Айла Дейд

Ведьмы Тихого Ручья. Колдовской сезон

Ayla Dade

THE WITCHES OF SILENT CREEK: UNENDLICHE MACHT

© 2022 by CARLSEN Verlag GmbH, Hamburg, Germany

First published in Germany under the title

THE WITCHES OF SILENT CREEK: UNENDLICHE MACHT

All rights reserved

© Viktoria Bühling – Covered in Colours and formlabor for the cover design stock.adobe.com / © ZinetroN / © rawpixel

© Колина А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Для тех, кто сомневался во мне.

Спасибо вам за то, что ранили меня,

потому что эти шрамы сделали меня только сильнее.

И ваши слова – они сейчас не имеют значения.

Так что спасибо тебе. Спасибо, что ранила меня.

Лена Мейер-Ландрут, спасибо.

Хелена

Восемь лет назад

– Не плачь. – Его голос звучал мягко и успокаивающе, но я не могла сдержать слез. Финли убрал волосы с моего лица. – Выглядит вполне неплохо.

– Ты лжешь!

– Нет, правда.

В темноте мы были лишь слабыми очертаниями на фоне высоких деревьев, но полная луна ярко сияла на черном ночном небе.

– Это делает тебя особенной.

– Прекрати, – пробормотала я, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Густая листва над нашими головами покачивалась на слабом ветру. – Я монстр.

– Тогда ты самый красивый монстр, которого я знаю.

Теперь я засмеялась. Финли просиял. Я обхватила себя руками и посмотрела на мальчика рядом со мной. Пряди золотистых волос делали внешность Финли очень мягкой. Я не знала никого, кто был столь же красив, как он. Я собиралась выйти за него замуж, когда вырасту, и совершенно точно была в этом уверена.

– Я скучала по тебе. Вся моя… вся моя жизнь разрушена, Финли.

– Это не так. Просто теперь все станет по-другому.

– Я скучаю по своей маме.

– Не плачь, – повторил он. Своей рукой мальчик рисовал неуклюжие круги на ткани моей куртки где-то в районе плеча. – Станет легче. Справишься с этим, потому что ты сильная.

– Я не такая, – прошептала я.

– Неправда.

– Да откуда тебе это знать?

– Потому что ты моя лучшая подруга. Я знаю тебя уже очень давно. Хелена Иверсен – самая сильная девочка, которую я встречал.

Огромная слеза покатилась по щеке. Капля разбилась о нашивку в виде лошади на моих джинсах. Подбородок задрожал. Я подтянула ноги к туловищу и спрятала лицо между коленями. Я знала, что следующие слова были несправедливыми, но они все равно сорвались с моих уст.

– Тебя не было рядом, хотя я нуждалась в тебе.

Между нами воцарилась тишина, пока снова не прозвучал неповторимый голос Фина.

– Что случилось, Хелена?

Я молчала. Лягушка прыгнула в мутный пруд перед нами. В какой-то момент я пожала плечами.

– Не могу вспомнить.

За исключением безобразно яркого света…

– Что рассказал тебе отец? Почему твоя мать умерла?

С трудом я сглотнула.

– Мы были вместе. Мы с мамой. В другом лесу, к югу отсюда. Кто-то дурачился, поджигая сухие листья на земле. Папа сказал, что нас охватило пламенем. Мама… Она… – Я с трудом хватала воздух. – И я… – Сморщила лицо, пытаясь сдержать слезы. Почти в это же время я почувствовала, как пальцы Финли нежно поглаживают мой шрам от ожога.

– Ты выжила, – закончил он фразу. Мелодичный тон его голоса звучал почтительно, и в глазах Финли я распознала гордость. И все же я чувствовала себя ужасно. Почти жалела, что пламя не унесло и меня с собой.

– Да, – только и смогла выдавить из себя, ощущая внутри глубокую боль.

Финли обнял меня и крепко прижал к себе.

– Это было чудо, Хелена. Боги хотят, чтобы ты жила.

Не знаю, как долго мы пробыли в объятиях друг друга. В какой-то момент я отстранилась, потому что мне нужно было избавиться от чего-то, что все это время горело у меня в душе.

– Ты можешь переехать ко мне. На днях папа сказал, что сделает все возможное, чтобы мне снова стало лучше.

– Ох, Хель. – Финли грустно улыбнулся. – Возможно, однажды…

Свет луны отражался от бронзового лица Финли. Он всегда был сильно загорелым. Я задавалась вопросом, как такое возможно, если в Шотландии постоянно идет дождь. Фин выглядел словно загорелый принц, и, хотя он всего на год старше, мой приятель был явно более зрелым. Возможно, именно поэтому я чувствовала особое тепло рядом с ним. Финли давал мне ощущение безопасности.

Жгучую боль вызывал тот факт, что это был наш последний вечер в лесу, до тех пор, пока его семья не сможет в следующий раз отправиться в отпуск. Родители Финли были врачами и редко могли найти время, чтобы уехать из страны. По крайней мере, так мне объяснил Финли. Я поморщилась от мысли, что мне снова придется отпустить его.

– Послушай. – Фин взял меня за руки и развернул к себе так, чтобы он мог смотреть прямо в глаза. – Твоей мамы больше нет, но я обещаю, что никогда не исчезну, хорошо? Я твой лучший друг, всегда буду твоим лучшим другом и, когда стану старше, никогда не уйду.

– Обещаешь?

– Клянусь своей жизнью, – сказал он. Затем Финли выкопал из земли камень с острыми краями, внимательно осмотрел его в лунном свете и повернул ладонь к небу. Внезапно он порезал им свою кожу.

Я прохрипела:

– Финли!

– Теперь ты, – сказал он, протягивая мне камень с решительным выражением лица. – Это не больно.

– Зачем мне это делать? – Мой испуганный взгляд застыл на его кровоточащем порезе.

– Мы даем клятву на крови, – сказал он. – Чтобы мы были вместе навсегда. Даже если какое-то время не сможем видеться.

Я колебалась. Этот порез пугал меня, но не так сильно, как мысль о том, что я больше не смогу быть с Фином. В конце концов я взяла камень, но не могла заставить себя сделать это.

– Давай ты.

Он покачал головой.

– Должна ты. В противном случае это не сработает.

– Клятва?

– Да. Это должно быть твое собственное решение. Будь храброй, Хелена.

Я сделала глубокий вдох, разжала кулак и закрыла глаза.

– Ладно. – Я быстро полоснула камнем по своей ладони. Сначала на мгновение ощутила жгучую боль, а когда открыла глаза, кожа уже окрасилась в красный цвет. – И что теперь?

– Иди сюда, – Финли придвинулся ближе ко мне и протянул руку. Одинокая капля крови скользила по его линии жизни. – Посмотри на меня.

Я подняла голову. Мое сердце сделало странный кувырок, суть которого я тогда определить не смогла.

– Теперь мы скрепим соглашение нашей кровью, но взгляд отводить нельзя, хорошо?

Я кивнула. Мой взгляд был прикован к его большим глазам. Их оттенок напоминал золотой мед. Я без всяких затруднений могла бы смотреть на него всю ночь. В следующую секунду я почувствовала руку Финли на своей. Наши раны соединились. Меня охватило странное чувство, словно нас заливал чистейший солнечный свет, и мое сердце бешено колотилось в груди. Это было чертовски волнительно.

Он переплел свои пальцы с моими.

– Вот так. Теперь мы вместе навсегда.

Но, пока он смотрел на меня, его улыбка медленно начала гаснуть. В конце концов он стал и вовсе грустным.

– Я должен отвести тебя домой.

– Не хочу, – тихо сказала я.

– Ты должна. Твой отец наверняка очень волнуется.

Я опустила взгляд и принялась теребить молнию на своей куртке.

– Когда я увижу тебя снова?

– Скоро. – Он казался более задумчивым, чем раньше. Его нахмуренный взгляд блуждал по кроне деревьев. – Обещаю. – Внезапно Финли высвободил свою руку из моей. Здоровой рукой он порылся в кармане анорака и вытащил что-то похожее на серый камень. Фин посмотрел на меня. – Это тебе.

Нахмурившись, я взяла маленькую вещицу и принялась ощупывать и разглядывать ее.

– Это дракон?

– Да. – Наконец-то Фин снова улыбнулся. – Он защитит тебя, когда меня не будет рядом.

Я прижала крошечного зверька к своему сердцу и одарила Финли самым теплым взглядом, на который была способна.

– Спасибо.

Его взгляд сфокусировался на ужасном шраме на моем лице. Я опустила взгляд, но он пальцем поднял лицо за подбородок, чтобы я снова посмотрела на него.

– Ты боец, Хелена. Никогда не стыдись этого. Ни за что. И не позволяй никому говорить, что этот шрам уродует тебя. Он делает тебя самой красивой девушкой в мире.

Финли всегда говорил в этой старинной манере. Он отличался от парней, которых я знала. Каждый из них выкрикивал что-то не к месту, отпускал глупые шуточки или подтрунивал над девочками. Но не Финли. Он был другим.

– Спасибо, – снова прошептала я.

– Я скоро вернусь, – произнес он.

А я все еще повторяла про себя его слова, даже когда уже давно лежала в своей постели и смотрела в окно на звезды. В ту ночь я долго засыпала с улыбкой на губах. Но тому вечеру в лесу суждено было стать последним разом, когда я видела Финли. Он не вернулся. Больше никогда.

Даже спустя годы мысли о золотистых волосах и благородных чертах бронзового лица были причиной моих бессонных ночей.

Хелена

Наши дни

Мои пальцы болели. Я изо всех сил цеплялась за ржавые перила покосившегося причала, который, по идее, вел на материковую часть Шотландии. Позади меня кто-то щелкнул языком.

– Долго еще собираешься там возиться?

– Дайте мне минутку, – выдавила я, и стоило это мне огромных усилий, потому что воздух в легких заканчивался. Взгляд устремился к брызгам, которые мягкими волнами плескались о причал. Я застонала.

– Крошка, пошевеливайся! – послышался женский голос. Он звучал раздраженно. – Сейчас шесть часов. Я собираюсь выпить кофе, черт возьми!

Я закрыла глаза. Дыхание было прерывистым. Мои руки дрожали, когда я отрывала их от перил, чтобы сделать шаг вперед. Ветер трепал вокруг голых колен вельветовую оверсайз куртку. Стало ясно, что в Шотландии о летней жаре мечтать не приходится.

– Она сейчас немного не в себе, – пробормотал человек позади меня.

Только я успела подумать, что это прозвучало сердито, как вдруг мою руку дернули в сторону. Спасительная рука!

Ржавые перила неприятно впились в спину. Я захрипела. Тело отреагировало, когда разум приказал ему открыть глаза. Паника поглотила крик, который хотел вырваться из моего горла.

Передо мной простиралось Северное море. Серое, всепоглощающее чудовище. Оно внушало ужас. Так сильно, что я не могла ни думать, ни дышать, ни даже жить. В эту секунду существовало только море, только вода, которая перенесла меня в другой момент. Момент, который привел к тому, что я оказалась здесь.

– Эй! – Приятный женский голос проник ко мне сквозь туман. – Все хорошо. Посмотри на меня, ладно? Сюда.

Раздался щелчок пальцев. Я моргнула, но глаза не могли ни на чем сфокусироваться. Прошло какое-то время, прежде чем нормальное зрение вернулось, и я увидела перед собой женщину. Короткие черные волосы обрамляли ее заостренное личико. Глаза были такими же яркими, как небо, на котором плясали пушистые облака. Она улыбнулась, и это было так приятно, потому что моря больше не было.

– Вода?

Я кивнула. Она тоже. Мы договорились. Замечательно.

– Закрой глаза и возьми меня за руку. Я поведу тебя.

Я не знала ее, но мои возможности были ограничены. Поэтому доверилась ей. Все завертелось, хотя я видела перед глазами только черные точки. Но я разглядела водоворот, черное в черном, огромный и мрачный хаос. После кошмарных секунд, наполненных ужасными мыслями о том, чем все это может закончиться, я почувствовала твердую почву под ногами.

Я жалобно застонала от облегчения, жадно наполняя легкие соленым воздухом. Открыла глаза, собираясь поблагодарить женщину, но… она исчезла.

Я осмотрелась вокруг, внимательно разглядывая набережную. Моряки грузили ящики в свои рыбацкие лодки, готовясь к завтрашнему дню; за тележкой с газетами мужчина в серо-голубой полосатой кепке и дождевике размахивал новой газетой.

– Первый министр постановил! – крикнул он. – Никаких военных в городах Абердиншира!

Я читала о событиях в Абердиншире, особенно в районе Тихого Ручья. В течение некоторого времени люди бесследно исчезали. Уже давно поступали сообщения о необычных «несчастных случаях». Точные причины смертей в большинстве случаев неясны, но исчезновение людей было новым витком в череде всех этих странностей.

В воздухе гавани повисла тишина, пока владелец рыбной закусочной разворачивал тент. Новоприбывшие на пароме пытались сориентироваться или спешили через гавань, но куда бы я ни посмотрела… незнакомой женщины нигде не было.

– Эй, курица! – крикнул голос рядом со мной. Он звучал раздраженно.

Я обернулась и узнала члена экипажа парома по его темно-синей форме.

– Это ты мне? – Было похоже на то, потому что он тащил мой тяжелый чемодан по неровно уложенным камням на асфальте. Прямоугольная коробка, в которой хранились все вещи, которые у меня вообще остались. Я была просто сбита с толку тем, что он сравнил меня с курицей, пока не вспомнила, что на шотландском сленге это означало «девушка».

Подбородком он указал на чемодан в своих руках.

– Ты забыла на корабле. – Сигарета угрожающе качнулась в уголке его рта. – Тяжелый он у тебя.

Матрос собрался подбросить его, но я вскинула руки, протестуя.

– Не надо!

Морщины прорезали его лоб, прежде чем он нахмурил тонкие брови.

– А?

– Не… Не нужно его подбрасывать. – Я поспешно протянула руки и забрала у него чемодан. – Прошу прощения. Я… Да. Спасибо.

Он посмотрел на меня в недоумении. Наконец матрос зажал сигарету между пальцами и закурил, загрязнив воздух ее ядовитым дымом. Я прислушивалась к глубокому звуковому сигналу стоящего на якоре судна, пока мой взгляд блуждал по соседней улице в поисках желтого дома. Я должна была встретиться там с Натаниэлем. Он сказал, что сторонится порта, потому что здесь слишком много людей. Что ж, в этом плане мы были очень похожи.

Через некоторое время я нашла тот путь, про который он мне говорил.

Восходящая узкая улочка, которая шла по дуге и вела к паромному причалу. Высокие подошвы моих ботинок глухо стучали по асфальту. На этой боковой улице, кроме, меня никого не было, но вдалеке я услышала легкий звон колокола, призывающего сесть на паром. Солнце объявило о своем восходе, окрасив небо в градиент оттенков розового золота.

Тихий Ручей был странным местом. Все здесь казалось неподвижным. Я слышала шелест листьев, колышущихся на легком весеннем ветру, и пение каких-то птиц, звучавшее совсем не так, как я привыкла дома. Тихая, меланхоличная мелодия сопровождала меня, пока я не добралась до условленного места встречи и не остановилась в ожидании.

Минуты пролетали одна за другой. Другие могли бы подумать, что я стою одна перед заброшенным магазином с красно-белым навесом, на витрине которого пылились остатки аптечных баночек. Но я знала, что за мной наблюдали. Буквально через несколько минут после того, как я добралась до места встречи, он привлек мое внимание. Рукава серого шерстяного свитера облегали его локти, длинные пряди черных волос свисали на жилистые предплечья. Контраст между чернотой волос и бледной кожей был настолько силен, что едва не ослепил меня. Парень сидел на корточках на дереве через дорогу и пялился на меня.

Я старалась сохранять невозмутимое выражение лица. Он не должен был думать, что может запугать меня. Хотя в действительности этот тип пугал меня. С каждой минутой я чувствовала себя все более неуютно. Я подумала о Джеке-потрошителе и занервничала. У меня не было никакого желания подвергнуться нападению неугомонного серийного убийцы в мой первый день в этом городе.

Ладони вспотели. Кожаная ручка чемодана в деревенском стиле, который когда-то принадлежал моему отцу, грозилась выскользнуть из рук, поэтому я сжала ладони в кулаки вокруг узкого куска замши. Я почувствовала, как горят мои мышцы от тяжести чемодана. Но что-то во мне сопротивлялось тому, чтобы поставить его; что-то во мне не хотело признаваться самой себе, что я прибыла в Тихий Ручей раз и навсегда.

Я взяла чемодан одной рукой, достала из кармана куртки маленький камешек, который всегда носила с собой, и погладила его выемки, пытаясь найти в этом успокоение. Он был рядом все эти годы после того, как Финли подарил его мне. Мой якорь. Защитный амулет. Он дарил ощущение безопасности. Тепла. Ощущение, что я не одинока. Хотя это уже давно было не так.

Снова и снова мой взгляд возвращался к высокому дубу, который возвышался над кирпичным домиком на другой стороне улицы. На широкой ветке наполовину скрытый густой зеленой листвой сидел бледный парень и не спускал с меня глаз. Он прислонился спиной к широкому стволу дерева, подтянув одну ногу, пока другая небрежно болталась в воздухе. На одном из его черных ботинок развязался шнурок.

Мы вели ожесточенную дуэль взглядами, но парень не отводил глаз. Казалось, его не волновало, что я заметила его. Дико растрепанные и черные как смоль волосы рассыпались по коричневой коре, пока он рассеянно разминал нижнюю губу большим и указательным пальцами.

– Хелена?

Я вздрогнула. Кожаная ручка выскользнула из моих рук, после чего чемодан с глухим звуком ударился об асфальт. Я поспешно наклонилась, чтобы снова прижать его к себе, прежде чем взглянуть в обветренное лицо старика. Тяжелые мешки красовались под водянисто-серыми глазами, что было неизбежно при такой коже – тонкой, словно пергамент.

– Натаниэль?

Он кивнул. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Бледные губы были сжаты в узкую линию. Я присмотрелась к нему повнимательнее. Под потрепанной жилеткой Натаниэль носил мятую пожелтевшую рубашку, которая, возможно, когда-то была белой. Его жесткие джинсы выглядели выцветшими от стирки, а на тощем запястье болтались наручные часы, которые были ему слишком велики. Стрелки покоились на неправильных цифрах. Они не двигались.

Мой дедушка производил жалкое впечатление.

Он сделал шаг вперед.

– Я возьму твой чемодан.

Я посмотрела на его длинные пальцы и нерешительно взглянула в его глаза.

– Только не тряси и не бросай его, хорошо?

Натаниэль Иверсен не стал задавать никаких вопросов. Он лишь что-то одобрительно пробурчал себе под нос. С каменным выражением лица дедушка забрал у меня чемодан, и тут его взгляд замер на моем лбу. Я отвернулась. Шрам от ожога светился, как будто его очертания снова разожгли всепожирающий огонь.

Повисла неприятная секунда. Я слышала биение собственного сердца. В конце концов мой дедушка развернулся на пятках. Не говоря ни слова, он пошел по улице. Я последовала за ним, но в затылке неприятно покалывало. Желание оглянуться через плечо было огромным. Я изо всех сил старалась избавиться от этого ощущения, но чем дальше я отходила, тем сильнее становилось покалывание.

Когда мы добрались до развилки и Натаниэль повернул направо, было невозможно – просто невозможно – продолжать игнорировать это желание. Я медленно повернула голову. Белокурые пряди моего конского хвоста скользнули по вельветовой куртке. Почти сразу же взгляд сфокусировался на ветке дуба, одиноко возвышавшейся за кирпичным домиком. Между этим моментом и нашим последним зрительным контактом прошло всего несколько секунд, но… парень исчез.

– Как прошла переправа?

– Нормально, – выдавила я. Натаниэлю не нужно было знать, что я просто съежилась на своем месте, дрожа, и провела ночь, слушая храп моего соседа по сиденью, чтобы заглушить звук плещущейся воды.

Натаниэль хмыкнул, и на этом его попытки завязать светскую беседу, казалось, закончились. Через некоторое время мы добрались до рыночной площади города. Свет фонаря преломлялся на чугунной внушительной статуе женщины посреди квадратной стены дома. Я замедлила шаг, пока рассматривала ее.

Это была необычная женщина. Ее лицо выглядело своеобразно, оно казалось совершенно причудливым. Я не могла отвести взгляд. Левая половина отличалась бесспорной красотой: правильные черты четко вырисовывали высокую скулу, уголок губ и глаз. Однако правая сторона ее лица… Святые небеса! Не припомню, когда мне доводилось видеть что-то настолько жуткое. Чем дольше я смотрела на странные символы, вырезанные на материале с поражающим перфекционизмом, тем больше мне становилось не по себе. Глаз на правой половине лица выглядел безликим, в нем зияла беспросветная дыра. Разбитые и потрескавшиеся губы контрастировали с искусно вырезанной левой стороной; длинная щель представляла собой вторую половину носа.

Натаниэль уже практически прошел мимо статуи, когда заметил, что я остановилась. Его взгляд скользнул от меня к изображению женщины и обратно.

– Ты идешь или как?

Ее притягательная аура пленила меня. Было трудно отвернуться. Давящее одеяло опустилось на затылок, как будто воздух доносил чей-то шепот и прижимал к себе. Меня охватила дрожь.

Наконец я покачала головой и последовала за дедом. Когда мы перешли рыночную площадь и пошли по восходящей тропе налево, я поймала его осторожный взгляд в мою сторону.

– Морриган, – вдруг сказал он.

Я моргнула.

– А?

– Статуя в центре. В память о богине мертвых.

– Оу.

Я посмотрела поверх разрушенной кирпичной стены, ограждающей восходящую дорожку. Стена защищала нас от падения с высокого берега, но простиралась только до конца дорожки. Под нами раскинулась бескрайняя гладь серо-голубой воды. Я тут же отвернулась, но короткого мгновения оказалось достаточно. Мои колени задрожали.

Тело содрогнулось от непроизвольного глубокого вдоха. Соленый аромат морского бриза ударил в нос. Я провела кончиком пальца по неровному цементу между разрушающимися кирпичами, пристально глядя прямо перед собой. Я понятия не имела, кем была богиня мертвых или из какого мифа она возникла.

– Морриган, – тихо повторила я, чтобы отвлечься от мыслей о воде. – Звучит благородно.

Натаниэль кивнул. Раздался визг чайки. Она пролетела над нами и уселась на верхушку одинокой мачты. Когда тропа закончилась и мы оказались в небольшом поселке, состоящем из отдельных домиков, мое дыхание сменилось прерывистым хрипом. Мой дедушка при этом даже в лице не изменился.

Я окинула взглядом покосившиеся, небрежно расставленные дома. В Тихом Ручье время словно остановилось. Это было так не похоже на Германию. Так не похоже на все города, которые я когда-либо видела. Тихий Ручей казался древним и обветшалым. Складывалось ощущение, будто все вокруг являлось реквизитом съемочной площадки, вдохновленным предыдущим столетием. Факт, что через несколько часов я впервые буду поступать в колледж в этом месте, казался совершенно нереальным. Куда более вероятным казалось встретить Смауга в его пустоши.

– Здесь. – Натаниэль остановился возле прямоугольного дома из коричневого камня. Грязь украшала внешние ставни и витиеватую раму, окружающую дверь. Похоже, ненастные дни покрыли белую древесину плесенью и грязью. Из крыши, вымощенной разноцветной черепицей, торчал дымоход.

– Это мой дом.

На сей раз это я была человеком, который просто кивнул. У меня не хватало слов, потому что дом моего дедушки казался заброшенным.

Натаниэль шагнул вперед. Я воспользовалась его невнимательностью, чтобы осмотреть передний двор. Частично разрушенная каменная стена и неухоженная живая изгородь окружали засохший газон. Спутанный плющ обвивался вокруг потрепанной железной скамейки. Из-за разросшегося кустарника, окружавшего ее, место для сидения было едва различимо. Я насчитала пять заброшенных растений. Два из них лежали на траве в окружении рассыпавшейся земли и разбитых горшков.

Это было унылое место.

Когда мой дед повернул ключ в замке и открыл дверь, гнилостный запах ударил в лицо с такой беспощадностью, что я не могла вздохнуть.

Оттуда воняло. Боже, оттуда так воняло, что я всерьез задумалась, не оставил ли Натаниэль кого-нибудь разлагаться в этом доме. Но, когда он включил свет, и мой взгляд пробежался по горам грязной посуды, по застывшей корке старого картофельного пюре и бело-зеленому слою плесени на остатках тушеного мяса, мысль о засохшем трупе отпала сама собой.

Натаниэль Иверсен жил скромно и в грязи. Дед избегал встречаться со мной взглядом. Какое-то мгновение я рассматривала черты его лица, пытаясь обнаружить наше сходство, но заметила только различия. Он сбросил с сундука старые газеты и стаканчики из-под йогурта, а сверху поставил мой чемодан.

– Ты хочешь есть?

– Нет, спасибо.

Моя первая ложь в Тихом Ручье. Следовало ли мне вообще начинать считать, сколько я солгу? Предположительно, нет.

Натаниэль с мрачным видом отреагировал на звук моего урчащего желудка.

– Садись. У меня было что-то на завтрак.

Сначала мне стало интересно, где он найдет место для приготовления пищи, потом я молилась, чтобы он не принес похлебку с плесенью. Ноги несли меня под аккомпанемент скрипа деревянных половиц, выполненных в деревенском стиле. Я села за круглый обеденный стол и наблюдала, как дед соскребает старую еду с двух тарелок и вытирает их щеткой для мытья посуды. Затем Натаниэль принялся черпать еду из кастрюли. Мой желудок сжался.

Натаниэль вернулся, сел напротив и толкнул мне тарелку через весь стол. Тосты и запеченная фасоль. Без слоя плесени, слава богу.

Какая странная ситуация! Этот человек был моим дедушкой, но я никогда прежде не видела его, за исключением пожелтевших, потрескавшихся фотографий. И вдруг я оказалась здесь. Это было безумием, которого мои родители никогда бы не допустили. Но у них не было возможности запретить мне находиться тут. Они были мертвы. Оба.

Вилкой я указала на старинную печь, вытяжка которой была скрыта деревянным выступом. Кастрюли и сковородки свисали с балок.

– Старинная штука, но выглядит стильно. Ты сам построил этот кухонный остров?

Его серые глаза смотрели на грубо отполированный предмет мебели. Квадратная рабочая поверхность была завалена мусором, но я все же смогла разглядеть вырезанные на ней выемки.

– Да, – сказал он.

Я игнорировала свой желудок, который бурно протестовал при виде свалки вокруг. Задержав дыхание, я обмакнула тост в томатный соус от запеченной фасоли. Нас окутала тишина, только столовые приборы звякали, когда касались керамических тарелок. Через некоторое время я больше не могла этого выносить. Молчание. Вонь. Крутящиеся в голове мысли о новом доме.

– Спасибо за завтрак. – Мой голос звучал гнусаво, потому что я сосредоточилась на том, чтобы не дышать через нос. – Если ты не возражаешь, я хотела бы распаковать свой чемодан, прежде чем идти в колледж.

Казалось, Натаниэль почувствовал облегчение. Он поднял свое тощее тело, чтобы убрать тарелки. Ножки стула заскрипели по деревянному полу.

– А ты уверена, что уже сегодня хочешь пойти в колледж? Ты можешь пойти и завтра.

– Не хочу ничего пропустить.

Он поджал губы.

– Почему ты не приехала на прошлой неделе, как мы планировали? – Дед стоял ко мне спиной, разглядывая горы посуды и, казалось, размышлял, какая башня из тарелок не слишком высока, чтобы уместить в себе еще две. – Ни сообщения, ни слова, и вдруг твой звонок вчера вечером, что ты уже в пути.

Я теребила кутикулу большого пальца, продолжая дышать через рот.

– Были дела, которые нужно было решить.

Если не считать того, что эти «дела» крутились вокруг решения совершить набег на мини-бар в отеле или заказать в номер китайской еды, то мои слова являлись откровенной ложью. Уже второй.

Натаниэлю не следовало знать, что я не смогла заставить себя сесть на паром неделей ранее. Ему не следовало знать, что меня дико потряхивало, когда я стояла в порту Амстердама со своим чемоданом и наблюдала, как вода безжалостно бьется о причал парома. И, самое главное, ему не следовало знать, что мое маленькое тело размером чуть более полутора метров просто разрывалось на части от страха покинуть единственное место, которое связывало меня с родителями.

Но в конце концов мне пришлось это сделать. Если я хотела узнать, почему моя мать оставила Тихий Ручей, почему она сбежала и больше никогда не хотела ступать на шотландское побережье, я не могла продолжать жить как прежде. Если я хотела узнать, кем она была, мне предстояло принять этот вызов. Возвращаться все равно было некуда. Свой дом детства я продала.

И вот я оказалась здесь, с отцом моей матери, в крошечном мрачном городке; мой новый дом являлся свалкой; все, казалось, было окружено водой, и я понятия не имела, как быть дальше. Никогда в жизни я еще не чувствовала себя такой потерянной.

Я провела руками по бокам своих узких джинсов, наблюдая за движениями Натаниэля: за тем, как седые редеющие волосы спадают на затылок, и за тем, насколько безразлично ему это грязное жилище, насколько я безразлична ему.

Я поднялась, он взял мой чемодан и пошел вперед, вверх по лестнице. Я последовала за ним. Ступеньки скрипели. Когда поднялась на верхний этаж, из комнаты в конце коридора вышел дед. Неуверенным жестом он вытер ладони о края свитера.

– Твой чемодан на кровати. На тот случай, если ты… все еще не хочешь, чтобы он касался пола.

– Спасибо, – пробормотала я. Он кивнул.

– Твоя форма для колледжа висит в шкафу.

Я медленно шагнула вперед, приложила ладонь к дереву приоткрытой двери и распахнула ее. Чего бы я ни ожидала, учитывая беспорядок в остальной части дома, ничего такого там не было.

Здесь царила педантичная чистота. Эта комната была маленькой, поэтому узкая односпальная кровать стояла боком к окну.

Я почувствовала это сразу. Уже в ту долю секунды, когда я вошла в комнату, меня охватила уверенность. Эта комната принадлежала моей матери. Таков был ее стиль. Казалось, все здесь было украшено цветочными узорами: стены цвета морской волны, покрывало на матрасе, пастельные картины. Даже потолок.

Моя мама всегда рисовала. Больше всего она любила природные элементы. Когда я думала о ней, перед моим внутренним взором возникали цветные пятна. Они окропляли ее лицо. Папа называл маму цветком своего сердца, который вдохнул в него жизнь. Пока все это у них не было отнято.

Я осторожно села. В горле образовался комок, когда мои руки коснулись цветочной ткани пледа. Я едва заметила, как свернулась калачиком рядом со своим чемоданом. Словно лиса, я взяла в руки одну из декоративных подушек и зарылась в нее носом. Я не знала, чего ожидала. Аромата роз моей матери?

Как глупо, Хелена. Как глупо. Она мертва. Это тебе было известно уже слишком хорошо.

Тем не менее я почувствовала ледяной холод и жгучее разочарование, когда единственное, что я ощутила, – это слабый аромат лаванды от кондиционера для белья. У меня вырвалось хриплое рыдание. Я зарылась пальцами в подушку, в то время как подступающие слезы сотрясали тело. Соль обжигала щеки, но в этот момент ничто в мире не могло остановить мои рыдания.

Воспоминания захватили меня, захлестнули разум, и я увидела ее улыбку, ее белокурые волосы, ее тонкий вздернутый нос, который был так похож на мой. Видела беспокойство на лице мамы, когда я спотыкалась или случайно прикусывала себе язык, пробуя клубничное мороженое, которое мы частенько ели в саду. Воспоминание о ее нежном голосе словно пронзило меня насквозь. Перед глазами возник образ, как она укладывала меня по вечерам спать, нежно напевая какую-то мелодию, в то время как ее пальцы гладили мою голову. Я практически почувствовала это прикосновение.

В течение многих лет я умоляла своего отца поехать в Тихий Ручей. Умоляла позволить мне увидеть ее дом; увидеть, где и как она росла. Я хотела быть ближе к матери. Ближе, чем могла себе представить. В том месте, которое сделало ее таким бескорыстным и любящим человеком.

Папа отказался. Но теперь я была здесь. Теперь я лежала на кровати, где она наблюдала за звездами, которые сияли по ночам сквозь высокое белое окно. Я не могла сосчитать, сколько раз мама рассказывала мне о них. О волшебном небе над Тихим Ручьем и ярком, искрящемся чувстве, которое разжигала в ней жизнь на суровом шотландском побережье. Мне казалось, что если приехать сюда, то можно почувствовать то же самое. Я предполагала, что в этом месте есть ответы, которые я всегда искала. Я была так уверена, что почувствую здесь волшебство жизни.

Теперь я оказалась в Тихом Ручье. И ничего не чувствовала.

Тираэль

За ночь до этого

Ветер безжалостно бил по лицу. Была суровая осенняя ночь. Экзодия подо мной издавала довольный рык каждый раз, когда порыв ветра выбивал ее из колеи. По крайней мере, ей было весело.

Погрузившись в себя, я искал связь с силой: нащупывал ее, словно нежные пальцы, мягко ложащиеся на белые клавиши рояля, и становился властелином собственной нервной системы. Я безмолвно дал понять мышцам руки, что нужно расслабиться, иначе ночной холод лишил бы меня возможности держаться за геральчиро. Мое желание рухнуть с высоты было взято в узду.

– Вниз!

Мой летучий дракон отреагировал мгновенно. Я напряг мышцы тела, когда она вскинула свой хвост в шипах, готовясь к приземлению. Во время первых летных уроков часто случалось, что по инерции меня перебрасывало через голову Экзодии, но это было много лет назад. К настоящему времени мы с ней были единым целым.

Волосы били по лицу, а щеки болели от напора ветра, прежде чем мое летающее существо распрямило ноги. Когда они коснулись травы, когти оставили на земле глубокие длинные борозды. Сила приземления заставила Экзодию спотыкаться несколько метров подряд. Я привычно надавил на ее невидимый ошейник, после чего она послушно остановилась и уселась на пятую точку.

– Хорошая девочка, – пробормотал я, ободряюще похлопал по серой коже и соскользнул с ее спины.

Экзодия уже опустила голову и с упоением выдирала из сочной почвы каждую травинку. Какой бы увлеченной она ни была, ее огромные уши по форме, как у летучей мыши, были всегда навострены. Моя верная спутница обращала внимание на каждый звук, готовая защитить нас от опасности. Зрачки ее шаровидных глаз быстро двигались. Вокруг царила приятная тишина, за исключением жадного чавканья дракона. Вдалеке я слышал тихий плеск волн, разбивающихся о материк. Задумавшись, я облизал губы, почувствовав легкий соленый привкус.

– Подожди здесь, – сказал я, повернулся спиной к своей летающей спутнице и зашагал к большому холму. Он был окружен рвом. Чем ближе я подходил к кургану эпохи неолита, тем больше меня охватывало неприятное ощущение холодных прикосновений к коже. И это несмотря на то, что я был одет в свое охотничье снаряжение. То, что души говорили мне, было бесспорным фактом: «Ты – незваный гость, тебе здесь не место».

Я добрался до входа. Гравий хрустел под моими ногами, пока я не вошел в кромешную тьму. Под большим травянистым холмом скрывался Мейшоу – могильник, построенный из блоков песчаника весом в несколько тонн и длиной от метра. Многие из них были размером с автомобиль. Каменные опоры поддерживали крышу древнего помещения. Я зажег спичку и позволил пламени перекинуться на факел, который принес с собой. Через несколько секунд тусклый свет заполнил помещение с высокими потолками.

Я подошел к той части стены, где ежедневные туристы восхищались иероглифами, вырезанными на камне. Легенда гласит, что много веков назад отдыхающие норманны оставляли на этой стене непристойные высказывания о женщинах или хвастались своим имуществом, чтобы развеять скуку. Но я знал лучше: эти руны пришли из языка азлатов. Эти символы таили в себе темное заклинание, которое было запрещено для таких, как мы. Вряд ли кто-то из народа Света предал бы Верховных подобным образом, ведь никто не пожелал бы столкнуться с последствиями черной магии. В конце концов, мы каждую ночь сражались с нашими темными братьями и сестрами снова и снова. Мой народ был бы разочарован, узнав, чем я здесь регулярно занимаюсь. Но у меня не было выбора.

Пламя факела потрескивало. Оно отбрасывало тень от моей головы на стену из белого камня, пока я водил указательным пальцем по каждой руне.

– Quoda suma, hoc sumare. Hoc suma, quod eris, – пробормотал я, взывая к способностям и заставляя свое силовое поле достичь темной материи. Мое нутро сопротивлялось. Я не обучался такой форме магии, и это было единственное темное заклинание, на которое я был способен. Мне потребовались годы, чтобы овладеть им.

– Quoda suma, hoc sumare, – повторил я. Чем являемся мы, тем станете и вы. – Hoc suma, quod eris. – То, чем вы являетесь, было когда-то нами. – Tib ossa terra abiit. – Пусть твои кости коснутся земли. – Hic est Lachlan Tsibea. – Лахлан Цибеа, восстань.

Жар залил мое тело, заставляя опуститься на колени. Рука соскользнула со стены. Я сжал зубы, мысленно крича себе, что не сгорю, что это прекратится. Агония длилась несколько секунд, прежде чем смениться ледяным холодом. Как будто мои нервы замерзли. Внутри протестовал хаос, извиваясь, словно страдающее животное. Эта боль пронзила меня до мозга костей.

Из меня вырвался хрип, когда я в оцепенении наблюдал, как отдельные частицы материализовались в воздухе перед моими глазами. Муки черной магии утихли, в то время как изуродованный человек принял завершенный облик.

Передо мной стоял Лахлан Цибеа – представитель народа Тьмы и один из последних оставшихся некромантов. Его кроваво-красные волосы обрамляли серую кожу, словно корона. Несколько впадин изуродовали лицо, словно глубокие шрамы. От него исходил кисловатый запах, который распространялся по всему могильнику. Лица наших темных братьев и сестер напоминали кожу трупа, изъеденную червями и личинками, сквозь которую проглядывали очертания черепа. Их тела были худыми, как щепка. Народ Тьмы был почти полностью сложен из бумажной кожи и костей, потому что Иной мир пожирал их.

– Тираэль Бернетт, – произнес Лахлан, ухмыляясь. Его зубы были заострены, как смертоносные кинжалы. – Какая неожиданная радость.

– Мне нужна твоя помощь.

– Прискорбно, – пробормотал Лахлан и начал расхаживать взад и вперед по круглой площадке. – Я как раз собирался отдохнуть от изнурительной охоты и немного вздремнуть.

– Возведенная защитная стена ослабевает. Я чувствую это. Проклятие пожирает меня.

Лахлан вдруг остановился и глубоко вздохнул.

– Почему ты избрал именно меня, чтобы взяться за это неприятное дело?

– Ты знаешь об этом типе заклинаний больше, чем кто-либо другой. И ты не такой, как они.

– Как кто?

– Другие представители народа Тьмы.

Лахлан усмехнулся.

– О, мальчик. Я такой же, как они.

– Нет.

Черные, как смоль, глаза Лахлана впились в мои. Это могло показаться угрожающим, и многие другие, вероятно, отступили бы, но я не испугался. В этой жизни мне больше нечего было терять.

– И что привело тебя к этой мысли, Бернетт?

– Ты здесь, – произнес я. – Ты можешь отразить магию, но каждый раз появляешься передо мной.

– Потому что ты даришь мне драгоценные часы за пределами потустороннего мира. Задержаться на Земле после полуночи – до наступления рассвета и окончания охоты. Кем бы я был, если бы отказался от этой привилегии?

– Возможно. Но я думаю, что здесь замешано что-то еще.

– И что же?

– Черта азлатов, которая, кажется, давно утеряна и выходит далеко за рамки отдельных народов.

– Говори прямо, мальчик.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

– Верность своим братьям и сестрам.

Лахлан скрыл от меня свое сердцебиение. Он знал, что я наблюдаю за ним, и знал, что по натуре я был дотошным. Тираэль Бернетт никогда бы не оставил ситуацию на волю случая. Разумеется, я пытался наладить связь с его мышечной системой. Не имеет значения, что я о нем думал: я должен был быть во всеоружии. Но сила Лахлана схожа с моей. Такой, как он, не позволил бы мне просто так определить его настроение по пульсу, поэтому Лахлан тщательно оборонял свое нутро.

– Я ненавижу тебя, Бернетт.

– Я знаю.

– Твоя семья – подонки.

– Только мой брат.

Он прорычал.

– Особенно твой отец.

– Потому что на прошлой неделе он преследовал тебя до самого острова Харрис? – Я рассмеялся. – Такова его работа.

– Я ни на кого не нападал! – прокричал Лахлан. – Скажи мне, Бернетт: в каком мире справедливо наказывать невиновных за ошибки других?

– В этом.

– Ты думаешь, это правильно?

– Я сказал, что в этом мире все справедливо, но никогда не стал бы утверждать, что являюсь сторонником этой субъективной справедливости, Лахлан.

Он посмотрел на меня с подозрением. Я не сдвинулся ни на миллиметр.

– Справедливость без милосердия – это просто бесчеловечность.

Лахлан сплюнул на пол.

– Ваше начальство притворяется миролюбивым, но это все – прекрасно срежиссированный театр! Они держат ниточки в своих руках и манипулируют вами, словно куклами.

– Никто не манипулирует мной, и никто не держит меня в своих руках.

– Ты думаешь?

– Я знаю. – Одним быстрым движением я избавился от своей куртки и свитера под ней. Мерцающий свет факела отбрасывал тусклый свет на мускулистый торс. Я указал на глубокие дыры в коже. – Мое тело – это поле битвы, Лахлан. Не что иное, как перекопанная равнина с воронками от давно взорвавшихся мин. – Я сверкнул на него глазами. – Никто и никогда больше не будет контролировать меня. Я принадлежу себе.

Секунды шли. Было невозможно сказать, разглядывал Лахлан мои шрамы или лицо. Его черные как смоль глаза не позволяли понять это.

– Ложись, – вдруг сказал он.

Я прислонил факел к камню и сделал так, как он просил. Твердая холодная поверхность коснулась спины. Лахлан пошевелил своим длинным указательным пальцем. Мгновение спустя в земле вокруг моего тела образовалась круглая выемка. На мгновение узкая траншея ярко вспыхнула, прежде чем меня охватило черное пламя высотой по щиколотку.

Могущественный некромант рыскал вокруг, словно хищный зверь. Меня по очереди окутывало то светом, то тенью каждый раз, когда пламя факела вспыхивало и снова гасло. Странные слова слетали с уст Лахлана. Они звучали как леденящий душу шепот в темной ночи. Своими когтями он обвел контур моего тела. В воздухе возник точно такой же силуэт, похожий на смолу, и я различил ядовито-зеленые полосы, пробивающиеся сквозь туман. Они несли с собой звуки детского смеха.

Лицо Лахлана исказилось. Другой рукой он крутил в воздухе, рисуя светящиеся руны в клубящейся дымке. Чем больше он напрягался, тем сильнее вздувались на его лице черные вены. Тело Лахлана дрожало, но он не останавливался.

Жар разливался по моему телу. Спустя несколько секунд я был весь в поту. Темный вывел последнюю руну, пробормотал заклинание и вдруг ткнул в пустоту, как будто кого-то ударил. Светящаяся струна зашептала, закрутилась и устремилась ко мне. Она зарылась в мое тело.

Я подавил крик, выгнул спину и стиснул зубы. Было ощущение, словно кто-то схватил все мои органы, сжал их и безжалостно вырвал. Но Лахлан объяснил, что он делал до того, как я впервые лег на эту поверхность: создавал искусственную защиту, которая вырастала внутри меня, как крепость. Проклятие было отброшено в сторону. У него не хватало сил пробить стену, но я чувствовал, как оно борется. И оно не собиралось останавливаться.

Лахлан опустил руку. Черное пламя погасло. Я лежал на полу, тяжело дыша, в то время как мир вокруг меня вертелся. Потребовалось какое-то время, прежде чем я смог подняться. Ноги дрожали.

– Это продержится какое-то время, – произнес Лахлан.

Я оперся одной рукой о песчаник.

– Как долго?

– Какое-то время, – повторил он.

– Интервалы делаются короче. – Это был факт, который больше нельзя было отрицать. Я наклонился, натянул свитер, затем куртку и вытер рукавом пот с лица. – Проклятие становится сильнее.

– Я предупреждал тебя, что так оно и будет. – Лахлан казался беззаботным, как будто мы говорили на несущественную тему, по которой у нас имелись разногласия. – Чем больше времени проходит, тем больше энергии овладевает твоими силами.

– Что я могу с этим сделать? – Впервые в жизни я уловил нотку отчаяния в своих словах. – Должен быть какой-то способ. Ты должен исцелить меня, Лахлан.

– Это больше не в моей власти. Но способ есть.

– Назови его. Я готов сделать все, что угодно.

– Все?

– Все.

– Что ж… – Лахлан поднял факел с земли и уставился на угасающие языки пламени. Его бледная кожа выглядела такой тонкой, что мне казалось, будто факел просвечивал ее насквозь. – Тебе нужна Безграничная сила.

В недоумении я разглядывал его целую секунду. Затем из меня вырвался громкий смех. Безрадостный звук наполнил древний могильник.

– Не думал, что ты сегодня в настроении шутить.

– О, я вовсе не шучу. – Его черные глаза сосредоточились на мне. – Я говорю совершенно серьезно. Конечно, если ты хочешь выжить, Бернетт.

Моя улыбка застыла.

– Безграничная сила исчезла столетия назад. Даже самые могущественные азлаты всех времен не смогли ее выследить. Разумеется, не смогли, ведь сами боги скрыли эти три отличительных знака, Лахлан. Никто и никогда не сможет завладеть этим артефактом.

– Ты забыл про Сифру Иверсен, мальчик.

– Я не верю ни единому слову из этой глупой сказки, – прошипел я. – Иверсены всегда были и остаются лживым, показушным и бездумным кланом. Если бы мне пришлось выбирать между отрядом темных и одним Иверсеном, я бы предпочел убить второго.

Лахлан усмехнулся.

– Тогда ты обрадуешься, услышав, что Хелена прибудет в порт к рассвету.

Я скривил лицо. Он засмеялся. Это звучало холоднее смерти.

– Что бы ты ни думал об Иверсенах, твоя так называемая глупая сказка – единственная зацепка, которая у тебя есть. Воспользуйся ей, если тебе дорога жизнь. Найди майора Томаса Вейра и отбери у него силу.

– Никто на такое не способен.

Выражение лица Лахлана сделалось серьезным.

– Если кто-то и способен это сделать, то только ты, Бернетт.

Он щелкнул пальцами и исчез.

Я остался наедине со своими бурными мыслями и тусклым пламенем факела, которое как будто придавало обстановке сдержанный вид. Ничего не указывало на то, что некромант темного народа только что совершил надо мной могущественный ритуал. Если бы у власти закрались хотя бы малейшие подозрения, меня бы незамедлительно отправили в ссылку. Я сильно рисковал, устраивая эти тайные встречи, но Лахлан был моим единственным лучом надежды в мире, который становился все более мрачным. И как бы нелепо ни звучали его слова… Я знал, что он сказал правду.

Словно туманное видение, которое медленно прояснилось, я понял, что у меня не было другого выбора.

Независимо от того, потерплю я неудачу или нет, эта самоубийственная, изнурительная миссия была моим последним якорем. А это означало, что мне предстояло пойти против самого главного правила моего народа. В случае, если про это станет известно, меня обвинят в государственной измене. Верховные казнят меня. Беспощадно. Но не сделай я этого, то в конце послушания уже богиня мертвых будет ждать меня, чтобы сопроводить в Тир-на-Ног.

Решение было принято. Мне предстояло нарушить Высший Закон. Отныне все, что имело значение, – это майор Томас Вейр и Безграничная сила древних кельтских божеств.

Выйдя на улицу, я почувствовал прилив надежды. Прохладный воздух щекотал мои щеки. Я оседлал Экзодию и поднял ее в небо. Этот полет отличался от нашего прибытия. До этого меня и моего геральчиро сопровождала мутная аура. Она постоянно издавала жалобные крики, которые терялись на пронизывающем ветру. Экзодия чувствовала, что что-то во мне хотело сдаться.

Сегодняшняя ночь прощалась с нами ясным небом. Впервые за долгое время не упала ни капля дождя.

Хелена

Лицо моего деда было спрятано за газетой, когда я спускалась по лестнице. Он услышал шаги и опустил ее. Без единой эмоции разглядывал форму колледжа, состоящую из плиссированной юбки в красную клетку и белой блузки с рукавами-фонариками.

Форма была отвратительной. Белые шерстяные гольфы доходили до колен. Галстук-бабочка, соответствующий ткани юбки, был прикреплен к верхней пуговице между боковыми сторонами воротника блузки, и я чувствовала себя так, будто кто-то обернул меня дешевой подарочной лентой. Я взглянула на массивные черные ботинки на шнуровке, которые выглядели так, будто они были из девятнадцатого века. Я уже скучала по своим уютным «Мартинсам». Наряд казался устаревшей версией образа в стиле «Темной Академии».

– Твой пиджак. – Взгляд Натаниэля метнулся к предмету одежды, воротник которого я держала между пальцами. Его подол подметал пыльные ступени лестницы. – Почему ты его не надела?

Я спустилась до начала лестницы и пожала плечами.

– Сегодня должно быть тепло. В приложении писали, что весь день будет солнце.

– В приложении?

– На моем телефоне.

– Ага. – Он нахмурился. – Ты должна надеть пиджак.

Я прислонилась спиной к массивной витрине. На краю полки стояли книги, мусор, стеклянные банки, мусор, свечи, и – вот так сюрприз – мусор, накиданный в огромную кучу.

– Просто… – Я смиренно посмотрела на пиджак, прежде чем поднять глаза. – С этой штукой я выгляжу так, будто выступаю в марширующем оркестре.

– Это абсурд, – сказал он. – Что плохого в манжетах?

– Ничего, но… – Я вздохнула. – Я просто хотела бы носить свои собственные вещи.

Натаниэль отложил газету и поднялся. Он повернулся ко мне спиной, убежал на кухню и вернулся с кофейной чашкой в руке.

– У колледжа есть свои принципы, Хелена.

Я закатила глаза.

– Вот это абсурд. Мы живем в двадцать первом веке. – Я провела руками по своей форме. – А как же самовыражение?

Его взгляд по-прежнему был устремлен на меня – невыразительный и невозмутимый. Он снова отхлебнул свой кофе.

– Лучше всего, чтобы ты попыталась приспособиться. Было бы невыгодно давать жителям лишний повод говорить о тебе.

Я смиренно опустила плечи.

– Адьес, анонимность.

Натаниэль уставился в свою тарелку.

– Тихий Ручей другой. Но ты привыкнешь к этому.

– Конечно. – Мне казалось, что я никогда не смогу согреться в этом месте. Но да, возможно, на это требовалось время. Я переместила ремень своей джутовой сумки повыше на плечо и отвернулась. – Увидимся сегодня вечером.

– Возвращайся до захода солнца.

Я остановилась в движении.

– Почему?

Мой дед провел кончиком пальца по краю чашки. Тусклый свет газового фонаря отбрасывал на него зловещую тень.

– К ужину. – Он взглянул на свой ноготь. – Это… мои принципы. Ужин в семь. Ориентируйся на это время.

– Ладно. – На мгновение я задержалась на пороге. Мои пальцы покоились на дверной ручке, пока я смотрела на деда. Но он не предпринял никаких попыток поднять голову. – Должна ли я… Вернее, могу ли я навести порядок в доме? Сегодня вечером. Я была бы рада помочь тебе в этом…

– Нет. – Его грубый тон заставил меня вздрогнуть. Чашка в руке дрожала. Кофе пролился на его пальцы и расплескался по деревянному полу. Я сомневалась, что он это вытрет. – Я сделаю это.

– Я могла бы…

– Я сделаю это, Хелена. – Он не смотрел на меня. – Иди, а то опоздаешь.

Отреагировала я не сразу. Но, когда Натаниэль отвернулся и вяло прошаркал на кухню, я вышла из дома, жадно хватая соленый весенний воздух. Солнечные лучи сегодня были необычайно щедры для востока Шотландии. Я закатала рукава ужасной блузки выше локтей и пересекла чахлый палисадник. Мне было непонятно, как мой дед мог жить в этом доме.

Здесь, наверху, скалы не имели границ. Порывистый ветер запутывал пряди волос. Челка хлестала меня по лицу. Пришлось завязать хвост и тут же распрощаться с локонами, которые я сделала с помощью выпрямителя. Я наслаждалась пьянящими проявлениями дикой природы, в том числе легким плеском воды об утес, пока не увидела море.

Я внимательно впитывала в себя каждую деталь суровой обстановки, пока мой взгляд не остановился на маленькой девочке. Она стояла на коленях у скал недалеко от меня. Ее колени выступали на несколько миллиметров над пропастью. Кончики огненно-рыжих волос касались подбородка девочки. Она наклонилась, чтобы исследовать пальцами участок осыпи, и засмеялась, когда камни упали в глубину. Однако я осмотрелась в панике. За этим ребенком никто не присматривал?

Девочка снова наклонилась вперед, но на этот раз потеряла равновесие. Мое сердце бешено заколотилось. Я побежала так быстро, как только могла. Увидев, как малышка споткнулась, я хотела завопить, закричать – что угодно, но это не помогло бы, поэтому я просто побежала еще быстрее, молясь, надеясь, трепеща.

Осталось всего три метра, подумала я. Три, теперь два. Держись, малышка, только держись…

Ее глаза широко распахнулись. Рот девочки сложился в ужасающе широкую, большую букву «О». Я резко остановилась. Шок затопил мое сердце. Было уже слишком поздно.

Девочка упала в пропасть.

Хелена

Я издала крик, леденящий кровь. Он рассеялся над морем, которое всего за несколько секунд до этого поглотило невинного ребенка. Затаив дыхание, я стояла там, вытянув руки, как будто еще могла поймать ее, как будто все еще могла предотвратить то, что только что произошло. Несмотря на солнечные лучи, меня окутал безжалостный холод. Его ледяные когти парализовали тело. Мне не удалось заглянуть за край пропасти.

Только смутный звук захлопнувшейся входной двери пробился сквозь туман моих мыслей. Я повернула голову и увидела молодого человека в черной водолазке. Его светло-соломенные волосы выглядели растрепанными и непослушными – такими же дикими, как и его глаза, удерживающие мой взгляд.

– Девочка! – прокричала я. – Она…

Он не дал мне закончить. Через несколько секунд парень оказался на краю утеса. Время между нами замерло. Я наблюдала, следила за его движениями и, затаив дыхание, ждала момента, который покажет мне, что все это взаправду. Я не знала, какой реакции ожидала. Возможно, вспыхнувшей боли в его теплых карих глазах. Чего я, конечно, не ожидала, так это веселой ухмылки, которая в эту секунду появилась на очень привлекательном лице незнакомца.

– Твое стремление к острым ощущениям уже начинает действовать мне на нервы. – Его длинные пальцы обхватили край скалы. Легкий порыв ветра откинул кончики волос с его лица, прежде чем они снова упали на левый глаз. – Даже не знаю, что с этим делать, Элин Вудворт.

– С кем ты разговариваешь? – спросила я, совершенно сбитая с толку.

– Со своей дочерью.

– Что, прости?

Вместо ответа он протянул руки в бездну. Под тканью свитера я разглядела натренированные мышцы. Новая волна паники захлестнула меня, потому что я подумала, что он тоже сейчас упадет. Но внезапно из-за края утеса показалась копна рыжих волос, а на детском лице появилась широкая улыбка, когда мужчина поднял девочку над скалами.

Что за…

Я недоверчиво уставилась на них. Ее маленькая головка склонилась к плечу отца, и, заметив мой взгляд, девочка спрятала лицо в его руке. Она была маленькой. На вид ей можно было дать не больше пяти лет. Ее отец, в свою очередь, казался моим ровесником, но его осанка, черты лица – все в нем выглядело таким уверенным, таким грациозным, что я чувствовала огромную пропасть между нами.

– Извини. – Его голос звучал так, как будто он извинялся за пролитый на меня кофе. – Поведение Элин может быть пугающим, когда ты ее не знаешь.

– Пугающим? – Я растерянно заморгала. – Это было не просто пугающе. Я была… я не могла… – Я бешено жестикулировала руками. – Она упала со скалы!

Он осмотрел меня трезвым взглядом.

– Элин знает, что делает.

Гнев нарастал во мне, трепетал внутри, словно взбешенная ласточка.

– Она же ребенок! Почему ты позволяешь ей играть возле этого обрыва одной?

Отец девочки не моргнул и глазом. Непонятная ухмылка все еще красовалась на его губах. Повисла напряженная тишина, пока я внутренне готовилась к ответу и подбирала слова, чтобы противостоять ему.

Этот ребенок мог погибнуть!

– Элин знает, что делает, – повторил незнакомец. Прежде чем я успела что-то возразить, прежде чем я смогла даже вздохнуть, он повернулся ко мне спиной с почти пугающей элегантностью и исчез в доме вместе со своей дочерью.

Я ошеломленно смотрела им вслед, пока не заметила плачевное состояние его каменной хижины. Здание выглядело как традиционный коттедж давно забытых дней. Белая стена из сухого камня обветрилась, окна были маленькими и асимметричными. Солома заменяла традиционную крышу. Должно быть, этот дом простоял здесь значительно дольше, чем существовал Тихий Ручей.

Мой гнев, не найдя выхода, заставил меня судорожно выдохнуть. Этот вздох растворился на ветру. Осторожными шагами я приблизилась к краю обрыва. Мои ноги протестовали при виде головокружительной высоты. Из меня вырвался сдавленный хрип, но, как бы я ни была напугана… отвернуться уже не могла.

Нежными прикосновениями белая пена осыпала каменную стену меланхоличными поцелуями. Неподдельная, не обработанная красота природы загипнотизировала меня. Я задавалась вопросом, как что-то настолько прекрасное могло быть одновременно таким пугающим. Вдруг меня охватила тревога. Мой взгляд блуждал по скале и остановился на выступе плоской стены утеса. Это выглядело неестественно. Странно.

В моей голове проносились беспорядочные мысли. Паника, охватившая мои конечности, начала медленно ослабевать. Я отвернулась, но ситуация продолжала мелькать перед моим внутренним взором. Шокированное лицо девочки, когда она падала. Ухмылка, когда отец поднял ее над скалами. Как могло случиться, что гладкая стена утеса имела только один-единственный выступ – и прямо здесь?

Я заставила себя успокоиться. Мой мозг слишком драматизировал все произошедшее. Девочка жила здесь. Она прекрасно знала это место. И все же…

По моим рукам поползли мурашки. Внезапно мне жгуче захотелось уйти с этих скал. Я решила спуститься по тропе к центру города и блуждала в узких улочках между домами, пока не добралась до порта. Меня обдало запахом рыбы и водорослей, а от прохладного сквозняка по бедрам пробежал холодок. Некоторое время я шла по плохо уложенной брусчатке набережной, пока до меня не донесся разговор двух моряков. Они разговаривали, сидя на своих лодках. Оба были одеты в рыбацкие панамы и жилеты.

– Пропустим сегодня вечером по стаканчику в «Королевском утесе», Руфус?

– Я не знаю…

– Давай, старый пень. Завтра мне нужно ехать в Стонхейвен.

– В другой раз, Том. Моя жена ждет.

– Ах, о том и речь, Руф, о том и речь. – Он жестикулировал в воздухе рыбацким ножом. Солнце отражалось от стали. – За каждым хорошим моряком стоит сильная женщина – или несколько во многих портах.

Я скривила лицо.

– Идиот.

Возможно, я перегнула палку, но его слова разозлили меня. Они напомнили о первых отношениях, в которых мне довелось неприятным образом узнать, что парень просто играл со мной. Финли никогда бы так не поступил. Финли был бы… Он был бы…

Я зажмурила глаза, отгоняя мысли о нем. Чего я ожидала? Что он будет стоять в порту с табличкой и ждать меня после того, как от него вот уже сколько времени не поступало никаких известий?

Том переместил вес в своей ржаво-коричневой лодке, чтобы повернуться ко мне. Его лицо казалось опухшим, рыбацкая панама вдавилась в плоть. Отвратительная жадность отражалась в его глазах, когда он рассматривал мое тело.

– Да неужели? – Он издал мерзкий смешок, который пронесся над Северным морем. – Возможно, будь ты одной из них, думала бы по-другому. Не возражала бы, малышка.

Я остановилась и вздернула подбородок.

– Не возражала бы написать тебе мой ответ по буквам. Этим ржавым рыбацким ножом прямо на твоей коже. Очень медленно, чтобы ты успел все разобрать. Как насчет этого, Том – останемся наедине, ты и я?

Лающий смех Руфуса раздался в воздухе: грубый, словно дикое море. Его приятель, с другой стороны, бормотал бессвязные ругательства, его лицо источало неприкрытую злобу. Я выдержала его взгляд с ехидной ухмылкой и отвернулась.

Колледж был расположен на окраине города в Хайлендсе. Я наметила свой путь на картах Google. Мне предстояло пройти милю по набережной порта. Казалось таким нереальным начинать студенческую жизнь в этом месте. Как будто я была готова к будущему и к тому, чтобы моя жизнь стала беззаботной. Нереальным казалось то, что я была здесь, в Тихом Ручье – месте, которого мои родители избегали, как чумы, и о котором постоянно умалчивали.

Набережная подходила к концу. Вдалеке были различимы четыре шпиля замка, уходящие в небо. Только туманные очертания – серые и мрачные в лучах восходящего солнца. Я засунула руки в карманы юбки и стала осматриваться по сторонам, пока мое внимание не привлек деревянный указатель. На одном из трех знаков со стрелками были выгравированы слова «Колледж Тихого Ручья».

Я довольно долго следовала этому направлению. Брусчатка набережной давно превратилась в пешеходную дорожку вдоль побережья, слева от меня распластались бескрайние просторы сурового высокогорья, справа – Северное море, над зеркальной гладью которого в эту секунду пролетала чайка. Ее лапы скользили по поверхности воды.

Когда рыбацкие лодки в порту Тихого Ручья стали казаться маленькими, словно игрушечные кораблики, я вышла на широкую каменную дорожку. А в конце этого пути стояло многовековое здание, величественное и почтенное. Каменная круглая арка отделяла дорожку от внутреннего двора колледжа. За историческим зданием высокие ели в лесу окрашивали горизонт в мрачно-зеленый цвет. Дикая красота этого зрелища вызвала во мне настолько ошеломляющее чувство, что я остановилась в движении, дабы запомнить это впечатление. Легкий ветерок целовал мои щеки. Губы растянулись в улыбке.

Позади послышались приближающиеся шаги. Я оглянулась через плечо и увидела молодую женщину. Ее волосы были сказочно красивы, как шерсть у лисы. Она шла ко мне, а я только и могла, что смотреть, какие невероятно длинные у нее ноги и как ангельски она улыбалась. Эта женщина тоже была одета в ужасную форму колледжа, но на ней одежда сидела просто идеально.

– Привет, – сказала она.

Я удивилась.

– Эм, привет?

– Ты маленькая.

Простите, что? Неужели все люди в Тихом Ручье были такими навязчивыми и грубыми? Подумав о своем деде, я решила, что едва ли. Казалось, эта девушка просто была экстравертом.

– Э-мм, – повторила я, на этот раз очень растягивая звуки. – Метр пятьдесят восемь. Выше зубра и почти такой же длины, как тюлень.

– Кто такой зубр?

– Бык.

– Интересно. – Она сияла, и, казалось, затмевала само солнце. – Я Изобель.

– Хелена.

– Я знаю.

Я заморгала.

– Откуда?

– Это же Тихий Ручей. Слухи разлетаются быстро, знаешь. – Изобель так внимательно смотрела на меня, что возникло ощущение, будто мне делали рентген. В конце концов девушка указала подбородком на пиджак, который висел у меня на плече. – Ты должна надеть его. В противном случае могут возникнуть проблемы с председателями студенческого союза.

– Серьезно?

– Серьезно. Это очень целеустремленные студенты, которые крайне ответственно относятся к своему заданию.

Вздохнув, я бросила сумку на землю и надела пиджак, прежде чем снова перекинуть ремень через плечо.

Мы продолжили идти. Изобель присоединилась ко мне. Казалось, она больше не хотела отходить от меня ни на шаг. С одной стороны, это сбивало с толку, но с другой – я была благодарна.

– Какая у тебя специальность?

– История. – Двое других студентов обогнали нас. Они мельком бросили на меня любопытный взгляд. Я сглотнула. – А у тебя?

– Психология. Третий семестр.

Мы подошли к каменному проходу. Его деревянные двустворчатые двери были открыты, словно приветствуя нас, и мы вместе вошли во внутренний двор. Узкая асфальтированная дорожка обрамляла квадратную зеленую лужайку, на которой суетились студенты; все были одеты в одинаковую форму. Вместе они напоминали муравейник, собирающийся вокруг липкого мороженого.

– Безумие, – пробормотала я. Мой взгляд исследовал фасад замка, который хранил в себе истории прошлых веков. Искусно выполненные арочные окна располагались в ряд, чередуясь с остроконечными эркерами, выступающими из стен. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы получить возможность посмотреть на башни. – Это не может быть колледжем.

– Добро пожаловать в Тихий Ручей. – Казалось, Изобель позабавила моя реакция. – Город, в котором все по-другому.

Я крутилась вокруг своей оси, разглядывая каждый миллиметр исторического сооружения, когда почувствовала, как пальцы Изобель обхватили ткань моего пиджака. Она отвела меня в сторону, чтобы дать пройти рыжеволосому студенту.

– Спасибо, – пробормотал он в сторону Изобель. Парень пошел было дальше, как вдруг обернулся через плечо. Он остановился и посмотрел на меня. – Ты новенькая, не так ли?

– Да. – Я сжала свою джутовую сумку. – Хелена.

– Круто. – Пальцы рыжеволосого играли с кончиком галстука, в то время как его взгляд скользил по мне дольше, чем это было положено. Изобель прищелкнула языком.

– Что-нибудь еще?

– Нет. – Он одарил меня широкой улыбкой. Наконец парень указал на здание. – Мне пора идти. Может быть, мы еще увидимся, Хелена.

– Определенно.

Изобель подождала, пока он не скрылся за проходом, ведущим в другую часть двора. Затем сморщила нос.

– Просто не верь ему.

– Он кажется милым.

– Да. Пока не получит то, что хочет.

– Все настолько плохо?

– Настолько плохо.

– Так он один из тех парней, кто считает своей миссией затащить каждую студентку в койку?

– Ну, он не спит с ними.

– Не спит?

– Мерлин живет по строгим католическим правилам. Никакого секса до брака. Но он любит пробовать все остальное.

– Откуда ты это знаешь? – Сначала я колебалась, но Изобель была очень откровенна со мной, так что, думаю, я могла говорить с ней так же откровенно. – Между вами что-то было?

– Бог с тобой! – Лицо Изобель снова скривилось. – Нет, он рассказывает мне.

– Рассказывает тебе? – Я была сбита с толку. – Почему?

– Он мой брат.

– Оу.

– Да. – Она вздохнула. – Я тоже так реагирую каждый раз, когда вспоминаю об этом. – Она указала на массивные двойные двери из дерева. – Это вестибюль. Я бы пошла с тобой и показала колледж, но я состою в команде по плаванию, и тренировка начинается в… – Она посмотрела на свои наручные часы и скривилась. – Сейчас. Она начинается сейчас. Проклятие! – Изобель подняла взгляд. – Встретимся за обедом?

– С удовольствием. Где?

Она уже почти пересекла лужайку, когда обернулась ко мне через плечо.

– В столовой!

– Где она?

Но Изобель уже была на другой стороне двора и больше не слышала меня. Немного расстроившись, я опустила плечи, открыла сумку и порылась в ней в поисках информационного письма.

«Уважаемая мисс Иверсен, – пробормотала я. – Ваш студенческий номер, личный шкафчик, карточка питания… – вот оно. – Ваш куратор с нетерпением ждет встречи с вами… Награды, высшие оценки…» – Я просмотрела хвалебные слова в адрес парня, который учился на два семестра старше, и постаралась запомнить номер шкафчика – 280. Судя по моим наручным часам, я должна была встретиться с ним через десять минут.

Вестибюль был прохладным и довольно внушительным. Широкая лестница с изогнутыми перилами вела на второй этаж. Оттуда можно было подняться на более высокие этажи замка. Мой взгляд блуждал по богатой отделке стен: каменные крылатые существа и воины возвышались над двумя круглыми арочными проходами по обе стороны от каждого. Они смотрели на меня свысока, словно осуждая каждый шаг. Пришлось заставить себя отвести взгляд от архитектурных деталей и вместо этого обратить внимание на выгравированные номера шкафчиков.

Я шла вдоль этих рядов, мимо усталых лиц моих сокурсников. Они угрюмо запихивали книги в свои сумки или рассматривали недавно нанесенный слой блеска для губ в зеркале своего шкафчика. 274, 276, 278… вот оно!

Здесь еще никого не было. Я огляделась по сторонам. Нервным жестом провела ногтем большого пальца по ориентировке. Подобие улыбки появлялось на моих губах всякий раз, когда кто-то проходил мимо. Почти никто не отвечал взаимностью. Большинство из них хмурились, пересекаясь со мной взглядом, прежде чем отвернуться. Я нетерпеливо стукала носком ботинка по мраморному полу, поворачивалась слева направо, шагала по проходу; ждала, чуть ли не умирая от нервозности, ждала дальше…

– Прочь с дороги.

Голос, должно быть, имел в виду меня; он прозвучал слишком близко где-то позади. Я обернулась и вздрогнула, случайно разорвав свое ориентировочное письмо.

– Оу, – выдавила я. – Ты.

– Оу. – Выражение его лица было бесстрастным. – Я.

Это был тот парень, который сидел на дереве, словно обезьяна, и наблюдал за мной. Я уставилась на него в недоумении. С одной стороны, потому что мне было трудно поверить, что я снова вижу его здесь, потому что он сидел на дереве и наблюдал за мной. А с другой стороны, потому что меня переполняло странное чувство.

Я смотрела на симметричные черты его лица и чувствовала, что знаю его. Что-то шевельнулось внутри меня, но я решила не обращать на это внимания. И, к сожалению, мне пришлось признать, что эта зазевавшаяся обезьяна была чрезвычайно привлекательна. Конечно, он ни минуты не позаботился о своей прическе, потому что его волосы были спутаны, словно этот тип только поднялся с постели. Тем не менее волосы выглядели настолько идеально, что мне захотелось протянуть руку и провести по этим иссиня-черным прядям. Я хотела выяснить, были ли они такими же мягкими, как выглядели.

Он заметил мой взгляд, и в его карамельно-золотистых глазах что-то вспыхнуло. Они были неестественно яркими. Мне стало любопытно, носил ли он контактные линзы. Родинки усеивали левую половину лица парня. Я пересчитала все. Их было семь. Какое красивое число. Почти такое же красивое, как он сам.

Пока я разглядывала его, парень нахмурил свои густые черные брови. Но у меня не было времени на что-то столь банальное, как брови, потому что – о боги – его губы! Насколько идеальными вообще могут быть надутые от недовольства губы?

– Ау?

Я моргнула.

– Что?

– Исчезни.

– Но… – Мне потребовалось время, чтобы вырваться из своего наваждения, в котором я смотрела на него и представляла свадьбу своей мечты. Я медленно покачала головой. – Я должна кое с кем встретиться здесь.

Незнакомец уставился на меня в ответ. Прошли секунды. С каждым мгновением у меня во рту становилось все суше. У него перекосилось лицо. Наконец парень оттолкнул меня в сторону и принялся крутить колесико шкафчика. Да, в самом деле. Он просто оттолкнул меня в сторону!

Мне потребовалось какое-то время, как вдруг…

– Это твой шкафчик?

– Нет. – Он дернул дверь, которая, казалось, заклинила. Она открылась с лязгом. – Мне просто очень хочется украсть чужие бутерброды. Такой прилив адреналина.

– У тебя что, какие-то проблемы?

Безрадостный смех сорвался с его губ. Он достал две книги и закрыл дверцу шкафчика. Выражение лица молодого человека было суровым.

– Ты появляешься здесь, как будто тебе так легко все дается. Как будто все портить в твоей природе. – На его челюсти дернулся мускул. – Но чего еще ожидать от Иверсенов?

– Может быть, ты начнешь говорить прямо, прежде чем очередная чушь вырвется из твоего рта? – Я была сбита с толку. – Что, черт возьми, я могла испортить, просто находясь перед твоим шкафчиком?

Мои слова наконец вызвали у него какую-то реакцию. Всего лишь на мгновение на лице парня появилось минимальное выражение удивления, прежде чем черты его снова сделались жесткими.

Он имел в виду не шкафчики, Хелена.

Не говоря ни слова, он развернулся и оставил меня в одиночестве. Я была так озадачена, что смотрела ему вслед с открытым ртом.

– Эй! – Я уклонилась от студента, который шел навстречу, и последовала за парнем. – Подожди!

Он не стал ждать. Напротив. Его шаги набирали темп, а мои ноги были слишком короткими, чтобы не отставать. Я бросилась вдогонку за этим типом, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Звук подошв этих неуклюжих ботинок эхом отражался от высоких стен. Я изо всех сил старалась не терять его из виду среди одетой в одинаковую форму толпы. В конце концов я догнала его на лестничной площадке. Вздохнув, протянула руку и схватила его за плечо. То, что случилось потом, произошло так быстро, что я едва успела это осознать.

Он развернулся. Челюсть парня была напряжена, а в глазах появилось выражение, которое я уже никогда не забуду.

Он смотрел на меня так, будто я была его врагом.

Грубые пальцы сомкнулись вокруг моего запястья. Рывком парень скинул мою ладонь со своего плеча и притянул мое тело вплотную к себе. Лицо парня было так близко, что я смогла разглядеть еще одну родинку над изгибом его верхней губы.

Восьмая была крошечной.

Я почувствовала его дыхание на своей коже. От него очаровательно пахло. Уникальный аромат ели и корицы. Я любила корицу. Она опьяняла меня. Он опьянял меня. Никогда еще я не чувствовала в себе столько отторжения и влечения в равной степени. Кончик его носа коснулся моего. Мое сердце бешено заколотилось. Казалось, я вот-вот умру.

Он произнес эти слова, выделяя каждый слог.

– Никогда. Больше. Не. Смей. Меня. Касаться.

– То же самое относится и к тебе.

Дуэль наших взглядов длилась так долго, что я начала считать секунды. Казалось, прошла целая вечность, когда мозолистая кожа его пальцев соскользнула с моего запястья. Мое дыхание участилось.

– Ты мой куратор. – Словно защищаясь, я поднесла к его лицу разорванное информационное письмо. Он даже не взглянул на него.

– Я не тот, к кому ты можешь обращаться хоть как-то, Хелена.

Откуда он знал мое имя?

– Ты это серьезно? – Я подумала, этот тип шутит, но его напряженный рот говорил об обратном. Я фыркнула. – Прекрасно. Просто прекрасно! И именно тебя назначили моим куратором. Боже мой.

– Найди другого.

– Я никого не знаю!

– Это не моя проблема.

– Ты что, издеваешься надо мной? – Крылья моего носа вздулись. Письмо в руке задрожало. – Здесь написано, – медленно проговорила я дрожащим голосом, – что ты был в радостном ожидании встречи со мной.

– Опечатка. – Уголок его рта бесконтрольно дернулся. – Я в радостном ожидании, чтобы снова избавиться от тебя.

– Ах, как смешно.

Он ответил не сразу. Впервые с тех пор, как мы заговорили, я заметила, как взгляд этого парня прошелся по моему лицу и остановился на лбу. Это привело меня в бешенство.

– Прекрати это.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты перестал пялиться на мой ожог, как будто я сморщенный голый землекоп! – Он отступил на шаг и… ухмыльнулся.

– Сморщенный голый землекоп?

Я вздохнула.

– Просто скажи мне, где находятся лекционные залы.

Очень медленно, как будто секунды проносились в замедленной съемке, он наклонил голову. Следующие слова парень прошептал, но я чувствовала такую власть, такое превосходство, что по моим рукам побежали мурашки.

– Что толку в том, если я это сделаю?

И с этими словами он развернулся и направился вверх по лестнице. Толпа учащихся поглотила его. Солнечный свет, падающий через высокое окно, преломлялся на черных волосах грубияна. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за следующим углом. Только тогда я выдохнула, хотя и не осознавала, что задержала дыхание.

Я провела рукой по лицу и огляделась. Вестибюль опустел, последние студенты бежали мимо меня вверх по лестнице. Мой взгляд метнулся к огромным часам на стене напротив. Первый блок начался несколько минут назад. Я выругалась.

– Ну и ну, – чей-то голос раздался надо мной. Я подняла глаза. Мерлин нагнулся через балюстраду верхнего этажа, его руки обхватили перила с обратной стороны. Рыжие пряди молодого человека были аккуратно зачесаны назад. – Какие слова из твоих сладких уст, Хелена.

Хоть Мерлин и был бабником, я почувствовала облегчение, увидев его. Я быстро подошла к нему.

– Не мог бы ты подсказать мне, где я могу найти помещения для семинаров?

Он оперся бедром о перила, чтобы повернуться ко мне.

– Какое из них тебе нужно?

– Секундочку. – Я рылась в своей сумке, пока не нашла расписание. – Здесь написано, что в западном крыле.

Мерлин положил руку мне на спину и развернул меня в противоположном направлении. Было трудно не заметить, как его большой палец провел по моей лопатке.

– В конце коридора налево, потом последняя дверь. Большая.

– Спасибо!

– Теперь я хоть немного на хорошем счету?

Он посмотрел на меня таким взглядом, как будто надеялся прямо сейчас заняться непотребствами за старинным гобеленом. Моя аллергия на пыль была бы очень довольна.

– Угостить тебя кофе?

– Не совсем то, на что я надеялся, но, – он усмехнулся, – звучит тоже неплохо, Хелена.

Я повесила свою сумку на плечо. Мне не понравилось, каким тоном он произнес мое имя.

– Увидимся.

– Конечно. В любом случае.

Мерлин не мог быть еще более похожим на свою сестру. Я поспешила уйти от него. Мои шаги эхом раздавались в пустом коридоре. Он тянулся целую вечность и казался коридором собора. Последние несколько метров я прошла, скользя подошвами по мраморному полу, пока наконец не достигла большой двери. Искусные железные петли украшали дерево; кверху дверь заострялась. За ней раздавался вялый голос профессора. Я взялась за чугунную ручку. Мое сердце колотилось у самого горла. Глубоко вдохнув, я открыла дверь.

Зал лишил меня дара речи. Он был извилистым, с опорными балками, ведущими от одной стены к противоположной в виде высокого свода. Пространство заполняли деревянные парты со встроенной скамьей. Люстра на длинных латунных ножках отбрасывала тусклый свет на головы немногочисленных студентов. Они все уставились на меня.

– Извините. – Я пробежала мимо пожилого профессора, на котором красовались твидовый жилет и галстук-бабочка, стараясь изо всех сил держать взгляд прямо. В третьем ряду я обнаружила свободное место, быстро села, достала из сумки свои книги и положила их перед собой. Сняв пиджак, я поняла, что вспотела. Мои щеки горели.

– Ну, хорошо. – Профессор достал из кармана жилета льняной носовой платок и вытер лоб. Он указал на презентацию позади него, которую показывал проектор. Чертов проектор! Он казался таким неуместным в этом месте. – Давайте продолжим изучать биографию Марии Стюарт. Мы остановились на ее возвращении в Шотландию после того, как муж Марии скончался. Ее путь пролегал через французский портовый город Кале…

Спустя несколько секунд мне стало ясно, что голос профессора обладал усыпляющей способностью. Я изо всех сил старалась его слушать, но, бог свидетель, это было невозможно. Вскоре мои мысли были уже далеко отсюда. Я думала о Натаниэле, который жил в грязном хлеву и не хотел, чтобы ему помогали. Я думала об Изобель и ее идеальном лице без пор и ожогов. И я думала о дерзкой обезьяне-сталкере. Короче говоря, думала о чем угодно, но только не о Марии Стюарт.

Через пять минут я была вынуждена признать, что мои амбициозные планы потерпели крах. Я разложила перед собой толстый том истории Шотландии и выудила из кармана мобильный телефон. Разумеется, сквозь эти толстые древние стены не проникало нормальное интернет-соединение. Я недовольно прикусила нижнюю губу, глядя на серую полосу загрузки.

Еще до приезда сюда я зарегистрировалась в онлайн-архиве, где могла больше узнать о предках. Я не знала, сохранилось ли хоть что-нибудь о моей матери, и до сих пор боялась копать глубже. Трудно сказать, что меня сдерживало, ведь именно по этой причине я приехала сюда. Мне пришлось продать дом моего детства, чтобы осилить непомерную плату за обучение в колледже. Я бросила все, чтобы узнать, кем была моя мать, – только для того, чтобы теперь поджимать несуществующий хвост в страхе перед онлайн-архивом. Дальше так продолжаться не может.

Я перекинула пряди волос через плечо, набирая данные мамы, и стала ждать, уставившись на полосу загрузки. Это было ужасно. Тем временем профессор рассказывал о лорде Дарнли и о том, как Мария вышла за него замуж, прежде чем убить. О боже, как это оскорбительно! Наконец страница прогрузилась. Мое сердце колотилось. И результаты показали… Ничего. Никаких результатов по запросу «Сифра Иверсен». Я откинулась на спинку скамейки. Мои плечи поникли.

– Простите, что прерываю, профессор Робертсон. Но это утверждение – чушь чистой воды.

Телефон выскользнул из моих пальцев. С глухим стуком он приземлился на парту. Головы остальных студентов повернулись, но я смотрела только в одном направлении. Справа от меня сидела обезьяна-сталкер. Как я могла упустить его из виду? Закатанные рукава рубашки плотно прилегали к коже выше локтей. Чернила татуировок покрывали его предплечья, словно черная кровь. Слева красовался затененный дракон; у него были уши летучей мыши и огромные мраморные глаза. Другую руку парень спрятал за своей книгой. На обложке я разглядела ворону – грубый набросок в скетчбуке.

– Что вы хотите этим сказать, мистер Бернетт?

Ага. Бернетт, значит. Эта фамилия ему подходила.

Сталкер с повадками обезьяны положил руки на парту и наклонился вперед. Одна прядь упала на его лоб. Профиль Бернетта был идеальным. Я ненавидела себя за эту мысль. Этот парень был настоящей катастрофой. Однако утверждение, что он не был крайне привлекательным, являлось бы откровенной ложью.

– Вы представляете Марию Стюарт в таком свете, будто она являлась прекрасной королевой, которая любила всех и была любима всеми. – Он небрежно откинулся на спинке скамейки. Бернетт балансировал шариковой ручкой между большим и указательным пальцами. От меня не ускользнуло, как томно мои сокурсницы пялились на него. – Конечно, народ почитал ее, но мне кажется грубым невежеством изображать Марию Стюарт святой.

Профессор Робертсон смотрел на него. Большой палец пожилого мужчины скользил по маленькому пульту дистанционного управления, который он использовал для переключения презентации.

– И что же привело вас к такому предположению, мистер Бернетт?

– Факты, сэр. – Он положил ладонь на книгу в льняной обложке, как будто в ней были все ответы. – Деяния Стюарт неоспоримы, но она выдавала себя за невиновную. Мария вела себя так, словно являлась мученицей. Я, в свою очередь, думаю, что «тиран» было бы куда более подходящим термином для ее описания.

В зале воцарилась гнетущая тишина. У кого-то сломался грифель карандаша. Профессор Робертсон открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я опередила его.

– Именно такие предубеждения и привели к ее казни. – Я достала камень в виде дракона из кармана юбки, погладила его по ушам, чтобы успокоиться, и выпрямилась на своей скамье. Я старалась не обращать внимания на свои пылающие щеки. – Мистер Бернетт является ярким примером надменных людей прошлого, которые выносили суждения о Марии Стюарт. Как можно презирать людей, не зная их? Никто, черт возьми, понятия не имел, кем являлась эта женщина.

Профессор Робертсон снова открыл рот, но сталкер-обезьяна оказался быстрее. Его скулы покраснели.

– Факты имеют за собой доказательную базу. Делать выводы из этого вовсе не предвзято. Мария была интриганкой. Убийцей! Она вернулась в страну, которая, как она считала, являлась ее домом. Но она не имела права появляться в Шотландской империи после стольких лет и везде сеять хаос.

– Она была шотландкой! Что она могла поделать, если ее родители решили покинуть страну?

Уголки его рта скривились. Бернетт не смотрел на меня. Он пристально смотрел на профессора Робертсона.

– Ее родители должны были столкнуться с последствиями своих собственных действий. Если бы они не вмешивались в политику и не вынашивали коварные планы, возможно, что-то и вышло бы из Марии. – Он поморщился. – Возможно.

Не из Марии. Из меня. Он знал, что я давно поняла двусмысленность его слов. То, что Бернетт говорил обо мне, меня не интересовало. Но о моих родителях…

Его словесные нападки на них вызвали у меня слезы на глазах. Мой подбородок дрожал, пока я пыталась сдержать их. Я сглотнула. Комок в горле умолял меня сдаться. Но ни за что на свете я бы не доставила этому типу такого удовольствия. Я встала, бросила пенал, телефон и блокнот в свою джутовую сумку и взвалила ее на плечо. Трясущимися пальцами я схватила книги и пиджак.

Все в зале наблюдали за мной. Никто не произнес ни слова. Деревянные половицы скрипели под моими ногами. Я остановилась перед партой Бернетта, положила руки на парту и наклонилась вперед. Он даже не вздрогнул.

– Ты и дьявол, – прошипела я, пристально глядя в его светлые глаза и злобно сжав губы, – ты и он, Бернетт, вы являетесь частью единого целого, и ничто светлое в этом мире не смогло бы это изменить.

Уголок его рта дернулся. Как будто все это было не более чем игрой. Как будто мой гнев был чем-то, что доставляло этому парню удовольствие. Забавляло его. Казалось, Бернетта не беспокоило, что все присутствующие глазели на нас. Никто нас не прерывал, даже профессор Робертсон. Разумеется, нет. В этом смысле люди были на удивление подвержены стадному инстинкту.

– Вот так значит, да? – Он наклонил голову. Уголок его рта дернулся в усмешке. Бернетт наклонился вперед. Теперь нас разделяло всего несколько миллиметров. Следующие слова он произнес шепотом. – Смотри внимательно, Иверсен. Присмотрись, и я убежден, просто свято уверен, что ты обнаружишь немало сходств между дьяволом и собой.

Его слова были острыми когтями, которые сжали мое сердце. Мы устроили немую дуэль взглядами. В глазах Бернетта плясали бронзовые отблески. Мне они были знакомы. Я не знала, откуда, но они были мне знакомы.

– Катись к черту, – прошипела я и ушла.

* * *

Остаток дня я провела, гуляя по высокогорью. Это означало, что я пропустила остальные лекции, не пришла на встречу с Изобель и, наконец, выбросила свои благие намерения за борт. Ветер пробивался сквозь солнечные лучи, охлаждая мой разум. Это было настоящим удовольствием для головы, учитывая то, какой хаос сейчас крутился в моих мыслях. Бесконечные просторы шотландской природы оказали свое воздействие, рассадив значительную долю умиротворяющих мыслей по мрачным закоулкам моего мозга.

Время пролетело незаметно. Прошло несколько часов, прежде чем я оказалась на пути домой. Среди ослепительно зеленых окрестностей время, казалось, не существовало. Наверное, я могла бы потратить всю ночь, наполняя свои легкие свежим воздухом дикого нагорья, но мой желудок неумолимо урчал, а мышцы протестовали против тяжелого веса книг в джутовой сумке. Кроме того, в мыслях промелькнуло лицо моего деда, который настаивал, чтобы я была дома к ужину.

Я последовала обратно в Тихий Ручей по указателю. Он повел меня по узкому переулку, окруженному разноцветными покосившимися домами. Каменные фасады дополняли деревянные балки. Особенности построек поражали. Казалось невозможным насмотреться на эти кривые стены. Некоторые из них настолько покосились, что создавали гипнотический эффект. Я бродила по узким улочкам, которые теперь тянулись между домами, пока вдруг…

Я резко остановилась, услышав позади себя какой-то шум.

Какой-то грохот, нарушивший царившую до этого тишину. Нервозность охватила меня, неприятное чувство пробралось в самое сознание. Я повернула голову и огляделась, пытаясь разглядеть хоть что-то в тусклом свете заходящего солнца. Ничего. Я вынула дрожащие руки из карманов пиджака и остановилась. Мой взгляд спешно исследовал все вокруг, проверяя каждый дюйм. Абсолютная тишина. Кровь шумела в ушах. Но все же…

Вот, опять что-то! Какое-то движение рядом со мной. Хватая ртом воздух, я интуитивно отпрянула назад, прежде чем наткнулась на пару светло-зеленых мраморных глаз. Мое лицо расслабилось.

– Ну и напугала же ты меня. – Я положила одну руку себе на грудь и сосредоточилась, пытаясь успокоить дыхание. На пороге розового дома сидела белая кошка-сфинкс. Она странно на меня смотрела, как будто хотела что-то сообщить.

– Мы не знакомы, не так ли? – Медленным, осторожным движением я присела на корточки, положила локти на бедра и встретилась с ней взглядом. – Хелена Иверсен. Я новенькая в Тихом Ручье. Мой дедушка живет на вершине утеса. Натаниэль. Может быть, это имя тебе о чем-нибудь говорит… – Я сделала маленький шажок вперед. Кошка зашипела. Я попятилась назад. – Тс-с-с. Я добрая. По крайней мере, большую часть времени. Мой папа всегда говорил, что я похожа на лебедя. Защищающая и любящая. Хладнокровная, когда приближается угроза. – Кошка встряхнулась, прежде чем ударить лапой. – Что не так, тебе не нравятся лебеди? – Небольшая улыбка появилась на моих губах. – Мне тоже. Они ужасны, не так ли? – Я наклонила голову и посмотрела вдаль, на высокогорье. Сквозь облака пробивалась розовая вуаль. Испуг ушел, но некоторое беспокойство осталось. Солнце прощалось. Пора было двигаться дальше.

С моих уст сорвался вздох.

– Наверное, мне следовало бы пожелать тебе удачи в предстоящей охоте на мышей, но я этого не сделаю. Мыши милые, у них есть сердце и, конечно же, семья, так что я надеюсь, что ты их не поймаешь. – Я улыбнулась. – До скорой встречи, кошечка.

Кошка издала жалобный вопль. Еще один, когда я была уже поодаль. Желудок урчал, пока мои шаги раздавались на узкой улице.

Внезапно кто-то толкнул меня. Я начала задыхаться, когда широкие руки сомкнулись вокруг моей шеи и с силой прижали меня к каменной стене дома. В нос ударил резкий запах виски в сочетании с сильной ноткой табака. Руки сильно сжали мое горло. Яркие цвета домов слились в пеструю мозаику. В панике я хватала ртом воздух. Безуспешно.

– Ну и чем теперь занят твой нахальный ротик, малышка? – В глазах моряка, которого я видела сегодня утром, горело безумие. – Уже не такая смелая, а?

Мои глаза наполнились слезами. Я молча боролась за возможность вздохнуть. Мой инстинкт самосохранения отчаянно пытался заставить ноги двигаться. Я хотела ударить его коленом в пах, пнуть по голени, сделать что-нибудь, но он прижал меня своим массивным телом, лишив возможности пошевелиться.

Том рассмеялся.

– Такая беспомощная. – Кончик его языка лизнул мои губы. Рвотный позыв охватил меня, смешиваясь с желанием наполнить легкие кислородом. Я завертела головой в обе стороны и захныкала, как вдруг почувствовала опасно острое лезвие на своей щеке. Внезапно я остановилась.

– Шшш, – прошептал он, приблизившись к моему рту, – не упрямься, малышка, не упрямься. Мы же не хотим, чтобы я испортил последний кусочек твоей безупречной кожи.

Кончик его ножа обвел линию моего подбородка. Спустился к горлу. Я отчетливо ощущала его присутствие. Одно неверное движение, и оно проткнуло бы меня. Лезвие коснулось нежной кожи, под которой пульс забился в бешеном темпе. Я зажмурила глаза и подумала о морских брызгах, подсолнухах и смехе моей мамы – обо всем, что могло бы мне помочь пережить этот момент.

Но в ту секунду, когда Том пошевелил рукой, чтобы усилить давление, он был отброшен от меня с невероятной жестокостью. Я осела на асфальт. Острая боль пронзила колени. Лишь смутно до меня доносились стоны боли, которые издавал напавший на меня моряк. Кровь пульсировала в черепе. Чистая, неподдельная паника затопила мои вены, заставляя сердце бешено колотиться о ребра. Я жадно втянула воздух и закашлялась.

Я подняла взгляд, но волосы беспорядочно свисали на мое лицо. Я увидела лишь силуэт, очертания которого были окрашены красно-золотыми лучами заходящего солнца.

Мое дыхание участилось, горло стало похоже на грубую наждачную бумагу. Чувствуя невероятную слабость, я подняла одну руку, чтобы заправить пряди волос за уши и освободить себе обзор.

Рядом с зеленым домом, на пороге которого я минутами ранее разговаривала с кошкой, животом кверху лежал толстый моряк. Он кричал и извивался. Его пальцы скребли по брусчатке, а черты лица были искажены болью. Над Томом, стоя на одном колене, склонился человек в черном пальто с отложным воротником. Подобного рода одежда еще сто лет назад выдала бы в нем богатого городского парня. Его лицо оставалось в тени, но бледные пальцы незнакомца, исследующие слегка изогнутый позвоночник нападавшего, казались светом в темной ночи.

Что, черт возьми, здесь произошло? Он избил его? Он чем-то оцарапал его кожу? Да, я так и думала. Он чем-то царапал его позвоночник! Но мне было трудно различить силуэты этих двоих в клубящемся тумане.

От душераздирающего крика, вырвавшегося из горла Тома, по моей коже побежали мурашки. Я не осознавала, что пятилась назад, пока моя спина не уперлась в прохладную каменную стену дома, что находился позади меня. Дрожа, я положила руки на колени и прислушалась к мучительным воплям. Судя по всему, Тома пытали. Его крики растворялись над крышами Тихого Ручья.

Раздался еще один жалобный вопль, прежде чем Том умолк.

– Он… – Из меня вырвался сдавленный хрип. – Я имею в виду… ты… его…

Незнакомец выпрямился. Тусклый свет заката падал на его бледную кожу. Он повернулся и посмотрел на меня. Розовый свет закатного неба покрывал поцелуями каждую из родинок на левой половине его лица, заставляя их сиять так, как если бы они были давно забытым созвездием, темной тушью на белом холсте. Такое лицо было невозможно забыть.

И, бог свидетель, я не забывала его. Ни на секунду, несмотря на то что я умоляла себя об этом.

Бернетт склонил голову. Его губы растянулись в усмешке.

– Иверсен, Иверсен, Иверсен. – Он приближался ко мне. Безукоризненная грация сквозила в его движениях; Бернетт обладал харизмой аристократа. Когда он оказался так близко, что у меня возникло желание протянуть руку и провести пальцем по его выступающим скулам, он присел на корточки. Наши взгляды встретились. Я потерялась в ярком коричневом цвете его радужек – таких же диких и необузданных, как танцующие ветви деревьев в самую бурную ночь. – Если бы мне было позволено убивать, maledictus pulchritudo… мой выбор пал бы на тебя.

Слова, которые он произнес этим вечером – тихо, почти шепотом, – перевернули мой мир.

– Это неправда. – Я не могла отвести от него взгляда, не в силах прогнать мурашки, которые покрыли мою шею при звуке незнакомых слов. Симметричные черты его лица производили на меня гипнотизирующее действие. Плохой знак, потому что этот парень был злобным. Тем не менее я чувствовала, что его привлекательность меня пленила. Тем не менее я не могла отвести от него взгляда. – Тогда ты бы не стал спасать меня, если бы…

Было что-то хищное в его ухмылке в этот момент. Бернетт приложил палец к моим губам. Он был холоден как лед.

– Тихо, Иверсен, тихо. В противном случае может сложиться впечатление, будто ты утверждаешь, что знаешь меня. И это, – его усмешка исчезла, – было бы ужасной, ужасной ошибкой.

Прежде чем я смогла осмыслить его слова, он поднялся и исчез в сгущающейся темноте.

Тираэль

Звук закрывающихся дверей эхом разнесся по фойе.

Мой разум был смятен, и я был взволнован. Того, что произошло на Кривом проспекте, не должно было случиться. Стоило поблагодарить богов за вечерний туман. У Хелены не было ни малейшего представления о том, что случилось с Томом. Она не могла видеть мою силу. Тем не менее это было безрассудно. И глупо. Так невероятно глупо!

Я накинул пальто на трехногий гардероб, отделанный черным деревом, который более века принадлежал семье Бернеттов. Плотно утрамбованная земля осыпалась с подошв моих кожаных ботинок, испачкав мозаичный узор светлых плиток. Намек на улыбку промелькнул на моих губах, когда я подумал о выражении лица Дидре, прежде чем она бы бросила неодобрительное «Katsu» в мою сторону. Грязнуля.

Азлатский был древним языком. Мы считали его священным. Отдаленно он напоминал латынь, но с ней нельзя было сравнивать. Перевод азлатских слов на современный язык был суверенным запретом нашего закона. В прошлом предпринимались попытки получить одобрение власти на перевод книг, но они ни к чему не привели. Верховные оставались непреклонны.

In regiment mits pakis. Полк приносит мучения, чтобы ты выжил.

С первого этажа доносились голоса. Я поднялся по правым ступеням двойной лестницы, проведя кончиком пальца по гладко отполированному красному дереву центральных перил. На лестничной площадке мой взгляд остановился на часах. Кончик большой стрелки горел, но это было не всепоглощающее пламя. Оно оставалось спокойным до тех пор, пока стрелка не достигала сегодняшней фазы луны. Убывающий полумесяц. Раскаленный наконечник собирался угаснуть. Это могло произойти в любую минуту.

Я опоздал – и признал это с усмешкой.

Я не торопился, прогуливаясь по длинному коридору мимо любимого чайного столика Бабы Грир. Я случайно задел его ногой. Фарфоровая чашка, украшенная нежными цветами, упала на пол. Это была ее любимая чашка.

– Bljersk! – Проклятие слетело с моих губ, и не прошло и секунды, как безжалостный, неодобрительный взгляд Валериана Бернетта впился в мои глаза. – Прошу прощения. Этого больше не повторится, nok’nok.

Он знал, что я солгал. Nok’nok – прадед – Валериан был в курсе всего, что происходило в первом левом крыле замка – ведь прошло почти целое столетие с тех пор, как была установлена золотая рама с изображением его лица, написанного акварелью в несколько слоев.

Я закатил глаза.

– Хотя бы один раз сделай вид, что поверил мне.

Я мог бы поклясться, что услышал его фырканье, доносящееся из коридора. Мои пальцы сомкнулись на прохладной латунной ручке двустворчатой двери, которая принадлежала давно забытым временам. Когда я открыл дверь, разговоры стихли. Каждая пара глаз в салоне была устремлена на меня.

– Тираэль! – Моя мать поднялась с бархатного кресла с красной обивкой. Изящно и грациозно она выпрямилась, и кончики ее иссиня-черных волос коснулись пояса обтягивающих кожаных брюк. Эльсбет Бернетт излучала такую власть, что, казалось, вся комната пульсировала. – Где ты пропадал? Ты сводишь меня с ума! Однажды я все-таки оторву тебе голову.

Усмешка на моих губах стала шире. Я подошел к приставному столику и взял пралине из фарфоровой чаши.

– Умоляю тебя. Так часто ты расстраиваешься из-за того, что Кора и Арчи совершенно не похожи на тебя. – Небрежно прислонившись к каменному камину, я скрестил ноги и с вызывающим спокойствием принялся за обертку от шоколадных конфет. – Ты бы никогда не рассталась с единственным сыном, который унаследовал твою красоту, maë.

Черты ее лица смягчились. На нашем языке «maë» было чрезвычайно ласковым словом, чтобы назвать матерей. Обычно им пользовались маленькие дети. Взрослым не хватало этой нежной черты характера. В этом мире царил естественный отбор, и чувствительное сердце являлось самой легкой жертвой в игре, именуемой безжалостной охотой.

– Красота мимолетна, – сказала Кораэль. Она сидела на толстом персидском ковре, положив ногу на ногу, и соскребала средним пальцем черный лак с ногтя большого пальца. Моя сестра наклонила голову так, что концы темных волос коснулись ее скул. – Когда-нибудь ты больше не сможешь использовать свою внешность, чтобы оборачивать все в свою пользу. – Она подняла глаза. Черты ее лица сквозили холодным безразличием. Если бы прямая челка не закрывала лоб черной бахромой, то было бы видно, как одна из ее густых бровей высоко поднялась. – А потом ты приползешь к нам и попросишь, чтобы мы спасли твою задницу.

– Я тронут твоим беспокойством.

– Это не беспокойство.

– Какое облегчение. Я уже испугался, что отныне мне придется осторожно идти по жизни. – Я провел пальцем по линиям фантика. – Какое бессмысленное слово – осторожность.

– Настанет день, когда твое легкомыслие обернется против тебя, брат.

– Возможно. Но мы с тобой знаем, что я все равно выиграю. – Я нахмурился. – Потому что всегда побеждаю. Я Тираэль, ты забыла? – Кораэль открыла рот, чтобы что-то ответить, но Арчибальд опередил ее, фыркнув.

– Неужели вы, priutas, не можете хоть раз вести себя так, как вам полагается?

Кораэль прыснула от смеха.

– Не знала, что я мальчик.

Усмехнувшись, я скрутил фантик в шарик и запульнул его в лоб моей сестры.

– Если наш законопослушный принц утверждает, что мы уродцы, значит, так оно и есть. Научись принимать свою судьбу, Кора. – Арчи сверкнул на меня глазами со своего кресла от «Честерфилд». – Сколько раз я говорил тебе не переводить азлатские слова? Когда ты, черт возьми, уже научишься этому, Tи?

– Арчибальд, – прозвучал предостерегающий голос нашего отца. Его широкое тело виднелось у окна, повернутое к нам спиной. Плечом отец касался ткани тяжелых темно-красных бархатных штор. – Не выражайся в доме.

– Вот, значит, как. – Андрогинные черты лица Арчи исказились в неодобрительной гримасе. – Выражаться неуместно, а нарушения закона Тираэлем принимаются без комментариев? – Он издал безрадостный смешок и поднял руки, сдавшись. – Разумеется. Простите мне мою ошибку. Это же Тираэль. Глупо допускать, что мы можем соревноваться на равных.

Далзил Бернетт повернулся к нам. На его пепельно-седых волосах, так не похожих на мои, виднелись залысины. Складка гнева между густыми бровями за его долгую жизнь сделалась такой глубокой, что теперь поселилась там навсегда. Он расстегнул свой льняной жилет, сбросил белую рубашку и снял с крючка у камина черный кожаный комбинезон.

– Хватит, Арчибальд. – Теплый свет люстры освещал шрамы всех форм и вариаций на очерченном торсе моего отца. – Веди себя прилично, или я отправлю тебя с вилами на арену сегодня ночью.

– Далзил! – Моя мать мрачно посмотрела на него, плотно поджав губы. Арчибальд мог вести себя как подонок, но наша мама всегда защищала его. Каждого из нас.

Отец поднял руки в примирительном жесте.

– Все в порядке, Эльс. Давайте оставим это. – Его взгляд скользнул к часам над каменным камином – такого же строения, как и в фойе.

– Кора, ты берешь на себя Банчори. Вместе с Мерлином.

Моя младшая сестра застонала и хлопнула ладонями по ковру.

– Нас же уже ставили вместе на прошлой неделе!

– Мира хочет, чтобы вы положили конец своей вражде. – Мама достала из сумки резинку и подвязала ей свои длинные волосы. – С этого момента вы будете чаще сражаться вместе.

Кора опустилась на ковер и съежилась в позе эмбриона.

– Мира может поцеловать меня в задницу.

Далзил остановился прямо посередине своего движения, Эльсбет ахнула, а Арчибальд скривился, как будто собирался убить свою собственную сестру. Усмехнувшись, я взял еще одно пралине и продолжил наслаждаться зрелищем.

Взгляд мамы сделался беспокойным. Ее следующие слова прозвучали шепотом:

– Возьми свои слова обратно, Кораэль! Никто не оскорбляет членов полка – особенно в этом доме! Встань и попроси прощения у богов.

Хотя моя сестра снова застонала, она знала, что этого ей не избежать. Неохотно Кора подняла свои тощие змеиные конечности и сложила ладони. Она подняла голову к небу. Божественное прощение было раздражающим придатком, необходимым для нашего существования.

– Sridle a déusa. – Глаза Коры открылись и направились на мать. – Но я ненавижу Мерлина Андерсона, мама! Он глупый и высокомерный сноб.

Прежде чем кто-либо успел что-то ответить, дверь салона распахнулась. Миниатюрная фигура Бабы Грир появилась в дверном проеме. Несмотря на свой небольшой рост, она выглядела устрашающе, а кончики ее взлохмаченных седых волос подметали древний паркет.

– Вы говорите об Андерсонах? – Ее коварная ухмылка обнажила неполный ряд пожелтевших остатков зубов. – Какая очаровательная семья. Настолько очаровательная, что я с удовольствием вонзила бы в их плоть свои ногти и…

– Mamëm! – Моя мать в ужасе уставилась на свою, прежде чем снова оглянуться через плечо и посмотреть в окно. – О боги, что за проклятая душа бродит сегодня по нашему дому? Должна ли я напомнить тебе, что закон запрещает сеять раздор?

Грир только пожала костлявыми плечами. Ее темный шелковый халат помялся, когда она шла по салону. Своими огрубевшими пальцами она утащила пралине из моих рук. Грир с наслаждением отправила его в рот, и, когда она заговорила, остатки коричневого шоколада украсили огрызки, оставшиеся от ее зубов.

– Закон… – Ее тон был уничижительным, как будто это слово слетело с ее губ только для того, чтобы Баба могла его сплюнуть. – Дайте мне этот закон, и он верой и правдой послужит мне, пока я буду подтирать задницу.

Я громко расхохотался.

Мой отец обменялся недоверчивыми взглядами со своей женой и расстроенно провел рукой по волосам.

– Хватит с меня этого балагана. Кора, ты встретишься с Мерлином в Банчори. – Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Далзил опередил ее:

– Никаких возражений! Арчи, Изобель ждет тебя в Стонхейвене.

Мой брат-засранец едва заметно кивнул. Он ни на кого не смотрел, когда поднялся и вышел из салона, задрав подбородок, который красовался на его круглом лице.

– Какая же он королева драмы, – пробормотала Кора. – Его запись в генеалогическом древе нужно поменять. «Арчибальд Искар Бернетт» превратится в «Примадонна века Бернетт». Или нет. «Величайшая дива Бернетт со времен рождения первого потомка с нашим ДНК».

Папа пропустил ее комментарий мимо ушей и повернулся ко мне.

– Тираэль, ты встречаешься с Эмиллем в центре. Он прибудет позже. Инцидент с Элин.

Я прислушался.

– Что с ней?

Рядом со мной хрюкнула бабушка Грир.

– От этой малышки у меня мурашки по коже. Нехорошие ощущения.

Моя мать бросила на нашу бабушку еще один неодобрительный взгляд, прежде чем наклониться, схватить Кораэль за руки и выдернуть ее из лежачего положения эмбриона.

– Ничего страшного, – ответил папа. – Она снова играла на скалах и получила небольшую травму. Эмилль вместе с ней у Ансгаров.

– Ладно. – Я отлепился от камина и уже почти вышел из салона, когда мать остановила меня.

– Тираэль, еще кое-что. – Ее взгляд встретился с моим. Серьезное, спокойное выражение, с которым она смотрела на меня, вызвало неприятное чувство. – Мира назвала мне дом, на который вы, ребята, должны сегодня обратить особое внимание.

– Который?

Ее взгляд сделался серьезным.

– Дом Рейнольдсов.

* * *

Вечер был безжалостным чудовищем. Он поглотил весеннее солнце, не оставив после себя ничего, кроме прохладных порывов. Они яростно трепали мои ноги, которые болтались в воздухе на высоте нескольких метров над землей. Я наблюдал за коттеджем на противоположной стороне улицы, построенным из простого камня. Доски забора высотой по колено отделяли его от «Роял Чайны». Сотрудник в красной футболке открыл дверь ресторана быстрого питания. Ворона присела на мусорный бак, прежде чем он ее спугнул.

Я отвел от них взгляд и посмотрел на средний эркер дома. Он выступал из крыши, покрытой зеленым остроконечным материалом. За занавесками виднелся изящный силуэт девушки, сидящей на кровати и читающей книгу. Я представил, как ее аккуратно подстриженные ногти следят за предложениями и как кончики каштановых локонов, завитых в разные стороны, спадают на ее плечи.

Я услышал Эмилля еще до того, как увидел его. Мои ноздри раздулись, когда его пальцы сомкнулись на выступе церковной башни. Буквально через мгновение острое лицо Эмилля появилось рядом со мной.

– Поработай над своей беззвучностью, – произнес я.

– Я тихий, как газель.

– Больше похоже на слона.

Эмилль рассмеялся. Он не сел рядом со мной, а стал балансировать на узком выступе.

– Бесшумны только те, кто боится нападения, Ти.

– Навык быть бесшумным дает тебе преимущества, – возразил я. – Это экономит твое драгоценное время и защищает от неприятных встреч.

– Ну, если ты так говоришь… – Эмилль прислонился спиной к крыше шпиля. Он достал из нагрудного кармана зубочистку и сунул ее между зубов, пока осматривал окрестности. – Тут что-нибудь было?

– Пока ничего.

– Ты в курсе, что дом Джейме не единственный?

– Я наблюдаю за всеми.

– Ты ни на что не смотришь, кроме Джейме.

Я закатил глаза и подтянул одну ногу, положив предплечье на колено. За занавесками я мог различить, как двигалась Джейме. Она закрыла книгу и встала с кровати, чтобы положить ее на прикроватный столик. Через несколько секунд свет погас.

– Ты же знаешь, что я чувствую, когда надвигается опасность, Эм.

– Мы все это чувствуем. Но это не значит, что мы должны быть менее бдительными. Если бы Мире было известно, что ты полагаешься только на свои инстинкты, она бы вырвала твои кишки.

– Я наблюдаю за всеми, – повторил я. Он фыркнул. Наступила тишина. Затем:

– Ты слышал о новенькой Иверсен?

– Да. – Ветер сдул мои волосы со лба. Большие глаза – голубые, как южное море под ярким солнцем, – доминировали в моих мыслях с тех пор, как она появилась. – И я не собираюсь говорить о ней.

Эмилль проигнорировал это.

– Я встречался с ней.

– Ага.

– Ты хочешь знать, что произошло?

– Нет.

– Элин упала со скалы. Опять. – Он выплюнул свою зубочистку и поймал ее указательным и средним пальцами. – Иверсен думала, что она мертва.

Впервые с тех пор, как он затронул эту тему, я прислушался.

– Видела ли она, как…

– Нет. – Он перевел взгляд на дорогу. – У нее была паническая атака из-за скал.

– Паническая атака из-за скал. – Я рассмеялся. – Эта девчонка – пустая трата времени.

В том, как Эмилль присел на корточки рядом со мной, уцепившись за выступ двумя пальцами, и в том, как ветер трепал пряди его волос, было что-то хищное.

– Ходят слухи, Ти. О вас обоих.

– Я не придаю значения слухам.

– Говорят, ты спас ее от моряка.

Церковный колокол начал звонить. Громкость была зашкаливающая. Эмилль поморщился и закрыл уши руками. Мой взгляд по-прежнему был прикован к дому Рейнольдсов. Когда колокола стихли, я провел рукой по волосам.

– Сплетнику этого маленького города не помешало бы заткнуться. Передай ему это, когда он свяжется с тобой в следующий раз.

Голова Эмилля повернулась влево. Прищурившись, он смотрел на тускло освещенную улицу, сканируя каждый миллиметр, его брови были плотно сдвинуты. Настороженность Эмилля заставила каждый нерв в моем теле напрячься.

– Я ничего не чувствую, – сказал я тихо, едва слышно, чтобы посторонние не могли расслышать ни звука. – В чем дело?

Эмилль все еще смотрел вдаль. Несколько секунд он оставался неподвижным, пока внезапно не опустил плечи и напряжение не покинуло его конечности.

– Порядок. Я думал, там кто-то есть.

Небрежным жестом Эмилль вытянул одну ногу. Его пальцы играли с застежкой-молнией пиджака, когда он наклонил голову в мою сторону под небольшим углом.

– Камрин видела вас.

Я фыркнул.

– Этой кошке нужно найти себе хобби.

– Прекрати, Ти. Она сказала мне, что ты был первым, кому она рассказала о том, что происходит на Кривом проспекте. И, по ее словам, ты бежал быстрее, чем изголодавшаяся собака, которой перед мордой покрутили костью. – Эмилль нахмурился. Кончиком зубочистки он ткнул в ткань кожаных брюк своего комбинезона. – В течение нескольких недель ты был раздражительным. Это началось после того, как нам стало известно, что она собирается приехать в Тихий Ручей. – Он посмотрел на меня в упор. – Что происходит между тобой и девчонкой Иверсен?

Когда я открыл рот, чтобы сказать, что мне наплевать на нее, леденящий кровь крик разрезал прохладный вечерний воздух.

Эмилль

Мои пальцы обхватили край выступа. Через мгновение тело повисло в воздухе. Пятнадцать метров свободного падения между мной и асфальтом. Носок ботинка заскрипел о шпиль. Я искал какой-нибудь выпирающий кирпич.

Тираэль передвигался с помощью рук и был уже намного ниже меня; в быстром темпе он спускался по башне. Движения Тираэля были ловкими, а каждый захват точным и уверенным. Этот парень умел лазать, как обезьяна, и я бы солгал, если бы сказал, что кто-то может с ним сравниться.

Мой взгляд скользнул по каменной стене башни. На короткое мгновение я закрыл глаза, чтобы избавиться от эффекта головокружительной высоты. Это было унизительно. Наш вид воспитывался так, что страх считался низшим чувством. Он искоренялся из всех без исключения самым жестоким образом. Но этот проклятый страх перед высокими спусками сохранялся годами.

– Давай уже, Эм! – Я открыл глаза и встретился взглядом с Тираэлем. Он казался обеспокоенным. – Один шаг, потом другой. Это просто. – Тираэль сделал короткую паузу. Немного тише он добавил: – И я бы никогда не дал тебе упасть.

Еще один крик пронзил воздух. Наконец подошва моего ботинка нащупала выступающий кирпич. В то время как другая нога все еще висела в воздухе, я ухватился одной рукой за железную скобу, которая проходила через окно колокольни рядом со мной. Время от времени я скользил вниз по стене башни, чтобы добраться до запланированной остановки, расположенной дальше, и тогда я мельком видел выражение лица Ти: ни малейшего намека на напряжение или страх. Это было не в его стиле. Мысли о том, что он может упасть, что-то сломать себе, возможно, даже умереть, не существовали в его непроницаемой голове. Возможно, звучало банально и глупо, но Ти редко задумывался. Он действовал. И спускаться по шпилю было для него обычным делом. Это было легко.

Мои ботинки почти бесшумно коснулись асфальта. Тираэль уже скрылся за домом Рейнольдсов, когда я устремился за ним. Пустая улица наполнилась пронзительными криками Джейме. У нас оставалось не так много времени, пока кто-нибудь из соседей не вызовет полицию. А им не следовало находиться в этом месте. Они оказались бы мертвы еще до того, как направили бы на кого-то ствол пистолета. Ти собрался выбить дверь. Но до того, как он успел коснуться ее, дверь замерцала.

– Что это? – спросил я.

Тираэль прищурил глаза. Он протянул руку, чтобы оттолкнуть меня. Воздух вибрировал. Палец Ти приблизился к мерцающему нечто. Чем ближе он подходил к нему, тем сильнее становилась вибрация.

– Ты это слышишь?

– Что?

– Эти голоса.

– Я совсем ничего не слышу, кроме Джейме.

Тираэль сжал челюсти. Его вытянутый палец превратился в пять, когда он приблизился к воронке с выставленной вперед ладонью. Внезапно Тираэль одернул руку. Его взгляд помрачнел.

– Магия мертвых.

– О, bljersk! – Я пнул кирпичную лестницу своим стальным ботинком. – Черт, черт, черт!

– Борись с этим. – Ти закрыл глаза. – Не впускай их.

Слишком поздно. Мрачный шепот наполнил воздух и проник в мою голову. Ужасные слова, мучительные. Они становились все громче. Жестче. Стерли все вокруг меня. Злобный, леденящий душу напев, исходивший от мертвых душ. Они были мстительными и несчастными. Их голоса напоминали загробное шипение.

Они избивали меня. Это девушка. Доставали ремень и избивали. Снова и снова.

Он шел на меня с ножом. Пожилая женщина. Ржавым и кровавым. Жадность в его глазах, жадность порочных побуждений, которые он излил на меня.

Они сказали, что мы поехали в город, чтобы купить мне новые брюки. Мальчик. Еще маленький. Он шепелявил. Вместо этого они утопили меня в озере Лох-Морар.

Их прошлое проникало в самое сердце. Они отравили мысли, захватили контроль над моими чувствами. Цвета вокруг меня расплывались.

Я пошатнулся, потерял равновесие и упал со ступенек крыльца. Пальцы Тираэля коснулись моих, но он оказался недостаточно быстр. Мой баланс был нарушен. Лишь смутно я уловил, как голос Тираэля пробивался между словами щепчущих мертвых душ. Он боролся с ними. Безжалостный шепот стал менее интенсивным, как будто противодействующая сила Тираэля уносила все это прочь. Но, прежде чем голоса исчезли, по моим конечностям пробежало оцепенение. Мышцы не справлялись со своей задачей. Буквально через несколько секунд ноги подкосились, и я ударился затылком, преодолевая сильное сопротивление. Тело рухнуло в сырую липкую траву.

Он сжег мое тело.

– Тщ-щ-щ, – ответил Ти. – Теперь все хорошо.

Утюгом. Каждый сантиметр моей кожи.

– Теперь ты в безопасности.

Чем громче я молила о пощаде, тем сильнее он причинял мне боль.

– Он больше никогда не сможет причинить тебе боль.

МНЕ ТАК БОЛЬНО!

– Боги позаботятся о том, чтобы он понес наказание.

МЕНЯ СОЖГЛИ!

– Теперь ты свободна. Теперь ты в безопасности.

Мои пальцы свело судорогой. Они зарылись во влажную землю.

– Дай им… больше любви… Ти.

– Я пытаюсь. – Он казался спокойным, но я знал, что Тираэль находился на пределе своих возможностей. – Они меня не впускают! – Его голос звучал приглушенно. Как будто он с головой ушел под воду, в то время как бормотание его ответного проклятия эхом раздавалось в моей голове между успокаивающими словами в адрес мертвых.

Души стали громче. Их плач сделался более пронзительным. Я мог сойти с ума в любой момент. Моя голова была готова разорваться. В эту секунду я ничего не желал так сильно, как стать одним из них. Я прижал ладони к ушам и стиснул зубы. Мой сломленный дух вызвал бы отвращение у Высших.

И вдруг между борющимися голосами в моей голове раздался еще один. Холодный. Стальной. Бессердечный. Всего три слова, снова и снова. Быстрые и пронзительные, как удары острого ножа, который они использовали, чтобы вырезать эти слова на коже наших детей. Se ka zterak. Никакой слабости.

– Ти! – Я использовал все силы, чтобы сдерживать безумие внутри себя. – Ти, пожалуйста! – Это его голос раздавался в моей голове. Он сделался более сильным, властным, и шепот мертвых… он исчез. Голова прояснилась, и меня охватило ясное, могущественное чувство свободы.

Но вдруг подступило удушье. Дрожащие конечности изо всех сил пытались поднять тело на четвереньки, прежде чем меня стошнило в прохладную липкую траву. Мир подо мной вертелся. Я вытер рот тыльной стороной ладони, а затем провел ей по кожаному комбинезону. Острота зрения возвращалась очень медленно.

– Пойдем, – Ти протянул мне руку. – У нас нет времени.

– Я знаю. – Я вытер мокрое от пота лицо, схватил Ти за руку и позволил ему поднять меня на ноги. Se ka zterak. – Нам не войти.

Тираэль грыз ногти.

– Должен быть какой-то способ.

– Ти, – я безрадостно рассмеялся. – Возможно, ты способен отразить именно такое заклинание мертвых. Но тебе не под силу его уничтожить. – С мрачным видом я посмотрел на чертову дверь. До нас донесся еще один крик, который свидетельствовал об ужасных мучениях и пытках. На мгновение я закрыл глаза. – Нам придется ее отпустить.

Ти вздрогнул.

– Нет. – На его лице я увидел решимость, выходящую далеко за рамки человеческих возможностей. Его светлые глаза встретились с моими и сверкнули в темноте, словно настоящие бриллианты. – Джейме Рейнольдс не умрет.

– Ти. – Я постарался говорить спокойным тоном. Чутким, но строгим. – Мы не можем ей помочь.

– Не думай, что ты знаешь, что я могу и чего не могу сделать. – Его черты напоминали каменную стену, а выражение лица внушало страх. – Кто ты такой, чтобы говорить, где мои пределы?

– Ти…

– Пошел ты, Эмилль.

Он направился к двери. Несколько секунд я смотрел вслед Тираэлю, рассматривая его атлетический силуэт, который лишь слабо выделялся на фоне лазурного неба из-за черной одежды. Меня охватил ледяной холод, когда я подумал о голосах мертвых. Они питались нашим страхом. Нам не хватало сил, чтобы победить их. Мысль о том, как они снова возьмут контроль над моей головой, как они возьмут надо мной верх и позволят жестокости проникнуть внутрь…

– Bljersk! – Я преодолел несколько ярдов и оказался вплотную позади Ти. – Ты в долгу передо мной за это, Бернетт.

– Я никогда никому не остаюсь должен. – Ти вытянул свои ладони. Люди разглядели бы только бледного парня, хватающегося за пустоту, но я чувствовал пульсирующую вибрацию. Воздух передавал мне напряжение, вызванное сопротивлением и неестественным искажением молекул из-за некромантии. Магия мертвых.

– Я в тебе не нуждаюсь. – Пальцы Ти изогнулись. Пепельная тень пробежала по его лицу. – Заклинание выполнено небрежно. Разгневанные души. Они опечалены. Я чувствую какое-то грязное проклятие. Они… не особенно сильны. Уходи, если хочешь.

– Нам это не по зубам! Магия мертвых… – Я покачал головой. – Ответное заклинание опасно. Если мы выполним его неправильно или окажемся недостаточно сильны, чтобы сражаться с душами, наше собственное заклинание обернется против нас!

– Мне известны возможные последствия, Эмилль.

– Мы можем погибнуть!

– И? – Взгляд Тираэля был стальным. – Я бы предпочел умереть, пытаясь спасти Джейме, чем жить, зная, что позволил умереть ей. Se ka zterak.

– У нас почти нет опыта в некромантии! Невозможно выбраться отсюда живыми!

– Ты не можешь узнать, что невозможно, пока не попробуешь. Как я уже говорил… – Он прищурился и тяжело вздохнул. Когда Тираэль открыл дверь, его руки дрожали. – Уходи.

Я обеспокоенно посмотрел на него. Его глазные яблоки выпучились. На них проступали красные прожилки. Руки Ти начали изгибаться под неестественным углом. Через несколько секунд колени парня подогнулись, как будто едва могли нести его.

– Bljersk, Ти! – Я плюнул в траву. – За одну только мысль о том, что я позволю тебе пройти через это в одиночку, мне хочется начистить тебе морду!

Я встал рядом с ним на первую ступеньку лестницы и протянул руки. В моей голове раздалось бормотание слов ответного заклинания. Воздух вокруг меня пульсировал. Все, абсолютно все в этой ситуации казалось неправильным, ненормальным. Контакт с мертвыми был против природы.

Спустя мгновение сковывающее напряжение в теле Тираэля спало. Его плечи поникли, черты лица нормализовались. Я перенял на себя часть его бремени, и хотя Ти никогда бы в этом не признался, в его коротком кивке я распознал благодарность.

Следующая минута тянулась бесконечно – изнуряющая и мрачная. Это был один из худших вечеров, которые я пережил за последние месяцы. Во мне разрасталось чувство безграничной безнадежности, потому что ничего не происходило. Чем дольше мы боролись с заклинанием, тем вернее казалось неприятное ощущение, что оно становится только сильнее. Сплошная стена, пробить которую невозможно.

– Ти! – Сильная вибрация заставила мои губы задрожать. – В этом нет никакого смысла! Мы должны сдаться, иначе нам крышка!

Он молчал. Давление в голове было огромным. Мои руки опустились, перестав ощущать темную магию. Это конец, подумал я. Мне очень жаль, Джейме.

Но внезапно чужие слова наполнили спертый воздух вокруг. Я никогда раньше не слышал этого языка. Шепчущий и грубый, как опавшая листва, и в то же время такой нежный, как будто каждое предложение – всего лишь дуновение ветерка.

Я повернул голову и испугался. Заклинание будто прошло сквозь меня.

Это были слова Тираэля. Я не понял, что он сказал, но… мертвые исчезли! По моим конечностям пробежало покалывание, когда воздух очистился. Вокруг все прояснялось, пока вдруг над нашими головами не раздался жалобный вой. Такой пронзительный и ядовитый, словно не из этого мира.

Пение мертвых.

Безобразный шепот наконец стих. И, словно растворяясь, словно умирая снова и снова, из ниоткуда на землю полилась смолистая черная субстанция. Едкие комья заставили ступени лестницы почернеть.

– Не трогай, – приказал Ти. Было странно снова услышать, как он говорит на нашем языке. Я уставился на него, но Тираэль игнорировал меня. Большими шагами длинных ног он переступал через кровь мертвецов, но я опустил взгляд и заметил, как едкая жидкость пузырится. Меня охватило неприятное чувство, будто остатки проклятия издавали страдальческие стоны. Они притягивали, манипулировали, заставляли прикоснуться к веществу, почувствовать его на ощупь.

Я едва заметил, как протянул руку – медленно, обдуманно, хотя мне так сильно этого хотелось, по совершенно неизвестной причине. Осталось совсем чуть-чуть, всего несколько сантиметров, почти достал, давай, давай…

– Эмилль!

В доме что-то загрохотало. Я резко дернулся. Моргнув, я оторвался от вещества и ринулся в дом. Откуда-то доносилась ругань Тираэля, но было слишком темно, чтобы разглядеть хоть что-то.

– Ти! – крикнул я. Сигнализировать о том, где я нахожусь, было не особо удачной идеей, потому что всего через несколько секунд я почувствовал, как на меня накатила обжигающая волна. Моя стихийная связь с воздухом определила местонахождение огня и со сверхъестественной скоростью сообщила, что жар исходит откуда-то справа. Инстинктивно я поднял руку и замахнулся. Мощный порыв воздуха взметнул пламя в противоположном направлении. Кто-то взвыл. Я попал в него.

– Ага! – Я ухмыльнулся. – Даже не в состоянии видеть я просто не-ве-ро-ят-но бесподобен. – Я ощупал рукой стену. – Ага! – Я щелкнул небольшим выключателем, после чего тусклый луч света пролился на потрепанную комнату. Стеклянный журнальный столик был разбит, его осколки украшали паркет. В соседней кухне дверцы шкафа были распахнуты. Здесь творился чистейший хаос. Мука пропитала воздух и образовала белый туман. Порочная стихия трусости протестовала во мне.

А потом я увидел Ти. Он сражался с двумя темными. Они нападали на него, используя кинжалы и навыки. Тираэль танцевал между атаками. Я хотел броситься к нему на помощь, но рядом со мной что-то шевельнулось. Я резко отвел взгляд в сторону, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь белый мучной туман. Что-нибудь, что…

Там! Девчонка? Не ребенок, но и далеко не женщина. Две светлые заплетенные косички, большие голубые круглые глаза. Она казалась такой милой, что на мгновение это выбило меня из колеи. И этого короткого мига ей оказалось достаточно.

Девчонка проникла в мою голову. Подобно безжалостной змее, она беспощадно вгрызалась в мой мозг и смеялась.

– Привет, красавчик, – проворковала она. – Интересно, насколько ты останешься грациозным, когда твои утонченные черты лица исказятся от боли, а?

Она подошла ближе, в то время как в моей голове раздался пронзительный звук. Я стал неподвижным. Мои уши заполнил оглушительный звон.

Кончиком пальца она провела по моей скуле.

– Я разрушу твою элегантность, заставив тебя страдать. – Она подошла еще ближе, ее губы коснулись моего уха. – Горько-сладкие муки, которыми я могу насладиться.

Звуковые волны усилились. Это было невыносимо. Так громко. Так притягательно. Невыносимо. Я просто хотел, чтобы это прекратилось, наконец прекратилось. Хотел, чтобы кто-нибудь обезглавил меня – что угодно, лишь бы больше ничего не слышать…

– Так прекрасно, – услышал я ее голос сквозь звуковые волны и почувствовал, как пальцем девушка водит по моим губам. – Страдай для меня, дорогой. Страдай.

Мой взгляд устремился к Тираэлю, но он все еще был окружен и сражался, повернувшись ко мне спиной. Звук, который я слышал внутри себя, стал пронзительно громким, слишком резким, чтобы я мог выносить его дольше. Я должен был сопротивляться. Психокинетик все еще была почти ребенком и решила потягаться с самим Эмиллем Вудворд. Да о чем она, черт возьми, думала?

– Жаль, что мне придется разочаровать тебя, милая. – Я погрузился в себя, нащупал ядро силы и заставил его отодвинуть звуковые волны на задний план. – Но эти садомазохистские штучки мне совсем не по душе.

Мысленно я исследовал ее разум, пока не обнаружил ядро энергии. Я выпустил ментальные когти, чтобы взять ее под свой контроль. Это сработало. Звуковые волны в моей голове утихли. У нее не было ни единого шанса.

Как только девчонка осознала это, надменная ухмылка исчезла с ее лица. Девушка стиснула зубы и снова попыталась проникнуть в меня, но теперь я был готов, а мой ментальный щит непроницаем. Я абстрагировался от происходящего вокруг и сосредоточился. Подумал о кровожадных, огромных волках с длинными зубами, которые широко раскрывали пасть и бросались на девушку. Знакомое покалывание пробежало по моему телу, когда я поместил иллюзию в ее голову.

Внезапно девчонка отстранилась. Паника исказила ее красивое лицо. Она открыла глаза и рот и закричала. Закричала во все горло, полагая, что это не я, а волки стоят перед ней и нападают. В отчаянии девушка закружилась. Она выбежала из дома через все еще открытую заднюю дверь и зацепилась ногой за изъеденную кирпичом лестницу. Воздух наполнился отвратительным треском. Она споткнулась и упала лицом в траву. Магия мертвых поглотила девушку.

– Эм!

Тираэль подошел ко мне. Его противники лежали на земле, один из них с неестественно вывернутыми конечностями, а другой…

Он утонул. Тираэль слился в единое целое со своей стихией, набрал воды из кухонного крана и утопил нападавшего. Вода из его рта стекала на пол и образовывала большую лужу.

Ти подошел ко мне. Мука оставила белую вуаль на его черных волосах. Он был похож на привидение.

– Джейме, – коротко сказал он, проносясь мимо и следуя за неутихающими криками. Я погнался за ним по узкому коридору, соединился с воздухом и почувствовал сильный порыв ветра.

Дверь в комнату Джейме была снесена с петель, и то, что я увидел, заставило мир вокруг содрогнуться.

Дидре

Пузырьки воды растекались по белым мраморным плиткам. Из-за усердной уборки у меня горела рука. Комнаты с меньшим количеством плиток не повредили бы викторианскому особняку Андерсонов. По крайней мере, это было мое скромное мнение.

Ветер ворвался в прихожую, когда за спиной открылась входная дверь. Вошел Мерлин. От вида его заляпанных грязью ботинок у меня перекосилось лицо. Волосы парня окрасом напоминали лисью шерсть, прямо как у его сестры. Однако черты лица Мерлина не излучали даже капли той доброты, что исходила от Изобель. Он казался надменным, грубым и чрезвычайно высокомерным – точь-в-точь как его мать.

– Ты мешаешь, морж, – произнес он.

Я проигнорировала укол боли, пронзивший мое сердце после его замечания. Рядом со мной было достаточно места, чтобы пройти мимо и войти в вестибюль через промежуточную дверь. Тем не менее я отодвинулась в сторону.

– Простите.

Мерлин посмотрел на меня с отвращением. К счастью, он воздержался от дальнейших комментариев и вышел в вестибюль. Его ботинки оставили грязные следы на только что вымытой плитке – как я и думала.

Глубоко внутри я почувствовала нарастающий гнев. Моя рука, держащая тряпку, сжалась в кулак. Вода капала на пол. Заметив это, я испугалась. Тряпка выпала из руки. Мне не следовало сердиться. Это была моя работа. Андерсоны платили мне, чтобы я содержала их дом в чистоте. Они дали мне шанс. Благодаря им меня не отправили в ссылку.

– Что ты там делаешь?

Я подняла взгляд. Изобель Андерсон появилась на лестничной площадке, положив изящную руку на перила.

– А на что это похоже? – Я одарила ее измученной улыбкой. – Вытираю пол.

Она нахмурилась, оглядывая помещение.

– Когда пять минут назад я поднималась наверх, чтобы надеть свое снаряжение, все выглядело чище.

Я открыла рот только для того, чтобы снова закрыть его. Глаза Изобель проследили следы грязи, которые заканчивались у двери в гостиную. Черты ее лица затвердели.

– Ах, этот чертов подонок!

Она мрачно посмотрела на меня. Ее рука метнулась к ведру, и вода поднялась вверх. Быстрым движением руки Изобель вылила ее на плитку. Девушка совершала отточенные, умелые движения до тех пор, пока пол не засиял.

Это могло быть так просто.

Смущенная тем, что ей пришлось мне помогать, я нервно теребила подол своего платья.

– Благодарю.

Ковер на ступенях высокой лестницы приглушал ее шаги. Я не осмелилась поднять взгляд, пока ее ботинки и длинные стройные ноги, за которые я была готова убить, не появились в поле моего зрения.

– Ты не рабыня, Дидре. – Она положила руку мне на плечо. – Пожалуйста, не думай, что ты какая-то неполноценная.

– Но ведь я и есть неполноценная. – Изобель хотела возразить, но я покачала головой. – В отличие от вас, ребята, я не сражаюсь. Не использую свои силы. Ваша мать права. Я – пустая трата времени.

– Дидре Гринблад! – Изобель возникла прямо передо мной. Она скрестила руки на груди и прищурила глаза. – Совершенно не имеет значения, сражаешься ты или нет. Твоя жизнь, твои решения. Никто не становится менее значимым, потому что хочет пойти другим путем! И, клянусь богами, ты гребаная Гринблад!

Ее слова пробудили в моей груди успокаивающее тепло.

– Спасибо, Иззи. Но твои родители…

– …снобистские, мерзкие люди. – Она протянула мне руку. Тонкие золотые кольца украшали ее пальцы. Я схватилась за нее и поднялась. Изобель заправила мне за ухо непокорный локон, который тут же выбился из прически. – Моя прекрасная, умная, сильная Дидре, в конце концов не подведет меня, поверив словам Фриды и Артура Андерсона, не так ли?

Робкий смешок сорвался с моих губ, прежде чем я кивнула. Изобель просияла. Казалось, она хотела взять меня под руку, но в этот момент дверь гостиной открылась. Аура Фриды была ледяной, ужасающей и прекрасной. Она могла бы сойти за сестру Изобель. Ее щеки были впалыми, но не некрасивыми или нездоровыми; это выглядело эстетично. Глаза этой женщины были полны глубокой тьмы, в которую я не осмеливалась заглянуть. Чем дольше я смотрела ей в глаза, тем сильнее бунтовало мое нутро.

Фрида посмотрела на свою дочь с такой суровостью, что у меня скрутило живот.

– И чем таким важным ты занимаешься, заставляя нас ждать?

Изобель прижала руки к бедрам.

– Я…

– Прохлаждаешься с горничной. – Ее лицо скривилось в злобной гримасе. – Да, это не ускользнуло от меня.

– Простите, – пробормотала я. – Это не ее вина. Я задержала Изобель.

Фрида повернулась ко мне.

– Я просила тебя вмешиваться в разговор?

Когда я заговорила, мой голос был тонким и едва слышным.

– Нет.

– Вот и помалкивай. У тебя есть задание, и все, что выходит за рамки этого, неуместно.

– Мама!

– Конечно, – ответила я.

Изобель гневно посмотрела на мать.

– Это нехорошо – разговаривать с ней таким образом!

– Ты не в том положении, чтобы говорить мне, что хорошо, а что нет, дитя.

– Но…

– О боги, Изобель! – Фрида подняла руку, выдохнула и ударила пустоту. Воздух под ее контролем влепил Изобель режущую пощечину. Девушка ахнула. – Теперь иди! Я не потерплю больше никаких задержек.

Изобель задержала дыхание. В ее прерывистом выдохе чувствовался запах глубокой неприязни. Она стиснула зубы, сжала челюсти и безо всяких возражений последовала за матерью в гостиную. Я смотрела им вслед, пока дверь не захлопнулась. Меня охватило чувство беспомощности.

До меня доносился сальный голос Артура Андерсона, но я не могла разобрать ни слова. Всякий раз, когда я присутствовала в их доме, родители Изобель тщательно следили за тем, чтобы говорить тихо. И я даже не обижалась на это. Я была одной из них, но в то же время считалась чужой. Я была как они – другой, уникальной, но…

Бесполезной.

Осталось давящее чувство в моей груди. Я прошла через прохладный вестибюль, спрятала тряпки и ведра в комнате под лестницей и вышла из дома, чтобы отправиться к Ансгарам. В мои обязанности входило присматривать за Элин, когда Эмилль отправлялся на охоту. Платил он, конечно, нерегулярно, но всегда достаточно.

Утоптанная, покрытая зеленью земля привела меня к Сайлент Ривер. Я приближалась к окраине города, как вдруг…

– Дидре.

Теплые пальцы сомкнулись вокруг моего запястья. Я испугалась, быстро одернула руку, пошатнулась и споткнулась о камень, лежащий на пути. Острая боль пронзила мой копчик, когда я упала на задницу. Трава была неприятно влажной. Я прижала руку к груди.

– А… Арчи.

– Я не хотел тебя напугать. – Он протянул руку и с легкостью поднял меня на ноги, как будто я весила не больше нежной пуховой подушки. В слабом сумеречном свете его темные веснушки казались небольшими точками на произведении искусства. – Все в порядке?

Я кивнула.

– Прошу прощения.

– Прощения? – Он засмеялся. – Если я не ошибаюсь, это мне нужно извиняться.

– Баба Гринблад регулярно продолжает настаивать на том, что она должна использовать огненный хлыст Миры, чтобы выбить из меня пугливость.

– Верховные обладают скверным чувством юмора. Я, в свою очередь, предпочел бы похвалить твою быструю реакцию. – Он сделал движение рукой. Перед моими глазами появился слабый сквозняк. – Быстрее ветра.

Я улыбнулась.

– Арчибальд Искар Бернетт, ты просто очаровашка.

Он раскачивался взад и вперед на ногах и ухмылялся.

– Куда ты идешь?

Я указала на мрачный еловый лес, кроны которого тянулись к нежно-золотому закату.

– Элин у Ансгаров. Я заберу ее.

– Могу я проводить тебя?

– Конечно.

Мы продолжили идти. Наши ботинки касались влажной травы. Низко в небе летел ястреб. Арчи одарил меня неуверенной улыбкой.

– Ты слышала про Иверсен?

– Я слышала кое-что о Хелене Иверсен, Арч.

– Она приехала сегодня.

– И про это тоже.

Он бросил на меня быстрый косой взгляд.

– Что ты об этом думаешь?

Я пожала плечами.

– Когда я делюсь с тобой своим мнением по этому поводу, ты злишься. Нам не следует говорить об этом.

– Я обещаю тебе, что не буду злиться. Неважно, что ты скажешь.

Я колебалась. Мягкая земля смягчала мои шаги.

– Мы не должны верить всему, что нам говорят правители.

Краем глаза я заметила, как он нахмурился.

– Но это же правители, Ди. Полк. Верхние. Зачем им лгать нам?

– Ты хочешь услышать мое честное мнение?

Он кивнул.

– Политика всегда была непрозрачной и управлялась властью. В нашей истории то же самое, что и у людей. Вспомни о Политическом дворце азлатов и о том, какие слухи все еще ходят. Мы никогда не узнаем, что правда, а что нет. – Я обхватила лацкан своего пальто и плотнее притянула его к своей шее. – Если ты спросишь меня, нам следует срочно пересмотреть вопрос о том, стоит ли доверять правителям. История с Сифрой… Мне кажется совершенно безрассудным верить во что-то подобное, даже не увидев доказательств.

Арчи фыркнул.

– Как можно было доказать ее преступление, если она сбежала раньше?

– Встречный вопрос: как мы можем верить тому, что нам говорят, если она сбежала раньше?

– Это правители, – настаивал Арчи. Так бывало всегда, когда у него заканчивались аргументы. – Верховные были избраны дворцом, чтобы править азлатами Шотландии. Их слово – закон.

Мы достигли глинобитного коттеджа Жислен и Тео. Я остановилась и вздохнула.

– Мы никогда не придем к единому мнению по этому вопросу.

Арчибальд ничего не ответил, долго и пристально глядя на меня. Я поймала себя на том, что вожу глазами по изогнутой линии его полной верхней губы. Мои щеки вспыхнули. Я быстро отвернулась.

– Это нормально – расходиться во мнениях, – произнес он. Его пальцы провели по моему виску. Я испугалась. Но, когда подняла глаза, он отдернул руку и показал мне божью коровку, ползущую по кончику его пальца. Арчи вытянул ладонь, и жук улетел, как трепещущая точка в пахнущем дождем воздухе. – Свобода мнений, Дидре. Кем бы мы были, если бы осудили кого-то за образ мышления, отличающийся от нашего?

– До тех пор, пока он не замыслит что-то злое, – поправила я.

Арчи кивнул и устремил взгляд вдаль. Морщины разрезали его гладкую кожу, пока он наблюдал за кроной высокой ели. От меня не ускользнуло, как напряглись его мышцы. Через несколько секунд раздался шорох, и ворона вырвалась из-под елей и взмыла в небеса. Плечи Арчи расслабились. Он посмотрел на меня с усмешкой на губах и наклонил голову.

– У меня есть кое-что для тебя.

– Оу! – Я моргнула. – Но… Сегодня ведь не мой день рождения.

– День рождения, Рождество, именины, поминовение богов… – Арчи фыркнул. – Почему-то люди решили регламентировать дни, когда можно дарить подарки своим близким. Я бы хотел делать это постоянно. Всякий раз, когда пожелаю. Разве это так предосудительно?

От слов Арчи в моем животе что-то приятно затрепетало. Это чувство не должно было существовать, и все же я поприветствовала его.

– Нет, – прошептала я. – Совсем нет.

На щеках Арчи появились ямочки. Он порылся в кармане своего кожаного пиджака. Когда Арчибальд вытащил руку, что-то блеснуло золотом, прежде чем исчезнуть в его кулаке.

– Закрой глаза.

Жаба прыгнула в Тихий Ручей. Раздался плеск. С одной стороны, звук был успокаивающим, но с другой я знала, что лягушка теперь была мертва.

– Ладно. Открывай.

Сначала я моргала, дав привыкнуть глазам к темноте, пока не заметила золотую цепочку, которую Арчи держал перед моим лицом.

– Арчи… – Мои губы раскрылись. Я рассматривала кулон из дымчатого кварца. Он был окаймлен золотым кольцом с бриллиантами. – Это… я не заслужила этого… этого.

– Ты бы сделала мне подарок, надев его, Дидре.

– Но… – Сердце в груди бешено заколотилось. – Он же дорогой.

– Пустяк. У меня есть деньги.

Воистину. Бернетты были высокопоставленным кланом со значительным наследством. Кроме того, родители Арчи управляли самой престижной медицинской клиникой неврологов в Абердиншире. Я знала все это, потому что… Арчи был моим двоюродным братом. Мы выросли вместе. При этой мысли мой желудок взбунтовался.

Казалось, он почувствовал перемену в моем настроении, потому что черты его лица внезапно заострились и на нем появилось беспокойство.

– Тебе не нравится подарок?

Бороться с комом в горле стоило мне больших усилий.

– Он замечательный, Арч.

Казалось, он почувствовал облегчение. Одной рукой Арчи приподнял мои кудрявые волосы. По телу побежали мурашки, когда его пальцы коснулись ключицы. Я чувствовала каждое прикосновение, каждый вдох, касающийся моей кожи. Задержав дыхание, я слушала, как сердце ликовало, а разум протестовал. Арчи надел на меня цепочку. На мгновение я закрыла глаза. Момент, когда он отстранился, был пыткой и облегчением одновременно.

– Для меня не существует ничего слишком дорогого, если речь идет о способе порадовать тебя. – Арчибальд сделал шаг ко мне. Никогда еще он не был так близок. Нечто подобное происходило только в самых сокровенных снах, когда я оставалась наедине с собой и давала волю запретным мыслям.

– Арчи, – прошептала я. Все в поле зрения замерцало. Был ли это он? Это Арчи исказил воздух? Неужели он позволил своим чувствам взять контроль над стихийной силой внутри его? Чувствовал ли он то же самое? Я пересчитывала его веснушки, рассматривала его полную верхнюю губу. Мне пришла в голову пугающая мысль, что я готова нарушить правила. Хуже того, я бы…

– Дидре?

Арчибальд содрогнулся. Я хватала ртом воздух, положив руку на грудь, и щурилась сквозь темноту, пока не увидела человека в двери.

– Жислен. – Всего одно слово, но оно прозвучало так, будто я бежала вверх по склону. Дверь скрипнула, когда Жислен открыла ее шире.

– Все в порядке?

– Да, я… – Только сейчас я осмотрелась в поисках Арчи. Мой разум превратился в бушующий шторм в поисках отговорок, которые могли бы объяснить эту ситуацию. Но в этом не было необходимости, как я теперь понимала, потому что… Арчи исчез. Я глубоко вдохнула и сглотнула. Легкое головокружение затуманило мои мысли.

– Все в порядке. – Моя ладонь прошла путь от груди к горлу. На автомате она сомкнулась вокруг кулона из дымчатого кварца. Меня мучило беспокойство, что Жислен раскроет мои секреты, покажи я ей кулон. – Я хотела забрать Элин.

Она наблюдала за мной. Ее взгляд был непроницаем. Она что-нибудь видела? Наконец Жислен отошла в сторону, и из-за открытой входной двери показалось слабое пятно света.

– Заходи. Элин портит подвал. Может быть, ты сможешь убедить ее, что наш дом – не парк развлечений.

Для Жислен я была незаметной. Робкая, застенчивая Дидре. Женщина, которая никогда не делала ничего плохого – прямо-таки открытая книга. Пацифистка в народе, который был создан для битвы.

Я улыбнулась, проходя мимо нее. Я улыбнулась, как будто мне нечего было скрывать.

Какая грязная ложь.

Хелена

Ноги несли меня по мрачным улицам Тихого Ручья, в то время как все тело дрожало. Я перекладывала камень в виде дракона из одной руки в другую, пытаясь успокоиться, но даже талисман не смог мне сегодня помочь. Призрак Финли оставался всего лишь призраком Финли.

Едкий запах виски моряка въелся в ноздри и преследовал меня. После каждого второго шага я останавливалась, чтобы оглянуться через плечо. Я чересчур чутко воспринимала каждый звук: вздрагивала, когда листья шуршали по асфальту, и задерживала дыхание, когда вдалеке вскрикивала сова. Еще хуже были мысли о том типе, Бернетте, который спас меня. И о словах, которые он сказал.

Если бы мне было позволено убивать, maledictus pulchritudo… мой выбор пал бы на тебя.

– Эй ты!

Я вздрогнула и отскочила в сторону, ударившись головой о статую Морриган. На короткое мгновение дикие узоры заплясали перед моим внутренним взором.

– Оу, мне ужасно жаль. Я не хотела тебя пугать. – Нежная рука легла на мое плечо. – Все в порядке?

– Сойдет.

– Скоро станет лучше.

Я хотела было возразить, что сомневаюсь в этом, потому что перед глазами действительно плясала целая куча звезд, как вдруг мои виски запульсировали, поле зрения прояснилось, и я… вздрогнула еще раз. Лицо Изобель находилось всего в паре сантиметров от моего носа, а ее глаза пристально уставились на меня.

– Э-эм…

Она моргнула и отпрянула.

– Ой, прости! Я просто хотела посмотреть, не поранилась ли ты.

Ее фарфоровая кожа цвета слоновой кости переливалась в свете уличного фонаря с тремя лампочками. Изобель отвернулась и посмотрела вдаль, стягивая с запястья темную бархатную резинку для волос. Несколькими целенаправленными движениями она заплела волосы цвета лисьей шерсти в элегантную высокую косу. Девушка заметила мой сверлящий взгляд.

– Что такое?

– Да просто… Я не понимаю.

– Чего ты не понимаешь?

– Всего этого. – Я обвела руками воздух и огляделась. – Этот город жуткий, странный и крошечный, но я встречаю кого-то вроде тебя, кто выглядит как модель из большого города, с осиной талией и длинными ногами, а потом происходит… – Я взмахнула руками. – И он…

– Понимаю.

Я нахмурила лоб.

– В самом деле?

– Нет. – Она улыбнулась. – Тебя не было в столовой. Это из-за того, что произошло между тобой и Тираэлем?

Так значит, его звали Тираэль. Странная дрожь охватила меня, когда она произнесла это имя. Тираэль Бернетт.

– Откуда ты знаешь об этом?

Взгляд Изобель окинул местность за моим плечом. Ладонями она провела по своим обтягивающим кожаным брюкам.

– Как ты уже говорила, город крошечный. Новости распространяются быстро. – Она поморщилась. – Особенно когда дело касается его.

– Вот как. – Измученная, я наклонилась вперед и прижала ладони ко лбу. – Он ненавидит меня.

– Тираэль ненавидит всех.

Я опустила руки и подняла глаза.

– Я ничего ему не сделала. А этот парень ведет себя так, как будто я украла его первенца.

– Не принимай это на свой счет. – Я раздосадовано хмыкнула. Изобель вздохнула. – Тираэль – человек с тяжелым характером. Но где-то глубоко под темной маской он прячет свое большое сердце.

– Трудно в это поверить. – Мой взгляд переместился на полную и яркую луну, которая сияла в небе и словно смотрела на нас сверху вниз. – Мне лучше пойти домой, иначе мой дед убьет меня.

Изобель кивнула.

– Я провожу тебя.

– Ты не должна. Это недалеко, и…

– Я провожу тебя, – повторила Изобель, на этот раз решительно, и протянула руку. Она помогла мне подняться на ноги. Изобель одарила меня широкой улыбкой. – Ты идешь?

– Да. – Головная боль исчезла. Атака Тома оставила жжение в моем горле, но и это чувство исчезло. – Очень странно.

– Ты думаешь? – Изобель держала прямую осанку. Ее шаги были целенаправленными и элегантными. – Иногда мы считаем некоторые ситуации странными, хотя это просто вселенная повлияла на момент. – Девушка искоса взглянула на меня. – То, как ты себя чувствуешь, – это вопрос внутреннего настроя.

Между нами воцарилась тишина. Под ботинками хрустел гравий. Я услышала крик ворона. Мой взгляд скользнул по Изобель.

– Ты гот?

– Что?

Мы свернули за следующий угол. Я указала на ее тело.

– Твой кожаный костюм. И сапоги. «Доктор Мартинс»?

Нахмурившись, Изобель принялась осматривать себя.

– Доктор Мартинс?

– Твоя обувь.

– А! Хм, нет. Не думаю.

– Подделка?

– Возможно.

– От «Alibaba»?

Она нахмурилась.

– Кто это?

– Интернет-магазин.

– А, конечно. – Улыбка, которой она меня одарила, выглядела неуверенной. – Да. Кажется, оттуда.

– Можешь прислать мне ссылку?

– Если я найду ее. – Она оглянулась через плечо и на мгновение прищурила глаза. – Послушай, насчет Тираэля… – В такт нашим шагам она постукивала кончиками пальцев. – Знаю, он горячий, но сделай мне одолжение.

– Какое?

– Не влюбляйся в него. Иначе он разобьет тебе сердце.

– О, черт возьми, Изобель! – мой голос был полон иронии. Мы добрались до тропы, которая змеей поднималась к скалам. – Почему ты говоришь мне это только сейчас? На семинаре он был таким лестным, настоящим обаяшкой, так что все это – бац! – и поразило меня в самое сердце.

– О нет. Нет, нет, нет! – Изобель остановилась и положила руки мне на плечи. – Хелена Иверсен, Тираэль тебе не подходит. Он…

– Ты сейчас это серьезно?

Она выглядела сбитой с толку.

Я засмеялась.

– Боже, Изобель, это была шутка! Мне придется привить себе дурной вкус на парней, чтобы влюбиться в этого подонка.

Казалось, моя новая подруга почувствовала облегчение. Она выдохнула и опустила руки.

– Слава богу. Боюсь, у меня проблемы с иронией и сарказмом. От легкой до умеренной степени. – Она закатила глаза. – При этом я изучаю психологические аспекты людей.

– Это совсем тебе не подходит.

Мы добрались до поселка на скале. Из-за сильного ветра волосы хлестали по лицу. Вдалеке шумели набегающие волны, разбиваясь о скалу. Изобель искоса бросила на меня удивленный взгляд.

– Тогда какая сфера обучения подошла бы мне?

Я пожала плечами.

– Дизайн одежды или фотография?

– О господи. Пожалуйста, нет. – Она наморщила нос. – Это даже не преподается в колледже. – Ее взгляд остановился на убогом доме, в котором молодой светловолосый мужчина жил со своей склонной к суициду дочерью. Изобель сделала глубокий вдох, прежде чем отвернуться и слабо улыбнуться мне. – Ты всегда хотела изучать историю?

– Боже, нет. На самом деле я до сих пор не хочу этого делать.

– Но делаешь.

– Это было спонтанное решение. – Я вздохнула. – В Германии мне предстояло заниматься молекулярной генетикой. Это была моя мечта. Здесь, в колледже Тихого Ручья, были места только на историю. Пришлось решать: заниматься карьерой мечты или следовать корням. – Дикий порыв ветра заставил мою юбку развеваться. Я обхватила руками торс. – Последнее перевесило.

– Понимаю. – В голосе Изобель прозвучала грустная нота. – Но это было правильное решение. Вот увидишь.

– Я… я не уверена.

Некоторое время мы гуляли по утесам, и я старалась не заглядывать в глубину, пока Изобель не разразилась внезапным смехом.

– Что?

Она покачала головой.

– История. Это так…

– Да, знаю. – Я закатила глаза. – Я была в отчаянии, когда приняла это решение. Я бы даже попытала счастье в качестве долбаного ковбоя в Хайленде, если бы это позволило мне приехать сюда.

Уголки рта Изобель дернулись.

– Это абсурдно, Хелена. Настолько абсурдно, что я даже представить себе это не могу. И поверь мне, – она подняла брови, – мое воображение работает очень и очень хорошо.

Я улыбнулась.

– Ну, ковбойские сапоги стоили бы того.

– Для ковбоев – да. Если бы, конечно, они были здесь. Разве что кто-то, кто присматривает за бизонами.

В тот момент, когда я громко рассмеялась, дверь нашего коттеджа распахнулась. Она с грохотом ударилась о фасад, и единственной причиной, по которой не захлопнулась обратно на замок, был мой дед. Он встал передо мной, свирепый и мрачный.

– Время уже после захода солнца, юная леди.

– Привет, Натаниэль, – произнесла Изобель. Его голова дернулась в ее сторону. Изобель вздернула подбородок. – Я сопровождала Хелену. В это время она не должна бродить по городу одна.

– Да что ты говоришь? – усмехнулся он.

– Я взрослая. – Мой взгляд метался между Изобель и дедом. – В двадцать уже можно выходить на улицу по вечерам одной, верно?

Изобель подняла бровь.

– Разве?

Я была озадачена.

– Ты издеваешься?

– Нет.

– Я взрослая, – повторила я решительно. – И могу делать все, что захочу.

– Что ж. – На лице Изобель появилось серьезное выражение. Вся легкость и шутливость куда-то испарились. – Но тогда не произошло бы того, что случилось на Кривом проспекте. Не так ли, Хелена?

Ее предположение застало меня врасплох.

– Откуда ты знаешь…

– Что случилось на Кривом проспекте? – Резкий тон деда контрастировал с тем Натаниэлем Иверсеном, с которым я познакомилась утром. Когда Изобель замолчала, он бросился вперед с такой скоростью, что я даже вздрогнула. Дед вплотную приблизился к моей новой подруге. Его лоб почти касался ее лба, он выплевывал слова с такой силой, что его подбородок задрожал.

– Что случилось на Кривом проспекте, Изобель Андерсон?

Она не сдвинулась ни на миллиметр. Даже не отступила.

– Хелена стоит рядом с тобой. – В ее тоне не было никакой непринужденности. Теперь слова Изобель звучали бесстрастно и жестко. – Если ты хочешь знать, перестань прятать ее, словно ее не существует. – Изобель сделала короткую паузу. – Ты уже совершал эту ошибку раньше. Не будь таким глупцом, чтобы повторять это снова.

Ее слова заставили моего деда побледнеть. Его авторитет только что пошатнулся. Внезапно я снова узнала Натаниэля, которого встретила сегодня утром: тощего старика в потрепанном свитере, который не мог показаться еще более сломленным и слабым.

Движение Изобель, когда она повернулась ко мне, было полным изящества и элегантности. Блестящие пряди упали на ее плечо. Внезапно лицо Изобель снова просияло в улыбке.

– До завтра, Хелена.

На этой ноте она ушла. Я осталась наедине со своим дедом, и я не имела ни малейшего представления о том, что он думал обо мне. Натаниэль медленно наклонился. Я никак не могла понять взгляд, который он бросил в мою сторону. Я смотрела на него, не уверенная в том, что скрывалось за этим мрачным видом, каким человеком он был на самом деле. Тем не менее у меня не получалось его раскусить.

И в эту секунду меня впервые охватило чувство, что Натаниэль Иверсен уже сам давно забыл, кто он такой.

Тираэль

Были дни, когда я сомневался, есть ли у меня сердце. В ту секунду я понял, что мне больше никогда не придется задавать себе этот вопрос. Увидев лицо Джейме, я осознал, что в моей груди что-то бьется, и изо всех сил старался не разрыдаться.

Ее широко раскрытые глаза были словно холст. Красные линии – лопнувшие вены, широкие зрачки – темная дыра, в которую их насильно затащили; пытки, нарисованные на чистой белой бумаге. Как ангел, она лежала на простынях в ночной рубашке, раскинув руки и ноги, неподвижная, неспособная пошевелиться, потому что…

След от вспыхнувшего пламени очертил ее тело. Одно движение, и Джейме обожглась бы. Но вид огня не был причиной того, из-за чего у меня защемило в груди. В пожаре не было ничего тревожного. Нет, то, что сдавило мне горло, было ее сердцем.

Продолговатый разрез на ткани ее ночной рубашки с высокой талией обнажал светлую кожу Джейме. Место, где скрывалось ее сердце, представляло собой узор из пурпурных линий, одни из которых были слабыми и нечеткими, а другие – резко выделяющимися. Под этой отвратительной паутиной вен, по которым текла ее драгоценная кровь, билось сердце Джейме.

Стремительно. Так громко, что звук эхом разносился по комнате. Настолько сильно, что при каждом ударе орган выступал из-под кожи.

Дело рук неестественного вмешательства, которое было не из этого мира. Всего в миллиметрах над телом Джейме зависли руки темного. Его пальцы двигались, как будто он тянул за воображаемую веревку. Чудовищное напряжение красовалось на его черепообразном лице. Позади темного, на полу перед книжной полкой Джейме, лежал мальчик. Его тощий торс был обнажен, а сердце билось так же сильно, как и у сестры, но медленнее. Я знал, что здесь происходило. И, клянусь богами, это знание убивало меня.

– Убери от нее свои грязные пальцы, пока я не отрезал их и не засунул в твою гребаную задницу!

Напавший на Джейме поднял глаза. Его губы расплылись в безумной усмешке. Когда он говорил, то подчеркивал каждое слово провокационной интонацией. Шепот темного воина отчетливо прозвучал в тишине, прерываемый лишь искусственными ударами сердца.

– Тогда. Заставь. Меня.

Я нащупал свою стихию и попытался установить связь с молекулами воды – безуспешно. Поблизости не было источника, к которому я мог бы прикоснуться. Я попытался снова. Здесь должно быть хоть что-то: слезы, пот или едва ощутимые молекулы воды в дневном креме Джейме… Верно?

Моя концентрация была нарушена, когда на меня обрушилось пламя. Меня окутала обжигающая волна жара. Я был настолько поглощен своим безумным желанием почувствовать покалывание найденных частиц воды, что понял, что не успею отреагировать достаточно быстро. Моя кожа ожидала пожирающего пламени. Вместо этого я почувствовал резкий прохладный сквозняк, который резанул мне щеку. Он ударил по огню и задул его в противоположном направлении. Огонь оказался направлен против собственного хозяина. От удивления тот вытаращил глаза. Ему едва удалось уклониться в сторону. С огромной силой пламя вырвалось из окна Джейме. Пошел дождь из сверкающих осколков, которые сыпались на землю, словно измельченный порошок.

Эмилль бросил на меня косой взгляд. Он вытянул руки, чтобы направить свой порыв в сторону нападавшего, удерживая его на земле.

– Как же тебе повезло, что я такой псих.

– Позаботься о нем.

Я метался по комнате. Обмякшая, словно тряпичная кукла, Джейме лежала на своем матрасе. Ее шелковистые каштановые волосы разметались по подушкам. Затаив дыхание, я приложил руку к ее щеке. Она была ледяной.

– Очнись, пожалуйста, очнись. Посмотри на меня, скажи что-нибудь, давай, Джейме, давай!

Никакой реакции. Я провел ладонью по своему лицу, прежде чем взять ее под руки. Но внезапно Эмилль издал сдавленный крик. У меня закружилась голова. Руки Эмилля обмякли. Порыв ветра рассеялся, когда его колени с глухим стуком ударились о деревянный пол. Он прижал руки к животу, а его изящные черты лица исказились. Верхняя часть тела Эмилля напряглась. Он открыл рот, и его внезапно вырвало. Он кашлял, задыхался и давился.

Напавший на него темный воин рассмеялся. Он присел на корточки перед Эмиллем, положил указательный палец под его подбородок и приподнял ему голову. Темный щелкнул языком, обнажив заостренные зубы, испещренные ядовито-зелеными пятнами.

– Неприятно, не так ли?

Эмилль попытался отстраниться. Нападавший в ответ коротко дернул челюстью, и Эмилль издал сдавленный звук. Он прижал руки к животу. Эмилль дрожал всем телом. Закон предписывал помогать своему напарнику. Но Джейме была невиновна и бессильна. Мне не удалось разорвать связь между ее сердцем и сердцем мальчика. Я должен был использовать то время, которое у меня было.

– О, ну-ну, не будь таким брезгливым. Все может стать намного хуже. – Противник Эмилля провел по линии его челюсти покрытым коркой грязи ногтем. – Будет весело, ладно?

Повисла напряженная тишина. В стремительном темпе я пробормотал слова, которые, как я надеялся, могли бы снять проклятие. Воздух над сердцем Джейме завибрировал. Мощная стена сопротивлялась падению заклинания.

– Ти! – Голос Эмилля звучал выше, чем обычно. – Помоги мне! – Я прикусил внутреннюю сторону щеки, заставляя себя не прерывать ответное заклинание. Однако что-то здесь было не так. Я пробормотал слова, которые знал, и в то же время не сделал этого. Как будто они были мне незнакомы. Как такое было возможно?

Что бы ни случилось, это сработало. Сильный толчок пронзил меня, когда невидимая связь между Джейме и мальчиком разорвалась. Сразу же ее сердце прекратило неестественно заметные удары, просто пульсировало глубоко внутри. Однако сейчас оно спокойное, слабое и…

– Bljersk, Ти, пошел ты, ты… – Эмилль прервался. Он тяжело задышал, прежде чем подавить крик.

Я обернулся. Мой напарник сидел на корточках посреди желтой лужи.

Темный воин запрокинул голову и звонко рассмеялся. От его ледяного тона по моей спине пробежал холодок.

– Какое удовольствие было пообщаться с твоим мочевым пузырем, мой друг. Он поведал мне, что тебе нужно срочно облегчиться, поэтому я оказал услугу. Скажи мне: каково это, когда твоя собственная моча прилипает к ногам? Мокро, да? Эти кожаные штанишки не натирают?

– Расскажи-ка мне, – рявкнул я, поднимая Джейме на руки и поворачиваясь к нашему противнику, – каково это – гадить в штаны перед своими врагами?

Я нащупал силу, оживил ее и сфокусировал на его теле. В эту секунду, когда я пребывал в истощающем силы трансе, мои глаза обладали рентгеновским зрением. Оболочка темного стала прозрачной. Не зная этого, он открыл мне вид на его скелет, мышцы и нервную систему. Я знал, что такая атака истощит большую часть моей энергии, но это необходимо. Эмилль был не из тех, кого можно выставить в унизительном свете прямо у меня на глазах.

Воздух вокруг нас начал мерцать. Когда вся мощь моих сил обрушилась на противника и он почувствовал, как я стимулирую его нервные окончания и мышцы, его черные глаза расширились. Рука темного дернулась к огню на кровати Джейме, чтобы направить его против меня, но Эмилль оказался быстрее. Он выпрямился и пнул его по руке. Отвратительный треск наполнил комнату, прежде чем наш противник издал пронзительный вопль и рухнул на пол. В ту секунду, когда он принял позу эмбриона и обхватил свою руку, я почувствовал, как мышцы противника ослабевают под моей властью. И вот он остался лежать там, скуля, в своих экскрементах. Нелепая куча страданий.

Я шагнул вперед и посмотрел на него сверху вниз.

– Единственная причина, по которой я позволил тебе сегодня выжить, – это твоя псиная попытка защитить мальчишку. В противном случае, клянусь, я разорвал бы тебя на куски и отправил на съедение моему геральчиро.

Я нехотя отвернулся от скулящего подонка. Если бы я посмотрел на него хотя бы на секунду дольше, ничто не смогло бы меня удержать. Я должен был убираться отсюда. Немедленно.

Я повернулся к Эмиллю. Его бронзовый, тусклый цвет лица исчез; осталась болезненная кожа и красновато-серые тени под раскосыми глазами.

– Родители Джейме на этих выходных находятся на острове Скай. – Я протянул ему руку, чтобы помочь подняться. – Возьми из шкафа брюки ее отца.

Эмилль раздул ноздри. Черты его лица выглядели перекошенными. Я знал это выражение. Оно появлялось до того, как мы бросались в драку. Только на сей раз этот взгляд был направлен не на врага. Он плюнул мне под ноги.

– Катись к черту, Бернетт.

– Ты же знаешь, что у меня не было другого выбора.

– У человека всегда есть выбор. – Его подбородок указал на Джейме, которая все еще безвольно висела у меня на руках. – Отведи ее к Ансгарам. Остальную часть охоты я беру на себя. – Он издал разочарованный смешок. – Выражаясь твоими словами: ты мне не нужен.

Я не стал возражать и вместо этого подождал, пока он подойдет к двери.

– Se ka zterak, Эмилль.

Он выдержал паузу.

– Se ka zterak, Тираэль.

Мрачный взгляд. А потом он ушел.

* * *

Ноги несли меня через ночной Тихий Ручей. Небо мрачно взирало на меня; полуночные синие чернила заливали улицы. Я избегал порта, пробирался переулками и использовал короткие пути. Я был начеку от каждого звука, каким бы незначительным он ни был.

Прохладный воздух вызвал мурашки на ногах Джейме. Мне следовало подумать о том, чтобы закутать ее в одеяло. Лунный свет освещал пересохшие от крика губы, потрескавшиеся уголки рта и темные тени, которые спрятались под линией густых ресниц. Я подключил свой внутренний источник к ее опорно-двигательному аппарату. Пульс Джейме был слишком медленным.

– Останься со мной, Джейме, – умолял я. Бесшумно я покинул переулок. Мы оказались на рыночной площади. Своим человеческим глазом статуя богини мертвых Морриган смотрела на меня сверху вниз. Я мрачно ответил на ее взгляд.

– Это не моя вина. – Я прошел мимо нее и крепче прижал Джейме к себе. – И если ты заберешь ее в Тир-на-Ног, я никогда тебе этого не прощу.

Навстречу мне дул сильный сквозняк. Непривычно для этого времени, когда обычно здесь гуляет слабый ночной ветерок. Казалось, будто что-то царапает кожу головы, но я понимал, что это был просто песок. Потребовалось всего мгновение, чтобы это прекратилось.

Ансгары жили на окраине города. За их поселком, состоящим из коттеджей и остроконечных башен, – сосны Мертвых лесов. Между ними протекала Тихая река в форме змеи, разделяющая территории. Через нее вел каменный арочный мост. Асфальт под моими ногами сменился плотно утрамбованной землей, а затем превратился во влажный мох. Меня встретили свежие ноты земляного аромата и смягчили мои шаги.

Еще до того, как я добрался до коттеджа с волнистой крышей и глинобитными стенами, выкрашенными в спокойные терракотовые тона, дверь распахнулась. Ко мне поспешила длинноногая женщина в розовом спортивном костюме, который не одобрили бы все боги. Ветер сдул с ее лба темную челку, которая обычно падала на глаза. Серебряное кольцо в носу женщины отражало лунный свет.

Жислен Бернетт Ансгар олицетворяла собой радикальную противоположность всему, чем являлось наше семейство.

– Ти. – Взгляд моей двоюродной сестры устремился к Джейме. – Что случилось?

– Где Рейвен?

– Она спит. Тео сегодня дежурит в ночь. Я приведу его и…

– Нет. – Мой резкий тон заставил ее вздрогнуть. Я приложил усилия, чтобы обуздать свои эмоции и добавил более спокойным тоном: – Рейвен. Мне нужна Рейвен.

– Мой муж достаточно умелый, чтобы позаботиться о ней, Тираэль.

– Я ему не доверяю. – Я повернулся спиной к кузине и подошел к первому дому перед мостом. Три его каменные башни поднимались в небо в шахматном порядке.

– О боги! Почему ты никогда не следуешь правилам?

Я сухо рассмеялся.

– И это ты меня спрашиваешь, Жи?

– Полк порицает меня в чем-то, это правда. Тем не менее я делаю то, чего от нас ожидают.

– Я тоже.

Широким жестом она указала на дом-башню, до которого мы только что добрались.

– Совершенно очевидно, что нет, Ти.

Я крепче прижал к себе Джейме, когда ухватился за железную дверную ручку и сильно ударил по дереву.

– Совершенно очевидно, что это не твое дело, Жи.

Она безрадостно рассмеялась.

– О, я прошу тебя. Твои ошибки – дело каждого из нас.

Я снова взялся за железную ручку и ударил по двери. Так сильно, что Жислен вздрогнула.

– В таком случае вам следует пересмотреть свои приоритеты. – Я услышал шаги за дверью и опустил руку. – Мне кажется, у вас слишком много свободного времени и скуки.

– А мне кажется, – прошипела она, скрестив руки на груди, – что ты упрямый, эгоистичный, холодный…

Дверь открылась, прервав Жислен. Тусклый свет плафона падал на высокую худощавую женщину. Свет отражался в серебряных прядях, которые пробивались сквозь ее черные волосы и обрамляли впалые щеки. Фиолетовые глаза женщины остановились на мне.

– Мне так жаль, Соррел, – сказала Жислен, прежде чем я успел вымолвить хоть слово. – Тираэль знает, что Тео дежурит сегодня, но он отказывается…

– Мне нужно к Рейвен, – перебил я ее. Соррел не двинулась с места.

– Моя дочь спит.

– Разбуди ее. – Увидев, как кожа в уголках ее глаз покрылась морщинами, я добавил: – Пожалуйста.

У Соррел было такое выражение лица, как будто она собиралась захлопнуть дверь перед моим носом, не сказав больше ни слова. Но затем ее взгляд метнулся к Джейме, повисшей в моих объятиях. Джейме, которая тем временем уже покраснела. Джейме, которая собиралась испустить последний вздох на пороге третьего дома-башни Тихого Ручья.

Соррел отошла в сторону.

– Входите. Положи ее в процедурный кабинет. Рейвен скоро подойдет к вам.

Даже под ее легким весом ступеньки лестницы скрипели. Жислен последовала за мной по узкому коридору. Было трудно протащить сквозь него Джейме, не задев девушку. Процедурный кабинет располагался над гостиной. Длинный книжный шкаф соответствовал высоте винтовой лестницы. Круглая арка и конструкция мебели овальной огранки плотно прилегали к куполообразной стене башни. Заморские сундуки заполняли комнату. Они были гнилыми и деревенскими. Небольшое пространство в центре башни было заполнено сиденьями, состоящими из лоскутного дивана и мягких кресел, обитых розовой тканью.

Жислен протиснулась мимо меня и пошла вперед. Я последовал за ней вверх по винтовой лестнице. Прошло совсем немного времени, прежде чем приблизились еще чьи-то шаги. Не прошло и секунды, как перед нами появилась спутанная копна волос Рейвен. Ее пижама была помята.

– Что случилось?

Она быстро подбежала к широкому дубовому шкафу. Рейвен достала из ящика шерстяное одеяло и положила его на железный процедурный стол.

– Проклятие некроза, – ответил я, опуская Джейме на стол. Цвет ее лица напоминал белую ткань ночной рубашки. – Воин тьмы проник в ее сердце, чтобы исцелить сердце своего сына.

Глаза Рейвен расширились.

– Nemi pa nemi, – прошептала она.

Я кивнул.

– Да. – Жизнь за жизнь.

Жислен прижала руку ко рту. Когда она посмотрела на девушку сверху вниз, я увидел слезы в ее глазах.

– О, Джейме.

Рейвен осторожно обхватила пальцами разрез ночной рубашки Джейме. Она разорвала ткань. Это прозвучало, словно гроза глубокой ночью. Рейвен наклонилась и провела указательным пальцем по самой толстой и самой пурпурной вене на ее груди. Она задержала дыхание, прислушиваясь к шуму вен. Ни Жислен, ни я не осмелились пошевелиться. Гнетущая тишина разлилась по круглой комнате, нависла над нами и пробудила во мне внутреннее беспокойство.

Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Рейвен оторвала руки от нежного тела Джейме и посмотрела на меня. Ее глаза обладали той же пурпурной глубиной, что и глаза ее матери. Я распознал в них бесконечную грусть.

– Будет сложно, Ти.

Ледяной холод пронзил меня насквозь.

– Но ты сможешь ей помочь?

Она колебалась.

– Я не знаю.

– Что это значит? – Я сжал ладони в кулаки. Ногти впились в мою плоть. – Мне нужен конкретный ответ, Рейв. Мне нужно знать, будет ли она…

– Я сделаю все возможное, Ти. – Рейвен наморщила лоб. – Но я ничего не могу обещать.

Ее слова сдавили мне горло.

– Ладно. – Я сделал глубокий вдох. – Я буду ждать.

Рейвен кивнула. Она начала собирать различные вещества из дубового шкафа. Я присел и уже собрался взять Джейме за руку, как вдруг на лестнице появилась Соррел. Она посмотрела на меня.

– Ты должен идти.

– Мама. – Рэйвен сдвинула брови, рассматривая пробирку с ядовито-желтыми цветами. – Оставь его. – Она поставила пробирку на медную тележку рядом с процедурным столом и бросила на мать косой взгляд. – Он страдает.

– Дело не в этом. – Она не прерывала наш зрительный контакт. Что-то здесь было не так. – Верховные связались со мной. Они требуют, чтобы ты немедленно явился в замок Бернеттов. – Было отчетливо видно, как Соррел сглотнула. – Мира хочет с тобой поговорить.

Мира хочет с тобой поговорить.

Эти пять слов обладали большей силой, чем желание поддержать девушку, к которой я был привязан. Мой взгляд встретился с фиолетовыми глазами Рейвен. Пальцы ее правой руки сжали корень имбиря. В другой она держала закупоренную зеленую бутылочку. В выражении ее лица отражалось сострадание.

– Помоги ей, – сказал я с максимально возможной настойчивостью в голосе. Рейвен ничего не ответила, только продолжила смотреть на меня, словно я был побитой собакой, которую снова безжалостно выгнали.

Я оставил Джейме и ушел.

Хелена

Мы с дедушкой устроили немую дуэль взглядов. Я знала, что он хотел что-то сказать, а он знал, что я не хотела ничего говорить. Он прошмыгнул в кухню, где между нами стояли стулья, кастрюли и открытые бутылки с жидкостью оранжевого цвета. На этикетке значилось IRN-BRU[1]. Я оглядела комнату, в которой можно было обнаружить чистое место, и почувствовала себя потерянной.

В детстве я думала, что знаю свою мать. Сегодня, спустя девять лет после ее смерти, я осознала, что понятия не имела, кем она была на самом деле. Тихий Ручей был домом моей мамы. Этот озлобленный старик – ее отцом, о котором она рассказывала мне истории. Ни одна из них не была похожа на Натаниэля, с которым я познакомилась сегодня. Истории, полные приключений и смеющихся сердец. Я была еще маленькой, но тоска в глазах моей мамы навсегда запала мне в сердце. Печаль ее души становилась очевидной каждый раз, когда мама заставляла себя прогнать эти воспоминания.

Почему, мама? Что случилось в Тихом Ручье?

Половицы скрипнули, когда Натаниэль вышел из кухни с двумя глиняными чашками в руках. Одной из них он указал в заднюю часть комнаты. Жидкость выплеснулась на деревянный пол.

– Садись, – проворчал он. – Чай.

Я убрала с ситцевого кресла газету, пустую банку из-под жевательного табака, липкую ложку и села. Зелено-красная клетчатая ткань создавала уютную атмосферу у выложенного кирпичом камина. Если бы не мусор и эти странные пятна, в которых запутались пыль, волосы и что-то еще, что невозможно было определить, я бы чувствовала себя комфортно.

Натаниэль сел рядом со мной. Бархатный диван оливково-зеленого цвета уже пережил свои лучшие дни. Он был глубоко продавлен. Дедушка отодвинул в сторону две сложенные тарелки и фетровую шляпу. Мой внутренний маньяк порядка взбунтовался, когда Натаниэль поставил чайные кружки без подставок на прямоугольный диванный столик. Изысканно обработанное красное дерево набухло. На самом деле это не имело значения. Поверхность все равно была липкой.

Натаниэль смотрел на меня так, будто чего-то ждал. Наконец он решил пододвинуть чашку ближе ко мне. Ему это не удалось из-за липкого слоя на столике, поэтому он поднял ее и просто поставил ближе к краю.

– Пей. Это полезно.

Я недоверчиво посмотрела на бурду в своей чашке. Когда горький аромат ударил мне в нос, поморщилась.

– Что это такое?

– Травы.

Да ладно, Шерлок.

– Какие же?

Он сделал большой глоток.

– Страстоцвет. Крапива. Имбирь. – Он ненадолго задумался, прежде чем добавить: – Ромашка.

Я взяла чашку в руки и сделала глоток. Мое лицо тут же скривилось.

– Слишком горячий?

Я содрогнулась.

– Гадость.

– Гадость? – Он казался сбитым с толку. – Какой же чай ты тогда пьешь?

– Что-то сладкое. Черничный маффин или яблочное печенье с карамелью.

– Это же пирожные, – отметил он.

– Такие вкусы есть и у чая.

– Я так не думаю.

– Это правда.

– Какой абсурд.

– Почему?

– Потому что можно просто съесть пирог.

– Но я не хочу его есть. Мне достаточно просто ощутить вкус.

Мой дедушка моргнул, прежде чем повторить:

– Это абсурд.

Я вздохнула и осторожно откинулась в кресле, изо всех сил стараясь не обращать внимания на жирное пятно на спинке. Я сделала еще один глоток, прежде чем мы с Натаниэлем одновременно подали голос.

– Почему мне нельзя прогуляться по городу в одиночестве после захода солнца?

– Что случилось на Кривом проспекте?

Мы посмотрели друг на друга. Я улыбнулась. Он – нет. Моя улыбка тоже погасла, когда я опустила взгляд на свою чашку и провела ногтем большого пальца по грубой глине. Белокурые пряди волос щекотали тыльную сторону моей руки.

– Один моряк распускал руки, – сказала я.

Натаниэль сделал странное движение рукой. Его локоть ударился о матерчатый абажур лампы рядом с ним, отчего фарфоровая ножка, украшенная цветами, угрожающе покачнулась. Он поставил чашку обратно на стол. Я была уверена, что, если бы липкая субстанция не смягчила удар, она бы разбилась. Более проворно, чем я могла о нем подумать, Натаниэль поднялся. Быстрыми шагами мой дед пересек комнату и сорвал с крючка свою кожаную куртку.

– Опиши его.

– Моряка?

– Разумеется, моряка! Кого еще?

Я тут же подумала о Тираэле. О его черных волосах и медового цвета глазах, которые бросали вызов темноте.

– Хелена.

– Извини. – Я крепче сжала свою чашку. – Не беспокойся об этом. Все в порядке. Кто-то… кто-то уже позаботился об этом моряке.

– Позаботился? – Натаниэль сделал паузу, одна его рука уже была в кожаной куртке, другая все еще в районе воротника. – Кто?

Что-то во мне не хотело раскрывать ему правду.

– Я не знаю. Какой-то мужчина.

– Как он выглядел?

Я пожала плечами, прекрасно зная, как он выглядит.

– Темная одежда, он был высокий и странный.

Натаниэль издал крякающий звук. И хотя я думала, что мое скудное описание окончательно расшатает нервы деду, он казался удовлетворенным. По крайней мере, Натаниэль успокоился настолько, что снял куртку, повесил ее на крючок и снова сел рядом со мной на диван.

Он критически оглядел меня с головы до ног.

– Ты в порядке?

– Полагаю, что да. – Чем дольше я думала об инциденте, тем больше мне становилось не по себе. Я пошевелила пальцами ног. Надавила большим на остальные. Этот жест успокоил меня. – Я просто не хочу больше об этом думать.

Он кивнул.

– Пей чай. Он поможет.

Я неохотно сделала еще один глоток, затем подтянула ноги и села, скрестив их. Задумчиво провела пальцем по краю своей чашки.

– Почему мне нельзя гулять по городу одной после захода солнца?

Костяшки его пальцев побелели. На почти прозрачной коже тыльной стороны ладони появились толстые жилки.

– Из-за таких инцидентов, как сегодня, Хелена. Тихий Ручей бывает опасен.

– Из-за моряков?

Натаниэль колебался.

– В том числе.

– Почему еще?

Он выдохнул громко и поднялся.

– Больше ничего.

– Ты же не ожидаешь, что я поверю в это, не так ли?

Затрещало полено. Языки пламени взметнулись выше, отбрасывая приятное тепло на мою кожу. Натаниэль отнес свою чашку на кухню и втиснул ее между вазочкой с фруктами и краем раковины. Тарелка упала на пол и разбилась.

– Тебе следует отдохнуть, – сказал мой дед. – Сегодня был долгий день.

– Наверное, ты прав. – Я заставила себя сделать еще один большой глоток чая, надеясь, что он отвлечет мои мысли, и оставила пустую чашку на журнальном столике. – А ты не дашь мне пароль от Wi-Fi?

Натаниэль уставился на меня.

– Для интернета. Мне нужно скачать документы для семинара в колледже.

Он продолжал непонимающе смотреть на меня.

Я вздохнула.

– Хорошо. Я просто воспользуюсь точкой доступа своего мобильного телефона.

Он кивнул, но я полагала, что Натаниэль Иверсен не имел ни малейшего представления, о чем я говорила. С робкой улыбкой на губах я поднялась с места.

– Спокойной ночи.

Мой дед не улыбнулся в ответ. Вместо этого Натаниэль дергал за выбившуюся ниточку своего свитера и бормотал непонятные слова. Когда он порвал нить, ряд петель распался, оставив в хлопке еще одно отверстие. С давящим чувством в груди я отвернулась и исчезла в своей комнате.

Я до сих пор не распаковала чемодан. Он просто лежал там, представляя собой настоящий хаос одежды, воспоминаний и нездорового количества батончиков «Киндер Буэно». Белое кружево выглядывало из-под пары белых кроссовок и моей пижамы с Сейлор Мун (которая до сих пор была как раз, потому что я перестала расти после своего тринадцатого дня рождения). Наш семейный фотоальбом. Со щемящим сердцем я достала его из чемодана. «Киндер Буэно» упал мне на ногу и соскользнул на плед. Я перелистнула первую страницу. Это было все равно что ударить себя по лицу.

С пожелтевших страниц моя мама посылала свою самую широкую улыбку. Клейкая пленка удерживала фотографию на месте. Ее волосы ниспадали на плечи, словно пряди ангела, а глаза были цвета моря, только красивее. Такие нежные. За ухом у мамы был маленький подсолнух. Она смеялась так, как будто все было хорошо. Она засмеялась, как будто собиралась сказать, что мне не следовало дуться, потому что жизнь прекрасна.

В тот момент, когда мой подбородок начал дрожать, мобильный завибрировал. Я сделала глубокий вдох, избавилась от комка в горле и вытащила iPhone из кармана пиджака. Электронное письмо из колледжа. Вернее, от профессора Робертсона. Уже первые строки вызвали разрастание язвы в моем желудке, каждая последующая кормила эту тварь, и к концу во мне жило чудовище, которое собиралось меня съесть. Я повторила наихудшую фразу. Я прочитала ее и в третий раз. Снова и снова, потому что не могла в это поверить.

…Не в силах далее терпеть сегодняшнее поведение, я обязываю вас выполнять совместную домашнюю работу. Пожалуйста, пересмотрите свои мнения и обобщите, используя новые подходы, какие черты характеризовали Марию Стюарт и какое влияние общество оказало на ее публичный имидж.

Мой взгляд переместился на другого получателя письма, хотя я уже его знала. Конечно, я оказалась права. Я совершенно уверена, что не хочу пересекаться с Тираэлем Бернеттом.

Тираэль

Кораэль бежала ко мне по гравийной дорожке, задрав подбородок. Она прямо встала передо мной. Легкий румянец украшал ее бледные щеки. Утром Кора накрасила губы в черный цвет, но тяготы дня стерли большую часть помады.

– Я еще не была дома, – произнесла она. – Мы с Максвеллом увидели приближающуюся Миру, когда пролетали над Тихой рекой.

– Максвелл? – Я нахмурился. – А как же Мерлин?

Кора отвела взгляд. Она пожала плечами.

– Он не возражал против того, чтобы поменяться местами с Силеасом.

Я закатил глаза.

– Придерживайся правил, Кора. Не начинай так, как я.

– Что плохого в желании быть такой, как ты?

– Все. – Я снял с ее волос желтую божью коровку и приподнял подбородок Коры, чтобы она посмотрела мне в глаза. – Кораэль Бернетт, я прокляну тебя, если ты возьмешь меня за образец для подражания.

Она рассмеялась.

– Твои проклятия я даже вслепую могу отразить, братишка.

– Вижу, слишком многое из того, что я успел сделать, отразилось на тебе. – Я оттолкнул Кору в сторону, чтобы она могла двигаться дальше. – Ты должна научиться летать на своем геральчиро, а не на девятилетнем мальчике, который превращается в гигантского орла.

– Мой геральчиро терпеть меня не может.

– Потому что он тебя едва знает. Ты уделяешь ему слишком мало времени и почти не заботишься о нем.

Кора вздернула подбородок.

– Максвелл и я – одна команда.

– Я не одобряю командную работу.

– Не все хотят быть одиночками, Ти.

– Прискорбно. – Я искоса бросил на нее предостерегающий взгляд, когда сестра последовала за мной. – Ты останешься снаружи, Кора.

Она покачала головой.

– Я провожу тебя.

– Ты ничего не пропустишь. Арчи с радостью и крайне подробно расскажет тебе каждую гаденькую деталь.

– Арчи может поцеловать меня в задницу.

– Кора. – Я пристально посмотрел на нее. – Оставайся снаружи.

– Чего от тебя хочет Мира? – Она заправила одну из своих коротких прядей за ухо. Забытый цветок колокольчика упал на землю. – Ты нарушил правила?

Я поднял колокольчик, заправил его за ухо сестры и улыбнулся.

– Я же никогда не нарушаю правил.

Она прикусила нижнюю губу.

– Могу ли я тебе чем-нибудь помочь?

– Да. Возьми своего маленького друга-орла и держись подальше от этого поместья, пока Мира снова не покинет его.

Кораэль поджала губы, но кивнула. Сестра не выпускала меня из виду, пока за мной не захлопнулась входная дверь. Я вздохнул.

В прохладном вестибюле меня встретил Арчибальд. Он прислонился к перилам лестницы.

– Она ждет в банкетном зале.

Я прошел мимо, даже не удостоив его взглядом.

– Банкетный зал, да? Наша Мира драматична, как никогда.

Арчи последовал за мной. Звук его шагов слился с моими.

– Осторожно подбирай слова, брат. Ты же не думаешь, что ей придутся по душе твои фривольности.

– Мои фривольности. – Я засмеялся. – Как приятно, что, кажется, все знают, чем я занимаюсь, кроме меня самого. – Краем глаза я заметил, что молния на его кожаной куртке застегнута только наполовину. Красные пятна украшали его грудь. Я нахмурился. – Ты дрался?

– Что?

– Дрался ли ты, Арчи? Сегодня.

Мы свернули за угол возле тяжелого гобелена, на котором было изображено сражение при Престонпансе.

– Нет.

– У тебя сыпь?

Арчи сдвинул брови.

– Да о чем ты говоришь?

Я указал на его грудь.

– О пятнах и… твои штаны расстегнуты, Арчи?

Мой брат осмотрел себя, и почти сразу же появилось еще больше покраснений, поднимающихся по его шее.

Я подавил недоверчивый смешок.

– Ты был в Темной пещере? Заплатил ли ты таинственной партнерше, чтобы она подпустила тебя к себе, или в Киркхейвене действительно есть женщина, которую привлекает твой озлобленный характер?

Резкий щелчок молнии на его куртке эхом разнесся по высокому коридору. Челюсть брата плотно сжалась. Это придавало его округлому лицу странное выражение. Я не мог перестать бесстыдно пялиться на него.

Арчи повозился с пуговицей на брюках, прежде чем указать на следующую дверь.

– Если ты не возражаешь.

– Если я не возражаю? – Я оглянулся на Арчибальда из-за двери банкетного зала. – Ты мой брат или член полка?

– Не строй из себя дурака. Ты ведь прекрасно знаешь, что только женскому полу суждено править.

– И мне так же прекрасно известно, что ты всегда надеялся, что это правило изменится.

Он вздернул подбородок.

– Если я когда-нибудь поступлю на службу в полк, ты все равно останешься моим братом, Тираэль.

– Ах, Арчи. – В притворном разочаровании я покачал головой. – Как ты вообще будешь принят в полк, если будешь пренебрегать Священными Писаниями?

– Я бы никогда не стал нарушать закон! – Гнев горел в мягких чертах его лица. Следующие слова он чуть ли не выплюнул. – В отличие от тебя.

– Боюсь, ты только что это сделал.

Замешательство на лице моего брата смешалось с его гневом. Я наклонился вперед: так близко, что кончики наших носов почти соприкоснулись, наклонил голову и прошептал:

– Четвертый закон, Арчи, что он гласит?

Он поднял взгляд. Мне стало ясно, что он понял, о чем я. Горькая улыбка появилась на моих губах, когда я положил руку на дверную ручку.

– «Ты не должен лгать». Но ты, дорогой брат, самый отъявленный лжец из всех, кого я знаю.

С этими словами я вошел в банкетный зал, не проверяя, следовал ли за мной Арчибальд. Я знал, что он следовал. Ни за что на свете мой брат не хотел бы упустить то, что собиралась сказать Мира. И я оказался прав. Он проскользнул в помещение прямо позади меня. Стулья и столы в банкетном зале были отодвинуты в сторону. Они громоздились вдоль высоких стен, заслоняя картины многовековых предков Бернеттов. В конце зала, в самом центре, ожидала Мира. Ее коренастое тело было обтянуто ядовито-зеленым платьем из рыбьей чешуи, а серебристо-седые волосы заплетены в длинную косу. Улыбка Миры выражала энтузиазм. Возможно, это было и в самом деле так. Она находила коварное удовлетворение в том, чтобы упиваться страданиями.

– Тираэль. – Ее голос холоден. – Какая радость.

Мои родители стояли на коленях рядом с ней, глядя на темный паркет. Я знал, что их присутствие было приказом. Они должны были находиться здесь.

– Хотел бы и я заявить, что тоже несказанно рад этой встрече, Мира. Но я боюсь, что нарушу четвертый закон, – я ухмыльнулся. – В конце концов, мы оба этого не хотим, не так ли?

Ее улыбка напоминала животный оскал.

– Встань на колени!

Я вышел в середину зала и крепче уперся ногами в пол.

– Ни в жизнь.

Раздражение вспыхнуло в ее ярких радужках. По цвету они напоминали полированную слоновую кость.

– Я должна сначала заставить тебя?

– Боюсь, что да.

Плечи моей матери напряглись. Но я был Тираэлем Бернеттом. Я не повиновался. И она это знала. Мира отдернула когтистую руку и соединила кончики пальцев обеих рук. Прежде чем заговорить снова, она сделала глубокий вдох.

– Что ж, Тираэль. Не имеет значения, стоишь ли ты на коленях или нет. Я все равно накажу тебя.

– Как прекрасно, – я улыбнулся. – Ты скажешь мне, почему, или тебе просто хочется испытать на мне свои повадки психопатки?

Теперь напрягся мой отец. Позади меня ахнул Арчи. Мира же, напротив, сохраняла полную невозмутимость.

– Ты убил человека.

На мгновение мое сердце остановилось. Редкое явление.

– Это, – я наклонил голову, – что-то новенькое.

Ее губы растянулись в злобную улыбку, как будто мой ответ удовлетворил ее. Мира медленно начала двигаться. Лязгающий звук ее туфель разносился по высокому залу, пока она расхаживала вокруг меня.

– До нас дошли новости о том, что бездыханное тело некого мореплавателя по имени Том Гайднвич было обнаружено дрейфующим по Северному морю. И на его коже, мой дорогой Тираэль, – она остановилась, обнажив безобразно острые зубы, – найдены следы твоей магии.

– Ты знаешь, что я не убивал его.

– Я знаю это? – Наигранное удивление затмило ее злобу. – Боюсь, ты ошибаешься.

– Я не ответственен за его смерть. Я мучил его, это правда. Но не более того. Думаю, через несколько часов он даже смог бодро шататься по городу. – Последствия пыток, которые должны были ощущаться в течение нескольких часов, являлись важным фактором. В противном случае он бы пошел за Хеленой. Я был уверен в этом. – Я чувствовал его нервную систему. Том был пьян. Вероятно, даже тогда, когда вышел в море. А шторм этой ночью просто беспощаден. Давай, Мира. Сложи два и два.

– Вечно эти догадки. – Она подняла указательный палец и посмотрела на него так, будто в нем можно было обнаружить что-то особенное. Лицо Миры приняло мечтательное выражение. Губы приоткрылись, и на кончике ее когтя зажглось пламя. – Я доверяю фактам, Тираэль. И они говорят, что твоя магия была на его теле, когда он плавал мертвым в воде. Есть ли свидетели, которые могут подтвердить твои показания о том, что ты не являешься его убийцей?

Я сжал губы.

– Нет. – Будь я проклят, если попрошу Хелену Иверсен о помощи. – Никаких свидетелей.

Она усмехнулась.

– Я так и думала. Сбрось свое обмундирование и прими справедливое наказание, Тираэль Бернетт.

Я колебался всего одну миллисекунду. Мои пальцы были спокойны, когда я расстегнул молнию, и куртка упала на пол. Мой взгляд встретился с жадностью в глазах Миры. Она очертила в воздухе что-то, напоминающее петлю. На короткое мгновение зал озарился ярким светом. Шипение прокатилось по стенам. Огненный хлыст Миры появился из ниоткуда. Он скользил по земле, словно змея – извиваясь, угрожая и готовясь продемонстрировать свою жестокую силу.

Я сжал ладони в кулаки, не желая отводить взгляд. Мира рассмеялась и вскинула руку. Она смеялась, когда замахнулась. Ее жадные до боли черты лица осветились пламенем, разгоравшимся в воздухе. Хлыст ударил меня в грудь.

Я закричал.

Эмилль

В моем доме пахло попкорном с маслом. Мне это не нравилось. Я ненавидел сливочное масло. И ненавидел попкорн.

Мой взгляд остановился на стеклянной миске на журнальном столике, в которой все еще оставались рассыпанные зерна и остатки сахара. Дидре Гринблад подняла глаза, когда дверь захлопнулась. Она стояла перед деревянной столешницей и мыла посуду. Ее темные глаза впились в мои. Дидре тепло улыбнулась в знак приветствия, выключила воду и поставила чугунную сковороду на столешницу, где сушилась посуда.

– Мы с Элин устроили уютный вечер. Я прочитала ей отрывок из «Моби Дика». – Она указала на расстеленные шерстяные одеяла на диване из паллетов. Подкладки были изготовлены из прочного льна, набитого овечьей шерстью, которую я купил у фермера в Абердине. Под путаницей из шерстяных одеял я разглядел маленький свернувшийся клубок. – Она заснула.

– Без проблем. Я отнесу ее.

Пол скрипел, когда я пересекал комнату. Сильный ветер свистел сквозь щели окон. Я осторожно просунул руки под одеяла и поднял Элин. Ее нежные ручки и ножки были теплыми и гибкими, а лицо излучало ангельское спокойствие. Я отнес ее в соседнюю комнату. Спальня Элин была второй и последней в этом доме: крошечная квадратная комната со встроенным эркером. Там находилась ее постель. Дидре сшила Элин занавеску в цветочек, которую она могла задернуть, когда хотела отдохнуть.

Я осторожно уложил ее на подушки и укрыл свою дочь пуховым одеялом. Ее рыжие пряди разметались по белой подушке. На мгновение я остановился и посмотрел на Элин сверху вниз; я увидел, как ее губы приоткрылись во сне, как нежные пальцы легли на покрывало и дважды коротко дернулись, прежде чем она перекатилась на бок. Она была такой уязвимой в тот момент. Такой хрупкой. И все же Элин являлась самым опасным существом, которое я знал. Она могла уничтожить всех нас, включая себя, и я понятия не имел, как это изменить. Все, что я знал – это то, что мне придется убить любого, кто узнает о ее силе.

– Tratve fi, tratve li, – пробормотал я. Спи сладко, малышка. Я прокрался обратно в гостиную и закрыл деревянную дверь.

– Все в порядке? – спросила Дидре.

Я рассмеялся.

– У меня всегда все в порядке.

Какая дурацкая ложь. Я обмочился, мои штаны протерлись, и все во мне жаждало принять ванну, чтобы выжечь из мозга этот унизительный опыт.

Дидре закуталась в свое пальто и посмотрела в пол.

– У меня такое чувство, что это неправда, Эм.

– Иногда я забываю, какая ты проницательная.

Большими шагами я пересек комнату и подошел к своей узкой кровати. Шаткую железную стойку я втиснул в самый дальний угол рядом с обеденным столом. В сундуке у изголовья лежала моя одежда. Я рылся в поисках свежего нижнего белья, и когда нашел его, то снял свой кожаный костюм. Дидре отвернулась.

– Ты бесстыдник, Эмилль Вудворд.

Смеясь, я скрылся в ванной комнате, но был слишком вымотан для полноценных водных процедур. Быстро ополоснувшись, я вернулся в гостиную в свежем нижнем белье. Схватил футболку и натянул ее через голову.

– Но мне ведь нечего стыдиться, не так ли?

– Не всем нравится видеть твое обнаженное тело.

– Мне трудно в это поверить.

Она закатила глаза, скрестила руки на груди и уставилась в пустоту.

– Я пойду.

– Ладно. Спасибо, что позаботилась о ней, Ди.

– Это входит в мои обязанности.

Жар от огня в камине достиг ног, когда я бросился на диван. Мой задумчивый взгляд остановился на Дидре. Она раскачивалась взад и вперед в своих походных ботинках. На ее ногах были колготки, которые по большей части прикрывались льняным платьем.

– Не пришлось бы. Если бы ты сражалась, то…

– Так, стоп! – Она резко подняла руку, чтобы прервать меня. Ее глаза вспыхнули, но всего через несколько секунд выражение стыда вытеснило пылкий темперамент с ее лица. – Прости. Я не хотела… Это просто…

– Прекрати извиняться. Почему ты так не уверена в себе?

– Потому что я слаба, Эм.

– Кто такое сказал?

Было слышно, что ее дыхание сбилось, а голос дрожал.

– Все.

– Я – нет.

– Но все остальные – да.

– Это тоже неправда.

Дидре крепче обхватила руками свой торс.

– Но они так думают. Я не слепая и вижу унизительные взгляды и слышу шепот. Может быть, не уверена в себе, но я не глупая, Эмилль. Знаю, что думают обо мне другие, и они правы. Я слабая.

– Верно. – Она вздрогнула, как будто я ударил ее, и опустила взгляд. Я сел прямо. – Ты слаба, чтобы поверить в себя, Ди. Но я готов поспорить, что в тебе живет королева, которая ждет, когда ее наконец освободят от роли горничной.

– Эмилль. – Дидре покраснела. – Не говори такие вещи.

Я рассмеялся.

– Хорошо. В подтверждение этих слов я готов поставить любую часть своего тела. Какую из них ты предпочитаешь? Мое ангельское личико? Мое тело Адониса? Или, может быть, мои яркие глаза хищника? Выбор за тобой, Диди. Выбирай, что хочешь. Я выиграю.

При слабом свете ее лицо светилось алым.

– Если бы ты был хоть наполовину так порядочен, как любишь себя, ты бы давно уже не был одинок.

– С чего ты взяла, что я непорядочный?

Дидре удивленно посмотрела на меня через плечо, направляясь ко входной двери.

– О, да ладно. В некоторые ночи ты возвращаешься домой только через несколько часов после рассвета. Неужели ты и в самом деле думаешь, что я поверю тебе, будто с каждым разом охота длится все дольше? Народ Тьмы всегда исчезает в одно и то же время. – Когда она открыла дверь, на ее губах появилась дерзкая усмешка. – Чем бы ты ни занимался там, Эм, это далеко не прилично.

С этими словами дверь за ней захлопнулась. Меня встретила тишина, прерываемая лишь потрескиванием разгорающегося пламени в камине. Я опустился обратно на подушки. После пережитой ночи я наслаждался покоем в своей голове. Больше не было никого, кто отравлял мой мозг. Капли дождя барабанили по окнам. Если внимательно прислушаться, можно уловить шум волн, разбивающихся о скалы снаружи. Мои веки отяжелели. Я закрыл глаза и предался сонному бреду, готовый поспать хотя бы несколько часов, совсем немного…

Раздался стук. Инстинктивно я подскочил и в течение нескольких секунд находился в позе, приготовившись атаковать. Но, когда он прозвучал в комнате во второй раз, я расслабился. Я знал этот тихий, робкий звук.

Почти бесшумно я поднялся, пересек комнату и открыл дверь. Свет луны падал на ее светлую кожу, преломляясь в чертах лица, похожих на эльфийские. Дождь промочил ее одежду; пряди волос цвета лисы прилипли к лицу девушки. Ее взгляд скользнул по моему телу и остановился на выпуклом месте трусов-боксеров. Изобель сглотнула.

– Привет.

– Привет.

Воцарилась пауза, во время которой мы просто смотрели друг на друга. Наконец на ее губах появилась улыбка, на которую мой желудок отреагировал странным толчком.

– Ты позволишь мне войти?

Я сделал шаг в сторону. С одежды Изобель капала вода. Я пошел в ванную и вернулся с полотенцем.

– Спасибо. – Изобель промокнула им волосы и выскользнула из сапог. Вздох облегчения вырвался из ее уст, когда Изобель села, вытянув ноги перед камином.

– Арчибальд Бернетт – самый утомительный, раздражающий и ненадежный партнер, которого только можно себе представить. – Она запрокинула голову и закрыла глаза. – И он хочет работать во дворце. Ясное дело. Прежде чем мечтать об этом, ему следует подумать о том, чтобы отработать свои смены нормально.

– Говори тише. Элин спит.

– Прости.

Я лег на диван. Изобель старалась сохранять невозмутимый вид, но от меня не ускользнуло, как ее взгляд неоднократно останавливался на выпуклости в районе моей промежности.

– Арчи взбалмошный, – подтвердил я. – В один момент он позади тебя, а в следующий – уже нет. Но если ты имеешь привычку полагаться на других, то ты в любом случае проиграла, Иззи.

Она сдвинула брови.

– Его маневры внезапного исчезновения могут привести к тому, что кого-нибудь убьют. И тебя тоже.

Я рассмеялся.

– Ничто не способно меня убить.

– Конечно. – Она закатила глаза. – Бессмертный Эм.

– Нет: достаточно умный, чтобы не позволить себя убить.

– Достаточно глупый, чтобы думать, что ничего не способно причинить ему вреда.

– Если ты думаешь, что я глуп, – я наклонился вперед, – то почему ты здесь?

Она опустила взгляд. Я усмехнулся и откинулся на спинку дивана.

– Да. Я так и думал, что ответа не будет.

Ее голова приподнялась.

– Тогда скажи мне, чтобы я ушла. – Гнев пылал в зеленых глазах Изобель. – Скажи мне, что не хочешь, чтобы я была здесь, и я уйду. – Я выдержал ее взгляд. Когда я ничего не ответил, Изобель посмотрела на меня с вызовом. – Да. Я так и думала, что ответа не будет.

На мгновение мой взгляд остановился на ней, затем я встал и зашагал по комнате.

– Чего ты хочешь, Изобель?

Она одернула свой рукав.

– Во всяком случае, не быть дома.

– Что-то случилось?

– Разве не всегда что-то происходит?

Я сел за обеденный стол, взял из миски яблоко и надкусил его.

– Тебе следует научиться договариваться со своими родителями.

Она бросила на меня сердитый взгляд.

– Мои родители хотят управлять мной, Эм. Ты бы смирился, если бы кто-то диктовал тебе, как жить?

Я ухмыльнулся. Это казалось неуместным. Страшным, словно гром в теплый летний вечер.

– Я бы никому не позволил распоряжаться мной, Изобель. Никому.

– Я тоже. Вот почему я здесь.

– Ты здесь, потому что хочешь быть рядом со мной. – Яблоко треснуло, когда я снова надкусил его. – Я ненавижу лжецов. Придерживайся правды.

– Я не лгала.

Я повертел яблоко между пальцами.

– Ты позволяешь, чтобы с тобой делали что угодно. И эти «случайные» ночные прогулки – твой маленький бунт, когда мама и папа не смотрят.

Она поднялась на ноги. Волосы высохли и от жара камина сделались волнистыми.

– Тогда скажи мне, что, черт возьми, я должна делать, Эм? Ты знаешь, какую власть имеют над нами родители!

– Знаю ли я это? – Я поднял бровь и посмотрел на яблоко. Оно было все искусано и покрыто гнилыми пятнами. Так похоже на меня. – Может быть, мне стоит спросить свою мать, сосланную к Одиноким Сестрам, правда ли это. Или моего отца, который вонзил нож себе в грудь после того, как она ушла.

Черты лица Изобель смягчились.

– Боже, Эм. Мне очень жаль.

– Почему?

– Потому что…

– Если тебе сначала нужно подумать, о чем ты сожалеешь, ты понятия не имеешь. Не лишай этот жест ценности, легкомысленно извиняясь, не зная за что.

Изобель пальцем водила по фонарю на каминной полке. Она делала вид, что осматривает железную ручку. Я бросил яблоко в ведро рядом с импровизированной кухонной столешницей и встал. Бесшумно, потому что эти хищные движения глубоко укоренились во мне. Я пересек комнату. Стоя перед Изобель, я прислонился плечом к каминной полке и положил палец ей под подбородок. Огонь отражался в ее радужках.

– Хотелось бы мне ненавидеть тебя, Эм.

– Было бы лучше, если бы ты ненавидела.

– Я не могу.

– Я знаю.

Она опустила взгляд. Ее веки дрогнули, прежде чем Изобель подняла глаза.

– Как долго это должно продолжаться? Как долго я должна бегать за тобой и терпеть, когда ты отталкиваешь меня?

Я склонил голову. Ее кожа казалась слишком мягкой для моих грубых пальцев, как будто мы были из разных миров.

– Так долго, пока ты не поймешь, что мы с тобой не можем быть вместе.

Ее подбородок дрожал.

– Кто это говорит?

– Закон жизни.

– Нет такого понятия, как закон жизни, Эмилль!

Я улыбнулся. Мой большой палец переместился выше и провел по ее скуле.

– Для меня это так, рыжик. – Я опустил руку, и моя улыбка исчезла. – Я никогда не смогу дать тебе того, чего ты от меня хочешь.

Она прерывисто задышала.

– Как ты можешь смотреть на меня так, как будто я для тебя все, а потом говорить такие вещи?

– То, как я смотрю на тебя, – это твоя интерпретация. Однако я могу заверить, что смотрю на тебя и ничего не вижу. Просто очередная девушка из нашего народа, чьи родители-католики более состоятельны и консервативны, чем следовало бы.

Изобель издала звук, похожий на сдавленный крик ярости. Рывком она протянула руку. Всего через миллисекунду я почувствовал воздух, измененный с помощью воды.

Я оказался быстрее ее. Инстинктивно поднял руку, и вода остановилась. Я почувствовал сопротивление ее силы и сжал руку, сопротивляясь давлению, пока вода не отступила и не пролилась на пол.

Я надменно улыбнулся ей в ответ. Кончики наших носов были очень близко друг к другу. Я почувствовал тонкий аромат ее цветочных духов. С ним смешался запах боевого пота, копоти и тонкой соляной пленки.

– Какая безнадежная попытка, рыжик.

Дыхание Изобель сделалось учащенным и тяжелым. Я чувствовал его на своих губах.

– У нас тобой всегда все безнадежно, Эм. Но кем бы я была, перестав надеяться?

Я не мог игнорировать ее близость. Когда между нами было расстояние, мне это удавалось. Но не тогда, когда я чувствовал ее, когда чувствовал запах Изобель, и когда ее чертово эльфийское лицо было всего в миллиметрах от моего.

Я наклонился вперед. Мои губы коснулись ее. Она затаила дыхание. Но, когда я понял, что Изобель хотела большего, что она тоже наклонилась, чтобы перейти от этого нежного прикосновения к чему-то большему, я отстранился.

– Уходи, Изобель. – Я отошел от нее и открыл дверь. Шторм приветствовал нас. – Иди и перестань надеяться.

Она продолжала стоять на том же месте. Изобель моргнула, как будто не понимала, что нас прервало. Но, когда осознание смягчило ее черты, я понял, какую сильную боль причинил ей. Изобель резко отвернулась. Она смотрела в другую часть комнаты, но я был уверен, что она ничего не видела. Затем Изобель промчалась мимо, не удостоив меня взглядом. Я закрыл дверь и больше не думал об Изобель Андерсон.

Я был жуликом. Я был нищим и отцом дочери, которую у меня могли отнять в любой день. Я был сыном без родителей и человеком без образования. Мужчина, который вырос на улице.

Я представлял из себя что-то, но ничего такого, чего заслуживала Изобель.

Хелена

Звук тикающих стрелок часов наполнял высокие стены библиотеки. Циферблат украшали узорчатые элементы из латуни. Половина одиннадцатого. Этот идиот опаздывал.

С недовольством я отодвинула стул; его ножки заскрипели по недавно вымытому паркету. Я обыскала ряды полок, пока не нашла учебник по истории Шотландии за шестнадцатый век. Мой палец блуждал по широким корешкам книг. Беззвучными движениями губ я читала названия. Я как раз вынимала историю шотландского общества за 1520–1586 годы, когда краем глаза заметила, что рядом с полкой появился высокий человек.

С невозмутимым видом я листала книгу.

– Ты опоздал.

– Возникли некие сложности. – Тираэль прислонился к полке. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты. Галстук отсутствовал. Это привело меня в бешенство, но я не знала, почему.

– Ты думаешь, что можешь так просто это делать?

– Что?

– Да все.

– Я не знаю, что ты имеешь в виду.

– То, как ты разговариваешь со мной. Твое надменное поведение. Заставлять меня сидеть в библиотеке. Опаздывать, потому что, «о да, это же просто Хелена, мне насрать на нее, круто».

– Круто?

– Но знаешь что? – Я приблизилась к нему, прижимая к груди собранные книги. – Я такого не приемлю.

– Боже правый. – Уголок его рта дернулся. – Хелена не приемлет такого.

Я прищурила глаза.

– Знаешь, можешь просто уйти. Я сделаю это одна. Тогда посмотрим, как ты потом профессору Робертсону…

– Ладно, увидимся. – Тираэль развернулся и пошел прочь бодрыми шагами, как будто я сделала ему подарок.

– Эй! – Я побежал за ним следом. – Куда ты собрался? Ты не можешь просто уйти!

Тираэль остановился и посмотрел на меня. Его лицо выражало театральное удивление.

– Нет? Но погоди минутку, что уж ты там говорила? – Он сделал вид, что задумался. – Ах, точно. Хелена не приемлет такого. Знаешь, твои слова меня напугали. Вот почему я сейчас ухожу и собираюсь спрятаться в темном углу. Я собирался поплакать в тишине и покое.

Я плотно сжала губы. Мое лицо горело.

– Ты останешься здесь. Если ты уйдешь сейчас, Тираэль, я клянусь, что очерню твое имя.

– Ох, боже ж ты мой! – Он схватился за грудь. – Очернишь имя! Пожалуйста, миледи, проявите милосердие. Мое сердце наполнено страхом…

Я ничего не ответила. Вместо этого сверкнула на него глазами, развернулась и направилась обратно к ряду полок. Он последовал за мной.

– Нам это не нужно, – сказал Бернетт, когда я взяла «Религиозную политику в эпоху Марии Стюарт».

– Ты не можешь этого знать наверняка.

– Могу.

– Ну конечно. Ты это читал? Нет. Так что оставь свое высокомерие и…

– Я читал эту книгу.

– Ага, конечно.

– В основном эта книга затрагивает пятого графа Аргайлла и то, какое влияние он оказал на политическую эпоху во времена правления Марии Стюарт. – Его губы сложились в подобие самодовольной улыбки. Это действовало обезоруживающе. И выглядело горячо. Боже, как я его ненавидела. Бернетта и его глупую улыбку.

– Неужели твоя жизнь настолько скучна, что ты проводишь свободное время за чтением толстых томов о прошлых веках?

– Иногда. – Он поднял руку и прислонил ее к полке. Мой взгляд на мгновение задержался на его бицепсах. – Но, может быть, я просто люблю читать.

– Не могу себе этого представить.

– Почему? – Он прикусил нижнюю губу и снова отпустил ее. Низ моего живота отреагировал покалыванием, которое я определенно не одобряла. Когда я заметила, что мой взгляд сфокусировался на его губах, я снова сосредоточилась на названиях книг.

– Не знаю. Ты не выглядишь как любитель книг.

– А я ведь говорил тебе, чтобы ты не воображала, что знаешь меня. – Тираэль оттолкнулся от полки, провел пальцем по корешкам и наконец вытащил книгу в кроваво-красном переплете. Держа одну руку под книгой, а другую на ней, он вручил ее мне. «Мария, королева Шотландии, убийца лорда Дарнли». – Вот это нам нужно.

– И почему я знала, что ты это возьмешь? – Я вздохнула. – Ты знаешь, что профессор Робертсон попросил нас пересмотреть свое мнение и составить новую характеристику?

Он взял с полки еще две книги.

– Не совсем, Иверсен. Мы не должны отказываться от своих мнений, мы должны объединиться.

– Это то же самое.

– Это не так. Я предпочитаю точность определений.

– Здорово.

Я прошла мимо него. Тираэль последовал за мной.

Я незаметно оглянулась.

– Если хочешь, я расскажу тебе, как сильно ты действуешь мне на нервы.

– Хелена, Хелена, Хелена. – Тираэль опустился на деревянный стол рядом с арочным окном, усаживаясь напротив меня. Его черные волосы блестели на солнце. Он изобразил искусственную улыбку и наклонился вперед. – Ложь – это симптом страха. Ты знала это?

Я открыла первую книгу и сделала вид, что читаю оглавление.

– Я тебя не боюсь.

– Но следовало бы.

Я посмотрела вверх.

– Ты не можешь указывать, что мне делать и чего не делать, Тираэль.

Он понял, что я повторила его вчерашние слова, и усмехнулся. Это был первый раз, когда усмешка не казалась злобной.

– Смело, Иверсен. Но главным образом глупо.

Я покачала головой и принялась листать книгу, пока не нашла нужную страницу.

– Ты бы не стал помогать мне на Кривом проспекте, если бы хотел что-то со мной сделать.

– Действие и воля – это две совершенно разные вещи.

Медленно я подняла глаза. Он смотрел в окно, постоянно постукивая шариковой ручкой по своей пухлой нижней губе. Частицы пыли танцевали перед лицом Тираэля. Я делала вид, что разглядываю ее, но на самом деле я смотрела на его профиль. Изогнутые губы. Прямой нос, кончик которого слегка задирался к небу. А потом эти выступающие скулы.

– Если хочешь, я могу дать тебе свою фотографию. Можешь забрать ее к себе домой.

Я покраснела и отвернулась.

– Спасибо, в этом нет необходимости.

– Два.

– Что?

Он опустил шариковую ручку.

– Я подсчитываю твою ложь, Иверсен. Раз, два – солгала; три, четыре – ври задире; пять, ше…

– Прекрати! Боже, меня дико нервирует эта мелодия.

– Да брось. – Он изогнул бровь. – «Кошмар на улице Вязов» пугает тебя, а я нет?

– Да. – Я положила руки на обе стороны раскрытой книги и сдвинула брови на лоб. – Ты когда-нибудь видел Фредди Крюгера? Его пальцы – лезвия ножей, Тираэль. Лезвие ножей. И лицо у него такое… – Я остановилась. Следующее слово никак не желало срываться с моих губ.

– Обгоревшее? – Его голос был тихим и робким. Ни в какое сравнение с тем тоном, которым он обычно со мной разговаривал. И эти глаза… Впервые выражение лица Тираэля казалось не отшлифовано-ледяным, а мягким. Его глаза смотрели прямо в мои. Не на лоб, хотя я знала, что он думает об этом, хотя я знала, что тема моего ожога витала между нами и нагнетала атмосферу. Большой вопрос, который требовал ответов.

Я ничего не ответила. Мой рот открылся.

– Мы должны… – Я прочистила горло и отвела взгляд. – Давай начнем.

Мой голос заставил его очнуться. Потребовалось два вялых моргания, прежде чем он отреагировал. Тираэль притянул к себе книгу и раскрыл ее. Он низко склонился над страницами. Его пальцы покоились на бумаге. Теперь я могла разглядеть татуировку на его правой руке, которую раньше не видела. Это было мертвое дерево. Голые ветви заканчивались на тыльной стороне его руки. Птицы разлетались с кроны и достигали кончиков пальцев. Этот образ был таким мрачным, таким меланхоличным и в то же время настолько полным надежды, что я была не в силах отвести взгляд.

В какой-то момент я все же это сделала. И хотя мы должны были вместе работать над этой курсовой работой, должны были обсудить наши мнения и использовать факты для новых подходов, остаток часа прошел в молчании.

* * *

– Ты выглядишь измученной. Подожди, тебе приходилось препарировать жаб?

– Что?

Изобель взяла поднос и двинулась вдоль буфета. Столовая находилась за массивной деревянной дверью в конце восточного крыла на первом этаже. Деревянные столы в деревенском стиле заполняли зал, стены которого были до половины обшиты панелями из красного дерева. Солнечный свет проникал через соборные окна в каменной стене и освещал головы студентов.

– Ни для кого не секрет, что профессор Робертсон разводит жаб. – Изобель положила себе на поднос два яблока и в нерешительности остановилась перед апельсиновым соком. – Если ученики не подчиняются ему, в качестве наказания они должны провести вскрытие.

– Это отвратительно. – Я потянулась за булочкой и бутылочкой IRN-BRU. Между тем шотландский напиток вызвал у меня любопытство. – Почему он это делает?

Изобель отказалась от апельсинового сока и выбрала кокосовое молоко.

– Ему нравится профессор биологии. Это все знают. Он постоянно выполняет для нее какие-то задания.

– Она этого хочет?

– Да, конечно. Она бесстыдно пользуется им.

Я последовала за Изобель через зал. Она направилась к столику недалеко от выхода во двор, за которым сидели девочки-близнецы.

– Откуда ты это знаешь? – спросила я.

Изобель искоса бросила на меня удивленный взгляд.

– В Тихом Ручье все всё знают, Хелена.

Близнецы подняли глаза, когда мы сели. У них были совершенно одинаковые лица, только цвет волос отличал одну от другой.

– Привет, – сказала девушка, сидевшая напротив меня. Ее белокурые волосы были похожи на мои. Но я бы никогда не смогла заплести их так искусно, как она. Девушка выглядела как главная актриса из «Викингов». Она ткнула вилкой в салат и указала на меня креветкой. – Хелена, не так ли?

– Да.

Она кивнула.

– Я Силеас. Силеас Эверстоун. И я уже так много слышала о тебе. Рада познакомиться. Твои глаза – это просто безумие. Пронзительно синий цвет. Ты пользуешься контактными линзами? А ты…

– Силеас, – прервала ее Изобель забавным тоном. – Притормози немного. Не нападай так на Хелену.

– Прости. – Силеас запихнула креветку в рот и проглотила ее в рекордно короткие сроки. Жевала ли она вообще? – Иногда я бываю очень активной.

Изобель откусила от своего яблока.

– Иногда?

Силеас пожала плечами.

– Иногда больше, иногда меньше, но даже меньше – это слишком много для большинства. Имеет ли это смысл? Думаю, да. По крайней мере, для меня. Но и для других тоже, верно?

Я моргнула.

– Наверное, да.

Мой взгляд переместился на ее сестру. Она была более миниатюрной. Ее пальцы крепко сомкнулись вокруг латунной ложки. Девушка смотрела на меня с таким выражением, как будто я была самым страшным существом, которое она когда-либо видела.

– А кто ты? – Я надеялась, что если поговорю с ней, то напряжение спадет. Ошибочное предположение. Теперь она выглядела еще более напуганной.

– Камрин. – Ее голос был похож на тонко натянутую струну. Внезапно девушка в шоке отвернулась, как будто ее ответ был ужасной ошибкой. Она склонилась над своей тарелкой. Темно-русые волосы упали ей на лицо, словно занавес. Некоторые пряди оказались в рагу.

Сбитая с толку, я посмотрела на Изобель. Она едва заметно покачала головой и закатила глаза, что, как я поняла, являлось жестовым аналогом фразы: «Она просто такая, это не имеет к тебе никакого отношения».

– Как дела, Силеас? – воскликнул парень за другим столом. Кончики его дредов покоились на спинке стула. Он наклонился, глядя на нее через плечо. – Ты потанцуешь со мной завтра на городском празднике памяти?

Силеас даже не повернула головы.

– И не мечтай, Брэндон.

– Ты не можешь так говорить!

– Я могу сказать все, что угодно.

– Это не так. – Он усмехнулся. – Ведь я уже помечтал…

Она подняла руку и показала ему средний палец, но улыбнулась.

– Праздник памяти? – спросила я.

– Он проходит раз в год, – ответила Силеас. Она подхватила вилкой еще одну креветку. – Всегда тринадцатого сентября. Мы чтим память Тихого Ручья, где смогли укрыться раненые воины в сражении при Престонпансе.

– И что там происходит?

Изобель заправила за ухо рыжевато-русую прядь. Когда она улыбалась, на ее носу появлялись морщинки.

– Хорошая музыка. Народные танцы или даже обычные. Мы запускаем в небо фонарики, чтобы сообщить Вселенной о своем желании. Еда и напитки.

– Ты тоже можешь прийти, – прошептала Камрин. Хотя ее голос был очень нежным, я слегка вздрогнула. Я совсем забыла, что она все еще была рядом с нами. Камрин выглядела испуганной. Она осторожно отхлебнула бульон с ложки. Картофелина шлепнулась ей в рот. Даже это напугало девушку.

– Не знаю. – Я сделала глоток IRN-BRU, наслаждаясь ощущением покалывания на языке. – Почему-то мне это кажется неправильным. Я здесь только со вчерашнего дня. Некоторые люди могут расстроиться, если я приду.

– Под «некоторыми людьми» ты подразумеваешь Тираэля?

– Силеас! – Изобель бросила на нее предостерегающий взгляд.

Но та только пожала плечами.

– Я просто спрашиваю. – Она наклонилась ко мне через стол и положила на него обе ладони. – Я слышала об этом. О тебе и Ти, имею в виду. О вашей ссоре на семинаре. И о ссоре в фойе. Он был назначен твоим куратором по колледжу и отказался? Этот парень такой придурок. Как он реагирует, когда видит тебя? Тираэль говорил странные вещи… – Она прервала себя, когда Камрин ткнула ее локтем в ребра.

Я откинулась на спинку стула и расправила складки на юбке.

– Профессор Робертсон объединил нас для одного проекта. Из-за того, что произошло на семинаре. Мы должны были просто встретиться в библиотеке.

– О боги. – Изобель запрокинула голову и потерла кончик носа. – Это кошмар.

Силеас, с другой стороны, одарила меня сочувствующим взглядом.

– Мне очень жаль. Не переживай из-за него. Это в его стиле.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Ну, то, что он не появился. – Она почесала щеку. На безупречной коже девушки появились две красные полосы. – Это не имеет к тебе никакого отношения. Ладно, на самом деле я знаю, что это связано с тобой, но он ведет себя также и с другими. На самом деле ему наплевать на всех, не только на тебя, и…

– Но он пришел.

Креветка Силеас упала обратно в салат.

– Оу.

Ее взгляд метнулся к Изобель, которая теперь разочарованно выдохнула.

– Вот это действительно кошмар.

Я нахмурилась.

– Да что не так?

– Тебе лучше держаться подальше от Тираэля, – пробормотала Камрин. Она не смотрела на меня, ковыряясь в своей тарелке. Прядь волос, которая раньше стояла дыбом, теперь прилипла к ее щеке. – Он может причинить тебе боль. – Камрин еще ниже склонилась над тарелкой и добавила чуть тише: – Твоему сердцу.

– Девочки. – Я поставила свою бутылку IRN-BRU на стол и огляделась по сторонам. – Я не собираюсь влюбляться в Тираэля.

Никто не ответил. Силеас рассматривала свои руки. Изобель уставилась на затылок Брэндона, как будто он показывал захватывающий фильм. Камрин принялась водить пальцем по поверхности стола. Они мне не поверили. Но, прежде чем я успела что-либо сказать, к нашему столику подошел Мерлин.

– Хелена?

Изобель застонала. Я развернулась к нему.

– Да?

– Исчезни, Мерлин, – сказала его сестра.

Он проигнорировал ее.

– Профессор Робертсон послал меня за тобой. Он хочет с тобой поговорить.

– Оу, хорошо. – Я в удивлении потянулась за своей сумкой и встала. – Он не сказал, в чем дело?

– Нет. Но, похоже, это срочно.

– Хорошо.

Было ли это связано с нашим с Тираэлем проектом? Говорил ли он с нашим профессором о том, что не собирался продолжать исследование, и смирился с грозившей за это плохой оценкой?

– Увидимся позже, – сказала я остальным и последовала за Мерлином на улицу. Брат Изобель продолжал бросать на меня взгляды, улыбаясь, пока мы шли по двору. Птицы щебетали, поднимаясь в небо. Они напомнили мне татуировку Тираэля. Только не заставляли так грустить.

– Он там, сзади.

– В пристройке?

– Да.

– Что там?

– Помещения для семинаров. – Мерлин дернул меня за блузку, чтобы я не врезалась в спину студентки. Он усмехнулся. – Где он разводит жаб.

– Чему ты так радуешься?

Он провел рукой по волосам и почесал затылок.

– Понятия не имею. Может быть, этой короткой прогулке с тобой.

Я не знала, что ответить, поэтому выдавила из себя неуверенную улыбку. Мы добрались до пристройки. Мерлин открыл дверь и подтолкнул меня внутрь. Острый запах хлорки ударил мне в нос. Я заморгала. Только теперь я поняла, где мы находились. Он солгал. В пристройке не было помещений для семинаров. Здесь был бассейн.

Я ахнула и попятилась назад. Я уже собиралась уходить, но вдруг наткнулась на что-то твердое. Мерлин.

– Попалась, – сказал он. – Готова к крещению?

– Что? – Это был скорее вздох, чем слово.

– В колледже Тихого Ручья крестят новичков, Хелена.

Прежде чем я осознала его слова, он бросил на меня взгляд через плечо. Я начала задыхаться. В бассейне раздались смех и аплодисменты.

– Крестить, крестить, крестить, – хором скандировали студенты.

Я закричала. Завизжала. Забила кулаками по его твердой спине. Мой голос сорвался, но я продолжала кричать. Никто мне не помогал. Все смеялись. Они понятия не имели.

– Пожалуйста, – умоляла я. Беззвучные слезы капали на плитку, пока Мерлин нес меня к воде. Я сопротивлялась всем телом, но он был сильным и широким, а я ростом чуть больше полутора метров. Я была потеряна. Черные огни взорвались перед глазами. Мои конечности покалывало. Все мысли из головы словно выдуло ветром. Я была до смерти напугана. Смех теперь звучал где-то совсем далеко. Я просто чувствовала паническую бурю вокруг себя, плечо подо мной, и внезапно сделалась невесомой.

Мое тело оказалось в воде. Она поглотила меня. Все вокруг светилось ужасным синим – и вдруг стало красным. Я видела своего отца в его постели. Его размокшую кожу. Из широко раскрытых глаз папы текла вода. Вода текла изо рта. Вода была повсюду. Я умру. Я утону. Так же как он.

Синий, синий, красный.

Затем я почувствовала что-то. Чьи-то пальцы обхватили мою руку и потянули за собой. Цвета менялись. Я видела уже не только голубое, но и белое – как стены здания бассейна. После еще двух мучительных секунд, когда мой отец умер – а я умерла, потому что он умер, – я вынырнула. Жадно хватала ртом кислород, когда меня подняли в воздух и бросили на плитку. Юбка и блузка прилипли к моему телу.

Совсем рядом я услышала женский голос.

«Закрой глаза, Хелена».

Голос показался знакомым. Он был умиротворенным. Я сделала то, что она сказала, и мгновение спустя женская рука легла мне на грудь. Тепло разлилось по всему телу, и девушка отдернула руку. Я жадно хватала ртом воздух. Мои легкие были свободны. Как такое возможно?

Вокруг меня воцарилась тишина. Смех прекратился. А потом… коллективный вздох. Я подняла голову и увидела, как девушка отскочила, прежде чем ее кулак заехал Мерлину по лицу. Она ударила его! Раздался неприятный звук. А потом появилась кровь.

Она повернулась ко мне. Наши взгляды встретились, и мое дыхание участилось. Это была та самая девушка, которая помогла мне сойти на берег, когда я прибыла в Тихий Ручей. Она была одета в униформу колледжа.

Какого черта здесь творилось?

Дидре

Вскоре сумерки опустились на Тихий Ручей. Я старалась держаться подальше от обшарпанной карусели и сжимала свою медовуху. Это время вызывало во мне дурное предчувствие. Тем более когда Элин бродила здесь без дела. Но сегодня был праздник памяти в городе, и никто не хотел оставаться дома. Дети веселились на каруселях. Повсюду суетились жители Тихого Ручья, которые в обычные дни укрылись бы к этому часу в своих домах, в то время как я изо всех сил старалась не выделяться.

Следить за Элин было несложно. На ней была бейсболка с красным логотипом футбольного клуба «Абердин». В этот момент она запрыгнула на потрепанного карусельного оленя, обхватила удилище и рассмеялась, когда оно начало дергаться. Несомненно, когда-то мелодия звучала ритмично и безмятежно, но сегодня она напоминала искаженную музыкальную тему из какого-нибудь фильма ужасов. Карусель скрипела, ограждающий ее забор трещал. Жители города не раз подновляли и ремонтировали забор, однако регулярные ночные потасовки сводили на нет все эти усилия.

– Кто-то должен уже наконец оторвать эту штуку.

Рядом со мной мелькнула копна иссиня-черных волос. А за высоким и узким телом Кораэль маячил Максвелл Эверстоун в своем истинном обличье. Взъерошенные волосы обрамляли его круглое лицо. Несколько электрических лампочек карусели отбрасывали слабый свет на его иссиня-черные буйные кудри. Девятилетний мальчик обхватил руками талию Коры и спрятался за ее спиной.

Кораэль протянула мне красно-белый бумажный пакет.

– Будешь?

– Нет, спасибо.

Преисполненная решимости, я отодвинула ее угощение в сторону. Любимая еда нашего вида никогда не привлекала меня, но все, кого я знала, боготворили воронье мясо. Особенно ступни, и даже целую лапу. От отвращения ком подступил к моему горлу.

Кора пожала плечами и запихнула в рот нежное филе.

– Ты многое упускаешь.

– Я вполне довольна своей медовухой.

Восхищенный возглас сорвался с ее губ:

– Если бы ты знала, какой эффект…

– Мне известно об эффекте тонуса и эйфории, который дают вороны. Даже мне довелось сполна ощутить на себе методы воспитания нашего народа.

– Ну, я же просто пошутила. – Она откусила от вороньей лапки, как будто это была мармеладка в виде змеи. – Разумеется, ты одна из нас.

– Мне кажется, вы все очень любите забывать об этом факте.

– Не будь так несправедлива, Ди. Я никогда не осуждала тебя.

Это было правдой. Тем не менее время от времени я ловила себя на мысли, что она бы так поступала, если я бы не росла вместе с Бернеттами в их доме, как одна из сестер.

Я всегда ощущала болезненный укол, когда думала о своем отце. Ательстан Гринблад – брат Далзила и, следовательно, второй сын Морага Гринблада, считался почти святым. В какой-то момент его прозвали Святым Ательстаном. Он был тем, кому удалось изгнать народ Тьмы после их первого массового проникновения из потустороннего мира пятнадцать лет назад. Если бы отец все еще был здесь, никто бы не посмел даже прикоснуться ко мне. Но одиннадцать лет назад он исчез. В том, что папа умер, не было никаких сомнений, потому что его чары рассеялись. Народ Тьмы проделал путь в наш мир ночью, и вскоре моя мать покинула его, искренне веря, что Ательстан все еще скрывался среди нас. Ее безжизненное тело было найдено в горах Хайленда.

– У меня есть то, о чем ты меня просила, – сказала Кора. Удивленная, я повернулась к ней.

– Правда?

– Да.

Ее взгляд устремился вдаль. Она смотрела на еловые кроны Мертвых лесов. Неподалеку за нами наблюдала настороженная ворона. Судя по всему, она не одобряла употребление себе подобных в пищу. Была ли эта ворона одной из темных? Собиралась ли она через несколько часов устроить переполох во всем Абердиншире?

– Но здесь не так много, Ди. Заклинание было… Я не знаю, достаточно ли этого. – Кораэль вытащила пробирку из кармана пальто. – Никогда больше не говори, что я не считаю тебя одной из нас.

– Благодарю тебя. – Я быстро взяла пробирку и спрятала ее в карман.

Элин спрыгнула с обшарпанного оленя и побежала к нам по хрустящей листве.

– Макс! – Она толкнула стоявшего позади Кораэль мальчика в плечо. – Ты пойдешь со мной на карусель?

Он испугался и попятился назад.

– Элин, – упрекнула я ее. – Не надо так резко.

– Но я кое-что нашла в карусели! – Она снова протянула руки к мальчику и потрясла его за плащ. – Ну, давай, Макс!

– Прекрати. – Кора подняла руку и оттолкнула Элин в сторону. Под ее взглядом улыбка девочки померкла. – Он не хочет. Максвелл не любит приключения, понятно?

Элин кивнула. Неуверенно она посмотрела на меня. Я протянула руку и прижала малышку к себе.

– А давай мы сходим посмотреть на акробатов?

Ее глаза засверкали.

– Да!

Не прошло и секунды, как она выскользнула из-под моей руки и побежала через площадь.

Я пыталась уследить за ней взглядом, прежде чем вздохнуть.

– Этот ребенок обладает энергией сотен. – С извиняющейся улыбкой я попрощалась с Корой и собралась уходить, но…

– Подожди.

Я слегка повернулась вправо, чтобы встретиться с ней взглядом. Карусель пошла по новому кругу, окутывая нас своими искаженными звуками.

– Что бы ты ни задумала, Ди… будь осторожна. Этот вид магии опасен. – Кора нахмурилась. – Уважай границы.

Между нами возникла пульсирующая аура. Воздух затвердел и замерцал, как в жаркий летний день. Наконец я улыбнулась.

– Конечно.

Казалось, Кораэль уже раскаялась в том, что помогла мне. Я быстро направилась прочь, прежде чем ей пришла в голову идея снова выбить почву у меня из-под ног. Она бы выиграла бой – мы обе это знали.

Городской мемориальный фестиваль был полон людей. Многие жители Абердиншира приехали сюда этим вечером, чтобы поблагодарить Тихий Ручей за героическое укрытие солдат после битвы при Престонпансе. Я вглядывалась в их лица и почувствовала, как уголок моего рта дернулся. Если бы эти люди знали истинную причину, по которой раненые якобиты выжили, то страх помешал бы этим людям сделать хотя бы один шаг в направлении нашего города. Разумеется, ходили какие-то слухи. Люди шептались годами. Однако никто не осмелился бы поверить в эти истории. Мы были просто мифом. Но мифы являлись не чем иным, как суммой множества страхов, которые противоречили реальности. Мы находились прямо у них под носом, а никто даже понятия не имел.

Я прошла мимо Силеас. Ее ловкие руки жонглировали огненными конусами, пока она извергала языки пламени в сумеречный воздух. Аудитория аплодировала ей и громко ликовала. Красно-золотистый отблеск мерцал на замысловато заплетенных волосах Силеас. Она выбрала тени для век блестящего золотистого оттенка – соответствующие ее стихии. После каждого извергнутого пламени ее веки вспыхивали, как солнце. Мужчины бросали на девушку восхищенные взгляды.

Проходя мимо, я наклонилась к ней.

– Тебе это слишком нравится, не так ли?

Силеас усмехнулась, наблюдая, как в воздухе кружатся язычки пламени.

– Я не могла упустить этот праздник, Ди.

– О, ну конечно. – Намек на улыбку появился на моем лице. – Расскажи мне завтра, как весело прошла кровожадная охота и твое новое завоевание, ладно?

Она закатила глаза.

– Я ненавижу, когда ты это делаешь.

– Что?

Силеас выплюнула еще одно пламя.

– Спускаешь меня с небес на землю.

– Эмилль тоже всегда так говорит.

– О, слава господу. Этот придурок оказался прав хотя бы раз в жизни.

Я рассмеялась и, оставив Силеас, направилась к палатке акробатов. Позади нее башни Ансгаров мрачно возвышались на фоне бескрайних просторов далекого нагорья. Ни один из ярких цветов, которыми сияла праздничная площадь, не отражался в Тихой реке. В кромешной тьме река утекала в Мертвые леса. Какое-то мгновение мой взгляд следовал за потоком, пока я не почувствовала, что меня окутывает глубокая тьма.

Я вошла в палатку акробатов. Среди множества людей я высматривала Элин, но люди плотно столпились вокруг. Многие из них были одеты в береты или бейсболки. Через некоторое время я начала паниковать, пока ее рыжая шевелюра не промелькнула в толпе. Напряжение сменилось облегчением. Она сняла бейсболку и села на скамью между Камрин и Тарой Эверстоун, держа в руках пакет с попкорном.

Близнецы лицом были очень похожи на свою мать. Они могли бы без проблем сойти за тройняшек. Я подсела к ним. На сцене Жислен грациозно извивалась среди разноцветных лент. Ее длинные темные волосы развевались в воздухе, когда она откидывала голову назад. В следующую секунду Жислен ослабила несколько лент и изящной спиралью опустилась на пол. Зрители ахнули, и когда в последний момент девушка закрепила одну из лент на своем теле, они вздохнули с облегчением. Толпа ликовала.

Я наклонилась к Таре, которая восхищенно хлопала в ладоши.

– Ничего, если я ненадолго оставлю Элин с тобой?

Тара кивнула и положила руку мне на плечо, не отрывая взгляда от сцены.

– Иди, иди.

Я поднялась и вышла из душной палатки. Мой взгляд скользнул к костру у подножия Мертвых лесов. Люди суетились вокруг ограничивающих огонь кирпичей. Они держали свои палочки над огнем в ожидании, когда поджарится зефир. Среди них я узнала Изобель. Она сидела, скрестив ноги, рядом с девушкой с белокурыми волосами и уродливым шрамом от ожога, пересекающим лоб и висок. У девушки был странный стиль одежды. Ее торс был обтянут огромным белым свитером, исписанным словами и изречениями. На ногах висели мешковатые спортивные штаны в тон. Эластичный пояс заканчивался поверх ее коротких «Мартинсов» на высокой подошве. Руки девушки исчезли в длинных рукавах свитера.

Когда мой взгляд прошелся по остальной части ее лица, я ахнула. Испугавшись, я попятилась назад. Ледяные голубые глаза девушки оказывали гипнотическое действие. Улыбка на ее губах померкла, когда она заметила мой шок. Все знали Сифру Иверсен. Ее лицо было увековечено в наших учебниках истории. Она была обманщицей. Сифра совершила государственную измену, выступив против народа Света и похитив один из трех священных артефактов богов: Безграничную силу. Но это не могла быть Сифра. Она была мертва. И только тогда я поняла – ну конечно!

Это была ее дочь – Хелена.

Изобель подняла голову и посмотрела в мою сторону. Улыбка появилась на ее губах в форме сердечка. Она поманила меня к себе. Влажная трава намочила мои ботинки, когда я подошла к ним, и шум голосов на празднике отошел на второй план. Я напряглась, когда села рядом с Изобель. Хелена была практически полной копией своей матери.

– Привет, – прошептала я, чтобы не расстраивать Бабу Грир. Это было подозрительно: Грир ненавидела все и всех, кроме себя и своего внука Тираэля, но, как и каждый год, она сидела у этого костра и с таким пылом рассказывала об истории города, как будто это была миссия всей ее жизни.

Изобель прижалась своим плечом к моему.

– Вороньи лапки?

– Нет. Буэ.

Хелена выглянула из-за профиля Изобель, чтобы нерешительно улыбнуться мне.

– Хорошо, что я не единственная, кто находит эту еду отвратительной. Я уже думала, что со мной что-то не так

– Ш-ш-ш! – прошипела Баба Грир.

Мы молчали, пока Грир снова не погрузилась в свой рассказ. В какой-то момент Изобель пожала плечами и прошептала:

– Я нахожу предательское удовлетворение в том, что эта ворона, возможно, была одной из темных.

Я застыла.

Хелена моргнула.

– Темных?

Теперь Изобель тоже перестала жевать. Она сделала большие глаза и проглотила воронью лапку. Я видела, как крутились шестеренки в голове девушки, и опередила ее.

– Изобель забавляется, придумывая сказки. Ей нравится воображать, что вороны прилетели из темных параллельных миров.

Хелена весело хмыкнула.

– У ворон также есть сверхспособности, которые они впоследствии передают тебе? – Предательский румянец пополз по щекам Изобель. Этот разговор невольно перешел на тему, которой нам настоятельно следовало избегать.

– Это… – начала она, и меня охватила паника, потому что Изобель никогда не умела выпутываться. Но, к счастью, Баба Грир вклинилась в разговор.

– Замолчи, девочка! – Выражение ее лица напоминало лицо рычащей львицы. Даже ее ногти казались длинными, изогнутыми и желтыми. – А ты… – Ее взгляд переместился на Хелену, которая напряглась и сжала свою палку. Она сломалась пополам. Мне стало ее жаль. Голос Бабы Грир был непроницаем и холоден, как туман Мертвых лесов. – Что ты знаешь о битве при Престонпансе?

Хелена в растерянности моргала. Вопрос, казалось, застал ее врасплох. Было очевидно, что она скорее ожидала, что Грир бросит ее в огонь.

– Это, хм… было восстание якобитов. Сторонники благородного дома Стюартов хотели помочь своему королю Якобу Второму, свергнутому с престола, вернуться к власти. Отсюда и название. Якобиты.

Грир посмотрела на ее сжатые пальцы. Когда Хелена не продолжила говорить, она удивленно подняла голову.

– И это все?

Хелена кивнула.

– Тьфу. – Грир сплюнула в траву. – И ты еще хочешь называть себя дочерью Сифры?

Хелена вздрогнула. Боль исказила ее черты.

Грир прищурила глаза и указала на нее своим загнутым пальцем.

– Ладно. Тогда слушай внимательно, малышка Иверсен. – Ее голос звучал как стрекотание гадюки, пробирающейся по влажной листве. – На протяжении веков прилагались усилия, чтобы предоставить якобитам легкую победу над войсками британской короны. Что это было за событие! К концу битвы армия якобитов насчитала всего тридцать убитых. Однако, глядя на погибших солдат британских правительственных войск, мы можем прийти в дикое изумление.

Взгляды людей, суетившихся вокруг костра, были прикованы к впалым губам Бабы Грир. Она обладала таким влиянием на других, которого невозможно было избежать.

– Триста человек погибли, пятьсот ранены и более тысячи взяты в плен. Таким образом, все войско попало в руки якобитов, хотя у последних было ненамного больше людей, чем у них. Ну, дитя, как это было возможно?

Изобель шуршала пакетом с вороньей закуской. Огонь сыпал искры в холодный вечер. Хелена колебалась.

– Я не знаю.

Сначала Баба Грир смотрела на нее с серьезным выражением лица. Но внезапно старуха обнажила свои коричнево-желтые зубки и издала медленный смешок.

– Ты не знаешь! – Она рассмеялась еще громче. Смех ее был грубый, похожий на лающий кашель. Хелена выглядела смущенной. Затем Баба Грир резко остановилась, ее губы сложились в смертельно серьезную линию. Одним молниеносным движением она схватила палочку своего соседа и швырнула ее Хелене в голову. – Разве ты не слушала свою мать, когда она рассказывала тебе предания о Тихом Ручье?

Хелена отреагировала гневно.

– Моя мать ничего мне не рассказывала.

Пальцы Изобель сильнее ухватились за пакетик с закуской из вороны, я затаила дыхание, а Баба Грир…

Она усмехнулась.

– Какая умная женщина твоя мама.

У меня перехватило дыхание. Грир не скрывала своего отвращения к нашим правителям, но публично говорить о Сифре Иверсен в хорошем тоне было в новинку. Если бы другие, подобные нам, узнали об этом, Грир постигло бы суровое наказание со стороны Высших.

– Об этой битве ходят слухи, – продолжила она, не выпуская Хелену из виду. Грир выглядела как львица перед нападением. Изобель вытащила из пакета жирную воронью лапку и сунула ее себе в рот.

– Говорят, что среди якобитов было много раненых. По приказу своего командира они отступили в укромное местечко за Мертвыми лесами. Они надеялись хоть немного отдохнуть в руинах. Уже через короткое время стало ясно, что вряд ли кто-нибудь из них выживет, пока им внезапно не явилось некое существо. Оно осознало тяжелое положение и удалилось, чтобы вернуться вместе со многими другими, подобными ему.

– Существо? – спросила Хелена. Пламя осветило ее шрам от ожога, как будто огонь узнал в ней друга. – И что под этим понимать?

– Ну, судя по всему, это были люди. Но они могли исцелять израненные части тела воинов голыми руками. Всего за несколько секунд. – Баба Грир снова усмехнулась, но это скорее напоминало животный оскал. – Это было похоже на чудо.

– Ведьмы! – выкрикнул юноша напротив меня. Мы с Изобель напряглись. Грир зарычала. Но мальчик не позволил себя запугать. – Эти существа были ведьмами! – повторил он.

– Они не хотели, чтобы их так называли, – прошипела Изобель. Я положила руку ей на плечо, но она отмахнулась от меня и сверкнула глазами на мальчика. – Это слово – оскорбление!

– Откуда ты это знаешь? – спросила девочка, сидевшая в тени. – Я думаю, вряд ли ты встречалась с ней лично.

– Существуют предания, – пришла я на помощь Изобель. Хелена побледнела.

– И как они себя называли, эти… существа?

– Азлаты, – сказала Грир. При звуке этого слова по моим венам разлилось тепло, оставляя приятное покалывание. Рядом со мной улыбалась Изобель.

– Что они могли? – спросила Хелена.

– Предания гласят о различных силах. Некоторые из них исцелили солдат. Другие присоединились к ним в битве против британских правительственных войск. Удивительно, но теперь якобиты победили без потерь и в кратчайшие сроки. В честь народа азлатов были восстановлены руины и возведены дома. Многие якобиты остались жить среди этих существ. Так возник Тихий Ручей.

Воцарилась тишина. Было слышно только потрескивание пламени и крик вороны, поднявшейся в темное небо. Я проследила за ее мрачными очертаниями. Скоро должна была начаться охота.

– Что за чушь! – вдруг воскликнул мальчик. – Не бывает никаких ведьм.

Изобель скрипнула зубами.

– Они не были ведьмами!

– Они делали то, что делали ведьмы, – ответила молодая женщина рядом с мальчиком. – Другое название не заставит их мгновенно стать кем-то другим.

Мальчик поднял бровь.

– Их даже не существовало, Лу. Это все – просто детские страшилки.

Изобель положила руку на траву. Она прищурила глаза. Я заметила, как подергивались ее пальцы – и заподозрила неладное.

– Изобель, – шепотом позвала я, но она проигнорировала меня. Ее глаза сфокусировались на мальчике, который видел, как роса вибрирует под кончиками ее пальцев: я чувствовала изменение молекул всякий раз, когда появлялась магия. Грир тоже. Однако, в отличие от меня, старуха выглядела чрезвычайно довольной ситуацией.

Через несколько секунд Изобель расслабилась. Улыбка заиграла на ее губах.

– Если ты так сильно боишься легенд, тебе следует вернуться домой.

Он пренебрежительно рассмеялся.

– О, я не боюсь.

– Да неужели? Но ты обмочился.

Головы всех присутствующих повернулись к нему одна за другой. На мальчике были брюки карго, на которых отчетливо виднелось пятно от воды, которое оставила Изобель. Лицо мальчика сильно покраснело, в то время как девочка рядом с ним смущенно отвела взгляд в сторону. Он молча встал и ушел, она последовала за ним, а Изобель растянула губы в довольной улыбке.

Я с упреком ткнула ее в бок, но она только цокнула языком и повернулась к Хелене.

– Согласно легенде, первые азлаты переселились сюда около шестисотого года. Они поселились в старом замке. Он стоит в Хайлендсе, недалеко от окраины Тихого Ручья, и принадлежит семье Бернеттов.

От меня не ускользнуло, как Грир прищурилась.

Изобель бросила свой пакет от закуски в огонь.

– Пойдем, я покажу тебе могилу лорда Бернетта. Говорят, он был азлатом.

– Изобель, – предостерегающе сказала Грир.

Но Хелена уже схватила ее протянутую руку и позволила поднять себя на ноги. Ее лицо пылало от возбуждения. Эти двое исчезли в направлении Мертвых лесов.

Грир впилась взглядом в мои глаза.

– Приведи в чувство эту упрямую девчонку, Дидре. – Она посмотрела им вслед. В ее белых глазах отражались мрачно-зеленые ели. – Еще слишком рано.

Люди вокруг костра бросали друг на друга растерянные взгляды. Я, в свою очередь, кивнула, поднялась на ноги и последовала за ними. Кладбище было древним. Оно было построено посреди Мертвых лесов, недалеко от начальной тропы. Этот район считался неопасным. Тем не менее по шее поползли мурашки, когда густой клубящийся туман поглотил мое тело. Тихий шепот сопровождал меня. Он становился все сильнее по мере углубления в чащу. Вскоре раздался и голос Изо-бель.

– Это могилы господ. Посмотри сюда, на богато украшенные символами камни. Они указывают, к какой семье принадлежал усопший.

– Где находится могила Бернетта? – спросила Хелена.

– Там, впереди. Видишь шипы? Это их символ.

Я подошла к ним и схватила Изобель за локоть.

– Давай-ка отведем ее назад.

Но Изобель покачала головой и отстранилась от меня.

– Она имеет право быть здесь, Ди.

Я стиснула зубы, размышляя, что можно было сделать в этой ситуации. Посылать меня за ними было далеко не лучшей идеей со стороны Грир. Я была просто соплячкой.

– Изобель…

Она проигнорировала меня и остановилась перед внушительным надгробием.

– Здесь.

Хелена посмотрела на него. Руки она спрятала в карманы своей ветровки. Наконец Хелена наклонилась и провела пальцем по выветрившемуся мху, который въелся в надпись.

– Чарльз Финли Бернетт.

При звуке второго имени она на мгновение остановилась. Хелена молча смотрела на украшенные шипы, пока внезапно не повернулась к нам. Белокурые пряди ярко сверкали в сумрачном тумане. Где-то вдали послышался плач ворона.

– Я должна вас кое о чем спросить.

– Конечно, – сказала Изобель. – Что?

– Когда-то… – Хелена сделала глубокий вдох, посмотрела в туманную даль и провела рукой по своей шее. Порыв ветра заставил листву зашуршать. Она выглядела отчаявшейся. – Когда-то в моей жизни был кто-то, кто… он был моим лучшим другом и… итак, он был из Тихого Ручья. Но в конце концов мой друг исчез. Она сглотнула. – Его звали Финли. – При звуке имени ее голос сорвался. – Вы что-нибудь о нем знаете?

Мы с Изобель обменялись взглядами. Нас предупреждали, что Хелена может задать этот вопрос.

– Он мертв, – прошептала я, закрывая глаза, чтобы не видеть боли на ее лице. Особого толку это не принесло, потому что я все же услышала мучительный всхлип, вырвавшийся из горла девушки. Когда я снова открыла глаза, то увидела, как Изобель положила руку на ее спину.

– Мне так жаль, Хель. Финли погиб много лет назад. Это был ужасный несчастный случай. Он… он был очень близок со всеми нами.

Гримаса безграничного горя исказила ее лицо. Хелена прижала костяшки пальцев к векам и кивнула. На ее шее в бешеном темпе пульсировала жилка. Она рыдала, в то время как Изобель бормотала успокаивающие слова.

– Пойдем, – сказала я. – Уже пора, Изобель.

Она кивнула и опустила руку. Мы уже собрались идти, как вдруг…

– Подождите. – Глаза Хелены стали круглыми и большими, когда взгляд скользнул куда-то за мое плечо. – Что это такое?

– Что? – Изобель обернулась. Я сделала это вслед за ней, моргая, пытаясь разглядеть хоть что-то на фоне мрачного тумана.

– Могила. – Хелена шагнула вперед. Ее сердце билось так сильно, что даже моя дремлющая сила могла почувствовать каждый удар. – Моя мама. Там написано имя моей матери.

Я посмотрела на выветрившееся надгробие. Символ Иверсенов был не просто выгравирован на грубой породе. Нет. Подобно лиане, чертополох обвился вокруг камня. То, что он рос в этом мертвом месте, было… невозможно. И среди этих растений было легендарное имя: Сифра Иверсен.

– Я понимаю, как это больно, – прошептала Изобель. Сердце Хелены заколотилось еще сильнее. Я почувствовала, что уровень кислорода в ее крови на несколько секунд снизился.

– Нет, – задыхаясь, пробормотала она. – Это невозможно. Она была похоронена в Германии.

Я сочувственно посмотрела на нее.

– Горе может привести к некоторому беспорядку в голове…

– Я не сумасшедшая! – Хелена повернулась ко мне. Внезапно она показалась значительно больше. Что-то огненное вспыхнуло в ее глазах. Ладони Хелены сжались в кулаки. – Я была на ее похоронах! Я плакала на ее могиле! Я приносила туда бесконечное количество цветов! Я… – Она прикусила нижнюю губу, в то время как ее глаза наполнились слезами. Голос Хелены сел. Она повернулась, наклонилась и смахнула стебель чертополоха с таблички с именем своей матери. В тот момент, когда Хелена коснулась камня, что-то произошло.

Вспыхнул яркий свет. Защищаясь, я поднесла руку к глазам. Изобель отшатнулась назад. Я могла разглядеть только потрясенное лицо Хелены и клубящийся туман, который кружился вокруг нее, как водоворот. Она закричала.

В следующую секунду Хелена исчезла.

Эмилль

Геральчиро взмахивал подо мной своими мощными крыльями. Был шторм. Холодный ветер трепал мое тело. Каждый раз, когда мы прорывались сквозь облако, моя кожа становилась липкой. Я мог бы управлять воздухом и отталкивать его от себя, но тогда не было бы ничего, что удерживало бы летающее существо в небе.

Он уверенно прорывался сквозь облака. Бур оправдывал свое имя. Я моргал из-за бьющего в лицо воздуха; мои пальцы сжимали поводья. Ошейник являлся обязательным атрибутом для каждого летающего дракона еще до того, как ему предстояло впервые бороздить небесные просторы. Кикки, самая молодая из старшин шотландских Верховных, наложила на ленты сложное воздушное заклинание, которого даже я не знал. Как только лента оказывалась на шее геральчиро, она изменяла молекулы воздуха вокруг него таким образом, что огромное животное вместе со своим всадником могли казаться невидимыми. Для меня одно это было бы бесполезным, потому что заклинание было связано с кровеносными сосудами животного. Умный ход.

Я прижал колени к холодному месту между ребрами и лопаткой дракона и возблагодарил Натаниэля за согревающую форму. Его изобретение было гениальным. Ходили слухи, что Верховные годами пытались разгадать заклинание, стоящее за ним, но безуспешно. Таким образом, полк оказался вынужден продолжать платить ему за эту форму, чтобы вручить ее каждому всаднику после сдачи летных экзаменов. Я не мог себе представить, как азлаты переносили путешествие без такой роскоши в другие времена.

Бур пошел под уклон, чтобы избежать темного облака перед нами. Я слился с ним воедино и осторожно повернул левую руку. Чтобы управлять огромным животным, требовалось лишь минимальное вращение поводьев. Бур отреагировал мгновенно. Он полетел на запад.

– Хороший мальчик, – пробормотал я.

Угол полета сделался круче; земля приближалась. Мы добрались до Эдинбурга. Ветер сдул с лица волосы и вызвал слезы на глазах. Почти бесшумно Бур приземлился на плоской крыше внушительной резиденции первого министра. Он был более проворным, чем Экзодия, каждая посадка которой звучала как авиакатастрофа. Я быстро взглянул вниз, на Шарлотт-сквер. Бесчисленные автомобили целовали друг друга в задницы перед асфальтом Бьют Хауса[2]. Одна блестящая задница дороже другой.

Я потрепал Бура за уши. Он заурчал.

– Жди меня здесь.

Бур смотрел на меня своими стеклянными глазами. Каждый раз, когда он моргал, цвет его радужек менялся. Дракон потерся массивным подбородком о мою голову, прежде чем провести шершавым языком по лицу. Смеясь, я оттолкнул его морду в сторону и вытер рукавом лицо, а Бур удовлетворенно вытянул передние лапы, чтобы свернуться калачиком, словно щенок в корзинке.

Я быстро избавился от огненного снаряжения и облачился в дорогой костюм, который совсем недавно украл у одного высокопоставленного подонка. Он считал целесообразным изменять своей жене. А я посчитал, что было бы уместно прихватить с собой немного его золота в дополнение к костюму. Карма, детка.

Дождь собирался обрушиться на меня, но я создал воздушный вакуум над головой, который отшвыривал от меня капли. Я настороженно наблюдал за площадью Шарлотты. Как только я сталкивался с каким-нибудь прохожим, мне приходилось скрывать свою магию. Как-то совсем не было желания давать высшим власть покончить с моей жизнью или отправить меня в вечное изгнание. Ни один азлат не посмел бы нарушить первое правило законов: ты должен молчать о своей крови. И все же вечер казался мне мирным. Только перед особняком первого министра в викторианском стиле я спрятал свои способности и позвонил в колокольчик.

Открыл слуга с гладко зачесанными прямыми волосами. На его лице не было никаких признаков того, что он знал меня или что меня пригласили для участия в церемонии.

– Что вам угодно? – спросил он.

– Добрый вечер, сэр. Я прошу прощения за опоздание. Погода выдалась так себе, знаете.

Он нахмурился. С моего лица не сходила самоуверенная улыбка.

– Эмилль Вудворд, сэр. – На том же выдохе, на котором произнес свое имя, я использовал способности эмпата, чтобы проникнуть в его разум. Меня встретило замешательство в сочетании с недоверием. Обрывки его мыслей звучали эхом в моем сознании. Жулик, подумал он. Нужно позвонить в Скотленд-Ярд. Защитить присутствующих. Вызвать подкрепление.

Моя способность смягчала эти мысли, как будто накладывая на них сиреневый фильтр. Его сомнения отошли на второй план. Как будто я приласкал недоверие слуги, прежде чем вызвать в нем теплое чувство. Что-то пульсирующее разливалось по венам, истощая меня с каждым дюймом, на который я все глубже проникал в его разум. В моей голове раздался легкий гул, когда я мысленно представил, как он уже несколько раз приветствовал и радостно приглашал меня войти. Я внедрил эту ложную мысль в его кору головного мозга. Постепенно черты его лица разгладились.

– Мистер Вудворд, ну конечно! – Он открыл дверь чуть шире и отступил в сторону. – Входите, пожалуйста, проходите! Мне очень приятно снова вас видеть. Я провожу вас в банкетный зал.

Слуга провел меня по длинному коридору с ковровым покрытием. Он был обставлен антикварной мебелью, на стенах, украшенных лепниной, висело несколько картин маслом. Перед белой двустворчатой дверью слуга остановился. Шум голосов и звуки классической музыки доносились до меня.

– Банкетный зал, сэр.

Слуга открыл дверь и впустил меня. Я поблагодарил его коротким кивком и вошел в зал.

Нежно-голубая окраска стен создавала дружелюбную атмосферу. Здесь даже женщины, нарисованные маслом, улыбались мне из украшенных золотом рам. Я смешался с толпой. Некоторые высокопоставленные лица танцевали медленный вальс или беседовали с бокалом шампанского в руке, другие сидели за круглыми столиками, прикрыв белыми льняными салфетками свои игральные карты.

Я заметил первого министра за столом в конце комнаты. У нее было нелепо вытянутое лицо. Высокая леди поднесла к губам бокал с шампанским и рассмеялась. Свет люстры преломлялся на ее подвеске в форме капли. Сияние заставило серебристый мрамор сверкать. Без какой-либо конкретной причины у меня побежали мурашки по коже.

– Эмилль, – послышался чей-то голос. Я посмотрел в сторону и узнал за одним из столиков женщину, держащую в руке карту. Она перекинула свои темные волосы через плечо и улыбнулась. – Как я рада тебя видеть. – Окинув взглядом товарищей по игре, она положила карту на стол. – Я выхожу. Поделите мою долю между собой. – Она встала и подошла ко мне с обворожительной улыбкой.

– Привет, Майя. – Я поприветствовал ее, поцеловав в руку. Улыбка женщины стала шире. – Я надеялся встретить тебя здесь.

Министр по делам детей и молодежи была умной женщиной. Я даже почти сожалел, что мне пришлось оскорбить эту интеллигентную особу, предав ее. Одной рукой я осторожно нащупал пальцы Майи и переплел их со своими. Другую руку я положил ей на бедро. Мы медленно двигались в такт элегантной мелодии. Я почувствовал запах ее чувственных духов и ощутил привязанность, которая с огромной силой струилась по ее венам. Аура министра была настолько открытой, что моя способность эмпата вибрировала. Виски пульсировали. Я хотел, чтобы ее чувства ко мне были не такими глубокими. Они доставляли головную боль.

– Я тут подумала, – сказала она после того, как я взял ее за руку.

– Ах, да?

Она кивнула.

– Странно, что ты не хочешь дать мне свой номер мобильного телефона.

– Мы уже говорили об этом, Майя.

– Но это невероятно, Эмилль. Покажи мне человека на европейской земле, у которого нет мобильного телефона.

– Там, откуда я родом, мы живем по устаревшим обычаям.

– Ну, ты же не амиш, в конце концов.

Я засмеялся.

– Тихий Ручей – это амиши среди шотландцев.

– О, да перестань. – Она цокнула языком и передвинула большие очки повыше на нос. – Я знаю людей из Тихого Ручья, и у них есть мобильные телефоны.

– А у меня нет.

В обычных условиях я не тратил бы силы на подобную ерунду, но я не мог рисковать и тратить свое драгоценное время на бессмысленные разговоры по мобильному телефону. Я быстро нащупал ее разум, почувствовал недоверие и заменил его пониманием. Ее нахмуренный лоб разгладился, черты лица смягчились. Во мне нарастала усталость. Многократное использование сил в течение короткого периода времени истощало нас.

Я улыбнулся.

– Пошли.

Майя последовала за мной. Никто не обратил на нас внимания, когда мы вошли в соседнюю библиотеку через открытую двустворчатую дверь. Я убедился, что мы оставили позади несколько полок, прежде чем развернул Майю и прижал к одной из них. У нее вырвался вздох, когда я прикоснулся своими губами к ее губам.

– Эмилль, – прошептала она, положив одну руку мне на спину и крепко прижимая мое тело к себе. – Я так скучала по тебе.

– Я по тебе тоже, – солгал я.

Правой рукой я провел по ее телу, а другой зарылся в волосы. Майя поспешно задрала юбку повыше, прежде чем расстегнуть пуговицу на моих брюках. Я позволил ей это сделать, но, когда быстрыми толчками дал ей то, чего она хотела, перед глазами вспыхнули нежелательные образы. Волосы цвета лисы. Веснушки. Светлая кожа.

Мои толчки стали более яростными. Пальцы Майи вцепились в подол моего пиджака. Я пытался сосредоточиться на ее дрожащих веках, приоткрытых губах и похотливых звуках, но в конечном итоге достиг кульминации только из-за мыслей об Изобель Андерсон.

Я отстранился от Майи, застегнул брюки и провел рукой по волосам.

– Все в порядке?

Я кивнул. Она нахмурилась.

– Я… держу все под контролем, если тебя это беспокоит.

На мгновение я был сбит с толку, пока не понял, что она имела в виду. Майя и не подозревала, что круг невралгиков занимается профилактикой предотвращения нежелательных беременностей и других последствий. В мире людей не существовало магических способов связи с органами и нервной системой, в отличие от азлатов. Я был здоров и защищен. В любое время.

Я задумчиво потер свой лоб.

– Оу. Да. Хорошо.

– Эмилль… – Майя прикусила нижнюю губу. Вдалеке доносились классические звуки праздника. – Я надеялась встретиться с тобой сегодня, потому что у меня есть сюрприз.

– Ах, да? – Я наклонил голову и усмехнулся. – Что ж, это был чрезвычайно удачный сюрприз, Майя.

Она хихикнула и хлопнула меня по плечу.

– Да не это!

– Второй раунд? – Я театрально повозился с молнией. – Ну хорошо.

– Ох, Эмилль! – Она снова рассмеялась. – Будь серьезен.

– Только в виде исключения. Так какой у тебя сюрприз для меня?

Майя вытащила из кармана юбки лист бумаги. Она вручила его мне. Я развернул его и сразу увидел логотип министерства по делам детей и молодежи. Мои глаза пробежались по черным печатным буквам. Я сглотнул. С одной стороны, я почувствовал облегчение, с другой – почувствовал себя самым настоящим подонком. Майя понятия не имела, что с этого момента она больше никогда меня не увидит.

– Спасибо, – прошептал я в тишине.

Она улыбнулась.

– Никто никогда не узнает, что Элин не твоя биологическая дочь, Эмилль. Документы являются оригинальными. Я сохранила их в системе. Это уже невозможно отменить. С этого момента тебе больше не нужно беспокоиться.

Я наклонился и прикоснулся губами ко лбу Майи. Мы целовались много раз, но этот поцелуй был первым, который что-то значил для меня. Я никогда не претендовал на звание святого.

– Увидимся в банкетном зале? – Майя поцеловала меня в уголок рта в последний раз. – Я собираюсь немного освежиться.

Я кивнул, и она исчезла с улыбкой на губах. Ее шаги эхом отдавались в тихой библиотеке.

Я собирался уходить, но мой взгляд упал на раскрытую книгу. Пыльная и громоздкая, она лежала на деревянном столе рядом со мной. Глаза сфокусировались на черно-белом изображении в центре. Я нахмурился и подошел ближе. Медленно провел пальцем по картинке. Я знал этого человека, одетого в темное. Каждый азлат знал майора Томаса Вейра.

Он жил в семнадцатом веке и имел репутацию ведьмака, одержимого дьяволом. Сквозь время за ним тянутся легенды, но никто не знает, сколько в них правды. В легендах говорилось, что Джеймс Ватт изобрел паровой двигатель только с помощью Томаса Вейра. Точно так же, как первооткрывателем пенициллина должен был быть не врач Александр Флеминг, а Томас, который продолжал жить и в те времена. Говорят, что он одним взмахом руки пресекал звериные восстания и кровожадные сражения еще в зародыше.

Истории, связанные с человеком, который был заключен в тюрьму как психически неуравновешенный ведьмак, не имели ни конца, ни края. В процессе обучения нам рассказывали, что он был могущественным азлатом, который все еще пребывал среди нас. Верховные придерживались заявления о том, что он убил Сифру Иверсен, чтобы отомстить за ее предательство. Майор Томас Вейр был истинным носителем самого ценного божественного артефакта – Безграничной силы, и…

Я искал его много лет.

Но что история майора Томаса Вейра делала в библиотеке первого министра?

Я аккуратно закрыл книгу. В воздух взметнулась пыль. Я положил том в льняном переплете на полку и вернулся в банкетный зал. Там я сел за стол к Майе и стал играть в карты. Я смеялся, как будто был одним из них, и пил шампанское, как будто меня больше ничего не волновало.

Каждый раз, когда я вглядывался в покрытое морщинами лицо верховной леди Шотландии, мой план становился все жестче. Мне нужно было выяснить, что она знала. Была ценной любая подсказка, которая приближала меня к Безграничной силе.

Это был лишь вопрос времени, когда обо мне поползут слухи. Слухи об Эмилле Вудворде, шлюхе в мужском обличье.

Но это меня не волновало.

Хелена

Я растворилась. Мое тело исчезло. Абсолютная чернота окутала меня. Глаза были открыты, но я плыла в темноте.

Внутри меня нарастала паника. Я закричала, но вокруг была тишина. Что произошло? Я умерла? Нет. Невозможно. Я чувствовала свое тело, но… что-то было не так. Я чувствовала себя легче. И определенно двигалась. Это было похоже на то, как если бы меня уносило сильным потоком. Подул пронзительный сквозняк.

Внезапно тьма рассеялась. Я заморгала. Зрение сфокусировалось только спустя какое-то время. Прошло еще мгновение, прежде чем я смогла сложить серо-коричневую головоломку: подо мной простирался разрушенный город. Все казалось хрупким. Стояла ужасная жара. Красные реки текли по потрескавшейся пустоши земли. Присмотревшись, я поняла, что это была бурлящая лава.

Я посмотрела вниз, но вместо своего тела обнаружила черное оперение и широкие крылья, которые удерживали меня в небе. Я визжала. Это было похоже на сдавленный крик птицы. Должно быть, это был сон. Или, вероятно, я страдала от галлюцинаций или каким-то особенно тяжелым психозом. У меня возникло искушение ущипнуть себя за руку, но… у меня ее не было. О боже.

Мне было неохота даже допускать эту мысль, но… я была вороной. О боже!

Панические звуки вырвались из моего клюва. Какого черта… у меня был клюв!

Я потянулась, пытаясь выскользнуть из тела птицы. Несмотря на то что я бы упала с высоты в сотни метров и сломала себе шею в пылающем аду, мне бы это удалось.

Мое бьющееся тело вороны забыло взмахнуть крыльями и потеряло равновесие. Я пропарила несколько метров в глубину, издала сдавленный крик ужаса и врезалась в купол башни из раскаленного песчаника.

Я погружалась в обжигающую глубину. Лишь смутно чувствовала, что жар спадал. Но, прежде чем смогла понять причину этого, я потеряла сознание.

* * *

– Хелена.

Грубый звук моего имени доносился словно сквозь густой туман. Постепенно я снова почувствовала свои конечности. Их сковывала свинцовая тяжесть, и внезапно я ощутила дикую боль во всем теле. Я закричала. На этот раз мой голос прозвучал громко и ясно в соленом воздухе. Звук принес облегчение.

– Хелена!

Я захлопала глазами, пытаясь прогнать наваждение. Передо мной плыло лицо Тираэля, а позади него в ночном черном небе сверкало звездное море. Кроны Мертвых лесов были неразличимы, но позади меня возвышался несколько ветхий, небольшой замок.

– Где мы находимся?

– Замок Бернеттов.

– У тебя дома?

– Нет. Просто так получилось, что он носит такую же фамилию, как у меня. – Уголок его рта самодовольно дернулся. – Ну конечно, это мой дом.

Как такое было возможно? Я бездумно протянула руку и судорожно вцепилась пальцами в кожаную куртку Тираэля, хныча, плача и крича. Мне было так больно! Удивительно, но он позволил мне это сделать.

– Где Дидре и Изобель? – выдавила я.

Он нахмурил брови.

– Откуда мне это знать?

– Они были со мной.

– Когда?

– Ранее. До этого.

– До чего?

– До того, как я улетела.

Тираэль молча посмотрел на меня. Наверное, он считал меня сумасшедшей.

– Я собираюсь прикоснуться к тебе сейчас. Не пугайся.

– Нет!

Я подняла руку и ударила его, но рефлексы Тираэля оказались быстрее. Он отмахнулся от кулака, как от назойливой мухи. Я широко раскрыла глаза и отстранилась. Жгучая боль пронзила мою икру.

– Не трогай меня! Оставь… оставь меня в покое! – Я прижала руку к бедру и захныкала. Я положила ладони на прохладный газон подо мной, пытаясь встать с него, но тщетно. Уже первая попытка заставила меня взвыть от боли. А Тираэль, этот ублюдок! В уголках его рта действительно появилось подобие ухмылки.

– Тебе смешно? – Я в ошеломлении уставилась на него. – Боже мой, ты это серьезно? Ты… – Я прервалась, когда на меня накатила новая волна боли. Тираэль вызывающе изогнул бровь.

– А сейчас ты позволишь мне помочь?

– Ты не можешь мне помочь. Мне нужно в больницу. – Я прикусила нижнюю губу. – Или в сумасшедший дом.

– Ты удивишься, узнав, на что я способен, малышка Иверсен.

– Перестань называть меня так.

– Как?

– Малышка Иверсен.

– Но ты маленькая. – Его ухмылка стала шире. Он сделал шаг ко мне. – И Иверсен.

– Не трогай меня!

– Поверь мне, я бы предпочел оставить тебя лежать здесь и уйти. – Он склонился над моим телом и провел пальцем по каждому дюйму, делая это мучительно медлительно. Мое сердце забилось у самого горла, а желудок предательски сжался.

– О, не волнуйся, я действительно так думаю.

Он добрался до моего бедра. Я пыталась игнорировать свое бешено колотящееся сердце, но безуспешно. Выдохнув, я сделала глубокий вдох.

– Почему бы тебе этого не сделать?

– Что?

– Оставить меня и уйти.

Рука Тираэля покоилась под моим бедром, когда он посмотрел на меня. Его прикосновение обжигало. Этот момент навсегда останется в моей памяти. Я заметила серебристые вкрапления в его золотистых радужках. Они сияли ярче звезд.

– Заботься о тех, кто страдает, никогда не игнорируй нуждающихся.

– Прости, что?

– Одиннадцатая и последняя заповедь нерушимых законов.

– Я не понимаю ни слова.

– Конечно нет. – Он опустил взгляд на свою руку. – У тебя сломана нога.

Я застонала.

– Это просто какой-то ночной кошмар.

– Это не так.

– Я не хочу, чтобы мне делали операцию. Я боюсь наркоза. Что, если я больше не проснусь и…

– Тебе не будут делать операцию.

– Потому что ты перед этим отрубил мне ногу? – Я издала истерический смешок. – Добро пожаловать в Мизери.

Тираэль усмехнулся.

– А что, стоило это сделать?

Я сверкнула на него глазами.

– Если ты хочешь, чтобы я тебя убила. – И тут он расхохотался. – Я это серьезно. Не стоит недооценивать меня только потому, что я маленькая.

– Я бы все равно опередил тебя, Хелена, даже если бы ты была кровожадным монстром и ростом в двести футов.

На одну драгоценную секунду на его щеке появилась веселая ямочка. Я почувствовала укол разочарования, когда она снова исчезла.

Тираэль коснулся ткани моих спортивных штанов.

– Интересный выбор одежды.

– Это поэзия.

– Что?

– Изречения на ткани. Это поэтические цитаты.

Он наклонил голову и прочитал:

– «Полагаю, мне нравятся мои шрамы»?

Я пожала плечами.

– Они сопровождали меня в этой жизни дольше, чем кто-либо другой. – Печаль охватила меня, когда я подумала о Финли. – И кое-кто однажды сказал мне, чтобы я любила свои шрамы.

Пальцы Тираэля дернулись на моей коже, после чего я подняла глаза. И испугалась. Потому что черты его лица… они казались искаженными. Как будто ему было больно.

– Все в порядке? – спросила я.

Он сглотнул, но ничего не ответил. Просто смотрел на меня. В какой-то момент, когда мое сердце забилось быстрее, чем у ягуара, и я едва смогла бы выдержать его пристальный взгляд еще секунду, он отвернулся. Хватка вокруг моей ноги ослабла.

– Готово.

– Готово?

– Я оглушил твои нервы.

– Что?

Он вздохнул.

– Ты туго соображаешь?

– Нет, но…

В тот момент я почувствовала, что он имел в виду. Правая нога на самом деле… онемела. Я не чувствовала никакой боли. Моя челюсть отвисла. Я тыкала пальцем во все мыслимые места на ноге, но – ничего!

Застыв от шока, я подняла глаза на Тираэля.

– Что?..

– Я же говорил, что могу тебе помочь.

– Как ты… – Осознание поразило меня, как удар. – О, боже мой. Могила на кладбище. Изобель сказала, что Бернетт был одним из них…

– Один из кого?

– Ты… ты азлат!

Тираэль издал тихий смешок. Он затерялся в бескрайней тишине ночи.

– В любом случае теперь уже не имеет значения, знаешь ты это или нет.

Во рту у меня пересохло от пыли.

– Почему?

Тираэль выглядел удивленным.

– Потому что ты слетела с небес в виде вороны, Хелена. Как ты думаешь, кто-нибудь теперь сможет обмануть тебя, что в этом месте все совершенно нормально?

Это было правдой. Боже мой. Эти сказки были правдой! Как бы мне ни не хотелось в это верить… он был прав. Я превратилась в чертову ворону. В этом не было ничего нормального. От слова совсем.

– Ты… – Я моргнула. – Ты это видел?

– Видел? – Он прыснул от смеха. – Ты чуть не сломала мне шею, Иверсен.

– Оу. – Я прикусила нижнюю губу. – Извини.

Тираэль нахмурился.

– Как это произошло?

– Что?

– Почему ты превратилась?

– Это было… должно быть, это был сон. – Я зажмурила глаза, пытаясь вспомнить. – Я была на кладбище и прикоснулась к надгробию моей матери. После этого все стало черным, и вдруг я очнулась летящей над разрушенным горящим городом. Я упала и, похоже, пришла в себя в сотне ярдов оттуда.

– Горящий город? – Тираэль прищурил глаза. – Это было… Подожди. Что у тебя там?

– Где?

Он перекинул пряди мне на плечо. Не только он вздрогнул, когда кончик его пальца коснулся моей шеи, но и я тоже. Прикосновение было похоже на настоящую искру огня на моем теле.

– О боги. – Его дыхание коснулось моего уха. – Метка темного народа.

Я задыхалась от покалывания между бедер. Честно говоря, я даже не понимала его слов. Просто хотела снова их услышать, чтобы еще раз испытать это чувство.

– Ч-что?

Его пальцы задержались на моей шее. Я могла разглядеть отдельные пигменты его изогнутой верхней губы, рассмотреть каждую родинку. Его глаза блестели, словно жидкое золото под полуденным солнцем. Когда он заговорил, его голос звучал тихо – и не только это. Он звучал ошеломленно.

– На тебе печать народа Тьмы, Хелена.

Прошло какое-то мгновение, прежде чем его слова дошли до меня. Я была слишком отвлечена его взглядом. Медленно я ощупала свою шею и… почувствовала грубое возвышение на тонкой коже. Как шрам. Я обвела его пальцем. Там что-то было, и у меня началась паническая атака. В отчаянии я задыхалась, в то время как земля, казалось, начала двигаться подо мной.

– Что это такое? – В ночи слова прозвучали громко и пронзительно. – Тираэль, что это?

Он посмотрел на меня, как на редкую находку, которую хотел исследовать, и облизнул губы кончиком языка.

– Я понятия не имею.

– Ты понятия не имеешь? Я только что превратилась в ворону и была заклеймена какой-то больной силой, Тираэль!

У меня началась истерика. На шее выступил холодный пот.

– Я хочу знать, что это за долбаная темная метка!

Его взгляд был смертельно серьезен.

– Я боюсь, что ты – Пожиратель смерти.

Шутка была настолько неожиданной, что я могла только смотреть на него. Мне не хватало слов. Думаю, это был шок. По-другому я не могла объяснить, как мне удалось окончательно не сойти с ума. Я сделала глубокий вдох. Это не могло быть правдой. Все это… определенно было долбаной шуткой.

Внезапно я почувствовала холодное прикосновение Тираэля. Он убрал мою руку с шеи с такой нежностью, что я не могла поверить, что это и в самом деле был Тираэль.

– Посмотри на меня.

Я покачала головой.

– Хелена, посмотри на меня.

Я оказала ему услугу. К сожалению, мне не удалось сдержать плач. Крупные слезы катились по щекам, и я не могла их остановить. Мой подбородок дрожал.

Тираэль скривил рот.

– Ты можешь это прекратить?

– Что?

– Плач.

– Ты думаешь, я могу это контролировать?

– Я могу контролировать свои эмоции.

– Что ж, рада за тебя. Поздравляю, ты супермен. Я нет.

Я поспешно вытерла мокрое лицо. Полились новые слезы, и это меня расстроило. Я снова хотела утереть их, но Тираэль остановил меня, схватив за запястье. Медленно он опустил его. Черты его лица исказились. Тираэль выглядел так, будто ему было больно.

– Ладно, слушай. Скоро тебе все объяснят, но ты должна знать, что эта метка на шее – не очень хороший знак.

Смех отчаяния смешался с моими рыданиями. Я посмотрела на небо и глубоко вздохнула.

– Просто фантастика.

– Азлаты были разделены много веков назад. Народ Света – то есть мы – живет на Земле. Народ Тьмы – в потустороннем мире. Боги были разгневаны, потому что темные хотели узурпировать власть и подчинить всех. Поэтому они были изгнаны и отмечены знаком, чтобы каждый мог их узнать.

Я долго смотрела на Тираэля.

– Пожалуйста, скажи мне, что это шутка.

– Я не шучу.

– Ты только что пошутил насчет Пожирателей смерти.

Уголок его рта дернулся.

– Хорошо, иногда. Но сейчас я говорю очень серьезно.

– Так ты хочешь сказать мне, что я одна из них?

– Ну да… – Он поднялся и посмотрел вдаль. – Понятия не имею. Темный народ может превращаться в ворон. В таком виде они могут пребывать в нашем мире в течении дня.

– О боже. – Я закрыла лицо руками и покачала головой. Снова и снова. – О боже, о боже, о боже!

– Но это не имеет никакого смысла. – В растерянности Тираэль продолжал смотреть вдаль. Свои руки он засунул в карманы черных брюк. – В человеческом обличье народ Тьмы может покинуть потусторонний мир только ночью. Но ты, в свою очередь, спокойно живешь в нашем мире даже днем.

– Может быть, отныне уже нет. – От этой мысли у меня свело живот. В отчаянии я подняла глаза. – О боже, я не хочу жить в потустороннем мире!

– Не будешь, – пробормотал Тираэль, не глядя на меня. Его тон звучал неубедительно. Задумчиво посмотрев в траву, он прикусил нижнюю губу, прежде чем его взгляд снова переместился на меня. Тираэль снова провел рукой по волосам. – Пошли.

– Куда?

Он наклонился, просунул руки под мое тело и поднял к своей груди.

– К целительнице.

– Все это не может быть правдой. – Я закрыла глаза и вдохнула его хвойный, с примесью земли запах. Он меня немного успокоил. – Ничего из этого невозможно. Я сплю, мне снится очень реалистичный сон, я скоро проснусь и… ой! – Я вскинула глаза и сдвинула брови. Тираэль ущипнул меня за руку. – И как это понимать?

Он усмехнулся.

– Знаю, должно быть, это ошеломляющее чувство – быть в моих объятиях, но ты не спишь.

– Ты просто ублюдок.

– Я знаю.

– Отпусти меня.

– Не-а.

Мы шли по зеленым просторам, которые, должно быть, когда-то являлись горной местностью. Мое сердце бешено колотилось в груди. Изобель и Дидре… Что с ними случилось? Были ли они тоже переброшены подобным образом через всю страну? О боже. Это было просто безумие. Настоящее сумасшествие!

Я заметила, что Тираэль избегал троп, пролегающих через Тихий Ручей. Он обходил город по нагорью, пока перед нами не показались высокие кроны Мертвых лесов. Луна щедро проливала свет на Тихую реку, но мрачная вода полностью поглощала его. Вдалеке я слышала отдельные звуки голосов, доносившиеся до нас с городского праздника поминовения. Думаю, то были припозднившиеся пьяницы.

На ходу я потерлась щекой о холодную куртку Тираэля. Мой взгляд задержался на его четко очерченных скулах.

– Могу я тебя кое о чем спросить?

– Лучше не надо.

– Тираэль. – Я вздохнула. – Почему ты ненавидишь меня?

– Не ненавижу. Просто не хочу иметь с тобой ничего общего.

У меня вырвалось фырканье. Выражение лица Тираэля сделалось мрачным.

– Я берегу свою ненависть для важных людей, Хелена.

– Ах, как здорово. Отпусти меня.

– Нет.

– Я хочу, чтобы ты отпустил меня, Тираэль.

– Заботься о тех, кто страдает, не игнорируй нуждающихся.

– Мне плевать на ваши долбаные правила. Отпусти меня!

Тираэль скривил губы в усмешке.

– Мне нравится твой настрой. – Он поднялся по ступенькам башни, взялся за латунное кольцо и постучал в старую деревянную дверь. – Но тебе обязательно нужно кое-что уяснить, Хелена.

– О, не волнуйся. Мне уже известно, что ты мудак.

Тираэль выглядел серьезным. Его взгляд был направлен не на меня, а на дверь перед нами, прежде чем он заговорил.

– Я бы никогда не позволил страдать тому, в чьих жилах течет светлая кровь. – Он сглотнул, прежде чем едва слышно добавил: – Вне зависимости от того, что происходит между нами.

Мой подбородок снова задрожал. Я смотрела на усыпанное звездами небо и вспоминала времена, когда, как мне казалось, самые мирные места были там, где звезды сияли ярче всего. Какая ложь.

На мгновение я закрыла глаза.

– Во мне не течет светлая кровь. Но я также никогда ничего не делала для того, чтобы что-то могло встать между нами сейчас, Тираэль.

– О, Хелена. – Он тихо засмеялся. Безрадостный звук затерялся в темноте ночи. – Хотел бы я, чтобы ты была права.

– Почему?

Он посмотрел на меня сверху вниз. Я распознала в его чертах гнев и испугалась.

– Потому что тогда мне разрешалось бы убить тебя, maledictus pulchritudo.

Прежде чем я успела что-либо возразить, прежде чем я смогла даже осознать значение его слов, дверь открылась. Я всмотрелась в заостренное бронзовое лицо. Девушка с фиолетовыми глазами улыбнулась. Фиолетовые глаза! Она отошла в сторону.

Тираэль поднял бровь.

– Куда, Рейвен?

Девушка заправила за ухо темно-каштановую прядь. Она была пронизана серебряными волосками.

– Что с ней?

Он протянул меня девушке, словно неприятный подарок, от которого он хотел поскорее избавиться.

– Сломана нога.

– Ладно. На диван, в гостиную. – Рейвен одарила меня ободряющей улыбкой. – Не волнуйся. Переломы легкие. Это не продлится долго.

Я кивнула, хотя совершенно ничего не поняла. Тяжелые шаги Тираэля заставляли дерево скрипеть под его сапогами. Мы вошли в круглую гостиную. Мой взгляд упал на тощие тени, склонившиеся над двумя людьми. Пожилая женщина на мгновение подняла голову, прежде чем вернуться к своей пациентке. Ее пальцы скользнули по кровоточащему лбу девушки. Осталась только чистая открытая рана, которая чудесным образом снова заросла. Я ахнула, после чего ассистент женщины посмотрел на меня. Его взгляд был более пристальным – я распознала явное отвращение. Я быстро отвернулась, глядя в потолок башни, когда Тираэль уложил меня на диван. Рейвен опустилась на колени рядом со мной. Она все еще продолжала улыбаться.

– Какая нога?

– Правая, – сказала я.

– Я должна снять с тебя штаны.

– Что?

– Чтобы я могла вылечить ногу.

Мой взгляд скользнул к Тираэлю.

– Отвернись.

Он посмотрел мне в глаза и пожал плечами. Затем все же повернулся ко мне спиной, встал рядом с диваном, скрестив руки на груди, и уставился на дыры в стене. Рейвен помогла мне со штанами и наклонилась надо мной. От нее не ускользнуло, что я оглядывалась на Тираэля. На мне были розовые трусы в горошек, и я определенно не хотела, чтобы он их видел. Это было бы настоящим позором.

Рейвен положила одну руку мне на бедро.

– Не обращай внимания на его манеры, – пробормотала она. – С Тираэлем сложно.

– Он засранец.

Рейвен тихо рассмеялась, в то время как ее пальцы напряглись. Если бы моя нога не была онемевшей, я бы, наверное, закричала от такого сильного давления.

– Да, иногда.

– Я вас слышу.

Я стиснула зубы.

– Я в курсе.

В тусклом свете я увидела, как он закатил глаза.

– Хорошо, – произнесла Рейвен через некоторое время. Она подняла руку с моей ноги. – Кости встретили друг друга.

– Что, прости?

Ее улыбка, казалось, грозилась сжечь это заостренное лицо. Рейвен помогла мне снова влезть в штаны.

– Так мы называем процесс, когда заживление перелома завершается успешно. Твоя нога снова полностью здорова. – Она посмотрела на Тираэля. – Ты можешь снять с нее анестезию?

Его взгляд по-прежнему был устремлен в потолок, как будто он что-то там искал. Тираэлю потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Мрачный, он подошел к нам и повторил процедуру своего прикосновения. На этот раз его близость не ощущалась так интенсивно, я ничего не чувствовала. Он избегал моего взгляда, пока не убрал руку.

По моей ноге пробежало покалывание. Было такое ощущение, что она спала, а теперь проснулась. Тираэль немедленно отдалился. Краем глаза я заметила, как он приближался к винтовой лестнице, окаймляющей книжный шкаф.

– Как тебе Тихий Ручей? – спросила Рейвен.

Я вытянула ногу, потрясла ею. Боль исчезла. Уму непостижимо!

– Это… Я…

Рейвен рассмеялась.

– Понимаю. Ты ко всему привыкнешь.

Незаметно я пригладила пряди волос, закрывая горящее пятно на шее. Я была в панике.

– Это, конечно, страшно. Но тебе не о чем беспокоиться. Это у тебя в крови.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, такую жизнь. Твоя мать…

Мое сердце подпрыгнуло. Внезапно все, казалось, обрело смысл. Хотя это была невероятно сложная головоломка, ее части вдруг начали складываться воедино.

– Она… она тоже была азлаткой?

Рейвен кивнула. Я мельком заметила, что пожилая женщина и мужчина оторвались от своих пациентов и украдкой посмотрели на меня. Рейвен тоже начала вести себя странно.

– Сифра была…

Следующие слова застряли у нее в горле, потому что внезапно… на руку Рейвен пролился дымящийся поток воды.

– Рейвен! – крикнула пожилая женщина, которая в эту секунду наносила зеленоватую настойку на лоб своей пациентки. Рейвен закричала, вскочила, пошатнулась. В ужасе я вцепилась пальцами в лоскутный диван.

Ее тонкая кожа покрылась волдырями. Рейвен сморщила лицо и захныкала. Здоровая рука девушки дрожала, когда она провела ею по обожженной коже. Сантиметр за сантиметром она исцелялась. Слезы лились из ее фиолетовых глаз. Я сидела на диване прямая, словно палка. Я открыла рот, но слова словно застряли у меня в горле. На другой стороне комнаты мужчина оторвался от своего пациента и начал быстро двигать рукой. Из камня стены неожиданно выскочило смертоносное острие, на волосок от Тираэля, но тот сделал головокружительное двойное сальто и ловко приземлился на выступ возле окна. Я забыла, как дышать. Это была самая удивительная вещь, которую я когда-либо видела.

– Я убью тебя, придурок Бернетт! Как ты смеешь нападать на мою дочь? Мы – нейтральный народ!

Отец Рейвен был вне себя. Он сделал метательное движение рукой. Горящие поленья из выложенного кирпичом камина полетели в сторону Тираэля. Искры посыпались на ковер.

Тираэль очертил протянутую руку и сжал ее своим кулаком.

– Как глупо с твоей стороны, Петах.

Вода поднялась из ведра, стоявшего рядом с пациенткой Соррел. Тираэль пошевелил руками, и вода двинулась к огню. Пламя погасло, зашипело, от него остались только обугленные поленья. Они чуть было не упали на пациентку женщины – судя по фиолетовым глазам, матери Рейвен. Она резко сделала выпад предплечьем и отбросила поленья в противоположном направлении от больной.

– Соррел…

Однако жена оборвала Петаха на полуслове.

– Достаточно! – Она учащенно дышала. – Бога ради, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

Тираэль сидел на корточках на подоконнике, как пойманный воришка. Он крепко сжал челюсти.

– Я бы тоже хотел это знать.

Рейвен тяжело вздохнула и подняла свою теперь уже снова здоровую руку.

– Это ты сейчас серьезно? Ты обжег меня!

– И ты точно знаешь, почему.

Воцарилась тишина, и внезапно понимание отразилось на чертах лица Рэйвен. Она опустила руку – и вместе с ней голову. Теперь вместо успокаивающего эффекта, исходившего от нее, я почувствовала, как на меня нахлынула бесконечная печаль.

Тираэль дрожал.

– По чистой случайности я только что наткнулся на труп в твоей процедурной. Но скажи мне… – Крылья его носа угрожающе раздулись, а натянутая фальшивая улыбка выглядела жуткой. – Когда ты собиралась сказать мне, что Джейме мертва?

Рейвен опустилась на диван. Она закрыла лицо руками и покачала головой. – Мне так жаль, Ти. Она… я… – Рейвен всхлипнула. – Было слишком поздно!

Тираэль фыркнул. Он отвел взгляд в сторону. Я попыталась истолковать выражение его лица, но это было невозможно. Тираэль представлял собой непробиваемую стену из прочного бетона. Его руки были сжаты в кулаки. Наконец Тираэль зашипел. Капли воды стекали с его пальцев. Предположительно, бесконтрольно. Он прислонился к окну башни, после чего оно распахнулось.

Рейвен вздрогнула.

– Тираэль, мне так жаль…

– Прибереги свои слова для тех, кому это небезразлично, Рейвен. – Его взгляд метнулся ко мне. Он колебался, стиснув челюсти. – Я буду ждать тебя снаружи.

Затем он выпрыгнул из окна с высоты более двух метров. Я не слышала, как он приземлился.

Неуверенно я подняла глаза на Рейвен. Мое сердце бешено колотилось. Только что я стала свидетельницей самой безумной, самой невероятной ситуации за всю свою жизнь. Я не могла утверждать, что мой разум нормально с этим справился. У меня кружилась голова.

– Кто такая… Кем была Джейме?

Рейвен вытерла лицо и сделала глубокий вдох.

– Человеком. Некоторое время назад Тираэль… сделал нечто глупое.

– Нечто глупое? Что же?

Соррел зашипела. Морщины пролегли глубоко вокруг уголков ее рта.

– Этот разговор не для нашего дома. Мы нейтральны.

Рейвен кивнул. Она заправила пряди волос за уши и села, рассматривая свою зажившую руку.

– Неважно. Но в качестве наказания Верховные и Шотландский комитет решили привязать Ти к человеку. Он должен был провести свою жизнь с Джейме и не мог ничего с этим поделать. Я до сих пор помню, какое это было громкое дело. Тираэль тогда был молод. Тринадцать. На открытой церемонии он кричал, как животное, и сопротивлялся. После этого он пропал на несколько лет, и больше о Ти никто ничего не слышал. Его семья умирала от беспокойства.

– О мой бог, – прошептала я. – Где… где он был?

– Рейвен, – напомнил Петах. – Следи за тем, что ты ей рассказываешь.

Она колебалась. Пожала плечами.

– Через три года он вернулся. С того момента Тираэль, казалось, послушно привязался к Джейме. Но несколько дней назад на нее напали и…

– …Она не выжила, – завершила я за нее.

Рейвен покачала головой. Она потерла свой лоб.

– Я не знаю, что чувствует Ти. Никто этого не знает. Дело в том, что его привязанность к Джейме была основана на заклинании. Невозможно сказать, скорбит ли он или испытывает хоть какие-либо эмоции, когда думает о ней.

– Совершенно точно, – прошептала я. Мой взгляд скользнул к окну, за которым он исчез. – Я уверена, что сердце сильнее любого заклинания.

Рейвен сложила руки на коленях. Грустная улыбка искривила уголки ее рта.

– А я не уверена, что у Тираэля есть сердце.

– В этом мальчике нет места для любви, – проворчала Соррел.

Сбитая с толку, я повернулась к Рейвен. У меня кружилась голова.

– Спасибо… Спасибо за твою помощь.

Я осторожно поднялась. Мои колени немного дрожали, но в целом я чувствовала себя уверенно. Рейвен попрощалась со мной улыбкой.

Я вышла из башни, следуя за мрачной тишиной. Силуэт Тираэля выделялся на фоне Тихой реки в свете луны. Не сказав ни слова, я присоединилась к нему.

– Она это видела, – сказал он.

– Что?

– Твой знак. Рейвен видела это.

Мое сердце пропустило удар.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю. – Он хлопнул меня по плечу и направился в сторону города. – Пошли. В это время Тихий Ручей опасен. Я отведу тебя домой.

Я колебалась, но в конце концов последовала за Тираэлем. И пока мы были едины с темнотой, я думала о том, как он спас мне жизнь на Кривом проспекте. Неважно, что Тираэль снова и снова повторял эти правила нерушимых законов.

По какой-то причине он испытывал ко мне дикую неприязнь…

Я бы предпочла упасть замертво на месте, чем поверить, что у Тираэля Бернетта не было сердца.

Тираэль

Мои эмоции были приглушенными, и это беспокоило. Я тосковал по меланхолии. Все во мне должно было оплакивать Джейме Рейнольдс. Вместо этого я не чувствовал ничего, кроме безразличия. Как будто я никогда не знал Джейме.

Хелена пыхтела, пытаясь не отставать от меня.

– Тираэль?

– Хм?

– Нам обязательно идти по этой скале?

– Да.

– Почему?

Без особых усилий я перепрыгнул через осыпь когда-то бывших скал. Луна отражалась в водах Северного моря, которое под покровом ночи издавало нежную мелодию волн.

– Потому что темный народ не особо захаживает в бухту Тихого Ручья, а я как раз не испытываю желания защищать тебя от них в бою.

– Очень благородно.

– Если бы ты меньше говорила, тебе было бы легче двигаться вперед.

– Я не думаю, что…

Остальная часть ее фразы потонула в пронзительном крике. Я мгновенно обернулся – и фыркнул. Хелена поскользнулась на влажных водорослях. В первый момент она попыталась восстановить равновесие, но затем все же упала. Ее тело приземлилось на мелководье залива. В этот момент Хелена могла бы стоять без особых усилий, но вместо этого… она закричала, как будто ее ударили ножом. Она дико билась, глотала воду, впадала в истерику.

– Какого… – Я нахмурился. – Вставай!

Хелена не ответила. Снова и снова она пыталась стряхнуть с себя воду и вскакивала, когда она касалась ее лица. Отработанным движением я поднял обе руки и сжал их, преодолевая сопротивление. Молекулярный разрез управлял соединением, приказывая воде отступить. От меня до Хелены пролегла узкая тропинка. Выглядя до ужаса нелепо и страдальчески, она сидела на корточках в иле, вокруг Хелены были водоросли, валуны и несколько рачков. Она дрожала от холода. Ее зубы стучали.

– С-спасибо.

– Пойдем.

Хелена осмотрелась по сторонам. Казалось, она хотела стать как можно незаметнее на этой тропинке среди вод Северного моря. Лунный свет осветил ее шрам от ожога. Некоторые парни в колледже называли ее «сморщенной новенькой». Мерлин тоже был одним из них, хотя незадолго до этого он заявил, что затащит ее в постель. Удивительно, но я поддался желанию парализовать группу мышц его рта. Остаток дня он слонялся по коридорам, пуская слюни.

– Я не могу!

Хелена закрыла лицо руками, прижала колени к ветровке и спряталась от всего мира. И внезапно меня осенило, в чем было дело: она боялась воды.

Я боролся сам с собой. Затем выругался – «Bljersk», спрыгнул со своей скалы и побежал к ней. Одной рукой я удерживал разделенное Северное море на месте, а другую протягивал ей. Это было тяжелейшее испытание силы, на которое не был способен ни один из моих союзников.

– Вставай. – Хелена подняла голову. Она колебалась, и я вздохнул. – Ты сейчас воочию видишь, как я управляю водой, Хелена. Ты думаешь, я дам тебе утонуть?

– Мысль не такая уж странная.

– И снова правда.

– Мне страшно.

– Знаю. – Я присел перед ней на корточки и посмотрел ей в глаза. – Страх – это реакция, которую ты не можешь контролировать. Но стоит ли мне рассказать тебе о сильнодействующем противоядии?

Хелена кивнула. Внезапно я растворился в ее мягких чертах. Шрам от ожога съел часть правой брови. Соленый порыв ветра пригвоздил прядь к коже под ее носом. Я протянул палец и убрал волосы в сторону. При этом мой большой палец провел по ее верхней губе.

Хелена содрогнулась.

– Тираэль…

– Да?

– Это… противоядие. Мой страх. Ты хотел…

Внезапно туман, окутавший мой разум, рассеялся. Я одернул руку, ужаснувшись самого себя.

– Если ты хочешь победить страх, тебе нужно принимать решения.

Она опустила взгляд.

– Какие решения?

– Мужество. – По какой-то безумной причине я хотел продолжать смотреть в глаза Хелены. Я положил палец ей под подбородок и приподнял ее лицо, пока взгляд девушки не уперся в мой. – Будь храброй, Хелена.

Она моргнула, как будто эти слова что-то в ней тронули. На мгновение мой желудок сжался, но в конце концов черты ее лица снова расслабились.

– Я пытаюсь. – Она снова опустила веки. – Но я…

– Посмотри на меня. – Хелена открыла глаза. Они были голубыми, как самый яркий кусочек неба над ватно-белыми облаками. – Думая, ты не можешь преодолеть страх. – Я опустил палец, поднялся и снова протянул ей руку. – Но действуя – да.

Хелена долго смотрела на меня. Я уже думал, что она так и останется сидеть и мне придется вынести ее из этой бухты, но в какой-то момент она сделала глубокий вдох, кивнула и схватила меня за руку. Хелена не отпускала ее, пока мы не достигли скалы. Это были три долгих, ужасных секунды. Затем я с помощью силы высосал воду из ее промокшей одежды, пока она не стала сухой.

– Это первое, чему я хочу научиться, – сказала Хелена.

– Я сомневаюсь, что вода станет твоей стихией.

Она осторожно ступала, продолжая следовать за мной по осыпи.

– Почему?

– Потому что я ничего не чувствую. Никакой молекулярной связи с тобой.

– А с другими чувствуешь?

– Да.

– С кем?

– Что?

– Кто еще принадлежит к… к азлатам?

Мы пробежали по узкой полоске песка, прежде чем взяться за подъем по скале.

– Ты узнаешь об этом достаточно скоро.

– Ты можешь сказать мне это и сейчас.

Я вздохнул.

– Ты всегда такая болтливая?

– А ты всегда такой сварливый?

– Да.

Она рассмеялась. И это тронуло меня. Это осознание напугало так сильно, что я на мгновение остановился. Хелена издала глухой звук, когда врезалась в меня.

– Что такое?

В панике она огляделась.

– На нас собираются напасть?

– Нет. Шагай дальше.

Я все еще чувствовал тепло в груди, когда мы шли по земляной дорожке к замку Бернеттов. На мрачном фоне вершины шотландских холмов исчезали за клубящимся туманом.

– Ты здесь живешь? – спросила Хелена, когда мы проходили мимо выложенного кирпичом пруда в нашем дворе. Корявые ветви деревьев развевались на легком ветру. Это было похоже на то, словно голые деревья общались друг с другом. Плакучая ива вяло терла свои свисающие рукава о хрупкий асфальт.

– Нет. Я отведу тебя в секретную камеру пыток, чтобы мне больше никогда не пришлось тебя видеть.

Она искоса бросила на меня трезвый взгляд.

– Когда речь идет о тебе, я даже не знаю – возможно, это соответствует истине.

– Ну вот и хорошо, – усмехнулся я. – Бойся меня, малышка Иверсен.

Она фыркнула. Теплый свет фонаря с тремя лампами падал на ее тело. Я поймал себя на мысли, что в очередной раз разглядывал ее шрам от ожога.

– Что-то не так?

Покачав головой, я отвернулся и поднялся по лестнице к деревянной двустворчатой двери.

– Я выполняю свой долг и доставляю тебя к Высшим азлатам клана. Моя семья может рассказать тебе все о нашем происхождении. После этого, – я открыл дверь и придержал ее для Хелены, – мы снова пойдем разными путями.

Она пожала плечами.

– Звучит неплохо.

Мы вошли в прихожую. Хелена нерешительно огляделась, снова и снова потирая руку. Она казалась такой беззащитной и уязвимой, что мысль о том, что кто-то вроде нее являлся азлатом, казалась мне совершенно нелепой.

– Я бы предпочла сейчас оказаться дома, – сказала она. – Натаниэль сойдет с ума.

– Твой дедушка тоже будет здесь.

– Что, прости? – Хелена последовала за мной вверх по широкой лестнице. Наша обувь оставляла грязь на волокнах ковра. – С какой стати ему быть здесь?

– Потому что он тоже азлат.

Она чуть не врезалась в меня.

– Что, прости?

– Разве ты этого не знала?

– Знала ли я об этом? – Хелена изо всех сил старалась не отставать, но с ее короткими ногами это было сложно. – Еще несколько часов назад я думала, что жители Тихого Ручья – просто фанатичные приверженцы какой-то секты! – Хелена пробормотала несколько слов, которые прозвучали как молитва. Она рассеянно потерла свое лицо. – Это безумие. Настоящее сумасшествие.

Я спас Хелену от столкновения со старинным платяным шкафом, оттащив ее в сторону.

– В любом случае я буду очень удивлен, если Ансгары не сообщили ему о том, что я привел тебя сюда.

– Ансгары?

– Семья Рейвен. Целители.

– Ах, вот как. – Ее взгляд блуждал по высоким стенам замка, осматривая картины и старинную мебель. В глазах Хелены горело восхищение. – Твой дом – место встречи для вас… нас, азлатов?

– Я бы предпочел, чтобы ты не исправлялась, но да.

Краем глаза я заметил, как у нее перекосилось лицо. Подошвы ее сапог скрипели по начищенному кафелю. Это сводило меня с ума.

– Десять минут.

Мы свернули в следующий коридор.

– Что?

– Столько тебе удалось продержаться милым.

– Я не милый.

– Спасибо за напоминание. Мы должны сделать из этого игру.

Я поднял бровь.

– За каждую минуту, что я веду себя хорошо, ты отходишь от меня дальше еще на метр? – Она сверкнула на меня глазами. Я рассмеялся. – Хорошо, вторая попытка: если я буду добр к тебе целый день, то смогу заняться проектом «Стюарт» в одиночку.

– Забудь об этом, Бернетт.

Мы дошли до двери. До нас донесся приглушенный шум голосов. Я наклонился к Хелене, пока не оказался слишком близко к ее лицу. Я почувствовал запах ила, заметил нервозность Хелены по неуверенному движению уголков ее рта.

– Обломщица.

Она хотела что-то ответить, но я открыл дверь. Голоса внезапно смолкли. Несколько пар глаз были устремлены на нас. Присутствовала не только моя семья. Также Изобель и Эмилль, который выглядел так, как будто он находился в бегах, а также Натаниэль. Маленький и коренастый, он стоял на персидском ковре, сжав ладони в кулаки. Силеас сидела рядом с Корой в моем любимом кресле с подголовником. Позади нее кошка-сфинкс балансировала нежными лапками на узкой спинке. Если так много азлатов воздержались от охоты, то, должно быть, в город были призваны иностранные кланы, чтобы защитить людей от темного народа.

Такое случалось нечасто. Мысль о том, что это было сделано ради Хелены, была… ну, это же было просто пустой тратой времени.

Все эти могущественные существа с жадным любопытством разглядывали слишком нормальную девушку рядом со мной. Хелена обхватила пальцами рукава своей ветровки. Она была в центре внимания и выглядела как подстреленный олень в свете фар.

– Спасибо тебе, сын мой. – Эльсбет Бернетт сидела в своем кресле. В камине рядом с ней высокие языки пламени впивались в поленья. Огонь представлял мою мать попеременно в свете и тени. Она соединила кончики пальцев и наклонилась, чтобы рассмотреть Хелену. При этом ее длинные темные волосы тонкими волнами ниспадали до бедер. Моя мама была одета в кожаный костюм азлатов, что означало, что она только что вернулась с охоты. В мочках ее ушей сверкали вызывающие кольца.

– Хелена Иверсен. – Легкая улыбка заиграла на ее губах. Она трезво подходила к любой ситуации. – Теперь мы наконец-то получили возможность познакомиться.

Хелена дернула водолазку под ветровкой, чтобы натянуть ее до подбородка.

– Это, эм… радует меня, мэм.

– Эльсбет.

На скулах Хелены заиграл нежно-красный румянец. На шее было видно, как ее пульс бился в бешеном темпе. Она пыталась выдержать взгляд моей матери, но он был железным. После безмолвного момента, когда ничего не было слышно, кроме булькающего свистящего звука и потрескивания огня, Хелена уставилась на свои черные «Мартинсы». Откуда-то до нас донесся грохочущий звук. Зал завибрировал. Люстра над головами угрожающе затряслась, после чего мой отец издал нервный вздох. Своими светло-русыми волосами и голубыми глазами он с каждым днем все больше напоминал мне норвежского короля. Я был таким непохожим на него.

– В последний раз, Тираэль. – Его взгляд впился в мой. – Твой геральчиро – не собачка!

– Далзил…

– Нет, Эльс. Этот проклятый летучий дракон разрушает каждый уголок наших древних стен, который попадается ему на пути!

– Она голодна, – ответил я. – Если бы я только на минутку…

– Ты останешься здесь, – отрезала мама. – Эта конференция будет важной.

Снова послышался грохот. С потолка сыпалась пыль. Рядом со мной вздрогнула Хелена.

Мой отец на мгновение закрыл глаза.

– Я проклинаю это упрямое животное.

– Не волнуйся. – Я ухмыльнулся. – Экзодия обучена громить только комнату Арчи.

– Надеюсь, ты шутишь, – встрял в разговор Арчибальд. Он стоял возле дивана в задней части зала. Беспокойство внесло хаос в его андрогинные черты. – Тебе следует научиться сдерживать ее темперамент, Тираэль.

– Почему? Ты беспокоишься, что она может съесть любовные письма твоей поклонницы из Темной пещеры? – Я приложил висок к кирпичам дверной арки. – Расскажи мне, Арч. Как тебе удалось заставить существо, обладающее разумом, почувствовать к тебе влечение? Тебе пришлось перелопатить Киркхейвен вдоль и поперек?

Рядом с ним на темную ткань дивана опустила голову наша кузина Дидре. Ее ярко-рыжие локоны ниспадали на руки, упрятанные в толстый шерстяной кардиган. Арчи открыл рот, собираясь что-то ответить, но мой отец с шипением заставил его замолчать.

– Прекрати эти глупости. – Далзил прищурил глаза, когда посмотрел на меня и Хелену. – Закройте за собой дверь.

Взгляд Хелены блуждал от Изобель к Силеас. Она раскрыла рот. Хелена беспомощно посмотрела на меня, и я приподнял бровь.

– Я не твоя няня, принцесса.

На этом моя миссия была завершена. Поэтому я протиснулся в комнату, не обращая внимания на то, последует ли она за мной, и присоединился к Эмиллю. Он прислонился к стене рядом с малиновыми бархатными портьерами, держа в руках стакан дымящейся медовухи.

– Что она делает со своими волосами? – пробормотал он.

Мой взгляд скользнул к Хелене. Она запустила пальцы в кончики волос и скрестила обе половины на своей шее.

– Понятия не имею, – солгал я.

– Как странно.

– Эта девушка – Иверсен, Эм. Чего ты ожидал?

Высокая фигура моей матери возвысилась перед камином. Она играла с огнем, позволяя ему перепрыгивать с одного кончика пальца на другой.

– Итак, Хелена. Какой… да, особенный момент.

– Не смей осуждать ее, Эльсбет.

– Ты хочешь оскорбить меня, Натаниэль?

– Нет. – Старик прищурил свои водянистые глаза. – Но не позволяй себе принимать глупые решения.

– Не разговаривай с моей женой подобным образом, – вмешался мой отец. Он стоял в тени, но на короткое мгновение отблеск пламени свисающей с потолка люстры осветил его изуродованное лицо и боевой шрам над носом.

– Я напоминаю вам о давно минувших временах, Далзил. – Натаниэль щелкнул языком, расхаживая взад и вперед по толстому ковру. Светлые пряди на его затылке походили на лохматый конский волос. – Сегодня вы сожалеете о содеянном, не так ли? – На лице моей матери появилось мрачное выражение. – Осудить можно быстро. С другой стороны, раскаяние длится вечно. Принимайте решения с умом.

– Я думаю, мы все можем согласиться с тем, что присутствующие здесь не нуждаются в осуждении нашего вида. – Заявление поступило от Бабы Грир. Она сидела на корточках в широком оконном проеме рядом со мной и попыхивала трубкой. Дым поднимался в воздух и терялся в вышине. В конце комнаты Арчибальд и Дидре, склонив головы, оживленно шептались друг с другом. Рядом с ними на диване лежала Элин, завернутая в одеяла, и дремала. И пока я стоял, наблюдая за остальными, на меня навалилась нежелательная свинцовая усталость. Я вяло моргнул. В последнее время стало заметно хуже. Проклятие.

– Извините, но мне придется прервать вас. – Изобель бросилась через комнату, чтобы заключить Хелену в объятия. При этом высокая девушка почти полностью закрыла маленькое тело Иверсен. – Я волновалась! – Она отодвинула ее от себя. – Все в порядке? Где ты была?

Хелена с дотошным усердием пригладила волосы на затылке. Мне было почти жаль ее. Почти.

– Я не знаю. Но все в порядке. Я оказалась с Тираэлем.

– Тираэлем? – Кора скрестила ноги и бесстыдно посмотрела на Хелену. – Тогда совсем не похоже на то, что все в порядке. – Некоторые засмеялись. Она склонила голову. – Давай посмотрим правде в глаза: почему какая-то сила должна была катапультировать тебя из всех людей именно к моему брату?

– Совпадение, – произнес я, на что Кора пренебрежительно фыркнула.

– Ничего из того, что попадает в твои руки, не является случайностью, братишка. – Она посмотрела на железные застежки на своих кожаных брюках. Этот материал использовался для защиты от допплеровских существ. – Ты притягиваешь хаос, как боги притягивают верующих.

Я ничего не ответил на это, потому что она была права. Наступила неловкая тишина, пока Натаниэль нерешительно подошел к своей внучке, чтобы снять с нее куртку. Пальцы Хелены вцепились в ее водолазку. Если не знать, зачем она это делала, ее действия казались абсурдными.

– Садись. – Рукой Натаниэль указал на кресло, задевая своей курткой свечу, стоявшую на круглом столике. Белый столбик покатился по ковру, поджигая по пути отдельные волокна. Мой отец издал нервный вздох.

– Извините. – Натаниэль потушил огонь взмахом руки, а затем толкнул Хелену в кресло. Ее ноги даже не касались пола.

– Она постоянно смотрит на тебя, – пробормотал Эмилль через мгновение. – Ты что, вскружил ей голову?

– Заткнись.

– Я серьезно. Что ты с ней сделал?

– Ничего.

– Ясно. – Эмилль хмыкнул. – Как ты думаешь, что случилось с ее лицом?

– Спроси ее, а не меня.

Он вздохнул.

– Мне хочется, чтобы ты посплетничал со мной. Ты постоянно серьезен.

– Сплетни порождают беспокойные думы, Эм.

– Ложь. – Усмехнувшись, он положил ладони на выступ позади себя и выпрямил крупное тело. Эмилль сидел, скрестив ноги. – В мире, полном смерти и разрушения, это спасает тебя от сумасшествия.

И Баба Грир удержала меня от ответа.

– Во имя Богов. – Она посмотрела на Хелену сквозь жирную завесу своих волос. – Я уже думала об этом раньше. Ты действительно похожа на свою мать, словно точная ее копия. Ты помнишь ее, дитя?

– Да, – ответила Хелена.

Грир и не думала отводить взгляд от Хелены. Ее деревянная трубка угрожающе болталась в углу рта и погасла с последним мрачным облачком дыма. Грир щелкнула пальцами, заставив трубку снова засветиться, и выдохнула дым через запавшие губы. По помещению распространялся жгучий запах вороньей туши.

– Она когда-нибудь говорила что-нибудь о Безграничной силе?

– Maëma, – предостерегающе встряла Эльсбет.

Арчибальд оттолкнулся от стены и принял устойчивую позу.

– Я бы предпочел, чтобы мы не говорили о Сифре Иверсен посреди этого дома с богатой историей.

– А я бы предпочла, чтобы ты заткнулся, лягушачья морда. – Кораэль взмахнула туфлей на платформе в воздухе, разглядывая свои угольно-черные ногти. – Если тебе трудно, скажи об этом. Я могу засыпать твой рот землей ради тебя.

– Кораэль! – крикнул Далзил. – Не разговаривай со своим братом в таком тоне!

Хелена наклонилась к высокой спинке кресла с откидным верхом, чтобы бросить сердитый взгляд на Арчибальда.

– Ты собираешься оскорблять мою мать в моем присутствии?

Он стиснул зубы, рассматривая ее.

– Сифра была предательницей.

– Не смей так говорить о моей дочери, Арчибальд Бернетт! – Натаниэль провел рукой, используя пламя в камине, чтобы по воздуху пронеслась огненная волна. Горячий воздух ударил в лицо Арчибальду.

– Прошу прощения, – пробормотал он неубедительно и снова исчез в тени, прошептав что-то на ухо Дидре. Она скривила рот и едва заметно покачала головой.

Что-то мягкое скользнуло по моим ногам. Я посмотрел вниз и узнал кошку-сфинкса. Она задрожала, и через несколько секунд ее тело начало раскачиваться и расти. Внезапно лапы кошки превратились в руки и ноги. Ее уши уменьшились, их заменила человеческая плоть, пока передо мной не предстала девушка с широко расставленными глазами, маленьким носом и узким лицом. На ней было белое платье, облегавшее колени.

Хелена ахнула. Она прижала руку к груди и судорожно вдохнула.

– Камрин?

Сестра-близнец Силеас повернулась к ней. На ее лице появилась нерешительная улыбка.

– Привет.

– Это была ты? – Хелена выглядела потрясенной. – Ты была в тот вечер на Кривом проспекте?

– Да.

Силеас бросила в рот горсть картофельных чипсов.

Пакет хрустел у нее на коленях. Камрин пожала плечами и обхватила свое худое тело тоненькими руками, как будто хотела защититься от посторонних взглядов.

– Я сообщила Тираэлю.

Хелена безостановочно теребила свою водолазку.

– Это безумие. Я имею в виду… – Она посмотрела по сторонам. – Что здесь происходит?

Во мне проснулось острое желание взять ее на руки. Это было так неожиданно, что у меня перехватило дыхание. Эмилль ответил на этот жест хмурым взглядом, но отвернулся, когда я угрожающе посмотрел на него.

В зале воцарилась жуткая тишина. Натаниэль посмотрел на свой потрепанный свитер, взгляд Изобель был прикован к Эмиллю, Грир попыхивала трубкой, Арчи и Дидре замолчали, а мои родители обменялись многозначительными взглядами.

– Ну да, – начала Кора, – твоя мать была одной из нас.

Силеас кивнула.

– Поэтому, само собой разумеется, что ты тоже азлат. – Я услышал восхищенный тон ее голоса. – И, судя по всему, очень могущественный. Сифра была…

– Силеас, – предостерегающе прошептала Камрин.

– Но так ведь не должно быть, – пробормотала Хелена. – Может быть, я совершенно нормальная. У меня нет никаких сил. Я…

– А как ты объяснишь себе, что произошло на могиле Сифры? – Изобель перекинула свои длинные рыжие волосы через плечо. От меня также не ускользнул тоскливый взгляд Эмилля. – Как ты думаешь, люди способны телепортироваться сквозь мировую историю?

– Но… почему это произошло? Что делает меня азлатом?

– Кельтские боги. – Моя мама прошла через зал. Она обхватила изящный фарфор кувшина и налила чай в чашку в форме птицы. – Семь кельтских божеств были особенными, Хелена. – Моя мама предложила ей чашку. Хелена приняла ее и села, скрестив ноги. Ил размазался по ситцевому креслу. Ее темно-синие глаза были прикованы к губам моей матери.

– У них были особые способности, и они выделялись среди других.

Эльсбет подняла руку, чтобы сосчитать на пальцах.

– Белен – наш изначальный бог. Он был целителем. Второй из них сиял ярче всех: Луг, бог Солнца. Он даровал миру создание новых существ и чистую жизненную силу. Благодаря своему небесному дару он мог проникать в умы других и вызвать душевные муки. Таилтиу – богиня праздника и союзница Земли. Ей были присущи крайне могущественные силы, поскольку она умела возрождать прошлые жизни.

– Аве Таилтиу, – прошептала Силеас. Камрин беззвучно шептала слова и рисовала пальцами святой крест перед своим телом.

– А четвертый бог? – спросила Хелена.

Теперь ответила Грир.

– Дагда. – Это слово прозвучало так, как будто она плюнула в бога. – Своенравный, азартный и ненасытный. Он никогда не мог ничем насытиться и забавлялся, общаясь с мертвыми душами. Этот сумасшедший…

– Так он и есть бог Тьмы? – спросила Хелена, после чего Эмилль запрокинул голову и звонко рассмеялся. Каждая пара глаз устремилась к нему.

– Как это забавно! – Он поднял руки и, кажется, забавлялся от всего происходящего. – Дагда – король темных? Ох, да ладно! Эта мысль просто абсурдна!

Кораэль играла с разноцветными безделушками на кончиках своей черной стрижки и ухмылялась.

– Ану разорвала бы его на части.

– Кто такая Ану?

– Ее считают матерью остальных, потому что она присматривала за всеми ними. Согласно легенде, именно Ану дала жизнь остальным нашим божествам, взрастив священные нервы. Она считала себя королевой.

Изобель искоса посмотрела на Хелену.

– Это не очень понравилось Бриджит. Дочери Дагды. Должно быть, между ними возникло напряжение, потому что Бриджит была подобна яркой стреле, освещающей любую тьму. Бриджит считалась той, кто заботилась о своих братьях и сестрах. Она могла сопереживать кому угодно, потому что обладала сверхъестественной эмпатической силой, и поэтому хотела быть королевой. – Она пожала плечами. – Но ей не разрешили.

– А затем седьмая и последняя из них, – вставил Натаниэль свистящим голосом, как будто боялся произнести ее имя. Он посмотрел на свою внучку, в глазах которой отражался огонь камина. – Морриган.

– Морриган, – тихо повторила Хелена, как будто хотела распробовать это имя на вкус.

Натаниэль кивнул.

– Богиня Царства мертвых. Наполовину безжизненная, наполовину живая. Темная и светлая. Она живет в своем королевстве. Наша Богиня мертвых принимает безжизненные души и дает страждущим последний свет жизни, чтобы отвести их в Тир-на-Ног на своем трехногом коне.

– Тир-на-Ног? – Пальцы Хелены так крепко сжимали чашку в виде птицы, что ее костяшки побелели. – Это город?

– Зеленая долина в другом мире, – произнес мой отец. Он провел пальцем по железному огненному кинжалу на своем бедре, материал которого покрывали светящиеся рубцы.

– Морриган странствует по мирам, – подал голос Эмилль. – И является правительницей Тир-на-Ног и Круачейна – двух империй Авалона, потустороннего мира. Там, где живут мертвые души и темный народ, а древо Авалона пускает корни.

– Что… что такое древо Авалона?

– Дерево, соединяющее все миры, – ответила Кора.

– Рай, ад, Земля. Оно олицетворяет жизнь как таковую и возрождение. Мы, азлаты, черпаем из него силы. Ветви этого дерева считаются узлами, которые обеспечивают доступ в другие миры. Также говорят, что дерево содержит тайные знания, потому что оно все видит. Вот почему в его вратах находится Иксод Веритас.

– Иксод… что?

– Клещи, – пояснила Изобель. – Огромные жирные клещи, которые нападут на тебя, если ты осмелишься ступить на древо Авалона. Но если ты победишь их… – она пожала плечами, – у тебя будет ответ на один вопрос. На любой.

Кора фыркнула.

– Да, но какой ценой?

– Почему? – Хелена посмотрела на нее. – Чего требует этот клещ?

Кора взглянула на свои ногти, на ее губах застыла мрачная улыбка.

– Жизнь человека, которого задающий вопрос любит всем сердцем.

Хелена приоткрыла рот.

– Эта штука убивает кого-то только потому, что отвечает на вопрос?

– Не убивает, – пробормотала Силеас. – Хуже. Никто не знает наверняка, но говорят, что у людей в конечном итоге…

– …Фактически умирает мозг, – завершила предложение Кора. Она уставилась в пустоту. – Вонзите кинжал мне в сердце, если со мной когда-нибудь случится что-нибудь подобное.

– Не случится, – сказала моя мама. – Избавься от этих мыслей. Иксод Веритас не сходят просто так с древа Авалона.

К моему удивлению, Натаниэль кивком подтвердил ее правоту.

– Эти клещи – второстепенное дело. Дерево прежде всего представляет важность для одного: связи с нашими стихиями. Мы черпаем силу природы из его корней.

Хелена посмотрела на свои руки, как будто ожидая, что ее стихия внезапно пробудится.

– И как это работает?

– Энергия, – произнесла Баба Грир. Дым все еще почти полностью скрывал ее лицо. – Еще до нашего рождения ветви древа Авалона достигают магической связи с божествами внутри нас. Его цветы оставляют след в виде дара природы. Вот почему каждый азлат помимо своей силы, данной богами, владеет еще одной стихией.

– Понятно, – пробормотала Хелена. – А эти… силы… они тоже произвольны?

– Не совсем. – Мой отец прислонил одну ногу к кирпичному камину и посмотрел на Хелену. – Обычно сила передается из поколения в поколение и сохраняется в семье. Это наследственное. Но может случиться и так, что силы в поколении будут иными. Случается реже, но такое уже происходило.

– Как у Жислен, – прошептала Камрин. Внезапное внимание испугало ее. Она нервно скрестила руки на груди, глаза девушки расширились, но смотрели в пол. – Она Бернетт, но не невралгик, а целительница.

– Моя собственная двоюродная сестра. – Я сделал вид, что вонзаю кинжал себе в сердце, и театрально вздохнул. – Предательница!

Мама строго посмотрела на меня.

– И мы… Значит, мы произошли от этих божеств? – спросила Хелена. Ее руки дрожали, и, когда она отпила глоток из своей фарфоровой чашки, жидкость выплеснулась на джинсы Хелены.

– Мы, азлаты, дети этих семи кельтских божеств, – раздался голос Грир из облака дыма, похожего на смолу. Хелена попыталась мельком разглядеть ее, но Грир оставалась темным коренастым силуэтом. – Каждое божество принесло в жертву кость, чтобы создать народ, подобный себе. Из бедра Белена возникли медиаты. Наши целители. Нейтральный народ. Они избегают любого сражения. Луг избавился от ключицы и создал психокинетиков. С одной стороны, их сила заключается в проникновении в нашу психику, чтобы они могли сводить нас с ума звуковыми волнами. С другой стороны, они телепаты. Способны перемещать предметы, не касаясь их.

– А еще есть эмпаты, – добавил Эмилль. – Клан Изобель. И мой. Мы произошли от локтя Бриджит.

Хелена невольно скривила лицо. Даже я должен был признать, что это звучало отвратительно.

– Таилтиу попрощалась со своим шестым ребром и оставила нам дар изменения формы. – Силеас указала на свою сестру, которая в эту секунду легко запрыгнула на широкий комод, чтобы устроиться там. Иногда Камрин забывала, что она не в своем кошачьем обличье. – Каждому из нас с самого рождения присваивается то существо, в которое мы способны обращаться. Камрин – кошка. Я – комодский варан.

– Комодский варан? – У Хелены чуть глаза не вылезли из орбит. – Ты можешь превратиться в ящерицу?

Силеас усмехнулась.

– Хочешь, чтобы я показала?

– Только не это, – пробормотала моя мама, пощипывая себя за кончик носа. – Никаких рептилий в моем доме, если это возможно.

– Экзодия была бы рада. – Я пошевелил бровями. – Ей не хватает кого-то, с кем можно поиграть, Силеас.

Блондинка Эверстоун фыркнула и накрутила на палец косичку, заплетенную сбоку.

– Забудь об этом, Ти. Экзодия похожа на гиперактивную шестилетнюю девочку в игровом уголке.

– А что насчет этого прожорливого Дагда? – спросила Хелена. – Кого он создал?

– Допплеров, – с отвращением произнесла Дидре. Было необычно, что она присутствовала на одной из наших встреч. Она опустила взгляд и посмотрела на свои руки. – Ради этого он пожертвовал своим обрубленным отростком.

– Своим обрубленным отростком? – Хелена выглядела смущенной. – Что ты имеешь в виду… о! – Она сморщила лицо. – Фу, отвратительно!

– Отвратительно – это уж точно. – Изобель рассмеялась. – Тебе следует прочитать наши учебники истории. Картинки не менее отвратительны.

– Пожалуй, не буду. – При этой мысли Хелена сморщила нос. – На что способны допплеры?

– Совершенно очевидно, что они удваиваются. И они способны призывать существ-помощников из потустороннего мира. Мертвые души сражаются на их стороне, – объяснила ей Дидре. – Но они способны только на одно из двух. Либо создавать помощников, либо удваивать себя. На большее их сил не хватит.

– Я ненавижу сталкиваться с ними, – с отвращением произнесла Изобель. – Они воняют смертью.

– Изобель, – предупредил Эмилль, не глядя на нее. – Не насмехайся над душами потустороннего мира.

Ее шея окрасилась в красный цвет.

– Я не издеваюсь над ними. Я говорю правду.

– Они и в самом деле воняют, – сказала Кора. – Каждый раз мне приходится сдерживать рвоту.

– А Ану? – спросила Хелена, после чего всеобщее настроение мгновенно стало более серьезным. – Кого она создала?

– Морриган дала костяшку пальца. – Натаниэль присоединился к огню. Отблески пламени осветили его морщинистое лицо всего за несколько секунд до того, как оно погрузилось в глубокую тень. – Она создала самый могущественный народ: детей некроза. С помощью силы мертвых они способны заставить клетки и органы ваших врагов отмирать. Они… чрезвычайно сильны. И очень редкие. Сегодня их почти не осталось. По пальцам сосчитать, если они вообще есть.

Дрожь охватила тело Хелены.

– Но они здесь не живут, верно? – В растерянности она потерла шрам от ожога. – Плохие парни живут в Круачейне? В части… части другого мира.

Натаниэль кивнул.

– Все мы являлись частью народа Света, пока три клана не решили воспользоваться своей властью. Они хотели захватить власть и украсть для этого три магических артефакта наших создателей: неприкосновенность, бессмертие и… и… – Слова застряли у него в горле. У Натаниэля перекосилось лицо.

– Безграничная сила, – добавил я.

Натаниэль кивнул.

– Но боги явились нашим братьям и сестрам раньше. Они изгнали три клана в потусторонний мир. С этого момента психокинетики, допплеры и клан некроза больше не входили в состав народа Света. Легенда гласит, что боги спрятали три знака отличия в предметах, запертых в местах, которые никто никогда не должен был найти.

– Но твоя дочь нашла их.

– Заткнись, Арч, – прошипела Кора.

Он закатил глаза.

– Мне интересно, что с вами, ребята, не так. Неужели все здесь выступают против заявлений Высших? Разве я единственный, кто им подчиняется?

– Ты единственный, кто лижет им пятки, – исправил я.

Натаниэль зажмурил глаза. Его губы подергивались.

Я оттолкнулся от стены и вздохнул.

– Этот поступок отнял все у богов. Они отдали свои жизненные силы для нашей защиты и должны были умереть. – Я пристально посмотрел Хелене в глаза. Она сглотнула. – Их смерть не должна быть напрасной. Наша задача – защитить людей от народа Тьмы. – Я сделал шаг по направлению к ней. Хелена приоткрыла губы. Ее дыхание участилось. – И теперь ты принадлежишь к народу Света, Хелена.

Она медленно покачала головой.

– Невозможно.

Мы провели долгую дуэль взглядами. Казалось, ни один из нас не мог отвести взгляд. Вокруг царила тишина.

– Посмотрим. – Голос моей матери разрезал наш зрительный контакт, словно острая бритва. Внезапно я отвернулся и поймал взгляд Эмилля. Он приподнял одну бровь. На его правой щеке появилась ямочка. Я больше не обращал на него внимания и присоединился к Грир в эркере, пока ее клубящийся пар из вороньей туши не поглотил меня.

– Ты будешь тренировать ее, и ты будешь добр к ней, – пробормотал через некоторое время смертельно холодный голос Грир. Я издал ледяной смешок.

– Не в этой жизни, Баба.

Она повернулась ко мне. В следующую секунду бабушка выпустила облако дыма мне в лицо.

– Да неужели, Ти-Ти?

– У нее есть метка темного народа.

– Совершенно верно. Девушка не осознает, насколько она сильна.

– Хелена не сильна. – Я фыркнул. – Она дура.

– Во имя богов, тогда сделай ее сильной! – В мгновение ока Баба Грир обхватила мой подбородок своими короткими толстыми пальцами. Она подошла ко мне очень близко, и когда я почувствовал запах ее терпкого трупного дыхания, она сказала: – Я Грир Бернетт, мальчик, и будь я проклята, если отдам этого ребенка в руки Высших. Мы поняли друг друга?

Я долго смотрел в ее белые глаза, прежде чем ответить:

– Да, Баба.

Она усмехнулась.

– Прекрасно. – Ее пальцы соскользнули с моего подбородка. – А теперь уходи. Я чувствую твою слабость.

– Мою слабость?

– Твои нервы утомлены, Тираэль. Я понятия не имею, чем ты занимаешься за нашей спиной, и знать не хочу. Иди и сделай с этим что-нибудь. Мы не можем использовать ослабленного азлата. – Ее взгляд пронзил меня насквозь. – Не при Бернеттах и уж тем более не сейчас.

Я кивнул. В оцепенении я уловил хриплые жалобные крики, доносившиеся из вороньего дыма. Трубка из туши была опьяняющим наркотиком, и Баба Грир поддалась зависимости. Некоторые считали, что пар медленно сводит ее с ума, но я не был одним из них. Я никого не боялся, кроме Бабы Грир. Со мной что-то было не так, и она это чувствовала.

Я вышел из зала и направился к тому, кто мог бы мне помочь. Потому что в противном случае, я определенно это чувствовал, это был бы только вопрос времени, когда Морриган придет за мной и я удостою Авалон своей смертью.

Хелена

Мой нос едва не касался учебника истории, когда я проводила пальцем по строчкам, напечатанным мелким шрифтом. Я беззвучно бормотала прочитанные слова себе под нос, тишину нарушали только скрип пружин авторучки и непрерывное движение стрелок часов. От усталости мои веки отяжелели. В ту ночь я не могла уснуть. Снова и снова мысли крутились в голове в сочетании с моими беспокойными движениями, когда я ворочалась под пуховым одеялом.

Вчера, после того как мы покинули поместье Бернеттов, от Натаниэля больше не было слышно ни слова. Я хотела знать, почему моя мать сбежала, но он отказывался мне говорить.

«Не хватало, чтобы и тебя беспокоили эти небылицы», – только и ответил он.

Я чувствовала себя потерянной. Как будто покинула не только свою родину, но и саму себя. Мой разум отказывался принимать правду. Я приложила немало усилий, чтобы отбросить все знания об азлатах на второй план, несмотря на то что видела, что они существовали. Могущественные существа были настоящими, и я была одной из них, но, несмотря на это, я не могла в это поверить. Я не хотела в это верить.

Мысль о том, что во мне таились сверхъестественные силы, была просто смешной. Я не являлась кем-то особенным. Никогда. Я была Хеленой. Маленькой, не очень красивой, ничем не примечательной, за исключением шрама от ожога. И теперь, должно быть, из всех людей именно я произошла от древнего божества?

Я закончила абзац о Марии Стюарт, в котором рассуждала о раздвоении личности, которое могло проявиться после убийства ее личного секретаря и любовника Риччио. Тираэль опаздывал уже на полчаса. Я сомневалась, что он вообще придет.

– О, привет. – Изобель появилась у моего стола. – Как приятно видеть, что ты все еще жива.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… – Она села напротив меня и придвинула к себе одну из книг о Стюарт. Нахмурившись, Изобель снова оттолкнула ее от себя. – После вчерашнего собрания я была обеспокоена тем, что итоги могут тебя ошарашить.

– Они и ошарашили. – Мне ничего не хотелось так, как крепкого кофе. – Я колеблюсь между безумием и неверием.

– И как дела обстоят сейчас?

– Безумие.

– Ну нет, ты не права. – Она усмехнулась. Через несколько секунд я увидела, как вода в моей бутылке поднимается и опускается, прямо как в лавовой лампе.

– Изобель! – Я в мгновение ока спрятала бутылку в свою джутовую сумку и удостоверилась, что никто из присутствующих ничего не заметил. Моя подруга хихикнула. – Не волнуйся. Любой подумал бы, что просто переутомился на учебе или что-то в этом духе.

– О таком переутомлении я могу сложить целую песню. – Я взяла лежащую передо мной книгу и положила ее поверх остальных, прежде чем подняться. – Пойдем в столовую. Моя голова нуждается в кофеине.

– С удовольствием. Мне хочется молока. – Изобель схватила половину моих книг и помогла расставить их по полкам. – Где Тираэль?

– Понятия не имею.

– Разве этот проект о Стюарт не является вашим общим делом?

– Ага.

Она закатила глаза.

– Ну что за идиот.

– Мне все равно. Честно говоря, я буду даже рада, если он не придет. Без него куда приятнее.

Изобель направилась к центральному проходу. Я последовала за ней. Наши шаги эхом отражались от высоких стен, а люстры заливали корешки книг теплым золотистым светом.

– Тираэль – могущественный азлат, и он это знает. В конце концов его высокомерие сломает ему шею.

– Он меня не интересует, – возразила я, на что Изобель рассмеялась. Я бросила на нее косой взгляд, когда она открыла мне дверь в коридор. – Что?

– О, он просто жгуче интересует тебя, Хелена.

– Неправда.

– Это трудно не заметить. – Позади нас захлопнулась дверь. – Честно говоря, в какой-то момент я уже не могла сосчитать взгляды, которые ты бросала на него вчера.

Жар подкрался к воротнику моей белой блузки. Я ухватилась за галстук-бабочку в красную клетку, чтобы ослабить его, и прочистила горло. Изобель увернулась от пробегающей мимо девушки, а затем одарила меня улыбкой.

– О, ты знаешь, я понимаю это. Ти очень привлекателен. Отрицать это было бы глупо. Его темные чары не действуют на меня, слава богам. Колледж Тихого Ручья, с другой стороны, кишит поклонницами нашего печально известного плохого парня.

– Я не одна из них, – настаивала я, прижимая к груди взятые в библиотеке книги и следуя за Изобель вниз по широкой деревянной лестнице.

Было очевидно, что она мне не поверила. Девушка взмахнула рукой в воздухе.

– Как скажешь.

От меня не ускользнуло, как несколько мужских взглядов задержались на ней. Юбка Изобель была длиной до колен, блузка завязана узлом над пупком, в котором сверкал синий пирсинг. Ее лицо было эльфийским и безупречным. Рядом с ней я чувствовала себя заблудшим енотом в монашеском одеянии.

Мы дошли до столовой. Прежде всего мой взгляд упал на девушку, которая в одиночестве сидела за столом и ковыряла ложкой суп. Кончики ее черных волос были усеяны разноцветными шариками, которые при каждом движении играли буйной палитрой красок. Я заметила, как она поджала колени и повернула ступни внутрь, так что неуклюжие форменные туфли соприкоснулись. В высоких гольфах ее худые ноги казались похожими на зубочистки.

Меня удивило, что я не замечала семейного сходства раньше: после того как эта девушка помогла мне в бассейне, когда я приехала в город, а также во время крещения. Вчера в поместье Бернеттов для меня было ударом снова увидеть ее. Я попыталась выразить ей свою немую благодарность, но она избегала моего взгляда.

– Кора любит есть в одиночестве, – отметила Изобель.

– Почему?

Изобель пожала плечами.

– Не спрашивай меня. Она ни с кем не тусуется, кроме Максвелла Эверстоуна.

– Может быть, ей этого достаточно.

Мы направлялись в буфет. Изобель скептически приподняла бровь, потянувшись за графином с молоком.

– Коре восемнадцать. Максу девять. А с ним особо не поболтать. Он немой. – Изобель наполнила свой стакан молоком и вздохнула. – Большую часть времени мальчик проводит в облике орла.

– Думаю, у него есть на то свои причины, – выдохнула я, доставая свой термос из джутовой сумки и наполняя его кофе. При этом я сама удивилась своему спокойному голосу. Мы говорили о мальчике, который превращался в орла, как будто это действительно было нормально. – Должно быть, ей интересно тусоваться с орлом.

– М-м-м. Без понятия. Мальчик… Что это такое?

– Что?

Указательным пальцем Изобель ткнула в мою шею. Пульс резко участился. В течение прошлой бессонной ночи я выполняла безнадежную миссию – найти в уборной Натаниэля что-нибудь, чем можно было бы прикрыть отметину на шее. Когда после собрания я наконец смогла взглянуть на нее в зеркале своего туалетного столика, у меня чуть не остановилось сердце.

Прямо за левым ухом, на позвонках атласа, моя кожа была изуродована заостренным крестом. Он оказался меньше, чем я предполагала, но зато был черным как смоль и ярко выделялся на коже. Я прочесала все уголки коттеджа, пока в самой дальней щели туалетного столика не обнаружила выцветший тюбик тонального крема. Он, должно быть, принадлежал моей матери. А, следовательно, ему было уже несколько десятилетий. Метка темного народа, которую я скрывала под ним, зудела целое утро.

– Какой-то грязный макияж.

Я усердно пригладила волосы и села за первый свободный столик, до которого мы добрались. От меня не ускользнуло, что Изобель продолжала наблюдать за мной. Но она промолчала и откусила от своего долгожданного яблока. Незаметно я взглядом окинула зал.

– Его здесь нет.

– Что?

– Тираэля.

Она посмотрела на свое яблоко, прежде чем снова надкусила его.

– Он никогда не ходит в столовую.

– Никогда?

– Никогда.

– А когда же он ест?

– Когда он спит, Хелена? Когда он тренируется? Когда он учится? Вопросы за вопросами. – Она откинула назад длинные волосы и поиграла с голубым драгоценным камнем в ухе. – Никто не знает, чем он занимается, и тебе лучше не пытаться.

Нахмурившись, я сделала глоток кофе.

– На семинаре по истории его тоже не было.

Изобель окинула меня критическим взглядом. Затем вздохнула.

– Хорошо, Хелена. – Она наклонилась и посмотрела мне в глаза. – Сейчас я открою тебе элементарное основное правило. И я хочу, чтобы ты запечатлела это в своих мозгах и никогда больше не забывала, если тебе дорога жизнь.

– Как драматично. – Я взболтала кофе в своей кружке и подняла бровь, забавляясь происходящим. – Что ж, рассказывай.

– Тираэль играет не по правилам. Это правила игры выстраиваются в соответствии с Тираэлем.

– Ага.

– Я серьезно. – Изобель положила ладонь на стол и опустила взгляд. – Если он не придет на семинар, он не придет на семинар. Если он исчезает на несколько дней, значит, он исчезает на несколько дней. И если кто-нибудь попытается сказать ему, что Тираэль должен делать… – Она взяла огрызок от яблока, бросила его на пол и растоптала. Яркий сок окропил пол, прежде чем Изобель заставила жидкость исчезнуть одним легким движением руки. – Поняла?

– Ты преувеличиваешь.

Изобель пожала плечами и откинулась на спинку стула.

– Проверь сама, если хочешь. Я тебя предупредила.

– Предупредила о чем? – спросила Силеас, которая в этот момент подошла к столу. Она поставила полностью наполненную тарелку на деревянную поверхность и отошла в сторону, чтобы освободить место для Камрин. Ее сестра-близнец, как всегда, являлась безмолвной тенью Силеас.

– О Тираэле, – ответила ей Изобель.

Силеас прислушалась.

– Что он натворил?

Камрин молча села, сложив руки на коленях.

– Ничего, – возразила я.

– То ли еще будет. – Силеас сунула в рот пирожок с капустой. Она с удовольствием причмокнула губами, прежде чем облизать жирные пальцы. – Тираэль всегда что-нибудь вытворяет.

Я тихо рассмеялась.

– Изобель ведет себя так, как будто он последний всадник апокалипсиса.

– Сравнение подходящее, – прошептала Камрин.

Вздохнув, я притянула к себе книги и встала.

– Хватит Тираэля. Мне пора идти. Сейчас начнется лекция по кельтским сагам.

– Интересно, – пробормотала Изобель. – Расскажи своим сокурсникам, что ты из кельтской саги, детка.

Я широко улыбнулась ей, прижала книги к застегнутому пиджаку униформы и вышла из столовой. Чем дальше я отходила от массивной деревянной двери, тем менее слышным делался шум голосов. Солнечный свет пробивался сквозь высокие соборные окна и заливал малиновую декоративную плитку фойе. Время от времени по дороге попадались студенты. Некоторые из них, как и я, держали в руках толстые тома книг. На мгновение мой взгляд остановился на большой акриловой картине, на которой одинокая женщина стояла перед бирюзово-голубым морем и грустно смотрела на зрителя. В руках она держала увядший гиацинт.

В вестибюле было не так много народу. Я повернула ручку своего шкафчика и потянула за нее, но дверцу заклинило.

– Может, мне тебе помочь?

Я подняла взгляд и посмотрела в зеленые глаза Мерлина. Гнев вспыхнул во мне, но я с удовлетворением отметила, что Кораэль кулаком попала точно в цель. Синеватая припухлость украшала заостренный нос Мерлина.

– Спасибо, но нет. – Я посмотрела на дверцу шкафчика и ударила кулаком по поврежденному месту под циферблатом. Моя кожа лопнула. Супер.

Мерлин вздохнул, отвел мою руку в сторону и прижал к двери, прежде чем осторожно потянуть за нее.

– Насилие – не выход. – Дверца шкафчика распахнулась, и он улыбнулся. – Будь чуткой.

– И это говоришь мне ты? – Я положила туда свои книги, закрыла дверцу и собралась уходить, но…

– Хелена, подожди. – Его пальцы обхватили мое запястье. Я выдернула руку и развернулась. – Ты бросил меня в воду! – крикнула я. – Я была чертовски напугана!

– Мне очень жаль! Это было крещение и… – Он скривил рот. – Я думал, ты посчитаешь это забавным.

– Забавным? – Я моргала. – Мерлин, я кричала!

– Все кричат перед тем, как полететь в бассейн. Забавы ради.

– А я нет. – Его близость доставляла мне дискомфорт. Я обвила руками свое тело. – Я умоляла тебя отпустить меня.

Мерлин выглядел обеспокоенным.

– Прости, Хелена. Я говорю сейчас серьезно. Мне очень жаль, но я не могу отменить свои прошлые действия. Дай мне второй шанс.

Во мне зародилось желание послать его к черту. Мне нужно было идти. Но потом я услышала голос своей матери, и во мне пробудилось воспоминание. Она несла меня на руках, и я зарылась носом в ее распущенные волосы, чтобы вдохнуть восхитительный солнечный аромат.

– Я хочу, чтобы ты обратила внимание на кое-что важное, Хель. – Хель. Мама всегда называла меня просто Хель.

– На что же, мамочка?

– Гнев приходит легко и быстро. Но ты не сможешь почувствовать покой, когда гнев затмевает собой все остальные чувства. Будь хорошей девочкой, Хель. Постарайся простить любого, кто искренне просит об этом.

На мгновение я закрыла глаза, а когда снова открыла их и посмотрела на опухшее лицо Мерлина, я почувствовала, как во мне вспыхнуло что-то вроде жалости. Почти.

– Ладно. Я прощаю тебя.

Его плечи опустились с облегчением.

– Благодарю. Клянусь, я не разочарую тебя во второй раз.

Я не могла сделать ничего больше, кроме как выдавить из себя слабую улыбку.

– Тебе не следует давать обещаний, которые ты навряд ли сможешь сдержать, Мерлин.

– Но я знаю это, – настаивал он, ухмыляясь. Но затем появилось более серьезное выражение лица. – Изобель рассказала мне о собрании.

– Чт… – Какое-то мгновение я недоуменно моргала, пока пелена не слетела с моих глаз. Мерлин был одним из них. – О. Я совсем запамятовала, что ты ее брат.

– Да, такое часто случается.

– Итак… ты тоже азлат?

Мерлин кивнул.

Я потерла лицо и выдохнула.

– Это безумие. Совершенное безумие. Как…

– Пойдем со мной. – Его пальцы коснулись моего локтя, направляя меня в западный коридор.

– Мерлин, что…

– Подожди, сейчас.

Он пошел вперед и потянул меня за собой. Я, спотыкаясь, следовала за его широкими шагами, пока Мерлин не отодвинул тяжелый гобелен и мы не скрылись в мрачном коридоре. Квадратное решетчатое окно пропускало внутрь несколько солнечных лучей. Они разбивались о небольшую лужу на полу.

– Куда ведет этот путь?

– В банкетный зал. Это короткий путь, и он, должно быть, служил в качестве служебного коридора много веков назад. Во всяком случае… – Мерлин расстегнул пряжки своей замшевой сумки и вытащил книгу. Королевский переплет был украшен орнаментом. Он излучал благородство и изящество. Мерлин вручил его мне. – Это тебе.

Осторожно я взяла книгу. Страницы были тяжелыми и переливались золотом по краям. Я открыла обложку книги и попыталась расшифровать архаичную надпись.

– «Ветхий и Новый Заветы азлатов», – прочитала я.

– Это Библия, не имеющая аналогов в нашем мире, – пояснил Мерлин. – В ней изложены одиннадцать основных законов последних азлатских детей, Кровавый век, викторианские годы и новый модернизм. – Он колебался. – Книга заканчивается предательством твоей матери.

Я почувствовала укол в сердце.

– То же самое вчера сказал и Арчибальд Бернетт.

– Что ты имеешь в виду?

– О моей матери. Что она была предательницей. – Я сжимала книгу до тех пор, пока у меня не заболели пальцы. Только затем подняла на него глаза. – Мерлин… что она сделала?

Он колебался.

– Не думаю, что я должен быть тем, кто будет вести с тобой этот разговор.

– Никто мне ничего не рассказывает. Но я… я ее дочь. И хочу знать, что произошло. Я… – Слова застряли у меня в горле. На моем лице появилось умоляющее выражение. – Пожалуйста.

Какое-то время он боролся с собой, но в конце концов решился.

– Хорошо. – Мерлин провел рукой по затылку и бросил серьезный взгляд в темноту. – Наши боги создали три священных символа, в которых они хранили свои силы.

Я кивнула.

– Бессмертие, Неприкосновенность и Безграничная сила.

– Точно. – Мерлин снова посмотрел на меня. – Никто не должен их искать. Этот закон самый важный, Хелена. Настолько важный, что даже не входит в одиннадцать заповедей, а является отдельным правилом.

– И моя мать нарушила его? – спросила я.

Мерлин смочил губы кончиком языка.

– Сифра хотела начать революцию против дворцового шотландского полка. Твоя мать хотела свергнуть Высших, Хелена. Говорили, что она страдала манией величия, украла Безграничную силу и собиралась уничтожить любого, кто встанет у нее на пути. Чтобы предотвратить это, Мира учредила публичную казнь.

– Мира?

– Главная среди шотландских Высших. Сифру должны были казнить 13 декабря 2001 года.

На мгновение эта дата пронеслась в моей голове, прежде чем у меня перехватило дыхание.

– Это за месяц до моего рождения! – В глазах Мерлина появился проблеск сострадания, но я была ошеломлена. – Они хотели убить мою мать, когда она была беременна мной?

– Не совсем. – Он прикусил нижнюю губу. – План состоял в том, чтобы убить ее, разрезать, принести тебя в мир и оставить расти на попечении Высших.

– Ее… разрезать? – Я начала задыхаться. В моих глазах горели слезы. – И моя мама просто смирилась со всем этим?

– Не совсем. – Мерлин сухо рассмеялся. – Сифра всегда была на шаг впереди Высших. Она сбежала, и они не смогли выследить твою мать.

– Но почему? – спросила я. – Если шотландские Верховные действительно так сильны, как все говорят, почему они не могут выследить простого азлата?

– А это и есть главный вопрос, Хелена. – Мерлин прислонился к каменной стене и скрестил ноги. – Единственный логичный ответ очевиден.

– Безграничная сила, – прошептала я.

Мерлин кивнул. Он протянул руку и провел пальцем по одной из железных решеток в маленьком квадратном окне.

– Предания гласят, что дух нежити могущественного азлата смог выследить ее и убить. Говорят, что богиня смерти Морриган лично послала его, чтобы он забрал у Сифры могущественный артефакт и исчез.

У меня почти не было воспоминаний о смерти матери. Вспоминая тот день двенадцать лет назад, я почувствовала, как во мне поднимается бесконечная печаль. Но там было нечто большее. Глубоко внутри меня вскипело что-то древнее, что-то могущественное, как только я подумала о своей потере. Это было похоже на то, словно моя душа бушевала.

Мерлин протянул руку и смахнул слезу с моего лица. Она оставила соленый след на щеке.

– Мне очень жаль, – прошептал он. – Мне жаль, что мне пришлось отравить воспоминания о твоей матери. Но я уверен, что ты не такая, как она, Хелена.

Из меня вырвался дрожащий вздох. В висках стучало, и я была совершенно сбита с толку. До сих пор счастье переполняло меня каждый раз, когда кто-нибудь сравнивал мой образ жизни с образом жизни моей матери. Я не знала, как справиться с внезапно изменившимся взглядом на нее. Слова Мерлина нанесли сильный удар.

– Сейчас мне нужно побыть одной. – Сбитая с толку, я подняла книгу в старинном переплете. – Спасибо, что подарил мне это.

– Еще кое-что, – произнес Мерлин, когда я уже повернулась, чтобы уйти. Его лицо было скрыто в темноте. – Тебе следует держаться подальше от Тираэля.

– Почему?

– Он тебе не подходит. – Мерлин вышел из тени. На его челюсти дернулся мускул. – Он причинит тебе боль.

– Я не допущу этого.

Он тихо рассмеялся.

– Неважно, что бы ты хотела предпринять, Хелена. Тираэль окажется быстрее.

Некоторое время я смотрела на него. Мерлин не двигался с места. Я понимала, что он говорил серьезно, как и Изобель, но это ничего не меняло. В какой-то момент я заставила себя коротко кивнуть, отодвинула пыльный гобелен и исчезла в коридоре, ведущем в западное крыло. Лекционный зал кельтских саг располагался на верхнем этаже. У меня кружилась голова. Я думала о своей матери, об азлатах, о Тираэле… Мне не хотелось признаваться в этой мысли, но я жаждала его близости. И это не имело никакого смысла, потому что все, что он говорил мне, было преисполнено отстраненности и неприязни.

Мои шаги эхом отражались от высоких стен. Я прошла мимо витражного окна. На мгновение мое тело было окутано множеством цветных бликов, и…

Я издала сдавленный крик, отшатнулась и споткнулась о собственные ноги, потому что с потолка что-то упало. От испуга я шлепнулась на задницу. В первый момент мне показалось, что люстра треснула, пока темная фигура не опустилась передо мной на корточки, бесшумно, словно хищник.

– Привет, малышка Иверсен, – усмехнулся Тираэль. – Я напугал тебя?

– Ты что, с ума сошел? – Моя джутовая сумка соскользнула с плеча, но меня это не волновало. Вместо этого я сосредоточилась на том, чтобы успокоить свой бешеный пульс. – Ты чуть не сломал мне шею!

– Как это волнительно – признаться своей семье в том, что на моей совести смерть дочери самой Сифры. – Цветной свет от витража падал на идеальное лицо Тираэля. Желтый цвет на шее, синий в волосах. Он склонил голову. – Какое забавное развлечение. «Мама, папа, Баба Грир. Я должен исповедаться, потому что я согрешил. Словно обезьяна, я прыгнул Хелене Иверсен на голову». – Он скривил лицо. – Жалкий конец для надежды Тихого Ручья.

– Надежды Тихого Ручья?

– Нелепо, не правда ли? – Тираэль поднялся и выглянул в окно собора. В его глазах мерцало золото. – Некоторые считают, что твоя мать поведала тебе, где находится обитель Безграничной силы. И якобы твоя миссия – действовать от имени своей матери, чтобы навсегда изгнать народ Тьмы в потусторонний мир.

– Это и в самом деле нелепо. – Я хотела поднять свою джутовою сумку, но Тираэль остановил меня. В мгновение ока его рука легла на мою ладонь.

– Что это такое?

– Что?

Он схватил Библию.

– Откуда у тебя эта книга?

– Мерлин дал мне ее. – Я хотела отнять книгу у Тираэля, но он отдернул мою руку. Я сверкнула на него глазами. – Он подарил мне эту книгу. Верни ее.

– Мерлин, – выплюнул он и бросил книгу мне на колени. Я сунула ее в свою джутовую сумку и поднялась.

– Похоже, ты не очень-то его выносишь.

– Я никого не выношу, Хелена.

– Да, верно. Совсем забыла. – Я рассматривала его. Тираэль выглядел уставшим. Под глазами Бернетта залегли темные круги, и, если я не ошиблась, его кожа выглядела на оттенок бледнее, чем обычно. Волосы были дико спутаны. – Тебя не было на семинаре. И даже в библиотеке.

– У меня были дела.

– Мне следует закончить проект в одиночку? – Я задумчиво посмотрела на его кожаный костюм, прежде чем мой взгляд скользнул по его недружелюбным чертам лица. Тираэль всегда казался таким злым. – Для меня это не было бы проблемой. Честно говоря, это было бы даже…

– Нет. В следующий раз я буду там.

– Тираэль…

– В следующий раз я буду там, – повторил он решительно.

Мой взгляд устремился к потолку, но он был так высок, что я видела только темноту.

– У тебя есть еще одна сверхспособность, о которой мне пора узнать?

– Что?

– Ты Человек-паук?

– Что, прости?

– Железный человек?

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

– Ты только что спрыгнул с потолка, Тираэль.

– Ах, это… – Теперь он усмехнулся. – Есть определенные преимущества в контроле над нервами и мышцами. Я могу сделать их мягкими, как масло, если захочу. Эффективный механизм для прыжков.

– Ты не боишься?

На мгновение Тираэль остановился, как будто неправильно меня понял. Затем он запрокинул голову и залился лающим смехом, который тем не менее был обаятельным и заполнил весь коридор.

– Нет, Хелена. – Казалось, Тираэля бесконечно забавляло происходящее. – Я не боюсь.

– Интересно, но… – Остальная часть фразы потонула в моем пронзительном крике, потому что внезапно Тираэль обнял меня. – Эй! Что ты собираешься делать?

– Ты доверяешь мне?

– Конечно нет!

Он усмехнулся.

– Хорошо.

Тираэль убедился, что в этом проходе никого не было. Затем он подпрыгнул – раз, два, с каждым прыжком набирая высоту, пока наши тела внезапно не начали стремительно рассекать воздух. Я вцепилась в него и собиралась закричать, но Тираэль зажал мой рот рукой.

Когда мы достигли потолка замка, я подумала, что умру. Здесь не было ничего, кроме пыли и воркующих голубей, сидящих в крошечных стенных люках. Никаких следов выступа, на котором мы могли бы обосноваться. Что вызвало во мне неприятную мысль о том, как мое тело вот-вот рухнет на землю с огромной высоты. Но внезапно Тираэль протянул свободную руку и ухватился рукой за край подоконника. Всего пять его пальцев держали наши тела в воздухе!

Я цеплялась за его тело, как репейник, и зарылась лицом в свитер Бернетта. От него пахло свежим воздухом, хвоей и корицей. От него пахло небом.

Тираэль рассмеялся.

– Твоя жизнь висит на волоске. Я могу отпустить тебя, и все будет кончено.

И тут действие его небесного аромата улетучилось.

– То, что ты находишь эту мысль забавной, пугает меня больше, чем эта высота.

Тираэль сделал вид, что ослабляет хватку.

– Всего лишь крошечное движение…

– Ты бы не сделал этого.

– Ах. – Он положил подбородок мне на голову. – Ты в это веришь?

Я не колебалась ни секунды.

– Да.

Бернетт молчал. А потом я почувствовала, как он напряг мышцы на своей руке. Внезапно Тираэль без особых усилий вытащил наши тела на подоконник.

Я улыбнулась, хотя внутри у меня все дрожало.

– Я же говорю.

– Я был милостив. – Серьезность исчезла из его голоса, когда Тираэль ответил на мою улыбку.

Бернетт вытянул одну ногу и уперся сапогом в древнее окно. Оно открылось со скрипучим звуком. Подул ветер и растрепал мне волосы. Я почувствовала запах соленого воздуха близкого Северного моря. Под нами простирались бескрайние просторы Шотландского нагорья. Это было ошеломляюще.

Тираэль кивнул подбородком в сторону далеких холмов.

– Ты не боишься высоты?

Я покачала головой, в то время как мой взгляд, словно завороженный, был прикован к суровой красоте природы.

– Но боишься воды?

Взглядом я проследила за ястребом, парящим по небу. Он исчез за зелеными горами.

– Мой отец утонул у меня на глазах. – Тираэль молчал. Я не посмотрела на него, когда добавила: – Он тоже был азлатом?

– Нет.

– Понятно. Вчера мне кое-что стало известно. Мне просто интересно. – Я прикусила внутреннюю сторону щеки и провела пальцем по шероховатому камню подоконника. – Должно быть, на него напали. Однажды ночью я проснулась. В доме что-то происходило. Я бросилась в спальню, но, оказавшись там, уже ничего не могла поделать. Папа… его тело… – Образы воспоминаний принесли с собой жестокую боль. На мгновение я закрыла глаза. – Повсюду была вода. Она капала из его глаз, из его рта… – Теперь я смотрела на него. – Я никогда в жизни не смогу забыть это зрелище, Тираэль.

Он открыл рот только для того, чтобы снова закрыть его. Но потом сказал:

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить это.

– Да, – пробормотала я. – Мне тоже.

– Ты можешь попросить кого-нибудь забрать у тебя воспоминания. Эмилль или Изобель способны на такое.

На мгновение я задумалась над этим. Эти мысли были заманчивыми. Больше никаких кошмаров, которые мучили меня по ночам. Никаких угрызений совести из-за того, что я пришла слишком поздно, чтобы помочь ему.

Меня саму удивило, когда я покачала головой.

– Я хочу отомстить. Хочу выяснить, кто его убил, и сделать с ним то же самое. Или настолько хуже, насколько это возможно. – В маленьком оконном проеме мой голос внезапно зазвучал глубже. – Я смогу сделать это только в том случае, если не забуду этот момент и вспомню, какую душевную боль я испытала когда-то.

Тираэль кивнул. Мне показалось, что я видела одобрение в его сверкающих глазах, но стоило мне присмотреться повнимательнее, как это выражение тут же исчезло. Бернетт скользнул ближе к открытому окну и выглянул наружу. Шелковые пряди его иссиня-черных волос развевались на ветру. Он посмотрел на меня, и легкая улыбка скользнула по его губам. Мое сердце подпрыгнуло. Я не понимала, что смущало меня больше.

– Ты доверяешь мне?

Я колебалась.

– Да.

– Вот так сразу?

– Да, – повторила я.

– Решительность, Хелена. – В мгновение ока он схватил меня за руку и притянул к себе. Я ахнула, когда его губы оказались всего в миллиметре от моих. Тираэль наблюдал за мной. Я чувствовала его дыхание на своей коже. Он провел пальцем по моему шраму от ожога. – Как же это абсолютно и бесповоротно глупо.

Я была словно парализована его взглядом. Для меня было привилегией смотреть на Тираэля с такого близкого расстояния. Я вцепилась пальцами в кожаную куртку над его бицепсами, как будто боялась, что он оттолкнет меня в любую секунду.

– Чем глупее убеждение, тем оно сильнее, – прошептала я.

Тихий смех сорвался с его губ. Я почти почувствовала на себе покалывающую мелодию. В мгновение ока он развернул меня. Я ахнула, когда прижалась спиной к его твердой груди. Он обхватил руками мой торс и… выбросился в окно.

На автомате от испуга мое горло хотело издать пронзительный крик, но Тираэль овладел моими нервами. Я почувствовала, как его сила запретила мне это делать. Из моего рта не вырвалось ни звука, но желудок сделал тройное сальто, как будто в меня вонзился крючок и кто-то сильно потянул за него. Ветер резал кожу, пока на глаза не навернулись слезы. Мы погрузились на большую глубину со значительной скоростью, и… мне было все равно. Я доверилась существу, порожденному древним божеством. Существу, что проводило ночи, полные убийств, и втайне желало мне смерти.

Я совершенно очевидно сошла с ума.

Внезапно Тираэль издал громкий свист. Яркий звук затерялся в колышущемся воздухе. А затем, словно из ниоткуда, по небу скользнула длинная тень. Я подумала о несущемся облаке, пока существо не промчалось в пугающей близости от нас. Снова захотелось закричать – и снова безуспешно. Тираэль рассмеялся. Не прошло и секунды, как мы с силой приземлились на твердую спину.

Передо мной из сероватой кожи существа торчал острый шип. Меня ведь могло пронзить! Тираэль потянулся ко мне, обхватил меня руками и с мастерской точностью сжал пальцами шип. При этом ему пришлось прижаться щекой к моей. Кожей я почувствовала, как Бернетт скривил губы в усмешке.

– О боже, Тираэль!

– Большое спасибо. Но с этого момента достаточно просто «Тираэль». – Я закатила глаза и почувствовала движение его груди, когда он весело рассмеялся. – Ну что? Тебе страшно?

– Нет. – И это было правдой. Постепенно я начала верить, что схожу с ума. – А это существо…

– Экзодия. Моя комнатная собачка.

Тираэль выпрямился и расставил ноги, чтобы заставить летающее существо рвануться вперед. Животное набирало высоту, а вместе с ней и скорость. Морозный холод окутал нас. Ветер тянул меня за собой. Одной рукой я цеплялась за шип, другой придерживала плиссированную юбку на месте.

– Что ты собираешься сделать?

– Не спрашивай, Хелена, – возразил он. – Почувствуй.

И я послушалась его. Это было невероятно. Я представляла, как становилась единым целым с природой. Все мои чувства были обострены. Я отчетливо воспринимала каждое дуновение ветра, каждую птицу, которая уклонялась от нас, каждый уголок суровой красоты Шотландии.

Дракон, напоминающий внешне летучую мышь, снизился, когда под нами появилась зеркальная поверхность озера. Сверкающие солнечные лучи заставляли его сиять. Я увидела огромную тень летающего существа. Оно вытягивало ноги, пока его когти не окунулись в воду. Экзодия издала приятный звук. Он был чертовски громким. Все ее тело вибрировало под нами.

Я опустила взгляд на руку Тираэля, крепко прижимающую меня к своей груди, и изо всех сил старалась дышать спокойно. Его ногти были обгрызены. На коже между большим и указательным пальцами красовалось родимое пятно.

Внезапно мое сердце забилось чаще. Я поймала себя на мысли, что хочу прикоснуться к нему. Прежде чем я продолжила размышлять над этой пугающей мыслью, Экзодия бросилась в крутой полет. Я издала пронзительный крик.

– Scaria cux! – крикнул Тираэль.

– Что?

Смех, сорвавшийся с его губ, коснулся моего уха, вызвав мурашки по коже.

– Это значит, что ты трусишка!

Я повернулась и ткнула его локтем в живот. Тираэль только рассмеялся еще громче – как будто я его пощекотала. Внезапно в воздух взметнулись мох, земля и камни. Что-то острое коснулось моей щеки, оставив прохладное жжение на коже. Мощный удар Экзодии пробил кратер в поросшем зеленью холме.

Мы достигли суши.

Хелена

Мы находились в воздухе почти час. Если бы Тираэль не обнимал меня все это время, а животное не излучало странный жар, я бы, наверное, замерзла до смерти.

– Где мы? – спросила я.

– На Арднамерхане. – Тираэль продолжал прижимать меня к себе, и когда он соскользнул с Экзодии, то потащил меня за собой. Мы приземлились в высокой траве. Тираэль отпустил меня – и я сразу же почувствовала, как внутри образовалась пустота. Он отошел на несколько шагов. С этого места открывался потрясающий вид. Мы стояли на одной из гор, вершины которых, казалось, исчезали в сером облачном покрове. Далеко под нами простиралось мутное озеро. – Дикий Запад. Здесь никогда не бывает ни единой человеческой души. – Он тихо засмеялся. – Только сумасшедшие овцы, которые думают, что время от времени должны посещать арену.

– Арену?

– Повернись. Она прямо позади тебя.

Я сделала так, как он сказал, и застыла на месте. На мгновение я почувствовала, словно перенеслась в другое время. Двенадцатый класс, экскурсия по Италии, Рим, посещение Колизея. Я уже видела огромные руины с воздуха, но приняла их за старый замок.

– Ух ты, – пробормотала я. – Я ничего не видела об этом в Интернете, когда исследовала достопримечательности.

– Потому что арена не указана в списке, – сказал Тираэль. Он прошел мимо меня и направился к квадратному каменному проходу, ведущему на круглую арену. Я последовала за ним. – Это дом наших летающих существ.

– Как может быть такое, что их до сих пор никто не обнаружил?

– Потому что никто никогда не приходит сюда.

– Но почему? – Теперь мы находились в центре арены. Пораженная, я перевела взгляд на нескольких драконов, которые прыгали в отсеках эшелонов, как лошади в своих вольерах. Некоторые ели сено, другие грызли соляной камень. – В конце концов, эти летучие мыши-драконы должны выделяться.

– Они бы так и выделялись, не будь невидимыми.

– Невидимыми? – Я нахмурилась. – Но я вижу их.

– Ты тоже не человек. – Он указал на Экзодию, которая в этот момент расправила крылья и взмыла в небо. – Видишь ее ошейник? – Я кивнула. – На него наложено заклинание, связывающее кровь животного с молекулами воздуха. Это заклинание его… нарушает.

– Нарушает воздух?

– Представь, если бы я нарисовал круг в воздухе и этот круг был бы продублирован несколько раз и приклеен к оригиналу.

– Как форма цветка?

Уголок рта Тираэля дернулся.

– Что-то в этом роде. Это происходит много раз, до тех пор, пока летающее существо не будет полностью скрыто. И эту арену окружает такая же система охраны. Люди видят только мерцающий воздух, как в особенно жаркий день.

– Но почему мы можем их видеть?

– Потому что мы азлаты. – В его голосе звучала доля гордости. – Наш мозг работает по-другому. Определенная область мозга обеспечивает гораздо более тонкое восприятие молекул. Вот почему мы также можем устанавливать связи со стихиями. Подобные волшебные фокусы на нас не действуют.

– Звучит как очень мощное заклинание, – отметила я. Он кивнул.

– Кикки – повелительница воздуха.

– Кикки?

– Третья и самая молодая из Высших.

– Ах. – Несмотря на прохладный воздух, у меня кружилась голова. – То есть… Если я могу видеть эту арену и геральчиро, является ли это доказательством того, что я одна из вас?

Тираэль поднял бровь.

– Ты все еще сомневаешься в этом?

Наши взгляды встретились.

– Да.

– Тогда прекрати. – На короткое мгновение сквозь облачный покров пробился крошечный лучик солнца. – Ты ненормальная, Хелена. Попрощайся с этой мыслью. Отныне ты подчиняешься дворцу азлатов и его шотландскому полку. Твоя жизнь будет посвящена защите людей. Вот почему мы здесь.

– Что ты имеешь в виду? – В панике я огляделась. – Я должна с кем-то сражаться? Сейчас?

– Средь бела дня? – Тираэль закатил глаза. – Темный народ появляется в сумерках, уже забыла?

– Ах да. – На меня снизошло облегчение, но оно было приглушено мыслью о том, что это все неизбежно приведет к сражениям. Дрожь охватила меня. – Боже, я не могу этого сделать. Серьезно. Я даже не сдала свой первый экзамен по карате! – Я прикусила нижнюю губу. – Может быть, у меня получилось бы достать пистолет. У твоего отца я вчера видела кинжал. Хотя, скорее всего, я буду представлять опасность для всех. О, проклятие. Это настоящий кошмар. Я абсолютно бесполезна, Тираэль.

– Верно.

Я уставилась на него.

– Я действительно ненавижу тебя, Бернетт.

– Спасибо, это взаимно. – Он взглянул на небо и на мгновение скривил лицо, как будто ему нужно было собраться с силами. Наконец Тираэль вздохнул. – Но именно поэтому мы здесь. Под защитой невидимости. Чтобы я мог тебя тренировать.

– Ты? – Я растерянно заморгала. – Тренировать меня?

– Да. – На мгновение его взгляд скользнул по Экзодии, которая завершила свой обзорный полет и поселилась в одном из отсеков. – Обычно военнослужащие полка проходят обучение во дворце, но оно начинается рано. Обычно при появлении первых признаков.

– И когда они появляются?

Тираэль пожал плечами.

– В четыре или пять. Ты исключение.

– Впрочем… – Я прикусила нижнюю губу. – А почему?

– Почему что?

– Почему на мне не было заметно никаких признаков?

– Очевидно, они были, – задумался Тираэль. – Но само собой разумеется, что Сифра подавила твои силы в зародыше.

– Подавила в зародыше? Что это должно значить?

– Ты задаешь слишком много вопросов.

Я фыркнула.

– Наверное, потому, что осознание того, что ты внезапно стал порождением каких-то костей древних божеств, требует ответов!

Черты Тираэля оставались непреклонными.

– Я не ответственен за то, чтобы говорить с тобой о твоей матери, Иверсен.

Эти слова прозвучали словно приговор. Он причинял мне боль. Настолько сильную, что я сделала два шага назад и потерла грудь от волнения. И снова я подумала о Финли. О его сочувственных словах и способности успокоить мою душу. Мысль о Финли вызывала тяжелые душевные муки. Из меня вырвался сдавленный звук, после чего Тираэль провел ладонью по лицу.

– Это означает, что твои силы не поощрялись и не подавлялись. Твоя сила, пугливая и необузданная, прячется в каком-то уголке тела.

Ошеломленная, я кивнула. Тираэль протянул руку и провел пальцем по моей щеке. Я вздрогнула. Он показал мне грязь, которую вытер, и ухмыльнулся.

– Не волнуйся. Со мной в качестве тренера ты быстро наверстаешь упущенное.

– Или у меня появляется комплекс неполноценности, – пробормотала я и невольно потерла живот. Прикосновение Тираэля пробуждало что-то внутри меня. – Что… как насчет кельтских саг? Профессор заметит, что меня там нет.

– Баба Грир? – Он засмеялся. – Она поручила мне использовать ее лекции, чтобы обучить тебя.

– Твоя бабушка – мой профессор?

– Да. Я дам тебе свои конспекты за первый семестр.

– Подожди. Ты хочешь, чтобы я пропустила весь семестр?

– Да.

– Но у меня же на носу экзамен!

– Как я уже сказал: я передам тебе свои конспекты. Баба Грир в любом случае будет благосклонна во время экзамена, независимо от того, как ты выступишь. Она тебя обожает.

Я скривила лицо, потому что с нетерпением ждала этого курса. Тираэль прищурил глаза. Он сделал шаг ко мне. Мое сердце отвечало возбужденным трепетом каждый раз, когда он приближался. Не очень хороший знак.

– Ты должна осознать, насколько важна эта подготовка, Хелена. С этого момента твоя повседневная жизнь отходит на второй план. Ничто не важно так, как защита человечества. Кроме того, тебе предстоит церемония. Верховные испытают тебя, чтобы ты могла войти в народ Света. Уже очень скоро.

– Что, прости?

Он пожал плечами.

– Стандартная процедура. Но я думаю, ты не захочешь потерпеть неудачу на этой церемонии.

Я хмыкнула.

– Возможно, это было бы лучше для всех нас.

Он поднял одну бровь.

– Каково было бы жить, зная, что ты могла спасти людей от чудовищ, если бы приложила еще немного усилий и прошла церемонию?

Он был прав. Я не могла бы сидеть без дела, зная, что каждый вечер с наступлением сумерек появлялись существа, которые питались кровью невинных людей и убивали их. Я закрыла глаза. Прежде чем снова открыть их, я сделала глубокий вдох.

– Хорошо. Что я должна делать?

Тираэль расстегнул молнию своей кожаной куртки и протянул ее мне.

– Надеть.

Нахмурившись, я взяла куртку в руки.

– Почему?

– Самое важное правило таково: ты должна чувствовать себя хорошо.

– И это зависит от твоей куртки?

– Ты мерзнешь.

Тираэль был прав. Все это время я переносила вес с одной ноги на другую и обхватывала руками свое туловище. Тонкий пиджак нисколько не согревал. Итак, я облачилась в тяжелую кожаную куртку. Порыв ветра с запахом соли взметнул мои волосы и проник под юбку, но я больше не дрожала. Куртка Тираэля излучала тепло, как толстая меховая парка. Он наблюдал за мной.

– Что?

– Ничего. – Он отвел взгляд в сторону. Его следующие слова были нейтральными, но из уст Тираэля они прозвучали жестко. – Какая мысль вселяет в тебя уверенность?

– Что ты под этим подразумеваешь?

– Если ты не в порядке, – начал он, шаркая носком ботинка по песку и продолжая избегать моего взгляда, – что удерживает тебя от безумия? Есть какая-нибудь мысль, за которую ты цепляешься, которая заставляет тебя почувствовать, что все в порядке?

Я задумалась. Но чем глубже погружалась в себя, тем сложнее становилось. В голову не приходило ни одной мысли, но…

– Это скорее предмет.

– Он у тебя с собой?

Я кивнула.

– Покажи его мне.

Я просунула руку под подол большой кожаной куртки, чтобы залезть в карман юбки. Как только мои пальцы сомкнулись вокруг маленького камня, все сомнения и страхи были развеяны согревающей уверенностью. И когда фигурка на моей ладони осветилась пробивающимся лучом солнца, осознание поразило меня, как удар.

– Он был одним из нас, – прошептала я.

Тираэль молчал. Я чувствовала головокружение. Словно в трансе, я уставилась на необычный камень, который, очевидно, был родом с этой арены, не имеющей аналогов. Вокруг меня кружили геральчиро, и в этом не осталось никаких сомнений. Я узнала заостренные уши летучей мыши, огромные круглые глаза, колючий хвост. В какой-то момент, когда я подняла веки, лицо Тираэля превратилось в невыразительную маску. Он бесстрастно смотрел на мою руку. Можно было с таким же успехом показать ему дохлую муху.

– Это оно? – спросил он.

Я сомкнула пальцы вокруг своего камня и сжала его так сильно, как только могла. Маленькие зазубрины впились в кожу, но мне было все равно.

– Да.

– Хорошо. Давай начнем. Ты будешь все время держать при себе свой талисман. Важно, чтобы был якорь, который будет тянуть тебя назад. Пошли.

Я побежала за ним.

– Откуда тянуть?

– Твой разум может ускользнуть куда угодно, когда внутри бушует хаос.

– Что?

Он вздохнул.

– Поначалу трудно удерживать контроль над силой. Ты еще не знаешь, как дотянуться до нее или как держать ее в узде. Когда сила вырывается, она делает с тобой все, что хочет. Как необученная лошадь. – Тираэль вывел меня на середину арены. Он опустился на колени, погрузил руку в песок и мягкими движениями провел по земле. Он повторил это несколько раз, пока внезапно не остановился. – Здесь. Встань на эту точку.

– Почему? – спросила я. – Что там?

– Определенные энергии Вселенной связаны с ядром Земли. Они перемещаются по Земле линиями, пока в какой-то момент не опускаются ниже и не соединяются с источником планеты.

– И здесь находится такая точка?

– Да.

– Она засосет меня?

Тираэль посмотрел на меня.

– Что?

– Не засосет ли меня эта точка?

Он все еще смотрел на меня. Я заметила, как он хотел скривиться, но через мгновение рассмеялся.

– Если ты совсем плохо будешь себя вести, то может быть.

– Это особенно легко, когда ты рядом.

– Какая досада. – Его улыбка стала шире. – Я думал, что ясно дал тебе понять, кто из нас двоих плохой парень.

Я прикусила нижнюю губу, после чего в его глазах появился странный блеск. Он казался диким. Почти животным. Тираэль сделал крошечный шаг ко мне, и это вызвало несколько реакций: с одной стороны, мое сердце, которое быстро ускорило свой темп; с другой стороны, Тираэль, чье движение немедленно заставило его снова остановиться. Как будто я влепила ему пощечину, он резко повернул голову и сглотнул.

– Все в порядке?

Тираэль молчал. Он медленно выдохнул. Когда Бернетт снова посмотрел на меня, беззаботное выражение исчезло с его лица.

– Точка подпитывает твои силы.

– Точка?.. – Я моргнула. – О. – На мгновение я даже забыла об этой дурацкой точке энергии. – Ладно.

– Я постараюсь эмоционально достучаться до тебя, Хелена. Весьма вероятно, некоторые из моих заявлений приведут тебя в ярость. В этом и смысл всего этого. Мне нужно расшевелить твой разум.

– Принято.

– Может случиться так, что сила внутри тебя возьмет верх. Тогда не волнуйся, ладно? Иначе ты ее спугнешь.

– Напугаю свою силу? – Я недоверчиво уставилась на него. – Скорее это она пугает меня!

– Сила более чувствительна, чем ты можешь себе представить. – Тон, которым он говорил о магии, был почти нежным. Я поймала себя на том, что фантазирую, как Тираэль таким же голосом шепчет мне на ухо. Внезапно по моим щекам пополз жар. Я отогнала эту мысль прочь.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я.

– Что?

– Тренируешь меня. – Я зарылась подбородком в воротник его куртки. – Ты сказал, что мы пойдем разными путями. Уже забыл?

– Я передумал.

– Вот так просто?

– Да.

– Я тебе не верю. – Я прищурилась. – Ты здесь против своей воли, верно?

– Никто не может меня ни к чему принудить, Хелена.

– Тогда ты делаешь кому-то одолжение, – настаивала я. – Или ты проиграл спор.

– Спор? – Его губы сложились в кривую улыбку. – Мы снова в старшей школе?

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Всегда столько вопросов. – Он обреченно вздохнул. – Почему-то ты небезразлична моей бабушке. Она обратилась ко мне за помощью, потому что считает, что я лучший. Довольна?

– Частично. По крайней мере, это объясняет, откуда у тебя такая чрезмерная самоуверенность. – Я изо всех сил старалась скрыть свое разочарование. Что-то во мне надеялось, что Тираэль был здесь по собственному желанию. Смирившись, я опустила взгляд и посмотрела на маленького летающего дракона в своей руке. Я обхватила его пальцами и подняла глаза.

– Давай начнем.

– Ты готова?

– Я думаю, что да.

Тираэль наблюдал за мной. Он так красив, что было почти больно смотреть ему в глаза. Но внезапно вспыхнувший гнев исказил его привлекательные черты.

– Тебе должно быть стыдно!

– Что? – Я моргнула. – За что?

– Ты могла бы помочь своей матери. Вместо этого ты была слишком труслива и игнорировала могущественную силу внутри себя.

У меня перехватило дыхание. Его слова были похожи на ведро со льдом, которое вылилось на меня. Я хотела отпрянуть от него, но Тираэль молниеносно вытянул вперед руку и удержал меня на месте. Его прикосновение вызвало неприятное жжение, но, когда я попыталась вырваться, хватка Бернетта стала еще крепче.

– Если бы ты была хоть немного ценна, если бы боги думали о тебе, ты бы призвала силу, чтобы помочь ей. – Он сплюнул на песок. – Как ты посмела позволить умереть человеку, который их всех людей должен был обладать Безграничной силой? Ты осознаешь, что, если темные в какой-то момент возьмут верх, ты будешь виновата во всем этом?

– Прекрати.

– Ты понимаешь, Хелена, что, если человечество будет уничтожено, это будет твоей ошибкой?

– Прекрати, – повторила я, на этот раз решительно.

– Разумеется, ты ничего не знаешь обо всем этом. – Улыбка на его лице была злобной. – Ты не более чем упрямая Иверсен. Бесполезная, упертая, эгоистичная. – Его взгляд метнулся к моей левой половине лица. – Изуродованная.

– ПРЕКРАТИ!

– Но ведь это правда, Хелена. – Тираэль сделал театрально страдальческое лицо. – Ужасное осознание, не так ли? Скажи мне… – Он подошел на шаг ближе и посмотрел на меня свысока. Я чувствовала его спокойное дыхание на своем лбу. – Хоть один из мальчиков когда-нибудь смотрел на тебя второй раз?

Каменная фигурка неприятно уперлась мне в ладонь. Мягкий голос Финли проник в мои воспоминания. «Никогда не стыдись этого. Ни за что. И не позволяй никому говорить, что этот шрам уродует тебя. Он делает тебя самой красивой девушкой в мире».

У меня вырвался сдавленный всхлип.

– Да.

– Он сказал это не всерьез, – покачал головой Тираэль. – Конечно, он просто не хотел причинять тебе боль.

Мой подбородок дрожал. В горле застрял толстый комок. Тираэль произнес именно те слова, которые терзали меня с незапамятных времен. Он заставил пошатнуться единственную прочную стену, за которую я цеплялась годами.

– Это неправда. – Боль была такой сильной, что мне пришлось закрыть глаза. – Он… он говорил серьезно.

– Ах, и ты в это веришь? – Голос Тираэля звучал хрипло, как мрачные ели Мертвых лесов. Он подошел еще ближе. Его губы коснулись моего лба. Это было горько-сладкое прикосновение. – Где он сейчас, Хелена? Он, должно быть, бросил тебя, не так ли?

В животе я почувствовала раскаты грома в начале шторма.

– Он… Он мертв.

– Разве эта причина разделила вас? – Тираэль не был осторожен. Я знала, что это было необходимо, но постепенно границы стали стираться. – Ты потеряла его, потому что он умер?

– Я… – В отчаянии я начала хватать ртом воздух. В моих висках стучало. Где-то геральчиро ударил хвостом по песчанику. Земля задрожала.

– Ну что ж, как я и сказал. – Тираэль безрадостно улыбнулся. – Он бросил тебя раньше. Ему просто было наплевать на тебя.

В тот момент я вырвалась и ударила его. Тираэль отреагировал молниеносно. Его движения были размыты – настолько быстро он отбивался от моих рук. Тираэль обхватил мои запястья. Я попыталась вырваться, но он был сильнее, поэтому я ударила ногой. Но и этой атаки Тираэль избежал.

– Я ненавижу тебя!

– Мне все равно.

– Чертов ублюдок!

– Я слышал кое-что и похуже.

Я собрала все свои силы и попыталась сбить его с ног, но не сдвинулась ни на миллиметр. Тираэль мог удерживать меня на месте одним пальцем. В конце концов я сдалась. Опустила плечи и заплакала. Когда Тираэль отпустил мои руки, я упала на колени и закрыла лицо руками.

– Что ты только что почувствовала? – спросил он. Я не отвечала. – Скажи мне, Хелена.

– Гнев.

– Что еще? – Я покачала головой. – Больше ничего?

– Горе. – Я боролась сама с собой. – Боль.

– Ты почувствовала свою силу?

Я размышляла. Оскорбления Тираэля отвлекали меня, но внутренне я оставалась начеку. Я опустила руки и села на песок.

– Думаю, нет.

– Думаешь?

Я подтянула ноги к телу. Серый подол плиссированной юбки облегал мои икры. Я молча смотрела на геральчиро в своей руке.

– Хелена.

– Я не знаю. В моем желудке было какое-то чувство, но… – Я пожала плечами. – Думаю, это был просто гнев.

– И ты все еще злишься?

– Естественно. – Я сверкнула на него глазами. – Ты вообще сожалеешь о том, что сказал?

Тираэль нахмурился. Он присел на корточки и положил мускулистые предплечья себе на бедра. Когда Бернетт наклонил голову, порыв ветра выбил из его прически прядь цвета воронова крыла.

– Неужели я должен сожалеть об этом?

– Ты говорил обидные вещи, Тираэль.

– Это служило определенной цели. И это будет продолжаться и в будущем.

– Да, но… – В отчаянии я подняла руки только для того, чтобы они снова опустились. – Тебе настолько наплевать на чувства других людей?

Тираэль повернул голову и посмотрел вдаль.

– Не всегда.

– Но на мои чувства это не распространяется?

Его молчание было достаточным ответом. И это причиняло боль. Я отвернулась, как будто он дал мне пощечину.

– Понятно.

– Хелена…

– Нет, все в порядке. – Я поднялась, вытерла тыльной стороной ладони слезу, оставшуюся на скуле, и сосредоточилась на отдыхающих геральчиро. – Я бы хотела вернуться сейчас.

Он тоже поднялся. Рукава его темной футболки развевались на ветру.

– Мы только начали.

Я разочарованно поджала губы. Тираэль опустил взгляд и посмотрел на каменную фигурку в моей руке.

– Верховные были бы намного жестче с тобой, Хелена.

– Я в этом сомневаюсь.

– Они бы раздели тебя до самой души, прежде чем безжалостно ужалить. – Он сделал короткую паузу. – Ни один из них не остановился бы только потому, что ты этого попросила.

– Ты хочешь, чтобы за это я поцеловала тебе ноги?

Некоторое время Тираэль наблюдал за мной. Невозможно было понять, что хотел сказать его взгляд, но я была уверен, что уловила некоторую грусть.

– Давай продолжим.

Мы тренировались до позднего вечера. В течение нескольких часов я подвергалась попыткам Тираэля пробудить мою силу. Он попробовал подходы, которые должны были вызвать счастливые воспоминания в моем детстве. С помощью ностальгии и аффирмаций. Он даже проник в мою нервную систему, потому что сам хотел пощупать, что происходит внутри меня. Правда, Тираэль продолжал злить меня подколами и насмешками, но больше не упоминал о моей матери. И о моем шраме от ожога тоже.

С наступлением сумерек мы отправились в обратный путь. За всю дорогу мы не обменялись ни словом. Оказавшись в постели, я снова заплакала. Я была неудачницей. Тираэль был прав в том, что сказал: будь я достаточно сильна, моя сила проявила бы себя в тот злополучный день и помогла бы матери.

Возможно, боги и в самом деле считали меня пустой тратой времени.

Дидре

Мертвые леса были опасны. Земные с незапамятных времен избегали их.

Те, кто заблудился между метровыми стволами деревьев, не возвращались. Больше никогда.

Я была трусишкой. Настоящим ссыклом. Я избегала всего и смирилась с унижением из-за того, что была единственным азлатом Тихого Ручья, который не участвовал в охоте. Поэтому меня не удивляло, что все мое тело дрожало, пока я шла по узкой тропинке, ведущей в лес.

Этот участок был безопасен. Здесь со мной ничего не могло случиться. Туман слегка рассеивался; в бледном свете луны я все еще могла различить свои руки и обувь. Я слышала шорохи в зарослях, слышала, как мыши заползали на ветки, и слышала постукивание лап подкрадывающихся лисиц. Животные чувствовали нашу силу. Они боялись нас и остерегались. Сова наполнила ночь успокаивающими звуками.

Я наступила на сосновую шишку. Она треснула. Мои пальцы обхватили пробирку в кармане пальто. Я держала ее так крепко, как будто боялась, что она может распасться, и ускорила шаг. Я испытующе взглянула на свои наручные часы. Вскоре все должно было закончиться. Через несколько минут луна переходила в следующий цикл.

Одинокие сестры посвящали каждую фазу луны тому, чтобы погрузиться в глубины тайн и увидеть то, что никто другой не мог увидеть. Они были азлатами, которые посвятили себя Высшей силе и оставили все, чтобы служить Вселенной. Я перечитала несколько книг, чтобы понять, как они действуют. Должно быть, интеллект одиноких сестер являлся настоящим божественным чудом.

Но единственное, что сейчас казалось важным, – это новолуние. Если я правильно поняла, оно являлось элементарной частью анализирующей магии. Если кто-то желал достичь более глубокого познания, новолуние усиливало этот процесс и придавало ему силу Вселенной. Я надеялась, что новолуние поддержит и меня.

Безопасный путь подходил к концу. Я разглядела первые голые стволы за густеющим туманом. Мертвые деревья поникли своими скорбящими ветвями, но я не могла заглянуть далеко вглубь. Чем ближе я подходила к туману, тем холоднее становилось. Пар дыхания возникал перед моим лицом и растворялся в ледяном воздухе. Казалось, будто я слышала какое-то шипение. Звуки, издаваемые животными, стихли. Никто в здравом уме не заходил так далеко. Я, должно быть, сошла с ума.

Пугающая тишина возникла в конце безопасного пути. Я остановилась, прежде чем туман успел коснуться меня, и посмотрела на небо. Луна была почти полностью поглощена. Прохладный ветерок взметнул мне в лицо непокорный локон. Я убрала его в сторону и достала из кармана солнечный камень. Это было не что иное, как отшлифованный черный турмалин, который поглощал и сохранял солнечный свет. Самые могущественные воины огня в нашей современной истории были мертвы. Долгое время никому не удавалось соединиться с пламенем вечно далекого солнца, чтобы сохранить свет в минерале турмалине. Источники света были редкими. Мой отец подарил мне свой. Я берегла его, как сокровище.

Я осторожно провела пальцем по зеркально гладкой поверхности и пробормотала: «Ox solaris».

Яркий свет начал струиться из камня. Я села рядом с разросшимся пнем, смахнула в сторону засохший мох и положила на него камень. Затем я вынула пробирку из кармана и поднесла ее к свету. Три тонких волоска внутри отливали черным. Я осторожно откупорила пробку и вытащила один из них, стараясь крепко зажать его между кончиками пальцев, прежде чем снова закупорить пробирку.

Мой желудок взбунтовался от неприятного давления. Я с трудом сглотнула. С самого начала я знала, что эта процедура причинит мне душевную боль. Но то, что я заставила всех поверить в то, что божественные силы обошли меня стороной, не означало, что у меня их не было. Я смогла призвать свою силу. В какой-то степени я также понимала, как ее применять. Но я не осознавала, какой силой обладаю.

Мой хаос был иным. И эта инородность была основной причиной моей сдержанности. Если бы Верховные узнали, какие дикие способности таятся во мне, я стала бы не более чем объектом жестокого эксперимента. Они отправили бы меня к Одиноким сестрам и подвергли бы жестоким процедурам. Я не хотела сражаться с остальными, потому что просто хотела выжить.

Я покрутила волосок в пальцах и посмотрела на него. Волос моей матери. Кораэль извлекла его из ее могилы – не без борьбы с защитной магией Бернеттов. Я прищурила глаза, нащупала дремлющее во мне существо и разбудила его легким толчком. Оно зарычало. Слишком долго я не решалась приблизиться к нему. Моя сила и я были похожи на неопытного наездника и упрямого жеребца. Ему хотелось покататься верхом, иногда он пытался это сделать, но страх перед катастрофой оставался.

«Socium», – пробормотала я. – «Socium capil». – Найди этот волос.

Я стиснула зубы. За моими глазами возникло невыносимое давление. Мое тело тряслось, как деревенский велосипед во время поездки по кочкам, пока – внезапно! – все не стабилизировалось. Как будто рыба клюнула и натянула удочку. Я была жесткой и сдержанной, сосредоточив свое внимание на отдельных волосках. Все вокруг меня расплывалось. Возникло туннельное зрение. Волосы были четкими, как бритва, а фон – размытым набором сероватых оттенков.

«Alto spec», – прошептала я. Идите глубже. Мой голос звучал далеко-далеко. Он был ниже, чем обычно. «Alto nocto» – глубоко в темноту.

Моя сила была сегодня в хорошем настроении. Она повиновалась. Я чувствовала ее взволнованный настрой, когда она бросилась вперед. Мне требовались все силы, чтобы управлять ей. Она была похожа на маленького ребенка, который безудержно бегал. Кислота заползла мне в горло, когда я почувствовала первые молекулы. Они были тяжелыми и мрачными, окружали волосы, как муравьи сладкую конфету. И вот это послышалось снова. Шепот, который часто сопровождал меня, то громче, то тише, чаще всего приглушенный. Теперь вокруг было пугающе шумно.

Я скривила лицо. Хрипящие звуки вырывались из моего рта, в то время как я тратила все силы на то, чтобы не потерять самообладание, и в то же время не поддаться боли от этих голосов.

И тогда я услышала это. Смех моей матери. Яркий и ясный. Я вздрогнула, чуть было не потеряв контроль. Шок от успеха задуманного поразил меня.

«Alto», – быстро сказала я. Глубже. – «Creatio mi ego!» – порождение моей сущности.

Мой хаос визжал. Я дернула головой, пытаясь усмирить его. Хаос отпрянул с испуганным звуком, прежде чем снова ринулся вперед – на этот раз более контролируемым образом. Я не была ни духом, ни рассудком. Я была энергией, бурлящей в потоке вне твердой материи, где-то между здесь и сейчас.

Я изо всех сил старалась не потерять густую гроздь черных молекул, в то время как все вокруг меня сотрясалось, как неудержимый шторм. С глубоким грохотом моя сила вторглась на запретную территорию. Я почувствовала сопротивление запретного. Но я была сильнее.

Внезапно я оказалась в смолистом тумане. Его полосы обжигали мое тело. Я видела размытые силуэты. В какой-то момент мне показалось, что я вижу, как мимо проносится улыбающееся лицо моей матери. Я услышала мужской смех и увидела большую руку, тянущуюся в никуда. Все произошло так быстро. Я хотела пойти глубже, узнать больше, испытать больше, но, когда приказала своей силе, меня отбросило назад, как от взрывной волны. Туман исчез. Я снова оказалась в потоке между здесь и сейчас, но молекулы исчезли.

Мой разум лихорадочно искал оставшиеся два волоска, надеясь предпринять вторую или третью попытку, но внезапно что-то нарушило этот процесс. Давление на плечо. Неожиданно резко что-то вырвало меня из энергетического состояния; моя сила завизжала и отступила.

– Дидре?

Тело вздрогнуло, когда я покинула плоскость высших сил. Задыхаясь, я открыла глаза. Передо мной находилось круглое лицо человека, который держал мое сердце в руках, сам того не подозревая.

– Арчи! – Я застыла. – Чт… что ты здесь делаешь?

– Я шел по следу темного. – Он обеспокоенно посмотрел на меня. – Все в порядке? – Арчи присел на корточки, чтобы быть на одном уровне со мной, и нежно провел пальцем по моей нижней губе. Это прикосновение обжигало. – У тебя идет кровь. И, боже мой, ты так вспотела!

– Все в порядке.

Только теперь мой взгляд метнулся к пню. Волоски между пальцами исчезли, пробирка опустела. Только серый пепел укрыл собой стекло изнутри. Наконец я выдохнула. Моей единственной надежды не стало.

Арчибальд проследил за моим взглядом.

– Дидре, что…

– Я не знаю, что случилось, – солгала я. – Я гуляла и нашла эту пробирку. Она была наполнена каким-то порошком. Открыв ее, я потеряла сознание. Чувствую себя… измотанной.

Арчибальд нахмурился. Он взял у меня из рук пробирку и стряхнул пепел.

– Странно.

Из туманной зоны Мертвых лесов до нас донесся легкий ветерок. Он взъерошил волосы Арчибальда и оставил на его носу тонкий слой пудры. Это был мороз небытия. Ледяной воздух, который становился видимым среди мертвых деревьев. Пудра легла на его лицо в форме бабочки и укрыла под собой темные веснушки Арчи. Я протянула руку и вытерла ее, после чего Арчибальд поднял взгляд.

– Тебе не следует прикасаться ко мне таким образом, – пробормотал он.

– Я знаю.

– И все же ты делаешь это.

– Да.

Он смочил губы кончиком языка и опустил пробирку.

– Ты моя двоюродная сестра, Ди.

– Разве ты ничего не чувствуешь между нами?

Он нахмурился.

– Нет. Это было бы противоестественно.

– Да. Предположительно. – Его отказ причинил боль. Медленно я выдохнула. – Мне… очень жаль. Я ошеломлена. Не думаю, что я вменяема. Забудь об этом моменте. Заклинание…

– Наверное, это пение спящих ветров, – пробормотал Арчи и кивнул. Он опустил взгляд и потряс пепел в пробирке. – Кто-то, должно быть, пошутил над тобой. – Он мрачно посмотрел в сторону зарослей голых деревьев. – Или намеренно собирался привести тебя к смерти.

Пение спящих ветров представляло собой материализованную мелодию белоснежных журавлей. В холодные дни порошок опускался на землю, и люди ошибочно принимали его за иней. Благодаря нашей чувствительной связи с молекулами мы могли различить сероватый оттенок. Его продавали в изобилии на зарубежных рынках и в Темной пещере в Киркхейвене – своего рода борделе, где заключались сомнительные сделки, и этот порошок нашел свое применение при проблемах со сном, даже если передозировка вызывала головокружение и обмороки.

Я рассеянно кивнула.

– Что ж, хорошо, что ты нашел меня, пока не стало слишком поздно.

– Клянусь богами, Ди. – Арчибальд взял меня за руку. – Я не хочу даже представлять, что могло бы случиться.

– Да, – пробормотала я. – Я тоже.

Он вывел меня из леса и проводил до поместья Бернеттов, которое было и моим домом тоже. На протяжении всего пути я чувствовала сильное разочарование в сочетании с бесконечной усталостью.

Я сразу же заснула, и меня ждала ночь без сновидений. В течение нескольких часов смерть отдыхала во мне. Она предостерегала меня от повторного вмешательства в ее сферы.

Я проигнорировала ее.

Тираэль

Последние несколько недель действовали мне на нервы. Хелена не добилась никакого прогресса в тренировках. Вообще никакого. Некоторые из нас, в том числе Фрида Андерсон, Кораэль, Арчи, Эмилль и мои родители разыскали меня, потому что подозревали, что Хелена что-то скрывала. Я молчал, утверждая, что понятия ни о чем не имею. Почему я это сделал, было для меня загадкой. Эта девушка не должна была волновать меня. Я должен был ненавидеть ее. Вместо этого после каждой гребаной тренировки я все больше чувствовал, как что-то внутри меня слабеет, когда дело доходило до того, чтобы излить на нее свой гнев.

Ее поведение, разумеется, бросалось в глаза. Каждый день она наносила на шею толстый слой тонального крема, но чернильно-черный цвет краски был настолько едким, что, казалось, его можно было скрыть, только когда бледное лицо Хелены резко выделялось на фоне покрытой оранжевыми пятнами шеи.

Вскоре была назначена церемония официального принятия Хелены в народ. В коридорах колледжа она всегда держала голову опущенной, волосы свисали по обе стороны ее лица, словно занавес, и с каждым днем все более глубокие морщинки углублялись в тонкой коже под глазами Иверсен. Она стала более молчаливой. Серой. Казалось, Хелена уже почти исчезла.

Дождь пропитал мое черное пальто, когда я спрыгнул с Экзодии, шлепая ботинками по скользкой черепице. Я тут же наклонился, лег на живот и пополз вперед, к слуховому окну. Была ночь. Улицы, окружающие Грассмаркет в Эдинбурге, были словно вымершие. Тем не менее осторожность необходима. Если бы меня заметили прохожие, возникли бы трудности. Мне пришлось бы бежать, и в течение следующих нескольких дней «Шотландец» был бы полон сообщений от людей, утверждающих, что они видели таинственного человека, исчезнувшего в никуда.

Учитывая, что я находился на крыше бывшего дома майора Томаса Вейра, жители Эдинбурга разинули бы рты от такого курьеза. Даже сегодня многие сообщают, что некогда жестокий некромант, который поддерживал отвратительные кровосмесительные отношения со своей одержимой сестрой Гризель, воскрес из мертвых и регулярно посещал свой дом на Виктория-стрит. Даже несмотря на то, что в течение десятилетий считалось, что он был снесен.

Совсем недавно стало известно, что община квакеров включила в свое новое здание комнаты с богатой историей, в которых, как считается, жил сам дьявол. Говорят, его спальня находилась там, где сегодня располагается туалет. Если верить слухам, то время от времени в окнах вспыхивал свет от ночного освещения, отбрасывая тени оккультных форм на стены. Я также слышал рассказы о том, как легендарная трость Вейра, которая всегда сопровождала его, летала ночью по улице и звала своего хозяина.

Я думал, что все это было чушью. Если бы майор Томас Вейр действительно воскрес из мертвых, он вряд ли испытал бы удовольствие, бродя по туалету. Но поскольку у меня не было другого варианта, где я мог бы продолжить поиски, я оказался здесь.

Я пнул пыльное окно в крыше. Стекло разлетелось вдребезги. Потребовалось некоторое усилие, чтобы протиснуть тело через небольшое отверстие, но в конце концов мои ботинки приземлились на хрупкие деревянные половицы чердака с невообразимой легкостью. Было очень темно. Я достал из кармана свой солнечный камень.

«Ox solaris».

Яркий свет озарил просторную комнату. Хлопья пыли взметнулись в воздух. Пахло затхлостью и сыростью. Вдоль стен выстроились сломанные столы и стулья, старая школьная доска, ржавые железные распорки и прочий хлам. При каждом шаге половицы скрипели. Люк в крыше был скрыт под толстым слоем пыли. Я открыл крючок, но не потрудился спуститься по лестнице. Вместо этого я без особых усилий спрыгнул в коридор.

Прошлой ночью мне пришлось упорно искать председателя квакерского дома. Я подсыпал под нос ему и его жене журавлиный порошок и просмотрел груды документации в его офисе, чтобы получить представление о внутреннем строении здания.

Терпение моей матери иссякло.

«Каждый день ты опаздываешь к своим партнерам по охоте, Тираэль! Хватит с меня!»

Ну что я должен был сказать? Меня это не волновало.

Внимательно осматривая коридоры, я освещал каждую стену и время от времени проверял текстуру напольной плитки, если мне казалось, что я замечаю что-то привлекающее внимание. Но ничто не указывало на паранормальные вибрации. Дойдя до двери в туалет, который раньше являлся покоями Вейра, я остановился. Закрыл глаза и положил одну руку на прохладную деревянную поверхность. Глубоко вздохнув, я сосредоточился на высшей сущности внутри меня.

Во мне что-то отозвалось, как будто я погладил животное по носу мягким перышком. Импульсы пронзали мои нервы. Здесь в воздухе витала магия. Совершено точно.

Дверь скрипнула, когда я открыл ее. Я вошел и огляделся. Туалет, душ, раковина, крошечное окошко. Пахло едким моющим средством. Я осмотрел плитки, надеясь нащупать источник магии в каменных стенах за ними. Кончики моих пальцев покалывало. Я почувствовал, как тонкая потрескивающая пленка притягивает мою руку, словно магнит. Но простой контакт не принес никакого результата.

«Ub es tú?»

Я пробормотал заклинание для слежки, которое приказывало моим нервам искать другую нервную систему.

Такое заклинание было непростым – и с трудом срабатывало. Мне нужна подсказка, за которую могли бы уцепиться мои нервы. Сегодня я подключил их к магии, которая роилась в стенах.

«Ub es tús domino?» – Где твой хозяин?

Между мной и плиткой возникло давление. Она набухла, прижалась ко мне, словно воздушный шар, и пыталась оттолкнуть меня, но я устоял. Внезапно по плитке пошла длинная трещина. Отдельные куски сломались. Некоторые из них рухнули на пол, а за ними в каменной стене зияла дыра размером с кулак. Видно было… ничего. И магию тоже уже было не пощупать. Она словно испарилась. Я отдернул руку и выругался.

– Бернетт, – прорычал голос позади меня. В мгновение ока я обернулся и увидел изуродованное лицо темного, которое скорее напоминало голый череп. Ее глаза были угольно-черными, а зубы заострены, словно кинжалы. Рваная кожа покрывала кости черепа. – Какая честь.

– О, какая приятная компания в столь поздний час, – ответил я, усмехнувшись. При этом в моем ухе раздался хлесткий голос Бабы Гринблад, когда она подвергала нас, шестилетних детей, своему безжалостному обучению. Любое проявление слабости являлось оружием темных и сулило нам гибель. – Жаль, что я вышибу мозги из твоего черепа всего за несколько секунд.

Темная рассмеялась. Это звучало как скрежет по шероховатому камню.

– Я слышала о твоей самоуверенности, но мне кажется, у тебя в голове нет ничего, кроме абсолютной пустоты. – Она скривила губы. – Досадно, ведь ты действительно красив. Я должна сохранить твою голову после того, как убью тебя, что ты думаешь по этому поводу? – Она играла со своими заплетенными косами и хихикала. – Я могла бы использовать ее в качестве настольной лампы, если бы схватила, например, твой красивый камень и воткнула его тебе в череп.

Пока она говорила, я проник в ее разум. Я нащупал ее клетки – проклятые богами, серые и бугристые – и продвинулся дальше, к важным нервным проводам, ведущим в мозг темной. Но она только рассмеялась и быстрым движением отмахнулась от меня. Психокинетик, подумал я. Она контролировала каждый уголок своего разума и могла с легкостью отразить вторжение, подобное моему.

Мне пришлось отступить и попробовать свои силы в нервной системе ее сердца. Но я тут же почувствовал ее сопротивление. Темные глаза моей противницы были широко раскрыты, а едва заметные губы гротескно искривлены, пока она копалась в моем сознании. Я сжал зубы и издал сдавленный крик боли. Казалось, будто мозг в моей голове раскачивался взад и вперед, и каждое движение было адской мукой, которая лишала меня зрения и рассудка. Тем не менее я заставил свой разум не терять контроль. Изо всех сил я отодвинул боль в сторону и нащупал молекулы воды. Подключение к моей стихии было более легким и не таким энергозатратным процессом, как пробуждение умственных способностей. Единственная вода, которую я мог почувствовать, текла по трубам, но моя стихия сопротивлялась. В воздухе витало что-то, чего она боялась.

Звуковые волны в моем мозгу усиливались. Я изогнулся, прижал ладони к вискам и стиснул зубы. Поле зрения передо мной размылось, и в следующую секунду я уже оказался не в коридоре квакерского дома, а в сырой холодной темной камере. Лишь слабый лучик солнечного света пробивался сквозь крошечный решетчатый квадрат в скале стены. Я посмотрел вниз на худенького мальчика. Он лежал в углу голый, за исключением своих грязных трусов. Его тело было залито кровью. Он скрестил руки на груди и вздрогнул, когда напротив него открылась деревянная дверь, обитая железом. Перед ним на корточки присела стройная женщина со светлыми волосами, склонив голову и улыбаясь.

– Привет, мой милый.

Мальчик пнул в ее сторону босой ногой, но не смог дотянуться. Зазвенели черно-синие цепи, опоясывающие его шею, запястья, а также лодыжки.

– Ну, ну. – Она протянула палец и вонзила его в глубокую, все еще кровоточащую рану на теле. Мальчик взвыл от боли. В следующий момент она засунула палец в рот, закрыла глаза и блаженно вздохнула. – Так хорошо.

Искаженный яростью звук сорвался с губ мальчика. Снова и снова он запрокидывал голову, фокусируясь на женщине, желая пробудить свою силу, но тщетно. Он был беззащитен перед ней.

Женщина одарила его ангельской улыбкой.

– Завтра мы продолжим, мой дорогой. Я понимаю, что ты злишься, но когда-нибудь ты поймешь. – Ее лицо приблизилось к лицу мальчика. Он не отпрянул, но в его глазах я распознал страх. – Ты создаешь фундамент новой эры, – прошептала она ему на ухо. – Ты прославишься своим героическим поступком, совершившим революцию в деле богов, Тираэль.

Это было слишком. Я больше ничего не хотел видеть. Я не хотел, чтобы мне напоминали еще о чем-то. Я боролся с образами изо всех сил, бормоча контрзаклинания, которые не мог слышать, потому что застрял в тюрьме своего прошлого. Но внезапно зрелище перед моими глазами затуманилось, пошло трещинами, как от сигнала с помехами. Изображение разделилось с настоящим, с застывшими чертами темной, которая все еще смотрела на меня с гротескным выражением лица. Когда она поняла, что я собираюсь прорваться сквозь ее атаку, то усилила давление. Но я сопротивлялся, увеличивая темп контрзаклинаний.

Я был чертовски близок к тому, чтобы выбросить ее из головы, когда воображаемый поводок, которым она цеплялась за мой разум, резко оборвался. Темная оказалась сбитой с ног, ее с силой швырнуло о стену. Я все еще боролся с головокружением, сдерживая тошноту, подступившую к горлу.

Внезапно огромный тигровый питон желтого цвета скользнул по земле. Он открыл пасть и вонзил свои острые ядовитые зубы в горло темной. Черная кровь брызнула на пол. Темная издала булькающие звуки и обмякла. С ее смертью остатки влияния также улетучились из моего разума. Чувства обострились. Я посмотрел на тигрового питона, который в этот момент издал шипящий звук и повернулся ко мне.

– Привет, Кикки, – пробормотал я.

Но змея выпрямилась, как будто это был сигнал. Ее блестящая кожа исказилась, превратившись в отвратительную смесь рептилии и частей тела, пока передо мной не предстала пышная женщина с круглым лицом и двумя вьющимися зелено-голубыми косами. На ней была почтенная униформа Высших: малиновая шуба длиной до щиколотки с вышитыми золотом обшлагами рукавов. Тяжелый и внушительный капюшон лежал на ее спине.

– Твоя помощь не понадобилась бы. Я был близок к тому, чтобы положить конец этой атаке.

– Ни в коем случае, Тираэль. – Она не улыбнулась. – Темная была телохранительницей Баала. Возможно, тебе удалось бы удержать ее в узде на короткое время, но я сомневаюсь, что она позволила бы этому длиться долго.

– А я сомневаюсь, что ты знаешь, насколько я силен.

Если бы Арчибальд услышал, как я разговариваю с третьей и самой молодой из Высших, ему было бы приятно отречься от родства со мной и отрицать, что он когда-либо знал меня.

– О да, я это знаю, – произнесла Кикки. Она оглядела стены здания с нейтральным выражением лица. – Но ты не самое могущественное существо на этой планете, Бернетт. Даже если свято уверен в обратном. Мне жаль, что пришлось разочаровать тебя.

Только когда я приглушил свет солнечного камня, ее взгляд упал на меня. Медленными шагами Кикки подошла ко мне. Ее тяжелый плащ волочился по полу.

– Что привело тебя в это место, Тираэль?

– Чистое любопытство, – ответил я. Кикки сморщила нос, как будто почувствовала запах моей лжи. Так, будто мы обсуждали погоду, я добавил небрежным тоном: – А тебя?

– Твое присутствие. – Ее голос звучал пренебрежительно. На лице Кикки не было заметно ни намека на румянец. Кровь Высших была пронизана ярким светом, состоящим из силы потока древнего заклинания, благодаря которому они жили дольше. – Ты думаешь, мы оставим это здание без охраны, Тираэль Бернетт?

– Почему? – Я рассмеялся. – Вы верите слухам о том, что Томас Вейр нанесет ностальгический визит в свой туалет?

Выражение ее лица оставалось невозмутимым.

– Твои шутки раздражают меня, мальчик.

– Не бери в голову. – Я схватил голыми пальцами муху, которая уже второй раз пролетала мимо, и положил ее себе в рот. Мухи обладали ценными кислотами, которые помогали восстанавливать наши силы, и они приятно пахли. – Не тебя одну.

Кикки зашипела. Меня пронзил толчок, который на мгновение парализовал мое тело.

– Я могу убить тебя щелчком пальцев. – Я был не в состоянии ответить. Просто застыл на месте. Кикки вздернула подбородок, при этом ее слишком большая нижняя губа чуть не поглотила верхнюю. Одним движением руки она снова освободила меня. – Прояви уважение!

– Я выражаю уважение тем, кто этого заслуживает, Кикки. – На мгновение я заметил на ее лице волнение. Она слегка нахмурилась, прежде чем ее бледная кожа снова разгладилась.

– Я не знаю, чего ты здесь хотел, да и у меня нет необходимости это узнавать. – Она сделала шаг назад. – Но позволь сказать тебе одно: если бы этой ночью на моем месте оказались Мира или Баба Гринблад, этот вечер не закончился бы для тебя так гладко.

– Я ничего не делал, – спокойно возразил я. Но она была права. Баба Гринблад холодна и расчетлива. Ее дочь, бабушка Дидре Мораг, прославилась своим отсутствием совести, но Баба Гринблад… старшая из них превосходила ее в разы.

– О, Тираэль. – Впервые на губах Кикки появилась слабая улыбка. – Я остерегаюсь поспешных выводов. Но хочу сказать одно: не делай из меня дуру. Если ты продолжишь охоту за майором Томасом Вейром, ни первой, ни второй Высшей это не понравится. Я способна на милосердие. Для Миры же это слово означает не что иное, как оскорбление нашего происхождения, а Баба Гринблад убивает быстрее, чем можно успеть попросить о пощаде. – Угрожающий звук сорвался с ее губ. – Я напомню тебе о клятве соблюдать высшее правило нашего вида. – Ее следующие слова прозвучали как шипение змеи. – Твоей обожаемой Хелене пришлось расти вдали от места своего происхождения, потому что ее мать совершила государственную измену. Сифра успешно ускользнула от нас. Второй раз эту ошибку мы не допустим. Мы убьем тебя, прежде чем ты хотя бы приблизишься к какому-либо артефакту.

– Хелена не моя обожаемая.

– Ах, Тираэль, – цокнула языком Кикки. – Разве нападение на Джейме не было для тебя достаточным доказательством?

Впервые с начала нашего разговора у меня екнуло сердце.

– Что?

– Ты думаешь, что превосходишь всех и вся. Но Вселенная не спит, мальчик. – Ее пристальный взгляд остановился на мне. Я чувствовал, как белые глаза Кикки пронзали меня насквозь. – Он сделал то, о чем ты его просил.

– Я никогда не требовал, чтобы Джейме убивали!

– Не напрямую. Но заклинание, с помощью которого мы привязали тебя к ней, было второстепенным. Прибытие Хелены обернулось против тебя, и с того момента, как ты ее увидел, что-то внутри тебя послало безмолвные сигналы на высшие уровни Вселенной, которые должны были бороться с узами, существующими между тобой и Джейме. Вселенная ответила. Боги тоже. – Она склонила голову. – Они послали к тебе кого-то, кто убил Джейме.

– Я не понимаю…

– О, ты все понимаешь. Ты знаешь причину, Тираэль. – Кикки плотнее завязала плащ. – Загляни в себя. И поскольку сегодня у меня хорошее настроение, я хочу дать тебе совет: что появилось первым? Яйцо или курица?

И с этим вопросом могущественная повелительница воздуха исчезла. Она щелкнула пальцами, соединяясь со своей стихией, и позволила молекулам унести ее. Кикки была права. Я знал причину. И не было смысла отрицать это.

Яйцо было первым. И этим яйцом была Хелена.

Хелена

В окно барабанил дождь. На стене гудел обогреватель. Со вчерашнего вечера он не работал. Натаниэль пытался его починить, но… Заклинания огня были ему больше по душе. Он предложил прийти к нему в гостиную и погреться у камина, но я отказалась. Наши отношения стали еще более холодными, потому что он не хотел слышать ни единого слова о том, что я должна была вступить в ряды светлого народа.

Я сидела, скрестив ноги, на пружинистом матрасе своей кровати. Меня поглотила большая футболка с группой Ramones. Она принадлежала моей матери. Подол был потерт, отдельные ниточки торчали и щекотали мне ноги. Я натянула теннисные носки до икр, чтобы побороть озноб, но безуспешно. В одной руке держала свой камень в виде дракона, в другой – скомканный листок бумаги. Я посмотрела на выцветшую фотографию матери. На ней была униформа колледжа Тихого Ручья, а светлые волосы мягкими волнами ложились на плечи. К сожалению, очевидная уверенность не передалась мне по наследству.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я говорила с Финли в лесу после смерти моей мамы. Возможно, это была ошибка. Возможно, судьба направила энергию ее смерти на него, чтобы вырвать и Финли из моей жизни. Это звучало глупо, однако теперь все было возможно.

Задумавшись, я провела пальцем по фотографии. Сердце внезапно забилось быстрее, и внутри разлилось тепло. Оно наполнило мои вены. На шее выступили мелкие капельки пота, хотя неисправный обогреватель и раньше был причиной неприятных мурашек по коже. Я отпустила фотографию, и тепло угасло.

Мои губы раскрылись. Эйфория разлилась по венам. Было ли это первым проявлением силы? Я села прямо, еще раз прикоснулась к фотографии моей матери, и… Вот! Это случилось снова!

Я быстро порылась в своих воспоминаниях в поисках одной из обидных фраз Тираэля, которые должны эмоционально растормошить меня. Я выбрала одну из худших. Хоть один из мальчиков когда-нибудь смотрел на тебя второй раз? Где он сейчас, Хелена? Должно быть, он бросил тебя.

Мучительная мысль о Финли сдавила мне горло, но я не стала ее отгонять. Я смирилась с болью и оставила место для разочарования. Эмоции важны, сказал Ти. Чем интенсивнее, тем лучше. Впервые я позволила себе разозлиться на Финли. Разозлиться, потому что он бросил меня. Разозлиться, потому что он не остался со мной и в безопасности. Было приятно признаться в своих чувствах и больше не подавлять их.

Гнев смешивался с бесконечной печалью и чем-то еще, что я интерпретировала как тоску. Все эти годы я была влюблена в иллюзию человека, который, как я себе представляла, приедет навестить меня. Я была влюблена в призрака. Это осознание было похоже на удар кувалдой по кирпичной стене.

Что-то внутри меня разрушилось, и за этой высокой стеной солнце засияло во всей своей красе. На мгновение мне показалось, что я тонула в его лучах. Но стоило открыть глаза, как стало ясно, что это не солнце светило за моими закрытыми веками, а…

Огонь. Моя комната… Она была в огне. Огонь пожирал старую дубовую мебель, спинки кроватей, обои. Я сидела в ловушке на матрасе, но огонь не охватывал меня.

Я закричала. И увидела свою мать, окруженную всепоглощающей стеной огня, которая была такой высокой, словно башня. Языки пламени вырисовывались в гротескно искаженные лица. Я видела печальную улыбку матери перед тем, как первое пламя охватило ее тело. Почувствовала свой собственный страх.

– Хелена!

Дверь комнаты распахнулась. Мои ужасные воспоминания внезапно оборвались. В дверях стоял Натаниэль. Маленький, но внушающий страх. Ничего не осталось от его жалкого вида. Огонь отражался в глазах моего деда. Он поднял руки, закружил ими в воздухе и притянул к своему телу. Языки пламени, охватившие стены, опали сами по себе. Как будто они боялись его. Движения Натаниэля были диким танцем. С потрясенным восхищением я наблюдала, как огонь исчезает.

– Во имя богов. – Тяжело дыша, он прислонился к косяку двери. – Что случилось?

– Я н-не знаю. – Мое тело было переполнено адреналином. – Фотография… – Я лихорадочно огляделась, но она исчезла. – Я прикоснулась к ней, и вдруг…

– Пошли.

– Куда?

– Вниз. – Его губы сложились в мрачную линию. – Я задолжал тебе несколько ответов, Хелена.

Меня охватило непреодолимое волнение. Я последовала за ним и села в плетеное кресло рядом с камином. Переполненные мешки для мусора, старые журналы и несколько обрывков проводов покрывали деревянные половицы. Натаниэль приготовил травяной чай, подал мне дымящуюся чашку и опустился на кожаный диван.

– Твоя мать не хотела, чтобы ты когда-либо проявляла свои способности. – Он буравил взглядом свою чашку. – Я осудил ее за это. Вот почему она… Вот почему мы… – Мой дед покачал головой. – Но я хотел исправить свое поведение. Перед твоим приездом я попросил всех остальных молчать. Ты не должна была узнать об азлатах.

– Но почему? – спросила я. Муха приземлилась на мою вельветовую юбку. – Это несправедливо. Как и вы, я была избрана служить высшей силе. Но вы, ребята, приняли решение, как распорядиться моей жизнью до того, как я сама получила шанс сделать это. Теперь я здесь, теперь я в курсе обо всем, но, в отличие от остальных, совершенно бесполезна.

– Ты не бесполезна, – прошипел он. – А еще ты не такая, как другие азлаты.

Я фыркнула.

– Потому что я не могу призвать свою силу.

– Нет. – Глаза Натаниэля наблюдали за травяным листом в его чае. – Потому что ты не рождена из костей.

Я подняла глаза и посмотрела на него.

– Что?

Из настенных часов выскочила кукушка. Натаниэль схватил открытую банку IRN-BRU и швырнул ее деревянной птице прямо в голову. Остатки напитка окропили мою щеку. Я вытерла лицо рукавом. Птица вернулась в часы.

– Ты слышала, что другие рассказывали о нашем происхождении. Когда-то первые из народов возникли благодаря дарам богов. Таким образом, каждый потомок был рожден от божественной кости. Ты же, в свою очередь, происходишь из другой линии.

– Из какой же?

Натаниэль откинулся на спинку дивана.

– Ты прямой потомок богини мертвых.

– Я… Что?

– Морриган передала свои дары не только через кости, но и через настоящее рождение ребенка. Этот ребенок вырос и создал семью. И так далее, и тому подобное. – Он отхлебнул свой чай. – Линия Иверсенсов расширилась и отошла от прямой линии. Но наши…

– Подожди. – Я поставила свой чай. – Ты хочешь сказать, что богиня мертвых – моя прапрапрабабушка или что-то в этом роде?

Натаниэль пробубнил:

– На несколько сотен «пра-» больше, но да. Ты божественного происхождения.

– Это… Это… – Меня потряхивало. – Это невозможно.

– Возможное от невозможного отделяет лишь слабый проблеск земных, которые отказываются верить, что есть нечто большее, чем они сами. – Натаниэль наклонился вперед и пристально посмотрел мне в глаза. – Каждая сказка – правда, Хелена.

Мне не хватало чего-то, за что можно было бы ухватиться, поэтому я снова потянулась за своей чашкой.

– Так это… это правда?

– Что правда?

– Рассказы о моей матери. Что она нашла Безграничную…

– Чушь собачья! – Натаниэль грохнул свою чашку на стол и уставился в огонь. Языки пламени подчеркивали его глубокие морщины. – Твоя мать была… у нее было чистое сердце. Самое чистое из всех. Обвинение шотландского дворцового полка было беспочвенным. – На мгновение пламя в камине погасло, окутав лицо моего деда тенью. Когда он заговорил, его голос звучал мрачно. – Когда-нибудь боги заставят Высших искупить свою вину за охоту на мою дочь.

– Значит, маме пришлось бежать безо всякой на то причины?

Натаниэль кивнул.

– Это правда, что у нее были разногласия с Высшими. Это ни для кого не было секретом. Сифра объявила вне закона жестокие действия дворца. Она выступала за демократию азлатов, справедливость и взаимопонимание. Шотландский полк планировал изгнать ее и натравил на Сифру своих прихвостней. Наших Верховных.

– Что значит изгнать?

– Исключение из народа Света и лишение способностей, – сказал он. – Но твоя мать была могущественной азлаткой. Она не стала бы безосновательно подчиняться чьей-либо воле.

Некоторое время Натаниэль молчал. Он словно погрузился в давно минувшие времена, а я не говорила ни слова, потому что не хотела лишать его этого мгновения.

В какой-то момент мой дедушка глубоко вздохнул и сделал еще один глоток чая.

– Верховных возмутили ее мятежи. Они боялись революции. В тот момент многие встали на сторону моей дочери. – Он мрачно сдвинул белые брови. – До тех пор, пока Верховные не распространили слухи о том, что Сифра украла Безграничную силу и нарушила главнейшее правило. Внезапно ситуация изменилась. Ее друзья, ее собственный народ – почти все, с кем она выросла, повернулись против нее. И, прежде чем дворец успел провести публичную казнь, Сифра сбежала.

Несмотря на то что я сидела у огня, по моим рукам поползли мурашки.

– Почему ее так и не смогли найти?

– Я не знаю.

– Как думаешь, возможно ли, что она действительно обрела Безграничную силу?

– Исключено. – Мой дедушка покачал головой. – Никто и никогда не сможет отследить артефакт. Даже мысль об этом нелепа.

Но слова Натаниэля не соответствовали выражению его лица.

Что-то в нем казалось странным.

Хелена

Можно было по пальцам пересчитать, сколько раз Тираэль появлялся на семинаре за последние несколько недель. Время от времени он приходил в библиотеку – всегда незадолго до того, как мне нужно было идти на следующую лекцию. Затем Тираэль толкал через стол несколько страниц, на которых я узнавала его размашистый, почти каллиграфический почерк. Каждый раз он использовал свои лазурные чернила, чтобы исследовать методы Марии Стюарт, и, к моему удивлению, анализы Тираэля оставались объективно обоснованными. Он дистанцировался от своих первоначальных предубеждений в отношении королевы и начал подвергать сомнению общество.

За последние несколько недель наше единственное общение состояло в том, что я позволяла ему оскорбить меня, чтобы пробудить свою главную силу. Чего до сих пор не произошло. Тренировки были утомительными и изнуряли меня, потому что мы всегда работали до глубокой ночи. На самом деле это не было частью плана. Тираэль должен был принимать участие в охоте, а я быть дома в семь. Но его, похоже, это не волновало, и Натаниэль отказался от попыток держать меня подальше от азлатов.

Несмотря на многочисленные тренировки, я так и не смогла приблизиться к своей силе, но, по крайней мере, теперь я знала, как найти связь со стихией. Сегодня я ждала Тираэля с ощущением покалывания в области живота. Мне хотелось показать ему, чего я добилась. Произвести на него впечатление. Заметить гордость в его глазах, когда я покажу ему свое маленькое пламя.

Библиотека колледжа Тихого Ручья казалась вымершей. Я была единственной, кто сидел за одним из круглых столов, низко склонив голову над стопкой толстых книг. Наше эссе дошло до финальной стадии. Чтобы сдать его в понедельник, мне еще нужно было написать резюме. Я исследовала жизнь Марии Стюарт, будучи в мешковатом платье с длинными рукавами-фонариками и вышитыми подсолнухами, пока в бальном зале замка отмечался ежегодный день основания колледжа.

Я быстро оглянулась через плечо, убедилась, что рядом никого не было, и зажгла небольшое пламя. Я прижала его к своему телу, согреваясь, пока другой рукой притягивала книгу и читала следующий абзац. Но что-то заставило меня остановиться. Я прочитала абзац еще два раза, пока не осознала, что это было.

В 1570 году Елизавета после продолжительных переговоров подчинилась воле Карла IX Французского о повторном назначении Марии на шотландский престол. Это отнюдь не было легкомысленным решением для королевы Англии, что проявилось в ее настойчивости при подписании Эдинбургского договора. Несмотря на восемнадцать прошедших в жестоком плену лет, Мария не желала сдаваться. Последовали дальнейшие переговоры, но с каждым из них усиливалось нежелание Марии ратифицировать документ.

Найденные записи в дневнике свидетельствуют о большом влиянии неизвестного человека, с которым Мария поддерживала тесную связь. Ходили слухи о личности человека, который манипулировал ее судьбой таким образом, что сама Мария оказалась более склонна к казни, чем к подписанию Эдинбургских договоров. Более поздние источники утверждают, что ее таинственным доверенным лицом был не кто иной, как майор Томас Вейр. Судя по более поздней дате рождения Вейра, это кажется необоснованным, что, впрочем, не лишает тезис его интересного эффекта.

Майор Томас Вейр. Как раз вчера вечером я наткнулась на это имя, когда читала историю мамы в Библии азлатов. Ходили слухи, что он являлся могущественным посланником богов, призванным отобрать у моей матери Безграничную силу и убить ее. Я нахмурилась.

– У меня что, глюки?

От испуга я вздрогнула. Тираэль стоял в центральном проходе и разглядывал меня. Он был одет в идеально сидящий на нем черный костюм. Фонари окутывали его слабым сиянием. Я заметила глубокий порез под его челюстью. Круги под глазами Тираэля тоже стали больше. И все же он выглядел соблазнительно. Ти сильно напомнил мне Томаса Шелби из «Острых козырьков». Неудивительно, что женщины обожали его.

– Огонь, значит?

Я улыбнулась. Глаза Тираэля загорелись. Его реакция заставила что-то шевельнуться во мне. То были бабочки, которые расправляли крылья в первых лучах весеннего солнца, украшая небо яркими красками.

– Я поняла, как это делается, – ответила я. – И это совсем не сложно!

– А я никогда не говорил, что это сложно. – Он усмехнулся. – Только ты вела себя так, как будто принесла себя в жертву.

– Ты такой драматичный. – Мой взгляд упал на нежное пламя в моей руке. – Но оно слишком маленькое.

– Как и ты.

Я сверкнула на Тираэля глазами. Его ухмылка стала шире.

– Эй, я ведь не говорил, что это плохо, верно?

– Но контекст говорит об обратном.

– Контекст может многое сказать, если захотеть. Я же, в свою очередь, подозреваю, что он отражает только то, что связано с твоими собственными заботами.

Я играла с пламенем в своей руке.

– Наверное, ты прав.

Его слова напомнили мне об оскорблениях, которыми Тираэль осыпал меня на арене. Вспомнила о возникшей в результате этого неуверенности в себе. Я потушила огонь и достала из сумки фигурку летучего дракона.

– Я знал его.

Сбитая с толку, я подняла глаза.

– Кого?

Тираэль указал на фигурку.

– Финли.

Я застыла на месте. Слышать это имя из его уст… было похоже на пытку и счастье одновременно. Я чувствовала боль, потому что воспоминание о Финли ранило меня. Я чувствовала радость, что этот человек не был забыт. Потому что я наконец-то могла поговорить с кем-нибудь о мальчике, который был моей тихой гаванью. Моим лучшим другом. И, в конце концов, моей худшей иллюзией.

– Ты… что?

– Я знал его, – повторил Тираэль. Он оттолкнулся от полки и подошел ближе. С каждым шагом, который раздавался по выщербленному паркету, сердце билось все быстрее. Мое тело играло в свою собственную игру, и я боялась, что не знала правил.

Тираэль сел рядом со мной. Он взял камень у меня из рук. При этом кончики его пальцев скользнули по внутренней стороне моей ладони. Желудок сжался. Пока он разглядывал фигурку, я наблюдала за каждым миллиметром его лица. Легкое подергивание мышц челюсти, когда он провел пальцем по ушам летучей мыши. Проблеск улыбки появился на его кроваво-красных губах, когда он посмотрел в круглые глаза. Таинственный блеск в глазах Тираэля, когда он следил за хвостом с шипами.

Мне хотелось протянуть руку и дотронуться до его шеи. Там, где были расстегнуты первые три пуговицы его классической рубашки. Я хотела обвести четыре красных рубца на ключице Тираэля. Я так многого хотела, но ничего из этого не могла себе позволить.

– Я очень сожалею о том, что сказал.

– О чем именно?

Он вернул мне фигурку.

– На нашей первой тренировке. Что ни один мальчик никогда не посчитал бы тебя интересной. Это неправда. – Тираэль посмотрел на меня. – Он был влюблен в тебя, Хелена.

Я задержала дыхание.

– Откуда… откуда ты это знаешь?

– Он сказал мне.

Казалось, время остановилось. Я не могла произнести ни слова. Судя по всему, это не ускользнуло от внимания Тираэля, потому что он продолжил:

– Финли был… очень важен для меня. Он был огромной частью моей жизни. Его смерть стала неожиданностью для всех. Если бы не случилось того, что случилось… – На благородных чертах Тираэля промелькнуло болезненное выражение. – Он бы никогда не оставил тебя одну, Хелена. Никогда.

К моим глазам подступили слезы. Я сунула летучего дракона обратно в сумку и посмотрела на свою руку. Отсутствующим взглядом я проследила за тонким шрамом от пореза, который когда-то так много значил.

– Прошло восемь лет. Я должна была уже давно забыть о нем. Вместо этого в самые незначительные моменты я ловлю себя на том, что его загорелое лицо внезапно появляется перед моим внутренним взором. Или золотисто-каштановые волосы. – Я ущипнула себя за кончик носа, чтобы сдержать слезы, и покачала головой. – Он выглядел прямо как чертов принц.

Тираэль тихо рассмеялся.

– Он часто слышал нечто подобное.

Некоторое время мы молчали. Погруженная в свои мысли, я нащупала выпуклость на шее, проследила пальцами за темной отметкой – как я часто делала в последнее время.

– Тебя это пугает?

– Немного. – Я задумалась. – Но дело не в метке, а скорее, в неуверенности в том, кто я такая.

– Хелена Иверсен, дочь Сифры, потомок Морриган.

Я подняла бровь.

– Ты знал это?

– Все это знают.

– Почему никто мне не сказал?

Тираэль пожал плечами.

– Если бы твоим самым заветным желанием было стать огром, и вдруг ты встречаешь кого-то, кто им является, но не знает об этом, – ты бы позволила ему воплотить в жизнь свою собственную мечту?

– Да, – сразу же ответила я. – Конечно!

– Ну, тогда ты была бы чрезвычайно милой фанаткой огров. Тебе должно быть предоставлено право стать одной из них.

– Ты мог бы и сказать мне. Тебе же все равно на всех.

– Верно. – Он колебался. – Но ты тоже была.

– Что была?

– Мне безразлична. – Его ответ был подобен удару кулаком в живот. Он сильно обидел меня. Так сильно, что мне пришлось закрыть глаза. Когда я снова открыла их, то кивнула и отвернулась. Я хотела разложить свои бумаги на столе и выбросить Тираэля из головы, но вдруг почувствовала его указательный палец на своем предплечье. – Ты мерзнешь.

Меня пробрала дрожь.

– Здесь прохладно.

– Возьми мой пиджак.

– Что?

Тираэль выскользнул из пиджака.

– Мне не холодно. Ты можешь его надеть.

Он накинул его мне на плечи. Застигнутая врасплох, я просунула руки в рукава. Пиджак был слишком велик.

– Теперь это становится привычкой?

Тираэль откинулся на спинку стула.

– Если хочешь.

Тепло разлилось по моим щекам. Я прочистила горло.

– По поводу эссе о Стюарт…

– Мне уже стало интересно, когда ты заговоришь об этом.

– С понедельника все будет кончено.

– Я готов расплакаться от досады.

На моих губах заиграла улыбка.

– Нет, послушай. Я кое на что наткнулась и хотела спросить твоего совета, потому что это… Ну, это касается моей матери, и я хочу разобраться в ее прошлом, поэтому…

– Говори уже, Иверсен.

Я показала ему абзац в книге.

– Здесь. Там что-то написано о майоре Томасе Вейре. Я встречала его имя в Библии азлатов, и там говорилось, что он якобы убил мою мать. Но во времена Стюарт он вообще не должен был даже родиться. Что ты думаешь об этом?

Я не ожидала, что Тираэль отнесется к моему вопросу с такой серьезностью. Он схватил книгу, его лоб покрыли глубокие морщины.

– Тираэль?

Осторожный тон, которым я произнесла его имя, заставил его очнуться. Моргнув, Ти отодвинул от себя книгу. К нему вернулось трезвое выражение лица.

– Сказка.

– Ты думаешь?

– Естественно. Людям нравится окутывать чем-то мистическим свои собственные тайны. Им нужно что-то, что отвлечет их от скучной жизни.

– Возможно.

Однако что-то в его тоне привлекло мое внимание. Тираэль говорил слишком быстро, незаинтересованность была слишком наигранной. Я наблюдала за ним. Ничто не указывало на то, что он хотел продолжать разговор о Марии Стюарт. Тираэль выглядел уставшим. Волосы беспорядочно упали ему на лоб, и, когда мой взгляд задержался на Тираэле дольше, я заметила, как он едва слышно вздохнул.

– Почему ты здесь?

Он посмотрел на меня в упор.

– А где еще я должен быть?

– На охоте?

– Я на охоте, милая.

Я проигнорировала тепло в животе.

– Что ты имеешь в виду?

Он рассеянно закатал рукава своей белой рубашки. Мой взгляд блуждал по черным символам на его коже. Жилистые нити мышц были плотно покрыты чернилами.

– Некоторые из нас разделились на празднике. Я должен заботиться о тебе.

– О. – Его слова были подобны удару в живот. – Тебе не нужно.

– Нет? – Казалось, Тираэль веселился. – Ты хочешь сразиться с темными с помощью своего милого пламени?

Я сделала глубокий вдох.

– Ты прав. Сейчас не время для ложной гордости. Это просто…

– Что?

Я пожала плечами.

– Не очень приятное чувство – знать, что мне нужна няня. Еще и в твоем лице.

– Почему? А что со мной не так? – Тираэль усмехнулся. – Знаешь ли, я считаю себя весьма выдающимся.

Я закатила глаза.

– Забудь об этом.

На какое-то время между нами воцарилась тишина, прерываемая только тиканьем старинных часов. В тусклом свете даже книги излучали нечто зловещее. Не говоря уже о почти догоревших свечах.

– Ты выглядишь красиво.

У меня перехватило дыхание. Я уставилась на него.

– Что?

Он засмеялся.

– Мне следует забрать свои слова обратно? – Я медленно покачала головой. Его улыбка стала шире. – Хорошо. Я бы и не стал этого делать.

– Почему ты мне говоришь это? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Мне нравятся истины. Они освежают эту жизнь, потонувшую во лжи, не так ли?

Я молчала.

– Мне нравятся твои необычные наряды. – Его взгляд скользнул по подолу моего платья, которое заканчивалось на коленях, по моим голым ногам, к ступням, обутым в белые кроссовки. – Тебе идет.

– Нормальное мне не нравится, – гордо ответила я.

– Конечно нет. Ты же Иверсен.

Я не знала, что он хотел этим сказать. Но, когда Тираэль протянул мне руку и мы поднялись, у меня обмякли ноги. В последний раз я чувствовала нечто подобное после того, как губы Финли коснулись моего лба. Я не думала, что когда-нибудь испытаю это чувство снова. По дороге в банкетный зал я хотела вернуть Тираэлю пиджак, но он отмахнулся.

– Оставь его.

– Но они все будут пялиться.

– Кто?

– Остальные. – Он все еще выглядел сбитым с толку, поэтому я добавила: – На вечеринке. – Прошло две секунды, в течение которых Тираэль разглядывал меня, прежде чем у него вырвался хриплый смех. Я нахмурилась. – Что в этом смешного?

– Иверсен, Иверсен, Иверсен. – Он наклонился вперед, так что кончики наших носов соприкоснулись. Уменя вырвался удивленный возглас, но он потонул в очередном тихом смехе Тираэля. Я чувствовала его дыхание на своей коже. Между бедрами пульсировало. Я сжала их, изо всех сил стараясь игнорировать желание внутри себя, но тщетно. – И пусть боги проклянут меня лично. Мне абсолютно все равно, кто что обо мне думает, Хелена.

Мое дыхание участилось. Тираэль опустил взгляд, как будто только сейчас осознал это. Внезапно он поднял руки. Я уже думала, что он хочет обнять мое лицо, но вместо этого Тираэль мучительно медленно провел рукой по широкому вырезу моего декольте. Я вздрогнула от неожиданности. Но пальцы Тираэля скользнули не глубже, как я втайне надеялась, а к его пиджаку. Он застегнул две средние пуговицы. С выражением, которое я не могла истолковать, Ти рассматривал свой пиджак поверх моего объемного мешковатого платья.

– Такая красивая.

От меня не ускользнуло, как его глаза осмотрели шрам от ожога. И вдруг я почувствовала его пальцы. С нежностью, которую я и представить себе не могла со стороны Ти, он провел по моей обожженной коже. Я не могла дышать. Невозможно. Каждый нерв светился во мне, пока сердце пыталось вырваться из груди.

– Тираэль. – Еще секунда, и я бы сгорела от его прикосновения. Либо это, либо мне пришлось бы смириться с тем, что мои губы прильнут к его. Ни у того, ни у другого не было особенно радужных перспектив. – Вечеринка. Мы… нам пора идти.

– Да. – Он убрал пальцы и принялся рассматривать их, нахмурившись, как будто не понимал, что они только что сделали. – Нам пора.

Всю дорогу до банкетного зала мы молчали. Интимный момент был упущен. Вместо этого мне казалось, что Тираэль был моим телохранителем. Похоже, он тщательно следил за тем, чтобы идти как минимум на метр позади меня, и, когда мы добрались до большого помещения, заполненного веселящимися студентами, я потеряла его из виду за считаные секунды.

Зал наполнился шотландским рэпом. Музыка совсем не сочеталась со старинными столами и стульями с изящно изогнутыми ножками и тяжелыми бархатными шторами на окнах. На скатертях были разложены блестящие латунные кубки и кувшины, по-видимому, наполненные медовухой и вином. Я обвела взглядом студентов, как вдруг кто-то схватил меня за руку.

– Хелена! – Изобель сияла. – Я думала, ты больше не придешь.

– Мне нужно было поискать еще кое-что в библиотеке.

Она закатила глаза.

– Ты слишком серьезно относишься к этому эссе. – Она посмотрела на пиджак Тираэля и скривила рот. – Или к парню, с которым ты должна работать над этим.

– Это не то, о чем ты подумала.

– Да, – она рассмеялась, – понятно. – Изобель тряхнула волосами, перекидывая их через плечо. Красный цвет отражал идеальное сияние. На ней было шелковое платье сиреневого цвета длиной до щиколотки, с глубоким вырезом. Сверкающие бриллианты свисали с ее уха. Она показалась мне со всех сторон. При виде ее высоких каблуков я внутренне обрадовалась своим удобным кроссовкам. – Как я выгляжу?

– Как будто ты только что вернулась с «Недели моды» в Нью-Йорке.

– Это хорошо?

– Более чем. Ты потрясающая, Иззи.

Она просияла.

– Спасибо!

Ее взгляд скользнул к светловолосому азлату, который жил рядом со мной в поселке со своей дочерью. Вроде как его звали Эмилль. Тираэль не раз упоминал о нем на тренировках. Его мускулистая фигура в сером костюме прислонилась к стене за буфетом. Он обвел взглядом толпу. Изобель посмотрела на него полными тоски глазами.

– Ты можешь пойти к нему, если хочешь.

– Что?

– К Эмиллю.

– О, нет. – Она колебалась. – Нет, ни в коем случае.

– Почему нет?

– Я не интересна Эмиллю.

– Он это говорил?

– Часто. – Она грустно улыбнулась. – Там Силеас и Камрин. Пойдем.

Близнецы были одеты в одинаковые платья цвета мяты с кружевной отделкой. Когда мы добрались до них, Силеас подпевала рэп-песне.

– О, привет! – Она сначала упала в объятия к Изобель, потом ко мне. – Симпатичный наряд.

Я покраснела.

– Это ничего не значит.

– Мне гораздо больше интересно, почему ты это носишь. – Силеас отхлебнула медовуху. – Должны ли мы что-то знать?

– Нет. – Жар в голове усилился. Мои щеки пылали. Я отвернулась и схватила стоявший на буфете кувшин с медовухой, чтобы тоже налить себе. – Пиджак представляет собой абсолютно прагматичный бэкграунд.

– А именно?

– Мне было холодно.

– Ага, – протянула Изобель. Они с Силеас обменялись взглядами. Камрин уставилась на свое вино, бормоча что-то под нос. Я чувствовала себя некомфортно под наблюдением и была благодарна небесам, когда обнаружила Кораэль. Одетая в темный костюм-двойку, она сидела за столом, покачивая туфлей на платформе в такт музыке. Наши взгляды встретились.

– Прошу прощения, – сказала я остальным и отошла. В зале было адски жарко. В камине потрескивал огонь. Вспотевшие тела танцующих студентов сделали свое дело. Я выскользнула из пиджака и подсела к Коре за стол.

– Хелена Иверсен. – На ее узком лице появилась хитрая усмешка. – Легендарная дочь, исчезнувшая в небытие на десятилетия. Какая радость.

– Знаешь, тебе было бы трудно отрицать родство со своим братом.

Она вздохнула.

– Да. За исключением глаз, он полная моя копия.

– Я имела в виду не внешность.

– Я знаю. – Ее слабая улыбка казалась загадочной, когда Кора провела кончиками пальцев по своим черным волосам длиной до подбородка. – Итак?

– Итак… что?

– Ты здесь. За моим столом. – Одна из стеклянных бусин, вплетенных в ее пряди, звякнула о базальтовое кольцо. – Почему?

– Я хотела поблагодарить, – сказала я. – За твою помощь в день моего приезда. И в бассейне.

Она испустила тяжелый вздох.

– Я боюсь, что благодарность – это бремя, которое я обязана нести. Не так ли?

– Эм…

– Что ж, рада стараться, Хелена. Честно говоря, ты оказала мне услугу. – Уголки ее рта дернулись. – Я уже давно мечтала о том, чтобы врезать Мерлину. – Она отвернулась и обвела взглядом комнату, пока не остановилась на брате Изобель. Он танцевал с девушкой, которую я знала из-за семинара по истории. – Ему не следовало бросать тебя в воду.

– Он не знал, что я испугалась.

Она фыркнула.

– Я слышала твои крики от самой раздевалки. – Кора посмотрела мне в глаза. Через некоторое время ее взгляд переместился ниже и остановился на моем подбородке. – Я знаю.

– О чем?

– О темной метке на твоей шее.

В мгновение ока у меня перехватило дыхание.

– Это Тираэль… Он рассказал тебе…

– Нет. Я заметила это еще во время сбора. То, как ты постоянно поправляла прическу, привлекало слишком много внимания. – После небольшой паузы она добавила: – Тираэль знает об этом?

Я медленно кивнула, борясь с поднимающейся паникой.

– Странно.

– Почему?

Девушка смотрела на меня довольно долго. Рассеянно проведя кончиком языка по накрашенным черным губам, она облизнула их.

– Я бы не подумала, что он мог оставить нечто подобное при себе. – Кора колебалась. – Особенно, когда дело касается тебя.

– Я не понимаю…

– Мой брат не очень-то тебя жалует. – Ее взгляд метнулся к пиджаку в моих руках. – По крайней мере, я так думала.

– Ты предполагала, что он предаст меня?

– О да. Определенно. – Кораэль не была человеком, который кого-то обманывал, в этом можно быть уверенной. – Но я не могу залезть к нему в голову. Тираэль сам управляет своими прихотями.

– А ты… не презираешь меня?

Она нахмурилась.

– В конце концов, за что?

– За метку.

– Нет.

– Ты думаешь, я зло?

– Нет, – повторила Кора, и с ее губ сорвался тихий смех. Эта мысль, казалось, позабавила ее. Она играла с септумом в своем носу. – Баба Грир права.

– В чем?

– Ты могла бы стать оружием.

– Я не думаю, что хочу быть оружием.

Кора потягивала свою медовуху.

– Воля – рабыня, Хелена. Она делает то, что велит разум. Мы должны сражаться, чтобы наша воля сформировалась. – Кора посмотрела на меня. – Ты могла бы стать полезным инструментом власти, поэтому ты должна стать оружием. Рано или поздно мы все подчинимся воле богов, веря в то, что мы особенные. Разум играет с нами. Или Вселенная с нашим разумом. Кто знает.

– Но чем я могу быть полезна? – Я бросила быстрый взгляд через плечо, прежде чем наклониться. – Единственная сила, на которую я способна, – это пламя в моей руке!

– Тот, кто недооценивает цыпленка, никогда не столкнется с петухом. Или еще: искра способна превратиться в ад. Капля может стать цунами. Порыв ветра – ураганом, а крошечное движение Земли – смертельным землетрясением. Любое творение может стать грозным.

– Я думаю, вы, ребята, переоцениваете меня, – выдохнула я. – Мой дед происходит из той же линии, однако он не более чем простой азлат. Моя мать была не более чем азлаткой, и я тоже являюсь не более чем азлаткой, причем, по общему признанию, не очень подготовленной. Вы можете…

– Твой дед, – прервала меня Кора, прищурив глаза до щелочек и обхватив свою медовуху, – нечто большее, чем ты когда-либо могла себе представить.

– Что ты имеешь в виду?

– Он сильный невралгик. – Кора подтянула ноги и скрестила их. Юбка едва скрывала ее трусики. – Я бы сказала, даже более могущественный, чем Тираэль. Он просто до сих пор не может пережить скорбь по дочери. А что касается Сифры… – Кора окинула взглядом зал и остановилась на одном человеке в тени. Присмотревшись, я поняла, что это был Тираэль. Он наблюдал за нами. – Я не любительница слухов, Хелена. Я думаю, что никто не смог бы отследить Безграничную силу. Но, должно быть, была какая-то причина, по которой полк боялся простой азлатки. – Ее взгляд впился в мой. – И почему Сифра сочла целесообразным задавить твои способности в зародыше.

Я задумалась над ее словами. Но чем больше я пыталась смириться с мыслью, что могу быть особенной, тем более нелепой становилась эта идея.

– На самом деле я должна быть невралгиком. Если только поколения не были пропущены. – Я прикусила нижнюю губу. – Думаешь, я метаморф?

– Потому что ты превратилась в ворону? – Я кивнула. Кора покачала головой. – Нет. Макс считает, что за этим стоит что-то другое.

– Твой друг-орел?

– Да. Он говорит на языке жестов. В общем, Макс сказал мне, что силы, изменяющие форму, не могут быть подавлены. Они проявляются рано. Уже в первые месяцы жизни. Это естественный процесс, который невозможно остановить.

– Но, в таком случае, кто я такая?

– Ego suma, qui suma. Ego erit, qui erit, – ответила Кора. – Я тот, кто я есть. Я буду тем, кем буду. – Она пожала плечами. – Боги решают, Хелена.

– Прошу прощения, – прервал нас теплый голос. Я подняла глаза и увидела улыбку Мерлина. – Но ты не потанцуешь со мной, Хелена?

Я нерешительно посмотрела на Кору. Она откинулась на спинку железного стула с волнистыми краями, потягивая медовуху.

– Иди. Твое общество было долгим, и я жажду одиночества.

– Хм, хорошо, – пробормотала я, подав Мерлину руку. К настоящему времени рэп-песни уступили место первоначальным звукам шотландской баллады. Я знала эту песню. Моя мать часто слушала ее. «Вода широка» была посвящена глубокой тоске и желанию снова найти путь на родину. Мерлин положил руку мне на бедро, продолжая держать мою ладонь в своей. В Тираэле все казалось диким и необузданным, словно перевернувшийся корабль в штормовую ночь, который, несмотря ни на что, держался на плаву. Мерлин же… Он просто выглядел опрятным. От аккуратно выщипанных бровей и зачесанных назад волос до свежевыглаженной рубашки. Мерлин был бы идеальным политиком.

Он улыбнулся.

– Как ты, Хелена?

– Сложно сказать, – ответила я.

– В последние дни я беспокоился о тебе.

– Ах, да?

– Мне кажется, на тебя многое навалилось.

– Я просто хочу пережить церемонию.

– У тебя получится, – произнес он. – Можно дать тебе совет?

– Да?

Он скривил рот.

– Тебе следует держаться подальше от некоторых азлатов, чтобы не потерять благосклонность Высших.

– Держаться подальше? – Я нахмурилась. – От кого?

Он провел меня мимо другой танцующей пары.

– От Дидре Гринблад, например.

– Кто она такая?

– Двоюродная сестра Бернеттов. Настоящая трагедия. Ее прабабушка – второй член Высших, мать была достойной Гринблад, а отец – чистокровный, пользующийся большим уважением Бернетт. Все думали, что Дидре суждено стать новым вундеркиндом. – Он фыркнул. – Если бы. У нее нет способностей, и Дидре не сражается. Она пустая трата времени. Боги смеются над ней.

– Так… я, получается, тоже пустая трата времени?

Он выглядел сбитым с толку.

– Ты?

– Мои способности до сих пор не проявились.

– С тобой все по-другому, – сказал он. – Сначала тебе нужно потренироваться, ясное дело.

– А если они не появятся? – Я внимательно посмотрела в его зелено-карие глаза. – Тогда ты бы так же говорил и обо мне?

Мерлин не ответил. Было очевидно, насколько неприятна ему эта тема.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Я не думаю, что хочу продолжать этот разговор, Мерлин. – Я отстранилась от него. – Мне не нравится, как ты осуждаешь других.

Он вздохнул.

– Мы не можем позволить себе быть мягкими, Хелена. Смысл нашего существования – защищать людей. Слабые азлаты… – Он прервал себя.

– Бесполезны? – Я фыркнула. – Будь то человек, животное или азлат, у всех нас есть сердце, которым мы должны правильно пользоваться, Мерлин.

Я распознала отчаяние в его взгляде. Он знал, что проиграл. Но его руки все еще лежали на моих бедрах, хотя я уже давно сняла свои с плеч Мерлина. И все же, пока я смотрела на него… Мое настроение изменилось. Раздражение уступило место доброжелательности. Я почувствовала счастье.

– Мерлин, – пробормотала я, подходя к нему и испытывая непреодолимое желание поцеловать его. Что здесь происходит? Его губы склонились над моими, Мерлин опустил голову и…

– Убери свои чертовы лапы из ее головы, мальчик.

Хорошее чувство внезапно исчезло. Осталась только жесткая неприязнь, которую я испытывала из-за сказанных им слов.

Мерлин повернул голову и посмотрел в покрытое морщинами лицо Бабы Грир. Ее впалые губы были искривлены в злобной гримасе. Мне показалось, что и без того кривой нос женщины изогнулся еще сильнее.

– Ты считаешь себя величайшим, не так ли, Андерсон? – Грир подняла кончик своего пальца и прорычала: – Пришло время тебе научиться справляться с отказом. Поносить Тираэля за его спиной, в то время как сам направляешь дар против себе подобных.

Мерлин прищурил глаза.

– Жестокость – твой удел, Грир. Не мой.

– О, мальчик. Когда ты наконец поймешь? – Мне стоило больших усилий удерживать нить разговора. Они понизили голоса. – Каждый из нас жесток. Как ты думаешь, наш разум легко переносит ежедневное наблюдение за совершением худших поступков? – Баба Грир оскалила зубы. Безрадостный, хриплый смех вырвался из ее горла. – Нет, Мерлин. О нет. Даже те из нас, у кого самое чувствительное сердце, в какой-то момент теряют свою человечность. Жестокие времена требуют жестоких поступков. Но ты, мальчик, используешь свой божественный хаос, чтобы завоевать любовь. Ты не защищаешь людей, ты заставляешь их любить тебя. А теперь еще и Хелену – одну из нас! Как далеко ты собираешься зайти, пока не осознаешь, что тебе следует поработать над своим испорченным мозгом, чтобы исправить то, что сделали с тобой родители?

Мерлин скривил лицо.

– Я поблагодарю Морриган, когда она проведет тебя через мост в Авалон, старуха.

Шестой закон. Всегда проявляй уважение и почтение по отношению к старшим. В моей руке непроизвольно вспыхнул крошечный огонек. Я вздрогнула и отшатнулась назад, пытаясь стряхнуть пламя. Баба Грир сосредоточила на мне свое внимание. Едва заметным движением руки она послала мне воздушный поцелуй. Огонь погас. Мерлин перевел взгляд с меня на Бабу Грир, прежде чем развернуться на каблуках и покинуть банкетный зал. Старая азлатка посмотрела ему вслед и цокнула языком.

– Страдание может отравить доброе сердце быстрее, чем капля яда. – Она посмотрела на меня. – Пойдем, девочка.

С бешено колотящимся сердцем я последовала за ней. Мою ладонь покалывало. Я оглянулась через плечо и заметила Тираэля, все еще скрывавшегося в тени.

Баба Грир прошла по коридору для прислуги, который мне когда-то показал Мерлин. В коридоре по-прежнему пахло затхлостью и сыростью. В тусклом свете железного фонаря я разглядела паутину, тянущуюся по потолку. Рукав моего платья порвался, когда я задела гвоздь. Баба Грир порылась в кармане своего плаща. Он был из бархата оливково-зеленого цвета. Мгновение спустя она сунула мне под нос свою трубку.

– Огонь.

– Что, простите?

– Мне нужен огонь.

– О. – Я ушла в себя, нащупала связь с горячим ядром внутри и сообщила ему, что оно должно сделать. Не прошло и секунды, как пламя лизнуло кончик моего указательного пальца. – Вот.

Я зажгла ее трубку, пока Баба Грир извлекала из недр плаща еще один бархатный мешочек. Затем она засунула в маленькое отверстие черные перья, какие-то комочки, пропитанные красным, и коготь. Баба Грир глубоко затянулась трубкой и облегченно выдохнула, выпуская дым в воздух.

– Ну, в чем заключается твоя главная сила, девочка?

Ее вопрос застал меня врасплох.

– Я… Я не знаю.

– Ты ничего не чувствуешь?

– Нет, – медленно ответила я. – Ничего.

– Что говорит Тираэль?

– Ничего.

– Мгм. – Неприятный запах наполнил проход, когда Баба Грир рассеяла свой вязкий дымок. Каждый раз, когда она делала затяжку, радужки ее глаз исчезали под верхним веком. – Есть ли что-нибудь, чего ты боишься?

В чем был смысл этого разговора? Чего Баба Грир хотела добиться?

– Я боюсь воды.

– Почему?

Я сглотнула.

– Мой отец, он…

– Дело не в этом, – перебила она.

– Что?

– Твой отец утонул, и ты думаешь, что именно поэтому боишься воды. Но я в это не верю. – Гнев охватил меня. Баба Грир обнажила зубы в ужасной ухмылке. – Там, где кончается разум, начинается гнев, Хелена Иверсен.

– Я была свидетелем того, как утонул мой отец! – Дыхание участилось. – Почему я должна мириться с тем, как Вы рассуждаете о моих чувствах?

– Потому что я права. Дети азлатов едва ли подвержены страху. Если только, – Баба Грир затянулась трубкой, – они боятся чувствовать свои силы и проецируют эти ощущения на другие обстоятельства, чтобы отрицать хаос внутри себя.

– Что, простите?

– Я думаю, – сказала Баба Грир, сделав еще одну глубокую затяжку и сильно выдохнув дым мне в лицо, – что тебя мучает чувство вины. Что-то случилось в тот вечер. И я говорю не о воде.

– Вы хотите сказать, что на моего отца не нападали?

– О, нет, нападали. – Она сказала это так, как будто речь шла о чем-то несущественном, например о продаже табака в киоске. – Но само по себе нападение не могло напугать тебя до такой степени. Должно быть, внутри тебя что-то происходило. Подумай, Хелена. Что ты чувствовала в тот вечер?

– Я не хочу об этом думать.

Грир посмотрела на меня. Она смочила нижнюю губу. Кончик ее языка был угольно-черным.

– Сделай затяжку.

– Что?

Она протянула мне трубку.

– Я хочу, чтобы ты затянулась. Наполни свои легкие сущностью вороны, Хелена.

Я уставилась на старуху.

– Нет.

– Ты должна.

– Почему?

– Это поможет вам найти твое ядро.

Я недоверчиво посмотрела на трубку. Кольца дыма выскользнули из наконечника и затерялись в воздухе. Я пошевелила носом. Когда Баба Грир решительно направила трубку в мою сторону, я взял ее в руки. Трубка была тяжелой. Мне казалось, что она заставляет вибрировать мои нервы.

– Тяни, – пробормотала Грир.

Медленно поднеся кончик ко рту, я осторожно смочила его губами и нерешительно взглянула на Бабу Грир, которая одобрительно кивнула. Я глубоко втянула дым в легкие. Через несколько секунд трубка выпала у меня из рук и приземлилась на пол. Я закашлялась. Горло горело, как будто его жгло изнутри. Но внезапно это чувство исчезло, уступив место свинцовой тяжести, которая проникла в каждый уголок моих конечностей. Я опустилась на пол. По телу разлилось туманное опьянение.

– А теперь, – прошептала Баба Грир мне на ухо, – вспомни тот вечер, Хелена.

Паника распространилась до самых кончиков пальцев. Когда передо мной предстало размякшее тело отца, у меня перехватило дыхание. Вода потоками лилась изо всех отверстий его тела. Но затем произошло нечто странное. Мгновение растянулось. Я чувствовала больше, чем раньше. Что-то внутри меня шевельнулось. Как слизистый комок, у которого выросли когти, которыми он вцепился в мой разум.

Я по-другому воспринимала окружающую обстановку. По комнате расползались черные полосы, а мой отец, он… все еще был жив. Внутри его что-то было. Полосы двигались, прокладывая путь от меня к папе, окутывая его с ног до головы.

Внезапно изнутри меня сотрясли слабые, неравномерные удары. Инородное тело. Это было сердце моего отца. Но в то же время я чувствовала, как он хотел сдаться. Чувствовала странную уверенность в том, что ему уже ничем не помочь. Я не могла сказать, откуда пришла эта мысль, но знала, что это правда. Мой отец висел на волоске от смерти, претерпевая ужасные мучения, но боги не предоставили ему другого шанса. Все было кончено. И, как только эта мысль утвердилась в моем сознании, я почувствовала, как ком внутри меня теряет свою силу.

В следующую секунду слабая дрожь утихла. Сердце моего отца перестало биться, и комок сжался. Он выполнил свою задачу.

Внезапно я распахнула глаза. У меня вырвалось хриплое дыхание. Свинцовая тяжесть дыма исчезла.

– Я убила своего отца, – выдохнула я, широко раскрыв глаза. – Страх, он… О боже. Он перешел в воду, потому что я вытеснила то, что произошло на самом деле. Я…

С колотящимся сердцем я оглянулась в поисках Бабы Грир, но она исчезла. Я была одна в затхло пахнущем коридоре, окруженная последними остатками сероватого дыма.

Но… Там что-то было! В слабом свете я разглядела чьи-то очертания, прежде чем они скрылись в тени. Тишина вокруг меня становилась все более гнетущей с каждым прошедшим мгновением.

– Баба Грир? – Осторожно я пробежала несколько шагов к тому месту, над которым все еще парили остатки темного облака. Навстречу мне подул легкий ветерок. От него исходило звериное зловоние. Мне не хватало воздуха. Откуда-то раздался шелест. Мурашки поползли по моему телу. А потом…

– О-о-о-о, – проворковал высокий голос. – Джекпот!

Внезапно что-то кольнуло меня в живот. Я отлетела назад и тяжело приземлилась на спину. Боль затуманила зрение. Моргнув, я подняла глаза и увидела существо, которое сразу узнала: темная. Вместо головы был голый череп, кожа отслаивалась, как обгоревшая бумага, а губы напоминали скорее пасть, чем рот. Я увидела кастет в ее руке.

Она наморщила нос.

– Ты воняешь. Желанием. Глубокими чувствами. – Она хихикнула. – О-о-о-о, я люблю влюбленных девушек! У них божественный вкус!

Внезапно она подпрыгнула и оказалась передо мной. Ее череп был всего в нескольких дюймах от моего лица. Одной рукой она ударила меня в грудь, прижимая к полу. Темная провела покрытым грязью ногтем по моей щеке. Я плюнула ей в лицо, на что она лишь рассмеялась. Рукой, которая была покрыта плесенью, она вытерла мою слюну и слизнула ее с пальцев.

Темная вздохнула.

– На вкус ты даже лучше, чем на запах.

Глядя на ее изуродованное лицо, я увидела, что она была не одна. Внезапно из тени выступила еще одна фигура. И тут я закричала.

Фигура была размокшим телом моего отца.

Тираэль

Безмолвный и неподвижный, я спрятался в тени зала, наблюдая за беззаботными лицами празднующих студентов. Они были в восторге, вскидывали руки с напитками в воздух, двигая бедрами в такт музыке и прикрывая от эмоций глаза. Мысль отказаться от контроля после наступления сумерек, даже закрыть на мгновение глаза, казалась мне совершенно неестественной. Я не мог вспомнить ни одного момента, когда бы не был начеку, словно орел. Даже по сей день я все еще чувствовал жестокие удары Верховных, когда мое юное «я» хоть на секунду отвлекалось во время тренировок. Баба Гринблад была беспощадна.

Началась медленная песня. «Вода широка». Мелодия поползла по стенам прямо в мое разбитое сердце. Я наблюдал, как Хелена смотрит на Мерлина с застенчивой улыбкой. Его рука нежно прошлась по ее бедру. Этот жест вызвал во мне сильную волну дискомфорта, но в то же время я был не в состоянии отвести взгляд. После каждого движения подол ее платья касался нежной кожи выше колен. Лиф, отделанный блестками, подчеркивал тонкую талию. Я не осмеливался взглянуть на обнаженное декольте Хелены. Это выбило бы почву у меня из-под ног. Одна из причин, по которой я отдал ей свой пиджак в библиотеке. Запрещать моим глазам видеть то, что они хотели, было настоящей пыткой.

Я зафиксировал рядом с собой едва заметное движение.

– Привет, Кораэль.

Мой взгляд по-прежнему был прикован к Хелене. Ее волосы мягкими волнами спадали ей на плечо. Всякий раз, когда Мерлин вел девушку по паркету под люстрой, я мельком видел каждую деталь ее шрама.

– Мне кажется или я чувствую трепет в твоем теле?

Я проигнорировал комментарий Коры.

– Веселишься этим вечером?

Она фыркнула.

– Ощущение всех этих пьяных нервов вызывает у меня головную боль.

– Попроси Эмилля унять ее.

– Нет. – Она вздохнула. – Мне сейчас не по душе его экстравертный настрой.

– Тогда Изобель.

Кора скривила рот.

– Она терпеть меня не может.

– Изобель может вытерпеть кого угодно.

– Не меня.

– Ты спрашивала ее?

– Нет. Я чувствую это.

– Я думаю, что твоя самооценка натягивает завесу между вами, Кора. – Я искоса бросил на нее быстрый взгляд. – Тебе следует наконец перестать завидовать ее внешности.

– Я не завидую. – Бледно-розовый отблеск появился на скулах моей сестры. – Ну, ладно. Макс кажется мне гораздо более чутким слушателем.

– Макс немой.

Сестра сверкнула на меня глазами.

– Он общается по-своему. То, что Макс не произносит слов, не делает его немым, Тираэль.

– Ну ладно, – легко согласился я.

– Ты избегаешь меня.

– Что?

– Твои нервы, Ти. Они трепещут.

– Чушь собачья.

Но я знал, что она была права. И я проклинал себя за то, что не мог их успокоить. Отсутствие контроля доставляло мне дискомфорт.

– Наверное, это твое. – Она протянула мне пиджак. Я без слов принял его. – Что у тебя на уме, брат?

– Если я расскажу об этом, тебе будут сниться кошмары. И я не думаю, что это положено старшему брату.

– Я тебя умоляю. – Кора закатила глаза. – Никакой сон не может быть хуже, чем все то, что мне довелось увидеть до сих пор.

Я молчал. Моя сестра проследила за моим взглядом и посмотрела на Хелену, которая в этот момент оторвалась от Мерлина. Она вздохнула.

– Тебе не кажется, что пришло время поговорить с ней?

– Нет.

– Но…

– Я сказал «нет», Кораэль.

Она скорчила сердитую гримасу.

– Ты делаешь себе только хуже. Задаешься вопросом, почему ты слабеешь, исчезаешь ночью в тщетной попытке заставить темного снять с тебя проклятие… Да, Тираэль, я это знаю, я не глупа, не смотри на меня так… И потом ты срываешься на Хелену, которая ничего не знает обо всем этом, и тогда ты еще спрашиваешь себя: где же ты снова обретешь свою силу? – У Коры перекосилось лицо. – Bljersk, решение прямо перед тобой. Ты отказываешься его принимать!

– Хелена – это не решение. – На мгновение я прищурил глаза. – Кто-нибудь еще знает обо мне и Лахлане?

– Ну конечно, это единственное, что тебя волнует. – Она фыркнула. – Нет, Ти. Думаю, я единственная, кто знает, что ты нарушаешь пятый закон.

Покарай тьму – ты не должен поддерживать никаких контактов с темным народом, кроме его истребления.

– То, чего Мира не знает, не сможет ее расстроить.

Кора играла со своим септумом.

– Честно сказать, я считаю это правило глупым. Даже среди народа Тьмы есть исключения, которые стремятся к миру. – Она посмотрела на меня в упор. – Разве наш девиз не гласит: «Делай что хочешь, пока это никому не вредит»?

– Узнаю свою речь, – произнес я. – Но эта мысль кажется чуждой Высшим, Кора. Для них существует только черное и белое. Полк не обращает внимания на множество нюансов цветовой гаммы. – Я одарил ее слабой улыбкой. – Я очень горжусь тем, насколько глубоко ты стараешься заглянуть в суть.

Моя сестра отреагировала на это нетипичным для нее проявлением эмоций: Кора просияла. Я взъерошил ей волосы.

– Ты слишком похожа на меня.

Но в этот момент я почувствовал магию и отвернулся. Именно тогда я понял ее происхождение: Мерлин использовал свои силы против Хелены. Остальные тоже обратили на это внимание. От меня не ускользнуло, как Эмилль оттолкнулся от стены за буфетом и сделал предостерегающий шаг в направлении Мерлина.

– Ох, что за мудила, – прошипела Кора.

Я как раз собирался сдвинуться с места, когда в поле моего зрения появился полный силуэт Бабы Грир. Мгновение спустя сила Мерлина угасла. Я не слышал, о чем они говорили, но чувствовал яростную ауру Грир, которая обрушилась на меня, словно теплый порыв воздуха. Мерлин исчез, а вскоре после этого исчезли Баба Грир и Хелена.

– Куда они пошли? – спросила Кора. Я ничего не ответил, только напряженно сжал челюсти. Я мог бы доверить свою жизнь Бабе Грир, но мне также было известно, что она сумасшедшая. Ее идеи не всегда были хорошими. Хелена еще не готова ко встречам с паранормальными явлениями.

– Что это было? – услышал я голос Эмилля. Он добрался до нашего угла. Силеас, Камрин и Изобель тоже пробрались сквозь танцующих студентов и подошли к нам.

– Исход отчаянного парня, который не получил того, чего хотел, – возразил я.

Эмилль посмотрел на меня.

– Ты видел, как они танцуют?

– Да.

– И?

– Что «и»?

Он поднял брови.

– Тебя это беспокоило?

Если что-то в этом мальчике-эмпате и действовало мне на нервы, так это его неиссякаемое любопытство по поводу чужих чувств. И он не уставал пытаться понять их, как бы часто я ни отвергал его.

– Нет.

– Знаешь, что мне особенно нравится в моей силе? – усмехнулся Эмилль. – Я чувствую, когда ты манипулируешь нервами своей ассоциативной коры, чтобы скрыть ложь. Мне нужно всего лишь один раз заглянуть в твой мозг и почувствовать, как он светится от активности, и ты тут же преподносишь мне свою неправду на серебряном блюде.

Осознание отразилось на уверенных чертах его лица.

– Боже, как бы я пригодился шотландскому суду. Разумеется. За этими мускулами не могло скрываться разочарование. – Затем он действительно вытащил рубашку из-под пояса классических брюк, демонстрируя свой загорелый торс. В этот момент до нас добрались остальные. Кожа Изобель приобрела цвет ее волос. Ситуация ухудшилась, когда Эмилль соскреб ворсинку с верхней части живота.

– Ты знаешь, что Баба Грир задумала делать с Хеленой? – обратилась Силеас ко мне. Она играла со своими заплетенными косичками и выглядела обеспокоенной. – У меня плохое предчувствие по этому поводу.

– Нет, – сказал я. – У меня тоже нехорошее чувство.

Камрин переступала с ноги на ногу. Ее пальцы вцепились в сумку через плечо. Она выудила грецкий орех и осмотрела его.

– Туфля. – Ее пальцы нащупали еще одну. Камрин кивнула. – Ножницы для эпизиотомии. – Она склонила голову. – Может быть, и кинезиология тоже.

– Есть ли какой-нибудь прогресс с ее силой? – спросила Изобель. Я покачал головой.

– Нет. Она находит связь со своей стихией, но главная сила остается загадкой.

– Эндоплазматический ретикулум, – пробормотала Камрин, проводя по зазубринам очередного ореха.

– Кам. – С раздраженной улыбкой Силеас повернулась к своей сестре. – Ты можешь перестать это? Ты сводишь меня с ума.

– Это успокаивает меня, – прошептала Камрин.

– Ты… – Силеас вздохнула. – Хорошо. Продолжай.

Но, когда Камрин принялась исследовать следующий орех, она вздрогнула. С глухим стуком орех приземлился на пол. Мы все это почувствовали: внезапно изменившееся давление воздуха, которое попало на нашу кожу, как мелкая кислота.

А потом все произошло очень быстро. В эту секунду студенты все еще праздновали – танцующая толпа с сияющими лицами и потными телами. В следующую секунду они уже визжали, надрывая связки. Причиной было не что иное, как толпа темных, которые в виде воронов врывались в окна и пролетали над головами студентов.

– Bljersk! – крикнул я в тот момент, когда народ Тьмы принял свой ужасающий облик.

Эмилль зашипел:

– Это будет чертовски долгая ночь, в течение которой мне придется копаться в человеческих мозгах, чтобы заставить их снова забыть об этом.

Мы сорвались с места. Вокруг царил чертов беспорядок. Столы разлетались вдребезги, стулья летели по воздуху. Темные смеялись. Люди кричали. Я узнал девушку из своей группы, которая смотрела на меня расширенными от ужаса глазами, когда я выудил воду из кувшина и потушил пламя.

– Пошел вон, грязный ублюдок! – в ярости крикнула Силеас и бросилась к темному, который проник в голову парня по имени Брэндон. Тот корчился от боли, дергался, его ноги подкашивались. Дух парня подвергался самым жестоким пыткам. Еще во время бега Силеас превратилась в гигантского варана с длинным хвостом. В последнюю секунду я оттолкнул в сторону студентку, которую едва им не задело.

– Не задень людей, Силеас! – Но она меня не слушала. Ее рептильный облик охотился за темным. В следующее мгновение она разинула огромную пасть и вонзила свои острые зубы в тело врага. Брэндон закричал и на четвереньках отполз подальше от Силеас. Комодский варан тряс телом темного во рту, как дикая собака загнанного кролика. Черная кровь залила танцпол, прежде чем тело превратилось в пепел. Теперь ему было суждено навсегда остаться в худшем районе Авалона.

– Тираэль, берегись! – прокричал Эмилль. Я обернулся и увидел уродливую морду противника, окруженного двумя его копиями. Двойники бросились на меня, впиваясь зубами в плоть, словно бешеные животные. Допплер воспользовался моментом, чтобы вытащить свой черный кинжал.

– Стишок специально для тебя: «Умри-умри, маленький Ти-Ти».

Он прыгнул вперед, выставив кинжал и смеясь, как истеричная гиена.

Молниеносно я вызвал два залпа воды. Я швырнул их в лицо его двойникам. Они скользили по паркету. Одной обороны было достаточно, чтобы заставить существ-помощников исчезнуть. Они распались. В последний момент, прежде чем кинжал противника достиг моей груди, я перекатился в сторону. Острие его оружия вонзилось в паркет. Я подключился к своей силе в поисках нервной системы темного. Я блуждал по отдельным мышечным путям с невероятной скоростью, пока не достиг его головы. Я подключился к его симпатической нервной системе и перекрыл подачу кислорода. Темный покачнулся.

– Я тоже умею рифмовать. – Он скривился. Я рассмеялся. – Твоя жизнь сейчас оборвется: аллилуйя, ты не увидишь солнца.

Существо задохнулось и превратилось в пепел. Рядом со мной кто-то фыркнул. Я поднял глаза и увидел Кораэль, которая в ту же секунду превратила деревянный пол в заостренный кол. Он пронзил тело противника, который пытался наброситься на Эмилля сзади. Кровь брызнула в воздух, и Кора сказала:

– Тебе следует поработать над своей поэзией.

Изобель была окружена тремя темными, в то время как она пыталась защитить толпу испуганных студентов. Психокинетики собирались ударить ее стульями и столами, но Изобель оказалась проворнее. Она уклонялась от атак, пробираясь между скорчившимися на полу людьми и снова и снова толкая воздух в сторону своих противников. Одним быстрым движением Изобель схватила стул, который приземлился рядом с ней, и швырнула его в тело противника. С силой ударившись о стену, он упал на пол. Но, когда она собиралась развернуться, один из психокинетиков бросился на нее. Его покрытые плесенью руки сжались на груди Изобель. Она задыхалась, хватая ртом воздух. Темный прижал предплечье к ее горлу, заставляя Изобель поднять на него взгляд.

– Отойди от нее, ублюдок! – Эмилль сделал широкий жест рукой. Порыв ветра пронесся по залу. Он направил ветер в направлении Изобель и сделал размашистое движение. Поток воздуха снес темного с тела Изобель. Та воспользовалась моментом, вскочила на ноги и схватила за шиворот своего противника. Она с силой дернула его, обнажая его шею, и сделала режущий жест. Не прошло и секунды, как резкий порыв воздуха перерезал ему горло, но позади Изобель уже ждали допплер и его существо-помощник. Изобель выругалась.

Я перепрыгнул через съежившегося парня, чтобы броситься на помощь ей и Эмиллю, но внезапно меня откинуло назад. Темный бросился на меня. Он сделал выпад и вонзил свои грязные когти мне в лицо. Теплая жидкость увлажнила мои поры. Я зарычал. Прежде чем я смог проникнуть в его нервную систему, кошка запрыгнула тому на спину. Камрин шипела и царапалась. Но наш противник был упрямым. Он развернулся, схватил Камрин за шею и жестоко повалил ее на пол. Кошка-сфинкс взвизгнула.

– Ты за это поплатишься, чудовище! – Я манипулировал его чувствами и посылал ложные болевые сигналы по нервным путям в его мозг. Темный закричал, схватился обеими руками за голову и бросился на пол. Я как раз собирался усилить давление, когда мимо меня промчалась Силеас. Она схватила меня за руку и заставила посмотреть на нее.

– Уходи, Тираэль! – Она резко указала на дверь. – Иди и найди Хелену! – Ее взгляд был направлен на противника. Огонь зажегся на пальцах Силеас. – Я позабочусь об этом подонке.

Хелена. Услышать ее имя было подобно пушечному выстрелу, разорвавшему тишину.

– Se ka zterak! – прокричал я сквозь шипящий звук пламени Силеас.

От напряжения у нее перекосилось лицо.

– Se ka zterak, Ти!

И я побежал. Мимо моей сестры, которая едва избежала допплеровской атаки, мимо Эмилля, который схватил Изобель и грубо отшвырнул в сторону, прежде чем брошенный кинжал смог пронзить ее живот. Вместо этого он ударил Эмилля в бедро. Тот подавил крик.

Я перепрыгнул через кучку студентов, лежащих на полу без сознания, и плечом выбил деревянную дверь. Мои силы были истощены. Бывали времена, когда я мог подключиться к своей силе и сражаться часами, не уставая. Теперь достаточно было нескольких незначительных вмешательств в мой хаос, как я чувствовал себя выжатым, как лимон.

Затаив дыхание, я бродил по коридорам, осматривая каждый закоулок, коридор за коридором, этаж за этажом. Спускаясь по широкой лестнице в фойе, я цеплялся за массивные перила, чтобы мои дрожащие ноги не подкосились. Пот градом катился по моему лбу, попадая на ссадины. Они горели.

Если Баба Грир была с Хеленой, с ней ничего не могло случиться.

– Bljersk, Иверсен, где же ты? – Я навострил уши, вслушиваясь в тишину. Издалека до меня доносились звуки боя. Но вдруг – вот! – крик, высокий, наполненный таким страхом, что от него по стенам пробежал холодок.

– Хелена! – Я проигнорировал свои свинцово-тяжелые мышцы и собрал последние силы, чтобы броситься вперед. Она снова закричала. Резкий звук привел меня к гобелену, на котором было изображено сражение при Каллодене. Я небрежно отшвырнул его в сторону и выбежал в мрачный коридор. Вражеская магия витала в воздухе, словно тяжелые ядовитые пары. И эта вонь… Я сразу понял, что меня ждал допплер.

– Нет! – услышал я крик Хелены. – Прочь от меня! Прочь!

Я сжал зубы и ускорился, пока размытые очертания не стали заметны. Я быстро связался со своей силой, пытаясь нащупать нервную систему темного, но мой хаос сопротивлялся. Это оттолкнуло меня, и этот момент, внезапная потеря контроля, все это… выбило меня из колеи. Впервые за долгое время я столкнулся со страхом. Меня охватила растерянность. Я попробовал второй раз – ничего.

Я добрался до Хелены, но в мои вены просочилось парализующее оцепенение. Дыхание участилось. Хелена лежала на полу спиной вверх, пинаясь ногами, и держала в ладонях свое крошечное пламя, словно щит. Если бы я не был поражен унижением от своей неудачи, я бы громко рассмеялся при виде этого зрелища.

– Ты не тронешь ее! – крикнул я.

Допплер обернулся. Рядом с ним притаилось существо из потустороннего мира, которое глупо ухмылялось, ожидая приказа.

– О-о-о-о. Сегодня, должно быть, мой счастливый день! – Допплер танцевал. – Тираэль Бернетт? Мои глаза обманывают меня?

– Я смогу сказать тебе после того, как вырву их.

Я вытащил тяжелый кинжал, который держал в кожаном ремешке на бедре. Рукопашному бою быть. Мне чертовски повезло, что я столкнулся только с допплером. Они были единственными существами потустороннего мира, которые – за исключением призыва своих существ-помощников – не обладали какой-либо особой силой.

Позади него Хелена отползала назад, пока не уперлась в стену. Она дышала быстро и беспокойно. Допплер схватился за воздух. Не прошло и секунды, как перед ним материализовалось сверкающее железо сабли. Он поджал губы и прошептал:

– Попробуй.

Он сделал выпад, но я без труда увернулся. Его сабля попала в пустоту, в результате чего допплер упал. Я воспользовался моментом, развернулся и прицелился ему в спину, но, прежде чем я успел нанести удар, он перекатился в сторону. Я хотел продолжить, но не успел. Допплер приказал своему мертвому телохранителю что-то на незнакомом мне языке, после чего тот бросился на меня. Его пальцы сомкнулись на моем горле, но в этом было нечто странное. На ощупь кожа мертвеца казалась странной. Слишком мягкой. Как будто я мог сорвать ее с него одним небольшим движением. Я схватил его за запястья, и мне не пришлось прилагать особых усилий, чтобы оттолкнуть его от себя. Но, чтобы полностью уничтожить противника, требовалась моя силовая атака или удар в сердце. Я сделал выпад.

– Тираэль! – воскликнула Хелена.

Я обернулся. Допплер навис над ней, замахнулся своей саблей и рассмеялся, в то время как мое сердце пропустило удар, и…

Пламя вырвалось из руки Хелены. Как будто кто-то облил ее бензином, крошечный огонь Хелены превратился в огромный торнадо. Меня охватил неудержимый жар. Я попятился назад. Лицо Хелены пылало от напряжения. Пот на ее щеках блестел в свете огня. У нее перехватило дыхание.

– Держись от меня подальше!

Допплер удивленно моргнул.

– Ты используешь свою могущественную силу природы, чтобы отгородиться от меня? – Затем он заливисто рассмеялся. – И неужели ты и есть та самая драгоценная азлатка, которую босс так хочет заполучить? Не смешите меня!

– Хелена! – крикнул я сквозь мерцающий напор ее силы. – Повелевай своей стихией! Скажи огню, что он должен делать!

Но Хелена не ответила. За стеной пламени я заметил, как ее панический взгляд метался взад и вперед между мной и мертвецом. Что с ней было не так? Ее парализовал вид трупа?

Допплер все еще смеялся. Постепенно мне это надоело. Это было никчемное создание Дагды, а я был Тираэлем Бернеттом. С проклятием или без. Я повертел кинжал в пальцах, сфокусировал взгляд на мертвеце, замахнулся и…

– Нет! – закричала Хелена. Я остановился. Смех допплера затих. Пламя затрепетало, но ей удалось удержать власть. Ее полный тревоги взгляд впился в мои глаза. В глазах Хелены я видел отчаяние. – Пожалуйста, нет.

Мне хотелось встряхнуть ее.

– Хелена, это наши противники!

– Малышка хочет спасти мертвеца! – Допплер заливался смехом от удовольствия. – Она смотрит в глаза своему папочке и не хочет верить, что папочка больше не хороший! – Он состроил гротескную гримасу в сторону Хелены. – Скажи мне, малышка, ты хочешь, чтобы он спел тебе колыбельную? Я могу приказать ему сделать это, знаешь?

Хелена захныкала, и я понял. Выругавшись, я вытер пот и мельком взглянул на ее искаженное болью лицо.

– Хелена. – Я был поражен сочувственным тоном в моем голосе. – Этот мужчина – всего лишь иллюзия. Копия. – Я протянул обе руки: одну к трупу, другую к допплеру, чтобы держать их на расстоянии. – Это тело не знает тебя. Оно только жаждет твоей смерти.

– Не верь ни единому его слову, – усмехнулся допплер, радостно подпрыгивая на месте и хихикая. Мучения Хелены, судя по всему, доставляли ему огромное удовольствие. – Твой папочка жив, и, если ты хочешь, он может остаться. Да, вот такой вот я. Добрый, не так ли? Может быть, пришло время тебе переосмыслить, кто настоящие враги.

Хелена всхлипнула. Ее руки дрожали. Мгновение спустя защитная стена огня погасла. Мышцы Хелены тряслись от напряжения. Она издала сдавленный звук и попыталась снова вызвать огонь, но безуспешно. Я воспользовался моментом, когда допплер отвлекся на внезапное отсутствие огня, и бросился на него.

Он обернулся, и его глаза расширились от шока, когда темный увидел, как острие кинжала приближается к нему. Но вдруг чья-то рука схватила меня за плечо и грубо дернула в сторону. Я врезался в стену и застонал. На пол посыпались обломки. Отец Хелены шагнул за мной. Я схватил его за ногу, так что он упал как раз в тот момент, когда я увидел, как допплер замахивается на Хелену своей саблей. Она закричала.

И тут произошло нечто неожиданное. Ее звуковые волны возникли между Хеленой и ее противником, защищая, пока… пока что-то вырывалось из Хелены. Я никогда раньше не видел ничего подобного. Она выпрямилась, вытянула руки перед собой. Странные вещества вылетали в воздух из кончиков ее пальцев. Они были похожи на маленькие чернильные пятнышки.

– Во имя богов, – пробормотал я. Но внезапно у меня перехватило дыхание. Последний хриплый вздох вырвался у меня, прежде чем я уперся в твердую, как сталь, стену. Головокружение охватило меня, и в груди возникло сильное давление. Как будто мое сердце было раздавлено, и я… Я испугался. Огромная паника, которая прежде не была мне знакома.

Допплер булькнул. Его черные глаза выпучились и вылезли из орбит. Он был первым, кто опустился на землю. Его тело сгорело дотла, от темного остался лишь мелкий пепел. Я пытался отдышаться, но тщетно. Хелена завыла, когда безжизненное тело ее отца содрогнулось в конвульсиях. Через несколько секунд он тоже исчез. Мертвец не мог существовать без силы своего хозяина.

– Нет! – плакала Хелена. В отчаянии она посмотрела на свои руки, с которых стекали чернильные пятна. – Что со мной происходит? – Она всхлипнула. – Хватит! Я не хочу этого. Я… – Ее тело вибрировало. Хелена задохнулась. – Нет! – Но происходящее не прекращалось. Ее глаза искали мой взгляд. Глаза Хелены наполнились слезами. – Мне так жаль, Ти.

Ее голос дрожал от мучений. Я ничего не мог ответить. Я даже не мог дышать. Вместо этого я кивнул. Неудивительно, что в какой-то момент я должен был умереть. Проклятие уже довольно долгое время ослабляло меня сильнее, чем обычно. И умереть в процессе пробуждения силы Хелены показалось мне чем-то ценным. Моя смерть была частью благого дела. Началом новой надежды.

Я закрыл глаза и стал ждать богиню смерти. Я ожидал пути в Тир-на-Ног и прохода по золотому мосту, хотя сомневался, что Морриган отправит меня в это место. Но она не пришла. И внезапно кислород хлынул в мои легкие.

Жадно втянув воздух, я приоткрыл глаза и увидел ошеломленное лицо Хелены, которая смотрела на свои ладони. Ее тело растворялось. Последняя частичка ее лица взглянула вверх. В больших глазах Хелены блестели слезы.

– Тираэль, – прошептала она.

И исчезла.

Дидре

В подвале замка Бернеттов царила минусовая температура. Передо мной возникал пар, когда я беспокойно выдыхала. Одна моя рука лежала на холодных каменных стенах, а в другой мой солнечный камень отбрасывал ослепительный свет на подземелья.

Мои колени ослабли, пока я спускалась с одного лестничного пролета на другой, и в конце концов походные ботинки с глухим звуком приземлились на каменный пол. Здесь потолок выгибался высокими сводами. Дальше по коридору сияли отполированные деревянные гробы, аккуратно выставленные в ряд.

Я нерешительно приблизилась к ним. И снова услышала беспокойный шепот, который проник в мои уши. Я закрыла глаза, и моя голова закружилась. Затем я прошлась вдоль ряда гробов. На нижней части каждого из них золотыми буквами было выгравировано имя умершего человека. Я остановилась, когда подошла к гробу своего отца. «Ательстан Бернетт». Внутри было пусто. Гроб стоял здесь в качестве дани чести. Темные заставили тело моего отца исчезнуть.

– Vale dulcis anima. – Жестами перед грудью я нарисовала крест. Прощай, дорогая душа.

Я позволила себе немного передохнуть, прежде чем сделать шаг к следующему гробу. Это зрелище было гораздо хуже. Буквы выгравированного на нем имени сверкали в свете моего солнечного камня. «Алана Гринблад».

Я потерла грудь, перед глазами все расплывалось. Все во мне противилось тому, чтобы поднять крышку гроба, но у меня не было времени. Я глубоко вдохнула.

– Мне очень жаль, мама. Мне так жаль.

Не знаю, чего я ожидала. Возможно, блокирующее заклинание или существо, которое выскочило бы мне навстречу и расцарапало бы лицо. Однако ничего не произошло. Крышка гроба бесшумно приподнялась. Я задержала дыхание, чтобы не столкнуться с кислым запахом трупа, но уже в следующую секунду эта затея провалилась.

От вида моей мертвой матери у меня перехватило дыхание. Я почувствовала прилив тошноты и прижала руку ко рту. По моему лицу потекли душащие слезы. С этого момента Алана Гринблад больше никогда не была той сияющей женщиной из моих детских воспоминаний, она останется всего лишь безжизненной оболочкой усохшего тела.

Я нервно полезла в карман своего пальто. Когда мои пальцы нащупали гладкое дерево трубки, я взвыла от облегчения. Мне следовало использовать ее намного раньше. Как глупо, подумала я, было полагать, что я достаточно сильна для этой встречи. Баба Грир устроит мне взбучку, как только заметит, что среди ее запасов недостает туши вороны. Она может использовать свои способности, чтобы отыскать следы вора. Но у меня не было выбора. И сейчас было не время думать о Грир. Я глубоко затянулась трубкой. Дымок наркотика заполнил мои легкие, просочился в вены. Словно умирая от жажды, я присосалась к кончику. Когда я наконец убрала трубку обратно в карман, мне уже было все равно. Чувство освобождения охватило мои конечности. Приятное тепло разлилось по мне, разгоняя мурашки, которые недавно бежали по моей коже. Я одарила свою мертвую мать глупой улыбкой. Невозможно сказать, как долго смотрела на нее, но я колебалась. В какой-то момент я вытащила черный как смоль кинжал из кожаного ремня на бедре.

– Не волнуйся, – пропела я. – Плохо не будет. Ты даже не почувствуешь этого. Конечно, нет. – Я хихикнула. – Ты уже мертва, хи-хи.

Наркотик стимулировал миндалевидное тело в моей голове. Вместо страха я почувствовала детскую легкость. Я просунула кончик языка между зубами и пришла в возбужденное состояние, когда приставила острие кинжала к нижней части живота трупа. Медленно я разрезала ее кожу. Словно в тумане я приподняла лоскут и мельком взглянула на матку под ним. Она была давно мертва. Остаток от источника Бернеттов.

– Ах, ах, ах. – Капля слюны скатилась с моих губ и попала на бархатно-красную подкладку. – Я всегда называла Тираэля грязнулей, но теперь это я замарашка. – Я покачала пальцем в воздухе. – Ты, ты, ты, – ругалась я. – Злая Дидре! – Снова хихикнула. – Злая, злая, злая! – Затем моя рука погрузилась в низ живота трупа.

Матка оказалась рыхлой, похожей на комок мяса. Кишки безвольно свисали, смачивая мою руку каким-то склизким веществом. Я думала, что мне будет трудно погрузиться в свою силу в состоянии наркотического опьянения, но…

Это было несложно. Разум сразу понял, что ему нужно делать, и мой хаос подчинился.

– Quaer, – приказала я. Ищи. – Creatio mi ego! – Порождение моей сущности. Связь с моей силой была кристально чистой. Как будто я видела, как мой дух струился сквозь сферы энергии, достигая черного вихря, который пробуждался внутри меня. Я показала ему направление. Струи силы с невероятной скоростью текли по моим венам, проникая в орган матери, как пчела в сок цветка.

– Explor! – Исследуй.

Вопль наполнил мое тело – громкий, как кошачий визг, и болезненный, как звуковые волны. Я раздвинула границы. Моя сила хотела ускользнуть от меня, но наркотик усилил концентрацию. Я решительно направила ее в русло универсальных энергий прошлого. Как рыба в быстром морском потоке, мой темный вихрь несся сквозь пространство и время. И тогда я увидела его.

У меня оставалось мало времени, чтобы рассмотреть лицо, искаженное черной магией. Я разглядела перекошенный рот, смещенные глаза и нос, напоминающий кривой клюв орлана-белохвоста. Искаженный образ моего отца. Ательстан Бернетт. Боги хотели наказать меня за это вмешательство и ввести в заблуждение. Но этого было достаточно, чтобы вселить в меня уверенность. Но почему он изменился? В этом не было никакого смысла. Что это такое?

В следующую секунду что-то жестоко ворвалось в мой разум. Как будто кто-то вышиб мне мозги. Гневное недовольство богов вибрировало во мне, и сила чистых сфер Вселенной собралась воедино, нанеся моей силе ужасный удар. Я цеплялась за нее, чтобы не потерять контроль, но это было бесполезно.

С варварской жестокостью хаос был отброшен обратно в мое нутро. Когда разум снова вернулся ко мне, я испустила пронзительный крик. Муки заставили меня опуститься на колени. В руках был мелкий порошок, оставшийся от органа. Голова грозила взорваться. Мгновенно все действие наркотика улетучилось. В эту секунду я осознала, что умираю.

Я рухнула на пол. Свет перед моими глазами погас. Я отсчитала три медленных удара сердца, прежде чем потеряла сознание.

Моя последняя мысль была об Арчибальде Бернетте.

Хелена

Яснова стала вороной.

Бесконечные просторы сочной зелени украшали землю, а яркое солнце – небо. Повсюду раскинулись цветы самых ярких оттенков. Сквозняк привел меня к кирпичному дому. С ужасом я поняла, что это дом моего детства. Других домов поблизости не было видно.

Я протолкнула свое маленькое тело в дверь. Внутри царил сумрак. Взбежала по крутой лестнице и с тоской оглядела комнату, которая когда-то давным-давно являлась моим царством. Когда я вошла в спальню своих родителей и увидела кровать, на которой утонул мой отец, меня охватила грусть. И страх. Что за сила жила во мне, которая была настолько разрушительной, что лишила жизни моего отца?

Кровать была застелена любимым постельным бельем матери. Она была усеяна настоящим чертополохом. Черные перья разлетелись по комнате, когда я поднялась и устроилась на матрасе. Я потянулась за чертополохом, но, как только дотронулась до него, он растворился. Я попробовала еще раз – безрезультатно.

– Иллюзия не может материализоваться, Хелена. – Я обернулась. Передо мной стояла женщина в темном плаще. Ткань шуршала, и капюшон скрывал ее волосы, но мне было хорошо видно ее лицо. И я сразу поняла, кто она такая.

Богиня мертвых Морриган была одновременно и потрясающе красивой, и бесчеловечно изуродованной. Правая половина ее лица напоминала безупречную куклу. Кожа без пор, красивые миндалевидные глаза с пронзительно голубой радужкой. Такого же цвета, что и у меня, – с пугающей уверенностью констатировала я. Но другая половина…

Морриган улыбнулась.

– Ужасно, не правда ли? – Она провела рукой по обожженной коже, по горлу, покрытому грубыми швами. Ее глаз представлял собой не что иное, как белый шар с красными прожилками. Половина носа представляла собой сплошную щель. – Но мы не так уж сильно отличаемся друг от друга, Хелена. – Ее взгляд скользнул по моей птичьей голове, по тому месту, где не росло оперение. – Там, где есть характер, уродство превращается в красоту.

– Где я? – Из моего клюва вырывались только каркающие звуки. Но Морриган, казалось, понимала.

– В моем царстве. Авалон, потусторонний мир. Если быть точнее, Авалон разделен на несколько империй. Прямо сейчас ты находишься в Долине вечной молодости. В Тир-на-Ног. Круачейн находится на другой стороне. – Она склонила голову, как будто гордилась этим местом. – Именно туда мы изгнали темных. Они живут вместе с теми жестокими людьми, которых я привела через Золотой мост. – Она подняла руку и провела ей по воздуху. – Однако здесь покоятся и чистые души.

Невольно мне захотелось обхватить себя руками, пока я не поняла, что мои крылья не способны на это.

– Почему я здесь? И почему в этом доме?

– Что ж… – Морриган окинула взглядом цветочные обои на стенах. – Должно быть, это соответствует твоему представлению о счастье. Это место погружает гостей в мирную атмосферу.

– Но почему я в Тир-на-Ног?

– Потому что ты попросила об этом.

Я вспомнила. Когда увидела, как сильно страдал Тираэль, когда почувствовала, как что-то внутри меня заставило его сердце изнемогать, я попросила положить этому конец.

Взгляд ее красивого глаза переместился к моей шее.

– Через кровь в тебе, которая течет и в моих жилах, нас связывает энергия, пронизывающая все сферы. Вот почему ты можешь стать вороной. Вот почему ты смогла войти в Круачейн. И вот почему у тебя появилась темная метка: потому что ты вошла в Иной мир.

Внезапно все обрело смысл. И тем не менее…

– Если я нахожусь в Тир-на-Ног… Получается, я мертва?

– Нет. – Некоторое время она смотрела на меня. Выражение лица Морриган было невозможно истолковать. – Ты моя гостья. Покинутые души достигают моего царства в своем бестелесном облике. Живые сердца допускаются только в виде ворон. Исключение, которое мне пришлось сделать для заключения темных.

– Я одна из них, не так ли?

– Одна из темных?

Я кивнула.

Морриган рассмеялась. С одной стороны, ее голос звучал звонко, с другой – ужасающе. Она была настоящей богиней мертвых, и этого не могла отрицать даже Вселенная.

– Нет, Хелена. Не совсем.

– Не совсем? – Мой пульс участился. – Это значит, я злая?

Богиня Смерти долго смотрела на меня.

– Я не могу тебе на это ответить.

– Почему нет?

– Потому что я не знаю. Тебе предстоит это выяснить.

Я довольно долго молчала. Морриган ни разу не отвела от меня взгляда. Она тоже не двигалась. Богиня просто стояла и смотрела на меня. Я посмотрела вниз, на чертополох.

– Если здесь обитают чистые души, моя мать тоже покоится тут?

– Интересно, – пробормотала Морриган. Когда она встретила мой вопрошающий взгляд, на ее красивой половине лица появилась нежная улыбка. Этот жест заставил ужасную половину гротескно исказиться. – Дети костей рассказали тебе, почему твоя мать должна была умереть. Тем не менее ты предполагаешь, что она будет жить у добрых душ.

– Значит, это правда? – Я почувствовала резкую боль в своем сердце. – Она должна была умереть, потому что была предательницей?

– Я подчиняюсь закону Вселенной, Хелена. Моя задача – забрать мертвых и сохранить их лицо. – Из рукава ее плаща высунулся костлявый указательный палец. Она указала на свою сшитую половину рта. – Я не говорю о причинах их кончины.

– Ты можешь сделать исключение? – Мой голос звучал отчаянно. Прекрасная половина лица Морриган слабо улыбнулась.

– Нет.

Слезинка скатилась из уголка моего глаза и капнула на розовое постельное белье. Она прожгла дыру в ткани.

– Твоя потеря – не повод плакать, Хелена. – Морриган нарисовала линию в воздухе, и мгновение спустя на этом месте появилась полоса пастельных тонов. Среди всех этих оттенков я различила тонкую дымку, показывающую Тираэля. Он сидел передо мной в библиотеке и сиял, потому что я улыбнулась ему. Рядом с этим изображением была Изобель, которая от души смеялась над тем, как я споткнулась об упавшую ветку в кампусе. Силеас, которая высмеивала свою сестру-близнеца и продолжала воровать у нее кусочки яблок.

Я увидела Грир. Она села рядом с Тираэлем, наклонилась к нему вплотную и сказала:

– Я Грир Бернетт, мальчик, и будь я проклята, если отдам этого ребенка в руки Высших.

А потом Кораэль, которая помогла мне перебраться через перила на материк. Ее кулак, ударивший по лицу Мерлина. Натаниэль, который ночью укрыл мои ноги одеялом и закрыл окно. Наконец разноцветный туман рассеялся.

– Каждый проигрыш в то же время означает и выигрыш. Ты существуешь благодаря смерти своей матери.

– Но в чем заключается суть моего существования?

Морриган сделала шаг ко мне. Подол ее плаща скользил по паркету. Ее рука двинулась сверху вниз. Появилась черная, сужающаяся кверху линия.

– Ego tu suma. – Богиня нарисовала горизонтальный штрих над первой линией. – Tu es ego. Ее пальцы сплелись вокруг креста; вылупившиеся перья поднимались до тех пор, пока форма вороны не поднялась над горизонтальной линией. Метка народа тьмы. – Uni animi sumus. – Метка на моей шее горела. – Я – это ты, ты – это я, мы – одна душа.

– Должно ли это означать…

– Твоя сила жаждет соединения с иссякающей энергией. Твое стремление состоит в том, чтобы лишить Землю души, сделать энергию беспокойных душ своей и погрузиться в сферы, которые готовы тебе подчиняться. Однако будь осторожна! – Ее черный как смоль глаз с левой стороны светился, а шрамы ее зашитого горла пропитались кровью, как будто Морриган пыталась его разорвать. Я подумала, что она раскрыла уже слишком многое. – Если тебя поглотит ужасное безумие, собственная сила лишит тебя жизненной энергии. Смерть – это завораживающая сила. Она побуждает к желанию исследовать просторы за пределами границ. Но если ты отнимаешь чью-то жизнь без согласия Вселенной, используешь свою силу исключительно по собственной воле, ты платишь за это высокую цену.

– Своей собственной жизнью… – прошептала я. – Но как мне научиться контролировать этот хаос? Он командует мной.

Богиня молчала. Когда она заговорила, ее ответ не имел ничего общего с моим вопросом.

– Скажи Тираэлю, что его затея провалится. Он на неправильном пути. Если он хочет найти то, чего жаждет, Тираэль должен послушать песню своей глубочайшей боли от начала и до конца. В каждой жестокой мелодии есть какая-то нежная нота, которая может не сочетаться с мрачностью. Ему знаком этот чистый тон, Хелена. Жестокость жизни заставила Тираэля забыть о нем, но крайне важно, чтобы он снова осознал эту красоту.

Я не поняла ни слова.

– Что он ищет?

– Глубины сердца Тираэля – это не те места, по которым мне дозволено проводить экскурсии. Они принадлежат ему и только ему. – Она подняла руку. – Теперь я отправлю тебя обратно.

– Подожди. – Она собиралась исчезнуть. Черты ее силуэта стали размытыми. В панике я прыгнула вперед. – А что насчет Бабы Грир? Я… Я убила ее?

Богиня Мертвых склонила голову.

– Это зависит от обстоятельств.

– Каких?

– Ты хочешь, чтобы она умерла?

– Что? – Я распушила свое оперение. – Конечно же нет!

– Значит, теперь она вернется.

– Откуда вернется?

– Из царства «Здесь и там». Из водоворота паники, в который ты ее отправила.

Водоворота паники?

Но ответов больше не последовало. В следующее мгновение дом вокруг меня погас. Жестокий порыв ветра унес меня с собой. Я узнала Золотой мост над бушующим морем и дерево с огромными, бесконечными ветвями.

Затем все стало черным.

Эмилль

– Входи!

Первый министр уже ждала меня. Ее пышное тело в восхитительном нижнем белье покоилось на тонком шелковом покрывале кровати из черного дорогого дерева. Короткие черные волосы беспорядочно разметались по подушке.

– Эмилль, – сказала она. – Входи, мой красавчик. – Когда я закрыл за собой дверь, она добавила: – Ты опоздал.

– Прошу прощения. Другу нужна была моя помощь.

– Ах, вот как. – Первый министр легла на бок и с возбуждающей медлительностью провела рукой по своему обнаженному бедру. – Опоздания только усиливают желание. Но теперь осталось не так много времени до того, как мой муж вернется со своей встречи по иностранным делам.

Я избавился от своего костюма.

– Скажи мне, чего ты хочешь, и ты это получишь. – Я одарил ее похотливым взглядом. – Быстрый и жесткий секс, на мой взгляд, привлекает больше, чем романтичный.

Первый министр рассмеялась.

– Ах, ты…

Я почувствовал некоторое отвращение, когда забрался в кровать и склонился над ней. Тусклый свет настенной лампы подчеркивал серебристый мрамор в черном камне ее ожерелья. Складки прорезали декольте первого министра. Я касался своими губами ее губ и думал об Изобель. Всегда только об Изобель.

Первый министр похотливым голосом потребовала, чтобы я взял ее сзади. Она хотела, чтобы я наполнил ее и довел до оргазма грубыми толчками. И когда она наконец добилась своего, я почувствовал облегчение, отстранившись от нее. У меня ни разу на нее не вставал. Требовались мои силы, чтобы приказать мозгу направить кровь куда нужно. Это была работа, не более того.

С изнуренным звуком первый министр раскинула руки и опустилась на множество подушек.

– Это было идеально. Совершенно идеально.

Я нежно поцеловал ее в плечо.

– Мне приятно, когда я могу доставить тебе удовольствие.

Она хихикнула.

– Я собираюсь освежиться. Лучше всего тебе исчезнуть. Колин должен вернуться в любую минуту.

Первый министр выскользнула из простыней и исчезла в соседней ванной. Я воспользовался моментом, чтобы осмотреть комнату. Быстро прочесал каждый уголок ее полки, обыскал даже ящики стола, но не нашел ничего, что хоть отдаленно напоминало бы о повелителе Безграничной силы.

– Bljersk!

Я как раз собирался сбежать через окно, когда что-то привлекло мое внимание. Я провел рукой по выпуклости в стене, скрытой под бордовыми обоями. Закрыв глаза, я пробормотал несколько слов об обнаружении магии. Ответ последовал незамедлительно. Теплое покалывание разлилось по моим конечностям. Я быстро взглянул на дверь ванной, за которой исчезла министр. Оттуда доносился шум душа. Возможно, хватило бы нескольких минут.

Я быстро заставил свою магию покинуть одностороннюю сеть способностей эмпата и нащупать базовую магию, на которую мы все были способны. Примененную магию можно было взломать. Если я хотел открыть этот тайник, мне следовало отменить заклинание. Мои силы проникли вовнутрь, нащупали молекулы, вибрацию. Она становилась сильнее по мере того, как я приближался к источнику, и…

– Да-да, спасибо, Майк, я передам ей это. Мы поговорим позже. – Голос доносился из коридора. Тяжелые шаги приближались. – Я должен идти. Моя жена ждет. Меня не было несколько дней, и я нахожусь в… своего рода ломке, если ты понимаешь… – Он засмеялся.

Внезапно я потерял концентрацию и отвернулся от стены. Дверь приоткрылась. В последнюю секунду я подтянулся к шкафу, лег на спину и уставился в потолок.

В комнату вошел муж министра. Он снял дорожный плащ, снял часы «Ролекс» и провел рукой по своим редеющим волосам.

– Элид?

– Я здесь, – воскликнула министр.

На лице Колина появилась хитрая ухмылка, прежде чем он открыл дверь в ванную. Я поняла это по тому, как он разглядывал нижнее белье на кафельном полу. Его улыбка сделалась шире.

– Как я погляжу, ты ждала меня с радостным волнением, а?

– Что? – Она выключила воду и открыла дверцу душа. – О, это. Нет. Я просто хотела почувствовать себя красивой.

Улыбка сползла с лица Колина.

– Я подарил его тебе целую вечность назад, и сегодня ты носишь его не для того, чтобы соблазнить меня?

– Прости, дорогой. Я устала. Прямо сейчас, за чашкой чая, ты расскажешь мне о том, как прошла твоя встреча, хорошо?

Я воспользовался последним моментом, прежде чем Колин должен был закрыть дверь и оставить меня здесь в ловушке. Бесшумно спрыгнув со шкафа, я тенью проскользнул за ним и исчез в окне за несколько секунд до того, как разочарованное лицо Колина отвернулось от жены.

Он никогда не узнает, что ее страсть принадлежала вору, который не только соблазнил его жену, но и вытащил из пальто «Ролекс» в золотой оправе.

Судя по всему, на этот раз наш ужин в ближайшие несколько недель будет состоять не из дешевой рыбы и курятины.

Хелена

Я очнулась в мрачном помещении. С потолка свисала латунная люстра. Зажженные огарки ее свечей отбрасывали тусклый свет на бордовые обои. Дрожащими пальцами я сдернула покрывало с ног. Я все еще была в своем платье. В некоторых местах на нем виднелись следы ожогов. В воздухе висел запах антикварной мебели, и когда я выпрямилась, то почувствовала головокружение и обнаружила, что сидела на кровати с балдахином из массивного красного дерева.

– Ты проснулась. – Тираэль вышел на свет. Когда я широко раскрыла глаза, он улыбнулся. – Все не так плохо, как выглядит.

Это было ужасно. И я ни на секунду не усомнилась в том, что глубокие царапины, которые тянулись от его лба до рта, причиняли ужасную боль.

– Кто это сделал?

– Допплер. На студенческом празднике.

– Там был еще кто-то?

– Целая орда. Эмпатам пришлось проделать огромную работу по изменению памяти студентов. – Он подошел ко мне и указал рукой на край кровати. – Можно? – Я кивнула, и Тираэль сел. Его волосы были влажными, и от него пахло свежим мылом. – Я боялся за тебя.

Эти слова застали меня врасплох.

– В самом деле?

Он кивнул.

– Но… почему?

Тираэль издал тихий смешок. Этот звук проник прямо в мои нервные клетки, заставляя их покалывать.

– Потому что ты рассыпалась на моих глазах, Хелена. О, и это не говоря о том, что ранее ты чуть не убила меня.

– Да… – Нахмурившись, я заправила свободную прядь за ухо. На самом деле я хотела спросить Тираэля, почему его вообще волновало мое исчезновение. Я хотела спросить, когда он начал испытывать ко мне какие-либо эмоции, кроме неприязни и ненависти, но я не знала как. – Я была в другом мире. Я… Ти, я встретила Морриган.

Между его бровями пролегла крупная складка.

– Что?

– Богиню мертвых.

– Я знаю, кто такая Морриган. – Он еще плотнее сдвинул брови. Тираэль рассеянно закатал рукава свитера выше локтей. – Но я думаю, тебе это приснилось, Хелена. Встреча с богиней смерти – это…

– Я должна кое-что тебе объяснить, – прервала я его, потому что знала, что это единственный способ убедить его. Тираэль посмотрел на меня с выражением, полным сомнений. Сейчас или никогда. Я сделала глубокий вдох.

– Твой замысел потерпит неудачу. Ты на неправильном пути. Если ты хочешь найти то, чего жаждешь, ты должен… – Я прищурила глаза, пытаясь вспомнить формулировку богини. – Ты должен послушать песню своей самой глубокой боли от начала и до конца. В каждой, хм, мелодии есть какая-то приятная нота, которая не сочетается с остальными. Или что-то в этом роде. Морриган сказала, что ты знал этот тон много лет, но темные стороны жизни заставили тебя, э-э, отбросить его. – Я потерла виски костяшками пальцев. – Да, я думаю, это все.

Тираэль открыл рот и снова закрыл его. У него был такой вид, как будто я влепила ему пощечину. На мгновение Тираэль опустил взгляд. Я заметила, как мое сердце подпрыгнуло, пока я рассматривала его.

Медленно Тираэль поднял взгляд. А потом… он кивнул. Слова богини, судя по всему, поразили его до глубины души, потому что Тираэль, казалось, поверил мне. Даже если у меня не было ни малейшего представления о том, что все это значило.

– Морриган… Она что-нибудь говорила о твоей силе?

Я колебалась. Сначала я хотела рассказать ему правду, но вдруг он осудит меня? Если он отвергнет меня, потому что посчитает, что я не принадлежу народу Света? Я покачала головой.

– Баба Грир вернулась?

Он нахмурился.

– А она уходила?

– Да.

С чувством вины я посмотрела на оливково-зеленые бархатные шторы на открытых окнах. Их низ танцевал на легком ветру.

– Что ж, – произнес Тираэль через некоторое время. – Моя бабушка здорова и безумна, как никогда. – Он колебался, но внезапно придвинулся ко мне ближе. Буквально через мгновение я почувствовала его указательный палец на своем подбородке. Мой желудок сделал кувырок. Я невольно задержала дыхание, прежде чем Тираэль повернул к себе мое лицо. – Послушай, Хель…

Хель. Он назвал меня Хель. Что-то со мной происходило. Это было… так знакомо. Ти убрал палец с моего подбородка и вместо этого провел кончиками пальцев по моей руке. Прикосновение было похоже на взрыв перевозбужденных нервов в теле. Я тихо ахнула, хватая ртом воздух. Мое сердце билось так быстро, что я боялась, что оно выпрыгнет из груди. Но этого вовсе не требовалось, чтобы предать меня. Конечно нет. Мои трепещущие нервы, должно быть, давили на Тираэля, потому что его внезапная кривая ухмылка говорила о многом.

– Я заставляю тебя нервничать?

– Нет.

Его ухмылка стала шире. Медленно повернув мою руку, он нарисовал восьмерку на нежной коже внутренней стороны ладони. Как можно ощущать прикосновение Тираэля таким образом, что я лишь задерживаю дыхание и прислушиваюсь к его тихим вдохам?

– Лгунья.

Я прикусила нижнюю губу.

– К чему это ведет, Тираэль?

– Ни к чему.

– Ни к чему?

Он отпустил мою руку. Я все еще чувствовала покалывание от нарисованной восьмерки. Вместо этого Тираэль посвятил себя моей ключице. Он обвел линию кости, как будто хотел изучить ее. Все мои нервы реагировали на его прикосновение. Но вдруг Ти покачал головой.

– Нет. Ничего. – Он отдернул палец.

Я почувствовала, как во мне закипело разочарование, но постаралась скрыть его как можно скорее.

Выражение лица Тираэля стало серьезным.

– По поводу трупа допплера. Твой отец… На самом деле это был не он.

– Я знаю, – вздохнула я. – Но это было ужасно.

– Да. – Тираэль пристально посмотрел на меня. Внезапно он перекинул мои распущенные волосы за спину. Кончик его пальца коснулся темной метки на шее. Он аккуратно провел по этим линиям. Из меня вырвался хриплый звук, за который я внутренне проклинала себя. – Мы должны его как-то прикрыть.

– Метку заметно?

– Да. Подожди. – Тираэль встал, подошел к туалетному столику и выдвинул ящики. – Эта комната принадлежала моей двоюродной сестре Жислен до того, как она вышла замуж за Тео и переехала к нему. Я привел тебя сюда после того, как ты снова появилась в том коридоре. Он должен быть где-то… Ах, здесь. – Тираэль поднял тюбик с тональным кремом, как будто это был трофей.

Все, о чем я могла думать, – это то, что он ждал в коридоре для прислуги, пока я не вернусь. Тираэль же мог уйти. Ему должно было наплевать на меня. Но он ждал.

Тираэль отвинтил крышку и начал наносить крем на мою шею. Каждое прикосновение было похоже на небольшой разряд электрического тока. Я была напряжена до предела. Разум был словно в тумане. Я не могла перестать смотреть на его губы. Идеально изогнутая форма. На его наполовину опущенные веки. Я вздрогнула, когда спокойное дыхание Ти увлажнило кожу на моей шее.

– Готово.

Он отложил крем в сторону. Кожа его правой руки теперь выделялась на фоне бледного лица Тираэля оранжевым оттенком. И, о небеса, его глаза! Они были так близко ко мне, что я могла различить в них каждое пятнышко, и, несмотря на тусклый свет, они сияли, как заходящее солнце.

– Вот, ты потеряла его, когда вернулась.

Он полез в карман брюк и протянул мне что-то. Я узнала свой камень в виде дракона. Мое сердце учащенно забилось, и, когда наши пальцы соприкоснулись, мы оба вздрогнули. Это было странное чувство. Как будто он передал мне заряженную линию электропередач. На его лице проскользнуло выражение страсти.

– Я еще хотел сказать, что ты была такой храброй. – Я затаила дыхание. – Как я тебе и говорил… – Он колебался. Но вдруг Тираэль подошел ближе и склонил голову. Его дыхание слилось с моим. Я больше не могла ясно мыслить. Предвкушение распространилось по всему телу. – Будь храброй, Хель. – Он закрыл глаза и придвинулся ближе, пока наши лбы не соприкоснулись. Тираэль вздернул подбородок, мое сердце отчаянно забилось в груди, я больше не могла дышать, и…

Дверь настежь распахнулась. Внезапно Тираэль отстранился. Через мгновение он уже стоял перед шкафом, тяжело дыша, в то время как я все еще чувствовала его опьяняющее дыхание на своих губах. Я даже моргнуть не успела – так быстро все закончилось.

– О, слава богам, ты очнулась! – Темноволосая женщина в розовом спортивном костюме ворвалась в комнату. Ее лицо было сильно накрашено, оно выглядело потрясающе. Она буквально бросилась на кровать, вытянула руки и обняла меня за плечи. – Как у тебя дела? Хочешь, я тебя вылечу? Что-нибудь болит?

В растерянности я покачала головой. Мои мысли были далеки от этого момента. Я все еще думала о губах Тираэля, по которым он в эту секунду водил ладонью, как бы стирая следы нашего почти возникшего прикосновения. Я увидела, как в темных глазах женщины вспыхнуло облегчение. На самом деле я давно забыла, о чем мы говорили.

– Хорошо. Нам пора идти. – Она встала и прошлась по комнате в своих ярких кроссовках. – Уходи, Ти, мы спешим.

Она небрежно оттолкнула Тираэля в сторону – и, что еще более удивительно, он позволил этому произойти! Затем женщина открыла дверцы шкафа и положила мне на кровать белое белье в виде кружевных трусиков с корсетом и шелковую накидку цвета слоновой кости. Она суетливо захлопала в ладоши.

– Давай, давай. Никто из нас не хочет разозлить Высших.

Я уставилась на нее.

– Высших?

– Жислен… – начал Тираэль, но кузина оборвала его на полуслове.

– У нас нет времени, Ти! Ей нужно переодеться. Церемония вот-вот начнется!

Мои глаза широко распахнулись.

– Церемония?! – Я в недоумении посмотрела на Тираэля. – Как долго я спала?

Жислен повернулась к Тираэлю. Она вскинула руки в воздух.

– Ты не сказал ей? – Когда он покачал головой, она раздраженно застонала. – У тебя было задание, Тираэль, одно-единственное, Bljersk! – Жислен запустила руки в свои длинные волосы, прежде чем повернуться ко мне. – Ну, ты исчезла более суток назад. – Она взяла в руки нижнее белье и прижала его ко мне. – Давай, Хелена! Верховные не терпят промедления.

Я растерянно заморгала.

– А что насчет Натаниэля? Где он? Я должна пойти к нему.

Я собиралась встать с постели, но Жислен преградила мне путь, прижимая к телу белое белье.

– Натаниэль знает, что Тираэль привел тебя сюда после нападения. Он уже давно на арене. – Беспокойное выражение промелькнуло в чертах ее лица. – Как и большинство других. Пожалуйста, оденься.

Я поспешно потянулась за вещами. Меня настолько застали врасплох, что я расстегнула молнию на своем платье и небрежно стянула его через голову. Подняв глаза, я натолкнулась прямо на огромные глаза Тираэля. Он все еще стоял перед шкафом и смотрел на меня. Тираэль с трудом сглотнул, но тоже не отвел глаз. Взгляд скользнул по моему лифчику дальше, к трусикам. Его грудь быстро поднималась и опускалась.

– Убирайся отсюда, стервятник! – Жислен схватила кувшин с водой, стоявший на моей тумбочке, и швырнула его в Тираэля. Он легко увернулся, и кувшин разбился о шкаф, но этого было достаточно, чтобы Ти очнулся. Он развернулся и стремительно вышел из комнаты, но от меня не ускользнули его покрасневшие уши.

Когда Тираэль закрыл за собой дверь, Жислен вздохнула и закатила глаза.

– Типичный Ти. Он думает, что мир принадлежит ему. Пойдем, я помогу тебе с корсетом.

Пока Жислен завязывала ленточки, у меня в голове крутилась только одна мысль. И была она отнюдь не о церемонии, а о Тираэле, чьи губы почти коснулись моих. Мысль об этом заставляла мое сердце биться с бешеной скоростью даже тогда, когда я чувствовала, как тугая шнуровка Жислен лишает меня возможности вздохнуть. Все шло своим чередом, и я знала, что отныне больше не могла это игнорировать. Я была влюблена в Тираэля Бернетта. Но я не была уверена, спасет меня это осознание или ввергнет в бездну.

Хелена

Было раннее утро. Верховные могли собрать несколько азлатов только в том случае, если церемония проводилась вне сезона охоты. Тираэль одолжил мне свою запасную кожаную куртку на полет до Арднамурхана. Кожаные крылья Экзодии вздымались в устойчивом ритме, под нами простиралось западное побережье Шотландии. Арднамурхан был воплощением чистого высокогорья: бесконечные просторы сочной зелени простирались под мощным телом летучего дракона, огромные холмы, сверкающие озера и пустынные пляжи. В какой-то момент я заметила небольшое стадо овец и пушистый крупный рогатый скот высокогорья. Мы летели над бухтой с белым песчаным пляжем и бирюзовой водой.

– Ух ты!

– Санна Бэй, – прокричал Тираэль сквозь шум ветра. Он сел прямо и перенес вес назад. – Брррр, Экзодия. Нет, сегодня ванны у тебя не будет. – Он щелкнул языком и подначил ее пятками. – Погнали дальше!

Экзодия издала разочарованный гул. Мое тело вибрировало от этого звука. Наконец геральчиро Тираэля повернул в противоположном направлении, пронесся мимо маяка и с грохотом приземлился на вершине высокого холма. Мое сердце учащенно забилось, когда я увидела арену перед нами, но я не знала, было ли это вызвано созерцанием ее вида. Наверное, мое сердце больше колотилось из-за того, что я почувствовала губы Тираэля близко к своему уху.

– Все в порядке?

Я кивнула.

– Смелее. Если кто-то захочет оторвать тебе голову, – я почувствовала его усмешку на своей ушной раковине, – я буду первым, кто вызовется в добровольцы.

– Я могу в любой момент выключить твое сердце, Бернетт.

Его смех вызвал у меня мурашки по коже.

– Не будь настолько самоуверенной, Иверсен. – Он усилил давление вокруг моего торса и скользнул вместе со мной вниз по телу своего геральчиро. Черный с капюшоном плащ Тираэля слегка развевался на ветру, как и темные растрепанные волосы. Он улыбнулся мне свысока. – С твоей ловкостью я мог бы наклеить красную мишень себе на грудь, и твоя сила все равно бы промахнулась на много миль.

Я попыталась пнуть его. Тираэль легко увернулся, позволив мне грохнуться, и рассмеялся.

– Берегись, Иверсен. Если твой плащ испачкается, я не уверен, что мне будет позволено быть твоим экзекутором. Мира набросится на тебя. – Он потянул за шнурок. – И это будет сопровождаться таким нытьем…

Я быстро поднялась на ноги. Мое сердце бешено колотилось, когда я взглянула на арену.

– Сколько их будет присутствовать?

Тираэль пожал плечами.

– Немного. Большинство из них не заинтересованы в церемонии.

На мгновение я закрыла глаза.

– Давай покончим с этим.

Тираэль пошел вперед. Мы прошли по арочному туннелю, сложенному из песчаника. До меня донесся возбужденный ропот. Я сглотнула. Это совсем не звучало так, как будто их было «немного». Внутри меня зашевелилось подсознание, передавая дурное предчувствие. И, когда мы добрались до внутренней части арены, у меня отвисла челюсть. Сердце рухнуло и потерялось где-то в глубине колен.

– Упс, – пробормотал Тираэль.

«Упс» даже близко не подходило для описания этого. Арена была заполнена людьми, все они были закутаны в черные плащи с капюшонами. Люди тесно сгрудились на трибунах перед ложами геральчиро, вытянув шеи, чтобы получить возможность хотя бы мельком взглянуть на меня. В центре арены, там, где Тираэль пытался тренировать меня в течение нескольких недель, ждали трое высших. Они были единственными из присутствующих, на ком красовались накидки цвета жидкого золота, украшенные блестками. Рядом с каждым из них из песка торчал горящий факел.

Далеко позади них, на краю арены, я заметила орду маленьких голых существ. У них были большие висячие уши, которые волочились по земле, толстый курносый нос и отсутствие волос. Существа напоминали картофель, с той лишь разницей, что картофель не был способен с диким энтузиазмом колотить в бонго. В этой мелодии было что-то воинственное.

– Гномы, – прошептал Тираэль мне на ухо. – Земные существа. Эгоистичные лицемеры, но за музыку они отдали бы свою последнюю рубашку.

– Они же и так голые, – сухо возразила я.

– Туше.

– О боже, о боже. – Я глубоко вздохнула и оглядела большую арену. – Это безумие. Настоящее безумие. Я…

– Хелена Иверсен, – раздался шипящий голос. Я вздрогнула, но в то же время поняла, что слышала его только в своей голове. Тираэль рассказал мне, что Мира являлась сильным невралгиком, в то время как Кикки была оборотнем, который мог превращаться в змею, а Баба Гринблад могла свести с ума любого духа с помощью своих способностей эмпата. Поэтому я предположила, что это был голос Бабы Гринблад. – Подойди ближе, девочка. Бернетт, иди в строй.

Тираэль на мгновение взглянул на меня, как будто думая остаться. Но в конце концов он отвел взгляд, повернулся и отошел от меня.

На арене было тихо. Я выдохнула, затаив дыхание. Мышцы ног становились все более ватными по мере того, как я приближалась к Верховным. Когда до них оставалось всего несколько футов, я остановилась с бешено колотящимся сердцем и сглотнула. Вспомнились слова Тираэля, которые он так часто говорил мне во время тренировок:

Что бы ни случилось, ты должна сохранять самообладание, Хелена. Не показывай им свою слабость, иначе они победят. Навсегда.

Я вздернула подбородок и произнесла самым четким голосом, на который была способна в тот момент. Ему меня научил Тираэль.

– Ave sanctas. – Приветствую вас, Верховные.

Та, что стояла слева, опустила капюшон. У нее были длинные белые волосы, как у Бабы Грир, и морщинистая кожа, на которой было много складок. Но, когда взгляд Верховной впился в мой, я испугалась. Ее радужки были белыми. Сверкающее кольцо цвета слоновой кости вокруг зрачка размером с головку булавки.

– Добро пожаловать, дочь Сифры, внучка Морриган. – Она наклонила голову, но не спускала с меня глаз. – Я – Мира. Мои соратницы, – она указала пальцем на женщин рядом с ней, после чего Верховная, стоявшая в центре, опустила капюшон. – Кикки, – буквально через секунду азлатка справа тоже обнажила свое лицо, – и Баба Гринблад.

Я осмотрела Верховных. У Бабы Гринблад были огненно-рыжие волосы, которые пышными локонами спадали на бедра, и лицо, напоминающее кукольное. Это выглядело причудливо, потому что эта женщина была старой, даже древней, но казалась на удивление свежей. Ее губы сложились в узкую линию, а на изящном курносом носу Гринблад появилось несколько морщин, когда она скорчилась. В отличие от Миры, она была стройной и высокого роста. От привлекательной внешности Верховной у меня по телу пробежала пугающая дрожь.

А между ними, в окружении своих сестер, Кикки смотрела на меня с широкой улыбкой. Ее клыки сверкали ярким золотом. Верховная-оборотень заплетала волосы в две косы, разделенные зубчатым пробором. Правая сторона волос была окрашена в синий цвет, другая – в зеленый, а светлая челка, закрывавшая лоб, едва выделялась на фоне ее бледной кожи.

У каждой из них были эти странные белые радужки.

– Итак, – продолжила Мира. То, как она вела разговор, ясно говорило о том, что ей нравилось контролировать ситуацию. – Ты сегодня здесь, чтобы присоединиться к народу Света. Права ли я в этом предположении?

– Да.

– И ты чувствуешь, что достаточно созрела для такой жизни?

– Я… Да.

Баба Гринблад склонила голову. Ее глаза приняли безумное выражение.

– Почему так нерешительно? – услышала я ее голос в своей голове. – Ты пытаешься бросить вызов богам?

– Что? – Мой голос громко прозвучал в царившей вокруг тишине. Мне было интересно, могли ли зрители также слышать Бабу Гринблад. Она провела рукой по воздуху. Не прошло и секунды, как я почувствовала резкий порыв ветра, пробежавший по моему лицу. Я задыхалась. На моей щеке появилось ощущение тепла, прежде чем я почувствовала, как по ней стекает капля.

– Правильно говорить: «Что это значит, мэм?»

Жгучая боль усиливалась, но я не осмеливалась вытереть кровь. Я сглотнула, на мгновение зажмурила глаза и кивнула.

– Что это значит, мэм?

– Боги не хотят тебя, Хелена, – раздался ее шипящий голос в моих мыслях. – Они считают тебя недостойной. Слабой. Ты знаешь это, не так ли? Ты знаешь, что не приносишь никакой пользы нашему сообществу. Жалкое зрелище. Такое же разочарование, как и твоя мать, даже несмотря на то, что она могла использовать свою силу. Пусть и в подлых, предательских целях.

Мне не хватало воздуха. Глубоко внутри меня что-то пульсировало, призывая освободить его. Такая четкая связь с внутренним хаосом напугала меня. Я знала, что если уступлю его просьбе, то смогу проникнуть в разум Бабы Гринблад. Но для чего? Я не была убийцей. И все же это глубокое внутреннее желание причинить ей зло вызывало у меня беспокойство. Что, если однажды я перестану это контролировать? Что, если я превращусь в монстра?

Я сглотнула и взяла себя в руки.

– Я достойна. – Мой твердый голос заполнил тишину. – И я докажу это. – Я посмотрела Бабе Гринблад прямо в глаза. – Если Вы позволите, мэм.

Тираэль предупреждал меня, что они не были дружелюбны. In regiment mits pakis. Полк приносит мучения, чтобы ты выжил. Верховные свято верили, что жесткость ведет к силе, которой их народ должен обладать. Они причиняли своим детям боль с раннего возраста, чтобы закалить их.

– Что ж. – Теперь слово взяла Кикки. – Давай тогда начнем твой тест, ладно?

Я посмотрела в глаза той, что была выше и носила разноцветные вьющиеся волосы, и кивнула. Кикки открыла рот. Змеиное шипение наполнило арену. Ее золотые резцы ярко блеснули.

– Сними форменную куртку, Хелена Иверсен.

Я уже давно успела забыть, что на мне до сих пор была куртка Тираэля. Тепло стало чем-то привычным. Кожаная ткань упала на землю. Песок взметнулся вихрем. Внезапно я почувствовала себя опустошенной и покинутой. Я сопротивлялась желанию обхватить себя руками. Когда тонкая шелковая ткань плаща Верховной коснулась моих обнаженных рук, по телу пробежали мурашки.

– Хелена Иверсен, – произнесла Мира спустя мгновение. – Каковы основные законы, установленные последними детьми азлатов?

Я набрала в грудь воздух. Законы были напечатаны красными чернилами на белой бумаге в Библии азлатов. Говорили, что они были написаны кровью богов. Я их выучила.

– Первый закон: молчи о своей крови. Второй закон: прояви милосердие – не убивай братьев и сестер твоего Света. Третий закон: береги человеческое сердце – ты не должен убивать гуманоидов, достойных защиты. Четвертый закон: не говори неправды, ты не должен лгать. Пятый… – Я сглотнула комок, образовавшийся в горле, и постаралась как можно лучше скрыть дрожь в голосе. – Покарай тьму – ты не должен поддерживать никаких контактов с темным народом. Твой свет – это твой свет, боги сияют для тебя. Уважай это, оставаясь верным своему народу. – На мгновение я стиснула зубы и запретила себе думать, опасаясь, что Баба Гринблад залезет мне в голову. – Шестой закон: проявляй уважение – почитай старших. Седьмой закон: окрести свой хаос как управляемую силу – уважай правила магии. Восьмой закон: устрани любой вид страха – не показывай страха. Девятый закон: рискуй своей жизнью ради мира во всем мире.

– Продолжай, – настаивала Мира.

– Десятый закон: никаких аллегорий для азлатского языка – любой вид перевода запрещен.

Громкий смех Бабы Гринблад пронзил мою голову.

– Как будто ты когда-нибудь сможешь выучить наш священный язык.

Я проигнорировала ее оскорбление, хотя оно задело меня за живое.

– И последний закон: заботься о тех, кто страдает, никогда не игнорируй нуждающихся.

Мира склонила голову. Она провела пальцем по украшенной бриллиантами броши, на которую была застегнута ее накидка.

– И что это значит, Хелена?

– Простите, что? – Я моргнула, прежде чем быстро добавить: – Мэм?

Кикки хихикнула. Внезапно ее тело начало пульсировать. Кожа на лице Верховной натянулась и исказилась, ее конечности затряслись. Кикки сжалась. Ее золотая накидка упала на землю. Словно завороженная, я смотрела на исчезающую Верховную, пока вдруг… У меня вырвался наполненный тревогой звук. Я невольно отступила на несколько шагов назад. Из-под капюшона золотого плаща выскользнула пухлая желтая змея. Часть узоров на ее длинном теле были голубыми, часть – зелеными, прямо как волосы Кикки. Раздвоенный язык выполз из ее рта. Шипя, Верховная подползла ко мне. Внутренний страх заставил меня сделать еще один шаг назад, но в какой-то момент мои ноги обмякли.

В шоке я подняла глаза и встретила пристальный взгляд Миры, которая теперь склонила голову и удовлетворенно усмехнулась. Она отключила мои ноги. Змея достигла стоп. Я издала едва заметный всхлип, но этого было достаточно, чтобы голос Бабы Гринблад снова получил повод проникнуть в мою голову.

– Трусиха, – пропела она. – Маленькая недостойная трусиха. Я должна наказать тебя.

Я потрясла головой, чтобы избавиться от голоса, но он остался. Кикки обхватила мои лодыжки. Ее гладкая кожа с прохладой прижалась к моей, пока она несколько раз не обвилась вокруг меня. Я поддалась ее цепкой хватке.

– Главный принцип азлатов, – настаивала Мира. – Что он гласит?

– Божественные артефакты… нельзя искать? – Тишина. Ясная, абсолютная тишина. Как будто даже гиральчиро замерли. Всего через мгновение я почувствовала сильное давление воздуха, сжимающее мое горло. Я в панике посмотрела на Бабу Гринблад.

– Прочувствуй хорошенько часть того, что с тобой произойдет, если ты вздумаешь пойти по стопам матери, Иверсен-младшая. – На этот раз в ее голосе не было ни капли веселья. Она звучала грубо и холодно, как смерть в своем самом ярком проявлении. – Никто не проявит милосердия. И никто не позаботится о том, чтобы твое наказание прошло быстро. Ты будешь страдать. Пытка, приятные воспоминания о которой навсегда поселятся в моем сердце.

Баба Гринблад усилила давление. У меня закружилась голова. Черные точки появлялись перед глазами и мерцали. Лишь смутно я заметила, как Мира подняла руку.

– Достаточно, вторая.

Давление исчезло. Жадно хватая ртом воздух, я прижала руки к легким. Точки медленно исчезали.

– Я не это имела в виду, – обратилась ко мне Мира. Она тоже казалась хладнокровной, но не настолько наполненной ненавистью, как Баба Гринблад. Ее длинные белые волосы мягко развевались на ветру, обрамляя выдающуюся, широко выступающую челюсть. – Я говорю о главенствующем лозунге. Девизе в бою.

– Я… – Мои легкие отчаянно нуждались в кислороде. – Я не знаю.

На моих лодыжках рассержено зашипела Кикки. Она разинула пасть, обнажив ядовитые зубы. Два из них были золотыми. Кончики скользнули по моей коже, в качестве горько-сладкого предупреждения.

– Итак. – По тону Миры я сразу поняла, что ничего другого она и не ожидала. – Сегодня я собираюсь проявить доброту и дать тебе подсказку. Возьми первую букву каждого закона на азлатском, и ты получишь ответ.

Я задумалась. Сосредоточиться было практически невозможно. Особенно из-за змеи, которая не давала мне покоя. Но в конце концов я закрыла глаза и молча представила перед внутренним взором каждый закон. Постепенно я снова стала получать достаточное количество кислорода. Мои мысли прояснились.

«S E A K A Z T E R A K».

Должно быть, они образовывали азлатское слово. В своей голове я попробовала несколько вариантов, пока пелена не спала с глаз. Тираэль рассказывал мне об этой фразе. Она означала «Я силен», и каждый должен был произнести это вслух, прежде чем оставить напарника по охоте одного.

– Sea ka zterak.

Толпа издала одобрительные возгласы. Мира удовлетворенно склонила голову. Кикки подняла свою голову рептилии и приоткрыла рот, как будто подарила мне ужасно красивую улыбку. Однако Баба Гринблад цокнула языком.

– Какая могущественная фраза из твоих недостойных уст. Ты не сильная. Даже слабее, чем моя разочаровывающая внучка.

Она откинула голову и звонко рассмеялась, звук этот разнесся по всей арене. По толпе, окутанной в черное, прошел ропот. Затем я услышала в своей голове:

– Этим ты уже нарушила восьмой закон. Ох, как бы мне хотелось услышать, как ты кричишь, младшая Иверсен, и узнать, звучишь ли ты так же отчаянно, как твоя проклятая…

– Заткнись! – выпалила я. Толпа потрясенно ахнула. Затем наступила мертвая тишина. Мира уставилась на меня. Баба Гринблад усмехнулась. Но мне было все равно. Внутри меня все кипело. Дыхание стало поверхностным и учащенным, и я почувствовала огромное давление за висками, которое продолжало нарастать. Края моего поля зрения начали расплываться. Как будто воздух мерцал.

Тошнота поднялась во мне, но это было ничто. Ничто в отличие от гнева, который я чувствовала внутри. Я хотела наброситься на Бабу Гринблад и убить ее голыми руками. Я хотела перерезать ей горло и посмеяться над этим так же ужасно, как она только что сделала. И все же, пока я формировала эту мысль, меня охватил ледяной холод. Это было похоже на то, что случилось в коридоре для прислуги до того, как… До того, как темно-синие пятна сошли с моих пальцев. Я дрожала всем телом.

А потом – вдруг! – я почувствовала это. Ощущение было такое, будто меня засасывал вакуум, хотя я не могла сдвинуться ни на миллиметр. Как будто мой разум вырвался из меня и протиснулся через крошечную трубку, прежде чем я смогла проникнуть сквозь ткань. Я оказалась внутри Бабы Гринблад. И это было ужасно. Чистая чернота, совсем не похожая на то, что было в случае с Тираэлем после того, как я ощупала его сердце. Его аура была золотой. Баба Гринблад состояла из темно-красной черноты.

Я столкнулась с чем-то, что, как я чувствовала, было жизненно важным, хотя я не знала, что это было. Ее почка? Печень? Сердце? Все было чистым хаосом, и у меня не было ни малейшего представления о том, что нужно делать.

Напугай ее, прошипел голос. Окуни ее в панику, которая заставит ее умереть.

Я вздрогнула. Но, прежде чем успела сформулировать четкую мысль, мой разум был схвачен грубыми когтями и вырван из этих недр. Мощь моей неконтролируемой силы ударила меня с такой интенсивностью, что я, задыхаясь, распахнула глаза и упала навзничь. Кикки все еще сжимала мои онемевшие ноги. Я приземлилась на задницу. Болезненный укол пронзил копчик.

– Испытание пройдено, – пробормотала Баба Гринблад, склонив голову и прищурив свои белые глаза до узких щелочек. – Или нет. Что ты такое, девчонка?

Я вцепилась дрожащими пальцами в свой белый плащ и задержала дыхание. В панике я огляделась в поисках Тираэля, но тщетно – каждый из людей в черных масках был похож на своего соседа. Я пыталась отдышаться, но кислород не доходил до легких.

– Н… невралгик, – соврала я.

Баба Гринблад зарычала. От этого звука у меня волосы встали дыбом. Верховная чувствовала, как я копалась внутри ее тела. Но также не было похоже, что она была достаточно уверена, чтобы не согласиться со мной. Я вздрогнула, когда раздвоенный язык Кикки скользнул по моей лодыжке.

– Хорошо. – Мира сделала резкое движение рукой, после чего на кончике ее указательного пальца вспыхнуло зеленое пламя. Когда она приблизилась ко мне, я почувствовала неприятный скачок давления воздуха. Теплая и твердая, ее аура прижалась ко мне.

– Раздевайся.

Я уставилась на старуху.

– Что? – Баба Гринблад зашипела, после чего я подскочила и исправилась: – Что это значит, мэм?

– Твой плащ. – Мира плюнула мне под ноги. Это было не то торжественное посвящение в их общество, которое я себе представляла. Это было настоящим унижением. – Сними его!

Об этом Жислен не проронила ни слова. Я думала, что нижнего белья хватит для церемонии. Но что я должна была обнажиться перед собравшейся толпой…

Никогда.

– Нет.

Толпа ахнула. Некоторые принялись шептаться. Кикки подняла вверх свою голову рептилии и зашипела. Я смутно ощутила покалывание в ногах, и вскоре после этого мои конечности снова стали чувствительными. У меня не было ни секунды, чтобы подумать о том, почему Мира освободила меня, потому что внезапно я ощутила сильнейшую боль во рту. Как будто мне вырвали все зубы сразу без анестезии и залили грязь в открытые раны.

У меня вырвался болезненный крик. Мне хотелось упасть на колени, но Кикки с бешеной скоростью рванулась вверх, меняя положение, пока ее рот не уперся в мое бедро. Слезы текли по лицу, пока я прижимала руку ко рту.

– Да. – Голос Миры был почти ласковым. Она провела по моей челюсти одним из своих загнутых пальцев. – Больно, не так ли? – Я захныкала. Мира прищелкнула языком. – И в этом не было бы никакой необходимости, моя дорогая. Трагедия видеть тебя такой. Но тот, кто не уважает наши распоряжения, должен усвоить их насильно. Разумеется, ты это понимаешь, верно? – Я зажмурила глаза, изо всех сил стараясь прогнать тошноту, которую вызывала боль. – Посмотрим, усвоила ли ты это. – Мира положила свою ладонь мне на рот, а затем сжала ее в кулак и потянула назад, как будто хотела что-то отнять у меня. Внезапно боль исчезла. Я судорожно вздохнула, вытерла мокрые от пота руки о плащ и сглотнула, чтобы избавиться от желчи в горле. Черные точки плясали перед моими глазами.

Мира склонила голову и смотрела на меня с выражением, которое я бы истолковала как сострадательное, если бы она не была той, кто только что пытал меня.

– Раздевайся.

Мои пальцы дрожали, когда я поднесла их к тонким серебряным застежкам, которые скрепляли накидку на моей груди и шее. Мне потребовались две попытки, прежде чем я добилась успеха. Почти бесшумно тонкий кусок ткани упал на землю. Прохладный ветер целовал мою оголенную кожу. Я стояла посреди арены в одних только кружевных трусиках, корсете, который сжимал мою грудь, и тонких шелковых чулках. Каждый взгляд был прикован ко мне. Стыд вызвал слезы на моих глазах. Краем глаза я заметила, как Баба Гринблад усмехнулась.

– Прекрасно, прекрасно, – сказала Мира ужасно напевным голосом. – Какая честь быть частью нашего сообщества, не так ли? – Она опустила палец на место под моей ключицей. Ее зеленое пламя потрескивало. Я резко втянула воздух. Мира встретилась со мной взглядом. – Последний шанс передумать, младшая Иверсен. Мне кажется, ты не столько готова к этому пути, сколько притворяешься. – Она оскалила зубы. – А я ненавижу лицемеров. Я ела бы их на завтрак, если бы мне позволили.

Баба Гринблад расхохоталась.

Я задумалась. Первая из Верховных была права. Я не была готова. Да и как я могла подготовиться? До недавнего времени я предполагала, что моя мать была нормальной женщиной. Верила, что приехала сюда, чтобы проследить корни ее прошлого и почувствовать при этом счастье. Вместо этого я столкнулась с невероятной историей о том, что моя мать была ведьмой. Как и я. И также нельзя было ожидать, что я смогу спокойно принять то, на что была способна. Мое будущее больше не могло вращаться вокруг банальных забот об учебе и взрослении. Отныне меня волновало бы, как я могла успешно участвовать в охоте на уродливых существ из параллельного мира, не умерев при этом.

Каждый. Проклятый. День.

Но я также не была готова повернуть время вспять. Зная, что есть люди, которые нуждались в нашей помощи. Зная, что люди умрут, если мы не защитим их, я больше не могла жить нормальной жизнью. Я не могла исчезнуть и притвориться, что Тихого Ручья никогда не было. Как будто Тираэля никогда не было.

Я сделала глубокий вдох и кивнула.

– Готова.

Во взгляде Миры что-то вспыхнуло. Языки пламени, лизавшие кончик ее пальца, отражались в гладкой поверхности белых глаз Верховной.

– Запомни, Иверсен: закон номер восемь. Не проявляй слабости. – Мира улыбнулась от радостного возбуждения. Это выражение проникло мне в самую суть. Что она задумала?

Мгновение спустя я поняла это, когда потрескивающее пламя опалило кожу под моей ключицей. Я закричала. Терпеть было невозможно. Я хотела вскинуть руки и оттолкнуть Миру от себя, но Кикки обвилась вокруг моего торса с невероятной скоростью, не давая мне этого сделать.

Оглушительные вопли наполнили арену. Они вызвали беспокойство в ложах геральчиро. Время от времени они ударяли хвостами о твердый песчаник и издавали нервные звуки. Никто не обращал на них внимания.

Огненный палец Миры чертил на моей коже точные линии, которые проникали глубоко в мою душу. Это были адские муки. Я ожидала, что в любую секунду могу упасть в обморок. Но внезапно потрескивающее пламя погасло, и Мира отступила на шаг. Она осмотрела мою грудь. Ее лицо приняло жадное выражение.

– Совершенно.

Кожа на груди горела, как будто все мое тело было в огне. Задыхаясь, я осмотрела себя сверху вниз… и испугалась так сильно, что резкий крик, вырвавшийся из моего горла, затерялся в Шотландском нагорье на западном побережье.

Мира заклеймила меня. Кровь стекала по корсету, окрашивая белую ткань в красный цвет. Я едва могла различить линии внизу, пока они внезапно не вспыхнули зеленым пламенем, как свет в темной ночи. Теперь не оставалось никаких сомнений в том, что было на моей коже.

SEA KA ZTERAK.

Казалось, зеленое пламя пульсировало, словно внутри его работало настоящее сердце. Хватка Кикки вокруг моих рук ослабла. Гладкое тело змеи скользнуло вниз и приземлилось на пол, прежде чем она потянулась к Бабе Гринблад. Как завороженная, я уставилась на кровавую надпись. Я медленно подняла пальцы правой руки и провела по выпуклым шрамам.

– In regime mits pakis! – раздался глубокий голос из верхних рядов, после чего к нему присоединились несколько других. Раздались аплодисменты. Я подняла голову и огляделась. Одетые в черное азлаты вскидывали руки в воздух и выкрикивали одну и ту же фразу снова и снова.

– In regime mits pakis!

Язык был похож на латынь, а я всегда хорошо разбиралась в ней. Полк приносит мучения, чтобы ты выжил.

– Что это? – громко раздался голос Бабы Гринблад в моей голове. Он заглушал боевой клич.

Я вздрогнула и посмотрела в ее сторону. Рыжеволосая красавица с резкими чертами лица вздернула подбородок, прежде чем направиться ко мне через арену.

Она подняла руку.

– В сторону, Мира!

Мира сделала то, о чем просила ее соратница.

– Говори, вторая.

Баба Гринблад остановилась передо мной. К этому времени толпа заметила, что что-то не так. Всеобщие крики стихли. Они опустили руки. Баба Гринблад смотрела на меня своими широко раскрытыми глазами. Губы ее были поджаты, и все лицо выражало некое безумие. Мое сердце бешено забилось под взглядом Гринблад. Я больше не могла ясно мыслить. Страх пронзил меня, словно самый острый меч. Бабу Гринблад окружала темная аура, которая тяжело и зловеще окутывала меня, словно мрачный туман.

Внезапно она с жестокостью дернула меня за волосы. Я издала сдавленный крик боли. Одним из своих черных длинных ногтей она провела по чувствительной коже под моим ухом. От злобы у меня закружилась голова. Мой потрясенный разум с трудом воспринимал жгучую боль от ее прикосновения, хотя я чувствовала, как капля крови стекала по моей шее.

Баба Гринблад понюхала свой коготь. Она просунула кончик языка между губами и… облизала его. Затем сморщила нос.

– Макияж. – Я затаила дыхание. Мой пульс учащенно бился. Пожалуйста, не надо, подумала я. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не надо. В следующую секунду Баба Гринблад щелкнула пальцами. – Кикки!

Змея отреагировала мгновенно. Она зашипела и через мгновение превратилась обратно в молодую женщину с разноцветными волосами. Ее косы шевелились, когда она шлепала по песку.

– Да? – Она взяла одну ногу в руку, вытянула ее и положила себе на плечо. Я понятия не имела, почему, но мне было все равно. Баба Гринблад продолжала тянуть меня за волосы, и даже это меня не волновало. Страх охватил каждый дюйм моего тела. Баба Гринблад ни на секунду не отводила от меня взгляда, когда сказала:

– Воды.

Кикки кивнула. Она сделала быстрое движение рукой, после чего в кормушку одного из геральчиро упал кувшин. Летучий дракон сердито фыркнул, когда вода брызнула ему в лицо. Буквально через несколько мгновений я почувствовала влагу на своей шее. Она спускалась вниз, в корсет. Баба Гринблад протянула руку, грубо потерла мою кожу и…

Она остановилась. Клянусь всеми богами, это был нехороший знак.

– Темная метка. – Затем, буквально через секунду, она проревела на всю арену: – ИВЕРСЕН ОБЛАДАЕТ ТЕМНОЙ МЕТКОЙ!

Толпа ахнула. Некоторые визжали. Я услышала, как кто-то крикнул: «Убейте уродину!» Некоторые бежали. Вспыхнул бунт.

– Нет, – пробормотала я, чувствуя, как во мне нарастает невероятная слабость. – Нет, я…

Мира выступила вперед и оборвала меня, схватив за горло своими загрубевшими пальцами. Ее лицо оказалось слишком близко к моему. Она нахмурилась.

– Кто послал тебя, чудовище?

– Убей ее, – проворковала Баба Гринблад. – Ну давай, Мира. Перережь ей горло!

– НЕТ! – Один человек отделился от ряда облаченных в черное. Он откинул капюшон, и я узнала своего деда. – Если вы хоть пальцем тронете ее, я убью вас! – Выражение лица Натаниэля было искажено ненавистью, когда он осматривал Верховных. – Разве вам не было достаточно моей дочери?

Баба Гринблад нетерпеливо щелкнула языком.

– Заткнись, болван Иверсен.

Она сделала быстрое движение рукой. В следующую секунду его крики стихли. С элегантностью хищника, готовившегося напасть, она шагнула ко мне. Верховная подняла руки, словно собираясь ударить. Я ахнула, ожидая, что следующим кадром, который я увижу, будет Тир-на-ног, но…

– Подожди!

Я распахнула глаза. Мира протянула руку и остановила Бабу Гринблад. Ее нетерпение нельзя было не заметить, но Мира являлась первой. Последнее слово было за ней. Она продолжала двигаться и ходить вокруг меня, как львица. Дважды ее палец провел по темной отметке на моей шее, пока наконец она не сказала:

– Мы будем пытать ее, пока девушка не скажет, кто ее послал.

– Никто, – хныкала я. – Меня… н-никто не посылал!

– Молчать! – выпалила Баба Гринблад. Я вздрогнула, когда порыв ветра ударил меня по плечу. Она взглянула на свою соратницу. – Огненный хлыст, Мира!

Мира кивнула. И у меня кончился воздух. Огненный хлыст?

Что это должно было значить? Но уже в следующее мгновение полоса пламени осветила воздух, и я поняла.

Это был момент, когда я сдалась. Я не могла пережить это. Если боги будут благосклонны ко мне, Морриган придет за мной, прежде чем я успею сильно намучиться. Возможно, я встречусь со своими родителями в Авалоне. И с Финли. Это были единственные утешительные мысли, на которые я была способна. Но снова и снова они возвращались к Тираэлю. Я почувствовала глубокую, всепоглощающую боль от того, что оставила его позади.

Первый удар пришелся по спине. Мои колени подогнулись. Они зарылись в твердый песок. Я взвыла.

Второй удар настиг мое бедро. Кожа лопнула. Я наклонилась вперед, попробовала песок на вкус и стала ждать третьего удара. Я задавалась вопросом, сколько их будет, прежде чем я сдамся. Черные точки затуманивали мое зрение. Я чувствовала, как разум уходит, но я заставляла себя оставаться в здравом уме. Что-то во мне не хотело облегчать им задачу. Я хотела доказать, что была такой же сильной, как моя мать. Я хотела показать им, что у них нет такой власти надо мной, как они думали.

Хлыст просвистел в воздухе, мое тело напряглось, а затем…

– Остановись!

Я ахнула, хватая ртом воздух. Песок попал в мои легкие. Я закашлялась. Тем не менее я услышала голос Тираэля: как всегда четкий и прекрасный, как звездная пыль темной ночью.

– Я требую признания моего божественного происхождения и прошу о переговорах, Мира. Богиня Ану оказывает мне это право благодаря дару своих костей в обмен на мою жизнь, которую ты готова охранять.

Ошеломленная, я почувствовала, как кнут ударил по земле, а не по моему телу. Веки отяжелели. Лишь с огромным трудом мне удалось сохранить их открытыми. Я не собиралась сдаваться. Не так быстро. Я хотела показать Верховным, что они не победили. Что я была сильнее, чем они думали. И больше всего на свете я хотела отдать должное своей маме.

Мира прищелкнула языком.

– Прекрасно, Бернетт. На пару слов.

В поле моего зрения появились черные ботинки Тираэля. Все мое тело горело, но больше всего болели не рубцы. Нет. Горели свежие шрамы на моей груди. Казалось, они насмехались надо мной. SEA KA ZTERAK. Я ни одного дня не оставалась верна своей клятве. SEA KA ZTERAK. Я потерпела неудачу и разочаровала богов. SEA KA ZTERAK. Независимо от того, что задумал Тираэль, этого было бы недостаточно. Он больше не мог меня спасти. Ему больше никогда не придется этого делать снова. SEA KA ZTERAK.

И, пока мои глаза закрывались, я думала о том, удовлетворит ли его этот факт. Последним изображением, которое я увидела, был абсурдно красивый профиль Тираэля, который, казалось, сиял в свете богов.

Я решила, что этого достаточно на всю оставшуюся вечность, и ушла.

Тираэль

Глубокие звуки поползли по моим обнаженным предплечьям. Они распространяли в воздухе меланхолию, парили среди мелких пылинок, танцующих при ярком лунном свете. Прошедшие до полуночи часы сделали свое дело. Отправиться на охоту после этой церемонии для меня не было бы проблемой, но Хелена… Она не давала моей голове ни одной спокойной секунды. Не после того, как я спас ей жизнь на этой проклятой церемонии. По совершенно корыстным причинам.

Прошло несколько часов с тех пор, как Мира распорядилась о защите Хелены и отпустила ее. Ко всеобщему удивлению. Все думали, что ее убьют, и все… ну, в общем, хотели бы видеть ее мертвой. Это было чудо, что я смог переубедить Миру, чего и сам не ожидал.

Пока я сражался с темными на стороне Эмилля после церемонии, я думал о ее полных темно-красных губах, которые были слегка приоткрыты после того, как Хелена погрузилась в глубокий сон под действием журавлиного порошка. Я думал о ее шраме от ожога, который притягивал мой взгляд, словно магнит. Какой нежной была покрытая шрамами кожа, когда мой палец коснулся ее.

Я был уставшим и истощенным, мои кости болели. Проклятие поглощало меня все больше. Я должен был подумать о том, как остановить это. Я должен был искать Безграничную силу, должен был найти Лахлана, должен был сделать все, чтобы остановить мою смерть. И все же я мог думать только о Хелене, спящей в кровати в комнате замка и восстанавливающейся после церемонии.

Мои пальцы скользили по клавишам цвета слоновой кости, играя в основном минорные аккорды, в то время как я наслаждался превращением своих мыслей в мелодию. Это занятие освобождало разум. Долгожданное изменение темпа, позволяющее не думать о том, что произошло всего несколько часов назад. Не думать о том, что Хелена вызвала гнев Верховных – и всех остальных тоже – и что из всех людей именно я оказался тем, кто не смог вынести ее боли.

Я сыграл аккорд «до минор» и подчеркнул его сменой жестких тонов. Мрачный звук был на вкус как лекарство. Я играл с закрытыми глазами. Обычно мне нравился вид живописно украшенного рояля, я чувствовал себя комфортно в мерцающем свете свечей трехстворчатого камина рядом с бархатными занавесками, а также в тусклом, потрескивающем свете камина, пламя которого посылало свое тепло на мою переохлажденную кожу. Но сегодня все было по-другому. Сегодня я увидел залитую слезами пустоту в глазах Хелены, стоило мне только приоткрыть веки.

Я смотрел на ее покрытое шрамами лицо, которое выражало столько боли, и винил себя в том, что она сломалась. Это сделала не Мира, которая высекла ее. Не Баба Гринблад, игравшая с ее разумом. Только я.

Мой аккорд перешел в уродливый тон, от которого волосы на шее встали дыбом. Пальцы застыли на клавишах, когда я поднял голову и посмотрел в сторону двери.

– Привет, Кораэль.

Моя сестра улыбнулась.

– Ты услышал меня.

– Конечно, я тебя услышал.

– Я просто подумала, потому что… – Она покачала головой. – Не так уж и важно. – Кора жестом указала в сторону комнаты. На ней была черная ночная рубашка с кружевным воротником, прикрывавшим шею. Бахрома ее темных волос щекотала подбородок. – Можно?

– Давай.

Она закрыла за собой дверь. Кора почти бесшумно скользила по комнате, ее босые ноги были белыми, как луна, которая светила сквозь высокие окна между занавесками. Кораэль протянула руку и провела указательным и средним пальцами по золотому краю крыла инструмента.

– Что ты сделал, Тираэль?

– Ничего.

– Ты всегда был отличным лжецом. – Кораэль выглянула в окно. Тусклый свет мерцающих свечей озарял ее профиль красноватым светом. На мгновение септум Коры вспыхнул. – Мне просто интересно, стоит ли мне ожидать, что я потеряю тебя.

– Что?

– Если это так, я хочу подготовиться к тому, чтобы потерять свою родственную душу. – Только теперь она взглянула на меня. Ее нейтральная маска сползла. – Потому что это ты, Тираэль. Всегда был. Я та, кто я есть, потому что ты был рядом, обнимал меня, любил меня. Я всегда считала, что любить – это болезнь, но если это так, то благодаря тебе я узнала, что любовь – это чрезвычайно приятная болезнь сердца. – Она сделала паузу и глубоко вдохнула. – Итак, я хочу знать: стоила ли она того?

Казалось, время между нами остановилось. Я слышал свое собственное сердце. Оно ускорило удары и билось о грудную клетку. Я все еще был в своей черной рубашке и темных льняных брюках. Одежда пропахла дерьмом геральчиро и кровью темных, которых я безжалостно и зверски зарезал на охоте.

Ногти Кораэль скребли по древесине пианино, когда она сжала руку в кулак.

– Каждый азлат строит догадки о том, что могло произойти. Слухи распространяются как лесной пожар, Тираэль. Некоторые даже считают, что ты предложил принести Хелену в жертву богам в новолуние. – Она пристально посмотрела на меня. – Что ты дал Мире за то, что она отпустила Хелену?

Деревянные ножки заскрипели по паркету, когда я отодвинул стул и встал. Я провел рукой по волосам. Дергал короткие пряди, пока кожа головы не начала гореть, отвлекая меня от этого нескончаемого скверного ощущения в области живота. Половицы скрипели под моими шагами. Я уставился на огонь. Языки пламени лизали тяжелые поленья.

– Я позволил ей проникнуть в нервные пути моей миндалины.

Тишина. Затем:

– В какие именно нервные пути, Тираэль?

– В те, которые регулируют мои чувства.

– Почему?

– Это был единственный выход.

– Bljersk, Тираэль! – Моя сестра отпрянула и ударила рукой по клавишам пианино. Ужасные звуки наполнили зал. – Единственный выход для чего?

– Только так она согласилась пощадить Хелену.

– Кажется, я не понимаю.

– Нет, понимаешь. – Уголок моего рта дернулся, когда я повернулся к сестре и посмотрел на нее. – Ты наделена интеллектом, который я взрастил в тебе, и ты наделена уникальной способностью понимать меня, Кора. Ты прекрасно знаешь, что произошло.

Она колебалась.

– Ты что-то чувствуешь к Хелене. – Я ничего не ответил. – Ты что-то чувствуешь к ней, и это то, что ты позволил Мире увидеть. Позор, которого ты не смог бы вынести даже ради того, чтобы предотвратить свою собственную смерть, если бы… – Ее лоб избороздили глубокие морщины, и внезапно моя сестра ахнула. Она посмотрела на меня, широко распахнув глаза. – Ты использовал страсть Миры к страданиям в своих целях! – Кораэль оттолкнулась от пианино. Через несколько секунд она оказалась рядом со мной. Сестра обняла меня за плечи и повернула к себе. – Тираэль Бернетт, – прошипела она сквозь стиснутые зубы, – скажи мне, что ты этого не делал!

– Что я, по-твоему, не должен был делать?

Она зарычала. Еще кое-что, что она скопировала из моего поведения.

– Ты отсрочил жестокую судьбу Хелены, потому что ты эгоистичный идиот, который не смог бы смириться с тем, что позволил ей уйти так быстро?

Я стиснул зубы.

– Нет. Правда хуже. И я не думаю, что ты хочешь ее знать.

Кораэль убрала руку с моего плеча и сжала ее в кулак. Огонь отражался в глазах девушки.

– Ты показал Мире, что испытываешь какие-то чувства к Хелене. Но не потому, что ты надеялся на милость Миры. – Она фыркнула. – Конечно нет. Какое это имеет значение для первой из Верховных? Для них любовь – это не что иное, как сильная слабость, от которой нам следует воздерживаться. Нет, у Миры на уме нечто совершенно другое, и ты это знал.

Я скрипнул зубами.

– И что это могло быть?

– Наслаждение твоими страданиями из-за того, что ты предложил ей устранить Хелену своими руками! – Когда я ничего не ответил, она на мгновение широко раскрыла глаза, а затем ошеломленно отступила на шаг. – За что, Тираэль? Клянусь богами, за что?

Я пытался бороться с головной болью, которая сопровождала головокружение. Проклятие поглощало меня все больше. Проклятие, которое лишало меня сил. И за которое Хелена была в ответе.

– Ты сделал предложение первой Верховной, а это значит, что ты дал клятву! Что устранишь ее! Bljersk, Ти!

– Не твое дело, чем я занимаюсь, Кора. – Невозможно было нарушить клятву, данную Верховной. Если бы это произошло, богиня-мать или отец своего круга ответили бы неудержимым гневом. Говорили, что боль не является описанием того, что могло бы с тобой произойти. – Я не нарушу клятву.

Кораэль уставилась на меня.

– Ты собираешься убить Хелену?

– Не убить. – Пламя расплывалось перед моими глазами, в то время как головокружение усиливалось. – Я должен изгнать ее в иной мир.

Кораэль ахнула.

– И это лучше, Ти? Что ты смог спасти ее сегодня, чтобы провести с ней еще немного времени, пока в конце концов ты не станешь тем, кто ее изгонит? Это действительно лучше?

Моя сестра долго смотрела на меня. Некоторое время я ничего не отвечал, но, когда она с шипением отвернулась, я сказал:

– Я не говорил, что это лучше и что я делаю это ради ее блага. Я эгоист, Кора. И я продолжаю говорить тебе, что я не святой, который делает мир лучше.

– Ты хочешь отомстить. – Кора ахнула, когда поняла. – Из-за того, что она сделала с тобой.

Я мрачно смотрел в огонь.

– Это не то, о чем я хочу сейчас думать. Есть вещи поважнее, чем Хелена.

– И какие же?

– Обретение Безграничной силы.

Прошла вечность, в течение которой она не пошевелилась ни на миллиметр.

В какой-то момент Кора открыла рот только для того, чтобы снова его закрыть. Но потом она сказала:

– Я думаю, ты начинаешь сходить с ума, Ти.

– Нет, послушай. – Я схватил Кораэль за запястье, чтобы не дать ей уйти. – Я уже давно ищу майора Томаса Вейра. В его прежнем доме я почувствовал в его магии что-то, что… вдохновило меня. Как будто я столкнулся с великой силой, понимаешь?

– Нет.

– Я чувствовал, что стою перед короной.

– Ти, что…

– А потом Хелена показала мне кое-что в учебнике истории. В одном разделе говорилось что-то о возможной связи между Томасом Вейром и Марией Стюарт. Все сходится, и думаю, что я на правильном пути…

– Ты почувствовал что-то королевское и поэтому думаешь, что майор Томас Вейр согласился на призрак Марии Стюарт? – Кораэль обеспокоенно скривила лицо. – Может быть, мне следует найти тебе целителя, брат.

– Я не сумасшедший! – Я ударил кулаком по каменной каминной полке. Кора вздрогнула. – Связь есть. И мне нужна Безграничная сила. У меня не будет другого выбора, если я… если моя жизнь…

– Ты умрешь, – выдохнула Кора. Шок исказил ее черты. Небольшой румянец, придавшей ее скулам красноватый оттенок, исчез. – Если ты не найдешь Безграничную силу, ты умрешь.

Медленно я кивнул. Подбородок Коры начал дрожать.

– Эй. – Я схватил сестру за руку и успокаивающе погладил ее пальцы. – Все будет хорошо, сестренка. Я Тираэль Бернетт, уже забыла? Нет ничего, что мне не удалось бы сделать.

Она выдавила из себя слабую улыбку. Эта улыбка не коснулась глаз Кораэль.

– Некоторые вещи слишком велики даже для тебя, брат.

– Я обрету Безграничную силу, – настаивал я.

– А потом? – Голос Кораэль сорвался. В ее глазах виднелись слезы. – Как ты думаешь, Верховные не узнают об этом? Разве судьба Сифры Иверсен не показала тебе, что происходит с теми, кто бросает вызов воле богов?

– Я…

– Прекрати.

– Что?

Она зажмурила глаза.

– Я не могу это слушать. Конечно, твое легкомыслие – это часть тебя, но на этот раз ты зашел слишком далеко, Ти. Ты жертвуешь Хеленой, одной из нас, чтобы почувствовать себя лучше! Чтобы ты мог отомстить, несмотря на то что она даже не помнит, что тогда произошло! И ты хочешь украсть Безграничную силу. Что, черт возьми, с тобой случилось?

Я молчал. С каждым своим вздохом я наблюдал за ней. За последние несколько лет она повзрослела. Кораэль должна была научиться держать эмоции под контролем. Но под маской она оставалась моей младшей сестрой, которую я укладывал спать во время грозы.

– Давай сыграем, – предложил я.

Моя сестра открыла глаза.

– Что?

– Музыка.

Я повернулся и подошел к пианино. Кораэль колебалась, но в конце концов решилась. Она потянулась за скрипкой из полированного черного дерева. Наши взгляды встретились, когда она положила подбородок на инструмент. Наши мелодии слились воедино. В них были все те слова, которые мы не были готовы произнести.

Мы вырвали души из тела, чтобы на несколько минут освободиться от боли, которая была частью нас по праву рождения. При каждом движении моих рук черные татуировки на предплечьях танцевали. Голые ветви деревьев колыхались, вороны взлетали и опускались. Наши мелодии являлись звуками подавленных чувств, которые, как все думали, были мертвы. Тонкие звуки скрипки Коры смешались с нежными звуками моего фортепиано, переходя в ровное стаккато, и наконец сменились быстрой, резкой последовательностью тонов, когда…

Скрипнула дверь. Звуки пианино стихли сразу же, как я обернулся. Кора ответила с задержкой всего на миллисекунду. Мое сердце пропустило удар, когда в дверном проеме показался профиль Хель. Она моргнула и, осознав, что мы ее заметили, смущенно опустила взгляд. На ней был только халат из белого шелка. Я подозревал, что под этой тканью она все еще носила окровавленный корсет и кружевные трусики. Ни один из нас не снял его с нее после того, как Жислен вылечила травмы и переутомление Хелены. Ее белокурые волосы ниспадали по обе стороны от лица, словно длинный благородный занавес.

Она выглядела как сломленный ангел.

– Извините за беспокойство, – пробормотала Хелена. Ее босые ноги вошли в комнату. Кончиками пальцев она провела по своему халату. – Музыка разбудила меня, и я…

– Это была наша ошибка. – Я поднялся. – Мы не должны были… – На мгновение мой взгляд скользнул к Кораэль, затем снова к Хелене. Она по-прежнему не смотрела на меня. – Тебе следует отдохнуть. Это было безрассудно с нашей стороны. Мы собираемся…

– Это не так. – Она поджала губы и нахмурилась, но ее взгляд удивительным образом выглядел нежным. – Это было прекрасно. Так… грустно, но все же красиво. Просто… – Хелена глубоко вздохнула. Затем она подняла голову и посмотрела мне в глаза. Мой желудок сжался, когда я взглянул на ее ледяные голубые глаза. Словно крылья выросли в моем сердце, и это было далеко не хорошо. У сердец не было крыльев. Сердца бились, а потом умирали. Им не суждено было летать. И уж тем более не моему.

Хелена сглотнула.

– Мне нужно поговорить с тобой, Тираэль.

Дидре

Раздался какой-то шум. Я не знала, царил ли он в моей голове или доносился издалека. Перед глазами плыла чистая чернота. Морриган уже забрала меня в Тир-на-Ног? Ослепла ли я? Было ли это моим справедливым наказанием – навечно оставаться здесь и сейчас, ощущая на себе гнев богов, когда я не могла ни двигаться, ни видеть?

– Она дышит. Тео, позови Арчи. Он хотел отдохнуть. Скажи ему, что она дышит!

Подождите, что? Они говорили обо мне? Мне было трудно напрячь свою память. Попытка сложить воедино два и два показалась мне чем-то вроде попытки управлять самолетом в бурную ночь. Все дрожало и вибрировало, ни одна мысль не желала проясняться. Но постепенно кусочки головоломки сдвинулись с места. Тео был мужем Жислен. Целитель Ансгаров. Но голос, который я слышала, принадлежал не Жислен. Он не был таким резким, как тон динамичной дочери Бернеттов. Нет, голос был мягким и принадлежал Рейвен Ансгар. Если верить рассказам, она была самой одаренной целительницей среди азлатов своего возраста во всей Шотландии.

Звук шагов отдалялся. Прохладная рука легла мне на лоб. Это должно было означать, что я находилась не в Авалоне. Морриган пощадила меня.

– Ego do ti forte. – Голос Рейвен звучал тихо и гармонично. Она звучала как умиротворение, а сладкий запах мелиссы и лаванды, исходивший от нее, вселял в меня уверенность. Рейвен провела пальцами по моему лбу, втирая влажную пасту в кожу. Судя по запаху и остроте, это были чеснок и имбирь. – Ego do ti forte, – повторила она. Я даю тебе силу. – Aper ti ocules. – Открой глаза.

И, как по команде, мои глаза открылись. Я вглядывалась в темно-фиолетовые, огромные радужки. Рейвен наклонила голову. Ее плечи поникли. Она с облегчением вздохнула.

– Слава богам. – Рейвен на мгновение закрыла глаза, а затем снова открыла их, стирая тонкую пленку пота со щек. – О, Дидре, ты даже не представляешь, как мы волновались!

Мои конечности были тяжелыми как свинец. Вяло я повернула голову. Я находилась в своей собственной комнате. Малиновые шторы были задернуты, желтый свет лился на нас из газовой люстры, а голые стены были украшены силуэтами, когда пламя заставляло плясать их тени.

– Моя шея, – прохрипела я. – Она…

– Конечно, конечно! Воды! – Рейвен обернулась. При этом она опрокинула вазу с цветами на моем прикроватном столике. Она упала на землю и разбилась. Удар эхом разнесся по комнате. – О, проклятие! Мне жаль. Я позабочусь об этом. – Рейвен взяла полотенце из деревянного комода и положила его на воду, убрала осколки в сторону и положила цветы на прикроватный столик. Затем она подала мне стакан воды и помогла попить, положив руку мне на шею и поддерживая меня.

Прохладная жидкость стекала по моему горлу, и это было похоже на благословение во время засухи. Когда Рейвен поставила стакан, я спросила:

– Что случилось?

Она колебалась. Рейвен избегала моего взгляда и играла пальцами. Мне не понравилась ее реакция.

– Рейвен?

– Я не знаю, – сказала она, лихорадочно собирая лекарства и бросая их в свой чемодан. – Арчи, он… он нашел тебя, но не хочет говорить мне, где и что могло быть причиной такого твоего состояния. – Она закрыла крышку своего чемодана, застегнула пряжки и покачала головой. – Я почувствовала, что в тебе что-то бушует, Дидре.

– Что ты имеешь в виду?

Внезапно ее голова приподнялась.

– Скажи мне, тебе доставляет удовольствие играть со своей драгоценной жизнью? Рисковать, несмотря на то что боги пожертвовали собой ради тебя?

– Рейвен, я не понимаю…

– Вы все слишком хорошо понимаете! – Она поднялась и провела рукой по своим каштаново-серебристым волосам, которые были уложены вокруг ушей в дерзкой короткой стрижке. – Сначала Тираэль, потом Эмилль, теперь ты… Что за игру вы ведете?

– Ч… что?

– Вы постоянно куда-то уходите. Только боги знают, чем вы занимаетесь, и я та, кто должна хранить ваши секреты от Верховных; кто должна снова и снова следить за тем, чтобы ваши раны зажили, прежде чем они попадутся кому-либо на глаза, потому что ваши раны пропитались черной магией, bljersk! – Она фыркнула. – О, не смотри на меня так, Дидре, я не глупа. Я чувствую, что происходит внутри вас, когда стимулирую ваши клетки!

– Рейвен, я…

– Вам и в самом деле никогда не приходило в голову, что меня обвинят в государственной измене, если выяснится, что я вам помогала? И при этом я даже не знаю, какие глупые авантюры в настоящее время снова и снова ввергают вас в такие опасности! Но вот что я скажу тебе. – Она подняла один палец и подошла ко мне. – Вы вступаете на незаконную территорию. Вы нарушаете закон. И я исцеляю вас только потому, что поклялась богу Белену оставаться верной нейтралитету.

– Я понятия не имею, чем занимаются Тираэль и Эмилль, Рейвен! – Мой подбородок дрожал, неуверенность накатывала волнами. – Мне очень жаль. Мне жаль, если я подвергла тебя опасности, и мне жаль, несмотря ни на что, просто потому, что я глупа и бесполезна, и… и… – Слезы навернулись мне на глаза. Я шумно вдохнула и в отчаянии подняла руки только для того, чтобы снова опустить их. – Я настоящее разочарование.

Рейвен наклонила голову и сдвинула брови. Она поставила свой чемодан, тяжело вздохнула и присела на край кровати. Девушка нежно взяла мою прохладную руку в свою теплую ладонь.

– Это неправда, Дидре. Ты обладаешь гораздо более ценными качествами, чем сила и бесстрашие. Как там говорят? «Посредник между Богом и человеком – чистое сердце». Она улыбнулась, но это не отразилось в ее глазах. – Ты должна помнить только одно, Ди: если природа дарит тебе чистое сердце, ты должна вернуть его таким же чистым.

Рейвен убрала с моего лица влажный локон.

– Я не хочу знать, каковы ваши планы. Эмилль пришел ко мне с серьезной резаной раной и сказал, что она от одного из корриганов. – Она закатила глаза. – Если это так, то мне интересно, почему в Эмилле бурлили темные энергии. В лучшем случае карликовый призрак сможет схватить тебя своим когтем в неподходящий момент, прежде чем кто-нибудь из сражающихся убьет его. О, а Тираэль! – Она фыркнула. – Я даже не знаю, с чего начать! В каком виде он появляется у меня? Рана здесь, рана там. «Я был в пути, Рейвен». «Я был на охоте, Рейвен». «Это была засада, Рейвен». Ну конечно. И поэтому от тебя тоже разит черной магией изо всех щелей. Я устала от всей этой лжи. Вы не обязаны говорить мне, что происходит, но, прежде чем вы осмелитесь солгать своей целительнице, лучше помолчите.

– Я… – В моем горле застрял комок. – Мне очень жаль, Рейвен. Но если бы я сказала тебе, что сделала, ты бы возненавидела меня.

– Я не могу ненавидеть, Дидре. – Она прищурила глаза и посмотрела в огонь. – Ненависть и война никогда не приносят счастья.

Ее слова поразили меня самым неожиданным образом, потому что Рейвен была права. Абсолютно права. В этом мире было так много несправедливости и страданий, и ради чего? Это не принесло ничего, кроме мертвых душ и разбитых сердец.

Некоторое время мы молчали, пока я предавалась своим мыслям. Я только открыла рот, чтобы извиниться за Эмилля и Тираэля, потому что знала, что они никогда этого не сделают, как вдруг дверь открылась.

Тео просунул голову внутрь. Его лицо было необычайно красивым. Зеленые глаза ярко выделялись на фоне темно-коричневой кожи, которая благородно переливалась в свете газовой люстры. Он всегда был спокоен и рассудителен. Меня удивляло, как он ладил с такой динамичной женщиной, как Жислен.

– Арчи хочет тебя видеть, Ди.

– Арчи? – Я взглянула на Рейвен. – Он здесь?

Она улыбнулась.

– Он никуда не уходил.

– Что?

– Ну… – Она поднялась, скрывая выражение своего лица, которое казалось слишком знающим. – Арчи оставался рядом с тобой с первой секунды и отказывался уходить. Это почти бесило. – Рейвен нахмурилась. – Но я думаю, что теперь, когда тебе стало лучше, ничто не мешает этому. – Она взяла свой чемодан и вышла за дверь. Прежде чем исчезнуть, Рейвен бросила еще один взгляд через плечо. – Берегите себя.

Затем она отошла в сторону, и Арчибальд протиснулся мимо нее. Мое сердце бешено забилось. Я вцепилась пальцами в простыню и выпрямилась. Незаметно для себя я попыталась приручить свои буйные кудри.

Арчибальд выглядел взволнованным. Его волосы были непричесанными, и даже одежда выглядела помятой. От него несло запахом пота и крови, как будто Арчи несколько дней спал и дрался в одном и том же свитере.

Я улыбнулась, но Арчибальд не ответил. Измученный, он опустился на латунный стул и сложил руки на коленях.

– Ты должна мне кое-что объяснить, Ди.

Да, должна была. Я поджала губы и сфокусировалась на одной точке на гобелене, чтобы сдержать слезы.

– Арч…

– Ты солгала мне. – Он опустил голову на руки и покачал ею. – В тот день в Мертвых лесах. Ты сказала, что кто-то накачал тебя журавлиным порошком. Но это было ложью, не так ли? Ты что-то задумала. Что-то, что тебе не удалось сделать. То, что ты повторила в нашем подвале.

Я сглотнула.

– Да.

Воцарилась долгая пауза, в течение которой мое сердце колотилось, пока он тихо не сказал:

– Ты бы умерла, если бы я не нашел тебя по какой-то глупой случайности.

Я попыталась выдавить из себя слабую улыбку.

– Похоже, судьба выбрала тебя моим спасителем.

– Это не смешно. – Арчи поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах я увидела нескрываемое беспокойство. – Это не смешно. Мама и папа – твои тетя и дядя – упрекали себя. Они думали, что ты была там, чтобы оказаться ближе к своим родителям, и два дня не могли уснуть от боли, потому что считали, что ты слишком мало времени успела с ними провести. Вчера ты пропустила церемонию Хелены. Там так много всего произошло, а я мог думать только о тебе, и… – Он вздохнул. – Тираэль и Кора были крайне тихими, Ди, а это случается так же часто, как я забываю нанести лосьон для волос. Это было жутко. А я… – Он сглотнул, зажмурив глаза.

– Мне очень жаль, – прошептала я. – Мне так жаль, Арчи.

– Если бы я потерял тебя… – Его голос сорвался. Мое сердце тоже. Он сделал глубокий вдох и продолжил: – Если бы я потерял тебя, это было бы все равно что вырвать крылья у бабочки. Возможно, она смогла бы жить без них, но отныне это было бы для бабочки не более чем горьким наказанием.

У меня перехватило дыхание. И, словно подслушав мои мысли, Арчибальд внезапно поднялся и подошел ко мне. Мой пульс нарастал. Я сглотнула, но в горле пересохло от пыли. Я отчетливо видела каждое его движение. На его щеке заметила сажу над порезом. Я протянула руку, медленно, обдуманно – ожидая, пока он подаст мне знак, допустим ли этот жест для него. Пока Арчи ничего не делал, а просто с приоткрытыми губами смотрел на мой палец широко распахнутыми глазами, я осторожно провела по ране. Он не отпрянул. Не сдвинулся ни на миллиметр.

– Я хочу быть честной с тобой, – тихо сказала я. – Не потому, что я думаю, что ты этого заслуживаешь, а потому, что я доверяю тебе, Арч. – Он ждал, затаив дыхание. Я сделала глубокий вдох. – Я пытаюсь выяснить, кем был мой отец.

Он нахмурился.

– Ательстан Бернетт.

Я убрала палец и посмотрела на акриловую картину с изображением моих родителей на стене.

– Я хотела докопаться до сути.

– Почему?

– Потому что… – Я прикусила нижнюю губу. – Мне кажется, что я другая, Арч.

– Потому что ты не сражаешься?

Я покачала головой. Мои локоны взметнулись над белой подушкой, словно пылающее пламя.

– Я чувствую в себе силу, которая таит тьму.

– Но у тебя нет силы. – Арчибальд уставился на меня. – Твоя церемония провалилась.

– Потому что я так хотела.

– Что, прости?

Я задержала дыхание, прежде чем рассказать ему о том, что скрывала от всех с детства.

– Я предала Верховных, потому что боялась того, что бушевало во мне.

Он растерянно моргал.

– Ты… предала Верховных?

– Я знаю, о чем ты думаешь, но я прошу тебя выслушать меня, Арчи. – Я смотрела на него с отчаянием. – Пожалуйста.

Он скрипнул зубами. Я заметила неудержимый гнев в его миндалевидных глазах, но в то же время и любопытство. Арчи едва заметно кивнул, и я продолжила.

– Папа был невралгиком. Мама – эмпатом. Вся родословная Гринбладов состояла из эмпатов. Но по мере развития наших способностей, когда каждый из вас интуитивно осознавал, с чем может установить связь, со мной было совсем по-другому. Я постоянно слышала шепчущие голоса, видела тени, которые окружали ауру. Иногда я чувствовала взрывную волну вокруг себя, и каждый звук приглушался, пока я ощущала, что стою между мирами. Я не могу это описать. Но я была так напугана, Арчи. И напугана до сих пор. Со мной что-то не так. И я хотела выяснить, что.

Арчибальд очень долго не произносил ни единого слова. Тишина начинала душить меня. С каждой секундой молчания паника во мне нарастала. Наконец Арчи повернул голову.

– Верховные бы это поняли. – Он фыркнул и покачал головой. – Они были бы готовы помочь тебе, как и всем нам, Ди.

Я знала, что он отреагирует именно так. Все это время я знала об этом. И все же какая-то крошечная часть меня надеялась, что он поддержит. Предпочтет меня Высшим.

– Ты не можешь этого утверждать, – прошептала я. – Они способны на жестокие поступки, Арчибальд. Они…

– Достаточно! – Он приподнялся и беспокойно задышал. Под воротником его свитера появились красные пятна. – Я не потерплю, чтобы кто-либо из членов моей семьи плохо отзывался о Верховных в моем присутствии. Даже если речь о тебе, Диди.

– Арч… – Я использовала всю силу, чтобы вытащить себя из кровати с балдахином, ухватившись за косяк. Мои ноги дрожали, но мне все же удалось подойти к нему. Но, когда Арчи внезапно оказался так близко, я не знала, что еще сказать.

Я потерялась в его темных веснушках, тонком носу и ровных чертах лица. Я потерялась в красоте своего кузена и забыла, что такого рода желания были для нас запрещены. Его глаза выглядели словно темные изумруды. Как будто я созерцала красоту ночи прямо перед тем, как должна была разразиться буря, которую, как я знала, невозможно предотвратить. Но мне все равно. В тот момент мне было наплевать на все. Я обхватила его лицо и прижалась губами к его губам.

Арчибальд с трудом дышал. Я почувствовала его удивление. Но я также чувствовала, как он отдавался мне. По телу Арчи прошла дрожь. Моя сила очень отчетливо ощущала это. Я почувствовала облегчение. Из него вырвался тихий звук. Это прозвучало как удовлетворенный вздох. Поцелуй длился два удара сердца. Две чудесные, парализующие секунды, которые отправили меня в полет сквозь немыслимые сферы. Это были самые прекрасные секунды в моей двадцатидвухлетней жизни.

Пока Арчи не оттолкнул меня от себя. Я пошатнулась. Его глаза были широко распахнуты. Словно в трансе, он ощупал свои губы. Я могла только стоять и смотреть, как шок проникает в потрясающие черты лица Арчи. Осознание того, что он был со мной, разрушило часть его красоты. Часть нашей красоты.

– Что это значит, Ди? – Его голос был всего лишь тихим дуновением. – Почему…

– Ты тоже это чувствуешь, Арчи. – Мое дыхание было учащенным. – Скажи мне, что я не ошиблась. Скажи мне, что я оказалась права, предположив, что почувствовала твое желание. Что я не выставила себя дурой… Что я… – С каждым моим словом его шок сменялся гневом. Я сглотнула. – Арчи?

– Ты ошиблась. – Его голос был жестким. – Между нами ничего нет. Никогда не было. Клянусь богами, ты моя двоюродная сестра, Дидре, и это, – он указал пальцем между собой и мной, в то время как его губы пренебрежительно скривились, – отвратительно.

Что-то ценное разрушилось во мне. В поисках опоры я потянулась к цепочке, которую он мне подарил.

– Арчи…

– Тебе следует держаться от меня подальше. – Он сделал несколько шагов назад. – Я ничего не скажу Верховным о твоем предательстве, потому что ты часть моей семьи. И я также буду молчать о твоих запретных чувствах. Но ты должна… – Арчибальд врезался в мой туалетный столик. Красные пятна поползли по его щекам. Он снова и снова водил рукой по своим волосам. Его дыхание было сбившимся. – Не подходи ко мне близко. Я буду молиться богам, чтобы изгнать из тебя дьявола, Ди.

Я задыхалась, потому что чувствовала, что теряю почву под ногами. Его слова были подобны ржавому мечу, безжалостно пронзающему мою грудь. У меня не было времени хоть что-нибудь ответить, потому что Арчибальд развернулся и исчез. Дверь захлопнулась прежде, чем я успела как следует осознать, чего лишилась в течение последних нескольких минут.

В тот момент мне стало наплевать на все. Я почти чувствовала, как в моих глазах погас свет. Мир был несправедлив. С тех пор как я родилась, жизнь наказывала меня. Пришло время отомстить ему.

Я узнаю, кто я такая, даже если это будет последним, что мне суждено сделать в этой жизни. Я – Дидре Гринблад, и отныне никто не смеет контролировать мою жизнь.

И любой, кто встанет у меня на пути, познает, что такое настоящий страх.

Хелена

Брат и сестра Бернетта смотрели на меня. Они могли быть близнецами. Я чувствовала, как по спине бежал холодок по мере того, как Тираэль разглядывал меня. Но, как ни странно, это было приятное ощущение. Я почувствовала покалывание в области живота. Несмотря на трудности и пытки, перенесенные во время церемонии, я чувствовала себя… хорошо. Что произошло? Профиль Тираэля был последним, что я видела перед тем, как меня разбудили меланхоличные звуки их мелодии в прошлой спальне Жислен.

Кораэль бросила на брата долгий, проницательный взгляд. Как будто она хотела ему что-то сказать. Или более того: предупредить Тираэля о чем-то. Но о чем? Обо мне? Вряд ли я представляла какую-либо опасность.

Наконец Кора собралась и покинула зал. Когда она проходила мимо меня, ее губы сложились в слабую улыбку, но она не коснулась глаз Кораэль. Эта улыбка выглядела печально.

Наступила тишина, прерываемая только потрескиванием огня в камине.

– Привет. – Голос Тираэля звучал грубо. Как всегда. Это было всего лишь одно слово, но внезапно в моей душе вспыхнуло теплое чувство, и я почувствовала, как по щекам разливается жар. Ти сидел на стуле у пианино, его льняные брюки, покрытые коркой грязи, были закатаны на лодыжках. На ногах у него были черные сапоги на твердой высокой подошве. Шнурки на ботинках развязаны, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Под тканью я разглядела надпись в виде шрамов, которые теперь красовались и под моей ключицей. SEA KA ZTERAK. «Я сильный».

– Учитывая количество журавлиного порошка, которое я тебе дал, я думал, что ты проспишь до полудня.

Я нахмурилась.

– Журавлиный порошок?

– Снотворное.

– Ах. Ну, я, наверное, просто странная… – Я сделала несколько шагов по комнате, осматривая богато украшенное, изысканное крыло, чтобы прогнать неприятное урчание в животе. – Натаниэль был со мной.

– И он просто так отпустил тебя?

– Он спал.

– Натаниэль не хотел, чтобы мы присматривали за тобой. Дедушка хотел забрать тебя домой.

Я подняла бровь, разглядывая причудливый орнамент на пианино.

– Но он смирился с этим.

– Да. – Тираэль издал тихий смешок. – Обычно я получаю то, что хочу.

Я закатила глаза, но улыбнулась. Потом я посмотрела на него.

– Что случилось? После того… когда ты…

– Я поговорил с Мирой, – сказал Тираэль. – В общем, она отпустила тебя.

– Просто так?

– Просто так.

– Я так не думаю. Зачем ей это?

Ти приподнял уголок рта в кривой усмешке.

– Обычно я получаю то, что хочу.

– Тираэль… – Пальцами я игралась с лентой своего халата. Мой взгляд остановился на его жилистых предплечьях. Я разглядывала каждую ниточку мышц под чернилами татуировок, которые покрывали почти всю кожу. – Они видели метку. Они… – Я на мгновение сглотнула, вспоминая тот момент. – Баба Гринблад была вне себя. Мира пытала меня. И ты хочешь сказать, что они просто отпустили меня, потому что ты так хотел?

Какое-то время он ничего не отвечал. Под глазами Тираэля залегли глубокие фиолетовые тени, и его лицо тоже казалось изможденным. Скулы отчетливо выступали. Только золотистые глаза казались такими, как будто в них еще было достаточно света. И о чем они мне напоминали?

– Мира была в долгу передо мной. Я имел право потребовать этот долг во имя богов. Ты не поймешь этого, Хелена. Ты не знакома с нашими обычаями.

– И что задолжала…

– Не спрашивай, – прервал он меня. – Я не буду говорить об этом. Тебе придется довольствоваться тем, что ты жива. – Он вяло улыбнулся. – Этого достаточно, не так ли?

– Да. – В моей голове все еще чувствовалось какое-то туманное жужжание. – Наверное. – Я не знала, было ли это следствием исцеления или отголоском пыток Миры. Все, что я знала, это то, что Тираэль погрузил в хаос все мои ясные мысли. Сердце билось в бешеном темпе, пока я смотрела на него. – Есть кое-что, что я должна тебе сказать.

– Хорошо. Я давно в курсе, что я потрясающий.

– Тираэль.

– Хорошо, я серьезен. Рассказывай, малышка Иверсен.

– Когда я встретила Морриган, она сказала мне…

– Что я избранный и спасу мир. Я знаю. Это нормально, если ты потрясена. Моя близость может быть очень волнующей и…

– Ты можешь заткнуться хоть на минуту?

– Нет. Боюсь, тебе придется самой заткнуть меня, Хелена. – Он действительно только что сказал это? Да. Да, он сказал. О, боги. Теперь я ничего не могла поделать, кроме как смотреть в эти чертовски великолепные, полные губы, в то время как мое сердце бешено колотилось. Тираэль усмехнулся. – Но ты слишком застенчива для этого, не так ли?

– Я не стесняюсь.

Он наклонился вперед. В глазах Тираэля промелькнуло что-то озорное, прежде чем он прошептал:

– Докажи это.

Мой пульс ускорился. Все во мне жаждало сделать шаг вперед и положить руку ему на рот. Я хотела, чтобы его губы коснулись тонкой кожи моей ладони. Одна только мысль об этом привела меня к таким волнующим чувствам, о которых я до сих пор не подозревала.

– Подожди, я помогу тебе. – Тираэль схватил меня за руку, и внезапно я оказалась у него на коленях. С широко расставленными ногами. Мне не хватало воздуха. Его лицо было прямо напротив моего. Я почувствовала свежий аромат хвои и корицы, но также и что-то еще. Что-то напомнило мне об арене. И о горьком железном запахе крови. Это было странное сочетание, но оно ему подходило. Аромат соответствовал Тираэлю на все сто процентов.

– Теперь твоя очередь, – прорычал он.

Короткие прерывистые вздохи вырывались из моего рта. Я неловко сидела на нем, положив руки на плечи Тираэля, и была не в состоянии справиться со своими эмоциями. Вообще, я была крайне неспособна на что-либо, особенно ясно мыслить, пока… нечто чрезвычайно твердое в его штанах не прижалось к моим трусикам. И Тираэль прекрасно отдавал себе отчет в том, что он там делал. Я заметила быстро бьющуюся артерию на его шее. Я увидела румянец, который залил его бледные щеки.

– Вперед, малышка Иверсен, – пробормотал Тираэль. Он поднял руку. Он… он просунул ее в проем халата. Мгновение спустя кончик его пальца скользнул по моему животу, посылая волны удовольствия по всему телу. Тираэль посмотрел на меня так, как будто просил разрешения. Мой затуманенный взгляд был достаточным ответом. А также похотливый звук, который сорвался с моих губ.

Дыхание Тираэля раздавалось над моим ухом.

– Заставь меня замолчать.

– Что… что ты там делаешь?

Его палец прошелся по корсету. Это было одновременно вожделением и пыткой, потому что я хотела, чтобы он пошел дальше, исследуя мою чувствительную кожу.

– Касаюсь тебя. – Он издал тихий смешок, который скользнул по моей коже. – Очевидно.

– Но почему?

– В конце концов, почему бы и нет? – Он совсем немного пошевелился, но этого движения было достаточно, чтобы усилить давление его лучшей части на мое самое чувствительное место. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы подавить стон. – Хочешь, я объясню тебе суть похоти, малышка Иверсен?

– Мне и в самом деле стоит заткнуть тебя.

Он усмехнулся.

– Я жду.

Я глубоко вздохнула, подняла руку и… положила ее ему на рот. Мое сердце подпрыгнуло в груди, когда я почувствовала тепло его губ. И вдруг кончик его языка провел по моей коже. Мои глаза расширились, но я не сдвинула руку ни на миллиметр. Я хотела, чтобы он сделал это снова. Клянусь богами, я так чертовски этого хотела.

– Ты только что лизнул меня, Тираэль?

– Я и в самом деле сделал это.

– Разве ты не находишь это мерзким?

– На самом деле нет. Как там говорится? – Кончик его языка повторил движение. Я чуть не сошла с ума. – «Я лизнул, это мое»?

– Я не объект, который мог бы кому-то принадлежать.

– Однозначно нет.

Инстинктивно я крепче прижала свои бедра к его, усиливая давление наших прикосновений. Он прижался к моим трусикам. Между моих бедер пульсировало, и я почувствовала, как становлюсь влажной. Очень влажной. Это не ускользнуло и от Тираэля. Его губы растянулись в улыбке. Он обхватил мою руку и оторвал ее от своего рта.

– Твоя рука довольно холодная. – Тираэль завел мои пальцы под ткань своей рубашки и положил их на твердые, теплые мышцы живота. – Но это и неудивительно.

– Почему? – спросила я, затаив дыхание.

– Потому что все тепло сосредоточено в этой части тела. – А потом он потерся о… мою промежность. И ухмыльнулся. Тираэль на самом деле ухмылялся, в то время как я теряла контроль над своим рассудком. Я впилась ногтями в его кожу и застонала.

– Ах, вот как. – Казалось, он забавлялся. Но и запыхался тоже. – Это был я? Подожди. Я попробую еще раз.

Тираэль снова потерся об меня. На мгновение я закрыла глаза, обхватила его бедра и прижалась к нему крепче. И снова застонала. На этот раз даже громче. Тираэль ответил похотливым звуком, который лишил меня всех чувств. На этот раз я потерлась об него, прекрасно осознавая, что мои трусики соскользнули в сторону от этого движения. Мне было все равно. Честно говоря, я даже жаждала этого.

– Какая ты влажная, – прошептал он. Клянусь богами, почему его слова так действовали на меня?

– Это не так, – тихо возразила я, сама не зная почему.

– Что же тогда это? – Он засмеялся. Это пронзило меня до глубины души. Или до самого сердца. – Вот и все, Хелена.

– Тише.

Лицо Тираэля наклонилось вперед. И вдруг кончик его языка коснулся моей нижней губы. Я царапнула его по коже на бедре и начала двигаться быстрее. Его пах уперся прямо между моих бедер. Я ахнула, хватая ртом воздух. Зрачки Тираэля расширились от похоти.

– Если ты хочешь, чтобы я держал язык за зубами, ты должна…

Я поцеловала его. И, черт возьми, он был прав. Это было все. Прикосновение Тираэля было мягким. Он был нежным и сильным. Ти прикасался ко мне так, как будто я была драгоценной. Как будто я была перышком в его руках, которое он пытался защитить.

Мои пальцы скользнули вверх по его мускулистой груди, в то время как пальцы Тираэля обхватили мое лицо. Я не могла уловить ни одной ясной мысли. Я могла только чувствовать. Я медленно двигала губами, потому что хотела распробовать каждое прикосновение, чтобы никогда больше его не забыть. Но похоть поднялась до немыслимых высот, и внезапно я больше не могла этого выносить.

Я наклонила голову и углубила поцелуй. И Тираэль отреагировал мгновенно, как будто только этого и ждал. Он тихо и грубо застонал мне в губы. Я наслаждалась тем, как пульсирующее желание нарастало между моих ног. Он был прав. Я была влажной. Даже больше. Я была близка к кульминации, и все это только потому, что мы поцеловались. Святая дева Мария.

– Хелена, – пробормотал Тираэль между прикосновениями, и это слово, этот звук моего имени из его уст, он лишил меня всякого дыхания.

Я положила руку ему на шею и усилила давление наших поцелуев, продолжая тереться об него. Клянусь богами, я ничего не могла с собой поделать. И Тираэль тоже. Он прижимал свою эрекцию ко мне в устойчивом ритме, подстраиваясь под мои движения, скользя по каждой части моего тела и задерживаясь немного дольше на свежем шраме на груди. Тираэль просунул язык между моими губами, и я захныкала от удовольствия, проводя ногтями по его шее. Меня охватили чувства, которых я никогда раньше не испытывала. Даже близко ничего похожего. И когда его твердый пах снова прижался ко мне, все внутри меня внезапно сжалось.

Я вцепилась пальцами в плечи Тираэля, поцеловала его, позволила вырваться стонам, которые эхом раздались в высоком зале, и прижалась лбом к его лбу, когда не могла больше терпеть. Тираэль тоже цеплялся за меня. Мы смотрели друг на друга с широко распахнутыми глазами и открытыми сердцами; и я знала, я знала, что он был так же поражен, как и я, так же удивлен, как и я, когда похоть взяла над нами верх.

Он снова поцеловал меня, полный страсти и интенсивности, полный тепла и желания, когда я почувствовала его на себе, и тут волна захлестнула меня. Я достигла кульминации, закинула голову назад и застонала.

Тираэль рассыпал поцелуи по моей шее – все более быстрые и более хаотичные. И вдруг он нежно укусил меня за кожу над плечом, прижался ко мне, замирая в движении, пока не… клянусь богами, он кончил! Тираэль издал хриплый стон, и я почувствовала, как ткань его льняных брюк намокла на обнаженном месте под моими трусиками.

Он кончил в брюки. Из-за меня. Из-за того, что мы только что сделали. И я даже не могла подумать о том, что это значит, потому что внутри меня клубился тяжелый туман, отражающий мой собственный кульминационный момент.

Я прислонила голову к нему и заметила, что мое дыхание подстраивалось под быстрые и суматошные движения его груди. Я только что занялась сексом, даже не занимаясь сексом. С Тираэлем! О боги.

Следующий момент произошел так быстро, что я едва успела его осознать. Тираэль схватил меня за талию, поставил на пол и поднялся на ноги.

– Этого не должно было случиться.

– Что? – Я моргнула. – Почему нет?

Он расстроенно провел рукой по волосам, взъерошив их.

– Мы не можем… делать это… Это только все усложнит.

– Что именно все усложнит?

– Вот это, что произошло между нами. – Он сглотнул и пристально посмотрел на меня. – Я не тот, кого нужно любить, Хелена. Я тот, кто разрушает души. – Я видела, как беспокойно он дышал. – Как только ты открываешь мне свое сердце, ты делаешь себя уязвимой. Ты станешь беззащитной передо мной. И поверь, малышка Иверсен: ты не хочешь этого.

Тираэль уже собирался уходить, когда я спросила:

– А что если все-таки хочу?

Медленно Тираэль повернулся., Его лицо было искажено болью.

– Не делай этого. Прошу.

– Что?

– Не считай меня хорошим. – Он сглотнул. – Потому что я не такой. Я уничтожу тебя. Я должен был… – Он выругался. – Мне следовало прекратить эту близость раньше. Ты мне не подходишь, и я так же не подхожу тебе.

– Я не… Какая чушь! – Мой голос эхом разнесся по залу. На моих пальцах вспыхнуло пламя, которое я раздраженно стряхнула. – Разве сейчас тебе не было хорошо, Тираэль?

– Это не имеет никакого отношения к делу.

– Это, черт возьми, не так! – Я подошла к нему. Он отпрянул назад. – О нет, Бернетт, ты сейчас посмотришь на меня! – Я схватила его за воротник рубашки и посмотрела на него снизу вверх. – Ты говоришь, что мы не подходим друг другу. Почему? Как ты можешь говорить такие вещи, когда все, что мы переживаем вместе, приятно? Если твоя близость приятна, если твои… наши прикосновения…

– Прекрати.

– Но…

– Нет. – Тираэль обхватил мои запястья и оторвал руки от своей рубашки. Прикосновение было значительно нежнее, чем его жесткие черты лица. – Я не создан для того, чтобы любить. Я сброшу тебя в пропасть, если ты подпустишь меня слишком близко. – Он сделал паузу. – Я уже делаю это.

– Что ты имеешь в виду?

Крылья его носа раздулись. Область под глазами Тираэля приобрела красноватый оттенок, как и кожа вокруг его губ. Как будто он плакал без слез.

– Кора была права. Я не должен был этого делать. Это было глупо.

– Что было глупо, Тираэль?

– Все. – Он сжал челюсти, сделал шаг вперед и посмотрел на меня сверху вниз. Его невероятная красота поражала меня.

– Тебе нельзя. В меня. Влюбляться. – Он судорожно втянул воздух. – Обещай мне, Хелена.

Я никак не отреагировала.

Он повторил:

– Обещай мне это!

Я вздрогнула.

– Я бы пообещала тебе целый мир, Ти. – В моих глазах блестели слезы. Я смотрела в его золотистые радужки, на густую черную линию ресниц, и ощущала бесконечную грусть. – Все. Но не это.

По его лицу скользнула тень.

– Почему нет?

Я колебалась. Затем я потянулась к его пальцам и наклонилась вперед. Мои губы скользнули по его бархатистым губам. Он не оттолкнул меня. Я почувствовала, как по Тираэлю пробежала дрожь.

– Что, если я уже давно выбрала тебя?

Он перешел на какой-то странный шепот. Я чувствовала его возбужденное дыхание на своей коже. Медленно Тираэль высвободил свои пальцы из моих ладоней.

– Тогда, – сказал он очень тихо, почти угрожающе, – ты приняла неправильное решение, Хелена Иверсен.

Он ушел, оставив меня ни с чем, кроме пустых мыслей и глухого чувства в сердце, которое открылось и было безжалостно растоптано за это.

И я все еще ничего не рассказала ему о своей силе.

Эмилль

Дождь барабанил по оконному стеклу. Я лежал раздетый рядом с первым министром, обнимая ее за талию и прислушиваясь к тихому дыханию. Ее рука лежала на моем животе, пальцем она водила по твердым линиям четко очерченных мышц.

– О чем ты думаешь? – спросила она.

О рыжеволосом ангеле с длинными ногами и кукольным личиком без всяких изъянов, с большими зелеными глазами и темпераментом, которого хватит, чтобы уделать десять воинов.

Изобель была у меня дома. Она присматривала за Элин, потому что у Дидре не было времени. Честно говоря, это меня беспокоило. У Дидре всегда было время. За последние пять лет не проходило ни дня, чтобы она не присматривала за Элин. И я чувствовал себя полным придурком, потому что я наплел Дидре, что мне нужно сделать кое-что срочное, а она велела позвать Изобель. Если бы она узнала, что я сбежал, чтобы перепихнуться с женщиной, которая была значительно старше ее, Иззи обезглавила бы меня. Совершенно точно.

– О чем-то, что я прочитал в твоей библиотеке. – Я повернулся на бок, чтобы нежно поцеловать ее.

– Ты был там? – Она подняла брови. – Когда?

– На днях, на твоем празднике. Глупое совпадение. Я искал туалеты, и как только я оказался там, больше не смог уйти. – Я одарил министра обезоруживающей улыбкой. – Твоя коллекция книг впечатляет.

– Какую именно книгу ты имеешь в виду?

Мой взгляд скользнул к черному обсидиану на ее шее. Что-то было не так с этим камнем. От минерала исходила странная аура, которая щекотала мою кожу, словно тонкие волоски. Или, скорее, это напоминало крошечные уколы булавкой.

– История майора Томаса Вейра. – Я приподнял уголок рта в кривой усмешке. – Неужели тебя интересует эта глупая шотландская сказка?

Первый министр не ответила. Ее губы сложились в узкую линию, а между бровями образовалась глубокая складка. Палец женщины остановился над моим пупком.

– Я не понимаю, каким образом тебя это касается, Эмилль.

– Ничего особенного, – произнес я. – Дело в том, что я уже давно очарован его историей, но, похоже, никто не разделяет со мной этого энтузиазма. Когда открыл книгу, меня охватила определенная радость от того, что я наконец нашел кого-то, кто разделяет мой интерес. – Я нежно убрал прядь с ее лба. – Ты нравишься мне все больше и больше, Элид.

Она вздохнула.

– Ну хорошо. Я думаю, что могу тебе доверять.

– Разумеется.

Первый министр смочила губы кончиком языка, взвешивая свои следующие слова.

– До меня дошли слухи, что майор все еще может находиться среди нас. И я всегда была более любопытной, чем следовало бы для хорошей жизни. Я правительница этой страны и хочу знать, кто творит зло на моих землях. Будь то призрак или нет. – Она взмахнула рукой. – Возможно, тебе это покажется смешным, но только глупец мог бы предположить, что люди – единственные существа, живущие на этой планете.

Мой внутренний хаос давал о себе знать. Я тренировал его, как всадник свою лошадь для выездки на высшем уровне. Он знал, когда ему нужно что-то делать. И только сейчас моя способность к эмпатии в считаные секунды почувствовала ложь Элид. Или, скорее, ее полуправду. То, что она сказала, являлось правдой, но важной части не хватало.

Мне пришлось заставить себя не смотреть в сторону скрытой за деревянной обшивкой двери. Магия, которая пульсировала за обоями, давила на меня уже целый вечер. И то, как она сжала мое горло, подсказало, что это не было простым волшебством. Что темные искали в спальне первой леди-министра Шотландии?

– Я согласен с тобой, – сказал я.

Она улыбнулась. Я воспользовался моментом, чтобы проникнуть в ее разум. Внутренним взором я представил ее йоркширского терьера Квентина, который возился с почтальоном в саду. Я представил себе его пронзительный лай, похожий на тот, который раздался, когда я вошел на днях в дом. Я с удовлетворением наблюдал, как замедляются движения министра. Она прищурилась. Я подкрепил свою мысль, представив, как почтальон бьет собаку, после чего она визжит. По моим вискам пробежало покалывание, когда я вбил эту мысль в кору головного мозга первой леди-министра. Затем я отключил связь.

Внезапно она выпрямилась.

– Ты это слышал?

– Да. – Я изобразил театрально шокированное выражение лица. – Думаю, это была твоя собака.

Первый министр выбралась из простыней, натянула нижнее белье и надела халат. Ее ноги с педикюром спрятались в роскошных шлепанцах, прежде чем она бросила на меня встревоженный взгляд.

– Мой бедный Квентин! Почтальон любит замахиваться на него газетой.

– Тогда тебе следует поторопиться, пока твой кровожадный пес не вонзил в него зубы. – Я одарил ее кривой ухмылкой. – «Дейли Стар» не стали бы ждать ни дня, чтобы опубликовать этот скандал в своем журнале среди колонки самых сочных сплетен.

– О, «Дейли Стар». – Элид фыркнула и закатила глаза. – Если я получу их в свои руки… – Она бросила на меня быстрый взгляд. – Подожди здесь. Я скоро вернусь.

– Разве я могу не дождаться тебя?

– Ах, ты. – Она усмехнулась. – Когда вернусь, я хочу, чтобы ты был готов к следующему раунду.

– Мне нравится, что ты такая властная.

Хихикнув, она выскользнула из комнаты. За считаные секунды я натянул на себя одежду и бросился к противоположной стене. Было приятно поддаться магии. Я открыл дверцу и проник в заклинание-шифр. Это было легче, чем в первый раз, потому что магия азлатов запоминала каждое исполнение. Каждое заклинание было похоже на звено в цепочке, которое тянулось за следующим. Оно больше никогда не исчезало из воспоминаний.

Заклинание, наложенное на скрытую стену, было мощным, но не непосильным. Если бы оно принадлежало майору Томасу Вейру, я бы не смог с ним тягаться. Но в этом заклинании были пробелы. Оно было выполнено небрежно, словно новичком, плохо разбирающимся в магии. Прямо как мы с Тираэлем в детстве во время обучения у Верховных.

Я преодолел вибрацию, нашел ядро и расшифровал его, чтобы отменить заклинание. Дверь запульсировала. Загремела. Не прошло и секунды, как красные обои треснули, когда квадратный проем со скрипом распахнулся.

Я ухмыльнулся.

– Поддалась наконец. – Я вынул свой солнечный камень из кармана брюк. – Ox solaris. – Сразу же загорелся яркий свет, и его лучи залили убежище.

Я нахмурился. Не знаю, чего я ожидал, но определенно не свернутого куска пергамента. Присмотревшись повнимательнее, я остолбенел. В дальнем углу лежала горсть таких же камней, какие носила на шее первый министр. Что это все значило? У меня было совсем немного времени, чтобы разобраться в сути дела. Я должен был действовать, и немедленно.

Я быстро схватил пергаментный свиток. Он был запечатан. Я знал, что должен забрать его, позвать своего геральчиро и исчезнуть. Но, как часто это бывало с разумными решениями, я намеренно их игнорировал. Bljersk, мне было слишком любопытно. Я быстро вскрыл печать из красного свечного воска, развернул благородную на вид бумагу и прочитал. Уже первые несколько строк ощущались как железный кулак, вонзающийся в плоть и раздирающий внутренности. Черты моего лица перекосило. Бумага начала дрожать в моих руках. Это не могло быть правдой. Это…

Дверь приоткрылась. Вошла Элид. Я застыл на месте. Ее взгляд скользил от меня к пергаменту и обратно. И она… усмехнулась.

– Теперь, к сожалению, мне придется тебя убить, понимаешь?

О боги.

Я действовал быстро. В тот момент, когда Элид вытащила пистолет из ящика своего туалетного столика, я развернулся, схватил ее за руку и дернул вниз. Она взвыла, когда ее локоть ударился о край ящика. Он сломался.

– Ты ублюдок! – Она схватила пистолет другой рукой и прицелилась в меня. – Они на моей стороне! Они убьют тебя, если ты что-нибудь со мной сделаешь!

– О, никто не убьет меня, Элид. – Я хотел проникнуть в ее сознание, но этот трюк был слишком опасным, пока она направляла на меня ствол пистолета. – И ты тоже нет. Будь честна с собой: ты этого не хочешь. Тебя сведут с ума постоянные кошмары, в которых ты будешь слышать мои крики, потому что ты станешь той, кто оборвал мою жизнь. Я был добр к тебе, Элид. Я делал тебя счастливой. Ты не сможешь забыть этого. Чувство вины прикончит тебя. Ты…

– Замолчи! – Пистолет в ее руке дрожал. Передо мной возникла сюрреалистическая картина: она стояла передо мной в своем утреннем халате и шлепанцах, сжимая «глок» обеими руками. Лицо министра исказилось. – Другого пути нет. Ты не должен был узнать о планах!

Меня тошнило. Если бы она нажала на курок и действительно убила меня, никто бы никогда не узнал правды. Я пошевелил пальцами, собирая молекулы воздуха, чтобы уплотнить их.

– Ты сказала, что доверяешь мне, – продолжил я. – Если то, что там написано, правда… Что мне делать с этой информацией? Почему я должен ей верить?

Элид истерически рассмеялась.

– Ты прекрасно знаешь, что это правда. Ты ненормальный, Эмилль. Ты такой же, как они! В противном случае ты бы никогда не смог получить этот документ.

Туше. Воздух окружал меня, словно защитная стена, пока я брал его под контроль. Мои пальцы работали безостановочно. Было трудно сосредоточиться на Элид и в то же время управлять своей силой.

– Я не такой, как они, – покачал головой я. – Я лучше.

– О, конечно. – Она фыркнула. Я почувствовал, как на ее шее в бешеном темпе забилась жилка. – Самоуверенный, как никогда. Но я знаю, кто вы, Эмилль. И каждый из вас – одно и то же грязное чудовище!

– Грязное чудовище, которое только что оттрахало тебя до потери сознания. – Я сцепил руки за спиной, чтобы собрать воздух в единое целое, и ухмыльнулся. Ее губы дрожали от гнева. – Если это так, то почему ты хочешь быть похожей на нас?

– Потому что это несправедливо! – Она визжала, как фурия. Капли слюны разлетелись по воздуху. – Я – власть Шотландии! Это я должна обладать всеми этими способностями, а не такие недостойные существа, как вы!

И Элид… нажала на курок. Я вскинул руку, повелевая своей стихией, и изо всей силы направил волну воздуха к ней. И я попал. Порыв ветра отшвырнул пулю в противоположном направлении. Прошла лишь доля секунды, в течение которой Элид в шоке распахнула глаза, прежде чем пуля вонзилась ей в горло.

Первый министр погибла на месте. Ее кровь окрасила светлый халат в красный цвет. Она сочилась большой лужей вокруг ее тела, которое я за несколько минут до этого довел до оргазма.

Мне стало плохо. Я нарушил закон. Убил человека. Если об этом узнают Верховные, я поплачусь своей жизнью.

До меня донеслись крики. Торопливые шаги приближались. У меня не оставалось времени. Я наклонился, сорвал цепочку с шеи мертвой женщины и потянулся за другими камнями, которые лежали в тайнике. Затем я толкнул сквозняк в сторону окна. Оно разбилось на тысячу осколков. Я свистнул Буру, но, собираясь запрыгнуть на выступ, остановился. Я не мог оставить Элид здесь. Мы спали вместе. При вскрытии в ней обнаружили бы мои следы. Что означало… О боги.

Я игнорировал желчь, поднимавшуюся во мне, когда прижимал к себе тело Элид. Она была еще теплой. Хлопки крыльев вызвали сильные порывы воздуха в спальне, когда мой геральчиро появился за окном. Я прижал первого министра к своей груди и запрыгнул на выступ.

Дверь распахнулась настежь. Рев пронесся по комнате. Я не стал оборачиваться. В тот момент, когда садился на своего летучего дракона, я услышал выстрел. Бур улетел. Но было слишком поздно. В следующее мгновение мои мысли окутала тьма, и я рухнул на летающее существо.

В меня попали.

Тираэль

– Ты выглядишь так, как будто темный тебе на лицо нагадил.

Я поднял глаза и посмотрел вверх. Силеас села напротив меня и поставила свой поднос на обеденный стол. Ее волосы сияли в свете огромных газовых люстр, свисавших с потолка, чтобы компенсировать темноту, создаваемую пасмурной погодой снаружи. Камрин последовала за ней, опустив глаза, и в нескольких футах от нее Изобель направила свой поднос к столу Хелены. Я некоторое время наблюдал, как она ковыряется в своих спагетти.

– Устал.

– О, да ладно. Мы азлаты, – сказала Силеас. – Нас учили обходиться малым количеством сна. Не неси чушь.

– Я не прекращаю удивляться твоему словарному запасу, несмотря на то что нас учили классическому языку, Силеас.

– Я провожу слишком много времени с земными.

– Особенно с земными мужчинами, – пробормотала Камрин. Силеас усмехнулась. – Вы бы удивились, узнав, как они умеют веселиться. Может быть, тебе стоит наконец попробовать это, Кам.

Она вскинула брови и указала подбородком на одинокого парня за соседним столиком, чьи сальные волосы падали ему на лоб, а щеки украшали гнойные кратеры.

– От меня не ускользнуло то, как ты пялишься на Гарольда целую вечность. Он интересует тебя даже больше, чем твои странные грецкие орехи.

Камрин сильно покраснела.

– Это неправда.

– Я твоя сестра-близнец, Кам. Ты ничего не можешь скрыть от меня. – Крайне неловким жестом Силеас положила себе в рот пирожок. – Так же как и я от тебя.

– Что с Изобель? – Я откинулся на спинку стула и прищурил глаза. – Она выглядит опечаленной.

Близнецы повернули головы.

– Она беспокоится за Эмилля.

– Что с ним? – Мое сердце неприятно подпрыгнуло. – Что-то случилось?

– Не то чтобы случилось… – пробормотала Камрин. – Он не вернулся со своей вчерашней поездки.

– Что?

– Изобель присматривала за Элин. Он собирался вернуться той же ночью, но… – Она пожала плечами. – Он не появился. Дидре сменила Изобель утром.

Я расслабился.

– Это типично для Эмилля. Он часто задерживается в своих вылазках.

Силеас кивнула.

– Это так. Только Изобель очень беспокоится.

– Изобель всегда волнуется, когда дело касается его. – Камрин вздохнула. – Мне ее жаль.

– Мне тоже, – пробормотала Силеас. – Я его не понимаю. Изобель – это… Иззи. Она просто потрясающая.

– Иногда другие причины перевешивают. – Мой взгляд был прикован к Хелене. Она склонилась над листком бумаги, который, как я подозревал, был нашей работой. Сегодня мы получили их обратно. К нашему удивлению, профессор Робертсон даже оценил эту работу. Самым высоким баллом. Естественно.

– Ты все еще говоришь об Изобель или о себе, Ти? Я уже начала задаваться вопросом, что ты потерял в столовой.

– Мои интересы не имеют значения.

– О, Ти, – вздохнула Силеас. – В течение многих лет ты жертвовал собой ради всех. Ты дерешься так, как будто тебе все равно, если тебя убьют. И все уважают тебя за это. Мне просто интересно…

– Интересно что?

– Ну… – Она сунула в рот виноградину. – Когда ты начнешь понимать, что ты тоже нечто большее, чем просто машина для убийств? Глубоко внутри у тебя есть сердце, которое жаждет любить и быть любимым.

– Я любил, – произнес я. – Джейме. До того как темный убил ее.

– Я не думаю, что ты любил Джейме, – прошептала Камрин. Вскоре после этого она поежилась, как будто сказала что-то не то. Встретившись со мной взглядом, девушка скривила рот. – Прости меня! Просто связь с ней была следствием магии. И, когда Джейме умерла, эта связь исчезла. Не так ли? Если бы ты действительно любил ее, ты бы продолжал любить до сих пор. Настоящие чувства перевешивают даже десятилетия разлуки.

Последняя фраза была похожа на болезненный удар по моему животу. Это было больнее, чем когда-либо мог ударить любой темный. Я уставился на Камрин. Неужели она знала?..

– Ты слышал о первом министре? – спросила Силеас. – Если верить «Дейли Стар», она исчезла.

– «Дейли Стар» – это не что иное, как газетенка со сплетнями.

– Свидетель утверждает, что слышал выстрел на Шарлотт-сквер.

– «Дейли Стар» может… – Остальная часть фразы застряла у меня в горле, когда в следующий момент меня словно поразила молния. Мой шок послал предупреждающую магию, которая достигла и остальных. Изобель, Камрин, Силеас, Кораэль и я резко подняли головы. Мерлин, стоявший у буфета, уронил свой поднос. Секунды проходили как в замедленной съемке. Даже Хелена почувствовала, что что-то не так. Она неловко огляделась и потерла руки, как будто ей стало холодно.

– Что такое? – спросила Силеас.

Я посмотрел в окно.

– Что-то не так.

Кора подошла к нашему столику.

– Темные не могут быть здесь. Почему ты предупреждаешь нас, Ти?

– Разве вы этого не чувствуете? – Они покачали головами. Мое сердце подпрыгнуло. – Что-то происходит. Я чувствую… – Я схватился за сердце и скривил лицо. – Это проклятие.

– Какое проклятие? – спросила Камрин.

Я молчал. Мало кто знал о силах, которые паразитировали во мне. Но в тот момент я более чем отчетливо почувствовал, что мою силу использовали. Мышцы сердца сжались. В воздухе частицы материализовались в заметную ауру, похожую на след, ведущий из столовой.

– Пойдемте со мной. – Я встал и быстрыми шагами пересек помещение. Лишь смутно я заметил, как за мной последовали не только Камрин и Силеас, но и остальные.

На нас обрушился дождь. За считаные секунды волосы и униформа прилипли к коже. Чем ближе мы подходили к силе, тем более угнетающей она становилась. В какой-то момент каждый наш шаг ощущался так, как будто мы тащили за собой невероятную тяжесть.

– Тираэль, – пробормотала Кора после долгого молчания. – Мне не по себе от этого. Мы должны позвать Верховных. Или остальных.

Я проигнорировал ее. Верховные были последними, кого я хотел увидеть в тот момент. Кроме того, я не собирался терять время. Аура привела нас к Мертвым лесам. Когда в поле зрения появилась старая карусель с избитыми животными, меня охватила боль.

– Тираэль, – сказала Изобель. – Все в порядке?

Я стиснул зубы и кивнул.

– Хелена! – Я повернулся к ней. – Иди сюда!

Хелена осталась там, где была. Она спрятала руки в карманы пиджака и нахмурилась.

Я зарычал.

– Твои силы непредсказуемы. Оставайся рядом со мной, чтобы я мог защитить тебя. – Когда она все еще не двинулась с места, я крикнул: – Немедленно!

Наконец Хелена, спотыкаясь о листву, направилась вперед и подошла ко мне. Я протянул руку. Ее глаза были широко распахнуты. Она посмотрела на мои пальцы, потом снова на меня. Наконец Хелена переплела свои пальцы с моими. Я почувствовал, как сквозь меня прошел ветер, и на мгновение мне показалось, что я теряю почву под ногами.

– Что происходит? – услышал я голос Мерлина позади нас. – Что это за чувство?

– Сила, которая нам не знакома, – ответила Изобель.

Силеас сделала шаг вперед.

– Откуда она взялась?

Никто ничего не сказал. Но внезапно Камрин прошептала:

– Там! – Она указала пальцем на крошечный силуэт рядом с каруселью. Туман почти полностью поглотил ее. Я нахмурился. – Это что…

– Элин! – Изобель сделала шаг вперед. Маленькая девочка присела на четвереньки рядом с каруселью и рассматривала брюхо оленя. Услышав голос Изобель, она вздрогнула.

– О боги! – выдохнула Кораэль. Остальные тоже резко втянули воздух. Рука Хелены дернулась в моей.

Камрин ахнула:

– Что с ее глазами?

Они были черными как смоль. И, когда ее взгляд впился в мой, я как будто почувствовал страх маленькой девочки в своем теле. Элин не понимала, что с ней происходит. И я тоже мало знал об этом. Я просто знал, что это ненормально. Даже для нас, азлатов.

Элин открыла рот. С каждой секундой он раздвигался все дальше и дальше, пока полностью не раскрылся. Ее клыки были острыми как бритва.

Мерлин выругался.

– Какого…

И тогда Элин испустила крик, который был не из этого мира. Такой высокий, такой пронзительный, что у меня зазвенело в ушах. Сила звуковых волн заставила всех нас упасть на колени. Противостоять им было невозможно. Земля начала вибрировать. Я крепко сжал руку Хелены, сосредоточившись исключительно на том, чтобы не отпускать ее.

– Тираэль! – закричала она, и когда я поднял глаза, то понял причину: из брюха оленя выползло огромное, ненормальное и тоже черное как смоль существо. Его тело выглядело как панцирь, который вот-вот лопнет, черная голова была значительно меньше. У этой твари был зазубренный хоботок.

– О боги, – сказала Кора. – Это… клещ?!

– Ixod Veritas, – выдохнула Камрин.

Хелена дрожала.

– Простите, что?

– Разве ты не помнишь? Клещ истины, – опередил я Камрин, не отрывая взгляда от жирного существа, которое все еще вылезало из внутренностей оленя. – Существо из Круачейна.

Внезапное осознание и паника отразились в чертах Хелены.

– Но как это возможно? – Голос Мерлина едва заметно дрожал. – Согласно нашему учебнику истории, эти существа ползают только по узлам древа Авалона.

– Это дерево, ветви которого простираются по всем мирам? – спросила Хелена.

Я кивнул.

– И оно здесь? – Хелена огляделась. – Где?

Элин все еще кричала. Я прижал руки к ушам.

– Узловое пересечение! Элин… должно быть, открыла его!

– Только высшие существа и боги могут открыть его! – прокричала Силеас сквозь шум. – Что здесь происходит?

На дальнейшие предположения времени не оставалось, потому что в этот момент все тело гигантского клеща рухнуло на землю. Удар заставил упасть и Элин. Ее крик стих, но клещ… Элин сосредоточилась на нем, как будто повелевала им.

Кора задыхалась.

– Что теперь?

– Теперь, – начал я, и мои ноги отяжелели как свинец, когда я поднялся. – Теперь мы атакуем.

Дидре

Жасмин увядал в моих руках. Мне нужны были ноты этого аромата, чтобы распространить их по коттеджу. Рейвен не могла выделить много цветков, и я не хотела просить ее о большем после того, как она практически не произнесла ни слова во время исцеления. В камине огонь пожирал последние остатки человеческого тела, конечности которого я собственноручно разрубила и сожгла. Отсутствие эмоций при этом напугало меня больше, чем сам факт. Каким-то странным образом этот акт удовлетворил меня.

Бутоны цветков поникли, пока я вдыхала их аромат. Я подняла нос и принюхалась, но едкий запах трупа все еще чувствовался. Я как раз собиралась посвятить себя последнему цветению, когда обмякшее тело зашевелилось на импровизированном диване. Я сразу же оказалась рядом с ним.

– Эмилль? – Я сжала его руку. – Ты слышишь меня? – Привлекательный эмпат заморгал. Вяло он приоткрыл веки.

– Дидре? – Его голос звучал грубо. – Что… что случилось?

Я сглотнула.

– Ты был на волосок от смерти, Эм.

Он нахмурился. Со стоном Эмилль выпрямился и посмотрел вниз на свой обнаженный торс, вокруг которого была намотана прочная повязка.

– Рейвен была здесь?

Я кивнула.

– Бур высадил тебя и первого министра возле твоего коттеджа и так ударил хвостом по двери, что она чуть не слетела с петель.

Он слабо усмехнулся.

– Это мой мальчик.

– В любом случае, я нашла тебя. Я спрятала министра и вызвала Рейвен.

– О нет. – Он застонал. – Я думаю, она ненавидит меня.

– Она ненавидит нас всех.

Эмилль недоверчиво поднял бровь.

– Тебя тоже?

– Меня особенно.

– Что ты…

– Я не спрашиваю о твоих причинах, и ты не должен спрашивать о моих, Эм.

Некоторое время он наблюдал за мной. Но в конце концов Эмилль пожал плечами и осмотрел свой дом.

– Где она?

– Министр? – Он кивнул. – Я сожгла ее.

Его голова крутилась так быстро, что я боялась, что мне придется снова позвать сюда Рейвен.

– Что?

– Она была мертва, Эмилль. У тебя на все свои причины, а я тебе доверяю. Ее нужно было устранить.

Он уставился на меня.

– Кто ты и что ты сделала с Дидре?

Я пропустила его вопрос мимо ушей и встала, чтобы принести ему чаю.

– Надеюсь все, что ты натворил, того стоило. И что ты не оставил никаких следов.

– Стоило. Я… – Внезапно он вздрогнул и принялся теребить одеяла, которыми я его укутала.

– Ты ищешь это? – Я взяла свиток пергамента с обеденного стола и подняла его. – Тебе повезло, что он оказался во рту Бура. Он немного обслюнявлен, но в остальном…

Эмилль широко распахнул глаза.

– Ты читала это?

– Разумеется, я читала. – Я взяла старый глиняный кувшин, вернулась к дивану и налила ему чай. – И я хочу знать, что это, черт возьми, значит.

– Что это, черт возьми, значит? – Уголки его рта подергивались. – Безрассудно смело. – Он вскинул брови. – Мне нравится.

– Заткнись и отвечай, Вудворд. Правда ли то, что там написано?

Он выглядел измученным.

– К сожалению, да.

– Народ тьмы заключил договор с первым министром? – Эмилль кивнул. Я не могла в это поверить. Моя рука дрожала, когда я подняла пергамент. – В нем говорится, что они обещают ей бессмертие, если получат помощь правительства Шотландии при заселении пещеры Спар.

– Что ж, они солгали. Очевидно. Самое заветное желание людей – это вечная жизнь. Темным достаточно было просто показать свои силы, и первый министр уже поверила им.

– По крайней мере, это объясняет, почему министр целую вечность сопротивлялась размещению военных в городах Абердиншира. Она знала о темных и даже позволяла им убивать людей. – Я задумчиво прикусила нижнюю губу. – Но как насчет пещеры Спар? Что находится в ней? И для чего им было нужно правительство?

Эмилль потягивал свой чай. Снова и снова он бросал быстрые взгляды на огонь и морщил нос, когда в воздухе витал едкий запах трупа. Из-за особой связи с этой стихией ему, должно быть, было труднее избежать запаха, чем мне.

– Я подозреваю, что они что-то там скрывают. Темные появляются в нашем мире только после наступления сумерек. Возможно, им нужен кто-то, кто мог бы занимать эту должность в течение дня.

Я медленно кивнула.

– Что объясняет, почему охота в последнее время стала спокойнее. В Тихом Ручье их гораздо меньше, и по всему Абердинширу охота на врагов также прекратилась.

– Верно. – Он сделал еще один большой глоток и провел рукой по волосам. Его широкие бицепсы напряглись. Можно было понять, почему Изобель влюбилась в него. И, вероятно, в эту секунду Эмилль погрузился в мои мысли, потому что его лицо исказилось. – Она о чем-нибудь в курсе?

– Изобель?

Он кивнул.

Я покачала головой.

– Я сменила ее до того, как Бур принес тебя. Когда она вернулась позже, я сказала, что ты еще не вернулся.

– Хорошо. – Его плечи расслабились. – Это… хорошо.

– Да. – Я отложила пергаментный свиток в сторону. – Она плакала.

– Что?

– Когда я заменила ее. Я почувствовала, что ее что-то угнетает, и, когда обратилась к ней по этому поводу, было похоже на то, как будто в Изобель прорвалась плотина.

– Почему?

– Разве это не очевидно?

Сразу же его черты стали резкими. Он спрятался под плотной маской, как и каждый раз, когда я пыталась заговорить с Эмиллем на эту тему.

– Она знает, как у нас обстоят дела.

– Да, она это знает, – ответила я. – И я думаю, что вчера наступил момент, когда она наконец приняла это.

– Что ты имеешь в виду?

– Она сказала, что больше не может этого терпеть. Эта вечная надежда. Она хотела бы двигаться дальше. И я это понимаю.

Эмилль уставился на свои колени. Его серые глаза стали странно темными и какими-то… пустыми.

– Да. Она должна это сделать.

– Эм. – Я положила руку на его плечо. – Если ты что-то к ней чувствуешь, тебе следует…

– Нет. – Пустое выражение в его глазах исчезло. Он выбрался из-под одеяла, встал и надел брюки и свитер. – Изобель приняла правильное решение. Она должна найти кого-то, кто достоин ее.

– Ты достоин ее, Эм! Если не ты, то кто?

Но, прежде чем он успел ответить, меня охватило ледяное, движимое силой чувство давления. Это выбило меня из колеи. Эмилль посмотрел на меня.

– Что это? – спросила я.

– Что?

– Это… чувство.

Он выглядел сбитым с толку. Но потом…

– Дидре. – Эмилль посмотрел на меня расширенными от шока глазами. – Где Элин?

– Я… я отвела ее к Эверстоунам. Тара должна была присматривать за ней. Что…

Но дальше я не успела договорить, потому что Эмилль уже убежал.

– Bljersk! – Я сорвала с крючка его кожаную куртку, одним быстрым движением накинула ее на себя и последовала за ним прямо в жестокий шторм.

Загремел гром. Природа кричала.

Тираэль

Это был первый раз, когда я столкнулся с Ixod Veritas. На набросках из наших учебников истории они выглядели не так отвратительно, как в реальности. Из их панцирей сочилась черная кровь темных, на телах которых они дружно паразитировали.

Темные глаза в виде пуговиц осматривали окрестности. Однако, в отличие от остальных, я был не шокирован их видом, а скорее радостно возбужден. Эта штука была решением всех моих проблем. Клещи древа Авалона были известны тем, что сообщали истину тому, кто мог их победить. Вне зависимости от того, о чем шла речь, они бы ответили.

Хелена задыхалась.

– Мы должны убрать оттуда малышку!

– Эта малышка, – сказал я, издав безрадостный смешок, – управляет той штукой, Хель.

Она сдавленно выругалась. В этот момент клещ атаковал. Позади меня зарычала Силеас. Я почувствовал сильное давление воздуха. Не прошло и секунды, как комодский варан выпрыгнул вперед. Силеас разинула пасть, собираясь впиться зубами в жирное тело, но клещ оказался быстрее. Он прыгнул на голову Силеас. И снова Элин издала один из своих пронзительных криков на уровне звуковой волны. Камрин зашипела. Слух кошек был значительно тоньше, чем наш. Силеас, напротив, была ящерицей. Ее орган слуха отфильтровывал высокие звуки. Она воспользовалась моментом, стряхнула клеща и отбросила Элин в сторону своим хвостом. Маленькая девочка закричала, когда из ее рук внезапно вырвались светящиеся энергетические шары. Она яростно швыряла их вокруг себя.

– Что за?.. – Я соединился со своей стихией, как Камрин, которая превратилась обратно, и Изобель. За считаные секунды мы обнаружили молекулы падающего дождя. Мы собрали отдельные капли вместе, и по воздуху пронесся гигантский залп воды. Энергетические сферы погасли прежде, чем успели кого-либо поразить. Но отвлекающий маневр достиг своей цели: клещ навис над Камрин, раскрыл свою слизистую пасть и…

– Не трогай ее, скотина! – Мерлин увернулся и метнул огненный шар в пасть существа. Оно взвыло и упало навзничь.

Я воспользовался возможностью, чтобы затолкать Хелену за дерево.

– Оставайся здесь! Не двигайся, пока все не закончится!

Она цеплялась за грубый ствол, кивала, широко раскрыв глаза и приоткрыв губы. Хелена казалась застывшей. Я быстро вращал рукой, передвигаясь, пока на расстоянии не увидел, как дождь превратился в бурный водоворот. Незадолго до того, как добраться до клеща, я направил воду в мою сторону. Она обрушилась на нас, как ураган, унося с собой камни и ветки, и устремилась к клещу. Существо задыхалось и булькало.

Я ухмыльнулся.

– Тони, уродец.

– Тираэль! – закричала Изобель. – Берегись!

В мгновение ока я обернулся. Невероятно яркий свет ослепил меня. Энергетический шар Элин светился. Он набирал мощность с каждой секундой, в то время как ее крик становился все пронзительнее. Мои глаза расширились, но, прежде чем я смог сформулировать четкую мысль, водяной ураган оторвался от клеща и затопил летящее солнце. Рядом со мной тяжело дышала Камрин, высоко подняв руки.

Я изогнул бровь.

– Я бы не подумал, что ты на это способна.

– Рада стараться.

– Круто, Кам! – Силеас тоже вернулась в свой истинный облик. Она смеялась. Но звук застрял у нее в горле, когда клещ набросился на девушку.

– Силеас! – воскликнула Кора. Она повернулась, ударила ботинком по лошади-карусели и отломала от нее тяжелый шест. Моя сестра перепрыгнула через поваленное бревно. Дождь струился по ее телу, пряди черных волос Коры прилипли ко лбу и щекам. Она подняла свое оружие и замахнулась. Но панцирь клеща был как резиновый. Слабое давление заставило Кору отступить.

Под склизким телом монстра Силеас боролась руками и ногами. Время от времени показывалось ее лицо, когда она судорожно хватала ртом воздух. Кораэль зарычала, уронила шест и пошевелила руками. Земля под нами начала вибрировать. Элин потеряла равновесие и упала. При этом она ударилась головой о карусель. Мне тоже было трудно держаться на ногах.

Мерлин прикрывал свою сестру, Камрин снова превратилась в кошку и бросилась на клеща. Она зарычала, как дикий хищник, и вонзила когти в панцирь. Я пытался разглядеть Хелену сквозь проливной дождь. С трудом пробирался по дрожащей земле, пока не добрался до высокого дуба. Но ее там уже не было.

– Bljersk! – Эта женщина никогда не могла сделать то, что ей говорили. – Хель!

Мой крик потонул в оглушительном грохоте, когда земля содрогнулась под движениями Кораэль. На клеща обрушился оползень.

– Силеас! – закричал Мерлин. – Она все еще под этой штукой!

Моя сестра стиснула зубы.

– Убирайся оттуда, Кам!

Кошка подняла глаза. Когда она заметила лавину из земли, ее зеленые глаза расширились. Она спрыгнула с панциря. В последнюю секунду Кора вскинула руки. Разрыхленная земля поднялась вверх. Словно гигантский шар из грязи, она устремилась к клещу и целеустремленно ударила по его телу сбоку, не задев Силеас. Клещ скатился с тела оборотня и приземлился на свою спину. Он жалко шевелил в воздухе волосатыми лапами. Силеас задыхалась.

– Это, – сказала она, сплевывая на землю и вытирая рот, – было более отвратительным, чем секс с Джорджем Ньютоном, пускающим слюни, когда он кончал.

Я огляделся по сторонам. Куда, черт возьми, подевалась Хель? Разорванный облачный покров посылал дождь на землю. Я вытер лицо и попытался разглядеть два ледяных голубых глаза, но… ничего.

В следующий момент очень многое произошло одновременно.

Элин поднялась на ноги. Крик, прорвавшийся сквозь дождь, был громче и пронзительнее, чем ее предыдущие атаки. Каждый из нас резко прижал руки к ушам. Звук заставил кошку-сфинкса упасть на землю рядом со мной. В руках Элин образовался солнечный шар, который пульсировал и был пронизан мерцающими вспышками. Когда он достиг размера стога сена, я услышал чей-то рев.

– НЕТ! – Эмилль. Он бежал к нам вдоль Тихой реки. Летели брызги грязи. Позади него я различил более четкий силуэт. Мгновение спустя ее рыжие локоны взметнулись в воздух. Дидре. – Вернись к себе, Элин! Ты знаешь, кто ты такая! Ты не хочешь этого! ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ ЭТОГО!

Но Элин не ответила. Черные глаза девочки были прикованы к растущему солнцу в ее руках. Время, казалось, остановилось. Над нами грохотал гром. Вдалеке сверкнула молния, осветив южную часть Тихого-Ручья.

Внезапно Мерлин бросился вперед. Он отбросил Изобель в сторону, пробежал мимо клеща, перепрыгнул через упавшее бревно, запрыгнул на карусель и схватил большой кусок лошади, которую расколола Кора. Выражение его лица было решительным, когда он подбежал к маленькой девочке.

– НЕТ! – Эмилль достиг нас в тот момент, когда Мерлин поднял свое орудие и швырнул в Элин. Но, прежде чем он попал ей в голову, острый осколок разлетелся вдребезги. Мерлин не успел даже моргнуть, как взрывная волна отшвырнула его от девочки с такой силой, на которую никто из нас не был способен. Он спиной ударился о карусель и упал на землю. Все взоры обратились к Эмиллю, который смотрел на Мерлина свысока, подняв руки и с безумным выражением лица. Его грудь быстро поднималась и опускалась. Но потом…

Элин выпустила свой огромный солнечный шар. Жара была невыносимой. Мою кожу опалило. Это был конец. Вот так мне и суждено умереть. Мне, Тираэлю Бернетту – самому могущественному азлату своего возраста, павшему от рук пятилетней девочки. Как только я подумал о том, не ждет ли нас с Хеленой более мирная судьба в Авалоне, нас поглотила тьма.

Тишина.

– Я мертва? – услышал я голос Силеас, доносящийся из темноты.

– Будь это так, было бы довольно хреново. По крайней мере, я представляла себе Авалон более красочно.

– Я так не думаю, – пробормотала Изобель. – Чернота исчезает. Видите? Там полосы.

– И идет дождь. – Судя по голосу, говорила Камрин. – В Авалоне нет дождя. Ни в Тир-на-Ног, ни в Круачейне.

– Я тоже вижу полосы, – произнес я.

Было похоже, будто по воздуху плыли тонкие черные струйки. С каждой секундой они все сильнее растворялись. Спустя еще мгновение я увидел Дидре. И испугался. У меня перехватило дыхание. Я уставился на свою кузину. Черные вены пересекали ее изуродованное прыщами лицо. Из правого уголка ее рта текла капля, похожая на смолу.

– Дидре, – выдохнул я, и мои глаза расширились. – Что… – Моя фраза оборвалась сдавленным хрипом, когда тяжелая вонючая тварь набросилась на меня сзади.

Кораэль закричала.

– Тираэль!

Я прижал руки к волосатому пузу клеща, но его пасть была всего в миллиметре от моей головы. Длинные черные струйки слюны стекали по мне, пока он пытался ухватить меня своими клыками. Я не мог добраться до его нервов, потому что существа Кручейна не обладали ими. Они полностью состояли из темной магии. Я попытался соединиться со своей стихией, но моих сил не хватило. Проклятие пожирало меня больше, чем когда-либо. Руки сжались в кулаки. Я больше не мог удерживать клеща. Я был слишком слаб.

Его зубы впились в мое плечо. Я закричал. Жжение, наполнявшее тело, было невыносимым. Я почувствовал, как яд наполняет мои вены. Их травили.

Внезапно воздух прорезал какой-то звук. Буквально через секунду на меня брызнула темная кровь, когда заостренная ветка дерева вонзилась в круглую голову клеща. Я поднял взгляд и не поверил своим глазам.

– Ты только что… спрыгнула с дерева, Хелена?

Она выдернула ветку из головы клеща. Уголки ее рта, испачканного черной кровью, искривились в звериной ухмылке. Клянусь богами, это была самая привлекательная вещь, которую я когда-либо видел.

– Полагаю, малышка Иверсен только что спасла жизнь великому Тираэлю, не так ли?

Истерический смех вырвался из меня. Но сейчас было не время для разговора. Клещ был еще жив. Я чувствовал сердце под волосатым слоем его пуза. Рукой я ощупал землю. Дальше, давай, давай, давай, и – вот! Мои пальцы нащупали один из осколков разбитой лошади. Я воткнул его в пульсирующую точку на теле клеща. Воздух наполнился визгом.

Я выполз из-под него. Краем глаза заметил, как Эмилль склонился над съежившимся телом Элин. Мои внутренности горели. Яд клеща распространялся. На коленях я подполз к панцирю клеща и встряхнул его.

– Я победил тебя! – Дождь залил меня. Молния осветила небо. – Даруй мне истину, Ixod Veritas!

Прошли секунды, в течение которых ничего не происходило. В ожидании мое сердце бешено колотилось. Я с трудом справился с тем, что на мое раненое плечо легла чья-то рука. Тихие слова окутали меня. Я отвел взгляд и увидел рыжие кудри Дидре, свисающие с нее, как будто пропитанные водой. Чем интенсивнее становились ее слова, тем больше утихало жжение. Что, черт возьми, она там делала?

Внезапно клещ напрягся. Дидре отстранилась от меня. Существо завибрировало и раскрыло пасть. На пол изливались огромные потоки жидкости, похожей на смолу.

– Боже мой! – Хелена отшатнулась назад и врезалась в разбитую карусель, когда клещ пролетел по воздуху с невероятной скоростью. – Что за…

На мгновение я увидел лишь темную полосу, пока… Кора не закричала. Клещ нашел свою цель. Но не на земле, а…

На спине моей сестры. Волосатые ноги обвились вокруг ее худого тела.

– Тираэль! – Изобель подбежала ко мне через грязь, схватила за воротник моей униформы и встряхнула. – Неужели тебя покинули все добрые духи? Как ты мог это сделать? Как ты мог у клеща спросить правду?

– Чего…

– «Проси у меня правды, и я дарую тебе ее, но будь уверен, цена высока: я заберу твою любовь себе». Он использует душу Коры, чтобы поговорить с тобой! Как ты мог забыть об этом, черт тебя подери?

Ее слова лишили меня возможности дышать. Меня охватило головокружение. Я знал, чего потребует клещ. Все эти годы я знал это. Но в тот момент, когда меня охватила жадность, мысли мои были пусты. Я думал только об одном: о Безграничной силе.

Камрин положила одну руку на руку Изобель и осторожно отвела ее в сторону. Она посмотрела на меня в упор. Я заметил глубокую печаль во взгляде девушки.

– Ты должен требовать своей правды, Тираэль. – Она опустила веки. – Иначе твоя сестра умрет.

Иначе твоя сестра умрет. Нет. Никогда. Кора…

– И что с ней случится, если я… задам свой вопрос?

Мерлин отвел взгляд. Он не хотел мне отвечать. С лица Силеас капала грязь. Изобель всхлипнула.

– Этого никто не знает. – Эмилль поднял потерявшую сознание Элин к себе на колени и убрал ее волосы с веснушчатого лица. – Об этом никто ничего не рассказывал.

Дальнейших комментариев я уже не услышал, потому что в этот момент моя сестра открыла рот. Но голос, который разносился по воздуху, принадлежал не ей.

– Задавай свой вопрос!

Я сглотнул. Оцепенение парализовало мой разум. Мои чувства. Позади раздались шаги. Нежные пальцы сомкнулись вокруг моих. Хелена сжала мою руку. Влажный след, бегущий по моей щеке, был от дождя или от слез? Я посмотрел в пустые глаза сестры. В глубинах небытия я узнал ее детский смех.

А потом я представил его. Вопрос, который неделями доминировал в моих бессонных ночах.

– Где я могу найти Безграничную силу?

Тишина. Даже дождь стал беззвучным. Все затаили дыхание. Все пары глаз были устремлены на меня.

– Тираэль, – тихо сказала Изобель. – Чего…

– Ты же это не серьезно, – выпалила Силеас. – Ты…

Ее фраза потонула в нечеловеческом реве Кораэль. Мое сердце бешено заколотилось в груди. Как только я обрету Безграничную силу, я все исправлю. Я смог бы стать нормальным мужчиной. Проклятие было бы забыто.

– Безграничная сила, – прошипела Кора, пока клещ сосал из нее энергию. – Она пульсирует в золотом амулете слепой девушки, чье бессильное сердце прозябает в катакомбах пещеры Спар.

– Пещера Спар?

Клещ зашипел:

– На этом моя работа завершена!

Эмилль и Дидре одновременно ахнули. Они посмотрели друг на друга. Я сосредоточился на нем.

– Что вы, ребята, знаете?

Дидре колебалась, но Эмилль встретил мой взгляд и сказал:

– Первый министр была в сговоре с темными. Она заключила с ними договор охранять что-то… что-то в пещере Спар.

– Что? – Силеас застыла. – Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

– Ребята, это абсурд! – Изобель вытянула палец, указывая на клеща. – Это существо пожирает Кораэль! Клещ злой! И вы знаете, что написано в учебниках истории. Он открывает нам истину, но Ixod Veritas искажает ее в своих целях, желая ввести в заблуждение своего победителя!

– Это не имеет значения. – Я стиснул зубы и крепче сжал руку Хелены. – Правда есть правда.

– Ты нарушаешь закон, Тираэль! – Взгляд Мерлина был хищным. – И для чего? Чтобы убить нас всех?

Я сосредоточился на клеще.

– Верни мне мою сестру!

Тишина. Но вдруг Кора запрокинула голову к его шее и… рассмеялась. Волосы встали дыбом. У Хелены перехватило дыхание. Затем звук затих. Кора встретила мой взгляд безумной усмешкой.

– Прощай, брат.

– Что… – Я застыл на месте. – Кора, нет… – Я шагнул вперед.

– НЕТ!

Клещ поднялся и завис в воздухе. Я побежал. Хелена пыталась не отставать, но я вырвался. Прежде чем я успел даже приблизиться к своей сестре, клещ снова превратился в стремительную полосу. С пронзительным звуком она прорвалась сквозь шум дождя и исчезла в брюхе оленя, из которого вышла.

– НЕТ! – Я упал на колени, ударив ладонями о мокрую землю. Грязь брызнула мне в лицо. – Кора! Ко… Ко… – Мой голос сорвался. – КОРАЭЛЬ!

Мягкие руки обхватили меня. Знакомый аромат лепестков роз, смешанный с землистым оттенком битвы, ударил мне в нос. Хелена прижала меня к себе.

– Мы найдем ее, – говорила она снова и снова. – Все будет хорошо, Ти, все будет хорошо. Мы найдем ее. И даже если это будет последнее, что мы сделаем. Мы…

Я заставил себя высвободиться от объятий. Хелена упала на землю, но я не обращал на нее внимания. Не сейчас. Я бросился к оленю, сорвал его с шеста голыми руками и растоптал ногами. Не осталось ничего, кроме потрепанного пластика. Я снова рухнул на колени. Осколки впились в мою кожу. На этот раз я был уверен, что именно слезы текли по моим щекам. Плечи затряслись. Никто не произнес ни слова. Гром, раздавшийся в небе, был таким сильным, как мой собственный гнев. Когда я повернулся к остальным, во мне пульсировало ненавистное безумие.

– Мы уходим! – взревел я. – К пещере Спар. Немедленно!

– Тираэль… – Силеас дрожала. – Мы истощены. Мы…

Я осмотрел одного за другим. Мерлин уставился в землю. Изобель, кажется, терзали сомнения, но и она тоже выдохлась. Хелена подняла на меня глаза. Несмотря на то что у нее еще не было контролируемых способностей, она казалась решительной, и это было… это было безумие. Откуда у этой женщины взялось такое мужество?

Дидре шагнула вперед.

– Я пойду с тобой.

– Я тоже, – немедленно сказал Эмилль. Он поднялся на ноги, держа в руках обмякшую Элин. – Камрин. – Его взгляд скользнул по измученной девушке, которая только что снова превратилась в человека. – Не могла бы ты… отвести ее к Рейвен?

– Ты с ума сошел?! – Мерлин скривил лицо. – Мы убьем ее.

Эмилль зарычал.

– Тронешь хоть один волосок на ее голове, и я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не увидел дневного света, подонок.

– Ты спятил? – безрадостно рассмеялся он. – Этот ребенок чуть не угробил нас всех!

– Я позабочусь об этом, – сказал Эмилль. Никто не стал ничего возражать. Мы все знали, что это безумие. Но девочка принадлежала Эмиллю. И, когда он попросил нашего доверия, мы были готовы оказать его.

– Мы дадим тебе время, потому что мы семья, Эм. – Под моим сапогом хрустнула ветка. – Но я не собираюсь ставить под угрозу безопасность нашего народа. Разве ты не должен взять под контроль это… что бы это ни было, что живет в твоей дочери…

– Я сделаю это, – сказал Эмилль. На его челюсти дернулся мускул. Решительное выражение в серых глазах эмпата прорвалось сквозь пелену дождя. Он взглянул на Камрин. – Пожалуйста, Кам. Отведи ее к Рейвен.

Девушка-перевертыш кивнула. Под ее шагами чавкала грязь. Она прижала девочку к себе и пошла в сторону высоких башен.

Мерлин сделал шаг назад и поднял руки.

– Я пас. Что бы ни скрывалось в пещере Спар, я не хочу иметь к этому никакого отношения.

Никто не сказал ни слова, когда Мерлин тоже исчез.

– Что насчет остальных? – спросил я. – Каждый волен решать, как он того хочет. – Никто не пошевелился. Силеас решительно вздернула подбородок, Изобель скрестила руки на груди. Но кто меня действительно удивил, так это Дидре. Она сделала шаг вперед.

– Мы должны съесть вороньи лапки, прежде чем отправляться в путь. – Волосы Дидре обрамляли ее лицо, как буйная грива львицы. – Как уже говорила, я буду сражаться.

Я нахмурился.

– Но как, Ди?

Она сжала руки в кулаки.

– Вы, ребята, мало что знаете обо мне.

Губы Изобель раскрылись в удивлении. Силеас присвистнула. Я знал, что сейчас не время размышлять над ее откровением. Я кивнул и повернулся к Хель.

– Ты останешься здесь.

Она покачала головой.

– Ни в коем случае.

– Хель…

– Я пойду с тобой. – Ее голос был твердым. – Я могу помочь.

– Твоя храбрость достойна уважения, но это абсолютно самоубийственная затея. А у меня не будет времени защитить тебя, если дело дойдет до драки.

– Я могу сама защищаться.

– Ты остаешься здесь.

– Нет.

Я скривил лицо.

– Почему ты такая упрямая?

– Потому что я могу помочь. – Дождь безжалостно хлестал ее по лицу. Вдалеке сверкнула молния, осветив ее шрам от ожога. Хелена выглядела как проклятая воительница. – В трудную минуту моя сила уже брала верх, Ти. Ты это знаешь. И только что я снова почувствовала ее. Я могу с этим справиться.

– Ни за что в жизни. Ты будешь…

– Пусть она пойдет со мной, – подала голос Дидре. – Под моей защитой.

– И под моей, – вклинилась Изобель. – Теперь она одна из нас, Ти.

Я понимал, что они были правы. Но я не был готов. Не был готов потерять еще одного человека, который что-то значил для меня. Хелена вздернула подбородок.

– Ты не можешь решать за меня.

– Ладно. – Я повернулся к Хелене спиной. Боль, которая переполняла меня, когда я смотрел на нее, была слишком реальной. А сейчас мне это совсем не нужно.

Я посмотрел на остальных, сунул два пальца в рот и наблюдал, как они делают то же самое. В следующее мгновение наш пронзительный свист прозвучал в воздухе. Не прошло много времени, как мощные взмахи крыльев наших летучих драконов рассекли воздух.

Пора отправляться в путь.

Хелена

Мы не стали терять времени даром. Силеас одолжила мне одно из своих снаряжений для охоты, и я побоялась что-либо рассказывать Натаниэлю. Он, вероятно, набросился бы на меня, чтобы помешать уйти.

На протяжении всего бурного полета сквозь хлещущий дождь я задавалась вопросом, почему Тираэль искал артефакт богов. Для чего, Тираэль?

Этот полет был самым холодным в моей жизни. Несмотря на согревающую форму, я дрожала всем телом. Моя кожа насквозь промокла, волосы прилипли к лицу. Тираэль направлял Экзодию сквозь пронизывающий ветер. Его руки крепко обхватили меня. Дорога до острова Скай показалась мне чертовски долгой. Как раз в тот момент, когда я подумала, что мои пальцы вот-вот обледенеют, мы начали снижаться. Дорога под нами в бухте Западного побережья была узкой. Когтистые лапы Экзодии приземлились на гравий, и мы поспешно спустились, чтобы остальные могли последовать ее примеру.

– Нам повезло, что сейчас низкий уровень воды, – выдохнула Силеас. – В противном случае пришлось бы плыть.

– Или карабкаться по стенам, – добавил Эмилль.

– У нас не так много времени. – Изобель положила в рот воронью лапку. – До рассвета осталось совсем немного.

Я посмотрела на тропу, ведущую к узкому отверстию в морской пещере, и нахмурилась.

– Я читала, что эта пещера закрыта из-за аномального давления воздуха.

– Давления воздуха нет. – Тираэль поднял руку. Он медленно приближался к тому, что казалось ничем, пока внезапно не остановился. Его рука вибрировала. Воздух мерцал. – Магия. – Он посмотрел через плечо на остальных. – Шифрующее заклинание.

Силеас, Изобель и Эмилль подошли к стене. Мой желудок заурчал. Возможно, Тираэль был прав. Я еще не была готова. Проклятие! Я даже не осознавала, какой силой обладала. Но теперь было уже слишком поздно. В синхронном гуле остальные бормотали незнакомые мне слова. Перед их ртами возникла тонкая дымка, которая медленно сгущалась. Она собиралась в мутный туман. Тираэль скривил лицо в болезненной гримасе.

Дидре ждала рядом со мной. Она мягко взяла меня за локоть.

– Не волнуйся. Я чувствую то же, что и ты.

– Но, похоже, ты все-таки обрела свою силу. – Мой взгляд остановился на Тираэле. – И можешь ее применять.

– Путь – это цель, Хелена. – Она одарила меня слабой улыбкой. – Мы учимся этому изо дня в день, не так ли? Никто не совершенен с самого начала. И никто никогда не будет.

Я сглотнула.

– Как ты думаешь, что нас там ждет?

Дидре сфокусировала взгляд на узкой стене пещеры, расположившейся за мерцающим воздухом, в которой теперь прорисовывались темные трещины.

– Ничего приятного.

Я отвернулась и посмотрела на море. Шум вызвал у меня тошноту. Я быстро отвела взгляд в сторону.

– Шифрование требует платы, – сказала Изобель.

Эмилль кивнул.

– Я тоже это почувствовал.

– Да, но что? – спросила Силеас. – Там не было ничего…

– Сила, – прервал ее Тираэль. Нахмурившись, он посмотрел на потрескавшуюся стену. – Она требует, чтобы один из нас отказался от своих способностей, чтобы войти.

Силеас уставилась на него так, как будто он сошел с ума.

– Это будет настоящий отряд самоубийц, Ти.

– Она права. – Изобель согнула пальцы. – Это не сработает.

Тираэль медленно кивнул. Эмилль нахмурился.

– Я сделаю это, – сказала я. Все повернулись ко мне. Когда я приближалась к ним, под моими ботинками хрустел щебень. – Правда. Я просто хочу помочь.

Тираэль покачал головой.

– Ты не будешь взаимодействовать с этой магией, Хелена. – Его рука водила по мерцающему воздуху, изучая его. – Это слишком опасно.

– Но…

– Нет.

Наступила тишина, пока Эмилль внезапно не начал задыхаться.

– Мне неохота с тобой спорить, но Хелена могла бы помочь. Она все равно не может быть хорошим напарником в бою. – Он посмотрел на меня. – Без обид, Хелена. – Я улыбнулась. Он добавил: – И у нас нет другого выхода, если мы хотим выбраться отсюда живыми.

– Ти. – Голос Дидре звучал так сочувственно, что я буквально ощутила, как ее тон ласкает мою кожу. – Это просто заклинание шифрования. Никто не может причинить ей вред.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Тираэль опустил плечи и кивнул. Дидре одарила меня ободряющей улыбкой.

Я сделала глубокий вдох, сжала руки в кулаки и подошла к стене.

– Что мне нужно сделать?

– Призови пламя, – сказала Изобель.

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Мгновение спустя на моей руке взметнулось высокое пламя.

Силеас свистнула.

– Да ты учишься, девочка.

– Я все еще завидую тому, что вы, маги огня, можете вызывать стихию из ниоткуда, – пробормотала Изобель.

Тираэль протянул руку.

– Могу я?

Я кивнула. Он обхватил пальцами тыльную сторону моей ладони. Словно какая-то волна пронзила меня. Это было настолько сильно, что на долю секунды я почувствовала, будто меня сбивают с ног.

– Flamare accepta, – пробормотал он. – Flamare di Хелена Иверсен.

Струя пламени вспыхнула так, будто кто-то полил ее маслом. Я ахнула и в ужасе хотела отступить, но Тираэль крепко обхватил мое запястье.

– Не бойся, – прошептал он. – Я с тобой.

И действительно: мое сердцебиение успокоилось. Но уже в следующее мгновение грохочущий звук рассекаемого воздуха прервал наш зрительный контакт. Темные трещины расширились. На нас обрушился серебристый моросящий дождь. Я вытерла щеку тыльной стороной ладони. Серебристая краска переливалась на костяшках моих пальцев.

Тираэль втянул в себя воздух, испытывая его.

– Мы можем войти.

– На что бы мы там ни наткнулись, – произнес Эмилль, – не забывайте о нашей цели.

Изобель кивнула.

– Слепая девушка с ожерельем.

– Ты останешься со мной. – Тираэль взял меня за руку. Остальные прошли мимо нас, но он остановился, чтобы пристально посмотреть на меня. Тянущее ощущение в области живота стало сильнее. – Обещай мне, Хель. – Я кивнула. – Я хочу, чтобы ты сказала это.

– Обещаю. – Мой голос был твердым.

– Есть два входа, – услышала я слова Силеас. Я завидовала ее прямой осанке и особенно огромной сабле, которую она постоянно носила с собой. – Какой из них правильный?

– Левый, – сказала Дидре рядом со мной.

Мы протиснулись в узкий проход между каменными стенами, поросшими водорослями. Земля была грязной, наши ботинки хлюпали при каждом шаге, и было очень холодно. Я старалась не отставать от остальных, но чаще всех поскальзывалась на камне или теряла равновесие в иле. Становилось все мрачнее.

Я слышала, как Дидре рылась в своей сумке.

– Ox solaris!

Яркий свет залил пещеру. Стены были белыми. Иногда они отливали серым, как благородный мрамор. Тираэль проследил за моим взглядом.

– Залежи карбоната кальция. Месторождение полезных ископаемых. Одна из последних сталактитовых пещер, которая не использовалась в туристических целях. Стены блестят, как лед, потому что во время прилива морская вода затапливает их. Посмотри наверх.

Я подняла взгляд. С потолка свисали сверкающие сталактиты.

– Ты бывал здесь раньше?

– Однажды. – Взгляд Тираэля остановился на крутой винтовой лестнице перед нами. – Но это было целую вечность назад.

Мы снова отправились в путь. Но, как только добрались до каменной лестницы впереди, издалека раздался оглушительный грохот. Я вздрогнула. Голова Тираэля вскинулась вверх. Его взгляд затуманился.

– Что это было? – спросила Изобель. Она была уже в нескольких метрах от нас, опираясь одной рукой о стену пещеры.

– Я не знаю, – пробормотала Силеас. – Это звучало как…

Раздался второй грохот, за которым последовал глубокий жалобный крик. Мои колени обмякли.

– Было ли это…

– Да, – сказала Дидре. По ее лицу скользнула тень, несмотря на то что она держала солнечный камень. – Мы вовсе не одиноки в этой пещере.

Я провела рукой по лицу.

– О боги.

– Я с тобой. – Близость Тираэля согревала меня. – Пока твоя рука в моей, с тобой ничего не случится.

Жалобные крики усиливались по мере того, как мы поднимались по лестнице. Эмилль и Изобель шли впереди, за ними я и Ти. Замыкали шествие Силеас и Дидре. Но, как только Эмилль добрался до верха, я сразу – сразу – поняла, что что-то не так. В первый момент на их лицах отразился явный шок. Губы Изобель приоткрылись, и в ее глазах блеснули слезы. Но уже в следующую секунду она упала на колени и издала громкий крик. Эмилль повернулся к ней.

– Изобель! – Он наклонился и положил руки ей на плечи. – Что с тобой такое?

Но она только продолжала кричать. Тираэль побежал, потянув меня за собой. Когда я увидела то, что простиралось перед нами, у меня замерло сердце. Даже Изобель отошла на второй план. Там, в стенах над глубоким черным озером на дне, зияли глубокие дыры. Толстые железные распорки образовывали решетки перед ними, а на дне этих камер…

– О боги, – выдохнула Силеас, которая в этот момент подошла к нам. – Это люди?

– Нет, – пробормотал Тираэль. – Азлаты. Я чувствую их магию.

– Почему… – Но моя фраза застряла в горле, когда меня пронзила неописуемая боль. Как и Изобель, я опустилась на колени. Моя голова собиралась разорваться. Я прижала руки к вискам. Мой крик эхом разнесся по темному гроту.

– Хелена! – Тираэль обхватил мое лицо руками, но я не могла смотреть на него. Каждое движение причиняло боль. Я согнулась пополам, царапая пальцами каменистое дно. Ногти сломались. Силы тянули за мои конечности. И всего через несколько секунд Силеас, Тираэль и Дидре тоже упали. Пещера наполнилась нашими хриплыми звуками и криками. Только Эмилль стоял неподвижно, глядя на нас с перекошенным от шока лицом и растерянным видом.

– Что…

Но внезапно в его глазах появилось понимание. Он порылся в своей дорожной сумке. Мгновение спустя в его руке вспыхнули черные камни. Он сунул по одному в руку каждому из нас. Боль сразу же прекратилась.

Задыхаясь, я хватала ртом воздух, как будто моим легким десятилетиями не хватало кислорода. Остальные делали то же самое. Пот стекал по моей переохлажденной коже. Тираэль, шатаясь, поднялся на ноги.

– Святые небеса. – Мой взгляд скользнул по камню в руке. Большим пальцем я провела по гладкой поверхности. – Что это было?

– У меня есть предположение. – Тираэль указал на прутья решетки. Он тяжело дышал. – Вы видите белый слой на железных стойках?

Мой взгляд последовал за его взглядом. Я прищурила глаза, но на таком расстоянии почти ничего не было видно. Дидре сделала шаг вперед. Звук эхом отразился от высоких стен пещеры.

– Оккультный порошок. – Изобель и Силеас одновременно ахнули, в то время как Дидре добавила: – Я думала, это миф.

– Очевидно, нет, – произнес Эмилль.

– Что это? – спросила я.

– Оккультный порошок – это эссенция, производимая Одинокими сестрами. – Темные глаза Дидре сияли в свете Солнечного камня. Ее волосы пылали, как яростный огонь. – Сфера исследований азлатов. Он получен из сил некромантов. Само присутствие порошка приводит к тому, что жизненная энергия постепенно и очень мучительно истощается из нас. Наши силы оказываются заблокированы.

Рядом со мной вздрогнул Тираэль. Мне тоже стало холодно. Я посмотрела на сплющенные тела в клетках и почувствовала сильный укол в сердце. Как долго эти азлаты лежали там? Как долго они должны были предаваться этой боли, чтобы их тела теперь приняли ее и остались прозябать в летаргическом состоянии?

– Эти камни… – Эмилль перекатывал свой между пальцами. – Должно быть, они защищают от эссенции. Я нашел их у первого министра.

Ухмыльнувшись, Силеас склонила голову.

– Мы хотим знать, что ты сделал с первым министром. А, Эм?

Он не ответил.

– Это значит, что она бывала здесь, – сказал Тираэль. – Она с сочувствием смотрела на страдания и ничего не могла с этим поделать.

– Она хотела этих страданий, – возразил Эмилль. – В ее соглашении с темным народом говорилось, что она подтвердит слухи об атмосферном давлении на основании научных несоответствий и откажется от любых предложений по исследованиям пещеры, чтобы предоставить темным возможность уничтожить народ Света.

– Клянусь богами. – Силеас шумно выдохнула. – Если я заполучу в свои руки эту женщину…

– Боюсь, что я опередил тебя, – сказал Эмилль.

– Давайте поищем девушку. – Тираэль заглянул в бездну. Черное как смоль озеро мерцало между сверкающими стенами пещеры. – И спасем как можно больше азлатов. Он посмотрел на Силеас. – Возвращайся и подготовь геральчиро.

Силеас кивнула, затем повернулась ко мне.

– Держи. Я все время наблюдаю, какими глазами ты на нее смотришь. – Она сунула мне в руку свою саблю, прежде чем развернуться и на удивление элегантно скользнуть вниз по лестнице. Я держала в руках тяжелое оружие и была ошеломлена. Наверное, я бы скорее сама перерезала себе горло в драке, потому что понятия не имела, как управлять этой штукой. Тираэль, похоже, думал так же, потому что с недоверием переводил взгляд с меня на саблю.

– Мы должны поторопиться. – Изобель быстро заплела волосы в косу. – Когда наступят сумерки, нам не следует здесь задерживаться.

– Но как мы до них доберемся? – спросила я. С потолка посыпались обломки и с тихим плеском приземлились в глубокое озеро. – Мы не сможем разрушить эти решетки.

– Мы – нет. – Вызывающая усмешка появилась в уголках рта Тираэля. – Но для чего я послал Силеас?

В этот момент пещера содрогнулась. Я оглянулась и увидела огромные круглые глаза Экзодии. Она с любопытством осматривалась по сторонам. С каждым шагом, на который Силеас продвигала животное вперед, щелкая языком, крылья дракона ударялись о стены.

– Для нее здесь чертовски тесно! – выругалась Силеас. – Я не знаю, протиснутся ли здесь другие геральчиро!

– По очереди, – сказал Эмилль. – Бур привык к узким проходам.

Изобель кивнула.

– Магда тоже. Нам нужно как можно больше драконов, если мы хотим вытащить азлатов отсюда.

Дидре обеспокоенно посмотрела в сторону клеток.

– Их сотни!

– На одного дракона можно усадить как минимум семь азлатов. Один из них полетит вперед и вызовет подкрепление. – Тираэль огляделся по сторонам. – В одиночку нам не справиться. Понятно?

– В этом не будет необходимости!

Мое сердце пропустило удар. Голос, раздавшийся у входа, был мне слишком знаком. Там, прямо за Силеас, Натаниэль соскользнул с пятнистого летучего дракона. Дедушка сверкнул на меня глазами. Я никогда не видела на его лице такой ясности, как в тот момент.

– Ты думаешь, я не присматриваю за тобой, Хелена?

Я заморгала в растерянности.

– Но откуда…

В этот момент в пещеру влетел большой орел. Одним взмахом крыльев он преобразился. Буквально через секунду из-за спины Натаниэля высунулся маленький мальчик. Силеас вздрогнула и широко распахнула глаза.

– Макс?

Мальчик наклонил голову и пожал плечами, как бы говоря: «А что еще я должен был сделать?»

Силеас прищурилась.

– О боги. Твой отец убьет тебя, кузен.

– Вероятно, малыш только что спас жизни многих азлатов, которых нам пришлось бы оставить здесь, – выдохнул Эмилль.

Взгляд Тираэля скользнул за спину Натаниэлю и маленькому мальчику. Я проследила за ним и увидела силуэты нескольких азлатов, которые также сидели на своих геральчиро. Там были родители Тираэля и его брат Арчибальд, высокая женщина, поразительно похожая на Изобель, а также Жислен в розовом спортивном костюме и Соррел – мать Рейвен. Они штурмовали пещеру, как повстанцы штурмуют крепость.

– Остановитесь! – крикнул Эмилль, прежде чем они достигли лестницы. Он поднял вверх одну руку. – Вы не можете войти!

– Ты что, издеваешься надо мной? – Жислен откинула назад густые черные волосы и раскинула руки. – Я только что прилетела через чертов муссон, так что теперь собираюсь…

– Пещера наполнена оккультным порошком. – Тираэль нахмурился. Его голос был подобен щелчку выключателя. Черты лица остальных мгновенно изменились.

– Что? – Эльсбет протянула руку, чтобы удержать своего беспокойного геральчиро. – Тогда как вы можете быть там?

Я нерешительно подняла свой камень.

– С помощью этого.

– Что это такое? – Рыжеволосая женщина прищурила глаза. – Изобель, у тебя тоже есть такой?

– Да. Эти штуки, кажется, отражают действие порошка и…

– Дай мне свой! – Ее мать уже проталкивалась мимо Экзодии и поднималась по спекшейся лестнице. Черты Изобель заострились.

– Нет, мама.

– Что, прости?

Изобель скрестила руки на груди.

– Это моя борьба. Боги хотят, чтобы я это сделала.

– Это нелепо. – Ее мать уставилась на Изобель. – Ты ребенок!

– Я взрослая! – До сих пор мне не доводилось слышать, чтобы Изобель говорила таким расстроенным тоном. Легкая дрожь прослеживалась в ее голосе. – И я собираюсь довести это до конца, мама. – После этого она повернулась к ней спиной и пошла к краю обрыва.

Силеас повернулась к остальным.

– Вы ждите, а мы доставим вам пленных, и вы заберете столько, сколько сможете унести.

Мать Изобель зашипела. Большинство кивнули, но Натаниэль поджал губы и выступил вперед. В одежде для охоты он выглядел гораздо более грозным и могущественным, чем в своем потрепанном свитере.

– Согласен. Но Хелена поменяется со мной местами. – Его взгляд впился в мой. – У тебя слишком мало опыта.

– Он прав. – Дидре нежно сжала мою руку. – Иди.

Я сглотнула. Я знала, что они были правы, но все во мне хотело помочь. Я чувствовала, что разрушила так много всего, потому что моя мама… потому что она сбежала. Потому что все обвиняли ее. Потому что я не смогла ее спасти.

И вдруг я почувствовала пальцы Тираэля у себя под подбородком. Он поднял мое лицо и посмотрел прямо в глаза. Мой желудок сжался.

– Обычно мы с Натаниэлем не сходимся во мнениях. Но на этот раз я должен с ним согласиться: он прав, малышка Иверсен.

Медленно я кивнула. Прикусила нижнюю губу и постаралась запомнить каждый дюйм его лица, опасаясь, что, возможно, больше не увижу его. Выступающие скулы. Черные волосы. Кроваво-красные губы и, клянусь богами, эти чертовы глаза.

– Пообещай мне, что позаботишься о себе.

Он грубо рассмеялся.

– Я не создан для этого, Хелена.

– Да, – пробормотала я. – Я так и думала.

Он снова рассмеялся – очень тихо, очень нежно, и мне показалось, что мое сердце вибрировало. Затем Тираэль подтолкнул меня, и в следующий момент я, спотыкаясь, спустилась по каменной лестнице. Из больших ноздрей Экзодии на меня повеяло теплым дыханием.

Я добралась до Натаниэля. Он подтолкнул меня к Эльсбет, которая все еще боролась со своим геральчиро. Огромное животное беспокойно топало, прежде чем броситься назад, как испуганная лошадь. Эльсбет выругалась. Когда я обернулась, Натаниэль уже поднялся по лестнице и взял у Эмилля камень. Тираэль прыгнул на Экзодию. Центр пещеры был как раз достаточно широк для распростертых крыльев существа.

Я обхватила себя обеими руками и, затаив дыхание, наблюдала за этим моментом. Экзодия опустилась перед первой решеткой. Тираэль издал громкий звук, после чего Экзодия разинула пасть и ухватилась за прутья решетки. В следующий момент она вонзила в них клыки. Геральчиро покачнулась в сторону. Она с силой вырвала решетку из стены пещеры. Решетка приземлилась в черном озере.

– Клянусь богами, – услышала я шепот Арчибальда. Пошатнувшись, он сделал шаг вперед. – Все эти азлаты…

И он был прав. Они лежали друг на друге, как в братской могиле. Это было самое ужасное зрелище, которое я когда-либо видела. Их веки были полуопущены, а эти худые тела… Чувство, похожее на ледяную воду, затопило мои вены. Я почувствовала привкус желчи в горле и невольно потерла руки.

Тем временем Тираэль ворвался в камеру и поднял первые обмякшие тела на своего дракона. Когда на спине Экзодии больше не осталось места, она с размахом поднялась и полетела обратно через темницу. Летающее существо с грохотом приземлилось, пролетев мимо Бура. Теперь настала очередь Эмилля. Они работали как на конвейере. Один геральчиро заменял другого, чтобы передать бессильных жертв другим азлатам.

Я нервно посмотрела в сторону выхода. Скоро должны были настать сумерки, а мы не вывезли даже половины пленных. Когда Тираэль в очередной раз соскользнул с Экзодии, я заметила, что что-то было не так. Тираэль шатался. Его шаги больше напоминали шарканье.

– Ти. – Мне пришлось бежать – настолько далеко я была от него. Мои ноги горели, но я добралась до него как раз вовремя. Он упал мне на плечо. – Что происходит?

– Ничего. – Он задыхался. С трудом Тираэль оперся на меня, чтобы снова встать в вертикальное положение. Но он споткнулся. В панике я схватила Тираэля за руку, когда он почти потерял равновесие. Я прислонила его тело к стене и взяла за руки. Веки Тираэля опустились.

– Ти… – Я запнулась. – Ти, что случилось?

Арчибальд сделал паузу. Азлатка висела на спине его сланцево-серого животного – вялая и бледная.

– Брат! – В мгновение ока Арчибальд оказался рядом с нами. Он поддерживал Тираэля за руку. – Брат, что такое? Что с тобой?

– Ничего, – пробормотал Тираэль. Его кожа блестела от пота. Он выглядел так, как будто ему приснился кошмарный сон. – Скоро вернусь. – Его рука дрожала, когда он сунул ее в карман комбинезона, а мгновение спустя Ти положил в рот горсть вороньих лапок. Я была не на шутку обеспокоена. Но, прежде чем он успел ответить, ясный голос Эмилля эхом разнесся по пещере.

– Я нашел! Я нашел девушку, Ти!

Эти слова словно вдохнули жизнь в Тираэля. Его веки приподнялись. Он поджал губы и сжал руки в кулаки. Его решительный взгляд скользнул ко мне.

– Оставайся здесь. – Затем он собрал все свои силы, оттолкнулся от сверкающей стены пещеры и пополз к Экзодии.

Я не колебалась ни секунды. Я бы ни за что не позволила Тираэлю броситься в мистическое озеро с этого летающего дракона. Я побежала, но в следующее мгновение меня удержала твердая рука. Удивленная, я обернулась. Пальцы Арчибальда обхватили мое запястье.

– Отпусти меня!

Но Арчибальд не ответил. Он даже не обратил на меня внимания. Его взгляд скользнул по моему плечу, в то время как глаза Арчи стали огромными.

– Bljersk!

Я проследила за его взглядом. И то, что я увидела, заставило мое сердце пропустить удар. По всей пещере тянулись темные полосы, которые превращались… в темных. Их изуродованные лица казались радостно возбужденными. Время словно остановилось.

В панике я огляделась. Кроме Силеас, Изобель, Эмилля, Тираэля и меня, среди азлатов, которые пришли нам на помощь, остались только Арчибальд и Натаниэль. Последний уже находился в камере, окруженный темными. Один из них появился прямо позади Дидре.

Арчибальд прокричал, задыхаясь:

– Ди, будь осторожна!

Хватка, которой рыжеволосая воительница держала обмякшее тело азлата, ослабла. Она обернулась, но недостаточно быстро. Темный с пепельно-светлыми прядями волос запустил свою покрытую плесенью руку в ее пышные волосы и откинул голову Дидре назад. Он выхватил кинжал. Черное лезвие сверкнуло в свете ее солнечного камня, когда он прижал его к горлу Ди. Арчибальд, стоявший рядом со мной, затаил дыхание.

Я сделала единственное, что показалось мне разумным в тот момент: повернулась к Максу, ткнула пальцем в сторону геральчиро Арчибальда, нагруженного пострадавшими, и крикнула:

– Унеси их!

Маленький мальчик колебался всего секунду. Уже в следующее мгновение его курносый нос превратился в изогнутый клюв, а бледно-голубые глаза – в крошечные пуговки. В форме орла он отправил в воздух огромного летучего дракона, а сам парил над телами потерявших сознание, стараясь не дать им упасть. Легкий намек на облегчение охватил меня, когда орел и дракон удалились. Тем не менее эта крошечная часть надежды была подавлена в зародыше, когда я снова обернулась.

Темный позади Дидре хохотал, как обезумевшая гиена.

– Это будет весело!

Тираэль

Вот-вот все грозило превратиться в бойню. Мне это стало ясно с самого начала. Нас было слишком мало, плюс Хелена, которая не могла особо помочь в сражении. Их было около… Трудно сказать. Сотни?

Вороньи лапки, которые я проглотил, оказали свое действие. Но энергия не останется со мной надолго. Проклятие было слишком сильным.

Я поспешно огляделся. Я находился на Экзодии, над ущельем. Натаниэль сражался с допплером и двумя его помощниками, Силеас была единственной повелительницей огня, кружащейся среди трех темных, Изобель защищалась от еще одного в ближнем бою, в то время как пятерых других она держала на расстоянии с помощью черного озера, водами которого она повелевала.

– Ты не тронешь ее, подонок! – Это был голос моего брата, поднимавшегося по лестнице. Его ботинки скользили, но он был тренированным азлатом. Без особых усилий Арчи удержал равновесие. Никогда еще я не видел, чтобы Арчибальд настолько терял контроль.

Позади него Хелена держала над головой саблю. Снова и снова она бросала панические взгляды во все стороны. Все во мне кричало о том, чтобы добраться до нее. Если бы не сабля – а в этом я был уверен, – она бы умерла. Но сабля тоже не делала особой погоды.

Я отвел взгляд, пытаясь понять, кого имел в виду мой брат. И тут я увидел темного позади Дидре. Он с наслаждением собирался вонзить черный кинжал в розовую плоть ее горла. Но, прежде чем успеть что-либо сделать, я получил удар ногой в живот.

Надо мной материализовался темный. Его твердые как сталь ноги ударили меня в солнечное сплетение. Со сдавленным вздохом я упал навзничь. Воздух вырвался из моих легких, когда я перевернулся на живот. На мгновение мир перевернулся с ног на голову. В следующее мгновение я погрузился в пучину. Темный мерзко захихикал. Этот звук пробудил во мне желание вспороть его чертово брюхо. Экзодия отреагировала молниеносно. Огромный зверь начал маневренный пикирующий полет. Буквально через мгновение я оказался на ее спине.

Я погладил шершавую кожу дракона.

– Моя девочка. – Экзодия замурлыкала. Я скривил лицо. – Сколько раз я говорил тебе, что ты не долбаная кошка, Экз? – Затем я вскочил на ноги, обрел равновесие и сфокусировал взгляд на лице темного.

Он сидел на крошечном выступе пещеры, запрокинув голову, и звонко смеялся. Клянусь богами, эти существа были глупы. Одним быстрым движением разума я проник в его нервы. Мой хаос искал нити, которые собирались под черепом, как широкая сеть. Дьявольская усмешка скользнула по моим губам.

– Скажи: «Прощай, мой король».

Темный прекратил кудахтать и уставился на меня.

– Хм… Если ты отсосешь мой член, то может быть.

Крылья моего носа раздулись.

– Тебе не следовало этого говорить.

Моя сила проникла в нервы его черепа и мучительно медленно начала их перерезать. Темный завопил.

– Если ты хочешь, чтобы это закончилось, скажи: «Прощай, мой король».

Он покраснел, прежде чем обнажить острые как бритва зубы.

– Поешь моего дерьма, ублюдок!

– Ну-ну, – я цокнул языком. – Не сегодня.

С убийственной скоростью я перерезал ему нервы. Шок исказил его уродливые черты. Темный упал вперед и с громким всплеском приземлился в черном озере.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как темный встал на колени позади Дидре. Его горло было разорвано. Он кричал. Мой взгляд скользнул к Арчи, который балансировал на краю обрыва, пристально глядя на него. Затем темный упал на каменистую землю головой вперед. Грудь Дидре быстро поднималась и опускалась, пока она смотрела на него сверху вниз. Внезапно ее лицо исказилось, она подняла ногу и…

Клянусь богами, Дидре проломила ему череп! У меня отвисла челюсть. Как и у моего брата, который с недоумением смотрел на нашу кузину. Дидре посмотрела на него в ответ. И по ее глазам я понял… нет. Нет, это было невозможно. Мой истощенный разум играл со мной злые шутки. Но у меня также не было возможности больше думать об этом, потому что именно в этот момент я обнаружил Хелену. Помощник допплера подкрался к ней сзади.

– Хелена! – позвал я, стараясь перекричать шум боя. – Берегись!

Испугавшись, она подняла голову. Хелена столкнулась с моим искаженным от шока лицом, обернулась и… побледнела как мел. Труп глупо ухмыльнулся. Защищаясь, она подняла саблю. Хелена замахнулась саблей и ударила. Лезвие аккуратно вошло в размягченный череп мертвеца. Она закрыла глаза, когда кровь окропила ее лицо. Это было ошибкой. Второй помощник набросился на ее изящное тело и повалил Хелену на землю.

– Экзодия! – взревел я, упираясь пятками ей в бока. – Вперед!

Она протискивалась через пещеру. Взмахи кожистых крыльев дракона вытолкали часть темных из пещер. Некоторые из них остались невредимыми, упав в воду, другие же сломали шеи об острые камни. Я спрыгнул с ее тела, прошел мимо Арчи, который был занят расправой над допплером, погрузил пальцы в тело трупа и оторвал его от тела Хелены. Я с силой толкнул существо-помощника к стене пещеры, выхватил свой нож и вонзил его прямо ему в сердце.

Тело растворилось. Хелена хрипела. Она сплюнула кровь. Красная жидкость стекала по каменной стене.

– Куда он ранил тебя? – Шок наполнил мои вены, как чистый яд. – Хель, посмотри на меня. – Ее глаза с трудом фокусировались. Я сглотнул. – Куда?

Хелена застонала. Ее взгляд упал на руку, которую она прижимала к животу. Белая рубашка университетской формы Хелены была пропитана кровью.

– О, черт. – Все внутри меня превратилось в лед. – Черт, черт, черт!

– Bljersk, Ти! – крик Эмилля разнесся по гроту. Я посмотрел вверх. Он находился в одиночестве в одной из пещер и сражался с тремя темными сразу. Его лицо исказилось. – Мы должны забрать девушку и свалить отсюда!

Я огляделся. Натаниэль все еще находился в окружении своих противников. Одной рукой он размахивал кинжалом, а другой полосовал пламенем по их лицам. Силеас превратилась. Варан рыскал по темному озеру, вонзая зубы в тела наших противников и разрывая их на части, как горячую закуску. Арчи сражался рядом со мной, в то время как Изобель балансировала на Буре, управляя водой под собой, чтобы она могла топить противников на расстоянии. Никто не был свободен, чтобы взять на себя ответственность за Хелену.

– Послушай… Мне очень жаль, – сказала она.

Я запаниковал.

– Что?

– Я не должна была… идти с тобой. Ты… ты был прав. Я… – она сделала долгую паузу, – слабая.

– Нет. О нет, это не про тебя, малышка Иверсен. Ты выживешь, поняла меня?

Она улыбнулась. Я скривил лицо.

– Нет. Перестань. Не смотри на меня так.

– Да как… в конце-то концов?

– Как будто ты собралась умирать!

– Тираэль… – Ее дыхание стало медленным. Хрип вырвался из ее рта, когда Хелена собрала все силы, чтобы отнять руку от раны. Дрожащими пальцами она прикоснулась к моей щеке. В нос ударил запах железа. – Ты… все…

– Что?

– Все для меня.

Я застыл на месте. Ее рука соскользнула с моей щеки. Впервые за долгое время я почувствовал настоящую панику.

– Не спи. – Я обнял Хелену за плечи и пристально посмотрел ей в глаза. – Не спи, Хелена. Ты слышишь? Мы забираем девушку и уходим отсюда. Просто… просто не засыпай.

Я поднял ее тело на руки и побежал. В конце обрыва я прыгнул в пустоту. Экзодия отреагировала мгновенно. Она бросилась вперед и перехватила меня. На мгновение я споткнулся. Усталость сковала мои конечности, как тяжелый груз. Но я не мог позволить себе расслабиться. Не сейчас. Щека Хелены лежала на моей груди. Из ее раны сочилась кровь. Я сильно стиснул зубы. Отчаяние охватило меня.

– Не спи, Хель.

Экзодия украдкой пробиралась мимо камеры Эмилля. Я спрыгнул вниз. Удар о землю заставил меня сделать несколько шагов, споткнувшись о выступ. Меня окутывало головокружение. Я шатался. На мгновение я закрыл глаза и прислонился плечом к стене.

– Ти. – Эмилль пинком загнал своего последнего безжизненного противника в глубину и бросился ко мне. – Все в порядке?

– Со мной да. – Я вяло открыл глаза. Поле зрения все еще мерцало. – Но Хелена…

– Bljersk. – Он скривил лицо. – Это выглядит не очень хорошо.

– Нет. – Я задыхался. – Мы должны увезти ее отсюда.

Камера была почти полностью пуста. Только в дальнем углу скорчилось худое тело девушки. Ее грязные рыжевато-каштановые волосы прилипли к исхудавшему черепу, щека была прижата к ледяной земле. На ее шее болтался золотой амулет, а левый глаз… был наполнен ярко-голубой слепотой.

Я осторожно опустил Хелену и, хромая, двинулся вперед. Я опустился перед девушкой на колени и положил руку ей на плечо.

– Ты меня слышишь?

Она не ответила.

– Нам пора уходить, – сказал Эмилль. Его взгляд беспокойно метнулся к проходу в пещере, где Дидре сражалась вместе с Арчи. Нам пришлось бы оставить большое количество азлатов в этой пещере. – Сейчас же.

Я кивнул. Пошатываясь, поднялся на ноги.

– Помоги мне. – Я споткнулся и потерял равновесие. – Я не могу…

– Тираэль.

Этот голос. Он был похож на магию, которая блокировала все вокруг меня. Моя голова поднялась, и я посмотрел в темные глаза своей сестры. Она стояла в углу пещеры, половина ее лица оставалась в тени. От облегчения у меня вырвался хныкающий звук.

– Кора. – Я подошел к ней, хромая, и взял ее руки в свои. Пальцы моей сестры были ледяными. От внезапного счастья я едва мог дышать. – Клянусь богами, неужели это ты? С тобой все в порядке?

– Ти, – настаивал Эмилль. – Мы должны…

– Я в порядке. – Кора улыбнулась. Она подняла одну руку, приложила ее к моей щеке, приковывая к себе мой взгляд. – Посмотри на меня, брат. Просто посмотри на меня. – Она сжала мои пальцы. – Я так рада тебя видеть. – Кораэль сделала шаг назад и повела меня за собой, прочь от девушки, пока ее спина не уперлась в стену пещеры. Она улыбнулась. Но это была не улыбка моей младшей сестры. Это была не та улыбка, которой она одаривала меня, когда прижималась ко мне, и не та нежная улыбка, которая появлялась на ее губах, когда я укладывал маленькую Кору спать. Улыбка выглядела по-другому. Чужой. И в этот момент правда пронзила меня, как молния. Кораэль никогда бы не увела меня из боя.

Ужасный, искаженный смех раздался позади меня. Я напрягся, и мои глаза расширились. В мгновение ока я вырвался из хватки сестры и обернулся. И тут я увидел его.

Ваал. Предводитель народа Тьмы. Он был высокого роста, его смуглая кожа была испещрена черными прожилками. Вместо темных глаз у него были… несуществующие. В его черепе находилось всего две отвратительные дыры, и в них виднелось кроваво-красное мясо, торчащее клочьями. Он держал Хелену за руку.

Мою Хелену.

– Не делай с ней ничего плохого. – Я дрожал. – Прошу.

Его смех стал громче. Он глубоко проник в мои вены и разъедал меня. Я не осмеливался отвести взгляд. Кораэль подвинулась и устроилась рядом с ним. Мое сердце болезненно забилось в груди. Страх грозил задушить меня. Что случилось с моей сестрой? Что я с ней сделал?

– Тираэль Бернетт о чем-то меня просит? – Голос Ваала был ледяным. – Я оказался не в том мире?

– Ваал, – благоговейно выдохнул Эмилль.

– Но раз уж ты просишь меня…

Я почувствовал, как пульсировала его светящаяся аура. А потом все произошло очень быстро.

Черная полоса просвистела мимо меня, оставив глубокий порез на щеке. Тяжело дыша, я провел по нему рукой и почувствовал, как по моим пальцам стекала теплая кровь. Темный дым материализовался позади слепой девушки, пока предводитель темных снова не превратился в неподвижную фигуру. Ваал схватил девушку одной рукой, поднял другую с такой нечеловеческой скоростью, что я едва мог это разглядеть, и со взрывным напором оттолкнул Эмилля и меня назад.

Мы скользили по полу. Эмилль положил руку ему на плечо и сморщил лицо в болезненной гримасе. Я выскользнул за край обрыва. Мой желудок сделал неприятный толчок. В последнюю секунду мне удалось ухватиться пальцами и повиснуть над пропастью.

Я был слаб. Очень слаб. Мне бы не удалось подтянуться. И также не удалось бы приказать своим нервам остановить падение. Я мог только надеяться, что Экзодия подхватит меня.

Пальцы соскользнули. Но в последний момент я почувствовал, как кто-то крепко сжал мое запястье. Я поднял глаза и увидел лицо Эмилля.

– Не сегодня, Ти. – Он притянул меня к себе. – Не сегодня.

Мои мышцы дрожали, когда я опирался на руки. Я вытер рукой разбитые губы и сплюнул кровь. Я с ненавистью посмотрел на Ваала. Король темного народа поднял девушку. Она безвольно повисла у него на руке, но Хелену он отпустил.

– Что случилось, Бернетт? – Он рассмеялся, встретив мой гневный взгляд. – Ревнуешь?

– Я убью тебя, – прошипел я.

Ваал щелкнул языком.

– Ну-ну. Как уж там говорится? Четвертый закон гласит: ты не должен лгать, не так ли? – Он усмехнулся. – Мы оба знаем, что у тебя нет шансов против меня. Я могу раздавить твое сердце одним ударом. – Ваал кивнул подбородком в мою сторону. – Особенно в твоем состоянии. – Рядом с ним хихикала Кора. Это убивало меня.

– Он не один. – Эмилль пристроился рядом со мной. Глаза Хелены все еще были открыты. Это был единственный проблеск надежды. Она скользнула к краю камеры, прислонилась спиной к камням и, задыхаясь, прижала руку к животу. Ваал только бросил на Эмилля короткий презрительный взгляд, как будто он не был достоин внимания. Темный молча потер свои острые зубы друг о друга. Звук напоминал царапанье ломающихся ногтей по шершавой доске. По моему телу пробежали мурашки.

– Но я добр, – сказал Ваал. – Я сделаю тебе предложение. – Быстрым движением темный поднял слепую девушку повыше своей рукой. Теперь она безжизненно висела. – По какой-то причине тебе нужен этот истощенный ребенок. И я должен сказать, что это очень хорошо, потому что мне тоже кое-что нужно от тебя.

– И что же? – спросил я.

Пасть Ваала с ужасающей медлительностью растянулась в жестокой ухмылке. Затем он указал на Хелену.

– Она.

Мое сердце остановилось. Он не мог этого сказать. Если это могущественное существо хотело Хель…

Но затем осознание поразило меня, словно меч, вонзившийся в грудь. Голос Миры вновь раздался в моей голове.

– Ты клянешься, что лично отправишь Хелену в иной мир?

– Да.

– Ты клянешься смириться со своей смертью, если нарушишь договор, Тираэль Бернетт?

– Да.

У меня не было выбора. И я не хотел другого выбора. С тех пор как я впервые встретил Хелену в Тихом Ручье, я жаждал мести. Я не должен был позволять своим эмоциям играть со мной. Месть была единственной вещью, которая удовлетворила бы меня. Единственное, что могло бы исправить то, что со мной сделали. Чувства предназначены для слабых. Потворствовать им – это для неудачников. Я закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Снова открыл их. А потом…

– Договорились.

Эмилль ахнул. Я проигнорировал его.

Мои глаза сфокусировались на Ваале.

– Ты получишь ее.

– Ти. – Угрожающий тон Эмилля проник мне под кожу. – Ты сошел с ума?

Преисполненный решимости, я сжал челюсти. Я лишь взглянул на Ваала, на ужасном лице которого снова появилась безумная ухмылка.

– Возьми ее, – сказал я. Шли секунды, но казалось, что время остановилось. В моих ушах раздавался высокий звук. Горло горело.

Хелена повернула голову, словно в замедленной съемке. Слезы текли по ее измазанному сажей лицу.

– Ти, – выдохнула она слабым, дрожащим голосом. – Я доверяла тебе.

Это была пытка. Мучительная боль, разбивающая наши сердца. Но это когда-нибудь должно было пройти. Чувства мимолетны. С другой стороны, мое прошлое будет мучить меня вечно. Хелена была катализатором тьмы во мне, и она должна была искупить это. Ваал наклонился вперед. Он прошептал:

– Докажи это.

Прошло еще одно мгновение тишины. Затем я поднял руку. Схватил запястье Хелены. Поднял ее на ноги. Она взвыла. Моя хватка была крепкой, и я…

Я толкнул ее к нему. Хель пошатнулась. Она споткнулась о собственные ноги и упала на колени. Ошеломленный Эмилль уставился на меня. Каждая прошедшая секунда разрывала мне душу. Движения Ваала были подобны скорости света – так быстро он бросился вперед и притянул Хелену к себе. Тело слепой девочки безвольно опустилось на землю. Я был с ней почти так же быстр.

Хелена захныкала, когда дыхание Ваала коснулось ее щеки. Своим шершавым языком он лизнул ее кожу. Меня тошнило. Сердце обливалось кровью. Чернильно-черной кровью в чернильно-черной тьме. Но я не двигался с места. Я не сказал ни слова. Это было то, чего я хотел.

– Разве у тебя нет чего-нибудь, в чем ты хотел бы признаться, прежде чем я заберу ее, Бернетт? – Я проигнорировал его. Ваал рассмеялся. – Нет? О боги. Как я ненавижу лжецов. И вы, ничтожные подонки, считаете себя благословением этой планеты. – Он наклонил голову, чтобы получить возможность взглянуть на профиль Хелены. Она дрожала. Пальцы Ваала впились в ее бок. – Открой глаза, принцесса. Я хочу увидеть, как угаснет в тебе счастье, когда я расскажу тебе правду о твоем прекрасном принце. – Хель всхлипнула, потом открыла глаза. Они вонзились прямо в меня. Я умер. В тот момент я умирал тысячу раз. – Он кажется тебе знакомым, не так ли? – Ваал облизал свои острые зубы гнилым языком. – А ты знала, что Тираэль – это только первое имя? Нет? Какой сюрприз. Его второе имя, дорогая Хелена, звучит иначе.

Лицо Ваала приблизилось к ее лицу, губы коснулись уха Хелены.

– Финли.

Внутри меня разбилось стеклянное сердце, которое годами пыталось выжить. Я не знал, дышал ли в эту секунду. Я не знал, существовал ли в эту секунду. Все, что я видел, это была Хелена. Ее подбородок дрожал. Она плакала. Слезы навернулись на эти ледяные голубые глаза.

– Это правда? – спросила она хриплым, слабым голосом. Хелена звучала совсем не так, как обычно. Она звучала мертвой. Когда я ничего не ответил, Хель прижала руку к ране, собрав последние силы. – ГОВОРИ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!

Я вздрогнул и посмотрел на нее. Сломленное выражение лица Хелены разрушило мою душу.

– Это правда, Тираэль?

И тогда я кивнул. Горе, обрушившееся на нее, лишило меня всякого света. Это была боль не от мира сего.

Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Ваал рассмеялся. Мне было все равно. Все это не имело значения. Моя жизнь больше ничего не стоила. В тот момент я предпочел бы умереть.

– Ну-ну, – сказал темный ужасным приторным голосом. – Уже во второй раз он подводит тебя, не так ли, Хелена? – Она смотрела пустым взглядом прямо перед собой. Ваал прикусил мочку ее уха и застонал. Хелена не двигалась с места. Рука Ваала скользнула под ее куртку. Когти скользнули по подолу юбки. Я видел, как его наполняла нечеловеческая жадность. – Я не собираюсь так поступать с тобой, Хелена. Я больше никогда тебя не отпущу. Хочешь ты этого или нет.

Мои губы дрожали. Но я ничего не сказал. Я позволил всему этому случиться. Боги должны были убить меня. На месте. Мое сердце остановилось, и в этой пустоте оно решило приветствовать тьму. Хелена, Ваал и моя сестра растворились. Мое стеклянное сердце утонуло в черной крови.

Благодарности

Трудно поверить, что в этот самый момент я действительно могу написать благодарственное письмо под законченной рукописью. Трудно поверить, что этот проект скоро окажется в ваших руках. Читая эти слова, трудно поверить, что вы познакомились с Хеленой и остальными.

Идея о моих ведьмах пришла в голову между редактированием и написанием моих книг – так что это было не вовремя, ха-ха. Но поскольку я ничего не могла с собой поделать, мне пришлось просто записать первые двести страниц и отправить их своему агенту. Как это произошло?

Мой агент: «Еще есть время, я посмотрю через пару недель».

Также мой агент несколько часов спустя: «Боже мой, прочитала! Мы предлагаем это немедленно!»

Так что за то, что этот текст стал настоящей книгой, я должна выразить величайшую благодарность нескольким людям.

Конечно, первая касается моего агента Кэтрин (очевидно), потому что ты, как и я, сразу же влюбилась в Тихий Ручей и его жителей. Спасибо тебе за то, что ты помогла этой мрачной, сломленной, особенной истории!

Кроме того, я благодарю команду Carlsen Impress за то, что они увидели что-то особенное в этом тексте. Все должно начаться с малого, и благодаря вашим усилиям оно выросло настолько, настолько… настолько большим! Вы, ребята, осуществили мечту всей моей жизни на самом деле. За это я прежде всего благодарю тебя, Янина. Но я также должна выразить свою величайшую благодарность моему замечательному, талантливому и проницательному редактору Ларисе. Без тебя я пропустила бы столько логических ошибок и странных конструкций (и я думаю, что благодаря тебе я теперь очень профессионально владею сослагательным наклонением, моя учительница немецкого языка гордилась бы мной).

Я благодарю свою семью, которая любит и поддерживает меня и заставляет чувствовать, что я все делаю правильно! Мое сердце цветет для каждого из вас.

Тони, Лара, Майке, Дженни: спасибо вам за каждый раз, когда вы изливаете душу, вытираете мне слезы, за совместный мозговой штурм, за виртуальное общение, за множество словесных войн, за каждое одобрение и просто за все!

Ада и Антонио: спасибо за каждую переписку и вашу дружбу.

Дорогой Ренни, особая благодарность тебе за то, что ты поддержал мою книгу, потому что ты веришь в меня!

И наконец, я благодарю своих читателей и читательниц: вы, ребята, такие замечательные! Мне нравится каждое ваше сообщение, комментарий, отклик и энтузиазм. Все это только для вас, ребята!

Примечания

1

Irn-bru – безалкогольный газированный напиток, который выпускается в шотландском городе Камберналд.

2

Бьют Хаус – школа в Лондоне.

Content

Айла Дейд
Ведьмы Тихого Ручья. Колдовской сезон

Хелена

Хелена

Тираэль

Хелена

Хелена

Тираэль

Эмилль

Дидре

Хелена

Тираэль

Хелена

Тираэль

Эмилль

Хелена

Дидре

Эмилль

Хелена

Тираэль

Хелена

Хелена

Дидре

Тираэль

Хелена

Хелена

Тираэль

Дидре

Хелена

Эмилль

Хелена

Хелена

Тираэль

Дидре

Хелена

Эмилль

Тираэль

Дидре

Тираэль

Хелена

Тираэль

Благодарности

Примечания