Последняя фантазия

Глава 1

Ветер лениво перекатывал волны, облака так же лениво скользили по небосводу, скатываясь к тонкой нитке горизонта, туда, где в мутное белесое небо, впивались острые клыки скал, орошая все вокруг, кровавыми брызгами заката…

— Нет, не так.

Получилось как-то слишком привычно, я бы даже сказал, олдово…

Я взмахнул рукой, остановив движение туч, жестом отмотал время назад. Вытащив из-за горизонта солнце, повертел его в руках. Желтый огненный шар, приятно пощипывал ладони и резал глаза, но почему снова желтый? Сколько миров я уже создал? Сколько планет, цивилизаций? И всякий раз моё творение освещалось желтым солнцем.

Желтое солнце на закате становится красным, слишком привычно и скучно, почему бы не сделать закат зеленым?

Хм, вариант интересный. Солнце на закате, становясь зеленым, будет окрашивать в зеленый и небеса. Зеленые небеса будут сливаться цветом с зеленой травой в степях, и будет казаться что на какой-то момент небо словно соединилось с землей… Пожалуй, эта оптическая иллюзия, может стать основой для религии в культуре какого-нибудь степного народа кочевников, которые будут бесконечно кочевать, по бесконечной степи, в поисках того волшебного места, где небо касается земли. Осталось только придумать этот народ, и эту культуру, а потом создать. Но сначала солнце.

Может быть если сделать звезду побольше… Я дунул в огненный шар на ладони увеличив его вдесятеро и перекрасив в голубой, зашвырнул на место, разве что в этот раз на пару космических единиц подальше. Пошевелил пальцами в воздухе, заставив атмосферу сгуститься, помял, скомкал, растянул, меняя структуру газов, и вернув все на место, запустил время, не забыв мысленным свайпом сдвинуть пространство, мгновенно сменив скальную гряду на бескрайнюю степь

Голубой, с белой сердцевиной диск солнца, стремительно скатился к горизонту, окрасив небо всеми оттенками зеленого, и на краткий миг, буквально на пару ударов сердца, соединив небеса с уходящей в бесконечность степью. Закатный мост продержался недолго — крошечные доли градуса оборота планеты, считанные угловые микросекунды, и небеса вновь отделились от земли. Изумрудная зелень, плавным градиентом ушла в голубую лазурь, вслед за которой на молодой мир, опустились мрачные фиолетовые сумерки — солнце полностью скрылось за горизонтом.

— Красиво — я снова свайпнул пространство вернув на место горную гряду — но надо слегка замедлить, плюс потерялась аналогия с клыками скал, разрывающими в клочья небеса — кровавости больше нет. Впрочем отсылку можно сохранить изменив константы. Пусть у существ в этом мире будет зеленая кровь… Да, точно, этим мы дадим понять что тутошние аборигены не люди, и в жестоких сценах рейтинговая комиссия не сможет придраться к зеленой кровавости. Пожалуй получится сбросить возрастное ограничение с шестнадцать плюс, до тринадцати, но нужно будет поправить немного сценарий.

Я закрыл глаза, вспоминая лица главных героев, и они тут же появились передо мной. Создавать их целиком мне было лень, поэтому живые головы моих персонажей ныне сидели на грубых, деревянных на вид манекенах. Лица ожили и задвигались, одну за другой перебирая все положенные им по сценарию эмоции, пока на лице одной из девушек, не появился легкий румянец смущения. Остановив время я шевельнул парой извилин(так я называл ментальные усилия) и сменил константы, кровь теперь стала зеленой. Щеки девушки вместо привычно-розовых, вдруг пошли зеленоватыми пятнами, словно под ее кожей завелась плесень, как голубая плесень внутри сыра. Плесень! Черт!

Не вовремя всплывшая мысль закоротила цепочку восприятия, тут же выхватив из подсознания запах сыра, стилтона или дорблю, я не разобрал — они мне не нравились одинаково. Сыр потянул за собой следующую цепочку восприятия, та еще одну, цепная реакция раскрутила воронку воображения и спустя несколько секунд, когда я сумел погасить вспыхивающие в разуме словно лампочки гирлянд ненужные мысли, лица моих персонажей превратились в жуткие оплывшие хари, с желтой, жирно блестящей кожей, под которой расползались метастазы зеленой плесени… Черт.

К горлу на мгновение подступила тошнота, а каньон внизу, над которым я сейчас парил и который вчера пол дня создавал, заполнился мерзкой, вонючей жижей, словно где-то в глубине прорвало несуществующие в этом мире канализационные трубы. Канализация тут же вытянула из недр подсознания ещё одну ассоциацию — городскую легенду о крокодилах в канализации Нью-Йорка…

Крокодил не заставил себя ждать — уродливая, тварь, больше похожая на какого-то динозавра чем на привычного мне крокодила, вынырнула из коричневой жижи, и попыталась поймать меня, парящего в воздухе над каньоном. Огромная челюсть словно раскололась пополам, раскрывшись казалось, метров на двадцать, туша, навскидку весом в несколько десятков тонн, выскочила из заполнившей каньон бодяги, словно дельфин, только метров на сто в высоту, и у нее были все шансы проглотить меня как муху. В моменты случайных скачков мысли, контролировать воображение трудно. Вместо того чтобы развеять тварь — в конце концов именно я ее и создал, пусть неосознанно, пришлось по быдляцки отбиваться телекинезом — почему-то телекинез всегда легко представить. Возможно потому что когда начинаешь работать с воображаемой реальностью, перемещать объекты не прикасаясь к ним — это первое действие что ты изучаешь и оно вбивается куда-то в подкорку.

Когда громадные челюсти уже начали схлопываться вокруг меня, я взмахнул рукой, создав вокруг себя некое подобие силового мыльного пузыря, о который раскрошились громадные зубы. Еще один взмах руки — в моменты потери контроля приходится помогать движению мысли, движением рук — и огромная тварь улетает к стенке каньона, размазываясь о нее как жук о лобовое стекло автомобиля — эту картинку я видел достаточно часто, чтобы с легкостью представить нечто подобное.

Мысленным усилием я зачистил стенку каньона от ошметков крокодила, удалил висящих в воздухе персонажей все так же перебирающих случайные эмоции, что на уродливых лицах выглядело весьма жутко и покинул мир отключившись от системы.

— Ты сегодня что-то съел не то? — Поинтересовалась моя ассистентка что сидела за компьютером напротив, и наблюдала на мониторе за буйством моей фантазии — с чего это такой поток дерьма?

— Сыр — я отключил провода сканеров, выводящих картинки возникающие в моем воображении на экран, и встал из кресла — вонючий плесневелый сыр. Мне напомнили о плесени зеленые щеки героини а дальше не удержал цепную реакцию, ушел в прыжки мысли… Крокодил еще этот…

Алиса, моя ассистентка подхватила со стола кусок полимерной глины для лепки, и бросила его мне, я поймал мягкий и теплый, видимо заранее размятый комок на лету, и пальцы, словно сами собой, тут же принялись придавать глиняному куску какую-то форму, а какую я пока еще и сам не знал.

— А чего это ты вообще решил ее в зеленый перекрасить?

— Подумал что было бы интересно сделать закат другого цвета, а то "кроваво-красный" как-то слишком банально, но тогда терялись акценты и намеки на кровь, решил перекрасить и кровь в зеленый да и рейтинговую комиссию можно было бы таким образом обойти…

Пока я говорил Алиса уже начала что-то вводить в планшет, и едва я закончил тут же выдала вердикт.

— Не-а, не стоит. Маркетварь говорит что выигрыш от снижения рейтинга будет не сильно выше потерь.

Я снова недовольно поморщился. Потом вспомнил об этой дурной привычке, с которой по мере сил пытаюсь бороться, и как сумел разгладил морду. Я не любил эту штуку — умная, саморазвивающаяся и почти живая нейросеть-маркетолог, названная или скорее обозванная мной Маркетварью, имела привычку зарубать на корню мои самые интересные и новаторские идеи, уперевшись виртуальным рогом в четкую установку — зритель не любит оригинальность, мыслит достаточно скупым набором шаблонов, отвергает незнакомое и всегда просит дать ему то же самое, но другое.

Пока я рассказывал что же привело к заполнению каньона какой-то мерзкой жижей, эти двое — Алиса и Маркетварь, уже выцепили из видеоряда что я нафантазировал лица главной героини с привычным цветом лица и чуть зеленоватым, каким я хотел его сделать, создали опрос и провели А-Б тестирование на фокус-группе.

— Шречка не нравится — огласила вердикт Алиса — зеленый зрителям неприятен, оставляем обычный цвет крови. Переделывай солнце обратно если хочешь сохранить намек на кровавость.

— Может быть все таки я буду решать что делать, а не бездушная нейросеть?

— Конечно — согласилась ассистентка — ты свободен в своих решениях и можешь создавать что угодно без оглядки на других. Но в тот момент когда захочется поесть, придется все же спросить у людей, а чего же им все таки от тебя надо, в обмен на их деньги.

— Зануда. Можно переписать сценарий — я поманил пальцем, и когда Алиса протянула ладонь, поставил на нее толстого, грубо слепленного кота — просто убрать оттуда все эпизоды где наши герои краснеют, тогда разницы не будет.

— Хм, пожалуй можно — согласилась девушка повертев в руках глиняную фигурку — тогда от снижения возрастного рейтинга толк, думаю, будет… А кот получился какой-то грустный.

— Дай сюда — я забрал кота, отщипнул с его боков по кусочку глины, тут же грубо загладив рваные раны глиняного животного, скатал из отщипаных кусочков колбаску, или скорее веретено — полоску толстую в середине и тонкую на концах, изогнул ее полукругом и приклеил на морду коту. Прижал пальцем, сделав ее плоской, и ногтем продавил вертикальные косые бороздки по всей длине, сделав некое подобие зубов.

— О! Так намного веселее, но теперь вид как у маньяка… Эй нет, оставь — Алиса шлепнула меня по руке, когда я попытался отобрать кота для переделки, и мне пришлось оставить его как есть — пусть будет таким, так у него видится какой-то характер. Назову его Чешир. Поправь лучше сценарий.

— Ладно поправлю — я достал из кармана телефон и встряхнув превратил его в планшет — добавлю в список, а ты созвонись с Марком, геофизиком, мне нужна консультация. Я хочу летающие острова, пусть придумает какую-нибудь правдоподобную возможность их существования, а то ведь эти заклепочники меня после премьеры с дерьмом сожрут. Ну там магнитные поля, залежи сверхпроводников, еще какие-нибудь умные слова… О! А еще мне нужен черный свет.

— Какой свет?

— Ну, как сказать, источник темноты. В общем дозвонись до Марка.

— Сделаю — кивнула Алиса — и хочу тебе напомнить что через два часа у тебя встреча с выпускниками режиссерской школы.

— Черт! Что мне им говорить-то?

— Не знаю. Ты же лучший в мире фантазер. Придумай что-нибудь.

Глава 2

Думалось плохо. Настроение было мрачным, в тон сегодняшнему дождливому дню, делать ничего не хотелось. Серое небо казалось, было одной сплошной низкой тучей, в которой прятались верхушки небоскребов, давая знать что башни не заканчиваются на половине а продолжаются где-то там, в высоте, лишь пятнами тусклого света, что пробивались сквозь серое, облачное марево.

Дождь то переходил в ливень, то превращался в мелкую водяную взвесь, которую с натугой прорезали оранжевые лучи света автомобильных фар. Вечерние и утренние дороги всегда казались мне похожими на вены, по которым струилась кровь города. Тысячи людей что насыщали город жизнью и хаотично сновали в его бетонных недрах, здесь, на дорогах, превращались в два упорядоченных потока — белый и красный.

Один поток нес жизненную силу в тело прожорливого мегаполиса, другой — выносил из города опустошенные, эмоционально выжатые оболочки. Отходы жизнедеятельности стеклянно-бетонного организма, отдавшие весь свой кислород человечки-эритроциты, загруженные ментальным аналогом диоксида углерода. Психическим говном, которое каждая отдельная частичка из этой кучи биомусора, будет весь вечер переваривать, поглощая дешевое чтиво и тупые сериалы, чтобы хоть на те два-три десятка минут пока длится серия, или поглощается новая глава, забыть что изо дня в день, занимается лишь пережевыванием говна.

За ночь, аппендиксы спальных районов, до краев заполненные эмоциональным дерьмом, кое-как переработают очередную его порцию, и насытят человечков-эритроцитов новым кислородом. Утренние пробки наполнят их энергичной злостью, или злобной энергией, которую к вечеру, город высосет из них до последней капли — неоновым вывескам и ярко освещенным пентхаусам стеклянных зиккуратов, энергии нужно много.

Завершая очередной цикл, опустошенные оболочки бросятся к своим корытам с ментальным комбикормом, пытаясь заполнить внутреннюю пустоту, и там их встречу я, с красиво раскрашенным ведром дешевого хрючева, сваренного по моему особому рецепту. На вкус оно ничем не отличается от любого другого, даже от засохших остатков на дне их корыта, но я попробую продать его подороже, наклеив на ведро цветастую, соблазнительную картинку. Дам им то же самое, но другое. В конце концов если не я, то это будет кто-нибудь еще, и совсем не факт, что его рецепт ментального корма, будет лучше моего.

Я встрепенулся, словно выныривая из сна, и вытащил из кармана смартфон, подключенный проводом к моему сканеру. Стер последние пол страницы текста, в который автоматически конвертировались мои мысли — Маркетварь не любила подобного рода рефлексию, и считала что продать ее нельзя, а раз нельзя продать то и незачем тратить на это мысленные усилия. Алиса волновалась что меня в последнее время начинало тянуть в артхаус, и не хотела чтобы я уходил полностью в ту сторону. Там водились престижные награды и уважаемые премии, а вот с деньгами было как-то не очень.

Пробка все не рассасывалась — в Москве, как и в большинстве крупных городов аэрокары запрещены, так что либо тащись по поверхности земли, медленно и печально, либо езжай на метро — быстро, но из-за катастрофической переполненности метрополитена, еще более печально. Построили город на Марсе, промышленные станции на луне, а решить проблему пробок так и не смогли, хотя машины теперь на батарейках, это конечно факт.

Я пялился в окно на мокрый город, на ползущие по дороге машины и бредущих по тротуарам пешеходов. Кто-то прятался под зонтом, кто-то натягивал на голову капюшон, светловолосая женщина, насколько получалось разглядеть в сумерках, торопливо брела куда-то держа над головой красную сумочку… Все куда-то бегут, спешат, толкаются локтями пытаясь урвать свое место под солнцем. Кто-то даже чего-то добивается, чтобы спустя годы вдруг спросить себя — а точно ли я там, где хотел быть? Вопрос универсальный. Его задают себе все, независимо от рода деятельности или зарабатываемых сумм. Я вот в последнее время тоже им задавался…

Спустя два часа, выходя на небольшую сцену перед парой сотен выпускников, я так и не придумал что сказать, с разговорами у меня всегда дела были плохи, диалоги моим героям писали специальные люди, и для меня до сих пор оставалось большой загадкой, почему я не попросил кого-нибудь из них накатать для меня коротенькую речь. Как бы там ни было, но я никого из своих райтеров так и не напряг под это дело, и сейчас, выходя на сцену под затихающую музыку из трейлера моей фантазии, премьера которой состоится буквально на днях, не имел ни малейшего представления о чем говорить с выпускниками.

— Пушкин, Бунин, Акунин, Пелевин, признанные творцы из российского прошлого — объявил мой выход распорядитель мероприятия — вы все знаете их имена. И в этот стройный ряд отлично впишется еще одна фамилия, безусловно вам известная — Имагин, Артур, лучший творец российской современности, лучший фантазер мира, поприветствуйте аплодисментами…

— Добрый вечер будущие коллеги — заговорил я, едва стихли аплодисменты и распорядитель объявивший мой выход скрылся за занавесом — меня попросили сказать речь, но хоть убейте, ни малейшего представления не имею, о чем стоило бы говорить. Поэтому, если наши организаторы не имеют ничего против, эти пять минут, мы лучше потратим на вопросы и ответы. Думаю вам, как начинающим режиссерам и сценаристам, есть о чем меня спросить.

Зал загомонил, ощетинился поднятыми руками — вопросов очевидно, набралось немало, и что-то мне подсказывает, что далеко не все они будут о нашем общем ремесле. Предчувствуя долгий разговор я отщипнул от куска глины в кармане, небольшой шарик и пальцы сами забегали по мягкому и немного липкому кусочку. В такие моменты мне казалось что руку я не контролирую, и кисть превращается в некое подобие паука, который своими лапками что-то делает с добычей.

— Вы, в первом ряду — я указал на парня с забавной красной бабочкой, очевидно она была надета чтобы выделять носителя из общей массы, и судя по всему сработала, мой взгляд сразу за него зацепился.

— Артур…

— Можно просто Арт.

— Арт, ваш последний фильм…

— Фантазия — перебил я, и вытащил из кармана пиджака перьевую ручку, но не для того чтобы что-то записать, я был уверен что она вообще не пишет, ручка в кармане сейчас, это не рабочий инструмент, а всего лишь аксессуар, а для того чтобы вылепить мелкие детали — привыкайте называть вещи своими именами. Фильмы целиком снятые в воображении, без использования кадров отснятых традиционными способами, принято называть фантазиями.

— Да, ваша последняя фантазия, сколько вы над ней работали и полностью ли фильм был снят в воображении? Хм, на второй вопрос вы уже ответили… А пользуетесь ли вы в принципе классическими способами съемки — камерами или цифровой графикой.

— Давайте все таки не последняя фантазия а крайняя — я улыбнулся и незаметно постучал по деревянной трибуне — я пока не собираюсь уходить из профессии, да и умирать вроде бы тоже… Надеюсь создам еще что нибудь, возможно даже что-то такое что запомнится.

Отвечая на ваш вопрос — работа была полностью выполнена в воображении, и нет, лично я не использую в своих проектах традиционные способы съемки, но изучать их советую — как минимум научитесь выстраивать кинематографическую картинку, подбирать ракурсы, работать с планами, и правильно выстраивать диалоговую восьмерку, будете смеяться но я знаю режиссеров-фантазеров, которые не знакомы с правилом ста восьмидесяти градусов… Извиняюсь, ушел в дебри. В общем советую.

Я бросил парню с бабочкой глиняный шарик, на котором словно сама собой появилась забавная физиономия в чем-то даже на него похожая, и разумеется с таким же заметным галстуком. Тот удивленно повертел его в руках, стараясь не раздавить, а потом убрал в нагрудный карман.

— Следующий.

— Можно? — с места поднялась девушка с розовыми прядями в светлых волосах — можно узнать какой техникой вы пользуетесь? Сканер мыслей ну и остальное.

— Хороший вопрос — я кивнул — сканер у меня от Теслы, нейролинк сто тринадцатая модель, проводной…

Договорить я не успел, с вопросом сразу же вклинился еще один студент.

— Почему именно от Теслы?

— Потому что они делают самые лучшие нейролинки.

— Вы прихожанин церкви Святого Маска?

— Нет, я даже в Илон-Сити ни разу не бывал.

— А какая у вас машина? Тоже Тесла?

— Нет — я покачал головой — серый "Эддисон" в кузове ретро автомобиля начала двухтысячных.

— А что думаете о беспроводных сканерах? Есть ли разница между использованием шлема и имплантированного?

— А у вас есть еще какие-то импланты — снова девушка, вопрос не по теме, но я все же решил ответить сразу всем.

— Да, импланты есть. Помимо сканера мыслей — я повернулся спиной к аудитории и сгреб в сторону отросшие волосы, демонстрируя разъемы в основании черепа, для подключения штекеров мыслесканера — у меня еще есть виртуальные перчатки в руках, недавно кстати поставил.

Я продемонстрировал ладони, на которых виднелись тонкие, едва заметные шрамы, оставшиеся после вживления под кожу электроники. Они сойдут через месяц-другой, но пока что разглядеть их еще можно.

— А зачем они вам?

— Привык перемещать объекты в фантазии, двигать континенты или целые светила голыми руками, хочу делать то же самое в реальном мире, хотя бы с дополненной реальностью без использования перчаток. У меня в них почему-то руки потеют, в любых моделях. Опять же, на жесты можно завязать управление какой либо техникой. Знаете, когда выходишь из виртуального моделлера в реальный мир, в конце дня, бывает сложно перестроиться поначалу. Когда весь день ты жестами перемещаешь горы и перенаправляешь реки, сознание привыкает к этому. В реальном мире я постоянно пытаюсь подхватить телекинезом кружку, или то и дело пробую взлететь. В общем имплантированные перчатки вернут хотя бы часть способностей.

К тому же это полезно и для фантазии — работая с дополненной реальностью жестами, вырабатывается хорошая нейромышечная связь, это позволяет вам уже в воображаемом мире, проще перемещать объекты. По поводу мыслесканера — разумеется имплантированный лучше беспроводного. Имплантируемый нейролинк, это грубо говоря, провода которые частой сеткой покрывают мозг, и позволяют считывать малейшие нейронные импульсы. Шлем же, читает те же импульсы сквозь череп, волосы, кожу. В общем имплантируемый сканер позволяет так сказать, увеличить разрешение ваших фантазий, качество, ну и конечно же скорость работы тоже существенно отличается, можно создавать фантазии в реальном времени, вместо того чтобы долго и нудно ждать пока то, что ты вообразил, появляется на экране компьютера. Это кстати и сложнее — приходится дольше удерживать концентрацию на картинке, а это достаточно непросто. Всегда есть риск что начнутся скачки мысли, и все пойдет насмарку.

— Как бороться со скачками мысли?

— По большому счету никак — я улыбнулся, поймав себя в этот момент на попытке мыслей изменить свое русло и уйти куда-то совсем в другую сторону, и отщипнув еще один крошечный кусочек полимерной глины, вернул поток мыслей обратно — человек так уж устроен что практически любая возникающая в сознании мысль, неразрывно связана ассоциативными цепочками с сотнями других. Сознательно да, ты можешь обдумывать довольно ограниченное количество мыслей за раз, но вот подсознание работает намного быстрее, постоянно переключаясь от одного объекта к другому. Вот едешь ты например в такси, смотришь в окно, и вдруг понимаешь что девушек-таксисток очень мало. Почему тебе пришла в голову эта мысль? Начинаешь разматывать цепочку мыслей и оказывается что выглянув в окно, ты увидел что на улице идет дождь, откуда-то из глубин памяти всплыла строчка из древней песни которую слышал в детстве от прабабки про "дождливое такси". На краткий момент задумался, попытавшись вспомнить а знаешь ли ты еще песни про такси? Новых не вспомнил, но всплыло что-то из дедовского репертуара — в этот раз уже про "зеленоглазое такси". В этот момент ты задумался что не знаешь какой цвет глаз у таксиста что тебя везет, и понимаешь что даже не обратил внимания на лицо водителя, но с другой стороны с чего бы вдруг тебе на него внимание обращать? Если бы водителем была девушка, вот тогда да — пожалуй что в этом случае цвет глаз ты бы запомнил, но девушек-таксисток так мало…

Зал захохотал, а я бросил девушке задавшей вопрос про скачки мыслей глинянную полусферу с символической головой и лапками, которая как мне казалось, была все же похожа на черепаху. Девушка ее не поймала, но кто-то из соседей сумел подхватить глиняное животное и передать хозяйке.

— А главное все это происходит за считанные секунды, подсознание умеет работать очень быстро. Справиться с хаотичными прыжками мысли, поможет разве что медитация — закрыл я тему — если научитесь удерживать мысли двадцать минут на своем дыхании, то и с воображариумом проблем не будет.

— Где вы берете лица для своих персонажей? Это актеры? Сгенерированные нейросетями образы? Выдумываете сами?

— Человек не может выдумать лицо — покачал я головой — только построить на какой-то базе, или изменить готовое. Все лица которые вы видите во снах например, это реальные лица. Просто вы их где-то увидели и сохранили образ в подсознании. Услугами актеров я пользуюсь нечасто, а сгенерированные нейросетями уникальные лица, использую только для персонажей третьего-четвертого плана или массовки. Главных же героев, я выбираю случайным образом. Просто спускаюсь в московское метро и жду. За час мимо меня может пройти не одна тысяча человек, так что кто-нибудь интересный всегда попадается. Приезжаю в офис, выдаю распечатку лица своим сотрудникам, они находят человека и договариваются о покупке прав на образ…

— Арт, а как вы выбираете жанры? Сюжеты? Сеттинг? Это интуиция или проводите какую-то аналитическую работу по выявлению трендов?

— У меня есть Маркетварь — я вытащил из кармана телефон и разложил в планшет. Нашел сеть конференции, в пару касаний подключился к ней и вывел на большой монитор позади меня, изображение с экрана планшета.

Приложение было тяжелым, весило много, запускалось долго. На экране загрузки появилось трехмерное изображение — две вишенки, соединенные между собой стебельками, или подножками, или как там правильно называются эти веточки? Откуда-то из пустоты выскочил лемур, откусил кусок от одной из вишенок, наверное не меньше трети, и снова ускакал куда то в пустоту. Трехмерные вишни тут же упростились, превратившись в двумерное изображение логотипа программы — две схематичные вишенки соединенные между собой, одна из которых надкушена — явный оммаж в сторону техники эппл, а под логотипом появился слоган — "вишенка на торте вашего шедевра".

— Маркетварь — продолжил я рассказывать демонстрируя интерфейс программы — это нейросеть, которая постоянно мониторит киноафишу. Собирает данные о всех фильмах, их сборах, раскладывает сюжет фильма на составляющие и проводит корреляции, условно между наличием в фильме японской эстетики, женских персонажей как мухи въющихся вокруг главного героя и сборами в кинотеатрах, если упрощать. На самом же деле Маркетварь смотрит на несколько сотен или тысяч показателей, кроме того, умеет планировать маркетинговую стратегию. Хорошая штука этот "вишневый лемур" как его обычно называют, Маркетварью это уже я его обозвал. Стоит не дорого, при этом для режиссера и сценариста, незаменимый помощник. Половина топовых режиссеров обеспечивает свои продажи чуть ли не полностью за счет "лемура".

— Вам заплатили за рекламу?

— Разумеется.

— Правда?

— Нет…

— А подскажите, где можно тренироваться до покупки сканера? Может быть есть какие-то клубы по интересам или прокатные? В школе выделяли не так много часов для практики.

— О, замечательная тема — я и так втянулся в разговор, а сейчас оживился еще больше — осознанные сны. Вам преподавали на занятиях? Почему-то я уверен что почти никто из вас на этот факультатив не ходил. Ну-ка, кто окончил полный курс осознанки?

Зал зашумел, поднялись несколько рук, но основная масса аудитории как я и думал, осознанные сны не изучала.

— Да это же бред — кто-то все же выразил мнение большинства — осознанные сновидения, ха, можно подумать кому-то тут хотя бы осознанное бодрствование удалось.

— Шутка хорошая, но факультет осознанки вы пропустили зря. Осознанные сны, лучшее место чтобы научиться создавать, да хоть целые миры. Представьте — каждую ночь в вашем распоряжении лучший в мире сканер, с неограниченными системными ресурсами, и череп вскрывать ради этого не нужно…

— Кстати про миры — еще одна девушка поднялась с места и задала вопрос не подняв предварительно руку и не получив добро, просто вклинившись в разговор — а это правда что вы едва ли не единственный творец который может удерживать в воображении сотни объектов?

— Нет конечно — я покачал головой — удержать осознанно сотню объектов во внимании не может никто, все создатели, когда надо оперировать массовкой, работают с массами а не единичными объектами, создают их порционно, в этом собственно ничего сложного нет, просто я среди тех, кто может одновременно оперировать значительно большими массами, есть пара хитрых трюков для этого, просто когда это демонстрирую я, процесс выглядит несколько более эффектно.

— А за счет чего?

— За счет того что создаю не в узком секторе пространства перед глазами, а хоть сбоку, хоть за спиной. Это же воображение, какая разница где воображать объект? Непосредственно в поле зрения или за его пределами. Ну а большую часть нагрузки по генерации фона и массовки, берет на себя подсознание. Мне казалось что это не сложно, но оказалось что далеко не все так умеют.

— Можете показать? Нам всем раздали VR-очки.

— Да, конечно — я махнул рукой распорядителю стоявшему чуть в стороне от сцены и он сразу же распорядился притащить мне кресло и кабель, подключаться к виртуальному пространству стоя, было опасно.

Спустя пару минут зал погрузился в темноту и тишину — лишь на лицах студентов поблескивали лампочки-индикаторы очков. Я окинул взглядом притихший зал, и вогнал в затылок штекер мыслесканера.

Глава 3

Очутившись в абсолютной черноте чистого вирт-пространства, я увидел как один за другим тут же появляются, подключаясь к сети, цифровые аватары студентов. Авторизация через социальные сети, быстрая проверка доступа и цифровой аватар подтягивается с серверов одной из многочисленных метавселенных.

— Снова приветствую — я осмотрел толпу студентов, и даже узнал некоторых, чьи цифровые аватары были сделаны достаточно подробно — итак, мы в голой виртуальной пустоте, как правило отсюда начинается любое творение.

Над моей правой ладонью загорелось солнце, над левой, из невидимой межзвездной пыли мгновенно собралась планета. Раскрутив на пальце звезду, я щелчком отправил планету вращаться вокруг нее.

— Ничего сложного в классическом создании воображаемых объектов нет, просто все как правило творят перед своими глазами. Они переносят навыки из реального мира, что в целом логично, потому что условную поделку из пластилина — я создал на ладони кусок полимерной глины, который начал принимать разные формы — вы делаете руками перед глазами, контролировать процесс иначе просто невозможно.

Рядом со мной появилась картинка экрана радара, как ее показывают в фильмах — размеченный сеткой экран, вписанный в окружность, по которой как стрелка часов, крутится узкий зеленый сектор обзора, словно зелёный фонарь высвечивая с каждым проходом какие-то точки.

— Как правило вот так все и творят — есть узкий сектор, и все что перед твоими глазами, полностью подчинено твоей воле.

Передо мной развернулась зеленая трава, выскочили из земли деревья, распугав студентов и заставив их аватары разбежаться в стороны, выросла из земли гора, с которой прорезая себе дорогу сквозь каменистую породу, вниз рванулась синяя лента реки. Не прошло и десяти секунд, как мы с группой учеников стояли на опушке леса перед озером, в который впадала неширокая речушка.

— Вот так это и делается — я указал рукой на опушку перед собой, потом, не оборачиваясь, через плечо ткнул большим пальцем в космическую пустоту за спиной — творец просто создает что-то пошагово, сектор за сектором.

Я сделал пол оборота вправо и еще один сектор пустоты заполнился цветущим садом, снова повернулся, создав еще кусочек леса, и завершив оборот вокруг своей оси, замкнул текстуру, срастив два куска, сгладив шов и завершив создание нашей поляны — теперь во все стороны, насколько хватало глаз, уходили зеленые леса и луга, даже из озера вытекал ручей и уходил куда-то к горизонту.

— Вот, только что мы создали небольшую локацию. Как правило именно из таких и создаются фильмы — в черной пустоте виртуальной реальности есть клякса условного Рохана, чуть в стороне, посреди космической черноты еще одна клякса Гондора, где-то чуть дальше — такое же пятно условного Мордора, и узкая кишка дороги к нему. Все что для кадра не нужно, просто не создается.

— Здорово — какой-то из студентов, в аватаре квадратного низкополигонального и низкопиксельного человечка сорвал с дерева яблоко — жаль нет тактильных перчаток с собой, но я уверен оно на ощупь как настоящее. как вы столько деталей в голове держите?

— Я видел и леса и поля, видел и траву и деревья, да и яблоки в руках держу каждое утро. Нет ничего сложного чтобы создать что-то, что хорошо знаешь. Мозгу достаточно указать просто триггер. Мне не нужно в подробностях воображать из чего состоит яблоко — от семечки в центре до кожуры, достаточно просто подумать — яблоко. Это как заклинание такое — у сознания есть ярлык и достаточно указать именно его, не нужно извлекать и памяти объект детально, подсознание само все сделает. В этом и есть вся хитрость.

— Я понял — квадратный кивнул — но мы здесь для того чтобы вы показали фокус.

— Да, верно — я снова кивнул — я показал вам классический способ сотворения новой локации или объекта, но я как правило делаю не так. Я когда осознал как работать с воображаемыми ярлыками, начал собирать свою библиотеку. Библиотеки объединялись в целые паки, а потом я начал собирать шаблоны целых вселенных, и конечно же, с помощью определенных психотехник создавать на них ссылки-ярлыки. И теперь мне достаточно сделать так…

Я щелкнул пальцами и локация мгновенно изменилась. Не было никакого перехода, никакой анимации, никакой склейки кадров, просто мы внезапно, вместо лесной поляны, оказались посреди оживленного мегаполиса.

— Или например апокалипсис — я снова щелкнул пальцами, и вокруг нас насколько хватало глаз, все покрылось руинами, остовами сгоревших машин, а где-то далеко за моей спиной, я это знал, потому что сам же этот шаблон и создавал, к красному небу поднимались клубы дыма.

— Черт — один из аватаров подал голос — я аж со стула упал, ну в смысле там, в реале, вестибулярный аппарат офигел.

— Выглядит очень эффектно — еще кто-то из студентов подал голос — но в чем практическая ценность именно такого способа создания? Ну в смысле создавать не как все, перед глазами, а вот так, вкруговую.

— Так смысл то не в этом — я покачал головой — смысл в ярлыках. Создавайте образы заранее, хорошо продумывайте, добавляйте детали и привязывайте к ярлыкам. Тогда вам не придется всякий раз вызывать образ осознанно. Заставьте подсознание на вас работать, и тогда другим будет казаться что вы удерживаете вниманием сотни или даже тысячи объектов, а вы всего-лишь будете вызывать ярлыки. Это первый нюанс, второй — запомните что подсознание всегда работает быстрее сознания и может держать намного больше объектов. Наша задача, во многом, заключается в том чтобы заставить подсознание работать на нас.

— Если объясните какие психотехники для этого используете, обязательно попробую — подал голос кто-то из студентов.

— Психотехник много, после лекции попрошу распорядителей добавить ссылки, но начать можете с музыки. Замечали же наверное как от некоторых песен кажется что волосы дыбом встают а по спине бегают мурашки? Значит песня зацепила, вызвала в подсознании какие то образы, чувства, и все это можно спроецировать в моделлере… Кстати если предварительно созданные детализированные объекты хорошо работают именно на детализацию и достоверность, то вот музыкальные композиции, хорошо работают на атмосферу, нужно только правильные треки найти.

Студенты оценили, зашептались, загомонили. Выглядело это в исполнении малодетализированных метааватаров достаточно смешно.

— Спасибо — нашелся с ответом один из студентов, про музыку это интересно, да и ярлыки тоже. Можете продемонстрировать что-нибудь?

— Хм — вызвал перед глазами панель управления виртуальным пространством и передвинул несколько переключателей, запрещая съемку — на музыку нужно разрешение от правообладателя, поэтому в запись эпизод не уйдёт… Чего бы вам такого показать?

— Что-нибудь эпичное — подал кто-то голос и я, вроде бы, придумал.

— Ну ладно, что-то эпичное значит? — я перебирал в уме все музыкальное что слышал, пытаясь найти эпик, водились эпик и пафос часто в каких-нибудь бравурных, военных маршах, или каменновековом роке, еще до начала, ну или может быть в первые годы двухтысячных. Отыскав что-то как мне показалось подходящее, стер созданную локацию, оставив только сплошную черноту, закрыл глаза, и откуда-то, откуда непонятно зазвучали первые ноты трека.

Режут позиции трассеры лазеров, но наплевать ведь в крови нашей ферум.

Бьёт ПВО куполов Илон-Сити, в небе горит ненавистная терра…

За моей спиной развернулись пейзажи красной планеты, изрытая кратерами песчаная почва, черное небо с синеющим на нем диском земли, пара спутников, и светопреставление лазерной космической битвы. Сияющий, прозрачный купол марсианского города был покрыт сетью трещин, опалинами и застрявшими прямо на нем остовами разбитой техники. Ежесекундно то тут то там, на всей его площади разворачивались красные всполохи взрывов, с орбиты, казалось, сыпалась какая-то мелкая пыль, но каждая пылинка вспыхивала искоркой взрыва. Сотни тысяч искорок, сотни тысяч взрывов, миллионы тонн бомб. Погибающий город огрызался мегаваттами лазерных лучей и тысячами тонн ракет посылая всю свою боевую мощь навстречу противникам.

Пусть детонирует боезапас, в небо отправлен сразу комплектом.

Сыплются градом с орбиты на нас, космодесантников экзоскелеты…

По затылку, забираясь на него по позвоночнику, ползли мурашки, казалось волосы шевелятся, я не слышал этого трека уже давно — когда он мне попался, случайно, в каком-то из сборников старой музыки, я прослушал его пару раз, сделал зарубку в памяти и убрал, больше не прикасаясь. С каждым прослушиванием эмоциональная отдача снижается, поэтому правильную музыку лучше хранить для правильного момента. У меня уже такое было — когда я открыл для себя Вивальди, заслушал его до дыр, на репите, и вскоре торкать перестало. С тех пор хорошую музыку я берегу.

Крошечные на фоне космической битвы, аватары студентов испуганно жались к остову сгоревшего танка — у меня получилась странная смесь из элементов вселенной вечной войны и масштабных сражений средневековых армий.

Левой, правой

Раз, два, марш…

Схватка звездолетов в небесах, небоскребы города под куполом, и шагающие стройным маршем, чеканя шаг, легионы закованных в высокотехнологичную броню солдат. А самое интересное что эту сцену я никогда ранее не продумывал и она вся рождалась на ходу, просто под влиянием музыки, прочитанных книг, просмотренных ранее фильмов. Все эти обрывки странным образом извлекались из глубин памяти о которых я и сам ничего не знал, и собирались во что-то новое…

Когда последние ноты отзвучали и возникшие из ниоткуда пейзажи красной планеты так же в никуда исчезли, я мог любоваться ошалевшими рожами на цифровых аватарах студентов.

— Это что, реальные хроники?

— Нет конечно, просто вариации фантастов на тему неизбежной войны между землей и марсом, если его действительно когда-нибудь в будущем полноценно колонизируют.

— Вау! Не поверю что это сделано вот прямо сейчас. Тут же на одну только локацию работы на месяц — подал голос кто-то из них и я тут же принялся давать пояснения.

— Разумеется в работу такая версия идти не может, тут слишком много заимствований и откровенного плагиата, придется серьезно чистить, но все это было создано прямо здесь и прямо сейчас, или скорее не создано а скомпилировано из виденного ранее. Ну ладно, давайте продолжим обсуждение уже снаружи, а пока вот наглядная демонстрация работы вербальных ярлыков.

— Огненный шар! — крикнул во весь голос я, так было нагляднее, и на моей руке вспыхнул типичный фэнтезийный фаербол — молния! — вторая рука окуталась электрическими разрядами — световой меч! — огненный шар погас а вместо него в ладонь легла рукоятка плазменного клинка — силовой доспех космодесанта!

Лязгнуло захлопываясь забрало шлема, вспыхнули голубым светом, в тон броне, глазницы маски, заурчал реактивный ранец за плечами, и я рванув с места, улетел куда-то в небеса, сворачивая вслед за собой вселенную, и активируя выход в реал.

— Ребята, ну вы где там — я поднялся с кресла, извлек провода из штекеров, и постучал по микрофону — снимайте очки, меня там уже нет… Ах да, и так как у меня нет никаких лицензионных прав на вселенную вечной войны, трек, да и вообще ни на что из того что мы только что посмотрели, давайте никому не скажем что я использовал образы…

Вместо заявленных пяти-семи минут, в течении которых мы ещё несколько раз возвращались в виртуальный модельер, за наглядными примерами, на болтовню со студентами ушло минут сорок и весь кусок глины. Многие из студентов ушли домой с пластилиновыми сувенирами, специально для них я отметил что фигурки можно запечь в духовке, и после получаса при ста тридцати градусах, они станут твердыми, как обычная керамика. Можно будет оставить на память.

Распорядок организаторов здорово сбился, но беседа получилась очень интересная и оживленная, так что сворачивать наш треп распорядители не стали, вместо этого подвинув или выбросив из программы некоторых менее важных спикеров.

Закончив с молодыми режиссерами, я наконец-то выдвинулся домой. За город я перебрался недавно — в некоторых помещениях все еще шел ремонт, а во дворе бригада строителей заканчивала сборку антенной мачты. Здоровенный металлический столб, раза в три выше моего трехэтажного дома, был покрыт набором антенн, и даже тремя тарелками для спутниковой связи, глядящими в разные стороны — в зависимости от спутника к которому они подключались. Вся эта дорогущая и уродливая техника нужна была мне для высокоскоростного канала передачи данных — постобработка моих фантазий, точный монтаж, подрезка планов и цветокор, все же делались на удаленке. Почти каждый день я отправлял по несколько сотен терабайт файлов, столько же принимал, и быстрый интернет нужен был как воздух, в конце концов, я и моя команда — практически готовая киностудия, просто мы разбросаны по всему миру, рядом только Алиса.

Едва я вспомнил про ассистентку, в кармане завибрировал смартфон. Иногда мне казалось что она умеет читать мысли, во многом за это я ее и ценил, и сейчас она будто бы почувствовала что я про нее вспомнил.

— Ну привет — тон у Алисы был какой-то недовольный, и я машинально бросился перебирать в памяти список дел, которые мог проворонить. Вроде бы накосячить за сегодня я нигде не успел.

— Привет, еще раз.

— Что ты там устроил, с киноделами?

— Да вроде ничего, а что?

— Сколько раз я просила — решишь провести какую-нибудь пиар кампанию, сначала скажи мне.

— А я что? — никакие пиар кампании на ум не шли, мне действительно было непонятно о чем это она — я ничего.

— Хэштег "artimagin" латинницей, одним словом. Ну-ка, посмотри.

Я вставил в уши вкладыши беспроводных наушников и оставив телефон, направился к своему рабочему месту. Включил компьютер, забил хэштег. Хм, действительно контента много. Ткнув в первое же мерзко-вертикальное видео, улыбнулся, увидев сегодняшнюю знакомую. Девушка — студентка, задавшая вопрос про скачки мыслей, я еще ей подарил черепашку вот буквально два-три часа назад.

В ролике кстати фигурировала именно глиняная черепашка — студентка по моему совету запекла ее в духовке, получив твердую, керамическую фигурку. Предварительно показала на видео как проделала в черепахе сквозное отверстие. Сейчас же, затвердевшая в духовке рептилия, была нанизана на цепочку браслета и чем-то раскрашена в яркие цвета. Девушка рассказывала про мою сегодняшнюю лекцию, говорила как все круто прошло, хвасталась черепахой.

Кусок полимерной глины, который я нервно дербанил в процессе общения со студентами, оказался неожиданно большим, и хватило его на огромное количество поделок. Что впрочем неудивительно, учитывая что размером каждая из них была не больше ногтя на большом пальце.

Я увидел ролик от парня в приметном галстуке-бабочке, сейчас галстук у него был обычный, а вот булавка с кастомной головкой — маленькая глиняная рожица с бабочкой, которую я ему дал, была надета на булавку а после сушки в духовке намертво вросла в металл. Выглядело действительно необычно.

В сети уже появилась теория — я оказывается глиняные поделки дарил не всем кто задавал вопросы, и теперь в комментариях народ пытался определить по какому принципу раздавалась сувенирка ручной работы, сделанная прямо у них на глазах именитым режиссером, и имеет ли отношение полученный или не полученный подарок, к заданному вопросу.

Интернет бурлил — трейлер моей выходящей на днях в прокат фантазии, просматривало много народа, и умные нейросети видеохостинга, паровозом, подцепляли к трейлеру фантазии Артура Имагина, кучу роликов от студентов киношколы, с хэштегом #artimagin.

— Смотришь?

— Смотрю.

— Ну и что ты там устроил?

— Да ничего такого, просто нервничал немного. Ты же знаешь у меня пальцы вообще своей жизнью живут. Подарил нескольким студентам мелкие подарочки. Ну сама знаешь.

Алиса замолчала. Я знал, что она знала о чем я говорю — у нее дома уже вторую полку занимали производимые шефом, то бишь мной, едва ли не в промышленном количестве, разные поделки. От нелепых гротескных животных, до сердечек, кубиков, шариков, пирамидок и прочего, того что создавалось как-то само по себе. В конце концов это именно она покупала мне едва ли не каждый день по пачке полимерного пластилина, зная что к вечеру от пачки останется хорошо если половина.

— Вот сказал бы мне заранее, мы бы развернули кампанию шире, провели тестирование, вложились деньгами, и прогремели бы куда как громче. Мог получиться мощный пиар ход, маркетинговое цунами а не жалкий бульк на дне интернета.

— Блин, делаю что хочу. Почему я должен каждый свой шаг с кем-то согласовывать? К тому же хэштег расходится, народ активничает.

— Ага. Широко известный в узких кругах. Так закончить хочешь? Поддерживать хайп надо постоянно. Ход с бусинами ручной работы, признаюсь был классным, но сейчас его подсмотрят остальные и тоже провернут что-то подобное. Сливки надо снимать с гребня первой волны, а мы ничего не сняли. При том что сама встреча прошла хорошо — я думала ты все запорешь.

— Так я и запорол — пожал я плечами — по-хорошему надо было бы рассказать им про нюансы и подводные камни профессии, подготовить к сложной работе, дать пару уроков так сказать, из взрослой жизни. Вместо этого мы болтали про осознанные сны, да обсуждали марку моей машины… Ну и ладно — я снова пожал плечами, и только потом вспомнил что говорю по аудиосвязи — зато студенты порадовались, и наша встреча им запомнилась.

— Запомнилась — недовольно проворчала трубка голосом ассистентки — кстати про "запомнилась", я хочу напомнить что завтра у тебя созвон с Марком, не забыл? Сегодня я его отменила, сказала что у тебя не налажена до конца связь а погодные условия у нас просто ужасные. Отключи компьютеры от проводной сети и не выходи лишний раз в интернет, не хватало нам только сжечь компы. Пока новую рендер-ферму соберем, работа стоять будет. Мерзкий дождь.

— Вот круг и замкнулся — подумал я сбрасывая звонок — мы начали с качества связи, и вернулись к качеству связи… В Москве с ней конечно было проще, но решив перебраться за город, и выбрав участок не в каком-нибудь из пригородных поселков, а в диком лесу, я заранее был готов к тому что связь обеспечивать придется самому.

Работяги монтаж так и не завершили — установили главную мачту, но кроме нее должны были развернуть еще две вышки поменьше, и длинный — выше основной мачты — но при этом невероятно тонкий для такой длины, видимо потому что не нес на себе никакой нагрузки, шест громоотвода. Из-за дождя закончить решили завтра, поэтому качество связи хромало, на обе ноги, и вместо полноценной голографической, я пользовался примитивной видеосвязью. Разумеется советом Алисы я не воспользовался и компы от сети не отрубил, к тому же Марк — тот самый физик с которым мы собирались обсудить летающие острова, тоже не стал дожидаться утра а позвонил среди ночи, заявив что был уверен что я еще не сплю, а зов к странствиям отлагательств не терпит.

Глава 4

— Да какие к черту странствия — я отмахнулся от приглашения Марка посетить очередной его объект, и сразу перешел к делу — мне тут надо острова летающие обосновать как-то.

Проболтали мы не меньше часа, Марк накидывал идеи которые не использовались в других фильмах или книгах, типа Аватарского анаптаниума а я их одно за другим отбраковывал. С насмотренностью и начитанностью у меня было получше, и оказалось что почти все хоть кое-как притянутые к реальной физике обоснования летающих островов, фигурировали если не в книгах или фильмах, то в компьютерных играх.

— В конце концов — убеждал меня он, после того как я забраковал остров с огромным количеством паровых пропеллеров которые и держали его на весу — введи уже антимассу и все. Если в мире есть антивещество, то почему бы не быть антимассе?

— Если бы существовал элемент который движется по обратному вектору — в направлении от гравитации, он бы весь улетучился в космос еще на ранней стадии формирования планеты, да и вообще, вполне возможно что такой элемент действительно существует, просто он улетел настолько далеко от скопления материи, от любой массы в космосе, что его не найти.

— В целом кстати, неплохая теория расширения для твоей вселенной — частицы антимассы расходятся от центров масс, в том числе увлекая за собой и частицы с массой, из-за чего все части вселенной как однонаправленные магниты отталкиваются друг от друга. Ну ладно, давай допустим что эти частицы проявляют свои свойства примерно так же как радиоактивные материалы — после накопления некоторой критической массы. Например один грамм вещества не проявляет антигравитационных свойств, но допустим килограмм, уже может слегка парить, а тонна способна не просто взлететь но и поднять некоторую нагрузку. Этот материал распространен не очень широко, и накапливается в земной коре медленно, проходя череду преобразований, образуется после распада какого-нибудь другого вещества. Ну, типа был условный гранитный булыжник, тыща лет прошла, он разложился на плесень и антиграв, ну ты понял короче. Вот когда в определенном месте этого твоего анаптаниума, или как ты там его назовешь, становится слишком много, он просто взлетает, отрывая от земли еще и кусок скальной породы в которой находится, это может быть как булыжник так и целый остров — если например, почва каменистая и малому количеству антимассивного вещества просто не хватило сил оторвать пласт в котором он залегал. С тысячелетиями это вещество скопилось или преобразовалось из каких-то других в должном количестве, и оторвало столько породы сколько смогло. Поднявшись на определенную высоту силы антимассы и вес тысяч тонн породы уравновесились, и остров остался парить на определенной высоте… Черт, что ты там делаешь все время?

Марк обратил внимание что я не смотрю в камеру, и мне пришлось продемонстрировать то чем я все это время пока мы болтали, был увлечен — кособокая глиняная фигурка дракончика.

— Хм — физик приподняв одну бровь посмотрел на моего дракона — какой-то уродец. Ты же лучший в мире фантазер, просто придумай его и распечатай модельку из воображения на 3D принтере. Руками у тебя определенно получается плохо.

— Да не хочу я его на принтере печатать, хочу сам что-то создать.

— Ты создаешь, замечательные истории которые нравятся миллионам человек, практически создаешь миры.

— Это не те миры которые я хочу создавать а те которые хотят видеть зрители. Все мы — разного рода околотворцы, пользуемся плюс-минус Маркетварью, даже если не конкретно ей то аналогами, знаем рынок и делаем плюс-минус одну и ту же воображаемую фигню. А я хочу сделать что-то, даже не знаю, что-то настоящее а не этот пластмассовый глянец, хочу заняться чем-то, что существует в реальности. Настоящее, осязаемое, и сам, а не нажав кнопку на приборе.

— Мир из пластмассы одержал победу — Марк усмехнулся — не спасли золотые купола на крыше.

— Все идет по плану, рассуждал Егор.

— Все идет по кругу, поправляет Миша.

Мы одновременно рассмеялись, или точнее, откровенно заржали. На какой-то момент я снова почувствовал себя уличной шпаной, когда мы были свободны, шли куда хотели, делали что хотели, слушали и говорили что хотели. Я например, самый главный меломан из нас, слушал музыку на старинном плеере, размером с два смартфона, который кроме воспроизведения музыки, больше ничего не умел. Смартфон был удобнее, компактнее, да и качество звука там было лучше, но я таскал пленочный плеер просто потому что мне так захотелось. В те годы мы правда могли делать что хотели, и гранитная плита ответственности еще не успела пригнуть нас к земле.

Отсмеявшись, мгновенно погрустневший Марк — видимо ему в голову тоже ударили ностальгические воспоминания, все же вернулся к теме разговора.

— Ну, что поделать, наш мир так уж устроен, что мгновенно материализовать то что ты внезапно захотел, он не может. Не все что мы хотим сбывается.

— Я бы не отказался.

— А кто бы отказался? Купи старый кадиллак. Возрастом лет так под сто-сто двадцать, и восстанавливай. Годы можешь на это потратить, если задашься целью находить именно оригинальные запчасти. Вот и будет что-то материальное.

— Как-то мелковато.

— Ну так давай ко мне — Марк улыбнулся и оттянув ворот рубашки показал полоску белой кожи, которая пряталась под тканью — хоть загоришь как следует, а то бледный как вампир.

— Может я просто решил косить под аристократа? Кстати а я ведь хотел спросить где ты сейчас, обратил внимание на твою загорелую харю.

— Я в Африке.

— Отдыхаешь?

— Нет, по работе.

— Что делаете там? — поинтересовался я скорее из вежливости, чем из желания узнать. В последний раз когда мы обсуждали с Марком его работу, он трудился на постройке трасевразийской дороги. Длинная, пересекающая весь континент, прямая как стрела двухуровневая магистраль — автомобильная и железнодорожная. Ему она казалось интересной темой для обсуждения, он мог едва ли не часами рассказывать как они наводят мосты и прорубают тоннели в холмах, чтобы не делать повороты. Ожидая в этот раз чего-то похожего, и не особо желая слушать об особенностях укладки асфальта, я, тем не менее, все же проявил вежливость и поинтересовался.

— Мы прокладываем реку — ответ, что называется, убил.

— В смысле реку?

— Прямо реку — загорелая морда расплылась в улыбке — приезжай, наберешься впечатлений новых, это интересно. Сотни тысяч экскаваторов, грузовиков, поездов, миллионы человек персонала от грузчиков до саперов, мы буквально меняем мир. Наверное по масштабу, это ближайшее что может быть к твоим воображаемым мирам. Мы создаем реки, которых не было.

— Хм, интересно.

— Ага — кивнул Марк — зырь.

Он расшарил карту и я увидел на экране картинку с его монитора. Через континент протянулась изгибаясь толстая красная линия, от которой во все стороны змеились тонкие "отростки" разной длины.

— Копаем от океана до океана, и разводим потоки в стороны, из изъятого грунта формируем холмы, которые будут слегка отклонять воздушные потоки, задерживать влажные воздушные массы, согласно расчетам теперь в этих местах дожди будут выпадать почаще. Пятнадцать тысяч километров. Эта река будет длиннее Нила и Амазонки вместе взятых.

— Хм, а какой толк от соленой реки? Я же правильно понимаю что это будет морская вода?

— О! А это самое прикольное, смотри.

Марк снова развернул какой-то слайд на своем экране, и запустил анимацию. Я увидел как вдоль русел реки и притоков распускаются зеркальные цветы солнечных электростанций, протягиваются сетки трубопроводов, и вырастают из земли тысячи километров железных дорог.

— Это Африка — начал объяснять Марк — едва ли не самое лучшее место для солнечных электростанций. Можно конечно ставить и классические солнечные панели, но лучше — зеркальные отражатели, которые будут концентрированными солнечными лучами кипятить воду и крутить турбину. Ты знаешь как такие штуки работают?

— Знаю — я кивнул — направляешь на чайник кучу солнечных зайчиков, а к носику подставляешь генератор с лопастями.

— Шаришь — усмехнулся Марк и продолжил — так вот, когда вода кипит, она испаряется, ты же в курсе? А пар, когда конденсируется, превращается в пресную воду. Дистиллированную водичку пить конечно не советуют, но добавив туда по щепотке того или иного дерьма, можно направлять ее потребителям, или сливать обратно в реку, если потребителей не так много, что понижает пусть и на сотые доли процента, соленость реки.

— Куда девать оставшуюся соль?

— Вот — Марк поднял указательный палец словно доказав что-то важное — теперь в дело вступают остальные компоненты. Солнечная электростанция на берегу реки в африке это что? Правильно, это практически бесплатное электричество, и вода. А бесплатное электричество плюс соленая вода это что? Правильно — это электролиз. Ты же знаешь как работает электролиз?

— Знаю — я снова кивнул — суешь в воду два провода, а их в розетку.

— Верно. Ток конечно лучше постоянный но суть ты понял. Соленая вода намного лучше поддается электролизу чем пресная. Оставшуюся соль после генератора, добавляем в соду для электролизера рядом с солнечной электростанцией и пускаем ток, грубо говоря.

Электролизер дает нам водород и кислород. Кислород может выбрасываться в атмосферу как есть, может сжижаться и использоваться для иных нужд, может посредством электрического преобразования превращаться в озон и выпускаться в атмосферу уже в этой форме, короче вариантов масса. Водород — фасуется по баллонам или по газопроводу отправляется туда где он нужен, частично сжигается тут же, для производства электричества ночью, когда солнца нет.

— Интересно — я кивнул — продолжай.

— Ну а что тут продолжать? Солнечная электростанция, плюс завод по электролизу рядом, это считай что халявный водород, электричество и пресная вода. Когда соли соберется много, ее чтобы не сбрасывать обратно в реку или в море, можно тоже частично пускать на экспорт, но по большей части просто переплавлять в теплоаккумуляторы — ну знаешь, по сути огромный солевой кирпич, точнее цилиндр, весом эдак в пару тысяч тонн, разогретый до семисот градусов солнечными зеркалами и обмотанный змеевиком из металлической трубы… На самом деле конечно теплообменник это не просто труба, и он не снаружи а внутри, вплавленный в солевой блок, ну да неважно. Ночью когда солнца нет, можно использовать наравне со сжиганием водорода — тупо запускаем в змеевик воду, она нагревается, кипит, пар крутит турбину ну и так до тех пор пока теплоаккумулятор не остынет… Ну или гидроэлектростанции строить. Хотя не знаю позволит ли течение, ширина и глубина. Река, мягко говоря будет не так чтобы уж очень полноводная. Длинная — не без того, но по ширине отнюдь не Волга.

— Почему солевой теплоаккумулятор а не песчаный например? Песок хотя бы от дождя не растворится.

— Да можно и песчаный — просто куда столько соли девать?

— Логично.

— Ну да. Таким образом соленая река по мере продвижения вглубь континента, отбора из нее электростанциями соленой воды и возврата уже пресной, становится все менее соленой, не полностью конечно, но некоторым животным и растениям подойдет, к тому же промышленные опреснители никто не отменял. Главное чтобы хоть какая-то вода была, а дальше они свое дело сделают, ну и опять же дожди. Вода будет испаряться, воздушные массы выпадать дождями, если наши расчеты верны, то еще до того как улетят обратно к океану. В общем, глядишь лет за тридцать сделаем из безжизненных африканских пустынь шикарные места, с реками, пресной водой, дешевым электричеством и развитой сетью железных дорог, со скоростными электричками. Теоретически, Африка из нищего континента, который развитые страны подкармливают, может превратиться в одного из крупнейших экспортеров водорода и электроэнергии.

— Удивительно, хочу на это посмотреть, звучит как нечто действительно эпическое… — я бросил взгляд на дракончика которого все еще сжимал в руке, и сдавил в кулаке фигурку, превратив в бесформенный комок — и почему я раньше не слышал?

— Не знаю — проект пиарят достаточно агрессивно, денег, а значит и инвесторов, ему нужно много. Должен был слышать. В любом случае — приезжай, посмотришь, наберешься новых впечатлений, здесь интересно… О! Самое главное не сказал же! Тут же у нас появилось новое чудо света.

— Ну-ка, удиви меня.

— Стеклянная, мать ее, река!

— Требую подробностей!

— Ты знаешь почему песок из пустыни непригоден для строительства? В частности из него нельзя делать бетон.

— Хм, дай ка подумать… Наверное если бы можно было делать бетон из того что буквально валяется под ногами, он стоил бы слишком дешево и строители не могли бы сдирать за строительство такие астрономические суммы?

— Ты что, оплачивал счета за свою стройку недавно?

— Угадал.

— А ты нет. Песок из пустынь нельзя использовать в строительстве потому что он слишком гладкий. Ветер тысячи лет катал дюны туда сюда по пустыне, обкатывая песчинки. Цементу просто не зацепиться за них. Слишком гладкие. Так вот, у нас есть участок реки где-то между Алжиром и Мавританией который проходит по сплошной песчаной пустыне и почти одинаково далеко от любых более-менее крупных промышленных центров. Удивительно, но выкопать там русло просто невозможно. Твердые породы находятся глубоко под слоем бродячего песка. Края траншеи мгновенно осыпаются, и их надо укреплять бетонными плитами. Посчитав стоимость доставки миллионов тонн бетонных плит по песчаным барханам, совет директоров принял решение заплатить нашим землякам.

— Только не говори что они решили устроить серию ядерных взрывов? Купили с Российских складов последнюю советскую Сатану?

— Нет, оплатили работу орбитального лазера.

— А как так получилось что проморгал запуск испепелителя городов? Это же величайшее событие. Черт! Когда я еще увижу как работает мощнейший в мире орбитальный лазер.

— Наверное ты торчал в своем воображении, но не переживай, я скину тебе запись. Это похоже не на лазерный луч, а на что-то вроде красного солнечного протуберанца. Сожгли весь гелий-3, а в одной его тонне, энергии как в пятнадцати миллионах тонн нефти, если ты не знал, но теперь у нас есть семисоткилометровый канал с берегами из стекла.

— Черт. Если бы знал заранее — обязательно приехал бы… Надеюсь снято в 5D?

— Конечно! Трехмерная картинка, датчики температуры, давления, газоанализатор. Все вплоть до запахов и ощущения ударной волны на коже. Я скину файл, ты не отличишь от личного присутствия.

— Посмотрю обязательно — я кивнул, и машинально принялся лепить из комка глины что-то, пока мне неизвестное — сообщил бы заранее я бы уже торчал в вашей пустыне, но сейчас ехать в африку я не готов, это же другой континент, другой язык, кстати на каком там говорят? Неважно короче. В общем пока бросить все и махнуть на другой континент я не готов, это ж блин как другой мир.

— Ты же вроде на девяти языках говоришь? Хотя здесь столько не нужно, тут сносно понимают английский. Тут вообще мало что отличается от привычного. Та же гравитация, тот же состав атмосферы, даже люди те же. Температура немного другая, ну и фауна иной раз встречается агрессивная. Ты давай к нам, не ищи отмазку от приключений, выходи из зоны комфорта, это весело. Меня вот чуть львы не сожрали недавно, и краном чуть не придавило… Ногу правда расплющило, ампутировать пришлось. Но это все равно был ценный опыт.

— Да ну нафиг! И я об этом узнаю вот так, мимоходом?

— Да не переживай, страховка покрывает. Новую уже выращивают в Китае, как закончат слетаю на пару недель в Пекин, пришьют. Пока правда приходится на протезе, но я даже без ноги от приключений и странствий не отмазываюсь.

— Да и я не отмазываюсь — я усмехнулся — наоборот даже завидую в какой-то мере.

— Чему?

— Даже не знаю, твоему творению наверное. Ты создаешь нечто действительно значимое.

— Ты тоже.

— То что создаю я, забудется через несколько месяцев и народ потребует чего-то нового, а твоя река останется в веках. Особенно если у вас правда получится изменить климат и запустить дожди.

— Ага — усмехнулся Марк — это мы еще тендер на терраформирование луны не выиграли.

Я так и не понял шутит он про луну или нет, но дальше нам было не до нее. Поговорив еще немного о его реке, мы перепрыгнули на антисвет.

— Мне нужны частицы тьмы — начал излагать ему свою идею я — мне по сюжету надо будет спрятать нечто, и вот представь фонарь, который светит тьмой. Тупо посреди дня, небольшой пятачок ночи. На подходе к нему сумерки а чем дальше идешь — тем темнее. Есть идеи как это реализовать?

— В слове геофизик, основной упор все же на гео, так что это не совсем та специальность что тебе нужна, но насколько я знаю, единственное нематериальное, что может поглощать свет, это гравитация.

— А может быть какие-нибудь фотоны но с отрицательным знаком? Типа врезаясь в фотоны света, они взаимно друг друга гасят? Вот представь — летит фотон света, а навстречу ему другой фотон. Вот они столкнулись, потратили энергию, и дальше уже не летят. Разумеется не все фотоны встречаются с антифотонами, часть конечно же проходит, но плотность тьмы можно регулировать плотностью испускаемых антифотонов. Что думаешь?

— А как мы нацелим антифотон на фотон? Думаю бред. Лучше сделай дымовую завесу и не парься.

— Нет, это не то.

— О! Идея! сделай невидимую дымовую завесу. Представь своего рода зеркальный дым. Вот ты видел когда нибудь дым от сгоревших резиновых покрышек?

— Вживую нет, но на кадрах хроник…

— А я вот видел. Он состоит из таких крупных, жирных, черных хлопьев. Представь что есть какая-нибудь штука, которая при горении выбрасывает такие же частицы, только полупрозрачные, которые могут как водяные капли преломлять свет. Ну уж радугу то ты видел?

— Конечно.

— Вот, это из-за того что свет преломляется в водяных каплях. Теперь представь что эти частицы тумана, всегда сохраняют определенную позицию относительно друг друга — что-то типа квантовой запутанности частиц. Представил?

— Представил.

— Так вот, после того как они поднялись в воздух, они грубо говоря всегда повернуты гранью, условно, на тридцать градусов друг к другу. Когда вращается одна частица — вращается и вторая, ну вот такое квантовое свойство. Свет преломившись в одной частице, отклоняется чуть в сторону, попадает в другую, снова преломляется, и таким вот образом отражаясь от одной частицы к другой, идет по кругу, как бы огибая центр облака частиц. Ну и соответственно, делает невидимым этот центр.

— Хм, забавно, можно попробовать…

— Это же твое воображение — усмехнулся Марк — ты можешь просто взять, и создать, и придумать любой закон физики или биологии… Кровь например, зеленую.

— Алиска проговорилась?

— Ага.

— Ладно, бог с ней.

Распрощавшись с Марком, я сразу после завершения звонка увидел в мессенджере иконку сообщения. Файл был помечен как "только для внутреннего использования" поэтому фактический материал Марк мне не отправил, только стрим-ссылку, с временным доступом, смотреть надо было в онлайне.

Выглянул в окно, отметил ливень и далекую грозу — это означало низкое качество сигнала, но я понадеялся на то что помехи от разбушевавшейся грозы окажутся не настолько критичными чтобы помешать посмотреть десяти терабайтный 5D ролик.

Расположившись в кресле я вогнал в затылок коннекторы сканера мыслей, в данном случае он будет не считывать образы в моем воображении, а наоборот проецировать, включил систему и очутился практически на месте оператора, в задачу которого входило запечатлеть исторический момент — самое сокрушительное оружие изобретенное человеком, впервые наносило удар не по тестовым астероидам, а по поверхности планеты…

— Черт! это было ужасающе и одновременно с этим великолепно! — под впечатлением я даже заговорил сам с собой — ничего более впечатляющего я в жизни не видел.

Прокрутив ролик еще пару раз, и рассмотрев орбитальный удар со всех ракурсов, я активировал выход из виртуального пространства видеозаписи, но в этот раз что-то пошло не так.

Уже успевший подключиться к реальному миру слух — он почему-то всегда отключался от виртуальной реальности чуть раньше остальной нервной системы — уловил чудовищный грохот, а в следующее мгновение меня пронзило такой вспышкой боли, которая, пусть и отдаленно, знакома разве что тем несчастным из далекого прошлого, которых казнили на электрическом стуле. Я буквально почувствовал как сгорает, словно медная проволока по которой пустили слишком большой ток, каждый нейрон, каждая нервная клетка в моем организме, а внутреннее ускорение времени растянуло микросекунды едва ли не до субъективных часов, позволив, или точнее заставив прочувствовать испепеление каждой нервной клетки.

— Молния в антенну ударила… — успел сообразить мгновенно прожаренный внутри черепа мозг, за те микросекунды пока окончательно не превратился в уголь, и проницаемость для нервных импульсов, еще сохранялась — чертовы строители, ну вот что стоило доделать громоотвод?

Глава 5

Посмертие встретило меня не ласково, прямо скажем, встретило паршиво. Дикая боль, пронзившая казалось, едва ли не каждую клетку тела, намекала что моего кармического баланса на билет в рай не хватило, я скорей всего в аду, и в этот самый момент черти содрали с меня шкуру.

А вот не надо было быть мудаком по жизни. Да не убивал, не воровал и не грабил, но ни одному приюту для животных денег не давал, да и бомжам в переходах и у метро никогда лишней транзакции не отправил… Я потерял ход мысли внезапно переключившись на бомжей у метро, с QR кодами для перевода, напечатанных на картонках. Кто-то из них принимал что-то одно, а кто-то таскал с собой целый иконостас, для всех видов криптовалюты. Пока я не перестал ездить в метро, пересев в свою собственную машину, видел их регулярно.

С трудом отделавшись от возникшей перед внутренним взором стаи крипто-бомжей, задумался почему это перед моими глазами не пролетела вся моя жизнь, как это описывают в книгах или в фильмах, рассказывая про людей побывавших на грани смерти? Может быть потому что нейроны в мозгу прогорели слишком быстро, и там было просто не в чем развернуть видеоряд, потому что не осталось платформы для него, или потому что вспомнить нечего было?

Жизнь электрика была настолько скучной, что когда он падал со столба, у него перед глазами пронеслось шесть метров столба. Уж Марк-то перед смертью, наверняка бы вспомнил и упавший на него кран и напавших львов, и красавицу жену, с которой они вместе объездили все континенты и даже на Марсе и Луне побывали. Да и в ад бы он наверное не загремел, уж за то что он проложил реку, ему гарантировано место в раю, хотя черт его знает, может у него тоже полно неприглядного дерьма за душой. А у меня кстати? Чем я заслужил билет в пекло? Зла ведь никогда никому не делал, впрочем если подумать то я ведь не знаю пострадал ли кто-нибудь, когда я пер к выбранной цели как носорог. Вдруг кто-то из коллег по цеху выбыл из игры а потом и самовыпилися по моей вине? В битве за место под солнцем я ведь не просто обходил конкурентов, я, образно говоря конечно, не стеснялся обернуться и прострелить конкуренту колено, опять же, образно говоря. Слить компромат через журналюг непосредственно перед премьерой, а если компромата не было то и выдумать не стеснялся. Позже, когда мое мнение стало хоть что-то весить, не стеснялся разгромными рецензиями, разносить в пух и прах потенциальных конкурентов. Не то чтобы это что-то плохое, как я считал, просто рабочий момент, но кармические весы, наверное, хождение по чужим головам положили явно не на ту чашу, где лежали мои хорошие поступки.

Модель Ницшеанского сверхчеловека, свободного от эмоций и моральных тормозов, так любимая всеми бизнес-тренерами, к которой я и пытался по мере сил приблизиться, была хороша с философской точки зрения, а вот с кармической — видимо не очень. Вот потому то ад и черти. Оказалось что у колеса Сансары, протектор как у камаза, и судьба не стесняется переехав кого-то, сдать назад и повторить процедуру. Нелепая смерть, а всего-то стоило послушать ассистентку, рекомендации которой меня кстати никогда не подводили… Марк ты хотел затащить меня в приключения? Поздравляю, у тебя получилось, уж не знаю предусмотрена ли в аду какая-нибудь культурная программа, развлечения или приключения, но из зоны комфорта ты меня точно вывел.

Кстати а почему я сразу подумал именно про ад и чертей? Так а больше некому. Мегавольты разряда молнии, должны были просто вскипятить мой мозг прямо в черепушке — в конце концов я сам любезно направил заряд прямо в цель, подключившись к компьютеру проводами из сверхпроводящего материала. Это как прямой экспресс в ад, который не останавливается на промежуточных остановках вроде больницы…

Или все же останавливается? Боли быть вроде как не должно — нечему испытывать боль, нейроны выгорят раньше. И уж тем более у меня не должен болеть палец на ноге, который, внезапно, болел. Болело все — руки, ноги, спина. Чувствительность возвращалась неторопливо, подключая один за другим болевые рецепторы, но в какой-то момент, вдруг включился еще и слух.

Зрение пока не появилось, при выходе из виртуальной реальности оно кстати, как правило тоже запаздывает, зато слух сообщил что черти между собой активно переговариваются, причем переговариваются не звериным рычанием или завыванием, а вполне себе человеческими, женскими голосами, и на языке напоминающем некую смесь английского и французского, с примесью каких-то довольно грубых, резких слов, не гармонирующих с общей речью. Может быть термины на иностранном языке? На каком языке могут говорить демоны ада? На латыни? Так это явно не она. На каком еще языке могут переговариваться демоны общего для всех национальностей, ада? Все мусульманское мы отбросим, у них ад насколько я знаю какой-то другой, и рай другой, и критерии отбора другие. Например у них в рай попадают за такие штуки, за которые наша, христианская распределительная система, отправила бы в ад — ну вся вот эта радость знакомая жителям востока, вроде шахидов, джихадов и убийства неверных… Впрочем христианская церковь тоже не стеснялась благословлять крестовые походы. Хм, двойные стандарты однако есть, так может есть и коррупция? Может можно как-то добазариться насчет билета в рай? Пусть даже за дорого…

Кстати а я вообще христианин-то? Я крестился? Вроде нет, в церкви так уж точно не бывал ни разу, и даже старался не ходить мимо них лишний раз, уж слишком высокая концентрация крипто-бомжей наблюдалась рядом со всеми религиозными объектами. Вот прихожанам церкви Святого Маска проще, они верят что после смерти перенесутся в виртуальную реальность, где все будет бесплатно, все будет в кайф и вообще не надо будет умирать. Учитывая новейшие разработки Теслы, есть вероятность что такая технология в недалеком будущем появится, так что традиционные религии, скорей всего скоро проиграют бой церкви Святого Маска. А мне что делать? Чего ждать? Есть какой-то рай или ад для атеистов?

Демоны, тем временем, обступили меня со всех сторон, и очевидно обсуждали какую бы часть тела от меня отхватить. Своими выгоревшими до основания остатками нервных окончаний, я как мне казалось даже чувствовал прикосновения, вероятно они спорили, и тыкали пальцами в разные части тела, доказывая что тут мясо вкуснее чем там, но что странно — в тех местах, где демоны ко мне прикасались, болело поменьше. Возможно левая рука, которая только что болеть почти перестала, в данный момент напрочь оторвана, и сейчас болит где-то отдельно, в клыкастой пасти адской твари, но нет — я чувствую что она все еще там же где и была — приделана к плечу. Она даже побаливает, причем весьма ощутимо. Если бы что-то так болело у меня там, дома, я бы уже в панике звонил в скорую, а сейчас этот уровень адской боли я могу охарактеризовать как "почти совсем не болит".

Вот боль отступает в соседней руке, кажется это правая, если предыдущая была левой, а вот и мизинец на ноге болеть перестал. Тут же правда, заболело колено, сильнее чем раньше, а может я просто не замечал, пока внимание на себя перетягивал мизинец. Минута за минутой, час за часом, вечность за вечностью, демоны или может быть все же ангелы, что-то там делая с обгоревшими остатками моей души, усмиряли боль, и вскоре, а может быть пару веков спустя, я начал ощущать что-то еще. Например я понял что сердце у меня вопреки ожиданиям не колотится как сумасшедшее, а неспешно постукивает, как у медитирующего йога. Легкие плавно сжимаются и расширяются, перекачивая воздух, тоже кстати, совсем неспешно. Самое интересное что и то и другое у меня было, я ожидал что после удара молнии любезно направленной прямо в мозг, от меня останется полведра угля, а тут вон, даже какие-то внутренние органы уцелели.

Кожа вдруг тоже вспомнила что кроме болевых рецепторов, у нее есть какие-то другие, и она — о чудо — может что-то ощущать. Давление например — я почувствовал что лежу на спине, да, она у меня тоже есть кстати, или температуру. Оказалось что я не в адском пекле, а во вполне себе комфортной температурной среде… Как же все таки интересно где я нахожусь. И почему проклятые глаза не торопятся подключаться к общей нейронно-информационной сети?

Вскоре впрочем я понял, что ничего не вижу, потому что у меня на лице повязка, и вообще, кожа, начавшая передавать хоть какие-то нервные импульсы кроме болевых, подсказала что кажется я весь был покрыт такими повязками. Возможно это были ремни, фиксирующие меня на пыточном столе, но скорее всего, это были все же бинты… Есть шанс что посмертие действительно отменяется.

Кроме звуков, начали появляться и запахи. Сначала ошеломленному мозгу пришлось потратить какое-то время разбираясь что же это за новые сигналы такие, и первые пару минут а может пару часов, или даже пару суток, тут уж не понять он пытался интерпретировать их как цвет или свет, отчего у меня на обратной стороне закрытых век разгорались и гасли цветные пятна, но вскоре нужные драйверы встали на места — вероятно какие-то глубинные участки мозга, рептильный или как он там называется, откопали где-то в закромах генетического кода нужный бэкап.

Запах внезапно стал запахом. Что-то резкое, противное, с отчетливыми растительными нотками. Спустя еще вечность, или может быть две, я даже сумел разделить запахи на отдельные нотки — к растительным ароматам начали примешиваться другие — что-то определенно очень горькое, уж не знаю как я это понял, местами кисловатое. Спиртом кстати, тоже пованивало весьма ощутимо, а еще явно чем-то тухлым. Запаха хорошо прожаренного мяса, который я опасался почувствовать первым делом, на удивление не было. Видимо стадию обгорелой головешки мы уже миновали, в сознание я пришел уже после того как эта стадия лечения закончилась, а может быть, если я все же в аду, черти хрустящую корочку уже сожрали, впрочем в ад я верил все меньше и меньше.

Когда мне в рот внезапно что-то теплое полилось, терпкое и чуть сладковатое, я вдруг осознал что он, рот то есть, у меня оказывается тоже имеется. А еще у меня есть горло, и скорее всего — голосовые связки. Грех не попробовать заговорить, и потратив какое-то время на то чтобы вспомнить как это делается, отыскать в условном клубке нейронов, воображаемо похожих на моток спутанных проводов, именно те ниточки подергав за которые удастся привести в движение нужные группы мышц, я извлек из непослушного речевого аппарата какой-то звук.

Это был предел моей мышечной активности — каждая поднятая по тревоге мышца челюстно-лицевого аппарата, попыталась что-то сделать в зоне своей ответственности, а конкретно — сократиться и сдвинуть с места тяжеленную словно гора челюсть. Потом, каждая мышца, поспешила отчитаться о проделанной работе, передав обратно в едва живой мозг, по едва живым нервным каналам, некий пакет информации, получив который, сознание ушло в нокаут. Видимо нейронов не похожих по составу на прогоревший уголь, в общей массе мозга осталось слишком мало, ресурсов на столь титанические усилия не хватало.

Черти засуетились — голоса зазвучали как-то иначе, с явно озабоченными нотками, а я вдруг понял что кроме слуха как такового, у меня есть еще и уши, как минимум правое, именно в него сейчас кто-то активно нашептывал что-то, женским голосом.

Речи я по-прежнему не понимал, но приходилось окончательно признать что я не в аду, и судя по всему не в раю тоже, да и вообще до посмертия пока не добрался. Скорее всего я выжил после удара молнии, каким-то чудом, и меня отвезли в больницу за границей. Куда меня могли повезти? В Германию? Англию? Может быть в Израиль? Вот кстати да, иврит я не знал — на французском, английском и немецком общаться смог бы без проблем, и судя по всему я не в этих странах, а вот как звучит иврит — не знаю. Может это он и есть?

Что еще? Китай? Там очень хорошая и при этом дешевая медицина, Марку вон, ногу выращивали именно там. У меня денег сильно больше чем у него, по идее, при большой на то нужде, мне могут вообще вырастить нового меня, благо на этические проблемы клонирования, китайцы положили огромный болт. Лишь бы голова уцелела, а все остальное можно вырастить отдельно, в огромных стеклянных банках, как выращивают на фабриках говядину, и пришить на нужные места… Да, прогресс. Благодаря прогрессу я смотрел в АшДи, как с пьедесталов рушились вожди, и как мясо начали выращивать в банках, сразу без шкуры и костей, только мышечная масса, готовая к употреблению. Никаких вам больше бескрайних пастбищ, и ранчо с тысячами голов скота. Вот как ушла эра охотников, так и время фермеров уходит. Умерла эпоха, да и по…

Хуй дзинь тяо, и тому подобных стереотипных звуков китайской речи, я не слышал. Прислушавшись к разговору, я понял что язык на китайский не похож. Не то чтобы я его знал, но стереотипные звуки азиатских языков, немного смешные для слуха европейского человека, я бы узнал. А может быть язык-то как раз известен мне, просто нейроны в мозгу погорели к чертями, и я банально разучился понимать человеческую речь. Вполне возможно что я слова прекрасно понимаю, просто не помню что они значат?

Попытавшись свою догадку проверить, я как только снова вспомнил как думать, насколько получилось подчинил речевой аппарат своей воле и выдавил, как мне показалось, парочку членораздельных, пусть и очень тихих, слов. С радостью понял что язык на месте, он все еще шевелится, да и челюсть не превратилась в уголь, и мышцы лицевые кое-как работают. Воздух из легких — о чудо — тоже выдавливается когда это надо, а значит и они не прогорели до конца. Наблюдается нехватка зубов, как мне показалось, да и кожа на лице в дефиците, судя по отсутствию губ — я их практически не чувствовал, там была только боль, по оттенкам которой, как мне казалось, я уже научился определять насколько все плохо, в тех или иных частях моего организма.

Поднапрягся, собрал волю в кулак, или скорее собрал волю куда-то в область коренных зубов, и подгадав момент на выдохе, попробовал прервать беспрепятственное течение воздуха из легких, голосовыми связками, одновременно собрав с помощью языка и челюстей, некий тоннель, проходя по которому, воздух по идее, насколько я помнил, должен превращаться в какой-то определенный звук.

Удивительно, но кое-какие слова, мне все же произнести удалось, и услышав свой голос я сперва ужаснулся, а потом обрадовался — области мозга отвечающие за перевод звука в понятную информацию, все еще работали. То что удалось выдавить из глотки, я слышал, и слова различал, и даже понимал что они значат. Это было здорово.

До того как речевой аппарат отказался работать, я попробовал сказать несколько слов на русском, на французском, потом на немецком, и почему-то только в самом конце, не дождавшись какой-либо реакции, попробовал английский, хотя стоило бы с него начать.

— Я мертв? — спросил я по английски, и в этот момент, кажется, нащупал тропинку к взаимопониманию.

— Мертв, мертв — радостно сообщила женщина, но на этом наш разговор и закончился. Кроме мертв, ничего иного я из ее речи не понял, хотя временами казалось что каким-то образом я все же улавливаю суть произносимого. Ничего не понятно, как говорится, но очень интересно. Незнакомой бабе, я тем не менее не поверил, я был вовсе не мертв, а вполне жив, потому что будь я мертв, так сильно все что может болеть, у меня бы не болело. Врет гадина…

Утомившись от лингвистических изысканий, я все же уснул, или потерял сознание, не знаю, но скорее все же первое, потому что мне приснился сон… Это было хорошо, снами я управлять умел.

Глава 6

Я стоял в пятне света, а пространство вокруг, насколько хватало взгляда, заполняла сплошная темнота. Обернулся, попытавшись увидеть откуда исходит свет, но ничего что могло бы светить не заметил. Плоскости на которой стоял — я тоже не видел. Просто под моими ногами была все та же бесконечная чернота, что и вокруг. Наклонился и пощупал "пол" руками — о чудо, моими старыми знакомыми, не горелыми культяпками а вполне себе привычными, человеческими хваталками из плоти и крови, и даже с ухоженными ногтями. Порадовавшись немного наличию у меня рук, я продолжил ощупывание. Единственное что получилось определить, так это то, что подо мной есть некая твердая плоскость. Может прозрачная, может бесконечно черная, во всяком случае отделить ее взглядом от остального космоса — не получилось.

В моем сне — я вдруг это совершенно четко осознал — находился кто-то еще, и судя по всему вот-вот должен был показаться на глаза. Кстати глаза — я же могу видеть, а потому не стоило уходить в сон окончательно. Я чувствовал как слабая осознанность еще сильнее ослабевает и я вот-вот окунусь в сюжет сна, как правило сюрреалистичный а в такой ситуации скорее всего еще и кошмарный. Осознаю я это только после того как проснусь, поэтому вспомнив про глаза, и сообразив что умею видеть, я попытался закрепиться. Взглянул на руки, дважды пересчитал количество пальцев, потер ладони друг о друга, высекая искры, покрутился на месте, и вроде бы все даже получилось — во всяком случае мысли прояснились и я окончательно понял что нахожусь во сне. Проваливаться в сюжет я вроде не собирался, просыпаться судя по всему тоже, а потому оглядевшись, решил наконец найти того, чье присутствие я так явно ощущаю в этом пространстве, где бы я сейчас не находился.

Едва мысль о чужом присутствии окончательно сформировалась, как я периферийным зрением, заметил чей-то силуэт. Резко обернувшись к незнакомцу, не то что всем телом, а казалось всем этим миром или даже вселенной, я наконец-то его увидел.

Это был человек… Примерно… Наверное мужчина. Высокого роста, худой, почему-то голый, с приметной отличительной чертой — красной морщинистой кожей, покрытой ожогами, шрамами, и какими-то струпьями… Не хватало разве что полосатого свитера, шляпы и бритвенно острых когтей.

— Воспоминание о детских страхах разблокировано — усмехнулся я сам себе и почувствовал как чьи-то руки хватают меня за щиколотки.

— Твою же мать! — я резко обернулся, увидев за спиной непонятно откуда взявшуюся кровать, из под которой к моим ногам тянулись длинные, черные, когтистые руки — исчезни!

Мысленным усилием стер кровать вместе с торчащими из под нее руками, окончательно убедившись что это плод моего собственного воображения, и повернулся к незваному гостю, который за эти секунды значительно приблизился.

— Ты тоже исчезни — приказал я кошмару но он мой указ проигнорировал — ладно, если ты не сон то, что ты такое?

— Тебе здесь не место — прорычал он на вполне себе понятном языке, правда непонятно на каком именно, и тяжелыми шагами, отращивая на удлинившихся пальцах огромные прямые когти, и разжигая в руках какие-то неклассические огненные шары, пошел в мою сторону, с явно недобрыми намерениями. Огонь распространился по его рукам от запястий до локтей, языки пламени облизывали плечи, в черную пустоту космоса уходили клубы еще более черного дыма, словно в пламени охватившем руки кошмара, ежесекундно словно в паровозной топке, сгорала гора угля.

— Послушайте сударь — я попятился, и понял что космическая пустота, не самая удобная поверхность для ходьбы, отдалиться за четыре шага, не удалось ни на миллиметр — мне кажется это вам не место в моей голове. Извольте на выход.

— Тебе здесь не место — все так же настаивал урод, тяжело перебирая ногами в пустоте и каким-то образом приближаясь — уходи. Исчезни!

Каким-то образом резко ускорившись, то ли взлетев, то ли прыгнув, Кошмар оставляя за собой дымный, черный шлейф словно хвост ракеты, за долю секунды преодолел разделяющее нас расстояние и пылающими скрюченными пальцами, попытался вцепиться мне в лицо. Перед глазами мелькнули острые длинные когти, окруженные языками пламени и дыма, летящие к моему лицу словно ракетный залп, но в последние доли секунды я успел увернуться.

Отскочил — внезапно почувствовав под ногами опору, и отмахнулся от Кошмара, пытаясь мысленным усилием эту страшилу развеять, как недавно уничтожал крокодила, в конце концов он все же плод моей фантазии.

Обожженного урода отбросило назад, но исчезать он по прежнему не желал, как и отказываться от своих очевидно агрессивных намерений. Снова буквально одним шагом преодолев разделяющую нас космическую пустоту, кошмар с диким рыком, выскочив из клубов огня и дыма, бросился на меня.

— Ладно, шутки кончились — я вновь уклонился от медлительного броска, и отскочил разрывая дистанцию — будем это дело заканчивать. Ты забрел не в тот сон, Фредди. Таких кошмаров как ты, я ем на завтрак.

Сказал и сам поморщился от того как нелепо и пафосно это прозвучало. С этой психологической травмой — очевидно это именно она, любое другое порождение моего разума обязано было мне подчиняться — я как-нибудь разберусь потом, а пока, надо просто от этого существа отбиться.

— Прочь из моей головы, с чемоданом в руке или без чемодана…

Мысленное усилие профессионального фантазера, и мое тело покрыли светящиеся, полупрозрачные латы. Создавать полновесный металл я не стал — смысла не было, достаточно было просто создать некий контур наделив его прочностью стали. Под ногами, вместо космической пустоты, по которой неудобно ходить, появилась пятно обыкновенной земли, с чуть утоптанной зеленой травой. Еще раз шевельнув извилинами, я превратил его в ровное асфальтовое покрытие, а вместо латных сапог, создал на ногах удобные кроссовки.

Создавалось все со скрипом, как-то избыточно сложно, воображение приходилось словно проталкивать сквозь что-то плотное. Ярлыки — мой излюбленный инструмент — не работали, подсознание помогать не желало, а может просто все сохраненные там паттерны обнулились. В любом случае, сейчас мне приходилось осознанно выдавливать из воображения едва ли не каждую молекулу грунта.

Кошмар атаковал не дав экипироваться полностью, и уклониться от него в этот раз я не успел — был занят проработкой дизайна логотипа на кроссовках. По привычке вспомнил про хлопотный процесс получения разрешения на использование логотипа, про судебные дела, скандалы и репутационный ущерб, завис на мгновение, решая стоит ли сменить адидасы на найки или на какую-нибудь ноунейм китайщину, и этих долей секунды, Фредди хватило чтобы приблизиться и вцепиться когтистыми, пылающими пальцами мне в горло.

Отскочить я не успел, но в последний миг успел создать кольчужную бармицу на шее, и мотоциклетный шлем с прозрачным забралом на голове. Раскаленные клинья когтей увязли в завесе из мелкоячеистой железной сетки, языки пламени с пальцев кошмара лизали прочное стеклянное забрало, пальцы сжали горло, не пробив защиту но перекрыв наглухо доступ кислорода и успели раскалить докрасна металл кольчуги, прежде чем я отбросил в сторону недооформленный туманный мыслеобраз какой-то многоствольной, крупнокалиберной вундервафли, и уже едва ли не на грани потери сознания, когда уже совсем потемнело в глазах, все же взял себя в руки и вообразил простой как три копейки, а потому надежный и безотказный, прямой меч.

В бликах пламени сверкнуло что-то желтое, видимо я создавая самый простой клинок, создал типичный римский гладиус, не только по форме но и по материалам — меч отливал желтизной, очевидно оказавшись бронзовым. Коротким прямым мечом удобно работать в полном контакте с противником, много пространства не нужно. Направив острие куда-то вперед и слегка вверх, я пырнул кошмара в живот, наколов его на клинок как жука, толкнул изо всех сил, отодрав наконец от своего горла, и ударил еще раз, уже мысленным усилием, отталкивая на пару метров и превращая меч, в некое подобие глефы — длинное широкое лезвие, на длинном деревянном шесте.

Кошмар заорал, брызнула в стороны красная, густая кровь, загораясь в полете и оставляя на космической черноте моего внутреннего космоса, пылающие алые кляксы. Черный дым до этого валивший как из паровозной топки мгновенно стал жиже и чуть светлее, каким-то скорее синим чем черным. Монстр рванулся в мою сторону, лишь глубже насаживая себя на лезвие, и нанося сам себе новые раны. Окружающее его пламя слегка опало, синий дым истончался, распадаясь на белые, почти прозрачные хлопья, было видно что Кошмару поплохело, но он не сдавался, очевидно на потерю неких внутренних органов он был готов пойти.

С ужасом наблюдая как лезвие сантиметр за сантиметром скрывается в брюхе взбесившегося ужастика, и как его пусть и пожиже, но все еще пылающие руки приближаются ко мне, я понял что глефе не хватает толстой крестовины, дабы всякие проколотые насквозь живчики, не могли по ней перемещаться, туда-сюда, как бусина на нитке…

Мозг скрипнул от натуги, словно через силу создавая рядом с одним лезвием еще пару. Все то же бронзовое лезвие глефы сверкнуло желтым в отблесках поредевшего пламени, с металлическим скрежетом раскрылось в стороны, разрывая нутро Кошмара еще сильнее и превращаясь в некое подобие трезубца. Мой противник остановился, застряв между зубцами здоровенной боевой вилки, и я сумев сдержать атаку твари и кое-как остановив, ощутил наконец опору под ногами. Чувствуя себя Посейдоном, или кто там из древних богов использовал вилы в качестве оружия, я уперся в свежесозданный асфальт и навалился всем весом на трезубец, отталкивая урода назад, но тот словно врос в землю и не отступал ни на шаг. Где-то сзади что-то зашипело, полыхнуло, и давить стало легче. Я с огромным удивлением увидел на обратной стороне древка трезубца, полноценное ракетное сопло, из которого хлестало пламя, добавляя к моим усилиям еще и реактивную тягу.

Кошмар с места наконец сдвинулся, я навалился сильнее, ракетное сопло на конце деревянной палки раскалилось докрасна, и я сумел заставить Кошмар отступить еще на несколько шагов, прижимая к внезапно появившейся у него за спиной бетонной стенке.

Бронзовые зубцы скрипнули о твердый бетон, я навалился на древко всем весом и нажал на кнопку, нащупав ее пальцем на рукояти трезубца. Откуда на деревянной палке кнопка, я не задумывался — если позволить себе усомниться хоть на секунду, она исчезнет, а мне этого было не нужно, потому что сейчас под вой кошмара, и треск перфоратора, ставшего уже родным за бесконечные месяцы ремонта, я вдавливал тарахтящие зубья своего странного орудия прямо в бетонную стену.

Кошмар орал, махал когтистыми руками, с которых слетали огненные брызги. Горячие, и липкие как смола или напалм, но в таком количестве, глобально не опасные — несколько клякс полыхали адским пламенем на воображаемых доспехах, прожигая в них воображаемые дыры, еще одна огненная клякса, неторопливо проплавляла стеклянное забрало мотошлема, а я со всех сил давил на трезубец, с каким-то звериным боевым воплем, едва не перекрикивая перфоратор.

В клубах цементной пыли, под перфораторный треск и вой монстра, я каким-то шестым чувством понял что стену таки пробурил насквозь. Кнопка под пальцем стала чуть помягче, громкий треск сменился на не менее громкое жужжание, вой кошмара перешел куда-то в ультразвук, а зубцы моего полуразвалившегося на отдельные мыслеобразы трезубца превратились в здоровенные саморезы, диаметром правда, с черенок от лопаты, и принялись вкручиваться в бетонную плиту, наматывая на себя кишки все еще живого монстра.

Как только я почувствовал что болты показались с обратной стороны стены, я мысленным усилием загнул их концы друг к другу, и еще одним движением ума спаял, в монолитную металлическую конструкцию. Дернул, отрывая деревянную палку от металлического наконечника, отскочил на пару шагов назад.

— Ты не пройдешь! — подняв палку повыше, я с силой ударил ей по асфальту, и огромный пласт земли провалился вниз, очертив вокруг бетонной плиты, с прибитым к ней кошмаром, круглый ров, шириной метра в два. Космическая пустота рва ничем не отличалось от все той же бесконечной черноты, окружающей нас, но я откуда-то знал, что эта чернота, той черноте рознь. Наступить на эту пустоту нельзя — провалишься, а куда именно я не имел ни малейшего понятия. Может на какие-то более глубокие слои моей психики, а может вообще куда-то в небытие, в которое уходит все то, что мы окончательно забываем.

— Фух — я устало опустился прямо на асфальт, свесив ноги в черную пустоту рва — так что же ты такое?

Кошмар не ответил — бесноваться он перестал, но я каким-то шестым чувством понимал, что он что-то задумал. Окинув взглядом прибитую к стене фигуру, я остановился на куске металла, который был сначала мечом, потом трезубцем, а теперь, видимо, играл роль огромной скобы из степлера. Что-то было не так но что?

Ах да, вот что мне не понравилось — до этого отливавший желтизной металл, видимо что-то типа бронзы, сейчас стремительно краснел — кошмар, который уже доказал что умеет играть с огнем, пытался его раскалить и вероятно расплавить.

— Не поможет — я махнул рукой и с абсолютной уверенностью в своих словах пояснил кошмару — это вольфрам, скорее расплавится скала чем этот металл.

Бетонная стенка внезапно оказалась гранитной глыбой, а торчащей в камне наконечник, напоследок блеснув желтизной, плавным градиентом перекрасился в синий, затем в бледно-голубой а следом в матово серый, каким и остался.

— Не пытайся, не получится. Давай-ка Фредди, ты не против если я буду называть тебя так? Объясни мне откуда ты тут взялся? — кошмар молчал а потому я продолжил размышлять вслух — ты силен, злобен, не подконтролен. Точно не моя фантазия, иначе развеял бы одной мыслью, очевидно ты психотравма. Глубокая, сильная, давняя, успевшая обрасти щитами. Такие за один день не возникают.

— Тебе здесь не место — прорычал кошмар попытавшись оторваться от скалы, но моя вольфрамовая скоба наглухо вбитая в камень, держала крепко.

— Тихо, не шуми. Дай с мыслями собраться. За один день такие травмы не возникают… — я встал и воплотил в руке длинную деревянную палку, осторожно потыкал кошмара, проверяя на материальность, но исчезать он не собирался — значит ты приятель уже старый, даже защищаться научился. Судя по твоему виду, скорее всего ты возник сразу как я поджарился на молнии. Думаю электрический разряд, в пару десятков мегавольт, вполне может поспособствовать возникновению психической травмы.

— Ты здесь чужой — снова прорычал кошмар, и я призадумался.

— Хм, а ведь действительно, ты можешь так считать. Пока что за аксиому мы возьмем факт что травмы вроде тебя за один день не появляются. Так что скорее всего молния меня ударила не вчера. Возможно я в коме провалялся уже довольно долго. Дни а может даже многие месяцы. не удивлюсь если в какой-то момент я даже в сознание приходил, и увидев состояние остального тела, даже затребовал у медсестер зеркало… Скорее всего в нем, я увидел именно тебя. Да ещё и этот твой огонь. Возможно молния не только сожгла электронику и меня вместе с ней, но ещё и пожар устроила, в котором я уже окончательно запекся до хрустящей корочки, вот оттуда и твои огненные фокусы. Пожалуй тогда ты родился Фредди, ну а я, возможно, ушел совсем уж в полную отключку. Мозг решил что лучше мне забыть все что я видел и на будущее, лучше вообще ни с кем не коммуницировать. Поваляться в коме подольше, так сказать от греха подальше. Вот за этот период моего отсутствия, ты и заматерел. Родился, развился, осмотрелся — хозяев помещения не обнаружил и решил что ты главный…

Кошмар не отвечал, все так же глядя на меня исподлобья, трепыхаться он не пытался — уже понял что мое воображение сильнее и вырвать трезубец из скалы он не сможет. На Тайлера Дердена этот уродец не тянул, я был уверен что сильнее.

— Я ничего не вижу, почти не слышу, не могу понять язык а из ощущений только боль. Я заперт внутри своей головы, с тобой. Я не представляю что произошло, не представляю где я и как я там оказался, не понимаю откуда взялся тут ты… Мне нужно понять что происходит, и так уж получилось что ты, единственный у кого я могу хоть что-то спросить. Фредди, дорогуша, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Кошмар не прореагировал, хотя я был уверен что он меня понимает. Мое обожженное альтер-эго — черт неужели я правда так выгляжу — не торопилось раскрывать мне тайны и делиться секретами…

— Молчишь? Ну ладно. Слава богу мы с тобой всего лишь во сне, то есть внутри моей головы. Ты уже внутри меня, ну или наоборот, неважно в общем. Все что знаешь ты знаю и я, мне нужно всего лишь извлечь это. Грубо говоря переложить файл из одной папки в другую, внутри одной системы, а для этого мне вовсе не нужно чтобы ты со мной говорил.

Я привычным жестом сгреб в сторону волосы, открывая порты мыслесканера, щелкнул пальцами, извлекая откуда-то из пустоты толстый кабель, вогнал штекер в затылок, и шнур, словно хвост скорпиона с жалом-штекером на конце, метнулся к кошмару.

Я увидел брызги крови, успел услышать треск костей черепа, а потом погрузился в сумбурный, мощный как лавина поток образов, захлестнувший меня с головой. Вместо того чтобы поглотить за пару мгновений несколько дней или даже недель, на меня обрушились десятилетия.

Очнулся я уже снаружи — то есть не внутри своей головы, не во сне а в реальном, насколько это возможно, мире. Теперь стоило только понять насколько этот мир реален, потому что судя по потоку образов которые я выкачал из кошмара, я не получил психическую травму, как думал сначала. Я черт возьми, сошел с ума.

Глава 7

Какая черт ее дери империя, какие мать их маги, какие магические дуэли? Я проснувшись в полной темноте, сначала даже не сообразил что очнулся, понял это только когда чернота не поддалась моей воле, да и осмотреть самого себя не получилось. Во сне, даже в кромешной темноте, себя увидеть можно. Потом, запоздало очнулись нейроны и просигнализировали что я лежу на спине, все затекло и болит, а во сне такого обычно не бывает.

На лице чувствовалась ткань повязок, точно таких же, как и по всему телу, вероятно только благодаря им я еще не развалился совсем, и мясо с моих костей не слезло, как с туши хорошо запеченной курицы. Конечно же этим кускам тряпки я был безмерно благодарен, но сейчас они не давали мне взглянуть хоть на что-то, за пределами моей головы, а это в данной ситуации, мне было просто жизненно необходимо.

Поверх моих родных воспоминаний, которые до последнего момента перед ударом молнии, сохранились в памяти, моя голова забита еще одной сюжетной веткой, длиной в два десятка лет, причем ее я тоже помню замечательно.

Могу назвать имя рода, имена четырех сестер, сказать как называется наш родовой замок и даже перечислить свою родословную, аж до двенадцатого колена. Одновременно с тем я хорошо помню пин-код смартфона, номер банковского счета, телефоны Алисы и своего адвоката. Мои руки — которыми я правда так и не смог толком пошевелить — помнят и приятную, надежную тяжесть меча, и мягкую теплую кожу руля "Эддисона". Даже задница помнит ощущения от скамьи кареты, и сиденья раритетного "порше кайена" в кузов которого обернут мой "эдиссон", и под оригинальный салон которого стилизован интерьер… Черт как такое может быть? Я тут что, в коме десятилетиями валяюсь? Настолько подробный сюжет невозможно придумать за денек-другой. Эк меня тут глючило то? Я пока в коме валялся отдельную жизнь прожил? Как так получилось?

Неужели мозг решил переписать прошлое? Решил что героическая смерть в магической дуэли с сыном архимага, намного почетнее чем банальное короткое замыкание во время грозы?

Послышались шаги, и в помещение, в котором я находился, вошли люди. В этот раз я слышал голоса не как какую-то непонятную мешанину звуков, а как настоящую, членораздельную речь, видимо содержимое мозгов кошмара, если так можно выразиться, подключило несколько дополнительных нейронных групп, и язык стал понятен.

Это пугало. Я даже не знал что хуже — то что я действительно стал понимать язык на котором говорили окружающие высосав разум кошмара, что означало бы что он, то есть приснившийся мне кошмар, реален и разумен, или то, что я убедил сам себя, что понимаю этот язык, это бы значило что весь мир нереален. Я вполне мог выдумать себе и окружающих, примерно так же как свою альтернативную жизнь… Алиса проснись ты обосралась. Вылезай из кроличьей норы и завязывай курить с гусеницами. До добра это не доводит.

— Мать вашу за ногу! Да снимите уже с меня эту херову повязку! — заорал я, но получилось что-то вроде "мэ" или "бэ". Лицевые мышцы после вчерашнего подвига и целых семи или восьми слов, которые я сумел кое-как выдавить из себя, впали в кому и реагировали на приказы из центра, кое-как дошедшие до них по обрывкам нервов, крайне неохотно.

Язык ворочался во рту как разжиревшая, ленивая улитка, и собрать из этого мышечного комка некую форму, проходя сквозь которую, воздух будет выходить с тем или иным звуком, мне казалось чем-то из разряда фантастики. За какую из мышечных групп надо подергать, и какую форму собрать чтобы получился нужный звук? Кстати про звуки — я понял что знаю значение слов, и если услышу их — пойму что они значат, но сейчас, я не имел ни малейшего представления как звучит условно, мое имя или как звучат слова "снимите", "глаза" и "бинт".

Захоти я сейчас произнести что-то разумное, я бы просто не смог это сделать, но по мере разговора между собой окружающих, в моем разуме словно бы заполнялась некая таблица. В первой ячейке значение слова, во второй его звук, в третьей — некий паттерн из пучка нейронов, в которые надо подать напряжение, чтобы язык нужным образом сложился

Полностью сосредоточившись на сборке своего семантического ядра, я поначалу даже не улавливал смысла того о чем говорят окружающие — просто выдергивал одно слово за другим, не пытаясь выстроить между ними связь и понять картину в целом — просто осматривал песчинку за песчинкой, не замечая дюны. Пока что это было пределом моих сил, но в какой-то момент, видимо когда таблица заполнилась достаточно и я начал усваивать не только отдельные слова но и понимать их сочетания, меня вдруг озарила здравая мысль, что говорят то они, обо мне.

— Доктор — обратился к кому-то из присутствующих женский голос, и я снова впал в некий ступор — каковы ваши прогнозы? Мой сын выживет?

Понимание смыслов, отставало от аудиального распознавания слова как просто сочетания звуков, обозначающих какой-то предмет. Моя семантическая таблица работала через третьи руки, какого-то своеобразного посредника между моими двумя жизнями. Одна из жизней — главная, та в которой я жил в Москве и работал режиссером, содержала в себе понятийные определения, и аудио-визуальные ярлыки привязанные к ним, назовем ее таблицей номер один. Я знал что слово доктор, означает человека который занимается лечением, и соответственно наоборот — человек который занимается лечением, это доктор.

Моя жизнь которую я, как мне кажется, выдумал в коме, содержала свою базу аудиовизуальных ярлыков на некие определения, ее можно условно назвать таблицей номер два, но я из первой жизни, очнувшись и внедрившись в этот странный глюк — свою вторую жизнь, мыслил понятиями из таблички номер один. Звуки которые я слышал, мозг тупо не понимал. Оперировать с понятийной базой таблицы номер два, он не мог. Поэтому работала какая-то странная система, условно назовем ее тугодумием. Мозг распознавал звук, подгружал в таблицу номер два, искал там определение, потом брал это определение и искал по таблице номер один, и наконец выдавал слово. Все таки человек мыслит зачастую именно словами а не образами. Это даже не похоже было на разговор на иностранном языке, языков в своей прошлой жизни я знал девять штук и на всех мог достаточно неплохо изъясняться. Там все работало как-то проще — в понятийную таблицу с определениями, добавлялся еще один столбик с новым иностранным словом и все, понятие оставалось одним и тем же, просто слова менялись. Так например когда я слышал ну допустим слово "driver" мозг соединял его с условным словом "водитель", а оттуда уже вытаскивалось определение. Здесь все работало как-то иначе, намного медленнее, потому что различались определения.

Услышав слово на местном, я искал в своем семантическом ядре местное понятие, которое ему соответствовало, потом брал это понятие, и шел к старому семантическому ядру, там искал максимально приближенное понятие, потому что они отличались, извлекал из таблицы нужное слово и передавал его в сознание для осмысленной работы с образом.

Не знаю сколько времени у меня уйдет на то чтобы окончательно объединить два семантических ядра, но пока что работало это плохо.

С головой нырнув в размышления о принципе обработки мозгом информации, я прослушал половину разговора, но вроде как врач убеждал женщину — видимо мою, ну пусть будет, нынешнюю мать, что вообще-то я живой, и даже ненадолго приходил в себя, сумел даже вспомнить и назвать свое имя.

Я задумался когда это я успел представиться и переключив сознание на эту мысль, едва снова не упустил нить диалога.

— Станет ли он прежним? Он последний мужчина в роду, более того, единственный в роду маг. От него зависит очень многое.

— Я понимаю ваше волнение — ответил мужской голос который я определил как моего лечащего врача — ничего не могу сказать о его душевном здоровье, но телесно, процесс восстановления идет.

Я почувствовал прикосновение к руке, а потом ладони вдруг стало как-то холодновато, точнее чуть холоднее чем было. Я понял что с ладони сняли повязку.

— Есть проблемы с кожным покровом и мягкими тканями, но на руках кожа традиционно восстанавливается в первую очередь, и вот смотрите, на ладонях она уже есть.

— Что с его руками? — услышал я удивленный голос нынешней матери — это не его рука.

— Ну, учитывая что когда он сюда попал у него ни рук ни ног вообще не было, это большой прогресс, дайте ему немного времени.

— Эти шрамы, у него не было таких шрамов на ладонях.

— Сейчас он сам один сплошной шрам.

— А он станет прежним? Это вообще мой сын или вы просто создаете какого-то нового человека?

— Я сделал все что мог — я почему-то был уверен что врач пожал плечами — когда он сюда попал, душа почти отошла от тела. Мы вытащили его буквально из сопряжения.

Мозг подставил слово, и я не поняв контекста, принялся разворачивать понятийную цепочку, извлекая из таблички интересующее меня определение, впрочем врач тут же начал читать лекцию моей матери, и я решил что лучше прислушаться к нему.

— Понимаете, это очень сложная работа — все в нашем мире, да и не только в нашем, если вдруг где-то есть еще какие-то миры, сходится в одну точку. Ученые полагают что и вышло все когда-то оттуда. Будущее, прошлое, "если" и "может быть" в конечном счете сходятся где-то в одном месте, именно туда устремляется все что перестало существовать. Его душу удалось выловить уже на самой границе небытия, а работать нам приходилось в авральном режиме. Никакой его вещи, никакого образа, лишь образ его как мага, имя ну и тот интересный факт что погиб он от удара молнии. Понимаете, все несуществующее на границе бытия и небытия — это души других людей, существ, может быть каких-то богов или демонов, возможно даже, отголоски погибших планет или целых миров, все сущее переставшее быть, пришлось отсеивать буквально по трем-четырем параметрам.

— То есть вы вполне могли затащить сюда демона, бога, нечто неразумное или вообще переставший существовать мир?

— Нет конечно. Никаких богов, демонов или неразумных созданий. Они просто не приживаются. Эксперименты ученых никогда не приводили к успеху. Сущность не являющаяся человеком, просто не сможет стать человеком. Легенды об одержимости демонами — это всего лишь сказки. Демонов не бывает. Точнее они вероятно, где-то есть, потому что небытие просто забито остатками всякого, что людьми не являлось никогда, но в бытии, как минимум в нашем, если вдруг где-то есть какое-то другое бытие, никаких демонов нет. Только люди. Теоретически конечно был шанс ошибиться, но в подобных случаях, пусть они и редки, ловят как правило, крупной сетью. Профессиональный медиум вам объяснил бы лучше, но ловцы, грубо говоря, задают некий шаблон и все что под него не подпадает просто проходит сквозь ячейки сетки. Разумеется попадается много лишнего, но оно как правило, очень далеко от нашей действительности, эти огрызки былого, просто не могут снова быть, все что не являлось человеком крайне схожим с тем кого мы ищем, просто не сумеет остаться в теле, надо просто поймать среди всего прочего то, что когда то было нашей целью. Повезло что сделать это удалось быстро. В тот момент, во всем небытии, во всем только что переставшем существовать во всех возможных "будущих", "прошлых", "если" и "может быть", было очень мало остатков того, что считало себя существом сравнимым с человеком, считало себя чем-то что можно было бы образно сравнить с нашим понятием маг, что имело бы нечто могущее быть охарактеризовано как имя, которое могло быть выражено звуком, и конкретным звуком — Арт, ну и к тому же скончалось от удара молнией. Единственное что смогло бы подойти по параметрам, чисто теоретически, это иная версия вашего сына или нечто очень близкое к нему из иной версии нашего мира… Если верить конечно же нашим ученым, приверженцам "теории фолианта".

— Мой сын не скончался от удара молнией, а был подло убит! И вы говорите что вместо его души, могли притащить что-то непонятное? Если это не она? Если вы ее не поймали? Что с ним будет? Вы понимаете что само существование нашего рода стоит на кону.

— Все неподходящее будет просто отторгнуто. Если душа вашего сына была среди того небытия, которое медиумам удалось связать с нашим бытием, она прорастет. Среди этого тумана вариантов, практически не могло быть ничего столь же схожего по параметрам. Я согласен что в нашем мире много людей по имени Арт, и многие из них умирают каждую минуту, но вы действительно считаете что так много Артов в тот момент времени погибли от поражения молнией?

— Вы правда не могли ошибиться? — снова подала голос женщина, которая тут вроде как, была моей матерью — у него на ладонях никогда не было шрамов.

— Просто дайте ему время, процессы завершились не до конца. Я сделал все что мог, даже осознавая что у меня могут быть большие проблемы из-за этого. Но ваш покойный муж был моим другом, и я готов пойти на риск вызвать на себя гнев Мендакса.

— Моего сына убили. И даже если убийца — сын архимага, это ничего не меняет.

— Пусть так, но убили его честно. Он оскорбил Фулгура Мендакса, но тот вместо того чтобы испепелить его на месте, сдержался, вызвал по всем правилам на дуэль, созвал секундантов и даже экзаменационную комиссию… Благо они все заседали в кампусе. Кстати Фулгур теперь архимаг, как и его отец. Он использовал доселе невиданное явление, какая-то новая придуманная им, вероятно молния, так что аттестационная комиссия подтвердила его новый статус. Постарайтесь все же не забывать добавлять "Де" перед его именем рода, вас на дуэль он вызвать не сможет конечно, но навлечь неприятности — запросто. Артис был единственным магом в роду, шанс что он пройдет испытание на архимага невелик, править дальше вы не сможете и на трон в вашем городе сядет наместник императора. А если вы потеряете рудники, боюсь вместе с ним лишитесь и права голоса, в совете собственной столицы.

— Я это знаю лучше вас.

— Но вы не знаете что у меня справляются о состоянии вашего сына по несколько раз на дню, люди, скажем так, из самых высоких башен. Акулы уже готовятся сожрать вас. Альдийские рудники не дают покоя многим.

— Это будет стоить им очень дорого. Но лучше не доводить до крайностей. Доктор, когда мы сможем снять с Артиса бинты?

— Думаю еще пару дней. Потом сможем привести в сознание. Пока это не желательно. Вчера это произошло скорее случайно. Восстановление плоти обходится очень дорого, именно с энергетической части, если вы пожертвуете несколько зерен дела пойдут значительно быстрее.

— Разумеется альдийские? — в голосе женщины послышалась грустная усмешка.

— Ваши самые лучшие — согласился доктор.

— Пока еще наши. Сделайте все что сможете доктор. От него зависит судьба рода.

Проводив женщину, врач вернулся, и судя по звукам, не один. Кажется вокруг моей кровати собрался целый консилиум. Кто-то шептался, кто-то что-то бубнил, люди переговаривались и обсуждали что-то не сильно мне понятное, видимо речь была перенасыщена терминами.

— Ну что господа — послышался бодрый голос целителя — этому овощу нужны удобрения. Давайте попробуем поставить его на ноги.

Я услышал тихий стеклянный звон, с которым — откуда-то из глубины памяти подтянулось нужное знание — разбивается зерно силы, а в следующий миг меня обдало потоком мягкого тепла. Я почти физически услышал как начинает колотиться сердце, со скоростью отбойного молотка, как с тихим шуршанием, словно шелест песчинок в песочных часах, с сумасшедшей скоростью делятся клетки, и глубоко под слоями бинтов, лопается едва сформированная кожа, не успевая расти вслед за нарастающими на костях мышцами.

Меня хватило секунд на десять такой медицины, после чего я с облегчением провалился в бесконечную черноту бессознательного.

Глава 8

Я осознал себя сидя на берегу реки с удочкой в руках. Когда очередной клюнувший карп, размером эдак с крокодила, высунулся из воды, недовольно ворча, обычными, вполне себе человеческими руками вытащил из губы крючок, погрозил мне кулаком а потом, показав средний палец, исчез в глубине белой реки, взмахнув хвостом, я вдруг понял что что-то идет не так.

Взглянул на руки, дважды пересчитал пальцы — в первый раз на одной было четыре на второй семь, во второй раз — на правой руке я насчитал нормальные пять, но на второй уже девять. Понял что сплю и провалился в сюжет сна. Огляделся, и кажется узнал локацию. По моему это берег Волги, неподалеку от Твери, где-то рядом есть лодочная база, сюда я отдыхать частенько ездил, но такие мутанты там не ловились. Бросил удочку на землю, огляделся вокруг, пытаясь найти что-то, но что именно, пока еще не вспомнил. Посмотрел на ведро, что стояло рядом со мной на земле, и увидел как в воде, привязанный за хвост ко дну этого самого ведра золотой цепочкой, плавает жирный карась со злыми глазами.

Крепко зажмурился, до зеленых кругов на обратной стороне век, резко распахнул глаза, успев заметить как стремительно но все же с небольшой задержкой развернулись текстуры, возвращая на место исчезнувший на те краткие секунды пока мои глаза были закрыты, пейзаж. Потер ладони, высекая желтые искры. Так, ну вроде все… Окончателно понял что сплю, и пора наверное, вылезать из сюжета.

Деревья, река с поляной, ведро с карасем — все исчезло, снова оставив меня на черной плоскости посреди черной пустыни. Так было проще думать. Ах да — вспомнил что я искал, точнее кого.

Кошмар никуда не делся — как в прошлый раз я его поймал, так он и стоит на месте, только вместо гранитной скалы за его спиной, сейчас там был сгусток темноты чуть темнее чем все окружающее, а вместо вольфрамовой скобы в пузе, сейчас там торчало нечто смутное, почти растворившееся… Защиту надо обновить. Видимо придется это делать каждую ночь, иначе сорвется и примется куролесить, либо надо придумать как его окончательно убить.

— Привет — я жестом вернул скалу, и вольфрамовый штырь ему в пузо — а вокруг чуть более пустой пустоты, возвел стеклянную стенку — сегодня твоя мать приходила. Если та реальность, за пределами нашей общей головы, существует по-настоящему конечно.

Кошмар молчал, хотя понимал что я говорю, я это точно знал. Видимо не видел смысла со мной что-то обсуждать.

— Видишь какое дело Артис — кошмар встрепенулся, и даже стал каким-то чуть более человечным на вид — так стоп, никакой ты не Артис, ты Фредди, вот. Артис теперь я, и я все еще не уверен что внешний мир действительно существует. Как мне кажется, намного больше шансов что я сейчас лежу в палате под наркотой, а все что было снаружи — это галлюцинация, такой же сон как этот.

— И что ты будешь делать — наконец заговорил Артис — ты оставишь меня в покое? Уйдешь?

— Куда же я уйду? — я усмехнулся — реальность снаружи может быть ненастоящей, но другой ведь нет. Полагаю единственное что я могу сделать это просто перестать существовать, но я этого не хочу. Даже вымышленный мир всяко лучше чем никакого. Если верить твоей реальности, мне выпал второй шанс. Мою душу зацепили вместе с твоей, до кучи так сказать. Вполне возможно что мы вообще один человек, просто из разных версий вселенных, и кто знает, я не мог найти свое место в том мире, так может быть найду в этом? И не важно что он воображаемый.

— Как ты сумел это сделать? — снова дернулся попытавшись оторваться от скалы кошмар — почему ты на моем месте а я заперт здесь?

— Даже не знаю. Я старше, возможно условная масса моей души больше, у меня есть опыт работы над собой и знание многих психотехник, а в вашем мире наверное и слова такого как психология не знают. Умеют отращивать нового человека из обгоревшего куска угля, а психологии, вижу по твоей морде — нету. Короче черт его знает.

— Что тебе нужно от меня? Хочешь убить?

— Убить? Глупости, нет конечно. Как вообще можно убить сон. Думаю ты не умрешь никак, даже если я тебя тут на сотню частей разрежу. К тому же я не хочу чтобы ты гнил тут, в моем разуме. Я придумаю как от тебя избавиться, но пока что мне кое что от тебя нужно… Видишь ли, новое тело нам выращивают из души, а на боевом посту, так уж получилась, моя душа. Стало быть тело будет тоже моим — по рукам это уже понятно, шрамы на ладонях, от установки имплантов. Если твоя мать, когда снимут бинты, вместо своего сына получит какого-то незнакомого мужика, думаю она не обрадуется. Возможно я даже смогу убедить ее что я это ты, просто пластические хирурги накосячили, но думается мне что шансов тут пятьдесят на пятьдесят. Поэтому мне кое что от тебя все же нужно. Рисковать не будем, проверим на маленьком кусочке, но приятного все равно будет мало, ты уж извини…

В моих руках появилась бензопила, и пусть кошмар никогда такой штуки в жизни не видел — понять что это что-то нехорошее у него ума хватило.

Через несколько субъективных минут, хотя на деле могло пройти уже несколько реальных часов, я измазавшись кровью с ног до головы, и получив несколько весьма болезненных ранений, все же держал в руках… руку.

Воющий кошмар, истекающий почему-то синей кровью, видимо это потому что я теперь знал, что он благородных кровей, был надежно заперт в каменном саркофаге. Я выстроил вокруг него железный купол, поверх него — стену из гранитных блоков, а потом, отступив на несколько шагов и вообразив на глаза темные очки, как у сварщика, вспомнил самое последнее зрелище в моей жизни — удар орбитального лазера по поверхности планеты.

Красный лазерный луч, который действительно больше был похож не на луч а на солнечный протуберанец, ударил в скалу на одном проценте мощности и вместо того чтобы испарить все вокруг, лишь сплавил гранитные блоки в нечто цельное — железогранитный купол, в котором остался заперт предыдущий владелец тела. Он мне все еще понадобится, и придется его оттуда доставать, но зато сам он теперь не сбежит, как минимум до следующей ночи точно. Мне бы не хотелось чтобы в недрах моей личности шарохалось без дела, озлобленное альтер-эго.

Отпиленную руку я встряхнул, вообразив как из нее словно из пакета вылетает содержимое, и уже очищенную от требухи кожу, словно перчатку натянул на руку. Впечатление было мерзким, ладонь внутри как-то неприятно хлюпала, но я знал что это всего лишь сон. Интересно, подействует ли это как-то на реальность, но узнать получится только утром.

Что будет если я целиком облачусь в комбинезон из шкуры кошмара, включая маску, я не знал. Психика дело тонкое, вполне возможно что надев его маску, я им и стану, а уж душа это вообще что-то неизведанное, но как бы там ни было попробовать в любом случае надо. Врач обещал что снимает бинты через пару дней, есть время провести испытание на руке.

В этот раз, я судя по всему не уснул а просто потерял сознание, потому что очнулся довольно быстро. Окружающая пустота начала истлевать, превратившись не просто в бесконечную черноту, но черноту, с редкими вкраплениями света. Я понял что у меня появились глаза и они даже видят, просто они все еще под повязкой, но свет уже улавливают, видимо веки пока что, слишком тонкие. Судя по шагам, консилиум что собрался вокруг моей кровати, только только начал расходиться

Доктор — я сразу понял что это он и его голос через мгновение догадку подтвердил — аккуратно взял меня за руку, развернул бинт, и стер с ладони выступившую сукровицу. Положил пальцы на мое запястье, на несколько секунд замер, видимо отсчитывая сердечный ритм.

— Сегодня лучше чем вчера — сообщил он кому-то — и как я говорил, смотри, никаких шрамов на ладони. Все прошло. Завтра повторим еще пару сеансов, зерна остались, утром и ближе к вечеру, и думаю, можно будет снимать бинты. Кожа уже сможет выдержать.

Я попытался шевельнуть рукой — но пока что не получалось. Может в мозгах Фреда нейронные связи были устроены каким-то иным образом, и чтобы пошевелить рукой, я со своей предыдущей системой управления, должен например, попытаться двигать ушами, но я надеялся что нейромышечная связь тоже будет восстановлена по бэкапу из моей собственной души, получилось же у меня в конце концов челюстью шевелить… Но это потом. Пока же, я мог только лежать, чувствуя что спина болит уже не так сильно, и слушать что происходит вокруг.

Возможно, если бы я очень сильно захотел, я бы даже сумел подать какой-нибудь знак, сообщить что пришел в сознание, но я не стал. Завтра, все завтра. Как я понял, ткани восстанавливаются именно во время вот такой групповой терапии с мощным потоком тепла и энергии, поэтому к началу фазы активной регенерации, мне надо было выпотрошить кошмара, дабы новая плоть наросла по его образу и подобию, а не по моему. Для легализации в этом обществе, пусть даже оно и воображаемое, мне было нужно лицо Фредди и имя его рода… Ну-ка, как там его зовут? Артис Адд.

Ну ладно, имечко так себе, зато в комплекте с титулом и судя по всему, солидным состоянием. Карьерный рост конечно поражает, в буквальном смысле из грязи в князи. Я конечно грязью себя не считал но и благородных кровей у меня тоже не было, а тут вон, сразу в королевские родичи с километровой родословной… Как у породистой собаки.

Вот так оно и бывает в этом мире — был Арт Имагин, а теперь Артис Адд, да еще и приставкой "Де" перед именем, пришлось влезть в чужую шкуру и экстренно прекратить поиск своего места мире, заняв место другого… Став кем-то другим, не собой. Все таки это в природе человека, цепляться за существование. На что только не пойдешь чтобы не уходить в небытие, и в кого только не превратишься. Впрочем кто знает, может мне даже понравится?

От самокопания отвлек звук шагов. Не знаю как я это понял, но шаги были уверенные, чувствовалось что человек знает себе цену, и что скорее всего это солидный такой оверпрайс. Рядом с гулкими шагами, негромко цокали шаги полегче — вероятно девушка, скорее всего кто-то из сотрудниц больницы, или как там называлось то заведение в котором меня собирали по кускам.

— Где он там? Покажите — пробасил обладатель тяжелых шагов — покажите мне этот огарок, хочу посмотреть.

— Вам сюда нельзя — как-то неуверенно проблеял женский голос, на что тут же получил ответ — обладатель мужского баса, словно вбивал каждое слово ударом кувалды.

— Я архимаг. Фулгур Де' Мендакс Третий. Мне можно куда угодно.

— Как скажете — согласилась девушка.

— Показывай.

Дверь скрипнула, гулкие шаги пробухали по палате и остановились рядом с моей кроватью. Я и так не мог пошевелиться, а сейчас даже старался дышать через раз, этот мужик добряком отнюдь не казался.

— Хм. А здешние бездельники работу свою все же знают. Я думал он все еще валяется тут в виде обгоревшего обрубка. Ха, Агата Адд потратила на это, наверное целую гору камней, а ведь он может и не выжить…

— Мне кажется вам пора уходить — послышался спокойный мужской голос, вслед за ним шелест одежды, скрип, вероятно кресла, легкое позвякивание металла и тихие шаги.

— Агата оставила тут свою псину? С каких пор, магу нужна защита бездарного?

— Когда Арт встанет на ноги, защита нужна не будет.

— А до тех пор, что сможет сделать старик?

— Если вдруг дернетесь как-нибудь так, как мне не понравится, я продемонстрирую.

— Я архимаг.

— На таком расстоянии — хоть господь бог. Я вас продырявлю раньше, чем вы шевельнете мыслью.

— Пустотник. Проклятое племя.

— Я примерно то же думаю о магах… За небольшим исключением.

— У тебя длинный язык. У твоего хозяина тоже был, мой сын преподал ему урок, теперь он лежит здесь.

— Если бы на месте Артиса тогда был я, ваш сын, был бы на месте Арта сейчас.

— В ближайшее время, скорее всего, защита благородной фамилии больше не будет на тебя распространяться. Потому что рода больше не будет. Я знаю что мальчишка Адд и в лучшие времена не был хорошим магом, а после такого… Сомневаюсь что он сможет пройти испытание.

— Мы это скоро узнаем, а до тех пор извольте соблюдать приличия. Покиньте палату, больному нужен воздух.

Раздался короткий треск электрического разряда, и я почувствовал как в палате запахло озоном.

— Не благодарите — усмехнулся, судя по голосу, архимаг — и тяжелые шаги протопали куда-то на выход.

Я задумался — мать оказывается, оставила с полутрупом своего сына охранника, который судя по тому что я слышал, в ближнем бою может потягаться даже с архимагом. Приставка "архи" по идее должна означать что этот мужик не просто маг а выдающийся. Его сынуля превратил меня в обугленную головешку, но мой охранник — весьма немолодой мужик, судя по голосу — не боится сцепиться с ним. Маг назвал моего охранника пустотником, интересно что бы это значило?

Мозг раскручивался медленно, набирал обороты как древний жесткий диск — я видел такие, в музее технологий — и не торопился находить термины в архиве памяти, извлеченном из головы Артиса… черт, снова. Буду буду называть его кошмаром, ну или Фредом, да, точно.

— Держись пацан — мне на плечо легла тяжелая рука — просто не сдохни, а там уж мы выстоим как-нибудь.

Мужик вот зачем ты так? — подумал я, понимая что этот тип не просто наемный охранник, а действительно хорошо относится к Ар… к кошмару. Мне даже стало немного стыдно перед этим немолодым уже человеком, потому что сегодня я собирался спуститься в глубины разума, или какого-то другого места где у человека хранится душа, и в буквальном смысле содрать шкуру с души того, кого этот дед в какой-то мере даже любит… Не то чтобы мне хотелось это делать, но если завтра после очередного сеанса восстановления плоти, под бинтами они увидят мое лицо, а не лицо кошмара, думаю всем от этого будет только хуже. С рукой сработало, а потому придется проделать эту неприятную процедуру снова…

Я додумывал мысль уже погрузившись в сон, и в этот раз мгновенно осознавшись, без предварительно провала в сюжет сна, я отыскал на задворках разума саркофаг с душой кошмара, и извлекая из пустоты уже не бензопилу а бритвенно-острый скальпель, направился к нему. Завтра скорее всего придется с кем-то говорить, а у меня это до сих пор не получалось. Нужный драйвер не установился но я знал как это исправить, как поглотить нужную часть чужой души. Сегодня мне был нужен язык.

Глава 9

— Ну как ты там парень, жив? Тише-тише, не дергайся, я тебя парализовал временно. Ух ты надо же, даже сквозь паралич шевелится. Ну-ка прекращай, сейчас все включу. Мышцам и коже нужна была неподвижность. Сейчас все будет нормально… Эй вы там, закройте шторы, ну-ка, живее…

После двух повторных групповых процедур лечения, местный главврач все же решил что бинты с меня можно наконец-то снять, и так как кожные покровы восстановились и я больше не был похож на освежеванный труп, даже отпустить домой. По его мнению все что он мог восстановить — уже восстановил, дальше организм сможет справиться сам, и мясо с костей отваливаться вроде как не должно.

Несмотря на то что окна были плотно занавешены шторами, глаза мне все же обожгло — все-таки, как я понял, свет эти глаза видели впервые. Предыдущие, которыми Артис владел ранее, были сожжены ударом молнии. Нынешние отрастили с нуля и сейчас они проходили через нечто похожее на калибровку.

Поначалу, открыв глаза я снова едва не отключился — сознание воспринимало картинку не так как раньше. В конце концов все что нас окружает, все что мы видим и слышим — это всего лишь электронные импульсы от органов чувств, которые мозг каким-то образом интерпретирует в понятную нам картину мира. Цвет — это просто длина световой волны, звук — частота колебания воздуха. Как именно человек будет воспринимать длину волны которую кто-то другой воспринимает как красный цвет — неизвестно. Вот мой прошлый мозг, решил что когда на сетчатку глаза попадет свет, длина волны которого будет составлять от пятисот девяноста, до семисот шестидесяти нанометров, он отметит это для меня, сознания то есть, как красный цвет. Если же зрительный нерв сообщит что длина волны составляет триста восемьдесят нанометров — мозг интерпретирует это как фиолетовый цвет.

Проблема в том что сам по себе цвет — полностью субъективен и одну и ту же длину волны, мозг разных людей может интерпретировать по-разному. Возможно именно поэтому кому-то нравится определенный цвет, а кому-то нет — потому что все люди, видят мир в абсолютно разных цветах. То что кто-то видит как красный, другой видит как синий. Длина волны света одна и та же, просто мозг по-разному отмечает эти цвета для своего конечного пользователя, так сказать. Сам цвет который мы видим, это просто название определенной длины волны, просто ярлык для мозга. Если с детства ребенку говорить что белое называется черным а черное белым — то он так и будет считать, именно такие ярлыки его мозг пропишет в память. Если потом этого ребенка и любого другого спросить какого цвета кубик, они назовут разные цвета несмотря на то, что цвет у кубика один и тот же. Сам по себе цвет каким мы его знаем, точно такое же название для мозга, вот просто именно так он решил визуально расшифровать длину волны.

Едва с моих глаз сняли повязку, как по глазам ударила такая гамма психоделических расцветок, что у меня голова закружилась. Я уже подумывал что мне придется прожить остаток жизни под синим солнцем и красным небом, глядя на фиолетовые рожи людей, но мозг совершил какое-то умственное усилие, и крякнув от натуги, перевел незнакомые цветовые интерпретации в палитру привычную мне. Небо за окном снова стало синим, а люди в палате из фиолетовых мгновенно перекрасились в привычные цвета. Стало чуть полегче. Драйвера на новый организм устанавливаются нормально, пусть и с некоторым лагом.

— Черт — я поморщился, прикрыв глаза, и одновременно удивившись тому что язык мало того что слушается, так еще и уши уловили не привычную фонетику, а незнакомые звуки языка иного мира, но эмоцию это слово выразило верно — что случилось?

— Как ты себя чувствуешь? Помнишь что-нибудь? — обратился ко мне мужик в белом халате, и я сразу понял что это врач. Удивительно, неужели медперсонал во всех мирах носит белое? — Ничего не болит? Ну-ка, пошевели руками. Ага, теперь выпрями ногу, вторую. Хм, все работает.

— Мендакса помню — я пошевелил пальцами, потом поднял руку и почесал затылок, удивляясь что врач не соврал и действительно все работает — так что там случилось? Я победил?

— Нет — я обернулся, узнав голос матери Артиса — Фулгур придумал новое явление. За создание нового, он получил повышение статуса. Теперь он архимаг… Бог мой! Что у него с глазами?

— А что у меня с глазами? — спросил я, думая уже совсем о другом.

Вот ведь хитрожопый ублюдок — этого я вслух не сказал конечно — он ведь всем соврал. Прокрутив в голове видеоряд извлеченный из памяти кошмара, я отчетливо увидел шаровую молнию. Это существующее явление, Фулгур ничего нового не изобрел. Просто это явление очень редкое. Этот мудак где-то увидел шаровую молнию, сумел повторить и выдал за собственную разработку.

— У тебя глаза зеленые!

— А какие были?

— Как у меня, как у всех нас — голубые! Доктор что произошло? В чем дело?

Пока меня поднимали с кровати, потому что ходить получалось пока что плохо, пока мать сокрушалась о том что я худой как скелет и вопрошала врача почему это я вдруг еще и поседел, пока пересаживали на кресло с колесами и везли куда-то, я просто молча слушал треп матери, отмазы врача, который видимо не слишком понимал как так вышло с глазами, и угрюмый бубнеж мрачного мужика, увешанного всяким колюще-режущим. Пропускал смысл слов мимо ушей, и лишь изредка кивал, скорее всего невпопад. Меня занимало другое — во-первых я радовался что трюк с чужой кожей удался, я зашел за своего, и никто подвоха не заметил, пусть все прошло и с кое какими косяками, а во-вторых вчерашнюю ночь я потратил на извлечение из памяти Артиса воспоминаний и их каталогизацию, а сейчас пытался на лету увязать вновь приобретенные воспоминания с тем что мне говорили..

Осознанные сны мощный психологический инструмент — очень удобно работать со старыми воспоминаниями, почти забытыми моментами, сохранившимися на самых задворках памяти. Именно такими мне казалась информация полученная от Артиса. Кое как её все же удалось разложить по полочкам и частично даже обработать, и конечно больше всего меня привлекли местные маги. Если то, что я извлек из памяти кошмара правда, то местный мир, это нечто похожее на виртуальный моделлер, и те, кто обладает магическим даром, могут в нем творить. Творить наяву, а не в специальной программе на компе, да еще и без всяких приспособлений вроде брейнсканнеров и графических рендер-ферм. Просто силой мысли.

Подробностей я не помнил, надо будет покопаться в книгах а не чужих мозгах, но судя по всему, местный маг это тот, кто может в реальном мире воплощать образы из своего воображения. Грубо говоря — если можешь представить как горит огонь, то обладая магическим даром, можешь зажечь огонь силой мысли на ладони. Сумел? Молодец, значит ты маг.

Архимаги это вроде как, те, кто сумел вообразить что-то невообразимое, то чего никто и никогда раньше не видел, чего просто не существовало, до того как они это придумали, вообразили и сумели воплотить. Фулгур вот, "придумал" шаровую молнию. Черт с ним что выдал реально существующее явление за свою собственную разработку, так он еще меня же ею и поджарил. Вот ведь засранец.

Добравшись до выхода из больницы, мы не без труда, потому что несколько метров мне пришлось пройти своими ногами, загрузились в карету, запряженную сразу восьмеркой белых лошадей. Типично-земных коней, ничем не отличающихся от тех что я видел в своем мире. Опыта верховой езды у меня не было, но лошадей вблизи видеть в свое время доводилось. Карета оказалась достаточно роскошной, видимо наше семейство отнюдь не бедствовало, и я с комфортом развалился на мягком сидении, рядом с матерью Артиса, ныне — моей. Охранник, имени которого я так и не узнал, расположился напротив нас, и убедившись что все погрузились, постучал по стенке, давая кучеру знак.

Карета вздрогнула, и неторопливо покатилась по мощеной камнем дороге. Цокот лошадиных копыт убаюкивал, карета поскрипывала рессорами на кочках, охранник, в такст карете, на кочках позвякивал металлом клинков, я удвилялся как он до сих пор не изрезал всю обшивку сидений. Единственное что меня раздражало — запах лошадиного навоза, легкий и ненавязчивый, но если бы так пованивало в моем Эддисоне, я бы уже несся в сервис требуя замены кондиционера и химчистки.

— Они хотят поставить Фулгура — начала разговор мать, очевидно предполагая что я должен понимать о чем речь и куда этого самого Фулгура собираются поставить — мои уши во дворце передали. Им можно верить.

— Куда?

— Как куда? Правителем Альды. Вместо тебя.

Я завис, отыскивая в своей новой памяти информацию о том что такое Альда, кто там правит и кто такие "они" которые этого самого Фулгура и поставили.

Информация в этот раз нашлась быстро — Альда это название нашего мелкого королевства, входящего в состав огромной империи, и одновременно название столицы. Много веков назад королевство вошло в состав империи и с тех пор правитель Альды — формальный вассал императора. Вассалитет по факту, ограничивался принесением официальной присяги, монополией империи на выкуп кристаллов силы, и вроде бы, насколько я вспомнил — каких-то схем налогообложения. Вот только раньше правители всегда были из нашей династии а в этот раз прислали нового, а почему, я вспомнить не смог, о чем и сообщил матери.

— Прости. Я забыл. Но думаю ничего страшного. Утром я забыл как дышать, а после — не мог вспомнить как руками шевелить. Думаю память вернется. Я помню наш город, наши земли, могу дойти до нашего замка здесь, в столице империи, и даже могу наизусть прочитать какой-нибудь стих из школьной программы. Но хоть убейте, у меня в голове никак не стыкуется наместник присланный из империи, на троне в нашей столице, как так?

Мать Артиса — я вдруг вспомнил что ее звали Агата — разрыдалась уткнувшись лицом в шелковый, ядрено надушенный чем-то, платок, видимо в ее понимании я только что подписал свидетельство о том что являюсь идиотом, и мой мозг после прожарки так и не восстановился. Охранник же, который видимо являлся не просто бодигардом а доверенным лицом семьи, тяжко вздохнув принялся мне объяснять, как маленькому.

— Арт — тон был такой будто говорит с душевнобольным или дошкольником — твоя мама была регентом при тебе. Править в королевстве может только мужчина и только архимаг. После смерти твоего отца по закону править должен был ты, но ты был мал и пока экзамен магакадемии не провалил, вполне мог считаться потенциальным архимагом и законным наследником. Госпожа Агата стала регентом при тебе. Сейчас же ты единственный оставшийся мужчина в семье, и ты скоро станешь совершеннолетним, мать регентом больше быть не сможет а ты не сможешь править, если по выпуску из академии не сдашь экзамен на архимага. По законам империи, вместо тебя поставят какого-нибудь другого архимага из твоего рода а коли такого не будет — просто пришлют свободного из своей канцелярии. Мы до поры надеялись что про нас просто забудут — все же мы фронтир, самая окраина империи, а архимагов всегда не хватает, но действия Фулгура говорят о том что они нацелились на Альду. Потому и эта дуэль случилась, перестраховались, решили обезопаситься и не дать тебе даже шанса получить титул. Теперь в империи появился свободный молодой архимаг, который еще не успел обрасти связями, договоренностями, альянсами, и потому его легко примут остальные короли. Альда формально останется принадлежать твоей династии и если твой сын, или сын твоих сестер будет архимагом, он снова займет Альдийский трон. Но пока что, править будет кто-то из имперцев, как мы теперь знаем — Мендакс.

— Ну так может ничего страшного? — спросил я не отвлекаясь от вида за окном кареты, по вытянувшимся лицам понял что сморозил ерунду и попытался как-то выровнять ситуацию — я сейчас не в лучшем состоянии, с головой совсем беда, не помню половину того что должен, и даже язык заплетается. Если я сяду на трон я все равно не смогу править, я даже не знаю что должен делать, а Мендакс, может быть, чем черт не шутит — окажется компетентным правителем.

— Он выжмет Альду досуха и оставит разлагаться, как многие другие малые королевства или герцогства. Твоя мать и так только большим трудом и налоговыми маневрами умудряется оставлять значительную часть дохода в казне королевства, и поддерживает наших сограждан. Если на трон взгромоздится Мендакс и захватит контроль, интересы Альды, будут приноситься в жертву империи.

— А мы разве не часть империи? — удивился я, чем вызвал новую волну негодования, почти физически ощутимую.

— Я не смогу так объяснить — покачал головой бодигард, я кстати так и не вспомнил как его зовут — будем в замке, ваша мать успокоится и вместе с советником и казначеем объяснят.

— Ладно — я пожал плечами — а что делать-то будем с этим всем?

— Для начала вам нужно прийти в себя, и постараться больше не дать повода вызвать вас на дуэль. Мендаксы скорее всего расстроены тем что убить вас и наложить лапу на Альдийские шахты не удалось, и попробуют повторить попытку. В замке вы в безопасности, но академию придется посетить. У вас есть еще время до конца года, чтобы попытаться сдать экзамен и получить титул архимага. Если у вас это получится — правителем Альды будете вы, Мендакс младший не сможет претендовать на трон. Я знаю вам пришлось нелегко, но вам нужно прийти в себя, вам нужно снова начать творить, вы обязаны, от этого зависит судьба вашего рода и королевства.

Ну здрасте — подумал я, но вслух ничего не сказал — опять творить? Вот ведь засада. Я как робокоп — мужик умер а его все равно заставили ходить на работу. Я умер и возродился чтобы меня снова засадили в моделлер?

Впрочем моя старая работа мне нравилась, я любил созидать. Да, казалось что в последнее время я занимаюсь какой-то бесполезной ерундой, но это не потому что мне не нравилось творить в принципе, а потому что хотелось чего-то большего, чего-то реального, ну так вот — возрадуйтесь товарищ Арт Имагин, то есть нет, теперь вы Артис Адд, благородный носитель, не менее благородной приставки Де, перед фамилией, да приятель, теперь ты маг. Теперь ты можешь как и мечтал творить в реальном мире. Твой виртуальный моделлер, из которого ты, иной раз не хотел вылезать в неподатливый твоей воле реальный мир, теперь растянули на всю планету, и запихали внутрь еще кучу народа.

А ведь я получаю по сути безграничные возможности — подумалось мне — возможно это все таки не ад, а нечто вроде рая адептов церкви Святого Маска. Очень похоже. Это как виртуальная реальность, в которой я получаю права администратора и могу управлять миром по своему желанию. Да, таких администраторов тут помимо меня еще вагон и маленькая тележка, а админские права отнюдь не безграничные, но как ни крути а мои возможности выше. Этот засранец, который меня грохнул, сумел стать архимагом вообразив шаровую молнию. Кем же смогу стать я, вообразив, ну допустим, лазерный луч? Для этого мерзавца, персонально, могу вообразить взрыв артиллерийского снаряда под задницей, если магия в этом мире и правда работает как виртуальный моделлер.

Ну вот собственно и все. Проблема Альды можно сказать решена — я быстренько встаю на ноги, созываю экзаменационную комиссию, показываю им пару фокусов из всей той кучи спецэффектов которые я видел на своем веку, получаю корочку архимага, сажусь на трон, тут же с него слезаю, уступаю матери, а сам наконец то смогу делать то, что интересно мне, а не кому-то другому. Хороший план, надёжный как Швейцарские часы, осталось только освоить магию.

Глава 10

Выбравшись из кареты, до дворца доковылял уже без кресла, своими ногами. В карете оказался зонт с длинной рукоятью — я еще даже удивился что в этом мире зонт, по устройству мало отличается от тех что в нашем мире — его я и использовал как трость, дабы позорно не рухнуть в пыль, на глазах прислуги и сохранить какие-никакие остатки репутации. Не то чтобы мне было не плевать на всю эту чушь, но спина как-то сама собой выпрямилась, взгляд устремился куда-то вперед а все ресурсы мозга оказались брошены на то, чтобы ноги не заплетались.

Полагаю по той же самой причине и наш телохранитель, имени которого я почему-то так и не вспомнил, не стал мне помогать или как-то поддерживать, они с матерью отстали на пару шагов и шли вслед за мной, позволив ковылять самому.

Дворец оказался не дворцом а скорее просто огромным особняком и не слишком большим участком земли, обнесенным забором, из настоящего камня с коваными воротами. Широкие двери открыл среднего возраста мужик, с аккуратной бородкой, в тщательно отглаженном костюме, и с повадками типичного дворецкого из моего мира. Разве что, глядя на этого человека, не покидало ощущение что он может тебе накостылять в случае чего, а коли в дом кто-то решит вломиться, он не побежит к телефону, вызывать ментов, а заставит убегать тех, кто решил сунуться в зону его ответственности без спроса.

Изящно взмахнув рукой он накрыл ступени и крыльцо ковровой дорожкой, пусть и не красной, которая за мгновение собралась буквально из воздуха. Я внутренне вздрогнул, впервый раз столкнувшись с местной магией, но сумел удержать эмоции внутри, и не проявить удивления. Ступил на ковер, пытаясь на ощупь, сквозь подошву ощутить его искусственность, но ковер оказался просто ковром. Шерстяным, с длинным ворсом в котором утопали подошвы больничных тапок.

Войдя в дом, я остановился в просторном холле, глядя на широкую лестницу уходившую наверх, и пытаясь вспомнить на каком этаже в этом доме, находится моя комната.

С легким шелестом дворецкий развеял ковер, закрыл дверь и взмахом руки разжег камин. Затрещали дрова — они были обычными, настоящими, дворецкий только подбросил в камин огоньку. Еще одним легким жестом он зажег свет, и я с удивлением увидел что это не свечи и уж тем более не факелы, а самые настоящие лампы.

Я подошел, с удивлением снял с крепления на стене толстостенный стеклянный шар, размером чуть побольше яблока, внутри которого, от стенки до стенки, тянулась витая металлическая проволока, которая сейчас стремительно накалялась. Осмотрел со всех сторон но так и не заметил никаких проводов или каких нибудь других источников электричества. Шар меж тем разогрелся, и держать его в руке стало уже невозможно. Поставив столь странную лампу на место я ухмыльнулся — вот и еще одно проявление магии. Лампа накаливания, но работает видимо на силе воображения. Кто-то, скорее всего дворецкий, своей фантазией раскаляет проволоку внутри, и она светится. Удивительно.

О чем это нам говорит? А о том что со своим лазером, если смогу его вообразить, я тут буду новатором. Лучистую природу света, местные маги пока не разгадали. Создать просто свет из ничего они не могут, только что-то зажечь или раскалить. Почему они не развили идею фотолюминесценции светлячков? Могли бы получить источник холодного света… Возможно экзамен я сдам даже не воображая лазерные лучи или артиллерийские взрывы под задницами неугодных архимагов, а всего лишь создав искусственного светляка в банке, всего то раз эдак в сто поярче.

Внезапно понял что как дурак стою и пялюсь на лампочку, оглянулся на остальных — мать, судя по ее виду собираясь в любой момент разрыдаться, охранник неловко отводил взгляд и почесывал в затылке, дворецкий, с откуда-то появившейся парочкой девушек из прислуги, смотрели на меня со смесью удивления и едва ли не ужаса.

— А где моя комната?

— Дез проводи его — первым нашелся охранник, и дворецкий тут же поспешил выполнить его просьбу без лишних вопросов.

— Пройдемте.

Я прошел на второй этаж вслед за дворецким, и вошел в комнату которую он указал. Размером она была побольше моей городской квартиры в моем старом мире и несколько минут я потратил на то чтобы посмотреть какие помещения входят в состав моей "комнаты". Оказалось что состоит она из условно трех зон: рабочей, как я ее обозвал, по сути большой кабинет, с диваном, парой кресел, большим шкафом уставленным книгами, большим рабочим столом, камин кстати, тут тоже был свой, и дворецкий уходя, взмахом руки его поджег.

Вторая зона был спальной — там стояла здоровенная кровать, с тумбами, небольшим столиком и гардеробом. Заглянув туда я убедился что предыдущий владелец тела был тем еще модником — столько шмота у меня за всю прошлую жизнь не было.

В самой дальней части комнаты, или скорее покоев, находился санузел. Я надолго залип разглядывая устройство местного унитаза, форма несколько отличалась от привычной мне, но что интересно, в основе конструкции лежал все тот же водяной затвор. Видимо эволюция человеческого комфорта во всех мирах идет плюс-минус по одному пути. Ванна была, а вот душа не было. Раковина была выполнена на старинный английский манер — два отдельных крана, до смесителей местные технологии еще не доросли. Затыкай раковину специальной затычкой, ага, вот этой что болтается на цепочке, и набирай в нее воду из обоих кранов, подливая холодненькой или горячей, для получения нужной температуры. Потом в этой луже можешь мыться.

Долго пытался разобраться со светом — лампы, вот эти самые стеклянные шары со спиралью, горели во всех помещениях, и как их погасить я не представлял. Не то чтобы они мешали — за окном уже сгущались сумерки и подсветка была нужна, но я пытался разобраться в устройстве светильников скорее ради интереса. В конце концов сообразил — подставки, эдакие резные чугунные полусферы, в которых лежали эти лампы-шары, были четырехслойными, и имели специальный рычажок, позволявший эти слои относительно друг друга смещать. В полностью открытом состоянии, прорези совпадали и не мешали прохождению света, но если начинать их двигать, то полусферы сдвигались и щели частично перекрывались, вплоть до полного закрытия. Потянув рычажок, я увидел как полусфера провернулась на шарнирах, превратившись в резную сферу, полностью закрыв стеклянный шар. Конфигурация переплетений узора изменилась — щели частично перекрыли друг друга и свет стал мягче и чуть тусклее. Провернув рычажок дальше, я выдвинул из нижней полусферы наверх третий слой, который фиксировался таким образом, чтобы перекрывать щели почти полностью, оставляя лишь тусклое, едва разгоняющее мрак свечение, ну а если повернуть рычажок еще дальше и выдвинуть последнюю полусферу, то щели перекрывались полностью и по сути гасили свет фонаря. Надо же, как сложно…

Переодевшись, поиграв с фонарями и сантехникой, поковырявшись в столе и разобравшись с принципами работы местных канцелярских устройств, я не стал выходить к остальным — не имел понятия о чем с ними говорить, и как правильно себя вести, так что завалившись на диван и подтащив поближе торшер — напольную конструкцию с держателем для лампы и даже неким подобием абажура, чтобы направлять поток света — я прихватил несколько книг из весьма немаленькой библиотеки предыдущего жильца, и принялся вспоминать буквы. С каждой новой разгаданной закорючкой, буквы переставали напоминать копошащихся на странице жучков-паучков, с усиками и длинными лапками, а вставали стройными рядами в некую воображаемую табличку моего нового семантического ядра. Каждая следующая страница давалась легче предыдущей и я сам не заметил как погрузился в чтение какого-то рыцарского романа.

Отвлек меня от чтения только Дез. Вежливо постучав дворецкий вошел в комнату и пригласил меня к ужину. По его лицу я понял что оделся как-то неправильно, как минимум мой наряд к ужину не подходил, но говорить он мне ничего не стал.

Закрыв книгу я положил ее на столик, и отволок лампу обратно в угол, где она и стояла, дворецкий не уходил, скорее всего понимая что я не найду столовую, и меня нужно будет проводить.

— Дез, это вы заставляете их светиться? — спросил я указав на лампу.

— Да, я — кивнул дворецкий.

— Спасибо за вашу работу — Дез удивленно вскинул бровь, но я не дал ему ответить тут же задав вопрос который не давал мне покоя — Это трудно?

— Нет, я просто представляю что спирали в лампах нагрелись и все. Никаких сложностей. Явь явления, намного проще чем явь чего-то материального. Мне не трудно заставлять светиться лампы и поддерживать температуру воды в котле — там такая же спираль как в фонарях, только больше.

— А я думал там какая-то печка, на дровах или угле…

— Нет, воду грею я. Так проще. Со светом тоже.

— А что, других источников освещения не бывает?

— Свечи — пожал плечами Дез — люди без магического дара в основном освещают дома свечами.

— Понятно — я задумался, видимо до газовых фонарей тут еще не додумались. А это что значит? Скорее всего взрывов тут тоже не видели, ну может быть извержения вулкана разве что… То есть в принципе, создав некий аналог магической гранаты, я наверняка смогу продемонстрировать доселе невиданное явление…

— А если вы уснете, свет погаснет?

— Погаснет — кивнул дворецкий — но я не отхожу ко сну, пока спать не ляжет каждый обитатель дома…

— А если далеко уйдете?

— Тоже. Но я могу напитать их силой, и тогда даже если я усну или покину дом, они продолжат светиться от нескольких минут, если буду пользоваться своими силами, до нескольких часов если я потрачу на это целый камень. А можно вообще в каждую лампочку вставить свое зерно силы и тогда они будут светиться неделями, но это было бы слишком уж дорого… Вы спуститесь к ужину?

— Да конечно, просто задумался как вы заставляете светиться лампы сразу во всех комнатах.

— Я просто знаю каждую лампу здесь. У меня довольно большой радиус воздействия и высокая скорость восполнения маны. Держать раскаленными спирали, мне не сложно, мана восполняется быстрее чем я ее трачу. Вот если на дом кто-то нападет и придется являть что-то материальное, будет сложнее…

Я вздрогнул и даже отскочил в сторону, когда с металлическим лязгом огромное окно, от потолка до пола, вдруг закрыла стальная плита. С таким же скрежетом плиту, поперек пересекли три стальных балки и на их краях с тихими но гулкими ударами, материализовались толстые костыли или заклепки, вероятно крепящие эти железные запоры к стене. Из пола, перед окном, с резким, громким шелестом, выскочили копья с поблескивающими сталью наконечниками, и если бы в этот момент кто-то стоял у окна, он был бы уже наколот как жук на иголку, сразу на десяток копий.

— … но я справлюсь — как ни в чем не бывало продолжил дворецкий, и закончив демонстрацию, скупым жестом руки развеял все что только что насоздавал тут. Потянул за цепочку, уходящую в карман жилетки (я был уверен что там часы) и вытащил небольшой синий, чуть светящийся камень в оправе.

— Дез ты стенку испортил — я подавив дрожь в голосе, уж слишком жутко это выглядело, ткнул пальцем в стену на которой остались отверстия от болтов.

— Завтра я пришлю маляра. Все поправят пока вас не будет. Пройдемте к столу.

По дороге в столовую я снова прицепился к дворецкому с расспросами. Он отвечал, никак не выражая удивления моей тупизной, видимо ему уже донесли что с мозгами у меня совсем беда.

— Дезмонд — я внезапно вспомнил его полное имя — а вы маг?

— Нет, я подмастерье. Как ваша мать и сестры.

— А я маг?

— Вы — да.

В голове что-то щелкнуло, и порция знаний мощным потоком ударила по мозгам так, что я даже покачнулся. Словно какие-то буровики, долго и упорно ковырявшие каменистый грунт, наконец-то пробили слой породы и в скважину хлынула вода. Я вспомнил.

Явить что-то из своего воображения в реальность, могли многие, но магами от этого они не считались. Все зависело не от твоей способности воплотить что-то сложное, или воплотить нечто в большом объеме, а в твоей способности комбинировать образы. Если ты сумел зажечь огонь на ладони — поздравляем, ты только что освоил работу светильника. Огонь в своей жизни видели все, и воплотить его тоже могут все обладающие хоть какими-то магическими способностями. Маг становился магом, только тогда, когда понимал глубинные свойства явлений и овладевал способностью нарушать некие законы, комбинируя между собой явления разной природы.

Вот сумел ты зажечь огонь на руке и даже не спалил ее до костей? Молодец. Попробуй теперь объединить огонь с водой и заставь пролиться с неба огненный дождь. Чтобы каждая капелька воды, была капелькой огня. Слабо? Не видел никогда такого а срастить в своем воображении огонь с водой не можешь? Ну значит быть тебе подмастерьем, коль воображения и фантазии у тебя нет.

Видел в своей жизни хоть раз железный рыцарский щит? Можешь воплотить? Такой же здоровенный, тяжелый и прочный? Отличная работа, а теперь давай сделай его таким же прочным, но легким, тонким и гибким как ткань. Что? Не получается? А сделать его прозрачным как стекло, и накрыться целиком неким подобием стеклянного купола, тонкого настолько что его почти не видно, как стенка мыльного пузыря, но при этом достаточно прочного чтобы удержать стрелу или удар меча? Смог? Ну значит ты маг. А вот если сумеешь родить в своем мозгу нечто такое чего не было никогда, чтобы аттестационная комиссия не смогла сказать какое явление с каким ты соединил чтобы получить то что получил, вот тогда ты и получишь статус архимага. Причем неважно что ты изобретешь и вообразишь, это может быть нечто совсем уж бесполезное, главное чтобы оно было чем-то новым.

Вот Дезмонд так не может. Прямо сейчас он если пожелает, создаст из ничего точно такой же светильник какие висели по всему дому — стеклянный шар со спиралью внутри. Но если Дез этот воображаемый шар уронит, он разобьется вдребезги, как и реальный. Представить себе что хрупкий стеклянный шар, может быть прочнее гранитной скалы, Дезмонд не в состоянии. Его воображение просто не настолько гибкое, он может повторить увиденное, и повторить его хорошо, даже добавить что-то от себя, но не создать что-то новое.

— Дез, не говори матери — начал я и тут же понял что все он ей конечно же расскажет — но мне кажется я разучился творить. Я не могу явить хоть что-то, просто не знаю как это делается.

— Все у вас получится — ответил дворецкий чуть сбавив шаг, наверное чтобы закончить разговор до того как дойдем до столовой, и не обрывать его на полуслове — госпожа Агата конечно же переживает, пророчит вашим сестрам чуть ли не судьбу коммагов, но я в вас верю.

— Коммагов?

— Ну да, коммерческих магов.

— Кого? — я даже с шагу сбился и замер на месте, отстав от шедшего впереди Дезмонда, удивившись услышанному.

— Ну коммерческие маги — дворецкий удивился не меньше моего, а потом вздохнув и еще больше замедлив ход принялся объяснять — это подмастерья как я, ваши сестры, ваша мать. Существенная часть экономики держится на магах которые обладают большим резервом и хорошей производительностью. Они могут выдавать килозанки маны но сами ничего придумать не могут, зато хорошо умеют повторять то, что придумали до них. Вот как я.

— Кило что?

— Ну как же… Занки. Эх — дворецкий покачал головой, снова осознавая насколько же мало осталось от меня, в смысле от старого Артиса, в том человеке который стоит сейчас перед ним — Сеймур Занк, изобретатель, чьим именем и названа шкала измерения магической энергии.

— Понятно — ответил я, и добавил уже про себя — местные ватты значит.

— Именно они и оказывают солидную часть местных услуг и производят серьезную долю товаров. Такие коммаги могут делать все — от заточки ножей и копки колодцев, до обработки сельхозугодий и работы на стройках, используя телекинез для подъема тяжестей. Любой каприз за ваши деньги — Дезмонд так словно и не прерывался чтобы озвучить сноску, продолжил рассказ — но не переживайте, копать колодцы вашим сестрам точно не придется. Даже если на трон посадят имперского наместника, налоги с Альды, города, я имею ввиду, а также доходы с шахт останутся в вашей семье.

Черт возьми! Мысленно выругался я, да в этой стране каждый дворник знает политические расклады в отношении моего рода, и его финансовое состояние. Не хватало только чтобы дворецкий рассказывал мне сколько денег у моей семьи, и что у нас останется если я со своей стороны все просру и заветную корочку архимага так и не получу. Надо срочно подтягивать свою безграмотность. Пол вечера убил на чтение любовного романа, а ведь мог бы осилить какой-нибудь исторический труд, или банально попросить у слуг бухгалтерскую книгу почитать, уверен она в доме есть.

Ужинали в гнетущей тишине, прерываемой только слугами, приносящими очередное блюдо. Доктор наверное сказал матери чтобы она на меня пока не давила, но я видел что ее так и тянет прицепиться ко мне с вопросами, а может быть прочитать лекцию о том какая ответственность на мне лежит. В доме кроме прислуги и нас с матерью никого не было — сестры остались в Альде, в столицу империи Агата решила их не тащить.

Охранник, я наконец то вспомнил что зовут его Хадс, тоже харчевался за нашим столом, что говорило о том что он доверенное лицо и едва ли не член семьи. Он несколько раз пытался завести какой-то веселый треп ни о чем, но гнетущая атмосфера в зале всякий раз заставляла его умолкнуть и уголек разговора так и не смог разгореться. Я налегал на еду, стараясь не смотреть на полтора десятка столовых приборов разложенных у моей правой руки, решил довериться мышечной памяти, потому что иначе мгновенно запутался бы в этом обили ножей, вилок, каких-то странной формы ковырялок и щипцов. Старался брать еду которую можно либо хлебать ложкой, либо что-то что можно взять руками. Налегал на суп, хлеб и другую выпечку, способ поедания мяса подсмотрел у Хадса, и запомнил нужную вилку.

Пить старался поменьше, воду и какой-то сок с цитрусовыми нотками, и при этом старался чтобы рот был занят а глаза смотрели в тарелку — о чем разговаривать с матерью и стражем я так и не придумал. Память кошмара воспоминаниями делилась неохотно, я пока не сумел узнать о чем они обычно говорили за ужином.

Один раз за время ужина тягучую тишину зала нарушила одна из служанок, когда принесла блюдо с какой-то запеченной большой рыбиной, и принялась разделывать ее прямо на столе, раскладывая кусочки по тарелкам, второй раз — монотонное звяканье столовых приборов, прервала Агата. Дезмонд поднес ей перо и лист бумаги, уж не знаю как он понял что его надо принести — может был какой-то жест для этого — и она написав несколько строк, отдала ему листок. Интересоваться что там, я не стал — не знал насколько это уместно по местным обычаям, так что ужин мы завершили в молчании.

Под конец, когда служанки уже начали собирать посуду, телекинезом поднимая ее со стола — видимо среди них тоже была магиня, в зал вошел Дез и передал матери конверт. Та, вскрыв его, пробежалась по тексту глазами и отдала бумагу дворецкому.

— Завтра утром ты идешь в академию — сообщила она мне радостную весть — я изложила декану нашу ситуацию, и он согласился перевести тебя на первый курс. Попробуешь пройти заново основы магии.

Видимо Дезмонд в процессе ужина, каким-то незаметным для меня образом успел шепнуть на ухо матери, ну или если уж называть вещи своими именами — стукануть, что колдовать разучился.

— Кхм — я отложил вилку, доев кусок какой-то жареной птицы, и проследил взглядом как пустая тарелка уплывает по воздуху у меня из под носа — думаешь стоит? Я не помню какой вилкой рыбу едят, и это я понял только сейчас, когда рыбу подали. Что еще я забыл и даже не знаю об этом? Не уверен что не спровоцирую еще одну дуэль. Оно нам надо?

— Зажги огонь — Агата пошевелила пальцами, и ее рука окуталась пламенем. Не классический файербол какие я видел во множестве фильмов, а просто огонь, как если бы ее рука была факелом.

— Не могу — я опустил глаза, уткнувшись взглядом в то место где стояла тарелка. Я уже попробовал что-нибудь материализовать, но даже теоретического понимания как это надо делать, у меня не было, потому ничего и не получилось.

— Хотя бы останови.

Агата хлопнула ладонью по столу, и от ее горящей руки, в мою сторону по длинному деревянному столу, пополз ручеек огня, словно кто-то разлил по столу масло, или бензин. Огонь подползал ко мне, а я смотрел на горящий ручеек, и силился остановить его течение силой мысли. Сначала просто пытался вообразить как огненная струя меняет направление и уходит в сторону, потом попробовал вообразить на пути огня препятствие, но ничего снова не получилось. Что-то я делал не так, но что надо делать чтобы получилось — не знал.

— Не могу — снова ответил я, но огненная дорожка не замедлилась — черт, я же сказал не могу!

Ножки стула скрипнули по граниту пола, я вскочил на ноги, а с края стола, потекла огненная лужа и запылала мелкими кляксами. Едва успел встать, еще секунда-другая, и тушить пришлось бы не только стол, но и меня. Агата усмехнулась одними губами — ее голубые глаза оставались неподвижными, и изящным жестом погасила огонь, причем никаких следов на столе не осталось.

— Оно нам надо — отчеканила мать — время еще есть, может быть ты вспомнишь как пользоваться магией. Ты должен начать творить. На кону стоит все.

Глава 11

Вчера после ужина, смирившись с тем что мне все же придется погрузиться в здешнее общество с места в карьер, без предварительной подготовки и разведки, я решил подтянуть свои знания хоть как-нибудь, и перетащил к дивану с торшером все исторические книги которые нашел на полке прежнего владельца тела.

Ничего толкового понять так и не удалось, как не удалось составить хоть сколь-нибудь цельную картину мира. Единственным результатом моего мозгового штурма историко-культурных бастионов, оказались боль в спине и затекшая шея, из-за того что заснул на жестком диване, в неудобной позе.

Из интересного — удалось найти историю нашего королевства, и немного почитать о его основателе. Альду, еще в двухтысячном году до объединения — как вели летоисчисление имперцы, или до великой войны как считали годы жители альянса независимых королевств, основал некто под пафосным именем Висемин Ночной Страж. Уж не знаю из нашего ли он рода, и были ли тогда в ходу вообще фамилии или все обходились прозвищами, но в той половине тома которую я успел осилить, информации о его падении и дворцовом перевороте не было. Возможно наша династия и правда насчитывает уже четыре тысячи лет а возможно где-то дальше в книге был эпизод описывающий как мы свергли беднягу Ночного Стража, но дочитать я так и не успел — уснул раньше.

Пропустив завтрак и потратив кучу времени на то чтобы определить назначение разной туалетной утвари, я кое-как умылся и почистил зубы. Не уверен что это была зубная щетка, возможно это был такой помазок для бритья, да и в том что зубной порошок был порошком а не пудрой, я тоже особой уверенности не испытывал. С волосами было проще — не знаю зачем при регенерации мне вместе с мясом и шкурой отрастили еще и шевелюру, впрочем, возможно она сама начала расти как только появилась кожа на голове и специально усилий для ее восстановления никто не прикладывал, но как бы там ни было длинные, ниже плеч, белые волосы я просто стянул какой-то лентой и на этом с ними закончил.

Как сумел оделся, надеясь что в этом мире нет каких-то жёстких правил или внутреннего языка моды, и надев эту рубашку с этими штанами, я не подавал всем окружающим каких-нибудь неприличных сигналов. Понял что ошибся, когда за мной поднялся Дезмонд, дабы пригласить на выход.

— Оу, прошу прощения, вы не одеты — извинился дворецкий оглядев меня с ног до головы.

— Нет-нет, все нормально — отмахнулся я — не извиняйся, я одет.

— Вы не одеты — с легким нажимом повторил он, и чуть отступив к двери добавил — ничего страшного, кучер подождет… Я тоже подожду вас здесь.

С этими словами Дезмонд чинно и с достоинством — уж не знаю как у него это получилось — уселся на низкий пуфик у двери. Вернувшись в гардероб я понял почему он занял столь неудобную, казалось бы, позицию. Из того угла, дворецкий просматривал всю мою комнату насквозь, и когда я попытался закрыть за собой дверь в гардеробную, негромко кашлянул, как бы прочищая горло. Я понял намек, и закрывать двери не стал. Подошел к шкафу, наугад вытащил какие-то штаны и рубаху, оглянулся на дворецкого. Тот прикрыл глаза, слегка качнул головой в сторону и я чертыхнувшись про себя, бросил шмотки на пол и полез в шкаф за следующей порцией одежды.

С горем пополам но одежду подобрать удалось. Я бы плюнул и тупо приказал Дезмонду самому выбрать что-то из шкафа, но понял что раз он сам это не сделал, предпочитая работать через брутфорс — долгий и нудный, последовательный перебор вариантов — значит так надо.

Сейчас на мне красовалась темно-темно синяя, почти черная рубашка, из шелковистого, чуть блестящего материала, с объемной золотистой вышивкой вдоль воротника, выполненной не только толстой блестящей нитью, но и с использованием мелких металлических элементов, собранных в некий узор и пришитых к ткани. Такими же золотыми, или скорее бронзового цвета пуговицами, и запонками с массивными черными камнями. Черные штаны я подобрал с первого раза. Мог бы назвать их джинсами, крой был похож, вот только сшиты они были из какой-то как мне показалось кожи, ну хотя бы не цветастые шаровары и не обтягивающие белые лосины, которые были в ходу у аристократии нашего мира, времен Петра Первого.

Завершал образ длинный коричневый кожаный плащ, с широким воротником и вставками из более толстой грубой кожи на плечах и рукавах, вероятно символизирующих пластинчатые наплечники доспехов. Отсылки к рыцарской экипировке прослеживались и в обилии заклепок и такой же объемной вышивке с использованием мелких металлических элементов узора как и на рубашке. В целом, оглядев себя в большое зеркало, я вынужден был признать что выгляжу более-менее прилично. Какой-нибудь говнарь из моего мира не постеснялся бы сходить в таком прикиде на рок-фестиваль.

— Ленту тоже — напомнил мне дворецкий — она черная.

— Ну конечно, как я мог забыть — сыронизировал я, но Дезмонд, важно кивнул, видимо прощая мне столь серьезный проступок.

Я прошел в ванную, потому что помнил что там на полке было довольно много разноцветных ленточек, отыскав ленту коричневого цвета, перезатянул хвост, и взглянул в зеркало у раковины, оценить результат.

— Гулящая женщина! Разделить ложе с твоей матерью! — я отшатнулся от зеркала не сдержав эмоций, запутался в ногах чуть не свалившись, но все же устоял и замер, удивившись странному словесному обороту в который мозг местного аристократа превратил простой русский мат.

— Что? Простите? — удивился Дезмонд в коридоре и оглянувшись я увидел что он, несмотря на произнесенный будничным тоном вопрос, на самом деле уже стоит на ногах а вокруг руки искрятся мелкие частицы — остатки только что расформированного воображаемого чего-то, возможно клинка, а может это было нечто более убойное — вы в порядке?

— Да Дез, все нормально — ответил я украдкой заглядывая в зеркало. В этот раз все действительно было в порядке, но секунду назад вместо породистого с правильными, тонкими чертами, лица Артиса Де Адда, на меня глядела жуткая харя в маске из окровавленной, натянутой на морду кожи, посиневшей и уже подгнивающей на краях. Что-то мертвое натянули на нечто живое, попытавшись выдать это живое за то, что уже умерло… Мне показалось что я на мгновение даже почувствовал вонь гниющей плоти, но сейчас все прошло.

Сполоснув лицо в раковине и опасаясь снова глядеть в зеркало, я покинул ванную комнату и и вместе с Дезмондом направился к выходу.

Проводив до выхода из дома, дворецкий протянул мне деревянную трость, с серебряной рукояткой, и едва я взял ее в руку, провернул и слегка потянул на себя. У меня в руке осталась резная рукоять украшенная серебром, у Дезмонда — остальная трость. Между ними блестящая полоска узкого клинка. Убедившись что я увидел и понял, Дез толкнул трость которая оказалась ножнами, обратно, соединив с рукоятью и повернул, без слов объяснив мне принцип работы механизма. Я кивнул, показав что пусть и сошел с ума но все же не до конца и как извлечь шпагу из трости усвоил. Опираясь на вновь приобретенную игрушку покинул дом, и заковылял к карете запряженной восьмеркой лошадей.

Внутри уже сидел Хадз, но я не успел даже открыть рот, дабы спросить будет ли он бродить за мной аки бряцающая железом тень, как охранник объяснил свое присутствие.

— Я буду в карете. На территории академии вам ничего не угроажает… — и ухмыльнувшись добавил — если снова не дадите повода для дуэли.

Пока ехали от особняка к местному магическому универу, я пялился в окно, разглядывая город. Столица империи сразу же напомнила мне Питер. Такие же невысокие, в основном трех — четырехэтажные дома, построенные вплотную один к другому, сложные фасады украшенные лепниной, колоннами а местами даже статуями, высокие окна, разве что вместо брусчатки или асфальта — крупные куски отесанного булыжника.

Едва ли не через каждые двести — триста метров встречались фонтаны, один раз проехали по мосту через узкую речушку или скорее канал, отчего сходство с Питером стало еще убедительней. Удивился наличию в средневековом, по сути, городе, огромных рекламных щитов на высоких стойках. Судя по висящим на щитах, привычным уже мне стеклянным шарам-лампам, по вечерам их даже подсвечивают. Удивительно.

Местное общество достаточно зрелое, как я понял. Несмотря на то что оно по моим меркам до сих пор торчит в веке эдак восемнадцатом-девятнадцатом, на самом деле оно будет даже постарше нашего, того что я оставил в предыдущем мире. Технологии конечно не развиваются, ибо они никому не нужны при наличии магов, особенно тех которых Дезмонд назвал коммерческими, могущими покрыть практически все потребности, которые в моем мире закрывались технологиями. Несмотря на то, что на этих недомагах держится половина экономики, они очевидно, являлись далеко не последней причиной застоя.

По встречающимся рекламным билбордам, примерно оценил местные стандарты человеческой красоты. Если девушки-модели на плакатах выглядели плюс-минус как в моем мире, разве что тут мода на несколько более худощавый тип фигуры, то вот мускулистых, брутальных мужиков, коих много на рекламных плакатах там, у нас, здесь почему-то не мелькало. По моделям на картинках, создавалось впечатление что и мужской тип фигуры тут популярен худощавый, я бы даже сказал, откровенные дрыщи. Во всяком случае рекламировали всякую всячину на плакатах именно они. Почему? Куда делся образ мужика как брутального альфача, способного отогнать саблезубого тигра от пещеры, и завалить голыми руками мамонта?

Обрывки памяти предыдущего владельца тела, вовремя поднявшись на верхние слои сознания, подсказали что избыточная мускулатура тут считается признаком низшего класса. Если у мужика хорошо развиты мышцы — значит он работает физически, а раз он выполняют работу собственными руками, то скорее всего он не маг. А именно маги в этом мире являлись элитой, самый привилегированный класс, самый богатый, и конечно же, именно маги это главная сила. Щуплый задохлик с магическим даром одним движением мысли может справиться с целым отрядом здоровых, физически крепких но бездарных мужиков. Потому-то эталоном красоты и считался худощавый маг, а не мускулистый воин.

Интересная закономерность, что-то похожее было в древней руси — тогда красивыми считались упитанные пухляши, это было признаком статуса, означало что человек, как минимум, может позволить себе хорошо питаться. Еще один интересный выверт человеческого восприятия красоты — черные зубы. Плюс-минус в те же дни, времен царя Гороха, кариес считался болезнью зажиточных людей. Сахар простому люду был недоступен, а вот богатые могли себе позволить и чай с сахаром, и всякие сладкие вкусности. Соответственно гнилые зубы были чаще у тамошней аристократии, а простой люд, пытался приблизиться к образу элиты, мазюкая свою пасть углем и прочей черной дрянью…

«Парасковья Денисовна, его новобрачная супруга, бела и румяна. Зубы как уголь…» — Радищев, вспомнил я, Путешествие из Петербурга в Москву, и вот это, про зубы, это ведь в положительном ключе.

До академии добрались быстро — не прошло и получаса. Кстати, местный час состоит из ста минут, по сто секунд. В сутках — десять часов. Секунды ничем от наших не отличаются, так что выходило что местные сутки примерно на четыре часа длиннее привычных мне по родному миру. Может планета была больше, может вращалась медленнее — я не знал. Можно было наверное узнать это в универе, если конечно местные все еще не считают что земля плоская.

Местный магический универ являлся огромным комплексом строений, обнесенных общей оградой. По шпилям я насчитал минимум четыре высоких замка, доминирующих над окружающими строениями, этажей наверное по восемь а то и десять. На территории кампуса, за высоким кованым забором, я видел как чинно прогуливающихся, так и суматошно куда-то спешащих мужчин и женщин, в основном молодежь, но встречались и господа с дамами весьма солидных возрастов, я сразу отметил их для себя как учителей. Школьной формы тут судя по всему не было, каждый был одет кто во что горазд, и я решил что выделяться среди этой массы не буду.

Покинул карету, не забыв прихватить с собой трость побрел к воротам, у которых дежурил может охранник, а может швейцар, так и не сообразил по его виду. Цокот копыт за спиной подтвердил что карета тронулась, Хадз вылезать вслед за мной не стал, наверное здесь мне и правда ничего не угрожало.

Я остановился перед охранником, и внезапно вспомнил что вообще-то у меня должен быть пропуск. Золотая тисненая пластинка, размером наверное с четверть бумажной визитной карточки. У меня она была закреплена в кожаном браслете, который я носил на левом запястье. Сейчас при себе его не было, да и дома такой браслет я не видел.

— Извините но пропуска у меня нет. Сгорел вместе — я пошевелил пальцами показывая отсутствие браслета на запястье — вместе со старой рукой.

— Господин Артис Де Адд — не то утвердительно не то вопросительно произнес привратник — меня предупредили. Профессор На Дель вас ждет.

Свистнув какого-то щеголеватого пацаненка, лет десяти-двенадцати от роду, сторож сказал ему куда меня проводить. Миновав небольшой парк, в котором отдыхали от умственных трудов студенты, мы вошли в один из корпусов, и поплутав по коридорам нашли какой-то кабинет. Молча ткнув в него пальцем, пацан все так же не говоря ни слова, пошел обратно, уже шагов через десять растворившись в шныряющих по коридорам студентах.

Я взглянул на табличку прибитую к двери, которая подтвердила что в этом классе обитает профессор Лиэн На Дель, постучал и вошел внутрь, не дожидаясь впрочем ответа.

Кабинет оказался школьным классом — десятка два парт, вполне обычных, привычных мне по старому миру, на стене старинная школьная доска — в моем мире таких уже не было, в школах их заменили огромные сенсорные экраны. Разве что место учителя отличалось от типичного рабочего стола преподавателя в моем мире. В углу, у окна, небольшой, я бы даже сказал уютный диванчик, маленький столик который в моем мире назвали бы журнальным, а тут скорее всего чайным, огромный шкаф на пол стены, массивный дубовый стол с ящиками и мягкое кожаное кресло. Эдакий уголок уюта и комфорта внутри типичного школьного класса. У доски, перед учениками стоял высокий мужчина с короткими черными волосами и столь же короткими усами и бородкой. Одет дорого — не знаю как я это понял — но не броско. Спину держал ровно, но без напряжения, подбородок волевой, массивный, речь четкая и быстрая, но не торопливая. Жесты объемные, держится уверенно. Аристократ — что было понятно по имени, и очень сильный маг. Скорее всего архимаг.

— Профессор Лиэн Дель — поприветствовал его я, откуда-то зная что приставку перед именем рода могу опустить — мне сказали зайти к вам.

— Арт Адд, да все верно. Присаживайся пока — он махнул рукой куда-то в сторону парт, видимо предоставляя мне право самому отыскать свободное место — мы уже почти… Сейчас я закончу тут и займемся тобой.

Свободное место оказалось только одно. Рядом с парнем лет тринадцати-четырнадцати на вид. Я сразу же заинтересовался инструментарием который был разложен на парте перед ним. Толстая свеча, баночки с разными жидкостями, металлические палочки, с намотанными на них кусочками ткани, еще какие-то малопонятные штуковины.

Убрав с соседнего стула сумку, чтобы я мог сесть, парень продолжил прерванное мной занятие — окунал палочку с тампоном в разные жидкости и поджигал от свечки, любуясь разнотипным и разноцветным пламенем.

— Смотрите на огонь — объяснял им профессор — пытайтесь его понять, запомнить и представить, впитать его в себя. Смотрите на пламя, отмечайте каждый изгиб огонька, каждую искорку, а потом закрывайте глаза и пытайтесь восстановить увиденное. Как только вам будет казаться что нет разницы закрыты у вас глаза или открыты — отличий между воображаемым огнем и реальным вы не видите, задержите этот образ, зачерпните немного маны, и попытайтесь выплеснуть ее в мир, сквозь воображаемую картинку, вот так…

Палец профессора вспыхнул как спичка. Пламя тут же перекинулось на всю руку, но учитель не обратил на это внимания. Он пошевелил пальцами, окутанными огнем, и сжав кулак погасил пылающую руку.

— Только сначала попробуйте выплескивать образ на палочку…

Договорить он не успел. По ушам ударил визг и со стула вскочила девочка, палец которой полыхал как сухая ветка. Профессор тоже вскочил, подхватив со стола какую-то тряпку, взмахом руки заставил огонь погаснуть, набросил на обгоревший до кости палец девочки тряпку, и подтащил почти потерявшую сознание девчонку к своему столу. Достал из под него какой-то квадратный чемодан, водрузил на стол и откинул крышку, из под которой сразу же повалил пар. Сунул руку внутрь, вытащил пригоршню льда, и прижав его к обожженной руке ученицы, принялся наматывать тряпку, сооружая некое подобие ледяного компресса. Закончив, сунул девчонке под нос флакон с чем-то, отчего она тут же перестала изображать полубессознательную куклу и вроде бы, пришла в себя.

— Линда, отведи ее в медпункт — он поманил пальцем соседку девчонки и вручил ей какую-то бумажку. Проследив взглядом как подвывающие девчонки, одна от боли вторая вероятно от страха, покинули его кабинет, он обернулся к остальным ученикам.

— Вот потому я и говорил, сначала на палочку. Научиться держать на руке огонь и не гореть это уже второй шаг… Эх, торопыги. Ну ладно, закончим на сегодня, но давайте перед тем покажу обратную сторону огня — холод, раз уж раскрыл холодильник. Ну-ка, давайте, все сюда.

Ученики сгрудились вокруг стола а профессор водрузил на него большую стеклянную чашку и налил туда воды из бутыля. Достал из ящика стола металлические щипцы с деревянными рукоятками и пошурудив им в парящем ящике-холодильнике, извлек покрытый инеем, очевидно металлический, цилиндр, толщиной в палец и длиной в две ладони.

— Вот это просто переохлажденный кусок железяки из холодильника. Пальцами лучше не трогать, промерзнет до костей, очень холодный. Смотрите что будет если я окуну его в воду — опустив один конец цилиндра в миску, учитель указал на мгновенно образовавшийся вокруг него лед — видите, смотрите как вода замерзает, как лед расползается в стороны. Здорово да? Многие делают ошибку, считая что вода замерзает потому что железка передала ей свой холод, так вот запомните, холода не существует. Вода замерзает не потому что железка передала ей свой холод, а потому что вода отдала железному пруту тепло… Холод это не отдельная сущность как таковая, а отсутствие тепла. Ну ладно, завтра закончим с огнем и объясню подробно про лед, сейчас просто так показал, для затравки, раз уж распечатал холодильник. Прутья просто быстро начнут нагреваться и скоро уже не смогут воду заморозить… Все, собирайтесь и на выход, сегодня закончим пораньше.

Выпроводив учеников Лиэн Дель устало опустился в кресло, и достал из ящика стола бутылку с чем-то явно алкогольным. Налив немного он выгреб из все так же исходящего паром холодильника пригоршню льда, и высыпал в стакан. Покачал его, позволяя напитку остыть, отхлебнул.

— Ну ладно, что там у тебя. Рассказывай.

— Слыхали про мою дуэль? — начал я издалека.

— Видел. Я был среди секундантов. Даже среди тех кто пытался тебя реанимировать до прибытия лекарей. Не помнишь что ли?

— Вот собственно в этом и проблема.

— Ага, значит позеленевшими глазами и поседевшей шевелюрой ты не отделался — усмехнулся На Дель и отхлебнул еще бухла — все равно повезло, я уж думал мы тебя домой в кружке отправим, но Мендакс младший оказался слабоват, его отец в свое время одним ударом мог испепелить роту солдат. Зато явление малыш изобрел забавное, даже не знаю как ему это в голову пришло.

— Я не помню как созидать. Пробовал. Не получается. Представить могу что угодно, хоть черта лысого, а вот дальше — ничего.

— Что именно? Не можешь выплеснуть ману?

— Нет. Я не могу зачерпнуть. Я просто не знаю как. Вот вы можете ушами пошевелить например?

— Хм… — препод задумался на пару секунд, очевидно пытаясь шевельнуть ушами — нет, не могу.

— Вот! Вот и я так же. Ну не знаю что нужно внутри себя напрячь, откуда зачерпнуть, как оно вообще должно ощущаться.

— Проблема ясна — кивнул профессор — я сталкивался с таким несколько раз. Ничего сложного тут нет.

— Это лечится?

— Это не болезнь, просто надо тебе напомнить о твоем манохранилище.

— Как это сделать?

— Так же как тебе желудок о своем существовании напоминает.

— Проголодаться?

— Да. Только не телесно а духовно. Видишь ли, любой живой организм для своей жизни использует ману. Ну не могут химические процессы которые происходят внутри тела полностью обеспечить жизнедеятельность. Капелька магии все равно нужна. Хранилище маны есть у любого человеке, даже если он не умеет колдовать, у любого животного, или даже насекомого. Просто совсем крошечное. Копят ману пока спят, тратят когда активны. Получение энергии через жертвоприношение, работает примерно по этому же принципу. Маг просто забирает эту магическую энергию у жертвы.

— Ну конечно — подумал я про себя — три десятка лет прожил в мире в котором нет ни капли магии, а ты мне тут рассказываешь что одних только химических процессов не достаточно.

— Так вот — продолжил преподаватель — мана которая расходуется на поддержание жизни, восполняется из окружающей среды. Наша душа через ауру постоянно откачивает немного магии из мира, но есть места где магического фона недостаточно. В этом случае человек, а уж тем более маг, начинает испытывать нечто сродни голоду. Моряки в дальних плаваниях, шахтеры, глубоко под землей, горняки на вершинах… Тебе всего-то надо пробыть в таком месте хотя бы полдня, и ты почувствуешь магический голод. Как только твой магический, ну пусть будет желудок, заурчит, когда ты почувствуешь свое пустеющее хранилище, поймешь как оно ощущается и где находится, тогда сможешь его коснуться.

— Мне надо выйти в море? Или уехать в горы?

— Нет, зачем? В школе есть карцер, глубоко в подвале. Он экранирован, потоки магии там не просто крайне скудны, но даже отрицательны. Вот видел же стальной пруток выкачивающий тепло из воды? Там есть нечто похожее. Мана организмом расходуется очень быстро. Думаю — препод вытащил из кармана круглые часы с откидной крышкой — если отправить тебя туда сейчас, уже к вечеру ты оголодаешь.

— Здорово — я улыбнулся поняв что проблема оказалась не так страшна — ларчик просто открывался.

— Да, я выпишу тебе направление, передашь смотрителю подземелья, хотя нет, лучше с тобой схожу, а то еще заблудишься. Ну и на всякий случай давай снимок сделаем, коль уж твоя мать все оплатит. Лишним не будет.

Я само собой согласился, хоть и не представлял что это за снимок такой, так что немало удивился когда профессор вытащил из шкафа нечто напоминающее старинный фотоаппарат. Большой деревянный ящик с металлическими крутилками, кнопками, рычажками и набором линз и зеркал, разного размера, закрепленных на отдельной дощечке соединенной с корпусом аппарата черным гофрированным рукавом.

Установив штуковину на стол, Дель направил гофрированный хобот на меня, прокрутил обойму с линзами, выбирая нужную, взглянул в какой-то окуляр и вытащив из шкафа пару книг, подложил под свою бандуру.

— Вот, так нормально.

Открыв крышку на задней части устройства, профессор достал из, видимо безразмерного ящика стола стеклянную прямоугольную пластинку, побрызгал на нее из бутылочки какой-то жидкостью, присыпал синим порошком, размазал равномерно кисточкой, и сверху уложил еще одну стеклянную пластинку. Закрепив конструкцию громоздкими металлическими скобами, он установил ее внутрь ящика. Взглянув в окуляр подвинул один рычажок, подкрутил второй, и видимо удовлетворившись результатом нажал на кнопку. Коробка тихо щелкнула, без вспышки или каких-либо других спецэффектов.

— Постарайся не двигаться минутку — попросил Дель и нажал кнопку на своих часах, откидывая крышку циферблата. Выждав необходимое количество секунд он передвинул какой-то рычажок на коробке, и дал мне отмашку, можно мол.

— Закончили?

— Да — профессор вытащил из аппарата стёкла и упаковал в бумажный конверт — это я отправлю на проявку, завтра будет готово, а пока пошли провожу тебя в карцер. Посидишь до вечера, я зайду к тебе перед уходом… Я просто не живу в кампусе, у меня дом в городе.

Я согласился и мы побрели в подвал. Карцер оказался не карцером в моем понимании слова, а небольшой однокомнатной квартиркой — с санузлом, кроватью, стулом и письменным столом. Препод пообещал отправить мне обед из местной столовки, и какую-нибудь книгу, настрого запретил уходить из карцера, его разумеется никто не запирал, и покинул подвал.

Только сейчас я обратил внимание на то что в качестве источников света тут используются толстые свечи, и сообразил что магическое освещение обустраивать в таком месте, наверное слишком накладно.

Дель не соврал и в обед прислал тормозок с едой, большую глиняную бутыль воды и книгу. С удивлением опознал в ней тот же рыцарский роман что читал дома, видимо местный бестселлер, и погрузился в чтение. Один раз отвлекся чтобы сменить комплект свечей, которые принес сторож, а потом читал до самого вечера, даже не обращая внимания на жуткое освещение. Книжка затягивала.

— Ну как, почувствовал магический голод?

Я даже вздрогнул когда тихо вошедший в подвал Дель отвлек меня от чтения.

— Уже что, вечер?

— Ну да, весь день сидишь тут.

— Хм… — я прислушался к своим ощущениям — нет, не чувствую. Есть охота, это да, но больше ничего. Никакого духовного голода, только привычный, телесный.

— Ладно — удивился профессор — ну что, оставайся тогда на ночь? Я отправлю твоим записку.

— Если пришлете что нибудь поесть, то запросто.

— Договорились — кивнул профессор — на том и порешили.

Когда книга была дочитана, очевидно уже глубокой ночью — часов у меня не было — я задул свечи, и завалился спать растянувшись на кровати. В карцере, было не холодно, одеяло аккуратно сложенное на краю кровати мне не понадобилось, и практически сразу, едва моя голова коснулась подушки, я погрузился в сон.

Проснулся уже рано утром, от яркого света — На Дель спустившись в подвал, притащил с собой свежий комплект свечей, на здоровенном подсвечнике.

— Приветствую Арт, ну что, есть результаты?

— Нет — я потянулся, пожалел что зубной щетки тут не предусмотрено и прислушался к своим ощущениям — никакого духовного голода.

— Так и думал — кивнул Дель — мне снимок пришел, пойдем покажу. Забирай плащ и давай за мной, бесполезно тебе тут сидеть.

Поднявшись в его кабинет профессор усадил меня на диван а сам вытащил из бумажного конверта такой же бутерброд из двух стеклянных пластинок что я видел вчера, только скрепленных между собой не железными скобами, а полоской бумаги, наклеенной по контуру.

— Вот смотри, это мой снимок.

Я посмотрел на просвет. На стекле были грубо очерчены контуры человеческой фигуры, словно покрытой короткой шерстью. Уж не знаю несовершенство ли это технологии и контуры размазались или такая лохматая картинка и должна была получиться, уточнить не успел, профессор принялся разъяснять сам.

— Вот этот силуэт, это я. Видишь все мое тело как бы покрыто такими короткими волосками? Это своего рода аурные щупы, такие маленькие реснички, через которые душа, как через бессчетное количество крохотных соломинок, потягивает ману из окружающего мира. Вот это синее пятно в области груди, размером чуть больше кулака, это мой манорезерв, сейчас он заполнен под завязку. Вот это в общем-то, портрет нормального человека — где-то внутри контура тела магический сгусток, а снаружи, аура покрыта ресничками для сбора энергии.

— Понял — я кивнул — у меня полагаю какие-то отклонения?

— Ха, какие-то. Ого-го какие. Вот, смотри.

Я взял еще одну пластинку, в этот раз состоящую из всего одного стекла, и так же посмотрел на просвет. Заметил контуры тела, а вот в центре силуэта, там где на портрете препода наблюдалась синяя клякса, ничего не было.

— Дель, что это?

— Ничего. Именно что ничего. У тебя нет магического хранилища.

— Где оно?

— Не знаю — пожал плечами препод — но интереснее вот что, смотри.

Он взял из моих рук пластинку, наложил поверх нее вторую и снова протянул мне. Я взглянул. Удивился. Взглянул еще раз. Расположил оба портрета — мой и На Деля рядом, сравнил. Если Лиэн Дель на своем портрете, по структуре ауры был похож на какую-то короткошерстную собаку, таксу там, или ротвейлера, то меня можно было сравнить с сенбернаром или тибетским мастифом. Целый ворох длинных не то что ворсинок, а скорее даже щупалец, расползался во все стороны от контура моего тела, и даже не влезал в кадр — длиннющие щупальца, которыми обросла моя аура, обрезались фоторамкой, явно уходя за ее пределы.

— Черт возьми. Что это такое?

— Я видел подобное однажды — профессор извлек из ящика еще один бумажный пакет со стеклянным фреймом — вот смотри.

На пластинках тоже изображался силуэт человека. Он отличался от меня как минимум тем что магический сгусток в центре контура тела у него был, а вот аурные реснички были немного похожи на мои. Тоже раз в двадцать длиннее чем у профессора, но даже не в половину длины моих.

— Это Салазар Страшный — пояснил Дель — массовый убийца приговоренный к пожизненному заключению в тюрьме на острове… Неважно впрочем каком. Так он выглядел перед самой смертью, после сорока лет заключения в тюрьме для магов, на скале посреди открытого моря, где почти отсутствует магический фон. Организм приспособился добывать ману из разряженного окружения, отрастил себе удлиненные аурные щупы, да еще и в значительно большем количестве чем у простых людей… Если бы я тебя не знал, решил бы что ты всю свою жизнь провел где-то, где совсем нет магии. Ни капли. Меньше чем в тюрьме для магов. Даже не берусь представить что это за ужасное место такое.

Я прекрасно знал что это за "ужасное место" — мой предыдущий мир, где магии действительно не имелось от слова совсем, но это значения не имело. Сейчас надо было понять что теперь делать.

— И как мне быть? Я смогу зачерпнуть ману для волшбы сразу из окружающего мира?

— Думаю нет. Этим нельзя управлять осознанно. Эти наши аурные поглотители, они похожи скорее на фитиль а не водяной насос, работают по капиллярному принципу — организм сам потребляет из мира столько энергии сколько ему нужно. У тебя он живет грубо говоря в потоке — не копит ману когда ты не активен а потом расходует, а просто в любой момент времени берет столько сколько ему надо. С такими хм, энергососами — усмехнулся преподаватель — ты сможешь потянуть любой расход, но вот не имея внутреннего резерва, собрать сгусток маны, чтобы пропустить его сквозь образ, ты не сможешь.

— Так что же делать? Я больше не смогу творить? Есть какой-то шанс это вылечить? Восстановить накопитель?

— Думаю это уже не поправить. Но есть способ проще.

Дель достал из кармана крошечный, размером с ноготь, искрящийся синий камешек и показал мне.

— Видел уже такие, ну имею ввиду после — он сделал неопределенный жест рукой — пробуждения.

— Видел — я кивнул.

— А держал в руках?

— Нет.

— Я так и понял. Возьми.

Когда мне на ладонь опустился синий камешек, я даже охнул от неожиданности, удивившись его, весомости что ли. Нет, весил камень немного, считанные граммы, но при этом в руке ощущался как полновесный кирпич. Не тяжело а, ну даже не знаю, весомо что ли, основательно, значимо.

— Чувствуешь?

— Да.

— Вот нечто такое же ты бы ощущал внутри себя, будь у тебя магический схрон. Но имеем что имеем. Попробуй зачерпнуть энергии из камня.

— Как?

— Попробуй коснуться не самого камня, а вот этой его, весомости что-ли, псевдообъема так сказать, вот прямо рукой, запусти туда пальцы и попробуй оторвать что-то.

Я попробовал как он сказал. Сантиметрах в десяти от камешка, я почувствовал словно что-то неощутимое, но одновременно существующее. Оно не было ни твердым, ни мягким ни рыхлым или упругим, там вообще ничего не было, я держал на ладони скорее потенциал быть чем-то, и попробовал кусочек этого потенциала отщипнуть, словно кусочек от большого куска полимерной глины для лепки…

Хлопнуло, дзинькнуло, над ладонью взвились клубы синего дыма, и зернышко магии превратилось в сверкающую синим цветом, быстро тускнеющую пыль.

— Извиняюсь.

— Ничего. Бывает, это южный кристалл, Альдийские должны быть получше. Крошки не выбрасывай, дай сюда, они тоже пригодятся. Каждая может хранить крупицу магии. Сгодится для артефакта. Ладно, попробуем еще раз.

Со вздохом профессор потянул за золотую цепочку уходящую в карман жилетки, и извлек еще один кристалл. Такой же сияющий и синий, но размером наверное с палец, и заключенный в золотую оправу.

— Держи. Попробуй тащить энергию как нитку. Не хватать целый кусок а медленно вытягивать. Пожалуйста не разбей… Очень дорогая штука.

— Хорошо.

Этот камень в магическом плане казался не кирпичом а целой гранитной глыбой. Когда он опустился мне на ладонь, я даже удивился что могу удержать в руке такую громадину. Органы чувств противоречили друг другу. Ладонь чувствовала что-то небольшое, весом в несколько десятков грамм, глаза видели продолговаты камешек, размером с палец, но вот какое-то необъяснимое, дополнительно чувство, сигнализировало в мозг о чем-то огромном.

Так, как там было? Вытягивать как нитку? В этот раз даже приближать рабочую руку к камню не пришлось. Его псевдообъем ощущался едва ли не в метре. Что интересно, когда камень лежал в кармане преподавателя а не у меня на ладони, он не ощущался вообще никак.

Коснулся пальцами границы вот этой непонятной значимости или весомости, аккуратно, за самый воображаемый уголок подцепил это нечто пальцами, скрутил… В воображении возникло что-то похожее на объемный ком шерсти, и я подцепив эту самую воображаемую энергетическую пряжу пальцами, пытался скрутить из нее нитку. Потянул в сторону, вытягивая тонкий воображаемый волосок, повторил, потом еще раз, пока в рабочей руке не сформировался плотный, почти что видимый сгусток энергии.

— Чувствуешь? — Дель явно заметил какие-то изменения, может быть по выражению моего лица, а может быть он умел видеть движения маны.

— Да.

— Держи, не бросай. Попробуй вообразить что-то и пропустить собранную ману через образ.

— Что например?

— Ну давай по классике, огонь. Сейчас только погоди, окно открою.

— Зачем?

— Так задымим тут все. Дыма без огня не бывает, а на первых порах не каждый может создать огонь без дыма. Бывает воображаемое пламя дымит даже сильнее.

— Не стоит — я покачал головой — с воображением у меня все в порядке.

Огонь без дыма. Смешно. Если все правда работает так как вы сказали профессор, и мне достаточно только вообразить, то мое пламя дымить не будет. Я могу вообразить чистое как слеза пламя водородной горелки, хотя, пожалуй эффектнее будет нечто другое. Стройка которая не заканчивалась два года, позволила мне познакомиться с кучей интересных явлений, приборов, и выучить новые матерные слова на трех языках, но сейчас я оживил в памяти чумазого мужика в желтой каске и сварочных очках, рядом с которым стояли непременные несколько баллонов с волочащимися шлангами…

На кончике пальца загорелся огонек, обыкновенное желтое пламя на пропане, плюс-минус такое же как в любой газовой плите, но я скрипнув мозгами добавил картине красок, и кислорода. Огонек запрыгал, запыхал, зашипел, воображаемая картина вырисовывалась в реальном мире с трудом, но через несколько натужных пых-пых-пых, факел завелся, зашипел как маленький реактивных двигатель, и пламя вытянулось в длинный голубой луч с удивительно ровными краями, чуть толще в основании, где над кончиком моего пальца, сияло белым светом ядро пламени, и тонкий как игла в конце, сходящийся едва ли не в точку.

— Ух ты как красиво — удивился преподаватель осматривая вытянувшееся едва ли не на полметра жало пламени — я видел как горит все что может гореть, поджигал все что можно было поджечь, но такого огня не видел ни разу. Сам придумал?

— Да — соврал я.

— А ведь этого, в целом, будет достаточно для диплома архимага, в конце концов задача испытания проверить работу твоего воображения, а с ним у тебя явно все в порядке. Держать не тяжело?

Я прислушался к ощущениям. После первоначального впрыска энергии в образ, полыхающее на конце пальца пламя газового резака, вообще никак не чувствовалось. Уж чего-чего но тяжести я не испытывал точно.

— Нет — я покачал головой — не тяжело.

— Странно что твоя мать сразу не вручила тебе камень.

— Я не говорил ей конкретики, просто сказал что не могу создавать.

— Понимаю — закивал маг — стыдно такое обсуждать, это как спрашивать маму, почему у тебя не стоит.

Дель захохотал, видимо в его понимании это была веселая шутка, я же чуть убавил пламя, дабы оно шипело не так громко, и увидев у стола вчерашний ящик с замороженными стальными прутьями, указал на него.

— Можно?

— Что? А, да, конечно.

Маг вытащил один стержень и потянул его мне, я покачал головой и кивнул на щипцы, лежавшие на столе. Дель сообразил чего я хочу и зажал железный прут уже в щипцах. Я коснулся железки концом факела, мгновенно раскаляя и одним движением пальца срезал верхнюю треть и погасил факел.

Раскаленный кусочек металла упал на пол, а преподаватель с интересом осмотрел грань среза на оставшемся в щипцах куске.

— Интересная штука. Давно изобрел?

— Недели две назад — соврал я — ну в смысле, за пару недель до дуэли.

— Планировал с этим проектом защищать диплом?

— Да.

— Еще кому-нибудь показывал?

— Нет — покачал я головой — вот вам в первый раз.

— Ай да Мендакс… Молодцы, везде свои глаза и уши. Наверное ты не уследил и кто-то все таки увидел что ты создаешь. Потому Фулгур и устроил этот балаган с дуэлью. Снимаю шляпу.

— Вы говорите о попытке меня убить — почти что возмутился я, но профессор лишь пожал плечами.

— Ну так он же пытался убить тебя честно. Камень оставь. Я напишу твоей матери. Понимаю что вряд ли у нее есть такой экземляр прямо здесь и сейчас, но в закромах, думаю, у нее хранится и не такое. Пришлет потом, тебе сейчас нужнее. Ты должен как-то дожить до экзамена.

— И сколько еще до него?

— Семь месяцев.

— А я не могу сдать как-нибудь пораньше и отправиться домой? У меня все таки королевство без короля, знаете ли. Как корабль без капитана.

— Ты не капитан без корабля — усмехнулся Дель — ты пока что юнга, королевство ничего не теряет от твоего отсутствия… И нет, сдать экзамен раньше не сможешь.

— А как же Фулгур получил титул архимага?

— Ну так он же созвал экзаменаторов на дуэль — удивился моей непроходимой тупости учитель — такие правила. Он ведь мог погибнуть на дуэли и тогда то, чем он мог одарить человечество, его изобретение не увидело бы мир. Если в ходе дуэли он планировал использовать нечто новое, то что изобретал для дипломной работы, он имел право пригласить экзаменационную комиссию. Что он собственно и сделал.

— Понятно — я кивнул — то есть если я захочу получить диплом архимага и наконец-то принять официально титул, мне надо вызвать кого-нибудь на дуэль и показательно зажарить новым видом огня?

— Поверь, это не так просто — усмехнулся Дель — повод должен быть весомым иначе никто ее не одобрит.

— Хорошо — согласился я — ну да ладно, это мы уже дома обсудим.

— Можешь еще раз показать огонь?

— А вы не своруете мое изобретение? — полушутя уточнил я — столь опытный маг как вы, думаю сможет повторить его увидев всего лишь пару раз.

— Повторить, думаю, смогу. Но зачем мне присваивать изобретение себе? Я уже и так архимаг, дважды архимагом не станешь…

Я снова зажег факел резака, и профессор тщательно осмотрев его со всех сторон, даже с использованием специального, затемненного стекла, сделал в блокноте несколько набросков, привычным мне по родному миру карандашом, и кривым мелким почерком, исписал половину листа какими-то заметками.

— Да, интересно. Пламя стабильное, высокотемпературное, бездымное. Вот не зря ты огнем увлекался всегда, у тебя явно есть к нему склонность.

— Молния оказалась эффективнее. Возможно перейду теперь на нее.

Я погасил факел, сжав кулак, и тут же, зачерпнув и камня немного силы, зажег над ладонью шаровую молнию.

— Вот это да! — воскликнул преподаватель — Грозовая сфера имени Фулгура Мендакса Четвертого. Повторил! С первого раза! Я пытался но у меня не вышло, впрочем да, ты же прочувствовал ее на собственной шкуре. Ну-ка, подержи ее немного если не трудно…

В этот раз он возился дольше. Тоже осмотрел молнию через затемненное стекло, и потратил на наброски и заметки целых два листка. Я не сомневался что теперь и молнию он повторить сможет.

— Твоя немного отличается. Фулгур хитрил, делал ее сильно ярче, глаза слепила так что вообще ничего не разобрать, просто белое пятно.

— Защита от копирования — усмехнулся я погасив электрическую сферу.

— Не то чтобы это может защитить, скорее усложнить процесс копирования. Ну что поделать, в таком мире мы живем. Стоит тебе показать что-то годное, как это тут же скопируют и растиражируют. Вот и остается навешивать сверху ворох украшательств и мишуры, надеясь что скопировав форму, не смогут скопировать содержимое… Давай, создай еще что-нибудь, попрактикуйся немного, под моим контролем.

— Ничего нового увы больше показать не смогу.

— Да хоть кирпич создай, не важно.

— Сейчас.

Я снова собрал немного магии из камня, сформировал в воображении образ и пропустил ману сквозь него. Сверкнули голубые искры, и на моей ладони появился глиняный кот с улыбкой маньяка…

Маг усмехнулся глядя на глиняную игрушку, и очевидно не ожидая увидеть что-то подобное. Я же поднатужившись, скрипнул мозгами и спустя мгновение, в ворохе синих искр, у меня на ладони вместо исчезнувшего кота, появился глиняный дракончик. Не та кривая поделка которую я слепил во время последнего моего разговора с Марком, а такой, каким он и задумывался в моем воображении.

Повинуясь какому-то наитию, я поставил дракона на стол, напоминая себе что нельзя о нем забывать ни на мгновение, иначе исчезнет, подцепил с листа бумаги на который профессор ссыпал расколовшееся зерно пару самых больших крупинок, и поместив их в глаза дракончику, представил как фигурка нагревается. Мягкая глина на глазах затвердела, превратившись в твердую керамику, и я коснувшись пальцами крупиц магического зерна, в газах фигурки, и постаравшись вложить в свое творение частичку души, заставил камни светиться.

Отпустил фигурку из тисков мысли, и о чудо — она не исчезла. Дезмонд говорил что если установить по камню на каждую лампочку, они смогут светиться и без его помощи, так вот теперь, крупицы магического зерна поддерживают материальность глиняной фигурки.

— Ну, часа два наверное продержится — На Дель взял фигурку со стола и повертел ее в пальцах — потом исчезнет.

— Думаю дольше — улыбнулся я — а если вы не пожалеете пару фотостекол, увидите что камешки покрылись невидимыми длинными ворсинками, подозрительно похожими на те что покрывают мою ауру.

— Это не сработает.

— А вы пробовали?

— Много кто пробовал. Я тоже могу подсадить частичку себя на сотворенный объект, но что толку? Ауры не может быть у неживого объекта. Неживой объект не может проявлять признаки живого.

— Ну конечно — подумал я про себя это ты еще про вирусы не слыхал ничего, вот уж твари, живее всех живых, хоть и не живые.

— Если бы можно было создавать самозаряжающиеся артефакты — продолжал между тем маг — уж поверь я бы об этом знал. Аура подсаженная на неживое, вскоре просто распадается. Кусочек ауры не сможет себя долго снабжать сам. Ты просто не понял принципа Арт. Манососы снабжают маной организм, организм позволяет существовать ауре и соответственно манососам. Сам по себе, голый маносос, прокормить себя не сможет. Он не может питаться маной сам.

— Почему? Они же снабжают организм энергией? Если хватает организму и им, значит они могут брать энергии больше чем им сами нужно.

— Ты не понял принцип. Аура не питается маной напрямую. Она просто пропускает ману в организм, а организм питает ее уже чем-то другим, переработанным внутри себя. Вот смотри — водяным насосом можно качать воду, но он же не работает на воде правильно? Чтобы насос работал ему нужен человек, который будет им качать, а вот уже сам человек пьет воду и расходует ее на физическую активность — на качание воды насосом. Так же и с аурными манососами. Даже если допустим что он сумеет не развоплотиться на неживом камне хотя бы несколько десятков минут или пусть даже часов, он просто с голоду умрет… Хотя да, какое-то количество энергии он через себя в камень пропустит.

— А если мой аурный маносос который я подсажу на камень, будет очень длинным?

— Ну… Маг призадумался. Знаешь, а ведь аурные хлысты такой длины как у тебя, могут продержаться сильно дольше. Если мой умирает за час, то твой сможет протянуть дней пять… Разумеется если ты и правда сумел подсадить такой маносос на камень.

— Я же правильно понимаю что нужно это всего лишь четко представить?

— Правильно.

— Значит смог.

— Я проверю — со всей серьезностью кивнул архимаг, и посмотрел на меня уже совсем другими, как мне показалось, глазами — черт, пойти что ли к Фулгуру и попросить шарахнуть молнией и меня? Возможность создавать структуры с запасом жизни в несколько дней, это очень сильный аргумент… Ну не знаю, имея мешочек с зернами силы, размером с обычный кошель, можно вооружить мечами и арбалетами которые через недельку исчезнут и не доставят долговременных проблем, целое ополчение.

— Мешочек зерен — я улыбнулся — будет стоить дороже чем целая телега железа, я полагаю.

— Цена в таких вопросах, часто не главное, особенно в местах куда караван с железом не пропустят. Я знаю одно маленькое королевство, в котором магических кристаллов очень много, но магов мало, а своего железа вообще почти нет. К тому же империя очень жестко контролирует импорт запрещая массовый ввоз оружия… Кажется ветер-то переменился Арт, если это правда, то это серьезная заявочка, очень серьезная. Даже не думай с этим проектом идти на диплом. Хватит и твоего факела. Иди домой, уверен твой пустотник дежурит где-то неподалеку и стоит тебе показаться за оградой, карета будет подана почти сразу… Никому не показывай ничего подобного и не рассказывай что здесь произошло. Фигурку я спрячу и прошу тебя, постарайся не сдохнуть до экзамена.

Я кивнул, подхватил свою трость и развернувшись побрел прочь из кабинета, на ходу убирая подаренный На Делем кристалл силы, в карман. Когда я был уже у самой двери, профессор меня окликнул и когда я обернулся щелчком пальцев бросил мне серебряную монетку. Я поймал серебряник и повертел его в руках, пытаясь понять что бы это значило. Монета как монета, серебряная, мелкого достоинства, ничего необычного.

— Арт, передай Агате — я поддержу ее.

Глава 12

Мальчишка Адд покинул кабинет и ухромал, постукивая тростью, а Лиэн На Дель задумался о том что же это все значит, и что хотела сказать Агата.

В первую очередь он закрыл на замок двери класса и открыл шкафчик в котором стройным рядком стояли несколько бутылок. Выбрал одну, откупорил деревянную пробку, понюхал ее, втягивая ноздрями аромат дорого напитка, плеснул немного в пузатый тонкостенный стакан, потом замер чуть призадумавшись, и долил до половины. Вернул бутылку на место и со стаканом в руке, упал в мягкое кожаное кресло.

— Вот и приехали — произнес Лиэн задумчиво, и перелистнул несколько страниц блокнота, отыскал описание шаровой молнии и записи своих размышлений на тему того, как она работает, хотел было попробовать воплотить ее, но алкоголь к тому моменту уже начал расползаться по венам, и приятная лень окутавшая архимага, мягко но настойчиво, советовала ему отложить магические изыскания.

На следующей странице оказался факел Артиса, который вскоре — маг в этом не сомневался — будет называться Факелом Де Адда, и несомненно свое применение найдет. Лиэн На Дель, как опытный архимаг, безусловно смог бы разрубить стальной прут просто силой мысли, да и соединить две железяки вместе тоже — ему было не сложно частично расплавить тонкий слой металла, соединить с таким же чуть подплавленным куском второй половины, и дать остыть, но вот многие коммаги работники мануфактур, из тех что пониже рангом, уже на такое не способны, хотя казалось бы ничего сложного тут нет. С факелом Де Адда, у них работа пойдет значительно лучше, им надо будет изучить только явь одного явления, а это несколько проще чем воображения физических процессов в тонком слое локально расплавленного металла.

Само собой со временем факел Адда уйдет в народ, но этот процесс может занять не один месяц или даже не один год. Если Артис успеет договориться с какой-нибудь из крупных мануфактур и эксклюзивно обучит этому заклинанию их персонал, сможет заработать неплохие деньги. В масштабах королевской казны конечно не слишком много, но ведь Адды и не распоряжаются основными доходами королевства, так что это может оказаться существенным, в масштабах казны семьи. Мануфактура получит временное преимущество — надежное соединение металла требуется во многих процессах, изобретатель получит деньги, ну а спустя несколько месяцев коммерческие маги овладеют технологией почти поголовно и рынок более-менее выровняется

Стакан опустел подозрительно быстро, и Лиэн На Дель поборовшись минутку-другую с уютной ленью, все же встал и наполнил его снова, вернулся, в этот раз вместе со стаканом прихватив и бутылку. Поставил ношу на стол, снял с кармана жилетки бронзовую фигурку собаки с клипсой, и посадил ее на стакан. Клипсой наружу, фигуркой внутрь. Скоба крепко сжала стеклянную стенку и собачка (Лиэн говорил всем что это волк, но сам то знал что на самом деле это собака) превратилась в собутыльницу. Всякий раз как он подносил стакан к губам, бронзовый пес заглядывал ему в глаза, требуя откровений и На Дель уже на третий глоток не выдержал требующего беседы взгляда и принялся рассказывать.

— Факел, само собой это не изобретение Артиса Де Адда. Я учу его уже не первый год, и помню что экзамен на мага тот прошел со скрипом.

Высказав предположение бронзовому псу, Дель призадумался. Да, экзаменовал Артиса не он лично, но результаты детей всех более-менее значимых игроков империи, он знал. А ведь экзамены достаточно простые — на базовую комбинаторику свойств, призванные отобрать учеников с хорошей фантазией, отделить магов от подмастерьев.

— В конце концов — принялся он объяснять собачке-собутыльнице — чем маг от подмастерья отличается? Да по сути ничем. Любой подмастерье может воспроизвести самый сложный образ, который создал кто-то другой, та же грозовая сфера Мендакса, коли тот будет ей слишком уж часто светить, быстро разойдется по рукам. Главная сила мага, именно в гибкости ума.

Отхлебнув еще глоток Дель попытался вспомнить, какое же задание было у него на экзамене? Сам он сдал со второго раза, а в первый раз, экзаменатор положил перед ним на стол кусок угля и половинку лимона, а затем приказал создать уголь, который будет на вкус как лимон. Сходу выполнить задание у него тогда не получилось — уголь стал не только кислым, но и желтым, засчитали как провал. Пришлось пересдавать. Во второй раз, задачу поставили уже другую — его преподаватель вынул из ящика стола нож, и приказал воплотить его копию, только чтобы нож был прозрачным как стекло, при этом без потери прочности.

В этот раз На Дель, который тогда был просто Лиэном Делем, справился и получил заветный статус мага. Подмастерье же вообще бы не смог пройти тест. Дель объяснял и самому себе и своим студентам отличие мага от подмастерья, на примере математики. Решил подтянуть в этом вопросе и брошку в форме собаки.

— Вот допустим ты — он ткнул в собаку пальцем — сможешь зазубрить сложное математическое уравнение, а потом выйти к доске и по памяти его "решить". Но если преподаватель поставит тебе другую задачу или даже просто изменит пару знаков в твоем уравнении, то уже все — ты не сможешь ничего решить просто потому что банально не умеешь.

— А вот я — он коснулся указательным пальцем виска — учил не уравнение наизусть, а формулу его решения, пытался понять а не просто скопировать, потому и смогу решить любой пример. Да, после того как я его решу, ты тоже сможешь его скопировать, но самостоятельно произвести расчеты не сумеешь, потому что фантазии просто не хватит… Ну и конечно же потому что ты всего лишь бронзовая собачка и у тебя фантазии вообще нет.

Ученики после этого обычно понимали. Иначе их воображение с трудом отделяло магов от подмастерьев а математический пример оказался достаточно простым. Собака скорее всего, тоже поняла.

— Ну так вот, Артис Де Адд все же сумел решить пример, сумел выучить формулу и понять принцип решения, но вот создать какой-то свой, новаторский метод вычисления он бы точно не смог. Скорее всего Агата купила факел у какого-нибудь архимага который не публиковал свою работу. Такие бывают — повторный титул архимага ты уже не получишь, а вот монетизировать свое изобретение можешь. Особенно если архимаг разорился. Представь себе такие тоже бывают, не каждый вписывается в современный мир, не каждый из нас Тор Вин способный тридцать лет продавать одно и то же… Как нибудь расскажу тебе кто это такой — пообещал псу Дель и продолжил разворачивать свою теорию — в любом случае, у Агаты есть что предложить взамен.

Спустя стакана четыре, язык начал заплетаться, но ум при этом, оставался на удивление ясным, и даже более острым, как будто с него, словно с клинка сняли ножны. На Дель долго ловил этот баланс — когда ты еще не надрался но разум оковы уже сбросил, и готов был обдумывать такие мысли, о которых ты еще три-пять стаканов назад не мог и … ээ… помыслить.

Говорить дальше становилось сложнее, Лиэн предпочитал не выпускать мысли из своей головы, но был уверен что собака на стакане, его прекрасно понимает.

Именно с этим факелом Арт и собирался получать диплом архимага — думал он — но тут случился Фулгур. На Дель не верил что Агата имеет отношение к дуэли, ее сын оказался на волоске от гибели и возможно не окажись на судейских трибунах хоть кого-то из тех кто там в тот день был, Артис выжить не сумел бы. До приезда бригады целителей, чтобы банально удержать его среди относительно живых, силы потратили море. У На Дэля в тот раз даже треснул один из крупных кристаллов. Разумеется Агата все возместила, но будь в тот день на месте Лиэна кто-то другой, не имевший при себе кристалла силы, или не пожелавший рисковать камнем экстренно извлекая большой объем маны, и Арт до прибытия медиков мог бы и не дожить.

Планы Агаты пошли прахом, сын оказался на грани гибели, а то что сумели каким-то образом вытащить с того света лекари, на старого Арта походило мало. Жалкая тень. Нет половины памяти, нет магических сил, какая-то изуродованная аура — не понятно каким образом она могла вообще такой стать, и куда черт возьми, делось его магическое ядро? Лиэн поставил в памяти мысленную зарубку — обходить десятой дорогой тех кто лечил Артиса. На ноги то они его поставили, честь им и хвала конечно, но в процессе собирательства по кускам, накосячили изрядно…

На Дель задумался — видел ли он в своей жизни хоть одного человека с зелеными глазами? Выходило что нет. Он объездил пол мира и никогда не встречал у людей никаких иных цветов глаз кроме голубых и светло-серых, однажды видел старуху, у которой глаза были разных цветов, но даже у нее один был светло серый а другой темно-серый, почти коричневый. Еще видел мужчину с красными глазами, но это, насколько он понял из объяснений, являлось следствием перенесенной болезни. А вот зеленых глаз Лиэн в своей жизни не встречал.

С другой стороны, соображать парень явно стал быстрее… Хотя опять же, возможно все это домашние заготовки. Лиэна не удивила попытка молодого мага подсадить на крупицу зерна силы, частичку своей ауры. Многие вкладывали душу в свои творения и многие пытались создать самовосстанавливающиеся накопители. Это нормально. Куда более странным ему показалось то, как легко Арт согласился просидеть в карцере весь день, а потом еще и на ночь остаться.

Приставка "На" перед фамилией, говорила что Лиэн Дель не был рожден аристократом а получил титул за заслуги. В отличии от урожденного благородного Де Адда, ему довелось пожить и на самом низу тоже, и спустя много лет, когда поднялся до своего нынешнего положения, и окунулся в общество благородных, Дель не мог перестать относиться к аристократической молодежи с презрением.

До ужаса изнеженные и капризные, при этом обладающие часто, невероятными ресурсами и способностями, Лиэну они напоминали осадные башни увешанные бумажными рюшечками и венками из цветов. Дель любил их позлить, обращаясь к ним исключительно на "ты", хотя это и считалось не совсем культурным, и нарочно опуская приставки в именах. Отправляя молодого Адда в карцер, Дель был готов к тому что тот затребует доставить ему из особняка три комплекта сменной одежды, сундук с туалетными принадлежностями, и возможно, половину домашней библиотеки. Когда же Арт согласился мало того что отсидеть в сырой камере весь день, а потом еще и остаться на ночь, не затребовав доставить ему комплект шелкового постельного белья, Лиэн немало удивился. Шутка про "не стоит" опять же, молодые аристократы обычно, так забавно краснели, а этому хоть бы что… Впрочем тут Лиэн был вынужден признать — нравы с каждым годом становились более распущенными, и смущение, шутки ниже пояса, вызывали не у всех.

В любом случае что-то такое случилось с парнем, возможно уже задолго до дуэли, просто он этого не замечал, а сейчас вот увидел. Создавалось странное впечатление что из молодого Адда, куда-то улетучилась вся юность и он вдруг повзрослел лет на двадцать.

Куда-то пропала его подростковая сверхэмоциональность — когда Лиэн сообщал Арту что у него больше нет собственных магических сил, то ожидал увидеть реакцию в духе модных ныне театральных постановок. С драматичным заламыванием рук, хватанием за сердце, запрокидыванием головы и репликами в стиле — "ах, за что же это мне" и "жизнь моя кончена". Арт однако же, отнесся к этому спокойно. Мгновенно освоился с новым способом магичить, и особо не переживал по утерянной внутренней силе. Пожалуй — Дель всерьез призадумался — для него самого такая весть была бы крайне болезненной и он отнесся бы к подобной новости не так сдержанно.

Дель даже не исключал буйной истерики в своем исполнении, а потом длительного запоя, но Адд придумал как обратить на пользу даже свою ущербность, и даже продемонстрировал… Хотя, тут Дель не был уверен — возможно диагноз парню был известен заранее, потому и такая сдержанная реакция, и про свою особую ауру он тоже знал, а сейчас просто продемонстрировал ее Делю. А ведь это явно не спроста. Просто так, такие навыки, демонстрировать никто не будет. Это намек на туз в рукаве.

Парень резко повзрослел, Агата собирает союзников по всей империи, да и визит Артиса к нему — Дель в этом уже почти не сомневался — был проверкой. Проверкой, демонстрацией и приглашением.

Воображаемая артефакторика со сроком жизни пусть даже в пять дней, и которая при этом не требует камня силы размером с палец просто для своего существования, это серьезная гиря на чаше весов хрупкого равновесия. Массовая штамповка оружия — а ни в каком ином ключе Дель внезапно обретенную способность парня создавать долговременную материальную структуру даже не рассматривал — это диверсии, это вооруженные бунты крестьян, это в конце концов сильное ополчение, не с рогатинами и топорами а в полноценной экипировке, сродни рыцарской… Лиэн представил себе войско из крестьян, в триста тысяч рыл, вооруженное и экипированное по последнему слову военной науки и ужаснулся. Да они же сметут родовые войска аристократов, срежут как тростник и втопчут в грязь.

Как выглядит типичная рыцарская армия? Самая грозная боевая единица это безусловно рыцарь. На выносливом, хорошо обученном коне, в крепких латах, с лучшим оружием, рыцарь представлял собой грозную силу.

Когда такой воин, вместе с конем весом едва ли не под тонну, набирал разгон, а уж тем более когда таких конников неслась целая лавина, остановить их было почти невозможно. Единственная сила способная остановить рыцарскую конницу на полном скаку, это такая же стальная лавина во весь опор несущаяся навстречу.

При каждом рыцаре десяток оруженосцев и ближников — чаще всего это лучники, и конные мечники, в задачу которых входило прикрывать господина, либо отряд хорошо обученной пехоты, а при каждом таком отряде — толпа, иначе и не скажешь, ополченцев, численностью "кто сколько сможет выделить". Отдельно стояли маги и наемники, но на каждого мага есть свой пустотник, да и маги на поле боя как правило заняты схваткой с другими магами, а группы наемников хорошо годились для диверсионных рейдов, но не для фронтальной войны.

В любой армии призывников всегда было больше чем профессиональных воинов, и именно на них лежала существенная часть тягот войны, но ополчение это всего лишь мужичье, вооруженное чем бог послал, да защищенное лишь верой во всевышнего и удачей. Они выполняли роль фуражиров и инженерных войск — то бишь копали траншеи, обустраивали лагерь, собирали дрова и таскали воду… Ну и служили смазкой для меча. Безусловно воевать им тоже доводилось немало, и когда один ополченец встречался с таким же ополченцем из противоположной армии, шансы тут были пятьдесят на пятьдесят. Но доведись ему столкнуться с кадровым солдатом или тем более рыцарем — шансов у ополченца не было ни малейших.

Дисбаланс в эту систему вносила императорская гвардия. Единственная регулярная армия, состоящая из профессиональных солдат, а не оторванных вчера от сохи мужиков. Содержать такую армию, мог позволить себе только император, в чьих руках были сосредоточены тоненькие ручейки золота, от всех королевств в составе империи. Ни один другой лорд, потянуть огромную толпу во многие тысячи здоровых мужиков, которые не работают, и при этом жрут как кони, не мог. Ну и конечно же имперские боевые маги, лучшие из лучших, в распоряжении которых было множество неопубликованных боевых разработок, которые империя скупала везде где могла

Армия императора, всегда была сильнее армии любого лорда в отдельности, да и в совокупности наверное тоже, и наверное только угроза мгновенного ввода войск, уберегала древнюю империю, словно лоскутное одеяло сшитую из разномастных королевств, от расползания на отдельные части. Нитки скрепляющие лоскуты уже давно сгнили без остатка, и все эти куски, полные внутренних противоречий, удерживались между собой лишь памятью, о том что когда-то их что-то скрепляло, да страхом немедленного наказания.

Бросив на чашу весов огромное Альдийское ополчение, каждый мужлан в котором будет вооружен и экипирован не хуже любого рыцаря, Агата могла существенно изменить баланс сил. Временное оружие, решало множество проблем. Оно позволяло быстро, просто и дешево, для Агаты конечно же, вооружить ополчение, и при этом, исключало опасность того, что в следующий раз, твоих же сборщиков податей встретит не покорное мужичье, а агрессивно настроенный, хорошо вооруженный отряд… А ведь вооружать можно не только своих крестьян но и чужих. А вооруженные крестьяне это что? Это бунты, это восстания, а они отнимают внимание и ресурсы.

Если Агату поддержит хотя бы десяток-другой лордов и архимагов, и пусть даже не помогут а хотя бы сумеют не вступить в войну на противоположной стороне, у нее были все шансы добиться независимости или хотя бы серьезной автономии для своего королевства.

В конце концов, чего желает каждый правитель в любом из мелких королевств? Конечно же независимости.

Дель сдвинул в сторону стакан и бутылку, на его столе, накрытая стеклом, лежала большая карта империи. Поковырявшись в ящике стола он извлек оттуда новомодную штуковину — спиртовой карандаш. Оттуда же достал кусочек сухих чернил, в форме маленькой шайбы, по размеру карандаша, отвинтил отсек вложил чернила внутрь и собрав карандаш обратно, залил в верхний отсек буквально десяток капель специального спирта.

Кончик карандаша из какого-то плотного но пористого материала, мгновенно пропитался растворившихся в спирту чернилах. Отличное изобретение — не капает, никаких клякс, прекрасно пишет даже по стеклу, сохнет почти мгновенно… Отыскав на карте Альду, Лиэн обвел ее неровной окружностью.

Альда это огромная территория, плодородные земли, многочисленное население и богатые залежи кристаллов сил. При этом, ничто из всего перечисленного семейству Аддов, по сути не принадлежит. Их крестьян рекрутируют в имперскую армию, на дорогах в их земли имперские таможенные посты, импорт и экспорт в королевство полностью контролируется империей, а торговля это деньги. По закону, империя имеет право выкупать стратегический товар по установленной цене, зачастую очень уж невысокой. А стратегические товары производимые в Альде — это зерна силы и обычное зерно. Торговать брюквой или яблоками, Агата может хоть со всем миром, но пшеницу и ману, извольте отдать в империю почти даром. Более того, если засушливые степи Кайнарена например, империя за свой счет снабжает продовольствием, поддерживая на плаву, то для Альды, скорее всего предусмотрен какой-нибудь повышающий налоговый коэффициент, уж слишком там обильные урожаи и если позволить крестьянам платить те же подати как и везде, у них будет оставаться уж слишком много зерна.

Вдвойне наверное обидно — усмехнулся Дель представив лицо Агаты — от того что Альда находится на самом краю империи, и не будь таможенных ограничений, могла бы зарабатывать серьезные деньги, на торговле с альянсом свободных королевств. Но стратегические товары продавать нельзя, а торговать яблоками и брюквой до конца своих дней, Агата явно не желает. Какими экономическими маневрами она удерживает Альду от разорения, На Дель не знал, но слышал что голодные бунты возникали уже далеко не в одном королевстве. Лорды по мере сил гасят их сами, не желая расстраивать престарелого императора плохими вестями, а тот, на старости лет поддавшись своим страхам, выжимает последние соки из людей ради усиления армии.

Недовольных много. Центробежных настроений тоже достаточно. Принцы едва ли не в открытую грызутся друг с другом только и дожидаясь смерти отца чтобы вцепиться друг-другу в глотки, лорды тихо ропщут, крестьяне тихо ропщут… Достаточно одной соломинки чтобы переломить хребет верблюду, достаточно всего одной песчинки чтобы покатилась лавина, и возможно этой песчинкой станет именно мальчишка Адд. Не зря же цепной пес императора Мендакс, так вьется вокруг этого семейства. Муж Агаты много лет назад уже пытался прощупать эту тропинку… Может быть он тогда и умер неспроста? Интересно, кто-то из лордов уже отправил Агате серебряную монету?

Если лавина покатится — сметет всех и правых и виноватых но кто-то все же уцелеет. Если империя тихо-мирно сгниет за следующие сто лет, достанется тоже всем, только позже, и больнее. Единственная разница лишь в том — что движение лавины можно хоть как-то контролировать, как минимум — знать откуда и куда она идет, а вот процесс гниения, контролировать невозможно, как и невозможно предугадать, какие паразиты взрастут на гнилой плоти империи… Единственный способ бороться с гангреной — это отсекать пораженные части, но как быть, если организм начал гнить с головы?

Глава 13

Покинув преподавательский кабинет я отправился домой. Оказавшись за воротами академии, я огляделся по сторонам и в памяти всплыл довольно точный маршрут до дома, через два канала, мимо парка вдоль набережной, пешком чуть больше часа. Арт ходил здесь раньше, и никогда ничего не опасался. Сейчас же, меня пас как я понял, начальник нашей охраны, и как предсказывал На Дель, долго ждать не пришлось — метров через триста меня нагнала карета запряженная восьмеркой, и из открывшейся двери выглянула довольная рожа Хадса.

— Запрыгивай.

Когда я забрался в карету Хадс протянул мне глиняную бутылку с водой. Я набрал в рот воды, сполоснул пасть и попытался было открыть окно, дабы сплюнуть, но не нашел никакого рычажка или ручки. Повернулся к Хадсу и тот улыбаясь, покачал головой.

— Не открывается же.

— Хмля — пробубнил я одним носом, и слегка приоткрыл толстую и оказывается очень тяжелую дверь. Раньше мне ее всегда открывал кто-то другой, и я не думал что она такая тугая и массивная. Сплюнув воду я выхлебал половину фляги, и вернул ее Хадсу. Тот протянул мне бумажный сверток и я надорвав его, нашел внутри нечто похожее на местную шавуху — половинку круглой лепешки, разрезанную вдоль и набитую мелко порубленным мясом, какой-то зеленью и сыром.

— Дель сказал ты останешься в кампусе на ночь, я решил что утром ты сразу домой пойдешь, сегодняшний учебный день пропустишь. Ну что там, сумел он помочь?

— Да, сумел. Ларчик просто открывался. У меня видишь ли, манохранилище выжгло к херам. Нет у меня больше внутреннего накопителя.

— Ох Арт. Честно сочувствую… Ты как вообще после такой новости?

— Не страшно — я показал Хадсу камень на цепочке, и черпанув чуть-чуть силы, зажег на ладони крохотную шаровую молнию — в конце концов есть внешние, можно жить и так.

— Мой учитель — грустно усмехнулся Хадс — пол войны на протезе прошел. Нормально пацан, прорвемся.

— А чего ему новую… конечность, не отрастили?

— Так не умели тогда еще…

Карета вздрогнула и остановилась, снаружи послышались голоса, наш кучер с кем-то спорил, но о чем пока не понятно.

— Чего это они там? — Хадс чуть приоткрыл дверь и выглянул наружу — почему стоим?

— Туда вертай… — разобрал я ответ нашего, невидимого мне из окна собеседника, голос которого перекрывали звонкие удары, видимо кто-то что-то куда-то заколачивал — куда едешь?

— Слепой? Гербов не видишь? Поместье Адд. Мне прямо надо.

— Направо давай, и через две улицы сможешь налево повернуть, потом снова налево через две улицы и объедешь нас, тут не проехать.

— Только не говори мне что ремонт дороги — спросил я у вернувшегося в карету Хадса.

— Точно. Мостовую перекладывают.

— Тут хоть не каждый год надеюсь?

— Не — Хадс махнул рукой — но иногда надо. Город древний, канализация древняя, тоннели иногда проваливаются. Приходится свод чинить и мостовую перекладывать. Это что, вот в вашей усадьбе когда ее только купили, еще до первого вашего с матерью и сестрами визита сюда, пол провалился, тоже в канализационном тоннеле свод не выдержал. Так перекладывали, а потом снова трубы прокладывали и полы стелили…

Пока Хадс рассказывал мне об особенностях местной канализационной системы, карета тяжело повернула на перекрестке направо, и с одной из крупных, богатых улиц, вдоль которой стояли красивые дома, которые мне нравилось разглядывать, свернула на примыкающую улицу, рангом пониже. Мостовая узкая, две кареты с трудом разминутся, а если обе будут как наша то и не смогут наверное, дома попроще — фасады гладкие, без лепнины и узоров, просто кирпичная кладка, где-то крашеная, где-то естественного цвета красного кирпича, окна поменьше, да стекла тусклее, тоже в целом красиво и аутентично, но не так нарядно как главные улицы.

— Если еще одна карета вроде нашей, навстречу попадется, мы же тут застрянем — озвучил я Хадсу свою озабоченность — повезло что никто навстречу не едет.

— Повезло. Мерзкие улочки, всякий раз застреваем, постоянно приходится чуть ли не плетью с дороги люд сгонять… Сегодня тихо.

В окно я увидел как мы приближаемся к перекрестку с каким-то совсем уж узким переулком, значит полпути проехали. На следующем перекрестке повернем налево, и снова поедем по живописной богатой улице с красивыми фасадами, и насколько я вспомнил, минуем статую императора, я кстати все хотел ее посмотреть… В следующий миг Хадс бросился на меня, выхватывая нож, и я даже успел подумать что тут мне и конец, но вместо того чтобы вскрыть мне глотку, он навалился на меня всем телом а потом карета опрокинулась.

— Падшая женщина!

Меня несколько раз приложило сначала об потолок потом об пол. Трещало дерево, ржали кони, кучер кстати даже не вскрикнул. Карета перевернулась наверное раз десять, прежде чем замерла лежа на боку.

— Разделить ложе с твоей матерью! Что за мудня… Мудня?

Я выбрался из под полуоглушенного Хадса, с удивлением обнаружил рядом со своим лицом висящую в воздухе шаровую молнию, надо же, не забыл про нее, не вылетело из головы и что еще удивительнее — этот электрический шарик, болтаясь в кувыркающейся карете, не поджарил задницу ни мне, ни Хадсу. Снаружи доносились крики, звон железа, конское ржание, топот ног по булыжной мостовой… Черт в нас что врезалась другая карета?

Дверь вылетела словно ею выстрелили из пушки, и внутрь заглянула морда, с явно недобрыми намерениями. Разбираться пришел сей господин чтобы помочь нам, увидев наше дорожно-тележное происшествие, или же чтобы добить, я не стал. Крошечный шарик электрической сферы мухой метнулся навстречу сунувшейся в карету морде. Вспыхнуло, грохнуло и в клубах дыма в карету через дверной проем, словно в колодец свалилось тело. Не испепелил, да и не убил скорее всего, разряд был слабоват.

— Он жив? — уточнил я у Хадса, на что тот молча извлек еще один нож, взамен того что обронил. Я успел отвернуться и прикрыть лицо ладонью, на которую тут же брызнула кровь.

— Уже нет.

— Точно?

— Точно. От глотки до мудей вскрыл.

— А, вот что значила мудня, понятно…Хадс! Кто это?

— Я не знаю.

По карете что-то гулко грохнуло, и она перевернулась еще раз. Мы грохнулись с боковой стенки, которая была полом, на крышу, которая стала полом теперь. Стенки кареты украшенные классической такой каретной стяжкой, обшитые кожей, с чем-то как я теперь понял, мягким и упругим под ней, смягчили удар и вроде как никто из нас ничего не сломал. Лежа на полу, который раньше был крышей, я повернул голову и выглянул в окно, которое теперь находилось внизу, ниже колена.

Увидел бегущих людей, один из них взмахнул рукой и возникшая из пустоты туча стрел ударила в борт кареты. Я закрыл глаза и отшатнулся, но стекло, несмотря на несколько попаданий по нему, выдержало, лишь кое-где появилась парочка трещин. Теперь я сообразил что оказывается оно было не двойным как мне показалось раньше, а просто очень толстым. Карету стрелы тоже не прошили как бумагу, и я даже удивился, зная по урокам истории что стрелы могли пробить даже рыцарскую броню.

— Не бойся, карета железная, сколько-то продержится. Выбирайся.

Вырванная ранее дверь, оказалась теперь не наверху а как и положено — сбоку, только с противоположной стороны от нападавших. Я с трудом поднялся на ноги, увидел свою трость, подобрал, оперся на нее и выбрался из кареты вслед за Хадсом.

— Какого…

Дальше по улице появилась группа людей, человек десять бегущих в нашу сторону, я даже не успел подумать о том друзья это или враги, как из пустоты вылетела туча стрел, на мгновение даже закрывшая солнце, словно за спиной этой десятки стояли сотни три лучников. Время замедлилось, я чувствовал как трещит камень На Деля, не справляясь с разовой выдачей огромного количества маны, как сгусток силы формируется где-то в правой ладони, и как приближается туча стрел. Я еще успел понять что времени не хватает, и даже как-то внутренне сжаться, когда между мной и стрелами вклинился Хадс.

На секунду мне показалось что я попал на какой-то рок концерт, на котором выступали только обдолбанные барабанщики — стрелы с грохотом бились в деревянный борт кареты, с частотой пулеметного огня, буквально за секунду покрыв ее сплошным ковром из торчащих стрел. На миг мелькнуло странное воспоминание из старого мира — я заснул на надувном матрасе, загорая посреди реки, и меня снесло течением к берегу, в заросли камыша. Когда я открыл глаза и выглянул из под шляпы, которой закрывал лицо от солнца, увидел похожее зрелище — сплошной частокол камышовых стеблей… Сейчас было очень похоже, карета словно обросла тростником, настолько густо в ней торчали стрелы.

Внезапно осознал что сбор маны я не прекратил, и за те секунды на которые выпал из реальности, удалось собрать что-то в ощутимых количествах. Вскочил на ноги, высовываясь из-за спины почему-то все еще стоящего на ногах Хадса, выбросил вперед руку, вокруг которой собрал солидную порцию маны, и с нее, с громовым раскатом, от которого даже заложило уши, сорвалась толстая, ветвистая молния.

Зазвенели вылетающие из окон стекла, слабоуправляемый электрический хлыст метался между домами узкой улочки, на которую нашу карету буквально зашвырнули, таранным ударом выбив с перекрестка, ветвистые молнии били в стены домов, разбивая стекла, разнося штукатурку и поджигая бумажные афиши, в землю, оставляя раскаленные проплешины и взметая тучи пыли и в железные фонарные столбы, отчего те изгибались словно пластилиновые. Грозовая сеть электроразрядов прокатилась по улице навстречу нападавшим, оставляя после себя огонь разруху и хаос, чтобы добравшись до вражеского отряда бесполезно раствориться, обрисовав ветвистыми разрядами невидимую полусферу щита.

— Бог мой. Арт!

— Ты живой? — я тут же закашлялся и попытался взмахами руки разогнать пыль, которой мгновенно надышался. Узкая улочка скрылась в завесе из пыли, дыма и летающих по воздуху горящих клочьев бумаги, соломы и еще черт пойми чего — как?

Из пылевой завесы вылетела одинокая стрела, ударив в грудь Хадса, за которым я все еще прятался, и исчезла, войдя в охранника словно в гладь воды — просто вошла и все, без вреда и без следа… А, вот что значит пустотник…

Я выпустил еще одну молнию в сторону нападавших, и грозовой разряд на мгновение просветил пылевую завесу.

— Черт! Хадс даже пригнулся зажимая уши ладонями — прекрати, бесполезно, это танки.

Он сказал какое-то другое слово, обозначавшее как я понял "передвижные осадные башни" но мозг интерпретировал его именно так.

— Бежать надо.

— Куда? — я раскинул в стороны руки указывая на дома стоявшие сплошной стеной на узкой улочке, и на карету, которая затыкала ее словно пробка.

— Туда! — Хадс ткнул пальцем в стену, одновременно с этим ему в грудь ткнулись еще несколько воображаемых стрел — давай!

Я снова рванул из камня пригоршню маны, каким-то шестым чувством ощущая трещину которая появилась внутри и теперь ширится, пересекая камень пополам, и сформировал энергетический ударный кулак. Телекинез это просто воображаемая рука, который ты можешь что-то делать, сейчас же, воображаемым кулаком размером с быка, я что было сил ударил в узкое окно дома.

Рама влетела внутрь вместе с куском стены, я ломанулся в пролом, хромая и помогая себе тростью, Хадс заскочил следом.

— Давай давай! Бежим отсюда.

В пролом в стене влетел один из противников, серьезно опередив остальных преследователей. В его руке из пустоты вырос клинок, Хадс заступил ему дорогу и лезвие ножа противника вошло Хадсу куда-то в область сердца… Вошло правда так же как и стрела — словно в воду, просто утонув в нем и не причинив вреда, я уже понял что воображаемое оружие ему урона не наносит. Клинок Хадса тоже вошел в противника как в поверхность воды, не встретив ни малейшего сопротивления — никаких доспехов на нападавшем не было — вот только у того хлынула кровь изо рта, а на пол вывалились внутренности из вскрытого как у рыбы, брюха.

— Бежим.

Мы ломанулись внутрь дома, миновали две комнаты, входная дверь оказалась заперта и разбираться в замках времени не было. Еще одним телекинетическим тараном я вышиб дверь вместе с половиной стены, выскочил в парадную, замер.

— Давай давай! Дальше, на улицу.

— Да они нас на там как зайцев перестреляют.

— Тут передавят как такараканов.

— Задержи хотя бы на минуту.

— Понял — Хадс спорить не стал и нырнул обратно в пыльную темноту чьей-то квартиры, откуда сразу же послышался треск грозовых разрядов, крики, звуки борьбы и звон мечей, видимо у преследователей было не только воображаемое оружие.

Я же присев на корты в углу сразу за дверью, отхватил еще каплю маны из камня и создал на ладони полуматериальную пригоршню, пока сам не знал чего. Идея была, но воспроизводить эффект, да еще в непосредственной близости от себя было слишком страшно, поэтому я решил воспроизвести то, что этот эффект может произвести.

Кучка ментальной пыли занялась от воображаемой искры и разгорелась, потрескивая и разбрасывая красивые искорки как бенгальский огонь. Черт, не то! Еще одна кучка не пойми чего появляется на ладони и в этот раз сгорает явно быстрее, с объемным снопом искр и кучей вонючего дыма. Третья попытка и в этот раз непонятное вещество сгорает почти мгновенно, оставив после себя горку то ли золы то ли какого-то шлака, и даже с каким-то легким хлопком. Четвертая порция субстанции сгорает мгновенно, с яркой вспышкой и ощутимым жаром, не оставив после себя ничего. Оно.

Спресованная масса воображаемой взрывчатки обрастает железным корпусом, и спусковыми механизмами — я достаточно неплохо представляю себе как они работают — в начале карьеры у меня было несколько фильмов о войне, в те времена это было модно, но никто не хотел строить кучу макетов танков чтобы их сжигать. Нанимали фантазеров. Одна из первых моих работ это фильм про знаменитое танковое сражение, почти двухсотлетней давности…

Здоровенная мина занимает свое место у двери, рядом с ней падает еще одна такая же, а я пытаюсь снова зачерпнуть пригоршню маны. С легкой синей вспышкой и стеклянным звоном камень разваливается пополам, но я знаю что в каждой из половин энергия есть. Пытаюсь зачерпнуть из той что покрупнее и она снова раскалывается надвое.

— Да разделить ложе с твоей матерью! — я ссыпаю осколки камней в карман, оставив на ладони самый мелкий кусок, зажимаю его в кулаке, понимая что от него не останется ничего, и вытягиваю все, что в нем есть за один раз.

— То же самое что и там просто больше, то же самое что и там просто больше, то же самое что и там просто больше… В голове еще крутятся обрывки мыслей о фугасности и бризантности, какие-то термины из старой жизни, а в углу парадной начинают проскакивать призрачные контуры чего-то похожего на здоровенную вытянутую бочку, или скорее амфору в человеческий рост, и когда из двери вылетает окровавленный, помятый и местами оборванный Хадс, передо мной уже стоит, небрежно приваленная к стене, здоровенная авиабомба.

— Что за…

Я вспомнил как Дезмонд демонстрировал что будет делать, доведись ему защищать дом. Проем в двери перекрыла стальная плита поперек которой легли несколько балок, намертво врастая в стены.

— Надолго не задержит

— Надолго и не надо. Бежим!

Я толкнул Хадса к выходу из подъезда, и подхватив какую-то доску видимо оставшуюся тут от выбитой двери, уложил ее поперек мины, увеличивая шанс что на нее наступят и бросился следом. Стальная плита нужна не столько чтобы задержать, сколько чтобы сконцентрировать противников в одном месте, пусть все соберутся поближе, отряда было два, я точно помнил, надо дать время второму отряду, нагнать первый.

— Помни о мине, помни о бомбе, помни о мине помни о бомбе, помниоминепомниобомбе.

Я вылетел на улицу, схватил за рукав замершего Хадса и потащил подальше от дома, отбежав метров на десять понял что не успеваем, остановился, выхватил из кармана осколок камня, сжал его в кулаке разом высасывая все что там было и превращая его в сверкающую пыль.

Вспомнил про воображаемый таран которым ломал стены, и теперь точно такой же, невидимый и нематериальный но от этого не менее действенный, огромный воображаемый но уже не таран а топор, сформировался чтобы с силой рухнуть на землю ломая брусчатку и оставляя треугольную зарубку глубиной в метр, не менее чем в полметра шириной и длиной метра в четыре, нехилый такой воображаемый топор получился. Дернул Хадса, затягивая его вслед за собой в окоп, запустил руку в карман, выхватывая последний кусочек камня, и попытался накрыть наше убежище толстой бетонной плитой…

Грохнуло. Тряхнуло. По ушам ударило так, словно голова угодила между кузнечным молотом и наковальней. Недооформленную воображаемую плиту снесло к чертовой матери, окоп сомкнулся, обрисовав вокруг нас полусферу, очерченную едва заметным сиянием силового щита, не будь его, нас бы тут просто раздавило. Над головой пронеслась масса камней, стекла, перемолотого мяса, в окоп сквозь прореху в треснутом щите, влетела половина расколотой раковины, а кусок огромного зеркала, влетевший вслед за ней, вонзился в земляную стену окопа едва не содрав с меня скальп. Огрызки силового щита кое-как держались, отклоняя основные потоки огня и спрессованного до каменной плотности воздуха, но я видел что магический барьер распадается буквально на глазах… а потом все прекратилось. Остался только звон в опустевшей голове.

Хадс лежал на земле накрыв голову и зажав уши руками, я до крови вогнал в ладонь ногти, сжимая остатки камня маны в одной руке и каким-то чудом так и не потерянную трость в другой, и когда все кончилось, даже не сразу сумел разжать кулак, чтобы высыпать сверкающую синим пыль в которую превратился камень силы.

— Кажется все… — пробормотал я, и не услышал своего голоса, поднял голову, успел заметить как исчезают последние огрызки силового щита, и в этот момент сверху в наш окоп, прямо на меня, свалился один из нападавших.

Я подставил руку под короткий нож, надеясь что толстая кожа плаща убережёт от пореза, и ударил противника головой в лицо. Из разбитого носа хлынула кровь, заливая мне глаза, я кое как в тесном окопе сумел отпихнуть от себя нападавшего, и отталкиваясь ногами отползти на спине на метр — другой. Происходящее без звукового сопровождения казалось каким-то ненастоящим. Я не слышал ни крика противника, ни своего собственного, а я как мне кажется, что-то в это время орал.

Приподнялся, пытаясь не наступить на вяло копошащегося на земле Хадса, и едва успел увернуться от пролетевшей мимо лица стрелы. Противник, жутко переломанный и окровавленный, без одной ноги и половины лица, сдаваться все же не собирался. Обе руки у него были на месте, и в одной он сжимал окровавленный нож, видимо все же меня зацепил, а во второй спешно формировал какой то образ. Маны не было ни капли, камень превратился в пыль полностью, щит поставить я не мог да и не успел бы, так что схватившись за древко трости я повернул его до щелчка, который не услышал но почувствовал ладонью и рванул рукоятку, вытягивая из ножен шпагу.

Махнув пустыми ножнами, попал по руке бойца, сбив в сторону огненный шар, и бросился на него, целясь шпагой куда-то в грудь. Клинок проскрипел по ребрам, я почувствовал это рукой, и упёрся во что-то, застрял не желая заходить в тело дальше, я навалился на шпагу всем весом, лезвие отчетливо скрипнув, сместилось чуть в сторону и резко ушло вниз. Я рухнул сверху, практически уткнувшись лицом в лицо противника, тот на остатках сил махнул ножом, но смог лишь распороть толстую кожу на рукаве плаща. На этом его силы закончились, как и мои, и я казалось еще целую вечность лежал в упор глядя в медленно стекленеющие глаза, пока пришедший в себя Хадс, за шиворот не оттащил меня от моей жертвы.

Я прижался спиной к земляной стенке окопа, как-то отрешенно увидел как Хадс, наступив одной ногой на грудь убитого мной бойца, обеими руками с натугой вытаскивает шпагу, вошедшую в тело по самый эфес. Не желая смотреть на это я отвернулся, и встретился взглядом с жуткой маской из окровавленной, гниющей кожи, с кривой ухмылкой дырки на месте рта, глядящей на меня из обломка зеркала, вонзившегося в земляную стенку окопа.

Глава 14

Как я провалился на самое дно своего разума, понять мне так и не удалось. Все что помню — это как мы добрались до дома, двигаясь окольными путями и даже путая следы, как зайцы. Хадс, едва нам оказали первую медицинскую помощь, оказалось что его потрепали весьма серьезно, да и мне руку распороли, вкратце рассказал матери что произошло, и Дезмонд перевел дом на осадное положение.

Оказывается у нас имелся в наличии целый гарнизон стражи, о которых я и не подозревал. Особняк делил земельный участок на два неровных куска — с одной стороны парадный мини-сад, а вот с другой — все то что требуется для обслуживания собственного маленького замка. Конюшни, кузня, склады, жилье для прислуги а главное сторожка, которая так называлась, но по факту была полноценной казармой вместимостью в три десятка рыл. Эти самые рыла, теперь спешно покидали ее, и под управлением Дезмонда возводили защиту.

Вскоре все окна оказались задраены стальными плитами, и особняк, в середине дня, погрузился в мрачный полумрак. Закончив с подготовкой дома к обороне, Дезмонд покинул особняк, как-то незаметно просочившись наружу а Хадс отправился на доклад к Агате. Меня решили оставить в покое, и то скорее всего по незаметной для меня просьбе Хадса, и потому что он присутствовал с самого начала заварушки и вполне возможно, видел и понял сильно больше моего. Вместе с Дезмондом, ушел и свет. Оставшаяся прислуга взяла на себя освещение дома, но кажется про мои покои забыли.

Поднявшись в свою комнату я в полной темноте взгромоздился на диван. По хорошему стоило бы свернуться в позу эмбриона, накрыться с головой одеялом, а потом долго и нудно себя жалеть, но остатки гордости, возможно это была именно гордость аристократа высосанная из мозгов оригинального Артиса Де Адда, не позволили мне так поступить. Пришлось забраться на диван с ногами, и скрючиться, обхватив руками колени…

Получилась практически вертикальная поза эмбриона, все что удалось отвоевать у аристократической спеси, в которой я и просидел, пялясь в темноту непонятно сколько, пока не провалился вглубь собственной головы, и даже сначала не заметил что темнота вокруг уже совсем другая.

Темный сырой грот, в котором не было ни одного источника света, но тем не менее, все было видно. Грубая каменная кладка, небрежно сплавленная из угловатых, неотесанных кусков гранита, кровавые, подсохшие пятна на стенах и целая лужа глянцевой, темно-красной, почти черной крови на полу, от стены до стены, неподвижной и блестящей, в которой как в черном зеркале отражалась перевернутая реальность пещеры.

— Ты еще более уродлив чем я — у говорящего не было ни губ ни языка, но каждое слово звучало громко и отчетливо, казалось эти слова словно раскаленные гвозди, входили прямо в мозг.

Мне не хотелось поднимать взгляд, но его отражение в кровавой луже выглядело еще более жутким, поэтому я все же взглянул… Артис Де Адд. Собственной персоной. Личность в нем опознать можно было с большим трудом, почти ничего не осталось. Он намертво врос в скалу моего разума, и лишь смутные очертания фигуры проглядывали из гранитного массива, да лицо… Без лица.

Себя я тоже видел. Никаких зеркал здесь не было, но во сне можно и без них… конечно если хочешь. Гниющая посиневшая шкура, больше не держалась на воображаемых скобах воображаемого степлера, на которые я наскоро прицепил лицо перед сеансом регенерации. Края неаккуратно срезанного лица разложились и сползли с металлических скоб, но оно намертво прилипло к коже, приросло, вцепилось, выпустив тысячи крошечных корешков, которые легко прошли сквозь плоть и кости и теперь стремились в глубину головы. До разума им еще далеко, но сколько месяцев, недель или дней пройдет прежде чем они дотянутся? Кривая дырка на месте рта, уже и без того жила своей жизнью, двигаясь независимо от моих губ и коверкая произносимые слова на свой лад, а приросшие к рукам перчатки из человеческой кожи, теперь не только воняли гнилью но и бесконечно кровоточили… Сколько еще месяцев или недель есть у меня, прежде чем они вцепятся мне в глотку?

— Я сама мерзость — кожи на безликом лице не было, но я понял что Артис Де Адд улыбается одними зубами — но ты, в чужой шкуре, еще уродливее.

Он был прав, и я это понимал. Нужды в его коже больше не было, регенерация плоти произведена, и если я снова не обгорю до костей, и мне не придется восстанавливаться с нуля, маску можно было снять. Ухватившись за края гнилой шкуры я потянул, но лицо отделяться не хотело. Прикипело намертво, и как бы я не старался, отодрать от себя не удалось даже лоскутка. Я чувствовал что это возможно, знал что стоит приложить чуть больше усилий и воли, и чужая шкура слезет…

— Но ты не можешь — произнёс безликий, в которого превратился Артис Де Адд — я тебе нужен. Ты не можешь отказаться от всего того, что дает тебе мое лицо. Подданные, власть, деньги, место в этом мире…

— Мне все это не нужно. Я не хочу быть как ты. Я не хочу быть тобой.

— Но Ты — безликий отчетливо произнес это слово с большой буквы — никому здесь не нужен. Всем нужен я. Этому миру нужен я, а не ты, тебе здесь места нет… И отказавшись от моего лица, ты пойдешь на дно, ты сам это понимаешь.

— Если я пойду на дно — я усмехнулся и в этот раз живущее своей жизнью чужое лицо, вслед за мной растянулось жуткой в улыбке — то на дно пойдешь и ты.

Я раскинул в стороны руки зажигая в пещере множество огней, и создавая из пустоты, тысячи зеркал, от крошечных, размером с ноготь, до огромных кусков в рост человека. Все они, разлетевшись по тесной пещере, безошибочно повернулись отражающими гранями к безликому, показав его со всех ракурсов.

— Ты теперь часть корабля. Часть команды…

Когда Хадс потрепал меня по щеке, сообщив что Дезмонд вернулся и сейчас будет докладывать матери чего ему удалось узнать, я все еще слышал в ушах и жуткий вой безликого, и собственный смех, и не мог понять что из этого страшнее.

Встал, машинально принял из рук Хадса его флягу, отхлебнул глоток настолько ядреного пойла что им, наверное, можно было заправлять огнеметы, но даже не поморщился, или во всяком случае не понял этого.

— Этим дерьмом можно заправлять ракеты — я вернул Хадсу полупустую флягу.

— Нормально… — он похлопал меня по плечу — в первый раз убиваешь? Это всегда трудно поначалу. Если ты человек, конечно.

Спустились вниз, но не в столовую а в кабинет Агаты, расселись за большим столом. Мать Артиса решила начать с меня, очевидно Хадс уже пересказал ей диагноз На Деля.

— Если проблему можно решить деньгами — улыбнулась Агата, и толкнула по столу в мою сторону небольшой мешочек — это не проблема, а расходы.

Я развязал тесемки, и увидел внутри россыпь мелких, отливающих синевой камешков, размером не больше ногтя на мизинце. Идеальный размер для одноразовых батареек.

— Таких больших камней, как кристалл На Деля у нас здесь нет. В Альде есть и больше, но пока возьми этот.

Еще один камень скользнул по полированной столешнице ко мне, чуть поменьше чем тот что дал преподаватель, но не намного. К тому же этот был явно чище — никаких вкраплений в структуру, не такой вытянутый, более округлой формы. Откуда-то я знал что отдавать ману он будет лучше. Возможно энергии внутри вдвое меньше, но так просто он не расколется. Этот сгодится как основной источник сил для чего-то не слишком сложного и объемного, куда не нужно тратить уйму маны.

— На Дель сказал что поддержит тебя — я вынул из кармана мелкую серебряную монету, и катнул ее по столу в сторону Агаты.

— Это отличная новость… Дезмонд, ты проверил? Что там?

Из густой тени позади кресла Агаты, выступила темная фигура дворецкого. Взглянув сначала на меня, а потом на помятого Хадса, перемотанного бинтами поверх одежды, он начал доклад.

— Ничего серьезного. Дом полностью уничтожен, но это был рабочий переулок. Там обитал в основном обслуживающий персонал усадеб на Каштановой улице и Рябиновой. Здания на соседних улицах не пострадали, местами разве что, выбило стекла. В поместьях проживающих рядом аристократов всего-лишь услышали грохот да зазвенела посуда на полках. Иных неприятностей скоротечный бой им не доставил. Улицы заранее очистили от случайных жертв и свидетелей, перекрыли дорогу не только со стороны академии но и противоположной, огородили, по сути, целый квартал. В целом, вынужден признать что покушение, хоть оно и было организовано на скорую руку, я могу охарактеризовать как хорошее, во всяком случае план был проработан заранее, скорее всего несколько планов, и реализован ситуативно удобный вариант.

— Как думаешь Дез — подал голос Хадс — кто это? Чей стиль?

— Если у недемонстративного убийства есть стиль — значит оно плохое, а эта попытка была достаточно хорошей. Если бы не карета, все решилось бы одним ударом. Я был на месте происшествия, сумел осмотреть что от нее осталось — удар был очень сильным, обыкновенную деревянную, раздавило бы как куриное яйцо, и даже твоя пустота не спасла бы — тебя бы просто перемололо обломками.

— Да не так уж он и силен был.

— Карета сделала одиннадцать оборотов… Примерно. А ведь ее восемь лошадей с трудом таскают. Кстати от кучера вообще ничего почти не осталось — точнее то что осталось размазано тонким слоем на тридцати метрах, и это его не каретой так. Его сдуло мгновенно, полагаю плоть с костей слетела раньше, чем его задница оторвалась от козел. Лошадей перемололо чуть ли не в кашу, даже булыжники из мостовой повырывало. Это был простой таранный удар, но сконцентрированный, в него вложились не меньше десятка магов да еще и с применением кристаллов, скорее всего… Не хочу принижать ни твоих сил, ни способностей Артиса, но вы справились так легко потому что у половины нападавших маны оставалось на донышке а вторая половина, очевидно, готовилась зачищать место происшествия и сжигать трупы, но уж никак не влезать в активный бой… Вот честно, этот отряд составили из пусть сильных, но все же идиотов.

— Да эти твои идиоты, меня там чуть не разорвали!

— Вот именно, что не разорвали, таким-то количеством. Дилетанты. Хадс, даже я могу придумать десяток способов тебя прикончить и не посмотрю на твою пустоту.

— Ну давай.

Рядом с рукой Хадса, из стола выскочил гвоздь, словно кто-то снизу, вбил его в столешницу одним мощным ударом молотка, причем шляпкой вперед. Древесина треснула, в стороны разлетелись щепки, одна из них угодила Хадсу прямо в глаз.

— Ах ты ублюдок!

— Сам просил — Дез пожав плечами развеял гвоздь, и чуть двинул головой в сторону, уклоняясь от просвистевшей мимо фляги.

— Хадс, перестань — Агата даже чуть приподняла голос — а ты Дезмонд, прекращай портить вещи.

— Я пришлю завтра плотника. Все починят пока вас не будет.

— Так кто это мог быть по-твоему? Есть подозрения?

— Я не подозреваю — Дезмонд наконец-то улыбнулся — я знаю. Это был Мендакс, цепной пес императора. Больше некому.

— Зачем им нападать на Арта сейчас?

— За тем же, зачем была дуэль — в разговор вклинилась Агата и толкнула по столу, в сторону Хадса небольшой камешек.

— Это же мусор! — Хадс повертел камень в руках и показал мне, я тоже обратил внимание что в массе кристалла множество вкраплений другой породы, хорошо если не половина, само зерно мутное, да и форма граней какая-то явно не такая.

— Этот мусор лежит во всех ювелирных лавках города и отправляется на экспорт. Свежая поставка, прямиком из восточных провинций которыми владеет…

— Фулгур.

— Он самый. Полагаю его шахты почти иссякли.

— Доказательств у нас нет — недовольно пробурчал Хадс, наконец выковыряв занозу из века.

— У нас есть признание — снова усмехнулся Дезмонд.

— От Мендакса?

— Бери выше.

— Да ну?

— Я встретил этого… — Дез приложил руку к лицу, и пошевелил пальцами под носом.

— Сандми Новак — голос императора — подсказала Агата.

— Да, точно. Он. Мы встретились у кареты, он разумеется ее опознал, и меня узнал. Сказал что следствие проводится со всей тщательностью, и оно под личным контролем его императорского величества. И добавил, что если мы сами не станем поднимать лишнего шума, то и он, со своей стороны, приложит все усилия чтобы наша фамилия не появилась на газетных передовицах и никаких претензий за разрушенное здание и убитых гражданских, к нам не было. В конце концов погибли всего лишь плебеи.

— Мерзавец. Они даже не стесняются.

— Де факто, нам объявлена война. Пусть пока и холодная. Полагаю плохое покушение стало хорошим намеком, чтобы мы собирали вещички и проваливали из города.

— Почему они начали действовать в открытую? Почему снова не попытаться спровоцировать дуэль? — подал голос Хадс, и раньше чем Дезмонд открыл рот, ответила Агата.

— Потому что Арт никого больше не вызовет, спровоцировать его не удастся, они это понимают, а вызвать Артиса сам, Мендакс не может. У ректора лежит мое письмо, там я излагаю нашу проблему и прошу его позволить Артису перевестись на первый курс. Ни один секундант не позволит провести такую дуэль, все равно что драка пуделя с драконом, но при этом мы не забрали документы и Арт не ушел из академии. То есть показали что мы надеемся на что-то. Чем дальше — тем больше шансов что Арт придет в норму, а даже если он не сдаст экзамен в этом году — сдаст в следующем. Даже если Мендакс младший возглавит Альду, ему понадобится время чтобы подмять под себя совет и сосредоточить рычаги власти в своих руках. Навредить нам в Альде сложнее чем в столице, пятьдесят на пятьдесят что к следующему году он удержит трон, и я уверена что должность исполняющего обязанности короля Альды в течении одного года, это вовсе не то, к чему стремится Фулгур.

— А зачем же тогда мы так спешим? — спросил я медленно выдавливая из себя слова, словно выбираясь из стазиса — ну погреет Фулгур трон своей задницей один годик, в следующем году скинем.

— За год он разорит королевство, да и узнает много того, чего ему знать не положено. К тому же через год ничего не изменится — нас так же попытаются убить. Только времени на подготовку у них будет больше.

— Что мы будем делать? — спросил Дезмонд — покинем столицу?

— Да — кивнула Агата — здесь находиться опасно. Мы покинем город и отправимся в Альду… А ты Арт — она повернулась ко мне и в упор взглянула прямо в глаза — останешься здесь. Переедешь в кампус, уверена свободные покои в замке, для тебя найдутся. На территории школы тебе ничего не угрожает, пусть хоть все императоры мира решат тебя прикончить. Ты не будешь покидать территорию академии до самого экзамена. Судя по тому что видел на месте боя Дезмонд, экзамен у тебя уже в кармане, я не сомневаюсь что ты справишься… сын.

Глава 15

Каждый уважающий себя зажиточный горожанин, не говоря о потомственных аристократах, держит дома небольшй, или большой, тут уж как финансы позволяют, винный погреб. Винный погреб столичного поместья семейства Адд мог бы поспорить своим размером и стоимостью содержимого с каким-нибудь роскошным винным магазином или дорогим рестораном в центре имперской столицы, и, знай Арт об этом погребе, в этот момент он не сидел бы, пялясь в стену и перебирая в руке синие камни, а скорее всего "дегустировал" бы содержимое бутылок, до состояния полнейшего нестояния. Но алкоголя в его комнате не обнаружилось, заказывать бухло Дезмонду он постеснялся, а потому рассчитывал только на несколько бокалов легкого вина за ужином… К которому, впрочем, все равно спускаться не собирался.

Винный же погреб оккупировал Хадс, которого Дезмонд нашел совершенно случайно, спустившись за бутылкой красного к завтраку — в последнее время вино уходило как-то очень уж быстро. Хадс, которого пусть и неплохо подлатали, но на несколько дней освободили от своих обязанностей, сидел на бочке в которой вызревало что-то крепкое, прочитать этикетку Дез в полутьме не смог, и надирался вином прямо из бутылки.

— Хадс, ты чего это тут празднуешь? Выходные?

— Поминаю, кое-кого.

— Я его знаю? — Дезмонд выбрал бутылку, но прежде чем уйти и оставить пустотника одного, решил проявить вежливость.

— Ох Дезмонд… Не говори Агате, — начал Хадс и по его его голосу, Дез понял что ничего госпоже не расскажет, — но ее сын погиб на дуэли.

Бутылка выскользнула из рук, но дворецкий поймал ее телекинезом раньше, чем она коснулась пола, поднял, схватил слегка дрожащей рукой, и мысленным усилием выдернул пробку. Дезмонд не стал говорить что-то в духе "да что ты черт побери такое несешь" или "да ты с ума сошел" — за многие годы знакомства с Хадсом он научился понимать, когда тот шутит, или когда есть смысл переспросить или даже усомниться в его словах. Сейчас Хадс был в своих словах уверен.

— Когда ты понял? — лишь уточнил Дезмонд заранее зная ответ, и Хадс сказал то, что Дез и ожидал услышать.

— Позавчера.

— Так и думал, — кивнул дворецкий и уселся на соседнюю бочку, отхлебнув из бутылки.

— Я любил этого пацана Дез, но черт меня возьми если совру, он был слаб. Фокусы с огнем — это все, на что его хватало.

— Я видел то, что осталось от дома, — криво усмехнулся Дез одними губами, глаза его смотрели куда-то в пол, не моргая — на миг даже подумал что у него вдруг проснулся дар отца.

— Это не дар, — покачал головой Хадс и отхлебнул еще вина, — Алистер объехал весь мир, побывал во всех местах где бывали землетрясения и своими глазами видел каждый живой вулкан на каждом из континентов. Он тридцать лет потратил на то, чтобы научиться трясти землю.

— Ну не дар, а умение. Мало ли, может парень где-то откопал старые дневники отца или рабочие журналы.

— Алистер всего лишь тряс землю, — махнул рукой Хадс, — а я видел, что сделал Артис — это совсем другое.

— Ха, всего лишь! Пойди и потряси раз такой умный… А что сделал Арт? Ты видел как он творил?

— Это не Арт.

— Думаешь медиумы притащили из небытия какую-то тварь? Что это может быть? Демон?

— Демонов не бывает, — покачал головой Хадс и снял с полки еще одну бутылку. — Но что бы это ни было, оно не злое, в нашем понимании. Оно искренне страдает из-за того, что убило тех людей… До этого оно не убивало.

Хадс наконец-то откупорил бутылку и сделав из горла мощный глоток, протянул ее дворецкому. Тот кивнул на бутылку которую уже держал в руке и покачал головой, отказываясь. Он сомневался, что Хадс мог выбрать вино лучше чем он.

— Вот ты Дезмонд, скольких убил в своей жизни?

— Многих, — коротко ответил дворецкий.

— И я многих… Даже если то, что живет сейчас вместо Арта, когда-то имело клыки, когти, рога и копыта, оно все равно куда меньший монстр, чем мы с тобой.

— Удивительно. Обладая такой силой, ни разу ее не применить против врагов.

— Откуда мы знаем, может у этого существа не было врагов. Может там, где оно обитает, понятия враг вообще нет.

— Ага, и при этом оно владеет знанием, как убить два десятка боевых магов одним ударом, и разнести в щепки четырехэтажный дом. Такие знания не нужны, если нет врагов. Как он хоть это сделал? Ты видел?

— Когда я вышел, он создавал какую-то амфору. С чем не знаю. Головы на две выше моего роста, может чуть больше. Металлическая. Высокая, с узким горлышком и днищем, без ручки, но на подставке. Квадрат из железных пластин и такие же железные пластины-ножки. Горлышко запаяно.

— С чем интересно? С маслом?

— Там был не пожар.

— Я был на месте, огня там было преизрядно.

— Масло так не горит, даже земляное. Это был не пожар, а, черт, да я даже не знаю как это объяснить.

— Ну попробуй. Подбери слово.

— Да не знаю я такого слова. Вот, вот как это было, — уже изрядно захмелевший Хадс схватил с полки бутылку игристого вина, от души взболтал и шарахнул ею об пол. Жуткий внутренний напор в бутылке, позволяющий красиво выстреливать пробкой и столбом пены, сейчас разнес толстостенный сосуд вдребезги, разметав осколки по всему погребу и забрызгав пеной даже потолок. — Вот так это было! Только с домом!

— Хм, ну, будем называть это хлопок.

— Пускай.

— Мне вот интересно, если даже горлышко запаяно, что же такого опасного туда может быть налито?

— Да не знаю я! — огрызнулся Хадс, — может быть целая бочка игристого вина!

— Это вряд ли, — покачал головой дворецкий, — что делать будешь? Расскажешь Агате?

— Не думаю что в столь сложный момент ей пойдет на пользу новость о смерти сына.

— А ты не думал, что Агата уже знает? — спросил дворецкий и добавил, — вино уходит подозрительно быстро.

— Потому и не берет Артиса домой? Боится привозить непонятно кого в замок, переживает за дочек?

— А может просто загоняет его в ситуацию, когда он будет вынужден решить наши проблемы не ради нас, таких прекрасных и ничего для него не значащих, а ради собственного выживания. Не знаю, — пожал плечами Дез, — но Агата не глупа, и вряд ли поверила что ее сын вдруг обрел силы, получив молнией по голове.

— В истории такие случаи бывали, — не согласился Хадс.

— Не в истории а в историях — то есть в сказках.

— Пусть так. В любом случае я не буду говорить с ней об этом.

— А что будешь делать? — Дез заглянул в пустую бутылку, грустно вздохнул и поставил ее на полку, — дальше пить?

— Сначала поговорю с ним… Чем бы оно ни было.

— Я прикрою, — сообщил Хадсу Дез, — снаружи постою.

Слегка покачиваясь из-за обилия выпитого, и подскальзываясь на луже игристого вина, дворецкий с охранником покинули винный подвал. Два немолодых уже, прошедших через многое человека, перенесли осознание смерти своего близкого, в меру устойчиво. Кто-то из них уже терял друзей, кто-то — даже семью. Опыт штука горькая, но каждая капля этой дряни притупляет вкус, и, однажды, когда тебе придется испить полный стакан жизненного дерьма, оно не встанет тебе поперек глотки и ты сможешь жить дальше. Благодаря каждой из всех этих крошечных, горьких капелек.

Дезмонд с Хадсом дошли до покоев Арта, и Хадс, постучав, но не дожидаясь ответа, вошел внутрь, Дезмонд же, занял позицию снаружи, у двери. Если что-то пойдет не так, он окажется внутри меньше чем за секунду. Вдвоем у них был шанс одолеть эту тварь… Чем бы оно ни было.

— Ну ты как? — имен Хадс не использовал, как и фамильярного "пацан" которое ему, между тем, Арт никогда не запрещал.

Состояние Арта было близко к слову "никак". Он не спал уже два дня, потому что в голове звенел крик агонизирующего оригинального Артиса, занавесил все отражающие поверхности — от зеркал до тщательно отполированных дверных ручек, ничего не ел, но экспериментировал с воображаемым алкоголем.

Опыт получался странным — Арт знал как на организм действует бухло и прекрасно мог вообразить бутылку виски. Удивительно, но от воображаемого вискаря даже получалось опьянеть, но стоило чуть-чуть забыться и потерять концентрацию, как алкоголь просто исчезал. Желудок успевал распотрошить выпитый виски на составляющие, кровь — оттащить эти составляющие к мозгу, ну а сам мозг почуяв дозу алкоголя, выбросить нужное количество разных нейромедиаторов, подарив тот самый эффект опьянения… Но стоило забыть про выпитый алкоголь и прекратить ежесекундно его создавать, как все, до последней молекулы, даже то что уже давно успело распасться на более простые соединения — исчезало. Ленивый мозг, не находя в крови молекул алкоголя, тормозил активность нейромедиаторов, и опьянение проходило буквально за считанные минуты.

В какой-то момент Арт подумал что если воображаемый алкоголь может заставить мозг реагировать на него как на настоящий, то сможет ли воображаемый яд убить? И как его создать? Надо испытать его действие на себе, чтобы представить как это работает? Представить и объяснить не очень понятному мирозданию химическую формулу? Или достаточно просто создать стакан воды с задачей убить того, кто ее выпьет?

А микробы? Болезни? Создать что-то живое, вроде как невозможно и, даже если Арт каким-то образом создаст бактерию и она даже будет жить и плодиться, то как только он перестанет ее создавать, все, что успело наплодиться исчезнет тоже. Ведь это магия порождает магию… Но как быть с вирусами? Они не живые по большому счету и размножаться они не умеют. Проникая в клетку вирус заставляет беднягу создавать его копии — то есть каждый новый вирусеныш, будет создан не магией, а пораженной клеткой. Если прекратить создавать родительский вирус, останутся ли жить те, что наплодили клетки организма? Задачка интересная. Получается что Чума отменяется, но вот Эбола — перспективная разработка.

— В конце концов, — Арт заговорил сам с собой, пустой комнате никого не было, — я превратил в кровавые ошметки кучу людей в доме, заколол еще одного шпагой, а сейчас в своей голове убиваю ДУШУ. Это не телесная оболочка, разрушая которую я даю душе пусть призрачный, но шанс на перерождение, это черт ее дери душа. Само естество… Есть ли в обоих мирах еще хоть кто-то, кому довелось уничтожить чью-то душу? Почему бы после этого не напустить на мир чуму? Кстати про мир. Иные миры, как теперь известно, есть. А что если есть боги? Рай и ад? Куда там отправляются убийцы?

В этот момент в дверь негромко постучали, но ответа не дождались. Дверь распахнулась и в комнату вошел Хадс. Пожалуй к этому человеку, за прошедшие дни, Арт привязался больше всех. Строгий, расчетливый, утонченно опасный и спокойный как скала Дезмонд, был прекрасен в своей непоколебимости. Агата Адд была умна, проницательна, и, несмотря на возраст, все еще красива. На Дель, научивший Арта магии, был даже на вид коварен и хитер, неглуп и по впечатлению, безмерно опытен едва ли не во всем что касается магии, но только Хадс всегда был рядом, мог прикрыть от стрел, и вытащить из передряги. Веселый, сильный и преданный… возможно даже любящий, во всяком случае в Хадсе проявление чувств было заметнее чем в холодной Агате… И от этого становилось еще паршивее, потому что тот, кого на самом деле Хадс защищал и кому действительно был предан, сейчас умирал в муках, внутри головы Арта, а сам он, боялся посмотреть в зеркало, чтобы не увидеть в нем разлагающееся лицо мертвеца.

— Ну ты как?

— Никак.

— К ужину спустишься?

— Нет.

— Если желаешь, Дезмонд прикажет принести тебе ужин в покои. Чего ты хочешь?

— Я хочу домой.

— Ты дома.

— Нет.

— Полагаю ты и не Альду имеешь ввиду? — сразу взял быка за рога Хадс, — и может наконец скажешь свое настоящее имя?

“Он знает” — даже с каким-то облегчением подумал Арт.

— Хм. Ты наверное не поверишь, но меня зовут Арт. Только не Артис, а Артур.

— Зачем ты занял его место?

— Я не хотел. И сейчас не хочу, — внутренняя стенка которая хоть как-то удерживала бурлящие эмоции, дала трещину, — это все не я! — Арт схватил себя за щеку, — это не мое. Я в чужой шкуре, в чужом мире, а тот кто был тебе дорог, гниет в моей голове.

— Если это произошло, — все же выдавил из себя побледневший Хадс, дрожащим голосом, — значит это было нужно.

— Кому? И для чего?

— Может быть тебе, — пожал плечами Хадс, — а может быть нам. А может быть в мире есть бог, и это понадобилось ему.

— Бог? Да я сам могу стать богом здесь… Агате расскажешь?

— Зависит от того сможешь ли ты быть полезен… Впрочем, возможно она и так знает.

— Ну и чем же я могу быть полезен? Перебить императорскую армию, вздернуть его самого и разрушить столицу?

— Ты это можешь?

— Конечно. Если захочу.

— Для начала можешь сказать что было в той амфоре.

— В чем? А, ты про ФАБ500… Там была смерть. Полная бочка смерти.

— А у этой смерти есть химическая формула? Там откуда ты вообще знают про химию, про науку в целом, как явление, или вы умеете сжижать саму смерть как таковую?

— Какая разница, — Арт взмахнул рукой и воплотил нечто, чего Хадс раньше не видел но сразу понял что это оружие. Родись он в другом мире, то сразу же узнал бы старинный, покрытый вычурной резьбой Кольт Миротворец сорок пятого калибра. Арт взвел курок, и барабан провернулся, подставив под боек патрон, — какая разница если в итоге это все смерть?

— Здесь шесть смертей, — Арт отпустил револьвер и тот разлетелся на части, зависнув в воздухе пригоршней запчастей, из барабана вылетели патроны и стройным рядком зависли перед Артом, — один патрон, одна смерть.

Ошеломленный Хадс глядел на шесть маленьких бронзовых флаконов со свинцовыми крышечками, похожих на те, в которых дамы носят подводку для глаз и помаду для губ. Если в каждом из флаконов и правда одна смерть, то сколько же таких флаконов было в той амфоре?

— Здесь смертей уже тридцать, — запчасти кольта слетелись в стаю и задвигались, словно живые собираясь уже в совсем другую конструкцию. От классического киношного автомата Калашникова, не слишком сильно изменившегося за два века, отделился магазин и патроны выстроились в еще один стройный рядок, — тут их триста, — рядом с автоматом появился пулемет, — а здесь тысячи!

Хатс увидел такую же амфору как и та, что Арт использовал в доме, только это был уменьшенный макет, как он понял, и была их не одна штука, а штабель из нескольких десятков, может сотни.

— Здесь миллионы, — над ладонью Артиса Хадс увидел похожую на предыдущие амфору, только потолще и побольше, с узором похожим на обрубленный трилистник на боку. — А тут, — амфора исчезла, но в тонких пальцах Артиса появился такой же тонкий, прямой стеклянный сосуд, закрытый черной каучуковой пробкой, — потенциальная смерть всего человечества… Такой помощи от меня ты хочешь? Это тебе нужно Хадс? У меня есть возможность создавать все что угодно, ты не представляешь какая моих руках власть над реальностью, она абсолютная, но ты хочешь чтобы я плодил пустоту, а, пустотник?

— Ты сможешь повторить то, что сделал тогда? С тем домом.

— Могу и больше. Я могу стереть с лица земли весь этот сраный город… Но не стану.

— Почему?

— Потому что целая орава уцелевших магов, начнет взрывать ядерные боеголовки по всему миру и если столетняя война, — Арт кивнул на исторический талмуд так и лежащий на диване, — тебе показалась кровавой мясорубкой, то бойня, что начнется дальше, будет в сто раз хуже. Поверь, мы проходили нечто похожее, там, в моем мире. Я хотел создать что-то настоящее, что-то масштабное и значительное, но создавать оружие массового поражения, я не хочу.

— Нам нужна помощь Арт. И ты нам должен. Ты занял место нашего Арта, так отплати хотя бы спасением его семьи. Агата храбрится, но если Мендакс взгромоздится на трон, пусть даже на год, ей не уцелеть.

— Ты хочешь, чтобы я убил Мендакса?

— Я хочу, чтобы ты нам помог, а как — неважно. Ты сказал в твоих руках власть? Ну так прими ее и воспользуйся ею.

— Власть развращает… Завтра вы уезжаете, а я переселяюсь в кампус. Почему бы мне не плюнуть на всю эту возню и не уйти в закат, туда где никто меня не знает.

— Думаю потому что ты не выйдешь из столицы. Либо выйдешь, но пройдя по трупам. Я вижу что убивать ты не хочешь, да и не умеешь, но если ты нам поможешь, я научу с этим справляться.

— Ладно Хадс, я сделаю что смогу. В конце концов, так уж вышло. Я теперь часть корабля, часть команды… Расскажешь матери?

— Нет.

— Еще вопросы есть? Извини, просто я хочу свернуться под одеялом и до самого утра жалеть себя, ты мешаешь.

— Да. Один вопрос есть. Арт, а у тебя, настоящего, в смысле такого каким ты был, есть рога?

Глава 16

В этот раз в академию я ехал с целым кортежем. Такая же карета броневик как в прошлый раз, запряженная восьмеркой лошадей, позади целый конный полк, а впереди небольшой отряд, расчищающий дорогу. Мигалок у них не было, но охрана аристократов имела право доносить до непонятливых простолюдинов информацию о том, что едет кто-то важный с помощью кнутов. В плане расчистки дороги это было эффективнее мигалок, но все происходящее мне казалось идиотизмом. Я мог превратить всю эту маленькую армию в пепел одним движением мысли, а они меня защищают. Глупость какая-то. Черт, да я даже вообще все еще уязвим только потому что позволяю себе быть уязвимым. К чему этот театр? Я мог бы сейчас ехать по этой дороге не в карете а в танке, прямо ко дворцу императора…

Позади, чуть приотстав, двигалась телега с моим барахлом. Весь вчерашний вечер я вместе с парочкой служанок упаковывал чемоданы, и, вроде как, все что нужно, чтобы прожить в кампусе до экзамена у меня было. Я думал что у меня куча вещей, когда увидел количество баулов, но когда увидел четыре телеги барахла Агаты, понял что я еще оказывается, весьма скромен. На мой вопрос на кой черт матери столько мехов, Дезмонд сказал что до Альды месяц пути, и к тому моменту когда они туда доедут, теплая имперская осень, которая даже здесь и сейчас все же заставляет носить плащ, там, превратится в первые деньки суровой зимы.

Альдийская процессия отправилась в сторону королевства еще затемно, рано утром чтобы миновать традиционную пробку на въезде в город. Крепостные стены и ограниченное количество входов-выходов, не способствовали быстрому человекопотоку, а в караване матери Артиса, телег было довольно много. Хадс же, остался сопроводить меня до академии, после чего вместе со своими людьми должен был вернуться в наш городской замок, оставить карету и телеги, часть людей которые традиционно несли службу в нашем столичном имении, и уже верхом отправиться вслед за караваном Агаты. К вечеру должен был нагнать.

Я сидел на обшитой кожей лавке кареты, прихлебывал чай из местного подобия термоса, и улыбался, глядя на настороженного Хадса, занявшего место напротив.

Вчера, когда он спросил о моих рогах, я честно сообщил, что рогов у меня нет. Есть хвост и пара кожистых крыльев, без которых очень неудобно жить, да и дополнительные две головы, которые у меня были до перехода, тоже пропали и стало совсем скучно одному… А еще я иногда грущу по гнезду с кладкой яиц, которые теперь погибнут, ибо высидеть их кроме меня некому.

Потом я конечно же сказал, что пошутил и ничем от местного человека не отличаюсь, кроме цвета глаз, да вот только кажется, что он мне не совсем поверил.

После разговора с Хадсом мне немного полегчало. Уж не знаю почему, но просто осознание того факта, что он и Дезмонд знают, кто я такой и не нужно притворяться хотя бы перед ними, словно приподнимало тяжелый камень с груди. Не убирало — нет, просто становилось чуть полегче. К тому же Хадс дал мне лазейку — когда он заговорил о том, что я им дескать что-то там должен, в обмен на оригинального Арта, психика с почти слышимым хрустом провернулась, шестеренки состыковались по какой-то новой схеме, и мысли потекли в другое русло.

Я, конечно же, был не согласен с тем, что в чем-то им обязан. Я сюда не просился, но если рассматривать этот вопрос под таким углом, то многое становится на место. Хадс подкинул вполне рабочую идею о том, что одна жизнь стоит другой, и раз уж я убил настоящего Арта, то могу спасти его семейство и тем закрыть, наконец, вопрос. Не то, чтобы логика была безупречной, но мысли наконец-то перестали бегать по замкнутому кругу, и словно бы нашли новую тропинку. Теперь вместо "какой ужас, я убил людей" и бесконечного самобичевания, на сцену вышел конструктив "я убил людей, что сделать чтобы это перекрыть"? Возможно руководствуясь именно такой логикой, олигархи в моем старом мире без конца спонсируют строительство церквей и храмов. Вот как завели себе такую моду лет сто назад, так и продолжают, особенно, по слухам, это в моде у людей связанных с криминалом. Тоже что ли попробовать? Построю тут, первый в этой реальности храм Святого Маска. А что, ему бы понравилось — никакого бензина, только экологически чистые лошади, работающие на возобновляемых источниках энергии — воде, овсе и сене.

Меня эта идея более менее устроила — я принял мысль что убил Арта, но это в обмен на спасение его семьи, а все остальные, кого я перебил или даже перебью, лягут на чашу весов, на другой чаше которых будет лежать народ Альды. На Альдийцев мне по большому счету плевать, я в этом королевстве не бывал ни разу, но чем не великая цель? Все зло что я сделал и сделаю возможно, в будущем, я ведь делаю не для себя, а во благо народа. Вряд ли я перебью людей больше, чем население целого королевства, так что любая жертва заранее оправдана. По щелчку конечно психику на новые рельсы не переставить, но как минимум появилось направление для мысли и пространство для морального маневра.

А если я и правда стану королем? У меня появится еще и местная материальная власть, власти над имматериумом у меня итак поболее чем у любого местного архимага, были бы камни в нужном количестве. А решив проблемы Альдийского престолонаследия я получу власть почти абсолютную.

Термос опустел, и я убрал его в некое подобие портфеля или, может, барсетки — небольшую кожаную сумку на ремне, которую можно было таскать с собой. Там у меня хранилось самое важное: набор необходимых бумаг и всякого рода верительных грамот, солидная кучка золота и серебра — до купюр этот мир пока не додумался, и небольшой запас манокристаллов. Один крупный камень уже лежал у меня в кармане, по местной традиции пристегнутый короткой цепочкой, а на руке в три слоя была намотана нитка с нанизанными на нее мелкими камнями. Получился эдакий браслет из синих бус. Разумеется сверлить манокристаллы никто не стал, а на нитке их держала простая медная оправа которую сделал даже не ювелир, а наш кузнец, наскоро выгнув ее из проволоки. Выглядело неказисто, но главное работало.

Поглядывая на Хадса, я размышлял над его словами о том, что выхода у меня нет, и пришел к выводу, что он не прав. Даже если меня пасут — я все равно смогу удрать из столицы. Этот средневековый неандерталец, конечно же, уверен что никуда мне не деться от пристального взгляда имперских шпиков, но это потому что таких замечательных слов как адаптивный камуфляж, стелс-поле и управляемое преломление света, он не знал, и представить не мог, и даже не мог представить что кто-то другой может представить.

Сейчас, зная что меня пасут, я был готов а потому мог покинуть школу под мантией невидимкой. Не уверен что у меня получится ее создать, но время для экспериментов есть — в фильме я ее видел, вытащить из памяти и четко представить смогу. Может быть это займет не день и не два, но в конечном итоге я смогу выбраться из столицы незамеченным, а потом рвануть к границе империи, хоть в сторону альянса свободных королевств, хоть через море к островным государствам, да хоть через пустыню в халифаты. Я был уверен, что смогу покинуть империю и осесть где захочу — денег и камней на первое время, у меня было достаточно. Но что дальше?

Даже если представить, что я как-то смогу покрыть свою дальнейшую потребность в камнях — найду надежного поставщика и источник дохода, который будет позволять их закупать, открою никому неизвестные залежи, да хоть научусь их синтезировать из ослиной мочи и размолотых сушеных лягушек — что мне делать дальше?

Жизнь местного простолюдина это не то же самое, что жизнь офисного планктона в мое время. Крестьяне, да и городские пролетарии… мне кстати всегда казалось, что пролетариев так называют потому, что они пролетают по жизни… так вот, крестьяне и городской пролетариат, здесь чуть повыше статусом чем рабы, но пожалуй пониже, чем породистая лошадь. Я так жить точно не хочу. Чуть получше живут рядовые коммаги и зажиточные купцы, но сравниться по статусу и уровню жизни с аристократами, могут только архимаги которые приравниваются к благородным… и которых не так чтобы очень много..

Сомневаюсь, что в других странах иначе. Затеряться среди высшего сословия непросто, среди низшего — легко, но не хочется. Велик шанс, что попытавшись спрятаться от войны среди крестьян, я окажусь на какой-нибудь из войн еще быстрее, только уже в роли пушечного мяса… Ну или как тут выражаются — смазки для клинка. Придется себя раскрывать.

Влачить жизнь крестьянина я не собирался, скитаться по миру магом по вызову, копая колодцы и таская телекинезом стройматериалы на стройках — тоже. Уходить совсем уж в безлюдные дебри, строить избушку и жить в лесу — тем более. Единственное, что я могу предложить этому миру, это необычную магию, а маг всегда заметен, даже если осяду в самом зачуханном халифате, скорее всего рано или поздно, попытаются завербовать на службу к власть имущим, так не лучше ли быть власть имущим самому?

Кроме того, в моей голове хранятся ведь не только киношные спецэффекты, но и масса других знаний. Да, я конечно процессор изобрести не смогу, но и без этого я знаю достаточно, чтобы устроить тут промышленную революцию, если мне захочется… ну и будет какая-то материально-техническая база конечно. По всему выходило, что Альдийская корона хоть и сулит множество проблем, но и перспектив дает немало. Я могу провести реформы в земледелии например, принести много нового в промышленность, да у меня в королевстве поезда ходить будут, а по городу — трамваи… Я слабо представлял себе, как сделать двигатель внутреннего сгорания, но вот простенький паровой движок я собирал еще в детстве — дед мне такой конструктор покупал, игрушку…

Что там дальше? Конвейерное производство? Гидроэлектростанции? Лампочка Ильича? Коммунизм? Адронный коллайдер и колонизация местной луны? Смартфоны и видеохостинг, дабы местные феодалы забыли про войну и целыми днями смотрели как какая-нибудь княжна распаковывает коробочки присланные воздыхателям, да красится к балу? Это я могу. Пока не знаю как но в перспективе… Да и оборонную промышленность я могу здорово продвинуть, дайте мне только время. Не хотелось конечно создавать супероружие, потому что эти уроды все украдут и мои же плазменные залпы полетят обратно ко мне, но если есть шанс создать свой маленький мирок и делать там что-то достойное, то и производство артиллерии можно на поток поставить.

В конце концов, удрать под мантией невидимкой можно не только из магической академии, но и из под стен осажденной Альды, если дела пойдут уж совсем плохо. Сбежать никогда не поздно.

В молчании мы доехали до академии, предварительно отправив письмо Агата заказала нам разрешение для проезда на территорию, и пока слуги разгружали мои баулы, Хадс давал последние наставления. Объяснял как себя вести, кратко ввел в курс по дуэльному кодексу, успокоил тем что Мендакс меня вызвать не сможет ибо я формально числюсь чуть ли не первокурсником да и если не дам действительно веской причины, администрация академии будет просто отклонять все заявки, всем понятно что я сильно слабее Мендакса да еще и после травмы. Это будет не честная дуэль. Попросил никого не задирать и самому на дуэли не звать. Даже если я буду уверен что смогу победить какого нибудь условного первокурсника, все равно не становиться инициатором драки.

— В целом — пояснил он мне — если тебя правда вызовет кто-то из первашей, и ты их прикончишь на дуэли с применением… ну что ты там приготовил для экзамена? Вот, если убьешь его с применением нового чего-то и при этом будут присутствовать экзаменаторы, это тоже нам на пользу сыграет. Подтвердишь ранг архимага и хоть на следующий день отправимся в Альду. Там будет поспокойнее.

— То есть формально, я могу и сам кого-то вызвать, прикончить и ускорить процесс получения ранга?

— Скорее всего нет. Ты числишься как первокурсник, но и как шестикурсник тоже. Такой вот юридический казус. Вызвать тебя для Хадса — позор, но и тебе вызывать кого-то с нижних курсов — тоже позор и бесчестье. Секунданты добро не дадут.

— Ага, ну значит найти какого-нибудь слабака, докопаться до него, спровоцировать вызов на дуэль и убить? Я, наверное смогу.

— Надо же, еще вчера ты страдал по поводу убийства человека а сегодня сам ищешь возможности кого-то убить?

— Я образно. Это не значит, что я прямо сейчас готов пойти и кого-то завалить просто потому что мне корочка архимага нужна. Это я так, теоретически… Но наверное смогу и на практике.

— Ну, Фулгур так ведь и сделал. Разница лишь в том, что он знал кого вызывает и что стоит на кону и не просто был готов к ссоре с твоей семьей, а искал конфликта. Если же ты убьешь кого-то, то мы испортим отношение с каким-то из родов, а Агата ищет себе союзников. Не стоит ссориться ни с кем, нам нужен каждый, кто может помочь или хотя бы сохранить нейтралитет. Тут надо искать либо безродных, которых не так много, либо вызывать лично Фулгура. Только тогда худо-бедно, но сохранится шаткое равновесие.

— Ага, то есть если я хочу получить ранг ускоренно, с помощью дуэли, мне, дабы не было урона репутации, надо убивать лично Фулгура?

— Да, и схлестнуться с Фулгуром ты можешь только в том случае, если вызовешь его на дуэль сам.

— А может стоит попробовать? Мне кажется, я справлюсь.

— Не стоит. Фулгур тебя вызвать не сможет, если захочешь с ним драться — вызывать придется тебе. Эта дуэль тоже будет считаться несправедливой, но вызывать более сильного не запрещается. Администрация одобрит.

— И в чем проблема?

— Проблема в том, что по правилам выбирать какое оружие можно использовать, а какое нет, решает тот, кого вызвали. Фулгур будет решать можно ли использовать камни, и, разумеется, он откажется. На голой силе он сильнее, вы это уже проходили.

— Понял. Значит сижу тише воды ниже травы, в драки не лезу, на уроках отсвечиваю по минимуму… Напомни-ка, что мешает меня тут прикончить без всяких дуэлей?

— Ну, — Хадс призадумался, — во первых никто посторонний сюда пробраться не сможет. Тебе кажется что тут только невысокий заборчик и старик у калитки, но поверь, если кто-то кому тут быть не положено, попробует сунуться на территорию — очень пожалеет.

— Ладно. А что мешает не ломиться сюда снаружи, а напасть кому-то из тех кто уже здесь? Врезать мне молнией по затылку когда буду идти по коридору или банально пырнуть ножом?

— Вообще-то ничего.

— Да ладно. Агата говорила что здесь самое безопасное место.

— Не правда она говорила не так. Она сказала, что ни один император тебя тут не достанет. А так-то здесь не безопасно. Почти каждый год кто-то умирает. Несчастные случаи, бытовые или на уроках. Случается всякое, но главное здесь то, что каждый эпизод на территории академии, расследует академия, а власти над ней нет даже у императора. Каждый здешний маг ведет свою политику и свою игру, но придерживается общих правил. Если Фулгур убьет тебя на территории школы, местный суд это узнает и накажет его по всей строгости, чего бы там не думал об этом император или его цепной пес… Скорее всего — казнят. Убить тебя нечестно ему не позволит чувство самосохранения.

— А направить торпеду?

— Кого?

— Ну, найти кого-нибудь из учеников или сотрудников академии, шантажом, угрозами, деньгами или еще каким-то образом, уговорить его напасть на меня, а потом спокойно пойти под суд.

— Ну… — Хадс задумался, — думаю он не рискнет. Есть опасность, что на допросе его расколют и он сдаст заказчика.

— А может не расколют?

— Расколют, точно.

— Почему же?

— Ректор — менталист. Он умеет ковыряться в мозгах.

— Отлично, — я хлопнул себя ладонью по лбу, — еще и чтение мыслей. Да чтож это такое? Слушай Хадс, а что здесь делают с пришельцами из иных миров?

— Ну, — тот пожал плечами. — Раньше просто на кострах сжигали, а теперь вроде как велено отправлять в специальные секретные места, ну и там делают всякое. На куски режут, смотрят чего внутри, и прочее в том же духе.

— Врешь!

— Не вру, а шучу.

— А, все еще злишься из-за рогов?

— Не переживай. Это очень редкий навык, мало у кого встречается. Мысли читаются не походя, это серьезный труд и сложный ритуал с применением специальной техники. На допрос подозреваемого ректор выедет в лучшем случае если прикончат лично императора… Ну или если кого-то убьют на территории школы. Копаться в твоих мозгах он точно не станет.

— А что ему помешает?

— Закон. Уж не знаю как там в твоем мире, возможно у вас анархия и беззаконие, но у нас каждый связан по рукам и ногам законами и обычаями. Император не может прислать за тобой секретную службу и казнить на площади просто потому что захотелось, Фулгур не может просто напасть на тебя и убить, по праву сильного, ну а менталист не может просто так взять и влезть в чужие мозги. Ему для этого нужны веские основания и одобрение совета.

— Понятно… Вроде как администрация приглядывает, и шалить народ не должен, но в душе лучше за мылом не нагибаться, да?

— Не понял?

— Забей. Короче, в мою задачу входит просто не сдохнуть, правильно? Учиться надо?

— Артис учился замечательно. По боевке отставал, но остальное — на высшем уровне. Минимальный бал он уже набрал, тебе в принципе ничего делать не надо. Агата добилась для тебя свободного посещения, скажем так, по вертикали. Сам можешь выбирать на какой урок из какого курса приходить… Даже не знаю, сколько это ей стоило. В общем, сейчас ты просто ждешь даты экзамена на подтверждение ранга, бродяжничая между уроками. Диплом об окончании университета тебя не заботит, все уже сделано. Забавно, вы с Фулгуром сейчас как зеркальные отражения — он уже подтвердил ранг, но находится здесь ради диплома об окончании универа, видимо он все же был глупее Артиса…

Распрощавшись с Хадсом, я принялся обживать выделенную мне комнату. Собственно, комнатой опять же это можно было назвать весьма условно — скорее небольшая квартирка студия, без кухни, но со своим санузлом и ванной. Интересно, все студенты так живут или это только для детей королей?

На занятия я не спешил, даже не знал с чего начать учебу и стоит ли вообще учить хоть что-то, или просто забить на все огромный болт и проторчать в безопасной комнате выползая отсюда только на завтрак, обед и ужин.

С амбициозными планами завести знакомства, связи в местной элите, наладить контакт и вот это все, я распрощался сразу. Знакомых лиц за все время я не встретил, хотя многие подходили, здоровались, пытались заговорить. Если бы я вдруг откликнулся, то что говорить им? Я не в курсе местной повестки, не знаю чем вообще люди живут, разговор поддержать не смогу. Могу по кругу рассказывать всем как меня сжег Фулгур, и как я, очнувшись, все забыл, но что-то мне подсказывает что на этом далеко не уехать. Память предыдущего жильца тела с каждым днем фрагментировалась и распадалась все сильнее, возможно это было связано с тем что предыдущий Арт почти полностью растворился. Надеюсь языковые навыки не исчезнут после его полной кончины, вроде как практикуюсь часто, должны были закрепиться в новом мозге.

Единственное что пришло в голову, так это коль уж я оказался в цитадели местной магической науки, подтянуть кое какие дисциплины. О магии я знал прискорбно мало, не представлял что тут, как и почему, и в первую очередь мне следовало подтянуть боевку. В качестве амбициозной задачи поставлю себе цель придумать как справиться с Мендаксом на дуэли без камня. Это бы мне здорово помогло — я подозревал, что рано или поздно мне придется с ним сцепиться, а если я замочу его официально, при свидетелях и с использованием какого-нибудь нового волшебства, я убью вместе с Фулгуром сразу двух зайцев: сниму с себя юридические вопросы касательно его смерти, и, ускоренным темпом, получу корочку архимага. Находиться в империи с каждым днем мне хотелось все меньше и меньше.

Поставив перед собой столь амбициозную цель, я еще раз проглядел карту территории школы — небольшую брошюру, которую выдавали первокурсникам, и вышел из комнаты. Я хотел посетить дуэльный клуб первого курса, начать наверное стоило с азов. Проходить всю тему я конечно же не собирался, но хотел получить кое-какую базу.

Занятия по боевой магии для первокурсников, сегодня проводились на открытом воздухе. На одном из академических полигонов. Встретили меня на удивление приветливо. Да, я был в курсе, что преподавателей предупредили о странном шестикурснике который может бродить между уроками и напрашиваться даже к первышам, к тому же королевских отпрысков в общей массе участников не так уж много, но тут меня знали не благодаря моему титулу.

— Артис Адд, — улыбнулся профессор боевой магии, — давненько вас не видно, конечно присоединяйтесь, вы тут знаменитость.

— Знаменитость? Да ну? И чем же я знаменит?

— Ну как же, самая короткая дуэль в истории академии. Фулгуру Мендаксу потребовалось два удара, чтобы победить. Первым ударом он сломал вашу защиту, вторым — убил… Ну, в смысле, почти. Что вы делаете на первом курсе?

— Дуэль с Мендаксом даром не прошла, — я постучал по земле тростью как бы намекая, и продолжил, — разумом тоже немного повредился. В первый день вообще не помнил как дышать, а потом несколько дней мать не узнавал.

— Хотите вспомнить как драться и в следующий раз продержаться три удара?

Этот улыбчивый мужик со своими шутками уже начинал меня раздражать.

— Да. У меня некоторые сложности и я хотел бы у вас проконсультироваться по некоторым вопросам.

— Можете подойти позже, когда мы закончим, или вставайте вместе с нами и прослушайте урок. Когда закончу, сможем с вами поговорить, хотя мы только начали.

Уходить я конечно же не стал и, заняв место в толпе десяти-двенадцатилетней ребятни, принялся с интересом слушать учителя. Тот стоял перед деревянными ростовыми мишенями, установленными на разном расстоянии от него, и рассказывал ученикам что-то из базовых основ, как я понял.

— Итак, — начал он, — у нас новый слушатель, не смотрите что он такой большой, он такой же как вы. Давайте повторим для него главные три "не".

— Не пытайся изменить то, что есть. Не пытайся изменить живое. Не пытайся воздействовать волей на существо с волей! — скороговоркой протараторил какой-то мальчишка, а я пожалел, что не взял с собой блокнот со спиртовым карандашом — местным аналогом фломастера или авторучки.

— Верно. Артис вы запоминаете?

Судя по всему преподаватель боевки меня не любил. За весь урок он не упускал момента меня как нибудь уколоть, не переходя, однако, некую грань. Как бы там ни было, но знания он исправно поставлял и я правда жалел, что не взял письменных принадлежностей. Не посмотрел бы на сопляков вокруг — стоял бы и записывал.

— Если я, допустим, вижу перед собой стену, я не могу просто вообразить в ней проход — он не появится. Нашей воле подвластны только наши творения. Чтобы проделать проход мне придется вообразить таран и проломить стену. То же самое касается живого — я не могу изменить, условно, курицу, сделав ее ростом под два метра, чтобы она несла яйца размером с ведро, и не могу нарастить себе пудовых кулаков для кулачной драки. А в боевом плане это значит что? Правильно, это значит что мы не можем заставить сердце противника просто исчезнуть, или его голову лопнуть как перезрелый орех. Ну и самое главное…

Преподаватель взмахнул рукой и на одной из мишеней рядом с ним появилась глубокая зарубка, словно по ней ударили нематериальным топором.

— Вот этот удар я нанес по сути, голой волей или псевдоструктурой, не явив никакого явления или объекта, не создав какой нибудь материальной структуры. И если я попытаюсь сделать так же на живом человеке…

Препод махнул рукой в мою сторону, я от неожиданности даже подскочил и попытался встать в какую-то оборонительную позу, а малолетки вокруг меня весело заржали.

— То ничего у меня не получится, — продолжил с улыбкой в голосе профессор. — Моя воля вступает в конфликт с его базовой волей. Базовое желание организма — абсолютно любого от червя до человека — это жизнь. Любое изменение извне просто отторгается. Ученые говорят, что существуют настолько маленькие живые существа, что их невозможно увидеть глазом, но я уверен что даже у них есть воля к жизни. Вот поэтому лечение с помощью магии возможно — оно не вступает в конфликт с базовой волей существа, а нанесение урона волевым усилием — нет. Из этого следует что?

— Урон наносим используя внешние структуры, — подал голос сопляк рядом со мной и еще ехидно так глянул в мою сторону, — используя для этого явь явлений или объектов.

— Молодец, — препод улыбнулся пацану и показал большой палец, надо же, даже в ином мире это положительный жест. — Будешь хорошо учиться и тебя с двух ударов на дуэли не убьют.

Еще один взмах рукой, и меня сшибает с ног мощным ударом в живот. Я слышал от Хадса да и в буклете читал что на уроках боевки возможны травмы, но не ожидал что буду выступать в качестве тренировочного манекена.

— Это всего лишь тренировочная стрела, с тупым наконечником обмотанным ветошью, — продолжил он урок, пока я поднимался на ноги держась за брюхо. — Не обижайтесь господин Де Адд, просто не бить же мне ребенка в самом деле, а продемонстрировать эффект было нужно. Она существует считанные доли мгновения и исчезает сразу после удара. Это приходит с опытом, умение рассчитывать количество маны. Вложишь больше чем надо — получится лишний расход маны, вложишь меньше чем надо — развоплотится раньше чем долетит до цели.

Сопляки снова заржали, а профессор повернулся к своим мишеням, и взмахом руки выпустил в нее сгусток пламени, отчего та полыхнула, словно была сделана из соломы.

— Всего лишь перегретый огонь, — пожал плечами учитель. — Довольно эффективная штука. На первый взгляд кажется, что являть явление намного эффективнее, чем являть материальный объект, но почему тогда в бою маги используют не только явления, но и материю? Целые боевые школы строятся на воспроизведении широкой номенклатуры оружия, а базовый атакующий конструкт это простейшая стрела.

— Из-за дистанции, — ответил еще один мелкий магеныш, и профессор наградил улыбкой и оттопыренным большим пальцем и его тоже.

— Молодец. Да верно. Дистанция эффективного волевого воздействия у каждого мага своя и в среднем составляет от двадцати до двухсот метров. Есть уникумы у которых радиус воздействия больше, есть неудачники у которых сильно меньше, но в среднем от двадцати до двухсот. Да, разброс большой. Это ваша главная тайна, никто свой предел никогда не раскрывает… Потому и дуэли проводятся как правило на дистанции в двадцать метров. Так вот, в зоне вашей досягаемости вы можете создать любое явление, но если приходится атаковать издалека, то создать молнию, испепеляющее пламя, замораживающий все живое поток холода, воздушные лезвия или разжижающий плоть кислотный туман… ну или что там вам больше всего нравится, вы уже не сможете, и поэтому нам нужен носитель урона.

Преподаватель взял со специальной стойки лук и пару стрел и натянув тетиву, всадил стрелу в одну из дальних мишеней, на расстоянии метров пятидесяти.

— Вот пожалуйста. Базовый носитель урона. Вы можете воплотить стрелу, — профессор натянул тетиву пустого лука, и там мгновенно появилась стрела. — Вложить в нее немного силы, и какое-то время она просуществует даже вне вашего волевого поля. Нескольких секунд хватит, чтобы она успела долететь до цели.

Хлопнула тетива, стрела свистнув рванулась к мишени и с глухим стуком ударила в дерево. Секунду спустя она растворилась в воздухе, оставив в доске дырку.

— Лук мне тоже иметь не обязательно, — продолжил профессор возвращая лук на место, и взмахнув рукой отправил в мишень еще несколько стрел, — я могу воплотить уже летящую стрелу. Или две, или десять. Тетива, лук и все остальное, оно присутствует как бы за моим плечом, по ту сторону зыбкой грани отделяющей реальность от нереальности. В этом мире они мне не нужны, нужен только результат их взаимодействия — летящая стрела. Конечно же, их приходится в некоторых пределах создавать — создание летящей стрелы требует намного больше сил, чем неподвижной, и разумеется я могу менять стрелу как мне угодно, например сделать ее крошечной, — в мишень воткнулось что-то вроде дротика, — или огромной, — здоровенная стрела, размером больше лопаты, словно выпущенная из крепостной баллисты, ударила в мишень расколов ее надвое, — горящей, — еще одна стрела, уже окутанная языками пламени, — или ледяной…

Я посмотрел на айсберг, стоящий на месте мишени, и попытался представить себе какое-нибудь физическое явление, которое позволило бы заморозить объект одним касанием, но так сходу не сумел. Что могло послужить вдохновением для архимага, который это придумал? Вряд ли жидкий азот тут уже изобрели.

— Классические огненные сгустки на дальних дистанциях тоже не работоспособны, поэтому вместо них приходится изобретать воображаемый требушет и глиняный сосуд с земляным маслом, как и обычные молнии — их практически ничто не может нести. В последнее время некоторыми архимагами велись работы над заряженными молниями стрелами, но насколько я знаю, далеко они не продвинулись. Именно поэтому работа Фулгура Де Мендакса четвертого, которую он так эффектно продемонстрировал в, с позволения сказать, битве с господином Де Аддом, — легкий полупоклон в мою сторону, — была так высоко оценена сообществом боевых магов. Грозовую сферу Мендакса, можно зарядить необходимым количеством энергии и отправить хоть на милю. Она не имеет массы, а потому направить ее в цель стоит не так много сил.

До конца урока я услышал еще много интересного, когда профессор, наконец, закончил рассказывать и дал мелким попрактиковаться в запуске воображаемых стрел, я получил возможность задать интересующие вопросы.

— Артис. Что ты там хотел узнать? У меня есть несколько минут перед следующим уроком, могу тебя проконсультировать.

— Да, профессор, после драки с Фулгуром, у меня проблемы с обработкой больших объемов маны, — врал я на ходу. — Такое ощущение что черпаю ее чайной ложкой, могу брать только совсем понемногу.

— Ага, и ты конечно же ничего толкового не можешь создать, не поднакопив маны в нужном количестве. А это время. Верно?

На самом деле время меня беспокоило не так сильно, как разрушающиеся камни. Если обычный маг мог позволить себе разломать камень, потому что обращался к нему скорее всего только в самом крайнем случае, до этого расходуя собственный ресурс, то мне разбивать кристаллы очень не хотелось, ибо без них я как без рук. Я уже прочитал несколько глав в неком подобии энциклопедии артефактора, и выяснил не только то, что количество запасаемой маны в камне прямо пропорционально квадрату его объема, но и то что количество извлеченной из камня маны, обратно пропорционально квадрату скорости ее извлечения — слишком много теряется в процессе. Сломал всю голову, но все же подогнал это к электрическому току.

Если в батарейку объемом допустим в десять кубических сантиметров влезает, условно, десять в квадрате ампер-часов, то бишь сто, то по местному закону преобразования энергии, в две батарейки объемом в пять кубических сантиметров каждая, влезет уже не сто ампер, а пять в квадрате плюс пять в квадрате — то есть пятьдесят. А в пять батареек объемом в два кубических сантиметра, суммарный объем которых все те же десять кубиков, влезет уже два в квадрате умноженное на пять — то есть всего двадцать.

То же самое и с потреблением энергии. Если электричество потребляется лампочкой в жалкие сотню ватт — то расходов почти нет. Если же подключить что-то мощностью в сто тысяч ватт — то провода, по которым это электричество идет раскалятся до красна, потратив огромное количество энергии на этот самый нагрев, да еще и, чего доброго, поплавятся к чертовой матери, и вообще никакой энергии не получишь. Разумеется, мне хотелось понять, как местные маги кастуют жутко прожорливые явления, вроде испепеления целых вражеских армий или разрушения городов. Как то же это можно делать. Очевидно, что этому учат не на первом курсе но преподаватель должен знать.

— Да, именно это меня и волнует, — немного протупив сообщил я преподавателю, — можно ли как то постепенно наскрести ману на явление?

— Можно конечно, — он помахал рукой разбредающимся детям и, взглянув на часы, видимо решил, что времени для объяснения достаточно, — совсем беда у тебя да? Мы ведь не так давно это проходили.

— Простите, — я пожал плечами. — Я если честно и имени вашего не помню. Спросил где тут боевой факультет — направили к вам.

— Замечательная штука потеря памяти, — усмехнулся преподаватель, — каждый день заводишь столько новых друзей… Ну ладно, время есть вкратце смогу объяснить а дальше найдешь по книгам или приходи послезавтра к пятому уроку, будет урок шестикурсников, поприсутствуешь. Буду говорить об этом. Но если коротко, то твоя проблема давно изучена и решение найдено — это подвесы и каскады.

— Продолжайте.

— Если грубо, то каскад это поэтапный способ построения высокоемких энергетических конструкций, используется чаще всего при работе с несколькими накопителями или при работе в связке нескольких магов. Суть в том, что если я возьму к примеру сто занков маны, то смогу создать из них условно кубик из стали объемом в тысячу кубических пальцев…

Я подзавис немного, но потом мозг сделал над собой некое усилие и я осознал, что слово которое звучит как палец, на самом деле означает меру длины около двух сантиметров.

— Но, если я попытаюсь, используя все те же сто занков, создать кубик объемом в две тысячи дюймов — мозг наконец-то состыковал понятие и выдал мне приемлемый перевод, — то у меня ничего не выйдет. Получится нематериальная, воображаемая структура, которая проявиться в реальности не сможет.

— Я знаю, бывало такое, — я вспомнил как распался камень в руке и мана просто развеялась облаком.

— Но, — профессор поднял кверху указательный палец, — эту воображаемую нематериальную структуру, можно удержать от распада. Это называется подвес. Прием который используют боевые маги, чтобы в пылу боя не создавать сложные конструкты — создают необходимую явь заранее почти полностью, чтобы до проявления не хватало буквально самого малого мысленного усилия, и оставляют висеть в воображении. Потраченная энергия не исчезает, и пока маг не отвлечется и не забудет о полусозданном конструкте, он может быть в любой момент завершен. Разумеется на свое поддержание он потребляет какое-то количество энергии, часто достаточно большое, но подвесы и не таскают с собой целый день.

— Хм, кажется начинаю понимать, — кивнул я.

— Так вот, подвесив в воображении недоделанный конструкт который сожрал почти всю ману, можно подскрести еще порцию или подключиться к новому накопителю или напарнику-магу, и продолжить создавать недовоплощенную явь. Вы поняли? Это и есть каскад. И так можно хоть гору воплотить, как только нужное количество энергии будет поглощено. В истории есть занимательный пример, когда триста бойцов Трезима Несгибаемого удерживали двадцатитысячное войско Кертиса, Короля Бездарных, заняв оборону на кристаллическом руднике. Теперь понимаете почему шахты в которых добывают кристаллы никогда не пытаются взять штурмом?

— Понимаю.

— Захватывают королевства которым они принадлежат, а потом уже договариваются с гарнизоном, но если сторожевой гарнизон достаточно многочисленный, штурмовать рудник в лоб никто не станет. Триста Трезимовцев, используя почти неиссякаемый поток манокамней, каскадным способом воплотили в мир крепостную стену. Многотысячетонный гранитный вал высотой в десять этажей и перекрыли им узкое ущелье через которое пролегала дорога. И так продержались несколько месяцев. Удерживая оборону на стене и удерживая стену по очереди. Разумеется, тот кто ее держал выгорал буквально за день — маноканалы людей не приспособлены к такому потоку, они просто сгорают навсегда лишая человека возможности использовать магию, но Трезимовцы сменялись, и держали стену день за днем. Понимаете?

— Да, спасибо, — я кивнул и заметив что к полигону приближается группа студентов, поспешил откланяться, — принцип я понял и термины запомнил, подробности поищу в библиотеке.

— Всего хорошего Артис, — улыбнулся препод, — желаю удачи в реванше. Вы ведь вынашиваете план ответного удара?

— Может быть, может быть, — неопределенно пожал плечами я.

— Буду рад посмотреть. Надеюсь вы не поставите новый рекорд и не проиграете с одного удара… Хотя с другой стороны, это закрепит за вами славу навечно. Вряд ли возможно проиграть дуэль вообще не получая ударов, так что свое имя закрепите в веках, пусть и таким способом. У нас помнят имена тех, кто проиграл с четырех ударов, с трех, теперь вот вы — с двух. Почему-то история плохо помнит имена победителей на дуэлях, но вот грандиозные провалы — запоминает надолго.

Откланявшись я побрел в сторону замка, встретился со встречным потоком студентов и погруженный в размышления, в наглую, как ледокол, двинулся сквозь толпу. Пришел в себя только когда меня кто-то ощутимо двинул в плечо, отчего я развернулся на месте и чуть не упал. Не будь трости, рухнул бы мордой в пыль, но на трех ногах все же устоял. Поднял глаза, пытаясь понять, кто же это такой широкий, и в голове словно взорвался флэшбэк — окруженное электрическими разрядами лицо Фулгура Мендакса младшего и последняя вспышка света, которую я, точнее еще тот Арт, видел в своей жизни.

Электрические разряды развеялись, образ из воспоминаний исчез, но вот ухмыляющееся лицо Фулгура осталось.

— Ты чего Адд? Смотри куда прешь! Или тебя в твоем медвежьем углу вежливости не учили? Если нет так ты скажи — я преподам пару уроков.

— Пошел к черту Мендакс, — отмахнулся от него я, — я знаю что ты пытаешься сделать. Хочешь спровоцировать еще одну драку?

— Не смею даже надеяться. Я же вижу, что ты боишься и больше не рискнешь выйти со мной в поле.

— Я не боюсь. Мне это не нужно.

— Ну и ладно, — пожал плечами Мендакс и приблизившись ко мне шепнул на ухо, — я подожду пока ты сам ко мне придешь. Дорога до Альды длинная, опасностей в пути много. Когда придет письмо с сообщением о том, что на караван твоей матери напала банда разбойников и перебила всех, кто там был, думаю ты не будешь так сдержан. До скорого, Арти.

Глава 17

Фулгур на мгновение напрягся, рука даже чуть дернулась, он ожидал удара. Не магического — он знал, что Адд как маг слаб и готов был поставить тысячу к одному, что никаких подвесов при нем нет. Он ждал простого, физического удара. Обычного удара кулаком, после чего последовал бы точно такой же удар от Фулгура. Для Адда это бы закончилось сломанной челюстью, и пусть ее поправили бы уже к вечеру, но репутационный урон он восстановить наверное, не смог бы.

Вызвать Фулгура на дуэль во второй раз, он бы не рискнул, в рукопашной драке — победить бы точно не смог. Фулгур и выше, и массивнее, и регулярно тренируется, чего почти никто из магов не делает. Это бы позволило сломать под корень росток репутации Адда, который внезапно у него начал появляться после проигрыша Мендаксу — все знали, что Фулгур сильнее, и знали, что Арт это знал, и в какой-то мере уважали, за то, что тот не побоялся выйти против него. Если предыдущий проигрыш ничему Артиса не научил и тот все равно вышел бы против Фулгура, то и здесь у Мендакса получилось бы остаться в выигрыше — в этот раз Адда он прикончил бы наверняка. Если бы Адд струсил и не рискнул ответить — тоже выигрыш: для мага банально получить по морде кулаком намного хуже, чем проиграть в магической дуэли.

Адд сдержался. Не ударил и даже не оскорбил, просто развернулся и прихрамывая удалился. Фулгур удержал себя от того, чтобы бросить вслед что-нибудь унизительное, но потому, что в голову ничего остроумного не пришло, а не от избытка чести. Говорить что-то банальное не хотелось, поэтому он тоже развернулся и, бросив под нос тихое «слабак», но так чтобы все слышали, прошел к полигону.

Арт же, вернувшись в комнату и заперев дверь, принялся мерить ее шагами, размышляя вслух. Бессонница давала о себе знать, мысли двигались с трудом, словно некие трубы, по которым они обычно текли, теперь слегка подзабились, и периодически требовали разгонять мыслительный процесс мануально — постукиванием ладонью по голове.

— Вот ведь гнида, — пять шагов влево, поворот на девяносто градусов, шесть шагов. — Врал он или нет? Отправил ли его отец отряд по следам нашего каравана или Фулгур младший просто решил меня выбесить? И, — Арт вдруг остановился и всерьез задумался, — есть ли мне какое-то дело до убийства Агаты Адд?

Прислушался к внутреннему голосу, постучал по заклинившей в последнее время стрелке морального компаса, и понял что да — дело есть. По странно-извращенной логике, когда подсознание возводило психические щиты между ядром его личности и осознанием себя как убийцы, он уцепился за соломинку протянутую Хадсом: я убил Арта в обмен на спасение его семьи.

— Если Фулгур и правда сумеет сумеет перебить караван Агаты, то получается, что один из моих моральных столпов переломится. Я прав? Черт. На Агату мне плевать но я только-только начал дружить со своей головой. Не хотелось бы нечаянно повредить тонкий процесс переналадки и установки на новые моральные рельсы.

Арт прислушался к своим мыслям, пытаясь уловить там какой-то ответ, но в голове звенел эхом последний крик оригинального Де Адда. Он был уже почти мертв, но не до конца. Внешний шум притуплял шум внутренний, и так как магнитофонов в этом мире еще не изобрели, Арт принялся генерировать шум сам, продолжая думать вслух и нарочито громко топая.

— Нервный срыв я сумел каким-то непонятным образом купировать, уверен это еще аукнется в дальнейшем, жаль антидепрессантов тут еще не придумано, но сейчас я как-то справляюсь со своими мозгами. Еще бы поспать хоть одну ночь на этой неделе и было бы совсем замечательно, но что будет, если главное условие на котором я как-то сумел договориться со своей совестью, будет нарушено?

Ничего хорошего — пришло к нему осознание, но мысль уже сорвалась и поскакала дальше — ладно, это пол беды, но что будет означать смерть Агаты в политическом плане? Навскидку — многое. Как минимум Арт лишится поддержки извне. Разумеется, у Агаты есть какой-то душеприказчик и наверное целая армия всяких канцелярских крыс и прочих крючкотворцев, но пока они войдут в курс дела, пока вспомнят, что где-то там в целом месяце пути от королевства, в школе-пансионате забыли несовершеннолетнего наследника, его тут уже сто раз прикончить успеют — во всяком случае он сам считал именно так.

— На трон взгромоздиться будет чуть сложнее. Я, то есть Артис, последние годы жил в столице, возвращаясь в Альду, так сказать, на каникулы и то не каждый год…

Арт замер посреди комнаты и прислушался к хаосу под черепом, пытаясь понять откуда он это знает — Хадс рассказывал или это все же обломки памяти оригинального Де Адда? Понять не получилось, но и интерес к этому вопросу уже угас.

— Меня там уже забыли, а если прибудет странный зеленоглазый блондинчик, отдаленно похожий на сына Агаты, в его праве на престол можно ведь и усомниться. В общем, со смертью матери Артиса, я остаюсь с этим миром один на один. Хадс и Дезмонд, скорее всего, тоже погибнут, если Фулгур конечно не врал и по их душу отправлены убийцы, и дальнейший путь мне придется проходить самостоятельно. Не то чтобы я думал, что без их поддержки не выживу, но будет сложнее.

А если это вранье? Если Фулгур сказал это специально, чтобы выманить его из академии? Паранойя? Или здравый смысл? Так сразу и не скажешь. Как говорится, если у вас паранойя, это не значит что за вами не следят.

— Хитрая сволочь. Я брошусь в погоню за караваном, чтобы нагнать их и сообщить о том, что на них готовится покушение, а меня поймают по дороге. Даже если оба Мендакса приняли во внимание исход нападения на меня — а я не сомневался что это их рук дело — вряд ли они поостерегутся и не станут меня трогать, скорее просто отправят людей побольше или получше… Или паранойя и я им не нужен? Никто за мной не следит.

Внутренний мандраж поднялся наружу из глубин разума, требуя какого-то действия и Арт подойдя к двери, отпер ее, выглянул в коридор и посмотрел сначала направо, потом налево. Фигуру в черном плаще и шляпе, непременно с газетой и накладным носом с усами, он не увидел, и немного успокоился.

— И что теперь делать? Черт. Проклятый отсталый век. Никакой возможности связаться с движущимся караваном. Единственный способ связи — это почтовые голуби, которых Агата может отправлять по пути своего следования из мест, в которых решит остановиться. А ведь можно было бы выйти прямо сейчас, подойти к Фулгуру, благо я знаю где он, и шарахнуть концентрированным рентгеновским излучением. Выплеснуть в него весь чернобыль за секунду, чтобы каждая цепочка ДНК развалилась, шкура слезла а ливер превратился в жижу… Но нельзя. Это не театр а уже какой-то цирк.

Мендакс спалился конечно же, сообщил Арту о готовящемся покушении слишком рано. Если Хадс планировал за день нагнать Агату, значит ее караван не должен отойти более чем на пятьдесят километров. Скорее всего ночевать они в чистом поле не станут, так что остановятся в каком-нибудь трактире. Прикинув по карте в какую сторону они идут и какие трактиры будут на их пути, по идее, Арт сумел бы отправить туда письма, если конечно трактиры крупные и где-нибудь в столице вообще есть голуби, натасканные лететь туда.

— Нет, это какой-то бред, — покачал он головой, — полагаю, что затея провалится и такие голуби если и есть, то только у местных спецслужб. Можно попробовать отправить гонца — его скорость передвижения будет повыше, чем скорость целого каравана, возможно за несколько дней нагонит. Вряд ли Мендаксы рискнут нападать практически под стенами столицы, скорее всего дадут отойти, причем достаточно далеко, может на недельку-другую даже, время есть. Скорее всего сообщение, если даже и дойдет, не сильно повлияет на общую картину, полагаю Хадс и Дезмонд готовятся к возможной атаке, но лучше предупредить… А по-хорошему вообще стоило бы их догнать, — решил Арт, — с моей помощью шансов отбиться будет всяко больше… А мне не придется торчать тут одному. Сюда ведь даже шлюх вызвать нельзя.

— Грохнуть Фулгура, — Арт загнул палец на руке, на мгновение поморщившись, когда почувствовал прикосновение к гнилой плоти натянутых на руки перчаток из кожи полумертвеца, — подтвердить ранг архимага на дуэли, — еще один палец, — и в тот же день рвануть вслед за Альдийцами. Осталось только придумать как протащить на бой камень маны. Вряд ли поможет, если я его спрячу в носок, проглочу, да хоть в задницу засуну. Дуэльный кодекс четко регламентирует дополнительные манохранилища как оружие и предписывает допускать их только по согласию сторон. Наверное, какие-то механизмы недопуска их на поединки должны быть.

Его первоначальный план — проштудировать магические книги, поспрашивать преподавателей, провести кое-какие исследования и найти способ магичить без камней, очевидно, в нынешних реалиях, растянется на непозволительно долгий срок. Надо было срочно ускоряться и что-то делать. В целом некий простенький план, или скорее синопсис плана в голове начал вызревать, но пока единственное, что пришло ему в голову, это хапнуть немного маны из камня и выплеснуть вместе с раздражением в мощном всенаправленном телекинетическом ударе.

Разлетелись мелкие предметы, бумаги и тряпье из раскрытого, но не распакованного чемодана, треснуло дерево, зазвенели стекла, рама вылетела на улицу утащив за собой шторы, которые цепляясь за все подряд, потащили еще и то, что стояло на столе перед окном.

— Понеслось!

Арт подскочил к окну, нервно хихикнув выглянул в дырку в стене, где раньше была рама, увидел расступившуюся толпу студентов, кучу битого стекла и переломанного дерева на земле, но вроде как никого не зацепил.

— Совсем что ли? — раздались снизу недовольные крики, — а если бы на голову!

— Премного извиняюсь, — он повертел головой и увидел человека в синей форме технического сотрудника академии, — сударь, да, вы, можно вас?

Когда тот подошел Арт зацепил пригоршню золота и подозвав поближе сбросил вниз. Третий этаж все таки не девятый, такие штуки позволяет.

— Артисс Де Адд, — ткнул он пальцем на себя и назвал номер комнаты, — не могли бы вы прислать ко мне стекольщика? Конечно же все оплачу, а лучше двоих или троих, я не знаю сколько стекольщиков надо чтобы вставить окно. Желательно побыстрее, чтобы к вечеру закончили, не спать же мне без окна… Ах да, — взглянул на валяющуюся под окном битую посуду, — хорошо бы еще уборщицу и поесть чего-нибудь. И вина, побольше, а лучше не вина, а чего-нибудь покрепче…

Часа четыре спустя, когда приглашенные из города стекольщик с учениками и плотник закончили работу и покинул территорию академии, Арт находился не в своей комнате, вдыхая запах свежего дерева новой рамы, а в порту, нюхая смрад тухлой рыбы, дерьма, и непонятно чего еще.

Покинув академию вместе со стекольщиком, заняв место одного из его учеников, он, кажется, сумел обмануть соглядатаев — если таковые действительно были и за ним следили. Арт наверное не удивился бы, узнав что все на него забили, решив что он будет сидеть в школе безвылазно до самого экзамена, и переключили внимание на Агату, но все же лучше было перебдеть. Соглядатаи, если они были, могли пасти его неподалеку от академии, и возможно рядом с усадьбой. Главное было не соваться в те края.

На выходе дед-превратник конечно же его узнал, казалось будто у старика прямой доступ к какой-то базе данных имелся, но Арт сказал что идет с мастером выбирать витраж для разбитого окна, а ученик уважаемого мастера доделывает работу, и особо не обратив внимания на то поверил привратник ему или нет, покинул территорию.

— Я же тут не в тюрьме, в конце концов — решил он — имею право ходить куда хочу и не перед кем объясняться не обязан.

У сторожа было много вопросов, в частности почему благородный Де Адд покидает школу в робе работяги, но задавать он их не стал. Если ученик решил поиграть в какую-то странную игру, это не его дело.

Оказавшись за пределами академии, всю дорогу до рабочего квартала Арт оглядывался, пытаясь заметить хвост, но хвоста не было. Он даже заставил стекольных дел мастера сделать еще один круг, побродив часик-другой поблизости от школы, пытаясь убедиться что за ними действительно никто не следит, и ничего подозрительного не обнаружил. Либо и правда никто за ним в принципе не следил, либо тех кто следил, удалось обмануть и они не обратили внимания на покидающих место работы стекольщиков…

— Если Мендаксы и правда приставили кого-то бдить, то шпики были так себе. Могли бы предположить, что я могу попытаться сбежать в женском платье и с контрабасом под мышкой на поезде до Флориды… — поделился Арт своими соображениями с несколько испуганным стекольщиком, и, вручив тому золотую монету, отпустил мужичка.

Один из учеников, чье место он занял, остался в комнате, в компании накрытого стола и нескольких бутылок вина. Выходить Арт ему строго-настрого запретил и пригрозил, что если что-то из комнаты пропадет — оторвет руки и приделает их на место ног. Разумеется большая часть денег и кристаллов была надежно спрятана, но лишнее внушение не повредит. Арт не знал, передаст ли старик на пункте пропуска запрос смотрителю кампуса, и выкинут ли работягу из комнаты, но его это волновало мало. Арт уже покинул территорию академии и миновал близлежащие кварталы. Какого-то плана по-прежнему не было, план рождался по ходу дела, а сам Арт, пока просто хотел проверить насколько просто покинуть территорию академии, не привлекая внимания, и отправить сообщение Хадсу. И в целом это получилось. Покинуть академию в смысле. С отправкой сообщения пока было не все ладно.

Арту нужен был список трактиров по пути в Альду, на расстоянии пары дневных переходов, и какой-нибудь человек, который знает как отправить туда сообщение. А значит что? Правильно — ему нужен был кабак. Традиционно, кабаки служат точками притяжения. Туда сползаются алкаши иной раз расплачиваясь за бухло бартером, сюда же, зная что бармен может прикупить какие-никакие вещи, сползаются воры, за ними скупщики краденого, а к скупщикам краденого, которые постоянно обитают в каком-то кабаке, стекается еще больше воров.

Если кабак рядом с портом — туда частенько захаживают матросы, половина из которых если не пираты так контрабандисты. За матросами шлюхи, за шлюхами их сутенеры, за сутенерами — торговцы живым товаром… В крупных и старых барах, со временем заводятся и убийцы, и торговцы информацией, и полицейские шпики под прикрытием, а бармен в таких местах, может быть самым осведомленным человеком в округе. Разумеется все это в том случае, если кабак им всем подходит. Именно такой и пытался отыскать Арт. Самый мерзкий из хороших, но самый хороший из мерзких, охарактеризовать то что он искал, можно было примерно так. Крупный, известный среди местных, в котором бы собиралась матросня, бандиты, наемники и прочие уголовные рожи, достаточно хороший чтобы определенного рода темные личности не побрезговали этим заведением, но и достаточно плохой, чтобы без большой нужды сюда не заглянул ни один благородный… который мог бы ненароком узнать Принца Альды и стукануть людям Мендаксов. В кабаке со слов Хадса, который выпить любил, можно было найти человечка для решения любой задачи, ну а после дела как следует напиться…

— Думаю, да, в таких местах действительно можно найти любых людей, для любых задач, — подумал вслух Арт, глядя на светящуюся химическим зеленым светом, вывеску, — «Последняя капля»… В таком месте и умереть не жалко, символично.

Вошел внутрь, мгновенно и с головой окунувшись в тяжелую смесь запахов пота, табака, алкоголя, жира и чего-то еще, плохо описуемого. Редкими струйками в этом плотном воздухе, словно течения внутри океана, встречались приторно-сладкие ароматные шлейфы, и если повернуть голову на запах — почти всегда можно было увидеть на другом конце ярко накрашенную и весьма откровенно одетую девушку.

По ушам ударила смесь звуков, общая для всех подобных заведений, но одновременно уникальная для каждого. Голоса, которые сливались в монотонный гул, смех, стук игральных костей и глиняных кружек по деревянным столам, музыка, или скорее просто какой-то ритмичный шум. Фоновый шум трактира, который не только мешал говорить, но и дарил приватность, потому как чтоб тебя расслышали, надо было говорить едва ли не в ухо, сразу же задавив шум в голове, и Арт даже улыбнулся — возможно у него получится немного покемарить за столиком, в таком шуме услышать свои собственный мысли, достаточно сложно.

Выбрав наименее грязный из свободных столов, Арт уселся на немного липкую лавку и мысленно попрощался со штанами. Выложил столбик золота в уголке стола, как бы приглашая, и официантка, которая смахивая крошки с подноса неопределенного цвета тряпкой, уже направлялась к нему, внезапно сменила курс, а вместо нее, спустя пару минут, к столу подошел толстый бармен, в майке, которую в родном мире Арта назвали бы «алкоголичкой», с лохматой бородой и приметной, здоровенной родинкой на щеке. В руках он держал неизменные атрибуты всех барменов вселенной — стакан и тряпку, ну а то, что этой тряпкой Арт побрезговал бы подтереть задницу… Ну что поделать, такова специфика места.

Бермен остановился перед столом, взгляд серых глаз метнулся к стопке золота, вернулся к посетителю, но почти не задержался на лице, которое Арт прятал в глубоком капюшоне. Скользнув по рукам, отметив тонкие пальцы с ухоженными ногтями, цепкий взгляд бармена уловил едва заметное синее свечение камешков в браслете, а проницательный ум, что скрывался в столь непрезентабельном теле, состыковал вместе все детали.

Арт ожидал, что бармен демонстративно плюнет в стакан и начнет размазывать свои бациллы по стеклу, но оказалось что такое поведение свойственно только киношным барменам. Местный же представитель данной профессии, с громким стуком поставил стакан на стол перед Артом, что очевидно было жестом уважения — все иные надирались из глиняных кружек — и после короткой паузы заговорил.

— Рад приветствовать, ваша, ваше… хм, сударь. Желаете что-то особенное?

— Желаю человека, который хочет заработать. Есть тут такие?

— А кто же этого не хочет, господин маг? Тут все такие.

— Надежные — с нажимом отметил Арт — у меня есть щекотливое поручение.

— К вашим услугам представители всех гильдий. Гильдия воров, гильдия убийц, гильдия посредников… — бармен помедлил, — шлюхи любого пола.

— Пригласи сюда.

— Которых?

— И еды неси, и выпивки, — Арт толкнул столбик монет в сторону бармена, — много, и самой крепкой.

Выпивки действительно оказалось много, и была она крепкой. Отлично заглушала все голоса в голове — не только посторонние, но и голос разума тоже. Арт дал себе слово напиться после того как порешает дела. Тяжеленный локомотив психики, постепенно, с хрустом и скрипом переползал на новые моральные рельсы, но чтобы все как следует поехало, надо немного смазать алкоголем. Сознание или подсознание, так сходу и не понять, словно старый водила этого локомотива, с синдромом вахтера и пулеметом, жестко блокировало перестройку цепляясь за ненужное ныне прошлое, и противостоять ему было решительно невозможно. Надо было выбить его из колеи и на время вырвать рычаги управления из рук. Парочка каких-нибудь сильных дисков или длинных треков тоже помогла бы, но в данный момент Арту был доступен только алкоголь. Он пообещал себе напиться, и слово свое сдержал.

Он помнил, как обсуждал какие-то вопросы с какой-то мутной личностью, помнил как еще одну мутную личность расспрашивал про трактиры и постоялые дома на пути в Альду, помнил как стрелял молниями по мишени для игры в некое подобие дартса, и как целая команда матросни с корабля по имени Дроун, весело гоготала при каждом попадании… Вот только очередность событий в голове малость смазалась. Делал ли он все это до, или после, вспомнить не удавалось… Изначально планировалось что напиваться он будет после.

Массовую драку Арт уже не запомнил, это ему рассказал На Дель, который утром спустился в академический карцер, куда еще ночью привезли Арта, с кувшином какой-то соленой дряни и парой сапог, потому что Арта стражники доставили уже без них, как, впрочем, и без содержимого карманов… Что-то, со слов свидетелей он подарил, чем-то из содержимого карманов расплатился, ну а что-то просто украли.

Что ты там устроил такое? — спросил На дель протягивая кувшин.

— Я устроил?

— Да — На Дель взглянул на копию протокола которую держал в руке — со слов официантки расплатился за заказ, оставив ей хорошие чаевые, посоветовал вызвать стражу и отослал. Она видела как ты выхлебал из горла полбутылки кротовухи, а один из матросов что был рядом с тобой в тот вечер, слышал как ты сказал что-то про… — На Дель вчитался в незнакомые слова — taksi — да, вот так, ну а потом все и понеслось. Стрельба молниями, драка и вот это все. Хорошо хоть стража приехала быстро, а то ведь вполне могли тебя и зарезать, в кабацкой драке то. Что ты там делал?

— Вопросы решал.

— Какие?

— Сложные.

— И как? Успешно?

— Не знаю. Но раз напился, то наверное да.

— Арт, черт возьми. Это безрассудно. Тебя могли убить… Хотя поговаривают что тебя там прикрывал кто-то из ночных братьев. Ты что, нанял представителя гильдии убийц чтобы он охранял тебя пока ты бухаешь? Сколько ты отдал чтобы ночной брат опустился до подобного?

— Я не помню. Возможно и нанял, я там заключил несколько сделок… Отдал наверное все что было. Карманы пусты.

— Полагаю с гильдией воров ты никаких договоров не заключал в тот вечер потому и пусты. Так дела не делаются. Ты будущий король и не должен совершать импульсивные необдуманные поступки.

— Это был обдуманный поступок — покачал головой Арт — я подумывал надраться после того как порешаю дела.

— Зачем?

— Для маскировки.

— Ох черт — На Дель придержал пошатнувшегося Арта — чую хапнем мы с тобой еще горя. Я начинаю сомневаться в правильности своего выбора…

Пока Арт приходил в себя, добравшись из карцера до комнаты (дважды по дороге заблудившись) и кое-как завалившись в кровать, Фулгур Мендакс, в компании друзей, обедал в одном из лучших ресторанов, неподалеку от академии. Компания молодых парней бахвалилась своими победами в делах военных если так можно было назвать школьные драки — в дуэлях насмерть кроме Фулгура никто из них пока не участвовал, и амурных. Когда один из свиты Мендакса дошел до самого интересного момента, шумную компанию подростков прервали вежливым покашливанием.

— Вот такие… — на полуслове замер черноволосый паренек, показывая что-то объемное руками и увидев, что все смотрят куда-то в сторону, проследил за общим направлением взгляда.

К их столику подошел солидного вида господин, неброско, но хорошо одетый, и, извинившись, пригласил на несколько слов Фулгура. Он поправил на носу круглые очки, демонстрируя массивный перстень с эмблемой гильдии посредников, и Мендакс соизволил все же, выслушать чего тот от него хочет.

Присев за его стол, Фулгур сразу же получил в руки небольшую коробку из дешевого соснового шпона, но прежде чем открыть, все же поинтересовался.

— Могу ли я поинтересоваться сударь, какого хрена вам от меня надо?

— Господин Де Мендакс, — чуть прикрыл глаза и кивнул, видимо изображая нечто вроде уважительного поклона его собеседник, — я хотел сообщить, что мой наниматель предлагает вам работу за весьма достойную награду.

— Да вы вообще там с ума посходили, — Фулгур пытался говорить вежливо, но при этом угрожающе, как учил отец, но понял, что получается плохо, представители гильдии посредников вообще мало чего боялись. — Я сын Архимага, советника императора. Денег у меня столько, сколько ни вы ни ваш наниматель в своей жизни не видели… Как вас вообще пропустили в заведение, сюда кого попало не пускают.

— Вы слишком молоды, господин Мендакс, но должны понимать что есть множество вещей дороже денег. Долговые расписки, закладные на родовые земли, векселя, компромат, союзные обязательства. Возможность доказать отцу что и сам можешь создать коалицию… Прежде чем отказываться выслушайте суть дела, — вежливо настоял посредник, — в конце концов мы не пошли к вашему отцу, мы могли договориться с ним а он вам просто приказать, но мы делаем ставку на вас. Как на восходящую звезду политического небосклона империи, и хотим быть вашими первыми союзниками, на вашем безусловно длинном политическом пути. Возможно ваши желания и желания моего нанимателя сходятся. Видите ли, человеку который меня нанял, очень нужна скорая смерть Альдийского принца.

— Интересно кто же ваш наниматель, — улыбнулся Фулгур, и посредник покачал головой.

— Вы же знаете, гильдия своих клиентов не выдает. Будь на вашем месте хоть сам император, но и он не услышал бы от меня имени.

— Знаю, — кивнул Фулгур, — просто интересно, кому еще мешает Адд настолько, что тот хочет снять его с доски окончательно. Я был бы рад помочь, но боюсь не смогу — вызвать Арта на дуэль ниже моей чести.

— Может быть этот подарок сгладит репутационный урон и вы приложите чуть больше усилий чтобы затащить Адда на дуэль.

— Ого — Фулгур заглянул в коробку — интересно. Да, вы не врали про то что есть много вещей дороже денег в этом мире. Но вынужден отказаться, — он толкнул коробку по столу к посреднику, — я не смогу обещать вам дуэли.

— Оставьте, — посредник толкнул коробку обратно, — просто пообещайте, что не откажетесь, если вдруг выпадет возможность.

— Обещаю, — согласился Фулгур, — но Адд меня не вызовет.

— Вызовет, — усмехнулся посредник, — если вы тоже приложите усилия. Он всего лишь человек, мальчишка, любого можно разозлить. Просто пообещайте, что воспользуетесь любым шансом.

Вернувшись за свой стол и отмахнувшись от расспросов друзей, Фулгур просто озвучил им задачу — Артиса Де Адда надо любыми путями довести до дуэли, а сам задумался, отчего друзьям показалось что он отчего-то расстроился и погрустнел.

Отец редкое делился размышлениями с Фулгуром. Чаще просто озвучивал задачи которые надо выполнить, но иногда снисходил и до объяснений почему их надо выполнить. Он говорил что Агата Адд что-то затевает и набирает союзников, но здесь — налицо появление у нее еще одного противника. Что это мог быть за новый игрок? Он включился сразу после отъезда Агаты Адд из столицы, что бы это значило? Это был кто-то из тех кого Агата пыталась привлечь на свою сторону? Не смогла договориться? Продемонстрировала слабость? Предложила слишком мало? Надо уточнить у отца, в силе ли еще его задача — прикончить Адда, или может быть что-то изменилось… Впрочем раз уж отмены с его стороны не было, может быть лучше самому сделать дело и порадовать старика уже выполненным заданием?

Глава 18

— Ну, зато отоспался как следует — я смотрел на свою харю в зеркале, пытаясь замазать одолженным у служанки чем-то похожим на тональный крем, синяк на пол лица. На Дель запретил школьным медикам приводить мою рожу в порядок, аргументировав это тем, что мне надо преподать урок, и уже третий день, со своей вылазки в кабак, я ходил по школе аки мраморная статуя, пугая встречных алебастрово-белой кожей. Местная косметическая промышленность была развита не так хорошо как в моем мире, и тональных кремов естественного цвета не выпускала. Костюм-невидимку у меня тоже изобрести не удалось, хоть я и пробовал создать что-то подобное, так что приходилось ходить с наштукатуренной рожей.

Ну да ладно — глаз уже почти не болел, денег и сапог было не жаль, без камня тоже можно как-то жить, в конце концов у меня оставалась целая куча мелких кристаллов, протяну какое-то время.

Выговор от На Деля был каким-то вялым, и выглядел скорее как формальность. Видимо он вспомнил свою молодость, и судя по нет-нет да наползающей на его морду улыбке, вел он себя в моем возрасте, отнюдь не безупречно, и скорее всего не скучал. Может быть на его счету не один такой кабак, да и поколение нынешних студентов, такие вот фортели выкидывает регулярно.

Единственное, что меня беспокоило, так это не дающий покоя вопрос — я успел порешать дела, за которыми зашел в “Последнюю каплю”, или тот лютый блудняк мы устроили раньше? Помнил что вроде бы успел, но стопроцентной гарантии дать не мог… Хотя, На Дель говорит что убийца меня охранял весь вечер, значит как минимум с ним я дела порешал.

Моральные вопросы касательно сломанных столов, побитой посуды и рож работников заведения, меня особо не заботили — денег при себе у меня было достаточно, чтобы купить этот кабак при желании, так что любые убытки я возместить смогу, да и возместил уже наверное, потому как из карманов у меня пропала сумма весьма солидная. Думаю бармену тоже часть досталась.

На фоне угрозы нависшей над Агатой, давила на мозги и усилившаяся активность Мендакса. Засранец совсем потерял берега и откровенно не давал мне прохода. Создавалось впечатление, что кто-то из его прихвостней постоянно караулит меня у выхода из комнаты, впрочем так оно и оказалось потом. Студенты уже посматривали на него с осуждением — в своих попытках меня задеть он вышел сильно за пределы дозволенного, но, видимо я, молча сглатывая его провокации, выглядел в глазах местной общественности еще хуже. Во всяком случае, Мендакса никто ни разу не отдернул… Я словно вернулся в старшую школу. Вопрос — эта его активность, это следствие моего успеха или неудачи? Может быть этим пьяным блудняком я показал что произошедшее накануне событие, меня беспокоит настолько что я готов упиться вдрабадан?

Я старался придерживаться плана, но время поджимало, поспать за последние три дня так и не получилось, напиваться еще раз, чтобы заснуть не хотелось, голоса в голове не замолкали, а Фулгур уже откровенно бесил. Сегодня — решил я — если этот ублюдок зацепит меня сегодня, я вызову его на дуэль, пора бы, наконец, закончить с ним, и будь что будет. Вероятность — пятьдесят на пятьдесят, я бы даже сказал что некоторый перевес в мою пользу есть. Плевать на то, что я не знаю где камень — нервный срыв это неиссякаемый источник суперспособностей, и я был уверен, что смогу забить его насмерть даже чайным пакетиком… Но конечно же несколько мелких кристаллов с собой носил, как и кевларовый жилет под плащом. Ходить по академии поблескивая силовыми щитами было неуместно, таскать доспехи тоже, но перо в бок и стрелу в спину никто не отменял, и я, как сумел, обезопасился от такого сценария… Жаль нельзя нанять ночных братьев из гильдии убийц чтобы в школе меня охраняли, а ведь заказы на благородных они берут, я это точно знал.

Мою комнату привели в порядок, а мне влепили выговор за то что оставил в ней человека не имевшего права находиться на территории академии, но никаких серьезных санкций за это не последовало. Может быть и не предусматривалось, может быть На Дель сумел сгладить последствия, мне было не интересно. Я привел вещи в порядок и даже, по советам со дна интернета старого мира, приготовил тревожный чемоданчик, который пригодится коли мне доведется быстро смазывать лыжи.

Закрасив синяк, собрал сумку, перебросил через плечо ремень и выглянул из комнаты в коридор. Как и ожидалось, в дальнем конце тусовался один из ребятушек Мендакса, делая вид что ему жутко интересны барельефа на стенах. Я снова пожалел про неудачный стелс-костюм. Этих я уже выучил наизусть.

Стоило мне выйти как он увязался следом за мной, а вскоре к нему присоединилась и остальная банда.

— Слушай Адд, — Мендакс пристроился рядом, пусть и сохраняя некое минимально необходимое для соблюдения приличий расстояние, и принялся демонстрировать свое чувство юмора, создавая у меня на пути кучки лошадиного дерьма, — вот почему ты такой, а? Даже перваш огрызнулся бы, ну не знаю, хотя бы создал кучу дерьма на моем пути.

Легкое движение брови, синяя пыль на пальцах, вспышка света и от Мендакса остается мгновенно обугленный скелет, который несколько мгновений даже удивленно стоит на спекшихся суставах. Ясное небо, зеленая травка, приятный запах хорошо прожаренного стейка и разбегающиеся в ужасе школьники… Но ничего из этого не вырывается за пределы моей головы.

— Мендакс, тебе что, пять лет? — я оглянулся, мне вдруг стало интересно как относятся остальные ученики и преподавательский состав, к цепочке из дерьма которую оставлял Фулгур, но оказалось что позади ничего не остается. Мендакс убирает за собой.

Нет, ему было не пять, а наверное лет шестнадцать — семнадцать или около того, плюс-минус как и мне, но черт возьми, это какой-то детский сад — думал я про себя — сын великого архимага, который готовится стать королем, кидается лошадиным дерьмом. Если он еще сообщит что мамку мою… хм, ложе делил, это будет очень похоже на какой-нибудь чат, в онлайн-игре.

Впрочем я и сам не лучше — сознание вроде бы, от взрослого человека, мне ведь уже сильно за тридцать, но то ли мозг маловат для моего сознания, то ли гормональный фон все же вносит свою лепту, но поведение мое, меня же самого частенько удивляло.

Ладно Фулгур, тупой, бог с ним, и дружки его, очевидно не умнее, но он ведь пытается вывести из себя меня — почти что короля пусть и провинциального, но королевства. Неужели в первый раз что-то подобное сработало, когда он прикончил меня в первый раз… Ну в смысле, не меня а настоящего Артиса. Артис, а ты до моего в тебя подселения, видимо бы не шибко умен. Да, уж ты бы сейчас, на моем месте, непременно огрызнулся бы. Перваш какой-нибудь конечно бы тоже огрызнулся — решил про себя я — у перваша, это получается лет двенадцать, мозгов еще толком нет, как нет и ограничения по количеству применения магии, а мои мелкие камни по сути одноразовые. Тратить целый кристалл, которым я могу превратить тебя в кляксу на асфальте, на создание лошадиного дерьма, я себе позволить не мог.

— Слушай, — я чуть не упал, когда пришлось перепрыгнуть кучку дерьма созданную буквально у меня под ногами, — вот чего ты до меня докопался-то? Ты дуэли хочешь? Ну так скажи и не будем комедию ломать, как дети, честное слово.

— И ты не испугаешься? Не поверю.

— Ладно. Хрен с тобой Фулгур. Ты меня достал, — я остановился и громко, так чтобы слышали остальные заявил, — вызываю тебя на дуэль… Надеюсь ты сам не испугаешься, — и приблизившись, шепнул ему на ухо так, чтобы только он меня услышал, — соглашайся, и я превращу тебя в пыль, как и отряд тех криворуких недоумков, что твой отец присылал за мной.

Фулгур удивился. Возможно атаку на мою карету отец с ним не обсуждал, а может просто он не ожидал, что я сдамся так быстро и все же его вызову, но отказываться от дуэли не стал.

— В этот раз, я не окажу тебе чести двух ударов. Я прихлопну тебя как муху — с одного.

— Пупок развяжется, — усмехнулся я, — может быть ты меня и размажешь по полигону, но такой легкой победы я тебе не дам. Созывай секундантов.

Времени на то чтобы собрать секундантов ушло немного. Еще около часа ушло на то, чтобы пригласить экзаменационную комиссию. Фулгур удивился и экзаменационной комиссии, и моей уверенности, как мне показалось. Может быть он уже и пожалел, что ввязался в эту затею — уж слишком то, что я делал сейчас, напоминало то, что делал он сам, когда почти прикончил меня, но сдавать назад не стал. Выслушав традиционную примирительную речь преподавателя боевки, который, впрочем, зачитал ее без энтузиазма, мы с Мендаксом выразили общее решение, отказавшись от мирного урегулирования конфликта, и боевик, в предвкушении потирая ладони, пригласил нас на полигон.

— Господин Адд, не подведите меня, — на ходу попросил он меня, — покажите что хоть чему-то я и вас тоже научил. Продержитесь против моего лучшего ученика хотя бы три удара.

— Знаете, — я устало вздохнул — спать хотелось уж очень сильно, — мне кажется я смогу вас удивить.

Когда вся наша процессия и примкнувшие к ней по пути на полигон зеваки, добралась таки до места проведения дуэли, экзаменаторы заняли свои места на зрительских местах, и секунданты приступили к последним формальностям.

— Попрошу вас сдать оружие, — немолодой мужчина, видимо выполняющий роль распорядителя в нашей битве выступил вперед и небольшим серебряным подносом в руках, — господин Мендакс, давайте, господин Адд, вы тоже. Все. Даже из носка..

Я подошел первым, выскреб из кармана небольшую пригоршню маленьких синих кристаллов и еще один достал из носка, для чего потребовалось какое-то время попрыгать перед всем народом на одной ноге, нелепо пытаясь удерживать равновесие.

— Господин Мендакс, прошу.

Распорядитель повернулся с подносом к нему и Фулгур положил на поднос огромный голубой кристалл…

— Фулгур, вы как принимающая вызов сторона имеете право выбрать оружие. Будете ли вы использовать в бою внешние манонакопители?

— Знаешь, — Мендакс повернулся ко мне, — это ведь Альдийский камень. Один из лучших, что я видел. Твоя мать такие в продажу не пускает. Если он у кого-то появился, это значит что она лично дала ему этот кристалл. Вероятно, как дар союзнику. Из своих рук. Ну что же, союзник ее предал. Мне кажется, будет иронично если Альдийского принца, убьет Альдийский кристалл, который своими руками, кому-то отдала его мать… С некоторой натяжкой, можно будет сказать, что тебя убила она.

— Господин Мендакс, — поторопил его распорядитель и Фулгур вскинулся, словно очнувшись ото сна.

— Что? Ах да. Точно. Да, я разрешаю использовать… Один камень на каждого.

Толпа загудела — все видели кристалл Мендакса и ту мелочь которая была у меня. Все мои камешки в совокупности не могли сравниться с камнем Фулгура по мощи. То что он сделал было издевательством. По-хорошему ему нужно было бы либо позволить все камни, либо отказаться от своего.

— Ладно, — я взял с подноса один из своих камней и проследил как Мендакс поднимает свой… точнее мой камень, — Фулгур, видит бог, я этого не хотел.

— Чего? Умирать?

— Нет — я покачал головой — убивать тебя. Ставка сыграла.

Не дожидаясь ответа я прошел в центр поля, и Фулгур чуть приотстав двинулся за мной. В центре полигона мы развернулись спинами друг к другу, и пошли каждый к своему краю — надо было сделать двадцать шагов каждому. Все дуэли начинаются примерно с такого расстояния. В прошлый раз Фулгур потратил уйму времени на бахвальство, прежде чем ударить…

Несмотря на то, что организм все еще не до конца восстановился, хотя может быть это просто психосоматика, и для ходьбы мне была нужна трость, я чувствовал невероятную легкость в предвкушении конца. Мне вдруг пришло в голову, что надо бы за Мендакса помолиться — не знаю с чего я так решил — но ни одной молитвы я не знал. Где-то в памяти сидела молитва процессору и заговор на ускорение оперативной памяти, из священного вайтпейпера церкви святого Маска, но эту религию всерьез я никогда не воспринимал, хотя с точки зрения достоверности она смотрелась всяко лучше многих традиционных религий.

На последних шагах, когда нескончаемый шум в голове чуть-чуть притих, на бурлящую поверхность внутричерепного хаоса всплыли строчки старого классика, поэта академического русского рэпа, и мне они показались на удивление уместными.

Неровный почерк

В книгу жизни не добавит новых строчек

Бог с тобой закончил

Завтра не наступит, спокойной ночи…

— Хм. Бог закончил… А это ведь я закончил с ним. Девятнадцать, двадцать.

Я резко обернулся. Фигура Мендакса окуталась радужными всполохами, почти невидимые силовые щиты, разных свойств, накладываясь на него слой за слоем, преломляли свет, и создавали эффект масляных пятен на воде. Я уже понял что атаковать сразу же, коль уж натянул щиты, он не станет.

В левой его руке вспыхнула огромная шаровая молния, наверное не меньше полуметра в диаметре, в правой, словно хлыст, извивалась молния классическая. Фулгур несколько раз взмахнул своим электрическим хлыстом, выписывая гибкой молнией замысловатые фигуры и оставляя пятна дымящегося расплавленного песка, в местах где грозовой кнут касался земли, очевидно демонстрируя какие-то приемы, из какой-то боевой школы.

— Ну давай Адд, покажи, что ты можешь!

Фулгур замер в красивой, динамичной позе, сверкая электрическим оружием в обоих руках, и поблескивая на солнце переливами силовых щитов. Я поднял руку на уровень глаз, между большим и средним пальцами сжимая крошечный синий камешек, который с едва заметной синей вспышкой превратился в сверкающую пыль… На лбу Фулгура вспыхнула крошечная красная точка. Щелкнул пальцами.

Грохнуло так, что кое-кто из толпы зевак схватились за уши, а двое из пяти экзаменаторов вскинули руки прикрывая глаза, очевидно ожидая после такого громового раската, вспышку молнии, но кроме хлопка, ничего больше не было. Если не считать легкого облака дыма, окружавшего меня… Существующую где-то там, за гранью реальности, нематериальную снайперскую винтовку Barret m82, никто видеть конечно же не мог… Не стал усложнять.

Сверкая распадающимися молниями и переливаясь сползающими с тела щитами, Фулгур рухнул на песок арены, заливая его кровью. Верхней половины головы у него не было. Силовые экраны не были рассчитаны на что-то подобное. Из этой винтовки можно отстреливать легкую бронетехнику, один самоуверенный архимаг ничего противопоставить крупнокалиберной пуле не смог.

Я стоял неподвижно, прислушиваясь к своим ощущениям и не мог понять, почему мне стало так хорошо, как вдруг сообразил — в голове тишина. Артис Де Адд, чье место я занял в этом теле и в этом мире, окончательно и бесповоротно умер освободив мой череп от своего присутствия. В голове наконец-то, стало тихо. Внутри моего разума, только что умер человек. Забавно.

Удивляясь тому, что в мире, оказывается, существует огромное количество разных тихих звуков — от едва уловимого гула замолкшей толпы зрителей, до стрекота кузнечиков, которые становится слышно когда затихает шум в голове, я все еще поражаясь пустой и тихой черепной коробке подошел, нагнулся над телом поверженного противника и вынул из его ладони мой камень. Выпрямился, пристегнул кристалл к цепочке на жилетке — когда я передавал его в руки представителя гильдии посредников, цепочку отстегнул и оставил у себя. Теперь вот, камень вернулся на место.

— Господа, — обратился я к секундантам неторопливо подойдя к их местам, — я же верно понимаю дуэльный кодекс? Там сказано что я могу взять оружие поверженного соперника. правильно?

— Правильно, — подтвердил преподаватель боевки, — признаюсь господин Адд, вы смогли меня удивить. Что это было?

— Новый рекорд, полагаю…. А вы про явление? Я назвал это громовой удар, — принялся я врать, — концентрированный, сжатый затвердевший и направленный в цель звук грома, без молнии. Легкое задымление это побочный эффект, заклинание несовершенно, я его поправлю. Господа, хотел представить вам свою дипломную работу… Этого же будет достаточно для подтверждения ранга? Спасибо. Теоретическую часть я пришлю по почте и попрошу точно так же отправить мой диплом. А сейчас, простите, мне необходимо откланяться. Я покидаю академию. У меня знаете ли, королевство без короля. Как корабль, без капитана.

Глава 19

Академию я покидал не то чтобы в спешке, но скажем так, стараясь не медлить. В частности даже в свою комнату не зашел — тревожная сумка со всем необходимым была при мне, кристалл теперь тоже. Прикончив Фулгура я прямой наводкой, едва ли не бегом, направился к выходу — задерживать меня никто не пытался, юридических оснований не было. Миновав старика привратника, я даже улыбнулся подумав как он удивился, когда я на его глазах растворился в воздухе.

Стелс-поле или адаптивный камуфляж создать не получилось, видимо потому, что я не вполне представлял, что это такое. В воображении невидимость представлялась не как наличие чего-то, а как визуальное отсутствие, этого самого чего-то. Задачу скрыть из виду и полностью удалить из реальности, мозг воспринимал почти как одно и то же, так что ничего не получалось. В ходе экспериментов у меня получилось создать тестовый металлический кубик, и покрыть его стелс камуфляжем — он прекрасно исчезал, но вот заставить исчезнуть что-то изначально материальное — не получалось. Когда нибудь я найду способ, как представить отсутствие визуального восприятия объекта, как наличие чего-нибудь другого, со временем получится, но сейчас я создал клубящееся вокруг меня облако квантовой пыли, которое тоже мог объяснить с большим трудом, но как минимум мог достаточно достоверно представить.

Как и объяснял мне в тот самый день Марк, если создать массу отражающих частиц, которые будут держать заданный угол и поиграться с настройками и формой этих самых частиц — то может получиться некоторое невидимое поле, или скорее облако, пусть и не полноценное, и стелс неидеальный, но издалека спрятаться можно. Падающий луч света будет отражаться под определенным углом от частицы, падать на следующую, отражаться от нее и так идти по кругу, делая невидимым то, что находится в центре облака. Формировалась эта штука долго, так как подобранные угол и форма подходили только для облака частиц определенного объема. Если облако надо было создавать больше или меньше, или если дул сильный ветер, который эту квантовую пыль сносил, или если идешь чуть быстрее или чуть медленнее, параметры приходилось корректировать.

Я проверил — некоторые блики и отражения, когда частицы квантовой пыли меняют свое положение, в глаза бросаются, но уже метров с семи — восьми, заметить что-то можно только зная куда смотреть. Для тесных помещений способ конечно же не годился, как и для толпы людей, но там можно было спрятаться и проще. Я эту штуку придумал, чтобы скрываться на улице.

Пересек под скрытом широкий проспект, добрался до одной из второстепенных улиц и направился в сторону столичной резиденции моей семьи. На улице народу было много, и, дабы не сбрасывать стелс и не показываться никому на глаза, я свернул на второстепенную дорогу, в переулок, где обычно людей было поменьше. Окольными путями, вдоль каналов, я дошел почти до самого дома, как минимум миновал то место, где в на нас в прошлый раз напал. В этот раз двигался окружным путем и выйти должен был с обратной стороны особняка. Не оставляло странное чувство неправильности — вместо того чтобы гордо идти по главной улице, уничтожая пулеметными очередями или огнем из тяжелой мельты, любое препятствие на своем пути, я крался как крыса по подворотням.

Не знаю, сработал ли скрыт, или соглядатаям, если они там и были, просто не передали команды, но до дома я добрался без происшествий. Я буквально чуял задницей, как приводятся в движение шестеренки, как отправляется сообщение Фулгуру старшему, что его сын погиб, и как тот поднимает по тревоге парочку личных отрядов быстрого реагирования. Надо было уходить из столицы, но перед этим направить преследователей по ложному, следу, да и хорошенько осадить не помешало бы. Щелкнуть по носу слегка. Силы я в себе чувствовал, а в то что получится разрешить конфликт мирно не верил ни до дуэли, ни уж точно, теперь.

Дверь открыла служанка, имени которой я не вспомнил, зато она меня узнала сразу. Я забежал в дом, захлопнул дверь и чуть сдвинув шторку, выглянул в окно. Пока никого не было но я не сомневался что уже через несколько минут появятся.

— Господин Адд, что случилось? — начала она, но я поспешил ее перебить.

— Простите сударыня, забыл как вас зовут. Мне нужно срочно убегать, а вы соберите пожалуйста мне три мешка еды — на сутки каждый, и попросите конюха с ребятами пусть оседлают трех коней и с запасом харчей отведут их… — я задумался вспоминая названия трактиров которые выспросил не так давно у какой-то темной личности в "Последней капле", и выбрав три из них, что располагались в разных концах города, назвал служанке, — пусть ждут меня там, если не приду к вечеру, могут возвращаться.

— Но зачем?

— Не важно. Кабаки запомнила? Отлично. После моего ухода к вам скорее всего могут прийти злые ребята. Гарнизона в доме нет, а сторож ничего сделать не сможет, просто скажите им все, что они захотят узнать. Куда я попросил лошадей тоже скрывать не надо. Так, все вижу… Ладно, этих я уведу. Когда придут другие — ничего не скрывай.

Я увидел, выглянув в окно, как к участку с разных сторон постепенно стягиваются крепкого вида ребята в кожаной броне, но оружия, кстати, заметно не было. Запоздало спросил себя, откуда взяться у магов оружию, они оружие сами по себе, а потом вдруг понял, что и брони у них быть не должно по идее.

— У мамы здесь был запас деньжат и синих камней на крайний случай, принеси пока…

Девушка убежала к сейфу, а я подсасывая из камня по капле ману, принялся выстраивать и подвешивать оружейную систему. Кто-то за мной в любом случае должен был увязаться, какое-то боевое звено или дежурящий наготове отряд быстрого реагирования точно, и лучше было выбрать время и место для драки самостоятельно. Мутные личности на улице, пытались более или менее маскироваться — рассредоточились, слегка отступили, старались не отсвечивать, и я понял почему они не торопятся — ждут подмогу. Если бы это было полное боевое крыло, уже напали бы… Дождаться всех и перебить разом, чтобы случайно не наткнуться на огрызки этого отряда, или разбить тех что есть и постараться сбежать, пустив тех что придут сюда позже, по ложному следу? Нет, был конечно вариант сбежать тихо, вариантов немало, но совсем уж как крыса, сбегать например по канализации, не хотелось.

Пока девушка ходила к сейфу, я вынул из шкафа кожаный коричневый плащ, который был на мне в день первого покушения. Его отстирали и зашили, но мать, увидев заштопанные места, категорически запретила позорить ее и надевать эту как она сказала, рванину. Шмотку решено было отдать кому-то из прислуги, но как повесили в шкаф в коридоре, так никто его и не забрал. Сменив синюю мантию школьной формы и строгий расшитый золотом камзол на потертый кожаный плащ, который явно будет привлекать меньше внимания, я решил что в принципе, готов. Служанка прибежала, притащив мне сверток — камешки и деньги, и я поспешил убрать его в свою сумку. Ну ладно. Пора, пожалуй.

Я рывком распахнул дверь и побежал через маленький садик. Увидел, как за кованым забором забегали соглядатаи, успевшие рассредоточиться, и теперь спешно мчащиеся мне навстречу.

Капелька маны упала в подвешенную конструкцию тарана и телекинетический кулак ударил в кованые ворота. Тяжеленные створки вылетели так, словно ими выстрелили из пушки и разом снесли сразу двоих из собравшейся тут уже десятки бойцов. Еще одна капелька маны во второй подвес, но над удобной, кучной группой противников лишь вспыхивает едва видимое глазами синее облачко или легкая дымка. Мана выплеснулась, но ожидаемого эффекта не было — пустотники запоздало сообразил я. Присылать магов не стали — наконец-то до Мендакса дошло, что я уже не тот Арт что раньше… Собственно старого Арта вообще больше не было.

Выпущенная на пробу молния ушла в пустоту — разряд просто разбился о тела антимагов, не причинив тем никакого вреда, но коль уж молния все равно была подвешена, грех было не попробовать — энергия потраченная на нее уже не вернется.

— Ребята, простите попутал — был не прав, осознал и исправлюсь…

Я попятился назад, понимая, что половина того, что подвесил против этих парней не сработает, и, вспоминая как Дезмонд вогнал в глаз Хадсу щепку. Ладно, попробуем. Подвахтив телекинезом здоровенную каменную клумбу я швырнул ее в толпу, противников заставив тех рассыпаться в стороны, парой телекинетических ударов развротил фасад дома, и запустил кирпичной шрапнелью в пустотников, но те оказались очень уж ловкими и верткими — ни в одного не попал.

С трудом удержал себя от того чтобы обрушить дома по обе стороны улиц прямо на головы этим ребятам, и расхохотавшись (слабо понимая почему), бросился бежать по улице, за своей спиной взрывая фасады и витрины и засыпая отряд антимагов камнем и битым стеклом. Оторвавшись на достаточно расстояние взмыл на крышу здания, кое-как удержав равновесие на полыхнувших откуда-то из под пяток потоках реактивной тяги, но с управлением репульсорами не справился и вместо аккуратного приземления грузно плюхнулся на крышу, отбив копчик. Матерясь, поднялся на ноги, с удивлением обнаружив что я, оказывается, тут бегаю и прыгаю без трости и даже колено не болит. Взглянул вниз, увидел как пустотники словно заправские ассасины карабкаются вверх по богато украшенным фасадам, воображаемой рукой оторвал кусок карниза, весом в пару центнеров, и швырнул вниз. Одного сбить удалось, другие не сговариваясь, влетели внутрь помещения, выбив стекла в окнах, мимо которых карабкались. Но зато хотя бы успел пересчитать — либо я не эффективно работаю и все кого приложил, уже снова на ногах, либо прибыла помощь, потому что противников снова было десять… Скорее всего второе, потому что беднягу, в которого попал карнизом, я видел на земле, он уже точно не жилец. Одиннадцатый значит. А сколько еще полегло? Хоть кого-то же я должен был зацепить как следует?

Через пол минуты будут на крыше — я попытался представить как выглядит внутри лестничный пролет и как антимаги несутся к чердаку. Знал бы где они сейчас находятся, обрушил бы здание к чертям… Можно было и сейчас, я уже схватился за кристалл, собираясь взорвать четырехэтажку, но в этот момент хлопнула дверь чердака, и оттуда показались пустотники Мендакса — кроме него посылать убийц вроде как некому.

Взрыв здания, пожалуй, будет теперь не так эффективен. Развернувшись я бросился к краю дома. Застройка тут плотная, дома стоят едва ли не впритык один к другому, а некоторые впритык буквально, так что переходить с крыши на крышу совсем не сложно. Этот дом к другому не прислонялся — между ними было метров пять, но к моменту когда я подбежал к краю, недостающие пять метров уже завершали формироваться — такие же перекрытия, такая же черепица сверху. Не знал бы что здесь провал — и не понял бы. Перебежал на другую крышу, эта была чуть более плоская и бежать по ней было удобнее, но я немного сбавил ход, поджидая самых резвых пустотников. Те себя долго ждать не заставили, завидев меня выхватили клинки и ломанулись в мою сторону. Фальшивая крыша подозрений у них не вызвала и парочка самых резвых, серьезно опередившая своих товарищей, ступили на воображаемую черепицу. Магия под ними мгновенно разрушилась, отправив сладкую парочку в полет к булыжной мостовой. По пути ребята еще и пересчитали своими телами все выступающие карнизы, так что можно сказать, что они тоже не жильцы.

Остальные сообразив, что там пустота, ловко перескакивали с крыши на крышу. Я уверен, что пять метров не осилил бы одним прыжком, но у них получалось. Подхватив телекинезом кирпичную печную трубу, я раскрошил ее на множество осколков и швырнул в противников. Парочку летающие кирпичи все же зацепили, тех которые в этот момент были в прыжке, но остальные, унижая само мое представление о скорости, сумели уклониться от столь неторопливых снарядов. Телекинез штука замечательная, но очень уж медленная. Кирпичный лом летел так, словно эти куски были брошены рукой. Пусть огромной и сильной, но рукой. Мало скорости.

Я бросился бежать по крыше к противоположному ее краю, спотыкаясь на черепице и сползая пусть и с небольшого, но уклона. Добежав до края, еще раз пыхнул репульсорами, и взлетел, перепрыгивая на соседний дом — там было метров пять-шесть, но я побоялся, что без реактивной тяги даже эти метры не осилю. Артис был не слишком спортивным парнем, вот уже одышка появилась и в боку закололо.

В прыжке каким-то образом перевернулся — очевидно сказывалась невозможность управления репульсорами, видимо для них нужен хотя бы процессор и какой-нибудь болтливый искусственный интеллект. Рухнул на следующую крышу выбив из легких весь воздух. Кое как встал на ноги, огляделся, увидел как антимаги стремительным броском преодолевают крышу и, если я что-то не сделаю, они будут тут через секунд десять.

Я вскочил на ноги, подхватил телекинезом кирпичную печную трубу, и замер, повернувшись к противникам. Те — всего семь штук, интересно все ли это — замерли на противоположной крыше. Расстояние было — рукой подать, но никто из нас не решался атаковать первым. Антимаги в полете будут уязвимы, кувыркаться и уворачиваться они не смогут, я их накрою одним ударом как стаю уток. Сам швырять трубу тоже опасался — пока у них есть свобода маневра — увернутся, это точно, слишком ловкие. И пока я буду отрывать себе от крыши новый снаряд, кто нибудь из этих шустриков, уже всадит мне нож в печень.

— Ну давайте, давайте мрази, ко мне! — орал я покачивая в воздухе кирпичной каминной трубой, в которую легко бы пролез санта клаус, да еще и вместе с не самым откормленным оленем, — всех не достану, но парочка первых точно отправится учиться летать. Ты, да, ты, хочешь быть первым? Прыгай!

На какие-то секунды сформировался шаткий статус-кво, я не мог бросить трубу, потому что все равно бы ни в кого не попал — эти местные аналоги ассасинов, очень уж ловкие. Они прыгать тоже не могли, потому что пусть тут и всего метров пять-семь, но пока эти жалкие метры летишь, уворачиваться не можешь. Секунды мне хватит чтобы сшибить одного-двух самых прытких. Быть ими никто не хотел.

Я орал, махал трубой, сверкал электрическими разрядами, тянул время и отвлекал, пытался не позволить им перепрыгнуть ко мне хотя бы еще пяток секунд. В ближнем бою они меня порвут. Маленькие синие кристаллы один за другим превращались в пыль, мана уходила словно в черную дыру — как там говорил преподаватель боевки? Мы создаем не столько объект, сколько потенциал, и если летящая стрела потребляет сильно больше энергии, чем неподвижная, как раз из-за своего потенциала, то сколько же энергии сожрет порох, в котором потенциально на каждый килограмм массы примерно тысяча литров газа? Авиабомба сожрала треть здоровенного камня, в этот раз энергии ушло поменьше — несколько мелких кристаллов. За здоровенной кирпичной каминной трубой, каскадом формировались и подвешивались в воображении пороховая навеска и простейший запал, а вокруг них — субреалистичная бронзовая труба.

Воображаемая бочка пороха, объемом, эдак, в четверть тонны была почти сформирована, не хватало считанной капли маны, когда предводитель антимагов что-то заметил, возможно блик света на нематериальном, но все же полусуществующем невидимом стволе, а может просто интуиция сработала. Он заорал, отдавая команду и даже взмахнул рукой, но в этот самый момент кирпичную прямоугольную трубу словно сжало со всех сторон, кроша кирпичи, превращая их шрапнель и запрессовывая в невидимую и почти не существующую в реальности здоровенную трубу ствола царь-пушки. Такая же субреальная пороховая навеска полыхнула, грохнуло так, что в близлежащих зданиях повылетали стекла, а меня чуть не сдуло с крыши, раздробленная кирпичная шрапнель вылетела из несуществующей пушки и, словно метлой, смела с крыши весь отряд противников, попутно превратив их в месиво из кровавого фарша и костей, и размазав тонким красным слоем по половине крыши.

Часть фасада соседнего здания обрушилась, половину крыши сорвало, переломав стропила и разметав черепицу. Кирпичная дробь разносила на своем пути все, проявившиеся из субреальности клубы едкого черного дыма заволокли крышу здания на котором стоял я, и дали несколько секунд, чтобы под прикрытием дымовой завесы навесить на себя стелс. Надо было сваливать.

Конечно бойцы Мендакса скорее всего ворвутся в столичный особняк моей семьи. Почти все слуги и стража отправились с матерью — в усадьбе остался минимально необходимый персонал, и конюхам да кочегарам, полагаю, изрядно намнут бока. Но служанку я предупредил, и она честно расскажет где я собирался встречать лошадей и провиант. Разумеется Мендаксовцы поймут, что я путаю следы, но отправят людей проверить все три точки, распыляя внимание, а я не собирался появляться ни на одной из них.

У меня получалось создавать винтовку, получалось формировать грозовой разряд, авиабомбу и даже мину со сложной механикой. Сформировать огромный тканевый шар, наполненный горячим воздухом, я наверное смогу… Главное сделать его невидимым, но зеркальное облако квантовой пыли я уже отрепетировал. Оно работало.

Не знаю куда меня унесет ветром, главное вылететь за пределы города, а уж там я приземлюсь и двинусь дальше по земле. Создавать дирижабль я пока не рисковал — слишком сложно. Махину таких габаритов, почему-то, было сложно удержать во внимании. Может быть, это зависит от объема, может быть от массы, но пока я решил туда не лезть. Воздушного шара более чем достаточно, чтобы покинуть столицу, а уж караван Агаты я нагоню как-нибудь и на лошади.

Глава 20

Приземлился я, по воле ветров, совсем не на той стороне столицы, где мне было надо, но воздушный шар зарекомендовал себя как достойное и достаточно простое средство передвижения. Когда-нибудь я прицеплю туда мотор, возможно, даже завтра — получалось же у меня вообразить реактивные репульсоры — и тогда смогу летать куда в голову взбредет. Пока же пришлось приземлиться и обходить столицу пешком, по широкой дуге.

Сидя у костра и обжаривая на нем купленную в поселке неподалеку тушку кролика — я начинал понимать почему местные маги пользуются чаще всего именно явлениями, а не проявлением материальных объектов.

Сложив костер, я направил руку на кучку хвороста и огонь весело заплясал по сухому дереву. Через несколько секунд я перестал его воображать и пламя чуть припало — остался только настоящий огонь, который успел разгореться от огня воображаемого. Мне нравилось это свойство магического огня — порождать огонь реальный. Интересно, любая ли магия на это способна? Если у меня получится сделать конденсатор и шарахнуть по нему слабенькой молнией, получится ли из воображаемой молнии получить реальное электричество? Зарядится ли конденсатор? Или протоны с электронами которые накопятся в нем, тоже исчезнут, стоит только перестать вкладывать в них ману?

По возможности, надо будет такой эксперимент провести — конденсатор сделать не сложно, в моем мире, если я правильно помню, первый прообраз был сделан годах эдак в тысяча семисотых.

Идея перевода магической энергии в реальную меня очень увлекла — в кусочке манокристалла могло содержаться энергии, теоретически конечно, больше чем нескольких тоннах угля или куске плутония. Возможно по энергетической плотности, манокристалл сравним с гелием-3. Коэффициент преобразования мне пока еще не был понятен, но проверить это было нетрудно — когда доберусь до королевства, проведу эксперимент. Подберу камень объемом эдак в один кубический сантиметр и посажу кого-нибудь из подмастерьев держать огонь под котлом, такой мощности чтобы вода кипела, исключительно за счет маны в камне. Посмотрим сколько он будет гореть. Потом проведем тот же опыт с углем или дровами и вот тогда я смогу хотя бы примерно прикинуть, сколько в сантиметре маны килограмм угля.

Потом хорошо бы повторить то же самое, но уже без открытого огня — маг будет просто заставлять котел нагреваться, или заставлять нагреваться саму воду. Потом сравним, будет ли разница. Теоретически, пары камешков совсем небольшого размера хватит, чтобы даже самый последний подмастерье, только вчера научившийся воображать огонь, не сжигая пальцы, мог питать целый паровоз. Ну или теплоход, ибо железных дорог тут пока нет, а вот реки никто не отменял. Сейчас в этом мире используется весельный флот и парусный — на природном или магическом ветре, мне кажется, если построить простейший паровой двигатель работающий на манотяге, получится существенно увеличить скорость и упростить конструкцию, отказавшись от мачт и парусов.

Речной транспорт привлекал меня потому, что до железных дорог явно еще жить и жить, а вот рек у нас в королевстве много, да и формальная граница у нас проходит по естественному препятствию — непроходимой горной гряде и, берущей в ней свое начало, широкой полноводной реке, впадающей в море. Если и правда, не дай бог, имперские решат прижать нас к ногтю силой, то им придется форсировать либо реку, либо горы. В горы с армией особо не пойдешь — реку перейти всяко проще, и вот тогда водная артерия сможет стать для нас скоростной трассой для быстрой переброски наших войск. Я все еще надеялся, что до войны не дойдет, но почти не верил в это… А полководец из меня, мягко говоря, не очень.

Интересно, если у меня получалось создавать молнию, как явление само по себе, без воображения где-то за плечом грозовой тучи или катушки тесла, да и пламени как такового, без газовых горелок баллонов и шлангов, а на дуэли даже снайперской винтовки, получится ли у меня вообразить как таковую подъемную силу? Без воображения непосредственно воздушного шара с его оболочкой и наполнением? Эту идею следовало обдумать и проверить экспериментально, но уже днем — пытаться летать в темноте было опасно.

Тушка поджарилась, и я, вдруг, понял, что не прикупил у крестьян соли, впрочем с ней проблема решалась легко. Это создать из магии мясо и съесть его не получилось бы — невозможно насытиться мясом, которое исчезнет без следа, как только я перестану держать его в голове. Более того, я не был уверен, что если держать мясо в голове именно как мясо, желудок вообще сможет его переварить. Оно банально не сможет распасться на аминокислоты и будет постоянно воссоздаваться как именно мясо, пусть и пережеванное. Насколько я знал никто из магов харчеваться магически созданной едой не пробовал. С солью проще — она мне нужна была только для вкуса, так что никакого вреда в том, что она исчезнет без остатка, едва я проглочу очередной кусок, не было. Мне не нужны вещества из соли в крови — пусть исчезает сразу, лишь бы есть было вкусно. В процессе обнаружил, что мои кулинарные способности, мягко говоря, не на высоте — сгоревшее снаружи мясо, оказалось сыроватым внутри, но виртуальный соус барбекю и масса специй свое дело сделали. Обменяв вкус на ману по грабительсокому курсу, я, наконец, насытился и подумал о ночлеге.

Останавливаться в деревне я не стал, опасаясь что меня могли начать искать, поэтому, закупившись провиантом, ушел в лес и, спрятавшись в центре облака квантовой пыли, развел костер. Еще раз спросил сам себя что мне мешало накрыть, раз уж опасался стукачей, весь поселок облаком виртуального зарина? Решил что тамошние жильцы хоть и плебеи но все же люди… Наверное. В любом случае в лесу тоже было безопасно. В темноте разглядеть меня было невозможно уже метров с двух — трех, так что незваных гостей я особо не опасался, только если случайно кто-нибудь зайдет. Но вот что делать, когда я усну?

Поддерживать облако квантовых частиц я во сне не смогу и оно распадется. Я уже проводил такой эксперимент — несмотря на то, что подвесы я могу держать сколь угодно долго, во сне они распадаются. Все таки им нужна не только энергия но и осознанное ежесекундное создавание. Придется делать артефакт.

С авиабомбой помнится, я создавал по памяти толуол — его химическую формулу я разумеется не знаю, так что возможно это был и не он вовсе, потому что создавал я вещество по его свойствам. Пожалуй получится и в этот раз. Я уже создал квантовую пыль, так что, скорее всего, смогу ее спрессовать в какой-нибудь корпус.

Подобрал самый маленький камешек из тех что у меня были, пошевелил рукой в воздухе, собирая на нее сверкающие частицы квантовой пыли, больше похожие на какую-то аэрозольную взвесь, мысленным усилием создал точно такое же облако что окружало меня сейчас, только сжатым, настолько что этот неосязаемый туман становился твердым. Получился небольшой, платинового цвета брикет, который пачкал руки серебристыми пятнами, похожими на жидкое зеркало. Еще раз шевельнув извилинами упаковал эту гадость в какой-то корпус, похожий на жестяную консервную банку — видел такие в кино, и закрыл крышкой с небольшим отверстием под фитиль. Тщательно вдумался в одно из физических свойств выдуманного вещества — при поджигании, оно должно дымиться все теми же квантовыми частицами, которые и создают стелс-туман. Дважды повторив в уме что это такое и как работает, я вложил в артефакт побольше маны, вдавил пальцем синий кристалл прямо в воображаемый жестяной корпус и тот надежно закрепился в металле.

На краткий миг по новосозданному предмету прошла синяя световая рябь, артефакт перепривязался, отцепившись от подпитки из моей ауры и переключившись на подпитку от камня. По идее запаса маны в нем должно было хватить на семь-восемь часов, но я подсадил туда аурный маносос, так что теперь артефакт должен сохраниться на несколько дней, пока кусочек ауры не отомрет и не перестанет снабжать кристалл маной. Воображаемым пламенем поджег воображаемый фитиль и из отверстия в крышке повалил густой дым, в шлейф которого можно было смотреться как в зеркало. Расползаясь в стороны он становился менее плотным, частицы отдалялись друг от друга и вместо того, чтобы отражать свет обратно, начинали отклонять его чуть в сторону, заставляя двигаться по кругу.

Все получилось — дымовая стелс-шашка работает. Можно отходить ко сну. Я почти что Менделеев! Только что открыл новый элемент, пусть и воображаемый, но все равно — пусть мне приснится периодическая таблица вот таких воображаемых элементов.

Разумеется, ничем подобным морфей меня не порадовал — никаких изобретений во сне сделано не было, но я был рад уже просто тому, что могу спать. Арт окончательно замолк и больше не появлялся в моих снах, я его либо убил, либо окончательно впитал — пока еще сам не знаю, но маска на лице продолжала жить своей жизнью, и я понимал, что рано или поздно придется решать и проблему с чужим лицом, но откладывал на потом. Главное, что сейчас у меня получалось нормально спать и высыпаться.

Проснувшись рано утром и наскоро перекусив остатками вчерашнего кролика, я прикинул направление и побрел обходя по широкой дуге столицу. Дорог как мог пытался сторониться, двигался больше полями и перелесками. Стелс-дымовая шашка продолжала гореть и развоплощать я ее не стал. Камней у меня еще достаточно, а так можно было очистить мозг от необходимости постоянно держать стелс — запитанный от камня артефакт, держал свое существование сам.

Пока брел — пытался освоить левитацию. В целом ничего сложного не было — создать выстрел из несуществующей винтовки и несуществующей царь-пушки у меня получалось, так что и подъемная сила несуществующего воздушного шара тоже проявлялась в реальности.

Просто надо было представить его как бы прикрепленным к спине, почувствовать за спиной что-то огромное и тяжелое, но которое тащит тебя не вниз, а вверх. Вкладывая разное количество маны, получалось регулировать подъемную силу, и, если взлетев аки воздушный шарик над землей, я полностью попадал под власть ветра, потеряв массу, то вот не сбрасывая массу ниже нуля, а оставляя ее в каких-то положительных значениях, получалось не летать, а левитировать — я перемещался огромными прыжками, как будто бы двигался даже не по лунной поверхности, а по какому-то астероиду, с почти отсутствующей гравитацией. Прыжки получались метров по триста, при этом удавалось сохранять вектор и в некоторой степени даже сопротивляться потокам ветра.

Скорость передвижения существенно увеличилась, но стелс-завеса уже не справлялась, и потому если бы кто-то соизволил сейчас в мою сторону посмотреть, он увидел бы мерцающего, появляющегося и исчезающего, полупрозрачного призрака, который носился над полями, взмывая в высоту на сотню метров и опускаясь обратно.

Попробовал прикрутить к получившейся конструкции еще и некое подобие реактивного двигателя, но на виртуальный объект присобачить его не получилось почему-то, а приделать репульсоры к ногам пусть и вышло, но не совсем удачно. Центр тяжести смещался, когда я поднимался на воображаемом нематериальном шаре, и прикинуть, где у меня он сейчас проходит, получалось с большим трудом. Реактивные репульсоры не помогали, меня крутило, вертело, тащило то в бок, то взад, вероятно, ракетные двигатели требовали слишком уж чуткого управления, чего я обеспечить не смог, так что пришлось от них пока избавиться и продолжить перемещаться прыжками. Но, в любом случае, я перемещался не только быстро, но и незаметно, и практически не оставляя следов — отпечатки ног на земле я оставлял раз в двести-триста метров. По мане все тоже было в порядке. Первоначальное создание субреальной конструкции конечно стоило дорого, но потом подпитка цеплялась на мои почти бесконечные аурные потоки и удерживать левитацию было не сложно.

Главной сложностью было не забыть про виртуальный воздушный шар, что со мной случалось дважды, благо оба раза это было невысоко над землей. Один раз меня отвлекла группа всадников, рыл в двадцать: засмотревшись на них я забыл про шар и рухнул на землю, благо прыжок уже подходил к концу и высота была небольшой, а второй раз я я влетел в стаю саранчи, когда прыгал над полем и сотни насекомых, врезающихся в меня как маленькие хитиновые пули с лапами, сбили концентрацию. Но пока что это были единственные неприятности у меня, как у воздухоплавателя, и за день мне удавалось покрывать расстояние, которое верхом, даже если бы я умел верхом ездить, я преодолевал бы дня два, а то и три.

Отпрыгав на приличное расстояние от столицы, я, наконец, счел возможным заходить в города и останавливаться на ночлег как нормальный человек — в приличных трактирах, с охраной, хорошей кухней и ванной. Предпочитал, конечно же, не городские трактиры, а пригородные — именно в таких чаще всего останавливались большие караваны, а вот благородных, в отличии от городов, за стенами было поменьше. Впрочем выглядел я так, что искать у меня что-то ценное, постеснялся бы самый опустившийся вор, и, уж тем более, мало кто мог бы признать во мне аристократа. Золотом я больше не светил и по возможности расплачивался медью, а когда она закончилась — мелким серебром. В каждом крупном трактире на пути следования в Альду, я расспрашивал об альдийском караване и всегда находился кто-нибудь, кто за небольшую монетку или кружку пива, мог поделиться достаточно точным рассказом куда и когда продвигался караван. Некоторые на просьбу описать кого-нибудь из Альдийцев, в меру точно описывали Хадса или Дезмонда, пару раз какие-то алкаши принимались мироточить восхваляя альдийскую королеву, так что направление я держал верно и отставал ненамного.

По всему выходило, что никаких значимых происшествий, о которых могли бы подслушать случайные зеваки и работяги распрягающие коней да таскающие поклажу, не произошло. Никакого покушения на Агату, никаких нападений разбойников, я склонялся к выводу что Фулгур мне соврал, и никакой опасности сверх того, что таит в себе дальняя дорога, каравану не грозило… Пока одним вечером не доскакал до графства Форрадейр, и одноименного города, являвшегося столицей тутошних земель.

Остановиться в пригородном трактире у меня не получилось — трактира не было. Точнее он был еще дня два назад, да вот сгорел, так что пришлось мне в город все таки войти, хоть я и старался лишний раз этого не делать. Вряд ли кто-то из местных благородных знает в лицо принца из какого-то медвежьего угла, как в столице частенько обзывали нашу Альду, но лишний раз светиться все равно не хотелось. Кто его знает, вдруг у императора имеется разветвленная сеть шпионов, которые оперативно получают информацию, и они меня уже караулят во всех крупных городах?

В этот раз усталость победила — я весь день прыгал по полям, весь день держал в уме воздушный шар и стелс-облако квантовой пыли, потому как пожалел тратить кристалл, плюс еда закончилась еще вчера. Голод и усталость победили страх, и я вошел в городок.

Выглядел Форрадейр довольно мило. Невысокие домики по два-четыре этажа, тесная застройка, потому что места внутри городских стен как обычно не хватало, узкие улочки, небольшой маленький парк в центре, или, скорее, пара аллеек, да памятник императору, а на окраине городка — скала, на которой возвышался над остальной архитектурой замок местного пахана — графа Фелеона Де Форрдейра — почему-то без первой "а", в отличии от названия города.

Городок был мал, по моим земным меркам, а по местным — даже не знаю — тут проживало почти двести тысяч жителей, что, наверное, для средневекового города, примерно эдак околовикторианской эпохи, достаточно много. Я слыхал что у нас, на земле, такие городишки утопали в вони и текущем по открытым сточным канавам дерьме, но здесь никакой вони не было, да и грязи особой тоже. Городок стоял на побережье, ветер приносил с моря запах соли и свежести, но главную роль в обеспечении чистоты Форрадейра, играла конечно же старинная, разветвленная сеть канализационных каналов, стоки которых, как сообщил мне по секрету трактирщик, выходили прямо в море, правда сильно выше города, так что городским не мешали.

Я заказал комнату, еды, и, как обычно, задал вопрос про Альдийский караван, ответ на который, меня сильно удивил.

— Дык, погорели они, ваша милость господин маг, — принялся рассказывать трактирщик с веселой улыбкой, очевидно событие сие, чем-то его порадовало. — Позавчера прибыли, остановились в трактире за городом, у старика Хилтона, нанесли визит вежливости к графу, да только не успела Альдийская дама со свитой вернуться обратно к каравану, как у старого Хилли пожар-то и начался. Уж то ли повздорил старый с кем-то, то ли звезды так сошлись, но сгорел трактир, почти и не выжил никто. У него фонари на масле земляном, поскупился на магов, вот и поплатился.

— Вообще никто не выжил? — удивился я, — как так можно-то?

— Ну нет, живые конечно есть, хоть и погорели изрядно. Может добро спасали, может спали крепко, может угорели еще до пожара, да вот мало тех, живых. Их в замок на лечение отправили, было бы много — граф бы не пустил, скуп он у нас, харчи да лекарства тратить. Альдийская дама там же жить осталась, приютил, а я-то думал ко мне заселятся… а скарб погорел конечно, да и из обслуги много кто.

Я прихлебывал пиво, доедал жареную курицу и вежливо кивал бармену, но мысли мои витали вокруг сгоревшего трактира. Уж не Мендаксовских ли это рук дело, очень похоже на них. Если бы трактир сам загорелся, по причине ротозейства хозяина, думаю выживших было бы больше, чем жертв, но вот если спящий трактир атакует десяток-другой боевых магов-огневиков, тут уж он в крематорий превращается мгновенно.

Сегодня, пожалуй, соваться в графский замок не буду, а вот с утреца навещу, узнаю что там случилось да решим что дальше делать.

Глава 21

Утром, спустившись в общий зал и заказав завтрак, я попросил трактирщика отправить кого-нибудь в графский замок, сообщить что к госпоже Агате Де Адд посетитель. Если спросят кто, пусть скажет земляк, Артис звать.

Идти в замок просто так я посчитал невежливым. Человек, конечно, приютил остатки Альдийского каравана, но вряд ли можно так просто заявиться к нему и сказать — я, дескать, в гости к твоим гостям. Я, кстати, надеялся, что Дезмонд и Хадс выжили — они должны были, по идее, на встречу к графу идти с матерью, так что думаю они тоже гостят у графа в замке.

Трактирщик монету забрал, высвистал какого-то пацаненка хулиганской наружности и отправил к стражникам у замковых ворот.

— Коли граф вас видеть захочет, так пришлет кого, — объяснил он мне, — а вы пока себя в порядок приведите, во дворец, чай, пойдете.

Приводить себя в порядок поленился — это надо было отдавать вещи прачке, ждать пока их постирают, а потом просушат, да и по итогу все равно получится не сильно красивее чем было. Поэтому пока ждал ответа от графа решил прихорошиться немного.

Зеркала в комнате не было — в здешних местах и нынешнем времени — это все еще дорогая штуковина, не всякому доступная. Мог создать сам, но смотреться в зеркала я лишний раз опасался, чтобы психику без повода не дергать, поэтому вернувшись в комнату взялся за свою прямую работу — графический дизайн.

Черпнул немного маны, создал ростовой манекен и принялся воплощать одежду. В конце концов зачем мне возиться с тряпьем, если я могу прямо здесь и сейчас получить любой костюм — хоть камзол средневекового дворянина, хоть силовой доспех космодесантника? Главное не забывать потом о нем, дабы не оконфузиться в самый неподходящий момент.

В процессе работы над покроем камзола, втянулся, увлекся и начал пластать реальность не только в плане дизайна, смешивая в своем будущем костюме стили неоготики и киберпанка, но и свойств материалов. В конце концов, с тех пор как покинул столицу, я хожу таская на себе слоеный пирог и разного рода щитов, что в помещении неудобно, да и насколько я понял, появляться где-нибудь увешанным щитами — это неуважение. Я решил обезопасить себя иначе и сделать щиты скрытого ношения — этим давно надо было заняться, еще прыгая над полями, после первого падения, решил что надо бы себе какой нибудь надувной жилет придумать, со встроенной подушкой безопасности и надувным шлемом, как в современной мотоэкипировке, да вот все руки не доходили.

Коль уж выдалось свободное время, решил воплотить все задумки. Рано или поздно защита себя оправдает, а с моим образом жизни — скорее рано чем поздно. На рубашку пустил многослойный кевлар. Этот материал держит пулю, так что и стрелу, наверное, удержать сможет. Жилетку собрал из гибкой керамики из которой делают пластины в бронежилетах — разрушаясь, керамика поглощает и распределяет энергию удара пули, без таких пластин пуля если и не пробьет кевлар, ливер все равно отобьет знатно. Жилет был гибким, как ткань, и тонким, но по прочности пластинкам бронежилета не уступал и тоже мог трескаться от сильного удара, поглощая и распределяя энергию. От холодняка я уже защищен, сейчас меня даже пулей не возьмешь, а их в этом мире еще долго не будет.

Я решил, что раз уж я могу поддерживать существование почти чего угодно и сколько угодно, то на защите экономить не буду и вместо того чтобы каждый раз в случае угрозы, разворачивать силовые поля щитов, я могу таскать их поверх себя всегда, встроив в одежду.

Для плаща пришлось создать свой собственный материал, взяв свойства неньютоновской жидкости, которая может становиться твердой, и перетащив их в толстую грубую кожу. По идее, она теперь превратилась в некое подобие черепахи — если меня ударить, мягкая кожа плаща должна мгновенно затвердеть, сыграв роль панциря. Потому что даже если многослойный кевлар в рубашке и в подкладке плаща, вместе с керамикой жилета, смогут остановить лезвие, например, топора, и не пропустить его к коже, то сам по себе удар, переломает мне ребра. А если таких будет много — я превращусь в отбивную котлету, внутри неповрежденного мешка из одежды. То же касается и копейного удара — рыцарь разогнавшись как следует и всадив мне копье в брюхо, даже если кевлар не пробьет, продавит его до самого позвоночника. Кираса была нужна, и я ее делал, пусть и чуть более навороченную, чем у месных.

Цвет плаща оставил коричневым, но сделал его чуть более темным, больше похожим на темно-темно бордовый. Цвет мне понравился. Решил оставить. В тон к нему подогнал цвета и жилета с рубашкой… Интересное сочетание. Пару каких-нибудь цепочек — вот для кристалла например и для булавки галстука, накладных металлических элементов узора, из толстой бронзы или золота, как тут любят, и вид будет вполне стимпанковский, а если добавить парочку светящихся элементов из киберпанка, будет вообще здорово…

Поверх всей начинки добавил в получившийся странный материал, похожий одновременно и на кожу и на резину, свойства огнеупорных костюмов пожарных, а потом еще и покрыл плащ узором из толстых металлизированных нитей из сверхпроводника. Из таких же делались кабели для подключения к мыслесканеру. Их задачей будет собирать молнии, надо только придумать что-нибудь, куда можно электричество отвести… Создать какой-нибудь магический конденсатор, может быть…

Закончить с утилизаторами электричества не успел — в дверь постучал давешний пацаненок, и сообщил, что граф меня ждет, даже человека прислал, сопроводить. Кивнув пацану и сказав, что сейчас буду, я осмотрел со всех сторон манекен с новым костюмом, и решил, что выглядит нормально. Снял одежду, которую по дороге успел порядочно извозить в грязи, когда прыгал по полям да ночевал в лесах, и щелкнув пальцами вообразил на себе то же, что и на манекене. В качестве обувки соорудил себе привычные околоармейские, их почему-то называли тактическими, берцы, а вместо привычных тут кожаных штанов — создал нечто похожее на плотные черные джинсы, попутно еще и обвесив штаны защитой. Вышел в общий зал, осмотрелся, ожидая увидеть кого-нибудь из людей Агаты — Хадса, например, или Дезмонда — но меня ждал незнакомый субъект в ливрее графских цветов.

— Господин Артис? — он несколько удивленно осмотрел мой наряд, видимо покрой был несколько нестандартным, а может бедолагу удивила тусклая и едва-едва, но все же заметная красная неоновая подсветка, по контуру воротника плаща и в рукавах. Я ее сделал на этапе дизайна как-то машинально, натащив киберпанковских элементов, а потом просто забыл убрать.

— Он самый, — кивнул я.

— Артис полагаю не абы какой, а Де Адд? Меня прислали за вами, дабы провести в замок.

— Ну ладно, веди.

Графский хлыщ — парень мне почему-то сразу не понравился — провел меня к карете, залез внутрь и пригласил присоединиться. Дверь захлопнулась, кучер щелкнул кнутом, и лошадка неторопливо потащила нашу телегу, ибо каретой назвать ее можно было с некоторой натяжкой, по длинному подъему в гору, на вершине которой размещался графский замок.

— Красиво у вас тут, — я не знал, о чем стоило бы говорить с посыльным графа, поэтому начал сильно издалека.

— Благодарю. Да, городок прелестный, — вежливо улыбнулся собеседник.

— Очень чисто и аккуратно тут все.

— О, все это замечают, — довольно закивал хлыщ. — Это все благодаря одной из самых совершенных канализационных систем. Даже столичная канализация, в некотором смысле, нам уступает.

— С чего вдруг столько усилий?

— О, это интересная история. Город построен на руинах более древнего города, еще доимперского, канализация досталась от них…

Разговор с горем пополам завязался и сопровождающий поведал мне несколько баек и местных легенд. Вкратце рассказал об истории городка, и в который уже раз за не столь уж продолжительную поездку, похвастался чистотой улиц. Вскоре, однако, отстраненные темы на которые можно было поболтать закончились и он перешел к теме, которую, я это четко понимал, он и хотел обсудить с самого начала.

— Слыхали уже про несчастье с караваном вашей матушки?

— Слухами земля полнится, — кивнул я.

— Мы не ожидали вас тут увидеть.

— Да я и сам не ожидал, что так скоро выдвинусь из столицы. Хотел караван матушки догнать, вот и догнал.

— Ходили слухи, что вы получили ранение на дуэли.

— Было такое, но я пошел на поправку.

— Ранг архимага решили в этом году не подтверждать?

Я задумался. Видимо за моей школьной жизнью наблюдает половина королевства, и, наверное, исходя из результатов наблюдения, даже какие-то политические планы строит. Если я скажу, что решил не получать ранг архимага, это сыграет нам на пользу или во вред? С одной стороны — если граф наш противник, то на пользу. С другой — если граф наш союзник, то может быть и во вред… А если скажу, что уже получил ранг, он ведь спросит как. Или даже не как, а с кем — потому как тут вроде все, кроме меня знают про тонкости ускоренной сдачи экзамена. Если скажу что убил Фулгура, что из этого получится? Я заставлю графа нас уважать или бояться? Уважение — это хорошо, страх — не всегда. Опять же, смотря кем в данный момент является граф, потенциальным союзником или противником. Продемонстрировав силу союзнику, я может быть, придам ему уверенности, а продемонстрировав силу противнику — возможно заставлю его передумать быть противником… А с другой ведь стороны, иногда люди хотят не примкнуть к сильному, что выглядит логично, а объединиться против него. Что в общем-то, тоже достаточно логично. Черт, и что же говорить? В любом случае, лжецов не любят ни противники ни союзники, а то, что я прикончил Фулгура скоро станет известно даже в этих местах…

Молчание затягивалось, и надо было что-то хлыщу ответить, логика подсказывала, что граф нам друг — был бы настроен недружелюбно, не стал бы наверное пускать мать со свитой в свой замок, поселил бы в трактире в городе… Хотя может среди высшей знати это не принято. Если граф — друг, то его известие о моей победе, должно наверное, порадовать. Сторона которую он выбрал нанесла первый удар, ну или ответный, если первым ударом считать удар Мендакса… А, ладно, была не была. Надеюсь он будет меня уважать, а не бояться.

— Я уже подтвердил ранг архимага. Мне более нечего делать в академии, решил отправиться домой.

— Понимаю, — кивнул графский посыльный, — а если не секрет, с кем?

— Реванш.

— С Фулгуром? — удивленно вскинул брови хдыщ.

— Верно.

— И вы его одолели?

— Да.

— А позвольте нескромный вопрос. Ранение или…

“Блин”, — этого я вслух не сказал, только подумал, можно же было просто ранить посерьезнее и не убивать, оторванной ноги наверное хватило бы для победы, а вслух ответил: — или.

— Я вас понял, — кивнул графский и замолчал на несколько минут, пока мы неторопливо катили по городу, — скоро будем на месте. Я представлю вас графу, он все же хозяин замка, сначала полагается встретиться с ним, а потом проведу к вашей матушке и решите, как поступите дальше.

Я кивнул, поблагодарил, и оставшуюся дорогу мы проехали в молчании, я даже начал помаленьку кемарить и клевать носом, что нежелательно — если засну мой костюм неоготокиберпансковского аристократа мог превратиться в костюм Адама, но ехать все же было недалеко, трактир был из дорогих и располагался почти в центре города, так что позорно уснуть я не успел.

Карета, миновав стены, въехала во внутренний двор замка, и мой сопровождающий проводил меня к дверям. Пройдя через главный вход в замок, мы очутились в просторном вестибюле, и посыльный проводил меня как я понял, в нечто похожее на гостевой холл.

— Прошу простить, но я должен сначала уточнить у графа, готов ли он вас принять немедленно. Подождите пока здесь. Чувствуйте себя как дома.

С этими словами хлыщ кивнул мне на удобный кожаный диван, а сам удалился по ступеням вверх. Я остался в гостевом холле, обнаружил рядом с диваном некое подобие мини-бара — застекленный шкафчик с богатым набором алкоголя, но пробовать не стал, не был уверен что это уместно. К сожалению до наших — современных — зон ожидания от барбершопов до автомоек, гостевой холл местного графа не дотягивал и бумажных журналов тут пока не лежало. Не уверен, что в этом мире вообще есть какая-то периодика… Впрочем Сендми Навак — голос императора — в разговоре с Дезмондом что-то говорил о газетных передовицах. Оглядевшись по сторонам и поняв, что делать в холле все равно нечего, разве что высвистать прислугу и попросить бухла, решил, что лучше просто посидеть никого не трогая.

Никого не было достаточно долго — я уж подумал было, что про меня забыли совсем, как реальность напомнила что никто не забыт, самым грубым образом — ударив в спину.

Кто это был я не понял. Удар был такой силы, что меня снесло с дивана, и я пролетев через весь холл, приложился о стену. Воздух вышибло из легких, головой приложило о стену, кровь из рассеченной брови заливала глаза. Я разевая рот, как рыба выброшенная на берег, и пытаясь вдохнуть, попытался встать, машинально натягивая на себя один щит за другим и оглядываясь по сторонам в поисках того, кто на меня напал.

Выпрямился, почувствовал что-то не то, пошарил рукой и нащупал торчащее в спине копье. Потянул, с натугой вытаскивая наконечник из многослойной защиты экипировки, охнул и покачнулся, едва не упав, когда наконечник скрежетнул по ребру — оказалось, что защита все таки пробита и копье меня пусть и не сильно, но подранило… Как минимум минус ребро. Я чувствовал как оно ходит ходуном при дыхании.

Что-то щелкнуло и еще одно копье вылетев откуда-то из пустоты разбилось о выставленные щиты. Теперь пробить мою защиту было без шансов. С перепугу я навертел такой слоеный пирог, активировав все, что пришло в голову — от поля Хольцмана из Дюны, до пустотных щитов Вархаммера, что устоял бы наверное, даже под массированным артиллерийским обстрелом.

Зачерпнул маны и мощным тараном ударил в стену, проломив каменную кладку. За стеной обнаружилась комната, куда я и поспешил вломиться, успев приложить молнией двух неизвестных субъектов, слегка оглушенных тараном и вяло пытающихся уползти к двери.

Прикончив всех кто был в комнате, обернулся и подивился интересной конструкции — на полу комнатки, были проложены деревянные направляющие, по которым перемещалась крепостная баллиста! В уцелевшей части каменной стены через равные промежутки были проделаны отверстия, которые, как я понял, с той стороны были спрятаны за спинкой дивана. Баллиста могла подкатываться к любому из этих отверстий, расположенных аккурат напротив рыла этого арбалета-переростка, и выпускать здоровенную стрелу, которую я принял за копье, в того, кто сидит на диване, считай в упор.

Рыцаря в полном доспехе, такая баллиста прошибает навылет, даже на излете. Стационарные щиты архимагов это чаще всего достаточно широкий купол, делать из них комбезы или скафандры местная магическая тусовочка пока не научилась. Да, многие из них переносят на ткань своей одежды дополнительные свойства, но ничего крепче рыцарского доспеха, в головах местных магов не обитает. Тканевая мантия с прочностью стали это не редкость… видимо на нечто подобное, баллиста и рассчитана. Сволочи.

Спина болела, кровь потихоньку сочилась капая на пол, сломанное ребро не давало нормально вдохнуть и я надеялся что дело именно в ребре и надеялся что легкое все же не пробито. Скрипнув зубами, шевельнул мыслью и вообразил плотную повязку отчего в глазах на мгновение потемнело и я даже покачнулся, едва не упав. Еще одно мысленное усилие и моя рука легла на привычную резную рукоять трости. Стало чуть полегче.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Темнота отступила, голова перестала кружиться. Вернулись звуки и я услышал крики людей, топот множества ног и лязг железа. По мою душу. И что делать теперь?

Пролом в стене закрылся появившейся из пустоты стальной плитой, точно такая же перегородила дверь комнаты с баллистой буквально за мгновение до того, как в нее ударили чем-то тяжелым. Нормально. Держимся.

— Артис не дурите, сдавайтесь и мы гарантируем вам достойный плен, — послышался голос давешнего хлыща, что привез меня сюда, а затем в дверь снова ударили топоры или может уже подтащили таран.

— Ну конечно, — недовольно пробубнил я, подвешивая где-то в воображении крупнокалиберный пулемет, — это после выстрела из крепостной баллисты в спину?

Стальная плита на мгновение потеряла плотность, и какой-то вояка с тяжелым топором влетел внутрь, затянутый инерцией своего оружия, которое провалилось в пустоту, но лишь затем чтобы вылететь через секунду обратно, кучей перемолотого фарша. Тяжелые пули свинцовым шквалом выкосили все живое, что собралось за дверью, не посмотрев на доспехи. Чуть дольше пробыли среди живых парочка магов. Их щиты, видимо получая только пули сильно замедленные телами соратников, первые несколько секунд, сверкая радужными всполохами держались под огнем, но как только толпа бездарного мяса развалилась по полу, я перевел огонь и на этих живчиков. К чести коллег, каждый сумел выдержать полноценную очередь, прежде чем превратиться в дырявый труп. Один даже сумел ответить, слегка пощекотав мои щиты слабеньким огненным шаром.

Огляделся по сторонам, думая, что делать дальше, внимание привлекло движение среди кучи трупов. Палить не глядя не стал, решил проверить кто же там такой везучий оказался, и почти не удивился когда нашел знакомого мне хлыща.

— Иди сюда старый друг… Эк тебя сподобило-то, — я с неким отстраненным ужасом посмотрел на жуткую дыру в брюхе, даже не пытаясь осознать насколько же это больно… Впрочем, я недавно сгорел и полностью отрастил всего себя заново, думаю мне было больнее.

— Давай-давай, не вырубайся, — у меня в руке появился шприц с адреналином. Разумеется химической формулы эпинефрина я не знал, но представлял как он работает и что должен делать, для начала хватит.

Склонился над бедолагой, накрыв его своими щитами, поморщился и покачнулся, пережидая приступ головокружения… чертова баллиста. Сделал укол, особо не обращая внимания на редкие царапки стрел по щиту, дождался пока на морде хлыща появится какое-то осмысленное выражение, и слегка запустил палец в рану. Переждал ударивший по ушам вопль, воплотил тюбик нашатыря, дал понюхать и когда тот вернулся из полуотключки, перешел к экспресс-допросу.

— Зачем пытались меня убить.

— Приказ графа.

— Почему граф решил меня убить?

— Просьба архимага Мендакса.

— Что с Альдийцами?

— Почти все убиты.

— Где выжившие?

— Агата с фрейлинами в западной башне, ее свита — в подвалах.

— Где граф?

Молчит. Ладно, я сейчас на взводе, на адреналине, перепуган и ребро болит очень уж сильно, так что жалость, честь и человечность в целом, отошли куда-то на план сильно дальше второго, лучше меня не злить. Снова запустил пальцы в рану, "языка", нашел там что-то, ухватился и потянул. Переждал вопль, выпустил несколько огненных шаров по продолжающим обстреливать меня воякам, воплотил нашатырь, дал понюхать собеседнику. Вколол еще один шприц адреналина, и вроде сумел вернуть беднягу обратно.

— Доходчиво объяснил? Где граф?

— Ускакал за помощью.

— Когда успел?

— Сразу как только понял что убить с первого выстрела не удалось.

— За помощью к кому?

— На южной окраине города расквартирован гарнизон… Имперских спесивых.

— Гулящая женщина. Ну разделить ложе с твоей матерью. Самка собаки, — аристократический мозг нынешнего тела продолжал чудить с синхронным переводом. Интересно, оригинальный Артис что, вообще не использовал матерных слов на местном? Придется видимо, изучать местный мат целенаправленно.

Новость была из разряда "веселого мало". СпеСи — специальные силы, особое подразделение имперской армии, которых чаще всего называли спесивыми или просто спесью. В целом заслуженно — ребятки были уж очень себе на уме, но свои понты могли подтвердить делом, и подтверждали не раз. Хорошо тренированные воины отлично умеющие управляться едва ли не с любым оружием, каждый из них в рукопашной стоил десятка, и при этом, каждый из них — боевой маг который и в магобитвах стоит десятерых минимум. Лучшая экипировка, лучшее оружие, лучшие манокристаллы. Да они же меня просто раздавят. Я почему-то сомневался, что этих молодчиков получится так просто взорвать и похоронить под обломками как тот отряд, что на меня напал в тот раз, тут уж скорее они развалят графский замок дабы похоронить меня под тысячами тонн камня.

Время есть — пока граф доскачет до них, пока вернется с подмогой, даже если напрямик это не меньше часа, есть время забрать своих и свалить к чертовой матери… Кстати про мать — где она находится я знаю, а остальных придется искать блуждая по подземельям, наверное стоит сначала забрать ее.

Приняв решение, я встряхнул своего собеседника, дабы уточнить где нужная башня, но бедняга уже помер, так что придется спрашивать у прохожих. Мимо как раз бегали лучники — прячась за колоннами и стенами, они посылали в меня стрелу за стрелой, непонятно зачем расходуя боезапас. Возможно им нравилось как красиво их стрелы высекают из моего щита радужные блики, похожие на масляные пятна на воде.

Отловить одного из них удалось быстро, затащить под щиты, уточнить направление, выбросить то, что осталось от бедолаги и ломая стены, напрямик двинуться к башне. Магов в здании больше не было — очевидно граф был не сильно богат, а простые воины, несмотря на то, что я ковылял по ступеням оставляя на полу кровавые кляксы и периодически останавливаясь, "поймав темного" противопоставить мне ничего не могли. Скорострельные пулеметы я развоплотил, решив не оставлять имперским магам которые, я не сомневался, будут носом рыть исследуя каждый сантиметр тутошней мясорубки, лишних следов, типа дырок на стенах и специфичного характера ран.

Вместо пулемета я вооружился висящей над головой — под потолком — грозовой тучей, которая волочилась за мной, растянувшись метров на десять, и лупя молниями в каждого, кто появлялся на моем пути. Это решение я видел в какой-то из игр, и вовремя вспомнил про него — так было удобнее, чем посылать каждый разряд в ручную, и маны меньше тратилось — каждый разряд приходилось создавать, а сформированную тучу, с каким-то, я пока сам не знал каким, запасом молний, создать надо было один раз а потом просто подцепить на подсос к бесконечным запасам маны которую моя аура выкачивала из мира.

Добрался до южной башни, попутно еще раз уточнив направление у парочки алебардистов, за каким-то чертом пытавшихся преградить мне дорогу, поднялся по винтовой лестнице и развеял тучу, дабы ненароком не поджарить Агату, если она правда здесь.

— Матушка, добрый день, — я вошел в комнату вслед за вылетевшей дверью, запертой снаружи на замок, отыскал взглядом Агату, отметил парочку ее фрейлин, кажется этих девчонок я видел еще в столице, — прошу прощения что без стука. Предлагаю покинуть сие гостеприимное местечко.

— Артис? Откуда ты тут? — удивилась Агата, — у тебя кровь!

— Я знаю. Это не страшно, в прошлый раз было хуже. Давай за мной.

— Хадс и Дезмонд тоже живы, — сообщила Агата, — их тоже надо забрать. Но я не знаю где их держат.

— Где-то в подвалах, — сообщил я ей. — По пути спросим у кого-нибудь. Подскажут дорогу.

Бросив взгляд на мои руки по локоть измазанные в крови, она видимо поняла, как именно я планирую спрашивать, и догадалась, что никто не откажется поделиться информацией, а потому проблем с поиском наших потеряшек не будет… Так и получилось. Спускались той же дорогой, какой я поднимался. Я шел чуть впереди, прикрывая своими щитами дам, на удивление истерик не было и капризных требований прихватить с собой не меньше пары сундуков с платьями тоже — Агата и ее фрейлины прекрасно понимали ситуацию и старались не мешать.

Уточнив по пути направление, возможно, избыточно жестко, отчего одну из маминых фрейлин стошнило, я узнал дорогу к темницам и отыскал Хадса вместе с еще парочкой наших ребят из каравана.

— Пацан! Ты откуда тут? — удивился Хадс, — как ты узнал, что мы дерьме?

— Случайно, — я посторонился пропуская мимо вырванную с потрохами дверь, — мимо проходил.

Хадс выскочив и тюряги, радостно бросился обниматься, потревожив ребро и уничтожив большую часть моей экипировки своей пустотой.

— О! Глядите-ка! А король-то голый! — радостно захохотал пустотник, — как погляжу, растешь пацан.

Аккуратно, но настойчиво оттолкнув Хадса, я восстановил экипировку, не забыв про перевязку, и поймав по пути какого-то схоронившегося тут стражника, реквизировал для пустотника меч. Чуть глубже — на минус третьем этаже, мы отыскали и Дезмонда — он находился в особой камере, чем-то похожей на карцер в магакадемии, такой же экранированный от магии.

— Рад вас видеть господин Арт, — сдержанно поприветствовал меня Дезмонд, — не могли бы мы поскорее покинуть это проклятое место. Ману тянет, невозможно просто.

— Держи, — я бросил ему один из камешков покрупнее. — Валим отсюда, граф вызвал подмогу. Имперские спесивцы расквартированы неподалеку и, вероятно, уже на подступах к замку.

— Позвольте спросить господин Арт, а куда мы собираемся, как вы выразились сваливать? От нашего каравана ничего не осталось, будем уходить пешком — нас нагонят, а верхом госпожа Агата с ее дамами, быстро ехать не смогут. Нас снова нагонят.

— Хороший вопрос Дезмонд, я так далеко не загадывал, пробиться бы через спесивых сначала.

— Боюсь втроем мы с полком имперской элитной гвардии никак не справимся.

Я бы с ним поспорил. Если у меня будет хороший обзор, например, со стен замка, и побольше кристаллов — это уже есть — то я вполне мог бы создать огненный вал не хуже артиллерийской батареи и перемолоть не один батальон даже самых лучших спецназовцев. Артиллерийский снаряд как правило, не интересуется уровнем подготовки бойца, прежде чем упасть на голову. Артобстрел, лазерные турели, плазмоган, жесткое микроволновое излучение, в конце концов, банальное минирование территории…

Внезапный "темный" резко изменил мое мнение о собственных силах. Переждав приступ головокружения, сопровождавшийся потемнением в глазах, я покрепче вцепился в трость, и наскоро изложил новый план битвы.

— Уходим через канализацию. Я слыхал она в этом городке хорошо развита.

Пол ломал Дезмонд. Телекинезом он владел не хуже меня, а получив несколько кристаллов, перестал уступать и в силе, пожалуй даже превосходил. Держать на подвесе многочисленные щиты и кучу смертоносных подарков для тех кому не повезет нас поймать, он не мог, это уже была моя задача. Оказавшись в тоннелях и тщательно завалив за собой вход, мы просто пошли по течению по колено в воде. Канализация в этом чудном городишке тоже оказалась на редкость чистенькой и уютной, полагаю во многих городах даже главные улицы выглядели похуже, а все потому что тут, в канализационных тоннелях, протекала самая настоящая подземная река, вынося мусор в море.

Я выбрал один камень покрупнее и хапанул из него резким рывком пригоршню маны, разрушив кристалл на целую горсть крошечных осколков.

— Арт? — удивился Хадс, — ты чего делаешь?

— Оставляю подарки нашим гостеприимным хозяевам, — я щелкнул пальцами вогнав в каменное дно мелкой речушки нечто похожее пару лезвий очень уж широкого меча, ладони в две шириной, на расстоянии друг от друга в пару пальцев. Наморщил лоб, вспоминая, кажется такой давний разговор, и вода вокруг стальных пластин забурлила.

— Ты греешь реку? — удивился Дезмонд, — но зачем?

— Нет, река не кипит, — покачал я головой, — нагрелась слегка не без того, но пузыри это от того, что она распадается…

Я задумался. Как объяснить двум средневековым головорезам, что жидкая вода — это на самом деле два газа? Если сказать им что воду можно превратить в воздух — они наверное поверят, пар над котлом видели не раз, но вот если сказать им что и обратно можно? Впрочем делают же здесь крепкий алкоголь, значит умеют брагу перегонять…

— Не важно. Не обращай внимания. Валим.

Я вогнал рядом с первой парой лезвий еще десяток, объединил их попарно и влив побольше маны, повесил на конструкцию кусочек кристалла с аурным манососом. В реальности остался только набор пластин, а все остальное — где-то по ту сторону существования, но конструкция, тем не менее работала — электричество откуда-то бралось.

— Пока работает — не трогай, — напомнил я себе главное правило любого программиста, которое знал, хоть и программистом не был, и двинулся дальше по канализационному руслу, надеясь что местный фольклор не врет, и подземная река действительно выходит прямо в море.

Бродили мы по холодной воде часа четыре — тоннели были запутанными, а городок пусть и небольшой, но и отнюдь не маленький. Уверен, что если имперские гвардейцы и поняли куда мы делись, и даже пробились в канализацию вслед за нами, то столкнуться с ними мы можем только случайно — в этих катакомбах сам дьявол заблудится… Впрочем, граф же знает, где канализация выходит в море, так что наверное, могут отправиться туда верхом, и подождать нас у выхода. Проблемы я решительно решил решать по мере их поступления, и в качестве краткосрочной цели, выбрал поиск выхода из проклятого лабиринта. Пока бродили, Хадс с Дезмондом пересказали мне что случилось с каравном. Сами они не видели, но знали что произошло из третьих рук.

— Есть у графа человек такой, — Дезмонд замялся подбирая слово, — я бы сказал, хлыщ.

— Я понял о ком ты.

— Так вот он и рассказал. Уж не знаю зачем, может просто нравится ему, а может граф задачу дал нас припугнуть. В общем не знаю, но дело было так. Когда мы с твоей матерью отправились нанести визит вежливости графу, он убедил нас остаться на ночь в замке, и той же ночью, его люди напали на трактир. Тихо вырезали стражу, это кстати Хадса недоработка — он их обучал, а потом забаррикадировали двери и окна трактира и подожгли строение. Тех кто сумел выбраться из огня — добивали на выходе…

— Печальная история, — согласился я, — а как же вы? Почему живы? Меня вон крепостной баллистой в спину ткнули.

— Видимо, вас он испугался, — пожал плечами Дезмонд, — нас опоили просто, очнулся уже в экранированной камере.

— Ладно Дез, мы их еще всех накажем, дай только выбраться отсюда.

Под конец я почувствовал, что сотни электролизеров, которые я устанавливал в тоннелях, и ради которых рвал душу на манососы, работают не зря — как минимум, вода проходя через всю эту массу разбросанных по подземелью пластин под напряжением, ощутимо нагревалась. Не кипяток конечно, но пара-тройка лишних градусов есть. Черт, сколько же я потратил маны, в переводе на мегаватты, если сумел поднять температуру пусть и крошечной — метра полтора в ширину — и не глубокой — примерно по колено — но все же реки? Если судить по размеру камня, то на электролизеры маны ушло примерно как на парочку авиабомб типа той, что я взорвал в памятный день нападения на нас с Хадсом. Это было странно — потенциала в том количестве водорода, который выделился, было явно побольше чем пусть и в здоровенной но все же одной бомбе.

Водород я, однако, решил наэлектролизировать не ради экономии маны, а потому что он пусть и произведен устройством созданном магией, но все же настоящий. То есть он не исчезнет, как только закончится мана, не исчезнет если я отойду слишком далеко, ну и да — расход маны экономится, потому что самая потенциалоемкая часть системы, производится уже тут в материальном мире. Интересный лайфхак — если попробовать произвести отдельные, низкопотенциальные компоненты взрывчатки, и смешать все необходимое в должных пропорциях уже здесь, в реале, получив высокопотенциальное взрывчатое вещество, может быть получится экономить ману?

От мыслей меня отвлек Хадс, похлопавший меня по плечу, отчего на нем образовалась прореха в экипировке, и сообщивший, что мы наконец добрались. Я тоже увидел впереди свет, и, погасив люминесцентные светильники, которые тут же в тоннелях изобрел, существенно ускорился.

Толстую решетку запирающую канализационный выход, вынес парой телекинетических ударов. На шум сбежалась стража — оказывается тоннели ведущие в город, принято охранять, вот кто бы знал, а? Пришлось прикончить небольшой отряд, и мы, наконец-то, смогли выбраться из подземелья.

Принюхался — вонь тут стояла ощутимая. Даже в самих канализационных тоннелях воняло меньше. Река, конечно же, была загаженная, и по ней ежедневно сплавлялись тысячи тонн отходов, от дерьма до трупов разного рода неудачников, но по тоннелям оно текло достаточно быстро а вот тут, когда вытекало из узкой речушки и попадали в широку, застойную гавань, вся эта радость замедлялась, и какой-нибудь кусок дерьма, мог плавать месяцами, прежде чем наконец соизволить отправиться в открытое море.

— Кажется дошли, — поравнялся со мной Хадс, — что дальше?

— А Дальше, я преподам урок. И местному графу, и местному люду, и Мендаксу и императору. Всем.

— Что ты задумал, — насторожился Дезмонд, по моему тону сообразив, что это будет нечто крайне неприятное.

— Хадс, помнишь тот дом? В котором я уничтожил отряд, напавший на нас?

— Такое забудешь, — даже поежился бывалый вояка, — помню, конечно.

— А если я скажу тебе, что могу нанести удар в сотню раз сильнее.

— Хочешь уничтожить замок графа?

— Его само собой, — я даже призадумался ненадолго, — он стоит наверху, тоннели под уклоном, водород поднимается вверх. Значительная часть газов скопится в тоннелях под графским холмом, но и городу тоже достанется.

— А город то за что? — даже удивился Хадс, — они же нам ничего плохого не сделали.

— Как же? Они убили пятьдесят наших, сожгли… Так теперь мы убьем взамен сотню… Тысяч.

— Арт, ты с ума сошел?

— Пожалуй, ты прав, соврал немного, сотни тысяч точно не будет, но на десятки тысяч счет пойдет… Ну ладно, как минимум на тысячи уж точно.

— Что с тобой случилось? Еще пару седмиц назад ты страдал из-за того, что убил одного человека, а сейчас хочешь перебить тысячи?

— Я убил в себе… — я пошевелил пальцами, подбирая слово и прислушиваясь к тишине в голове, — слабость. Да, наверное, слабость.

— А мне кажется, ты убил в себе человека.

— Пойми, — не согласился я, — я прикончил Мендакса младшего, войны нам уже не избежать, а так мы нанесем первый удар и покажем силу, убедим других присоединиться к нам, или хотя бы не мешать. Думаю после показательного уничтожения города, связываться с нами лишний раз, никто не станет.

— Ты убил Мендакса? — удивилась Агата, — как?

— Не переживайте, все законно — на дуэли. Есть свидетели.

— Полагаю, ты теперь архимаг?

— Да, ранг подтвержден, я потому и покинул академию — смысла там торчать больше не было.

— Теперь ты можешь официально стать королем.

— Верно, — я кивнул, — никаких пришлых имперцев в нашем королевстве.

— И первое деяние, с которым ты хочешь войти в историю — будет уничтожение города?

— Я бы сказал, что это операция спасения или защиты. Но да, можно и уничтожение, но тогда стоит добавить — вражеского города. Можно считать этот удар ответным.

— Если ты правда можешь сделать то, о чем говоришь, это будет не удар, а массовая казнь.

— Не важно как ты это назовешь. Они убили полсотни наших, мы можем ответить. В глазах остальных лордов, это будет выглядеть как первая схватка полка имперских спесивцев, и альдийского короля который бился с ними в одиночку.

— Мы пока что, просто убегаем.

— Это не важно. Главное что люди расскажут.

— И что же?

— А вот что. Граф напал на альдийский караван и захватил регента. Альдийский король — я то бишь — пришел на выручку. Граф попросил помощи у имперского гарнизона — и в итоге гарнизон уничтожен, граф Форрдейр уничтожен, город Форрадейр — уничтожен, а альдийский король как ни в чем не бывало вернулся в свою столицу.

— Ты хочешь перебить тысячи человек просто чтобы поднять свой… — Дезмонд задумался, — свою репутацию?

— У нас это называют рейтинг, — кивнул я, — да, хочу. Этим мы напугаем врагов и приободрим потенциальных союзников. Формальный повод есть, почему нет? Одна искра и город взлетит на воздух, впрочем, возможно ничего вообще не получится, если весь водород уже давно улетел или накопилось его слишком мало. Но попробовать-то можно?

— Знаешь, Арт, — Хадс как-то грустно на меня посмотрел, и тяжело вздохнув продолжил, — кажется у тебя только что выросли рога.

Глава 22

— Ты нанял Фулгура прикончить тебя и заплатил ему за это своим кристаллом? — удивилась Агата, когда я рассказал ей о дуэли.

— Да, — я кивнул. — Я решил, что если у него будет дорогой Альдийский кристалл, которого ни у кого в его окружении больше нет, ему наверное захочется его использовать. Это ведь как новый меч или лук — так и хочется поскорее применить его в деле.

— Есть такое, — хмыкнул Хадс, — каждый новый нож хочется куд-нибудь засунуть. Хе-хе.

— Хадс, это прозвучало мерзко, — поморщился Дезмонд.

— Ну так вот, — я продолжил, — я подогнал через гильдию посредников кристалл Мендаксу, а потом вызвал на дуэль.

— Фулгур сдал с возрастом, — покачала головой Агата, — я про старшего. Раньше он бы не допустил дуэли. Почему он разрешил сыну участвовать и уж тем более взять неизвестно кем переданный камень? Старик осторожен, должен был запретить сыну просто потому, что это подозрительно.

— Я попросил посредника особо отметить малому, что мы делаем ставку именно на него, потому и подошли к нему лично, а не к его папочке который бы просто ему приказал и все. Я попросил намекнуть на политическую субъектность Фулгура.

— Младший не сказал отцу?

— Очевидно нет.

— Это было рискованно, — отметил Дезмонд, — опасно ставить все на свою мнимую хитрость, но намного опаснее ставить все на чужую мнимую глупость.

— Ну сработало же. Если бы я не прикончил Мендакса-младшего и не прискакал сюда, неизвестно чем все кончилось бы для вас.

— Плывет! Плывет! — Хадс подскочил, потом спохватился, нырнул обратно в кусты, но потом вспомнил, что мы под стелс-пологом, — корабль.

— Вижу, — я поднялся, хрустнул спиной, слегка затекшей от долгого сидения — давай Хадс, пошли

Перекинул руку Хадса через плечо, ухватил его за какой-то из ремней экипировки и почувствовав за спиной подъемную силу оттолкнулся от берега.

— Арт! Мы летим!

— Летим. Не дергайся, ребро болит.

Длинным прыжком в несколько сотен метров мы полетели в открытое море. На лету активировал стелс, дабы раньше времени экипаж нас не заметил и не начал палить из луков, если вдруг они у них есть. Пролетели по дуге, преодолев метров триста, начав спускаться я отпустил ненадолго Хадса, создал в руке небольшую сферу с переохлажденным жидким гелием, и бросил ее в воду. Пыхнуло голубым туманом и прямо под нами образовалась ледяная клякса метров пяти в диаметре.

Приземлились на льдину, я придержал покачнувшегося Хадса, чуть скорректировал направление и, сосчитав до трех, одновременно с Хадсом оттолкнулся ногами. Прыжков в шесть-семь мы кое-как доскакали до кораблика, оказавшегося небольшой рыболовной шаландой, отпустив подъемную силу приземлились на палубу, перепугав экипаж.

Слабеньким электрическим разрядом оглушил мужика, похожего на капитана, и сбросив стелс зажег в руке шаровую молнию. Хадс выхватил клинок и мы наконец-то смогли оценить противников. Десяток рыбаков разного возраста: от совсем мелкого сопляка — до бородатого деда

— Никому не двигаться, мы захватили это судно.

— Реквизировали, — поправил Хадс, — морской термин.

— Да, — согласился я и ткнул пальцем в одного из рыбаков, — правь к берегу, живо.

— Знаете господин Арт, — Дезмонд всеми силами старался скрыть гримасу отвращения при взгляде на суденышко, но удавалось это ему из рук вон плохо, — не думаю, что мы сможем доплыть до Альды на этой шаланде…

— Мы не поплывем. Сейчас покажу… Так, эй вы, забирайте всю свою дрянь из лодки, а то воняет очень, идите в город и скажите, что архимаг Артис Де Адд за вероломство графа Фелеона приговорил Форрадейр к уничтожению. Понимаю, что вам скорее всего не поверят, но донесите до кого только сможете, что если хотят жить — пусть из города уходят.

— Они же донесут графу, — Хадс недовольно поглядел вслед уходящим рыбакам, — отряд спесивых скоро будет тут.

— Плевать. Когда они прибудут, нас здесь уже не будет. Хадс, побудь тут с матерью, мы с Дезмондом вернемся в тоннели, надо кое-что подготовить.

Оставив Хадса и Агату с ее фрейлинами у входа, точнее у выхода из тоннелей, мы с Дезмондом вернулись немного назад. Я проверил электролизер — тот все еще работал, вода вокруг бурлила так, как будто в ней торчал мощный кипятильник, то есть какой-то газ все же выделялся. Уж не знаю какова его концентрация и не улетучился ли он весь, но попробовать можно. Будет обидно если не получится, после того как во всеуслышание заявил об уничтожении города, но возможно рыбаков услышит не так уж и много народа… Да и всегда можно сказать, что пожалел невиновных жителей города.

— Дез, как ты относишься к проекту “Разгром”? Так я решил назвать уничтожение этого городишки.

— Вам решать, господин Арт, — наедине Дезмонд меня Артисом называть перестал, знал, что меня зовут не Артис, а Артур, — но если спрашиваете моего мнения, я не согласен с тем, что вы хотите сделать.

— Хадс тоже не одобряет. А как относится к вопросу Агата?

— Сложно сказать. Она как правитель думает другими масштабами, и даже если ей жаль этих людей, то с точки зрения стратегической выгоды она может с вами согласиться.

— Ты хорошо ее знаешь Дез. Как по твоему, она одобряет?

— Если бы была против — то сказала бы. Если ничего не говорит то скорее всего поддерживает просто не собирается брать на себя хоть какую-то моральную ответственность.

— Думаешь стратегически это пойдет на пользу?

— Возможно. Ваш, кхм… Покойный муж Агаты — Алистер, носил прозвище "сокрушитель городов", за его способность вызывать землетрясения. Пока он был жив, Альда имела намного больше веса на политической арене. Даже если ее армии было недостаточно чтобы решить какой-то вопрос — его всегда мог решить лично Алистер, прибыв инкогнито в столицу потенциального соперника и за одну ночь превратив ее в руины. Было бы полезно продемонстрировать императору что у нас снова есть подобное, хм, стратегическое оружие.

— А просто по человечески? Все же местный граф жестоко убил ее спутников. Заживо сжег полсотни человек. Наших, Альдийцев.

— Господин Арт, сейчас скажу возможно, странную вещь для вас. Уж не знаю как все устроено там, в том мире откуда вы родом, но у нас такая величина как полсотни, сотня, или даже тысяча простых человек, в мыслях королей особо ничего не значат… Если грубо — плевать им на них, никому нет дела до подобной мелочи. Да, в качестве повода, чтобы затребовать какую-то компенсацию, такое использовать можно, но на самом деле, если король говорит что делает что-то из заботы, в отместку, или в каких либо других интересах горстки плебеев — он врет.

— Думаешь ей плевать на то что сделал граф?

— Конечно же нет — он ее унизил, оскорбил, в конце концов напугал, а власть имущие бояться очень не любят. Но если вы спрашиваете про людей — думаю ей на них плевать. За сегодня во всей Альде несколько десятков или может даже сотен человек умерли, просто от того что подавились куском хлеба во время обеда, или может поскользнулись выходя из дома. Это ничтожная цифра, в политических решениях она может быть использована только как формальный повод, не более.

— Спасибо. Все таки Агата намного опытнее меня во всех этих геополитических вопросах, и если я собираюсь и правда стать правителем, надо наверное изучать все эти нюансы… Значит Агата довольна тем что я делаю?

— Конечно же нет. Она не говорит но я вижу. Госпожа Агата одобряет ваш "проект Разгром", но недовольна тем, что вы сами поверили в обозначенную причину. Впрочем вы реабилитировались немного, когда сказали, что это будет уроком.

— Как все сложно, — я остановился, решив что мы отошли достаточно, — и всем плевать на погибших бедолаг.

— Вам не плевать. И это очень печально, если смотреть на вас как будущего короля… Но я тем не менее, этому рад, пусть и не могу уложить в голове как это возможно.

— Что именно?

— То что вам жалко наших несчастных спутников, но не жалко населения целого города.

— Я и сам не могу себе это объяснить. Может быть учусь мыслить стратегически?

— Что мы здесь делаем?

— Таймер устанавливаем.

Я вытянул руку, ладонью вверх, и на ней появилась странная конструкция — игрушечная пластмассовая акула, размером с половину руки — от запястья до локтя, с ключиком для завода сбоку, на спине которой, прикрепленный к плавнику синей изолентой, расположился кухонный механический таймер с хитро вделанной в него бензиновой ретро-зажигалкой.

— Что это? — удивился Дезмонд и я поспешил пояснить.

— Это курьер.

Я покрутил ключик на боку пластмассовой рыбины, как следует взводя пружину, повернул таймер на один час, и опустил акулу в воду. Зажужжав какими-то механизмами внутри, игрушечная рыба помахивая хвостом устремилась вверх по течению. Запаса маны в ней было достаточно наверное на часика полтора-два автономного существования, пружина по моим задумкам рассчитана плюс-минус на столько же. За это время может уплыть достаточно далеко. Я опасался что тут, у выхода, концентрация водорода будет сильно ниже чем дальше в тоннелях, и запал может не сработать. Уж не знаю почему мне в голову пришла именная такая конструкция, это ведь что-то из арсенала злодеев старых мультиков и комедий, по типу акул с лазерами на головах, пингвинов с ракетами или аквариума с пираньями, но вот почему-то создал именно такое.

— Пойдем Дезмонд, пора сваливать отсюда.

— Вы позвали меня с собой чтобы обсудить уничтожение города? Я думал вам нужна моя помощь в чем-то.

— Ты помог, — я усмехнулся, — не Хадса же спрашивать.

— Тут вы правы. Заглядывать дальше конца меча Хадс не способен… И вы должны быть готовы к тому что он вас осудит… Как мы будем выбираться?

— Вот.

Я создал на ладони прямоугольный кусок горной породы с металлическим серебристым блеском и голубыми вкраплениями, похожий на кусок грубо отесанного камня размером с пол кирпича, протянул его Дезмонду, создал еще один.

— Этот материал придумал мой друг. Вот возьми еще кусок и плотно прижми их друг к другу. Что скажешь?

— Удивительно, — Дезмонд даже остановился, — чем больше, тем легче? Не верю.

Он разъединил куски, взвесил каждый из них в руке, потом сложил вместе и снова покачал на ладони уже оба сразу.

— Черт возьми, действительно два камня весят меньше, чем один. Как такое возможно?

— Один мой друг придумал это, когда помогал мне создавать летающий остров.

— Ваш друг архимаг?

— Не совсем, но он проложил свою собственную реку.

— Великий человек, — покачал головой Дез, и протянул мне камни, — ну, так как мы будем убегать отсюда?

— Вот так. Эти булыжники это горная порода, из них можно извлечь руду и обогатить ее.

Я сжал камни в ладонях и после едва заметной голубой вспышки, у меня в руках остались два металлических прямоугольника, серебристого цвета с чуть голубоватым отливом. Размером примерно как давешние куски камня, только теперь голубоватые вкрапления не были мелкими крошками в породе, а весь слиток был сделан из них

— Держи, — я кинул один из них Дезмонду, и металлический брусок лениво поплыл по воздуху, словно это был воздушный шарик.

— Невероятно! Почти ничего не весит.

— Ага, а теперь второй держи.

Дезмонд прижал один слиток к другому и тут же вскрикнув от удивления, воспарил над полом — слитки металла резко потянули его своим весом вверх.

— Разъединяй, — посоветовал ему я, и он тут же шлепнулся обратно в воду.

— Это антиграв, — принялся объяснять я, — чем его больше, тем сильней он стремится взлететь. Грубо говоря если условный один фунт этого металла просто ничего не весит… Хм, странно прозвучало. Давай вот как. Условные полфунта этого металла весят полфунта. Но два куска по полфунта сложенные вместе, весят не фунт, а не весят вообще ничего. Четыре таких куска по полфунта прижатые друг к другу, не просто ничего не весят, а еще и вверх способны утащить пару-тройку фунтов… Ну и так далее.

— Вы хотите обшить этим судно! — догадался Дез, — и сделать из него летучее!

— Верно.

Когда мы вернулись к выходу из тоннеля, Хадс с дамами уже подготовили шаланду. Выбросили из нее весь рыбацкий скарб — сети, какие-то бочки и ведра, жутко воняющие рыбой, и худо-бедно привели лодку к приличному виду. Во всяком случаем нам должно было хватить места. Дамам мы отдадим кормовую надстройку, а сами разместимся на открытой палубе.

— Дезмонд, подними корабль пожалуйста.

— Это не корабль а скорее лодка…

— Ну не знаю, — ответил я, и подумал уже про себя "по меркам моего мира так целая яхта", — тут вон даже кормовая надстройка имеется, и не рулевое весло а полноценный штурвал есть… Как по мне так это корабль, очень маленький правда, впрочем не важно, просто подними. Сможешь?

Дезмонд коснулся манокристалла, зачерпнув из него немного силы, и рыбацкая шаланда поднялась над водой.

— Держишься?

— Недолго.

— Мне долго и не надо.

Пока мы бродили по тоннелю, я примерно проработал конструкцию в уме и теперь надо было просто это воплотить. Загреб ману из небольшого камня, превратив его в пыль, и повинуясь моему воображению, под брюхом лодки появилась металлическая рама, из которой в стороны торчали штуковины, напомнившие мне стеклянные изоляторы на высоковольтных линиях — грубо говоря штырь, на который нанизаны плоские диски, на некотором расстоянии друг от друга. Система тросиков уходила куда-то внутрь лодки, к паре новых рычагов возле штурвала. Подойдя к шаланде, я воткнул в конструкцию из металлической рамы и антигравных дисков несколько манокамней из стремительно худеющего мешочка, и подсадил туда по аурному манососу. По идее несколько дней протянет из без моего внимания.

— Что за?… — начал было Хадс но я его прервал.

— Дез потом объяснит, пока идите сюда покажу как управлять. Рулить будем по очереди, так что учитесь. Вот смотрите, два рычага, если их потянуть вверх, — я коснулся новосозданных рукояток телекинезом, тросы натянулись и антигравные диски, смещаясь на своих посадочных штырях, начали прижиматься друг к другу, — чем выше тянешь рычаг, тем больше дисков прижимаются друг к другу, тем больше подъемная сила. Если тянуть только один то подъемная сила растет с одного борта, это если вдруг надо будет лодку наклонить. Поняли?

— Я понял, — кивнул Дезмонд.

— А я ничего не понял, — ответил Хадс.

— Я объясню. Продолжайте, господин Арт.

— А что тут продолжать? Да отпусти ты ее обратно, я закончил.

Дезмонд опустил лодку обратно на воду и я позвал всех загружаться внутрь.

— Вот смотрите.

Я потянул за оба рычага, под днищем лодки что-то стукнуло — это соединились первые группы дисков — но ничего не произошло и я потянул рычаги еще немного вверх. Кораблик вздрогнул, и, чуть высунулся из воды, словно его разгрузили. Еще чуть чуть вверх и наша шаланда окончательно выскочила из воды и зависла в полуметре над морской гладью.

Одна из Агатиных служанок вскрикнула, Хадс покачнулся и чуть не упал, но устоял ухватившись за канат и немного обогатив мой лексикон местным матом. А легкий ветерок, потихоньку начал сносить в сторону ничего не весящую лодку.

— Взлетаем! Держитесь!

Я рванул оба рычага на себя и кораблик плавно поднялся на высоту метров тридцати над водой. Ветер тут был сильнее, парус сразу же наполнился и лодка накренилась в сторону. Никакого балласта теперь не было, в воде она не сидела, а потому с устойчивостью были проблемы. Я потянул один рычаг вверх а второй чуть приспустил, убавив подъемную силу с наветренного борта и выровняв судно.

Тут же стало понятно, почему Альдийцы поперлись в королевство по суше, а не отправились на корабле из имперской столицы, что было бы и безопаснее и быстрее — едва лодка закачалась на воздушных потоках, как Агата бросилась к борту и как тут выражаются моряки — принесла в жертву морским богам свой завтрак. Это я услышал тогда, в кабаке… Да, непросто ей придется, но выхода нет.

— Вот, вот так это и делается, — я снова потянул рычаг, выравнивая суденышко, — поняли?

— Чтоб я сдох! — это Хадс.

— Да господин Арт, понял — Дезмонд.

— Хадс или Дез? Кто-нибудь из вас умеет управляться с парусом? Реактивный двигатель придумаю чуть позже.

— Я умею, — кивнул Хадс, — мне доводилось ходить по морю.

— Ну что же, тогда предлагаю ловить ветер и отправляться домой, но сначала поднимемся повыше и полюбуемся в последний раз, этим городком…

— Ты хочешь его разрушить, — Агата поняла, что я принял решение, — когда ты таким стал Арт?

Я не понял с осуждением она говорит это или наоборот с уважением, да это и не важно было. Я принял решение. Я хотел сделать для этого мира что-то хорошее, но это ему от меня не нужно. Если мир хочет чтобы я делал что-то плохое — хорошо, я буду делать плохое. Но буду это делать хорошо. И думаю, у меня это получится.

— Со мной все хорошо. Верь мне. Все теперь будет прекрасно.

Убрав парус зависли в нескольких сотнях метров, на том уровне над землей, где почти не было ветра — выше западного воздушного течения, но ниже облаков которые плыли на восток, мы глядели на погружающийся в сумерки Форрадейр, как вдруг на холме, где располагался графский замок, расцвел огненный цветок, разбрасывая во все стороны камни и целые куски строения. Вслед за ним весь город словно подпрыгнул или вздрогнул и то тут то там, начали распускаться такие же огненные цветы, а вдоль некоторых улиц — пылающие трещины и целые огненные реки, в которые проваливались дома… Таймер сработал, зажигалка загорелась, и водорода в канализационных тоннелях успело скопиться немало…

Агата расширенными глазами глядела вниз на полыхающий город, Хадс стоял рядом, тоже впитывая в себя зрелище, уверен он запомнит его надолго, и только Дез оставался таким же как всегда — строгим и спокойным, как будто разгром целого города его нисколько не удивил.

А я что? Я ничего. Я стоял, глядел на полыхающий внизу город, и задавался вопросом: где мой разум? Пикси же сбивали странников с пути в английской мифологии? Или кто? Тролли? Нет, те вроде просто под мостами жили. Пикси, точно они. Маленькие такие светлячки, которые сверкают в ночи крошечной золотой искоркой и странники идут за ними в темный лес, сходя с верного пути. Да, похоже. Точно их проделки. Не сам же я до такого дошел? Или сам?

— Черт возьми Арт, — покачал головой Хадс, — что же ты наделал?

— Мы встретились в странный период моей жизни…

Глава 23

Подкованные лошадиные копыта звонко цокали по булыжной мостовой, карета поскрипывала, покачиваясь в такт неторопливому движению лошади, а пассажир кареты — Сендми Навак, голос императора, перепроверял исписанные острым, мелким почерком листы бумаги, собранные в толстую папку из красной кожи. В папке, собранные в аккуратные стопки, прошитые нитью, лежали задания для прессы.

"Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Империи и иных окрестных странах" кратко именуемая просто "Ведомости", "Столичный листок", "Голос столицы".

Сендми Навак попытался вспомнить называл ли кто-нибудь столицу, иначе чем Столица, у города ведь было свое имя, но вспомнить не смог. Как империю все именовали не иначе чем Империя, так и столицу никто иначе чем Столица, не называл, да и имени Императора, его "голос" уже давненько ни от кого не слышал. Все эти понятия уже давно стали нарицательными, и когда кто-то в империи говорил слово столица — было понятно что имеется в виду отнюдь не столица какого-нибудь иного государства или королевства в составе империи, а именно Столица, с большой буквы.

Сендми любил этот город, особенно осенью, когда летняя жара и духота, да и чего греха таить — откровенная вонь, на некоторых улицах, сменялась прохладой и свежим соленым ветром, что всегда в эти месяцы дул со стороны моря. По своей должности ему доводилось бывать едва ли не во всех уголках огромного города, и он знал что Столица — это город контрастов.

Если Император, Мендакс и иные благородные видели в Столице объединение светского общества и высшей аристократии, величественные дворцы, красивые ансамбли и парки, город роскошных балов и театров, шумных улиц, ярко освещенных даже ночью, то он, Сендми, видел Столицу с иной стороны. Он видел ее как город, в котором происходит бесконечное противостояние мира величественных дворцов, парадных подъездов и таинственных садов, грязным зловонным улицам и проспектам, где царит нищета, пьянство и распутство. Сендми видел как столица возвышает, но и как город пожирает маленьких людей он тоже видел. Видел светлые, широкие проспекты и изысканную архитектуру, а за их фасадами, в переплетениях узких переулков, видел нагроможденные друг на друга "дома без архитектуры". Массив серого камня, квадратные коробки, грязные ящики набитые людьми, что жмутся один к другому, нависают один над другим и один с другим соединяются над землей, оставляя для прохода лишь узкие, словно вырубленные в них арки переходов, в которых темно даже днем.

В один из таких районов он и держал путь. Здесь печаталась старейшая в империи газета с длинным неуклюжим названием, именуемая чаще всего, просто "Ведомости". Редакция располагалась в доме напротив императорского дворца, блистала мрамором, золотом, дорогими породами дерева и огромными витражными окнами, от пола до потолка. Ухоженные секретарши и клерки в накрахмаленных рубашках и шелковых галстуках сновали между кабинетами по коридорам, которые были шире чем некоторые улицы в промышленной зоне города, куда приехал Навак, и где располагалась типография.

Кучер щелкнул кнутом, отогнав пару оборванцев, остановил карету и открыл дверь, потянул за рычаг, выдвигая из под днища кареты хитрым образом сложенную деревянную лестницу с широкими ступенями и перилами, дабы пассажиру было удобнее покинуть экипаж. Из торца толстой двери кучер извлек сложенный зонт, и распахнул его над головой Сендми, защищая того от мелкого моросящего дождя. Маленькие нюансы делавшие жизнь удобнее. Кареты производства Беннета Леина, славились этими важными мелочами.

Три стражника соскочили со своих мест — один с козел, он сидел рядом с кучером, а еще двое с задней лавки, пристроились рядом с шефом и вошли в арку, очутившись в квадратном дворе. Прошли его насквозь, к следующей арке и вышли на второстепенную улочку, что словно длинная кишка соединяла между собой два проспекта.

Таких узких, нищих переулков, что словно нитки в изнанке города, соединяли невидимыми швами его лицевые, накрахмаленные и отутюженные районы, было много. Любой, даже самый дорогой наряд, виден лишь наполовину — вторая половина это изнанка. Дома здесь стояли настолько близко друг к другу, что две повозки разминуться ни за что не смогли бы, тут с трудом могли разминуться повозка и пешеход. Когда-то, еще десятилетия если не века назад, кому-то пришло в голову проложить мостик между двумя окнами второго этажа, глядящими друг на друга. Сначала это видимо был балкон на двух соседей, но с годами таких балкончиков стало много, они обросли деревянными стенами и окнами, а над ними появились еще по два-три таких же, соединяющих третий и четвертый этажи. Сверху образовалась кровля, снизу — дополнительные опоры из кирпича, железа или дерева, и так обычная улица стала крытой, как подземная река, забранная в трубу.

Люди по таким улицам пробирались быстро, суетливо, инстинктивно пригнувшись. На них всегда было темно, свет в это царство мрака проникал лишь из редких проломов, где соединяющие дома кустарные этажи обвалились и их не стали чинить, да еще из не менее редких, светящихся окон.

Мерзкие были места, зато земля и недвижимость дешевая. Некоторые мануфактуры, бывало снимали или покупали всю такую улицу целиком. Размещали в домах цеха и общежития, склады и канцелярии, улицу, перегораживали с обоих сторон и использовали для стоянки своих грузовых экипажей, превращая внутреннюю улицу еще и в закрытую.

Дорогу Наваку и его охране преградили два мордоворота-сторожа, но быстро узнали кто перед ними и пропустили визитеров. Сендми бывал здесь не раз и точно знал куда нужно идти. Спустя три строения и два этажа вверх, они оказались в типографии, и быстро наши выпускающего редактора.

— Приветствую, — невысокий мужчина среднего возраста, лысый, с чисто выбритым лицом, в защитных очках и грубом кожаном фартуке, махнул Наваку рукой — давненько ты к нам не заглядывал. Что случилось?

Сендми не расслышал половины слов из-за тарахтящих и стучащих печатных машин и шелеста бумаги, но махнул рукой в ответ. Приблизившись он открыл папку, и быстро отыскал нужный листок.

— Я придержал первую полосу как ты и просил — сообщил редактор — чего там?

— Ох и не спрашивай — Сендми протянул редактору листок — Артис Адд, альдийский принц, сегодня убил на дуэли сына Мендакса, и разворотил несколько домов в битве неизвестно с кем, после чего покинул столицу.

— Знамо с кем — усмехнулся редактор — мне мои шептуны уже донесли.

— Это ты знаешь, а Мы — Сендми произнес это Мы явно с большой буквы и с нажимом — не знаем, да и не хотим особо, если честно.

— Так — редактор взял листок и пробежался глазами по тексту — ну, в принципе, если уберем статью о выставке лошадей, то влезет. Даже немножко места останется, разместим там пожалуй — он порылся в карманах выбирая что-то из кипы небольших бумажных карточек — ага, вот их и разместим… Слыхал? Новая цирюльня открылась на Висеминовом канале?

На столе с железной столешницей, перед редактором размещалась пробковая доска а уже на ней лежали, приколотые крошечными, коротенькими гвоздями с широкими плоскими шляпками, бумажные квадраты и прямоугольники, со статьями и фотокартинами. Один из прямоугольников с текстом и фотокарточкой лошади, он убрал, вместо нее уложив листок переданный ему Наваком, с рукописным текстом, и фотографическую карточку разрушенного дома. Ниже разместил картонку с объявлением об открытии цирюльни, прищурил один глаз, присматриваясь к разложенным кускам бумаги так и эдак, и воплотил рядом на столе, каменную плиту, с выдавленным, или выгравированным на ней некстом. Пробежался глазами по буквам, проверяя на ошибки, мысленным усилием сделал шрифт где-то тоньше, где-то толще, местами растянул а местами сжал расстояния между словами, перенес несколько строк, несколько слов исправил, подгоняя под один размер текстовые блоки.

Записка Навака, вместо его тонкого убористого почерка, начертанная стандартным газетным шрифтом стала несколько больше места занимать, объявление цирюльни уже не влезало, но пустого места на странице все равно оставалось слишком много, и редактор принялся переписывать текст иными словами дабы ужать статью в нужный размер. Вскоре он закончил работу и оглядел каменную плиту с высеченным в ней текстом. Подул на нее, словно сдувая несуществующие пылинки, предложил Сендми перечитать, и после того как тот одобрил, махнул рукой призывая помощников.

— Давайте ребята, готово.

Двое парней, нацепив толстые рукавицы, сняли с жаровни сосуд на длинных ручках и подтащили его к столу редактора, тот мысленным усилием нарастил вокруг своей каменной плиты с текстом невысокий такой же каменный бортик и кивнул. Парни наклонили тигель и из него серебристым потоком хлынул расплавленный свинец, покрывший каменную плиту тонким слоем, в полпальца толщиной.

Дав свинцу немного времени чтобы застыть, главный маг типографии развоплотил каменную плиту, а его помощники перевернули получившийся свинцовый лист и уложили его на стол. Редактор пробежался взглядом по буковкам, которые были уже не вырезаны, а наоборот выпирали, выступали выше основной плоскости листа. Каким-то образом редактор убедился что в той отзеркаленной абракадабре каждая буква на своем месте, и дал отмашку ребятам.

Те подхватили еще горячий свинцовый лист, называемый тут клише, и принялись наматывать его на железный цилиндр или барабан как они его называли. Работали быстро но аккуратно, изгибая свинцовый лист прямо руками, в толстых жаростойких рукавицах, и местами постукивая по нему небольшими молоточками обшитыми толстым слоем кожи. Село клише идеально — обернувшись вокруг барабана, верхний край свинцового листа, вплотную подошел к нижнему.

Закончив, работяги зафиксировали свинцовую пластину на барабане закрутив в нужные места винтовые гвозди с квадратными головками, продели сквозь отверстия в боковых гранях что-то похожее на железный лом, взявшись за него с двух сторон, как за ручки, установили сию конструкцию, похожую на огромную кухонную скалку в специальный держак, и продемонстрировали работу редактору.

Тот прокручивая закрепленный на подставке барабан еще раз все проверил, убедившись что нигде ни одной буквы не замяли, кивнул ребятам, положил на стол рядом с первой, еще одну пробковую доску и принялся прикалывать к ней широкий лист чистой бумаги. Сами же работники в это время, уложили на соседний стол доску обтянутую толстым войлоком, и теперь размазывали по ней широкой кистью краску. Закончив, согнали лишнее длинным металлическим шпателем, подхватили барабан и прокатили его по пропитанному краской войлоку. Перенесли на соседний стол, чуть прокрутили отыскав начало страницы и плотно прижимая, прокатили барабан теперь уже по листу бумаги, перенося на него краску.

— Держи, редактор протянул Сендми только что отпечатанную страницу — пускаем в печать?

— Да — кивнул голос императора быстро проглядев газетный лист — все правильно. Давай.

Редактор дал отмашку парням и те утащили цилиндр в цех, где его установят в специальный механизм состоящий из кучи шестеренок, шкивов и ременных передач. В котором уже стоит два десятка таких же барабанов и через которые, по очереди, ползет длинная лента бумаги, разматываясь с огромного рулона, высотой в человеческий рост, чтобы к утру, превратиться стопки теплых, пахнущих свежей краской газет, которые спустя несколько часов окажутся во всех лавках и ресторанах столицы.

— Пойдем подышим — предложил редактор и сняв перчатки с очками, повел Сендми на балкон.

Покинув пропахшее краской помещение он несколько раз глубоко вдохнул, прокашлялся, и вытащил из кармана одноразовую трубку. Такие бумажные одноразовые трубочки, начали пользоваться спросом в последнее время — бумажная трубочка с табаком которая сгорает вместе с ним, удобнее чем деревянная трубка которую нужно набивать и чистить, да и которая сильно больше места в кармане занимает. Воображаемые трубки многим магам не нравились — не удавалось как следует расслабиться, постоянно держа ее в уме. Вот и ушла в народ традиционно военная хитрость — в полевых условиях не всегда есть время чтобы как следует раскурить трубку, вот и придумали солдаты заворачивать табак в гильзы из газеты, чтобы можно было наскоро перекурить хоть на марше хоть сразу же после боя.

— Одноразку?

— Нет — Сендми покачал головой — усы табаком воняют, жене не нравится.

— Да сбрей ты уже эту щетку.

— Я и так уступил бороду. Усы не отдам.

— Ладно, черт с ней, с твоей щеткой. Что там нового в верхах решили?

— Ох, лучше не спрашивай.

— Совсем жопа?

— Она самая.

— Посоветуешь что-нибудь?

— Посоветую — кивнул Сендми — если есть лишние деньги, купи манокамней, возможно будут перебои с поставками, и у тебя вроде бы племянник в столичных спесивых служит?

— Да.

— Будет хорошо если он сегодня — завтра споткнется и сломает ногу.

— Проклятье — редактор щелчком выбросил окурок и достал еще одну одноразку — неужто на Альду?

Сендми ничего не ответил, просто кивнул.

— Агата отказалась платить налоги? Выставила таможню со своей земли? Сорвала поставки?

— Нет.

— А в чем дело тогда? С чего вдруг старый на них войной пошел?

— Дай — Сендми принял из руки друга одноразку, и сделал глубокую затяжку, прикрыл ладонью усы, выдохнул дым — ты не поверишь…

Голос императора и сам до конца не верил в то что произошло, но он там был, все видел и слышал, а теперь ему нужно донести это все, до остальной империи.

Фулгур Де Мендакс, сын которого погиб сегодня на дуэли, сразу после визита в школу, вернулся во дворец и настоял на аудиенции с императором. Старый архимаг был одним из немногих людей имевших право обращаться к владыке империи на "ты", он был его верным соратником вот уже на протяжении семидесяти лет, и ради него можно было передвинуть в списке парочку послов из соседних государств или даже внутриимперских королей. Не прошло и получаса как Фулгур был допущен в малый зал.

— Ты уже слышал? — спросил он императора — тебе донесли?

— Соболезную — император чуть опустил голову, одновременно и выражая соболезнование верному соратнику и подтверждая что он все знает — потерять в один день и сына и левое крыло.

— Он как-то сжульничал — Мендакс недовольно поморщился, он думал что сведения о том что одно из двух его боевых крыльев, полностью уничтожено, попадут к императору немного позже — Фулгур его одолел однажды, не мог он проиграть в честной битве.

— Секунданты говорят все было честно.

— Это не имеет значения — почти повысил голос архимаг — ты понял что он делает?

— Мальчишка Адд? Полагаю он взял реванш.

— Важны не действия а то что они значат! Убив моего сына он сказал что не боится меня.

— Не думаю что он вообще мыслит такими категориями. Вряд ли его действия значат что-то, кроме того что значат.

— Ну его действия может быть и нет, но Агата, эта хитрая змея, она посылает нам знаки через него.

— И что же он… или она нам говорит?

— Она говорит что не боится меня, а значит и тебя. Она убивает моего сына… а ты же знаешь как меня называют?

— Пес императора.

— Верно. Она буквально говорит тебе — я убью твоего щенка, и выбью зубы твоему псу. И что ты сделаешь? Они не боятся ни меня, ни тебя. Ее телохранитель в открытую грубил мне, а ее сын покинул столицу как только получил формальное право стать королем, плюнув тебе в лицо.

— Ты преувеличиваешь.

— Он не принес тебе присягу. Каждый новый король со времен объединительных войн Висемина присягал императору. Алистер присягал тебе, но не Агата — она как регент, присягу не приносила, пятнадцать лет Альда управляется правителем который не присягал империи, а теперь она и своему сыну приказала покинуть империю без визита во дворец. Де юре он не король, но по факту стал им как только убил моего сына. И не соизволил принести присягу.

— Это просто формальность. Принесет потом.

— Это символизм! Они посылают нам жесты. Они посылают нас! Жестом!

— В тебе говорит горечь и обида. Возможно мальчишка как раз выбирал себе наряд для визита во дворец когда на него напали твои люди… Без моего одобрения.

На лбу Фулгура выступил холодный пот а по позвоночнику забегали мурашки с ледяными лапами. Император ни голосом ни жестом не высказал недовольства, просто констатировал факт, но старый архимаг за долгие годы научился чувствовать настрой правителя едва ли не по вибрации воздуха в тронном зале.

— Я — Фулгур запнулся и сглотнул слюну смочив пересохшее горло — продолжал выполнять твой указ. Ты санкционировал покушение.

— Одно дело убить потенциального наследника, не подтвердившего права на престол, и совсем другое — короля прибывшего с визитом в столицу. А по всем обычаям, мальчишка Адд сейчас может считаться королем. Осталось уладить формальности, и пусть не по закону но по традициям, он уже король. Статус архимага подтвердил а это единственное что останавливало от его коронации. Прибудет в Альду — там его коронуют в тот же день.

— Он напал на моих людей — на ходу изменил показания Фулгур и император даже поморщился от такого топорного вранья — они всего лишь наблюдали за ним. Да, бестактно, на глазах, держали в плотном кольце но приказа убивать не было, была задача задержать — соврал Мендакс — но он атаковал первым.

— И победил. Не кажется ли тебе что человек который дважды отбивал атаку на себя, в одиночку справляясь с превосходящими силами, как минимум достоин уважения? Я могу отдать приказ вызвать его для принесения присяги, как только парень уладит формальности в своем медвежьем углу.

Вот уж чего Фулгуру не хотелось. Помимо атаки в столице, не санкционированной императором, он ведь организовал нападение на Агату в пути, которое состоится уже через несколько дней… Если письмо императора с приказом явиться во дворец до мальчишки и дойдет, то уже после того как Артис Де Адд станет сиротой, а в этом случае он согласится принести присягу только при одном условии — потребует голову одного престарелого архимага на блюде… И у Фулгура не было однозначной уверенности что император на такой обмен не согласится. Он считал себя почти другом императора, но тот мыслил гораздо более масштабными концепциями, в которых жизнь старого "почти друга" могла на самом деле значить сильно меньше чем присяга молодого "почти врага". Впрочем время все отменить еще было, если не удастся уговорить императора.

— Нет не кажется — резко отбил выпад владыки он, — проявить уважение сейчас, это продемонстрировать слабость. Государство и так трещит по швам. Твои сыновья готовы вцепиться друг другу в глотки и просто ждут твоей кончины, выстраивая многоуровневые коалиции в обход тебя. Восточные кочевники давят на границах, а южные герцоги едва ли не в открытую обсуждают возможность отделения от империи. Если туда еще и Альда влезет со своим списком проблем и требований…

— Альда не проявляет признаков сепаратизма, Агата всего-лишь просит послаблений в налогах и ограничениях на торговлю.

— Еще бы она не просила — до альянса свободных королевств от ее столицы ближе, чем до столицы империи — мы не получим ни одного камня, стоит позволить ей торговать на сторону, и ни одного мешка зерна.

— И что же ты предлагаешь?

— Ты знаешь что. Нам выдался редкий шанс решить все проблемы за счет Альды. Нам нужна маленькая победоносная война. Мы покажем силу, укрепим твою власть…

— Ты получишь новые шахты…

— Важно не это. Альда намного более удобный враг чем герцоги юга, а нам придется воевать с ними не через год так через десять лет. Лучше сейчас продемонстрировать силу, показательно сокрушив маленькое королевство, чем потом иметь дело сразу с тремя герцогствами, по суммарной площади даже превосходящим Альду. Раздавим Агату — покажем всем что они могут чудить и играться в геополитику лишь покуда мы им позволяем. Посмотри древние книги — во все исторические периоды почти все правители использовали "маленькую победоносную войну" чтобы решить внутренние проблемы.

— Воевать со своей же провинцией? Мы даже не знаем будет ли Агата предпринимать хоть какие-то действия.

— Да плевать на Агату. Сейчас она не цель а средство. Это не будет войной — Фулгур почувствовал почву под ногами и усилил нажим — это будет наказание непокорного вассала и урок для тех кто хотел бы проявить непокорство.

— Военный поход за присягой? Это даже звучит жалко.

— Присяга может быть приятным бонусом, если Альдийский ублюдок не сложит голову в бою ненароком, а он сложит, обязательно, но повод может быть любым.

— Например — усмехнулся император, его начинали забавлять потуги Фулгура, но в чем-то он с ним был согласен, в частности тоже думал что "маленькая победоносная война" и правда может решить множество внутренних проблем.

— Ну например — Мендакс порылся в охапке бумаг которые принес с собой — вот, статистика смертности в Альде из ежегодного отчета Агаты Де Адд. Смотри у семидесяти семи человек в качестве причины смерти отмечено истощение. Люди банально умерли от голода. А годом ранее с голоду умерло сорок четыре человека, а еще тремя годами ранее — целых двести семьдесят восемь! Агата морит голодом народ.

— Свой народ.

— В первую очередь это народ империи, которому просто не повезло жить на территории которой управляет глупая женщина, неспособная наладить жизнь в королевстве. Людей надо спасать от нее, а то сегодня семьдесят, завтра семьсот, послезавтра семь тысяч и там вообще весь народ с голодухи передохнет, полностью.

— Семьдесят? Да в столице только за сегодня наверное, столько народа в канавах водосточных по пьяни утонуло.

— Это не имеет значения — снова пошел в атаку Фулгур — нам не нужно чтобы в причину верили, достаточно просто придумать повод. Простолюдинам дать какую-нибудь цель ради которой они пойдут на смерть, а благородным указать на то, что любой из них может стать следующим, если вдруг проявит нелояльность, повод мы найдем… Да и принцев военный поход может привлечь, угрозы почти никакой, на передовую их конечно же никто не пустит, но парням все равно интересно будет. Дай мне два полка спесивых и Альду я возьму за один день, где-то в перерыве между завтраком и ужином.

— Уже осень — император сказал всего пару слов, зная что Фулгур поймет — зимой не воюют.

— Это же Альда — пожал плечами Фулгур — что там воевать? Если отправимся завтра, то по морю доберемся туда даже раньше чем Агата со своим щенком. Два полка, на кораблях, да с ветровиками, объявим учения, выйдем в море и свернем к Альде, никто и не узнает. Я выделю камней из своих запасов. Даже если учесть остановки по пути для пополнения припасов, мы успеем обогнать Агату. Высадимся в Жемчужной Гавани, короткий марш-бросок до столицы, и уже к вечеру следующего дня возьмем город. Адды вернутся в уже захваченную Альду. Народу объясним как-нибудь. Плебеи любят войны в которых помирать не надо, а уж такие которые утром начал — вечером победил, тем более. Подготовим народ через газеты, до Альды ходу две недели, первые вести оттуда придут через месяц. Время есть. А потом турнир, представим черни героев похода, многодневные гуляния, празднества, постановим торговцам сделать скидку на выпивку.

— Надо проработать план. Как минимум какой-то запасной ход.

— Решив прихлопнуть комара, ты тоже будешь придумывать запасной ход на случай неудачи? Альда ничего не сможет противопоставить спесивым.

— Альда большое королевство, и густонаселенное.

— У Агаты большое ополчение, но регулярная армия ничтожно мала.

— Спесивых тоже немного.

— Но один из них стоит десятерых… А если в ополченцах из черни мерять, так вообще сотни, или двух. У Агаты нет такого количества магов как у герцогов юга, она удобный противник.

— Пожалуй я соглашусь. Сендми ты все слышал — император повернулся к Наваку сидевшему все это время там же — приступай…

И Сендми Навак, голос императора, приступил к выполнению своих обязанностей, вскоре оказавшись на балконе типографии, в компании главного редактора.

— Ты не поверишь… — Сендми прикрыв ладонью усы, выдохнул вонючий дым одноразки — Мы идем спасать Альдийцев.

Глава 24

Двигались мы на удивление быстро и без происшествий. Никто не перевернул наш летучий голландец, и в стратосферу посудину тоже не затащил. Хадс с Дезмондом быстро освоили управление воздушным судном, а Дезмонд даже научил меня премудростям ветровика — мага поддержки, который обеспечивал движение кораблей. Ему доводилось служить в свое время на флоте, и управлять ветром он тоже умел.

Я сразу заметил что судоходство тут развито несколько хуже чем в моем мире. Парусное вооружение явно попроще, и по словам Хадса, ходить под парусом против ветра тут считай что и не умеют. Это было чем-то особо выдающимся и подобным навыком владели редкие умельцы, вероятно из-за конструкции парусов. Чаще всего на корабле был специальный маг в задачу которого входило обеспечивать нужное направление ветра, а в тех случаях когда такового мага не имелось — корабли шли на веслах, поднимая парус только при попутном ветре.

Еще в порту я заметил что большая часть местных кораблей напоминала мне не стройные каравеллы времен Колумба, а нечто больше похожее на древние римские или греческие биремы, с невысокими мачтами но широкими парусами. Даже на нашей лоханке было три пары весел… Да, местный гребной флот их уважал. Тогда в порту я особо не стал присматриваться к кораблям, но за последние дни так наслушался баек Хадса, которому судя по оговоркам, довелось в жизни попиратить, и Дезмонда, который тоже был не чужд духу авантюризма, и под парусом исходил половину морей, что мне даже начало казаться будто я и сам что-то в деле мореплавания понимаю.

Поднявшись повыше мы прямым путем направились в Альду. Крабли так ходить не могли, сухопутные караваны — тем более, мы шли по кратчайшему пути недоступному в этом мире более никому, иногда разве что, несколько отклоняясь от курса вслед за ветром. В отличии от судов идущих по морю, у нас было преимущество — мы не только могли идти строго прямо, невзирая на береговую линию, но и опуститься ниже или подняться вверх, в поиске ветра дующего в нужную сторону. Воздушные потоки расслаивались и нередко бывало так, что встречный ветер на высоте до облаков, сменялся на попутный стоило подняться повыше. Но когда ветер дул совсем уж не в ту сторону в какую нам было надо — прибегали к помощи ветра магического.

По пути несколько раз останавливались в небольших городках или селах, для пополнения припасов. Выбирали безлюдную местность, приземлялись, разумеется под невидимым покровом квантовой стелс-пыли, и отправляли в город Хадса, он выглядел наименее приметно, как обычный бродяга-наемник, с которого взять особо нечего, но проблем поиметь можно. Связываться с ним лишний раз никто не хотел.

Я во время этих кратковременных остановок, воссоздавал несущую раму нашего воздушного судна. На Дель предположил что мои аурные манососы смогут просуществовать дней пять, но я его расчетам не до конца доверял и пересоздавал силовую раму с элементами управления, и слитки антиграва, через день. С каждым пересозданием я понемногу совершенствовал конструкцию, и теперь вместо штырей с антиграв-дисками, у меня были узкие полосы из моего самодельного анаптаниума. Система стала сильно компактнее, аэродинамика как мне кажется, стала получше, и скорость увеличилась, хотя устойчивость наоборот несколько пострадала. Прикинув так и эдак, я решил что вся моя команда уже научилась управлять Летучим Голландцем, так что опрокинуть суденышко не должны даже при внезапном порыве бокового ветра, а вот скорость нам нужна. Решено было оставить как есть.

Разработку реактивного двигателя я тоже решил пока отложить на потом, у нас получалось и под парусом двигаться достаточно быстро, утром должны были прибыть в Жемчужную Гавань — один из прибрежных городов Альды. Решили приземлиться там, а не тащиться до самой столицы, потому что переживали за Агату. С путешествиями у нее явно были проблемы. Она за все четыре дня почти ничего не ела, а то что съедала тут же отправлялось за борт. Дезмонд сказал что у нее проблемы даже с дальними поездками в карете, а наш Летучий Голландец, пусть в небе и нет волн, покачивает всяко сильнее.

— Лучше чем на корабле — подытожил Дезмонд — но сильно хуже чем по земле. Приземлимся в ближайшем городе, до столицы поедем уже по суше — на землях Альды нам ничего не грозит.

Ничего против подобного решения я не имел — тоже подустал изрядно, но зато в ночных вахтах, сейчас кстати выдалась одна из таких, было много времени посидеть в тишине, глядя на звезды над головой и облака под ногами, подумать, прикинуть дальнейшие планы и поэкспериментировать с магией, пока никто не видит.

На посудине обнаружилась чугунная походная печка и даже некоторый набор посуды, которую мы конечно же заменили купив новую в первом же городе, а печь так ни разу и не зажгли — у нас было достаточно магов чтобы обеспечить горячую плиту иными способами. Агатины фрейлины готовили, а я либо Дезмонд работали электроплиткой. Сейчас когда все спали, пришлось сходить за чайником самому.

Несмотря на ночь, удалось не споткнуться и не сверзиться за борт — развешанные по всему такелажу магически лампы накаливания, неплохо освещали палубу. Того что нас кто-то заметит мы не опасались — под днищем посудины никаких лампочек не было, а летели мы выше облаков. Вряд ли кто-то сможет нас разглядеть а если и разглядит, то вряд ли поймет что это такое.

Добрался до нашего кухонного угла, щелкнул пальцами, заставив днище чугунного монстра именуемого чайником, раскалиться, и уже через пару минут внутри забурлила вода. Я за это время успел достать жестяную кружку, и шайбу какой-то прессованной травы, отдаленно похожей на чай. Отщипнул кусочек, возиться с заварником не стал, просто закинув траву в кружку, залил кипятком. Набив засахаренными орехами карманы своего воображаемого плаща — из реальной одежды на мне едва ли не одни только носки остались — я вернулся обратно к штурвалу, воплотил удобное кресло и небольшой столик, и откинулся на мягкую спинку, закинув ноги на стол. Периодически поглядывая на массивный компас, контролировал курс корабля, осматривал палубу, проверяя все ли спокойно, да время от времени вглядывался в темную даль, дабы ненароком не влететь в какую-нибудь неожиданную тучу. Изредка, когда я бросал взгляд за борт — в разрывах облаков удавалось заметить крупные города, которые светились даже ночью. Интересно было бы сейчас взглянуть на какой-нибудь местный мегаполис, типа имперской столицы, но что-то мне подсказывало что зрелище будет сильно не дотягивать до неонового пламени ночной Москвы.

Прихлебывая чай, я экспериментировал с магией, осваивая методом тыка правила и нюансы. Например узнал длину своей магической дубины, так сказать. Оказалось что максимум на сколько я могу дотянуться и бахнуть, это чуть более сте метров, наверное эдак сто двадцать — сто пятьдесят. Коротковата как по мне. У Дезмонда длиннее… Зато у меня толще… Магические каналы конечно же. Тестировал способность на квадрокоптере — просто создал модельку радиоуправляемого дрона, зажег на нем все огоньки и отправил вперед со скоростью плюс-минус метр в секунду. Минутки через полторы (а они тут по сто секунд) огоньки погасли — дрон развоплотился.

Сразу после эксперимента подумал что можно было не усложнять и просто создать китайский фонарик со свечкой, выпустить за борт и посмотреть насколько он сможет отлететь, но в принципе разницы нет — создавать то что уже видел и знаешь, легко. Что дрон что свечка на бумажном воздушном шаре — одно и то же.

Раз уж взялся за дрон, попробовал поэкспериментировать и с радиоуправлением. Создал квадрокоптер с пультом, полетал вокруг себя, проверяя насколько хорошо он реагирует на пульт — оказалось что хорошо, и выполняет все команды — затем вложил в квадрокоптер побольше сил, чтобы не развоплотился вылетев из зоны досягаемости моей магии, и выжал на полную стик. Дрон зажужжал аки муха, и так же стремительно рванул в ночное небо. Через минуту я едва мог разглядеть моргающие красный и зеленый огоньки вдали. Дрон не развоплотился, уже хорошо. Нажал на пульте "назад", но квадрокоптер, покинув дону действия моей магии, на пульт откликаться перестал — как летел прямо так и продолжил лететь через пару минут совсем скрывшись из виду. Думаю минут через пять развоплотится — маны я в него вбухал совсем немного. Дрон улетел но пульт остался в руках — разломив его я заглянул внутрь. Никогда в жизни не видел что внутри пульта от дрона, но уверен что точно не это. Куча радиодеталей казалось, была просто напихана внутрь абы как, а стики так и вовсе не касались схемы, видимо потому что я не знал как на самом деле выглядит способ их крепления. Все понятно — радиоуправляемая техника в моем исполнении, получается магоуправляемой, как я и думал. Что это значит? А то что не будет у меня ни беспилотных дронов, ни крылатых ракет. Печально, а я уже раскатал губу на дальнобойную авиацию, и радиосвязь. Интересно, если я создам гранату, запитаю ее от кристалла, чтобы не развоплотилась сразу, и отдам кому-нибудь другому, она у него взорвется? Или взрывчатка в моем исполнении тоже взрывается не из-за своего химического состава а просто из-за моей магии? Надо будет проверить.

Камера у квадрика тоже не работала — вот уж не знаю почему, но глядя на экранчик в пульте, видел я явно не то что должен был бы видеть дрон а то что как мне казалось он должен был бы увидеть. Не дождавшись утра, растолкал спящего Хадса и сообщив что у меня срочное дело, отправил его царапать ножом крестик или кругляшок на борту нашей лоханки с внешней стороны, так чтобы я не видел. Когда матерящийся Хадс снова завалился спать, я создал квадрокоптер, облетел судно и приблизился к борту — на экране отчетливо был виден нацарапанный крестик, но когда я подошел и посмотрел своими глазами там мало того что был кругляшок так еще и был вовсе не там где я увидел с камеры дрона. Получалось что камера транслирует то, что я сам себе воображаю. Я неправильно оценил длину рук Хадса, потому и ошибся с местом, и подсознательно решил что крестик нацарапать проще чем кругляшок, вот дрон и показал мне это… Зараза. С магокамерами тоже отбой а я уже начал думать как такие штуки будут сторожить мои границы и прицепленные на мух, шпионить за врагами.

Уже во вторую половину ночи, забив на магомеханику перешел к магохимии. Поначалу подумывал о том чтобы создать для Агаты таблетки от морской болезни, но в фармацевтику пока лезть не решился. У меня получилось создать алкоголь, взрывчатку, квантовую стелс-пыль и антиграв, действуя от обратного — не зная химического состава материала, воспроизвести его по свойствам. Как оно работает я не знаю — для меня это было чем-то сравнимым с постройкой самолета, ничего не подозревая о подъемной силе, сопротивлении воздуха или аэродинамике. Просто поставить цель — сделать что-то, что будет летать, получить на выходе самолет и самому удивиться, пытаясь понять что же это за штука и как она работает. Полагаю я и таблетку от укачивания тоже смог бы создать, как наверное сумел бы создать ампулу с новичком или пробирку с каким-нибудь вирусом.

Именно последние меня больше всего пугали и привлекали — я четко знал что они не живые. Частицы-вирионы могут в подходящих условиях вроде как оживать, или скорее активизироваться, и даже размножаться самосборкой, используя чужой биоматериал. Эти штуковины передают и воспроизводят собственную генетическую информацию, мутируют, эволюционируют, ведут себя как живые. Но при этом не размножаются сами по себе, не питаются, не имеют собственного обмена веществ и за многие миллиарды лет существования не нажили себе даже клеточного строения. Если бы мне просто описали вирус, я бы решил что это крошечный робот, потому как кроме вирусов, не существует или как минимум мы пока не нашли ни одной неклеточной формы жизни, а ведь клеточная структура это фундаментальный признак, этой самой жизни.

Пожалуй можно рассматривать вирусы как мельчайшую нежить, нечто вроде молекулярной псевдоорганической пыли, с определенными свойствами и закодированными в структуру функциями. Вот например мои квантовые стелс-частицы, всегда сохраняют свой спин, всегда повернуты одна к другой под определенным углом и определенным образом отражают свет. Может быть вирус тоже такая вот частичка только с намного большим количеством свойств? Черт его знает, я не был биологом, не был ученым, все мои познания о вирусах строятся на ежегодных прививках от сезонного ковида, подписке на антивирус для компьютера, да фильмах про зомби-апокалипсис. В любом случае штука это опасная, и соваться туда с моим куцым набором знаний не стоило.

Здорово было бы попытаться создать вирус который при попадании в организм будет лечить все болезни, регенерировать ткани и дарить вечную жизнь, но я опасался побочек. Я например до сих пор не был уверен что мой антиграв в этот самый момент не облучает нас смертельной дозой радиации, а квантовая пыль не травит какой-нибудь дрянью, которая аукнется раком легких через месяц-два, что уж говорить про вирусы… Кстати надо бы создать счетчик гейгера да проверить антиграв.

Реализовать задумку со счетчиком так и не успел — постоянно отвлекался на очередную кружку чая и пригоршню орехов в сахаре. Намаявшись вытряхивать сахарные крошки из кармана вспомнил что на мне воображаемая одежда — частично развоплотил а потом создал снова. Опять подогрел чайник, добил оставшиеся сладости — все равно через несколько часов будем на месте, завтракать планировали уже в Жемчужной Гавани. Уже ближе к рассвету пришлось порыскать немного по вертикали в поисках попутного ветра а не найдя оного создать свой. Так и держал его до самого утра, пока меня не сменил Дезмонд и не взял управление ветром в свои руки. Он же и довел корабль до города.

Садиться решили прямо на главную площадь, перед нашим дворцом — Агата сообщила что у нашей семьи есть недвижимость во многих городах империи, чаще всего именно в столицах, а в Альде вообще в каждом крупном городе, в том числе и здесь.

Наше появление произвело фурор. Когда с неба опустился корабль люди едва не забились в религиозном экстазе — все сразу поняли что молодой наследник короны подтвердил ранг архимага. Незадолго до приземления я немного поработал над внешностью кораблика, навесив на борта панели из дорогих(как минимум на вид) пород дерева, украшенных сложной резьбой и массивными серебряными узорами, занавесив маленькие окошки кормовой надстройки цветными витражами и налепив золота куда только можно. По мне так жуткий пафос и цыганщина, а-ля "титан класса император", но местным вроде нравится. Не забыл наши родовые флаги и гербы, чтобы всем было видно издалека что за важные птицы прилетели, и чтобы местные силы обороны не начали по нам палить почем зря.

Спускались с борта мы в кастомном шмоте, который я создавал уже в последние минуты перед приземлением, и со стороны мы выглядели не беглецами потерявшими по пути весь свой караван, а настоящим королевским семейством с минимальным сопровождением, решившим пафосно прибыть на летающем корабле. По небу, а не по земле ногами, как быдло всякое… Типа императоров и прочих. Думаю после такого в королевстве а потом и в империи зародится тренд на летающий транспорт, но так прям сходу изобрести антиграв местные не вряд ли смогут, и мне даже интересно было, как они решат эту задачу. Даже представил себе картину магорикш, которые находясь на борту какой-нибудь летающей вундервафли, будут сами себя тащить телекинезом. Уж не знаю насколько это осуществимо.

Я конечно предлагал приземлиться где-нибудь в лесу под стелсом и дойти до города пешком, но Агата настояла что первое появление должно быть именно таким. В любом случае рано или поздно летающий корабль увидят, а так его первое появление сыграет на мой образ.

Навстречу сразу высыпала толпа прислуги из дворца — тут народу было явно побольше чем в особняке в имперской столице, а из зданий напротив — полагаю там располагалась ратуша, мэрия или иные назовем это муниципальные образования, хлынул еще один поток людей, превратив сонную утреннюю площадь, в бурлящий человеческий котел. Только-только начавшиеся стягиваться сюда лавочники и уличные торговцы, побросав свою поклажу тоже устремились в нашу сторону, поглядеть на чудо, но мы уже пробились сквозь заслон встречающей нас прислуги и устремившейся вслед за нами городской элиты, миновали ворота дворца.

Агата сразу отправилась в ванну, я выспросив у служанки где моя комната побрел наверх, собираясь тоже завалиться в ванну а потом сменить наконец воображаемую одежду на реальную, а Хадс с Дезмондом мгновенно спелись с местным дворецким и принялись решать где припарковать корабль, чтобы не оставлять его на площади, всем на обозрение. Местный дворецкий — чуть полноватый невысокий дядька, с лысой как колено головой и пышными седыми усами — оказался мужиком сообразительным и выставил у корабля стражу, дабы шугали самых любопытных, и не позволили пацанью и вороватому плебсу спереть что-нибудь с борта.

Агата прямо из ванной развила бурную деятельность, к ней уже выстроилась целая очередь посетителей, и по редким репликам которые я успел услышать пока поднимался, понял что она не вылезая из ванны организовывает церемонию моей коронации, попутно решая кучу накопившихся за время ее отсутствия дел.

Сам я успел только сполоснуть лицо под струей прохладной воды, кое как соскоблить отросшую щетину опасной бритвой, впервые умудрившись не порезаться, да почистить зубы, когда ко мне в комнату вежливо постучались и пригласили спускаться.

— Несколько минут — попытался отмахнуться от посыльного я, но тот вместо того чтобы свалить и не отсвечивать, извинился, и добавил что дело не терпит отлагательств — черт возьми, что случилось?

— Дозорные на башне заметили корабли на горизонте. Красные. Боевые. Имперские.

— Разделить ложе с твоей матерью. Да сколько можно? Спускаюсь.

Глава 25

Вскоре мы уже парили на нашем летучем голландце разглядывая в установленную на палубе подзорную трубу, больше напоминающую полноразмерный телескоп из моего мира, что-то похожее на плывущие по воде щепки, чуть потолще зубочисток.

Обзорная башня располагалась на высоком утесе, на самой границе города, у берега моря. Высота скалы плюс самой башни составляла наверное метров двести, может и больше, во всяком случае поднимался туда смотритель пешком, по узкой лестнице, вырубленной в скале, наверное, не менее часа. Такие смотрители занимали наблюдательные посты на разных высотах, их было десять человек, равномерно распределенных по всей высоте утеса, так что сведения можно было передавать по цепочке, банально перекрикиваясь один с другим, а не бегая туда-сюда по тысяче ступенек. Каждая пара наблюдательных постов соединялась веревочной системой с блоками, благодаря чему можно было передавать послания, или съестные припасы от одного к другому быстрее чем если бы по ступеням ходил разносчик.

На каждом из наблюдательных пунктов имелся специальный телескоп пусть и со слегка мутными но все же рабочими линзами, и с приличной кратностью. По моим прикидкам самый верхний наблюдатель, мог заметить в свою подзорную трубу крупный объект на расстоянии едва ли не в полсотни километров.

Мы едва получив сообщение, загрузились в Голландца и спустя несколько минут пришвартовались у самого верхнего наблюдателя. Тот подивился нашему летучему кораблю, и провел к телескопу, показав крошечный красные пятнышки на горизонте, размером чуть побольше спичечных головок. Как он определил в этих штуковинах корабли, да еще и какие-то определенные, мне было решительно непонятно.

— Ладно ребята, снимайте мачту с Голландца, она же съемная?

— Съемная — подтвердил Дез — да только без экипажа мы тут не один час провозимся.

— Ладно, я понял.

Телекинетическим клинком я срубил башню, мысленно пообещав кораблику что потом поставлю ему новую, вдвое выше, ободрал остатки такелажа и дождавшись пока на борт поднимутся Хадс с Дезмондом и телескопом, реквизированным из наблюдательного пункта, воплотил по обоим бортам кораблика что-то похожее на турбины реактивных двигателей, размером эдак со здоровенную пивную бочку, выше человеческого роста.

— Прикройте уши, будет шумно.

Движки полыхнули дымом, зарычали, засвистели, набирая обороты, плюнули струями раскаленного воздуха, и наконец вошли в рабочий режим. Лоханка поскрипывая, похрустывая и угрожая развалиться в любой момент, сорвалась с места, быстро набрав скорость хорошего спорткара.

Минут за пятнадцать-двадцать приблизились достаточно чтобы можно было нормально рассмотреть кто к нам пожаловал, но не настолько близко чтобы переполошить экипаж кораблей. Полагаю шум они слышали, но мы прятались за облаками плюс еще и под стелс полем, так что вряд ли они нас заметили.

— Черт возьми! — прокомментировал ситуацию Дезмонд подкрутив ручку на треноге телескопа и сместив его чуть в сторону — это то что я думаю?

— Если ты думаешь что это ударные галеры имперского флота, то да.

— В курс дела кто-нибудь введет? — напомнил я о своем существовании — что за галеры?

— Тяжелый боевой корабль имперского флота — даже с каким-то уважением произнес Хадс — триста весел, экипаж пятьсот человек.

— Он красный — добавил Дез, и Хадс поспешил дополнить рассказ.

— Да. Красно-золотой это цвета спесивых, на кораблях лучшие воины имперской армии. На каждом пятьсот человек, все поголовно лучшие бойцы, и лучшие боевые маги, обученные работать в группах. Они могут быть и крепостью, получше каменных башен, и атакующим орудием, получше требушетов и катапульт. Четыре корабля, два полных полка. Значит их ведет как минимум один архимаг. Просто так, подобную силу с места на место не гоняют.

— Может быть — рискнул высказать предположение я — это чтобы придать веса своим словам на переговорах?

— Каких переговорах? — попытался вразумить меня Дезмонд — они вышли сразу за нами, с расчетом нас опередить. Предполагалось что ни тебя ни Агаты тут не будет. С кем вести переговоры? К тому же слишком много сил чтобы просто попугать. Два полка спесивых могут пробить себе дорогу через небольшой остров, или снести город. Их отправляют только для войны.

— Я тоже могу снести город — напомнил я — не переживай, если они тут с агрессивными намерениями, просто утопим и все. Будет у императора на два полка спесивых и одного архимага, меньше.

— Гарнизон города не выстоит — покачал головой Хадс — он их даже не замедлит. Если отправить птиц прямо сейчас и начать общевойсковой сбор, то боюсь мы сможем притормозить их только на полпути к Альде, это в лучшем случае и с твоей помощью. В худшем — сумеем удержать только на стенах.

— Мне не нужен гарнизон — я направил летучий голландец прочь от побережья, обратно к дворцу — я разберусь сам.

— Ты с ума сошел? Ты не справишься с двумя полками — сразу же заявила мне Агата, едва мы ввели ее в курс дела — четыре корабля спесивых плюс архимаг. Мы убегали из Форрадейра от куда меньшего количества спесивых.

— Я не собираюсь с ними драться — я извлек из шкатулки мешочек с манокамнями — для начала просто поговорю. Аг… Матушка, а есть ли у нас тут камешки побольше?

Пока Хадс с Дезмондом орали друг на друга решая что делать — бросить в бой скудный гарнизон города и сбежать или просто сбежать и готовиться к обороне в Альде, я создавал себе броню, прямо сидя в кресле и меняя облик на глазах у всех. Заставляя их прерывать спор и удивленно пялиться на меня всякий раз как появится новый элемент экипировки.

Перчатки с щитками. Тяжелые но довольно удобные, анатомической формы наручи расположились поверх рукавов. Неудобную цепочку с камешками я заменил на полноценную бафф-машину — систему подачи камней похожую на магазин автомата. Узкий подпружиненный желобок в который можно было загрузить пару десятков мелкий кристаллов, и который подавал их прямо в ладонь. Таких на каждой руке я разместил по шесть штук, сведя желобки в одну точку, аккуратно встроив их в саму структуру наруча и прикрыв сверху ударостойким стеклом. Очень удобно контролировать наличие камней — слегка подсвеченные синим столбики, с расходом будут становиться короче, как индикаторы в играх.

В перчатках, на ладонях, разместил пару самых крупных камней какие нашла в хранилище дворца Агата, и закончив установил еще несколько камешков в специальные гнезда на экипировке. Вложил в броню побольше сил и запитал ее от камней, теперь мне не нужно было держать доспех в уме. Толстый тяжелый воротник защищал шею, и повинуясь мысленной команде мог за мгновение развернуться в легкий шлем.

Хадс с Дезмондом и Агатой снова прервали спор, с удивлением глядя как разворачивается и сворачивается обратно сплошной шлем, с узкой полоской чуть подсвеченного изнутри визора, вместо забрала, а я продолжал навешивать на себя всю защиту какую сумел придумать, и даже мой любимый кожаный плащ теперь обзавелся щитками на груди, животе спине и плечах, из металлических пластин сложной формы, настолько тяжелых что каждую многослойную металло-керамическую плитку в кевларово-резиновой оболочке, пришлось снабдить дополнительным слоем из антиграва, иначе весил бы этот доспех килограмм двести… Может даже больше. Эта мудрая мысль пришла мне в голову после того как подо мной развалился стул, и я с грохотом рухнул на пол… Зато заценил систему амортизации, вроде отработала неплохо.

Уж не знаю что это был за металл, с такой-то плотностью, слыхал уран очень тяжелый, и осмий — хрупкий но очень твердый, но у меня явно было что-то другое. Создавал я его от противного, так же как и антиграв. Самая плотная молекулярная структура, самая высокая прочность, самая высокая температура плавления… Почему грани пластинок светятся — я не знал. Сам я их такими не делал, возможно металл получился радиоактивным, но с этим разберусь потом.

— Ладно — я поднялся на ноги и закончил спор — хватит паниковать, слетаю, спрошу что им надо. Мне туда метнуться — двадцать, им сюда грести до вечера, так что время будет ноги унести если что.

— Они тебя прикончат.

— Я буду осторожен.

Экипировавшись как в последний бой, я ступил на палубу летучего голландца. Хадса и Дезмонда я с собой брать не стал, решив что в случае чего сам сбежать всегда успею и защититься сам тоже смогу а вот вытаскивать еще и этих двоих, мне будет непросто. В конце концов огромные линкоры, которые развивают скорость хорошо если километров в двадцать в час, догнать меня на моей лоханке которая легко набирает сотню-полторы, уж точно не смогут.

Реактивные движки перепугав своим ревом всю округу, полыхнули пламенем и дымом, срывая Голландца с места и я даже пожалел беднягу. Такие упражнения для старенькой посудины явно не полезны. Я не видел его бортов под магическими декоративными панелями, но что-то мне подсказывало что сам по себе он на воде держаться уже не сможет. Разболтало корпус окончательно. Скорее всего это его последний вылет.

Вскоре я уже видел перед собой четверку кораблей. На последних километрах трех, заглушил движки позволив инерции тащить меня вперед, окутался стелс-пылью, которая почти не справлялась со своей задачей на таких скоростях, и начал снижение.

Надеюсь что впередсмотрящий удивился, когда увидел как моя посудина падает с неба, но как бы там ни было, флагман сбросил ход, и подняв какие-то флаги, что-то просигналил остальным. Те начали расходиться в стороны, выстраиваясь в линию, а я остановив Голландца метрах в четырехстах — за пределами магической досягаемости, стоял на палубе и думал что бы такого сказать.

В конце концов вспомнил какой-то древний фильм, огромную голограмму девушки, размером с дом, пожалел что при свете дня это будет выглядеть не так внушительно как в неоновых сумерках киберпанк-мегаполиса, но все таки создал огромного, метров двадцати в высоту, голографического меня, чуть "склонился" над флагманским кораблем, словно пытаясь рассмотреть кто там на борту, и вспомнив про такую крутую штуку как мегафон, заговорил.

— Я Архимаг Артис Де Адд — заявил я и сам едва удержался чтобы не зажать руками уши и инстинктивно не пригнуться — назовитесь. И назовите цель визита.

Прозвучало как по мне глупо — дураку понятно кто передо мной и все тому же дураку понятно зачем эти ребята тут, но ничего другого, кроме "покайтесь грешники" и "трепещите смертные" на ум не пришло.

Мне не ответили, но флагманский корабль снова что-то просигналил флагами, с него на воду спустилась шлюпка с одним человеком на борту, и безо всяких гребцов рванула в мою сторону. На полпути между нами она остановилась, и на воде воплотилось что-то похожее на понтонный причал — большая дощатая терраса, метров эдак двадцать на двадцать, которая держалась на плаву не пойми каким образом. Может под ней был бревенчатый плот, может тот кто сидел в лодке, а теперь выбирался из нее входя на причал, сумел воплотить сваи до самого дна — я не знал, но понял что меня приглашают.

Создавать себе лодку я не стал. Воплотил что-то похожее на богато украшенную доску для серфига, обшитую понизу антигравом, и едва касаясь воды, на телекинетической тяге, быстро преодолел разделяющее нас расстояние.

Вскочил на причал и сделал несколько шагов навстречу немолодому мужчине, я бы даже сказал откровенному деду, в дорогом камзоле и кирасе поверх него, с какой-то шкатулкой в руках.

— Меня зовут Фулгур Де Мендакс — назвался дед, и я сразу же узнал тот самый голос, который слышал в палате — ваш сюзерен, владыка император, шлет вам послание.

С этими словами, не дожидаясь моего ответа, дед открыл шкатулку и вытащил из нее латную рукавицу. Бросил мне под ноги. Замер, явно ждал что я сделаю или скажу что-то в ответ. Я наклонился, поднял рукавицу, повертел в руках.

— Эм, это что? Он зовет меня на дуэль?

— Господи, бескультурщина. Чему вас только учили? Агата совсем не следит за воспитанием отпрысков.

— Так что от меня-то надо?

— Это объявление войны молодой человек… Собственно я собирался вручить эту перчатку вам, будучи в вашем родовом замке но признаюсь вы меня удивили. Вам надо ответить.

— Стоп! А как же требование какое-то, ультиматум, ну не знаю, досудебная претензия? Хоть какой-то диалог? Полагаю война должна иметь место в случае моего отказа от какого-то требования?

— Да. Война будет иметь место в случае вашего отказа от немедленной капитуляции.

— Хм. Бред. То есть вам просто захотелось повоевать? Ну ладно. Есть какая-то ритуальная фраза которую надо сказать? Или перебазарим так, как нормальные пацаны?

— Боже… Цветок — он показал на гвоздику в петлице — это просьба мира. Перчатка — объявление войны. Платок — он снова указал на кончик белого платка торчащий из кармана его камзола — капитуляция…

— Конечно требую мира. Давайте сначала поговорим.

— В этот раз цветок от вас никто не примет.

— Ага, то есть я должен решить будем ли мы воевать или я сдаюсь прям вот так сразу? Извините Фулгур — я развоплотил перчатку и показал ему голую ладонь — перчаток у меня нет но… О! Придумал!

Я убрал перчатку императора в карман, развоплотил ботинок и нелепо прыгая на одной ноге стянул носок. Скомкал его, превратив в комок из грязной и вонючей тряпки, ибо уже неделю никак сменить не могу, вернул ботинок на место и зашвырнул носок в шкатулку. Несколько долгих секунд любовался на удивленную рожу архимага, на которой смешались гнев и презрение.

— Годится?

Фулгур захлопнул шкатулку и она взлетев, поплыла по воздуху к кораблю. Сам же Мендакс прочистил горло, гордо выпрямился и добавив в речь немного пафоса заявил.

— Господин Артис Де Адд, моими устами говорит император. С этого момента я объявляю вам войну — и улыбнувшись, блеснув на солнце переливом активируемых магических щитов добавил — сдохни щенок.

Глава 26

Чудовищный разряд молнии — мне на мгновение показалось как будто между мной и Мендаксом появилось лежащее на боку белое дерево с пышной кроной — разбился о мгновенно выставленные щиты, сжег причал вокруг меня, превратил в пылающие головешки беднягу Голладца и вскипятил море, отчего все вокруг заволокло паром.

Удержавшись от падения в воду на антигравах, я добавил маны в щит, и не особо выбирая цель, ударил прямо в туман, наугад, длинной очередью из корабельной скорострельной пушки. Уж не знаю где там в воображении размещалась сия громадина, но ливень трассирующих пуль, появлялся в реальности вместе с метровым снопом пламени, словно срываясь моей ладони. Перечеркнув мутный туман очередью на пару тысяч патронов, крест накрест, я объемным телекинетическим ударом разогнал пар, и заметив метнувшегося в сторону Мендакса, снова открыл огонь.

Щиты старого архимага устояли приняв на себя центнер воображаемого свинца, а он сам ловко ушел из под обстрела, казалось словно кто-то резко дернул его за веревку, привязанную к ремню — его буквально снесло в сторону. Я еще успел отметить что контуры щита, которые проявились когда по нему забарабанили пули, рисовали не классический купол, как у всех, а что-то более сложное и угловатое, напоминающее то ли ковш бульдозера, то ли скотоотбойник паровоза. Во всяком случае из-за острых углов, пули от такого щита рикошетили лучше.

Приземлился старик на появившуюся на воде деревянную платформу, перекатом погасил энергию, сверкая щитами, вскочил на ноги и раньше чем я перевел огонь тяжелого пулемета на него, нанес удар.

Мне показалось что мной выстрелили из пушки — по ушам ударил грохот, щиты затрещали под ударом твердого воздуха, спрессованного до каменной твердости, кажется этот старый засранец воплотил то, что я втирал экзаменаторам после убийства его сынка, и меня отбросило с платформы концентрированным звуковым ударом метров на десять. Я добавил подъемной силы антигравам и не ушел на дно как кирпич, а несколько раз отскочил от поверхности воды, как правильно запущенный плоский камень, и когда в очередной раз плюхнулся в воду, шлепнул по ней ладонью, вокруг которой уже клубился сгусток переохлажденного жидкого гелия.

Вокруг меня тут же появилась ледяная клякса неправильной формы, и затвердевшая волна приняла на себя удар призрачных клинков, которые Мендакс отправил вслед за мной. Когда я встал на ноги и оттолкнувшись, взмыл над водой, расчехляя воображаемый пулемет заряженный вместо патронов гранатами от РПГ, в меня уже несся рой шаровых молний.

Мысленным усилием, заметив как слегка уменьшилась полоска манокамней на руке, возвел перед собой двухслойный воображаемый щит из диэлектрика и сверхпроводника. Изолятор с внутренней стороны, сверхпроводник снаружи, одним концом уходящий в море.

Шаровые молнии ударили в силовое поле, как по проводу рванули в море, грозовые разряды засверкали в толще воды, я даже не знал что такое возможно, мгновенно превращая ее в кипяток но не нанося мне урона… А вот рыбы старик переглушил наверное целый косяк.

Воображаемая ракета ударила туда, где только что был Мендакс, но старика там уже не было. С ловкостью человека паука он болтался в воздухе, словно его тащили на невидимых веревках от точки к точке, причем на другом конце веревки, судя по скорости с которой он перемещался, было человек по тридцать. Ловко прыгая по воздуху, как обезьяна от одной реперной точки к другой, старик старался ни на секунду не замирать на месте, при этом не прекращая поливать меня шаровыми молниями и классическими такими огненными шарами, вероятно надеясь перегрузить щиты, и судя по расходу маны — у него это получалось.

Маневренный бой надо же. Это не те лошары которых я взорвал в доме, и не дубина Фулгур-младший, опытного архимага видно было сразу.

Зарокотали крошечные реактивные двигатели но чтобы сместить невесомого на антигравах меня, мощности было достаточно. Я тоже рванулся в сторону, уходя из под атаки и одновременно из-за моей спины ударил залп из ракет какой-то системы ПВО — на ум почему-то сразу пришли патриоты. Дымные щупальца метнулись к Мендаксу, сразу же взяв ловкую щель, и если от первой пары ракет ему еще удалось уйти то следующие его достали.

Грохнул взрыв, старик окутанный мерцающими щитами рухнул в воду, я взял цель и ударил пулеметной очередью из РПГ, выстрелов на сорок, и увидел как Мендакса накрыло серией взрывов. Щиты старого архимага держались, но его самого швыряло из стороны в сторону, от взрыва к взрыву, как будто жука посадили в спичечную коробку и несколько раз хорошенько потрясли.

Взлетев метров на десять вверх и снова плюхнувшись в море, Мендакс, продавливая вокруг себя толщу воды по форме своего щита, ушел в глубину как кирпич. Из моего воображения, сожрав парочку маленьких камней, выскочили и нырнули в воду несколько торпед. Никакой системы наведения у них не было, так что они тут же метнулись в стороны, и взорвались под водой, расплывшись метров на десять друг от друга.

Столбы воды от взрывов еще не осели, а позади меня море словно отрастило водяное щупальце. Острая волна, словно водяной таран ударила снизу, разбившись о мои щиты и мгновенно окутав их со всех сторон, тут же затвердела превратившись в лед.

— Черт! Да чтоб тебя!

Я еще не понял что оказался внутри айсберга, как в ледяной тюрьме, а старый архимаг принялся наворачивать сверху еще воду, слой за слоем, тут же промораживая ее и наращивая толщину стен.

Стрелять из гранатомета в тесном пузыре по форме моего щита, метров трех в диаметре, внутри айсберга не хотелось, я думал что ничего хорошего для меня не получится. Ракета не покинет пределов моего щита — стенки льда подступают к ним вплотную так что она взорвется внутри. Надо было уменьшить площадь щита и стрелять потом, так что я решил что безопаснее взять лазер, но еще прежде чем я сменил гранатомет на лазерган, сквозь ледяную стену мне в щит ударило что-то похожее на огромный гвоздь, размером с телеграфный столб. Щиты выдержали, но сила удара была такова что один столбик из манокамней превратился в пыль мгновенно. Моих аурных насосов не хватило чтобы запитать разовый пик потребления энергии щитом. Черт возьми, откуда у старика столько силы?

Спустя мгновение по этому гигантскому гвоздю снаружи ударили чем-то весом с груженый белаз, и щит не выдержал физической нагрузки. Железный штырь прошел рядом с моей головой и пронзил айсберг с той стороны. Я понял что шлем эту дрянь точно не удержал бы. Видимо дед сжигает манокамни еще большими темпами чем я.

— Да ты задолбал!

Красный лазерный луч срезает половину айсберга, вместе с воображаемым металлическим штырем, который тут же рассыпается голубоватым туманом, и еще один залп из тяжелого лазерного уничтожителя Астра Милитарум прошивает щиты старого архимага как бумагу. Одежда Мендакса горит, я успеваю отметить расплавленную кляксу металла на груди в которую превратилась кираса, но старик жив, и даже отвечает ветвистой молнией которую гасит изоляция моей брони. Светящаяся голубая полоска маномагазина уменьшается на четверть, и на том месте где только что был Фулгур распускается огненный цветок взрыва авиационной бомбы. Запоздало понимаю что оказывается создать что-то под щитами противника нельзя, а потому взрыв получается чуть сбоку и спереди и вместо того чтобы превратить старого архимага в радиоактивный пепел, просто отбрасывает его в сторону пусть и со страшной силой.

Отбрасывает неудачно — от меня, в сторону боевых кораблей. До меня ударная волна тоже доходит но разбивается о воздушный волнорез, огромные волны воды разбиваются о магические щиты на кораблях, лишь слегка покачнув их, а чертов старый маг все еще жив! Я в шоке!

Опыт скоротечного боя показал что от физического урона его щиты защищают хорошо — видимо он сделал упор в защите именно на физику. Электричество и огонь тоже держат неплохо, а вот защиты от света нет — лучевая энергия проходит без препятствий, щит абсолютно прозрачный, как и у большинства местных магов, а потому и лазерный луч хорошо прошел, и часть энергии взрыва тоже. Разумеется такого мощного светового излучения как от ядерного взрыва, авиационная бомба выдать не может, но световой поток тоже достаточно жесткий. Обожженый, окутанный языками пламени и судя по всему потерявший пару конечностей Фулгур, какими-то дергаными то ли рывками то ли прыжками, непонятно, умудряется перемещаться, причем быстро и даже не касаясь воды. Кажется что его дергают за веревки с разных сторон от одной точки к другой, и он при этом еще умудряется огрызаться.

Из пустоты появляется рой стрел, такой плотный что за ними даже не видно самого мага. Стрелы барабанной дробью долбят по щитам, не нанося существенного урона, но каждая стрела ударяя в щит, словно плавится, застревая на нем кляксой расплавленного металла и закрывая обзор. Не проходит и нескольких секунд как я оказываюсь в железной сфере трех метров в диаметре — эта дрянь облепила купол моего щита со всех сторон, и своей массой потащила вниз. Пришлось добавить антиграва и потратить несколько секунд чтобы выбраться — уж не знаю намеренно Мендакс это сделал, разгадав мое оружие, или случайно, но обратная сторона металла, окутавшего купол моего щита, оказалась зеркально-блестящей, и отражала часть энергии лазерного луча. Едва не поджарив самого себя зеркальным рикошетом, пришлось прибегнуть к помощи инструмента попроще. Плазменный резак штука хорошая но мощности тяжелому лазерному уничтожителю Астра Милитарум существенно уступает. Немецкие производители инструмента не могут сравниться с Марсианскими Адептус Механикус. Пришлось повозиться, а когда выбрался из стального шара, удивился его толщине. Полагаю маг из местных, тот же Дезмонд например, так быстро из цельнометаллической оболочки выбраться не сумел бы, а проковыряв дырочку, обнаружил бы себя в паре сотен метров под водой.

Реактивные движки где-то на спине, сменили вектор и потащили меня к покалеченному архимагу, спешно отступающему под защиту корабля. Еще минус один камешек и лазерный луч чертит короткую черту, превращая воду в пар а вяло копошащегося архимага в хорошо прожаренную кучу… дерева? Что за черт? Кукла? Да ты офигел!

Метрах в двадцати правее из воды выныривает окутанный щитами Мендакс, зажигает на единственной оставшейся руке сноп зеленых искр, подавая какой то сигнал, и рывком бросается вперед, наконец преодолевая последние метры, и оказываясь в зоне действия корабельных магов. Я бросаюсь следом, злясь на самого себя за то что купился на фальшивку и запоздало понимаю что слишком приблизился к кораблю.

Звучит крик — очевидно какая-то команда и прежде чем я успеваю что-то сообразить, с корабля срывается поток настолько плотного пламени, что это уже не огонь а что-то похожее на солнечный протуберанец.

Щит сгорает мгновенно, словно его и не было. Воротник плаща за долю секунды разворачивается в шлем, броня держит пламя, термостойкие материалы справились с первыми секундами жара и дали необходимые мгновения чтобы создать матрешку щитов вложенных один в другой. Еще парочка силовых полей со стеклянным звоном раскололись, сжирая по столбику маны, а я наконец заставил работать непослушные реактивные движки, и выдернул себя из столба пламени.

Полетел в сторону, теряясь в горячем тумане, высокая волна окатила меня водой — вода со всех сторон прибывала на место испарившихся сотен тонн моря, и несколько капель даже нашли прорехи в потрепанной защите. Вода попала на броню и зашипела, словно капля на сковородке — я только сейчас понял насколько раскалились доспехи. Не будь их — уже обуглился бы до хрустящей корочки, а ведь всего-то на несколько мгновений потерял щиты.

Облако переохлажденного пара окутывает меня, забирая температуру с доспехов и завывая реактивными движками я лечу по дуге, уходя от неповоротливого протуберанца, который вероятно, перенаправить так уж быстро было нельзя. Сжигая манокамни бью по кораблю целым залпом из авиабомб. Безрезультатно — оказалось что пол тысячи боевых магов, коллективными усилиями могут сдержать и не такое. Контуры щита вырисовывались взрывной волной и потоками пламени, но держались. Жар вскипятил воду, ударная волна подняла настоящее микроцунами, но корабль устоял. Физику циты держат хорошо. Ну ка, а лазеры?

Еще один красный луч толщиной наверное в руку, ударил по деревянному борту, вскрывая обшивку от ватерлинии вверх, наискосок, словно консервную банку. Я видел как мерцает защита, меняя конфигурацию, наращивая слои и перебирая свойства, пытаясь банальным брутфорсом понять как от этого защищаться, но пока они не додумаются сделать щит зеркальным, лазер им не остановить.

Водяной пар кипит в луче лазера, деревянная обшивка расходится как ветошь, а корабль снова наносит удар, на этот раз классической молнией, но такой мощности которой в природе точно не бывает. От грома закладывает уши, звуковая волна резонирует кажется даже в костях, гроздь ветвистых молний на мгновение вспыхивает ярче солнца, ослепляя и выжирая мощность щитов. С рук сыпется синяя пыль, водяной пар в облаке грозовых разрядов превращается в какую-то плазму, что-то с чем-то смешивается, и взрывом, таким что корабли даже накренились черпая бортами воду, несмотря на щиты, меня отбрасывает далеко за пределы зоны поражения как корабельных магов, так и моей магической дубины.

Контуженный, помятый, в оборванной и поплавленной броне, с огрызками магических щитов и заливая грудь и плечи кровью из носа и ушей, я каким-то чудом остаюсь в сознании. Пролетев метров сто, отскакивая от воды как кусок плоского камня, я сумел замедлиться, сориентировать тягу реактивных движков, остановить это горизонтальное падение и воспарить над водой, восстанавливая броню.

С кораблей, мне вслед, ударили залпом магических баллист, щедро вкладывая силу в носители урона, и несколько стрел размером с лопату, даже царапнули мои щиты, но безуспешно. Слишком далеко. Чтобы ощутимо меня приложить, надо бить магией, чистой силой, а эти комариные укусы вреда мне не нанесут, даже в таком помятом состоянии.

Я завис на месте глядя на четверку кораблей и понимая что это действительно грозная сила — щиты почти непробиваемые, когда пол тысячи умелых магов концентрируют свои усилия на защите, такое пробить сложно. Единственное, они пока еще не поняли как свет может быть оружием, и противостоять лазеру не научились.

Я могу сейчас ударить ракетами, но толку не будет. Тут уже начнется чистое противостояние энергий. Вряд ли у меня камней и суммарного количества мгоэнергии больше чем у них. Голой силой не продавлю. Надо бить хитростью но ударить лазером я не могу. Все мои лазерганы работают на маготяге а не на физике, лазерный луч создается только в зоне действия моей магии. Чтобы ударить лазером, надо подойти, но если я подойду — они ударят концентрированной мощью, и что-то мне попадать под их удар снова не хочется…

Ладно. Я был вынужден признать что здесь и сейчас ничего сделать не смогу. Самая мощная сила империи, способная сокрушать города оказалась не по зубам даже мне, но радует что и я ей тоже оказался не по зубам… Нет я конечно могу ударить ядерным ударом — думаю против такого они точно не устоят, но в сотне метров полагаю что я тоже превращусь в радиоактивный пепел вместе с этой десантурой. Замкнутый круг — уничтожить эти плавучие крепости можно только с близкого расстояния, но близко подходить к ним нельзя, потому что на ближней дистанции и они могут меня существенно потрепать… Но я знаю что делать.

Взмываю вверх, добавляю мощности антиграву и тяги реактивным движкам, и направляюсь к берегу. Солнце поднявшееся в зенит отражается от поверхности моря, слепит, режет глаза, заставляет воплотить затемненные очки, но мне далеко не надо. Отлетаю так чтобы корабли остались точками на горизонте — километров на пять наверное, опускаюсь к воде и сжигаю одним титаническим усилием почти все оставшиеся мелкие камни. Мир гудит, словно высоковольтный провод под напряжением, маноканалы с жуткими потерями но все же перенаправляют такой поток маны и вокруг меня, над водой появляется бетонная платформа — хоть убейте не знаю как она держится, может на понтонах а может там сваи уходят в воду до самого дна. Поверх платформы начинают распускаться зеркальные цветы солнечных отражателей, покрывая круг метров в сто-пятьдесят сплошным зеркальным ковром. По центру вырастает башня, в полторы сотни метров высотой, я взмываю вверх, развоплощаю какую-то конструкцию на вершине — я не знаю что там, но видел такое на кадрах солнечных электростанций башенного типа, и вместо этой ерундовины, создаю странную штуковину, которую видел в какой-то древней компьютерной игре на танках-призмах.

Металлический корпус, прозрачное окно внизу, куда будут направлять свет зеркала, внутри треугольная призма, которая будет изменять направление света, на выходе — огромная линза, диаметром в метр, и вся эта конструкция подвижная. Рядом со световым дулом замечаю удобное место для оператора и даже закрепленную там подзорную трубу, как видоискатель у телескопа. Когда я умудрился это создать — сам не понял. Видимо подсознание наконец-то включилось в работу. Квантовая пыль окутывает конструкцию — но не со всех сторон, не надо показывать магам на кораблях и наблюдателям на берегу ничего лишнего, но и солнышку светить с неба мешать не надо тоже.

— Ну ладно. Попробуем. Вот только посмей соврать мне, старина Архимед, и я ведь найду способ попасть в древнюю Грецию. Поймаю тебя, и буду очень долго бить.

Посмотрел в видоискатель, понял что надо повернуть головку призмы чуть левее и ниже, не успел даже отвести взгляд в поисках каких-нибудь управляющих рычагов, как массивное навершие башни задвигалось, смещаясь и проворачиваясь на шарнирах.

Так. Цель захвачена. Теперь зеркала.

Огромное зеркальное поле пришло в движение — зеркальные пластины на подвижных механизированных кронштейнах зашевелились словно живые, поворачиваясь под нужным углом и направляя солнечный зайчик в светоприемник на башне. Как там говорил Марк? Направляешь много-много зайчиков на чайник и он кипит?

Солнечный свет собранный с круга радиусом в полторы сотни метров ударил в навершие башни, и я почувствовал какая же мощь может содержаться в простых солнечных зайчиках. Сфокусированные лучи направлялись в призму, меняли направление, поворачиваясь на девяносто градусов, и проходя через линзу били сфокусированным световым пучком на несколько километров.

Вгляделся в телескоп-видоискатель — солнечный зайчик получился слишком огромным, накрыл весь корабль, так мы его не подожжем. Линза должна быть чуть более выпуклая. Мысленное усилие и линза на выходе из световой пушки становится толще в середине и чуть тоньше по краям, еще один взгляд в видоискатель и я вижу что солнечный зайчик сжался до полуметра и паруса, на которые он упал, уже начинают тлеть.

— Еще чуть чуть…

Линза снова меняется, солнечный зайчик сжимается в точку, размером с ладонь, наверное, потому что с такого расстояния весь корабль выглядит не больше спичечного коробка, и паруса вспыхивают. Перевожу солнечную точку ниже, на палубу, и спустя несколько секунд дерево тоже загорается. Какой-то, вероятно высокопоставленный судя по количеству золота на мундире вояка, машет руками и чего-то орет, я не вижу его лица, с такого расстояния люди выглядят как муравьи, но понимаю что точно орет, иначе так руками не махал бы… Муравьев помнится, мы в детстве жгли обычными увеличительными стеклами. Так себе развлечение, не горжусь этим, но честно скажу что пару раз пробовал. Сейчас у меня в руках линза побольше, да и муравьишки поинтереснее.

Навожусь. Офицер не вспыхивает как спичка, а просто падает на палубу, запекаясь в собственном соку за считанные секунды. Еще там в своем мире, однажды меня занесло на дебаты — прихожане церкви Святого Маска, сцепились с сектантами Тунбергианцами, и кто-то из них, не помню уже кто и кому, доказывали что солнечные электростанции башенного типа тоже надо запретить, потому что они убивают много птиц. Солнечный свет привлекает насекомых, птицы летят за жуками и попадая в солнечный фокус, просто мгновенно сгорают прямо в полете. Офицеры так же мгновенно не сгорали — все таки расстояния слишком большое и потери огромные, но все равно прожариваются… О! Старый друг! Мендакс. Я узнал этого муравьишку с некомплектом лапок. Эк тебя сподобило то. Давай приятель, не надо тебе мучиться. Ты дал мне достойный бой, и я дам тебе достойную смерть, сгореть в солнечном пламени, это ведь всяко интереснее чем подохнуть от ран в пути? Архимаг трепыхался дольше остальных — выставлял магические щиты, даже сообразил поставить перед собой обычную стенку, успел создать несколько вариантов доспехов, от кольчуги до полноценного рыцарского комплекта, и эта серебристая гадость, отражающая лучи, даже попортила мне крови. Времени ушло сильно больше чем на других солдатиков, но эту гадину я все таки запек внутри его собственного доспеха, как свиная рулька в фольге…

Один корабль уже вовсю полыхал, маги на борту пытались с огнем бороться, черпая воду телекинезом из моря, огромными воображаемыми ладошками вместимостью под пол тонны, и у них местами даже получалось, но я выцеливал самых активных и приносил их в жертву Ра — богу солнца. Если я снова умру и попаду в какое-то другое посмертие, например к древним египтянам, надеюсь мне это зачтется.

Второму кораблю я подпалил паруса и сейчас выцеливал весла — они очень легко вспыхивали, как спички. Длинные и тонкие, хорошо горели. Я видел мерцание щитов, видел как маги перекраивают защиту и пытаются возводить барьеры, видел что они просто не понимают почему в том или ином месте разгорается огонь. Уж не знаю что они думали — невидимые огненные стрелы, или может быть невидимые горшки с зажигательной смесью из требушетов, но брутфорс щитов пока к успеху не привел — создать что-то непрозрачное у них ума не хватило.

Старина Архимед не подвел, и Марк — старый друг, как всегда помог, даже столь странным образом — просто рассказал мне об этих солнечных электростанциях в нашу последнюю встречу, словно знал что мне это будет нужно. Спасибо друг… Если бы еще из-за тебя меня молнией не убило… Стоп. Нет я сам виноват, хитрый мозг снова ищет отмазку. Нет уж. Сам, все сам. Все что я делаю и все что происходит — только мой выбор и моя вина, а не чья-то другая. Пора бы уже смириться…

Когда я взялся за третий корабль, после того как первые два превратил в плавучие костры, небо затянуло тучами. Кое как, через прорехи в облаках удалось подпалить его, но четвертый к тому моменту сумел перевалить за горизонт и скрыться. Чтобы его достать надо было передвигать башню, а на такое я в ближайшее время был не готов. Даже если камней мы насобираем, я чувствовал что маноканалы пережгу к чертям и вообще потеряю способность колдовать, хорошо если на какое-то время а не навсегда… Ну что же, три из четырех кораблей уничтожены, архимаг сожжен, можно сказать отбились.

Я развоплотил гелиостанцию, добавил тяги двигателям и полетел к берегу. Без сил приземлился на песок, и даже машинально вскинул щиты, когда со всех сторон ко мне хлынула шумная толпа горожан, вопящая что-то явно одобрительное. Огляделся по сторонам, никого из знакомых не увидел и черпая последние крошки маны подал напряжение на антигравы. Оттолкнулся ногами, и полетел к центру города.

Приземлился в замке, служанки в панике принялись бесполезно суетиться и суетливо хлопотать, Агата провела меня в зал, и спросила не видел ли я Хадса с Дезмондом. Краткий допрос прислуги сообщил что эти обалдуи отправились на смотровой утес, дабы понаблюдать за бойней и теперь надо ждать пока они вернутся.

— Ну и ладно — я махнул рукой — черт с ними. Бой перескажу когда вернутся, а пока вот.

Я извлек из внутреннего кармана перчатку императора, которую чудом не потерял в схватке и протянул Агате.

— Кажется мы вступаем в войну. Скажу сразу — это не я. Никаких условий и ультиматумов мне не выдвигали… Но первую атаку вроде отбили. Вопрос — когда ждать следующую?

— Время есть — спокойно ответила Агата — мы успеем подготовиться. Это наверное последняя теплая неделя, и вскоре ударят дожди и холода. Этот рейд двумя полками это отчаянная ставка на молниеносный захват.

— Блицкриг — кивнул я, но Агата не поняла что я имел в виду и продолжила.

— Земля размокнет, дороги превратятся в непроходимые грязевые болота а навигацию надолго перекроют шторма. Время есть. Зимой не воюют. Мы подготовимся.

— Ну что ж, значит война.

— Война — кивнула Агата — но сначала, твоя коронация. Пора принять королевство… Ваше величество.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Последняя фантазия

Content

Последняя фантазия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene