-то события. И судя по количеству татуировок, приключений в его короткой жизни было очень много.

Сильные руки крепко стиснули меня в объятиях. Я же похлопал его по спине:

– Рад, что ты освободился, дружище.

Виктор отпустил меня, отошел назад. Склонил набок голову, вглядываясь в мое лицо. А затем рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

– Ты почти не изменился. Только морда вширь пошла.

От такого комплимента я крякнул, но спорить не стал.

– Что будете? – уточнил бармен, который стоял за стойкой, натирая бокалы, едва ритуал приветствия был соблюден.

– Того же самого, что заказал мой друг.

Бармен кивнул, взял один из высоких стаканов с логотипом пивоварни и нажал на рычаг. В подставленный под кран бокал потекла пенящаяся жидкость.

– Как город? – осторожно уточнил я, когда все формальности были соблюдены.

Виктор сделал большой глоток и заговорил:

– Пока непонятно. У Александровского вокзала меня встретили какие-то хмыри. Хотели подвезти, но я не поехал.

– А что ты сделал? – для видимости уточнил я.

– Убил их, – просто ответил Феникс. – И попал в караулку. А оттуда сегодня в суд. Быстро у вас тут дела делаются.

Я кивнул, и картина начала складываться. Виктора хотели изловить еще на вокзале. Но парень не моргнув глазом поубивал поимщиков. Затем, скорее всего, по старой армейской привычке, обшарил карманы мертвецов, за чем и был пойман жандармами. И был отпущен с уплатой штрафа восвояси, не без моей помощи.

– Спасибо, что поинтересовался, ведь этим дело не ограничилось, – он даже не спросил, а констатировал факт. – Привалов не зря ест свой хлеб.

Я хлопнул его по плечу.

– Ну, мы же друзья.

Феникс смерил меня недоверчивым взглядом, но промолчал. Вместо этого сделал глоток, наслаждаясь качественным темным пивом.

– Зачем пришел?

– Поболтать о жизни.

Серые глаза не мигая смотрели на меня. Цепко. Изучающе.

– Твой талант к вранью всегда работал только на девиц, – наконец ответил он. Медленно, словно бы взвешивая каждое слово, продолжил: – Поэтому я повторю вопрос: зачем пришел?

Я тяжело вздохнул.

– У меня деловое предложение.

Виктор удивленно поднял бровь и уставился на меня в ожидании продолжения.

– Мне нужен начальник охраны.

– Решил сколотить дружину? – усмехнулся Виктор. – Или наемный отряд?

– Не то чтобы дружину. Несколько толковых человек вполне подойдут для этого дела.

Виктор немного подумал, глядя в стакан с темным пивом.

– Сто сорок рублей, – поспешно добавил я.

Феникс иронично поднял бровь, но кивнул.

– Сейчас будет подвох, но за такие деньги я готов рискнуть. Могу и парней подобрать, – произнес он, откинувшись на спинку кресла.

– Тогда поздравляю, вы наняты, – торжественно произнес я и взял со стола стакан. Виктор последовал моему примеру, и бокалы столкнулись, словно скрепляя договор.

– Есть одна работенка, – продолжил я, когда мы сделали по глотку.

Круглов удивленно поднял бровь и отставил напиток.

– А вот и подвох. Слушаю.

Я вкратце пересказал историю, которая приключилась со мной сегодня утром. Между прочим отметил, что вступил в наследство, отчего мой друг едва заметно скривился.

– В общем, они просили найти тебя и привезти на старые доки, иначе девушек убьют.

– Какой хитрый князек. – Феникс задумчиво почесал подбородок ладонью. – Поверь моему опыту: если люди назначают тебе встречу ночью, да еще и в заброшенных доках, то вряд ли такие люди хотят выдать тебе подарки. Скорее всего, девок они не привезут. Тебя хлопнут, и в моем резюме появится самое короткое и неудачное место работы. И позор за то, что мой наниматель скончался раньше отмеренного ему срока. А меня живьем доставят к заказчику.

Задавать вопрос о заказчике я посчитал верхом глупости. Виктор был наемником. И за короткую жизнь убил больше людей, чем рак. Врагов у него было едва ли не больше, чем у меня.

– Ну, тогда нам нужно будет узнать имя заказчика, которому ты понадобился. И где держат девушек.

– Думаешь, их не убили? – флегматично поинтересовался мой новый сотрудник. – Это было бы логично.

– Вряд ли станут так рисковать, зная о мстительности Юсупова. Я здесь разузнал, – произнес я нехотя, – что старик и впрямь трепетно относится к потомству и не простит убийства наследниц Семьи.

– Знаем мы, как аристократы любят детей, – мрачно произнес парень, размышляя вслух о чем-то своем, и тряхнул головой. – Как можно вычислить имя заказчика?

Я сделал глоток.

– Ладно. Слушай. Есть у меня одна идея.

Глава 9

Работают гусары

Часы на городской императорской башне пробили пять вечера, когда черная машина проехала через открытые облезлые ворота и остановилась на погрузочной площадке доков.

Я забарабанил пальцами по рулю, посмотрел на часы.

– Опаздывают, – произнес себе под нос.

Где-то за краем платформы бились о бетонную конструкцию темные волны залива. Время текло со скоростью пьяной улитки. Я уже потянулся было за телефоном, чтобы позвонить на номер, с которого сегодня утром пришло сообщение. Но в этот момент на дороге показался свет фар. А затем послышался рокот двигателей.

Две машины въехали в доки. Остановились напротив. Из авто вышло пятеро человек, в черной форме наемников. Лица бойцов скрывали маски.

– Хорошо, что вы вняли голосу разума, мастер Карамазов, – произнес один из них. В этом голосе я услышал явную насмешку, которую собеседник даже не пытался скрыть.

Я надавил на кнопку подъемника, опуская стекло. Выходить из машины я не спешил.

– Где сестры Юсуповы?

– А где Феникс? – вопросом на вопрос ответил боец. – И вообще, что за бестактность? Выйдите наружу, и мы спокойно поговорим.

Я вышел из автомобиля, обошел его, открыл багажник. Выволок оттуда человека с мешком на голове и подвел его к капоту.

– А где сестры?

– В надежном месте. Уверяю, скоро их отпустят. Передайте нам мастера Круглова. Надеюсь, вы надели на него чип-браслеты?

Кулак наемника в черной перчатке ощетинился сотней ледяных игл. И дальнейший разговор я посчитал нецелесообразным.

Они стояли полукругом. Слишком удобно. И я прикоснулся к плетению, начиная серию.

Крайнего справа противника охватила дымовая клетка, и с места сорвался фантом, сбивая с ног второго бойца и впечатывая его в дверь машины. Я наблюдал, как дымовик поднял тело, расправил крылья и взмыл высоко в воздух. Он бросил бедолагу на бетон и резко спикировал вниз, приземляясь подошвами ботинок на грудь, ломая ребра. И тут же добавил сильный удар. Череп противника затрещал, из его рта выскочили белые осколки, веером разлетевшиеся по асфальту.

Серия была опасной, потому что в окно между связками атаки мог бы влезть кто-то из наемников. Или все разом. Но Виктор был наготове.

Из бетона высунулись костяные руки, которые схватили одного из противников за ноги, обездвиживая и лишая его возможности атаковать. Огненный шар сбил на асфальт еще одного бойца, который успел уйти в щит.

Лязгнула цепь, и Виктор метнул гарпун в третьего. Как раз в тот момент, когда последний противник начал серию.

Лезвие гарпуна увязло в груди оппонента. Феникс дернул натянувшуюся цепь, подтягивая противника к себе. Схватил за плечо, резко развернулся, закрываясь им как щитом. Вовремя.

В спину бойца ударил десяток ледяных игл, сорвавшихся с пальцев его же коллеги. Глаза раненого расширились, на губах выступила кровь – ледяные нити пробили легкие.

Противник конвульсивно задергался, роняя кровавую пену. Виктор же отпустил тело и отскочил в сторону, едва избежав замораживающей ловушки. И исчез, скорее всего, уходя в телепорт.

За спиной обездвиженного костлявыми руками бойца возникла ловушка. Вероятно, криомансер решил, что Круглов хочет добить прикованного к земле, и собирался поймать его. Но просчитался.

Виктор оказался рядом с несчастным, которого сбил чуть ранее огненным шаром. Боец уже поднимался с асфальта. Феникс рывком подтянул его выше и вонзил гарпун в горло противника.

Криомансер понял, что его ловушка на Феникса не сработала. Он резко развернулся ко мне. Мой фантом уже заканчивал серию, а на перчатке мага льда проступили иглы. Счет шел на мгновения. Но между мной и противником появился обезумевший от крови Виктор. Иглы растаяли, врезаясь в его огненный щит.

Едва атака закончилась, мой напарник ушел в сторону. На земле вспыхнула ловушка, за которой появилась стена с шипами. И синий, сотканный изо льда фантом криомансера врезался в то место, куда упала ловушка. Он должен был насадить свою жертву на острые ледяные шипы, да только ему было некого ухватить.

Все плетение заняло пару секунд. Серия была почти идеальной. Но Круглов ее прочитал, так что атака ушла в молоко.

Феникс не стал мудрствовать и просто метнул гарпун, который пробил шею криомансера.

Осталось двое.

– Виктор, один нужен нам живым, – крикнул я, надеясь быть услышанным.

Противник высвободился из дымовой ловушки, вываливаясь наружу. Во все стороны от него прокатилась волна холода, которая должна была сковать возможных противников, если бы те были поблизости. Но это был слишком очевидный ход, так что нас рядом не оказалось.

Способность была сильной, но делала противника уязвимым. Сразу после использования какое-то время он был открыт для атаки. И я влез в это «окно». Мой дымный двойник возник у парня за спиной, ударил в бок, целя в почки, заставив противника присесть. Добавил ботинком в спину, сбивая на асфальт. Ударил ногой сверху, наметив удар в основание черепа. Но в последний момент противник успел активировать щит.

Сбоку послышался приглушенный вскрик и глухой удар.

– Все, барин, – прохрипел Круглов. Он присел рядом с парнем и приложил ладонь к шее противника, пытаясь нащупать пульс. – Очухается, – резюмировал Виктор. – Больше нам никто не нужен живым?

Послышался сдавленный кашель. Маг льда поднялся, но он едва стоял на ногах. Волна холода пронеслась в нашу сторону, и меня пробрало до костей, хотя я стоял в десяти метрах от бойца.

Волна должна была приморозить соперников и стать началом для комбинации. Криомансер вытянул перед собой дрожащую руку. С нее сорвалось несколько игл, и одна зацепила щеку Виктора, оставив на коже кровоточащую рану.

Напарник провел ладонью по скуле, посмотрел на расплывающееся красное пятно на перчатке. Криво усмехнулся уголком рта.

– Почти.

Тут же Виктор попятился и исчез. Криомансер взмахнул рукой, и сверху на то место, где только что стоял парень, с неба посыпались ледяные осколки.

– Какой… хитрый… человек, – прошипел изнеможенный наемник.

Он пошатнулся, шагнул в сторону и заковылял к машине. Черный костюм замерцал, показывая, что мастер применил к себе ледяную броню. Брошенный гарпун со свистом пролетел в воздухе и ударил бедолагу в затылок, впечатав голову в дверь машины. Со звоном разлетелось боковое стекло, разбитое лбом бойца. И мастер школы льда осел на асфальт, прислонился к колесу микроавтобуса.

– Силен, – с уважением прохрипел боец и сплюнул. – Такому противнику не стыдно проиграть.

Лицо соперника было залито кровью. Она сочилась из десятков ран, оставленных осколками разбитого стекла.

Виктор появился рядом с ним. Он не страдал ложным благородством и коротко ударил наемника ногой в лицо. Глаза раненого закатились, и он окончательно сполз на асфальт. Я подошел к нему. Склонился, сковывая руки пленного в чип-браслеты. А затем похлопал ладонью по щекам, особо не заботясь о его самочувствии. И не расстроился, когда тяжелое кольцо рассекло скулу.

Это привело бойца в чувство. Он открыл глаза и посмотрел на нас.

– Я знал, что вы никого не привезете, – медленно произнес я, чтобы быть понятым. – Мне просто нужно знать, где девочки и кто заказал Виктора. И вы, сударь, ответите на оба вопроса.

Мужчина усмехнулся.

– С чего бы?

– Потому что он, – я указал на приятеля, – среди армейского братства получил прозвище Мясник. Лучший по добыче информации. Оставь его на минуту даже с самым несговорчивым человеком, и тот соловьем заливается. Сейчас ты увидишь его в работе.

Я кивнул Виктору, и он склонился над вторым выжившим, тем, кого так аккуратно лишил сознания. Бережно вынул из чехла на бедре длинный узкий клинок, любуясь лезвием.

– Ну, здравствуй, старый друг, – произнес он с неизъяснимой нежностью, которая не вязалась с его видом.

А выглядел мой друг жутко.

Он срезал с куртки наемника пропитанный кровью лоскут ткани и затолкал его в рот несчастного.

– Это чтобы не было слышно криков, – пояснил я лениво. – Парень все равно ничего не знает. Будет тестовым образцом, чтобы показать нашу решимость в добыче информации.

Усевшись на чей-то бездыханный труп, я вынул из кармана сигареты, но убедился, что пачка разорвана одной из ледяных игл.

– Курение вредит… – сипло произнес я и выбросил упаковку подальше.

Меж тем Виктор принялся за работу. И при виде этого процесса лицо криомансера начало менять цвет. Не в силах отвести взгляда от расправы, он быстро побледнел, как больничная простыня, а губы предательски затряслись. Все время, пока вытворял допрос, Виктор не проявлял никаких эмоций. Бесстрастие и отрешенность отражались в его глазах. В который раз я задумался о том, что не знал о старом приятеле ровным счетом ничего личного. Быть может, мне не стоило связываться с ним и уж тем более нанимать.

– Чего у Феникса не отнять, так это его любви к особо грязной расправе, – решил я отвлечься от нехороших мыслей с помощью разговора с пленником. – Добивает парень виртуозно. Как-то раз, это было при мне, он почти сутки пытал слугу одной взбунтовавшейся Семьи. А тот ведь даже ничего плохого ему не сделал, – продолжал рассказывать я, чтобы окончательно деморализовать и сломить противника.

Через двадцать минут с пытками было покончено. Парень на залитом темном бетоне перестал дергаться и мычать. На пирсе остались лежать останки того, что когда-то было человеком. Выглядел труп ужасно. Думаю, что особо нервные, увидев подобное, никогда бы не могли спать без света. И наверняка стали бы вегетарианцами по новой западной моде.

Виктор встал и с сожалением посмотрел на тело. Кажется, он был недоволен тем, что все случилось слишком быстро.

– Крепкий малый, – с уважением протянул парень.

– А теперь я повторю вопрос, – вкрадчиво начал я, обращаясь к дрожащему криомансеру, – или Виктор начнет работать уже с тобой.

Феникс с надеждой посмотрел на пленника, словно умоляя его не сдавать заказчика. Но при виде такой расправы противнику изменила его бесноватая смелость. Выглядел он жалко. От былой уверенности не осталось и следа. Губы тряслись, в глазах стоял первобытный ужас.

– Летний особняк за городом, – заикаясь, залепетал он. – Адрес есть в навигаторе машины.

– Охрана?

– Девять бойцов. Трое огневиков, два ледяных. Токсик и Мистик.

– Я очень надеюсь, что девочек они и пальцем не тронули.

– Нет, – проблеял мужик, косясь на Виктора с выражением крайнего ужаса на лице. – С ними обошлись очень вежливо и обходительно.

– Какие вы пусечки. – Мой товарищ по-акульи усмехнулся.

– Кто заказал? – уточнил я.

Криомансер затряс головой.

– Не знаю. «Мурки» взяли контракт через посредника.

– Кто посредник?

– Павел.

– Тот самый? Апостол?

Криомансер сглотнул и быстро закивал, подтверждая мою теорию.

– Ну, вот и чудно.

Рапира появилась в ладони, и я, проигнорировав запоздалую мольбу не убивать, вонзил оружие в горло противника. Тело наемника обмякло и сползло по двери автомобиля на бетон.

– На этой машине ехать нельзя, – заметил Феникс, указывая на вмятину на дверце и разбитое стекло.

– Не переживай, у нас есть вторая, – обнадежил его и указал на одно из тел. – Переодевайся.

Феникс кивнул, мол, все понял. Взял одного из мертвецов без явных повреждений тела и потащил его в сторону.

Я тоже принялся торопливо скидывать с себя одежду. Раздел мертвеца и быстро напялил его шмотки. Нажал на кнопку маски, и тонкие полоски за ушами с шипением и лязгом торопливо собрались в забрало.

– Тебе идет.

Я обернулся. Виктор уже стоял рядом в точности такой же форме, которая была на мне. На груди куртки виднелись следы крови, но это было объяснимо: команда билась не на жизнь, а на смерть, чтобы убить Карамазова и взять живьем Феникса. И потеряла нескольких коллег, но поставленную задачу выполнили.

– Едем, – бросил я и сел за руль одной из машин, на которой прикатили похитители.

* * *

Район был не особенно престижным, потому можно было не опасаться, что нас остановит охрана.

Машина притормозила у ворот. Я дважды просигналил, и мы с Виктором как по команде зажали кнопки на масках, скрывая лица.

Створки распахнулись, и к машине подошел один из наемников.

– Объект с вами? – уточнил боец. Голос с шипением вырывался сквозь дыхательные фильтры маски-респиратора.

Разговор прервал звон цепи. И вскрик. Феникс дернул гарпун к себе, притягивая противника, обмотал шею бойца и сдавил ее, чтобы отделить от тела.

– Ну и зачем ты это сделал? – пораженно уточнил я.

– Он напросился.

Виктор уже вышел из машины. Понимая, что скрытая операция накрылась, я последовал за ним.

С поста охраны выскочил мужчина, но Виктор лениво указал ладонью ему в ноги. И повинуясь приказу хозяина, из земли выскользнули костлявые руки, которые крепко ухватили противника. Феникс прыгнул вперед, ударил охранника сверху и пару раз притопнул уже на неподвижном теле.

– Хватит дурить. – Я раздраженно рыкнул.

Второй боец выскочил из дверей и тут же завопил от боли, превращаясь в живой факел. Движением рук Феникс попросту испепелил его. На землю упал только обугленный скелет.

– Не умеешь ты веселиться, – фыркнул парень.

Прыгнул, в подкате сбил еще одного противника и разломал его броню несколькими ударами кулака. В ладони, словно из воздуха, появилась рапира. Я сделал выпад, и тонкое обоюдоострое лезвие вонзилось противнику в горло. Он упал на колени, пытаясь зажать рану, но ударом ноги я опрокинул его на землю.

Феникс едва ли не бегом рванул к особняку и распахнул двери, скрывшись внутри.

– Добрый вечер, – послышался из холла его злой голос. Рычащий и расслаивающийся, словно несколько человек говорили разом. А затем в окнах блеснула вспышка яркого пламени.

Я вошел, когда на полу холла уже лежали два изувеченных тела.

Еще трое спускались по широкой, застеленной ковром лестнице. Но Виктор не стал дожидаться, пока они окажутся внизу. Он бросил гарпун, заставив одного из противников активировать броню, и тут же переместился к нему за спину. Развернул его за плечо. Кулак Виктора окутал огонь, и удар смял лицо мужчины. Феникс ударил наемника в голень, заставив его потерять равновесие, и вонзил лезвие гарпуна в шею.

Второй наемник бросился на моего подельника, но был остановлен ловушкой, которую активировал Виктор.

– Держи подарочек. – Мой друг хохотнул, столкнув третьего бедолагу ко мне.

Тот скатился со ступеней точно под дымовую гранату, которую я бросил ему в ноги. А я тем временем торопливо активировал дымовую плеть.

Взмахом направил ее в сторону противника и потянул на себя, вытаскивая бойца из дымовой ловушки. Фантом уже появился прямо под ногами наемника, хватая его и сшибая на землю. Удар ботинка сверху вниз добил противника. Значит, минус два.

Вот и последний боец освободился из ловушки Феникса. Активировал броню, чтобы Круглов не сбил его гарпуном, и прыгнул, пытаясь сорвать дистанцию. Но Виктор отмахнулся рукой, как от назойливой мухи. Появился костлявый миньон, который схватил наемника в воздухе и поднял к потолку, а затем спикировал вниз, с силой бросая беднягу. Тело, с которого уже слетела броня, ударилось о каменный пол, подпрыгнуло и застыло, раскинув руки. Виктор неторопливо поднялся по ступеням. В его ладонях, буквально из воздуха, появились два меча. Короткий взмах – и голова очередного наемника, выскочившего из-за угла, покатилась по ступенькам. А Феникс спокойно достал из кармана куртки фляжку с артишоковым чаем, отвинтил крышку, сделал несколько жадных глотков, пытаясь восстановить силы после боя.

– Красиво, – послышался за спиной приятный женский голос. – Это была славная победа.

Мы обернулись. У выхода на террасу стояла симпатичная невысокая девушка лет двадцати. Я невольно оценил чертовку: светлая кожа, не тронутая загаром; лицо с широкими скулами, большими серыми глазами и пухлыми, изогнутыми в улыбке губами; изящная шея, обернутая ярко-синим шариком. Черный плащ подчеркивал ее хорошенькую фигуру: тонкую талию и не слишком выдающуюся грудь.

– Ты с ней «того»? – бесхитростно уточнил Виктор.

Покачивая бедрами, девушка сделала пару шагов вперед.

– Мастер Карамазов, вы выполнили условие и привели Феникса. Я отдам вам Юсуповых. Живых и невредимых.

Я удивленно посмотрел на нее, и девушка злобно рассмеялась.

– Люди, которые попросили меня доставить Виктора нанимателю, рассматривали подобное развитие событий, – пояснила она. – Вы убьете первую группу и явитесь сюда. Так и произошло. А теперь тебе стоит включить голову, князь.

– Что? – просипел я.

– Забирай девок и уходи. Мы просто забудем о тебе, когда получим свое…

Мы с Фениксом переглянулись.

– Понимаю, что бить женщин плохо, – начал Виктор, – но не пора ли…

– Ага, – согласился я. И ушел в дым одновременно с телепортом Виктора.

Девушка развернулась, выставила перед собой открытые ладони, и Феникс отлетел назад, врезавшись в стену.

Незнакомка тем временем проворно ушла в сторону, пропуская меня. Активировала броню, и дымовая граната ударилась в щит и провалилась под доски пола. Злая Сила подняла меня в воздух и потащила к аристократке. Тиски сдавили меня так, что показалось, что я слышу, как хрустят мои кости.

За спиной девушки зазвенела цепь, и невидимые руки разжались. Я рухнул на пол. Падение вышло жестким и отозвалось болью во всем теле. Девушка спокойно развернулась и перехватила летящий в нее гарпун. Намотала цепь на запястье, дернула на себя Виктора и капризно топнула ножкой в ботинке на высоком каблуке.

Не стоило недооценивать ее. Феникс попятился, пытаясь закрыться от мощных усиленных ударов, но получалось у него это плохо.

– Слабовато, – резюмировала девушка и оттолкнула его.

– Угомони свою бабу. – Виктор сплюнул кровь на пол.

Я вскочил, призывая фантома. Двойник прыгнул в сторону девушки, и она слишком поздно отреагировала на появление. Дымовик сбил ее с ног, взлетел к потолку и спикировал вниз, врезавшись в лежавшее на полу тело. Поднял девушку и быстро добавил кулаком по нижним ребрам. Я услышал, как ломаются кости. Девушка упала на колени. Она пыталась втянуть воздух, но у нее не выходило.

– Ну, вот и все.

Рапира оказалась в моей ладони, и я коротко рубящим ударом вонзил ее в горло девушки.

Колдунья захрипела, зажала рану ладонями, словно пытаясь соединить края рассечения. На губах появилась розовая кровавая пена. Я повторно ударил сверху вниз, словно через рентген глядя, как лезвие пробивает череп. Тяжело дыша, я вытащил клинок, и девушка рухнула на пол.

– А раньше нет? Мог бы хлопнуть ее по попе и…

– Я впервые ее вижу.

– Глаза были завязаны до этого? – иронично осведомился Феникс.

– Да не знаю я ее!

– Я разочарован. – Парень покачал головой.

Он тяжело поднимался с пола, укоризненно глядя на меня. Утер рукавом красное с разбитого лица.

– Прости, но я с трудом ее одолел.

Виктор кивнул.

– Понимаю. Телекинетический захват – вещь сильная. Удивлен, как она тебе еще ребра не сломала.

Я осторожно пошевелился, чувствуя, как движения отдайся резкой болью во всем организме.

– Может быть, и не только… ребра, – прошипел я.

Виктор убрал гарпун и подошел ко мне.

– Пошли уже искать твоих невест.

– Спаситель сбереги. – Я сплюнул через плечо. – Даже в шутку не говори при мне о браке.

– Ох уж эти ваши аристократические нежные манеры, – фыркнул друг и протянул мне фляжку с чаем. – Теперь я знаю, чем можно тебя напугать.

Глава 10

Дорога домой

Дверь, откуда показалась погибшая колдунья, вела в подсобное помещение. Выкрашенные зеленым стены вызывали ассоциацию с казармами.

– У нас в части хотя бы полы мыли, – пришел к такому же заключению Виктор, пнув кусочек раскрошенного кафеля.

В конце коридора виднелась дверь. Отбросив дужку замка, которая удерживала створку закрытой, я потянул ручку на себя. Петли мерзко заскрипели, и я поморщился. Не могли смазать, что ли?

Друг заметил мою реакцию и хмыкнул, заметив:

– На тебя плохо действует столица. Отвык ты от реальности.

– Не нуди. – Я небрежно отмахнулся.

– Как скажешь, хозяин. – Последнее слово прозвучало издевкой в чистом виде.

Из каморки пахнуло холодом и сыростью.

Пол подвала был залит красным светом от тусклой лампы, подвешенной под потолком.

Юсуповы нашлись на грубо сколоченной лавке у стены. Руки каждой заведены за спину. Рты заклеены липкой лентой. Но следов побоев не наблюдалось – на лицах не было ни синяков, ни ссадин. Только злоба и усталость. Я не мог сдержать вздох облегчения, осознав, что до последнего не верил, что пленницы живы.

Даже сейчас, в мятых курточках, растрепанные, уставшие и злые, девушки были прекрасны.

Это отметил даже Виктор, который остался у дверей.

– Валькирии, – мечтательно протянул он, подбросив монету. – Тебе повезло, Алексей.

Я подбежал к связанным, присел перед Ольгой на пятки. Она посмотрела на меня потемневшими глазами и несколько раз моргнула, словно пытаясь убедиться, что я настоящий.

– Потерпи, детка, – пробормотал я и резко сдернул с ее рта скотч.

Признаться честно, я ждал криков, проклятий, истерики, ругательств в свой адрес, но Юсупова смогла меня удивить.

– Ну что так долго? – устало спросила она. – Я думала, ты придешь раньше.

Чип-браслеты щелкнули, и Ольга высвободила руки, растирая затекшие запястья. Ее изящные щиколотки охватил вихрь, разорвавший путы.

– М-м-м… – блаженно простонала она. – Я снова ее чувствую. Неведомое блаженство…

Я уже освобождал руки Кристины. Она благодарно кивнула, когда я спросил:

– Ты в порядке?

Девушка обеспокоенно посмотрела на меня, положила руки на мои плечи и, опершись на них, встала на ноги. Ее ладони окутало слепящее сияние, которое разливалось по моему телу приятной теплотой.

– Ты… – выдохнул я и зажмурился. Усталость вытеснялась ощущением восторга от ее прикосновения.

А затем девушка приподнялась на носочках и ласково поцеловала меня. И я ощутил спокойствие и умиротворение. Блаженство, которое втекало в меня с Силой Кристины. Девочка только учится владеть ею, но способна на такое…

Это длилось несколько мгновений. А затем Кристина отстранилась и посмотрела на меня.

– Ну? Как тебе?

– Лучше, – хрипло ответил я.

Да, Силы мне передали крохи, но чувствовал я себя намного лучше. Усталость, озноб и ломота в суставах, вызванные напряжением боя, пропали. На время.

Кристина подошла к стоявшему у двери парню, ласково провела ладонью по щеке.

– Светлая! – восторженно прохрипел боец, качнувшись за ней всем телом.

Ссадины и рассечения стягивались, словно и не было их, а в серых, несколько потускневших после боя глазах Виктора начал появляться живой блеск.

Кристина замерла, с интересом глядя на парня. Затем устало вздохнула и отошла в сторону.

– Нужно уходить, – подала голос Ольга, потягиваясь, разминая затекшие мышцы. – Пока сюда не прибыло подкрепление.

* * *

Машину мы взяли в гараже особняка. Выбрали ту самую черную «Волгу», на которой сегодня утром похитили сестер. Ольга села за руль, я занял место на пассажирском сиденье рядом с ней.

Виктор, который решил исполнить роль привратника, открыл ворота, выпуская машину. Затем устроился на заднем сиденье, беззастенчиво прижавшись бедром к Кристине. Та не обращала на парня никакого внимания, откинувшись на подголовник. Однако вскоре ее голова скользнула на плечо Феникса, который довольно ощерился мне в отражении зеркала.

– Как им удалось вас похитить? – решил я начать разговор.

Ольга похлопала ладонью по рулю.

– Машина. Точная копия той, которая стоит в автопарке отца. Даже салон такой же. Водитель открыл дверь и сказал, что нас ждет папа. Я даже на секунду не могла поверить, что кто-то будет настолько вероломно нас похищать.

– А водитель?

Ольга посмотрела на меня, словно я совсем выжил из ума.

– У нашей Семьи почти три десятка слуг. Это не считая дружинников. Думаешь, я знаю всех в лицо? Мужик был в привычной форме, назвал нас по именам, потому мы сели в машину. А затем…

– Чип? – уточнил я, но Ольга покачала головой.

– Какой-то укол.

– Укол? – переспросил я. – Сыворотки же не действуют на одаренных.

Вместо ответа Ольга высвободилась из куртки, оставшись только в покрытой пятнами блузке. Отвела воротник, показав меня красный след от укола. Я удивленно присвистнул. Блокиратор Силы? В препарате? В такое мне не верилось, и я решил, что, скорее всего, это было снотворное.

– Вас не… обидели? – осторожно уточнил я.

Ольга презрительно фыркнула, словно само это предположение было глупым. Я подумал, что девушкам повезло не познать изнанку реальности. Они явно пребывали в уверенности, что собственная Семья – гарант их безопасности. Даже произошедшее воспринималось ими не настолько серьезно, как стоило бы.

– Они не сказали, кто может быть заказчиком? – уточнил я, чтобы не заострять внимание на неприятной теме.

– При нас никаких имен не называли, – подала голос с заднего сиденья Кристина, не открывая глаз. – Просто сказали, что обменяют нас на Феникса. Наверное, твоего друга. Одержимого, как они обмолвились.

Я посмотрел на Виктора в зеркало заднего вида. Но парень был невозмутим, будто речь шла не о нем.

– Кому ты понадобился? И зачем? – устало проговорил я.

Феникс лишь пожал плечами.

– Мало ли в городе людей, которые хотят со мной расправиться? – спокойно произнес он.

Это было чистой правдой. Штрафов за убийства Виктор заплатил немало.

Но на дуэль его вызывать никто не спешил, потому что умирать за смерть родича – дело благородное, но бесполезное. Как-то раз Виктора хотели отправить на каторгу, но он был несогласен с решением государственного суда и потребовал суда поединком. Приговор быстро смягчили, сведя все к банальному штрафу. А вот отряды наемников охотились за ним очень часто. Правда, пока безрезультатно.

– Если удастся вспомнить, кому ты перешел дорогу, парень, то дай знать, – зло процедила Ольга.

Недовольство девушки было вполне понятно. Юсуповы захотят отомстить за подобное. Нельзя оставлять такое без ответа. Иначе все в городе поймут, что Семья ослабла. Или размякла, решила забыть обычаи мести, посчитав их пережитками прошлого. На улицах прольется кровь. Эта война будет выгодна всем. Семьям, потому что потом будет проще добить ослабевшего врага. Императору, потому что пока дворяне сражаются друг с другом, у них нет времени и сил на попытку мятежа. Ну и Церкви, само собой.

– Надеюсь, никто больше не в курсе произошедшего? – неожиданно колко поинтересовалась Ольга. – Огласка ни к чему.

Я с уважением посмотрел на нее и медленно произнес:

– Все останется между нами.

– Наверно, нам стоило бы сказать тебе «спасибо». – Юсупова бросила на меня непроницаемый взгляд.

– Я бы не смог оставить вас в беде, – тут же нашелся я с ответом. И судя по улыбке темноволосой девушки, он ей пришелся по душе.

– Мы дадим тебе наше «спасибо» чуть позже, – жарко шепнула Ольга и облизнулась. – Как же хочется в душ и вытянуться на кровати.

Мне подумалось, что наши желания совпадают. Я устал и хотел покоя.

* * *

В кабинете было темно. Несколько старомодных восковых свечей не разгоняли мрак, а лишь делали его более вязким. Вдоль стен тянулись высокие стеллажи с полками, полными книг. Над камином висел портрет старика, который, казалось, следил за этим миром жгучими черными глазами. Его старинный мундир был густо увешан наградами, а в руке виднелся узкий стилет. Напротив картины стоял высокий мужчина с кружкой ароматного чая в руках. Он отстраненно смотрел перед собой, словно видел в пламени нечто чарующее.

Несмотря на то что его виски уже посеребрила седина, а у рта залегли скорбные складки, мужчина не был стар. Иногда годы не приносят столько опыта, как события, которые пережил человек. А он пережил многое и видел некоторое…

Хозяин кабинета поежился, взял с подставки кованую кочергу и пошевелил ею затухающие в камине дрова. Огонь взметнулся под самое основание портала, несколько искр вырвались в комнату и ударились об узорчатую решетку. Один уголек подскочил высоко, и мужчина поймал его в ладонь, разминая в кулаке.

В кармане послышался писк оповещения. Мужчина вынул телефон, приложил к экрану палец и прочитал сообщение:

«Объект сбежал. Отряд уничтожен. Ваша приемная дочь Виктория была обнаружена в особняке мертвой. Группа зачистки убрала все следы».

Он скрипнул зубами и нажал на строчку, чтобы быстро набрать:

«Где Юсуповы?»

Нажал кнопку «Отправить». Сообщение мгновенно стало зеленым. Собеседник прочел его, будто ждал ответа. И быстро написал:

«Сбежали».

На строгом лице мужчины промелькнул гнев. Впрочем, он быстро взял себя в руки и вбил буквы: «Сыворотка сработала хорошо?»

«Девицы не могли пользоваться даром довольно долго».

– Хорошо, – произнес он хриплым голосом и написал приказ:

«Разыщите обоих. Карамазова у бить. Феникса привезти в особняк. Живым».

Стекло под пальцем нагрелось. Мужчина заметил под собственным ногтем запекшуюся кровь и скривился. После казни Феоктистова он хорошо вымыл руки. Но, видимо, недостаточно.

Он отложил телефон, неспешно вычистил грязь ножом для вскрытия писем из-под ногтя и швырнул его на стол. Затем уселся в уютное кресло и взял тонкий планшет. Открыл файл с личным делом, который доставил ему сегодня один из частных детективов, и углубился в чтение, пытаясь найти что-то новое в знакомых словах.

«Виктор Круглов. Позывной – Феникс.

Дата рождения не установлена.

Родители не установлены.

В четыре года замечен в столичном приюте Красного Креста номер девять с признаками пробуждающегося дара. В восемь лет подозревался в убийстве пятерых подростков, но розыску не удалось доказать причастность к преступлению. Через три дня в приюте произошел пожар. Причины не установлены. Виктор был единственным, кто выжил.

Долгое время был в коме, после чего у объекта обнаружились новые плетения Силы.

Проходил длительную реабилитацию в больнице при монастыре Святого Луки.

В пятнадцать лет Виктор ушел добровольцем в Шестой Гусарский полк. Сблизился с сослуживцем Алексеем Карамазовым. Доверяет ему (возможно). Сражался с семьей Морозовых. Принимал участие в штурме резиденции на улице 1905 года. Подавлял восстание Ростоцких в Бирюкове. Принимал участие в Гражданской войне Спасения».

Далее следовал комментарий от добывшего сведения:

«Остальные данные засекречены. Сыскари не смогли получить их у Особого отдела даже за взятку».

Мужчина отложил планшет и помассировал виски. На коже появились подпалины, которые тут же исчезли. Если верить сыскному досье, парень прошел через ад. И где-то на этом пути Виктор получил объект. Тот самый, который был нужен огневику.

Он взял из ящика кисет, вынул из него понюшку табака и задумчиво принялся набивать трубку. Щелкнул пальцами, высекая искру. Вскоре по кабинету поплыл аромат дорогой курительной смеси.

Осталось решить, что делать с Карамазовым. Вернее, с наследством, которое внезапно свалилось на его голову.

Коллекция Федора Ивановича была весьма внушительной. И ее было необходимо изъять. Оставлять такие вещицы в руках юнцов было опасно. Они могли уничтожить весь мир.

* * *

Ольга остановила машину у высоких кованых ворот с гербом семьи Юсуповых. На колоннах по сторонам от входа стояли каменные львы с оскаленными пастями. Я невольно сравнил оформление поместья с отчим домом. Надо будет заняться внешним видом родового имения.

Особняк напоминал крепость. Огороженный сложенным из красного кирпича высоким забором, из-за которого виднелась только четырехскатная крыша из металлочерепицы.

– Богато! – протянул я, осматривая преграду.

Из-за ограды послышалось лаянье собак. И я был уверен, что вся дружина Семьи уже была поднята по тревоге. Земля, может быть, и нейтральная, но всегда найдутся дураки, готовые нарушить договоренности.

Девушка обернулась ко мне и жарко поцеловала в щеку.

– Прости, дорогой, но на семейный ужин я тебя не приглашу, – прошептала она мне на ухо.

– Не больно-то и хотелось, – проворчал я.

Мне было дурно. Мир перед глазами плыл и плясал, раздваиваясь и водя хороводы. Все кости ломило. Вдобавок меня бил сильный озноб.

– Я подлечить тебя, увы, не смогу, – заметив мое состояние, пролепетала Кристина. – Самой плохо.

На плечо опустилась изящная ладонь сидящей позади девушки.

Ольга уже вышла из машины и с нетерпением ожидала сестру.

Кристина с явной неохотой вышла из автомобиля. Мне показалось, что она окинула Виктора странным взглядом. Тот жадно сглотнул, когда девушка поправила юбку, обернулась, подарила нам на прощание очаровательную белозубую улыбку. Сестры взялись за руки и вошли в открывшиеся ворота.

– Хороши! – оценил Виктори цокнул языком. – Блестящее будущее государственной службы.

– Ага. – Я тоже смотрел вслед девицам. – Думаю, Михаил Александрович пристроит их на высокие должности. И привет, быстрая карьера.

– А ты молодец, – одобрил Феникс. – Заводишь деловые связи. И способ заведения не столь важен. Вон какие девочки счастливые! Улыбки до ушей. Ты покормил их, и возможно, что в будущем уже они покормят тебя. Где, говоришь, ты с ними познакомился? Где такие красавицы водятся?

– В «Диадоре», – ответил я, решив занять водительское место.

Но Виктор меня остановил.

– Негоже отпрыску княжеской семьи управлять транспортом, как сиволапому крестьянину, – заметил он и вышел из машины, а через секунду уже сел за руль.

Нажал кнопку автопилота, и на табло появилось сообщение: «Задайте маршрут».

– Куда едем, барин? – обернувшись ко мне, спросил Феникс.

Я покосился в сторону семейного гнезда, высившегося в отдалении. Ночью дом выглядел мрачно. Обычно в таких происходят действия хорроров про замки с привидениями. Да и не стерся еще в памяти проклятый дед, который сидел на троне и рассуждал о семейных ценностях. Поэтому я продиктовал адрес городской квартиры.

– Маршрут построен, – сообщил приятный женский голос. И машина тронулась с места.

– А ты куда? – уточнил я. – Если ночевать негде, можешь остаться в особняке.

– Не, сегодня остановлюсь в городе, – отверг мое предложение Феникс. – Хочу поговорить с одним человеком.

– Ну, смотри. Так бы мог пообщаться со своим осведомителем здесь. Заодно произвел бы приличное впечатление…

– Он хочет остаться инкогнито. А сам почему не заночуешь на острове князей?

– Дед, – коротко ответил я.

При одном воспоминании о Федоре меня передернуло. Наверное, это был единственный человек во всем мире, которого я боялся.

Феникс мою реакцию подметил. Но тактично промолчал.

Машина пересекла Императорский мост и выехала на Английскую набережную.

– Где ты поселился? – уточнил я и пояснил: – Чтобы знать, где тебя искать в случае чего.

– В Работном районе.

– Суровое место. – Я хмыкнул.

Про Работный район и правда ходили легенды. Высокие дома из красного кирпича, в тесных квартирках которых ютился местный контингент. С малыми детьми, число которых нередко достигало десяти-двенадцати человек. Несмотря на плохой уровень медицины, рождаемость в Работном районе была на удивление высокая. Как и уровень преступности. То тут, то там вверх поднимались серые скелеты рабочих общежитий и трубы заводов, ныне заброшенных и разворованных. Наш градоначальник обещал, что скоро цеха разберут и на этом месте построят новые дома. Или бизнес-центры.

– А мне понравилось, – прервал мои размышления Виктор. – Говорили, там гетто. Мне же так не показалось. Люди такие приветливые. Улыбаются.

У меня даже челюсть отвисла.

– В Работном районе? Люди улыбаются? Ты в своем уме?

Разговор прервала трель звонка, и я полез в карман в поисках телефона.

– У аппарата.

– Мастер Алексей Карамазов? – уточнил хрипловатый мужской голос. – Простите, что беспокою вас в столь поздний час.

Глава 11

Новости

Вежливость собеседника настраивала на доброжелательный лад и располагала к разговору. И от этого стало чуточку спокойнее.

– Меня зовут Михаил Юсупов, – продолжил мужчина, и спокойствие мигом испарилось.

– Слушаю вас, Михаил Александрович, – осторожно произнес я.

– Соболезную по поводу вашей утраты, кончины деда, Федора Ивановича. Это потеря для всего Союза. Он был не просто достойным аристократом, но и моим добрым знакомым.

Я бы поспорил по поводу доброты своего родственничка, но не стал делать подобной глупости.

– Благодарю, – вместо этого сдержанно ответил я.

– Вы уже вступили в права наследования и переехали в резиденцию? Выходит, теперь мы с вами соседи.

– Нет, пока еще живу в городской квартире. Надо привести в порядок дела, – расплывчато продолжил я светскую беседу.

Воцарилось напряженное молчание. А затем Михаил Александрович произнес:

– Я должен сказать вам спасибо, что освободили моих дочерей из лап похитителей. Кто знает, что было на уме у этих извращенцев. – Последнее слово он буквально прорычал, напомнив льва, который красовался на родовом гербе Юсуповых.

Значит, мои новые подруги уже рассказали, кто был их освободителем. Скрыть факт похищения не получилось бы при всем желании. Девочки вышли из дома и вернулись спустя полтора дня. В грязной одежде, уставшие. Вранье про ночевку у приятельницы здесь не прокатит.

– Это было несложно. Каждый офицер на моем месте поступил бы так же, – осторожно ответил я, и Виктор покосился на меня с явным удивлением. А еще во взгляде начальника охраны читалось: «Ну, вы, батенька, и балабол».

– Девочки рассказали, что провели вчерашний вечер в вашей компании. Наперебой нахваливали и уверяли, какой вы джентльмен. И даже то, что вы проводили их до парадной их городской квартиры, где девочек и похитили. Представляете? – Мужчина перевел дыхание. – У современного криминалитета совсем нет понятия чести. Красть девушек. К слову, похитители даже не удосужились обратиться к нашей Семье с требованиями.

Я с трудом сдержал вздох облегчения. Значит, сестры рассказали только половину правды.

– Я не могу подобрать слов, чтобы выразить вам нашу признательность.

– Не стоит. Мне повезло оказаться полезным в этом неприятном деле.

– В знак благодарности я хотел бы пригласить вас на чаепитие. Скажем, завтра в три часа. Посидим по-соседски. И дочери очень хотят снова вас видеть.

– Рад, что они ощущают себя достаточно хорошо для этого. С удовольствием загляну к вам, – отрапортовал я, сглотнув горькую слюну.

– Вот и чудно. Передам девочкам. Думаю, они обрадуются. Кажется, они считают вас рыцарем, спасшим их от дракона.

Впрочем, про восторг девочек я понял по выкрику «Уи-и-и!» на заднем плане. Видимо, сестры подслушивали, о чем беседовал папенька, и не смогли сдержаться.

– Тогда жду вас завтра. В три часа. До скорой встречи.

Собеседник отключился, и я убрал телефон в карман. Боковым зрением заметил, как Виктор косится на меня.

– Давай уже. А то тебя разорвет, – проворчал я.

Феникс не заставил себя ждать, и тонкие бледные губы разомкнулись, источая яд.

– Родственнички звонили? А папка знает, что ты его дочерей того… ну… ты понял. Зачем звал? Просит засылать сватов?

Вопросы сыпались один за другим, и я недовольно поморщился.

– Михаил Александрович знает, что мы освободили дочерей. И я уверен, завтра он решит выпытать, как я догадался, где их прячут.

– Ну, скажи, что был у гадалки. И она по кофейной гуще узнала, где прячут похищенных, – не унимался повеселевший от моего кислого вида парень. – Хотя нет. Добавь еще, что для ритуала ты использовал слезы девственниц. Хотя… Нет, в такое явно не поверят.

– Такой ты остроумный, – перебил его я. – Кстати, завтра ты тоже должен будешь пойти со мной.

Виктор лишь пожал плечами.

– Надо так надо. Может хоть там покормят нормально.

– И оденься, – я вздохнул, – прилично. От твоей формы разит кровью, неприятностями и арестантской камерой.

– Военное прошлое все одно не скроешь. Особенно службу в «Висельниках». Ее и безо всякого документа видно, – резонно возразил Виктор.

Я промолчал. Крыть было нечем. И отчего-то мне вспомнились похожие слова Кристины, которые она сказала в кафе литераторов. Во мне тоже проглядывал убийца. И ни один костюм не скроет этого.

– Вот, держи. – Я протянул Виктору свернутые в рулончик купюры.

– Это еще зачем? – Он зло прищурился.

– Ты работаешь на князя Карамазова, – напомнил я и хмыкнул. – В моих интересах обеспечить тебя достойным шмотом в наших цветах и провизией, чтобы не отощал на барских харчах.

– Иными словами, это жалованье, – хмыкнул он. – А я решил, что мародерством смогу прожить.

– То есть?

– Мертвецам ценности ни к чему. В гробу нет карманов, – просто пояснил он и показал на увесистый мешочек на поясе, который до нашей вылазки был пуст. – По дороге я загляну в ломбард и сдам кое-что ненужное.

– Ты только не засветись. И мне ведь не нужно напоминать, что за тобой все еще кто-то охотится.

– Когда было по-другому? – философски отозвался Виктор и оскалился. – Ваша станция, княжич.

Я поднял глаза. Машина подъехала к воротам «Содружества».

– Завтра в особняке, – напомнил я, протягивая на прощание ладонь. И Виктор стиснул ее, отвечая на рукопожатие. Его пальцы были холодными, и я подумал, что он потерял больше сил, чем кажется.

На пороге дома не было ни души. Не хотелось возвращаться в свои апартаменты, чтобы остаться там в одиночестве. Что-то внутри меня противилось такому сценарию на вечер. Я прислонился к кирпичной стене, глядя в темнеющее небо. В окнах квартир высоток уже начинал загораться свет. Люди приходят со службы к любимым и родным, садятся за стол, ужинают, рассказывают друг другу о том, как прошел день. Все они ведут обычную жизнь: работают, отправляют детей в гимназии, ходят к жрецам на периодические исповеди, заводят собак…

Размышления прервало уведомление о сообщении. Я посмотрел на экран телефона и довольно усмехнулся. Видимо, компанию на вечер я уже нашел.

«Я знаю, что ты вернулся. Соскучилась и хочу прогуляться».

Номер был обозначен Екатериной Калининой. Внучкой старика, начальника охранки.

Я нажал на поле ввода текста и собирался уже писать ответ, как изящная девичья ладонь ухватила меня за запястье, увлекая в сторону от двери парадной. И все мои мысли о великом мигом вылетели из пустой башки. Ну, пришло тебе сообщение. Это же не значит, что нужно расслабиться и стоять с довольной рожей.

Меня бесцеремонно толкнули к стене. Я попытался было освободиться, но руки неожиданно сильно прижали меня к теплому, прогретому за день кирпичу. Передо мной стояла девушка в коротких шортах и спортивном черном топе, подчеркивающим высокую грудь и открывающим плоский живот с кубиками пресса. Поверх соблазнительной части тела была надета расстегнутая кофта, на плечах виднелись лямки рюкзака. Лицо незнакомки скрывала маска. А потом девушка встала на носочки и обняла меня за шею, прижавшись ко мне всем телом.

– Куда пропал?

Голос был знаком. А через секунду она стянула свою маску. На меня смотрела та самая Катерина, что прислала только что сообщение. Русые волосы, собранные в хвост, большие изумрудные глаза, чуточку пухловатые губки, ямочки на щеках, которые появились от лукавой усмешки.

– Ты совсем выжила из ума? – рявкнул я. – А если бы я тебя пришиб? Твой отец бы с меня шкуру спустил. Ну, вернее, попытался бы.

– Не пришиб бы, – беспечно ответила Катерина. – А папенька с тебя и так шкуру спустит. Если узнает, что время от времени между нами происходит. – Не злись, – добавила девушка, заметив огоньки Силы в моих глазах. – Ладно, я признаю, что виновата. И чтобы загладить свою…

– Даже не мечтай! – грубо прервал ее я.

Девушка уставилась на меня полным непонимания взглядом.

– Не мечтать о чем? – удивленно переспросила она. Но заметив мою глумливую улыбку, быстро меня раскусила. – Фу, дурачок! – Катерина обиженно надула губки. – Я хотела поздравить тебя с новым титулом. Поговорить. Но теперь даже не знаю. Потому что ты грубиян и пошляк!

– Ну, если только поговорить… – Я задумчиво почесал в затылке, словно бы взвешивая ее предложение. – Хорошо, я согласен. Но все равно…

– Ладно, ладно. – Девушка вздохнула, но в этом звуке слышалось явное притворство. – Ни о чем другом даже мечтать не смею. Обещаю.

Она торжественно подняла руку, словно приносила присягу.

– Ох, не клянись луною, – строго одернул ее я, понимая, что шутка зашла слишком далеко.

Катерина открыла было рот, чтобы ответить, но потом быстро потянулась ко мне, и я почувствовал ее горячее дыхание. А затем ее губы едва коснулись моей щеки. Этот момент длился один миг, а потом девушка быстро отстранилась от меня. Схватила за руку и потащила в парадную.

Мы прошли мимо консьержа, который при виде нас только усмехнулся и снова уткнулся в газету. Сегодня заголовок гласил: «Средство для лечения душевной хворобы – армия».

– Ты мне даже не позвонил, – обиженно надув губки, произнесла девушка, когда мы вошли в лифт. – И я уж подумала, что ты решил оставить наши свидания в прошлом.

– Прости. Было много дел.

– Понимаю, княжич. – Девушка склонила голову в шутливом полупоклоне. А затем ее лицо вдруг стало серьезным. – Хорошо, что ты пережил этих уродов в доках. И в особняке.

– Ты уже откуда знаешь? – поразился я.

Катерина хихикнула.

– Забыл, чем занимается мой отец? Ищейки уже перерыли весь район рядом с доками в поисках неизвестного. С силой эненра. А я знаю только одного парня, управляющего дымом в этом городе. И он стоит передо мной. Под глазами круги, его штормит и крутит небось всего. Ну, точно наркоман, который страдает от абстяги. Думаешь, совпадение? – Она хитро покосилась на меня. – А затем еще драка в особняке. Это была славная победа, – продолжила она с восторгом.

– Очень надеюсь, что дело закроют, – проворчал я.

– Думаю, да. Михаил Юсупов уже сообщил папеньке, что боец действовал исключительно из добрых и светлых побуждений. Проводил операцию по спасению его любимых доченек. Так что в бумагах все спишут на разборки банд. Гражданские не пострадали, а до остального никому дела нет.

– А имени спасителя он не назвал? – Я насторожился.

– Нет. Но думаю, он знает, кто вызволил его кровиночек. Зачем ты вообще во все это ввязался, Карамазов? – внезапно спросила Катерина.

– Потому что я все это и заварил, – не вдаваясь в подробности, ответил я.

– Ох уж ваши любовные тайны, – притворно вздохнула Катерина. – Сплошной упадок морали. Одно только пьянство, наркотики и оргии.

– Наркотиками не увлекаюсь. Это для отморозков и неудачников.

– Да я так. К слову пришлось.

– А…

Но Катерина не дала мне договорить. Лифт пискнул, выпуская нас на этаж. Она прижала палец к губам, призывая к тишине, а затем взяла меня за руку и потащила из лифта.

Мы были на последнем этаже. Катерина повела меня за собой к металлической лестнице, за которой виднелась дверь.

– С чего ты взяла, что мы устроили оргию? – сменил я тему. – И к чему это вообще? Неужто ревнуешь?

Катерина, которая поднималась по металлическим ступенькам, что вели на крышу, остановилась и обернулась, посмотрев на меня. Затем хихикнула и открыла дверь. Вышла наружу и довольно, как кошка, потянулась.

– Эх, Алеша, ты и есть Алеша. Наша интрижка скоро сойдет на нет. Я выйду замуж, рожу мужу наследника. И буду вспоминать тебя только по большим праздникам. Исключительно в положительном ключе. Запершись в ванной, когда мужа не будет дома. А про оргию мне стало понятно, едва Юсупова опубликовала в социальной сети фото с тобой в кафе литераторов. Она везде ходит с сестрой. И уж Ольга точно бы не упустила шанса попробовать твою Силу. Больно редкий ты экземпляр. Ну и в том, что ты соблазнил ее сестру, я тоже не сомневалась. Робкая и застенчивая девочка пала под чарами обольстителя. И сегодня она впервые легла с мужчиной, при этом оставшись невинной. Так что обещание целомудренности до свадьбы, который дает каждая девушка любой аристократической семьи, чисто технически соблюдены. Парадокс, да?

На секунду я почувствовал в ее голосе тоску. И злость. Ну, оно и понятно. Все девушки из аристократических семей – избалованные собственницы, которые привыкли получать все, что хотят, по первому щелчку наманикюренных пальчиков. И не желают отпускать свою добычу. Хотя формально эта добыча им и не принадлежит.

– Ну же. Иди ко мне, – поманила она меня.

Выдохнув, я вышел наружу и втянул в легкие свежий воздух. Прошагав по прогибающейся под ногами черепице, оказался у самого края и невольно замер. Внизу простирался город. Он раскинулся в полутьме набегающего вечера во всей красе. Золотистый шпиль Адмиралтейства впивался в ночное небо, словно указывая на первые звезды. Разъезжающиеся в стороны улицы тянули к себе, просили пройтись по каменным мостовым. Мосты перекидывались через темную ленту Невы, словно стежки нити, стягивающие тело города, не позволяя ему расползтись в стороны. Но стоит им разойтись в темноте, как город выдохнет и выпустит из мрачных подворотен тени. Вода будет биться о набережную, каменные львы едва заметно станут поворачивать гривастые головы вслед запоздалым путникам. Я осознал, что это мой город.

Я сел на парапет, любуясь огнями фонарей и переливающихся неоновых вывесок. Катерина устроилась рядом, свесив с парапета ноги. Она достала из рюкзака бутылку вина и ловко открыла ее.

– Очень красиво. Держи, гусар. Красное вино хорошо восстанавливает силы после боя. Как знала, что пригодится.

Я принял бутылку и сделал большой глоток. Посмотрел во двор, на подсвечивающийся фонарями, окруженный черными коваными лавочками фонтан. На одной из скамеек сидела влюбленная пара. Парень и девушка. Они о чем-то переговаривались и вполголоса смеялись. А там, через дорогу, шелестели кронами деревья Таврического сада.

На плацу казармы было вечернее построение. Шеренги солдат в синих мундирах вытянулись и замерли перед капитаном. Где-то в полумраке плаца мелькнули три тени. Парни в гражданке, пригнувшись, крались в сторону казарм, и я усмехнулся: видимо, ребята вернулись из самоволки и не успели к построению.

– Красота! – выдохнул я. – Кстати, с чего ты взяла, что тебе придется уходить от меня? Вдруг я решу связать с тобой всю жизнь. Я теперь князь, так что могу…

Катерина только усмехнулась. Обняла меня, положила голову мне на плечо.

– Не шути с моей Семьей, – вдруг сказала она, и ее лицо сделалось мрачным. – Это и правда может плохо закончиться.

– Да я и не думал. Век бы их не видеть. А если серьезно?

– А если без шуток – мой папа никогда не пустит тебя на порог нашего дома. Он свято верит, что ты должен умереть в какой-нибудь придорожной канаве со вспоротым животом. А то, что ты выжил – не твоя заслуга, а исключительно воля случая. Он человек военный. Старой закалки. И была бы его воля, он расстрелял всех музыкантов, блогеров и прочую… цитирую: «Шушеру заднеприводную». Только военная служба императору. Только хардкор.

– За моими плечами четыре года службы, – напомнил я.

Катерина презрительно фыркнула.

– Легион? Отец считает наемников чуть более достойными людьми, чем блогеров. Мясники, дезертиры и грабители, которые не знают, что такое честь. Да и твои красавицы, – она едва заметно скривилась, – теперь тебя уже не отпустят. Они прилипли к тебе, Карамазов. Есть в тебе какое-то качество, которое тянет к тебе женщин, будто магнит.

– Оно называется авантюризм, – подсказал я. – И тяга к неоправданному риску.

– Правильные и не очень девочки всегда любят плохих мальчиков. – Катя вздохнула. – Такова наша судьба, заложенная в нас еще великой Праматерью. Не зря же она привязалась к мужу после того, как он нарушил запрет Спасителя.

Катерина замолчала, словно подбирая слова, а затем прямо посмотрела мне в глаза. И вид у нее был очень серьезный.

– Зря ты согласился на все это. Зачем оно тебе? Судьба семьи Карамазовых – умирать долго и в мучениях?

– А ты что? Гадалка?

– Почти, – усмехнулась девушка, принимая бутылку. – А если серьезно, работа, которую ты взял вместе с обязательствами, не каждому по плечу. Мой дед только перекрестился, узнав, что ты решил принять наследство.

– О чем речь? – не понял я.

Катерина обернулась и удивленно посмотрела на меня.

– Серьезно? Твой дед, Федор Иванович.

– Я почти с ним не общался, – перебил ее. – Родители с детства ограждали меня от деда. А после их смерти я был уже вполне самостоятельным. И дед только подкидывал мне денег первое время, пока я не встал на ноги.

– Ну, оно и неудивительно. – Девушка вздохнула. – Ну, раз ты не знаешь, то значит, завтра тебя ждет большой сюрприз.

– Может быть, ты поведаешь? – я не сдавался.

– Твой дед был инквизитором, – жестко произнесла девушка, и ее лицо застыло жутковатой маской. – Тем самым, который руководил службой по отлову перекинувшихся. И поиском объектов.

– Объектов? – снова озадачился я.

– Ага. «Долетавшая до меня в те далекие времена молва утверждала однозначно – волшебный мир есть! Он огромен и прекрасен, а добро и зло в нем представлено ярче, чем в повседневной жизни: зло – не только наркоманами и уголовниками, а добро как-то еще, помимо отвлеченных понятий», – процитировала она слова из немеркнущей классики.

– А можно… чуть подробнее?

– Можно. Только для этого тебе придется говорить с моим дедом. Ладно, идем. – Девушка встала с парапета. – Хотя…

Она скинула на черепичную крышу кофту. И я быстро смекнул, чего она хочет.

Катерина уже сняла майку. Прикрыла рукой грудь и взглянула на меня из-под полуопущенных ресниц. И я шагнул ей навстречу. Обнял ее, и она жадно поцеловала меня, словно этой лаской показала все переживания, которые испытывала за меня на самом деле.

Я почувствовал легкий, едва заметный холодный ветерок. Потянулся к нему, чувствуя, как Сила в девушке превращается в вихрь. Кожу начало покалывать от эйфории, и я с трудом сдержался, чтобы не нырнуть в этот омут. Кожа задымилась, и черный горьковатый дым подхватил ветер, смешиваясь с ним. А затем Катя легко оттолкнула меня и показала глазами на куртку.

Я послушно сел на ее кофту, и она толкнула меня в грудь. Уселась сверху, склонилась надо мной. И я почувствовал, как ее волосы касаются моего лица. А затем я почувствовал, как девушка раскрылась. И кожу обдало легким дуновением ветерка.

В этот раз в Силе девушки чувствовалась какая-то примесь. Пьянящая, будто бы отдающая металлом. И едва я ее почувствовал, как она вскружила мне голову. А Сила тут же пропала, будто бы и не было ее. Девушка тяжело застонала, отдаваясь стихии. И меня тут же окутало искристо-синее свечение. Лед столкнулся с дымом, и девушка закатила глаза, едва не потеряв сознание от удовольствия. Но я этого уже не замечал. Зарычал, чувствуя, как в кожу впиваются сотни ледяных игл. Катерина вскрикнула и выгнулась. Ее зрачки стали искристо-синими, как холодный лед ледников, в которых заструился дым. Он затягивал расширившиеся зрачки. Катя задрожала, закатив глаза. Склонилась надо мной, поцеловав в губы. Ее волосы щекотали мое лицо. Взгляд девушки был еще мутным, ничего не соображающим. Но черная поволока спала. А я чувствовал, как проваливаюсь в темную пустоту. И где-то там, на дне, был источник эйфории. Холодной, обжигающе-ментоловой, приятной.

А затем я рухнул в него. Сила поглотила меня, проникая в тело сквозь кожу. Я аж выгнулся от удовольствия. Все мышцы свела судорога. Затем все схлынуло, оставив только приятное леденящее чувство в деснах. И покалывание в онемевших губах…

Глава 12

Сила

Вечер завершился неудачно. Даже несмотря на то, что полученные трофеи получилось сбыть за приличную сумму в одном из ломбардов на окраине. На пропуске, который парень получил вместе со своими вещами на выходе из суда, был номер Василисы. Она нацарапала на обратной стороне несколько букв, которые в особых кругах означали, что к ней можно обратиться за информацией.

Она ответила на сообщение, подтвердив встречу, но в нужном месте девицы не оказалось. Ответом на звонок были короткие гудки. Выругавшись, Виктор поплелся домой. Воришки, завидев его, настороженно прятались в тенях, несколько душегубов заискивающе сняли шляпы и предложили сигареты. У одного из фонарей его окликнула девица в короткой юбочке, но, когда парень обернулся, она побледнела и принялась усиленно кашлять, всем видом демонстрируя, что жить ей осталось не больше пары минут.

Хорошо, что ларек с шавермой работал круглосуточно и повар был подслеповат. Через маленькое окошко он не мог разглядеть вечернего покупателя.

– Картошку не добавляй, – проворчал парень и добавил к нужной сумме еще монету.

– Отродясь такой гадости не стал бы дожить. – Он сделал ударение на букву «о». – Это в Московии такое паскудство готовят.

– Чеснока докинь.

– А девушка не заругает? – раздалось из глубины ларька, но Виктор только покачал головой. Он невольно вздохнул, вспомнив девушек, с которыми его столкнула судьба. Красивые заразы, но холодные как лед. Такие сморщили бы носики от запаха чеснока, к гадалке не ходи.

Шаверма оказалась сказочной. Поджаренный лаваш похрустывал на зубах, курица смешалась с пряным соусом, а помидорные дольки с крупной солью пустили сок. Стоя за высоким столиком под деревом, Виктор поужинал и выпил оставшийся чай из фляжки. Прохожие с наступлением темноты становились все более пугливыми, но отнюдь не угрожающими. Зря Алексей наговаривает на добрых людей. Пара мужиков бомжеватого вида вынырнули из подворотни, направляясь к нему, но по пути резко затормозили и ретировались туда, откуда пришли.

У парадной на лавке сидела компания, лузгая крупные краснодарские семечки. Молодой парнишка с прыщавыми щеками поправил кепку на затылке и двинулся к Виктору, уточняя:

– Сигареты есть?

– Нет, – ответил Феникс. – Курение вредно для растущего организма. Не знал?

– Слышь… – Голос сорвался, когда прямо под ногами у него вынырнула костлявая рука из дымки и погрозила пальцем. – Могу отдать свои сиги.

– Валяй, – добродушно позволил Виктор. – И под окнами не орите. Я устал и не хочу огорчать малолеток.

Шатаясь, Виктор вошел в квартиру, на ходу скинул с себя одежду и забросил все в стиральную машину. Было душно. Открыв окна, парень впустил в помещение свежий воздух, напоенный запахом влажного дерева и сырой земли.

«Как на кладбище», – подумал Виктор отстраненно.

Он тяжело сел на край ванны. Несмотря на артишоковый чай и прикосновение светлой Кристины, усталость после боя никуда не ушла. А вдобавок к ней пришел озноб. И ломота в суставах. Это началась перезарядка боевых способностей. Такой эффект хорошо снимет горячая вода, чай и пару часов сна.

Парень открыл сразу оба крана, и в ванну полилась вода. Осталось заварить чайку. Скоро станет легче.

Проклиная контракт, с которым пришлось связаться, Феникс выполз из крохотной комнаты, за пару шагов добрался до стола и щелкнул кнопкой электрочайника. Достал из шкафчика завернутую в фольгу таблетку прессованного пуэра, которая завалялась там по большой удаче. Включил плеер.

Виктор налил кипяток в кружку, наблюдая, как раскрываются листья, а вода из бесцветной становится темной. Через несколько минут настой в кружке стал походить на деготь. Парень забрал питье и вернулся в ванную. Улегся в воду, запрокинув голову, и сделал первый глоток. По телу волнами растекалось спокойствие и умиротворение. Впрочем, состояние релакса было быстро прервано самым наглым образом.

Какой-то непонятный звук вырвал его из этого состояния. Виктор вытащил наушник из уха и прислушался. Но непонятным звуком оказался всего лишь звонок в дверь.

– Да шли бы вы, – лениво пробормотал парень, само собой не желая прерывать ритуал медитации и открывать дверь. Он не очень жаловал гостей. Это мог быть кто угодно. Например, сосед, которому не хватало чуть-чуть на дозу живительного этанола.

Нежелание видеть посторонних привело к нужному результату, и трезвонить перестали. На всякий случай парень вытащил наушник и прислушался. За дверью было тихо. Ну и прекрасно.

Вода уже остыла.

Виктор встал на коврик, обернул вокруг бедер полотенце и пошлепал в комнату.

– Привет.

Голос из темноты заставил его вздрогнуть от неожиданности. Цепь гарпуна, повинуясь мысленной команде, со звоном появилась в ладони. Ответом на это был смешок.

– Успокойся, мастер Виктор.

Невидимый собеседник нажал на кнопку пульта, включая свет.

В углу комнаты, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу, сидела девушка. Невысокая и хрупкая с виду гостья только казалась безобидной. Она кокетливо поправила выбившийся рыжий локон за аккуратное ушко и улыбнулась, продемонстрировав чуточку длинноватые клыки. Которые, впрочем, придавали ее лицу хищный вид. Это не особо помогало, потому как большие зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами, тонкий нос, покрытый россыпью едва заметных веснушек, пухлые губы и пикантная родинка на скуле делали Василису похожей на дорогую куклу из магазина для взрослых. Такой образ дополняла высокая грудь, узкая талия, отменная задница и крепкие бедра, перетекающие в изящные лодыжки.

Василиса заметила интерес парня к ложбинке ее груди, видимой в не застегнутой до самого верха куртке из тонкой кожи. Девушка усмехнулась и демонстративно потянула язычок молнии вниз, делая зрелище куда более вызывающим.

– Как ты попала в квартиру? – резковато осведомился парень, проходя в комнату.

Не хотелось, чтобы гостья оказалась в курсе, насколько его тело реагирует на ее присутствие.

– Да вот ехала мимо. Захотела заглянуть. А ты не открывал, вот я и решила подождать тебя. А как я попала…

Девушка достала из кармана связку отмычек и повертела их на тонком указательном пальчике.

– Для таких ситуаций придумали одну очень хитроумную штуку. Называется телефон, – огрызнулся Виктор. – Номер обычно оставляют тем, с кем хотят общаться.

Вместо ответа Василиса продемонстрировала его смартфон. На экране было несколько непринятых вызовов. Черт! А ведь правда. Только сейчас Виктор вспомнил, что оставил аппарат у входа, как раз перед тем, как ползти в ванную.

– Я слышала, как он звонил у двери. А ты не отвечаешь. Вот я и вошла. – Девушка развела руками. – Переживала, вдруг решил покончить с собой. А потом услышала твои стоны из ванной и поняла, что все с тобой в порядке. Кошмар приснился?

Последнюю фразу она произнесла с мнимой заботой, за который звучал плохо скрываемый сарказм.

– Хорошо, что в ванную не зашла, – съехидничал парень. – Постонали бы вместе.

– Побоялась ослепнуть от созерцания тебя без одежды, – не осталась в долгу девушка, – вдруг после такого стресса придется идти в монахини?

Панч был засчитан, и Виктор промолчал, оставляя победу за острой на язык ведьмой. Хотя в ее взгляде он заметил голодный интерес к его прессу и каплям воды, которые скатывались по коже.

– Откуда ты узнала адрес, спрашивать не стоит?

– Эта квартира была выдана тебе за службу. Все было в документах, которые сам заполнял, когда забирал вещи.

– То есть ты приложила некоторые усилия, чтобы меня найти. И почему не встретилась там, где мы условились?

– Опоздала, – солгала она не моргнув глазом.

Виктор понял это, но решил не выяснять, что заставило ее заявляться к нему в квартиру. Тут не так часто бывали красавицы, и запах ее духов еще какое-то время создаст в комнате приятную атмосферу.

– Блин, ну почему у тебя такой бардак? – сморщив носик, заявила сидевшая в кресле гостья, осматриваясь по сторонам.

Это было неправдой. Виктор привык держать нужные вещи на виду и выбрасывать то, что было без надобности. Верхняя одежда была свалена в кресле. Была. Потому что теперь все его шмотье грудой лежало на полу.

– Какой бардак, девочка? – притворно возмутился парень, обводя рукой комнату. – Даже посуды грязной в раковине нет.

– Угу. Потому что посуды у тебя нет в принципе. – Она указала на мусорное ведро, где покоились пакеты с логотипом сети фаст-фуда. – Эх, Виктор.

– А вот это очень некрасиво, – буркнул Феникс, указывая на сваленные вещи. – Могла бы сесть на диван.

– На твой диван я не сяду, даже если ты предложишь мне миллион сто тысяч рублей, – фыркнула девушка. – Потому что, если просветить его ультрафиолетом, он поменяет цвет.

Прозвучало так, словно Василиса чуть ревновала.

– Ну, если ты так боишься смены цвета мебели в ультрафиолетовом спектре, зря ты села на кресло, – невозмутимо произнес хозяин квартиры.

– Извращенец!

Василиса подскочила, будто под ней стояла заведенная пружина. Быстро обернулась, всматриваясь в обивку, словно стараясь что-то там рассмотреть. Открылся вид на ее подкачанную попку, затянутую в потертые джинсы. Боец с трудом сдержался, чтобы не шлепнуть по ней ладонью.

Почуяв неладное, девушка резко крутанулась на месте и с подозрением уставилась на его скрещенные на груди руки.

– Не пойман – не вор, – заявил Виктор примиряюще.

Щеки девушки мигом стали пунцовыми от злобы, а в глазах мелькнуло нехорошее желание. И невольно парень залюбовался невысокой бестией, которая стояла напротив, громко сопя и стиснув кулачки. Ее ярость добавляла ей какой-то особенный шарм. Красоту.

– Чертова ведьма, – пробурчал он, стараясь говорить как можно тише.

– Что? – спросила девушка.

– Говорю: погода сегодня хорошая, – повысив голос, произнес Феникс. – Рассказывай, зачем пришла. У меня еще много дел.

Василиса хитро улыбнулась и протянула Виктору конверт. Парень удивленно поднял бровь.

– Уже?

Девушка неопределенно дернула плечом.

Виктор вынул несколько листов. Пробежался глазами по строчкам. Обойдя девицу, сунул руку под подушку в кресле и извлек оттуда свернутые в рулон купюры.

– Твоя плата.

– Спасибо. – Она скривилась, перед тем как взять деньги. – Страшно подумать, насколько они грязные.

– Деньги не пахнут, детка, – холодно отчеканил парень.

Гостья стушевалась и пожала плечами, сунув гонорар в карман. Уходить она не торопилась и присела на край дивана, несмотря на свои предыдущие уверения.

– Ты убьешь его? – поинтересовалась девушка.

– Апостол Павел сдал заказчика и больше никому не интересен. Даже не знаю, как у тебя вышло добыть инфу.

– Он уже дал показания. Я всего лишь скопировала нужную тебе часть.

– То есть ищейки тоже знают заказчика?

– Ищейки знают все, что творится в Союзе, – просто ответила девушка. – Они редко вмешиваются в происходящее. Это всего лишь сделка.

– А Павел?

– Получит штраф и выйдет на свободу.

– Никакого понятия о чести.

– Когда на горизонте маячит острог, каторга или виселица по обвинению в мятеже, все принципы отступают на второй план.

Виктор только хмыкнул.

– Так, значит, теперь наемник выйдет на волю?

– Увы. Павел многое знает. И щедро делится информацией с нужными людьми. Поэтому жандармы и ищейки весьма лояльны к его персоне.

Василиса внимательно посмотрела на парня. Тот тяжело оперся о стену, не забыв придержать полотенце на бедрах.

– Совсем плохо, да? – участливо спросила она.

– Не то чтобы хорошо… – ответил парень.

– Думаю, я могу поставить тебя на ноги.

Виктор с сожалением окинул ее взглядом, отмечая, как же хорошо чертовка смотрится на его потертом диванчике. Ладная, изящная, с копной рыжих волос и тонкой кожей. Наверняка на такой остались бы отметины от пальцев, если ее сжать покрепче.

– Спасибо, но я не играю с дочерьми княжеских семей. Не потому, что боюсь. Меня не цепляют плетения Силы. Я больше люблю простую. Бесцветную. Да и не по вкусу мне эти игры в вашу сохраненную невинность.

Василиса тихо засмеялась и легко скинула курточку.

– Ну, значит, тебе повезло. Моя Сила бесцветна. Хочешь – проверь. И если у тебя чистые простыни, то мы можем узнать, как… глубоко ты можешь зайти.

Она обвила руками его шею и поцеловала. У Силы Василисы действительно не было цвета.

Девушка была гибкой, теплой, пахла карамелью и медом.

– Не думаешь же ты, что высокорожденный отпрыск Семьи сидел бы делопроизводителем, – отстраняясь, произнесла Василиса.

Куртка упала на пол, и длинные ловкие пальцы развязали полотенце. Виктор толкнул девушку на разложенный диван. Она послушно села на матрас. Щеки Василисы покрылись румянцем, а зрачки расширились. Она тяжело дышала.

– Ну? Ты готов? – лукаво улыбнувшись, спросила она и уставилась на ответ, который упрямо смотрел в ее сторону.

Виктор был готов. Василиса сама расстегнула пуговицу своих штанов и торопливо сняла трусики.

Парень потянулся к ней, но был остановлен настойчивым:

– Я сама. У меня давно не было…

Девушка повалила его на диван и ловко устроилась сверху. Зачем-то она помедлила. Наклонилась к нему и осторожно поцеловала, смакуя каждое мгновенье, не торопя, не открываясь. Парень позволил ей эту малость, а потом подмял под себя, навис над хрупким телом, вжимая в матрас. Василиса оскалилась в предвкушающей улыбке. Охнула, когда Виктор открылся, и она почуяла огонь, смешанный с колдовством. Круглов же чувствовал ее бесцветную Силу и…

Это было тяжело сравнить с чем-то другим. Феникс словно бы прыгнул в глубокий бассейн и растворялся в нем, жадно впитывая Силу. Чувствуя, как его охватывает странная эйфория. А его Сила растекается в этом бассейне, окрашивая воду в красный цвет.

Эмоции во время соития каждый раз раскрывались как-то по-особенному. Словно подстраиваясь под прирожденного и даруя ему такую эйфорию, которую сложно было с чем-то сравнить. Поэтому избалованные связями с аристократами высокородные часто спали с простыми женщинами. Даже брали их на роль содержанок и младших жен. Наверное, поэтому в Союзе полно бастардов.

Виктор почувствовал, как острые ногти впиваются в плечи, оставляя кровавые полосы. Парня обожгло от всплеска, а Василиса выгнулась, застонала и с трудом произнесла:

– Не останавливайся… Я сейчас…

Она не договорила. Вздрогнула, застыла. Зеленые глаза заволокло огнем. А затем небо над бассейном затянулось, и в пространство ударила молния. Виктора словно прошиб разряд, который мигом вырвал парня из астральных глубин.

– Это что такое было? – всполошился он. – Ты же говорила…

Но Василиса была удивлена не меньше его. Девушка пораженно смотрела на свои ладони. Между пальцев проскакивали едва заметные голубоватые искры.

– Я… я… – бессвязно лепетала она.

Виктор положил руки на хрупкие плечи. И почувствовал зарождающийся в девушке синий Вихрь.

– Стихия? – удивленно пробормотал Феникс и отдернул руку. – Молнии.

Девушка взглянула Феникса большими от удивления глазами, в которых колыхалась ее новая сила.

– Это… что?

– Случилось чудо. Или в твоей Семье были бастарды, или…

Василиса оторопело смотрела на него, не в силах ничего ответить. Она открывала и закрывала рот, но с красивых губ не сорвалось ни слова. Виктор тяжело поднялся с дивана. Подошел к столу и налил в стакан чай, расплескав половину. Тело все еще сотрясали отголоски наслаждения, которое он только что испытал. Так хорошо ему не было… А было ли подобное раньше?

– И теперь… это… – вывела его из задумчивости девушка.

– Нет. – Феникс покачал головой. – Теперь у тебя впереди долгий путь по овладению силой. Молнии не самая простая школа. Это не лед. Хотя цвет у силы один. Если ты найдешь наставника….

И только теперь Василиса осознала, чем может обернуться для нее благо, дарованное судьбой. Неловко встала на ноги, с заискивающим видом подошла к парню, заглянула в его лицо. И Виктору показалось, что она готова упасть ему в ноги и молить, только бы он помог ей. Но парень покачал головой.

– Я не аристократ, девочка. Не купец и не мастеровой. И набирать слуг для обучения я не могу себе позволить. Прости.

Девушка умоляюще смотрела на него, но в больших зеленых глазах был и страх. В уголках глаз выступили слезы. Виктор с трудом удержал девицу от того, чтобы та упала на колени. Василиса ухватилась за его взмокшие плечи своими ладонями, которые тонко жалили его отголосками молний. И держалась так, словно стоит расслабить пальцы – и она потонет во тьме.

И в этот момент где-то в глубине черной, как безлунная ночь, души Феникса впервые шевельнулось какое-то странное, доселе незнакомое чувство. Такое возникает у ребенка, когда он видит на улице мокрого грязного бездомного котенка. Звереныш с надеждой провожает грустными, полными боли глазами проходящих мимо людей. Потому что, если его не заберут, вряд ли он выживет. Наверняка не выживет. Виктор сам не понял, зачем погладил девушку по растрепанным волосам. Задержал взгляд на припухших губах, которые целовали его собственные. И отчетливо понял: она погибнет. Потому что из простых, потому что не умеет управлять плетениями. И когда она проявит Силу, или, что еще хуже, убьет кого-то ненароком – ее казнят. Медленно, мучительно и напоказ, чтобы другим было неповадно.

Простые люди тоже раскрывались. Разблокировали Силу. Редко, но такое бывало. Только Синод рассматривал это как ересь и проделки демонов, потому что сие противоречило «Священному кодексу». Именно там было четко написано, что Силой владеют лишь те, кто может управлять народами. То есть прирожденные.

Избранные Спасителем Семьи, которые вели свою родословную от древних племен, основанных Перворожденным и Праматерью. А остальные… остальные были потомками тех, кто потерял веру в Спасителя. И за это они были наказаны тем, что не могли пользоваться Силой. И должны служить обладающим Силой. Аристократы и плебеи были по разные стороны общества. И никто не позволит поменять этот закон.

«Ну почему я?» – устало подумал парень, глядя на растерянную и испуганную девушку. Вздохнул и глухо произнес:

– Ладно. Сейчас мы поедем к тебе домой, и ты соберешь вещи. Самые необходимые. И попрощаешься с семьей.

Виктор внимательно посмотрел на девушку.

– Ты все поняла?

Она шмыгнула носом, вытерла выступившие слезы и несколько раз кивнула. В ее глазах проступила надежда.

– Но! – Виктор поднял указательный палец. – К своей семье ты уже не вернешься. Твой отец напишет заявление в жандармерию, что пропала без вести, ушла из дома и не вернулась. Теперь начинаешь новую жизнь. С чистого листа.

И девушка снова кивнула. Торопливо принялась собирать разбросанные на полу вещи. Натянула трусики, быстро запрыгала на одной ноге, неуклюже пытаясь попасть в штанину.

– Ты будешь слушаться меня во всем. Это ясно?

Она снова кивнула.

– Вслух, – потребовал парень.

– Хорошо. Буду.

Виктор отставил кружку с остывшим чаем в сторону.

Подошел к шкафчику и вынул припасенную для особого случая бутылку виски. Сегодня ему предстоял тяжелый разговор.

Глава 13

Веселые похороны

Виктор завел машину и взглянул на девушку, которая ждала его у парадной с видом потерянного щенка. От ее уверенности не осталось и следа, что здорово его раздражало. В очередной раз парень обругал себя за проявленную слабость. Надо было выставить ее за порог и захлопнуть перед носом дверь.

В Союзе секс – не повод для знакомства, а уж тем более не причина заводить себе проблему. Удивительно, что Сила проснулась в простолюдинке, но такое происходило, хоть и редко.

В этот момент к девушке подошел парнишка в толстовке с капюшоном и что-то спросил. Василиса пожала плечами, отвечая, и в этот момент незнакомец резко подался вперед, пытаясь ударить новую подопечную Феникса. Она легко ушла от кулака и хлестко двинула ему в ухо. Затем обхватила за плечо и рванула навстречу к своему колену. Бедолага согнулся и рухнул на асфальт. Девица флегматично обыскала его, и что-то из найденных вещиц перекочевало в карманы ее курточки.

Виктор довольно ощерился, испытав нечто вроде гордости за питомца, а потом моргнул фарами. Девушка торопливо подбежала к машине и нырнула в салон.

– Я уж решила, что ты передумал.

– Глупости, – проворчал парень. – Я дал слово, а оно чего-то стоит. Пусть я и не наследник Семьи.

– Ясно, – смущенно потупилась Василиса.

– Где научилась драться?

– Район у нас неспокойный, – произнесла она. – Приходилось учиться прятаться, хорошо бегать и…

– Обирать карманы, – продолжил за нее Виктор.

– Это трофеи, – важно сказала девушка. – Неудачников надо воспитывать. Тот уродец ведь собирался ограбить меня…

В ее глазах проскочили искры. Феникс вырулил на дорогу и положил ей на колено ладонь.

– Держи себя в руках, детка. Нам же не нужен разряд молнии прямо в машине.

– О, – протянула она испуганно и ухватила парня за запястье.

Легкое покалывание прокатилось по его коже, напоминая о произошедшем между ними в квартире. Кажется, Василиса тоже это вспомнила и гулко сглотнула. Притормозив у обочины, Виктор притянул ее к себе и поцеловал, крепко прикусив за губу. Парень не открывался, перетягивая в себя Силу девушки. Она катилась по венам, словно шампанское из только что разбитой бутылки. Когда Василиса тихо застонала, парень отстранился, убеждаясь, что в ее зрачках осталась лишь привычная тьма.

– Это поможет, – произнес он осипшим голосом и заметил, как на лице спутницы появилось едва различимое разочарование. – Но тебе не надо нервничать. Не подставь меня, детка.

Она кивнула и отвернулась к окну.

– Я не была готова к этому, – сдавленно сообщила она.

– Никто из нас не готов, – бросил он грубовато и зачем-то снова погладил ее по волосам. – Все наладится. Ты справишься.

– Вместе с тобой? – спросила она с затаенным страхом.

– Обещал ведь, что помогу, – проворчал он, трогая машину с места.

– Я боюсь спросить, зачем?

– Вот и не спрашивай, – рыкнул он и неожиданно разозлился. – Что вам бабам надо? К чему эти допросы?

Она бросила на Виктора непроницаемый взгляд и теперь уже сама положила на его колено пальцы.

– Если ты сейчас что-нибудь ляпнешь – пойдешь пешком.

– Не ляпну, – примиряюще промурлыкала чертовка и подалась к наставнику, чтобы потереться о плечо щекой.

– Называй свой адрес, – буркнул Виктор.

Спустя некоторое время парень высадил Василису возле парадной дома. Девушка помялась, но спрашивать больше ничего не стала.

– Жди меня, никуда не выходи, – строго предупредил Феникс. – Я позвоню, когда освобожусь. И приеду за тобой.

Девушка закивала. Порывисто поцеловала Феникса, выскочила из машины и скрылась за дверью парадной.

В душе Круглова кольнула смутная тревога. Не за себя, за нее. Странное и неуместное чувство для того, у кого еще под ногтями оставалась кровь случайных врагов.

«Только бы она не продемонстрировала кому-нибудь, что умеет».

Виктор вывернул руль, и «Нива» выехала из двора на проспект. Теперь Фениксу предстояла самая неприятная часть его плана. Он покосился в зеркало заднего вида. В отражении был виден пакет. Из него торчало горлышко бутылки виски, который не так давно стал совершеннолетним.

Интересно, как отнесется к его визиту старая знакомая? Сколько лет он не видел мать-настоятельницу?

При воспоминании о временах в приюте зачесалась спина, покрытая старыми шрамами.

Машина вскоре выехала к Троицкому собору, огромному зданию из белого кирпича. Три золоченых купола уходили вверх, цепляя низкое, клубящееся ночными облаками небо, а большой крест скрывался в них. Большие мозаичные витражные окна изображали жизнеописания апостолов и святых страдальцев.

Виктор припарковал машину в длинном ряду. Открыл незапертые ворота и прошел через сад.

За распахнутыми дверями храма слышался голос жреца, читающего проповедь. Судя по отрывкам, которые удалось разобрать, речь шла о жадности. Феникс усмехнулся и обернулся в сторону парковки, где стояли машины премиум-класса с номерами Священного Синода.

Парень обогнул храм. Вышел к зданию из темного кирпича. На двустворчатых воротах висело изображение креста с выгоревшей от времени красной краской на поверхности.

Поднялся по мраморным ступенькам, постучал в тяжелую дубовую створку. За дверью воцарилась тишина, а затем послышались шаркающие шаги. Лязгнул засов, и створка распахнулась.

В проеме появился невысокий человек в черной рясе. На голову был накинут глубокий капюшон, скрывающий лицо. Привратник всмотрелся в Виктора, а затем протянул:

– Какая неожиданность. Ты. Зачем пожаловал?

Голос был женским. Неприятным, скрипучим, словно кто-то толкал старые качели на заброшенной детской площадке.

– Поговорить с матерью-настоятельницей. Она у себя?

– Поговорить, – повторила за ним старуха, и в ее голосе слышалась издевка. – Где же ей еще быть?

Бабка все же посторонилась, и Виктор вошел в полутемный холл.

– Спасибо, Серафима.

Доски под ногами стонали, словно жалуясь на свою незавидную судьбу. Поверх них был застелен задубевший от времени линолеум. Местами он протерся до дыр, и кто-то заботливый заделал их заплатками из другого, более свежего покрытия, найденного на мусорке. Куски иного оттенка и толщины были вырезаны и аккуратно прибиты по контуру обувными гвоздями. Виктор это знал совершенно точно, потому как в детстве не раз вытаскивал эти самые гвозди для своих мрачных дел.

Неровные стены все так же были окрашены в бледно-зеленый цвет до половины высоты, а к потолку тянулась выбеленная часть, давно уже не обновляемая и оттого пожелтевшая. По центру потолка вился ряд пластиковых потрескавшихся плафонов, в которых вместе с ворохом погибших мотыльков покоились лампы дневного света. Вот только включали их крайне редко, чтобы сэкономить. Феникс вновь хмыкнул, вспомнив проповедь об алчности. Одно колесо с любой из машин жрецов стоило больше обстановки этого убогого места. Сколоченные из неструганых досок лавки, рассохшиеся кадки с чахлыми растениями, выцветшие портреты святых страдальцев в картонных рамках – вот и все, что занимало пространство холла.

Обитая дерматином дверь кабинета матери-настоятельницы была приоткрыта. В щель по косяку пробивался луч света. Виктор занес руку, чтобы постучать. Но в последнюю секунду замер, словно сомневаясь, правильное ли он принял решение. Очень уж ему хотелось уйти из этого скорбного места прямо сейчас.

– Входите, – раздалось властно.

Виктор вздохнул. Возникло сильное желание перекреститься, и лишь большим усилием воли он подавил его в себе. Спаситель все равно не помогает таким пропащим, как он. И со стервой придется столкнуться лицом к лицу. Поэтому парень выдохнул, потянул на себя створку и вошел в кабинет.

Тут ощущалась другая атмосфера. Сдержанные бежевые тона пробкового покрытия на стенах повторялись в цвете паркета, тяжелые шторы с золотистыми нитями удерживали крученые подвесы с кистями. Несколько стеклянных шкафов хвастались своим содержимым, которого никто не смел касаться. В них были священные записи, Писания страдальцев, Кодекс Синода и множество снимков самой настоятельницы на различных благотворительных мероприятиях. Она получала дотации для вверенного ей учреждения и вкладывала их… куда-то.

Большой, внушительный стол, обитый зеленым сукном, освещала лампа с абажуром такого же изумрудного оттенка. Подставки для письменных принадлежностей из малахита были заполнены заточенными карандашами.

За столом сидела женщина лет сорока, высокая и подтянутая. Короткие рыжие волосы обрамляли широкое лицо с глубоко посаженными глазами и выщипанными в едва заметные штрихи бровями. Она не была одета в рясу. Та висела на спинке кресла, а сама женщина оказалась облачена в сшитое по моде платье из тонкой ткани темно-бордового цвета. Длинные рукава закрывали руки, но глубокое декольте позволяло оценить ее бледную кожу, линию ключиц. А также ложбинку груди, в которой лежал крупный кулон из красного камня на солидной цепочке.

Она подняла голову, близоруко прищурилась, стянула с переносицы изящные очки. На хрупком запястье виднелся хронограф, о который звякнул крупный браслет из желтого металла. Женщина тут же заправила украшение под манжету и недовольно поджала тонкие губы, тронутые помадой. Она узнала стоявшего в дверях Виктора.

Впрочем, это выражение быстро пропало с ее надменного лица. И Жанна добродушно улыбнулась, словно встречала старого доброго друга, а не проблемного воспитанника.

– А, это ты. Не ожидала увидеть в стенах нашего приюта выпускника. Да еще и в столь поздний час.

– Это неудивительно. – Виктор прошел к столу и сел в кресло. – Вы говорили, что мой путь закончится в придорожной канаве. За скверный своенравный характер и… – он сделал вид, что вспоминает, – неспособность склонять голову.

Жанна Аркадьевна поморщилась. Настоятельница не любила, когда ей дерзят. И если бы Виктор сейчас был на десять лет моложе – его уже секли розгами, воспитывая в парне смирение. Но он давно не был тем ребенком из приюта, которого можно было попытаться поставить на место.

– Ты всегда был прямолинеен. Никакой дипломатии, – проворчала женщина. – Ну, рассказывай, зачем пожаловал.

– Нужна ваша помощь, матушка, – просто ответил Виктор и поставил на стол пакет, из которого торчало горлышко бутылки.

На лице Жанны появилась предвкушающая развлечение улыбка.

– Во-о-от как? – протянула она. – И в чем же?

Она вытащила бутылку, с интересом разглядывая под светом лампы.

– Содружество Британской короны. Шестнадцать лет. Значит, просьба будет очень серьезной. – Женщина снова посмотрела на гостя. – Ты обрюхатил какую-то глупышку и решил сдать сюда вашего отпрыска без огласки?

– Нет, – холодно процедил парень. – Мне нужны документы. Для девушки. Двадцать – двадцать пять лет.

Жанна поставила бутылку на стол и с показным сожалением развела руками:

– Ну, что ты, Виктор. Где же я их возьму? Нарисую?

Она лукаво хихикнула, словно выдала что-то остроумное.

– Ну, мало ли мертвых душ? – цепко уточнил Виктор. – Синод ведь финансирует вас, исходя из количества воспитанников? И ежегодно в мир выходит сотня выпускников, которые бесследно исчезают на улицах города. Что-то я не вижу здесь множества детишек. Помнится, тут никогда не было больше двух десятков сироток на все ваше заведение.

– Закрой рот, Круглов. Будь добр покинуть мой кабинет. Тебе здесь не рады.

– Стабильность, – произнес парень с садистской усмешкой. – Мне никогда не были рады ни тут, ни где бы то ни было еще. И знаете, дорогая маман, мне как-то по-her. Я все равно приду, если посчитаю нужным.

Он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

– Пошел вон, Круглов, – повторила женщина, теряя маску благодушия.

– Почему вы так ко мне, Жанна Аркадьевна? Неужто в благодарность за то, что я покрывал ваши маленькие тайны?

Настоятельница уставилась на него. Ее глаза стали большими от удивления, а лицо пошло красными пятнами от злобы.

– Ты… ты… – бормотала она.

– Грязные секреты, – продолжал Виктор. – Например, я знаю, что вы продаете детей в дома терпимости.

– Ложь!

– Предположим, что я поверю, что не вам принадлежит студия вебкам по адресу…

– Заткнись, – прошипела женщина.

– А почему сгорел приют, – не унимался Виктор. – И что на самом деле погибших было в десятки раз меньше заявленного. А остальные куда-то пропали. Вы ведь легко отделались, дорогуша.

– Все вранье!

– Может быть, я проболтался хоть кому-то о сущности, что кроется в вас? – вкрадчиво уточнил парень, подавшись вперед.

Глаза Жанны налились багровым огнем. А лицо на секунду изменилось. Сквозь белую кожу проступил уродливый силуэт. Но Виктор спокойно воспринял эту метаморфозу.

– Вы такая же, как я, – произнес он заговорщически. И голос парня начал расслаиваться. – Так помоги сородичу, подруга.

Настоятельница испуганно отпрянула, едва не упав. Застыла на несколько секунд, словно что-то обдумывая.

– Ладно, – с неохотой произнесла она, наконец, и натянуто улыбнулась. – Ты толкаешь меня на должностное преступление…

– Здесь две тысячи. Думаю, это щедро покроет расходы на штраф.

Настоятельница привычным движением смахнула взятку на полочку под столешницей и тяжело поднялась из-за стола. Цокая каблуками, подошла к металлическому шкафу в углу комнаты. Открыла один из ящиков и принялась перебирать бумаги.

– Так… Это не то… Это отходы… Тут не для продажи… Сколько, говоришь, ей лет? – буднично осведомилась настоятельница.

– Двадцать – двадцать пять, – повторил Виктор.

Жанна вытащила нужную карточку и вернулась к столу.

– Фото, – деловито потребовала она.

Феникс достал телефон, открыл файл, который прислала Василиса, и скинул его Жанне.

Настоятельница включила стоявший на столе ноутбук и застучала по клавишам.

– Основной цвет Силы?

– Синий.

– Редкая штучка, – под нос себе пробормотала женщина. – Она не ищет работу?

– Точно нет, – отрезал Виктор чуть грубее, чем рассчитывал.

– Я всего лишь спросила. К чему такие страсти? – Жанна пожала плечами.

Виктор оглянулся на настенные часы и почему-то подумал, что его питомец сейчас тоже с тоской и страхом отсчитывает минуты.

Послышалось гудение принтера. Жанна вытащила пластиковый прямоугольник с фото и чипом и бросила его на стол.

– Анастасия Белова. Бастард. Семья не установлена. Вышла из приюта в шестнадцать. Дальше придумывайте сами.

Виктор благодарно кивнул и убрал еще теплый после печати прямоугольник в карман. Куда пропала настоящая Анастасия, он старался не думать. Быть может, девчонка продана в доходный дом, служит у кого-то домашней зверушкой, работает в порту в закрытом клубе или давно уже похоронена на заднем дворе. В безымянной могиле.

– С напитком я угадал? – поднимаясь, с улыбкой уточнил Феникс. – Вы все так же пьете виски, навещаете казино по пятницам и ходите на массаж в тот салон, на Невском?

– Круглов, ты меня утомил, право слово. – Жанна раздраженно фыркнула. – Говоришь всякие гадости порядочной и доброй женщине…

– Давно не встречал подобных, не наговаривайте. В любом случае спасибо, Жанна Аркадьевна, – произнес он и кивнул в знак прощания.

– Не за что, Круглов. Но я очень надеюсь, что это наша последняя встреча.

– И мне бы в это очень хотелось верить. Вы берегите себя, матушка. А то постарели знатно…

С этими словами парень вышел прочь и зашагал к крыльцу. Отчего-то ему хотелось бежать. Тут пахло тленом, скорбью и ржавым металлом. Что-то хищное рвалось у него из-под кожи. Виктор едва сдержался, чтобы не вернуться, не схватить холеную мразь за шкирку и не бить ее долго, пока костяшки не собьются в кровь, а рука устанет.

Он коснулся клинка, которым сегодня пытал человека. Тот висел на его бедре и словно подрагивал, налившись силой. Это оружие жаждало смерти и боли. И лишь усилием воли Феникс заставил себя идти вперед.

* * *

Виктор подъехал к дому Василисы, вытащил из кармана телефон и нашел нужный номер.

– Я у парадной.

– Выхожу, – выдохнула девушка.

Василиса отключилась, и Виктор задумчиво посмотрел на дорогу. Забарабанил пальцами по рулю. Что делать дальше? Сначала убить «Василису». А потом?

Девушку нужно будет обучать контролировать Силу. Затем создавать плетения и объединять их в связки. И возможно, года через три из нее выйдет ученик.

Пискнула дверь, из парадной вышла девушка в темных джинсах и черной кофте. Капюшон накинут на голову, чтобы скрыть лицо. За спиной – набитый рюкзак. Рядом с Василисой шел мужчина лет сорока.

Виктор вышел из машины, присел на капот. Достал из кармана пиджака прибор для нагревания и стик.

Он был подтянутый, с прямой осанкой, выдающей в нем человека служивого, с густой шевелюрой тронутых сединой рыжих волос. Подойдя к Фениксу, незнакомец протянул руку и крепко стиснул ладонь парня.

– Прохор, – представился он коротко и внимательно посмотрел на собеседника, словно запоминая.

– Вы знаете, что надо делать? – мрачно уточнил парень, не называя своего имени.

– Она ведь не выживет без твоей помощи, верно? – уточнил Прохор.

– Все так.

– И ты не оставишь ее, так?

– Да.

Виктор решил, что крепкий мужик двинет его в челюсть, но тот выдохнул:

– Спасибо, благодетель! Век доброты не забуду.

Голос мужчины дрогнул. Глаза подозрительно блеснули.

– Оставь это. – Виктор хлопнул мужика по плечу. – Не забудь: завтра, точнее даже сегодня, ты должен явиться в жандармерию и написать заявление. Ушла и не вернулась.

Мужик быстро закивал.

– Все сделаю.

Виктор убрал прибор для нагрева в карман. Немного подумав, добавил к нему выгоревший стик. Негоже мусорить.

– Жду тебя в машине, – бросил он Василисе и сел в «Ниву».

Девушка подошла к отцу. Что-то ему сказала и порывисто обняла на прощание. Виктор отвернулся, чтобы не наблюдать эту сцену. Своей родни он не знал, и все телячьи нежности были ему чужды.

Девушка села вперед, на пассажирское сиденье, и водитель с удивлением отметил, что ее глаза мокрые от слез.

Отец девушки стоял, провожая взглядом машину, пока она не скрылась в арке.

– Он любит меня, – тихо пояснила рыжая.

– Ты в семье одна?

– Нет. – Она шмыгнула носом. – Имеются и братья, и сестра. Родителям есть, кем заниматься.

– Он ведь не подведет? – на всякий случай уточнил парень.

– Может, мы и не наследники Семей, но слово держать умеем, – с горечью вернула ему сказанное ранее Василиса.

Феникс был доволен, что характер остался при ней. Ему был по вкусу ее нрав.

Портовый район располагался на севере города. Проспект Комендантов и несколько кварталов старой застройки по соседству с заливом. Дома, где в основном жили рабочие, обслуживающие доки. После кризиса порт оказался в долгах и был продан за копейки какой-то сомнительной фирме. Штат сотрудников сильно сократился, и как следствие, в район пришла безработица. А вместе с ней алкоголизм и преступность. Поэтому новые микрорайоны, которыми начали застраивать окраины, не пользовались большой популярностью. Цены на жилье были дешевле рыночной. Мало кто хотел получить вечером, возвращаясь с работы, ботинком в голову. Да и банды, которые делили кварталы, не прибавляли оптимизма.

Собачники заводили бойцовых псов, спортсмены предпочитали бегать вокруг детских площадок засветло, по вечерам благополучные жители отсиживались по своим углам.

Асфальт вился плотной лентой. Делали его на совесть и потому время его пощадило.

От залива тянуло сыростью, солью и запахом рыбы.

Виктор облокотился о ветхие перила, задумчиво посмотрел на черную воду. Поднял воротник шинели. Порыв резкого, холодного ветра взъерошил короткие, начавшие рано седеть волосы.

– Раздевайся, – коротко сказал он вышедшей из машины Василисе.

Девушка удивленно посмотрела на него.

– Прямо здесь? Не то чтобы я против, просто чуточку… холодновато, – протянула она и зябко поежилась.

Виктор хищно усмехнулся.

– Боюсь, о сексе тебе придется забыть на ближайшее время.

– Почему? – Девушка насторожилась.

– Потому что ты преисполнилась. И потому, что ты пока еще не умеешь контролировать Силу. А я хочу умереть в постели с красоткой, но не сейчас. Чуть позже. Лет через шестьдесят.

– Тогда…

– С другими ты спать не будешь, – с яростью выдал Феникс и сам не понял, как оказался рядом с рыжей девушкой, схватил ее за руку.

– Не собиралась я… – Она густо покраснела. – Хотела спросить, зачем раздеваться.

– Инсценировка, – пояснил Виктор, ругая себя за вспышку эмоций. И что на него нашло? – Сегодня Василиса, дочь Прохора, умрет. И на свет явится Анастасия Белова.

Он протянул ей документ. О том, что его истинная владелица восстала из могилы, Виктор в этот торжественный момент решил не упоминать.

На лице девушки проступило некое подобие понимания. Она принялась торопливо раздеваться, несколько смущаясь. Можно было попросить вынуть одежду из рюкзака, там наверняка было что-то годное. Но Виктор решил, что грех отказывать себе в удовольствии. Спустя минуту девушка стояла в полуметре от парня совершенно обнаженная.

Феникс даже сглотнул от вида такой роскоши. Парню всегда казалось, что девушки без одежды отличаются лишь размером и объемом, но теперь стало понятно, что он жестоко заблуждался. В Василисе было изящество, которого Виктор не видел ни в одной другой девушке прежде. Покатые плечи, острые углы лопаток, прямая спина с ямочками у крестца, перетекающая в подкачанные аккуратные ягодицы, упругие бедра и красивые лодыжки – она была идеальна.

«Ладно, хватит глазеть. Нужно добавить еще кое-что», – подумал он.

Виктор достал с заднего сиденья машины бутылку дешевого вина, которую купил в супермаркете по дороге к дому Василисы. Вытащил пробку и щедро вплеснул почти все за ограждение. Глядя, как красная жидкость льется в черные воды залива, он пробормотал:

– Покойся с миром, Василиса, Прохорова дочь.

Обернулся. Василиса уже стояла рядом с машиной, зябко обняв себя за плечи. Ровные белые зубы девушки выстукивали мелкую дробь.

Виктор протер рукавом пиджака горлышку бутылки и передал ее Насте.

– Отпей.

Она взяла в руку посуду, сделала большой глоток.

– Да не так много. Можно было чуть-чуть.

– Знаю. Но я сильно замерзла, – просипела она.

Виктор аккуратно сложил одежду на бетон, придавив ее для надежности камнем. Туда же убрал записку, которую Анастасия-Василиса быстро накарябала на вырванном из блокнота клочке. Она подошла к месту, где лежала одежда, поставила бутылку рядом.

– И… все?

– С Василисой – да. Завтра найдут тело, а если не найдут, то напишут, что его унесло в Балтику.

– А кого найдут? – оторопело переспросила Василиса.

Виктор пожал плечами.

– В городе десять миллионов человек. Так что в этом заливе каждый день всплывает десяток-другой трупов.

Он хотел было добавить, что только вечером ищейки должны были найти десяток наемников, но решил промолчать. Вместо этого просто сказал:

– Тебе стоит забыть прошлое как страшный сон. Чтобы даже во сне не сболтнуть чего лишнего. Поняла? Тогда поехали. И это… – Парень еще раз посмотрел на подопечную и осуждающе добавил: – Оденься, Насть. Холодно ведь. А ты…

Она глухо выругалась и нырнула в салон машины.

Виктор засмеялся. Отличные вышли похороны.

Глава 14

Наследство

Предыдущие сутки были утомительными. Потому заснуть удалось лишь ближе к утру. Я словно провалился в черную яму без сновидений. А рядом, прижавшись ко мне, сопела Катерина. Она осталась у меня на ночь, как делала почти каждый раз во время наших встреч. Только этой девчонке я всегда позволял спать со мной рядом. Другим же я вызывал такси. «До Юсуповых», – напомнил мне внутренний голос.

Разбудил меня телефонный звонок. Я взял с прикроватного столика смартфон и рассмотрел имя входящего вызова. Виктор.

Я ткнул пальцем в экран.

– У аппарата.

– Как почивали, барин? Не кусали вас комары да клопы?

Голос Виктора был бодр и весел, словно только что ограбил императорскую оружейную. От такой жизнерадостности мне очень захотелось послать его. И лишь с трудом я подавил в себе это желание.

– Чего тебе надобно? – проворчал я, спуская ноги с кровати.

– Да хотел узнать, как ты провел прошлую ночь.

Я подошел к окну и довольно усмехнулся, невольно вспоминая события темного времени суток. И покосился в сторону гостиной, где на диване спала гостья. Этой ночью стекла квартиры несколько раз дрожали, норовя вырваться из рам, но, к счастью, в них и остались.

– Прекрасно. Рад, что ты тоже в добром здравии. Не помер за ночь.

Виктор немного помолчал, а затем с явной неохотой произнес:

– Я узнал, кто заказал Павлу мою голову. И похитил сестер.

Остатки сна как рукой сняло.

– И? – подобрался я. – Не тяни.

– Не по телефону. Скоро заеду за тобой, так что приходи в себя и выгоняй из квартиры девок.

– Поторопись, – не купился я на шутку.

– До скорой встречи, княжич.

Телефон пискнул, сообщив, что собеседник отсоединился.

– Уф-ф-ф…

Катерина зашевелилась под одеялом, а потом выбралась из-под него. Она выглядела растрепанной и от этого милой. Думаю, мужу повезет увидеть ее такой по утрам. Может, и не только мужу.

Девушка насупилась, кинув на меня притворно недовольный взгляд. Хотя у нее и впрямь имелся повод на меня немного обижаться. Этой ночью я изрядно истязал ее не только обменом Силой. Пару раз нам приходилось даже посещать душ, чтобы освежиться.

– Доброе утро, дорогая, – произнес я примирительно.

Гостья махнула рукой и направилась в ванную комнату. Мне показалось, что передвигалась девушка с великим трудом.

– Забыла, как ходить, после вчерашнего? – хищно осведомился я.

– Почти, – был мне ответ из-за закрытой двери ванной. – Ты вел себя как простолюдин. Никакого достоинства…

– Будто ты знаешь, как они себя ведут, – проворчал я довольно, услышав, как в душевой полилась вода. Несмотря на хрупкое телосложение, Катя любила такие игры, и я всегда знал, что с ней не стоит сдерживаться.

Я потер руками лицо, стараясь отогнать сонную оторопь. Помогло это мало: в голове была каша, а в глаза словно насыпали песка. Но самочувствие было куда лучше, чем накануне. Голова не болела, тело не ломило, а лихорадка спала. Я чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Уже неплохо.

Засыпав в чайник заварки, я нажал кнопку. И выглянул сквозь жалюзи, чтобы оценить удивительное зрелище – над городом сияло солнце.

Шум воды прекратился. Дверь открылась, и из ванной вышла замотанная в полотенце Катя. Она прошла в комнату, поднимая разбросанные на полу вещи.

– Отвернись! – строго сказала она.

Я усмехнулся, скрестив руки на груди.

– Вчера я уже видел тебя без одежды.

Девушка промолчала. Многозначительно посмотрела на меня. И в ее больших светлых глазах читались обещание страданий, что она готова причинить мне, если я не подчинюсь. Я хмыкнул, но отвернулся, чего обычно не делал. Мало кому можно доверять собственную спину. Все равно я видел в отражении глянцевой двери холодильника свою гостью. И даже не зная, что за ней наблюдают, Катя двигалась соблазнительно. Я пожалел, что у меня нет времени на то, чтобы еще разок попробовать ее «по-плебейски». Наверняка потом ей придется вновь идти в душ, а часы тикают.

За спиной послышался шелест надеваемой одежды. Вжикнула застегиваемая молния.

– Красивая татуировка, – рассеянно заметила девушка, словно ища повод остаться. – Не подскажешь мастера, который ее набил?

– Он уже не сможет ничего сделать, – хрипло ответил я и не стал ничего добавлять.

В комнате повисло неловкое молчание. По моему ответу Кристина поняла, что мастер уже в лучшем из миров. Я же не хотел изливать ей душу. Мы были не настолько близки.

Я пропустил тот момент, когда она пошла к порогу. Обернулся, когда за девушкой захлопнулась входная дверь. Успел поймать ее раненый взгляд, заметил закушенную губу.

Преодолел расстояние в несколько прыжков и дернул на себя дверь. Девушка охнула и прижала руки к груди. В ее глазах на секунду мелькнул страх. Сгреб ее в охапку и потащил обратно в квартиру. Катя не сопротивлялась, когда я развернул ее к себе спиной и прижал, положив подбородок на хрупкое плечо.

– Не злись, – хрипло потребовал я.

– Не буду, – торопливо пообещала она и выгнулась под моими руками.

– Какая же ты жадная, – сдался я и сдернул с нее шорты.

Когда Катя, наконец, ушла, я с неохотой прошел в ванную. Выкрутил краны и быстро умылся. В отражении зеркала я рассмотрел край татуировки. На спине темнела надпись, сделанная черной краской: «FORTES FORTUNA ADIUVAT». А чуть ниже была изображена женщина в белом одеянии. Она склонила голову и сложила ладони, будто собиралась молиться за грехи всего человечества. Татуировка закрывала спину от лопаток до поясницы, пряча старые шрамы от ожогов. Так я пытался скрыть страхи прошлого. Но выходило у меня скверно.

* * *

Вопреки моим ожиданиям, Виктор прибыл достаточно быстро. Едва успел я выбраться из ванной и налить себе крепкого чая, как в дверь позвонили. Я окинул гостя мрачным взглядом. Он выглядел точно проповедник, который собрался ни свет ни заря нести благую весть и поговорить о Боге. Впрочем, решить вопрос с проповедником было бы куда проще. Достаточно было поколотить его и спустить с лестницы, наказав больше никогда в жизни не звонить в твою дверь. Связываться же с Виктором я бы поостерегся. Этот мог бы и сам спустить меня по ступеням, и не факт, что я остался при этом живым.

Виктора было не узнать. Вместо черной шинели или серой полевой формы, на парне был темный, хорошо скроенный костюм. Из-под рукавов пиджака виднелись края манжет белой рубашки. А из-под воротника выбивался узел красного галстука.

– Гарроту в рукаве не спрятал? – Я усмехнулся при виде этого образа.

Вместо ответа Виктор пошевелил рукой, и в ладонь со звоном легло лезвие гарпуна.

– Красиво, – оценил я, приподняв бровь. – Кто бы мог подумать, что ты способен выглядеть как истинный аристократ. Глядишь, и найдется женщина, которая не сбежит от тебя, едва забрезжит свет за окном…

Я осекся, заметив, наконец, что Виктор вошел не один. Рядом с ним, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, стояла девушка. Невысокая, с миловидным личиком, обрамленным рыжими завивающимися локонами, острым взглядом зеленых глаз, с россыпью крохотных веснушек на носике. Она была одета в зеленый брючный костюм, который подчеркивал ее высокую грудь и отменную задницу.

– Кхм, – напомнил о своем присутствии начальник охраны.

– Ты взял ее в заложницы? – изумленно уточнил я. – Тебе не говорили, что нельзя хватать на улице понравившуюся девицу?

Девушка смущенно улыбнулась и зачем-то шагнула ближе к Фениксу, будто прячась от меня.

– Представишь спутницу?

– Анастасия Белова, – ответил парень. И при упоминании своего имени девушка вздрогнула. И это показалось несколько странным. Быть может, она в самом деле опасалась парня.

– Вы моргните, если нужна помощь, – беззастенчиво предложил я, но гостья мотнула головой.

– Хватит уже умничать, – беззлобно посоветовал Виктор. – Тебе не идет.

– Начал набирать команду? Молодец. Да вы проходите. Присаживайтесь.

Феникс склонился в шутовском поклоне.

– Спасибо великодушное, барин.

Делал он это напоказ. Анастасия настороженно посмотрела на парня и в точности повторила его движение.

– Больше так не делай, – умоляюще попросил я. – Мне хватает одного человека, который устраивает буллинг.

Виктор подошел к чайнику. Достал из шкафа две кружки и налил напиток. Протянул одну порцию девушке. Та с благодарностью взглянула на парня и тут же опустила глаза. Их взаимоотношения с самого начала показались мне странными. Она вела себя перед Виктором будто заискивающе. Словно не была равна ему по статусу. А во взглядах, которыми обменивались эти двое, было еще что-то… Но…

Я нахмурился. Этого чувства я не понимал. Оно было мне незнакомо, потому немного напрягало.

– Мы можем говорить при Насте, – понял мои сомнения парень и бросил на девушку непроницаемый взгляд. – Она не предаст.

– Ты сказал, что узнал, кто заказал Павлу похищение? – решил я выяснить важное.

– Оболенские, – просто ответил парень.

– Откуда информация?

Виктор отпил чай и кивнул в сторону Насти.

– Я достала, – произнесла девушка приятным голосом.

– Откуда?

– Знакомые в охранке, – начала она и тут же поправилась, кинув настороженный взгляд на спутника: – Были… знакомые.

– Павел – стукач ищеек, поэтому отскочил, – продолжил Виктор. – А вот Оболенские…

Он не договорил, но в глазах заплясали огоньки разгорающейся злобы. Виктор любил загонять добычу, а не быть ею.

Я хмыкнул, снова взглянув в окно. Оболенские были влиятельной Семьей, которая владела долей Объединенного коммерческого банка. Именно по этой причине с ними мало кто решался вступать в конфликт.

– Думаю, Юсуповы будут рады такому подарку, – спокойно ответил я. – Михаил принял похищение дочерей очень лично. Он же и решит вопрос за нас. Если мы сможем доказать.

Вместо ответа Виктор положил на стол конверт.

– Тут все факты. Можно еще привезти Юсуповым Павла. В багажнике… – начал он.

– Если Юсуповым будет нужно – пусть сами похищают человека, – отрезал я. – Павел полезен ищейкам. Они не простят, если их осведомителя покалечат.

– Как скажешь, – обиженно фыркнул Виктор.

– Я могу вас оставить здесь одних? – издевательски уточнил я.

– Что?

– Вы не станете осквернять мое жилище всякими неприличными вещами?

Внезапно Анастасия улыбнулась, совершенно преобразившись, и мне стало чуточку страшно за своего друга. В этот момент она не выглядела смущенной. В зеленых глазах мелькнула какая-то искра, и на долю мгновения сквозь кожу проступили очертания черепа.

Я едва не разлил чай. Поставил кружку на стол и направился в спальню.

– Мне надо переодеться, – не оборачиваясь, сообщил я. – Пора ехать на встречу с Юсуповым. Только перед этим нужно заскочить в родовое гнездо.

* * *

Уж не знаю, предупредил ли Виктор дворецкого или старик был телепатом, но едва «Нива» въехала на территорию особняка, Мэйхем и Иван уже стояли на пороге.

– Вас дожидаются гости, – склонив голову, начал дворецкий, открывая дверь машины и помогая мне выйти.

Отчего-то подумалось про сестер Юсуповых. Новых соседок. Но я тут же прогнал эту мысль. Одно дело проводить время с парнем где-то в городе, и совсем другое прыгать к нему в постель на глазах всего острова. Так и до дурных слухов недалеко. А у девушек впереди выгодное замужество, карьера, вступление в наследство.

– Кто?

– Алексей Калинин, – ответил за Мэйхема Иван.

Еще лучше. Неужели начальник все-таки дознался про мои встречи с его внучкой?

– И глава Священного Синода Беломорцев.

– Сергей Антипович-то зачем? – невольно вырвалось у меня.

Я точно знал, что ни с кем из рода Беломорцевых не успел пересечься. И тут я вспомнил вчерашний разговор с Екатериной. Про то, что сегодня мне придется ждать гостей.

– Давно они прибыли?

– Пятнадцать минут назад.

Беломорцев и Калинин сидели в холле, коротая время за чаем и партией в «Мотыгу». Причем жрец увлеченно играл колодой некромантии и, судя по всему, никаких неудобств не испытывал.

Судя по приличной стопке банкнот на столике, партия шла на равных. Оба игрока, уверенные в своей победе, не единожды повышали ставки.

– А вот и хозяин семейного поместья, – тепло поприветствовал нас Калинин, радушно улыбаясь.

Беломорцев что-то недовольно пробурчал. Похоже, я помешал какой-то очень удачной для него комбинации на столе.

– Предлагаю ничью, – быстро предложил начальник охранки, ловко сгребая все деньги в карман.

Видимо, по мнению Калинина, проигрыш жреца означал бы, что он остался ему должен. Глава Синода недобро на него покосился, но на ничью согласился.

– Алексей Юрьевич, мы имеем к вам разговор, – начал Калинин, переходя на деловой тон.

Я посмотрел на хронограф. До встречи у Юсуповых оставалась пара часов.

– Поверьте, это займет немного времени, – успокоил меня мужчина. – И вы вполне успеете к соседу на чай.

Пришлось пожать плечами. Отказывать в разговоре таким людям не хотелось. Тем более тем, кто точно знал о моих планах.

– Ну, раз много времени не займет…

Я сел в кресло, закинул ногу на ногу и с интересом посмотрел на гостей в ожидании начала разговора.

– Лучше нам будет побеседовать в кабинете покойного Федора Ивановича, – мягко предложил начальник охранки.

Он многозначительно посмотрел на моих сопровождающих, давая понять, что разговор предполагается приватным.

– Мастер Мэйхем, не проводите нас?

Пройдя по широкому коридору, увешанному портретами великих предков, я остановился у тяжелой двери.

Беломорцев бережно поправил одну из накренившихся картин, выровняв ее и проведя пальцами по раме.

– Ваши предки заслуживают, чтобы их почитали, – задумчиво произнес он.

– Ну да, – сбил с него пафосный вид смешок Калинина.

– Открывайте, Алексей Юрьевич, – попросил дворецкий. – Система была перенастроена на ваш отпечаток.

Я подошел к двери. Приложил ладонь к сканеру. Раздался писк, и сканер сменил цвет с красного на зеленый.

– Отпечаток ладони подтвержден, – сообщила Наташа. – Добро пожаловать, мастер Алексей Юрьевич.

Темный паркет был начищен до блеска. Под высоким потолком висела тяжелая люстра, которая скорее играла декоративную роль. Мне было сложно представить, чтобы кто-то менял в ней многочисленные лампы накаливания.

Массивный дубовый стол на изогнутых резных ножках казался монолитным. На нем были расставлены принадлежности для письма из нефрита с золочеными вставками. Позади на стене виднелся обломок весла за толстым стеклом. Он выглядел старым, отполированным солью и водой. У другой стены располагался стеллаж под похожим саркофагом.

Экспонаты на полках поражали своей несуразностью.

Глиняная табличка, кусок полуистлевшей ткани, пустая оловянная миска с расколотым краем, три проржавевших изогнутых гвоздя. Другие вещицы казались просто случайным мусором. Под каждым экспонатом красовались надпись «Объект» и порядковый номер.

Глядя на них, я никак не мог найти системы в этой странной коллекции. Неужто мой дед двинулся на старости лет? Однако сопровождающие смотрели на стеллажи так, словно на них располагались сокровища.

– Прошу вас занять место хозяина. – Калинин указал на просторное кресло за столом.

И я выполнил его просьбу. Кожа заскрипела под тяжестью тела. С этой точки кабинет смотрелся совсем иначе. Особенно приятен глазу оказался камин, над которым виднелся семейный герб.

– Поздравляю со вступлением в права наследования, – торжественно произнес Калинин, занимая место в кресле напротив. – Вы уже принесли клятву крови и согласились взять на себя обязательства. А значит, продолжите дело семьи.

– Какое? – переспросил я.

– Покойный Федор Иванович, вечная ему память, был хранителем-инквизитором…

– Инквизитором? – Я поерзал в кресле. – Разве искоренение ереси и охота на ведьм не прекратились лет двести назад?

– Прекратились, – кивнул Калинин. – Государство у нас светское… – При этих словах начальник охранки покосился на Беломорцева и попытался сдержать ироничную улыбку. – И государь император издал специальный указ «Об отделении Церкви от Отечества»…

В этот раз начальник охранки и председатель Синода не выдержали и рассмеялись. Мне пришлось терпеливо ждать, пока издевательский хохот прекратится. Наткнувшись на мой взгляд, мужчина откашлялся.

– Как на покойного Федю похож, – пробормотал начальник охранки и добавил уже громче: – Усопший Федор Иванович занимался поиском объектов. И собирал их в коллекцию, для хранения.

Я удивленно поднял бровь.

– Что за объекты?

– Нечто вроде артефактов. Только куда древнее. Информации о них очень мало.

– Типа вещей… страдальцев? – глупо уточнил я. – Спасителя?

– Не только, – снисходительно хмыкнул Беломорцев. – Эти вещи особенные. Но далеко не все из них имеют к Спасителю отношение. Часть из них была создана отступниками. Еще часть – неустановленными лицами. Но каждый объект уникален. Он дает ее обладателю определенные способности.

– То есть мне нужно найти объект и… всё?

Беломорцев покачал головой.

– У некоторых объектов есть хранители. А сам объект нельзя продать, обменять, украсть или подарить. Часть вещиц безнадежно затерялась. И скорее всего, хранителя они не имеют. А в остальном…

– Найти хранителя, убить его и забрать объект, – грубовато прервал жреца Калинин.

– Ну, все ясно. – Я хлопнул ладонью по столу.

В глубине души я все еще надеялся, что мужчины рассмеются и признаются в затянувшейся шутке.

– Здорово, что ты принимаешь все так спокойно, – довольно улыбнулся Калинин. – А Беломорцев говорил, что придется его долго мариновать.

– Ошибся, – коротко ответил жрец.

– И где мне их искать, эти ваши объекты?

– Ваши, – поправил меня начальник охранки.

Беломорцев развел руками.

– Думаю, в заметках Федора Ивановича найдется мной полезной информации. Он посвятил всю свою жизнь поискам и систематизации объектов.

– Держите. – Калинин протянул мне планшет. – Само собой, проект, в котором вы участвуете, подпадает под строжайшую секретность. И группа, с которой вы будете работать, тоже подпишет договор о неразглашении. Потому что если хоть одна такая вещь попадет не в те руки…

Я только кивнул. Если кто-то из Семей заполучит сильный артефакт, власть может поменяться. Такое уже случалось, когда монах нашел часть копья легионера и устроил переворот в Венеции. Я пробежал глазами по документу. Хотелось посоветоваться с Приваловым, да вот только вряд ли сидящие передо мной люди позволят втянуть в наши дела адвоката. А поэтому я приложил палец к электронному документу.

– Ну вот, – обрадовался Калинин. – Осталось только соблюсти кое-какие формальности.

Я поморщился. А Алексей Викторович уже протянул мне узкий нож и поставил на стол чашу. Я принял оружие и провел лезвием по ладони.

– Сталью и кровью клянусь хранить тайну, которую узнал в этой комнате. И да покарает меня Спаситель, если я проболтаюсь, – произнес я слова, всплывшие в памяти.

Густые капли с шипением упали в чашу, дно которой уже раскалилось докрасна.

– Вот теперь все формальности соблюдены. – Калинин и Беломорцев поднялись из-за стола.

Жрец покосился на экспонаты, словно их соседство причиняло ему дискомфорт.

– Ну, не будем вас больше задерживать, Алексей Юрьевич. У вас еще прием у Юсупова. Правильной дорогой идете, завоевывая расположение хороших людей.

Глава 15

Прием

Гости вышли из кабинета. Я же остался сидеть за столом, раздумывая над новой работой. Может, Мэйхем сумеет что-нибудь подсказать? Он был дворецким Семьи почти всю жизнь.

Я попытался открыть ящики стола, но они оказались заперты.

Бегло осмотрел столешницу и не нашел отмычки. Ладно, поиски ключа могут подождать. Сейчас мне нужно успеть на раут у Юсупова.

Я вышел из комнаты, и дверь за спиной закрылась. Защелкали запираемые замки. Видимо, по всему периметру помещения были установлены датчики движения. И как только я вышел…

– Хранилище закрыто, – доложила Наташа ровным голосом.

Я оказался в холле. Калинин и Беломорцев уже покинули дом. В креслах сидели Мэйхем, Виктор, Иван и девушка. Как ее зовут? Настя вроде. Причем лица дворецкого и Ивана не выражали никаких эмоций. Значит, они были в курсе работы деда. А возможно даже помогали ему.

– Мэйхем, где остальные слуги?

Дворецкий развел руками.

– Со смертью Федора Ивановича их контракты были аннулированы. В последние годы ваш дед очень трепетно относился к посторонним в доме. Особенно учитывая его специфическую работу. Так что остались только мы с Иваном.

– Ваши контракты нуждаются в обновлении?

– Все верно.

– Вы готовы продолжить служение Семье?

Уточнение было частью ритуала. И спрашивать нужно было при свидетелях.

Оба склонили головы.

– Да, князь.

– Тогда я составлю свежие контракты. На вас четверых. Позвольте представить вам Виктора Круглова. Он мой начальник охраны. И Анастасию…

– Белову, – подсказал Виктор, – мою помощницу.

– Белову, – повторил я, покосившись на Ивана. Как он воспримет новость о том, что ему придется кому-то подчиняться?

Но парень обернулся к Виктору и склонил голову в знак уважения.

– Много слышал о вас, мастер Круглов. Для меня будет большой честью служить под вашим началом.

Мэйхем же сдержанно поприветствовал Феникса кивком.

– Тогда я составлю новые контракты на вас.

– Господин Привалов уже озаботился об этом. Все бумаги заполнены.

– Вот как? – Я удивился. – Не иначе как по просьбе старика.

Видимо, Федор считал меня совсем уж пропащим и неспособным даже на самые элементарные вещи. И скорее всего, договоры с Мейхемом и Иваном были уже подписаны. И составлены так, чтобы расторгнуть их было невозможно. Ладно.

– Простите, что вмешиваюсь, Алексей Юрьевич, но у вас сегодня назначена встреча у семьи Юсуповых, – произнес Виктор с серьезным видом.

Я посмотрел на часы. И ответил на удивленный взгляд Мэйхема:

– Михаил Александрович пригласил меня на чай. Поболтать по-соседски.

– Тогда я посоветовал бы вам переодеться. Негоже главе Семьи ехать на встречу…

Дворецкий не договорил, но взгляд, которым он окинул мой наряд, был осуждающим.

– А что не так с этим костюмом?

Виктор тихо пробормотал что-то про кривые швы и торчащие нитки, но я сделал вид, что не услышал.

– Идемте, подберем что-нибудь… более подходящее для предстоящего визита.

Старик развернулся и медленно захромал прочь, подволакивая правую ногу и тяжело опираясь на трость.

* * *

– Прошу, мастер.

Дворецкий распахнул дверь гардеробной.

– Ох, них… – присвистнул я, но вовремя удержался от восклицания.

Комната с лампами дневного света казалась бесконечной. Вдоль стен были расположены стеллажи, расставлены передвижные вешалки с разными фасонами и моделями костюмов на любой вкус и цвет. Здесь было все: от пиджаков и рубашек, до неброских толстовок без опознавательных знаков и спецодежды. Глаз выделил даже темно-синие и белые мундиры городовых.

– Если позволите. – Дворецкий прищурился, осмотрел меня и прошел вдоль стены.

– Откуда все это? Явно же не после деда шмотки.

– Все вещи приобретены мною согласно списку по вашим меркам.

– Но…

– Они были сняты с вас на прошлой неделе в салоне, – мужчина неодобрительно нахмурился и указал на меня, – где вам пошили вот это безобразие. Наташа затребовала данные для обновления вашего гардероба по распоряжению князя… вашего деда.

Я осмотрел свое одеяние и не понял, что с ним не так – обычный черный пиджак с воротником стойкой в японском стиле, отглаженные брюки, ботинки со шнурками, которые я люто ненавидел, но они идеально подходили к выбранному образу.

– Теперь вам стоит следить за своим внешним видом, – назидательно продолжил дворецкий. – Могу предложить вам костюм, сделанный на мануфактуре братьев Игоря и Олега Николаевых. Черногорская шерсть, отличный крой. Такие костюмы шьются индивидуально, но мерки были примерные. Нельзя же доверять той мастерской, к которой вы привыкли.

Возражать я не решился. В конце концов, этот человек знал толк в одежде и в том, как стоит выглядеть князю. К тому же время поджимало.

Мэйхем снял плечики с одеждой и протянул мне.

– Обычно под него носят нечто вроде этого. – Мэйхем осмотрел полки и взял одну из рубашек. – Вот, хороший выбор.

– Да. – Я растерянно принял протянутые вещи.

– Примерьте. Если не подойдут, мы вернем их портному. Вот тут, – он указал на шкаф у дальней стены, – часть аксессуаров. Запонки, ремни и галстуки.

– Только не удавку, – хмуро посетовал я.

– Вы приглашены на чай и эта часть гардероба не обязательна. Хотя ваш начальник безопасности верно подобрал все компоненты своего костюма и выглядит отлично.

Я кивнул, игнорируя прозрачный упрек.

– А обувь у вас, как ни странно, годная. Не ожидал, – похвалил старик. – Жаль, что не подходит под ваш сегодняшний образ. Жду вас в коридоре.

Мэйхем поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь.

Я быстро скинул вещи и надел выбранный слугой наряд. К моему удивлению, он пришелся впору. Будто на меня шили.

Я вытянул вперед ладони. Покосился на рукава пиджака, на котором у запястья был вышит тонкой золотой нитью вензель из букв «АК». Фирменный стиль Николаевской мануфактуры, которой насчитывалось уже без малого тысячу лет. Даже после двух революций род купцов смог сохранить свои привилегии и приумножить состояние.

Недаром девизом мануфактур портных Николаевых была фраза: «Качество не бывает дешевым». Судя по ценнику, который я нашел в кармане, девиз не врал. Костюм стоил почти восемьсот рублей.

Чуть дешевле обошлась рубашка и ремень с пряжкой, изображающей оскалившуюся морду медведя. Сибирский кожевник, лимитированная серия «Сила Сибири»: медведь, тигр, рысь и росомаха. Нашлись подходящие запонки с нефритом.

Я с тоской посмотрел на свои покрытые пылью башмаки. Теперь они никак не сочетались с новым образом, который отражало огромное, во всю стену, зеркало.

Немного подумав, вытащил первые попавшиеся на глаза черные ботинки. Обул их и понял, что доволен. Отлично. Даже не жали. Вышел из гардеробной и предстал на строгий суд Мэйхема.

– Весьма недурно, – оценил он. – Только вот часы…

– Нет, – категорично ответил я и спрятал «Рояли» под рукав. – Часы – это память. Сегодня я не стану снимать их.

На секунду мне показалось, что в глазах дворецкого промелькнуло нечто вроде уважения.

– Как скажете, мастер Алексей. – Он склонился в полупоклоне. – А теперь давайте подберем подходящий для встречи автотранспорт.

– Тут же идти недалеко.

– Если вы придете пешком на официальный визит – это может сказаться на статусе Семьи. – Мэйхем недовольно поджал губы.

Я задумчиво взглянул на фамильный герб дома: драккар с красно-синими парусами, который идет в бурю по морю.

– Да. Вероятно, ты прав, – вздохнул я.

Мэйхем развернулся и, тяжело опираясь на трость, зашагал по коридору.

– Я часто бываю прав, мастер, – проговорил он негромко, но был мною услышан.

На подземной парковке стоял десяток машин. Все без исключения – производства Союза.

– Думаю, эта идеально подойдет для случая. – Дворецкий указал на черную блестящую «Победу». – Помогает произвести должное впечатление.

– Тысяча девятьсот шестьдесят пятого, – восхищенно пробормотал я и провел ладонью по черному капоту. – Премиальная серия в честь двадцатилетия Большой Сибирской победы?

– Она самая. – Дворецкий кивнул.

Машина была точной копией «Шевроле Импала» тысяча девятьсот шестьдесят седьмого. Британия скопировала нашу марку и выкатила ее на рынок, хотя широкого распространения автомобиль так и не получил. На Туманном Альбионе больше были в ходу итальянские железные кони.

В Имперском Союзе было три Семьи, которые занимались производством автомобилей. Причем главы Семей сумели договориться между собой и не переходили друг другу дорогу. Нижегородский автозавод имени Минина выпускал элитные машины премиум-класса. Люксовые линейки, которые могли позволить себе только привилегированные члены великокняжеских семей. Самарский автозавод штамповал внедорожники, которые идеально подходили для охоты или рыбалки даже в безлюдной глуши. Ну а Кама выпускала грузовую технику. И за все шестьдесят лет между владельцами заводов никогда не было войн. Хотя сами производства не раз меняли хозяев. Семью Мининых, например, полностью истребили лет двадцать назад. Естественно, без свидетелей. А производство перешло новым владельцам. Такие дела.

– Ну, что застыли, мастер? – Мэйхем услужливо распахнул заднюю дверь. – Прошу, садитесь.

Я послушно откинулся на удобную спинку кожаного сиденья, которое словно бы подстроилось под меня. Довольно вздохнул и прикрыл глаза.

В кармане пискнуло. Я вытащил телефон, разблокировал. С облегчением улыбнулся. В сообщении была очень важная информация, которая вскоре мне пригодится.

Хлопнула водительская дверь.

– Старт, – скомандовал Мэйхем, и двигатель послушно заурчал.

Дворецкий вопросительно посмотрел на меня в зеркало заднего вида:

– Куда едем?

– Особняк Юсуповых, – ответил за меня Виктор.

Дворецкий кивнул и нажал на кнопку брелока. Дверь гаража медленно поползла вверх.

На ступенях особняка стояла девушка и смотрела нам вслед. Начальник охраны бросил на нее беглый взгляд.

– Она не доставит проблем? – на всякий случай уточнил я.

– Нет, – уверенно ответил Виктор, и у меня не было причин ему не доверять.

Машина ехала по улицам княжеского острова. Мэйхем молчал, не сводя глаз с дороги. Отчего-то дворецкий не включил автопилот и вел машину в режиме ручного управления. Я же уставился в окно и думал о своем.

Мэйхем остановил машину у въезда. Камеры наблюдения над створками развернулись, рассматривая нас. А затем замок пискнул и ворота распахнулись.

Территория за лентой забора оказалась ухоженной. Я мысленно поставил заметку в голове, что мне стоит заняться внешним видом поместья деда. «Моего», – тут же поправил я сам себя. Негоже, чтобы родовой дом походил на замок с привидениями.

Дорожка из мраморной крошки хрустела под колесами. По обе стороны возвышались аккуратно стриженные кусты. Высокие фонари походили на часовых. Я подумал, что освещение такого участка требует довольно много средств. Но тут же вспомнил о цене собственной новой одежды и покачал головой. Надо привыкать мыслить иными масштабами.

У парадного крыльца стояли трое бойцов в черных костюмах с белыми полосками поверх рукавов. Один из них выделялся на фоне остальных. Тем, что в зрачке правого глаза блестела красная точка. Видимо, парень потерял этот орган и заменил его на нейрокамеру. Дорогая операция, к слову.

Виктор вышел из машины, услужливо открыл пассажирскую дверь, помогая выйти. Я диву давался, откуда в нем проснулись манеры.

– Алексей! – прозвучал звонкий голос, и я обернулся.

У самого входа стояли сестры Юсуповы. Выглядели они на редкость приятно в длинных платьях из тонкого китайского шелка сдержанных оттенков голубого, так подходящего к их глазам.

Девицы сделали реверанс, приветствуя меня.

– Идемте, мастер. – Ольга блеснула улыбкой, напомнив кошку.

Дворецкий открыл двери, впуская нас в особняк.

Дом явно перестраивался и был куда моложе моего собственного. В нем не ощущался дух старых времен. Потолки не были такими высокими, а потому и люстра оказалась скромнее.

В кресле холла уже сидел Михаил Александрович. А рядом со скучающим видом расположился парень лет двадцати. И едва мы вошли, глава Семьи поднялся с кресла.

Девушки встали за спиной отца.

– Добрый день, Алексей Юрьевич, – с улыбкой поприветствовал меня хозяин дома и протянул руку.

– Весьма рад нашему знакомству, Михаил Александрович. – Я крепко сжал его сухую ладонь.

– Позвольте представить вам моего старшего сына, Сергея.

– Много о вас слышал, – произнес парень, и в голосе звучал едва сдерживаемый восторг. – Первоклассный боец, лучший дуэлянт города.

На последней фразе сына Михаил снисходительно улыбнулся.

– Я тоже много наслышан о вас, Сергей Михайлович, – осторожно ответил я. И это было откровенным враньем.

– Может быть, дадите пару уроков? – просиял младший Юсупов. – Само собой, в рамках тренировочного спарринга.

– Если ваш отец будет не против…

В глазах молодого Сергея появились огоньки интереса. Он с надеждой обернулся к отцу.

– Мы вернемся к этой теме позже. Сейчас мне нужно кое-что обсудить с нашим гостем, – мягко ответил Михаил. – В кабинете. За чашкой чая и под партию в «Мотыгу». Надеюсь, найти в вас достойного игрока. Вы же не против?

– Я только «за», – вежливо ответил я. – Хорошая партия в карты никогда не будет лишней.

Юсупов развернулся и пошел в сторону лестницы.

Виктор остался в холле. Со скучающим видом осмотрел портреты на стенах. Достал из кармана монету, щелчком подбросил ее и ловко поймал.

Впрочем, уже на лестнице я заметил, что к парню подошла Кристина. Девушка что-то спросила у Круглова, и тот с неохотой ей ответил. Младшая Юсупова с интересом смотрела на него. А затем взяла парня за руку и потащила к столу, за которым сидел Сергей.

– Дети, – заметив эту сцену, сказал Юсупов. – Всегда любят слушать истории про войну. А вы и ваш друг служили в «Висельниках».

– Интересного в проведенном времени в гусарском полку не очень много, мастер, – сдержанно ответил я.

Михаил вздохнул:

– Я понимаю. Мне довелось служить в шестом егерском.

– «Злые клоуны».

Юсупов кивнул.

– Так что я тоже знаю кое-какие истории.

– И, само собой, не собираетесь рассказывать их детям, – догадался я.

– Мы лишены привязанностей к посторонним, – произнес он назидательно. – Но своих детей считаем собственным продолжением. Оттого они всегда наша слабость и сила. Однажды вы поймете, о чем я говорю. Когда наступит день, и вы станете отцом.

Я кивнул. Юсупов остановился у двери. Приложил ладонь к сканеру. И потянул на себя створку.

Владелец оформил кабинет по своему вкусу, и я смог предположить, что за человек передо мной.

Пол закрывали темные, почти черные доски, стены оказались забиты матовой бежевой крошкой, которая обычно использовалась в звукозаписывающих студиях. Окна закрывали тонкие жалюзи. Вдоль стен расположились стеллажи с множеством книг.

Удобный стол, на котором стоял ноутбук и компьютер. У стены ютилось кресло с ортопедической спинкой из прочной сетки. На самой стене виднелся почти неуместный в таком современном антураже герб со львом.

Михаил сел в кресло у камина и указал на свободное место напротив.

– Присаживайтесь, молодой человек.

Кресло было удобным и мягким, изготовленным из специальной «умной» материи и наполнителя. Предмет мебели подстраивался под сидящего, создавая максимальный комфорт.

– Удобная вещь, – словно прочитав мои мысли, подтвердил Юсупов. – В новых технологиях определенно есть свои прелести. Они делают жизнь проще. И приятнее. Особенно в моем возрасте.

– Удобная вещь, – сдержанно отметил я.

– Лена, приготовь нам напиток.

Возле кресла возникла женщина. Среднего роста, едва за тридцать, в черном форменном закрытом платье до колен, с белым передником поверх него и в накрахмаленном чепце, держащемся на скрученных в узел волосах.

Я едва рот не открыл от удивления, до того правдоподобно выглядела голограмма.

– Какой чай или кофе подать вам и гостю?

Горничная принялась перечислять сорта и наименования. Михаил обернулся, посмотрел на меня, ожидая от меня выбора.

– «Золотой дракон», – без раздумий ответил я.

– Шестилетний пуэр, – не без удовольствия одобрил Юсупов. – Лена, подай нам его в чайнике.

– Будет исполнено, хозяин.

Гувернантка уважительно поклонилась и исчезла.

– Новая модель с голограммой? – Поднял бровь.

– Да. Разработка Сибирского Академгородка. Мне повезло попасть в число людей, тестирующих модель. На рынке такая появится только через полгода.

Юсупов говорил буднично, не выказывая чувство собственного величия.

– И как вам? – живо заинтересовался я.

– Весьма неплохо. Приятно меня удивила. Даже в сыром, требующем доработки состоянии, технология на голову выше западных и восточных аналогов. И рыночная цена у модели будет куда дешевле европейской. Вот что значит разработка под строгим контролем ищеек. Ученые смогли создать отечественные аналоги, превосходящие оригинал. Да еще и в кратчайшие сроки.

– Создание конкуренции корпоратам. – Я кивнул.

Михаил со снисходительной улыбкой посмотрел на меня.

– Ну какая конкуренция, юноша? Слава Спасителю, корпорации плохо приживаются в Союзе. Где есть корпорации, там уже нет Бога.

Его слова царапнули меня изнутри.

– Слышали, что корпорации пытаются развивать медицину? Пробуют создавать лекарства, чтобы продлить жизнь. Забывая, что только Спаситель, – он поднял палец к потолку, словно божество сидело на чердаке и вслушивалось в нашу беседу, – только Он может дать жизнь вечную. И не дает человеку непосильной ноши. Если Он так решил, то никакие лекарства не спасут. Только молитва и помощь лазаретов Синода.

Я сдержанно кивнул, подумав, что странно слышать подобные рассуждения от человека, который без зазрения совести пользуется благами цивилизации.

– А еще некоторые корпорации создают биочипы и даже экспериментируют с изготовлением искусственных людей. Я уж умолчу про другие богомерзкие вещи, которые противоречат Священной книге, – продолжил Михаил.

Я вспомнил охранника с протезом и едва не хмыкнул.

– Люди должны оставаться такими, какими их создал Спаситель, – тем временем вещал Юсупов. – Без отметин и чипов. Да и жизнь может даровать только Бог, а никак не ученые в лабораториях.

Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы заметить у его старшей дочери следы пластической операции, которая исправила фамильную горбинку на переносице. А у самого хозяина дома были отличные импланты во рту. На фотографии с каминной полки он щерился совсем другими зубами.

– Все сущее от Бога. А люди зачем-то пытаются идти против него, – в глазах князя мелькнули фанатичные искры.

В этот момент я мысленно возрадовался, что решил не снимать пиджак, потому что рисунки на коже, пришедшие из Мезоамерики, Юсупов вряд ли одобрил.

– Но мы увлеклись. – Мужчина опомнился. – Как говорил мой отец, в светской беседе лучше избегать тем политики, здоровья и спорта. Как насчет партии в «Мотыгу»?

Я достал из кармана захваченную из дома колоду в кожаном чехле. Михаил взял с каминной полки шкатулку, открыл ее и вытащил колоду карт и несколько кубиков для подсчета повреждений.

«Мотыга» была широко распространена не только в Союзе. Коллекционная карточная игра с простыми правилами. Но при этом комбинаций выложенных на стол карт могло быть великое множество. И это делало каждую партию по-своему уникальной. Игрок должен пытаться предугадать ходы противника и на этом строить стратегию. Игра заставляла думать, поэтому быстро завоевала всенародную любовь. Карты вытеснили другие настолки. Старинные шахматы стали достоянием истории.

Я протянул руку, позволяя Михаилу срезать часть колоды. Карты упали на стол, и игра пошла.

– Я хотел бы еще раз сказать вам спасибо за то, что вы спасли моих дочерей, – выложив на стол первую карту, начал разговор Юсупов.

– Это было несложно, – ответил я, делая свой ход. – К тому же в спасательной операции участвовал не я один.

– Можно полюбопытствовать, как вы узнали, что девочек похитили? И как вам удалось их найти? – тут же уточнил Юсупов, выкладывая на стол карту существа, которую я тут же покрыл картой мгновенного заклинания.

– Ольга прислала мне сообщение. Видимо, она торопилась и отправила текст на первый номер в телефонной книге. А дальше все было делом техники.

– Продолжайте.

– Их нашел Виктор. Бывший Мясник умеет развязывать языки. Считаю, что ваших дочерей похитили по моему недосмотру. Так что найти их было делом чести.

Я выложил на стол две карты. Взглянул в руку, оценив мерцающие картинки.

– Ваш ход.

Юсупов остро посмотрел на меня и взял карту из добора.

– Почему вы не предупредили меня, юноша?

Михаил Александрович выложил на стол две картинки и повернул карту существа, объявляя атаку, которую я решил пропустить, приняв урон.

– Я опасался, что кто-то в вашем окружении мог помогать похитителям. Если бы я проводил девочек до квартиры, то они ночевали дома. А не в подвале старого особняка.

Я снял нужное количество повреждений на счетчике своих жизней в игре.

– Это не ваша вина, юноша, – возразил мужчина. – Я очень благодарен вам, что вы взяли на себя вопрос о спасении. К слову, начальник вашей охраны не смог узнать, кто заказал похищение моих дочерей?

При этих словах в глазах Юсупова промелькнул гнев, который глава Семьи даже не думал скрывать.

Я посмотрел на стол. Существа Юсупова были повернуты и не могли блокировать. И я выложил карты усилений.

– Узнал, – сказал я одновременно с объявлением атаки.

Неспешно вынул из кармана конверт и положил его на стол.

– Показания Павла Апостола.

Юсупов вытащил листы на свет. Пробежал глазами по строкам.

– Вот же су… – На лице мужчины проступили черные пятна гнева.

– К слову, партия, Михаил Александрович, – резюмировал я.

В этот момент дверь кабинета открылась, и вошла женщина. Очень похожая на ту голограмму, которая принимала заказ. Елена несла поднос с глиняным чайником и двумя чашками.

– Ваш напиток, Михаил Александрович.

Она очень низко склонилась и поставила на стол поднос.

Юсупов не ответил. Судя по его виду, служанка поняла, что не стоит лишний раз напоминать о себе. На ее лице отразился страх. Еще раз кротко кивнула и торопливо направилась к двери. Я же взял чайник и разлил по чашкам черный настой.

Все-таки выбор напитка был правильным. Шестилетний чай с травами обладает успокаивающим свойством. И должен привести старика в себя.

Спасибо Кристине, которая отправила мне сообщение с подробными инструкциями, что стоит рассказать Юсупову. Теперь наши истории совпадают.

Глава 16

Планы

Я откинулся на спинку кресла и попробовал чай. Напиток был восхитительным. Скорее всего, его и настаивали по всем правилам. От удовольствия я зажмурился.

– Старая вражда. Решились, значит. Думали, все забыто, – пробормотал Михаил Александрович.

Он взял чашку, и я заметил, что руки главы Семьи подрагивают. Видимо, он все же нервничал больше, чем хотел показать.

Вот как. Между Юсуповыми и Оболенскими уже когда-то пробежала кошка. Значит, девушка, которая мне звонила, обманула. Сестер пустили бы в расход. Я оказался бы крайним. Но все получилось так, что вот он я, сижу за столом и пью чай. С трудом удержался от довольной усмешки. Похитителям повезло меньше.

Теперь Михаил Александрович будет обязан отомстить. Эта война не будет медленной и верной. Иначе общество воспримет отказ от мести за слабость. И завтра Юсупову снова нагадят под дверь.

– Спасибо, мастер Карамазов. Теперь я ваш должник. – Едва заметная судорога пробежала по лицу мужчины. – Вы оказали неоценимую услугу моей Семье.

– Я мог бы помочь вам еще в одном деле, – медленно взвешивая каждое слово, произнес я. – По-соседски.

Михаил посмотрел на меня, терпеливо ожидая окончания фразы.

– Эта история коснулась меня лично. Считаю делом чести помочь вам…

– В чем? – цепко уточнил Юсупов.

– Оболенских надо наказать. И сделать это нужно не на дуэли или батле поэтов. – Я вернул чашку на стол и поставил локти на колени, чтобы сплести пальцы в замок. – Я и Виктор – неплохие бойцы.

Михаил Александрович отпил напиток. Потер ладонью подбородок, обдумывая мое предложение.

Союз для нападения на Оболенских был выгоден всем. Мне нужно было узнать, что такого ценного есть у Виктора, раз на него объявили охоту. А Юсупов должен был ответить на дерзкое нападение. Ко всему прочему он не мог не понимать, что две Семьи вряд ли накажут строго в случае неудачи нашей операции.

Ну и небольшим для меня бонусом было бы то, что Михаил Александрович окажется мне должным. И в будущем может помочь мне какой-то услугой.

– Я не смею просить вас о таком, – начал Михаил осторожно.

– Ну что вы. Я сам предложил помощь.

– Это очень рисковое предприятие, – мягко продолжил он.

– Если атаковать в лоб, – согласился я. – А небольшая диверсионная операция снизит риск потерь к минимуму. Особенно когда в деле гусары.

Михаил немного подумал. А затем кивнул.

– Возможно, вы правы, – ответил он.

Среди Семей существовало одно простое негласное условие. «Если хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам». По каким-то причинам Оболенский нарушил это правило. Нанял посторонних, которые и привели к воротам его дома желающих отомстить.

– Давайте обсудим особенности предстоящей операции, – начал я.

* * *

Вскоре в кабинете Михаила Александровича находилось шесть человек. Кроме Виктора у стены стоял тот самый парень с нейрокамерой в глазу. Два кресла заняли представители Юсуповых – Сергей и Ольга.

– Алексей сообщил имя заказчика, – начал разговор глава Семьи. – Тех, кто похитил Ольгу и Кристину. И мы не можем оставить без ответа подобное. Это было наглым плевком на наш герб. И смыть такое можно только кровью.

Нужно отметить, что говорил Юсупов очень проникновенно и убедительно. У меня прямо мурашки прокатились по коже. И в тот момент я понял, какого талантливого жреца или адвоката потерял Союз.

– Семья Карамазовых готова поддержать нас в этом деле, – заключил мужчина.

Я покосился на Виктора и заметил, как на его губах заиграла злая улыбка.

В отличие от вытянувшегося в струнку охранника Юсуповых, он опирался плечом о стеллаж и перекатывал между пальцами монету.

– Если позволите, Михаил Александрович, – вмешался я в разговор, – проще всего будет выполнить небольшим отрядом в пять-шесть человек. От нашей Семьи пойдем я и Виктор. От вашей…

Михаил Александрович кивнул:

– Вспомню военное прошлое. Разомну старые кости.

– Я с вами, – поспешно добавил Сергей. – Оболенский должен ответить за похищение моей сестры…

Он забыл добавить «сводной», о чем я знал совершенно точно, и отчего-то забыл упомянуть свою родную сестру. Парень положил ладонь поверх руки Ольги.

Интересные у них отношения. Это проявление родственной заботы или…

Связь между сводными родственниками Синодом не порицалась. Тем более что Семьи часто брали под свою опеку детей поверженных врагов, которые не имели с ними кровного родства. Сила исправляла человеческую биологию, и дети даже между близкими членами семьи рождались без отклонений. Хотя жрецы старались не давать добро на венчание таких пар. Лично мне подобное проявление любви было непонятно.

Бравада младшего Юсупова была мне ясна. Он пытался проявить себя и доказать отцу, что чего-то стоит. Пытался заработать его уважение. Только вот участвовал ли он в боях насмерть? Или опыт мальца заканчивался турнирными поединками и тренировочным полигоном? Если так, то закончиться все может прескверно. В первую очередь для добровольца.

– Илья меня прикроет. Так что я не буду якорем для отряда, – добавил Сергей, когда я уже открыл было рот, чтобы отказать мальцу.

Начальник охраны скрестил руки на груди и кивнул, подтверждая просьбу парня. Интересно, это тот самый Илья? Предок бойца, о котором слагают легенды? Если да, то для меня будет честью биться с ним плечом к плечу.

– Я тоже иду, – решительно сказала Ольга.

Михаил Александрович покосился на нее с неодобрением, но промолчал, и девушка сделала вид, что не заметила взгляда отца. Отказать ей при свидетелях Юсупов не мог. Особенно при людях, которые сами вызвались помочь отомстить. Потому что девушка имела право осуществить месть за причиненные ей страдания собственноручно.

– Меня страховать не нужно, – продолжила она, вздернув подбородок.

– Осталось только найти, куда спрятался Оболенский, – подытожил Михаил Александрович. – Я оставлю вас на минуточку.

Он вытащил телефон и вышел из кабинета. За приоткрытой дверью послышался приглушенный голос. А Виктор подбросил монету, поймал ее на лету и посмотрел на изображение.

– Оболенский в городе. Но не на острове князей, – глухо проговорил он. – Это было бы слишком очевидно. Скорее всего, забился в какую-нибудь дыру и хочет переждать два-три дня. В окружении охраны.

Я удивленно покосился на Круглова. Интересно, когда Феникс успел собрать столько информации про главу Семьи?

– Например, в страну болот, – поддержал эту версию Сергей. – У него вроде был там дом. Он любил там отдыхать.

Виктор снова подбросил монету.

– Почему в страну болот? – уточнил я.

– Это местечко идеально подходит для того, чтобы залечь на дно. Несколько заброшенных деревень, затерянных в огромном лесу, на болотах и озерах, – ответил Виктор лениво.

– Когда-то у Оболенского была чайная мануфактура, – добавила Ольга. – Линейка чая с лесными травами и ягодами. Называлась «Медвежий угол». А собирали эти ингредиенты в одной из деревень. Местные сами вставали в очередь на работу. Да и платить им было нужно куда меньше.

– Помню такой, – подтвердил я. – Жаль, что его сняли с производства. Мне он понравился.

– Оболенский где-то перешел дорогу Синоду. И чай из трав признали содержащим вещества, вызывающие эйфорию, – сообщила Ольга.

– А Оболенский пошел на принцип и отказался получать лицензию? И решил добиться справедливости в суде? – живо поинтересовался Сергей, глядя на сестру.

В этом взгляде было что-то… большее, чем привязанность к родне.

Боковым зрением я заметил, как Виктор пытается скрыть улыбку. Оно и понятно. Парень сказал явную глупость. Даже Ольга посмотрела на брата так, словно сомневалась, в своем ли Сергей уме.

– Оболенский не настолько глуп и понимал, что в суде у него нет шансов против Синода. Он пытался получить лицензию. Но в чем-то не смог договориться с церковниками.

Дверь открылась, и беседа за столом мигом прервалась.

– Оболенский не покидал Союз, – произнес глава Семьи. – Значит, он где-то в городе.

– В стране болот, – тут же произнес Сергей Юсупов.

– Места там глухие, люди неприветливые, – добавил Виктор в ответ на удивленный взгляд Михаила Александровича. – Идеальное место для того, чтобы укрыться и переждать.

Юсупов постучал пальцем по столешнице, раздумывая, а потом кивнул.

– Скорее всего, так и есть. Больше ему бежать некуда. А оставаться в городе он не рискнет. Так что на его месте я бы именно там отсиживался. И в том направлении уехал автомобиль Обленского… – Он тряхнул головой, словно опомнившись. – Ну… хорошо. Давайте начнем поиски оттуда. Выдвигаемся, господа. До этого местечка путь неблизкий.

– Нам нужно сменить одежду и захватить самое необходимое. Мы обернемся быстро, – сказал я.

* * *

Страной болот называли огромный участок заболоченной земли, который считался самым крупным заповедником. Он расположился на границе территории двух княжеств: Новгородского и Псковского. И судя по слухам, места там были неприветливые. Поговаривали о тех землях разное. Про то, что охранную зону сделали, дабы людей с болот выселить. Что в озерах того заповедника вода с серебристым отливом, а вся рыба, какая есть, с синими глазами и сплошь в сочащихся слизью ранах. В лесах встречаются животные с горящими красным демоническим огнем глазами. Много слухов ходило про те места. И все они были недобрыми. А как говаривали наши предки: «Нет дыма без огня».

Местные не любили выбираться из своей вотчины. Обитатели окрестных деревень не горели желанием лезть на болота.

Мы сменили выходные костюмы на черную броню, которая принимала форму тела. Виктор с удовлетворением отметил, что такого качества ему встречать еще не доводилось.

– Сразу видно, что уплачено немало. Если б нам такую выдавали в армии…

– Согласен, – не стал спорить.

В гардеробную заглянула Анастасия, и выглядела она взъерошенной.

– Я поеду с вами? – настороженно спросила она.

– Нет, – хором ответили мы, и я откашлялся и вышел из комнаты, позволив этим двоим обменяться парой слов.

Даже из коридора я почуял запах озона и расслышал треск молний. На всякий случай отошел подальше. Врагу не пожелаю оказаться рядом с аристократами с Силой молний. Такая психанет и шарахнет так, что костей не соберешь. Но Виктор вышел из гардеробной с видом человека, который познал дзен. Его волосы стояли дыбом, и девушка, которая шагала следом, пригладила их, высекая из прядей искры. К моему удивлению, парень ей это позволил, а затем и вовсе сказал:

– Слушай Мэйхема. Он свой, поняла? Анастасия потупила глаза.

– Ты… береги себя.

– Жди и готовь борщ, – отмахнулся начальник охраны и довольно хмыкнул собственной шутке.

Мы вышли из дома и прошлись до подъездной дорожки.

– Ты уж прости, князь, но ехать придется на моей. – Виктор кивнул в сторону стоявшей у гаража «Нивы». – Боюсь, по тамошним дорогам твоя «Победа» не проедет.

– Собираетесь за город? – уточнил Мэйхем. – Если позволите, я могу отвезти вас.

– Спасибо, старый друг. Но мы сами, – ответил я.

Боковым зрением заметил, как дворецкий удивленно переглянулся с Иваном.

– Не позволите узнать… – начал было Мэйхем, но я его перебил:

– Я пообещал помочь Юсупову. В стране болот.

Дворецкий и Иван снова переглянулись. И в этот раз удивление во взглядах сменилось настороженностью.

– Мы можем помочь, князь, – весомо предложил Иван.

– Думаю, нас вполне достаточно, чтобы справиться с любыми неприятностями, – отмахнулся я и сел на пассажирское сиденье.

– Мастер! – Дворецкий подошел, и мне показалось, что ногу он вовсе не подволакивал. – Позвольте…

Он поправил воротник моего костюма и покачал головой, едва слышно пробормотав:

– Как же похож на…

Виктор завел двигатель, и машина выехала из ворот, оставив Ивана и дворецкого позади.

Что-то в их взглядах мне не понравилось. В них читалась какая-то тревога. И… страх.

В кармане пискнул телефон, оповещая о пришедшем сообщении. Я вытащил аппарат. На экране высветилось: «Мы выехали. Догоняйте. Встретимся на адресе».

– Виктор, сколько добираться до этой страны?

– Часа три, – ответил водитель, вбивая координаты в навигаторе. – Если дороги будут свободны. Так что можешь поспать, князь.

Я устало зевнул. Глаза сами собой закрывались. Сказывались последствия веселой ночи. Я откинулся на спинку сиденья и провалился в неглубокий сон.

Меня разбудило сдавленное ругательство. Виктор что-то бурчал под нос, тыкая пальцем в навигатор.

– Что не так? – Я потер глаза, оглядываясь по сторонам.

– Тут развилка, которой нет на карте. И я понятия не имею, по какой дороге нам двигаться дальше.

– Надо посмотреть…

– Инет не ловит, – разочарованно протянул напарник.

Я открыл дверь и вышел наружу. Ветер тянул с болот запах тины. Крупная ворона сидела на корявом сухом дереве у дороги и, склонив голову, смотрела на меня блестящим глазом. На мгновенье мне стало не по себе от этого взгляда. Словно кто-то сквозь него пялился на меня и ждал чего-то.

– Здравы будьте, – послышалось откуда-то из-за спины, и я повернулся на голос.

Чуть поодаль, на обочине, стоял крепкий еще старик и опирался на здоровенную косу. Седовласый мужчина в застиранной камуфляжной форме с множеством заплаток на груди стянул с головы мятую кепку и утер ею лоб, чтобы вновь водрузить на макушку.

– Заплутали, соколики? – добродушно осведомился он. – Нечасто тут встренуть путников можно.

– Спаситель в помощь, – отозвался Виктор, выйдя из салона и разминая затекшие ноги.

– Благодарствую, барин. – Мужичок улыбнулся.

Только сейчас я заметил позади старика ворох скошенной травы. Та росла вдоль дороги и была довольно чахлой, по сравнению с той, что вымахала в низине в нескольких метрах от асфальтовой полосы. Но только ее старик не трогал своей косой. Густая растительность тянулась к облачному небу никем не потревоженная. Крестьянин проследил за моим взглядом.

– Скотинку лучше не кормить травой с низин, – пояснил он. – Можа она и сочна, да токма ее корова исть не станет. А уж ежели кака глупая животина и слопает случаем, то хворобу подцепит. На прошлую зиму наша буренка теленка скинула…

– Скажи-ка нам, отец, – мягко перебил его Виктор, – тут проезжала машина чуть раньше нашей?

– Как же, – крякнул старик. – Проехали и даже не остановилися. Не спросили про нужный путь.

– Нужный? – Я нахмурился.

– Так тут такое дело. – Старик вынул из кармана кисет и трубку. – Одна дороженька тянется в объезд, краем от проклятых земель. А вот вторая идет вглубь болот окаянных.

– Спаситель дай мне сил, – пробормотал я, оглянувшись, и добавил уже громче: – И какая дорога ведет в страну болот?

– Не надо вам туды, ребятушки. – Работяга выпустил в небо клуб дыма. – Сгинете тама.

– Отец, нам надо товарищам помочь, – терпеливо пояснил Виктор, чем несказанно меня удивил.

– Эх, сложите вы буйные головы. – Старик осенил нас священным знаком и указал налево. – Вона она, дорога темная.

Виктор подошел к старику и сунул ему в ладонь пару купюр.

– Спасибо, барин, – охнул работяга, торопливо поклонившись.

– Береги себя, добрый человек. – Парень хлопнул его по плечу.

– Здравы будьте, – крикнул он нам в ответ, когда мы уже оказались в салоне машины.

– Ты стал подозрительно добрым, – проворчал я.

– Этому мужику и так нелегко живется, – ответил Феникс. – Застрять в таком месте – что может быть хуже?

Я лишь кивнул в ответ. Порой напарник вел себя жестоко до крайности. Он мог не моргнув глазом пытать противника, а иногда бросался в толпу бойцов, чтобы вытянуть из-под их ног невесть как там оказавшегося пса.

Машина покатилась дальше, сворачивая на нужную дорогу. Я проверил телефон, убедившись, что связи тут все также нет.

Глава 17

Страна болот

Я снова зажмурился и мысленно рисовал плетения новых атак, которые собирался опробовать.

Когда я открыл глаза, местность изменилась. Стоял густой, молочно-белый туман, скрывавший видимость. Казалось, что стоит открыть окно, и эта дымка заползет внутрь салона и забьется в легкие ватой.

Плотный порыв воздуха внезапно разогнал туман, и я обнаружил, что за стеклом показались заболоченные участки лесов, которые перемежались панорамой заброшенных деревень. Пахло болотом.

– Ну и места, – пробормотал я. – Приехали.

Виктор покачал головой.

– Это только окраины заповедника. Нам дальше.

Машина как раз вкатилась в какой-то крупный поселок. Лес расступился, и вдоль дороги потянулись два ряда покосившихся домов со съехавшим с крыш шифером. Возле некоторых построек виднелись ржавые остовы вросших в землю машин.

– Крупная деревня, – оценил я, разглядывая масштабы.

– Скорее всего, здесь была лесозаготовительная мануфактура, – ответил Виктор, указав на полуистлевшую вывеску, на которой я ничего не сумел рассмотреть. – Потом владелец или разорился, или решил заняться чем-то другим. Лесозаготовки прекратились, а поселок вымер.

Я обернулся к Виктору. И заметил, что обычно хладнокровный напарник как-то подобрался. Он переключил машину на ручное управление.

– Ты чего?

Но Виктор не ответил, настороженно осматриваясь по сторонам.

– Интересно, Юсуповы уже проехали это место?

Я полез в карман, достал телефон. Но связь здесь не ловила.

Машина выехала на центральную площадь с разбитой, торчавшей из земли тротуарной плиткой. В центре площади стояло основание памятника императору. Саму статую демонтировали и вывезли, когда городок признали заброшенным, потому что, по закону Союза, лик императора должен радовать глаз и вселять в сердца и души людей надежду.

Впереди высились две пятиэтажки из белого кирпича. Скорее всего, работные дома, где жили рабочие из близлежащих деревень. Сейчас же строения были заброшены. И обитали в них разве только призраки.

Окна квартир были выбиты. Кое-где дыры были забиты фанерой, но большинство зияли черными провалами. Двери в парадных отсутствовали. А на фасадной стене одного из домов, на уровне третьего этажа, красовался черный след сажи, который тянулся от окна одной из квартир к крыше. Когда-то тут было чему гореть.

Дальше свет фар машины выхватывал лишь очертания покосившихся будок, остовы ржавых цистерн и приземистые коробки бетонных и кирпичных гаражей.

Здесь была атмосфера упадка и деградации. Как…

– Как в хоррор-фильмах старой доброй Британии, – нервно произнес Виктор, осматриваясь по сторонам.

Тревога Феникса передалась и мне. И я принялся вглядываться в дома, ожидая, что сейчас из темных провалов окон полезут сказочные монстры.

У соседнего здания мелькнуло два силуэта. Я обернулся, заметив серую долговязую фигуру, которая поспешно скрылась за углом строения из сколотого кирпича. Словно кто-то понимал, что может попасть в свет фар, и спешил убраться с нашей дороги. Это плохо. Очень плохо.

Я обернулся к Фениксу, но он тоже заметил что-то такое. И вжал газ в пол, стараясь как можно быстрее покинуть городок.

За домами промелькнула детская площадка. Прогнившая деревянная песочница, несколько уродливых фигур, качели. Скованные из толстых прутьев держатели, к которым крепилось сиденье, были в несколько оборотов намотаны на одну из опор. И я ужаснулся, едва подумал, что за злая сила могла запросто завязать узлом прутья. Наверное, качели скрипели, раскачиваясь на ветру, и мешали силачу спать. Или просто разбудили…

Машина выскочила на окраину городка. Остовы домов закончились, дорога делала развилку. Одна ветка уходила в сторону леса, а вторая шла прямо.

Виктор не стал сворачивать, и вдоль черного шоссе вскоре потянулся лес. В одном месте деревья расступились, и я увидел вдалеке остова цехов лесозаготовительной мануфактуры. А у въезда стоял скелет ржавого лесовоза с лапой-манипулятором. Значит, Виктор был прав. Впрочем, на моей памяти, он почти не ошибался. И чуйке Феникса доверял не только я. Весь отряд, в котором нам довелось служить.

Туман рассеивался, и Виктор будто бы выдохнул. Как мне показалось, с облегчением. И выключил фары.

Дорога уходила вниз. Вскоре по обе стороны от шоссе потянулись зеленые участки, заросшие мхом. Справа мелькнула крыша автобуса, который кто-то столкнул с дороги, оставив на милость стихии. Судя по торчащей из черной вонючей воды крыше, природа не пощадила машину.

Дальше деревья расступились, и взору открылось покрывало зеленого мха, в разрывах которого темнели лужи стоячей воды. А где-то слева, у самого горизонта, проступали смазанные очертания покрытых лесом холмов. Среди деревьев виднелись маленькие избы.

– Думаешь, там кто-то живет? – уточнил я, указывая на холмы.

– Жили, – ответил Виктор. – В основном охотники и рыбаки. Браконьеры. Сейчас все эти деревни заброшены. И сдается мне, таких заброшенных островных поселков здесь немало.

– А местные куда делись?

– Кто был поумнее – бежал, – протянул Виктор. – Остальные вымерли. Надеюсь…

Последнее слово он попытался произнести с излюбленной ухмылкой, но вышло у него фальшиво. Мы оба сделали вид, что не заметили этого.

Дорога вела нас через лес. Болота подкрадывались к черной ленте шоссе и отступали перед барьером Силы, который был когда-то здесь установлен и пока еще охранял путь. Но черные воды и лес умели ждать. Рано или поздно они поглотят дорогу, навсегда закрыв въезд в это чудное место из старых сказок.

Спустя несколько километров дорога начала ухудшаться, превращаясь в колею.

Деревня встретила нас тишиной. Виктор вывернул руль машины, объезжая выбоину в проселочной дороге. Яма была заполнена застоявшейся, грязной водой, и лишь одному Спасителю было известно, какой она глубины. Как-то раз на популярном видеохостинге я уже видел, как подросток прыгнул в такую яму и скрылся в ней с головой. Только грязные воды сомкнулись над макушкой. А затем на грязную поверхность воды всплыла кепка, а вот сам парень не всплыл.

То тут, то там виднелись остовы покосившихся, полуразрушенных зданий с заколоченными окнами и провалившимися крышами. Деревня была заброшена. И, судя по всему, давно.

Эта центральная улица, на которой Виктор пару раз едва не утопил машину в вековой грязи, вывела нас на окраину этого богами забытого поселения, к покосившемуся, но относительно целому строению.

Нужный нам дом стоял на отшибе. Он отлично просматривался со всех сторон. Дабы не привлечь ненужное внимание, уже на подходе к дому было решено сделать небольшой крюк. И теперь, сидя в развалинах одной из стоящих неподалеку избы, мы рассматривали окрестности.

Здание пряталось за высоким кованым забором, за которым начинался заброшенный сад. В таких домах традиционно разворачивалось действие историй про вампиров. Территория заросла густой высокой травой, из которой торчали обломки арматуры, битый кирпич, края бетонных плит и прочий строительный мусор.

В центре огороженной территории стояло двухэтажное здание из красного кирпича, походившее на старинный замок. Массивная башня, украшенная шатровой крышей, покрытой красной черепицей, разделяла здание на два крыла.

Видимо, оно было заброшено, и уже очень давно. Покатая крыша уже покрылась мусором и мхом, окна оказались плотно закрыты. Входная дверь была приглашающе распахнута и болталась на одной петле. Справа от здания штабелем стояли металлические контейнеры. А за зданием виднелись доски прогнившего пирса, начиналась озерная гладь.

Это местечко с самого начала показалось мне странным. Дело не в обветшалом фасаде дома и безобразном кустарнике, разросшемся вдоль выложенной потрескавшейся плиткой дорожке. Облезлая дверь с металлическим молоточком по центру не смотрелась нелепо. И даже крыша с отвалившейся местами черепицей не казалась чуждой.

– Что-то здесь неправильное, – словно прочитав мои мысли, произнес Виктор. – Неуловимое взглядом, но отчетливо ощущаемое нутром.

А я привык доверять чуйке. Она никогда меня не подводила.

– Машины Юсуповых не видно, – прошипел я.

Виктор достал из кармана монету. Подбросил ее.

– Нашел время, – зло произнес я, но Круглов не обратил на мои слова никакого внимания. Поймал монету и вдумчиво посмотрел на сторону.

И в этот момент я заметил за гаражом машину. Прищурился, всматриваясь и пытаясь рассмотреть номера.

– Она, барин, – подал голос Виктор. – Скорее всего, Юсуповых взяли еще на въезде.

Отчего-то вспомнились силуэты возле домов в городе-призраке.

– Вот и помогли, – пробормотал я. – Если бы поехали вместе…

– То всех нас бы и взяли, – перебил меня Виктор. – Нам повезло, что патруль повез их на базу. И не успел вернуться. Считай, мы проскочили в окно.

– Камеры, – шепнул я и указал на серые коробки, закрепленные над воротами.

– Ага. И бойцы. – Виктор кивнул на нескольких парней, стоявших по периметру территории.

– Четверо, – прошептал я, отмечая позиции охраны особняка.

– Шестеро, – поправил меня напарник.

– Стоп! Почему я не вижу двоих?

– Хреново быть тобой, – недобро шикнул Виктор. – Ладно, валим. Шестерых бойцов осилить несложно.

Он встал с грязных серых досок, сделал несколько шагов к старой покосившейся лестнице. И в этот момент один из людей, что стоял у ворот особняка, указал рукой в сторону дома, где мы прятались.

– Вашу мать, – вырвалась у меня. – Походу, нас засекли. Что делаем?

– Валим их, – спокойно ответил Виктор, хватаясь за поручни лестницы.

Я последовал за ним. Торопливо съехал по ступеням, держась за поручни, и спрятался в бурьяне, уйдя в тень полусгнившей стены. Виктора видно не было. Но я будто бы чувствовал, что он где-то рядом.

Я старался держаться в тени, но удача моя была недолгой.

– Я на месте.

В двух шагах от меня стоял один из бойцов в черной форме. Он всматривался в заросший участок, потом коротко что-то сказал в рацию.

Следом за ним тенями скользнули еще два бойца в черном камуфляже. Они разделились, огибая дом. Третий же остался охранять вход.

Я сделал несколько шагов вперед, приближаясь к бойцу, и когда уже почти подкрался к противнику, где-то за углом дома раздалась возня, послышался приглушенный вскрик. Боец тут же выхватил из кармана рацию.

– Что у вас там?

– Все чисто. Проверь постройку на западе. Там какой-то сарай, – раздалось из динамика сквозь треск и помехи.

– Понял, – коротко ответил мой оппонент и направился вглубь участка.

Он прошел почти вплотную со мной. И я замер, затаив дыхание и прижавшись спиной к холодной влажной стене дома. Боец неторопливо проследовал мимо. Решив не упускать такую возможность, пригнувшись, я прокрался за жертвой.

Когда до цели осталась пара шагов, я прикоснулся к плетению. Фантом рванул вперед, срывая дистанцию, и ударил бедолагу под колени, заставив присесть. Тот дернулся, но фантом уже стоял за спиной, зажав рот и мешая позвать на помощь. Теперь вместо слов боец мог издавать только бессвязное мычание. А фантом схватил жертву за голову и рванул вверх, отделяя башку от тела. Жертва задергалась и обмякла.

Минус один.

Я выпрямился, шагнул за угол дома. И едва не врезался в одного из бойцов, которые обыскивали участок.

– Он здесь!

Противник вспыхнул огненным щитом, но я юркнул обратно за угол, и в стену с гудением ударил огненный шар. В воздух взлетели щепки и мелкая пыль.

– Ну, ничего себе, добрая встреча, – отплевываясь, пробормотал я.

Притронулся к плетению и выскочил из укрытия. Дымовая граната ударила в ноги бойцу, запирая его в клетку. А затем в завесу влетел брошенный Виктором гарпун. Послышался короткий вскрик, и тело выпало из ловушки.

– Готов, – беспечно отметил напарник, подходя к мертвецу и выдергивая гарпун из затылка. – У меня минус два.

– И я одного убил.

– Выходит, у меня больше, – усмехнулся Круглов. – Пора пробраться на территорию особняка.

Я вышел из-за здания, едва не наступив на труп бойца, которого прикончил ранее.

– Толстый, что там?

Мы с напарником покосились на рацию.

– Лучше ответь, – посоветовал Феникс. – Сквозь треск и помехи хрен разберет, кто говорит. Хорошая вещь. Можно сказать, раритет.

Я вытащил рацию из кармана чужой куртки.

– Все чисто.

Рация ненадолго замолчала. А потом через треск я услышал:

– Возвращайся на пост.

– Вот и все. Раздевайся.

– Что? – не понял я.

– Раздевайся. Нацепим броню этих упырей и спокойно зайдем на территорию.

Я несколько секунд раздумывал, глядя на мертвеца. Одежда почти не была запачкана кровью.

– Ну, на мне его шмотье смотреться не будет. Я брезгую это надевать. Я все-таки князь.

– А что не так? – Покосился на меня Виктор.

– Мозги омерзительны.

Виктор хищно усмехнулся.

– Ты просто не умеешь их готовить. Эти вещи надену я.

Я трижды стукнул в металлические ворота, когда мы добрались до них, спотыкаясь о кочки.

– Вы проверили участок? – спросил один из бойцов, выходя вперед.

– Да. В заброшенном доме были обнаружены нарушители, – отрапортовал я.

– И что с ними?

– Оказали сопротивление и были уничтожены.

– А что у тебя с голосом? – подозрительно спросил наемник. – А ну, сними маску.

Огненный шар, выпущенный Виктором, взорвал голову бойца, опрокинув тело на землю.

Лезвие послушно скользнуло в руку моего напарника, и он тут же метнул его во второго противника. Узкое лезвие ударило бойца в плечо, погружаясь в плоть. Противник вскинул руки, ледяные иглы на ладонях дернулись и испарились.

Виктор подтянул бойца к себе. Выдернул лезвие гарпуна, ударив противника в незащищенную шею. И тут же развернул его, укрывшись за ним, как за щитом. Незащищенное броней тело пробил веер кровавых брызг, которые зашипели, едва соприкоснувшись с плотью живого щита.

Над головой свистнуло, и я инстинктивно ушел в сторону, активируя крылья. Взмахнул рукой, и фантом в прыжке ударил плечом бойца, сбив его на землю. Затем растворился в воздухе.

А лежавшее в траве тело охватило пламя, призванное Виктором.

– Вроде все, – просипел боец.

– Да…

Шум за домом прервал начало моей фразы. А затем, из-за особняка, пошатываясь, вышел человек. Он вертел головой, словно не видел стоявших возле ворот нас. И только когда он подошел ближе, я заметил, что его глаза затянуты белой поволокой. О чем сразу же сообщил Виктору:

– Слепой, – прошептал я, указывая на противников.

– И что он здесь забыл? – едва слышно произнес Виктор. – Оболенский что, открыл лазарет?

И в этот момент человек остановился и по-собачьи втянул носом воздух, а затем зарычал, указывая на нас рукой. Он оскалил зубы, и мне начало казаться, что перед нами не совсем человек. Не может в человеческом рту расти столько зубов. Впрочем, про отвратительную стоматологию в стране болот думать было некогда, потому что нелюдь резво сорвался с места и бросился в нашу сторону.

Он не собирался атаковать плетениями. Тупо пер напролом. Я удивленно покосился на Виктора.

– Что это за животина? – Он выглядел не менее шокированным.

Я активировал плетение, выпустив фантома.

Ловушка, брошенная Виктором, приковала нелюдя одновременно с фантомом, который попытался сбить его с ног. Но нелюдь ловко выскочил из ловушки, в полете перехватил фантома и отбросил его в сторону.

– Что за…

Нелюдь прыгнул, сбивая меня с ног. В последнюю секунду я успел активировать дымные крылья и сомкнуть броню. Но зубы твари пробили щит и впились в шею. Боль пронзила тело и заставила выгнуться. Сила забилась во мне, словно в теле ей стало тесно, и я с ужасом осознал, что не могу ею управлять.

Глава 18

Папа Легба

Но через секунду нелюдь был отброшен в сторону.

Сбоку послышалось приглушенное ругательство. Виктор отринул всяческие правила и нормы приличия и матерился, словно портовый рабочий.

Я вскочил с земли как раз в тот момент, когда Виктор отскочил в сторону, пропуская прыжок нелюдя. Создал фантома и бросил его в противника. Тот взглянул на меня слепыми глазами, словно сомневаясь, в своем ли я уме, и перехватил двойника. Но я только этого и ждал.

Второй двойник появился из-под земли и схватил бойца. Взлетел вверх, удерживая извивающегося и брыкающегося нелюдя. А затем фантом спикировал вниз, уходя под землю. А противник протаранил плитку двора головой. Послышался хруст, и уродец затих.

Я прикоснулся к шее, чувствуя под пальцами липкую кровь. Только бы эта тварь не была бешеной и не болела какой-нибудь неизвестной науке болезнью.

Круглов подошел к лежавшему противнику, повернул его и пощупал пульс на шее.

– Готов, – резюмировал он.

И в этот момент нелюдь открыл глаза. Рука ухватила Круглова за отворот костюма, подтягивая к себе.

Лязгнула цепь, и Виктор с размаха вонзил лезвие гарпуна в глаз твари. Тело вновь обмякло.

– Что ж ты за погань такая, – зло проговорил напарник. – Никакого уважения…

Ладони Виктора вспыхнули огнем. Он схватил тварь за виски, сжимая череп. И голова твари лопнула, забрызгав Круглова красным.

– Чтобы наверняка, – прохрипел он, поднимаясь с земли. – Вряд ли он сможет бегать без головы.

Словно противореча словам Феникса, тело задергалось, разбрызгивая кровь. Виктор отскочил. Боец задергался, пытаясь встать. Ему даже удалось сесть. Но затем бесноватый угомонился, и тело рухнуло на дорожку.

– Что за… – начал я, но Виктор только пожал плечами.

– Рана серьезная? – Напарник ухватил меня за плечо и рассмотрел шею. – А то загнешься – и не видать мне премии в конце месяца.

– Юморист, – отмахнулся я.

– Проверим дом и найдем Юсуповых, – прохрипел парень, вытирая лицо. – А с этой тварью, – он кивнул на труп, – разберемся позже. Я обойду дом. А ты зайдешь с парадного входа.

Спорить было глупо.

* * *

Внутри дома пахло теплой сыростью, опилками и шерстью.

Вдоль стен в коридоре стояли ряды коробок с хламом, который в изобилии можно было обнаружить около мусорных контейнеров. Старые настольные лампы со сломанными абажурами, тарелки, привезенные из отпусков, телефонные аппараты и домофоны, вышедшие в тираж, мониторы древних компьютеров, стопки целлофановых газет и ярких журналов, которые запретили к изготовлению несколько лет назад. Некоторые чудаки называли себя коллекционерами, собирая эти якобы сокровища. Чуть дальше высились тюки с тряпьем и целая гора игрушек, испорченных временем и кривыми руками детей. Тут валялись пластмассовые машинки, силиконовые пупсы и зверушки с отломанными конечностями, сдутые мячи, выцветшие гирлянды погремушек. В углу скособочилась коляска, которая когда-то была ярко-желтой. Теперь в ней хранились мятые рождественские венки, среди которых угадывались и те, что оставляли на погостах.

Самым странным во всем этом многообразии я посчитал жутковатую ростовую куклу, изготовленную из европейского дроида. Голову этой композиции заменили, но тело осталось прежним. Сквозь истрепавшуюся грязную одежду виднелись анатомические подробности груди.

Похоже, владелец привык кусать изделие, так как следы вполне себе человеческих зубов покрывали всю видимую поверхность куклы. Хотя справедливости ради стоит признать, что грызли ее и звери. На конечностях виднелись рваные раны.

Особенность головы заключалась в том, что принадлежала она чучелу крупной кошки. Сквозь приоткрытые веки виднелись бусины глаз, из распахнутой пасти выглядывали клыки. Мех местами был побит молью, что делало вид еще более жалким.

– Лоа сказали, что вы придете.

Низкий бас, раздавшийся за спиной, был похож на звон набата. Мне показалась, что от этого голоса в помещении задрожали стекла. Я от такого даже на месте подскочил. Испуганно обернулся.

За спиной, опираясь на изысканную трость, стоял длиннокостный темнокожий человек в строгом черном костюме. На голове его красовался высокий цилиндр с широкими полями. Из-под них выбивались тугие дреды, спускающиеся почти до пояса. В прядях виднелись стеклянные цветные бусины, мелкие полированные косточки и несколько крохотных колокольчиков, которые звякнули, когда мужчина отбросил волосы за спину.

Узкое лицо незнакомца покрывала серая пудра, имитирующая рисунок костей черепа. Глубоко посаженные глаза бликовали в приглушенном свете странными желтоватыми огоньками, которых быть конечно же не могло. Тонкие губы изогнулись в ироничный улыбке, обнаружив ряд чуточку заостренных белых зубов. Мужчина прикоснулся кончиками пальцев к полю шляпы в коротком приветствии и слегка наклонил голову.

– Добро пожаловать в мое заведение, юноша.

Я активировал плетение дымовой гранаты, но колдун меня опередил. Зеленый воющий череп сорвался с его ладони, и я торопливо бросил гранату под ноги противнику, одновременно уходя в сторону от снаряда.

Череп врезался в куклу, разнося ее на куски. И мне показалось, что из разорванного тела на пол упало несколько капель крови.

Я прыгнул вперед, словно чувствуя ловушку. Но…

Колдун это прочитал. И вместо ловушки я едва не попал под кровавый душ, только в последний момент успев замкнуть крылья в щит. Красные капли обжигали кожу, скатываясь по броне. Но если бы я был без нее – на полу бы уже лежал скелет, который от меня остался.

Колдун поднял руку. Я быстро попятился, и на месте, где я только что стоял, ударил из пола красный фонтан. А за спиной скрипнули доски, сообщая, что за спиной тоже вырвался поток крови.

Плетение щита начало обжигать, давая понять, что скоро нужно будет драться без него. А в броню ударило темно-красное копье. Колдун уже шагнул вперед, и перед ним появилась кровавая коса, которая, повинуясь команде, ударила в ноги. Я покачнулся, попятился. И отпустил щит. Присел, пропуская над головой мясницкий маятник – очередное творение кровавого мага. Следом появился огромный крюк, который качнулся в воздухе, и лишь чудом я успел пригнуться. Моя голова осталась целой. Я активировал плетение телепорта, но колдун прочитал это. Резко развернулся, встречая меня. На ладони противника вспыхнула, разгораясь, плеть, но я прижал палец к губам, словно просил тишины.

Молчание заглушило на долю секунды Силу колдуна и прервало серию. А я тут же активировал дымовую гранату. И бросил ее в ноги противнику.

Колдун не успел закрыться в броню, и клетка заперла его. А я уже торопливо активировал фантома. Тот резво прыгнул в завесу, атакуя противника. Послышался вопль, и колдун выпал из завесы. Фантом вознесся в воздух и спикировал вниз, врезаясь ногами в грудь противника, и исчез под полом.

– Сильно, – прохрипел колдун, поднимаясь с пола.

Он сплюнул на пол кровью и с уважением посмотрел на меня. Я только кивнул и активировал плетение.

Фантом прыгнул вперед, сбивая колдуна и впечатывая его в стену. Двойник схватил противника за отвороты камзола и ударил его головой в лицо, с хрустом вбивая затылок бойца в стену. Кулак фантома ударил в грудь, ломая ребра. А затем фантом впился зубами в горло противника.

Я ждал криков боли, проклятий и ругани, но с губ противника не сорвалось ни слова. И когда мой фантом растворился, тело осело на грязный пол. Он был еще жив, зажимая рану на шее. Хрипел и булькал. На губах выступила розовая пена.

В коридоре послышался шум, и на моей ладони появился дымовой шар. Но это был Виктор, который вышел к нам.

– Опять вляпался? – спросил он, указывая глазами на колдуна.

Я кивнул.

– Где Оболенский? – спросил я, шагнув вперед. – Где Юсуповы?

Но колдун только улыбнулся.

– Поздно…. Партия уже… ушла.

– Какая партия?

– Веселящего газа, – послышалось за спиной.

Я обернулся в тот момент, когда Виктор уже бросил гарпун. Лезвие просвистело рядом с виском незнакомца, волна воздуха взъерошила его волосы.

Сзади стоял мужчина средних лет. Высокий подтянутый, с белыми прядями, пересекающими его шевелюру – Оболенский не сильно отличался от своих фотографий, которыми полнилась светская хроника несколько лет назад.

Нижнюю часть лица скрывала странная маска.

– Ты неплохой боец, Карамазов, – с уважением протянул Оболенский, покосившись на сидевшего у стены колдуна. – Смог убить Легбу. А он был сильным бойцом. Компаньон предупреждал меня, что будет нелегко.

– О чем речь?

Он вскинул голову, будто прислушиваясь.

– Поиграл бы с вами, – с сожалением сказал он. – Но мне пора уходить. Скоро здание взлетит на воздух. А вам пора спать.

Он нажал на маску рядом с ухом. Стены дома зашипели. А в воздухе повисло марево.

– Что за… – начал было я, но ноги стали словно ватными, а в голове зашумело.

– Маски! – рявкнул за спиной Виктор.

А ведь точно. В бронекостюме наемников есть маски со встроенными респираторами.

Трясущейся непослушной рукой я нащупал кнопку. Нажал ее, и пластины со щелчками собрались в забрало, скрыв лицо.

Дышать стало проще. Слабость понемногу начала отпускать.

Оболенский уже исчез. Словно и не было его. За домом послышался рев двигателей лодки и крик Оболенского. Он адресовался нам, но что именно хотел сказать мерзавец, я не разобрал.

А где-то внизу, в подвале, послышался хлопок. И здание содрогнулось.

– Эта тварь подожгла дом, – подсказал Виктор. Голос с шипением вырывался сквозь фильтры респираторов.

– Нужно найти… Юсуповых, – с трудом шевеля языком, прохрипел я в ответ.

Мне было дурно. Голова кружилась, стены и пол плясали перед глазами. Ноги подкашивались, а к горлу подкатывала тошнота. Место укуса горело, будто к рваной коже приложили раскаленный утюг.

Я потянулся к плетению фантома. Сила слушалась плохо, словно я выгорел.

Но двойник появился, пусть и с неохотой. Я напрягся, заставляя тень мерцать. Фантом стал будто плотнее, а потом расслоился на несколько собственных копий. Я махнул рукой, и фантомы рванули во все стороны. Мне нужно было оставаться на месте, чтобы контролировать тени и видеть все их глазами. Один фантом оказался в подвале.

Но к моему удивлению, пленных там не нашлось. Вместо казематов там расположилась огромная лаборатория, заставленная каким-то оборудованием. Металлические столы покорежились от взрыва. Весь пол усеивали осколки стекла и куски колб. У стены виднелись развороченные баллоны из-под газа и смятый ударной волной бак с торчащими из него трубками.

Деревянные балки подвала пожирал огонь. Жадные красные языки пламени уже подбирались к потолку, облизывали перекрытия.

Остальные фантомы переходили от комнаты к комнате, двигаясь сквозь стены.

Пол коридора разверзся, и несколько моих разведчиков рухнули вниз, исчезая в огне. Из подвала вырвались языки пламени, которые быстро перекинулись на обшивку, жадно пожирая вкусную, пропитанную лаком пищу. Пожар загудел, набирая силу, давая понять, что времени у меня оставалось мало.

Юсуповы нашлись в одной из комнат первого этажа. Они сидели на полу, закованные в чип-браслеты. На лицах не было страха. Только обреченность и… досада.

При виде фантома Ольга вскинулась и улыбнулась, протянув ему руки. Тень прикоснулась к браслетам. Металл треснул, и девушка освободила запястья. Тут же вскочила, помогая скинуть путы с остальных. Фантом таял, показывая мне, что трое пленников бросились к двери.

Плетение жгло, предупреждая о скором выгорании. Фантом слушался плохо.

– Осталось немного, – просипел я, с трудом удерживая плетение.

Фантом шагнул за дверь. В бушующее пламя, которое уже охватило коридор. Ольга попятилась назад, закрыла рукой лицо. Сергей подвинул ее и шагнул вперед. Сжал ладони – и на стенах проступил лед, который с шипением плавился, заливая пламя. А следом в игру вступил Михаил Александрович.

Волна прокатилась по коридору, с шипением заливая огонь. В воздухе повисла пелена горячего пара. Ольга взмахнула рукой – и вихрь рассеял жар. Работала семья слаженно, словно уже не раз делали подобное. Юсуповы двинулись за фантомом.

У провала Сергей создал мост изо льда. Перешел через прогоревший участок пола и остановился, удерживая плетения, ожидая, пока проем пересекут остальные.

Лицо парня побелело, а в глазах появился лихорадочный блеск. Видимо, младший Юсупов потерял многовато сил.

Я отпустил двойника только на крыльце дома. Мое собственное тело тяжело осело вниз. Пока я водил фантома по коридорам, Виктор вытащил меня из особняка и усадил на крыльцо.

Кое-как нащупав кнопку забрала, я нажал на нее. Тут же ощутил приятный ветерок, охлаждающий разгоряченную кожу. Вдохнул воздух с примесью дыма и гари.

– Спасибо, Алексей Юрьевич.

Я поднял голову. Михаил Александрович стоял надо мной. Во взгляде главы Семьи читалась благодарность.

– Это… было… не особенно… – с трудом ворочая языком, просипел я и нашарил на поясе фляжку. Открутил крышку и сделал несколько жадных глотков. Но легче мне не стало.

– Где Оболенский? – уточнил глава Семьи.

– Ушел. – Я махнул рукой в сторону озера. – Эта тварь все четко спланировала. Притравил нас какой-то дрянью и оставил нам выбор: или спасать вас, или драться с ним. Мы выбрали первое.

Юсупов кивнул. Хотя, судя по его лицу, старик был чуточку недоволен таким решением. Он бросил взгляд на озеро, а затем направился к машине.

Ольга склонилась надо мной. В больших глазах девушки читалась тревога. Она прикоснулась к рваной ране, которую оставили зубы нелюдя.

– Это… это… – залепетала она.

Вместо ответа я указал на лежавшее на дорожке безголовое тело.

– Случайно вышло.

Ольга обняла меня, и я почувствовал, как она открывается. А ее сила перетекает ко мне, пытаясь реанимировать.

И в этот момент меня тряхнуло. Буквально всем телом я ощутил на себе полный злобы взгляд. Обернулся.

Сергей Юсупов стоял в нескольких шагах от нас. И если бы глазами можно было убить – я бы уже осыпался на грязную придомовую дорожку горсткой пепла. Лицо парня исказилось от злобы, которую он даже не пытался скрыть. В зрачках его плясали молнии.

Ольга отстранилась от меня и поцеловала в щеку.

– Рыцарь заслужил поцелуй от спасенной дамы, – прошептала она мне на ухо. А затем встала с земли и подошла к Сергею. Что-то ему сказала. Парень не ответил. Ольга обняла его, прижала к себе, словно стараясь успокоить. И они пошли к машине Юсупова.

Чуть поодаль послышался шум двигателя. Я обернулся. Сил на то, чтобы вскочить и принять бой в случае чего, уже не было. Но тревога была напрасной.

На территорию въехала «Нива» с номерами нашей семьи. Из дверей бодро выскочили Мэйхем и Иван и поспешили ко мне.

– Да жив я, – отмахнулся я, – и почти здоров.

Послышался треск. Я обернулся и флегматично наблюдал, как крыша завалилась внутрь здания, выбросив вверх сноп искр. Несколько пылающих обломком упали во двор и на купол раскинутого надо мной щита.

– Что произошло? – обеспокоенно уточнил Мэйхем, не обращая внимания на пожар за спиной.

Я вкратце пересказал приключившуюся историю. Дворецкий нахмурился и посмотрел на безголовое тело. Иван же беззастенчиво рассовывал по пакетам куски плоти убитого уродца.

– Как вы нас нашли? – безэмоционально уточнил я.

– Примитивный жучок никогда не бывает лишним. – Дворецкий вынул из-под моего воротника крохотную вещицу и сунул в нагрудный карман.

– Ты не взял свою трость, – заметил я негромко.

– Чуть позже я буду жалеть об этом, – старик слегка поморщился, – а сейчас нам надо выбираться отсюда.

Глава 19

После боя

Обратную дорогу я запомнил смутно. Бои и блуждание по коридорам вымотали меня. И даже артишоковый чай не особо помогал в восстановлении Силы. Я чувствовал себя опустошенным. Тело сковало слабостью, кости ломило, а вдобавок ко всему меня бил сильный озноб.

Сидевший за рулем дворецкий то и дело бросал на меня настороженные взгляды.

Иногда я проваливался в беспамятство и в голове всплывали, кружась, образы Легбы, нелюдя и Оболенского. Что это была за особь, на которую практически не действуют плетения Силы? И что за газ почти вырубил нас в особняке?

Видения сменялись на пейзажи болот. Из черной застоявшейся вонючей воды выныривала рыба с красными глазами. А где-то там, в самом сердце топи, на одном из холмов возвышался каменный трон, увитый зеленым плющом. На нем сидела особь женского пола, судя по голой груди и бедрам, которые она широко расставила. И отвратительнее существа я не видел прежде. Демоница вглядывалась вдаль, щерясь акульими частыми зубами, и искала что-то… кого-то. Мне стало жутко от мысли, что ищет она именно меня и прямо в следующую секунду поймает мой взгляд и не отпустит его. Вокруг трона водили хоровод покрытые ряской распухшие упыри. Такие сны отступали медленно, неохотно, как смола или вязкий кисель.

– Мэйхем, зачем мы привезли в особняк труп с оторванной головой? – поинтересовался я, когда машина въехала на территорию поместья.

– Чтобы исследовать интересный экспонат, – ответил дворецкий.

– Видел бы ты этот экземпляр с головой на плечах, – буркнул я.

Мэйхем кивнул.

– Виктор уже рассказал мне. В общих чертах. Именно потому он мне интересен.

Он вышел из машины и открыл дверь, помогая мне. Я благодарно кивнул и вывалился из автомобиля. Кое-как поднялся, сделал пару неуверенных шагов и остановился, чтобы перевести дыхание.

– Сейчас, – просипел я. – Только… передохну.

Мэйхем и Иван подхватили меня и помогли добраться до особняка. Я с трудом перебирал ногами, пытаясь хоть как-то им быть полезным, но выходило у меня слабо и неубедительно.

Они втащили меня в комнату, усадили на кровать. Не раздеваясь, я рухнул на матрас. И тут же провалился в беспамятство.

На крыльцо выскочила Василиса и быстрым шагом направилась к нему. Когда между ними оставалось пару метров, с пальцев девушки посыпались искры.

– Тихо-тихо, – произнес Виктор, поднимая руки в знаке капитуляции.

– Они сказали, что ничего страшного не случится, – произнесла она напряженно, а потом обняла Виктора.

– Ты испачкаешься.

– Плевать, – подозрительно всхлипнула она.

Парень поежился, ощущая, что кожу покалывают разряды молнии.

– Я переживала…

– Приготовила? – ехидно уточнил он.

– Что?

– Борщ приготовила? Если нет, то недостаточно переживала.

– Ты…

Чтобы прекратить и разрядить разговор, Виктор обхватил ее голову ладонями и грубовато поцеловал. Девушка дернулась, а потом прильнула к нему крепче, отвечая на ласку. Вот только она не открывалась, отчего Феникс несколько опешил.

– Дай мне, – прорычал он, не разрывая поцелуй, и Василиса тихо застонала, подчиняясь.

Сила хлынула в него потоком, от которого каждый волосок на теле приподнялся.

Виктор едва стоял на ногах. Сила в нем колыхалась, захлестывая сознание. Василиса держалась за него, переводя дыхание.

– Всегда так? – произнесла она.

– Обычно никто не делает этого стоя и на виду у всех желающих, – проворчал парень, пытаясь казаться грозным. Но выходило у него не особенно убедительно.

– Ты ведь сам… – смутилась девушка, густо покраснев и оглянувшись.

Свидетелей не нашлось, и она облегченно вздохнула.

– Ты устроилась? Тебе выделили комнату?

Его помощница кивнула.

– Приготовь обед. Есть хочется зверски.

– Хорошо. – Она все еще держала Феникса за руку, хотя молнии больше не бились в ее теле и необходимости в этом контакте уже не было.

На крыльцо вышел дворецкий и громко позвал:

– Мастер Круглов, нам нужна ваша помощь.

– Никуда без меня, – проворчал Виктор и пожал плечами. – Надо работать.

Он подмигнул девушке, словно невзначай погладил ее попу и пошел к дому. У порога Мэйхем указал на правое крыло особняка.

– Вход в подвал там.

– Не особенно я люблю такие местечки. – Парень хмыкнул.

– У нас там медицинский кабинет и прозекторская…

– Так сразу бы и сказал! – Виктор просиял. – Это ж совсем другое дело. Я-то решил, что там у вас скучная библиотека какая-нибудь.

Мэйхем тяжело опирался на трость, шагая чуть позади.

– Ты в порядке? – нахмурился начальник охраны.

– Всегда в порядке, – с достоинством произнес дворецкий. – Пришлось обойтись без трости, когда мы выехали следом.

– Кстати, зачем?

– О стране болот ходят плохие слухи, – уклонился от прямого ответа старик. – И я не получил однозначного приказа не вмешиваться.

Феникс сделал себе мысленную пометку всегда давать очень четкие инструкции своим подчиненным.

– Нам повезло получить почти неповрежденное тело того нелюдя, который напал на вас.

– Неповрежденное, – покачал головой Виктор. – Мы едва справились с этим уродцем вдвоем. К тому же он чуть было не разорвал Алексею горло. Повезло, что не добрался до вены.

– Князь поправится, – глухо проговорил Мэйхем.

Но прозвучало не особенно уверенно, отчего Виктор нахмурился.

Кабинет оказался довольно просторным. Он располагался в полуподвальном помещении. Под самым потолком тянулись узкие окна с матовыми стеклами, а рядом с ними длинные лампы дневного света.

Выложенный кафелем пол уходил под едва заметным наклоном к центру комнаты, где под операционным столом виднелся кровосток. Вдоль стен располагались металлические полки и шкафчики со стеклянными дверцами. В углу стоял холодильник.

– Куда ведет эта дверь? – уточнил Виктор, оглядываясь с любопытством.

– Конкретно эта в дом, через подсобку, а если пройти туда, – Мэйхем указал на металлическую створку, – то попадешь в печь.

– Чего? – Парень оживился.

– У нас есть маленький крематорий, – с некой гордостью заявил Иван.

– Какая прелесть! – Виктор умилился, усаживаясь на каталку. – Иногда он очень нужен.

На него посмотрели с ожиданием, но без осуждения.

– Вы никогда собак не хоронили? – буркнул он и фыркнул. – Неважно.

Мэйхем хмыкнул, снял куртку и отошел к раковине, чтобы вымыть руки. Иван подал ему фартук, который помог завязать позади. Затем всучил нарукавники, перчатки, щиток, закрывающий лицо от брызг. Парень ловко подтянул операционную круглую лампу, закрепленную на потолке, регулируя поток света. И в этот момент тело, лежащее на столе, оказалось в центре внимания.

Виктор нервно откашлялся, усмехнулся, когда на него посмотрели, и призвал:

– Продолжайте, господа.

Он вынул из кармана монету и подбросил ее, чтобы поймать.

– Расскажите, мастер, как выглядела его голова до того, как была раздавлена.

– Ужасно некрасиво. – Феникс скривился. – Вот сейчас ему куда лучше, уверяю.

Потом он вдохнул и заметил, что Иван включил камеру, расположенную на треноге.

– Его лицо казалось человеческим, – очень четко произнес Виктор. – Только глаза его были белые, словно затянутые пленкой. Он будто не видел нас, когда появился. Потом принюхался…

– Принюхался? – цепко уточнил дворецкий, раскладывая на поддоне куски головы существа.

– Да. Как животное. И во рту у него было много зубов. Каких-то странных, тонких и частых. Как у…

– …акулы, – тихо закончил за него мужчина, отложив в лоток осколок челюсти.

– Но самое странное, – продолжил парень, – он нападал, как животное. Не человек с Силой. При этом сбрасывал фантомы, ловушки, почти не замечая их. Его не убило даже падение с высоты. Я проверил пульс…

Феникс соскочил с каталки, чтобы пройтись по комнате.

– Пульса не было. Но он снова ожил и пытался напасть. Это полный бред…

– Когда выродок укусил Алексея Юрьевича…

– Тот не смог его сбросить с себя. Его дымные крылья истаяли прям на глазах, когда этот упырь вгрызся в его шею…

– Все в порядке? – осторожно уточнил Мэйхем, и Виктор уставился на него, чтобы потом тряхнуть головой.

– Я никогда не видел подобного. Это противоестественно. И… – он потянул ворот куртки. – Тут всегда так душно?

– Вам стоит снять одежду, поместить ее в пакет и смыть с себя возможные токсины.

– Думаете, эта тварь…

– Я считаю, что он может быть ядовит. И вы вступили с ним в бой, испачкались в его крови.

– Ясно, – кивнул Виктор.

– Попросите Анастасию показать вам комнату… – дворецкий на секунду смешался, – думаю, ей тоже надо сменить одежду. Она касалась вас и…

– Да понял я. – Начальник охраны довольно ощерился, вновь становясь собой. – Вы тут без меня справитесь?

– Мы очень постараемся, – тактично сообщил дворецкий, возвращаясь к работе с телом.

Виктор прошел через внутреннюю дверь и оказался под лестницей. Быстро сориентировался и нашел кухню. Там колдовала Василиса.

– Пойдем со мной, – глухо потребовал он.

– Что? – Девушка насторожилась.

Вместо пояснений парень ухватил ее за руку и повел в коридор.

– Где моя комната?

– Вторая дверь…

Они оказались там спустя минуту, и Виктор коротко приказал:

– Снимай одежду.

– Это становится уже привычкой, – фыркнула девушка и покосилась на разоблачающегося Феникса.

– Убери наши шмотки в пакет.

– Спаситель, – прошептала помощница, прикрыв ладонью рот.

– Ну, я, конечно, хорош… – самодовольно начал Виктор.

– У тебя синяки.

– Да мелочи это. – Он поморщился, касаясь кровоподтека на животе. – Заживет.

– Ты должен себя беречь, – сказала она глухо.

Виктор подумал, что девушка беспокоится о своей судьбе. Бедняга ведь полностью зависит от него сейчас.

– Мне надо смыть с себя…

– Пойдем, – Василиса взяла его за руку и повела в маленькую комнатку с ванной, – я помогу…

– Дорогая, я уже взрослый и могу сам о себе позаботиться.

– Сам ты не сможешь сделать то, что собираюсь сделать с тобой я, – ласково произнесла она и неуверенно улыбнулась.

– Женщина, ты меня убьешь.

– Надеюсь, что нет.

* * *

Когда я пришел в себя, за окном сияло солнце. Свет проникал под веки, вырывая меня из приятного сна. И я неохотно открыл глаза.

Рядом с кроватью стояло кресло, в котором сидела Кристина. И заметив, что я пришел в себя, она улыбнулась. Девушка была одета в обычный тренировочный костюм, в котором чаще всего занимались спортом. Но при этом выглядела она очень мило. Толстовка с розовым зайчиком и капюшоном с ушками ей шла.

Я притронулся к шее. На месте укуса была аккуратно наложена повязка.

– Твоя работа? – уточнил я, проверяя рану.

– Она кровоточила. Я закрыла ее и наложила бинты. Правда, мне помогал ваш дворецкий.

– Спасибо, – рассеянно пробормотал я. – Ты добровольно вызвалась быть сиделкой для самого тяжелобольного в мире?

Юсупова кивнула.

– Просто хотела тебе помочь. К тому же ты спас мою семью. Снова.

– Прекрасно выглядишь.

Я немного лукавил. Лицо Кристины было белее снега, а под глазами залегли темные круги, которые делали ее похожей на панду. Или енота. Уставшего, но при этом все же симпатичного.

Девушка покосилась в сторону зеркала и улыбнулась.

– Это было почти убедительно.

– В этом твоем образе есть свой шарм, – попытался я сделать комплимент. – Сколько времени?

Девушка кивнула в сторону напольных часов.

– Три после полудня.

– А день… какой?

Кристина нахмурилась и с тревогой посмотрела на меня.

– Среда. Ты провалялся в постели весь вечер, ночь и половину дня.

Я приподнялся и сел на кровати. Удивленно осмотрел себя. За то время, пока я спал, кто-то заботливо раздел меня.

– Спасибо, что подлечила.

Кристиной нахмурилась, и в ее глазах мелькнули искорки гнева, что немало меня удивило.

– Я не отходила от твоей постели с самого утра. А ты в бреду звал какую-то Катерину.

– Не думал, что скромняга и милая, светлая девочка умеет ревновать. – Я улыбнулся.

Кристина поднялась и подошла ко мне. Девушка обняла меня и прижалась всем телом. Я почувствовал, как в меня перетекает ее светлая Сила.

– Тише, милая. Не перегори, – простонал я.

– Кто такая Катя? – тихо шепнула она мне на ухо. Прозвучало не очень добро.

Юсупова отстранилась и внимательно смотрела на меня, ожидая ответа.

Ей владели противоречивые чувства. Зрачки были расширены, а щеки раскраснелись. Но глаза ее метали молнии. В девушке боролось два желания: испепелить меня и прямо сейчас устроить вихрь Силы, сплетая Свет и Тьму. Точнее, дым. И только близость родительского дома останавливала ее от этой затеи. Если она выйдет из ворот особняка довольная и с улыбкой до ушей, да еще с не впитавшейся до конца чужой Силой, то наша связь станет явной.

Все прекрасно понимали, как развлекаются дети аристократических семей. Но одно дело досужие домыслы, и совсем другое – заполучить подобный козырь. Ну и явиться в таком состоянии в отчий дом было бы верхом бестактности.

– Знакомая, – примиряюще ответил я. – А что?

– Да так, – отмахнулась девушка, – ничего. Просто стало интересно узнать про девку, которую ты звал в бреду, чуточку поподробнее.

– Есть святая страдалица с таким именем, – попытался разрядить ситуацию.

– И в самом деле, связаться с тобой может или блаженная, или…

Вид у девушки при этих словах был такой, словно информацию она собирала для того, чтобы потом расправиться с несчастной особо жестоким и циничным способом.

– Как проходит обучение? – решил я сменить тему разговора и мягко погладил ее по спине.

Кристина вздрогнула, отвлекаясь, и напряжение спало.

– Освоила несколько плетений, – с гордостью ответила она.

Девушка сложила руки в кулаки, и в воздухе замерцал, набирая силу, сотканный из Света молот.

Я удивленно присвистнул, не удержавшись. Это все и сгубило. Кристина отвлеклась – молот рассеялся.

– Но вот с концентрацией пока не очень.

Хорошенькая такая демонстрация. Слава Спасителю, девушка не уронила молот на пол. Я подошел к шкафу, не стесняясь своей наготы, вытащил удобные спортивные штаны и толстовку.

– Ты куда? – тут же осведомилась девушка.

– Хочу немного пробежаться.

– Не совсем здравая идея, – покачала головой Юсупова. – Ты только встал.

– Значит, и бегать буду недолго.

– А… можно с тобой?

Я пожал плечами.

– Ну, если желаешь.

* * *

Сонная оторопь начала спадать только на втором круге. Я покосился на бегущую рядом Кристину. Лицо Юсуповой было бесстрастно. Только иногда девушка забавно хмурилась, сдвигая брови на переносице. Словно злоба давала ей энергию. Интересно, этот генератор Силы светлая тоже получила случайно, или цвет энергии требует от нее злости? А может, это все-таки был осознанный выбор? Когда Кристина злилась, она становилась сильнее.

Пробежку мы закончили за несколько минут до того, как во двор вышли Настя и Виктор. Круглов что-то сказал девушке и сел на траву. Сложил руки в молитвенном жесте. Настя устроилась рядом. Но сделала она это как-то неуклюже. Будто не занималась этим очень давно.

– Он что? Обучает ее медитативному плетению? – удивленно прошептала Кристина. – Делится своими секретами?

– Почему нет? Менять плетения – дело нужное. Потому что, если связка ударов долго будет одной и той же…

Отчего-то вспомнился Легба, который читал меня как открытую книгу. Может быть, пора тоже заняться изменением плетений? А то, не ровен час, после одного такого неудачного боя меня понесут вперед ногами веселые гробовщики.

Кристина же нахмурилась, глядя на медитирующую во дворе парочку. Затем удивленно приподняла брови, а ротик девушки приоткрылся. Губы сложились в букву «О». Она толкнула меня локтем и указала двоих.

– Что? – не понял я.

– Между ними есть какая-то связь, – удивленно прошептала девушка. – Причем довольно сильная.

– Еще скажи, что Феникс влюбился, – фыркнул я.

Кристина задумалась.

– Не влюбился. Прирожденные на такое не способны. Это сильная привязанность. А еще они похожи. Только вот в чем…

Я недоверчиво покосился на Юсупову.

– А ты откуда знаешь про привязанность?

– Ну, может быть, я привязалась к тебе, – хитро ответила девушка.

– Не шути так, – осторожно ответил я.

Но Кристина лишь неопределенно пожала плечами.

Подобные отношения между аристократами никогда не приводили к чему-то хорошему. Мы не умели любить посторонних, но были способны на некую форму одержимости другим человеком.

– Как Михаил Александрович и Ольга? – увел я разговор от неловкой темы.

– Сестра долго приходила в себя. Но ее потрепало куда меньше, чем вас.

– А как они попали в плен? – попробовал было я разузнать подробности, но Кристина только улыбнулась.

– Хорошая попытка. Отец сам тебе расскажет. Он хочет позвать тебя на чай. На днях.

– Скоро я стану частым гостем в вашем доме.

– Ну, мы с сестрой будем только рады. К тому же после нашего спасения ты стал почти членом семьи. В общем, быстро нашел друзей на острове. Что удивительно, с твоим-то скверным характером. Хотя любят тебя не все Юсуповы.

– И кому же я успел перейти дорогу? – осторожно уточнил, прекрасно понимая, кого имела в виду девушка. Слишком уж хорошо мне запомнился полный ненависти взгляд Сергея.

– Братцу. – Кристина вздохнула. – Видимо, он ревнует Ольгу. Даже ко мне приставал с вопросами, что мы делали в тот вечер.

– И ты все рассказала?

Кристина внимательно посмотрела на меня. Поднялась на носочки и поцеловала в лоб.

– Странно. Температуры вроде нет, но ты определенно бредишь. Я похожа на выжившую из ума, Карамазов?

Я вздохнул.

– Твоя правда. Ты очень умна, милая. А Сергей и Ольга… ну, между ними…

Кристина покачала головой и спокойно ответила на так и не заданный вопрос:

– Вряд ли. Ты ведь знаешь, что Ольга была взята из другой семьи.

– Знаю.

– Отец забрал ее вместе с матерью, когда убил ее родителя. Та женщина стала младшей супругой батюшки и не жалуется на жизнь. – В голосе девушке не слышалось эмоций. – Но братец неровно дышит к Ольге. Так было всегда. Это заметно. И не только мне. Вот только папенька не позволит такому союзу состояться. У него другие планы на каждого из нас.

Мне стало не по себе от подобных откровений. Невольно сравнил свою семью с Юсуповыми и понял, что не променял бы склочного деда на папеньку Кристины.

– Ладно, я пойду. Раз ты встал на ноги и чувствуешь себя лучше…

Я тепло обнял девушку.

– Спасибо. Пойдем.

Мы пересекли двор, обогнули медитирующих Виктора и Настю и вошли в особняк.

– Я хотел бы поговорить с вами, мастер Алексей, – послышался за спиной голос Мэйхема.

Я обернулся. Дворецкий стоял у лестницы и, опираясь на трость, ожидал моего ответа.

– Сейчас. Провожу гостью, – ответил я.

– Буду ждать вас у кабинета покойного Федора Ивановича. – Дворецкий склонил голову и, тяжело хромая, направился к двери хранилища.

Я же повел Кристину к выходу из особняка.

Глава 20

Вредный дед

Я приложил ладонь к сканеру, панель сменила цвет – и дверь открылась.

– Прошу. – Дворецкий склонил голову и указал в сторону кабинета, приглашая меня войти первым.

Усевшись в кресло, я задумчиво осмотрел хранилище. Указал на стенд.

– Как я понимаю, это объекты. Такие же, которые должен буду искать я. Но что они умеют?

– Каждый артефакт индивидуален. Взять, например, тот, что под номером двадцать один.

Дворецкий не глядя указал на ржавую цепь, которая висела под стеклом.

– С виду ничего примечательного, не правда ли? На такой вполне можно держать во дворе собаку. Но если скрепить два предмета концами цепи – они прилипнут к звеньям намертво. Разъединить скованные вещи сможет только хозяин объекта. Или этот, – дворецкий указал на вещицу, подозрительно напоминающую перо, – с номером десять. На первый взгляд, обычное перо, но стоит бросить его на человека, и тот не сдвинется с места, пока владелец не заберет безделицу.

– Интересная вещь, – оценил я. – И сколько таких объектов?

– Покойный Федор Иванович установил, что их было около двух с половиной тысяч.

– И сколько удалось найти?

– Сорок шесть.

Я кивнул, понимая, что в ближайшие два столетия без работы уж точно не останусь.

– Всю жизнь Федор Иванович собирал информацию о таких вещах. Основным источником были слухи и старые байки.

– Надежные данные. – Я усмехнулся, но Мэйхем не оценил моего сарказма.

– Легенды не рождаются на пустом месте, – ответил он. – В основе каждой истории, которая прошла сквозь века, чаще всего есть реальное событие. С годами люди приукрашивали и перевирали ее, превращая в байки, и истории дошли до нас искаженными. Однако если отбросить шелуху…

Он не договорил, но я и без того понял, к чему ведет этот философ.

– И кто их создал?

– Поговаривают, что некоторые предметы принадлежали самому Спасителю. Какие-то изготовили ангелы-отступники, которые возжелали быть равными Богу. Но авторство многих не установлено. Может быть, их создали Старые Боги. Или еще какие-то силы из иных миров.

– Скажи еще из других реальностей, – хмыкнул я.

Мэйхем пожал плечами, словно этот вопрос никогда старика не интересовал.

– А если их уничтожить? – глупо уточнил я. – Зачем хранить в одном месте столь опасные вещи?

– Разрушить объекты невозможно, – просто ответил дворецкий. – Ваш дед перепробовал множество способов. От жерла вулкана до современного пресса. Объект всегда возвращается на свое место. И… – дворецкий задумался, словно бы подбирая нужное слово, – мстит хранителю за то, что владелец им пренебрег.

Я решил выяснить подробности этого свойства артефактов позже.

– А Федор Иванович использовал какие-нибудь очень полезные объекты в работе?

– Нет. Он говорил, что эти вещи, неважно благие или созданные во зло, извращают душу. Превращая обладателя в монстра.

Вот, значит, как.

– Иван знает о профессии деда?

Дворецкий кивнул.

– Мы с ним помогали князю в поисках объектов. Поэтому и остались с вами, когда другие ушли.

– Вы убивали хранителей? – твердо спросил я, глядя в глаза Мэйхему.

– Было дело, – подтвердил дворецкий без тени смущения. – И сдается мне, Оболенский – один из таких хранителей.

– То есть…

– Мне нужно обсудить с вами важный вопрос.

Он поставил на стол проектор. Включил его, и на стене появилось изображение. Я нахмурился и уточнил:

– Ты считаешь, что я не выдержу вида этого урода вживую? Нужна именно запись?

– К нашей удаче, он мертв, – поправил меня дворецкий. – Но дело не в этом. Я присяду?

– Конечно. – Мне стало неловко, что я сам не догадался предложить это старику.

Мэйхем тяжело опустился в кресло.

– Когда мы поместили тело в прозекторскую и пригласили мастера Круглова, чтобы он помог со вскрытием, я не мог не заметить, что ваш друг начал вести себя странно.

– Только не говори, что он стал вежливый. – Я фыркнул.

– Не время для шуток, – строго одернул меня дворецкий. – Когда дверь закрылась, и мы принялись за работу, Виктор стал… нервничать.

– Не самое приятное зрелище, – поежился я.

– Он словно не мог найти себе место. И я предположил, что это происходит из-за присутствия тела. Или потому, что на Викторе остались частицы крови и мозга мутанта.

Я зацепился за последнее слово, не сразу осознав смысл остального сказанного Мэйхемом. А потом понял.

– Его частицы попали и на меня. Точнее, в мою кровь. – Я потянулся к ране на шее, но тут же отдернул руку.

– Верно. – Старик кивнул.

– Насколько это опасно?

– Давайте по порядку. – Дворецкий нажал на кнопку, и изображение вновь ожило. – Итак, это существо родилось человеком. Более того, примерно до двадцати лет оно обитало где-то вдали от болот. На его коже есть шрамы от кнута, родовые татуировки, несколько оставшихся человеческих зубов свидетельствуют о том, что его трансформация не была завершена.

Я смотрел на вскрытие, которое Мэйхем проводил на редкость ловко. Не зря он в юности выезжал на учебу за границу, где много лет занимался медициной.

– Его зубы выпали и на замену им появились эти клыки, которые не настолько крепкие и вполне могут раскрошиться от давления. Вот только они острые. А после потери вырастают заново.

– Какая мерзость. – Я скривился.

– Над передними клыками находятся железы, при укусе из них выделяется токсин, – продолжил старик. – Нам повезло, что после того, как Виктор ушел, мы догадались включить вытяжку и надеть респираторы. Обратите внимание…

Я подался вперед, чтобы не пропустить ничего из происходящего на экране.

– Эта субстанция имеет вязкую консистенцию и проникает при укусе в кровь. Также в ране могут остаться осколки зубов, которые запечатывают в теле жертвы секрецию желез и не позволяют его удалить.

– И в моей шее…

– Вам повезло, – успокоил меня Мэйхем, – яда оказалось недостаточно, чтобы причинить вам непоправимый вред.

– Как он действует?

– Насколько я могу судить, – старик откашлялся, – в нашей лаборатории не так много возможностей, но секрет желез имеет парализующее волю свойство. К тому же он вызывает удушье.

Дворецкий снова кашлянул.

– Ты все же вдохнул эту гадость, – догадался я.

– Так вышло. Но большого вреда я не получил. К тому же выяснил, что токсин крайне восприимчив к ультрафиолету и Силе Света.

– Уж не ты ли был причиной тому, что сюда пришла младшая Юсупова?

– Слухами полнится земля, – не смутился старик, – а про ее Силу шепчутся слуги их дома. Мне пришлось позвонить и намекнуть, что некий юноша в бреду зовет деву с именем на букву «К». Само имя звучит крайне неразборчиво.

– Интриган, – произнес я с восхищением, на что старик довольно улыбнулся.

– Под воздействием светлой Силы Кристины, увеличенной недовольством от того факта, что шептали вы иное имя, лечение прошло идеально.

– Насколько все было плохо? – Я все же потер место укуса.

– Никто не скажет вам точно. Очень жаль, что голова мутанта досталась нам не целой.

– В следующий раз попрошу Виктора отделить ее аккуратнее.

– Это было бы уместно, – согласился Мэйхем без тени улыбки и продолжил: – Органы подверглись изменениям. Печень увеличена, поджелудочная железа на грани распада.

В этот момент камера дрогнула, и дворецкий скривился.

– Тут мне немного поплохело, но я смог закончить начатое, – пояснил он нехотя. – В желудке нашлись водоросли, тина и остатки лягушек…

– Своеобразная диета, – хмыкнул я.

– При этом концентрация желудочного сока была несколько выше человеческой. Именно поэтому мы не сразу поняли, что там были еще и пальцы…

– Чего?

– Это существо кого-то ел, – просто ответил Мэйхем. – Судя по обручальному кольцу из меди на фаланге – кого-то из простолюдинов. А когти на пальцах были такими же, как у него самого.

– Что-то еще?

– Подобные метаморфозы не проходят за пару недель, мастер Алексей. Изменения ломали тело и уродовали душу. Он страдал. Этот человек стал результатом чьего-то жуткого эксперимента. И явно сделал это не добровольно.

– С чего такая уверенность? Сейчас за деньги многие соглашаются творить с собой странные вещи.

– У меня есть причины считать этого несчастного жертвой. – Мэйхем перемотал запись и нажал на паузу. – Кожа существа стала жесткой, как природная броня, поэтому и ваши плетения на нем не сработали. Скелет и мышцы уплотнились. Сломать такие – задача не из легких. Полагаю, его надпочечники выделяли невероятное количество адреналина. Это объяснило его бесстрашие. Но я могу заблуждаться. Нельзя быть уверенным без точных исследований и анализов. Мелкие кровоизлияния покрывают ткани, а кровь… густая, сердце увеличено из-за необходимости толкать по венам более вязкую массу. В одном участке миокарда виден некроз.

– У этого урода был инфаркт? – уточнил я.

– Человек прошел сквозь ад, – холодно поправил меня старик. – И началось все с того, что его укусили.

Я посмотрел на экран и понял, что шрам на шкуре мутанта и впрямь был похож на укус подобного существа.

– Осколки костей так и остались в тканях. – Дворецкий указал на уплотнения вокруг старой раны. – Они расплавились и стали частью его тела. И укус был не один. Судя по размеру челюстей, его кусали разные особи.

– То есть его заразили? Думаешь, это стало началом его трансформации?

– Такая вероятность имеется. Человек не был прирожденным.

– Уверен? – на всякий случай уточнил я.

– Его хлестали кнутом когда-то. Скорее всего, он был чьим-то должником и, возможно, отрабатывал барщину, – напомнил Мэйхем. – И набил на свое тело брачные татуировки.

– Подопытный был обречен еще при жизни, – покачал я головой, рассматривая написанные на его плече слова «Галя навсегда» и «Сочи 20…»

– Этот мутант ел себе подобных. А значит, был не один. И там, на болотах, остались его сородичи.

– Зачем кому-то могло понадобиться создавать такое? – дрогнувшим голосом произнес я.

– Хороший вопрос, мастер Алексей. – Мэйхем выключил проектор и тяжело поднялся. – Полагаю, нам придется это выяснить и решить проблему.

– Думаешь, что это воздействие объекта?

– Я не могу быть в этом уверен. Но полагаю, что тут не обошлось без сил извне. – Старик указал на потолок, а потом на пол. – Кто-то кинул карты. Надо ответить на ход.

Я задумчиво посмотрел на закрытые ящики стола. И с надеждой спросил:

– Ты не знаешь, где искать ключ?

Но дворецкий лишь пожал плечами.

– Не могу подсказать вам, где его найти.

– Очередное испытание деда? – Нахмурился я.

– Нет. Просто он редко посвящал нас с Иваном в тонкости своей работы. Мы служили инструментами. Даже перед собственной смертью он наказал обучить вас лишь азам, а дальше положиться на теорию естественного отбора. Не стану цитировать Федора Ивановича, дабы не оскорбить вас, князь.

Я довольно улыбнулся: Карамазов-старший был неизменен в своей тяге к недоброму чувству юмора. Неудивительно, что с таким родичем мой единокровный брат сошел с ума и был признан комиссией Синода существом, переставшим быть человеком.

– А теперь прошу меня простить. Меня ждут дела.

Мэйхем сдержанно поклонился и, подволакивая ногу, вышел из кабинета.

Я же смотрел ему вслед. Интересно, почему дворецкий не сбежал от моего родича?

Встав из-за стола, я прошелся по комнате. Куда вредный старик мог задевать ключ? Забрал с собой в могилу?

Эта идея не казалась мне абсурдной. Федор вполне мог это сделать. Как-то раз дед от лица приказчика разослал письма немногочисленной живой родне. В записке было указано, что старик помер и созывал совет Семьи.

Уж не знаю, все ли родичи радовались в тот день столь замечательной новости, но на церемонию прибыли все. Каждый жаждал выразить свое неуважение лежавшему в гробу старику. Да вот только гроб был закрытым, а приказчик рассказал историю о жутком несчастном случае, в результате которого тело было здорово обезображено. В конце истории он добавил, что все имущество Карамазов завещал вложить в неименные ценные бумаги. Которые наказал похоронить с ним в ящике.

Далее была пышная церемония, домовину вынесли пляшущие гробовщики, был траурный банкет, на котором столы ломились от алкоголя и закусок. Были ссоры и ругань, кто-то даже вспомнил пару хороших историй про Федора. Приглашенные цыгане бренчали на гитарах, загорелые девки в цветных платьях трясли расшитыми сотней мелких монет подолами, пара медвежат драла дорогой диван в гостиной. Пьяный драгун, пришедший с кем-то из племянниц князя, пытался петь, да только подавился жареным гусем и был освистан. Утирая злые слезы, он ушел в подвал в поисках вина, да заснул там до самого утра.

А глухой ночью вся родня встретилась еще раз. На фамильном кладбище. С лопатами. В последующем побоище они пытались решить, кто больше прав и достоин обладать имуществом покойного. Кто истинный Карамазов, выяснить без побоев не удалось.

Драка была грандиозной. В ход шли и кулаки, и Сила. Даже лопаты. Но когда практически все легли на землю, корчась и стеная, а победители все ж таки умудрились осквернить могилу и вырыть гроб – обнаружилось страшное. Ящик оказался набит рваным тряпьем и мусором.

А довольно улыбающийся старик с фонарем вышел из-за деревьев и сказал, что это все, чего достойна его благородная семейка.

Как оказалось, дед затеял шутку от скуки. И хихикал, наблюдая, как обезумевшие от алчности родственники избивают друг друга на кладбище в попытках добраться до его могилы.

Всех, кто присутствовал на похоронах, Федор из завещания вычеркнул. И отказал им в помощи и дальнейшем содержании. Я же в этом балагане участия не принимал. Не потому, что не хотел. Тогда я уже служил в «Висельниках» и просто не успел бы добраться до дома за столь короткий срок. Даже если бы решился дезертировать из полка. Поэтому дед и оставил все мне.

Взгляд упал на стенд. Вернее, на один из объектов. Старый ржавый ключ. И в моей голове родилась безумная идея.

Воровато осмотревшись по сторонам, я осторожно потянул на себя ручку стеклянной дверцы. И в углу у двери возникла голова Федора. Лицо старика было перекошено от гнева. Физиономия полетела ко мне.

– А ну, убери свои грязные грабли! – брызжа слюной, выл призрак.

Ловушка была исполнена хорошо. Даже я, готовый к чему-то подобному, вздрогнул и отшатнулся. На психику неподготовленного человека это могло здорово повлиять.

Голограмма растворилась в воздухе, так и не долетев до меня. Входная дверь захлопнулась, и где-то в доме завыла сирена, поднимая всех по тревоге. Хитро.

Терять было уже нечего. И я осторожно взял с крючка ключ. Осмотрел бороздки, вернулся к столу и попытался вставить объект в замочную скважину.

Первая попытка потерпела неудачу. Но со второго раза ключ вошел на удивление легко. И я повернул его, отпирая замок.

На дне ящика лежали несколько больших пухлых конвертов. Они были запечатаны сургучом, на котором красовался оттиск Семьи. Я вынул их, положил на стол. Вскрыл второй ящик.

Здесь хранился планшет и стопка внешних жестких дисков. Я удивленно поднял бровь. Старик продублировал всю информацию?

В коридоре послышалась какая-то странная возня. И шум вырвал меня из раздумий. В створку застучали.

– Мастер Алексей!

Голос был приглушенным, и разобрать, кому он принадлежал, я не мог. Только теперь я понял, что застрял в комнате.

Я встал с кресла, подошел к выходу. Приложил руку к сканеру, вмонтированному в деревянную створку. Но дверь и не думала открываться.

– Идиот!

Каркающий голос, полный злого веселья, послышался от стола. Я обернулся.

В кресле, закинув ногу на ногу, сидел довольный Федор Иванович. Только эта голограмма была моложе моего покойного родича. Лет на двадцать. Он растянул тонкие губы в гаденькой усмешке.

– Хотел попытаться меня обокрасть? А вот хрен тебе! Во такой.

Дед похлопал ладонью по сгибу локтя правой руки, демонстрируя размеры хрена, который он предлагал вору.

Я покосился на фальшивый сканер. Значит, с него и запускалась голограмма? Ну, хорошо, что не ловушки. А это пугало я уж как-нибудь потерплю.

Впрочем, сделать было куда сложнее, чем мне представлялось. Потому что Федор, не затыкаясь, поносил меня самыми погаными словами. Интересно, сколько часов он записывал эту речь?

Я подошел к ящику, вытащил ключ. Повертел его в руке, словно пытаясь придумать, как открыть им дверь. И…

Ключ изменил форму. Расплющился, будто был из пластилина, и превратился в узкую маленькую ладонь.

Я замотал головой, но морок и не думал исчезать. И тогда я шагнул к двери. А вдруг? Говорил же дворецкий, что каждый объект обладает уникальной способностью?

Я приложил вещицу к пластине на месте декоративного сканера. И… сигнализация перестала орать. Исчез и сидевший за столом Карамазов. А дверь открылась, явив меня пред очи четырех человек.

– Сам не знаю, как так получилось, – соврал я, поспешно убирая ключ в карман.

– Все в порядке, мастер? – осведомился дворецкий, цепко осматривая меня.

– Да, все хорошо. Я еще немного посижу здесь. Нашел кое-какие бумаги деда. Хочу почитать.

Виктор покосился на меня с недоверием, но не сказал ничего. Достал из кармана монету, подбросил ее, поймал и посмотрел на выпавшую сторону. Довольно усмехнулся и повел Настю в гостиную. За ними последовали дворецкий и Иван. Я же с опаской покосился в сторону кабинета. И шагнул обратно.

На возвращение ключа на место и закрытие дверцы стенда система не отреагировала. Я вздохнул с облегчением. Не без опасений сел в кресло, где еще недавно сидел мой старик. Взял конверт, сломал печать. Вытащил верхний лист и прочитал первые строки.

«Вот и сбылась мечта идиота. Ты стал князем…»

Глава 21

Легенды оживают

«„Позор семьи “ все-таки умудрился вскрыть ящик и добраться до архива. Выходит, мой преемник не совсем пропащий. Ну, тогда внимай: если ты нашел это письмо, значит, каким-то чудом удалось пережить меня и войти в права наследства. Ты получил не только деньги и власть. Нет, глупец. Теперь ты стал мишенью и добычей для многих недругов Семьи. Не верь никому и не оставляй спину неприкрытой. Будет досадно, если род Карамазовых прервется на тебе. И все мои достижения станут достоянием падальщиков.

Возможно, ты не худший из всей Семьи. Может, и справишься с работой.

Мэйхем уже должен был ввести тебя в курс дела. Объяснить простые правила. Остальную информацию ты найдешь в ящиках стола. Архив объектов и хранителей, которые я собирал всю свою жизнь.

Желать удачи не стану. Тебе больше понадобится здравый смысл и холодная голова. И заклинаю, не используй объекты. Поверь, ты пожалеешь об этом.

Не посрами Семью. Другой надежды нет».

Я отложил письмо и задумался. Ни имени, ни упоминания родства в тексте не было. Скорее всего, дед нацарапал обезличенную записку уже давно, чтобы не заморачиваться. Ну, это в его стиле.

Я достал из конверта пачку пожелтевших листов. Это были страницы книг, какие-то письма со штампами Синода, путевые записки, странички рукописного текста, обрывки газет со статьями. Некоторые цитаты были выделены красным. На полях стояли пометки типа «Требует дополнительной проверки», «Пусто», «Сменило хранителя».

В конверте еще лежал ключ с биркой «3-Я». Я взвесил его в ладони и попробовал открыть оставшийся третий ящик стола. Ключ и правда подошел.

Там находились картонные бежевые папки с меткой «Копия». «Оригинал сдан в архив Синода». Я вынул верхнюю с номером «Объект 10», открыл ее. Полистал.

В папке лежало несколько таких же документов, которые я нашел ранее в конверте. Страницы книг и путевых дневников. Сверху был прикреплен лист.

«Секретно. Главе Священного Синода

Беломорцеву.

Докладная записка

Докладываю: мною была обнаружена информация о новом объекте на доверенной мне для исследования территории.

Свойства объекта окончательно не установлены.

Степень опасности: высокая.

Количество пострадавших: более ста человек.

Объект находится под надзором хранителя.

Способности хранителя не установлены.

Жду решения комиссии для дальнейших действий».

Потом шел перечень информации, на которой дед обосновал теорию. Записки какого-то искателя объектов, показания окружной жандармерии, а также опрос десятка человек, которые стали свидетелями странным событиям, произошедшим в Вышегородском лесу. Внизу листа стоял штамп Синода и размашистая подпись Беломорцева, слово «Одобрено» и приписка: «Все действия и последствия допустимы».

Дальше шли пояснительные записки и перечень протоколов с проверенными местами, где мог бы храниться объект. Скорее всего, они были нужны для отчета о проделанной работе. Не удивлюсь, если дед придумывал все эти места прямо в кабинете. На столе нашлось несколько ручек и карандашей с грифелями разной толщины, которыми вполне можно было создать видимость написания документов в разное время.

В конце папки лежал рапорт. Я с жадным любопытством погрузился в чтение, догадываясь, что за сухими фактами скрывалась жутковатая история.

«Объект был обнаружен в старинном особняке в Вышегородском лесу. Хранитель объекта не установлен. Скорее всего, существо когда-то было человеком. Но из-за злоупотребления свойствами объекта человек мутировал до неузнаваемости. Хранитель уничтожен, объект доставлен в хранилище. По отчетам княжеской жандармерии, после уничтожения хранителя набеги на близлежащие от особняка деревни прекратились. Потери среди гражданских: двое сопровождающих. Потерь среди сотрудников нет».

На последних двух листах были протоколы с описаниями способности хранителя и свойства объекта. С этим описанием я решил ознакомиться подробно.

В верхнем правом углу листа было прикреплено фото, на котором было изображено плоское зеркало без рамки.

«Зеркало. Опытным путем было установлено, что зеркало способно создать двойника любого человека, который посмотрит в свое отражение. Умеет хранить в себе образы запечатленных людей. После убийства человека-оригинала оно полностью воссоздаст личность человека, объект кроме внешности повторяет характер и привычки оригинала. Двойники склонны к насилию, убийствам, садизму и недоброму чувству юмора. Благодаря фантомам хранитель охотился на людей и приводил их в особняк, где убивал жертв из садистских побуждений и в целях каннибализма.

Фантомы могут существовать автономно, как обычные люди. После уничтожения хранителя призванные в мир копии были ликвидированы. К моменту, когда объект был изъят у хранителя, зеркало держало в себе двести сорок образов, которых мог вызвать в наш мир новый хранитель. Часть призванных в мир копий была уничтожена. Уничтожить объект невозможно. Согласно отчетам жандармерии, после уничтожения хранителя и изъятия объекта набеги и убийства на деревни неподалеку от особняка прекратились.

Помещен в хранилище под номером Объект-12».

Я покосился на стенд и заметил квадратную пластинку, под которой был закреплен указанный в протоколе номер. Зеркало было повернуто отражающей стороной к стене. Интересная вещь. Наделал фантомов глав семей – и вот считай ты первое лицо государства. А если получится запечатлеть самого императора…

Тряхнул головой. Ладно, не о том думаю. При попытке совершить подобное объект наверняка подчинит зранителя себе до того, как выйдет какой-то толк. И уже не ты используешь артефакт, а наоборот. Так что с такими штуками нужно быть осторожнее.

В папках были только «закрытые» дела. Значит, на листах, которые лежали в конверте, были предположения, где искать другие объекты. И я принялся перебирать бумаги…

– Алексей Юрьевич, к вам гости.

Голос оторвал меня от изучения собранного Федором материала. Я отложил пачку листов, рассеянно посмотрел на часы и удивленно присвистнул. Собранные дедом бумаги были весьма интересными, и чтение старых мифов и легенд вырвало меня из реальности почти на два часа. Я недовольно посмотрел на дверь.

В проеме стоял, опираясь на трость, дворецкий.

– Кто?

– Дружинник семьи Юсуповых. Говорит, что хочет передать вам сообщение от Михаила Александровича.

Значит, дело настолько серьезное, что Юсупов не доверяет телефону.

Я встал из-за стола, потер затекшую поясницу. С тоской покосился в сторону интригующих документов. Но все же вышел из кабинета.

Гость ждал меня в холле. Он сидел в кресле и о чем-то беседовал с Виктором. Невысокий тонкокостный парень лет семнадцати, с копной светлых волос и бледным лицом человека, редко бывающего на солнце.

Заметив меня, он вскочил с кресла и опустил голову в низком поклоне.

– Долгие лета, князь.

– Что-то срочное? – поинтересовался я небрежно, надеясь вернуться к своим делам побыстрее.

Курьер не ответил. Покосился на Круглова, словно намекая, что разговор конфиденциальный.

– Виктор, ты не мог бы нас оставить? – поинтересовался я. Услышав такое обращение, курьер округлил глаза от удивления. Видимо, в семье Юсуповым принято было общаться иначе со служащими.

Виктор молча пожал плечами. Встал и вышел на террасу. Облокотился на перила и уставился куда-то в только ему видимую точку.

– Вас хочет лицезреть Михаил Александрович. Князь сказал, что дело не терпит отлагательства.

– Хорошо. Я попрошу дворецкого приготовить машину…

– Автомобиль князя Юсупова уже ждет вас у ворот, – поспешно ответил курьер, не сводя с меня удивленного взгляда.

– Тогда едем, – согласился я и подхватил пиджак со спинки стула.

– Вас сопроводить, князь? – послышался от дверей террасы заинтересованный голос Виктора.

Он прислонился к дверному косяку, вертя между пальцев монету.

– Да, будь добр.

– Я всегда добр. – Виктор довольно оскалился и направился следом за нами.

* * *

У входа в особняк стояли двое бойцов. И едва мы остановились у крыльца, один из них подошел к автомобилю и открыл пассажирскую дверь, помогая мне выйти. Я благодарно кивнул и направился к дверям. Боковым зрением я заметил, что на заднем дворе у манекенов тренируется Кристина. Девушка встала в позу, сложила руки, и в нескольких метрах от нее в землю ударил столб ослепительно-белого света. В тот же момент в него сверху врезался молот. С неба посыпались светлые осколки, поражающие подсвеченную область. Сама Кристина шагнула вперед и от нее растеклась во все стороны волна белой энергии.

Неплохая связка. Девочка быстро учится. И упорно тренируется.

Особенностью белой Силы была возможность плести как атакующие, так и восстанавливающие плетения. Словно прочитав мои мысли, Кристина сложила ладони, которые окутало свечение, и девушку скрыл кокон, который восстанавливал ее Силу.

Двери особняка открылись, приглашая меня войти. Мне будто мягко намекнули: хватит глазеть на дочь главы Семьи. Я понял это и прошел в холл.

Юсупов ждал меня в кресле, рядом сидел его сын. Интересно, они всегда держатся вместе?

– Хороший вечер, мастер Алексей, – тепло улыбаясь, поприветствовал меня Юсупов-старший. – Рад видеть вас в добром здравии.

Сергей просто кивнул. И судя по мрачному взгляду, который парень кинул в мою сторону, лично он был не рад моему визиту.

– Мне помогла ваша дочь, – ответил и тут же поправился: – Вернее, ее способности. Она быстро обучается лекарскому делу.

Я отодвинул воротник, показывая тонкий белый шрам, оставшийся на месте укуса.

– Да, Кристина уже сказала мне, что хотела помочь вам. По ее словам, это было самое малое, чем она могла отблагодарить вас за наше спасение.

В этот момент дверь с террасы открылась и в гостиную вошла младшая Юсупова. На секунду я забыл о приличиях, залюбовавшись красавицей. Она замечательно смотрелась в белых обтягивающих штанах и спортивном топе, сквозь который без труда можно было рассмотреть, что белья на ней не было. Светлые волосы были заплетены в две тугие косички, и мне подумалось, что она и сама не понимает, насколько соблазнительно смотрится в этом образе.

– Добрый вечер, мастер Алексей, – сдержанно поприветствовала меня девушка и прошла к лестнице.

– Добрый… – Я сглотнул и с трудом вернул внимание главе Семьи.

– Я хотел бы поговорить с вами, – продолжил Юсупов, словно не заметив моей заминки. – Прошу, пройдемте в кабинет.

* * *

– Вы спасли меня и семью Юсуповых, – начал Михаил Александрович, когда мы заняли места у камина. – Второй раз за несколько дней. Я ваш должник, Алексей Юрьевич. Только прошу вас, не говорите, что это было несложно.

– Не стану лукавить, Михаил Александрович, – честно ответил я.

– Вы первоклассные бойцы, – продолжил Юсупов. – Смогли быстро справиться с охраной особняка и с одержимыми этими…

– Одержимый был только один, – начал я.

Юсупов удивленно посмотрел на меня.

– Вы, видимо, шутите, юноша. Их было не меньше двух десятков. Из тех, кого мы видели, когда нас привезли в это логово.

– Кстати, как вас поймали? – тут же уточнил я.

– Мы проезжали город, затянутый туманом. Там нам под колеса бросился человек. Когда притормозили, чтобы проверить, не повредилась ли машина, еще десяток атаковали нас. Один из них сумел разбить стекло, и в салон попал какой-то газ. А пришли в себя мы уже в той комнате, закованные в браслеты.

Я потер подбородок. Интересная история. То, что нелюдь точно был не единственным, предположил еще Мэйхем. Но напрягало, что они действовали заодно. Оставался вопрос: куда пропали остальные? Бродят по болотам? Или вернулись в город-призрак?

Я задумчиво сделал глоток поданного молчаливой Еленой чая. А в голове со щелчком сложилась мозаика. Про болота, газ и Оболенского.

Глава 22

Карты на стол

Я едва не хлопнул себя ладонью по лбу. Все-таки ты блаженный, Карамазов. Колдун!

В легендах говорили: мастера вуду могут зомбировать людей и даже воскрешать мертвых. И ведут активную работу в этом направлении. Правда, в Союзе подобная деятельность строго запрещена Синодом. И за такую практику мастера казнят. Поэтому Легба и забрался в глушь.

И вместе с Оболенским эта парочка смогла синтезировать газ. И отправить партию… чего? Мутантов? Самого вещества?

Если нелюди попадут в крупные города – начнется хаос и анархия. Подобные обезумевшие уроды, на которых практически не действует Сила, натворят немало дел.

Стоп! А если…

Вдруг колдун был помощником? А возглавлял разработку Оболенский?

Что, ежели глава Семьи был хранителем какого-то неустановленного объекта? Он изменил всех немногочисленных жителей округи. С прирожденными срабатывало не особенно хорошо. Наши способности позволяли сопротивляться изменениям. Делали аристократов слабыми на время. По крайней мере, я на это надеялся. Из доклада Мэйхема я понял, что мутанты в первую очередь отращивают клыки во время перерождения. Во рту у меня были все еще мои собственные зубы, и это успокаивало.

Возможно, таких, как я, спасала пустота души. Ведь именно это отличает аристократов от простолюдинов. Им было что терять. Нам – нет.

И теперь, когда Оболенский бежал, его стоит найти и остановить.

Я потер лоб. Какая-то важная мысль ускользала от меня. Что-то способное дать разгадку.

Объект подчинил разум князя, сделал его послушным рабом. Следуя злой воле вещицы, князь хочет сотворить как можно больше этих вырожденцев.

В городах Оболенский не появится, потому что его найдут Юсуповы. Найдут и казнят без суда и следствия. Значит, он уйдет через границу. И ищи его потом. Или вернется на болота. Потому что места там необитаемые. И упыри, которые ему подчиняются, будут его защищать.

Стоп.

Я зажмурился. Там Оболенский нашел объект. А судя по тому, что я узнал из бумаг деда, зачастую активный хранитель остается привязанным к месту, где был обнаружен объект. Стоит человеку начать пользоваться проклятой вещью, как та тянет его вернуться «домой». Такова воля этих артефактов.

– Мастер Алексей?

Голос Юсупова вырвал меня из раздумий. Я вздрогнул и поднял взгляд.

– Простите, князь. Я задумался о том, где может прятаться наш общий знакомый.

– Хороший вопрос, – подтвердил Михаил Александрович. – Судя по данным, которые мне удалось собрать, Оболенский не появлялся ни в одном населенном пункте округи. Или он ушел лесами к границе…

– Не успел бы, – возразил я. – Слишком мало прошло времени.

Юсупов задумчиво потер ладонью подбородок.

– Тоже верно. Ладно, рано или поздно он объявится. Не сможет же мерзавец скрываться всю жизнь в лесу отшельником, как святой страдалец. И когда он объявится…

Михаил недоговорил, многозначительно усмехнувшись. А передо мной возник образ болота. Каменного трона в его глубине. Я увидел улыбающуюся демоницу с глазами… Кристины или Ольги. Она протянула ко мне руку, маня к себе, и шепнула: «Займи свое место, отомсти за меня…» В грязи извивались тела мутантов… Пахнуло серой.

Я тряхнул головой, прогоняя морок, и потер глаза.

– Ладно. К чему обсуждать того, кто уже считай мертв. Вы согласны с тем, что я вам предложил? – проговорил хозяин дома.

– Прошу прощения, мастер, я еще не до конца пришел в себя.

Юсупов нахмурил брови, недовольно поджал губы, но тут же попытался придать лицу приятное выражение.

– Я хотел бы предложить вам кровное родство. Через клятву крови.

Тут я застыл, едва ли не открыв от удивления рот. Истинное братство? Серьезно?

Ритуал этот был древним, но редко применялся среди Семей. Давая клятву, каждый «кровник» брал на себя множество обязанностей. Например, родичи не могут причинять физический вред друг другу, обещают взаимную поддержку. И главное – в случае если одну Семью затронут, Семья-кровник должна помочь осуществить месть. Данную клятву было очень сложно нарушить, поэтому в обиходе она применялась крайне редко.

Оттого предложение Юсупова меня удивило. С чего вдруг крупной Семье брать под протекцию Карамазовых, бойцов у которых меньше десятка? Ясно, что Михаил Александрович делает это отнюдь не по доброте душевной. И не потому, что мы с Виктором спасли его и дочерей. Хотя подобное могло стать формальной причиной для родства. Но Юсупов не из тех, кто будет играть в благородство. Иначе его Семью давно бы уничтожили.

– Это большая честь, – осторожно ответил я. – Мне стоит хорошо подумать. Решить, могу ли я быть достойным этого предложения.

Михаил Александрович прищурился, и на его губах зазмеилась хитрая улыбка. Мы оба понимали, что его предложение щедрое и только безумец стал бы отказываться от него.

– Простите, Михаил Александрович, мне нужно идти. – Я встал из-за стола и слегка качнулся. – Меня ждут неотложные дела.

– Я не подумал, что вы еще не отошли от ранений. Возможно, я мог бы попросить Кристину помочь вам.

– Буду вам премного благодарен.

* * *

Машина Юсуповых остановилась у дверей моего особняка. Я кивнул встретившим меня Мэйхему и Ивану. Вынул из кармана телефон и набрал номер Калинина.

– Алексей Викторович, добрый вечер, – уверенно начал я. – Так получилось, что вчера я попал в страну болот. И…

– Мэйхем уже мне доложил, – холодно ответил начальник охранки. – Как и про некую партию, которую Оболенский отправил из особняка. «Ищейки» подняты по тревоге. Ваша задача – найти Оболенского. Существо подобное ему представляет повышенную опасность для государства. Вам одобрены любые действия в отношении этого… хм… бывшего человека.

Телефон замолчал. И я с удивлением посмотрел на черный экран. Интересно, в Семье хоть что-то делается с моего ведома?

– Виктор, жду вас с Настей в кабинете, – сообщил я и вошел в дом.

Боковым зрением я заметил, что Феникс удивленно поднял бровь, но лишь кивнул.

Я же на ходу открыл почту. Так и есть. Привалов прислал экземпляр договора найма. Бегло пробежав глазами по тексту, я удивленно присвистнул. В контрактах был выделен пункт о секретности первой степени. Значит, ушлый адвокат уже был предупрежден Калининым. Или Беломорцевым.

Я прошел сквозь холл и коридор, приложил ладонь к сканеру. В кабинете все оставалось на своих местах. Я сел за стол и быстро сложил брошенные ранее документы в папку.

– Позвольте войти, князь? – послышался от двери голос Феникса.

Я поднял взгляд. Круглов и Настя уже стояли у порога. Девушка заметно нервничала, переминаясь с ноги на ногу. Да что с ней не так? Откуда такое волнение?

– Подпишите договор о приеме. – Я протянул им планшет. А следом достал из ящика стола чашу и нож. – Ну и некоторые формальности.

Виктор вошел в комнату. И мне показалось, что объекты на стенде сдвинулись, а дверцы шкафов выгнулись. Круглов вздрогнул и выронил монету из ладони.

– Что за… – удивленно произнес он, глядя на металлический диск. – Никогда не падала.

Начальник охраны подхватил монету с пола и подошел к столу. Цепко пробежал глазами по строкам контракта. Дополнительное соглашение о секретности он воспринял спокойно.

– Меня все устраивает, – флегматично сообщил парень и приложил палец к месту подписи.

Легко взял нож и полоснул по ладони. В чашу, дно которой уже успело нагреться, упали красные капли.

– Сталью и кровью клянусь хранить верность Семье Карамазовых и действовать в первую очередь в интересах Семьи. Клянусь хранить все тайны Семьи, и да покарает меня Спаситель, если я нарушу клятву, – буднично произнес он.

Поднес руку к губам и слизнул кровь. Затем подтолкнул робеющую Настю к планшету.

– Теперь твоя очередь, детка.

Она немного запиналась, но повторила слова правильно, словно накануне заучивала их наизусть. Нож в ее пальцах задрожал, и Виктор положил на плечо девушки свою ладонь в успокаивающем жесте.

– Все хорошо, – тихо сказал он, и кровь Насти выступила под лезвием.

После этого Белова робко улыбнулась. Я заметил, что она бледна, словно потеряла много сил.

– Формальности соблюдены, – сказал я удовлетворенно. – Виктор, мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

Феникс невозмутимо кивнул и покосился на Настю. Девушка поняла намек и вышла из комнаты, притворив за собой дверь. Виктор же без приглашения развалился в кресле, откинулся на спинку и посмотрел на меня, ожидая вопросов.

– Монета, – протянул я, глядя на зажатый в ладони кругляшок. – Она…

– Что с ней не так? – Виктор заметно напрягся.

– Почему ты всегда ее подбрасываешь? – осторожно уточнил я, начиная понимать, что предмет не так прост.

– Потому что она всегда говорит правду, – спокойно ответил Круглов, но в его глазах полыхнула тьма. – За годы никогда меня не подводила. Я привык ей доверять.

– Это как? – насторожился я.

– Задаешь простой вопрос, на который можно ответить «да» или «нет». Бросаешь монету и смотришь, какая сторона выпала.

– То есть она… один из объектов, – пробормотал я.

Виктор удивленно поднял бровь.

– Ты о чем?

– Где ты ее взял? – не стал пояснять я.

– Помнишь задание в Африке? Когда группа, нанятая каким-то местным князьком, ушла на ликвидацию, а вернулся только я?

Я кивнул. Это была операция, после которой половина казармы освободилась от гусар. Домой отправились конверты с личными делами и приписками «Погиб, выполняя долг перед императором и Союзом».

– То самое задание было на устранение какого-то Оракула. Прирожденного, который объявил себя местным пророком и создал крупную секту. Он около полугода творил всякую дичь. Мы должны были его убить. Но тварь, которая жила в доме пророка, была уже не человеком. – Парень скривился, словно воспоминания его покоробили. – А монета показалась мне интересным трофеем. Вот я и забрал ее с мертвеца.

Значит, Виктор – один из хранителей. Я похолодел, рассматривая приятеля. Он выглядел так же, как и всегда. И был собой. Именно таким я знал Феникса с самого начала нашего знакомства. Наглый, бесстрашный, циничный, заменивший юмор сарказмом, но при этом он был тем, кому я без сомнений доверял спину. Да, я видел его Мясником, знал его пьяным балагуром, забрасывающим в мусорный контейнер болельщика чужой футбольной команды. Я видел, как он убивал не моргнув глазом, и помнил, как в одной из драк парень выдернул из-под ног толпы испуганную крысу. А потом кормил мерзкого грызуна остатками пайка, уверяя, что у того стресс и именно по этой причине гаденыш кусается.

Виктор не был обезумевшим хранителем, и мне для понимания этого факта не требовалась консультация психиатра.

– Сколько лет она с тобой… – Я подсчитал в уме.

– Уже года четыре.

Но почему объект еще не подчинил его? Я решил, что выясню все позже, а пока стоит заняться делами насущными.

– Она всегда говорит правду?

– Всегда, – спокойно подтвердил Виктор.

– Значит…

Круглов покрутил вещицу в пальцах и легко подбросил ее. Посмотрел на выпавшую сторону и уверенно объявил:

– Оболенский вернулся на болота.

Затем кинул объект вверх вновь и добавил:

– Он не в том месте, где мы его поймали в первый раз.

– Где-то рядом? – Я подался вперед, не сомневаясь в правоте старого друга.

– Да, – ответил хранитель, сверившись с монетой.

– Значит, нам нужно будет вернуться, – заключил я. – Калинин потребовал устранения Оболенского, как человека, который представляет опасность для государства.

– Такова наша работа, – согласился Виктор. И тут же поправился: – Ваша работа, князь. Кстати, ты же сам знал, что Оболенский вернулся на болота. Просто хотел уточнить?

– Это тебе монета подсказала? – Я насторожился.

– Здравый смысл. – Он отмахнулся. – Я не постоянно сверяюсь с этой вещицей, – продолжил Феникс задумчиво, рассматривая решку монеты. – Просто привык подтверждать то, о чем догадываюсь или подозреваю.

– Ясно, – коротко отозвался я.

В голове всплыли обрывочные видения о болотах. Значит, объект сам притягивает меня. И делает это образом зеленой дамы, которая во втором видении подозрительно напомнила мне знакомую девушку.

– Тогда…

– Завтра все оформим, – спокойно ответил Виктор. – Драться ночью на болотах – сомнительная затея. Тем более вряд ли Оболенский сбежит из своей новой вотчины. Он уверен, что мы не будем искать его там.

В последнем я несколько сомневался, но спорить стал. Ночью и впрямь соваться в место, кишащее мутантами, не стоит.

Виктор поднялся с кресла и потянулся.

– Не жалею, что согласился с тобой работать. Скучно не будет.

– Ну, это точно, – кивнул я и зачем-то спросил: – Ответь мне как друг.

– Странное завершение беседы, – хмыкнул Виктор и сунул монету в карман.

– Ты ощущаешь себя иначе с того момента, как эта вещица попала в твои руки?

– Иначе?

– Странные желания, несвойственные тебе поступки или…

– Что за безумные вопросы? – Парень нахмурился.

– Посмотри сюда. – Я указал на стенд с объектами. – Эти безделицы – родственники твоей монеты.

Феникс подошел ближе к стеклу и с любопытством принялся рассматривать экспонаты.

– Серьезно? – хмыкнул он. – А я уж подумал, что твой дед решил пойти по пути Плюшкина и стал тащить в дом всякую гадость. Еще вспомнил, что в том особняке, где мы встретили папу Легба, тоже всякого мусора хватало.

– Думаю, там были подношения от его новых адептов. Они несли ему все, что считали хоть сколько-нибудь ценным. Но это – совсем иные вещи.

Я подумал, стоит ли посвящать Виктора во все подробности, а потом решил, что если уж не ему, то никому не смогу рассказать и стану походить на своего безумного деда.

– Эти вещи считаются проклятыми. Они порабощают собственного хозяина и делают его одержимым.

На моем последнем слове Виктор как-то странно скривился, словно едва сдержал смех. Потом повернулся ко мне и широко улыбнулся.

– И ты сейчас думаешь, достаточно ли я двинутый для проклятого или это мое обычное состояние?

Я кивнул, не зная, как ответить.

– Дружище, спешу тебя огорчить. Я всегда был поехавшим и таковым останусь. А стал я собой задолго до находки монеты. Она тут точно ни при чем.

Я пытливо смотрел на Феникса и не видел притворства на его лице.

– Мне нужно доверять тебе, – пояснил я негромко.

– Князь, я тебе клятву дал, ты не забыл?

– Верно. – Я потер лоб, снова ощущая прилив слабости. Перед глазами качнулось зеленоватое марево.

– Я с тобой, дружище. – Парень ухватил меня за плечо, не давая свалиться. – Может, ты не будешь здесь падать, как кабацкий пьяница? Это не дело.

– Сам. – Справившись со слабостью, я отмахнулся от поддерживающей меня руки. – А тебе стоит пойти и проверить свою подопечную.

– Она не нуждается в этом, – отозвался Виктор и рассеянно улыбнулся. – Ты бы со своими девушками разобрался. А не то так и до бунта недалеко.

В гостиной меня уже ждала Кристина. Она сидела на диване, поджав ноги, и с интересом смотрела какое-то шоу по одному из телеканалов. Юсупова был одета почти по-домашнему. Велюровый костюмчик с капюшоном, на котором виднелись заячьи ушки сливочного оттенка, вязаные розовые носочки и сброшенные на пол угги добавляли образу гостьи ванильности. Пламя в камине отбрасывало на ее лицо блики, делая похожей на сказочную фею. Такую хотелось тискать и… я отогнал от себя фривольные мысли и догадался, что Юсупова знала, какое впечатление производит.

– Пришла проведать больного по просьбе отца? – уточнил я добродушно.

Кристина оторвалась от просмотра передачи, повернулась ко мне.

– Нет. Я сама напросилась тебя навестить. И отец меня отпустил. Он тебе доверяет. Это…

Я подошел к дивану.

– Позволите, сударыня?

Кристина кивнула и подвинулась совсем немного, чтобы прижаться ко мне, когда я уселся. Девушка положила мне голову на плечо и совсем немного открылась. Сила прокатилась по каждой моей мышце, и я едва не застонал от наслаждения.

– Правда, что отец предложил тебе кровное родство? – проворковала Кристина.

Я с неохотой кивнул.

– Я обещал подумать.

– И что тебя смущает? – осведомилась она, почти касаясь губами моего уха.

Разговор прервал кашель. Словно кто-то хотел привлечь внимание. Я обернулся. В дверях стоял Мэйхем.

– К вам гостья. И она прибыла…

– По срочному поручению, – послышалось из-за спины дворецкого. И в гостиную вошла Катерина.

Глава 23

Неожиданное назначение

Заметив Юсупову, Калинина недовольно поджала губы. В глазах на секунду мелькнули искорки гнева. Но девушка сдержалась и промолчала. Я невольно оценил ее байкерский прикид: темные кожаные штаны, косуху с металлическими шипами, футболку с британским ругательством на груди и ботинки с каблуком, которые делали ее ноги еще длиннее.

– Нам нужно с тобой поговорить, Карамазов, – строго сказала она. И с нажимом добавила: – Наедине.

При последней фразе она недобро покосилась на Юсупову. Но Кристина только пожала плечами и произнесла нежным голосом:

– Пожалуйста. Я подожду тебя здесь, Леша.

Это обращение вогнало меня в секундный ступор.

Екатерина открыла было рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент промолчала. Я же встал с дивана.

– Пойдем на террасу. Там нам никто не помешает.

– Лучше в кабинет твоего деда, – парировала Калинина, скрестив руки на груди, и добавила: – Там удобный диван. Не люблю лавки.

Кристина фыркнула, но на провокацию не поддалась. Спокойно повернулась к телевизору, заправила прядь за ушко и продолжила смотреть шоу.

– Я подожду тебя здесь, милый. Продолжим разговор, когда Екатерина Сергеевна уйдет.

«Выяснила полное имя Калининой», – отметил я.

– Кстати, забыла сказать. Мэйхем, будь добр, принеси мои вещи, – обернувшись к дворецкому, проворковала Екатерина.

Мэйхем кивнул и дал знак Ивану.

– Вещи? – в один голос переспросили мы с Кристиной.

– У тебя же была прекрасная квартира в городе. – Я потянул ворот рубашки, который стал тесен. – Только не говори, что она сгорела и тебе больше негде жить, – добавил я.

– Ну почему же… – начала было Екатерина, но Кристина ее прервала:

– В городе развиваются программы социальной помощи, которые финансирует мой отец. Я могу поговорить с ним, и вас заселят в номер социальной гостиницы. – В ее голубых глазах плясали искры. – Разумеется, абсолютно бесплатно.

– Тонко, – оценила Калинина, – вот только это совершенно лишнее. Я достаточно зарабатываю, чтобы оплачивать свои нужды и не зависеть… например, от папеньки.

– Тонко. – Кристина вернула ей комплимент, не отрывая взгляда от экрана плазмы.

– Ладно, Карамазов. У нас есть разговор. Надо обсудить взрослые вещи, пока Кристина Михайловна смотрит мультики.

Покачивая бедрами, Катерина прошла в сторону кабинета. Словно и впрямь знала, где он. И даже бывала в нем.

– Прости, но вынужден тебя оставить, – сказал я гостье.

– Ты в своем праве, – тихо произнесла Кристина. И как мне показалось, сказала она это с великой неохотой.

– Ревнуешь? – мягко спросил я.

– Нет, – ответила девушка с показной холодностью. – Я жду тебя тут. И дождусь.

– Может, ты желаешь чая?

– Я желаю, чтобы ты скорее вернулся ко мне после разговора, – отчеканила она и прищурилась. – И вернулся голодным. Мы же потом поужинаем?

* * *

Я остановился у двери и покосился на Катю. Она стояла, прислонившись к стене и, скрестив руки на груди, наблюдала за мной.

– Ну? – не выдержав, произнесла она наконец. – Открывай.

– А как я узнаю, что ты имеешь нужную степень секретности? – хитро уточнил я.

Катя вздохнула и закатила глаза к потолку, словно бы считала меня слабоумным.

– Карамазов, проверь почту. И научись уже отвечать на телефонные звонки.

Я вынул телефон. На экране действительно светилось несколько пропущенных от Калинина. А в правом верхнем углу красовался значок почты.

На всякий случай я решил удостовериться и набрал номер Калинина. Трубку взяли сразу.

– Моя внучка добралась? – холодно уточнил Калинин.

– Да, – крикнула в динамик Екатерина. – Я уже здесь, все хорошо.

– Она в курсе дел? – уточнил я.

– Екатерина Сергеевна должна была передать тебе все бумаги, в том числе и договор о степени секретности, – ответил Калинин. – Ладно, не буду вам мешать. Вам есть что обсудить.

Трубка замолчала. Я удивленно посмотрел на телефон.

– Прости, – защебетала Екатерина с притворным сожалением. – Да где они? Ага, держи.

Она вытащила из сумочки бумаги и протянула их мне. На бумагах красовалась печать «Секретно». А внизу каждого листа стояла размашистая подпись Калинина.

– Ну, теперь открывай. Не терпится посмотреть на коллекцию, – хищно усмехнулась девушка.

Я приложил ладонь к сканеру, и дверь открылась, впуская нас в кабинет.

– Мило, – поделилась впечатлением Катерина, осматривая закрепленные на стенде вещи. – Это и есть те самые объекты?

– Зачем приехала? – холодно уточнил и сел в кресло.

Катя удивленно посмотрела на меня.

– Сразу к делу? Даже не поприветствуешь?

Я потер переносицу и выдал:

– У меня была невероятно тяжелая неделя.

– Понимаю причину твоего недовольства. Я и сама не в восторге от подобного. Но отец назначил меня твоим личным секретарем. Так что…

Она пожала плечами и положила на стол лист контракта.

– Таковы правила. Рядом с хранителем-инквизитором должен быть кто-то из Охранного отделения. Или из Синода. Так что либо я, либо Елена Беломорцева.

– Только не она, – поспешно ответил я.

Беломорцева славилась своей фанатичной верой в Спасителя. На всех официальных мероприятиях она носила головной убор, который подозрительно напоминал кокошник из фольги. А фанатиков я не особо любил. Все должно быть хорошо в меру. И превращать дом в подобие монастыря я не желал.

Екатерина кивнула.

– Я знала, что ты ответишь именно так. И сказала об этом отцу. И вот я здесь. И вообще: тебе-то грех возмущаться. Многие семьи мечтают о таком секретаре.

Она выгнула спину и провела руками, словно подчеркивая свою фигуру.

– Теперь ты будешь сидеть в кабинете, отвечать на звонки и приносить мне кофе? – ехидно уточнил я.

– Обойдешься. – Екатерина фыркнула. – Я буду искать новые объекты. И помогать тебе в их… коллекционировании. Потому что я лучшая на всем выпуске Академии. И сразу тебя разочарую: папенька за меня не хлопотал. Я всего добилась сама.

– Ладно, допустим. – Я сдался. – А переезжать зачем?

– Потому что, Карамазов. Вокруг тебя крутятся Юсуповы. И не только сестры, но и сам Михаил Александрович. А ты молод, неопытен и можешь проболтаться. Ну и для контроля расходов финансирования. Допусти таких, как ты, до государевых денег – присосутся пиявками, поэтому я буду вести весь документооборот.

– Проще говоря, твой дед мне не доверяет?

– Карамазов, ну кто в здравом уме станет тебе доверять? Ты же… неблагонадежен. Блогер, музыкант… – Она снисходительно улыбнулась.

– Таким у охранки доверия нет, – закончил я.

– Ну вот. Ты сам все прекрасно понимаешь, – довольно улыбнулась Екатерина. – По поводу моих домогательств до твоей персоны можешь не беспокоиться. Я буду жить в гостевой комнате. Чтобы не нервировать твою пассию. И найду себе, – она хитро усмехнулась, – занятие, пока не буду нужна тебе.

Это заявление меня несколько покоробило. Катерина выглядела на редкость соблазнительной и знала это.

– Сюда никого приводить не вздумай, – выпалил я раньше, чем сумел сдержаться.

– Не беспокойся об этом, дорогой. Я не настолько испорчена, чтобы обжиматься с кем-то в гостиной родового особняка.

Я встал на ноги и подошел к зарешеченному окну.

– Из города можно прекрасно добраться до острова, – возмутился я. – Зачем занимать комнату?

– Потому что так решил мой дед. Нет, ты можешь с ним поспорить…

Екатерина порылась в сумочке и извлекла телефон. Наманикюренным пальчиком принялась листать телефонную книгу в поисках нужного номера.

– Нет, спасибо. – Я покачал головой, понимая, что говорить со стариком не хочу. С него станется прислать Беломорцеву и закрыть вопрос с секретарем.

– Тогда подписывай документы и ставь меня на довольствие, – облизнув губы кончиком языка, добавила Катя. – И валяй уже к своей Юсуповой.

Я подписал бумаги и передал их Калининой.

– Кстати, если мы с Кристиной вдруг решим согрешить – ты будешь контролировать процесс? Ну, чтобы я не проболтался во время…

Катерина потерла ладонью подбородок.

– Ну, она ничего. Я подумаю. Если она, конечно, согласится. Но учти: если ты решишь проболтаться, я буду бить тебя по губам.

– Все, все. Я понял, – с улыбкой ответил я. – Идем. Передам тебя в руки Мэйхема.

– А он не староват для меня? Второй вроде помоложе будет.

– Я несу за тебя ответственность…

– Ты несешь чушь, Карамазов. Но я тебя прощаю.

* * *

При входе в гостиную Екатерина как бы между прочим взяла меня под руку и прильнула ко мне всем телом.

– Весьма неплохо, – томно протянула она и с едва заметной паузой добавила: – Поговорили. Я пойду разбирать вещи.

– Тетя Катя переезжает к тебе? – удивленно произнесла Кристина. – Только не говори, что она ждет от тебя ребенка и Сергей Алексеевич выгнал ее из дому, чтобы не позорила род.

Екатерина остановилась у дверей. Обернулась, недовольно смерила взглядом Кристину.

– Какая я тебе тетя, девочка?

– Ну, вам уже двадцать пять, как-никак, – с притворным сожалением ответила Юсупова. – В вашем возрасте девушки Семей уже два-три года замужем. А вы все одна да одна…

– Не нашла того, кто будет меня ценить такой, какая я есть.

Кристина вздохнула.

– Это да, с вашим-то вредным характером и завышенными требованиями. Так и старой девой недолго остаться. Хотя жизнь с кошками тоже имеет особенный флёр.

На милом личике Екатерины выступили красные пятна. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и вышла из особняка.

– Раунд, – констатировал я, присев на диван рядом с девушкой. – Партия. Похоронила.

– Я училась у лучших, – проворковала Кристина и прижалась ко мне. И я почувствовал ее Силу, словно бы девушка осторожно пыталась определить, было ли у нас с Калининой что-то или нет. Но скрывать мне было нечего. И как мне показалось, девушка с облегчением выдохнула.

– Тихая покорная блондинка превращается в тигрицу. В таком образе… что-то есть.

– Екатерина Сергеевна сама виновата. Мадам из аристократической семьи, а ведет себя как девка. Не люблю наглых и напористых. Казарменное воспитание, – фыркнула Кристина и уточнила: – Кстати, зачем она переехала?

Девушка отстранилась и посмотрела мне в глаза. А затем приложила ладошки к щекам, словно бы в притворном ужасе. Глаза стали большими, а пухловатые губы сложились в букву «О».

– Неужели я угадала?! Екатерина Сергеевна Калинина носит твоего ребенка?

Она выкрикнула это нарочито громко, и ее слова имели успех. Я услышал, как гневно фыркнула стоявшая на крыльце Екатерина. И сдавленно хохотнул с террасы Виктор.

В гостиную вошли Мэйхем и Иван, которые тащили несколько чемоданов. А следом за мужчинами шла Калинина.

– Решила перевезти все вещи? – Я удивился.

Девушка лишь махнула рукой.

– Нет, только самое необходимое. Остальное подвезут позже. Если мне у тебя понравится, и ты будешь хорошо себя вести, я задержусь тут надолго. Ты ведь не возражаешь, Лешенька?

Я медленно мотнул головой, понимая, что жизнь будет чуть сложнее, чем я хотел.

– Вот и хорошо. Спокойной ночи желать не стану. Сделаю это чуть позже, когда гости уйдут.

Щеки Кристины вспыхнули от ярости. И Екатерина победно усмехнулась.

Юсупова встала с дивана и взяла меня за руку.

– Ладно, мне пора.

– Проводите даму, мастер Алексей, – послышался с террасы голос Виктора.

Я зло посмотрел на него, и во взгляде читались обещание мук преисподней. Но Круглов был невозмутим. Он жаждал третьего акта спектакля.

Поэтому стоял у террасы, прислонившись к стене, и с интересом наблюдал за гостиной.

– Да, мастер Алексей. Уж проявите учтивость, – поддержала предложение Кристина.

Она взяла меня за руку, и я встал с дивана.

– Я надеялся, что ты останешься на ужин.

– Аппетита нет. Да и есть на ночь вредно.

Мы пошли к выходу под пристальными взглядами домочадцев. Кристина прильнула ко мне, словно ненароком сжала мою ладонь, и ее Сила тонкими нитями пронзила кожу, затопив мое сознание.

– Я же пришла, чтобы тебя подлечить, – мягко пояснила она. – Ничего, что при посторонних? Но ведь это для твоего здоровья.

Я едва мог передвигать ноги от пережитого и ухватился за дверной косяк.

– Слишком много? – уточнила Юсупова и шепнула мне на ухо: – Чтобы не было необходимости перекусывать всяким непотребным.

Мы вышли из дома, и Кристина зябко поежилась. Прижалась ко мне, как бы между делом покосившись на окна дома. Словно чувствуя, что Екатерина наблюдает за нами.

Мы прошли по дорожке, остановились у ворот.

– Ты пешком? – удивился я, не заметив машины.

– Устрою вечернюю пробежку, – хитро ответила девушка. Приподнялась на носочках и поцеловала меня в щеку. – Не скучай. Завтра забегу тебя проведать.

– Позвони, как доберешься, – хмуро ответил я, почему-то не желая ее отпускать.

Кристина сложила ладошки домиком и прижала их к груди.

– Волнуешься? О-о-оу, это так мило.

– Скорее не… – начал было я, но Кристина приложила пальчик к моим губам, словно призывая к тишине.

– Не надо все портить. Я побежала.

– Наталья, открой ворота, – скомандовал я.

И девушка вышла на улицу. Отойдя метров сто, она развернулась и помахала мне рукой. А затем побежала по тротуару. Ушки на капюшоне толстовки забавно запрыгали.

Глава 24

Обитель

Я брел не разбирая дороги. Ноги вязли в тягучей трясине, и с каждым шагом я замедлялся, пока и вовсе не остановился, чтобы хоть немного отдохнуть. От влажной почвы поднимался густой туман и облизывал мои лодыжки.

Мутные желтые огоньки плыли поодаль, но стоило на них посмотреть чуть пристальнее, как они тут же исчезали. Где-то рядом раздался хлопок, словно лопнул большой пузырь. Мерзкий запах подтвердил, что это и впрямь болото выдало порцию гниющего воздуха со своего дна. Послышался тоскливый вой, который тут же внезапно сорвался на рваный лай и заглох. Затихшие было лягушки снова принялись оглашать округу своим криком.

– Это ты… – донес до меня ветер.

Я вскинул голову, выискивая говорившую, и замер. Она стояла в десятке метров, окруженная туманом. Тот вился вокруг нее послушным питомцем, делая зеленую кожу чуть светлее. Высокая, тонкая, с шикарной обнаженной грудью, которая отвлекала внимание от хищного выражения ее заострившегося лица – девушка не была человеком. Тонкие губы растянулись в широкой улыбке, показывая ряд острых иглоподобных зубов. Вот только сердце мое запнулось не от ужаса, а от странного тягучего восторга. Мне хотелось подойти ближе, но ноги затянуло в болото, и я не смог высвободить их.

– Ты придешь. – Девушка медленно двинулась ко мне.

Она не шагала, а словно плыла над поверхностью топи, и я никак не мог рассмотреть ее ног.

Когда девушка оказалась прямо передо мной, я сделал то, чего больше всего хотел: обхватил ее плечи ладонями.

– Я ждала только тебя, – прошипела незнакомка, очертив мое лицо влажными пальцами.

Мне хотелось прижаться щекой к ее ладони, чтобы сохранить ее прохладу.

– Ты мне нужен, – продолжила девушка, гипнотизируя меня огромными темными глазами без белков. В их центре пульсировала зеленая искра.

– Кто ты? – смог я выдавить из себя хрипом.

– Приди и забери то, что твое по праву, – продолжила она шелестящим голосом. – Забери меня. Сделай своей. Я жду тебя…

Все мое существо корчилось от желания сделать то, о чем она просит, подчиниться, присвоить богиню себе и никогда не выпускать…

Она выскользнула из моих рук, словно вытекла из них. Оказалась от меня в паре шагов и ощерилась великолепными клыками.

– Приди, мой единственный. Забери свое. Я жду…

Я ненавидел ее. За то, что не мог коснуться. За то, что не мог вонзить в ее изумрудную кожу свои зубы…

Ухватив богиню за руку, я резко рванул ее на себя. Она оказалась в моих объятьях. И я не собирался ни с кем делиться ею.

Кто-то резко ударил меня по лицу и громко выкрикнул:

– Очнись! Скотина ты этакая!

Открыв глаза, я не сразу смог понять, что передо мной вовсе не зеленокожая дева. На меня смотрела взъерошенная Катерина и лупила меня наотмашь ладонями.

– Мне больно, – зло отчеканила она, когда поняла, что услышана.

– Прос… ти, – ошеломленно выдохнул я и ослабил хватку.

Калинина замерла и настороженно уточнила:

– Ты меня слышишь? Понимаешь, где находишься?

Вместо ответа я рассеянно кивнул и тут же мотнул головой.

– Не знаю. Я не знаю, что это…

– Что ты видел? Где был?

– О чем ты? – Я нахмурился и оглянулся.

Я находился в собственной спальне, в кровати, и был полностью раздет, как и привык. На моих ногах не было болотной грязи, но на щеке еще леденел след от прикосновения чужих пальцев.

– Что ты здесь делаешь? – хмуро уточнил я.

– Работаю. – Девушка отодвинулась и запахнула на груди шелковый халатик.

– В моей спальне? – Я посмотрел на светящиеся настольные часы. – В три ночи?

– Я твой секретарь круглосуточно, – недовольно сообщила Катерина. – Ты кричал. И звал… кого-то.

Уточнять, кого именно я звал, было бы странно. Но девушка испытующе посмотрела на меня и сказала:

– Тебя зовет объект.

Остатки сна тут же слетели с меня.

– А вот с этого момента попрошу подробнее.

Катерина поднялась на ноги и подошла к столу, чтобы включить лампу. В скудном свете, падающем снаружи, я мог увидеть ее фигуру под просвечивающейся тканью. Девушка была в отличной форме.

– Хватит пялиться, – фыркнула Катя и щелкнул выключателем.

В мягком желтоватом свете образы из сна уже не казались такими яркими.

Секретарша уселась в кресло, закинула ногу на ногу и иронично уточнила:

– Ты так рад меня видеть?

Я не ответил. Она и без слов все понимала. Неспешно обернувшись в простыню, я посмотрел на Катерину и грубовато предложил:

– Давай перейдем к делу. Рассказывай.

– Хорошо, – деловым тоном произнесла она. – Если бы ты ответственно отнесся и принял обязательства Семьи как положено, то знал бы, чего стоит ожидать.

– К делу, – недобро напомнил я. – Сейчас я не склонен разглагольствовать на тему собственной беспечности. Что происходит?

– Объекты имеют свою волю и сознание. Они жаждут найти сильного хранителя и проявить себя в полной мере.

– И чем же я силен?

– Ты? – Девушка усмехнулась. – Ты силен в одной очень ненужной сфере – поиска и коллекционирования объектов.

Я проследил за ее взглядом и прикрыл себя ниже пояса подушкой.

– Надо было выбрать Беломорцеву, – процедил я.

– Ты силен потому, что у тебя есть коллекция, – снизошла до объяснений Катерина. – Объекты ощущают друг друга и хранителей. А ты обладаешь несколькими десятками и продолжаешь искать. Артефакты манят к себе каждого потенциального раба, и тем громче будут звать, чем больше их будет у тебя.

– То есть этот зов слышу не только я?

– Нет, конечно. Но тебе повезло быть самым желанным.

– И мою коллекцию чуют другие хранители?

– Хранители, которые уже потеряли человеческий образ, перестают быть интересными для объектов. Их больше нечем заполнить. Но ты сейчас остаешься человеком, которого можно совратить.

На последнем слове девушка облизнулась.

– Что?

– Объект станет являться тебе в видениях и предлагать себя в том образе, который для тебя будет казаться желанным. Это может быть груда драгоценных камней, твой собственный корабль под парусами или…

Я понял и выругался вслух.

– И в этих полуснах ты будешь жаждать сгнивший остов ладьи или кучу стекляшек, считая их чем-то невероятно ценным. Ты будешь видеть место, где находится нужная тебе вещь.

– Но у этого объекта уже есть хранитель, Оболенский.

– Значит, он неспособен выполнить прихоти артефакта. – Девушка пожала плечами. – Никто точно не знает, по какому принципу эти вещицы меняют своих хранителей.

– То есть моя коллекция тоже может позвать кого-то? Прямо сейчас потянуть сюда сотню-другую искателей? – Я похолодел.

– Ты совсем поехавший? – возмутилась Катерина. – Не читал инструкции своего деда? Карамазов, скажи мне честно: ты считаешь все это какой-то шуткой?

– Если я захочу, чтобы меня воспитывали – включу голограмму с дедом, – оборвал я речь разозленной девушки. – Просто ответь на вопрос.

– Объект может манить другого, если хранитель находился рядом с ним, видел артефакт.

– Ясно. – Я взлохматил волосы и решил, что обязательно займусь изучением бумаг покойного родственничка. – Чем опасны эти образы?

– Они заставляют тебя навязчиво желать завладеть объектом.

– И как от этого избавиться?

– Насколько я знаю, только заполучив его, ты успокоишься.

– Начинаю думать, что я поторопился с принятием наследства, – невесело усмехнулся я.

– Многие из нас не выбирают свою судьбу, – произнесла Катерина с тоской, и я поднял на нее глаза, чтобы убедиться, что мне это не послышалось.

Девушка поднялась на ноги и зябко повела плечами.

– Спасибо, – запоздало поблагодарил ее я.

– Это моя работа, – ответила она немного высокомерно, а потом вдруг тяжело вздохнула. – Я замерзла. И, кажется, захлопнула дверь в свою комнату.

– Неужели? – Я точно знал, что замки в доме не были английскими, но спорить не собирался.

– Ты пустишь меня в свою кровать? Обещаю не приставать.

– Катя, стоит ли все усложнять… – начал я.

– Не умничай, – отмахнулась гостья и скинула с себя халатик, оставшись в кружевной маечке и шортиках.

Я ни разу не видел ее в таком образе. Смотрелась Калинина на редкость привлекательной. И точно знала об этом.

– Подвинься, – попросила она севшим голосом и улеглась рядом со мной на матрас.

– Ты уверена, что это хорошая идея?

– Если тебя опять надо будет будить, – она сладко зевнула, – я как раз буду рядом. И можешь меня обнять, чтобы было теплее.

– Я не заслуживаю тебя.

– Знаю, – отозвалась она лениво и улыбнулась. – Соскакивать тебе нет смысла. Я не рассчитываю на место твоей вдовы.

А через секунду я уже услышал мерное сопение девушки.

* * *

Когда мы вышли, Мэйхем и Иван ждали нас на крыльце. Чуть поодаль стоял Виктор и что-то говорил Насте. Та привычно его слушала и кивала. Удобная девушка. Голос не повышает, не перечит, не учит жизни – чудо, как хороша. Вот только одно то, что Настя хвостом таскается за Фениксом, говорило, что девка маленько не в себе. Мой друг не любил посторонних людей. Им он предпочитал животных.

– Простите, князь, но мы обязаны сопроводить вас. Наше участие в охоте прямо прописано в контракте, – начал дворецкий.

Я кивнул.

– Лишним не будет. Ну что, господа? Убьем этого уродца?

Мэйхем и Иван переглянулись. Во взглядах читалось явное неодобрение такой легкомысленности. Но спорить со мной им не позволило чувство такта. Подобное было дозволено лишь Виктору. И только наедине, без свидетелей.

– А Настя? – уточнил Иван.

– Думаю, четверых для дела вполне хватит, – вклинился дворецкий.

– Пятерых, – поправила меня Катерина. – Уж простите, князь, но я должна буду зафиксировать смерть предыдущего хранителя.

– Думается, мой дед прекрасно обходился безо всяких соглядатаев, – хмуро ответил я.

– Уверен? – невозмутимо парировала Екатерина. – Мы изучим документы вместе, когда вернемся, и ты узнаешь, как поступал Федор Иванович. Едем, джентльмены.

– Ну ладно, – пожал плечами я. – Только не будь обузой для отряда.

Екатерина зло фыркнула, но не ответила. Без посторонней помощи открыла дверь своей машины и села на водительское сиденье. Я же забрался в автомобиль Виктора. Сам Феникс уже сидел за рулем, ожидая команду.

– Не уверен, что Мэйхем справится с такой работой, – начал я, закрыв дверь. Посмотрел в окно. Иван и дворецкий подходили к машине. Мэйхем хромал, тяжело опираясь на трость и подволакивая ногу.

– Нет. Этот мужик смог десятилетиями работать с Федором. Значит, боец он хороший. И хромота ему не помешает.

Двери машины хлопнули, охотники сели на заднее сиденье. И Виктор нажал на кнопку стартера.

– Главное, чтобы мадам не отстала по дороге, – пробормотал Феникс, выезжая с территории особняка. – Места там глухие.

Я кивнул, вспоминая рассказ Юсупова, как почти всю семью повязали в городе-призраке.

– Подумай об этом с другой стороны. Если с Калининой что-то случится на болотах – отец и дед девушки устроят суд Линча. Повесят нас и разведут под ногами костер, чтобы мы забавно дергались.

– Ну, положим, меня огнем особо не напугать, – хмуро возразил Виктор. – Да и тебя тоже.

Я кивнул. Разговаривать больше не хотелось. К тому же странные сны не дали мне отдыха. И проснулся я измотанным, словно всю ночь работал грузчиком в доках, таская коробки с места на место. Веки стали тяжелыми, будто налитыми свинцом.

Словно прочитав мои мысли, Виктор поставил машину на автопилот и обернулся ко мне.

– Можно поспать, пока едем. Смотреть в дороге особо не на что.

Эта фраза словно стала сигналом. И я закрыл глаза, проваливаясь в сон.

Глава 25

Охота

Машину пришлось оставить в деревне, где Оболенский устроил лабораторию. Перед нами открылась картина сгоревшего дома, от которого не осталось практически ничего.

Трупы с дорожек особняка кто-то убрал. А весь двор был затоптан следами босых человеческих ног. Скорее всего, упыри уже успели вернуться сюда. Они могли утащить мертвецов для кормежки.

От этой мысли мне стало не по себе. Я поежился, осмотрелся по сторонам, словно пытаясь высмотреть нелюдей, которые прятались вокруг, готовясь к атаке.

– Куда дальше, Виктор? – осведомился я.

– За озером заброшенная деревня, – ответил боец, указывая вдаль, где на другом берегу озерной глади виднелись силуэты покосившихся домов. – А чуть дальше найдем Оболенского.

– А упыри? – опасливо уточнил я.

– Их там нет.

Я обошел сгоревшие руины и вышел на пирс. Серые доски жалобно скрипнули под ботинками.

У конца пирса на озерной глади покачивалась моторная лодка.

– Словно Оболенский знает, что мы придем. И сам приглашает нас гости, – пробормотал я и шагнул к лодке.

– Если бы он поставил указатели – найти его было бы проще, – послышалось за спиной.

Я обернулся. Виктор стоял в паре шагов от меня, вертя между пальцев монету. Парень казался взбудораженным. Виктор всматривался в противоположный берег озера встревоженным взглядом, время от времени проводя ладонью по растрепанным волосам. Пару раз он набрал в грудь воздух, словно собирался что-то сказать, но так и не решился.

– Ладно, идем, – буркнул он наконец-то. – Это будет красивая победа. Быстро сделаем дело и поедем в «Диадор». Отметить.

Он подошел к краю пирса, присев, выбрал веревку и подтянул лодку. Затем он забрался в нее и радостно уточнил:

– Ну же, господа? Долго вас ждать?

– Может быть, побудете на берегу, Катерина? – уточнил я, обернувшись к Калининой. – Неизвестно, что ожидает нас с другой стороны озера.

Девушка замерла, словно бы обдумывая мои слова. И неуверенно покачала головой.

– Нет, я с вами, – упрямо заявила она.

– Только держитесь за спиной, – посоветовал я, усаживаясь в лодку.

– Беспокоитесь обо мне, князь?

– Если с вами случится беда, я могу это не пережить. Буквально.

Дворецкий с подручным молча заняли места на скамьях. Лодка просела, опасливо покачнулась, борта едва не зачерпнули воду. Виктор завел мотор и окинул нас мрачным взглядом.

* * *

Местные жители встретили нас, едва нос лодки ударился о песок берега. Несколько упырей показались из домов деревни, склонив головы и не мигая глядя на нас. Лица тварей были перепачканы красным. Нелюди все-таки перекусили охраной особняка.

– Так вот, значит, как выглядели образцы при жизни, – восхищенно пробормотал Мэйхем. Дворецкий прищурился, внимательно рассматривая тварей.

– Ага, только бы вы особо не радовались, мастер. Если эти твари нападут толпой – нам придется несладко.

Но упыри не собирались нас атаковать. Просто неподвижно стояли, глядя, как мы высаживаемся на берег. А затем развернулись и, пошатываясь, пошли вглубь деревни.

– Словно зовут нас за собой, – протянул Виктор, глядя в спины нелюдей.

Отойдя метров на двести, упыри остановились. Синхронно обернулись, словно проверяя, идем ли мы за ними.

– Виктор… – позвал я с сомнением.

Круглов кивнул. Достал из кармана монету, подбросил ее. Посмотрел на выпавшую сторону:

– Можно идти, – заключил он, убирая кругляш в карман. – Они приведут нас к боссу.

– С чего ты взял? – фыркнула Екатерина. – Заманят в болота и съедят.

– Другого выбора все равно нет, – отрезал Виктор. – Если у вас есть сканер поиска таких, как Оболенский, мы можем пойти туда, куда укажет прибор. Если нет, они – наш единственный шанс найти тварь на двух тысячах квадратных километров болот.

Екатерина зло посмотрела на Круглова, недовольно поджала губы. Девушка явно не привыкла, чтобы бастард дерзил прирожденной аристократке. Но промолчала, видимо, решив оставить разборки на потом. Боюсь, ее ждет большое разочарование, и парень ее удивит.

Виктор же двинулся за упырями. Я последовал за ним.

Ужасные провожатые провели нас по единственной улице. И мне казалось, что за домами мелькают силуэты других нелюдей. Но оглядывать окрестности и убеждаться в своей правоте мне не хотелось.

– Они не будут атаковать, – успокоил меня Виктор. – Просто сопровождают к своему хозяину.

Деревня осталась позади. Едва покосившиеся черные срубы скрылись за нашими спинами, упыри ускорились. Медлительность и хромота мигом исчезли, и твари ступили на топкую гать, ловко перебираясь по бревнам, скрывающимся под черной застоявшейся водой.

Запах от болота был настолько сильный, что я поморщился и нажал кнопку маски. И шагнул следом за тварями на скользкие бревна.

* * *

Дорога вывела нас к небольшому острову, засаженному огромными сгорбленными ивами, чьи ветви клонились к самой земле. Между ними вилась едва заметная дорожка, которая вывела нас к дому.

Особняк в два этажа с высокой стрельчатой крышей, венчающейся флюгером из ржавого кораблика. Стены покрывала облезлая когда-то белая краска. Некоторые узкие окна еще сохранили стекла. Но большая часть из них зияли черными провалами. Входная дверь давно сорвалась с петель и лежала грудой досок на веранде.

Перед порогом стоял трон из моих видений. Вот только демоницы на нем не было. Вместо нее каменное сиденье занимал Оболенский.

Глава 26

Финальный раунд

Князь сидел, закинув ногу на ногу, и с интересом рассматривал нас. Словно видел забавных насекомых. Он был обнажен по торсу, являя взглядам мелкие язвы. Раны складывались в рисунок, который напоминал шкуру рептилии.

– А, прибыли, – проскрипел он, поднимаясь на ноги. – Долго же пришлось вас ждать. Или вы решили, что я сбегу?

Я хмыкнул вместо ответа.

– Нет. Мне нравятся эти места, – продолжил Оболенский. – Тихо, уютно, воздух свежий. Я даже построил дом на болотах. Рядом с местом, где нашел ее…

– Болотную ведьму, которую здешние жители почитали за божество? – прямо спросил я.

– Думаешь, что знаешь обо всем? – прошипел урод. – Она шла против прогресса и не хотела, чтобы плебеи работали на моей мануфактуре. Говорила, что здешние травы обладают каким-то волшебством. Глупая баба!

– И ты убил ее? И получил объект.

Оболенский захохотал:

– Объект? Ты так называешь богиню, которая призвала меня. Выбрала меня! Но в последнее время она упрямится. Как и любая девка, начала ломаться, набивать себе цену. Вот только мне не нужны конкуренты. Поэтому уж простите, господа, но мне придется вас убить.

Он развел руки, словно извиняясь за предстоящую расправу.

– Иначе она не оставит в покое ни вас, ни меня.

– Ты мог бы убить нас еще на пирсе руками этих мутантов, – резонно возразил Виктор.

– Местные – ее творение. Богиня подчинила их. И сейчас, пока она выделывается, я не могу управлять ими. Но…

Он поднял руку и щелкнул пальцами. Из дома вышел Финист. Костюм бойца был изорван и перемазан грязью, будто человек семьи Юсуповых только что выбрался из могилы. Глаз парня застилала мутная поволока.

– Этот человек готов мне помочь, – усмехнулся Оболенский. – Папа Легба кое-чему меня научил.

– И ты подчинил себе его волю?

Оболенский самодовольно кивнул.

– А самое интересное, что Финист не слушает богиню. Это мой раб. Так что этот боец хоть как-то уравняет наши силы. Ну, не будем тянуть время, господа.

Он склонил голову и тут же выпрямился, вскинув руки вверх. Боковым зрением я заметил, как упыри встали полукругом, образовывая место для поединка между нами и хранителем. А глаза Оболенского вспыхнули багровым огнем:

– Спать! – рявкнул он, и из маски с шипением вырвалось облако газа.

Виктор успел защелкнуть маску. Да и дворецкий был на удивление проворным. А вот Иван и Катерина оказались куда медленней.

Два тела упали в мягкий мох.

– Мэйхем, Виктор, решите вопрос с зомбированным. Только не убивайте, – крикнул я. – А я…

Повернувшись, я обомлел. На месте Оболенского стояло покрытое зеленой чешуей прямоходящее звероподобное существо. Несколько вытянутая, покрытая шипами голова с огромными миндалевидными глазами, плоским широким носом и тонкими губами выглядела странно на крепком теле.

Существо сжимало и разжимало когтистые, шипастые лапы. И в вертикальных зрачках его глаз не было ничего, кроме ненависти и желания убивать.

– Эк вас, батенька, покорежило, – посочувствовал я. – Тебе бы сходить в храм, помолиться да покаяться. Вдруг не поздно. Авось и выйдет из головы все это мракобесие. И снова человеком станешь.

По-звериному пригнувшись, Оболенский прыгнул ко мне, пытаясь сбить с ног.

Атака хранителя едва не застала меня врасплох, до того быстро он ударил когтистой лапой, пытаясь сграбастать меня. Лишь в последний момент я отскочил в сторону, разминувшись с противником. Сделал пару шагов назад. И тут же отклонился от ядовитого плевка.

– Ах ты мракобесина!

Я прикоснулся к плетению, вызывая двойника. Фантом сбил противника с ног и тут же, не мешкая, нанес пару ударов по ребрам. Но то ли шкура хранителя оказалась слишком толстой, то ли тварь успела активировать броню, но Оболенский подскочил на ноги и, яростно шипя, бросился на меня.

Я едва успел активировать крылья и уйти в броню. Маска Оболенского с шипением выплюнула облако газа. Фильтры респиратора впитывали эту дрянь, но не всю. Я уже чувствовал подкатывающую слабость. Голова начинала кружиться, потому последний удар когтистой лапы пробил теневую защиту и угодил в скулу. Я отступил на шаг назад и затряс головой, приходя в себя. Как раз в тот момент, когда мощный хвост, увенчанный длинными шипами, уже был нацелен мне в живот.

Активировал плетение, и дымовая граната с шипением поглотила Оболенского, дав мне пару секунд на то, чтобы перевести дух. Я сделал очередной шаг назад, утирая рукавом пот со лба. И быстро активировал двойника, который бросился в завесу.

Послышались удары, и дым рассеялся. Как раз в тот момент, когда фантом перехватил ногу противника, с размаху ударил локтем в коленную чашечку, пнул носком ботинка в голень опорной лапы, заставив ящера потерять равновесие, и сбил Оболенского на покрывало изо мха.

Повинуясь моей команде, фантом подпрыгнул и камнем упал на землю. Подошвы ботинок врезались в ребра хранителя, но ящер как ни в чем не бывало вскочил на лапы. Нужно было как можно быстрее измотать хранителя, иначе мне придет конец.

Фантом сорвался вперед, ударил противника ногой, целя в грудь, ступней, но пнуть получилось лишь пустоту. Твари в том месте не было и в помине. Воздух замерцал, и я резко развернулся. Но не успел.

Удар по почкам острой болью отозвался в пояснице. И тело словно одеревенело.

Когтистая рука схватила меня за плечо. На секунду передо мной мелькнул здоровенный кулак. И в переносицу словно ударили кувалдой. Я оказался на земле, и мир передо мной заколыхался.

Я тяжело поднялся на ноги, затряс головой, чтобы прийти в себя. И тут же увернулся от быстрого от удара кулака, в очередной раз поражаясь своему сопернику. В один прыжок это существо оказалось передо мной, двигаясь так быстро и ловко, что я только диву давался, как у него это получалось с таким крупным телом.

Дымные крылья сомкнулись, и хранитель врезался в мой щит. От столкновения он отлетел в сторону, упав рядом с троном. Я же уже торопливо создавал фантома, который шагнул к Оболенскому, обеими руками схватил оглушенного противника за лысую чешуйчатую голову и трижды с силой приложил мерзкую морду о массивное сиденье. На темном камне остались кляксы изумрудно-зеленой крови.

– Мра-а-а, – заорал князь, вот только слово выговорить он не смог из-за изменения пасти.

Ящер вскочил. Я принял в броню размашистый удар когтистой лапы и атаковал.

Серия давалась мне с трудом. Точно пьяного меня шатало из стороны в сторону. В глазах двоилось. Яд медленно убивал меня. Но бой должен был быть закончен.

Хранитель отошел. Сорвал маску, и я подался назад. Вместо лица на меня смотрела рептилоидная морда.

– Какая гадость, – выдохнул я.

Существо оскалилось, явив мне тонкие изогнутые клыки, которыми могла похвастаться любая змея. Он дернулся и неожиданно плюнул в мою сторону. Спасло меня лишь то, что я выставил перед собой руку. Слюна попала на рукав куртки, лишь несколько капель вязкой дряни угодили мне на лицо, прожигая маску.

Скулу обожгло. Я заорал, схватившись за место, куда попала эта погань. А Оболенский уже создал на ладони зеленый череп и бросил его в меня.

Удар пришелся в крылья, и я шагнул в сторону, уходя от ловушки. Создал двойника, который оказался за спиной противника. Схватил его и подпрыгнул вверх. Спикировал на землю, вновь приложив ящера головой о трон. Хрустнуло, от каменной спинки откололся кусок. Но Оболенский был все еще жив.

– Что ж ты за… – выругался я.

Он сел на земле, тряся головой и пытаясь прийти в себя. Я шагнул к хранителю, создавая в руке рапиру, и ударил клинком по горлу. Лезвие вспыхнуло, отрезая противнику голову. Из раны фонтаном брызнула зеленая кровь. Покрытая шипами голова, разбрызгивая капли, взлетела в воздух, описывая дугу. И упала у подножья проклятого трона.

Остатка моих сил едва хватило на то, чтобы склониться и сорвать с головы князя маску. Что-то мерзко хлюпнуло, когда я выдернул из затылка крепление. На нем виднелся небольшой шарик, словно из темной ртути. Он бликовал и пульсировал. Манил к себе, как глаза богини из сна. Заставляя прикоснуться к поверхности. Я не мог устоять…

Стоявшие вокруг упыри вздрогнули. Опустили головы, встали на одно колено и так и замерли. И только сейчас я заметил, что за их спинами на зеленом покрывале мха сидит, тряся головой, Финист. Видимо, после того, как Оболенский погиб, морок, окутавший разум бойца, спал. Теперь парень удивленно смотрел по сторонам.

Мэйхем сидел на земле, переводя дух. Виктор сидел чуть поодаль, тяжело дыша.

– Ты там жив? – крикнул начальник охраны. – Нас здесь немного отвлекли. Уж прости. Финист хороший боец. Биться с таким – то еще приключение.

– Жив, – тяжело хрипя, ответил я. – Король умер, да здравствует новый король.

Меня охватило сладкое пьянящее чувство необъяснимого счастья. Оно наполняло каждую клеточку моего тела. Сейчас я был самым счастливым человеком на земле.

Эмоции были настолько сильными, что даже вихрь Сил казался жалким подобием. Разве может обмен энергией со смертной женщиной сравниться с Силой, что дарует сама богиня!

Я усмехнулся и покосился на маску. Так вот оно что. Вот почему дед рисковал своей шкурой ради поиска объектов. Потому что их получение давало такие сильные чувства.

«Иди ко мне, – зашептал в голове приятный женский голос. – Я твой ответ на любой вопрос. Я существовала здесь еще до того, как Спаситель пришел на землю. Я дам тебе все, чего ты пожелаешь. Я та, кого ты жаждешь…»

Голос зачаровывал, будто песни легендарных сирен, заманивающие корабли на рифы. Я повернулся к трону, залитому вязкой кровью. И в этот момент каменное изваяние показалось мне вершиной всех моих желаний. В ушах шумела кровь, а сердце билось так, что казалось, вот-вот проломит грудную клетку. Я сделал несколько шагов. Сел на каменное сиденье, положил руки на подлокотники. Мир стал понятным. На мгновенье, которое растянулось на целую сотню лет, я почувствовал себя единым с троном. Словно я всегда был частью шероховатого, поросшего мхом камня. Я устало закрыл глаза. А затем сознание померкло.

На этом все, любите страну:)

Сцена после титров

«Хранитель Мора.

Объект предположительно был создан в Мезоамерике. Судя по легендам, которые дошли до наших дней, создателем был демон Сипакна, которому поклонялись местные племена, почитая его как бога смерти и проводника в мир мертвых.

Первым хранителем был вождь Котцль. Он поглотил черную жемчужину, предложенную ему одним из жрецов, и объект подчинил его своей воле. Вскоре объект поработил все племя, превратив людей в одержимых упырей. Сам же вождь назвал себя аватаром демона и принял его облик.

В одном из боев Котцль был убит, и объект начал менять хранителей.

Далее информация об артефакте на время теряется. И всплывает в показаниях около трех сотен лет назад.

Опухоль подчинила себе жреца культа Сипакна, Акатля. Из-за объявленной на него охоты жрец бежал в Имперский Союз. Создал культ идолопоклонничества в Сербском княжестве. Но ячейка одержимых была уничтожена Синодом.

Одна из его любовниц стала хранительницей, совершив ритуальное убийство жреца. Она бежала в Россию и спряталась на болотах. Где и прожила почти двести лет.

Языческий культ, созданный жителями тех краев, почитал ее как богиню Мару.

А среди людей пошел слух, что в глубине болот растет цветок, который может лечить любые болезни.

Про это услышал Петр Васильевич Оболенский. За год до событий князю поставили диагноз: неоперабельная бронхогенная карцинома. Из-за трудностей дыхания, вызванных болезнью, ему приходилось носить кислородную маску. По самым смелым прогнозам, лекарей, Оболенскому оставалось жить не более года. И тогда князь начал искать другие способы для исцеления.

В это время он познакомился с бастардом с Гаити, который известен под именем Папа Легба. Но даже силы вуду не смогли излечить хворь князя. Предположительно от гаитянина Петр узнал про цветок на болотах.

Петр Васильевич нашел колдунью, но та отказалась лечить его. После чего была им убита. Объект обрел нового хранителя и подчинил его.

Объект сросся с маской, став с ней единым целым. И через маску Оболенский мог выбрасывать в воздух облака газа, который подчинял волю окружающих.

Вместе с наставником Оболенский устроил на болотах экспериментальную лабораторию по производству верных слуг Сипакна. Судя по найденным образцам, им удалось значительно продвинуться в своих изысканиях. Тогда же Оболенский и создал чайную мануфактуру, обрабатывая травы подчиняющим газом. Но эксперимент едва не попал под контроль Синода, и Петру Васильевичу пришлось свернуть опыты.

Алексей Карамазов вместе с Виктором уничтожили лабораторию. А днем позже убили Петра. Алексей присвоил себе маску. Видеофиксация боя осуществлена с дроида и прилагается к отчету».

Полено оглушительно треснуло, выбросив сноп искр. Старик с портрета над каминным порталом мрачно взирал на своего потомка. Казалось, что в его взгляде появилось чуть больше презрения, чем обычно.

Мужчина тяжело вздохнул и убрал лист с отчетом в папку. Значит, Карамазов переиграл хитрого Петра Васильевича. Впрочем, это неудивительно. Мужчина был уверен, что опухоль поселилась именно в мозгу Оболенского, полностью поработив его волю и сделав Петра послушной марионеткой. Объект же и притащил Карамазова и его команду на болота, решив сменить носителя. И если бы Алексей поглотил опухоль – он бы сразился с Виктором.

И при мысли об этом мужчина разочарованно вздохнул. Этот бой мог стать вершиной мастерства. А победитель – Феникс – занял бы прекрасное место в его коллекции.

– Он все равно окажется у меня, – хрипло произнес мужчина.

Виктор ускользнул не впервые. И в этот раз он оказался под покровительством Карамазова. Странно, что тот еще оставался жив и не получил нож в сердце.

Мужчина хмыкнул и покачал головой. Если бы молодой князь знал, кого он считает своим другом, то не стал бы поворачиваться к нему спиной.

Хозяин кабинета взял крохотную чип-карту, повертел ее в руках и с явной неохотой отложил. У него осталось незаконченное дело.

Встав с кресла, мужчина подошел к одному из книжных шкафов и снял с полки большой том.

Где-то в глубине заскрипел механизм. Полка вздрогнула и тяжело, с неохотой, повернулась. Из темного проема потянуло холодом.

Мужчина вошел в коридор, и закрепленные под потолком лампы дневного света замерцали, разгораясь и освещая коридор бледным светом. Идти пришлось долго. Несколько раз человек поворачивал и спускался по лестнице, пока не попал в тоннель. В нем по обе стороны располагались металлические двери. За некоторыми из них царила тишина. За другими слышался смех, стенания и рев.

Мужчина остановился у одной из створок. Приложил ладонь к сканеру. И дверь открылась, явив взору небольшую одиночную камеру.

Впрочем, рассматривать здесь было особо нечего. Стол, железные нары, вмонтированные в бетонный пол. Тонкий матрас, не спасающий ни от холода, ни от жестких металлических ребер нар. В темноте прятались узкий умывальник и уборная.

На кровати сидел человек. Он отрешенно смотрел в точку на стене. Лицо его скрывала маска из мешковины.

Заметив, что дверь открылась, пленник поднялся на ноги. Подошел к входу, склонил голову к плечу, словно большая птица. Пленник рассматривал своего тюремщика без злобы или ненависти. В его глазах был лишь интерес.

– Хранитель Мора не справился с задачей, – произнес мужчина. – Может быть, у тебя получится доделать то, что начал Петр?

– Что Мы получим взамен? – хриплым, взлаивающим голосом спросил мужчина.

– Свободу. Если справишься.

Ответом послужил смех, который оттолкнулся от стен, усиливаясь и расслаивалась. Казалось, что смеялось одновременно много человек.

– Ты не уверен в том, что Мы справимся? Он один. А Нас несколько.

Content

Гоблин, Каин
Карамазов

Глава 1 Возвращение домой

Глава 2 Диадор

Глава 3 Стычка

Глава 4 Весть

Глава 5 Домой

Глава 6 Сестры

Глава 7 Старик

Глава 8 Неприятности

Глава 9 Работают гусары

Глава 10 Дорога домой

Глава 11 Новости

Глава 12 Сила

Глава 13 Веселые похороны

Глава 14 Наследство

Глава 15 Прием

Глава 16 Планы

Глава 17 Страна болот

Глава 18 Папа Легба

Глава 19 После боя

Глава 20 Вредный дед

Глава 21 Легенды оживают

Глава 22 Карты на стол

Глава 23 Неожиданное назначение

Глава 24 Обитель

Глава 25 Охота

Глава 26 Финальный раунд

Сцена после титров