Последняя фантазия: Бог войны

Глава 1

Сонный приграничный городок провожал зиму. Снег медленно, но неумолимо сходил, по улицам текли ручьи, а реку вскрыли уже давно — всю зиму ожидая возможного нападения имперцев, маги не давали льду встать как следует, регулярно разрушая его в местах потенциальных переправ.

Горожане радовались весне, хоть и знали, что как только установится теплая погода и земля хоть немного просохнет, начнется большая война. Империя еще осенью попыталась атаковать королевство, но молодой король в одиночку сумел отразить атаку четырех кораблей и двух полков императорской элитной гвардии. Больше попыток действовать малыми силами не было, а большие силы — неповоротливы и медлительны.

Разведчики регулярно приносили сведения о маневрах и перебросках имперских войск, но из теплых казарм в мороз и холод солдат пока никто не гнал. Никто в городке этой войны не хотел, никто ее не ждал, может, кроме одного человека.

Капитан гарнизона, дожидаясь своего заказа в таверне, с не меньшим нетерпением ждал и войны, наверное единственный в городе. Ему надоело испытывать этот тягучий, растянутый на несколько месяцев мандраж, ему хотелось, чтобы все поскорее началось и, наконец, закончилось. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

А не испытывать ужаса он не мог. В молодости ему довелось застать большую войну, довелось самому побывать на передовой, и повторять давний опыт, желанием он не горел, но постоянно нависающая угроза войны, казалась страшнее.

В победу он особо не верил — где там крошечному королевству тягаться с громадной империей, и даже те чудеса, что демонстрировал новый король, уверенности добавляли не сильно…

—.. король, значица наший то…

Слух капитана словно поймал фокус. До этого он слышал равномерный гул трактирной болтовни как-то размыто, словно смотрел на мир сквозь полуприкрытые веки, но, уловив знакомые слова, пригляделся… точнее прислушался.

— А я тебе говорю, король-то наш, подставной! Как пить дать. Плямянник снохи мужа сестры жены брата моего в столичной страже служит, — капитан чуть обернулся и бросил взгляд на рассказчика. Дед, солидного возраста, по повадкам явно не городской — видимо, обитатель какой-то из окружающих городок деревень, активно жестикулируя рассказывал байки молодому собеседнику.

— Да брешет он все, — не верил ему молодой парень с едва наметившимися усами под носом и огромной кружкой пива в руках.

Крестьяне — подумал капитан — сбыли товар и перед обратной дорогой в свое село решили зайти пивка бахнуть.

— Как есть — говорит — подменыш. Уезжал коли, принц был другой совсем, а вернулся — другой совсем.

— Про глаза я слыхал. Подранило евойное величество сильно.

— Да не евойное это величество уже. Говорю тебе, нелюдь то страшный. Вот!

— Брешут.

— Та хде такое видано, чтобы один человек цельную армию одолел? Три корабля пожег, а той что остался, удирал от него во все весла? Кровосися он! Верно говорят.

— Хто!?

— Вампир по ихнему. Глаза зеленющие ажно светятся, силища страшная, летать умеет, а плямяш снохи мужа сестры жены брата моего говорил, что в покоях у него, зеркала завешаны, потому что не отражается он в них. А еще не убиваемый он, потому как уже мертвый давно. Плямяш сказывал — стоит он было дело в карауле, а король значицца, смотры проводит да форму новую показывает рыцарям аль еще чего, уж не понять издалека, плямяш подглядывал со стены втихаря. Ну и вот значицца, встал он и показывает знаками коннику, давай значить, коли. Ну тот коня во весь опор да нанизал того на пику, а ему хоть бы хны!

— Тю, — капитан обернулся и увидел как собеседник говорливого старика махнул рукой, — так тож маги. Они стену колдовскую ставят перед собой и конь в нее упирается. Невидимую стену, знамо.

— Вот! — дед воздел палец к засиженному мухами потолку, — не было тама стены! Прямехонько в пузо ему пику и всадил. А тот встал, поохал маленько да и все. Злыдень проклятущий.

— Зачем же злыдню, за простой люд-то болеть? Лампы искровые, цеха грозовые, ты, старый, небось и забыл уже как лучину тесать?

В этот момент капитану принесли его заказ и он отвлекся от болтовни крестьян на запеченную с картошкой утиную ногу. Заведение было весьма паршивым, но вот кормили тут удивительно вкусно и недорого, а с тех пор как в городе появилась искровая мельница и проволочные лампы, в этой харчевне еще и копоти не стало.

В городке не так много мест могли похвастаться новым освещением — деревни, которые лежали между городом и рекой, уже были обеспечены проволочным светом полностью — до города же проволоку только-только дотянули. По слухам, в столице освещение провели не то что в большинство домов, но и на улице. Ночью светло как днем, почти как в той Столице, имперской. Только там магия все освещает, а здесь… Было какое-то для этого слово мудреное, но капитан никак не мог его запомнить, а потому называл как и остальные — искрой или грозой. Уж очень это было похоже на крошечную молнию, что бегает по проволоке, только рождалась та молния не в тучах, а в мельнице.

Мельница… По-научному она называлась эл. лекс. трикс… Капитан в очередной раз попытался припомнить слишком мудреное слово, но по привычке обозвал ее грозовым цехом. Интересная штука — капитан видел ее, бывал там и во время постройки и с инспекциями временами заезжал, да и для разведки походные кухни-печки тоже заправляли там. Ох и намаялись они по первой с этими новшествами, что молодой король активно внедрял в армию и флот, сколько раз эти железные бочонки у них хлопали, сколько пальцев его ребятушки потеряли, а один так даже помер, пока наконец-то выучили все правила и научились обращаться, зато теперь поди забери у разведки эти походные печурки да бочонки с горючим паром — молиться на короля нового готовы.

Про короля и правда слухов очень уж много ходило, и глупого бреда, который несли крестьяне, и более правдоподобного. О том, что король еще будучи принцем, был почти убит на дуэли — слышали все. Дворец он дворец и есть — во все времена дырявым был и ушей в дворцовых стенах было поболее, чем кирпичей в них же. Когда королева Агата уехала в столицу, слухи пошли гулять, размножаться и смешиваться в дикие бредни, а когда королева вернулась с принцем — количество их утроилось.

Во-первых, внешность. Капитан знал, что когда в человека попадает молния, тем более молния архимага, бывает, что от него вообще ничего не остается. Белые волосы и зеленые глаза можно было списать на сложности после восстановления, боязнь зеркал — а людей которые это за молодым королем замечали было так много, что никто той непереносимости зеркал уже не отрицал — в ту же копилку. Ничего особо серьезного, но некоторые за новый облик короля цеплялись и свои теории развивали.

Во вторых, сила. Вот тут уже объяснить было сложнее. Принц никогда не считался в королевстве великим магом, в отличии от его покойного отца, и многие даже боялись, что вместо королевы Агаты, когда Артис не сможет подтвердить ранг, на трон сядет кто-то из империи. Но в битве с имперским десантом парень показал такой уровень боевой магии, которого не показывал, наверное, ни один маг за всю историю. Капитан попытался припомнить, был ли в летописях хоть какой-нибудь боевой маг, который сумел бы справиться с двумя тысячами других боевых магов за раз… Вспомнить не смог.

Тут уж простора для спекуляций было всяко побольше, чем в зеленых глазах да белых волосах, а когда из дворца потек слух о том, что и аура у короля какая-то не такая, да и артефакты им созданные могут жить по многу дней, байки поползли совсем лютые. Одна страшнее другой. И легенда про зеленоглазого кровососа популярная в крестьянской среде, нравилась капитану куда больше чем та, которая была популярна в среде королевской аристократии.

Крестьяне молоть языками могли что угодно, никого не волновало что они несут, а вот к голосам Акул королевской политики, стоило прислушаться иной раз. В их среде была популярна версия, что молодой король на дуэли все таки погиб, но его матушка, не желая отдавать имперцам Альдийский трон, пошла на подлог. Неучтенного и неизвестного никому архимага подговорили поучаствовать в этом деле, каким-то образом сумели придать ему внешность покойного Артиса, и посадили на трон.

Откуда же взяться неучтенному и никому неизвестному архимагу? Они же каждый наперечет? Знамо откуда, из казематов. Нашли какого-нибудь из тех, которые уже лет тридцать в тюрьме сидят, которым еще столько же сидеть, и про которых все забыли, вытащили из тюрьмы подкупом или шантажом, приодели, причесали, да на трон. Отсюда и невероятные боевые навыки, странное поведение, странная аура. Абы кого ведь в казематы не бросают, небось такой сиделец натворил бед знатных.

Байка конечно. Капитан не знал, что случилось с Артисом Де Аддом за время его жизни в столице, но знал людей, которые молодого, тогда еще принца, знавали лично, и эти люди твердо и четко дали понять, что это все враки, и Арт все тот же Арт, просто на совершеннолетие мать вручила ему дневники и рабочие журналы, что сохранились от его батюшки и парень учится магии у тени отца, а уж тот был силен как никто, города сносил в одиночку… В конце концов, не верить же в еще более страшную легенду — о том, что в тело короля вселилась душа существа из иного мира?

Когда капитан, осилив утиную ногу, перешел к картофелю, дверь в таверну открылась, запустив сквозняк, но привычного в такие моменты таинственного мерцания света, как было раньше, когда пламя свечей расставленных по всему залу начинало трепетать на ветру, нынче не было. Эл… ликс… трикс… искровые лампы, как и магические, ветра не боялись.

Топая ногами и стряхивая с сапог налипший снег, в таверну вошел солдат, и, оглядев зал, сразу же направился к капитану. Тот понял, что доесть ему спокойно не дадут, и торопливо запихав в рот картофелину, глотнул травяного отвара из кружки.

— Ну, что там у вас?

— Прибыла птица от корректировщиков, — негромко сообщил адъютант, а капитан поспешил встать из-за стола и, оставив денег, покинуть таверну.

Оказавшись в морозных объятиях улицы, он молча, в сопровождении солдата, прошагал к своей карете, и уже там потребовал доклада.

— Имперская армия замечена в двух днях пути от границы, — доложил ему посланник, — численность пока не установлена, но невелика. Со следующей птицей получим дополнительную информацию.

— Это не армия, — покачал головой капитан, — о передвижении имперских частей мы все знаем. Это снова десант. Тайно, так чтобы мы узнали о них только вот так, едва ли не столкнувшись нос к носу, могут забросить только спесивых.

— Что они хотят?

— Хотят захватить плацдарм конечно, на этом берегу. Наверное в этот самый момент где-то еще, примерно в двух днях от границы, тайком накапливаются силы спесивых. Будут заходить в двух-трех местах, может в четырех, знают, что магов у нас мало, главная ударная сила король, а он не может быть везде. Где-то да им удастся закрепиться, а там уж вцепятся в землю, поди сдвинь их потом. Смогут выстроить крепость не хуже чем триста Трезимовцев… А может думают, что смогут сходу дойти до столицы, кто их знает.

— Что делать будем?

— На нашем участке — то что предписано инструкцией, на других — думаю остальные сделают то же самое. Отправьте птицу в столицу и собирайте сотню. Атакуем сразу после прибытия второй птицы.

Прибыв в казарму, капитан сразу отправился в арсенал. По пути к нему присоединился комендант, который тоже знал о вражеском наступлении и они быстрым шагом направились в подвал.

— Что там у нас по срокам годности?

— Курьер был позавчера, — комендант указал на штабели ящиков которые привез курьер на скоростном летучем челноке. На верхнем ящике, прижатые тяжелыми часами, лежали сопроводительные документы.

Капитан взглянул на особые часы — они всегда приходили с партией боеприпасов и стрелка там двигалась не вперед а назад, отсчитывая пять дней. Когда стрелка приблизится к нулю, боеприпасы полагалось израсходовать на учениях, предварительно сняв с них боевую часть и засыпав в капсулу определенное количество песка. Если их не израсходовать — боеприпасы просто исчезнут. Боевую часть, строго настрого запрещалось активировать на учениях. Только непосредственно в бою. За нарушение полагалась казнь. На тренировках артиллеристы учились только отправлять "драконов" в нужные места и капитан уже не раз видел, как в небо улетают толстые короткие "стрелы" в два локтя длиной и толщиной чутка побольше кулака. Он знал, что если не вынуть из них боевую часть заменив песком, то при падении снаряда что-то должно случиться, что-то страшное, но что именно — никто не знал.

— Вот у этих истекает срок, — указал комендант на штабель ящиков, — можно использовать их.

— По два каждому, — кивнул головой капитан и взял два прямоугольных деревянных ящика, в каждом из которых находилось по два дракона — по одному красному и по одному синему. Потянув за специальную пряжку, он вытащил из какой-то полости внутри ремень для переноски и взвалил обе коробки на плечи.

По идее, пара драконов должна была бы весить как взрослый, крепкий мужик, но по факту весила сильно меньше. Два ящика суммарно, то есть четыре дракона, весили как худенькая девушка, и капитан знал, что это все из-за особого синего металла из которого частично сделаны трубы драконов. Он делал их легче.

Комендант кивнул, отметил что-то в документах, и капитан пошел наверх, дожидаться птицу, зная, что бойцы экипируются и без него.

Вернувшись в свой кабинет, он встретил там адъютанта с кусочком бумаги — видимо птица уже прилетела.

— Располагаются?

— Так точно. Заняли хутор в квадрате А-47-89. Хутор крохотный — всего двадцать домов. Туда заселились офицеры, солдатня разбивает лагерь вокруг. Навскидку — один полк.

— Тысяча человек, значит. Принято. Выдвигаемся на позицию.

Капитан, дожидаясь пока его сотня соберется и экипируется, открыл небольшую книжечку с картами и обозначениями, отыскал квадрат номер сорок семь. Два дня пешего марша — миль тридцать или около того. Чтобы гарантированно дотянуться до нужного квадрата, надо было отправляться в какой-нибудь квадрат на линии два. Если выдвинуться сейчас да скакать не сильно утомляя лошадей, через пару часов будут на месте.

Приторочив по обе стороны от седла ящики — там имелись специальные крепежи, чтобы коню они не мешались — капитан дождался, когда его отряд закончит экипироваться и, отдав приказ, повел своих людей во все еще холодную предвесеннюю ночь.

До нужного квадрата они добрались даже быстрее чем он думал, спешились и, согласно инструкции, приступили к сборке станины. Каждый ящик с парой драконов представлял собой ровный прямоугольник, размером, эдак, два локтя на локоть и толщиной в две ладони. Внутри ящик делился пополам продольной доской с выступами, к которым были прикреплены две трубы драконов.

Капитан снял один ящик с лошади и, ловко поддевая ножом в нужных местах, отсоединил все четыре боковых грани. Оставив на земле "днище" и "крышку" соединенные между собой той самой продольной доской к которой крепились драконы, капитан принялся соединять в одну доски, снятые с граней ящика. Две длинных — по два локтя, и две коротких — по локтю. На досках были специальные крепления для соединения их между собой и специальные выступы, по которым скользили каретки драконов. Надо было следить, чтобы эти выступы четко сошлись при сборке из кусков одной длинной доски, как ее называли — рельсы.

Собрав рельсу, капитан пристегнул ее к доске посередине ящика, которая была такой же рельсой, только жестко зафиксированной, затянул винтовые гвозди специальным ключом, прошелся пальцем вдоль всей длины специальных выступов в верхней и нижней частях рельсы. В паре мест его палец зацепился и, как положено по инструкции, он вынул комплектный ножик, больше похожий на крошечный рубанок и подправил неровности. Прошелся еще раз пальцем по направляющей балке и убедился, что нигде никаких заусенцев нет и стыки совсем не чувствуются.

К капитану подскочил адъютант — он собрал свою коробку быстрее других, сразу за капитаном. Вдвоем они соединили ящики широкими сторонами — днище к крышке, там тоже были сделаны пазы для этого, и начали собирать стойки. К ним подключилось еще восемь солдат, собрав наконец полноценную пусковую установку — нечто похожее на большущий прямоугольный ящик на двадцать ячеек, из которого торчали десять штук параллельных направляющих, каждая локтей по шесть в длину, а в каждой ячейке размещалась толстая стрела "дракона".

Капитану нравились эти снаряды — по сути, не более чем просто трубы заполненные так называемыми "топливом" и "зарядом", но сделанные довольно искусно. Сами трубы — продолговатые тела драконов, вообще-то, больше напоминали рыбину нежели ящера — толстую щуку. Были покрыты резной или скорее литой чешуей, передняя часть — как эту штуку называли в документах — ракеты, была выполнена в виде стилизованной головы дракона, в глазах которого светились синим цветом пара манокристаллов, четыре стабилизатора, которые, как понял капитан, выполняли роль оперения стрелы, были сделаны из металла и походили на драконий гребень, а в носовой части дракона была свистулька. Слегка выступающие ноздри были сделаны таким образом, что вынув специальные пробки, можно было заставить воздух на высокой скорости, проходить сквозь них, заставляя дракона свистеть в полете аки демон, пугая врагов. Они и без того шумели изрядно — когда драконы летели казалось что где-то в небе кто-то зажал клавишу на духовом клавесине, но с открытыми ноздрями, дракон вопил так что душа в пятки уходила.

Закрепив конструкцию и стянув все специальными винтовыми гвоздями, солдаты принялись настраивать стойки. У каждого десятника был необходимый набор инструментов для этого — морской компас, пузырьковый уровень, угломер. Специальная палка с ленточкой чтобы изменять скорость и направление ветра, моток оплетенной проволоки, искрово-запальное колесо, баллистические таблицы.

Бойцы знали что делать и капитану достаточно было просто наблюдать. Установив станины на специальные стойки, десятники взглянув на карты и таблички, определились где они находятся и в какую сторону надо стрелять, ориентируясь по компасу развернули станины рельсами в нужную сторону, замерили направление и скорость ветра, внесли поправки и сверяясь с табличками принялись выставлять нужный угол относительно земли. Когда все десять станин были установлены, с промежутком между ними в десять шагов, капитан подошел с угломером к каждой и проверил правильность установки, сверившись с баллистической таблицей и пересчитав цифры еще и сам. Кое где чуть скорректировал направление — за время пока станины устанавливали ветер слегка поменялся, а местами даже подправил угол — артиллеристы ошиблись в расчетах и потом, после прибытия в казармы, получат за это нагоняй.

— По моей команде — предупредил он — сначала синие. Приготовиться. Залп.

Десятники провернули рычаги искрозапальных колес. Контактная каретка пробежала по кругу, поочередно касаясь каждой проволочной группы, сидевшая в коробке маленькая гроза метнулась про оплетенной проволоке пробуждая каждого дракона и через несколько секунд злобно шипя и подвывая из ящиков друг за другом принялись выскакивать короткие стрелы-драконы в клубах огня. Проскользили по длинным деревянным направляющим оставляя за собой плотные дымные хвосты, и оседлав пламя, скрылись в темном небе.

Капитан не следил за полетом огненных стрел, он прикрыв лицо платком и часто моргая от едкого дыма, затопившего поляну, глядел на специальные часы что отсчитывали секунды. Боевая часть синих драконов, как он знал, несла в себе продолговатый железный бочонок с горючим паром, как те что разведка таскает с собой для походных печурок, только намного больше, и возможно, другого состава. После того как драконы упадут на землю, в каждом бочонке откроется специальный клапан, и горючий пар очень быстро, почти мгновенно начнет выходить. Как только бочонки опустеют, а это произойдет за считанные секунды, клапаны там большие — по сути от удара вылетает днище, чуть ли не целиком — сразу же должны прилететь красные драконы, боевая часть которых наполнена чем-то очень опасным, что и само по себе наносит большой урон, и клубы горючего пара должно было поджечь… В теории, как им объясняли при подготовке, но на практике что получится — неизвестно. Столичные ученые мужи и армейцы при больших погонах вроде бы испытали эти штуки, вместе с королем, но капитан этого лично не видел. Рылом не вышел-с в столицах расхаживать.

Как только стрелка коснулась нужной цифры на хронометре, капитан дал отмашку, раздался треск прокручиваемых искровых колес, и еще сотня драконов улетела в небеса. Он на какой-то момент даже почувствовал себя глупо — вот и вся война. Где-то далеко, за два дневных перехода, сейчас две сотни драконов обрушатся на сонный лагерь имперцев, а ему осталось только скомандовать разбирать и сжигать станины, которые и так уже частично горели, подожженные огненными хвостами драконов. Пока можно было отдохнуть. Война на такой дистанции очень уж неторопливая.

Корректировщик понаблюдает за результатами удара, отправит птицу в город, та будет лететь не менее получаса, а скорее более, после этого, из города прибудет гонец — ему тоже надо будет около часа чтобы добраться до квадрата в котором разместился отряд. Исходя из результатов удара, сотня капитана может как готовиться к обороне, так и переправившись через реку, пойти в атаку, на добивание врага, предварительно повторив залп уже с более близкой дистанции. При крайней нужде артиллерист мог выпустить снаряды из ящика прямо с рук, прямой наводкой, но военная доктрина такого не рекомендовала. Подразумевалось что нынешняя война будет вестись дистанционно, на больших расстояниях. Молодой король решил не сближаться с имперскими войсками и воевать с ними на расстоянии минимум в половину дневного перехода.

Уже завтра в столицу отправится депеша, и в случае нужды прибудет подкрепление. Если ручных драконов будет недостаточно, сюда подтянутся колесницы — телеги на которых установлены более серьезные направляющие для ракет, в большем количестве, да и сами драконы посерьёзнее, ну а если сотня капитана полностью провалит задачу и не сможет даже замедлить продвижение врага, сюда прибудут "артиллерийские катера" — летучие корабли похожие на те что привозят в городок боеприпасы. Только вместо грузового отсека на них будут установлены все те же "драконьи гнезда" но уже не с десятками драконов, а с сотнями.

Глава 2

Сонная промышленная окраина Альды, в которой располагались цеха и мастерские, искровыми лампами не освещалась. Незачем. По здешним узким улочкам не гуляли ради удовольствия молодые парочки, и солидного вида мужчины с дамами не выходили на вечерний моцион, детского смеха эти переплетения тесных улиц и мрачных переулков тоже не слышали уже давно, зато крики, ругань, конское ржание и непрекращающийся скрип повозок, здесь, казалось, не замолкали никогда.

Многочисленные производственные и мастерские цеха и фактории, толпы снующих туда-сюда курьеров и доставщиков, непрекращающиеся заторы из повозок казалось пропадали с улиц только ночью. Но уже с раннего утра все начиналось сначала — толпы народа, крики, гомон шум, и череда телег подвозящих к цехам металл, древесину и другие материалы, и вывозящих уже готовую продукцию, которая растекалась тоненькими ручейками по многочисленным торговым лавкам и купеческим складам. Те в свою очередь перенаправляли потоки товаров и денег дальше, определяя что, где и в каком объеме нужно, и кто, сколько и за что, готов был заплатить.

В столь ранний час на улицах еще никого не было, окна многочисленных промышленных цехов не светились, и скромные кирпичные, без всяких украшений дома, стоявшие прижавшись один к другому, казались сплошным черным монолитом.

Сонную идиллию промзоны разбили подкованные копыта лошадей. Два десятка всадников проскакали по тесной улице, проверяя дорогу и словно бы теряя по паре бойцов на некоторых поворотах и примыканиях переулков, которые те брали под контроль.

Вслед за колонной конников шла большая черная карета, с серебряными гербами королевского рода, следом за ней две необычной формы повозки, а замыкали кортеж еще не менее десятка верховых. Мощные магические лампы освещали путь а красно-синие мерцающие огоньки на карете, повозках и даже на наплечниках всадников, предупреждали случайных зевак что едет его величество, и лучше с дороги сойти, потому что черные вороны короля не будут разбираться кто на их пути — случайно зазевавшийся работяга, или подосланный недругами диверсант. Немного отстав от королевского кортежа, плелись массивные запряженные не быстрыми но сильными тяжеловозами, многоместные повозки в которых размещался персонал стратегического оборонного завода.

Это было нововведение Альдийского короля — еще до того как он покидал свои покои, на улицы уже выезжали сборщики. Объезжая прописанные для каждой повозки маршруты, они собирали выходящих к намеченному времени сотрудников, и когда сборщики заканчивали работу и подтягивались к промзоне, они успевали пристроиться аккурат вслед за королем.

Королевский кортеж пронесся по сонным улицам и скрылся за воротами кузнечного квартала. Раньше там держали свои цеха мастера по металлу, а ныне всю территорию занимала закрытая оружейная фактория. Все знали что король строит там что-то, все видели ящики которые каждый день сотнями вывозили восхищающие и пугающие горожан летучие челны, но что именно производится на этих факториях, не знал никто, разве что кроме сотрудников да армейцев, к которым и поступала продукция. Огромная огороженная территория являлась настоящим городом в городе, отдельным маленьким миром, куда непричастным вход был закрыт.

Король появлялся на заводе одним из первых, для того чтобы создать мощнейшую искровую мельницу и добрую половину всего станочного парка которым оснащались цеха. Грозовой мельницы на реке пока не хватало чтобы оживить всю промышленность мира-кузницы, да и несмотря на то что на многих станках производили детали для тех же самых станков, чтобы наконец заменить на постоянную материю плоды воображения короля, пока без него завод работать не мог.

Механический монстр подчиняясь воле короля появился в дальнем углу цеха, по стенам, словно живые змеи поползли толстые кабели, как называл их сам король — проволока, залитая каучуковой смолой. На конце каждого кабеля, словно цветок на стебле, распускался какой-нибудь станок. Токарный, сверлильный, станок для резки металла или станок для сварки.

Верстаки, печи, кузнечные меха и тигли были полновесными, настоящими, которые стояли тут уже многие десятилетия, единственное что изменилось — так это топливо. Вместо дров и угля, которые раньше завозились сюда десятками телег, печи питал горючий пар, заключенный в округлые чугунные бочонки, который получали тут же, в соседнем цеху.

Король в сопровождении стражи прошелся по рядам станков, любовно погладил каждого железного зверя по угловатому боку, оставляя на них крошечные синие камешки, и покинув кузнечный цех направился в пародельню, как ее называли работники. Вдоль стен на двух и трехэтажных стеллажах из толстых дубовых брусьев, стояли большущие стеклянные бочки, в человеческий рост. Каждая бочка делилась стеклянной перегородкой от верхушки до середины, в крышках бочонков торчали медные трубы и штыри из матового серебристого металла к которым тянулись провода, именно эти штыри король создавал сам, почти все остальное здесь уже было материальным, сделанным в соседних же цехах или закупленным в свободных королевствах с которыми началась активная торговля едва ли не на следующий день после того как стало известно что король отбился от атаки императора.

У двери висел лист бумаги с датами и отметками, рядом на веревке болтался карандаш. Правитель Альды сверился с датой, поставил крестик на очередном дне и поняв что электроды просуществуют еще целые сутки и сегодня для него тут работы нет, перешел в соседний цех.

Народ уже подходил, рабочий люд старался появиться почти сразу после того как явится король, чтобы и не мешать владыке разворачивать цех, и в то же время не раздражать владыку простаивающими станками. Снаружи уже слышался гомон курьеров — в основном молодых парней которые всегда были веселы, а напротив мрачные грузчики, которые появлялись одновременно с ними, молча и понуро переодевались в рабочие одежды. Все знали что работы будет достаточно.

Первым делом, утром король создавал запчасти для челноков, и отгружал новые партии "драконов". В цеху готовые изделия не хранились, и другим магам работа не перепоручалась, разработки стратегической важности велись лично правителем Альды.

— Ну что, все готовы? — устало спросил Артис Де Адд, и выслушав нестройный гул голосов подошел к длинному ряду верстаков. Вынув из кармана увесистый мешочек с синими кристалликами устало вздохнул, негромко пробормотал что-то про гулящую женщину, срамная часть тела которой понеслась по кочкам, и принялся творить.

На верстаке перед королем появились разложенные аккуратными рядками слитки металла, похожие на кирпичи с чуть синеватым отливом, уже с проделанными в них необходимыми отверстиями и пазами. В каждый из них король вставил крошечный кусочек манокамня, словно бы просто вдавив кристаллик в металл который промялся под его пальцами как глина. Закончив с одним комплектом прошел дальше вдоль верстака создавая следующий а первый курьер уже забирал свои слитки.

Опытный погонщик летучего корабля знал что эти слитки надо сложить вместе по две штуки чтобы они вообще перестали хоть что-то весить, и тогда в одиночку можно будет унести весь комплект. Передвинув стрелку на специальном хронометре висевшем на цепочке и нажав кнопку, запускающую отчет, он собрал весь комплект слитков, пропустив в пазы заранее подготовленные ремни.

Пока правитель Альды и по совместительству главный королевский техножрец создавал следующий комплект, у него уходило на это секунд двадцать, курьер уже собрал "подковы" как называли их небесные моряки между собой, хоть по форме они были и не похожи совсем, и поспешил к стоящему в крытом ангаре кораблю. Нужно было успеть оснастить подковами челнок до того как король начнет создавать драконов, чтобы подвести судно к площадке для погрузки.

Сгрузив почти все слитки и вставив их в специальные подвижные держатели под днищем челнока, стоящего на четырех толстых опорах, курьер побежал в пародельню за бочонком с горючим паром. Тамошние работяги уже раскочегаривали свои машины, и встретив летуна выдали ему две больших железных фляги с паром. Курьер расписавшись в бланке отрицательно качнул головой на предложение взять в углу цеха специальную тележку для перевозки бочонков, а вместо этого снял с плеча специально для этого не вставленные в держаки корабля слитки, привычным движением накинул на ручки бочонка ремень и один за другим вставил в ременную упряжь три слитка. Повторив процедуру для второго бочонка с паром.

Две тяжеленных бочки каждая из которых весила больше человека, сразу же потеряли в весе, попытавшись устремиться вверх, за тянущими их к небесам подковами и летун подхватив за рукоятки оба бочонка, почти без усилий потащил их за собой.

Поднял на палубу, подмотал на винтовое соединение трубы пучок льняных нитей, и специальным ключом затянул фиксатор крана, подключив баллоны к челноку. Открыл гидрозатворы, убедился что там есть вода, подлил немного из бутыля, и наскоро проведя требуемую предполетную диагностику согласно инструкции, натянул на голову специальный кожаный шлем с плотными ватными накладками на ушах.

Потянул рычаг, заставив корабль вздрогнуть и на считанные дюймы оторваться от земли, спрыгнув на землю ухватился рукой за специальную железную скобу на носу судна и потащил его за собой, как упирающегося бычка.

В ангаре уже готовили к погрузке партию драконов, в этот раз в новых коробках — не деревянных как обычно а металлических.

— Вот, держи — экспедитор протянул ему кипу перевязанных бечевкой бумажных брошюр — новые драконы, теперь в многоразовых установках.

— Чего?

— Да ничего, не поймешь. Короче новые драконы, раздай комендантам брошюры, пусть сами почитают и донесут до личного состава. Теперь будем возить им драконов без коробок, пускай эти используют повторно. За каждый ящик отвечают — замена ящика по порче или утрате только заявлению. Отдавать под подпись.

— Да знаю.

— Не только в накладной но и в получении инструкции, понял?

— Так точно.

Бригада грузчиков споро принялась загружать на борт расфасованных по новым железным ящикам драконов, а курьер руководил процессом погрузки — центровка груза была важна — не забывая поглядывать время от времени на то как Альдийский монарх создает ракеты, вставляет в глаза камешки и передает чугунную трубу украшенную литой чешуей и резной головой дракона дальше.

Длинный стол за которым сидел король, был накрыт какой-то жесткой тканью, которая постоянно ползла, словно кто-то пытался стянуть со стола бесконечную скатерть. Молодой летун знал что эта тканевая лента сшита краями а потому не кончается сколько ее не тяни, и где-то в конце стола сидит человек который крутит специальную рукоятку чтобы лента ползла.

На столе появлялся дракон, и прежде чем он уезжал дальше, к сидящим по обе стороны стола работникам, король успевал вставить ему в глаза пару камней. Дальше дракон уползал, освободив место и там появлялся новый. Приемщики снимали дракона с верстака и надевали специальными пазами на рельсу в коробке, запихивали внутрь пару пучков соломы, повторяли процедуру зарядив дракона во второе гнездо, и закрыв крышку ящика, передавали его дальше. Вокруг короля выстроилась целая цепочка таких самодвижущихся столов с сидящими за ними людьми, работа кипела, ящики с драконами множились на специальных деревянных подложках, которые утаскивали грузчики, подцепив их тележками, вместо них подвозя новые партии пустых ящиков. Ящики кстати, самые настоящие, не воображаемые, наверное наладили выпуск в одном из цехов…

Закончив погрузку курьер закрепил ящики ремнями, сверху сеткой из толстой веревки, убедился что все держится крепко и не болтается, сверился с комплектными хронометрами отсчитывавшими время жизни снарядов, сравнил цифры в накладной, расписался и взял путевой лист. Там были указаны города куда ему нужно было доставить боеприпасы.

Добавив еще немного подъемной силы челноку он выволок его из крытого ангара на взлетное поле и приступил к процедуре запуска.

Открыл вентиль подавая горючий пар из бочонка, через гидрозатвор в толкатель — чугунную трубу длиной эдак с ногу человека и толщиной с ляжку. Повторил процедуру с толкателем по другому борту. Услышал привычное шипение выходящего из форсунок горючего пара, поднес специальное огниво на длинной ручке к выхлопу толкателя, нажал на кнопку чиркнув кремнем. Искра подожгла горючий газ и толкатель окутался пламенем. Со стороны казалось что кто-то уронил чугунную печку на бок, и та загорелась. В первый раз когда его учили заводить летучий корабль он здорово струхнул, но сейчас процедура была уже привычной. Подпалив и второй толкатель летун приступил к последнему этапу запуска.

Вынул из ящика штуковину, которую летуны промеж собой называли сковородой, за некоторое сходство, а по инструкции именовалась она стартовым компрессором. Выглядел стартовый компрессор и правда как сковорода, или скорее кастрюля на длинной ручке, только без дна. Внутри был закреплен пропеллер — круглая штуковина с лепестками, чем-то похожая на крылья ветряной мельницы, только поменьше. Шестерня с хитрым пружинным механизмом, приводила крыльчатку во вращение, но тугую пружину предварительно надо было взвести специальным воротом, что курьер и поспешил сделать пока прогревались трубы толкателя.

Когда пружина была взведена настолько что вороток дальше было не провернуть, летун поднес сковороду к передней части трубы толкателя, закрытой сеткой, совместил стенки сковороды с его краями, и нажал на рычаг сбоку от рукоятки. Крыльчатка внутри сковороды зажужжала, тугая пружина распрямляясь, раскрутила ее так что резкий поток ветра едва сковородку из рук не вырвал, но толкатель в этот момент чихнул, фыркнул, и глотнув воздуха затарахтел выплевывая из задней своей части поток пламени. Повторив процедуру со вторым толкателем, тот правда завелся не с первого раза, курьер потянул за рычаг, подковы под днищем челнока пришли в соприкосновение и летучий корабль оторвался от земли. Тарахтящие на всю улицу толкатели медленно набирая скорость понесли судно к границам взлетного поля. Летун повернул штурвал, проследил чтобы рули, почти такие же как кормовые рули на корабле только намного больше, и сделанные из железа повернулись в нужную сторону, отклоняя сильнейший поток жара что дул из толкателей и поворачивая корабль, взял нужный курс и потянул на себя рычаг, подсоединив к общей массе еще несколько подков.

Летуну нравилась его работа. Он был одним из немногих кому была оказана великая честь управлять величайшим творением королевского магомеханического гения, при том что сам он магом нем был и самое удивительное что это механическое чудо, тоже почти не содержало магии. Что за извращенный человеческий разум мог придумать такое — курьер не знал, впрочем ходили слухи что король и не человек вовсе, а всего лишь оболочка, которую занял не кто иной как бог, спустившийся с небес в нужный для Альдийцев час.

Набрав приличную высоту, выше самых высоких городских зданий, курьер затянул завязки кожаного шлема, дабы заглушить рев толкателей, натянул на глаза защитные очки с круглыми стеклами, пристегнул ремень, удерживающий его в кресле, и нажал ногой на педаль управляющую вентилем подачи горючего пара.

Раскалившиеся до красная чугунные жерла толкателей выплюнули длинные языки пламени, и летучий корабль плавно набирая скорость понесся к далекому приграничному городку.

Его там ждали, вчера началась война.

Глава 3

Кто бы мог подумать что битва с архимагом и двумя полками элитной имперской гвардии, окажется куда как проще чем битва с собственными подданными. С того момента как я умер в своем мире и пришел себя здесь, мне казалось что тутошнее общество находится на уровне эдакого позднего средневековья, с королями и императорами, благородными рыцарями, и магами, но при этом с ватерклозетами, рекламными билбордами и магическим уличным освещением. Реальность конечно оказалась не столь радужной. По ходу дела выяснилось что местная аристократия страдает каменновековой твердолобостью и продавить свои новаторские идеи мне стоило больших трудов. Магические разработки — сколько угодно, а вот технические нововведения — это мы посмотрим, подумаем, обсосем со всех сторон и скорей всего откажемся, ибо деды и без того как-то жили, стало быть и нам не надо.

Механика работы местной магии мне конечно же нравилась. Не то чтобы у меня был опыт работы с какой-нибудь иной магией, но просто проецировать в реальность то, что можешь создать в воображении, было намного проще, чем изучать длинные заклинания, магические руны или громоздкие ритуалы, как магию обычно представляют в литературе или кинематографе. Опять же реальность оказалась чуть сложнее, но все равно грех жаловаться. Если местные маги могут воспроизвести примитив вроде молний, огня, или например, летящей стрелы комбинируя такие вот простые решения между собой, то я со своей визуальной библиотекой, легко сворачивал в бараний рог всю местную архимагическую тусовочку. Говорят что против лома нет приема, но что насчет ракеты, полутонной авиационной бомбы или боевого лазера который даже в моей реальности можно было встретить только в кино? Короче у местных, шансов против меня не было, и в последней драке они смогли меня потрепать только потому что на их стороне выступал могучий по здешним меркам архимаг, и две тысячи солдат элитной гвардии местного большого босса.

Обратив их в бегство, я, как мне показалось, доказал всем что достоин, и наконец-то занял положенный мне по праву трон. Ну в смысле как мне? Не лично мне Артуру Имагину, киноделу из Москвы, а моей тутошней телесной оболочке, в которую меня угораздило вляпаться — Артису Де Адду, наследнику престола одного маленького королевства.

Не то чтобы я жаловался — тело весьма приличное, вдвое меня оригинального моложе — только-только восемнадцать стукнуло, достаточно породистая внешность, плюс порядочное количество ценных активов — от недвижимости вроде замков и рудников, до статуса, титула и магического ранга. Были конечно же некоторые проблемы с мозгом, в котором нынче обретался мой разум — может гормональный фон не тот, может нейронных связей не хватало, а может быть битва за тело с предыдущим носителем сего организма сказывалась, но я был уверен что внутренние проблемы решу, сначала надо было разобраться с внешними, и первый шаг — короноваться.

Моя коронация прошла без происшествий — скромное празднество продолжительностью в неделю, с балом и рыцарским турниром, на который съехалась вся королевская знать, родовая аристократия и приравненные к ней, короче элита. Разумеется все это было просто формальным поводом чтобы после праздника собрать наконец большой совет и и побазарить за жизнь.

Документы из академии о подтверждении ранга архимага так и не пришли, но всем в целом на них было плевать — слух о том что я разбил имперскую спецуру уже успел разлететься по всему королевству и даже пошел гулять дальше, в соседние страны, так что никто мой ранг не оспаривал. По всем традициям я имел право занять трон — и никто это право не оспаривал.

Известие о том что королевство вступило в жесткую конфронтацию с империей, которая скорее всего выльется в тяжелую войну и вполне возможно что все они умрут — ибо здесь сюзерен все еще нередко, лично ведет войско в бой, а не сидит за тысячу километров от фронта, благородные мужи восприняли спокойно. Известие о том что я уже вступил в первую схватку с имперским десантом и даже победил — знали и до того как я рассказал, и восприняли с энтузиазмом и воодушевлением. Мои заявления что я изобретаю новые виды вооружения и невиданные доселе явления которые помогут нам одержать верх — их тоже порадовали, и я почти видел как многие из присутствующих на совете мысленно потирают руки.

Каждый из более-менее влиятельных лордов королевства был в той или иной мере наделен магическими способностями и мне даже показалось что они ждут не дождутся боев. Вероятно слухи о том как я победил имперский десант будоражили их умы, и каждый из магов хотел опробовать мои наработки лично… Небось уже представляли себя эдакими повергателями армий, нисколько не сомневаясь что я собрал их не в последнюю очередь для того чтобы поделиться боевыми наработками.

Когда я сказал очевидную истину — что магов у нас маловато и если собрать все боеспособные магические силы королевства, мы хорошо если перекроем пару полков имперских спесивых — местные представители элиты понимающе покачали головой, и я буквально кожей ощутил какими они видели мои дальнейшие слова.

— Господа, нас мало, но я в одиночку одолел два полка спесивых, и как только каждый из вас приобщится к моим магическим наработкам, и овладеет всеми изобретенными мной явлениями, мы сметем вражеские войска, даже не смотря на нашу малочисленность, если каждый из вас возьмет на себя пару полков, то война закончится к обеду…

Да. Если бы я это сказал, моя речь была бы встречена овациями, и каждый из присутствующих здесь лордов, приложил максимум усилий для реализации моей задумки. Переехал бы во дворец, привезя с собой своих лучших магов, как прилежный ученик записывал бы все что я говорю не щадя пальцев, часами сидел бы на моих лекциях не щадя жопы, практиковался и тренировался, не щадя вообще никого и ничего… Но нет. Ничего такого я не сказал.

Не надо было быть менталистом чтобы понять чего они все хотят, мне не надо было читать их мысли — все мысли были большими буквами были написаны на их рожах. Архимаги редко делятся своими наработками, и в обычных условиях никто бы и мечтать не мог что я раскрою им свои тайны но сейчас такой удобный, и такой безвыходный момент. Под угрозой имперского вторжения я просто обязан усилить моих вассалов, ибо как бы я ни был силен я не смогу быть везде… Но нет уж ребята, богами войны вы сегодня не станете. И завтра тоже.

Не дождавшись от меня приглашения на магический Олимп, приглашенные лорды согласились с моим заявлением что основные тяготы войны лягут на плечи неодаренной части населения. Для них это было привычно — согнать огромную толпу ополченцев и погнать их под копья и стрелы. Но вот когда я сказал что традиционной битвы с массами солдат сталкивающихся лоб в лоб и конными сшибками не будет, благородные рыцари и не менее благородные маги напряглись и поинтересовались, а как же я планирую побеждать?

Я рассказал. Поглядел в ничего не понимающие рожи, и рассказал еще раз, доходчивее, и даже продемонстрировал пистолет, из которого один из караульных что дежурили у дверей, выстрелил в мраморную статую, снеся ей пол головы. Мои маги и рыцари впали в ступор, уточнили какой магический ранг у охранника, и получив мое слово что никакого, встали на дыбы. Как же так — это получается что теперь любой мужлан сможет убить рыцаря или даже мага да еще и нескольких за раз? Безо всякого многолетнего обучения и тренировок?

Я слишком поздно понял что наступил на какую-то больную мозоль местной элиты, но было уже поздно, к тому же я все равно не собирался менять планов. Оказывается не так уж и давно по историческим меркам, местная общественность столкнулась с арбалетами, и штуковина которая давала любому землепашцу, возможность одним движением пальца прикончить самого умелого рыцаря, тутошнему истеблишменту не понравилась. Тем или иным образом но столь замечательно оружие было выдавлено на периферию, в сферу убийц и разбойников, ну и крепостных да корабельных баллист. Славному же воину, использовать такую мерзость не дозволялось… Этому самому славному воину дозволялось ссать в доспехи, в случае нужды и не имея под рукой оруженосца что смог бы помочь разоблачиться, дозволялось насиловать, пытать и убивать, а вот прикасаться к арбалету — бесчестье.

Маги к этому относились чуть более равнодушно — для них что арбалет что лук, большой разницы не имело, просто щиты теперь приходилось держать чуть прочнее. Услышав что я планирую внедрение в армию нового типа вооружения, с которым могут управляться простые люди и с помощью которого можно воевать дистанционно, мое дворянство встало в позу. Маги в целом были бы не против если бы я обучил их огнестрельному бою, как явлению, дабы каждый из них превратился в ходячую царь-пушку, но создавать столь грозное устройство в материале, чтобы им могли пользоваться смерды — идея по их мнению, так себе.

Уж не знаю что им не понравилось больше — то что я забираю потенциальную победу из рук магов и рыцарей и передаю их в руки многочисленных, но неблагородных солдат, или то что в принципе собираюсь внедрять в армию оружие которое позволит воевать не лицом к лицу а издалека и руками простых людей но уперлась королевская аристократия как стадо баранов.

Традиционная доктрина тутошней войны, подразумевала использование большого количества мяса, единственное исключение это имперские спесивые которых было немного и которые воевали малым числом. Остальные же, могли завалить поле боя мясом едва ли не в два слоя. Та же мясная стратегия в принципе работала и против имперской десантуры, пусть и с особенностями.

Полк имперских специальных сил конечно грозное боевое соединение, но их немного, это раз, и их мощь сильно переоценена — это два. Я бы конечно поспорил с этими горе стратегами, мне на свой шкуре довелось испытать их мощь, но в отличии от меня, за чьими плечами считай что всего одно серьезное столкновение, местные лорды возможно, прошли уже далеко не один бой. Стоило к ним прислушаться.

Один спесивый, в чистом поле конечно справится с десятком крестьян с рогатинами и дрекольем, с десятком рыцарей возможно тоже — но уже не факт. А если при десятке рыцарей будет десяток крестьян да еще и лучников парочка, то тут уж имперскому гвардейцу гарантированно приходил конец… Впрочем в зависимости от того были ли у него камни маны, какого качества и в каком количестве, необходимая численность бойцов для гарантированной победы над спесивым, могла варьироваться

В массах математика еще интереснее — в классической стычке на тысячу спесивцев достаточно выставить восьмитысячную сводную армию. Тысяч шесть ополчения, тыщу-полторы хорошей пехоты да пол тысячи конников. Я поначалу опешил от таких цифр, насколько я знал в моем мире средневековые армии нечасто могли похвастаться таким количеством нулей. Все войско Александра македонского, насколько я знаю, насчитывало тысяч пятьдесят человек, хотя легионы римской империи, на пике своего могущества, могли насчитывать вроде как и до миллиона солдат… Надо будет разобраться сколько вообще у меня людей под копьем, и могу ли я себе позволить тратить десять тысяч человек на тысячу спесивых.

Кстати если добавить в эту массу хотя бы полсотни магов, которые будут просто тащить щиты и не позволят спесивым безнаказанно выжигать пехоту издалека, то ополченцев можно взять еще на тысячу поменьше. Достаточно просто подойти вплотную а там уж многотысячную людскую волну ни один щит не удержит, а когда тебя обвалило мясом со всех сторон то каким бы крутым воякой ты ни был, а свой кол в брюхо получишь.

Особняком стояли еще и пустотники, на которых как ни странно, наше королевство было относительно богато. Если их среди пехоты спрятать человек сто — а такое количество теоретически реально наскрести по всему королевству, то и пятитысячным сводным войском можно счастья попытать, против полка спесивцев.

Бравурная баллада, популярная в кабаках повествующая как один спесивый убил десяток человек конечно же основана на реальных событиях, вот только у нее есть второй куплет, менее популярный, в котором рассказывается как на следующий день того спесивца подстерегли уже водинадцатером…

Спесивых было немного — всего двенадцать полков, полтора из которых я уже утопил. Основная часть армии императора — это войска его вассалов, а вассалы могут задуматься, чего ради им класть своих людей ради хотелок старика который не сегодня так завтра кони двинет. Альдийцы никому бед не чинили, ну а то что молодой король спалил Форрадейр, так то факт не в пользу войны а против.

До первых успехов на фронте, я полагал что императору придется рассчитывать исключительно на личные силы, которые у него были совсем невелики. Местная система сдержек и противовесов ограничивала возможности императора и не позволяла ему править единолично, не учитывая мнение остальных имперских элит, подразумевалось что он сможет задавить своими силами любого из вассалов, но вот вассалы, объединившись, смогут задавить уже императора, и тем поддерживалось некоторое хрупкое равновесие. Если имперские войска сумеют нанести нам пусть даже тактическое поражение, вот тогда многие лорды побегут демонстрировать лояльность и выделят старику войска, но до тех пор, они скорее будут вести тайные переговоры с принцами, соблюдать скрытый нейтралитет, да воинственными речами на публике, демонстрировать императору готовность рвать и метать… Но попозже.

К тому же император не мог просто так взять, и отправить все лучшие силы в Альду, кто-то должен оставаться для внутренней аудитории. В последние годы врагов внутренних, император опасался куда как сильнее чем врагов внешних. Я уже доказал что мы можем огрызнуться, и положить в Альдийской земле всех спесивцев он не решится. Хочет он того или не хочет, но придется воевать классическими общевойсковыми соединениями а тут при моей-то магии, да при соблюдении нейтралитета хотя бы части лордов, у нас есть некоторые шансы. Альдийская политическая верхушка рисовала вполне реальные и посильные цифры потерь, и как приемлемый итог войны, готова была принять расширение автономии и доступ к внешним рынкам. Активы были подсчитаны, доходы спрогнозированы, тысячи душ черни и тысячи сундуков с золотом были уложены на весы, и стрелка качнулась в сторону сундуков.

Да, королевству достанется изрядно и на восстановление уйдет много лет, но такую славную победу, или не менее славную смерть, будут чтить многие поколения потомков… А многие поколения потомков нынешних лордов, не будут нуждаться в деньгах, и само собой будут чтить предков за это еще больше. Мое рыцарство самоубийственную мясорубку одобряло. Парочка усатых лордов даже весьма смело высказалась в том духе что наконец-то на троне мужик, а то мягкая политика королевы Агаты пусть и вела к какой-никакой стабильности и миру, но очень уж армия при ней захирела, и хорошо бы взбодрить войско крепкой битвой. Начало правления с войны, к моему удивлению многие одобряли. Да уж, а На Дель помнится, высказывал мне претензию за драку в баре…

Ничего нового выдумывать не надо — считал военно-политический истеблишмент — согнать черни побольше, да отправить в мясорубку при поддержке, или скорее для поддержки основной ударной силы — рыцарей и магов. А давать черни оружие, которое может позволить простолюдинам на равных воевать с магами, и уж тем более отдать в руки черни победу, это, по мнению моей аристократии, шаг крайне опрометчивый. В конце концов, многие лорды могут и обидеться, коли молодой король будет больше привечать чернь, а не аристократов. Не надо ничего выдумывать, просто поделитесь с вашими верными вассалами новыми заклинаниями, ваше величество, а уж мы им ужо…

Вот уж фигушки вам, ребятки. Я знаю насколько магоаристократическая тусовка дырявая. Про странности моей ауры казалось бы, знал один лишь На Дель, но даже в коридорах Альдийского дворца вдруг загуляли подобные слухи. Я совсем не хотел чтобы мои же ракеты, лазеры и пулеметные очереди, стреляли по мне. Я вообще оружие производить желанием не горел, но даже проклятую электростанцию продавить мне удалось с огромным трудом. Не хочет страна мирного развития — подавай им дубину побольше, а уж без костра проживем, миллионы лет наши диды мамонтов сырыми жрали, и мы сожрем.

Худо-бедно но удалось прийти к некоторому общему знаменателю, продавить кое-какие изобретения и реформы. С деньгами проблем быть не должно, как и с некоторыми материалами, которые тут производили либо в малом количестве, либо не производили вовсе — послы Альянса свободных королевств, о битве при Жемчужной Гавани узнали наверное в тот самый момент когда мои ноги коснулись пляжа. Когда мы прибыли в столицу, тут нас уже дожидались десяток послов, поздравляли с победой и спрашивали — коль уж мы поссорились с империей, не желаем ли теперь избавиться от солдат в красно-золотом на таможенных кордонах? Такому правителю как я, покрывшему себя славой в столь великой битве, непристало держать на своей территории комиссаров из империи.

ЧТо моему величеству пристало а что не пристало, я и сам прекрасно мог решить, но с послами в этом вопросе был согласен. Уже к вечеру того же дня Агата заключила договора на поставку манокамней и покупку каких-то товаров. Спросила у меня надо ли мне что-то из-за границы, и я выкатил ей серьезный список, от которого у нее глаза на лоб полезли, но для начала я сумел продавить хотя бы проволоку и металл. Железа мне было надо очень много а в Альде с ним была беда.

Проволоку тут кстати волочить умели неплохо — и кольчуги из нее делали и ювелирку, да и еще много где использовали, так что сложностей с поставками именно медной проволоки быть не должно. Разумеется в таких количествах в каких она была нужна мне, никто ее не производил, но по заверениям посла нарастить станочный парк это минутное дело — магу пару раз извилиной шевельнуть, тем более если мы договоримся о поставках манокамней.

Разумеется никаких железных дорог тут не существовало, но первый караван обещал прийти уже через неделю, и меня это в целом устроило.

Я же, убедившись что император вроде как не предпринимает новых попыток атаковать, засел за военную стратегию. В качестве узкого места отметил себя — я не могу быть везде и не хочу обучать местных. Уверен что они конечно же скопируют мои разработки, рано или поздно пусть даже на уровне явлений, но как минимум я мог оставить за собой дистанцию.

Это было вторым важным пунктом — я не хотел вступать в классическую войнушку лоб в лоб. Мне понравилось сжигать корабли гелиостанцией, не получая ответа и я искал что-то что позволяло бы уничтожать врага на большой дистанции. Попытавшись вспомнить все войны прошлого, о которых я знал хоть что-то, и отбросив самые последние, с применением космических технологий, я был вынужден признать что начать надо с реактивной артиллерии.

В двух крупных войнах прошлого реактивные системы залпового огня имели если не решающее, то очень важное значение. В первый раз это были Катюши, во второй — Химарсы. Запилить работоспособный дальнобойный хаймарс в материале а не на магической тяге, я скорее всего не смогу, но вот Сталинскую катюшу на пороховом движке — вполне. Я все еще не знал где добыть порох, точнее где добыть серу и селитру для него, но у меня был успешный опыт работы с электролизом, а электролиз это не только водород, это еще и хлорат. Я был уверен что в моих силах изготовить простейшую ракету в материале, но пока, придется временно, тащить производство на себе. Первые поползновения в нашу сторону, со слов Хадса, стоит ждать весной и к тому моменту мы должны быть готовы.

Если бы я знал тогда, четыре месяца назад сколько же труда, нервов и бессонных ночей это потребует, возможно согласился бы на предложение королевских элит согнать толпу ополченцев побольше, и отправить чернь собирать грудью файерболы и копья спесивых.

Десять душ ополченцев за одного вражеского солдата? Легко. В конце концов черни много, бабы еще нарожают, а для каждой ракеты, мне приходилось отрывать кусочек своей собственной души, а она у меня одна.

Глава 4

Гвардии Лейтенант столичного полка имперских специальных сил никогда за пределами империи не бывал и никогда раньше не бывал в Альде, которая лежала в паре дневных переходов за большой рекой, но тем не менее, искренне ее ненавидел.

Вместо того чтобы нести комфортную и скорее парадную службу в столице, он был вынужден морозить задницу в богом забытом хуторе, в котором даже расквартироваться нормально было негде. В прошлом году ему удалось не попасть в состав десантных полков, с которыми Архимаг Фулгур Де Мендакс намеревался одним решительным броском привести к покорности Альдийское королевство — совершенно случайно, по совету всегда все знающего дядюшки, он споткнулся спускаясь по лестнице и сломал ногу, но за три месяца перелом полностью залечили и теперь он не мешал нести тяготы воинской службы, разве что нога иногда начинала ныть, может, реагируя на погоду, может еще на что.

Этой ночью лейтенант снова проснулся от того что разболелся недавний перелом. Около часа он лежал в кровати, глядя в потолок и поскрипывая зубами, не столько от боли сколько от злости, но потом все же решил встать и размять немного ногу, в надежде что ныть она перестанет.

Встал, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить товарищей-офицеров которые тоже заняли этот дом — один из двух десятков домов, из которых и состоял этот хутор. Уровень комфорта оказался сильно ниже среднего, но зато было хотя бы тепло. Солдатам в шатрах снаружи явно было еще менее комфортно.

Наскоро одевшись, лейтенант подошел к окну, открыл деревянную раму с мутными стеклами, и впустил в затхлую избу немного свежего воздуха. Постоял, подышал немного глядя во все еще холодную, но уже по-весеннему а не по-зимнему, ночь.

Лагерь спал, часовые бдили, дальний дозор был выслан далеко вперед, дабы заранее известить о возможном приближении противника, остальные заняли места в своих походных шатрах. До границы мятежного королевства оставалось еще два дня пешего марша, но офицеры не сомневались что вражеская разведка их уже заметила, и возможно армия королевства готовится дать бой. Кроме них, конечно же, вражеская разведка скорее всего заметила и остальные отряды, так что Альдийские командиры, скорее всего, разрываются пытаясь решить, нападение с какой стороны отражать, но сильно спокойнее от этого не становилось.

Уровень готовности был максимальным. Дозоры усилены, а дальние разъезды высланы дальше чем обычно. После отбоя по территории лагеря практически никто не передвигался. Привычного для любой другой армии разброда и шатания — вроде отошедших до ветру — не было — это сборные солянки феодальских армий могли позволить себе дарить языков вражеской разведке, но не специальные силы империи.

Летом такими ночами всегда слышен какой-нибудь ночной шум — пение сверчков, уханье филина, шелестящие в траве грызуны или ящерицы, но зимой, единственным звуком было только завывание ветра в лысых ветках деревьев.

Лейтенант замер, прислушался. Ветер свистел и подвывал, казалось, что на улице бушует едва ли не ураган, но все было спокойно а свист нарастал. Вот уже и часовой заволновался. Встал, огляделся, пытаясь понять что это за негромкий, но быстро нарастающий свист, лейтенант тоже вслушивался в темноту силясь определить откуда исходит звук, который уже превратился в настоящий рев.

— Что за черт!

Один из походных шатров смяло, словно на него уронили что-то сверху, послышались крики удивления, страха и боли — кого-то, вероятно, придавило. Та же участь постигла еще один шатер, а затем третий… Что-то непонятное с воем падало на землю, ломая повозки и шатры, поднимая клубы то ли пыли, то ли дыма. Один из таких воющих демонов упал на дом в котором расквартировался лейтенант и еще несколько офицеров. Затрещали доски перекрытий, с хрустом, больше похожим на звон, разлетелась черепица, и на пол, проломав потолок, что-то упало, с грохотом и шипением, тут же подняв клубы пыли, а может быть пара. Комнату мгновенно затянуло мутным туманом. Упавшее на дом нечто, очевидно, дымилось или парило, как описать себе то что он видел, лейтенант не знал — было темно, а свечи он не зажег…

Мелькнула мысль воплотить лампу, но в следующий миг на дом, ломая крышу, рухнул еще один воющий демон, а потом все скрылось в огненном облаке, которое вырвалось из деревянной избы, распускаясь величественным и ужасным огненным цветком и разбрасывая во все стороны бревна, щепки и горящие ошметки тел.

Лейтенанту повезло. Обернувшись на шум он почувствовал, как на него пахнуло жаром, словно из плавильной печи, а потом что-то ударило, но не куда-то конкретно, а одновременно всюду, как будто на него налетела каменная стена. Эта же стена затвердевшего воздуха и вышвырнула его в окно, отбросив на добрый десяток метров, благодаря чему он и не изжарился в пламени, разве что слегка подрумянился снаружи, местами до хрустящей корочки.

С трудом понимая что происходит, он поднялся на ноги, покачнулся, но не упал. Побежал куда-то — не понимая куда, просто как можно дальше, за пределы лагеря.

Над головой заорал демон, просвистел мимо, вонзился в землю. Свист резко прекратился, но лишь для того, чтобы мгновением спустя ударить по ушам жутким грохотом и резануть по глазам огненной вспышкой. Мутный туман вокруг, застилавший взор, мгновенно расцвел красным и желтым, превращаясь в огненный смерч. Цельный щит, представлявший из себя сплошную непробиваемую полусферу, еще кое-как держался и сдерживал бушующее пламя, но не жар. Несколько секунд в этой печи, даже внутри непробиваемого кокона, и лейтенант превратится в хорошо запеченный кусок мяса. В конце концов, когда над углями запекают кабана, языки пламени тушу тоже не лижут.

По какому-то наитию лейтенант создал кусок льда, который мгновенно потек, мысленным усилием растянул его на всю площадь щита, словно создав внутри внешнего щита еще один, чуть поменьше, изо льда, направил в него поток маны, снижая температуру намного ниже, холоднее чем лед. Что может быть холоднее чем лед?

Воздух иногда бывает холоднее. Он бывал однажды на вершине горы, помнил как холодно было там, помнил, что если снять перчатку вне походного шатра, то рука замерзала намного сильнее, чем если в нее просто взять кусочек льда. Температура воздуха была сильно ниже.

При этом внизу, у подножия горы, было тепло: росла трава и деревья, спать можно было под открытым небом, а на вершине был жуткий холод. А если гора будет еще выше? Будет ли там холоднее? А если представить бесконечно высокую гору, будет ли там бесконечно холодно?

Ледяной купол окрасился ярко голубым, потерял прозрачность, лейтенант внутри упал на колени, вместо адского жара почувствовав страшный холод, заметил как покрывается инеем земля под ногами и металлические элементы экипировки. Несколько долгих секунд он удерживал покров холода пытаясь воссоздавать ледяной щит быстрее, чем он плавился в адском пламени, уменьшая диаметр купола, сжимая его сначала с привычных пяти-шести шагов в ширину, до двух, чего едва хватало чтобы накрыть скрючившегося внутри человека. Активировал сначала один манокристалл, потом второй, а затем вдруг понял, что ему нечем дышать — воздуха под маленьким куполом не осталось.

Все еще на что-то надеясь лейтенант влил в ледяной щит столько силы, сколько сумел, закрепив его в реальности и последний раз глубоко вздохнув, упал на землю и потерял сознание.

В небесах выли демоны, тут и там что-то ударяло в землю, расцветая огненной вспышкой и разбрасывая вокруг щепки, бревна, землю и смертоносные металлические осколки, которые, словно наконечники стрел без древка, поражали все вокруг. Земля горела, пылали шатры и трупы людей, ржали редкие уцелевшие лошади, кричали раненые.

В клубах огня и дыма то тут, то там видны были мерцающие защитные барьеры редких уцелевших бойцов. Большинство пали, даже не успев толком проснуться, не то что выставить щиты, иные смогли продержаться под защитными куполами совсем недолго — адский жар запекал людей прямо внутри силовых пузырей. Кто-то сгорел, кого-то разорвало чудовищными огненным всполохами, от которых в стороны словно разбегались стены затвердевшего воздуха, иные пали посеченные летающим со страшной скоростью железом, жертв ночного нападения, совершенного непонятно кем, было немало, но и уцелели многие.

Корректировщики огня, наблюдающие с дальних позиций и чего-то примерно такого и ожидавшие, все равно были поражены. Казалось что открылся волшебный портал и из него в мир, выплеснулся кусочек ада, и это несмотря на низкую кучность и то, что около трети снарядов ушли мимо.

Залп оказался идеальным — если начертить окружность между крайними разрывами снарядов, практически в ее центре размещался хутор с вражеской стоянкой. Попадание идеальное, но вот кучность была низкой.

Окружность, в пределах которой отмечались попадания, оказалась сильно больше вражеского лагеря, не меньше трети снарядов разорвались за пределами хутора — сильно левее или правее, с перелетом или недолетом. Но даже это казалось чудом, учитывая, что артиллеристы били с запредельного расстояния в два дневных перехода. Сражения на таких дистанциях, в это мире еще никто и никогда не вел.

Замаскированные на дальней позиции корректировщики наблюдали в компактные зрительные трубы как уцелевшие после артобстрела спесивые собираются в группу, накрываются общим защитным куполом, хорошо заметным ночью по легкому свечению невидимого магического барьера, и организованным отрядом отходят, забрав с собой тех раненых, кто мог ходить.

— Разделимся, — отняв от глаза подзорную трубу приказал лидер разведроты, — я возьму с собой птиц и с частью отряда пойду вслед за спесивыми, там их больше половины уцелело, надо посмотреть где они встанут и дать знать артиллеристам. Вы забирайте мины, там еще… — командир разведчиков взглянул на обратные часы, которые ему выдали вместе с минами, — еще сутки и один час остались. Разъезды скоро вернутся, они отправлялись вперед миль на пять, если и правда решили возвращаться к лагерю сразу едва заслышали звуки взрывов, то осторожным аллюром — а ночью быстрее скакать опасно — будут добираться не меньше часа. Заминируйте то, что осталось от лагеря. Минируйте трупы, шатры, тропы по которым разъезды пойдут за уцелевшими, в общем не мне вам объяснять. Времени немного, приступайте. Раненых добивайте, разве что офицеров не сильно тяжелых, можно попробовать взять. Сонные препараты есть?

— Есть.

— Тогда можно. Главное проснуться не давайте, они там все маги, такого цепями не удержишь, только в экранированной темнице. Миномет берите тоже. Если посчитаете, что сможете справиться с разъездами, разрешаю вступить в бой, снарядам все равно один день остался.

— Принято.

Часть отряда аккуратно покинув лежку двинулась вслед за отступающим полком спесивых, вторая же половина словно выдавила из себя двух человек с минами и клинками. Каждый из пары диверсантов нес с собой по одной большой мине и по десятку малых, у каждого была складная лопатка, каждый, даже в темноте умел так срезать дерн и вернуть его на место, что и не заметишь сразу что там что-то закопано.

Разведчики набирались из охотников и егерей, так что им ставить ловушки было не в новинку, просто ловушки поменялись и теперь вместо капканов, самострелов да силков, приходилось ставить штуковины похожие на жестяные банки разного размера, от здоровенных, с котелок, до маленьких, не больше кружки.

Пока двое диверсантов черными тенями перемещались по разгромленному лагерю, от одного тела к другому, изредка нанося скупые удары и добивая раненых, вторая группа разворачивала миномет. Это была труба с ножками и круглым железным упором, который обычно от трубы был отсоединен и использовался одним из членов отряда как щит. Собрав миномет, диверсанты сорвали пломбу и открыли ящик с гранатами — это было что-то похожее на артиллерийских драконов, такие же круглые вытянутые штуковины, похожие на бутылки без горлышка только чуть поменьше, и в такой же драконовской резьбе. С отлитыми мордами, глазами в которых мерцали синие камни, и чешуйками.

Били такие драконята, конечно же, не на два дневных перехода, хорошо если шагов на тысячу — немногим больше чем могли дотянуться самые дальнобойные маги, но против конных разъездов должны были хорошо сработать. Конники никогда полноценный купол с собой не таскают — быстро двигаться под ним проблематично. Обычно у них легкие щиты от стрел и мелкой магии, которые те держат перед собой. Снаряды падающие сверху должны против плохо бронированных всадников сработать как надо. Опять же лошади часто не полностью щитами прикрыты.

Время шло. Конные разъезды должны были уже вот вот вернуться, двойка высланная на минировку и добивание, превратилась в тройку — темные тени двигались обратно к лежке, волоча с собой тело.

— Во! — гордо предъявили минеры обугленный полутруп, — офицер. Лейтенант.

— Да он же сдохнет не через час так через два.

— Никак нет. Это он только сверху так обуглился. Шкуру малость попортило, глаза чутка запеклись, ну и по мелочи — нос, уши, пальцы. Но дышит ведь, авось день-другой протянет.

— Ладно давай в цепи его, сонного зелья в глотку влейте и ни звука. Разъезды скоро вернутся. Сколько трупов?

— После второй сотни считать бросили. Наверное штук триста, может чуть побольше. Раненых добили не меньше ста, с десяток оставили, самых громких, а сколько там по кускам валяется, уж и не сосчитать.

— Принято. Три с небольшим сотни тут положили, у отступивших раненых не меньше четверти, считай еще сотни полторы подранков. Можно сказать пол полка вышло из строя. Хороший результат и без потерь с нашей стороны.

— Тихо! Возвращаются.

Из редкой лесной опушки на поляну неторопливым шагом выходили конники — работали бойцы слаженно, выдвинулись на одинаковое расстояние, обратно вернулись почти одновременно и к лагерю прибыли одним отрядом из двух десятков всадников, хотя разъезжались в разные стороны тройками.

Едва заметное свечение и блики говорили о том, что всадники накрыты щитами. Опасаются, сходу не ломятся. Остановившись на границе лесной опушки, половина бойцов спешились и, обвешавшись щитами, подвесив перед собой по паре парящих ламп и раскочегарив на ладонях факелы, двинулись к лагерю. Понимают, что битва уже закончилась, но предпринимают все меры предосторожности.

Внезапно бойцы замерли, двойка отделилась от массы и бросилась в сторону. С такого расстояния было не слышно, но вероятно голос подал кто-то из недобитых раненых, специально для этой цели оставленный группой минеров.

Двое спесивых склонились над изрядно поломанным третьим, с даже отсюда заметным некомплектом конечностей, один принялся снимать что-то с ремня, вероятно флягу с водой, второй что-то там магичил над раненым, возможно использовал какие-то целительные чары, но едва один из спесивых попробовал приподнять раненого, придать ему полусидячее положение, чтобы удобнее напоить из фляги, как грохнул взрыв.

Оседлав огненную вспышку, в небо устремились куски тела раненого вояки, но далеко улететь не сумели. Вращаясь и разбрасывая кровь, внутренности и петли кишок, ошметки упали на землю, рядом с парочкой еще недавно живых и невредимых спесивцев, один из которых теперь не имел некоторых положенных по штату конечностей, а второго посекло осколками так что он даже не кричал, мгновенно отправившись к праотцам. Наведя на него зрительную трубу, командир разведчиков понял, что у того нет половины головы — крупный осколок угодил ему в нижнюю часть лица, начисто срезав челюсть и разорвав горло.

Оставшиеся спешенные спесивцы ответили веером файерболов разлетевшихся во все стороны, вслепую, не столько чтобы поразить невидимого противника, сколько чтобы заставить его защищаться и выдать свое местоположение. Одновременно с этим щиты явно упрочнились — защитные купола стали менее прозрачными и свечение усилилось. Теперь такой пробьешь только крепостной баллистой. Пока конные солдаты пытались успокоить перепуганных лошадей, пешие рассредоточились, стараясь увеличить расстояние между собой. Еще не понимая что произошло, они поняли, что одним ударом неизвестный противник зацепил сразу двоих и пытались не допустить повторения столь результативного удара.

Следующие две мины взорвались одновременно. Защитные купола бойцов защищали их со всех сторон, но не снизу. Когда бойцы торопливо разбрелись по территории, держа дистанцию, парочка угодила на закопанные в землю мины. С такого расстояния слышно не было, но разведчики могли хорошо себе представить короткий, едва слышимый щелчок, столь же короткое шипение, словно наступил на змею, а потом грохот взрыва, приглушенный для внешнего наблюдателя, защитным куполом.

Силовые купола держались чуть-чуть дольше чем их владельцы, перерабатывая вложенную ману, а потому все вокруг могли наблюдать забавную картину, как прозрачный, почти невидимый купол мгновенно окрашивается изнутри красными кляксами и брызгами, затягивается дымом, словно подпрыгивает, выпуская излишек дыма и огня по периметру, а спустя секунду, когда силовой барьер исчезает, налипшая на него кровь, с требухой падают на землю как дождь, и клубы дыма рассеиваются — на месте обнаруживается перемолотый едва ли не в кашу боец.

— Ух ты! — восхитился шепотом один из минеров, — смотри как!

— Ага — согласился второй, — щиты всю мощь внутри удержали, небось манокамень при себе был. Прямо фарш. Как в мясорубку попал.

— И хорошо, и плохо. Не будь щита осколки бы разлетелись, еще кого-то зацепило бы. Даже не знаю что лучше, один гарантированный труп или парочка подранков.

— Тихо ты!

— Отходим, — заорал один из конников, справившись со своей лошадью, и пустил коня по кругу, обходя лагерь и прикрываясь от спрятавшихся вражеских магов горящим хламом лагеря, шатрами и развалинами изб. Еще несколько всадников двинулись за ним, а оставшиеся поскакали другим путем.

Пешие, поняв что исследовать лагерь никто не будет, бросились к своим коням, двое, к их чести, на ходу попытались забрать с собой еще одного раненого, который подавал голос, но едва попытались поднять того с земли, прогремел взрыв и еще двое присоединились к раненому, потеряв что-то из конечностей.

В этот же момент первый отряд всадников зацепил растяжку — тонкую бечевку натянутую на уровне колена, приводящую в действие здоровенную мину, размером с котелок. Грохнуло так, что даже у разведчиков на таком расстоянии заложило уши. Всадников, пусть и под щитами смело, словно здоровенной метлой, и целая куча лошадиных и человеческих тел в ворохе разлетающихся в стороны конечностей, покатилась по земле. Смешались в кучу кони, люди, раненые орали, лошади ржали и метались, нанося своими копытами дополнительный урон тем, кто уцелел, ломая ноги и пробивая неудачливо подвернувшиеся головы пытающихся подняться бойцов. Один из солдатиков вскочил на ноги и бросился куда-то бежать, оставляя за собой многометровый хвост разматывающихся кишок, хорошо заметный даже в неверном свете полыхающего пламени и даже с такого расстояния. Оставшиеся на ногах спесивые вскинули щиты и встали в оборону спина к спине, ожидая в любой момент атаки с любой стороны, и не имея понятия куда отступать.

— Гони их вперед и налево, — уже не приглушая голоса сообщил минер минометчику, — там моя растяжка с большим фугасом.

Минометчик чуть подкорректировал угол и направление своей трубы, и закинул в ствол мину. Гулко хлопнуло, оставшиеся в живых спесивые обернулись на звук, наконец получив хоть какой-то намек на местоположение врага. Примерно в сторону спрятавшихся разведчиков полетел ворох файерболов, молний и стрел, разумеется, никого не зацепив, но снаряд по крутой дуге перелетев через обороняющихся, упал с противоположной стороны, совсем не там, откуда они ждали удара.

Грохнул взрыв. Он был слабее фугаса и даже стационарной мины, но кого-то все таки зацепило. Видимо некоторые использовали не полные купола, а берегли ману, пытаясь защищаться частичными сферами. Обернувшись на звук выстрела миномета, они получили осколки в спину. Несколько лошадей упали — вероятно ноги были прикрыты не очень хорошо. Отряд спесивых, огрызаясь во все стороны убойными заклинаниями, отступил от того места где прогремел взрыв, оставляя раненого бойца и отходя подальше от беснующейся лошади, которая своими копытами могла нанести больше вреда, чем вражеский маг.

Почти тут же рядом взорвался еще один снаряд, а затем следующий, вынуждая уцелевших спесивых броситься едва ли не в паническое бегство. Минометчик сменил угол и следующий взрыв раздался впереди и чуть правее отступающего отряда, заставив тех резко затормозить и сменить направление. Щиты спасли: кое-кого посекло осколками, но на ногах имперская спецура держалась. Еще пара взрывов, один из которых расцвел прямо на невидимой стене группового щита, который спесивые все же скооперировались и поставили. Защиту не пробили, но это, видимо, далось тяжело — парочка бойцов под щитом просто упала на землю. Может быть все же осколки дотянулись, а может щиты, приняв порцию урона, разом высосали из них приличное количество сил.

Спесивые сместились еще немного в сторону, продолжая напитывать силовой купол маной и огрызаясь молниями и файерболами во все стороны, не глядя. Они уже поняли, что гулкие хлопки где-то далеко никак не связаны с направлением, на котором распустится очередной огненный цветок.

— Давай-давай, еще чуть-чуть! — один из минеров даже закусил кончик бороды от напряжения, — давай, пару шагов!

Грохнул разрыв минометного снаряда. На стенке защитного купола распустилась огненная вспышка, масса людей под куполом качнулась в сторону, отступая и, спустя пару секунд, грохнул взрыв фугаса.

Подвижный купол, который словно парил над землей и мог перемещаться вслед за отрядом, цельным не был, иначе если бы он стоял краем на земле, его было бы не сдвинуть. Где-то на высоте колена он истончался и около земли уже совсем переставал существовать. Это было уязвимостью, но в то же время позволяло таскать защиту за собой, перемещаясь по полю боя. Этой щели под щитом хватило, чтобы растяжку активировал не перемещающийся купол, своей гранью, а кто-то из людей под ним. Когда фугас взорвался, он уже был под куполом, полностью.

Разведчикам показалось, что в ночной мгле внезапно вспыхнула огромная лампа. Выглядело то, что они увидели, как привычный стеклянный шар магического фонаря, наполовину закопанный в землю. Яркая светящаяся полусфера, внутри которой бушевало пламя, но продержался шар не долго. Невидимая полусфера купола исчезла и пламя растеклось по сторонам, разбрасывая куски тел волной затвердевшего воздуха.

— Дай-ка в эту кучу пяток драконят, — получил приказ минометчик, — и выдвинемся проверим, может кого добить надо.

Глава 5

— Господин Де Адд, — в мой кабинет, в котором я проводил большую часть дня, заглянул директор завода — Генри — купец, которого я своей волей назначил управленцем, из-за чего поимел немало проблем с мастеровыми.

— Мы остановили разложение, электроды скоро исчезнут, нужно будет пересоздать, но я думаю, уже можно сливать раствор.

— Хорошо, — я кивнул, — останавливайте.

В один из первых дней работы завода у нас исчезли воплощенные мной трубопроводы, ошиблись в датах и не уследили за временем жизни. В результате аварии, вся смена отравилась хлором, который без исчезнувших трубопроводов выделялся из чанов и растекался по территории ангара. Двоих работников откачать не смогли, остальные до сих пор кашляют. Теперь, чтобы такого не случалось, процесс электролиза останавливаем за сутки до исчезновения трубопроводов и электродов.

Электролиз крепкого соляного раствора, в отличии от электролиза пресной воды, производит водород и хлор, и то и другое мы собираем откачивая воплощенными мной компрессорами, но я все еще не теряю надежды создать компрессоры в материале. С металлическим литьем тут проблем нет — его осуществляют маги, заливая воображаемую модель воображаемым же гипсом или чем-то похожим, что при застывании превращается в камень. Развоплощают модель и получают готовую, пусть и воображаемую форму. Не надо делать мастер модели из воска, потом выплавлять их из гипса и вот это все — достаточно просто прекратить ее воплощать, и получится идеальная форма. Так как магов у нас все же немного, часть работ выполняют простые работяги, без магического дара. Вот с ними да, сложнее. Маг создает им модель, которая живет около часа, те за это время должны успеть приделать к ней литник из воска, установить в форму и залить гипсом или каким-то подобием цемента, я толком не понял что это. После того как заливка затвердеет, а магическая модель исчезнет, они получали полноценную материальную форму для отливки, правда одноразовую. Я собирался пересмотреть дизайн драконов и сделать для них разборную форму, но руки все не доходили.

Кстати увидел, как здесь делают лампочки и получают вакуум — я думал о каких-нибудь насосах или откачке воздуха с помощью ртутной трубки как это делали в нашем мире в старину, но все оказалось проще. Металлическая спираль накала погружается в какой-то воображаемый камень, те маги, что попроще и фантазии на такое не хватает, заливают ее какой-то воображаемой жижей, которая, высыхая, превращается во что-то твердое, типа гипса или цемента, поверх каменной модели со спиралью внутри, наносится слой стекла и герметично запаивается, а когда воображаемая модель развоплощается — вместо нее, в стеклянной колбе, остается вакуум. Воздуха же под стеклом не было — весь объем занимал воображаемый камень.

После запуска электростанции цеха получили госзаказ уже на электрические лампы, но я этот процесс не контролировал — на мне была оборонка.

На моем заводе литейщики массово были заняты на производстве баллонов для газов и корпусов ракет. Мы их делали литыми, чугунными, даже с некоторыми украшательствами, местами еще и практичными. В частности, при взрыве корпус ракеты разлетался на осколки именно по вот этому чешуйчатому тиснению. Идейку я подсмотрел у ребристой гранаты Ф-1 и воплотил в металле. Литейщики работали не покладая рук и не жалея маны, склады уже были под завязку забиты пока еще не работоспособными корпусами ракет.

Сейчас оборона держалась на мне — я создавал корпуса с применением антиграва, чтобы компенсировать массу ракеты, которая вместе со взрывчаткой и ракетным двигателем, составляла килограмм сорок. Взрывчатка в них тоже была воображаемая как и пороховые движки. Из-за всех этих причин — низкой массы и качественных реактивов — мои воображаемые ракеты получились сверхдальнобойными. Сталинские Катюши били километров на восемь, насколько я помнил, мои же, в зависимости от направления ветра, запросто могли покрывать расстояние в сорок километров. Потом, когда я наконец-то налажу выпуск ракет в материале на местном порохе, они будут и весить больше, и химия там будет попроще, так что если дальность полета будет составлять хотя бы километров пять — это будет победа. Победа моего средневекового магокрафта, и, скорее всего, победа в войне, потому что пять километров в здешнем мире это все еще ультимативная дистанция. Моя армия могла наносить удары буквально за горизонт.

Кивнул моим донорам — сегодня двум девушкам — и те вынув из моих рук иглы с трубками, заклеили ранки на руках местным аналогом пластыря. Я встал, чуть покачнулся, но устоял, и побрел к выходу из кабинета.

К моему удивлению, местные уже умели делать шприцы и инъекционные иглы, умели вводить препараты внутривенно, и даже знали о том, что существуют разные группы крови, и умели делать переливания.

У нас, насколько я знаю, первый шприц — инъектор Паскаля — был создан в семнадцатом веке, а группы крови открыли, дай бог памяти, году эдак в девятисотом. У здешних были преимущества конечно — с помощью магокрафта можно было создавать тончайшие металлические трубки, плотно подогнанные детали, ну и конечно же маги-лекари умели чувствовать энергопотоки в организме, а с помощью некоторых приборов — даже видеть ауру.

Именно ауру мне и лечили переливаниями. С маной у меня проблем не было — ее я мог качать мегатоннами, хоть жопой жуй, как говорится, а вот энергия другого рода, жизненная, которая использовалась организмом наряду с маной и из которой во многом состояла сама аура, у меня восстанавливаться не успевала.

Раздербанив душу на куски, подсаживая частичку себя в каждый сделанный снаряд и мину, я достиг некоего предела — за день у меня восстанавливалось ровно столько, сколько я тратил. Если я увеличу производство на лишнюю сотню снарядов, то организм не будет успевать латать нанесенный вред к следующему сеанству вредительства. Переливание свежей, богатой жизненной энергией крови, помогало. Я пока не понимал механизма, но главное это работало. Каждый день из местной целительской академии мне присылали пару доноров, что позволяло хоть как-то держать себя в тонусе, и за компанию, подпитывало курсирующие по дворцу и столице слухи о короле-кровососе.

Генри дождался меня, и мы вместе с ним, а также вереницей его помощников, побрели по коридорам. Сотовых телефонов тут пока нет, поэтому любая СМСка передвигается только на двух ногах. Ассистенты директора были нужны именно для этого — по ходу отчета он получал от меня указания, руководства и исправления и отправлял то одного, то другого из своих ассистентов с донесением.

Сейчас наша компания направлялась в цех электролиза — сегодня у нас смена раствора. На добычу водорода работает процентов двадцать мощностей цеха, а остальное мы пустили на добычу хлора. Собственно, хлор сам по себе мне был нужен не сильно — мне были нужны хлораты, но раз уж мне достался халявный хлор, то я и его решил собирать.

Директор завода тыкал мне под нос бумаги, отчитываясь сколько баллонов водорода потрачено, сколько еще осталось в запасе, сколько еще его нужно. Просил нанять еще нескольких курьеров и для них добавить в производственный список антиграв, плюс потратить мое драгоценное время и вместе с мастеровыми отлить толкатели для дополнительных челноков.

— Я же оставил чертежи и мастер модель, — удивился я, — пусть сами делают.

— Где-то закралась ошибка, — пожал плечами директор, — не получается у них.

— Ясно, — я достал из кармана склерозник и спиртовым карандашом, сиречь местным маркером, сделал заметку.

Я не стал усложнять и делать турбированные двигатели для челноков — ограничился пульсирующими. Подвижных частей нет, простые как три копейки, мы их в детстве делали из консервных банок. Те, конечно, были сильно проще, но и нынешние не отличались особой сложностью производства. Главное было подобрать длину и диаметр трубок а там уже дело техники. Магокрафт был как полноценная программа по трехмерному моделированию — еще до того как создавать двигатель в металле, я мог воплотить его воображаемую модель и проверить как все работает.

Полноценной теории по пульсирующим реактивным двигателям нет, все приходится подбирать методом тыка. Помнится в детстве реактивная тележка могла заработать при диаметре отверстия в банке-двигателе в одиннадцать миллиметров, но не работать при диаметре в двенадцать или десять. В общем, возни было много, но пульсирующий реактивный двигатель был сделан, их производство обкатано и челноки оснащались именно ими. Тяга, конечно, так себе, но челнок на антигравах не весит вообще ничего, так что скорости даже на таких двигателях получались приличными. Газа жрали конечно много и орали, как сущие демоны, но лучшего пока не было. В дальнейшем, я возможно изобрету паровые движки с пропеллерами и буду оснащать ими дирижабли или такие вот антиграв-челноки, но пока до них руки не дошли, я полностью сосредоточился на снарядах.

— Что у нас с хлоратами? — я убрал блокнот в карман и кивнул директору завода чтобы тот продолжал прерванный отчет.

— Эээ… горючая соль… — директор перелистнул несколько страниц, — да, вот. Выход держится на уровне один фунт солей… эээ, пол килограмма солей на два литра раствора, после пяти дней разложения.

— Сколько?

— Двенадцать возов… эээ… тонн, — он еще не привык окончательно к моей системе мер и весов, — двенадцать тонн собрано, после выпарки слитого сегодня раствора, будет еще тонна.

— Что с углем и серой?

— С углем проблем нет, — снова пожал плечами директор завода, — а с вулканической смолой чуть сложнее… Позвольте спросить ваше величество, зачем нам столько жреческих благовоний?

— Чего? — я даже остановился.

— Ну как же, ваше величество. Вулканическую смолу жрецы зажигают, чтобы ее дымом очистить помещение от демонов и злых духов. Ваше колдовство, — он потряс кипой бумаг, — привлекает демонов? Вы хотите их отогнать?

Ну вот. Теперь еще больше слухов поползет. Король теперь будет не только вампиром но еще и демоном, демоноборцем или демонопоклонником, что в сущности одно и то же для местных. Только этого мне не хватало.

— Да, — кивнул я, — будем отгонять демонов от завода. Я использую очень черное колдовство… Что там с серой?

— Наращиваем поставки, но раньше она никому в таких количествах не была нужна. Наши новые торговые партнеры отправили экспедицию на парочку каких-то островов, где сера лежит прямо пластами после того как, потухли вулканы, можно прям лопатой с земли черпать, и вроде как уже пару кораблей отправили обратно, но пока ничего достоверного сказать не могу.

— Ладно, обойдемся пока без серы. Сахар закупили?

— Конечно, с этим никаких сложностей…

Я полагал, что с серой будут проблемы и для ракет решил бодяжить примитивное карамельное топливо, перемешивая хлорат натрия с сахаром или углем, а в качестве замедлителя горения решил взять простой воск. Такие ракеты будут летать не так чтобы очень далеко, но километра два-три должны осилить. Потом когда получу серу смогу делать полноценные пороховые движки — сера и уголь есть, а селитру заменю электролизным хлоратом производство которого поставлено уже на поток, но конечно искать ее я не перестану. Пока что я пробивал наличие этой волшебной соли по сельскохозяйственным каналам — как объяснить что такое селитра я не знал, но знал что она используется как удобрение, и потому требовал все образцы минеральных удобрений которые используют крестьяне, и все образцы соли. Слыхал в Китае, в нашем мире, селитра встречалась самородная, прямо в хлопьях, ее частенько использовали даже вместо соли. Может быть и тут в какой-нибудь местной Азии или Индии есть такая? Если не найду, придется отправлять корабли на поиск в морях островов с гуано. Слыхал, что аммиак, а за ним и селитру, как-то выделяют просто из воздуха, но тут уж я вообще ничего не смыслил, а потому в ту сторону даже не смотрел.

Я как мог маскировал свои производства под магию, на полном серьезе воскрешая руническое колдовство и ритуалистику. Когда-то в этом мире для колдовства использовались особые руны, а также сложные, громоздкие ритуалы, с танцами, бубнами, свечами, применением разных трав, камней, крови и прочей дряни. Уж не знаю как это работало — вполне возможно, что просто настраивало воображение на нужный лад а руны являлись эдакими ассоциативными ярлыками, но в нынешнее время и ритуалистика и руническая магия были надежно забыты и упоминания о них встречались только в старинных книгах.

Я же, наглухо шифруясь ото всех, даже от собственных сотрудников, нагромождал многоэтажные ритуалы и сложную вязь рун на каждый производственный процесс, намереваясь сбить с пути потенциального шпиона. Мои технологические новшества ни одно из здешних королевств все равно повторить, скорее всего, не смогло бы — банальный электролиз раствора соли у них не получится. Ни постоянного тока у них нет ни платиновых электродов. Если им и удастся скопировать и построить свою собственную электростанцию, то любой металл в процессе электролиза хлор сожрет с потрохами. Тут нужна платина… Хотя возможно, сработают и золотые электроды. Надо будет протестировать потом.

В настоящий же момент, из соображений секретности, в каждом электролизном баке плавали кости летучих мышей, глаза жаб, сушеные тараканы и по тринадцать капель крови светловолосых девствениц. На каждой крышке бака имелась вязь из неизвестных здесь рун, которая, если бы ее расшифровали когда-нибудь, обогатила бы местные диалекты солидной порцией русского мата. Заливка новой порции раствора в электролизеры сопровождалась секретными ритуалами с пением заклинаний на неизвестном языке, подозрительно похожими на русские шлягеры, уж не знаю как так получилось, ну а каждая смена на электростанции начиналась с того, что персонал возносил молитву духу машины.

И народ верил. В конце концов, во что легче поверить — в то что молния в проволоке возникает благодаря усилиям духа и молитвам магов из культа механиков, или в то, что это чудо рождается просто потому, что моток медной проволоки крутится рядом с кусками липучего железа? Глупый вопрос — конечно же за крошечную молнию, что обогревает и освещает, надо благодарить адептус-механикус.

— Чем еще порадуешь? — я подписал несколько накладных и передал их директору, — Может вести с полей есть? Как отработала артиллерия, что с подходящими отрядами? Отступили или нет?

— Пока нет сведений. Ждем.

— Ладно. Может что-то из моих заказов прибыло?

— Да, вот, — он протянул руку и один из его ассистентов порывшись в сумке что висела у него через плечо, извлек оттуда маску-респиратор с парой прямоугольных фильтров по краям.

Я давно ждал эту посылку. Маски и очки из прорезиненной ткани мы заказали уже давно, как только я понял что у нас появился халявный хлор. Очки и маски мы заказали, конечно же, в свободных королевствах. Альдийская промышленность оказалась слабовата, но соседи, едва узнав что мы отделяемся от империи и готовы торговать манокамнями, развили бурную деятельность, стремясь наладить торговые цепочки и наперебой предлагая все, чем были богаты в обмен на энергоносители которые у них были в дефиците. Именно свободные королевства должны были поставлять мне все необходимое для затяжной вялотекущей войны — я рассчитывал, что она будет именно такой. На эти стратегические поставки у меня большие планы, но пока что мы получаем только металлы, кое-какую химию, да товары которые сами сделать не можем, как вот эти противогазы.

Маски и очки были сделаны из плотной ткани, пропитаны местной резиной, а сверху еще и кожей обшиты. Получились они, как я мог судить, достаточно герметичными, во всяком случае надев маску и закрыв отверстия для фильтров ладонями, вдохнуть у меня не получилось. Фильтры мы уже делали сами — секрет их производства я берег. Березового угля у нас было достаточно, а примитивную активацию можно было выполнить даже в местных условиях — проварить, пропарить да прокалить измельченный уголь много ума не надо.

Противогазы получились примитивными совсем, но рабочими пусть ресурс каждого фильтра и был далек от ресурсов угольных фильтров моего мира. Примерив маску и очки, и найдя их удовлетворительными, я вернул их Генри.

— Пригласи Кригга, отдадим ему на испытания.

Тот отдал указания одному из своих помощников, и парень бегом бросился куда-то, едва не сшибая лаборантов и работников цеха, очевидно, он знал где Кригг — мой капитан химических войск — находился сейчас.

Мы успели проконтролировать смену раствора в электролизерах и отправку старого на выпаривание, я создал новые трубопроводы и электроды и запустил таймер отсчета. Собрав комиссию промышленников, проверил как у них дела с техпроцессом и отдел по набивке драконов — небольшая группа рабочих которые заполняли чугунные тушки моих материальных а не магических ракет, взрывчаткой, отчитались о проделанной работе.

Вопреки моим указаниям и требованию проводить работы только с влажным хлоратом, который мы увлажняли спиртом потому что он испаряется без остатка, кое-кто либо поторопился, либо спер выделенный для увлажнения спирт, либо уж хрен пойми что там случилось, но вечерняя смена начала уплотнять — сиречь трамбовать молотками и толкушками, сухой хлорат. В итоге два человека остались с некомплектом рук а один отправился в вальгаллу, или куда там отходят души местных. Повезло что не сдетонировала остальная взрывчатка, и я в который уже раз похвалил сам себя за то что сборочный цех вывел в подвалы за пределами производственных помещений, и каждой смене выделял небольшие партии взрывчатки. Сделав выговор и пригрозив казнью начальникам смен я все же вытянул из заикающихся от ужаса обормотов цифры.

Уже почти сто снарядов были выполнены в материале. В качестве двигателей — двадцать килограмм хлоратно-угольной смеси, с загустителем из воска, который заодно и гидроизоляцией служил, а в качестве боеголовки — десять килограмм смеси хлоратно-сахарной, она детонировала лучше.

Итого на одну ракету потратили двадцать с небольшим килограмм хлората. Да, использовать ценный ресурс чистоганом слишком затратно. В угольно-серной смеси хлоратов будет процентов пятьдесят, может шестьдесят, а не как сейчас восемьдесят, но все равно такими темпами я еще не скоро сниму со своей шеи производство боеприпасов. За три месяца электролизом нам удалось добыть тринадцать тонн хлората натрия — это просто смешно — всего пятьсот ракет. Надо сворачивать трату ценного материального ресурса на ракеты, и переводить производственный цех с набивки драконов, на набивку патронов, так от этих тонн хлоратов будет больше пользы, ну и конечно же срочно искать в этом мире селитру.

Учить местных магов крафтить ракеты я не хотел — очень быстро рецепт утечет на сторону, да и не много их у нас, магов. А вот так, с производством в материале, времени прежде чем кто-то сумеет через шпионов скопировать мои производственные цепочки, пройдет очень много, тем более учитывая что я постоянно навожу тень на плетень своими рунами и ритуалистикой.

Кригг вернулся вместе с курьером, и принялся сразу же примерять маску. Курьер же, передал мне пакет, который я тут же вскрыл и углубился в чтение.

— Отлично сидит, — пробасил Кригг приглушенным маской голосом, — сколько уже сделано?

— Три сотни, — ответил я не отрывая взгляда от бумаг.

— С запасом, у меня людей всего двести. Надо протестировать.

— Вот сейчас и протестируешь, — я помахал кипой бумаг, — у нас прорыв в двух местах. Из тех пяти полков элитных имперских гвардейцев что сосредоточились на границе, три артиллеристам удалось разбить и обратить в бегство, но два сумели форсировать реку и закрепиться на этом берегу. Как назло, самые далекие друг от друга отряды, один на юге второй внизу на севере…

Грохнула дверь, в цех влетел запыхавшийся Хадс.

— О! Артис! Вот ты где… Эээ Ваше величество.

На людях он старался обращаться ко мне без панибратства и с соблюдением положенных приличий.

— Тут доклады с мест пришли, у нас прорыв на двух направлениях.

— Да мы уже… — начал было Кригг, но я слегка прикрыл глаза и чуть качнул головой, и он тут же поправился, — уже тебя во все ушли слушаем.

— В общем у нас в двух местах артиллеристы обосрались. На южном направлении имперцев минами всерьез потрепало, а вот на севере прошли, как по дороге…

Выслушав от Хадса все то, что я читал пару минут назад, я, едва он закончил, тут же принялся раздавать указания.

— На юге понятно почему, там лесистая местность, видимо спесивые встали лагерем в лесу, а там и снаряды взрываются раньше положенного, при попадании в высокие деревья, из-за чего не получается собрать нужную концентрацию водорода для термобаррического взрыва, да и от осколков толстые деревья прикрыть могут. Ясно там все. Минами малость посекло, но все равно прошли. А вот что за беда на севере? Там же степь голая как стол — во все концы простреливается. И про мины ни слова. Ладно, будем разбираться.

— Что делаем?

— Так, что у нас есть? — я задумался, — пехтуру феодалов пока трогать не будем, регулярную армию тоже, пусть гарнизоны стоят где стоят. Отправим птицу графу, как там его… Забыл, короче тому седобородому херу на севере. Пусть готовит кавалерию. Я забираю оба катера и иду на север, чисто подстраховать, думаю артиллеристы на катерах сами разберутся, но я прослежу. Двух катеров должно хватить, с патрулей в других местах снимать не будем. Кригг собирай свой корпус смерти, у нас тут на базе есть два курьера свободных. Посадим их на грузовые, загрузим туда две твоих сотни и отправляйся на юг. Там спесивые заняли городок — я снова вгляделся в бумаги что притащил Хадс — маленький, тысяч на десять жителей, скорее деревня большая чем город. Уж не знаю успели ли горожане эвакуироваться или нет, если городской управляющий соблюдал инструкции то должен был организовать эвакуацию. В общем действуй по обстоятельствам, это как раз для тебя работенка. Либо ты справишься, либо если туда приду я с артой, мы этот городок размажем в ноль, в ходе драки чего не хотелось бы.

— Принято. Ваше величество, экипировку нам создадите?

— Нет — я покачал головой — испытайте эти маски, спроси у Генри где партия, да забирайте. Должно все работать. Нельзя все время на моей шее сидеть я не железный. Винтовки есть в арсенале, свежие, им еще четыре дня жить. Когда разберусь на севере, пришлю катера сразу к вам.

— Может один катер сразу с нами? Обещаю в бой не вводить если не будет крайней нужды.

— Ладно — я кивнул — думаю на севере одного катера при моей поддержке хватит. Все, собирай людей, экипируйтесь, винтовки в арсенале, баллоны возьмешь в цеху. Генри, отправь посыльных пусть передадут курьерам чтоб готовили грузовые, комплект антигравов создам по дороге, Хадс ты со мной, едем во дворец. Кажется наконец-то началась активная фаза.

Глава 6

На летающем грузовом судне, Кригг со своим корпусом прибыл на место уже следующим утром. По пути облетели близлежащие поселки — собирали информацию. Как и ожидалось, «городские» выданные им брошюрки почитали, слова мэра и глав своих районов и цехов на ус намотали, и все инструкции выполнили более-менее правильно. Большая часть горожан сумела сбежать и расползлась по близлежащим деревням. Кригг нашел даже парочку выживших артиллеристов и вытряс из них сведения.

Оказалось, что, как и предполагал король, отряд имперцев не только встал в лесу, что прикрыло их от огня, но еще и сами артиллеристы с корректировщиками ошиблись в расчетах и накрыли квадрат со спесивыми самым краешком залпа, который им существенного урона не нанес, зато квадрат с наблюдателями они накрыли как следует, уничтожив дружественным огнем своих наблюдателей.

Затем нарушили инструкции и, не дождавшись в положенный срок ответа от своей разведки, вместо того чтобы отправить тревожное письмо в столицу и приготовиться к ближнему бою, самовольно пересекли реку и выдвинулись вперед, намереваясь… собственно он так и не понял, что они намеревались сделать. Возможно, встретить спесивых и навязать тем ближний бой как можно дальше от города.

Шансы были — ближний бой, в понимании артиллеристов, это перестрелка на грани видимости — километров эдак с трех-четырех. Для спесивых запредельная для атаки дистанция, а корректировать огонь артиллеристам можно было прямо на месте — забравшись на дерево, например. Все испортила лесистая местность и то, что спесивые, подвергшись ночному обстрелу, не стали отступать или стоять на месте и чесать в затылках, а вместо этого резво выдвинулись вперед и за ночь осилили дневной переход. Затем без остановки на ночлег или передышку — возможно как-то помогая себе в этом магией или, может быть, боевой химией — двинулись дальше, преодолев за пол дня еще один дневной переход и, когда закончившие чесать репу артиллеристы, пересекли реку и решили проскакать немного вперед, буквально на пол перехода, наткнулись на спесивых едва ли не нос к носу.

В скоротечной схватке артиллеристы ничего противопоставить спесивым не смогли. Уставшие, но злые имперцы выплеснули на противника такой шквал магии, что убили половину отряда первым же ударом. Оставшиеся от сотни бойцы сумели дать какой-никакой бой, и даже утащить с собой на тот свет может быть десятка четыре врагов, что, в общем-то немало, да еще пара десятков альдийцев смогли спаслись бегством.

Зная секретные тропинки по заминированной территории, они смогли ее пересечь, а вот буквально сидящие у них на плечах имперцы влетели на минное поле как стадо баранов. Мины позволили немного оторваться, пересечь реку и направиться в город. Имперцы, потеряв не меньше полутора сотен человек на минах, действовали осторожнее, вперед продвигались медленно, так что город получил фору почти в целый день. Удалось провести эвакуацию, отправить птиц в столицу, а маленький гарнизон города — всего лишь в восемьсот солдат — вышел на встречу спесивым и, применяя минометы с гранатами, дал бой, задержав врага на пару часов и разменяв свои жизни на еще на несколько десятков, или может даже сотню, имперских магов.

— Итого человек триста положить удалось, — подытожил Кригг, — тоже неплохой результат. А в городе что? Где они засели?

— Не знаю, — пожал плечами уже изрядно захмелевший артиллерист, — мы туда никого не отправляли.

— Хорошо. Разберемся.

Воздушная разведка показала, что скоплений имперцев на улицах города нет. Зайдя на высоте полумили и милях в пяти от города с наветренной стороны, курьер заглушил двигатели и позволил ветру снести воздушный корабль, пронеся его над городком. Кригг ожидал заметить имперцев в каком-нибудь боевом строю, где-то в центре или, может быть, на окраине города, готовящимися встречать атаку вражеской кавалерии или двигаться дальше, но тех видно не было. Прикинув так и эдак Кригг решил, что имперцы пожалуй, заняли какой-нибудь район или может быть рассредоточились по нескольким районам и сейчас отдыхают после изнурительного марша. Вероятно они готовились к городскому бою. Поняли что фронтальную войну, лоб в лоб с артиллеристами не вытянут, а потому засели в городе вынуждая защитников либо утюжить весь город, превращая его в груду руин, либо входить, и втягиваться в городские бои. Там у спесивых были все шансы держаться неделями — преимущество дальнобойной артиллерии нивелировалось, а в ближнем бою — в зоне досягаемости магии — с ними тягаться сложно. Разумеется, в том случае если бы Альдийский король решил сохранить город, а не стереть его с лица земли.

— Ну ладно, будем штурмовать, — решил Кригг, — вечером, как солнце сядет, выгрузишь нас с наветренной стороны. Вот как сейчас — тихонько, двигатели не включать. Высадимся, да начнем штурм.

Расчет ракетного катера, тем временем, тоже готовился к возможному бою. Подробных карт этого городишки не было — его только нанесли на мильную сетку, полагалось, что боев в нем не будет. Артиллеристам пришлось самим расчертить город на стометровые квадраты и пронумеровать, благо было не сложно — в поперечнике он был всего три мили. Расчертив сетку и передав копию корпусу Кригга, экипаж ракетного катера, пусть и с погрешностью в несколько десятков метров, теперь мог наносить удары по квадратам в случае необходимости, осталось только систему связи проработать.

— Не надо этого, — покачал головой Кригг, — вы в бой вступать не будете, а коли прижмет то вместо того чтобы издалека бить, лучше зависните над городом и просто метайте драконов вниз, прицельно. Уверен, так будет точнее.

— Принято, — кивнул капитан ракетного катера — что такое бомбардировка ему теоретически объясняли и он знал что если просто сбросить дракона вниз, он тоже сработает, вот только ему и в голову не приходило что придется бомбить собственные города.

Едва стемнело, корпус смерти выдвинулся на позиции. Солдаты в прорезиненных плащах, очках и противогазах, сгрузили с челнока большущие баллоны с хлором, вооружились винтовками и приготовились к штурму. Заходя с наветренной стороны, приблизились к городу под покровом ночи, не привлекая внимания и не зажигая огней, заняли позицию, рассчитав скорость и направление ветра открыли вентили и направили в нужную сторону шланги. С тихим шипением, зеленовато желтая дымка — Кригг ее не видел в темноте, но знал, что она именно такая — поплыла плотным туманом в сторону сонного города, в котором даже собаки не лаяли.

Ядовитая пелена коснулась первых зданий, заползла в открытые окна, отыскала щели между ставнями и косяками дверей, растеклась по улицам туманом, какой бывает ранним утром, только эта желтовато-зеленая дымка, несла не свежесть и прохладу, а удушье и смерть.

Медленно, скрываясь в клубах зеленого тумана, прячась за стенами и прижимаясь к земле, корпус смерти Кригга с нескольких направлений вступал в захваченный врагом город. Бойцы в защитных прорезиненных плащах, очках и противогазах были вооружены двухствольными штуцерами, прицельно бившими на дистанцию в пару сотен метров, что позволяло на равных схлестнуться бездарному с магом. У каждого при себе были гранаты и дымовые шашки, как маскировочные так и при горении выделяющие едкий дым, по парочке мин. Узким фронтом, шагов в четыреста, они продвигались по окраинам, пуская перед собой облака ядовитого газа. Правильно выбранное направление и ветер помогали им — газу достаточно было только покинуть баллон, чтобы легкий ветерок понес его в нужную сторону.

Первыми продвигались легковооруженные штурмовики, за ними, убедившись в безопасности следующей сотни метров, подтягивались бойцы волочащие здоровенные баллоны с хлором и тяжелые минометы. Ядовитый туман скрывал защищенных от его воздействия бойцов и невидимым убийцей вычленял очаги сопротивления. Вот в одном из домов вспыхнул свет, распахнулось окно, один из бойцов вывалился наружу, кашляя и хватаясь за горло, упал на колени, скрючился и принялся выхаркивать на землю легкие. Вскоре к нему присоединился еще один — тот был на втором этаже, и тяжелый газ до него добрался не сразу. Этому было полегче — распахнув окно он вывалился на балкончик, и там воздух оказался более-менее свежим. Хапнув кислорода тот несколько раз глубоко вдохнул, прокашлялся, тяжело оперся на перила и его стошнило, но умирать, вроде как, он не собирался. Дальше по улице в домах тоже послышался кашель, звон стекла, приглушенные крики или скорее хрипы, и Кригг понял, что первый очаг сопротивления они обнаружили.

Указав пальцем на тяжело дышащего солдата на втором этаже, который кашлял и периодически блевал, но, видимо, помирать передумал, Кригг распальцовкой отдал приказ, и, шедший по правую руку боец из корпуса смерти, убрал штуцер, потянув вместо этого из-за спины странного вида железный лук, с колесиками и хитро натянутой тетивой. Прицелившись спустил стрелу и спесивый — как оказалось без всяких щитов — тут же рухнул навзничь, не издав не звука — в легких просто не было достаточно воздуха, чтобы кричать.

— Тхриии… хртреее… — среди хрипов и кашля впереди, послышалось что-то шленораздельное, — тревога.

Вряд ли этот хрип услышал хоть кто-то дальше, чем в десятке метров, но Кригг отыскал взглядом в темноте слишком догадливого имперца, и указал на него лучнику. Свистнула еще одна стрела, так же легко как и первая, вонзившись в спину противнику — когда задыхаешься и борешься за каждый глоток воздуха, тут уже не до щитов.

Имперские спесивцы рассредоточились по домам, стараясь не собираться в одном строении больше чем втроем-вчетвером, видимо сделали выводы из артобстрела и поняли, что кучковаться нельзя, сейчас же, это сыграло с ними злую шутку. Коммуникация между отрядами была нарушена — буквально в сотне метров отсюда, бойцы даже не знали, что здесь их соратники умирают.

Медленно продвигаясь вперед, Кригг нашел лежащее на земле тело — боец еще подавал признаки жизни, тяжело дышал, и если бы сейчас его отправить в госпиталь, то скорее всего пошел бы на поправку, но такого шанса никто ему давать не собирался. Лезвие ножа вошло куда-то под подбородок, прекратив мучения имперца, и тот умер не издав ни звука.

В каждый дом который миновали бойцы корпуса смерти, заглядывали по паре солдат, проверяли чтобы никто не остался за спиной, кого находили — добивали, но таких было немного. Сложности начались ближе к центру, где застройка стала плотнее а дома повыше — на втором этаже хлорный туман уже не так сильно вредил и, если человек открывал окно, то, вместо еще большей дозы хлора, получал, иной раз, свежий воздух. Именно тут и поднялась тревога.

Недобитый маг выглянув в окно, прокашлялся как следует, и тут же заорал во всю глотку, поднимая тревогу, да еще и выпустил с руки сноп красных искр, несколько шаровых молний, что огромными светлячками устремились в небо, а на последок, за мгновение до того как получил стрелу, выпустил с руки вертикально вверх огромную ветвистую молнию, гром которой пронесся по сонному городу, как пушечный выстрел, каковые Криггу доводилось слышать на испытаниях.

Из нескольких окон в тот же миг ударили молнии, совершенно вслепую, просто для прощупывания вражеской обороны, в пустоту полетели файерболы, поджигая несколько деревянных строений и освещая неверным, мечущимся светом улицу. Молний Кригг не боялся, как и огненных шаров — прорезиненные защитные костюмы, по идее, должны были держать и не слишком сильные громовые разряды, и простенькие файерболы. Шум поднял на ноги сонный город — гражданских в нем почти не осталось, только враги. Кригг подал знак и лучники забросили за спину луки, приготовив вместо них штуцеры — и дальнобойность выше, и пробивная сила. Не каждый щит, который держит стрелу, выдержит пулю.

Продвигаясь вперед, бойцы Кригга минировали пути, и теперь не опасались, что с тыла на них могут напасть обошедшие их противники, где-то высоко в небесах парил ракетный катер, расчет которого мог в любой момент, стоило Криггу подать сигнал специальной зажигательной гранатой зеленого цвета, отбомбиться куда тот укажет. Но город решено было сберечь, а потому Кригг двинул свой корпус смерти дальше.

Ловко прячась в домах, за углами и другими укрытиями, бойцы выискивали места где засел противник, а потом, заставив мага отступить огнем из штуцеров, забрасывали в окно газовую гранату — иногда руками, иногда с использованием миномета. Шлейф ядовитого газа дрейфовал впереди отряда, и магические щиты против него не срабатывали. Герметичная защита помогла бы, но чем внутри такого купола дышать? Как передвигаться? Как из под него атаковать?

Маги огрызались, били мощно. Чаще всего мимо, но парочку бойцов Кригг уже потерял. Спасала защита, темнота и обилие химических боеприпасов, которые использовал отряд смерти — от ядовитого хлорного тумана, до дымовых шашек, скрывающих мутной пеленой, совсем уж непроглядной в темноте, целые кварталы. Под прикрытием плотного дыма подобраться едва ли не вплотную к окну здания где засели вражеские маги и закинуть гранату — было совсем не сложно.

Громыхали грозовые разряды, шипели файерболы, гулко ухали минометы и взрывались гранаты, сухо щелкали штуцеры, тихо свистел покидающий баллоны газ. Разбивались стекла, кашляли и кричали люди, бойцы корпуса смерти методично, словно автоматы приставленные к штуцерам выполняли свою работу дом за домом отбивая захваченный противником городок. На что надеялись вражеские маги понять было трудно — уставшие, побитые, после двухдневного марша. Возможно, они смогли бы дать достойный бой доведись им участвовать в классической битве, с шеренгами передвигающихся по улицам мечников, лучниками да магами, но здесь против них был сам воздух, а сокрытые тьмой и укрывающиеся дымом невидимые враги, разили издалека, убивая одного спесивого за другим. В процессе как-то сама собой сформировалась методика концентрированного снайперского огня. Кригговцы выбирали одну цель, и стреляли залпом по три-четыре человека одновременно. Часто такой точечной нагрузкой удавалось продавить магический щит, если не с первого залпа, так со второго. Если в каком-то доме оборона держалась слишком крепко — чаще всего это было в двух или трехэтажных домах, более или менее защищенных от тяжелого хлора что стелился по земле, его оставляли в тылу, минировали подступы, а затем зачистив близлежащую территорию и убедившись что подмога не придет, методично и неторопливо окружали, и забрасывали ядовитыми гранатами с разных сторон, используя минометы. Один раз надышавшиеся газом спесивцы, поняв что им все равно конец, попытались пойти на прорыв, но ничего из этой затеи не получилось — бойцы подорвались на минах и закончили свой прорыв практически на пороге дома. Но хотя бы умерли быстро.

Под утро отряд имперского десанта попытался зайти Кригговцам в тыл, но напоролся на мины, потерял половину состава, был вовремя обнаружен и отогнан минометами. Отступающие имперцы были убиты выстрелами в спину, хотя не меньше трети отряда ноги унесли.

К утру за Кригговцами осталась половина города. Бойцы корпуса смерти, не понеся серьезных потерь, сумели уполовинить или как минимум сократить на треть оставшиеся в городе силы противника, надежно закрепились на своих позициях, заминировали подступы, взяли под наблюдение периметр. Часть бойцов прямо на позициях расположилась на отдых, остальные — надежно прикрывали каждый свой сектор обстрела, глядя на мир через прорези прицела штуцеров. Если бы имперцы пошли на прорыв из города — их никто удерживать не стал бы, на открытой местности парящий в небесах катер накроет их драконами. Если имперцы останутся в городе — газовая атака повторится. Этой ночью все должно было закончиться.

Глава 7

На северной переправе — там где широкая река сужалась и становилась более-менее удобной для перехода, там где предполагалась вражеская атака, и там где собственно имел место прорыв и форсирование вражеским десантом речной преграды — городов близ границы не было. Несколько совсем уж маленьких деревень, на которых фронт держаться не мог, и два дневных перехода сплошной степи. Самые лучшие пастбища, насколько я знал, и пожалуй самое лучшее место для большой битвы.

Дальше уже начинались более-менее обитаемые земли — в трех днях отсюда достаточно крупные города, а там уж и до столицы рукой подать — еще денек ходу. Я потому и полетел сюда сам. Верх страны — я называл эту область так, потому что если смотреть на карту то север был сверху — очень уязвимое направление.

Для того, чтобы хоть как-то держать границу, а не устраивать бойню в глубине своей территории, пришлось построить несколько небольших каменных фортов, близ самых удобных для переправы мест, невысоких, в четыре этажа, зато с толстыми стенами, узкими окнами-бойницами, которые изнутри еще и запирались толстыми железными ставнями, подвалами и системой окопов, откуда минометчики и стрелки могли бы без всякого риска поливать огнем наступающие порядки противника, эдакая линия Мажино в миниатюре. Я эти форты строил лично, с группой смышленых молодых магов которых затребовал из некоего подобия магической средней школы. Мы управились за неделю, заодно показав местным зодчим, что такое петрургия.

Здешние строители были удивлены, что камень можно плавить и отливать как металл, хотя казалось бы, вулканы в этом мире не редкость, но я показал, что в этом ничего сложного нет, если у тебя, конечно, под рукой есть ядерный реактор. Гранитный кирпич, размером метр на два и высотой тоже в метр, остывал намного быстрее, чем затвердевало местное бетонное литье. На отливку монолита и уж тем более на каменную кладку, времени не было. Кладка из этих моих гигантских блоков раствора не требовала — я на каждом кирпиче-переростке сделал выступы и пазы как в детальках детского конструктора, так что собранный командой телекинетиков, из этих деталек форт, прекрасно держал форму благодаря одному только весу каменных глыб. Эти блоки я отливал из чистого гранита, переплавляя его жаром карманной звезды, или, возможно, первым в обоих известных мне вселенных, реактором на контролируемом термояде, хотя не уверен что кучу радиоактивного дерьма, самораскаляющуюся в процессе полураспада до многих тысяч градусов, можно было назвать реактором.

Я помнится, почти сразу после коронации, готовясь отбиваться от возможных атак империи, свалил в дикие, необитаемые горы. Здесь я запланировал серию экспериментов с ядерными боеголовками — пытался устроить атомный взрыв на дистанции достаточной, чтобы уцелеть самому, это бы сразу решило все проблемы, но что-то у меня не заладилось. Я был уверен, что воплотить взрыв ядерной бомбы как явление, с помощью магии — смогу без проблем, но создать вещество, которое смогло бы взорваться с силой ядерного взрыва и взорвать его дистанционно — не удавалось. Ядерная бомба на самом то деле, штука достаточно примитивная. В простейшем исполнении это что-то вроде двух пушек направленных стволами одна на другую. В каждой, урановое или плутониевое ядро. После выстрела эти ядра сталкиваются, их суммарная масса оказывается выше критической, и радиоактивный элемент сжатый силой этого самого "выстрела из пушки" распадается с мощнейшим взрывом. Короче взрыв поменьше, служит зажигалкой для взрыва побольше. Это если образно.

Нечто похожее на плутоний или уран — сам не знаю, что именно — у меня создать получилось. Это было что-то сродни антиграву — металл, который, стоило собрать в кучу определенную его массу, начинал проявлять определенные свойства. Если антиграв терял вес, с каждым дополнительным кусочком, то вещество которое получилось у меня, стоило только собрать в одном куске определенную его массу, начинало распадаться, испуская потоки очевидно радиоактивных частиц и тепла. Чем больше масса — тем сильнее, раскаляясь вплоть до температур при которых плавились скалы, а сама куча металла светилась как маленькое солнце. По моей задумке, это вещество еще и взрываться должно было, но что-то пошло не так. Уж не знаю, может местная магия в отличии от физики и химии имеет некую защиту от дурака, не позволяющую вот так просто взять и создать вещество, способное уничтожить мир, а может мне силенок не хватало для воплощения такого потенциала, но как бы там ни было, у меня получилось создать некое подобие ядерного реактора, а вот заставить полученное ядерное топливо взорваться — не удалось. Что бы я с ним не делал, как бы не пытался сжать, какую бы массу ни собирал — взрываться оно не хотело. Может быть я делал что-то не то, и схематичное описание ядерной бомбы — это не то же самое, что и постройка бомбы реальной. Безусловно, на магической тяге, ядерный взрыв получился бы, но вот воспроизвести физику взрыва — я не мог. Что-то мешало.

Заинтересовавшись этим явлением, я попытался создать черную дыру — тоже не вышло. Перевел на эксперименты несколько ведер манокамней, сумел создать вещество, кусочек которого размером с горошину, не могли сдвинуть с места двенадцать лошадей, но создать миниатюрную черную дыру так и не удалось — может быть банально не хватило энергии, может быть не хватило знаний, ну а может быть сработал все тот же предохранитель мироздания. В общем, я не смог воспроизвести физику процесса что понятно — для формирования черной дыры нужны такие массы, рядом с которыми вся масса солнца — это ничто, но вот воспроизвести эффект магией, я пытаться не стал — был почти уверен что смогу. Другое дело что будет эта черная дыра явно не планетарных масштабов а продержится ровно те несколько мгновений которые будут нужны чтобы чудовищная гравитация разорвала на отдельные молекулы меня, после чего моя миниатюрная черная дыра существовать перестанет. С планами сделать универсальный мусорный бак, открывая крошечные черные дыры размером с яблоко, дабы сваливать туда весь ненужный хлам, пришлось попрощаться — боюсь даже черная дыра размером с маковое зернышко, если таковые могут существовать, засосет половину города за те доли секунды пока я не помру. Так же пришлось смириться с тем, что воевать придется конвенциональным оружием, потому что ядерный взрыв я создать пожалуй смогу, но только один. Ядерный шантаж империи к сожалению не удастся, ядерный взрыв будет означать в первую очередь мою собственную кончину — в двух сотнях метров от эпицентра, уцелеть насколько я знаю, невозможно.

Неудача с ядерной бомбой все же позволила мне создать свое маленькое солнце — некое подобие термоядерного реактора. Манокамни оно жрало безбожно, а потому в качестве постоянного источника энергии не годилось, к тому же фонил этот реактор так, что у парочки пойманных нашей контрразведкой лазутчиков, пущенных мной на эксперименты, мясо с костей сползло раньше, чем они успели умереть. Зато я узнал, что магический радиационный фон держится недолго — никаких двадцати тысяч лет ждать не надо, как только изотопы выработают ману, так сразу же фонить прекращают. Видимо, это не то же самое что и произведенный электролизом водород, который не исчезает. Полагаю облученный радиацией предмет фонит не сам по себе, а просто частицы радиоактивного вещества, какие-нибудь нейтроны или протоны, пролетая сквозь него, встраиваются в его атомарную структуру. Короче, черт его знает — я не физик.

Прикинув все так и эдак, одной из скал я пожертвовал, превратив ее в вулкан — просто зажег на ней свой реактор который вскоре, превратил вершину горы в котел с бурлящим, расплавленным камнем. Именно из этой магмы мои литейщики, в противорадиационных костюмах, и отливали каменные блоки, в воображаемых формах. Те переставали фонить уже дней через пять, ну или как минимум, фонили сильно меньше. Солдаты в них не помирали так уж сходу, да и лучевой болезнью не заболевали. Возможно, у них лет через десять попрет какая-нибудь онкология, но до тех годов еще дожить надо, а их, скорее всего, прикончат сильно раньше, потому я счел возможным расквартировать в постройках небольшой гарнизон артиллеристов, правда сам туда старался не лезть лишний раз.

По стоимости израсходованных манокамней, стены форта дешевле было бы отливать из золота, но тогда мне казалось, что время стоит дороже. Именно эта фортификационная система, на которую я возлагал большие надежды, в данный момент превратилась в форпост врага на нашей земле.

Дальше в глубь территории, в ближайшем к тутошним местам городе, был расквартирован гарнизон из двух тысяч человек — люди какого-то из наших графов, которому город и принадлежал, но к своему стыду я так и не выучил их имена — есть кого поднять по тревоге, но здесь, на северных пастбищах, у самой границы из обитаемого был только свежевозведенный форт посреди полей. Удобное место для большой битвы, вот только предполагалось, что этот форт будут штурмовать имперцы, а не мы.

Я ожидал еще издалека увидеть столбы дыма и языки пламени — было очевидно, что линия обороны пала, и это должно было имперцам дорого стоить, но ничего подобного я не заметил. Катер завис метрах в семистах над нашей линией окопов, теперь занятой имперцами — даже с высоты я прекрасно различал их красную форму и имперские флаги на крышах фортов. Двигатели я не глушил, скрываться смысла не было, на такую дистанцию спесивые вряд ли смогут чем-нибудь добить, а если и разродятся какой-нибудь воображаемой катапультой или баллистой которая бьет на километр, думаю мои щиты такое удержать смогут.

— Альдийский летучий корабль, — прогремел усиленный магией голос. — Я архимаг Орвил Ланте, у меня послание для вашего короля. Я предполагал, что он лично встретит наше вторж… хм, наш визит.

Говорящий перевел дух и продолжил.

— Если его величество не присутствует на борту, отправляйтесь за ним и пригласите на переговоры. Мы подождем, мы никуда не торопимся. Не пытайтесь атаковать, в противном случае вы будете уничтожены.

Вот это голосок! Я даже удивился — мы почти в километре, а я различаю каждое слово, да еще и интонации, какой же шум стоит там, внизу? Небось, как на каком-нибудь рок-концерте, если стоять у самой сцены под колонками.

— Это кто же у нас там такой самоуверенный? — я подошел к капитану ракетного катера. — Слыхал что-то про такого архимага ранее?

— Никак нет, ваше величество, — отозвался капитан, но я ничего иного и не ждал. Среди простолюдинов мало кто знаком с высшим сословием имперской архимагической аристократии поименно. Ярких магов, таких как тот же Тор Вин "Колос" или ему подобных, еще могут узнавать по прозвищам, но вот так по личному имени и имени рода — могут узнать мага, пусть даже и архи, только другие аристократы.

— Ладно, давай поговорим, — я дал команду заглушить двигатель, на всякий случай поднял самые крепкие щиты какие мог, уж очень это было похоже на ловушку, добавил в них звукоизолирующих свойств и вообразив за пределами силового купола парочку полуреальных мегафонов, раз эдак в десять мощнее любой аккустической системы из видимых мной на рок-концертах, ответил, — я законный король Альды, Архимаг Артис Де Ад, присутствую на борту и готов к диалогу.

— Не стреляйте. Я поднимаюсь!

Я не успел толком понять что значит "я поднимаюсь", как с одной из башен форта взлетела огромная птица, как мне показалось, но уже через несколько мгновений я понял, что крылья у птицы неподвижны да и не крылья это вовсе, а сложная, многоуровневая система плоскостей. То есть, эти штуки конечно же выполняли функцию крыльев, но выглядели не так как у птиц и состояли не из перьев. Они больше походили даже не на кожистые крылья летучих мышей, а скорее на узкие, треугольные сильно вытянутые паруса видсерфа или какой-нибудь скоростной яхты.

Пока непонятное крылатое существо поднималось, я успел его рассмотреть. Безусловно, это был человек — тот самый архимаг, только из-за его спины торчали во все стороны под самыми невообразимыми углами наверное штук двенадцать крыльев разной формы и размеров. Это выглядело как нечто среднее между облагороженным и утонченным бипланом времен начала авиации, и парусным вооружением какого-нибудь маленького, но быстрого кораблика. Крылья располагались не в два уровня как у биплана, а в четыре, и расположены были не параллельно, в одной плоскости, а под самыми разными углами, направленные и вверх, и вниз, напоминая хитрую систему стакселей.

Строение и материал в целом были похожи и на паруса и на крылья бипланов — я различал жесткие ребра, между которыми натянуто что-то тонкое, может ткань, может кожа, может еще какой-то материал, пока не ясно. Выглядела эта сложная конструкция очень легко и изящно, стремительно и по своему красиво. Было видно, что тот кто ее создавал, продумывал не только функциональность, но и дизайн.

Не прошло и пары минут как крылатый или парусный, тут уж как посмотреть, маг, поднялся до уровня катера и завис напротив нас. Катер начало болтать, капитан вцепился в рычаги управления и корректируя тягу антигравов справился с разбушевавшимся ветром. Вероятно этот маг летает используя именно воздушные потоки.

— Черт возьми, как вы держитесь в воздухе?

Я подошел к краю палубы и сквозь бликующие щиты вгляделся в сложную конструкцию крыльев, которые не переставая шевелились, подстраиваясь под ветер. Многосуставные, подвижные ребра, тонкие тросы соединяющие суставы в хитрую конструкцию, плотная ткань или кожа, натянутая многомерными плоскостями. Все это постоянно шевелилось, тросы натягивались, суставчатые ребра изгибались, геометрия крыльев пусть и незначительно, но менялась, то или иное крыло сдвигалось, уменьшалось или увеличивалось, меняло угол наклона, а сам маг, при этом, висел почти неподвижно.

— Я то же самое хотел спросить у вас, — ответил архимаг, — прошу меня извинить, но обстоятельного разговора так не получится, не могли бы мы либо спуститься вниз…

— Нет не могли бы, — я покачал головой, — слишком уж это похоже на ловушку.

— Либо позволить мне приземлиться к вам? — продолжил маг.

— На борт не пущу, — сообщил я летуну, но мысленным усилием создал что-то вроде деревянного мостика, что вырастал из края палубы и вылезал за пределы щита метров на десять. Достаточно для того, чтобы приземлиться, но под щит противника я все же не пускал. Даже архимаг не сможет так уж сходу справиться с тем количеством экранов, что я навертел вокруг катера, первый удар выдержим, а там уж я отвечу так что мало не покажется.

— Благодарю, — маг кивнул и, покачиваясь, мелко переваливаясь с боку на бок и прямо таки затрепетав микродвижениями крыльев, начал сближаться, прицепившись к мостику как мне показалось чем-то вроде воображаемой веревки. Приземлившись на мостик, отчего наш летающий катер слегка покачнулся, он перевел дух — кажется полет давался ему непросто, и вынул из-за пазухи кожаный тубус с ярко-красной восковой печатью.

— Господин Де Адд, — вежливо склонил голову он глядя на меня все так же стоявшего под щитами, — позвольте вручить вам ваш диплом и грамоту, подтверждающую ваш ранг архимага.

“Ну конечно” — подумал я — “я сейчас приспущу щиты чтобы взять бумажку, или даже выйду к тебе, а ты такой бац — и у меня дырка в пузе от какой-нибудь хитрой приблуды. Коль уж ты у нас такой умный, что сумел научиться летать, думаю ты и бить чем-нибудь эдаким умеешь”… Ну да ладно. Я все же решился и, навесив на себя всю защиту какую смог, плюс на ходу превратив одежду в свои супердоспехи, которые неплохо себя показали в битве с Мендаксом, шагнул на мостик. Купол щита окружающий меня, слился с куполом вокруг корабля, как два мыльных пузыря соединившихся друг с другом, и я словно перетек сквозь барьер наружу — снимать щит с корабля, чтобы выйти, мне не пришлось.

Оказавшись снаружи, я протянул руку, выпустив ее из под силового поля, взял цилиндрический кожаный чехол-тубус, вытряхнул из него свиток и затащив его под защиту, развернул.

Все так — богато украшенный золотым тиснением диплом, не менее красивая грамота подтверждающая ранг — я теперь архимаг официально. Не то чтобы мне были нужны эти бумажки, но тем не менее.

— Поздравляю, господин Де Адд, в нашем ряду прибыло. Рад что у нас появился еще один архимаг, кроме меня, который интересуется воздухоплаванием.

— Бог мой, как вы управляетесь с этой конструкцией? — я кивнул на его многоэтажные крылья которые торчали под разными углами и вверх, поднимаясь над магом на высоту пяти-шести человеческих ростов, и вниз, спускаясь по обе стороны от мостика намного ниже ног архимага, примерно на столько же.

— Знаете, — как-то даже удивленно произнес летун, — я думал у вас нечто похожее, просто невидимое. Я тоже могу свои крылья невидимыми сделать, — он слегка качнул головой и крылья тут же исчезли, став прозрачными как стекло, лишь блики света многократно преломляясь и отражаясь на прозрачных гранях, намекали что нечто эдакое, большое и сложное, там есть, — но специально оставил, вам показать. Все таки не так уж много людей на этой планете способны парить в небесах. Мы с вами похожи.

Я осмотрел человека стоящего передо мной на шатком мостике на высоте почти километра, но при этом не проявляющего никакого беспокойства. Плотно прилегающие очки в кожаной оправе, или скорее маска со стеклами, скрывали лицо наполовину, вторая половина скрывалась в густой пусть и короткой бороде. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, будь дело в моем мире, здесь же ему вполне могло быть уже под сотню, а то и за сотню, маги стареют сильно медленнее людей без дара. Одет в короткую кожаную куртку, что в целом понятно, любимые местными длиннополые плащи, пожалуй, мешали бы ему управляться с крыльями. На голове что-то похожее на чуть более изящную чем обычно шапку-ушанку, завязанную под подбородком, или может, кожаный шлем с меховой оторочкой, воротник тоже обшит густым мехом, казалось, что он на шею лису целиком намотал, а то и не одну. На руках кожаные перчатки, на ногах — плотные штаны и теплые сапоги. Видимо авиаторы во всех мирах рано или поздно приходят примерно к одной и той же форме одежды. Если этого летуна я не прикончу сегодня и он будет передавать свое мастерство дальше, возможно, через десяток лет мы увидим полноценные летные комбезы и маски с кислородными баллонами.

— Странно, что император послал вас, и еще более странно что вы остановились здесь. Думаю ваш полк мог быть уже под стенами столицы.

— Архимага очень трудно куда-то послать, если он того не хочет. Я сам вызвался, — улыбнулся летун и развоплотив свои крылья уселся на мостик свесив ноги, — да и мой полк летать не умеет, а вот вы, мне сказали, умеете, вот и захотелось посмотреть. Не раскроете секрет как вы это делаете?

— Нет, — я покачал головой, — полагаю вы свои секреты полета тоже не раскрываете кому попало?

— Почему же, — улыбнулся тот, — никакой тайны я из принципа полета не делаю, у меня есть ученики которых я учу летать, да и вам если угодно объясню. Судя по тому что я вижу, ничего нового вам я не скажу. Вы в своих исследованиях ушли сильно дальше меня. Ума не приложу как вы держитесь в воздухе, потому что не чувствую ветра. Я то сам летаю как воздушный змей. Видели такие игрушки? Должны были, их дети в парках часто запускают. Может и вы с такими играли, лет пять-семь назад.

— Я знаю как летает воздушный змей.

— Ну тогда вам не сложно будет понять как летаю я — точно так же. Создаю ветер, крылья его ловят, как паруса корабля, крылья альбатроса или вот, как воздушный змей, и взлетаю.

— Воздушный змей на земле кто-то держит за веревку.

— Верно подмечено, — усмехнулся маг, — взлететь имея точку опоры легко, я именно так и стартую, поначалу и летал тоже так — привязывал на земле веревку, распускал крылья и ловил ветер. Висеть на месте таким образом можно, но свободно летать нет. Я потратил не один год в поисках способа отталкиваться от воздуха. Я слыхал вы решили эту проблему потому и вызвался с вами поговорить.

— Птицы отталкиваются от воздуха, махая крыльями, — поделился я с летуном своей гениальностью, — попробуйте тоже чем-нибудь махать.

— Я сделал иначе — просто создаю разнонаправленные потоки ветра. В верхние крылья дует встречный ветер создавая подъемную силу, а в нижние — попутный, он удерживает меня на месте вместо веревки. Поначалу мне сложно было создавать разнонаправленные потоки так близко, они смешивались. Приходилось отпускать вниз на длинной веревке маленький парус, эдакий воздушный якорь, но со временем я научился более тонко управлять воздушными потоками. Вот смотрите.

Маг снял перчатку и подбросил ее вверх, на несколько метров, а обратно вниз, она уже летела не по прямой траектории а словно бы змейкой — казалось через каждые сантиметров двадцать попадая в разнонаправленные потоки ветра, который таскал ее слева направо. Подталкивая перчатку с разных сторон воздушными потоками, маг загнал ее обратно в ладонь, встряхнул распрямляя, и натянул на руку.

— Вот так я и летаю, — сообщил он явно рисуясь, — верхние крылья ветром тянет назад, они создают подъемную силу как воздушный змей, на нижние уже действует другой поток ветра, он дует сзади и толкает их вперед, они выполняют роль веревки все того же воздушного змея, а я могу управлять полетом меняя силу ветра или геометрию крыльев.

— Очень сложно, — я покачал головой, — для воздушного боя подходит плохо, слишком хрупкая конструкция, слишком замудренная геометрия, полагаю управлять ими непросто?

— Непросто. Я много лет экспериментировал с воздушными змеями разной формы в поисках идеальной геометрии крыла… Если бы я знал какой-нибудь способ отталкиваться от воздуха, было бы проще.

— Вы же не думали что я вам расскажу хоть что-то после того как вы напали на мою страну? Вы убили моих людей, захватили…

— Стоп-стоп-стоп! — перебил меня собеседник — не нужно на меня наговаривать! Я никого не убивал, ваши люди живы и прекрасно себя чувствуют… Ну может кроме отряда разведки, но их убил не я, честно.

— Вы их пленили? Хм, полагаю они будут предметом торга?

— Снова не угадали юноша. Что можно выторговать за полтыщи душ челяди? Десяток породистых коней? Это же не аристократы. Я понимаю, что в качестве предмета торга они меньше чем ничто.

— А зачем тогда вы их захватили?

— Груженый золотом осел возьмет любую крепость. Никто их не захватывал. Ваш гарнизон, все пятьсот человек сейчас находятся на землях империи — выдвинулись вчера пешим маршем. Каждого солдата ждет скромный домик и надел земли, плюс неплохое денежное довольствие. В конце концов, это наши люди, имперцы, которым просто не повезло жить на территории, что нынче находится под вашим гнетом. У вас тут люди от голода мрут, их надо спасать от вас, и мы спасем, и земли из под вашего гнета освободим… Ну, так говорит наш император во всяком случае.

— А вы ему верите?

— Я верю своим глазам, а не чужим словам, и я вижу что мы положили несколько тысяч человек чтобы вы не заморили голодом три десятка бедолаг, как в прошлом году, — маг хохотнул, — конечно это бред. Старик ввязался в авантюру, потерял часть своих личных сил и серьезно упал в глазах лордов, но с ума он все же не сошел. Длительной войны с десятками тысяч трупов с обоих сторон, ради того чтобы император сохранил лицо, мы не хотим. Империя уже потеряла два полка спесивых, как за последнюю большую войну. Вот только та война длилась несколько лет, а вы их утопили в одном бою… Император ищет мира. Я привез вам условия почетной капитуляции, — маг протянул мне еще один свиток и я на автомате его взял, развернул, посмотрел на пол метра бумаги исписанной мелким почерком.

— Как мило, ваш император позволяет мне сбежать в любую иную страну по собственному выбору, — я ткнул пальцем в одну из строк текста, — а что помешает мне самому сбежать в любой момент, когда я решу что не справляюсь?

— Если вы капитулируете, то империя обязуется вас не преследовать и не требовать у иных стран вашей выдачи. Вы же не думаете всерьез что сможете затеряться?

— Почему нет? Уже к вечеру я могу быть на другой половине континента.

— Поверьте, это не так просто. Как только империя решит что вас надо найти, ваше лицо станет известно каждой собаке в обитаемых землях, а награда будет такой, что многие короли сопредельных государств на нее позарятся. Вы, конечно, можете перебраться в необитаемые земли, жить в горах и лесах, там вас точно никто не найдет, но не думаю что вы хотите именно такой жизни. Капитулировав на наших условиях, вы сможете покинуть Альду вместе с семьей, казной, слугами и драгоценностями, и думаю ваших финансов вам хватит чтобы прожить безбедную жизнь достойную аристократа в любом городе вольных королевств по вашему выбору.

Я задумался на мгновение — снова возникло желание бросить все и свалить к чертям. Осесть в какой-нибудь другой стране, забыть как страшный сон эту дурацкую войну и это королевство… Но какой-то червячок сомнений грыз меня изнутри, не позволял бросить все и сбежать. Получить больше чем имею сейчас, я нигде не смогу. Лучше попытаться защитить это, чем сбежать не попробовав и остаток жизни довольствоваться малым. Еще раз взглянул на бумагу, пробежался глазами по тексту…

— С чего бы мне капитулировать? — я свернул бумагу как было, и улыбнулся, — Пока что счет в мою пользу.

— К вашим границам в этот самый момент стягиваются, помимо моего, еще четыре полка имперских специальных сил. Вы сумели справиться с кораблями Мендакса на море, но вы не можете быть везде. Мы атакуем со всех сторон, и по суше спесивые пройдут всю вашу страну насквозь. Я слыхал в прошлый раз вы не вытянули ближний бой с кораблями, вам пришлось отойти на значительное расстояние и искать способ сжечь корабли издали.

— Сухопутные войска я точно так же перебью издалека, поверьте, способ найду. И да, я знаю что вы стягиваете спесивых к моим границам.

— Я предполагал что вы их уже заметили, ваша разведка забирается далеко, и сейчас Альдийские военачальники наверное, маневрируют армией и собирают ополчение, пытаясь разорваться и ожидая атаки со всех сторон. Мой полк вошел на ваши земли первым, потому вы лично и вылетели сюда, но остальные полки… — архимаг достал из кармана часы и задумчиво на них посмотрел, — примерно сейчас форсируют реку.

— Сударь, боюсь до вас не дошли последние новости, — я протянул свиток обратно архимагу, — три из четырех оставшихся полков мы уже разбили, а последний, — я вытащил из кармана часы и взглянул на них, — примерно сейчас добивают мои люди.

Глава 8

— Лекаря сюда, — кричит боец из моей личной охраны, подхватив меня из воды и вытаскивая на корабль.

Из обрубка руки едва ли не фонтаном хлещет кровь, вторая рука прогорела насквозь — я вижу кости пальцев, сквозь обугленное мясо и лопнувшую кожу. Рядом что-то грохочет, кто-то кричит — я узнаю отдаваемые команды, вокруг стоит сплошной туман из дыма или пара, корабль накреняется, уши закладывает от чудовищной мощности грома, вспышка, где-то справа сверкает с такой силой, что на несколько мгновений слепит и кроме одного лишь белого света я ничего не вижу, даже не могу понять закрыты у меня глаза или открыты.

Скольжу по палубе накренившегося корабля, пытаюсь схватиться за доски, но вареная плоть сходит с пальцев, а обнажившиеся кости лишь оставляют царапины и кровавые разводы. Упираюсь ногами и тут понимаю что одной ноги тоже нет. Падение прекращается. Корабль сохраняет остойчивость и возвращается в исходное положение раньше чем я успеваю вывалиться за борт. Рядом громыхая доспехами катятся бойцы охраны, но им проще: первый уже остановился, вогнав в доски палубы клинок, второй сумел ухватиться бронированными руками за неплотно подогнанные доски.

— Ваша милость! — оба подбегают, помогают принять сидячее положение. Один накладывает жгут из ремня на ногу, второй пытается проделать то же самое с обрубком руки. Не выходит, срывает с моего плеча латный элемент брони, отрывает рукав, затягивает жгут.

— Господин Мендакс, сейчас будет больно.

— Давай.

Боец извлек из ножен широкий нож, больше похожий на мясницкий тесак, лезвие которого тут же окуталось пламенем. Не прошло и нескольких секунд, как сталь раскалилась до красна.

— Готовы?

— Готов.

— Точно?

— Давай!

В глазах потемнело, но слух остался и прекрасно различил среди прочего шума, гама и грохота, шкворчание, как будто на сковородку бросили кусок мяса, а ноздри уловили запах горелого. Что это за гул в ушах? Ах да, это мой крик…

— Теперь ногу.

— Отставить, она не кровит.

— Ваша милость…

Черный туман перед глазами рассеялся, оставив после себя цветные пятна, которые проплывали перед моим взором словно круги на воде, и я сумел сфокусироваться на говорившем охраннике. Проследил за его взглядом, опустив взор вниз, увидел обрубок ноги торчащий из штанины, из которого на палубу натекла уже приличных размеров лужа.

— Черт.

Клинок в руках бойца, покрытый запекшейся кровью, снова раскалился, только в этот раз с лезвия повалил дым и завоняло паленым мясом.

— Не надо.

— Надо. Держи его.

Когда сознание вернулось — судя по всему прошло всего несколько секунд — надо мной склонился какой-то боец, не из моих ближников.

— Ваша милость. Он улетел. Отогнали.

— Ох черт, — едва я чуть двинул головой, как перед глазами все поплыло и снова почти провалилось в черноту, дождавшись пока мир успокоится и перестанет вращаться, я продолжил, — нет, этот так просто не уйдет. Сейчас как-нибудь ответит, это точно.

На корабле царила суматоха — от Альдийца отбились, но корабль получил повреждения, да и раненых было много. Бойцы кое-как пытались привести в порядок корабль, поставить заплатки и удержать борт на плаву. На остальных кораблях ситуация была получше.

— Что прикажете? — спросил боец, — отходим или держим курс?

— Пожар сначала потушите, курс они держат — я оглянулся пытаясь охватить взглядом погрузившуюся в суматоху палубу — а вообще…

Я взмахнул рукой, материализовав лезвия, и пусть пальцы сгорели до костей, магия мне подчиняться не перестала. Боец вскрикнул, потеряв разом пару конечностей, Еще одним взмахом я направил ему в лицо огненный шар, опалив лицо и вырубив одним ударом.

— Ваша милость что вы…

— Заткнись!

Я напряг разум воссоздавая поверх потерявшего сознания бойца мою одежду с доспехами и приметный плащ с гербом, вложил всю силу какую сумел собрать, и понадеявшись что иллюзия продержится достаточно долго, махнул обуглившейся рукой своим доверенным бойцам из ближнего круга.

— Уходим отсюда. Покинуть флагман, отступаем на соседний корабль.

Оказавшись на неповрежденном корабле, я увидел как вдали, на горизонте засверкали солнечные блики. Это не спроста — солнце стояло в зените, горизонта оно не коснется еще долго. Там вдалеке, что-то происходит.

— Полный назад. Отходим. Остальным просигналить чтобы продолжали держать курс — принялся я отдавать команды экипажу корабля — поднять щиты, приготовиться к отражению атаки…

Флагман полыхнул — посреди палубы просто вспыхнуло пламя, как если бы на нее упал зажигательный снаряд из требушета, но снаряда никакого не было — огонь просто появился и все.

— Щиты поднять! — заорал я, но тут же увидел что щиты и так подняты, купол окружающий флагман слегка бликовал в лучах солнца.

— Просигнальте остальным. Держать курс, бороться за плавучесть кораблей до последнего, капитан, отходим, нам нужно вернуться в империю и доложить о поражении. Предупредить императора.

Медленно-медленно, словно корабль шел не по воде, а по меду или, как минимум, густому маслу, судно заложило петлю. Паруса ловили ветер, весла ритмично опускались и поднимались, палубная команда держала щиты, а позади полыхали корабли. Команда флагмана не сдавалась до последнего, я видел в капитанскую подзорную трубу как спесивые пытаются тушить огонь, черпают воду, перебирают все варианты защиты а пламя раз за разом загорается снова. На краткий миг на досках вспыхивает яркое пятнышко света, словно туда сел раскаленный добела светлячок, а потом дерево вспыхивает. Корабль качало, труба моталась из стороны в сторону — мои опаленные пальцы удерживать даже столь легкий предмет не могли и в руках подзорную трубу держал один из бойцов.

На очередной волне картинка в линзах трубы прыгнула, метнулась в сторону, боец покачнулся и чуть не выронил ценный прибор, но удержал и тут же направил подзорную трубу обратно на полыхающий флагман. Взгляд зацепился за бойца, на которого я надел иллюзию своих доспехов, и едва он попался мне на глаза, как прямо на груди, у него появился слепящий блик — первый предвестник огня. Так и случилось. На долю секунды металл доспехов полыхнул желтым светлячком а потом раскалился докрасна. Жар был таким что кираса мгновенно прогорела и из дыры в металле повалил дым.

Боец орал, я слышал даже отсюда, трепыхался, пытаясь хоть как-то скрыться от испепеляющего жара, но проклятый мальчишка Адд — я не сомневался что это он — откуда-то из-за горизонта выцеливал точнехонько беднягу спесивца. Вот вложенная мной мана выработала весь свой потенциал и доспехи распались, мои одежды исчезли, плащ спесивого превратился в обгоревшую тряпку, обнажая блестящие тяжелые латы — вероятно конкретно этот боец был из штурмовой команды.

Мне казалось, что я прямо здесь чувствую как шкворчит в адском пламени плоть, чувствую вонь горелого мяса, а вопли представлять мне было не нужно — я их слышал. Щиты не помогали, прежде чем сгореть, боец перепробовал стандартный набор шаблонных армейских экранов, даже возвел классический башенный щит — я узнал его по бликующим на солнце контурам. Выдержке солдата можно было только позавидовать — несмотря на стресс, ранения и боль, техника исполнения была на высоте, вбили в них науку хорошо — упрощать и воплощать щит в металле или с сохранением массы он не стал — четко выполнил все правила, но это его не спасло. В клубах дыма, что валили из под доспеха, словно из под крышки забытой на огне кастрюли, мне показалось на мгновение что я увидел очерченный светом конус, как будто на бедняге сошелся клином незримый огонь, или даже всего лишь отблеск какого-то пламени, настолько жаркого, что ему не нужно было являться в этот мир чтобы испепелить несчастных людей, на него достаточно было просто взглянуть… Но в этот момент боец, наконец, затих, превратившись в кусок запеченной внутри доспехов плоти, и Альдиец перенаправил свое внимание на корабли.

Наше судно тоже не избежало его внимания. Паруса сгорели, палуба тлела и местами пылала, половины весел мы лишились, я уже решил, что придется гореть и тонуть уже второй раз за сегодня, но боги пощадили. Желтый световой блик вдалеке, мерцающий так ярко, словно на поверхность воды спустилась с небес звезда, остался за горизонтом и я понял что нам больше ничего не грозит. Руки у Альдийца оказались коротковаты для таких расстояний и до нас он не дотянулся. Остается надеяться, что уничтожение двух полков лучших магов империи ему стоило хоть каких-то трудов и преследовать нас он не станет. Стыдно признаться, но в тот момент я впервые за многие годы испытал страх, даже настоящий ужас. Каждую ночь пока мы шли под рваными парусами и на половине весел, я просыпался с криком, в ужасе от приходящего каждую ночь кошмара — черной беловолосой фигуре, что неторопливо летела по небу, обращая все вокруг в пламя и пепел.

Этой ночью я снова проснулся под собственный крик — снова кошмар, очередной. Встал из кровати, но слуг звать не стал, а прошелся в трапезную сам, налил из графина воды, выпил стакан, потом еще один. Заметил, что стакан позвякивает, касаясь горлышка графина. Руки дрожали. Уж не знаю из-за того что я впервые за последние полвека испытал настоящий страх, столкнувшись с неизведанным, или потому, что свежевыращенные конечности еще плохо слушались. Я потер безымянный палец на правой руке, чувствуя под кожей утолщение на кости — там осталось кольцо. Угодив в чудовищный жар, золото расплавилось, прожгло плоть и превратилось в кляксу на кости пальца, но удалять я его не стал. Я переодел его на другую руку после смерти жены, и больше оно свое место не покинет. Сын погиб, жена умерла уже давно. Это кольцо последнее, что от нее осталось и я его сохраню. Стоило бы заменить палец, пропитанная металлом кость побаливает и сустав слушается плохо, но я не сделаю этого… Надо было брать себя в руки и работать над противодействием с учетом информации об Альдийце.

Альдийский ублюдок всего лишь человек. Неожиданно сильный маг, владеющий невиданными ранее заклинаниями, но все же человек. Не бог, не демон. Его можно ранить, можно убить. У него идет кровь. Достаточно пролить ее побольше и он умрет, как и все мы. Просто перенервничал, перенапрягся, впервые за многие десятилетия потерпел поражение и едва не погиб… И до сих пор не нашел времени, чтобы оплакать сына. Времени не было. Империя требовала моего участия. Императору нужны были мои советы. В конце концов, я в числе тех, кто все это затеял, мне и выход искать.

Проковылял, шаркая все еще плохо слушающейся новой ногой по ковру, неожиданно даже пожалев мальчишку Адда — я потерял половину конечностей, а он сгорел почти весь, когда Фулгур изжарил его молнией. Интересно, почему пацан позволил себя почти убить? Он выдержал бой со мной и двумя полками спесивых, я не верю, что сын смог бы его даже зацепить. Уж не план ли Агаты это был? С такими силами и навыками которые продемонстрировал Альдиец, мальчишка мог точно рассчитать прочность щитов и погасить весь лишний урон, получив ровно столько сколько, сможет выдержать не погибнув… И как только смелости хватило согласиться на такое? Испытать это на себе, пройти через такой ад? Я вздрогнул, вспомнив прикосновение к плоти раскаленного металла, когда спесивые прижигали мои раны… Силен, сопляк, и храбр. Я бы на такое не решился, а вот он пошел. И все ради того, чтобы спровоцировать меня.

Агата, эта мерзкая Альдийская шлюха. Она уже давно продалась с потрохами свободным королевствам. Эти ублюдки всегда нас ненавидели, они давно хотят наложить лапу на наши рудники манокамней, а Агата в свою очередь давно хотела отделиться, искала только уважительный повод.

Это все было подстроено. Агата и ее ублюдок специально все это разыграли. Чтобы спровоцировать нас. Чтобы мы напали и дали им формально право на любые ответные действия, не опасаясь удара остальных лордов. Все они, пусть и молча, на ее стороне. Все представили себя на ее месте. Предатели. Не понимают, что на них и на нас сыграли как на струнах. Как по нотам!

Это Альдийцы виноваты в том, что мы на них напали, они спровоцировали. Ох как же это хитро, как коварно… Какая тонкая игра. Черт возьми, я повелся, поверил в их слабость, угодил в капкан… Но я все сделал правильно, даже угодив в западню. Уверен, если бы не наша атака, они придумали бы что-то другое, еще более коварное, может быть даже напали бы первыми. А так у нас хотя бы было преимущество первого удара и войну удалось перенести на их территорию.

Альдийский ублюдок сумел потопить корабли? Похвально. Пусть теперь попробует справиться с пятью полками на суше. В этот раз море не поможет.

Я, поняв что уже не засну, уселся в кресло и вытащил из ящика стола журнал со своими наблюдениями и набросками.

Итак, что мы знаем на текущий момент? Альдийский ублюдок, вероятно, получил способности отца. Форрадейр он уничтожил примерно так, как и его отец. Выжившие очевидцы говорили что-то о развезшемся пекле и геенне огненной, но у страха глаза велики, хотя не исключаю, что встряхнув городишко как следует, он по нему еще и пламенем прошелся.

Что еще? Альдиец умеет летать. Не передвигаться на воображаемых тросах как я, не парить в потоках ветра как Во Ланте с учениками, а летать, по-настоящему. Так, как никто другой. Атакует помимо стандартного набора явлений короткими железными стрелами, без древок, просто наконечниками. Скорее даже наконечниками не стрел, а арбалетных болтов, очень уж со страшной силой они бьют — щиты толком не держат.

Стрелы у него тоже есть, и тоже больше похожие на арбалетные болты — короткие, толстые. Вероятно, нечто похожее на метательный сосуд требушета, просто не сферической формы, а вытянутой, возможно такие проще метать, из чего бы он их не метал. Огромная баллиста? Никогда не слышал про такие, это какого же они размера и где такие мальчишка мог увидеть? Стрелы-сосуды горят, сильно дымят, очевидно наполнены чем-то зажигательным. После выстрела он умеет ими управлять, может запускать на достаточно большое расстояние, при попадании разбиваются высвобождая что-то горючее. На масло не похоже, даже на земляное. Что же это? Взять на заметку — не допускать падения этих стрел. Щитами удержать очень трудно. Надо проработать с лучниками варианты перехвата. Возможно плотный, кучный залп в несколько сотен или даже тысячу-другую стрел, сумеет разбить эти сосуды в полете? Дабы не ждать пока они подлетят почти вплотную, где можно развернуть щиты, а уничтожать их сильно заранее, или хотя бы отклонить в сторону?

Я оставил на полях заметки, пообещав себе завтра а точнее уже сегодня, поговорить с лучниками, собрать полк и посмотреть на самый плотный залп какой они способны выдать. Надо запастись образами для перехвата этих горючих сосудов.

Военную доктрину надо было переработать с учетом особой дальнобойности заклинаний Альдийца, и чудовищной мощности его атак. Отправлять с отрядами самых зорких соглядатаев, прятать их где-нибудь подальше, пусть наблюдают, запоминают, делают зарисовки. Вражеские умения надо перенимать… Самое главное что мне хотелось бы понять, так это способ, которым мальчишка использует в качестве оружия свет, а в том что он его использует я уже не сомневался. Если красный пылающий росчерк, которым он вскрыл корпус корабля как бумажную коробку, напоминал какой-то спрессованный и упорядоченный огонь, то световой конус, который отчетливо прорисовался в дыму от прожарки моего недобровольного двойника, точно являлся светом.

Я понял это внезапно, когда ехал в медицинской карете в столицу по пыльным полевым дорогам. Как сейчас помню — луч света проникающий в карету через дырку для шнура колокольчика и сверкающие в нем пылинки. Точно такая же световая линия как и в тот раз, в дыму. Мальчишка использует свет. Как он это делает мне неведомо, но зато понятно как защищаться — чем нибудь непрозрачным и негорючим… Завтра поставлю перед архитекторами войны задачу — мне нужен каменный щит. Я знаю, что есть какой-то негорючий камень, которым печники обкладывают дымоходы и стенки печей, он очень хорошо держит жар и не пускает его дальше. Надо узнать что это такое и перенять свойства… А еще зеркала. Ты выиграл битву, Альдийский гаденыш, но не войну.

Я отомщу тебе за сына, отомщу за твое коварство, отомщу за то, что ты опозорил империю, отомщу за то, что ты втянул нас в войну… Осталось только убедить императора не идти на мировую. Мы вытянем войну. Альда это плевок на карте рядом с мощью империи. Лорды заняли выжидательную позицию, не хотят терять свои войска и при этом совсем не против чтобы император потерял как можно больше личной гвардии… Нужна победа, нужен акт устрашения, тогда колеблющиеся примкнут к сильному. Главное нанести поражение хоть где-нибудь. Нужно отправить на фронт архимагов, как можно больше… Но в этот раз без меня.

Глава 9

— Господин Де Адд, не унижайтесь ложью, и не оскорбляйте меня ею же, — Орвил Ланте покачал головой и приняв обратно из моих рук свиток свернул его плотнее и зафиксировал специальным ремешком, — вы никак не смогли бы справиться с четырьмя полками спесивых лично, а магов у вас не хватит для схватки даже с одним полком.

— Не только маги могут достойно сражаться.

— Я нисколько не умаляю героизма Альдийских конюхов, сапожников, землепашцев и редких солдат регулярной армии, но ни за что не поверю, что вы успели за пару дней мобилизовать сорокатысячное войско. По сведениям нашей разведки ваша страна не перешла в режим военного времени, и по информации двухдневной давности, ваши крестьяне готовились к посевным работам а не к войне.

Архимаг едва заметно шевельнул пальцами и я на мгновение напрягся, собираясь отразить атаку, но вместо того чтобы на руке мага вспыхнуть файерболу или грозовому разряду, на его вытянутый палец опустился появившийся из ниоткуда белый голубь.

— Давайте думать о мире. Да, вы потеряете королевство, зато сохраните жизни сотням тысяч подданных, а не это ли обязанность короля? Защищать своих людей. Император именно ею и руководствуется. На словах конечно…

— Вы создали живое? — удивился я оставив без внимания его спич про мир, — как?

— Какой же вы необразованный однако, — поморщился Ланте, — и как вам только диплом выдали. Это не живое существо, это доппель.

Маг поймал голубя за голову, тот даже и не пытался упорхнуть, и, дернув как следует, оторвал ее. Повернул тушку в мою сторону, демонстрируя дырку на месте головы, и я заглянув внутрь увидел, что птица на самом деле полая, как резиновый мяч или пластмассовая игрушка.

— Пустая оболочка, которой я придаю форму и анимирую. Можете считать, что это просто высокодетализированный картонный макет, с перьями, глазками и вот этим всем.

— И к чему вы его создали?

— Мне показалось это уместно при обсуждении мирного договора. Все таки — это символ мира.

Пустотелый голубь, пусть внешне и неотличимый от живого, правда без головы, вспорхнул и облетел вокруг нас, вполне достоверно махая крыльями. Местами мне показалось что траектория полета не совпадает со взмахами, как будто держится в воздухе эта моделька голубя, вовсе не потому что крыльями машет. Достоверность реализации хромала… Это если не обращать внимания на отсутствующую голову. Вот значит что создал в тот раз Мендакс. Доппель. Голубь пролетел по кругу, и растворился ворохом сначала белых перышек а потом просто искорок.

— Я таких делать не умею… Точнее, не пытался.

— И не пытайтесь, мало кто умеет делать толковые модели. Ну а вы, напротив, много чего не умеете. Блефовать, например, и лгать.

— Я не блефую и не лгу. Скорее всего, вы умрете раньше, чем сумеете узнать точно, но ваши полки перебиты. Я готовился. Я выставил гарнизоны на границах.

— Силы смешные, — снисходительно улыбнулся архимаг, — это сотни человек на каждом направлении, а против спесивых нужен как минимум десятикратный перевес, то есть, хотя бы по десять тысяч на каждое направление, это если не считать мое. А сорок тысяч человек — это уже совсем другая логистика и экономика войны.

— Полагаю, действие моего оружия гарнизон предателей вам не продемонстрировал?

— Мы захватили арсенал, — пожал плечами маг. — Там богато украшенные железные бутыли в форме змей, полагаю с чем-то зажигательным. Ваш гибрид арбалета и духовой трубки я тоже видел, только как я понял дуновение воздуха производится с помощью маленьких флаконов, полагаю как раз с воздухом, просто сжатым. Играли же с мячиком когда-нибудь? Господин Де Адд? Вы еще молоды, должны помнить. Ну так вот, мячик твердый, хотя наполнен всего лишь воздухом. Думаю в этих маленьких флакончиках для ручных духовых труб тоже воздух, просто сжат намного сильнее. Я прав?

— Не сильно далеки от истины, но и не так, чтобы очень уж близки.

— Это не важно, — отмахнулся Орвил Ланте, — оружие меня не интересует и я мало что в этом понимаю. Ваш арсенал движется в империю вместе с вашими людьми. Я не счел нужным расходовать ваши образцы оружия ради праздного любопытства. Пусть уж лучше все оно достанется специалистам оружейникам, которые разберут его до последнего винтового гвоздя и узнают с чем вы решили идти против империи.

— Зря вы не попросили продемонстрировать действие оружия. Были бы очень удивлены.

— Пускай боевики удивляются — махнул рукой Орвил — им по должности положено, а я всего лишь скромный воздухоплаватель.

— Кстати про удивление. Я, в свою очередь, удивлен, что вы решились влезть в драку, я же предупредил что меня трогать не надо, я уничтожил целый город в одиночку в демонстрационных целях.

— За что мы вам безмерно благодарны. Не сделай вы этого и у императора среди лордов совсем бы не было единомышленников, а сейчас многие с ним согласны. Видите ли, угрожать можно до определенной поры. Когда вас считают опасным — это сдерживающий фактор, но когда вас считают слишком опасным — это фактор объединяющий… Объединяющий против вас других. Вашего отца тоже сочли слишком опасным… Ну а то, что вы уничтожили Форрадейр, в целом не страшно. Город структура хрупкая, большая и неподвижная. Одно дело уничтожить город, и совсем другое — сражаться в чистом поле. Ваш покойный батенька тоже города разрушал, а вот в битвах армий не сильно-то ему способность трясти землю помогала, даже в битве один на один с другим магом не помогла.

— Моя сила иного свойства, и если бы в ваших войсках лучше работала связь, вы бы об этом знали. Поверьте господин Ланте, империи не стоит со мной воевать. Победить она не сможет.

— Но и проиграть тоже, — усмехнулся маг, — как вы представляете свою победу? Разрушенные города, осаду столицы, императорский замок в огне?

— Почему бы и нет, — вернул ему улыбку я. — Если я захочу, столица империи будет разрушена уже к завтрашнему вечеру, а если империя не поймет — к концу недели будет разрушен каждый крупный город.

— И что это вам даст? — пожал плечами Ланте, — сейчас вы имеете дело только с ограниченными силами лично императора, по сути, — воюете с его стражей.

— С частной армией, — кивнул я.

— Верно. Империя объявила Альде войну, но сейчас она представляет из себя всего лишь личные разборки двух лордов, с применением их личных армий. Император начал войну не обсудив это с советом высших лордов империи, личными силами, и продолжает тащить ее на собственных плечах. Ни один солдат высших лордов не ступал на Альдийскую землю. Наша элита выжидает, готовая в любой момент примкнуть к победителю или добить проигравшего, крестьяне готовятся к посевной, Тор Ле Вин "приносящий дождь" готовится начать свой ежегодный тур по землям империи и, в целом, война на войну не похожа. Просто два короля — один чуть поменьше второй побольше, выясняют отношения, даже уничтоженный вами городишко не сказался на общей картине.

— Я был в своем праве.

— Удивительно, но многие лорды считают так же — на вашу мать напали, к тому же нашлись живые свидетели того, как вы, прежде чем обрушить на несчастный Форрадейр свой гнев, отправили предупреждение и дали время всем желающим покинуть город. Можно сказать, на первый раз вас простили.

— Можно подумать у них был выбор.

— Мы этого никогда не узнаем, — пожал плечами маг, — но зато мы точно знаем, что будет если вы начнете уничтожать города и уж тем более уничтожите столицу. Личные разборки императора с вами, внезапно, превратятся действительно в войну. Пока что война не стала отечественной даже для Альдийцев, а если вы умудритесь сделать эту войну таковой для всей империи… Вас сметут. Вы не сможете убить всех, но чем больше имперцев вы убьете, чем в большее количество семей принесете горе, чем больше чьих то отцов, братьев и сыновей погибнет в этой войне, тем больше имперцев будет считать эту войну личным делом. Ваша Альда с трудом сможет сопротивляться одному императору с его личной гвардией, победить империю, которая в едином порыве захочет мести, вы не сможете никак.

— Неужели вы думаете что я не понимаю этого, господин Ланте? Война это продолжение политики другими средствами. Даже столетние войны заканчиваются миром а цель любой войны — занять более выгодную позицию на мирных переговорах.

— Значит вы хотите занять более выгодную позицию?

— Я уже ее занял. Вы просто не в курсе.

— Капитуляцию не подпишете?

— Нет.

— Жаль. Вы мне нравитесь господин Де Адд, не хотелось бы вашей смерти. Но я вынужден доложить императору что вы хотите войны.

Маг неторопливо поднялся на ноги, свернул свиток в плотную трубку, убрал за пазуху, застегнул куртку, затянул ремешок очков и своего летного шлема.

— Вы что же, хотите просто так уйти?

— А вы что же, хотите мне как-то помешать?

— Вовсе нет. Если вы не будете мешать мне убивать полк спесивых, который засел в моем форте, и не будете чинить препятствий в погоне за предателями и их уничтожении, я готов отпустить вас.

— Вынужден отказать. Я отвечаю за этот полк и покуда смогу буду биться вместе с ним. Прошу прощения за столь грубый жест но…

Орвил Ланте стянул с руки перчатку и бросил ее к моим ногам на все тот же помост, растущий из борта боевого катера, на котором мы стояли.

Я посмотрел на перчатку, перевел взгляд на летуна.

— Я архимаг Орвил Во Ланте, вызываю вас на битву.

— Ладно, — я кивнул и замер, ожидая атаки, но старый маг нападать не спешил.

— Эм… вы не против если я заберу перчатку? В моем возрасте руки мерзнут.

— Забирайте.

Поток ветра приподнял с настила перчатку, поднял ее в воздух, а следующий порыв направил ее к Орвилу. Тот ловко поймал летящую перчатку, натянул на руку, замер.

— Ну так что, драться-то будем?

— Будем, — я обернулся к капитану катера. — Предателей догнать, разбомбить к чертям. Хотели быть имперцами — пусть разделят их участь.

— Иду на вы, сударь!

С моей руки слетает молния — классический удар для прощупывания обороны, но Ланте на прежнем месте уже нет — в последний момент он отпрыгнул назад, сбросившись с мостика.

Я воспарил над помостом, развеял его и взглянул вниз — Ланте уже материализовал некое подобие крыльев — перепонки натянутые между руками и ногами, и сейчас как белка летяга, со страшной скоростью скользил параллельно земле, куда-то на восток. Чертов летун изобрел вингсьют.

— Отправляйтесь, капитан. Как закончите — возвращайтесь в столицу. Здесь я разберусь сам.

Ракетный катер за спиной завыл реактивными двигателями, а я зажег на ладонях свои собственные движки и рванул за Ланте, быстро сбрасывая мощность антигравов и опускаясь вслед за магом.

Архимаг был первоочередной целью — спесивые сидели в форте как мыши в норе, вытащить их оттуда будет проблематично, если я не хочу разрушить весь форт, но они сидят на месте. Если к ним не приближаться — проблемой они не будут, можно неторопливо придумать и реализовать план по их выкуриванию, а вот мобильный Орвил, мог нанести удар в любой момент с самого неожиданного направления, если оставить его на потом.

Архимаг быстро отдалялся, разменивая высоту на скорость, я рванулся за ним, сбрасывая мощности антигравов, сократил расстояние, где-то на границе сознания почти воплотился авиационный пулемет и я даже на краткий миг почувствовал себя воздушным асом времен второй мировой… Загрохотали выстрелы, трассеры пулеметной очереди прочертили небо раскаленной чертой, но архимаг в последний миг заложил вираж, словно спиной что-то почувствовав.

Ствол воображаемого пулемета пошел в сторону, огненный пунктир скользнул вслед за шустрым магом, но тот вновь совершив хитрый воздушный пируэт прошел ниже черты трассеров и теперь метнулся уже в противоположную сторону.

На месте висел он очень неуклюже, но вот так, в скоростном полете, уделывал меня в сухую. Не так уж и нужен был ему двигатель — понял я, только для взлета и быстрого набора высоты, а так старый летун прекрасно намастрячился в планеризме. В моем мире, насколько я знал, планеры могли пролетать без всяких двигателей, только за счет грамотного использования воздушных потоков сотни километров. А этот летун еще и ветер создавать умеет. На больших крыльях она наверное сможет долететь до столицы империи без посадки, а сейчас, используя столь малую площадь крыльев, он способен быстро маневрировать.

Мы потеряли уже метров четыреста высоты и пролетели пару километров, Орвил продолжал держать дистанцию не подпуская на расстояние действия магии и ловко уклонялся от пулеметов — и я даже понял как он это делает.

Щитов на себе маг не нес — полагаю, потому что они создавали лобовое сопротивление и как-то мешали полету. Я тоже когда летал на форсаже частично или полностью щиты снимал — когда просто неторопливо летаешь на антигравах все нормально, но когда в уравнение добавляются репульсоры, все меняется. Реактивный двигатель в замкнутом куполе практически не работает — выброс реактивной струи должен быть направлен куда-то вовне.

Точно так же никуда не поедет вагон с реактивным двигателем, если двигатель приварить к полу внутри вагона и герметично закрыть дверь. Возможно двигатель оторвается и будет летать по вагону, но сам вагон не поедет если не будет выхода реактивной струи наружу. К тому же купол щита мгновенно заполнялся дымом, так что когда мне нужно было летать на реактивных движках я лабо полностью щиты снимал, либо оставлял перед собой небольшой узкий сектор силового поля.

Орвил летал без щитов, но какое-то силовое поле за собой таскал. Оно, судя по всему, являлось не чем-то сплошным вроде стеклянного непробиваемого купола, как делают местные маги, а скорее сетчатым, дырявым, не имеющим серьезного лобового сопротивления или вовсе нематериальным. Я мысленно окрестил это сигнальным щитом — невидимая и, скорее всего, неосязаемая, полусфера, которую он тащил позади себя где-то на границе действия магии. Эта штука не создавала сопротивления, не могла удержать пули, но каким-то образом сигнализировала магу когда что-то ее пересекало. Эдакий радар на минималках. Я пару раз заметил солнечный блик, когда он ловко уворачивался от моих пуль, словно заранее зная куда я целюсь. Какая-то невидимая конструкция там точно была.

Так мы могли играть в догонялки долго, надо было быстро сблизиться до зоны действия магии, поджарить этого летуна лазганом и вернуться к полку спесивых, которых еще надо выковырять из моего форта. Я поддал газу на движки и резко ускорился, быстро сокращая дистанцию. Упав на хвост архимагу я примерно прикинул его траекторию полета, подумал, куда он может попытаться нырнуть, чтобы уклониться, прикинул радиус разлета осколков и выпустил ракетный залп. Ракеты неуправляемые, но зато их много, попробуй увернись.

Дымные хвосты ракет на мгновение перекрыли обзор, я увидел как они почти мгновенно преодолели разделяющие нас сотни три метров, догоняя архимага. Поддал еще газу и уже подвесил в воображении пару лазерных турелей, в преддверии полноценной магической битвы, когда впереди прогремел взрыв.

— Черт!

Ракеты взорвались в воздухе, огненный цветок взрыва завис на месте и мгновенно остановился, словно врезавшись в невидимую стену, я не сумел замедлиться и за пару секунд преодолев разделяющее нас расстояние, на полной скорости влетел в огненный шар, лишь успев прикрыть голову руками, развернуть шлем, да создать пред собой узкий огрызок щита.

По ощущениям было похоже, что я проломил головой бетонную стену. Меня завертело в воздухе, я потерял ориентацию — все же обзор в шлеме сильно ограничен, а когда наконец сумел затормозить вращение и сориентироваться, высота упала уже до считанных десятков метров.

Добавив мощности антигравам, я вышел из пике, свернул обратно в воротник шлем и завертел головой в поисках Орвила. Тот обнаружился метрах в трехстах надо мной — развернув парочку крыльев побольше и скорее всего еще и добавив ветра, он разменивал набранную скорость на высоту. На моих глазах он воплотил еще четыре крыла и почти вертикально рванул вверх.

Я расстрелял ему вслед пару сотен патронов из авиационной пушки, но так и не сумел зацепить летуна. Развернулся, добавил мощности антигравам, форсаж на движки и устремился следом, в считанные десяток-другой секунд преодолевая расстояние и не прекращая палить из пулемета.

Резкий поток ветра, почти ураган, снес мага в сторону уводя из под обстрела, я перенаправил тягу двигателей, добавил газу, преодолевая воздушную болтанку, почти догнал старика, поднявшись на его высоту, но тут летун мгновенно сложил все свои крылья и камнем рухнул вниз, пролетев мимо меня как кирпич. Я от неожиданности вильнул в сторону и шарахнул ему вслед молнией — на какое-то мгновение он оказался в зоне действия моей магии, но она лишь бессильно царапнула щиты Орвила, очертив ветвистыми разрядами невидимую полусферу — спрятав крылья он не забыл поднять защиту. За пару мгновений, устремившись к земле как камень, он снова разорвал дистанцию и вырвался из зоны действия моей магии — два лазерных росчерка, которые я успел воплотить, развеялись в воздухе не дотянувшись до старого мага метров на двадцать. Оказавшись по вертикали вне досягаемости, летун вновь развернул крылья и заскользил по воздуху, пытаясь оторваться. В открытый бой он вступать не хотел, полагаю пытался оторваться, затеряться где-то в небесах, чтобы потом, в самый неожиданный момент атаковать.

— Да чтоб тебя!

Я ему такой возможности давать не хотел и снова повис на хвосте. Рванулся вслед за магом, выпустив перед собой рой ракет, которые снова взорвались так и не долетев до него, зато я понял, что он делает. Почувствовав приближение снаряда, он воплощал щит. Только не мобильный, который висел на нем и питался маной от него, а скорее стационарный — он вкладывал каплю силы в большую твердую плоскость и просто сбрасывал ее, оставляя позади, прямо перед снарядами. Именно в нее и врезались ракеты, именно в такую вот сброшенную в воздухе невидимую бетонную плиту и я влетел когда гнался за Орвилом.

Сокращаю разрыв, но теперь стараясь следить за окружением внимательнее — он мог создать невидимую стену и просто сбросить ее на самой границе действия своей магии, с таким расчетом чтобы я в нее влетел. Я догонял его, стараясь держаться чуть выше — за пределами зоны его досягаемости, а поравнявшись резко спикировал. Маг понял что по горизонтали ему от меня уже не уйти, свернул свои крылья, камнем рухнув вниз и пытаясь разорвать дистанцию уже по вертикали, перевернулся в полете на спину, глядя на меня, мне показалось я даже с этого расстояния разглядел наглую ухмылку…

Орвил раскинул в стороны руки, слегка замедляя падение, наверное сообразив что даже так от меня он не оторвется и видимо соглашаясь на магическую схватку, я рванул вниз еще быстрее, помогая гравитации репульсорами но в последний миг каким-то шестым чувством уловил появившуюся передо мной невидимую преграду — может заметил какой-то не такой блик солнца, может ветер стал плотнее, может просто интуиция подсказала что сейчас был бы самый удобный момент выставить передо мной стену, но вильнув в сторону, я разминулся с воображаемой бетонной стеной, пусть и почти невидимой, на считанные миллиметры, царапнув бронепластиной плеча край стремительно распадающегося щита — маны в него было вложено совсем немного.

Орвил за мгновения потраченные мной на маневр развернул крылья, затормозив падение, я пролетел мимо, очутившись ниже него метров на сто, а старый маг уж скользил куда-то вправо, снова разрывая дистанцию. Я рванул следом, вырулив из пике, и выпустил в спину магу десяток ракет. Череда мгновенно возникающих позади мага и мгновенно разбиваемых ракетами сбрасываемых щитов сожрала весь залп, казалось что Орвил, как карточный фокусник моего мира, выстрелил с ладони целой колодой почти невидимых силовых карт-плоскостей, перекрыв пространство за собой пусть хлипкими и маложивущими зато многочисленными преградами, а затем я увидел как крылатая фигура разделилась на целый десяток зеркальных двойников и доппели принялись стремительно удаляться друг от друга. За каким гнаться?

С сухопутным Мендаксом было проще: если хочешь анимировать свою куклу — она должна быть в зоне действия твоей магии. Если вложить в нее побольше сил и бросить — она превратится в неподвижный манекен. Там все было просто, а вот Орвил применял доппелей хитрее, он практически изобрел отстреливаемые ловушки. Ему не надо было анимировать своих двойников — правильно настроив угол крыльев и вложив в кукол достаточно маны, чтобы они просуществовали без его подпитки хотя бы секунд сорок-шестьдесят, что в целом не так чтобы очень сложно, Орвил мог отправить своих клонов планировать на сотни метров, как бумажные самолетики.

Я чуть замедлился, и, прикинув траектории, выпустил по ракете в каждую из кукол. Доппели шевелиться сами по себе не умели, крыльями не махали, планировали равномерно и предсказуемо, так что каждая ракета свою цель нашла. Глядя на десяток вспухших взрывов и не увидев среди них тела — доппели просто распадались ворохом белых искр — я понял, что старого мага среди его двойников не было. И куда он пропал?

Орвил обнаружился сам, ударив меня в спину со страшной силой — видимо маг спикировал, набрав хорошую скорость. Щитов позади не было, но броня спасла — воротник мгновенно развернулся в шлем, я вскинул руку, успев заблокировать руку орвила, и короткое лезвие клинка не вошло мне в глаз, а лишь вскрыло как консервную банку стекло узкой полоски визора. Антиграв делал меня невесомым, а потому такой импульс, с которым в меня влетел Орвил, по эффекту был мало отличим от того что получилось бы, если бы меня сбил поезд.

Мы вдвоем понеслись вниз, нас завертело, небо и земля менялись местами со страшной скоростью, реактивные движки работали вразнобой — я просто не успевал перенаправить тягу, и даже понять в какую сторону вообще направить реактивную струю чтобы остановить вращение. Вертело нас по всем осям, земля и небо появлялись в поле зрения совсем уж с разных сторон — то слева, то справа, а то и снизу либо сверху, без какой либо системы, а прицепившийся к спине старый архимаг наносил удар за ударом, и высаживал в меня одну магическую пакость за другой, пытаясь вскрыть защиту, и чем-то он таки до меня дотянулся — я отчетливо почувствовал как что-то резануло болью по лопатке.

Казалось Орвила наши воздушные кульбиты совсем не смущали, падения он не боялся, полностью сосредоточившись на попытках расковырять мою броню, и местами ему это даже удалось. Я вцепился в мелькнувшую перед моим лицом руку, остановил клинок в считанных сатиметрах от горла, надавил пальцем на запястье, мгновенно "вспомнив" что в перчатке не только бронепластины но еще и мелкие гидравлические приводы увеличивающие силу, почувствовал под пальцами хруст и нож улетел куда-то то ли вверх то ли вниз — я сейчас плохо соображал где какое направление. Как сумел завел руку за спину — массивные доспехи здорово ограничивали подвижность, и вложив побольше маны в форсаж, выпустил такую струю реактивного пламени, что даже сквозь доспехи почувствовал жар. От такого потока меня завертело еще сильнее, но кажется старого архимага проняло и он наконец от меня отвалился.

В очередной раз когда перед разбитым визором, всерьез ухудшающим обзор, мелькнула земля, я вдруг сообразил, что до нее совсем недалеко. Единственное, что я мог, так это добавить мощности антигравам, что и сделал, замедлив насколько получилось падение. В последний раз крутнувшись в воздухе успел заметить крылатую фигуру, охваченную огнем, на фоне неба, а потом со страшной силой влетел в землю.

Антигравы, созданные в последний миг подушки безопасности, как на современной мотоциклетной экипировке, динамическая защита доспеха и запредельная удача, позволили ничего не переломать. Врезался в землю, взметнув брызги чернозема, прокатился, подскакивая и вновь ударяясь метров наверное сто, пока наконец не погасил окончательно импульс и не замер растянувшись на земле мордой вниз.

С трудом приподнялся, но в тот же момент мне показалось, что на голову мне обрушилась бетонная плита. Удар впечатал в землю, и кажется что-то даже хрустнуло — доспех не справился, зато мозги прочистились мгновенно. Щит! Всегда, в первую очередь ставить щит! Потом уже все остальное! Но защиту выставить не успел.

Что-то ударило снизу, в это раз прямо из земли на которой я лежал, и меня подбросило в небо на несколько десятков метров — оказывается я все еще был под антигравом и не весил ничего. Уже в полете, я сообразил что это был гейзер, успел увидеть опадающие струи воды и пара. Кое-как сориентировался, сумев наконец сообразить где верх а где низ я все же развернул силовой купол, очень вовремя. В тот же миг на меня налетел ураган, пусть щит и удержал потоки ветра и летающего в нем мусора не позволив дотянуться до тела, но меня внутри сияющей голубым светом сферы щита, завертело словно хомяка в банке, а потом снова приложило о землю, но в этот раз я в нее впечатался не мордой а всего-лишь силовой плоскостью щита. Еще один гейзер ударил снизу, струя перегретой воды и пара разбилась о мои щиты но подбросить уже не смогла — я наконец то сообразил вырубить антиграв.

Встал, покачал головой, огляделся, не понимая с чего вдруг так потемнело. Дошло только спустя пару секунд, видимо все же здорово приложился головой в процессе падения. Я накрывшись полусферой щита, стоял в самом центре урагана — вокруг с завыванием вертелись воздушные потоки, в них носился всякий мусор — пыль, камни, комья земли, какие-то щепки.

Откуда-то изнутри пыльной ветровой завесы ударила молния, растеклась по щитам не причинив вреда, но тут же ударила еще одна такая же, совсем с другой стороны. Я кажется понял — крылатый архимаг летал по кругу, внутри этого искусственного мини торнадо, атакуя с разных сторон.

— Ну все, хватит.

Я создал пригоршню гранат и просто выбросил их за пределы купола щита. Ураган мгновенно подхватил гранаты и завертел, утащив куда-то в свое нутро, а спустя три секунды громыхнуло практически одновременно со всех сторон — быстрые потоки ветра успели растащить гранаты едва ли не по всей массе урагана.

Взрывы разорвали торнадо — я знал, что даже в моем мире используют контролированный подрыв если надо разбить опасный ураган — и откуда-то из сплошной пылевой завесы, поднятой ветром, вывалился и покатился по земле архимаг, оставляя кровавые пятна — видимо его все же зацепило.

Я шагнул вперед, подвесив где-то на границе сознания крупнокалиберную винтовку, грохнул выстрел, но Орвил взмахнув рукой создал щит. Не огромный купол, а небольшую плоскость перед собой, но настолько прочный, что даже пуля крупнокалиберной винтовки, разорвавшая голову сыну Мендакса, срикошетила, высекла из невидимой преграды искру и со свистом улетела куда-то в пыльную мглу, что по-прежнему висела сплошной завесой. Я такое однажды видел в Дубае, после песчаной бури — мутный и непрозрачный воздух, который скрипит песком на зубах, и скрадывает видимость, уменьшая ее метров до пятидесяти.

— Это вам не поможет, господин Ланте, — я приблизился еще на пару шагов к попытавшемуся подняться на ноги и снова упавшему магу. Мех на его воротнике наполовину сгорел, куртка на животе пропиталась кровью, он прижимал ладонь к боку, очевидно осколок угодил ему куда-то в печень. Если не оказать срочную помощь, он и без того не жилец, но я решил его добить, от греха подальше.

Где-то за моим плечом, за тонкой границей отделяющей существующее от несуществующего, раскалялся, готовясь к выстрелу лазган — против местных магов он работает безотказно.

Старый архимаг потянул из ножен узкий клинок — я еще с первого взгляда, при знакомстве отметил у него на ноге ремень, с тремя короткими и тонкими ножнами, но не придал им значения. Не придал значения и сейчас, когда маг схватился за нож.

— Господин Ланте, — я уже чувствовал как лазерный луч лазгана, запертый внутри несуществующего излучателя подрагивает, норовя сорваться с места, появиться в реальности пластая материю и прожигая все вокруг, — прекратите этот цирк, имейте смелость умереть с честью.

Маг взмахнул рукой метнув нож. Не телекинезом, не потоком ветра, просто рукой. Мелькнула мысль, что это жест отчаяния, но я все же рефлекторно вскинул руку. Знал что нож отскочит от щита, знал, что вреда он мне не причинит, знал что покажу себя пугливым трусом перед поверженным врагом, но руку все равно вскинул…

Нож со свистом пролетел сквозь магический щит, его даже не заметив, и, пробив бронированную перчатку как бумагу, вошел мне в ладонь. Резкая вспышка боли резанула по мозгам, нарушила концентрацию, лазерный луч сорвался с поводка вспорол землю, выжигая в ней глубокую борозду с раскаленными стеклянными краями, прочертил узкую полосу в сторону раненного мага, но тот бросился в сторону, уходя с траектории луча, и помогая себе потоком ветра сумел отпрыгнуть метров на десять. Грузно рухнул на землю, перекатился, снова вскочил на ноги, взмахнул рукой так, словно собирался сшибить ею дерево, упал, снова встал, пробежал несколько метров, упав и позорным ползком пытаясь скрыться в пылевой завесе, но ему вслед уже неслась толстая, разветвленная молния.

Грохнул раскат грома, электрический разряд расплескался по мощнейшему щиту, который я не ожидал от едва держащегося на ногах старика, и откуда-то из пыльной мглы послышался крик.

— Огонь!

Огненный протуберанец, заряженный силой настолько, что был похож не на поток огня а на солнечную вспышку, ударил по моим щитам, затопил все вокруг пламенем, заставил землю вокруг вскипеть и расплавиться, и даже летающие в воздухе пылинки, казалось, вспыхнули раскаленными угольками.

Пламя схлынуло, я стоял на круглом пятачке покрытой травой земли, посреди сплошной раскаленной пустыни, отряд спесивых подхватив под руки едва живого мага отходил организованным порядком, прикрываясь многослойным щитом.

Почувствовав странное жжение где-то в боку, я опустил взгляд и с удивлением заметил рукоятку короткого узкого клинка, точно такого же что пробил мне ладонь. Вот ведь черт! Лезвие толщиной с карандаш и длиной в палец, а больно то как.

— Завесу! Завесу! — услышал я крик архимага и вокруг отряда вспухли дымные шлейфы, — камень и сталь, — снова заорал маг, — реальные.

Лазган рыкнул и красный луч прочертил трассер в дымовой завесе, но я уже знал, что бесполезно. Прижимая ладонь к боку, не вынимая нож — сотня просмотренных фильмов и сериалов всплывших в голове, настойчиво твердили что лезвие из раны вынимать не надо я шел вслед за отрядом спесивых вовремя пришедших на выручку своему предводителю. Я даже не заметил но в пируэтах воздушного боя, мы вернулись туда откуда и улетели — почти вплотную к форту.

Спесивые отступали воплощая перед собой железные башенные щиты из стали в руку толщиной, бетонные плиты и просто гранитные глыбы. Всю эту массу они за собой не тащили, воплощали и просто бросали между нами, ни на миг не оставляя прямой видимости. Лазганы рычали, проплавляли дыры в башенных щитах — все таки местная сталь далеко не так прочна как бронеплиты механизмов далекого будущего, против которых эти лазганы и разрабатывались, но бетонные и гранитные глыбы держали лазер получше. Залп из пары десятков ракет разбился о вовремя выставленные магические щиты — так просто как спящий лагерь, готовую к нападению группу накрыть артой не получилось.

Маги не прекращая громоздить между нами преграды, отступали к форту, утащив с собой предводителя, и не прекращая поливать меня концентрированными потоками огня и электричества — как я понял это их главные ударные явления.

Когда навстречу группе спесивых из раскрывшихся ворот форта стремительным потоком вытекла целая сотня, развернув еще с десяток разномастных силовых плоскостей, я понял что ловить тут уже нечего, силовое поле созданное и удерживаемое таким количеством магов я не пробью.

Потратив пол ведра кристаллов, можно отутюжить здесь все артиллерией, перегрузив защиту тысячного полка и сравняв форт с землей, что в данном случае, когда защита подготовленная и грамотно выстроенная а не хаотичная, будет непросто. Все же каменный форт с тысячей лучших бойцов империи плюс архимагом, готовыми к отражению атаки, это не то же самое что спящий лагерь. Здесь таких сногсшибательных результатов, которые получилось выдать у моих артиллеристов, точно не будет.

Можно оставить все как есть, прислать людей Кригга и задушить имперцев газовой атакой, что опять же не так просто учитывая что среди них не самый последний маг воздуха, либо придумывать что-то еще, по возможности стараясь не приближаться к стенам форта — боюсь что сконцентрированный удар тысячи боевиков плюс одного архимага, если и не размажет меня по земле, то доставит немало неприятных ощущений. Я еще помню как меня приложили спесивые с корабля.

В голове замелькали обрывки идей — мои радиоактивные изотопы, ядра из сверхплотных материалов, микроволновое и жесткое рентгеновское излучение… Вариантов масса и я придумаю как этих ребятушек оттуда выковырять. Но не сейчас. На ногах еле стою…

— Мое уважение, господин Ланте, — я активировал антиграв и воспарив над землей, отлетел чуть подальше от форта, не желая подставляться под удар, — битву вы выиграли.

Глава 10

Несмотря на то, что формальным королем Альды был Артис Де Адд, никто не сомневался в том, что большая часть власти по прежнему оставалась в руках бывшей королевы-регента, матери нынешнего короля — Агаты Де Адд.

Молодой король с головой погрузился в войну и Агату это полностью устраивало. Артис в дела королевства особо не лез, полностью сосредоточившись на процессах созидания всякого нового: строил заводы, цеха, создавал новое оружие и даже мелкие предметы обихода, словно бы мимоходом. Коренным образом переделал систему освещения в крупных городах короны — тех которые не принадлежали какому-либо лорду — но оказалось, что это был лишь побочный продукт чего-то совсем другого.

Летающие челноки, которые он создал, и которые были задействованы почти полностью на транспортировке стратегического груза, тем не менее, существенно подстегнули экономику. Курьеры уже к исходу первой недели поняли, что помимо обязательного груза вооружения, можно взять с собой что-то еще. В каждом городе, куда они прибывали, разгружая часть боеприпасов, на борт загружалось что-то взамен. Товары и деньги перемещались по королевству значительно быстрее, ускоряя многие экономические процессы.

Агата не просила Артиса о производстве дополнительных воздушных кораблей — видела, как тот вымотан поддержкой того, что уже есть и чувствовала, что он достиг своего предела, но когда Арт узнал, что его челноки иногда используются не только по прямому назначению, противиться этому не стал, лишь посоветовал Агате запустить под покровительством короны денежные переводы и почту. Имперская почтовая система, в которую была интегрирована Альда ранее, перестала работать одновременно с имперской таможней. Да даже если бы и не перестала — ее следовало бы запретить. Сейчас централизованной почты в королевстве не было — была так называемая купеческая. Роль почтальонов выполняли купцы которые за скромную плату брали с собой мешки с корреспонденцией, доставляя письма между крупными городами, что разумеется было не быстро. Королевская канцелярия только-только начала перестройку почтовой системы и летающие челноки вписались в новую структуру просто идеально.

Вскоре восток страны — от столицы до приграничных с империей городов — окутала сеть королевских банковских и почтовых отделений. Теперь отправить письмо можно было не только с оказией, дожидаясь пока оно будет добираться до адресата неделями если не месяцами. Королевская почтовая служба работала намного быстрее, но зона покрытия пока что была сильно ограничена. На западе скоростные челноки перемещались лишь между своего рода перевалочными пунктами, забирая из приграничных с вольными королевствами городов заказанные королем товары для военной промышленности и доставляя их в столицу, остальные районы покрывались по старинке — на лошадях. Артис обещал наладить производство летающей или быстро ездящей техники, не требующей магии, в ближайшее время, но пока что взяться за это дело не успевал.

Война отвлекала. Буквально на днях он разбил четырехтысячное войско лучших солдат империи силами четырех гарнизонов, суммарно хорошо если в тысячу бойцов.

Если судить по всем предыдущим войнам, все должно быть с точностью до наоборот. Никто и никогда не разбивал четырехкратно превосходящее войско спесивых — победу над ними одержать удавалось лишь многократным численным перевесом. Вместо многодневной, если не многомесячной, затяжной войны, с потерей нескольких городов, десятками тысяч убитых и раненых, уничтоженным жильем, погибшим урожаем на полях, голодом среди самого низкого сословия, а потом долгим и мучительным восстановлением, победу удалось одержать так, что остальное королевство этого практически не заметило. Просто люди, проснувшись, узнали, что оказывается победили в крупнейшем за многие годы сражении.

Потеряно не более десятка бойцов из особого корпуса, созданного лично Артисом, да пятьсот человек самого большого гарнизона — там где прорыв все же произошел и имперцы сумели закрепиться по эту сторону реки. В захваченном имперцами городке, откуда их выбивал корпус смерти Кригга, гарнизон тоже был разбит, как и отряд артиллеристов, плюс пара сотен гражданских, из тех что отказались бежать, когда остальной городишко, побросав пожитки эвакуировался как то и было предусмотрено планом на случай прорыва вражеских сил.

Если считать предыдущие полтора полка которые удалось перебить Артису почти полностью — трупы на берегу находили еще долго и каждого имперца подсчитывали — соотношение потерь получалось почти четыре к одному. Альда потеряла с начала войны чуть больше полутора тысяч человек, а империя — немногим больше пяти с половиной тысяч, причем качество этих потерь существенно разнилось. Имперцы потеряли элитную гвардию, магов, лучшую пехоту этого мира, которую восполнить быстро было невозможно, Альда же — наспех укомплектованных и подготовленных за пару месяцев солдат.

Война развивалась странным образом — Альда даже не замечала что воюет, при этом, уже перемолов половину личной императорской гвардии, которой достаточно для захвата небольшого королевства. На этой гвардии держался хлипкий баланс сил в империи — считалось что двенадцати полков спесивых, подчиненных лично императору, достаточно чтобы справиться с любым из его вассалов по отдельности и даже с доброй половиной вместе взятых. Двенадцать полков были надежной защитой от любого бунта — смена имперской династии могла быть осуществима только при почти единогласном решении всех лордов, но при этом ограничивала императора от излишнего самодурства… Все при этом почему-то забывали про сотни тысяч человек внутренней и тайной стражи, которые за последние годы сильно разрослись, присосавшись к полноводным рекам золота, щедро направляемым в их структуры.

Вероятно, император намного больше опасался врагов внутренних чем внешних, но как бы там ни было, пока что в своей войне он использовал лишь отряды спецназа. Артис же, перебил десятую часть личной гвардии императора в одиночку, а потом еще треть, едва ли не в одном бою, собственными силами, без привлечения войск Альдийских феодалов, что делало его, пожалуй сильнейшим правителем на континенте. Это было одновременно и хорошо и плохо — Альдийски лорды, взирали на эту невидимую войну с недовольством.

Почти полное отсутствие потерь, на которое так уповал Артис, не имело для лордов большого значения — простолюдины быстро плодятся, а вот фактически вырванная из их рук победа, переданная в руки черни — имела. Это якобы наносило урон их чести, но, по факту, победа была добыта лично руками короля. Он как молодой бог войны тащил фронт почти полностью на себе, редко напоминая великим лордам о том, что у нас тут война идет, и старые лорды, как подозревала Агата, злились не из-за урона чести, а из-за того, что молодому королю они со всеми их армиями и военным опытом во многие десятилетия оказались не нужны.

На этом держалось любое королевство — феодал правил через своих подданных. Правитель давал им землю и титулы, те в ответ, несли воинскую повинность. Регулярная Альдийская армия — личные силы королевского рода — внезапно оказалась слишком сильной. Еще больше древние аристократические фамилии злились из-за того, что большая часть королевской армии, это люди из низшего сословия. Благородные рыцари обиделись, когда простолюдины, как выразился сам Артис, сказали им "подержи-ка мое пиво", и победили сами.

Пока люди Артиса только ждали нападения, морально не пинал их только ленивый. Лорды ожидали, что столь незначительные силы мгновенно сметут, давили на молодого короля, требуя усиления гарнизонов, отмечали его молодость и некомпетентность в вопросах войны, боялись, не понимали и откровенно надеялись на провал его новых систем вооружения, производство которого Арт поставил на поток, и которым, как оказалось, вооружать как минимум пока, их людей не будут.

Как только начались активные действия и по королевству понеслись птицы с отчетами о результатах первых битв, лорды испугались победы собственного короля сильнее, чем поражения. Разгром был грандиозный, и его не портил даже захваченный без боя форт, а вот захваченный а на следующий день отбитый городишко, эффект даже усиливал. Лорды внезапно поняли, что в случае чего, корпус смерти Кригга придет в их город или замок, и за одну ночь перебьет поголовно, так же легко как перебил полк элитной гвардии императора.

Отца Артиса боялись за то, что он может разрушать города, при этом понимали, что если всякий раз разрушать до основания город чем-то не угодившего тебе лорда, то города вскоре закончатся, а править на руинах не хочется никому. Корпус смерти созданный Артисом, работал быстро, аккуратно и эффективно. Вошли и вышли. Трупы из городка выносили дольше, чем шла битва за него. Замок неудобного лорда, в случае нужды, будет взят менее чем за час, и даже гобелены на стенах не пострадают.

Сильно против такого положения дел Агата не была. Она мягко и аккуратно перехватила рычаги управления королевством из рук Артиса, точнее, она даже не позволила их ему подержать, только слегка погладить, и отодвинула того в тень. Мягко натравила лордов на короля, а короля на лордов — для лордов, Арт казался новой, непонятной и всесметающей на своем пути силой, разрушителем устоев. Для Артиса — лорды выступили тяжелыми колодками на ногах стремящегося к прогрессу королевства, которые прилагали все усилия, чтобы замедлить любые его начинания, или вовсе попытаться их недопустить.

Пока что Артис вынужден был прислушиваться к мнению своих вассалов, но сокрушительные бригады артиллеристов и тихие убийцы из корпуса смерти мягко намекали лордам, что времена когда с ними советуются, а не отправляют пинком под задницу исполнять приказ, в любой момент могут закончиться. Агата словно сама-собой вдруг стала связующим звеном между королем и его вассалами, и, прежде чем отправляться к королю с каким-либо вопросом или просьбой, лорд, которого необходимость таки загнала в приемную короля, сначала встречался с Агатой.

Целыми днями пропадая на заводе, занимаясь подготовкой своих специальных сил, непонятными исследованиями и перелетами из одного конца королевства в другой, Арт почти перестал принимать участие в управлении страной. Сфера его интересов и влияния сжалась до узкой полоски вдоль границы и крошечной точки завода в столице. Именно на этот завод прибыла Агата с делегацией из Фейблгарда.

Одно из крупнейших свободных королевств, судя по всему, обладало развитой шпионской сетью и в империи и в Альде и не стеснялось ее наличие демонстрировать — о том, что несколько кораблей имперских спесивых разбиты, там узнали не сильно позже чем в столице Альды, и с самого начала войны между королевствами начался плотный переговорный процесс. Многие необходимые Арту материалы и компоненты поставлялись именно через Фейблгард — настоящего торгового монстра расположенного на перекрестке всех путей.

Однако главным предметом торга были не энергоносители, как можно было бы подумать, а Альдийский король. Правитель Фейблгарда был отцом двух дочерей, которых пора было бы выдавать замуж, и он уже последние пару лет мучительно решал куда сей ценный актив инвестировать.

На империю он разумеется поглядывал в первую очередь и поглядывает до сих пор, но, из-за потенциально сложного процесса трансфера власти, опасается гражданской войны. Получить зятьев враждующих между собой, ему очень не хотелось. Агата подозревала, что он надеялся войну переждать и попробовать породниться с победителем, потому и придерживал дочек, отклоняя достаточно неплохие предложения, но тут на сцену вышла Альда и ее молодой король. Сильный маг — что полезно для потомства, достаточно крупное королевство, выход к морю, плодородные земли, из кровных родственников у короля только сестры, что сразу же снимает все вопросы передела власти, ну и вишенка на торте — Альдиец нанес императору мощную оплеуху.

Фейблгард мог выстроить достаточно подробную картину происходящих в Альде процессов по одним только спискам закупок, и, судя по всему, тамошнему правителю курс на развитие промышленности понравился. Артис в дипломатические дела не лез, полностью погрузившись в промышленность и военное дело — даже во дворец ночевать не каждый день возвращался, и про потенциальную женитьбу ничего не знал. Когда в столицу наконец прибыла большая дипломатическая делегация, со стороны немного похожая на армию вторжения из-за запредельного количества охраны, Арт улетел затыкать прорыв на одном из направлений.

Едва Агата получила сообщение, что король вернулся, сразу же отправившись именно на завод, а не во дворец, она собрала делегацию Фейблгардцев, и, в сопровождении отряда черных воронов — личной королевской стражи, отправилась навестить "сына" на его заводе.

Обе прибывших инкогнито принцессы — две девушки двадцати одного и семнадцати лет — несколько высокопоставленных чиновников, группа ученых магов — как ни странно не седовласых старцев а весьма молодых ребят, проявивших интерес к новому королю и один из генералов армии, непосредственно отвечающий за безопасность девушек и который, как он сам не скрываясь рассказал, должен был оценить военный потенциал Альды в ее противостоянии империи. Всем им было интересно взглянуть на виновника и главный источник всей суеты — на Артиса как потенциального жениха, сильнейшего мага королевства, военачальника и так же главного изобретателя и промышленника.

Нравы в Фейблгарде были на редкость свободными и отец позволял дочери выбрать жениха самостоятельно, возможно поэтому старшая и засиделась в девках до двадцати одного — как правило такие невесты были обвенчаны едва ли не с рождения, а годам к шестнадцати уже выходили замуж. Но в Фейблгарде на редкость свободные нравы — даже слишком свободные недовольно поморщилась Агата в очередной раз взглянув на младшую принцессу. Замуж выдавалась старшая, а младшая приехала наверное просто за компанию с сестрой. У нее не было задачи показать себя с хорошей стороны, дабы понравиться потенциальному жениху, а потому и одета она была не подобающе своему статусу. Может быть это просто недостаток воспитания и следствие слишком фривольных нравов, может быть в долгой поездке она привыкла именно к такой форме одежды, а может быть она специально так оделась, чтобы не оттягивать на себя внимание со старшей сестры, которая порядочно уступала младшей в привлекательности, но как бы там ни было, Агата, если бы не знала кто перед ней, легко бы спутала младшую принцессу с какой-нибудь наемницей — те тоже одевались примерно так. Брючный костюм, белая сорочка, кожаный жилет со шнуровкой и длинный холщовый плащ, черного цвета. Безусловно в дороге так удобнее, но появляться в таком виде в приличном обществе… Видимо и правда все это нужно для того, чтобы выставить в более выгодном свете старшую сестру — в конце концов она на три года старше Артиса, да и внешне сильно уступает младшей.

Агата, уже успевшая изучить характер этого нового Арта, предупреждать его не стала. Он жутко тяготился политическими делами, откровенно спал на советах, и, в целом, производил впечатление классического сказочного короля из книг и древних свитков — такого, который постоянно пропадает на пирах да охоте, только Арт выбрал вместо пиров свой завод, а вместо охоты — войну. Если его предупредить о посольстве соседней страны, пусть даже в составе которого есть парочка красивых девушек, он чего доброго, решит нанести внезапный удар прямо в сердце империи и радостно улетит равнять с землей какой-нибудь подвернувшийся под руку город. Визит на производство должен был быть внезапным, дабы главный инженер, величайший маг и правитель королевства, не сбежал. Отправить Дезмонда вперед и проследить чтобы все было подготовлено для встречи гостей, Агата не могла, но надеялась что Арт, хотя бы, подобающе одет.

Управляющий заводом, кажется его звали Генри, встретил делегацию и провел к кабинету короля — своеобразному логову которое тот устроил на территории завода — небольшое помещение на втором этаже, где у него разместился удобный рабочий кабинет, со всем необходимым, маленькая спальня и нечто похожее на небольшой зал для совещаний объединенный с мастерской. Арт называл это помещение "garazh" что бы это слово не значило, и говорил, что все лучшее что есть в мире, когда-то начинало свой путь в "garazhe".

— Пусть там хотя бы не воняет, — мысленно взмолилась Агата.

Первое, что они увидели — это двух девушек, весьма измотанного вида, выходящих из кабинета в сопровождении стражника, что поддерживал их под руки, а затем из комнаты послышался голос короля.

— Генри! Разделить ложе с твоей матерью! Ты где? Эти сволочи мне прислали тех же девчонок, что в прошлый раз были!

— Ваше величество! — управляющий завода резко ускорился, отдаляясь от остальных, вероятно, чтобы предупредить короля и попросить его вести себя приличнее, но тот уже разошелся.

— Какого черта те же самые девчонки? Да я их еще вчера вымотал полностью, они же на ногах еле держатся. Ладно, черт с ними, что вчерашние, но почему тогда две? Пусть присылают четырех! Двух мне мало!

— Ого! — лукаво улыбнулась младшая из принцесс глядя на стремительно краснеющую старшую сестру, — вот уж повезло тебе с женихом, — и нагло расхохоталась, но тут же замолкла, словно подавившись смехом, когда король продолжил распекать управляющего.

— И вообще, не надо больше девок, распорядись пусть пришлют в следующий раз пару мужиков покрепче. Их мне хватит на дольше.

— Мне это нравится, — давясь смехом младшенькая принцесса ткнула старшую локтем, в обтянутый корсетом бок, — а отец говорил, что в Альде весьма строгие взгляды.

— А ты что замер? — снова послышался голос короля, — давай уже заканчивай. Да тыкай давай тыкай, терплю я. Ах черт, разделить ложе с твоей матерью, больно-то как!

Делегация даже замедлила шаг, раздумывая не стоит ли дать королю чуть больше времени закончить, чтобы он там не делал, а вот младшая принцесса наоборот ускорилась, и в кабинете Артиса оказалась первой.

— А, всего-то, — раздался ее звонкий пусть и разочарованный голос, — ничего интересного, тут только рану зашивают.

Арт, Хадс и доктор, который в этот самый момент закончил зашивать порез в королевской шкуре и сейчас закреплял на ране повязку, удивленно повернулись к появившейся на пороге девушке и к целой толпе, что показалась вслед за ней на пороге кабинета.

Опасения Агаты подтвердились. Артис не то чтобы был неподобающе одет, он вообще был не одет наполовину, а на вторую половину, был грязен как сам черт, помят и даже местами оборван. Он сидел откинувшись в кресле, закинув ноги на стол, сверкал голым покрытым синяками торсом, рядом стоял врач, только-только закончивший латать его шкуру, а на руках виднелись свежие пластыри. Картину дополнял синяк на пол лица, и длинный порез над бровью. Неловкое молчание нарушила младшая принцесса.

— Уууу, ручонки-то какие истыканные, — пока остальные перебирали в головах правила приличия и пытались найти уместные фразы для начала разговора и представления делегатов королю, она оказавшись в кабинете раньше всех, уселась на большой мягкий пуф на колесиках, который Арт изобрел сам и оттолкнувшись от пола ногой, проехала через всю комнату к столу, обратила внимание на покрытые синяками от иглы руки Арта и на набор шлангов с иглами, что остались лежать на столе, — тоже маковым молочком балуетесь? Не стесняйтесь, у нас много кто из элиты им не брезгует. Знаете ли, расширяет сознание и воображение стимулирует. Иногда маги под ним что-нибудь интересное изобретают.

— Сударыня, мы не представлены… — начал было Арт. Он коснулся манокристалла, что висел на ремешке на запястье, и мгновенно воплотил сначала рубашку, потом строгий своего собственного покроя камзол, а поверх измазанных в грязи брюк, точно такие же, только чистые, — Артис Де Адд, к вашим услугам.

— Нет-не, — та покачала головой, — к моим не надо, вон ваша будущая невеста стоит, та которая с рожей красной, ага, она. Не переживайте, обычно она не такая, цвет лица у нее вполне себе человеческий, просто она наверное не слишком правильно поняла ваш запрос на четырех девушек и двух мужиков покрепче, вот и смущается… А может ей корсет перетянули и воздуха не хватает, ну если в обморок сейчас не упадет, значит просто губу раскатала, когда услышала про то, что вам четырех дамочек не хватает.

— Прекрати! — Не выдержала наконец старшая принцесса и младшенькая, заливаясь звонким хохотом, покатила на пуфике обратно.

“Какая умница” — подумала Агата глядя на дурашливость младшей принцессы — “стремительно повышает в глазах потенциального жениха привлекательность сестры, вот только судя по всему, работает это плохо”.

— Артис, позволь представить тебе принцесс Фейблгарда — их батюшка прислал делегацию, обсудить помолвку.

— Аг… Матушка, ну какая помолвка, честное слово, у меня тут война идет. Меня какой-то летающий хер отпиз… Я потерпел поражение в битве с архимагом Орвилом Ланте, его полк намертво засел в моем лучшем и самом укрепленном форте, мне надо его оттуда как-то выковыривать и желательно не разрушив под ноль укрепления, на которые я потратил столько труда. Тут просто нет окна для помолвки, может перенесем на попозже?

Глава 11

Моей вежливости хватило, чтобы не бросить потенциальную невесту и не отправиться выкуривать полк Ланте из форта прям вот сразу. Поднявшись из-за стола, я принял плащ из рук одного из помощников Генри, шнырявших тут и там, и парень — пока помогал натянуть плащ на плечи и расправлял воротник — успел незаметно шепнуть мне на ухо пару слов.

Когда мы выходили из кабинета и отправлялись на экскурсию по моим цехам, еще парочка шептунов незаметно передала мне остаток сведений. Стоило нам появиться в электролизном цеху, старший смены тут же принес мне на подпись несколько накладных, которые, после того как получил подпись, сразу забрал, но вместо них вручил красную папку с отчетом по объемам и темпам производства.

Обычно папки у нас тут были коричневые или черные, так что, открывая красную, я уже знал, что там будут не таблицы с литрами хлора и водорода или килограммами хлоратов, а кое-что другое. Так и оказалось.

Я проводил экскурсию, кратко, без подробностей и раскрытия технологических процессов, рассказывал, что именно мы здесь делаем, и не отходя от кассы, читал выжимку наскоро приготовленную моим начальником внутренней разведки. Впрочем, разведка слишком сильное слово для этой организации, скорее просто группа стукачей и шептунов, возглавляемая не так чтобы очень уж опытным в этом плане человеком.

Я уже давно понял, что делает Агата, но сильно не противился ее попыткам отодвинуть меня от рычагов управления страной. В конце концов она в этом деле разбирается сильно лучше меня, и я ей по мере сил старался не мешать, но как минимум знать я должен был все. За несколько месяцев я успел сформировать некий костяк тайной службы, которая работала параллельно дворцовым структурам, разнюхивая для меня информацию, которую по той или иной причине, Агата и дворцовые службы не сочли нужным мне сообщить. Ни разу никого еще я на вранье не ловил, но недомолвок было много. Полагаю Агата просто не считала нужным спрашивать мое мнение по вопросам в которых, как ей казалось, у нее больше компетенции.

В чем причина такого ее поведения я не знал. Возможно, она правда считает, что у меня пока не хватит ума управлять королевством и со временем, когда разберемся с войной, начнет вводить меня в курс дел, а может быть, она знает кто я есть, и вообще не планирует передавать мне хоть какую-то реальную власть. Сейчас ей нужны мои таланты, а потом, когда надобность во мне отпадет — пустит в расход, либо отправит в королевство будущей женушки под каким-нибудь благовидным предлогом. Так или иначе, но я понимал, что к рычагам управления страной Агата меня не подпускает, и как бы невзначай, аккуратно и постепенно, но все же вбивает клин между мной и местными элитами.

Подружиться с ними я бы, наверное, так и так не смог. В любом мире, в любой стране, элиты своим положением довольны — они же, в конце концов, элиты, и менять ничего не хотят. А я, в свою очередь, был уверен, что без серьезных реформ мы не справимся — империя нас раздавит не в этом году, так в следующем, не в следующем — так через пять, как бы местные лорды не храбрились. Надо было перестраивать саму модель королевства, перестраивать армию, а это многим могло не понравиться. Если завтра Агата скажет, что я сошел с ума и меня надо отстранить от власти — почти уверен что лорды поддержат ее, даже несмотря на то, что по всем традициям, правитель — я.

Я создавал с нуля маленькую, но эффективную армию, в которой безоговорочным авторитетом буду пользоваться именно я, создавал производства, которые по крайней мере пока, без меня не смогут работать, создавал свою тайную службу, но на все сразу времени не хватало, все силы и время забирала оборонка. На этом поприще у меня дела шли хорошо — магическое моделирование серьезно упрощало запуск производственных процессов, мы уже начали производить в материале огнестрел.

Мне показали образцы полностью материальных винтовок — гремучую ртуть для капсюлей я изобрести так и не смог — не имел ни малейшего понятия как это делать, поэтому мои ружья были с кремневыми замками, разве что заряжались не как мушкеты — засыпая порох и заталкивая пулю — а неким подобием унитарного патрона. Тонкостенная жестяная гильза с хлоратным порохом и свинцовой пулей загонялась в казенник, затвор, закрываясь, вспарывал тонкое донышко гильзы предоставляя искре доступ к пороху. Примитивно, но пока только так, потом может быть придумаю как сделать нормальные капсюли.

Потратили немного хлоратного пороха, отстреляв пару десятков патронов, а самый первый, сошедший с моего микроконвейера полностью материальный пистолет, я решил забрать себе.

— Давайте мы его хотя бы оформим красиво, — забрал у меня пушку мастер, — украсим рукоять резьбой, ствол гравировкой…

— Забирай, — я вернул ствол мастеру, все равно таскать в руках его не хотелось, и продолжил экскурсию.

О том что мать ведет переговоры о моей потенциальной женитьбе, да еще и с несколькими королевствами сразу, я знал, но подробностями не интересовался. Моих нынешних сестер, моя нынешняя мать, тоже пыталась пристроить по соседним королевствам. То, что меня самого не спросили — здесь в порядке вещей, полагаю и мнение сестер Агата не спрашивала. Династические браки не вчера придумали.

Я конечно предполагал, что рано или поздно стоит чего-то подобного ожидать, и решил, что особо противиться не стану — лишь бы девчонка оказалась более-менее симпатичная. Моя "разведка курильщика" сумела добыть фотогравюры потенциальных невест, и среди них встречались те еще крокодилы. Я выписал себе несколько названий королевств, против союза с которыми буду биться до конца, и даже старался ничего не закупать у них, чтобы не создавать ненужных, пусть даже торговых, связей.

Вообще то, насколько я понял, мне даже жить с потенциальной женой в одних покоях не обязательно. Так что если моя будущая женушка совсем уж мне не понравится — никто, вроде как, заводить любовниц хоть пачками, мне не запрещал, а в плане борделей тут все было устроено намного лучше чем в моем мире. Подобная деятельность облагалась налогом, работала в правовом поле, а магия лечила любые болезни, так что все было безопасно. С отвалившимися носами никто по улицам не ходил, и особо обществом сие не порицалось. Не одобрялось тоже, конечно, но королю, насколько я успел понять, не возбранялось иметь почти официальных фавориток.

Фейблгард не входил в мой стоп-лист, тамошние принцессы и на местных убогих фотках выглядели вполне ничего, в моем старом мире дали бы фору многим киноактрисам или фотомоделям. В живую девчонки выглядели еще лучше и старик Орвил сильно проигрывал им в привлекательности. Я не долго выбирал между компанией приятных девушек и дракой со старым архимагом, практически сразу же остановив свой выбор на принцессах.

Прибытие делегации моя разведгруппа, как оказалось, не проморгала. Краткая записка о том, что к нам едет большое посольство из соседнего королевства в моих докладах появлялась, просто я сосредоточившись на перевооружении и ожидании нападения имперцев, как-то не обратил внимания… Ну как сосредоточился — просто все эти месяцы я нервно мандражировал и места в голове для всего остального не хватало.

После начала активных боевых действий, я вздохнул с облегчением. Имперцы поперли в лоб, пусть и попытавшись родить некоторую хитрость в виде быстрого удара компактными отрядами спецназа. Местные маги, хорошо защищенные и несущие на борту серьезную огневую мощь, были наверное, аналогами танков в моем старом мире. Я готовился к потенциальному наступлению широким "мясным" фронтом, а на меня выкатили бронетехнику. Мои артиллеристы даже тут отработали великолепно, но если бы на том конце огневого контакта был не крошечный лагерь на тысячу человек а стоянка здоровенного войска, тысяч этак в десять, две трети снарядов не уходили бы в пустоту. На каждую сотню артиллеристов приходилось по четыреста ракет, и если бы они все взрывались в плотном кольце неодоспешенного мяса, типа ополченцев, разгром получился бы настолько ошеломительным, что войну можно было бы заканчивать прямо там.

Сейчас же, перечитав в процессе знакомства с прибывшими Фейблгардцами доклад из красной папочки, я узнал, что с принцессами прибыл генерал армии и с ним один из элитных полков. Это конечно были не спесивые, не каждый солдат там был магом, но сила тоже серьезная. Разумеется для нас они угрозы не представляют, одним полком столицу не возьмешь, если это не имперская десантура, да и в бой их мне бросить конечно же не дадут, это охрана и почетный караул, а генерал прибыл сюда чтобы оценить наш потенциал а не лезть в драку, но их использовать в своих целях тоже можно было, пусть и только на информационном фронте.

— Господа, — прикинув все за и против начал я, — как бы мне ни было приятно ваше общество, но я буду вынужден вас оставить. Как я уже сказал у меня тут случился прорыв полка имперского спецназа, и мне надо выбить их пока к ним подкрепление не подтянулось, но обещаю — к ужину я закончу и вернусь.

— А вы самоуверенны, ваше величество, — усмехнулся в густые усы Тан, генерал, сопровождавший принцесс, — собираетесь выбить тысячу спесивых под командой архимага за несколько часов? Хотел бы я на это посмотреть.

Из докладной записки я уже знал как его зовут, знал имя рода, фамилию если проще, и ветвь рода — ту самую приставку перед именем. Фамилия у генерала была Харт — очень похоже на моего пустотника Хадса, только у него это было именем а не фамилией. Я даже на минутку задумался, влияет ли имя на путь человека. У всех вояк которых я знал, были короткие, я бы даже сказал резкие имена.

— Генерал Харт, буду рад если вы составите мне компанию. Мы будем дольше лететь чем разбираться с противником, так что у нас будет время побеседовать, обсудить тактику и стратегию, оружие. Меня вот, давеча, подранили интересным клинком — он легко прошел через мои щиты и магическую броню. Я таких раньше не видел, может вы что-то расскажете интересное? А я продемонстрирую вам как работает мое оружие.

Хадс мне, конечно же, вкратце успел рассказать про тот нож, который я притащил в своем боку, но дать возможность опытному генералу, поучить военной науке ажно целого короля лишним не будет.

— Премного благодарен за приглашение, — генерал довольно улыбнулся и подкрутил усы, — но буду наверное, вынужден отказать. Моя задача — обеспечивать безопасность принцесс, я не могу их покинуть.

— Бросьте, им здесь ничего не грозит, но если опасаетесь, мы можем взять их с собой. Погрузим ваших людей на баржу, у меня есть свободный летающий корабль, а вы все будете гостями на моей яхте.

— Вы приглашаете принцесс на переднюю линию фронта? — даже опешил старый вояка, и вероятно занес себе в склерозник отметку о том, что часть слухов об Альдийском короле правдива и он не слишком хорошо дружит с разумом.

— Уверяю вас, никакой опасности нет. Вы не смотрите на меня так, — я провел рукой рядом с лицом имея в виду синяки и порез над бровью, — в прошлый раз я дрался один, был неосторожен и позволил спесивым прийти на помощь архимагу Ланте.

— Я слыхал об архимаге Во Ланте, — генерал меня не разочаровал и похвастался знанием значимых лиц в стане потенциального противника, — он не поединщик и вообще в последние лет двадцать не боец, но во времена когда ему были интересны сражения, его специализацией были тайные операции в глубоком тылу. Я удивлен, что он вступил с вами в открытый бой.

— Он поговорить приходил, — я пожал плечами, — принес мой диплом, я недавно закончил имперскую магическую академию, ну и пытался склонить к капитуляции. Да и тайную операцию он провел неплохо — сумел перекупить моих людей и взял форт без боя. Я не собирался с ним драться, предлагал ему уйти из уважения к возрасту, но он бросил мне вызов… Так то я его почти убил и если бы он не сбежал вовремя под коллективный щит полка, я бы с ним закончил. В этот раз я в драку лезть не планирую, хочу показать вам как работают мои спецподразделения.

— Вы собираетесь выбить из хорошо укрепленного форта, тысячу элитных боевых магов силами пары сотен безд… неодаренных?

— Верно. Но не пары, а наверное все же трех сотен — возьму корпус Кригга, есть у меня ребята натасканные на зачистку крепостей и городов, а им в помощь человек сто из стройбата — инженерного батальона. Артиллеристов брать не буду — уж извините, посмотреть красочное шоу у вас в этот раз не получится, наверное… Ракетный катер я конечно возьму, но в бой хочу бросить корпус Кригга. Я лишь буду прикрывать их от Ланте, если его успели подлатать, то он может доставить неприятностей. Он очень уж мобилен. Пока мои ребята будут зачищать форт от спесивых, мы можем выпить и перекусить чего-нибудь, я распоряжусь поднять на яхту несколько бутылок хорошего вина.

Я видел, что вояке очень хочется посмотреть на то, что я ему описал. Для него это наверное звучит как сказка — все таки как я понял, имперская армия считается если уж не первой, то как минимум второй силой этого мира, а спесивые — это элита. Разбить полк боевых магов силами простолюдинов которых не вдесятеро больше, как положено в таких случаях, а наоборот — в три раза меньше, это серьезная заявочка.

Я подозревал, что донесениям своих шпиков, соседи не слишком верят, наверное думали что я скрываю потери и на самом деле людей в этих схватках положил сильно больше. Сейчас же, перед генералом была возможность увидеть правда это или ложь, своими глазами.

— Если мой сын говорит, что нам ничего не угрожает значит так и есть, господин Дер Харт, — Агата бросила на чашу весов свое веское слово, как мне кажется сразу же пробив защиту генерала, и тут же добавила контрольный, — я поеду с вами, мне еще не доводилось видеть, как сражаются новые войска Артиса.

— Но как же… Дамы, в походе, мы совсем недавно с дальней дороги… — включил няньку бравый генерал, но как-то совсем неуверенно.

— Однажды мы провели в дороге несколько дней и тот кораблик…

— Голландец, — подал голос я, — его звали Летучий Голландец.

— Да, он самый. Голландец, по сравнению с нынешней яхтой Артиса, был жалкой шлюпкой. Но это не помешало нам с относительным комфортом провести в полете несколько дней.

— Харт ну давай, — атаковала неприступного генерала младшая принцесса, — я хочу полетать!

— Хорошо, — согласился генерал когда вместе с принцессой на него насела еще и группа ученых, которым, видимо, очень уж хотелось сунуть нос в чужие технологии, — но я возьму с собой отряд.

— Конечно, — согласился я, — на яхту много народа не влезет, если мы хотим лететь с комфортом, но как я уже сказал, под ваш полк я могу предоставить отдельный корабль. Точно такой же, как тот, что повезет моих людей…

Не прошло и часа как мы погрузились, причем значительную часть времени мы потратили на то чтобы вернуться во дворец — старшей принцессе нужно было сменить одежду. Её роскошное платье, с пушистой или, правильнее наверное, объемной кормой — я не знал как назвать этот покрой иначе — и тугим корсетом, в которое она переоделась буквально несколько часов назад, во дворце идеально подходило для светского раута, привлекало взгляд и не отпускало его, но я опасался, что если она останется в нем хотя бы на пару-тройку часов, то скончается от нехватки воздуха. Интересно, у светских дам внутренние органы устроены как-то иначе? Где там легкие? А желудок куда делся? В имеющемся объеме весь положенный взрослому человеку набор органов, как мне казалось, уместиться точно не мог, как минимум пары метров кишечника, там тоже не хватает.

Не прекращая пустую болтовню и не переставая думать внутреннем устройстве светскодамского организма, я проводил девушек в свой лимузин — здоровенную тяжелобронированную карету, размером едва ли не с вагон. Отделаться от генерала Тана и матери конечно же не удалось, Агата, кстати, в моей карете тоже еще не ездила.

Перед принцессами я похвастался комфортабельностью лимузина — это была целая маленькая комнатка на колесах с удобными кожаными диванами и электрическим освещением, а перед генералом — бронированностью. Толстая броня едва ли не в ладонь толщиной, многослойные укрепленные стекла на маленьких окнах, которые еще и стальной задвижкой автоматически закрываются. Даже воплотил уменьшенный макет и показал как работает автоматика заинтересованному вояке.

Внешнее стекло, стоящее чуть отдельно от толстого ударопрочного основного стеклопакета, фиксировалось в специальных подпружиненных крепежах, которые являлись своего рода спусковым крючком. Лист стекла играл роль чеки, эдакой распорки и был особым образом закален — он получился крепким, но при этом хрупким, и если уж разбивался, то превращался в множество крошечных осколков, буквально в труху.

Когда стекло удерживающее подпружиненные крепежи разбивалось, и между ними не оказывалось распорки, крепежи сдвигались, фиксаторы смещались и спускали взведенную пружину механизма поднимания бронированной задвижки скрытой внутри двери. Как только треснет внешнее стекло, еще до того, как то, что его разбило, пройдет насквозь весь стеклопакет, изнутри уже вылезет бронированная плита.

— Если вы такой могучий маг, зачем вам такие системы защиты? — хитро улыбнувшись, подколола меня Линда — младшая принцесса.

— Я много работаю, мало сплю, часто сплю в карете по пути на завод, — я пожал плечами, — я ожидаю какой-нибудь диверсии со стороны империи. Кого-нибудь вроде крылатого Во Ланте, который проберется в Альду тайно и попробует организовать атаку. Я, конечно, доверяю своим воронам, но при внезапной атаке могу просто не успеть среагировать.

— Может быть вам нужно просто лучше высыпаться?

— Работы слишком много, — соврал я, — не могу позволить себе валяться в кровати…

В кровати я и правда давненько не валялся, как впрочем и не спал полноценно — кошмары снились. Артис из моей головы пропал, а вот его мерзкое лицо — нет. В каждой отражающей поверхности я видел эту сгнившую харю, и каждую ночь полуразложившаяся пасть этой посмертной маски, из которой воняло гнилым мясом, пожирала и пережевывала меня до самого утра.

Просыпался я еще более уставшим, чем засыпал, и целый день после такого не мог отделаться от жуткой вони протухшего мяса. Какое-то время думал, что в самом деле придется подсесть на местный опиат — с ним удавалось засыпать и спать без снов, но потом приспособился отдыхать в эдакой полудреме — если не погружаться в сон глубоко и надолго, хищное чужое лицо, проявить свой мерзкий нрав не успевало.

В карете было удобно, всегда горел приглушенный свет, а стекла были слегка матированными, чтобы в них не появлялись отражения. На заводе тоже постоянно что-то шумело, гудело, ходили туда-сюда люди, и в кресле полноценно погрузиться в сон не удавалось. Один из помощников всегда дежурил где-нибудь рядом и ему был дан строгий наказ будить меня, если вдруг я засну дольше чем на полчаса…

— Это все потому, что у вас в кровати пусто, — поставила мне диагноз Линда, — если бы там кто-нибудь с вами был, возможно, вы бы не спешили так в свои цеха… Мне не кажется что вам так уж это нравится, вы не похожи на ремесленника.

— А на кого?

— Не знаю, скорее на художника.

— Я конечно был бы рад созидать а не производить, но у меня война все таки, а оборона почти целиком на мне держится.

— Потому, что слишком уж полагаетесь на неодаренных. Я слышала в ваших отрядах практически нет магов.

— Есть, но их немного.

— А что же неодаренный может выставить против мага, — подключился к разговору генерал Харт, — на моей памяти единственное, что хоть как-то работало, это арбалеты.

— Согласен, — я кивнул, — я тоже делаю ставку на дальнобойное вооружение, точнее на комплекс разных типов оружия. Я все покажу вам как только мы прибудем на позицию.

— Вы же великий маг. До нас доходили слухи, что вы изобрели несколько типов новых заклинаний, почему бы не собрать под своим крылом армию магов и не обучить их вашим разработкам?

— Заклинания быстро уходят в народ, — усмехнулся я, — дебют шаровой молнии Мендакса состоялся совсем недавно, а сейчас каждый второй бродяга умеет их создавать. Я же делаю ставку на технологии. Готовое оружие может использовать любой, но повторить технологическую цепочку намного сложнее чем подсмотреть заклинание.

— Можно подсмотреть эффект.

— Не всегда, и я стараюсь минимизировать какой бы то ни было визуал.

— Но можно ведь.

— Конечно, но для этого надо знать какую-никакую теорию и некий подтекст, скажем так.

— Огонь я воплощаю не зная никакой теории, — генерал зажег на ладони классический файербол, — думаю воспроизвести и эффект вашего оружия я смогу.

— Глупости, — я вспомнил, как совсем недавно читал подобную лекцию Дезмонду, — вы про огонь знаете очень многое, просто подсознательно.

— Это как?

— Ну вот смотрите, — я воплотил в руке стеклянную чашку с чаем и поставил на столик, лимузин ехал настолько плавно, что она даже не позвякивала, — вы же сможете воплотить кусочек сахара?

— Легко, — генерал погасил огненный шар и на его ладони появился кусок сахара, — продолжайте.

— Как вы его создавали?

— Ну, — генерал задумался, — просто вспомнил, как он выглядит.

— Он очень похож внешне на соль.

— Разумеется, я вспомнил еще и вкус, ну и цвет тоже — потому что сахар как вы наверное знаете, еще и коричневый бывает.

— Верно. Вы представили себе что-то белое и сладкое, но почему у вас появился именно сахар?

— А что еще?

— Сахар, — кивнул я, — но например свинцовый.

— Первый раз слышу.

— О, это простейшая химическая реакция, — улыбнулся я, — если растворить в уксусе свинцовую крошку, а потом выпарить раствор, вы получите белый порошок, сладкий как сахар, но при этом, он будет смертельно ядовитым. Это вообще-то соль свинца — ацетат, но на вкус она сладкая. Почему когда вы представляете себе сахар, у вас появляется именно свекольный сахар или тростниковый, я не знаю какой в ходу в ваших краях, но не свинцовый? Он же тоже белый и сладкий.

— Наверное, потому что я не знал, что такой бывает.

— Каждый раз когда вы что-то воплощаете, на самом деле вы строите это на гораздо большем количестве известных вам свойств, просто они подтаскиваются откуда-то из глубин разума. Когда вы представляете себе сахар как нечто сладкое и белое, вы просто даете своему подсознанию ярлык… эээ, ну как бы говорите ему что должно быть написано на этикетке банки или коробки, в которой на самом деле огромное количество компонентов замешано. Вот из того что в этой банке хранится, ваш разум и строит то, что вы захотели воплотить.

— Хм, — задумался генерал, — свинцовый сахар, надо же. Ни за что бы не подумал, что из металла и чего-то кислого можно получить что-то сладкое. И кто вас только всему этому научил?

— Дед, — машинально ответил я, и заметил как Агата сверкнула глазами в мою сторону. Черт…

— То есть, — подхватила провисшую нить разговора Линда, — если генерал увидит действие ваших оружейных систем, то воспроизвести он их не сможет?

— Разве что частично — чтобы понять из чего эффект состоит и как все работает в совокупности, одного взгляда не хватит.

— Скорей бы взглянуть…

Я видел что старому вояке и правда не терпится, но придется подождать. Лететь не близко, тем более моя яхта была чуть менее быстроходной, чем ракетные катера, курьерские челноки или даже грузовые баржи.

Я разменял комфорт на скорость — моя личная посудина пусть и была помельче грузовой баржи, но вместо орущих реактивных движков, я собрал себе импеллерные двигатели с многолопастными вентиляторами на электромоторах, просто потому что они тихие. Тяга была поменьше, чем у реактивных движков, но мне хватало. Со временем я, наверное, смогу воплотить электродвигатели в материале — благо там ничего сложного, но придется решить вопрос с энергонакопителями или портативной электростанцией. В общем пока с материальными электромоторами проблема, но я решил, что раз уж на этой яхте летать все равно буду только я, то мне и материальные двигатели не нужны — я все смогу создать сам.

В материале был исполнен корпус, посадочные места для механизмов и все внутреннее убранство яхты, а вот реактор, двигатели, пару курсовых и две батареи бортовых макропушек и лазерганов, я должен был создавать воображением.

Идея была проста: для битвы с хорошо защищенными магами одноразовое — то есть то что каждый раз надо создавать заново — мне не подходит. Силовой взлом щитов — это именно что силовой взлом — на каждый килозанк маны, вложенный противником в защиту, я должен вложить килозанк маны в урон. Чтобы передавить совокупный потенциал полка спесивых или даже двух, забрасывая их бомбами, у меня камней не хватит. Расходовать по бочке кристаллов на каждую битву — слишком затратно.

Я мог неограниченно долго поддерживать созданный объект подвязав его на подсос практически напрямую к миру, и было бы хорошо если бы это существующее нечто, могло генерировать урон все это время.

Идеально — лазерная пушка. Снаряды создавать не надо, всего лишь воплотить само орудие, запитав ее от магии, и подцепив ее на подсос к своей ауре. Я мог воплотить пушку и выдавать килотонны урона хоть круглосуточно. Конечно лазер был магическим а не физическим, и для того чтобы им атаковать надо было находиться в зоне действия вражеской магии но зато воображаемое лазерное орудие, работающее от воображаемого реактора, после воплощения, маны для своей работы от меня не требовало. Я был уверен, что таким лазерным скальпелем смог бы передавить любой щит и любой запас маны, если мне не мешать, но в грядущем бою, собирался показать генералу корпус Кригга, а вот самого генерала с его полком — показать Орвилу Ланте.

Сейчас главной задачей было не вскрыть защиту и перебить полк спесивых — я вообще не считал это хоть сколь нибудь значимой сложностью. Главная задача — заставить крылатого мага сбежать… И доложить обо всем, что он видел.

Глава 12

Полет, или точнее взлет, на всех присутствующих произвел неизгладимое впечатление еще до того как мы успели погрузиться на яхту. Когда огромный корабль внутреннее убранство которого я переделал под свои нужды, превратив по сути в небольшой дом в компактном корпусе, вздрогнул и поднялся в воздух, у меня самого на мгновение дух захватило, хотя я уже не раз на подобных летал, что уж говорить о других.

Я был уверен, что поездка, точнее полет к границе и разбирательства с имперцами на месте у нас много времени не займет. В конце концов моя яхта делает в час три дневных перехода минимум, а серьезной драки вроде как, не предвидится, но все равно мы распределили внутренние помещения. Одна из комнат отошла принцессам, вторую забрал я, еще одну — Агата, а вот бравому генералу пришлось разделить оставшуюся каюту с Хадсом и Дезмондом, которых взяла с собой моя нынешняя мать. Остальная охрана и минимальная прислуга, которую по причине присутствия среди нас дам, все же пришлось взять, расположилась в своего рода общаге для персонала — эдаких казармах на нижнем ярусе.

Остальная наша бригада — полк Фейблгардцев, корпус Кригга и стройбатовцы, летели на отдельных кораблях значительно отстав, дабы не мешать нам ревом своих реактивных движков. Пожалуй надо будет научиться делать турбированные реактивные двигатели. Пульсирующие очень уж шумят. Даже в километре их прекрасно слышно. В тайный рейд этот орущий оркестр не отправишь.

Впрочем, почти сразу же все из своих кают повыходили на общую открытую палубу, куда я распорядился вынести кресла и накрыть стол. С первого взгляда, наш отдых вполне можно было бы принять за вечерние посиделки на открытой террасе, вот только под нашими ногами пролетали городки и деревни, а вокруг клубились облака.

Принцесс забрала Агата — стоя у самого борта, оперевшись на деревянный леер, она показывала вниз на проплывающие под нами элементы пейзажа и населенные пункты, очень интересно и увлекательно рассказывая про то или иное пятнышко застройки, тонкую нитку реки или кляксу озера. Огромные территории пашен тоже произвели немалое впечатление на принцесс, а маго-научная команда Фейблгардцев поражалась летающему кораблю, так и не сумев понять принципа, благодаря которому тот держится в воздухе. Генерала в оборот взяли уже мы с Хадсом и Дезмондом, показав тому клинок Ланте.

— Мерзкое оружие, — заявил тот осмотрев нож, — грязное.

— Вы знаете как такие делают? — спросил я, хотя ответ уже знал заранее.

— Знаю, конечно, — кивнул генерал Тан, — если определенным образом закалить нож в крови пустотника, многократно повторяя процедуру, получится на какое-то время придать клинку пустотные свойства. Ненадолго, правда.

— Мерзость, — поморщился Хадс, и я его отношение к клинку мог понять. Ради того, чтобы этот кусок железа получил на какое-то время способность дотянуться до моей шкуры, был убит кто-то из его соплеменников.

Пустотники, именно как народ, в свое время оказались едва ли не на грани вымирания. Тогдашняя церковь, считавшая, что бог и создатель всего сущего был всего лишь очень-очень сильным магом, объявила их, разрушающих магию — то есть саму основу мироздания по тогдашней вере — истинным злом.

Костры инквизиции тогда пылали по всему континенту, и спастись можно было разве что за морем или в королевстве бездарных, названия которого я так и не узнал, потому как в империи и вольных королевствах его упоминать было не принято. Бездарные же, которые в те времена вели свою собственную священную войну против носителей магии и неодаренных людей которые магам подчиняются, в свою очередь, не стеснялись пускать пустотников под нож ради крови, в которой закаляли всякий колюще-режущий инструментарий.

Маги на магическх землях, прежде чем отправить пустотника в костер, тоже не брезговали слить с бедолаги кровушку и закалить в ней нож, чтобы потом воткнуть его в печень кому-нибудь из заклятых друзей. В общем, генофонд антимагов этого мира, за пару веков церковного мракобесия, проредили изрядно.

Хадс с генералом Таном пустились в спор о технологической стороне процесса, и я вроде как понял, что нож для правильной закалки надо было зажать в тисках над какой-нибудь емкостью, и нагревая со стороны рукояти, причем нагревая от души, чтобы лезвие было раскаленным, поливать это самое лезвие кровью. Процесс был длительный, крови уходило много. Все, что сливалось в емкость, снова отправлялось на лезвие. Почему-то считалось, что вся кровь должна была запечься и выпариться на клинке. Без остатка.

В результате получалось "ржавое железо" — нож с узнаваемым покрытием, которое слегка полировалось, чтобы соскрести с лезвия… хм, назовем это биологический нагар, и пускалось в ход. С наконечниками стрел это почему-то не работало, а может работало, да никто не хотел тратить ценный продукт и кучу времени на стрелу, которая скорее всего воткнется в землю или лишь поцарапает доспех. Думаю какой-нибудь лучник-снайпер, мастер одного выстрела, вполне мог изготавливать такие наконечники для себя, просто широко такая практика не распространилась.

За те два с небольшим века, пока церковная доктрина не изменилась, пустотников вырезали едва ли не под корень, и сейчас антимаги считались редкостью. Даже покойный Мендакс — один из самых богатых и влиятельных людей империи, крупнейшего государства на континенте — не сумел наскрести себе в личную гвардию больше двух десятков человек. У матери Хадс вообще один был.

Сейчас практика изготовления таких антимагических ножей встречалась редко. Люди наделенные властью и деньгами, поняли что пустотника выгоднее взять на службу, вместо того чтобы получить из него по сути одноразовый клинок, ну а людям без власти и денег, антимагический клинок просто не был нужен.

Я, слушая двух вояк, обсуждавших теоретические и теологические аспекты подобного ритуала, пришел к выводу, что магия тут была не при чем. Пожалуй все дело в том что на клинке образовывался тонкий слой из чего-то содержащегося в крови и вряд ли это был свернувшийся белок или какие-нибудь подгоревшие частицы ДНК.

Нет, я конечно допускал, что дело именно в этом, но тогда, наверное, проще было бы окунуть стрелу в кровь пустотника и сразу стрелять, или набодяжить какой-нибудь клей или лак на основе этой крови, который конечно же быстро испортился бы, но зато хорошо держался бы на ноже. Если так не делали, значит пытались извлечь из крови что-то другое. Что не меняется в мертвом организме? Что остается точно таким же как и было?

Вся органика разлагается, каждая молекула белка разрушается, каждая спираль ДНК распадается. Все меняется. А вот неорганические вещества в организме — металлы которых в теле взрослого человека наверное штук сто всяких-разных, скорее всего, не меняют свою структуру и не важно мертв человек или жив.

Я конечно же не химик ни разу и не биолог, так что могу ошибаться конечно же, но эксперимент подобный провести надо. Почти уверен, что такое вот кустарное кровавое напыление на пуле не продержится — его сдерет в стволе, но попробовать то можно? Если сделать в пуле полость и наполнить ее кровью пустотника, пройдет ли она сквозь магический щит?

Я не знал, был почти уверен что нет, но на втором конце этой уверенности была другая — если извлечь металл из крови пустотника и отлить из него пулю, уж она то, сквозь магический щит должна пройти легко. Опять же надо экспериментировать, но сначала это железо надо было добыть…

— Ты не успеешь рыпнуться в кусты — пробубнил я под нос строки песенки — когда тебя уложат из обреза, на свете нет прекрасней красоты, Чем абстиненция морфинного генеза!

— Чего? — прервал меня генерал не поняв язык на котором я заговорил, видимо я перешел на великий и могучий.

— Нет, ничего — я посмотрел на плывущие за бортом облака и в голове как-то сама собой всплыла следующая строчка — Взгляните в небо, грязные скоты, Хотя бы раз, хотя б для интереса! На свете нет прекрасней красоты, Чем абстиненция морфинного генеза! Всего отрадней прыгнуть из окна, Отринув тьму, где мусор и блевота; Всей этой жизни красная цена — Одно мгновение свободного полета! В астрал вернутся детские черты, Из нашей крови выплавят железо; На свете нет прекрасней красоты, Чем абстиненция морфинного генеза…

Судя по лицам, никто не понял что я говорил. Хм, интересно, обычно мой синхронный переводчик в голове переводит все на лету… Подсознательно отследил прыжок мысли но не стал мешать мыслительному процессу катиться по новым рельсам.

Сколько железа в теле взрослого человека? Два грамма? Грамм? Полтора? Пол грамма? Сколько человек надо отжать и выпарить ради одной пули? В принципе, если взять за примерную точку отсчета, ну пусть будет пару грамм на шесть литров крови, то хорошую, полновесную пулю, для моего пистолета, который по сути был микромушкетом и калибр там весьма солидный, можно получить литров эдак из шестидесяти — семидесяти. Всего-то пропустить через мясорубку, пресс, центрифугу и испаритель десятка полтора человек, и пуля готова… Ну или слить по литру крови человек с семидесяти, слыхал это относительно безопасно. Создать под эту пулю магический пистолет не получится — она его просто растворит, как кислота, но моя промышленность уже выкатила вполне себе материальный ствол, плюс-минус такой же конструкции, как тот из которого в свое время Пушкина убили.

— Ваше высочество! — отвлек меня от моей кровавой математики испуганный возглас и я вынырнув из своих мыслей на поверхность, в бренный физический мир, огляделся, пытаясь сообразить в чем дело.

Источник беспокойства я нашел сразу: Линда, младшая из принцесс, усевшись на деревянный леер, с любопытством глядела вниз, болтая ногами, и это на высоте почти в километр.

— Ваше высочество, — снова обратился к ней генерал Тан, осторожно поднимаясь из-за стола, словно пытаясь не спугнуть принцессу неловким движением, — вы бы отошли от края.

— Хадс, когда вернемся, напомни что я хотел поговорить с тобой насчет крови — Я со вздохом последовал примеру генерала и тоже поднялся из-за стола, на шаг приблизившись к краю палубы.

— Зачем?

Линда ловко и изящно перебросила через фальшборт длинные ноги, равернувшись на широком леере. Полированная доска шириной в ладонь, не самое безопасное место для сидения, особенно когда от этой доски до земли — километр. Теперь Линда сидела спиной к пустоте, задорно поглядывала на нас и болтала ногами, демонстрируя, что лишних точек опоры у нее нет.

— Пожалуйста, вернитесь на борт.

— Формально, я все еще на борту, — усмехнулась девушка, и, уцепившись ногой за стойку леера, отклонилась назад, заставив Агату охнуть, а беднягу генерала едва ли не поседеть на глазах.

— Ну все, прекрати, — одернула ее старшая сестра, — хватит.

— Почему? — искренне удивилась младшая, — Я просто делаю то, что мне нравится. Мы с тобой из той категории людей, приказать которым может всего несколько человек в этом мире. Так зачем же ограничивать себя самим?

— Это глупость. Опасная.

— Ну и что? — снова улыбнулась младшая принцесса, — пусть глупость, но если хочется сделать какую-нибудь глупость? Почему нет?

— Ваше высочество, — вступил в дело я, — Если вы упадете и разобьетесь, боюсь ваша невинная шалость обернется дипломатическим скандалом, если не войной. Я не хочу отбиваться от атак империи на востоке, и атак вашего батюшки на западе.

— А я не хочу строить причинно следственные связи, — почти серьезно ответила она, — хочу просто что-то делать, без оглядки на далеко идущие последствия. Я живу моментом!

— Сколько она выпила? — свой вопрос я адресовал старшей, более, как мне показалось, сдержанной.

— Нисколько, — ответила та, — просто Линда у нас всегда была бунтаркой. Бунтовала против всего. Против времени отхода ко сну, невкусной каши, даже против горшка.

— Замолчи! — шикнула на сестру младшая принцесса, но старшая отразила удар ее же оружием.

— Почему? — рассмеялась она, — В конце концов есть ничтожно малое количество людей, могущих нам что-то запретить, разве нет? Зачем сдерживать себя самим? Так вот, Линду долго к горшку приучить не могли, но не потому что она не понимала, чего от нее хотят, а потому что она протестовала против такого насилия над ее личностью, и нарочно…

— Ну все, все хватит. Победила, молодец, — Линда даже пару раз хлопнула в ладоши.

— Слезай, а то упадешь.

— А я слышала, — Линда спускаться на палубу не торопилась, — что его величество Артис умеет летать, это правда?

— Правда, — кивнул я.

— А если бы я упала, вы бы сумели меня поймать?

— Конечно, — я кивнул не столько давая ответ принцессе, сколько успокаивая генерала, мне казалось я даже на другой стороне стола слышал, как колотится у того сердце.

— Ну так ловите.

Линда раскинула в стороны руки и веселым визгом, переходящим в хохот, упала за борт.

— Черт!

Я в два шага пересек палубу и бросился вниз. Машинально нарастил броню, перебросил репульсоры с рук, которые мне будут нужны на спину, и вдавил воображаемый газ в пол, помогая гравитации и устремившись вслед за принцессой, которая с визгом, но не испуганным, а веселым, летела навстречу земле. Догнал, обхватил, и мы завертелись в воздухе, словно в каком-то смертельном танце, девушка хохоча обхватила меня за шею, а я с трудом сориентировавшись подал максимальную мощность на антигравы, перевернулся спиной к земле, прижал принцессу к груди, чтобы не выронить, и выжал газ на полную, врубив репульсоры во всю тягу.

Оставляя густой дымный хвост, по крутой дуге вывел вектор полета в горизонталь, гася разгон, выходя из вертикального падения в горизонтальный полет без резкого рывка — дабы не переломать ненароком хрупкую девчонку, и, наконец, поняв, что полет стабилизировался, выдохнул. Оказывается, все это время я не дышал.

— Артис, вы там? — тонкие пальцы Линды постучались мне в визор шлема.

— Где же мне еще быть? — нарочито недовольно проворчал я сквозь ретрансляторы шлема, но развоплощать его не стал, почти уверен, что у меня на лице в этот момент была до жути идиотская улыбка, показывать которую не хотелось.

— Полетим обратно? А то боюсь нам придется ловить еще и генерала, который бросится следом.

— Полетим, — я отыскал взглядом стремительно уменьшающуюся вдалеке яхту: скорость мы набрали приличную и теперь быстро удалялись… Возвращаться откровенно не хотелось.

— Но по широкой дуге, — словно прочитала мои мысли Линда, поудобнее устраиваясь у меня на руках, — и да, Арт, спасибо что поймали… Я даже немного испугалась. Хорошо что вы не из тех парней, что любят приврать, рассказывая о своих подвигах.

Черт возьми, что за безумная девчонка!

— А если бы я и правда приврал и оказалось что летать я не умею?

— Тан притащил с собой самых умных людей, каких только нашел, и они не смогли понять каким образом ваш корабль держится в воздухе. По их словам это невозможно, а вы его построили. Конечно же, вы умеете летать… И умеете мечтать.

— Почему вы так решили?

— Такое, — она качнула головой в сторону приближающейся яхты, — мог построить только мечтатель. Любой другой пятьдесят лет, как Ланте, бился бы лбом в идею бумажных крыльев, им бы просто в голову не пришло шагнуть в сторону невозможного.

Мне даже стало немного стыдно. Мои мечты давно похоронены под могильной плитой обстоятельств, а то, что Линда приняла за их проявление, всего лишь плагиат. Не я изобрел антигравитацию — ее придумали сотни фантастов до меня. Не я изобрел ракеты, а настоящие гении и мечтатели, да и лазерганы я украл в другой вселенной, пусть и вымышленной. Даже процесс электролиза и получения хлоратов придумал не я — меня этому научил дед, который в детстве подарил мне набор юного химика с картонной ракетой, топливо для которой нужно было сделать самому. Как сделать пистолет тоже показал мне он, правда тот который мы с ним сделали из куска водопроводной трубы и пары деревяшек, заряжался толчеными спичечными головками. Да местные архимаги куда большие мечтатели, чем я…

— К сожалению, мечты не терпят столкновения с реальностью, — ответил я грустно улыбнувшись и запоздало сообразил, что моего лица она не видит, — как минимум мои… Надо приземляться.

— Не обязательно, — девушка тоже улыбнулась как будто услышала улыбку в моем голосе. Ее лицо от моего отделяла всего пара сантиметров брони и стекло визора, — можно продолжать мечтать и витать в облаках и дальше.

— Мы вернулись на яхту, — пояснил я, — надо приземляться.

Глава 13

Зависнув напротив самого крайнего форта, из всей цепочки соединенных крытыми окопами строений, Арт рассказывал генералу Харту, об устройстве его оборонительной линии. Спесивые заняли все бастионы, и заметив приближение летучих кораблей издалека, накрыли каждый защитным куполом. Купола правда, были больше похожи не на полусферы, а на низкие но широкие полупрозрачные тазы, которыми накрыли невысокие четырехэтажные строения, растянув на максимально возможную площадь.

— Грамотно сделано, — похвалил генерал оборонительную линию, — но как вы собираетесь их брать? Толстые каменные стены, плюс коллективный щит тысячи боевых магов, плюс архимаг, плюс запасы кристаллов, уверен они бы не вышли в поход без солидного запаса манокамней.

— Сконцентрировав массу энергии в одной точке, можно пиковой нагрузкой прорвать почти любой щит такого размера. Чтобы накрыть всю эту площадь куполом сравнимым по прочности, ну не знаю, с листом стали в ладонь толщиной, мне страшно представить сколько маны потребуется на это. Если бы я не собирался сохранять форт целым — я бы просто перегрузил уроном защиту и мои артиллеристы превратили бы их в крошево, но я хочу сохранить форт, — пустился в объяснения Арт, шаря по небу взглядом, — я потратил на него много сил, он запирает удобное место для переправы и если я снесу этот, придется тут же строить новый, поэтому буду действовать осторожнее.

— Осторожная война. Что-то новенькое, — усмехнулся генерал.

— Опять же, если бы я никуда не торопился, то я бы просто взял форт в осаду и через месяц-другой мои ребята запинали бы оголодавших спесивцев ногами, — в мыслях Арта уже собрался целый список способов выкурить бедолаг из форта, не разрушая его, от радиации и инфракрасного излучения, до микроволн которые поджарят спесивых прямо внутри строений, но про них он говорить не стал.

— А вы спешите?

— Да. Разведка доносит о нехороших шевелениях. Видимо Ланте отправил птицу или кого-нибудь из летающих учеников с докладом. Империя отправляет сюда крупное соединение. Мне передали доклад еще на заводе — кавалерию уже отправили, возможно завтра отряд будет здесь, пехота тоже выдвинулась ускоренным маршем, без обозов, хотят придать усиления сколько получится.

— Странно, что отправили одних спесивых. Мне казалось за каждым полком должна стоять наготове целая армия.

— Полагаю, что у императора просто нет столько людей, чтобы прикомандировать к каждому полку спесивых солидные части. Думаю это был пробный удар и подмога направилась бы туда, где удастся закрепиться. В любом случае, узнаем это потом а пока надо выбить спесивцев из форта, потому что когда туда набьется еще пара тысяч человек, выкурить их будет сложнее.

— И как же вы намерены их оттуда выбивать?

— А как бы вы защищались генерал, доведись вам точно так же держать оборону примерно в таких же условиях?

— Как и они, — тот кивнул на мутные купола накрывшие каждое строение форта, — накрыться магическими щитами, развернув их в самой дальней точке, до какой дотянемся, выставить ловушки, не тратить силы на атаку, позволить нападающей стороне потратить запасы маны на взлом защиты. Когда они разменяют свой атакующий потенциал на наш, защитный, возвести еще один щит, но уже в зоне досягаемости наших магов, дабы вскрывать защиту врагу приходилось под огнем. Ну а когда они пробив последние щиты и преодолев ловушки пойдут в атаку, укрываясь за физическими преградами, наносить ответный урон.

Арт кивнул, все пока выглядело логично. Он тоже думал что играть спесивые будут от обороны, но стачивать о вражескую защиту своих людей не собирался. Против огромной империи воевать в лоб, мясом, никаких сил не хватит. Своих людей стоило беречь. Именно поэтому в паре километров отсюда, еще по дороге к форту, в воду был сброшен небольшой отряд десанта, в задачу которого входило остаться для обороняющихся незамеченными.

— Уже перед самым фортом, — продолжал делиться премудростями военной стратегии генерал — выставить еще один щит, затормозив движение противника, заставив сбиться в кучу, сконцентрировав в одном месте, и взяв его на прицел ударить всеми силами… Ну а потом бой распадается на множество отдельных схваток, которые контролировать сложно. Это если играть от обороны.

— А в таких условиях можно играть от нападения? — спросил Арт заранее зная ответ, но разрешив генералу Тану поучить молодого полководца. За его плечами опыт нескольких крупных войн, насколько знал Арт, да и военной литературы тот прочитал наверное немало.

За спиной Арта — опыт мировых баталий такого уровня, который местным не снился даже в кошмарах, и огромнейший массив военных фильмов — от исторических, довольно достоверных, до откровенной фэнтезятины, но из которой тоже можно было почерпнуть что-то, как минимум визуал для магических атак.

— Конечно, — генерал кивнул, — обескровить, заставить потратить ману разбираясь с щитами и ловушками а потом, выбрав момент, перейти в контратаку самим. Противник который решил сходить в атаку — уязвим. Он покидает удобные позиции, и выходит к тебе. Во время атаки, как ни странно, противник отдает инициативу.

— Атака мертвецов, — кивнул Арт, — я тоже рассматривал подобный вариант и к нему подготовился. Кстати не знал, что у вас широко применяются ловушки.

— Как правило, в сражениях крупных армий нет, но вот так, когда надо малыми силами держать оборону на месте, то почему бы и нет. Ударить по земле мыслекувалдой, пробив небольшую яму, глубиной эдак по колено, на дне воплотить стальные штыри, сверху накрыть воображаемой крышкой покрытой травой. У меня в полку есть ребята, которые мастерски умеют это делать, даже в высокой траве смогут замаскировать ловчую яму, а это непросто. Высокая трава очень своеобразно колеблется на ветру, видели может, как бы волнами? Если копия сделана некачественно, то в такой волне сразу видны отклонения, но мои егери могут воплотить каждую травинку так что на вид не отличишь и вести каждый листочек себя будет ровно так же, как и окружающие.

— Я слыхал про такие, но думал их только на охоте применяют.

— Ну а чем сражение не охота? То же самое. Если враг не углядит да наступит на такую ямку, крышка под ним треснет, он провалится, пробьет ногу, потеряет концентрацию, сломает строй. Тут у нас сразу и раненный противник, и локальная брешь в щите, и потеря темпа наступления. А если в такую ямку влетит конник, то и убиться может. Это сразу минус две единицы — минус конь и минус всадник. Главное замаскировать яму как следует, это самая главная трудность. Не каждый сможет достоверно воссоздать окружение так чтобы воображаемое, вело себя так же как и реальное.

— Ланте тоже создавал свои копии, и Мендакс, когда я с ним дрался, сумел отвлечь меня куклой.

— Доппели, — кивнул генерал, — было время их пытались использовать даже как боевых големов, оружие им давали, броню.

— И как? — Арту стало интересно, — Получилось что-нибудь?

— Нет. Каждым надо управлять в ручном режиме, как будто за ниточки дергаешь, заставляя шевелиться. В общем проще сосредоточиться на собственных атаках чем распылять внимание на множество доппелей. Одним-двумя в принципе, еще куда ни шло, управлять можно, но вот целую стаю копий никто, как правило, в бой бросать не пытался. Поди уследи за всеми, быстрее сам стрелу в брюхо схватишь.

— Я подумываю изучить этот вопрос, — ответил Арт, он и правда подумывал о железном легионе Тони Старка, или хотя бы, деревянной армии Урфина Джюса, — не подскажете в какую сторону копать? Может знаете каких нибудь исследователей чьи книги можно было бы прочесть?

— Нет, пожалуй не подскажу, — задумчиво потеребил ус генерал, — никогда не интересовался этой темой всерьез, — и тут же сменил тему указав пальцем на матовый защитный купол спесивых, — А почему у них такие странные щиты? Мы всегда прозрачные используем.

— Эти уже ученые, — улыбнулся молодой король глядя на мутные полусферы накрывающие строения фортов, — мы с ними уже дрались.

— Понятно, — кивнул генерал но было понятно, что ничего ему не понятно.

— Начинаем, ваше величество? — К королю подошел один из его солдат, колоритный персонаж, в черном плаще и с висящей на ремешках маской, которую он спустил с лица оставив болтаться на шее. Круглые защитные очки с глаз он снимать не стал, как и стягивать толстые перчатки. Генерал было подумал уж не жарко ли ему в таком облачении, но спрашивать не стал.

— Начинаем, — кивнул Арт. — Передайте сигнал своим людям, пусть готовят высадку.

— Мы начнем штурм с крайнего форта, — пояснил Арт генералу, — нам достаточно захватить только один, а потом очистим и остальные, они связаны между собой ходами. Для начала мы высадимся за пределами зоны досягаемости и начнем грузить щит уроном. Я допускаю контратаку спесивых и это было бы даже к лучшему… О, смотрите генерал.

Огромная баржа, похожая со слов короля на перевернутый утюг, что бы это не значило, совершила разворот, повернувшись бортом к противнику и резко снизилась, зависнув в полуметре над землей. Бортовые люки открылись и с корабля повалили люди, широкие ворота в середине борта откинулись вниз, превратившись в трап, и бригада "душителей" действуя быстро, но без суеты, принялась сгружать свой инструментарий.

Кригг на территории завода оккупировал одну из стоящих на приколе барж без антигравов, и гонял своих ребят в хвост и гриву каждый день, обучая тех быстро загружаться и выгружаться с нее. Работали его ребята как механизмы. Король шутя говорил, что каждый из них, если его разбудить среди ночи, должен суметь вслепую повторить маршрут от своего места на борту к точке высадки, и пересказать очередность действий. Кригг же, скорее всего не понял, что это была шутка.

Первыми из корабля появились расчеты минометов, тут же развернув свои пушки и приготовившись отбивать потенциальное наступление спесивых, если бы те вдруг решили что им прям вот сейчас надо сходить в атаку. "Душители" еще не выгрузили свое оборудование, а минометчики уже расчехлили небольшие мортиры, и установили нужные углы.

Стрелять далеко этим маленьким, но толстым пушкам было не нужно. Скорость полета снаряда могла быть невысокой, пробивная способность от них не требовалась, единственное что было нужно — так это чтобы огромный, тяжелый снаряд хоть как-то вылетел из ствола и пролетел сотню-другую метров.

С относительно негромкими, но гулкими хлопками, скорее объемными чем резкими, мортиры запустили первый акт боя.

Фейблгардцы дружно вздрогнули — на полигоне расположенном на территории завода, они действия такого оружия не видели.

— Не беспокойтесь, — успокоил гостей Арт, — эти штуки относительно тихо хлопают, вот когда у меня, наконец, появится нормальная ствольная артиллерия, тогда мои вечеринки будут громче.

Огромные, неторопливые снаряды, которые можно было заметить в полете, были непохожи на узких и стремительных драконов, а напоминали толстые короткие бочки. Ударившись в магический щит каждая такая бочка словно лопалась с негромким хлопком и из нее разлетались ворохом, а потом вращаясь словно кленовые семена-крылатки, опускались на землю какие-то небольшие объекты, издалека это вообще было похоже на облако какой-то крупной пыли. Бочки следующего залпа взорвались не долетев до щита, в воздухе, точно так же раскидав вокруг непонятные лепестки.

— Похоже на какое-то грустное конфетти, — поделилась своим наблюдением младшая принцесса, — а что это такое?

— Это мины, — пояснил Арт, — эдакие нажимные капканы. Стоит наступить на такую, и ноги как не бывало.

— Это чтобы в случае наступления сбить темп, — сразу понял генерал, — как наши ловчие ямы только опаснее и в установке быстрее.

— Да, — в разговор влез Кригг, он не стеснялся вставлять свои комментарии и пояснения, даже между репликами столь высоких чинов как король с принцессами и генерал. Арт его именно для этого и пригласил, — мы засеем минами полосу земли вдоль границы щита, а также территорию между их лагерем и нашим. Если повезет — они не придадут им значения. Каждая мина размером с ладонь, выкрашена в цвета травы и листвы и заметить ее не так-то просто. Если же обратят внимания и поймут, что наступать на такое не стоит, потратят время, собьются с шага, отвлекутся на их уничтожение. В общем, не смогут резко выдвинуться и атаковать моих людей.

— Когда-нибудь я создам для них адаптивный камуфляж, — пробормотал словно бы самому себе, что-то не слишком понятное остальным, король, но тут же вернулся к разговору. — Небо контролируете? Я не вижу Ланте, а он может быть опасен.

— Так точно ваше величество. Зенитчики бдят.

— Зенитчики, это моя головная боль, — сообщил король генералу, — чтобы сбить далекий быстролетящий объект, нужна огромная скорострельность и плотность огня. Вот вы бы генерал, смогли попасть из лука по подброшенной монетке?

— Думаю нет, — покачал тот головой, — но я и не лучник. В моем отряде есть ребята которые смогли бы.

— А теперь представьте, что эта монетка маневрирует, и уворачивается. У массового залпа всяко больше шансов попасть правильно? Чем больше людей выстрелит, тем больше вероятность что хоть кто-то да попадет. Моим стражам неба нужно скорострельное оружие, и у меня такое есть, вот только произвести его в материале я пока не могу а уж про такое количество патронов и говорить страшно.

Пока минометчики отправляли одну кассету мин за другой, с корабля выгрузились "Мушкетеры" и "Душители" одни с длинными штуцерами и картечницами на колесах, вторые — с баллонами газа. В чистом поле эффективность последних была невысока, но в чистом поле им работать и не надо было.

Корабль стройбата выпустил из своего брюха взвод полевых инженеров, которым сегодня придется работать в основном, только лопатами. Корпус Кригга без указаний и понукания разделился на две неравных части — одна контролировала врага, готовясь дать отпор в случае попытки прорыва из под щита, вторая — готовилась к этому самому прорыву.

Саперные лопатки кригговцев и стройбатовцев вгрызались в землю, прямо на глазах создавая линию неглубоких, по колено, окопов, а приготовленные заранее мешки набивались вынутой из траншей землей и укладывались вдоль края, в виде земляного вала. Укрепление росло прямо на глазах, вытягиваясь лентой вдоль линии предполагаемого столкновения.

— Мешки с землей? — удивился генерал Тан.

— Верно, — кивнул Арт, — я заметил что большинство кадровых вояк, используют почти всегда одни и те же заклинания. Огонь и молнию на коротких дистанциях, и для дальних атак разного рода стрелы или зажигательные сосуды, в качестве носителей урона.

— Самое универсальное оружие, — подтвердил догадку Артиса генерал, — их так учат. Уже давно подсчитано что дает наибольший выход урона на каждый знак маны, и лучше огня не придумано ничего, в основном конечно же, за счет вторичного воспламенения.

— Ну вот, земляная насыпь хорошо справляется со всеми этими типами атак. Для защиты от молний мои ребята вбивают в землю длинные железные штыри, вы же знали генерал, что молния стремится поскорее уйти в землю? Так вот, каждый метр земляного вала накрыт металлической сеткой, которая соединяется с вбитым в землю штырем, хорошо поглощает молнию, пусть и частично. Огонь против земли и песка и так бесполезен — земля не горит а если пламя проникнет в окоп, солдат вспарывает мешок ножом и его содержимое высыпаясь внутрь, отлично тушит возгорание. Песок для тушения огня, иногда работает лучше, чем вода.

— Хм, действительно, — задумался генерал, — почему-то я не могу вспомнить чтобы такое практиковали в последних войнах.

— Так у вас ведь на магические щиты полагаются, — Арт пожал плечами, — и предпочитают ближний бой. Может быть в королевстве бездарных подобная система есть, они, насколько я знаю, тоже уважают дальний бой и магов у них нет, для щитов.

— Не воевал с ТЕМИ бездарными, — генерал выделил слово подразумевая что неодаренные из королевства бездарных, отличаются от неодаренных на магических землях, — не довелось.

Стройбат и корпус смерти Кригга между тем почти закончили возведение оборонительных рубежей и линия из мешков с землей обросла черточками мушкетных стволов. Редкие разрывы в земляном валу, запирали небольшие картечницы на колесах — у кригговцев их было немного, все же ребята специализировались на захвате крепостей и городов, им много тяжелого оружия не полагалось, но тащить с собой полк артиллеристов Арт не стал.

Он уже понял, что брачный союз с Фейблгардом это лучший вариант, и сейчас хотел впечатлить генерала и соглядатаев посланных отцом принцесс, дабы те, когда наконец будет решаться вопрос о помолвке, помогли королю сделать правильный выбор. Экономическая мощь королевства расположенного на перекрестке всех торговых путей, могла бы помочь Арту быстрее перестроить армию Альды. Прежде чем проводить любые реформы — от лампочки до телевизора в каждую крестьянскую избу — сначала надо было запереть наконец границу с империей. Пока не решится эта задача — не решится никакая другая. Арт посчитал что разгромив полк спесивых одним лишь корпусом Кригга, ну и в крайнем случае при своей собственной поддержке, удастся произвести впечатление.

— А как вы собираетесь атаковать, — прервал размышления Арта генерал, — катить перед собой свой земляной вал ваши люди не смогут.

— Атаковать мы не будем, — улыбнулся Арт, — мы выкурим оттуда имперцев. Просигнальте на ракетный катер, пусть заряжают желтых драконов и готовятся дать пристрелочную метку. Ну а мы будем вскрывать эту консервную банку.

Королевская яхта повернулась бортом к накрытому куполом форту, по прежнему не приближаясь на дистанцию магического контакта, а сам король поманив за собой генерала и Кригга, пошел к лестнице ведущей в трюм. Спустившись жестом разогнал команду, приказал очистить место и открыть орудийные порты.

— Здесь нет баллист, — осмотрел почти пустой трюм генерал, — чем вы планируете стрелять?

— Я пришел сюда чтобы их создать.

Из крепежей на запястье в ладонь короля упали несколько маленьких синих камней, чтобы через мгновение превратиться в пригоршню пыли. Нечеткие мыслеобразы, похожие на конструкции сделанные из прозрачного, почти невидимого стекла, заметного только на гранях, начали проявляться в реальности.

Судя по очертаниям, это были какие-то толстые трубы, наверное нечто похожее на те штуковины, которыми ребята это мрачного мужика в очках и маске, безрезультатно долбят по щитам спесивых — понял генерал — только здешние, как он их там назвал? Пушки? — были многократно больше чем те передвижные, которые теперь казались генералу игрушечными.

Арт же, пытался найти в своем сознании хрупкий баланс между достоверным образом который будет правильно работать на маготяге, и образом слишком достоверным, который перейдет уже в сугубо физическую плоскость, а потому работать откажется.

Длинные металлические стволы из немагнитного сплава — какого? А вот этого Арт не знал, возможно алюминия, возможно титана или платины, поди пойми. Критериев было два — прочность и немагнитность. Начали обрастать электроникой, или точнее, некими макетами электроники, своего рода коробками, в которых работать будут не физические законы а магия.

На протянувшиеся от борта до борта стволы пушек, словно насаживались одна за другой короткие, но толстые катушки, похожие на катушки с нитками только огромные… Никакие там не нитки конечно же, а тысячи витков толстой проволоки из сверхпроводника. Какого? Арт опять же не знал, полагал что такого материала пока не изобрели, но главное что сейчас он работать будет.

Все там же, вокруг стволов, между катушками, свое место заняли суперконденсаторы, а может ионисторы — Артис не слишком хорошо разбирался в электронике — и все это между собой связывали толстые жгуты проводов.

— Бог мой, — удивился генерал Харт, — что за извращенная конструкция. Арт, под какими веществами вы это придумали?

— Черт его знает, — улыбнулся Арт, — но оно работает, я проверял. Пойдемте на палубу генерал, вид оттуда лучше.

Выбираясь из трюма последним, Арт взмахом руки создал штабель толстых стальных болванок. Пустотелые заостренные цилиндры, диаметром с небольшой бочонок, были заполнены металлическими болванками поменьше. Этот кассетный боеприпас сразу же после выхода из ствола разделится и рой стальных штырей, словно подкалиберные снаряды, должен будет легко прошить магический щит.

— Генерал, — Арт показавшись из трюма взглянул в небо и никого там не увидев продолжил, — а какой прочности щит вы обычно ставите?

— Я-то? Обычно сталь на полпальца, не больше, но если вот так, отрядом, то и на два пальца стали можно расщедриться, — сразу же ответил тот, — ну или три, если ожидается серьезная драка с участием архимагов. Как правило этого хватает с запасом на все.

— Будем надеяться, что наши оппоненты думают так же.

— Пробьете? Сколько эти ваши требушеты вообще смогут пробить? — попытался разнюхать стратегическую информацию генерал Харт.

— Думаю метр точно осилим. Пушкари, заряжай, — проорал Арт и обернувшись к гостям, которые смотрели на готовящееся сражение словно с балкона театра, добавил, — держитесь за что-нибудь, сейчас тряхнет.

Откуда-то из недр корабля донесся знакомый свист заряжаемых конденсаторов, похожий на звук какой издает фотовспышка, только намного громче. От невероятных объемов запасаемого в конденсаторах электричества наэлектризовался даже воздух на палубе. Арт заметил, как у него проскакивают крошечные искорки между перстнями на пальцах, а распущенные волосы Линды, тут же встали дыбом, сделав ее похожей на одуванчик и заставив рассмеяться.

— Катер. Целеуказание, — передал команду Арт, и спустя несколько секунд с ракетного катера, с визгом и шипением, к накрытому магическим щитом бастиону, устремился одинокий дракон.

Оставляя за собой дымный хвост он почти мгновенно пересек разделяющие катер и форт несколько сотен шагов, и взорвался, выпустив клубы зеленого дыма, врезавшись в магический экран. Силовой щит, в месте попадания, покрылся сетью трещин, словно оконное стекло, но почти мгновенно трещины затянулись, не оставив на полувоображаемой поверхности ни малейшего следа.

— Пушкари, наводись. Огонь по моей команде. Катер наготове. Пли!

По ушам ударил грохот, громче чем раскат грома. Гаусс-орудия стреляли без использования взрывчатки, но снаряды пересекающие звуковой барьер грохотали куда громче чем пороховые взрывы. Яхта качнулась. Полный бортовой залп из десятка макропушек, как называл Арт свои гаусс-орудия хоть и понимал, что термин наверное неканоничный, отбросил парящий на антигравах корабль на метр в сторону. Генерал, который на предложение держаться покрепче лишь усмехнулся и чуть шире расставил ноги, свалился на палубу, девушки устояли, пусть и не удержались от наполовину испуганного, наполовину веселого визга. Предварительно собранная командой посуда и мебель не разлетелась по палубе, как и багаж туристов — все было надежно упаковано в специальные ящики. Отдача была не так, чтобы очень уж большой, наверное классическая артиллерийская система на пороховых зарядах дает отдачу сильно большую, но парящая на антигравах яхта почти ничего не весит и ее можно тащить за собой руками как шарик на веревочке… Просто очень огромный.

Рой стальных штырей разогнанный до сверхзвуковых скоростей, словно срезал скальп с макушки силового купола. Повреждения щита были хорошо заметны, лучше чем на полностью прозрачных силовых полях. Перевернутый тазик из матового стекла, который накрывал форт, в один миг лишился "дна", превратившись не в купол а в кольцо. Арт старался бить выше, чтобы не повредить строения, но часть подкалиберных снарядов все же ударили по гранитным стенам, высекая каменное крошево.

В ушах еще не заглох гром выстрела, как с ракетного катера, сорвалась целая стая драконов оставляя за собой такое количество черных хвостов, что дымовая завеса закрыла солнце, для расположенных на земле войск корпуса Кригга.

— Перезаряжай, — тут же отдал команду Арт, и команда пушкарей где-то в трюме зазвенела железом. Артиллеристы на ракетном катере тоже спешно перезаряжали свои пусковые установки, заводя на направляющие новую партию драконов.

Почти все ракеты успели миновать стремительно зарастающий силовой купол, и взорвались уже внутри, не причиняя серьезных разрушений но распыляя клубы зеленовато-желтого газа. Мутный, непрозрачный купол, казалось слегка пожелтел изнутри, несколько долгих секунд ничего не происходило, в это время тяжелый газ оседая, расползался по внутренним помещениям форта, как вдруг по силовому куполу пошла рябь, и он словно утратил плотность. Наверное удерживающие купол маги, вдохнули первые порции газа.

— Катер! Огонь!

Перезарядить все направляющие на ракетном катере не успели, в этом залпе было не более пары десятков драконов, которые миновали рыхлый магический щит, и взорвались под куполом.

Рыхлая полупрозрачная масса обрела прочность, маги взяли себя в руки и снова сосредоточились на щите. Тут и там по всей поверхности магического купола исчезали секции, словно открывались люки, и из них словно из носика забытого на плите чайника, валили клубы зеленовато-желтого газа.

— Сообразили, — усмехнулся король, — меняют воздух. Клапаны открывают хаотично, чтобы в открытую форточку не прилетело. Выпускают воздух вверх, а откуда забирают? Видимо открыли шлюзы где-то снизу, нам не видно. Вряд ли Ланте тащит такие объемы из соседнего форта по единственной галерее. Ладно, сейчас перезарядимся и еще одну порцию закинем.

— Что помешает им снова выгнать ваш ядовитый дым ветром?

— Ничего генерал, но им это особо не поможет. Помните я говорил про десант?

— Который вы выбросили в реку.

— Да верно. Думаю в этот самый момент, бойцы Кригга, с такими же баллонами ядовитого газа, плывут под водой к сливным трубам. Кроме баллонов с хлором у них есть баллоны с обычным воздухом, которым можно дышать под водой и специальные костюмы. Водонепроницаемые и утепленные. Ребятам конечно не уютно, вода ледяная, но потерпят.

— Сливным трубам?

— Ну конечно, генерал. Эти форты предназначались для постоянного проживания гарнизона из пятисот человек. Вы представляете, сколько это центнеров дерьма каждый день? С выгребными ямами связываться не хотелось, мы проложили систему канализации, которая выходит в реку.

— Уверен Ланте уже нашел ваши тоннели и обезопасился с той стороны.

— Там нет тоннелей, там трубы диаметром с голову человека. И да, конечно же Ланте их нашел, но я не думаю, что счел опасными. Труба слишком тонкая, забрана решеткой, идет на спуск к реке так что залить в нее со стороны реки ничего нельзя, жидкость вверх бежать не любит, поджога можно не опасаться. Пролезть через нее сможет разве что крыса. Вряд ли он распорядился законопатить ее.

— И как она поможет вам?

— Таких труб несколько и ребята из корпуса смерти сейчас неторопливо запускают туда хлор. Он невидим когда не в такой концентрации как в снарядах, на солнце еще можно было бы заметить но не в помещении. Пока мы их отвлекаем тут, спесивые дышат ядом который поступает в форт изнутри а не снаружи. Думаю они не скоро поймут что этот эффект не от наших залпов. А хлору много не надо… Давайте бахнем еще залп, отвлечем немного ну и газу понюхать дадим чего уж.

— А до нас он не дойдет?

— Нет, хлор тяжелый, по земле стелется. Я потому и распорядился стройбат поднять и ваших ребят не сгружать пока. Кригговцы в противогазах им не страшно, а вот ваших, будь они на земле, потравило бы.

Свист конденсаторов напомнил о завершившемся процессе перезарядки но сразу давать залп Арт не стал, подождал пока перезарядится катер, отдал команду кригговцам на земле врубить свою газобалонную батарею, погнав зеленоватую дымку в сторону купола, и лишь потом повторили серию — вскрыв гаусс-пушкой защиту, которая в этот раз явно была толще, и запустив под магический щит залп газовых драконов.

— Эх сюда бы ракеты с водородом да зажигательный. Вот это взрыв был бы, — мечтательно произнес Арт, — водород бы не успел из под купола никуда улетучиться. Такая концентрация замечательная. Искорки не хватает, но боюсь тогда от форта бы ничего не осталось.

В этот раз с вентиляцией подкупольного пространства дела пошли хуже. Даже такой специалист в области управления ветром как Ланте, не сразу сообразил, что снаружи, там откуда он пытается затянуть чистый воздух, тоже все пропитано ядом, а когда все же сумел изгнать из подкупольного пространства отравленный туман, новая порция газа уже скопилась в подвалах форта и поползла по жилым помещениям.

— Заметят наверное, — решил Арт, — вспомнят про трубы, но пожалуй уже поздно. Хлор смешиваясь с влагой, превращается в соляную кислоту которая разъедает легкие. Без срочной медицинской помощи им не долго осталось. Даже если Ланте сейчас попытается подсосать чистый воздух через подземную галерею из соседнего форта, мы ему накидаем туда еще отравы.

— Воздух, — донесся крик откуда-то сзади, и Арт вскинув голову, увидел как из распахнувшегося на мгновение купола, во все стороны разлетаются не меньше двух десятков крылатых фигур.

— Зенитчики!

Пулеметные расчеты, по два на каждой барже и один на яхте, включились в бой. Каждая пулеметная точка с воплощенным крупнокалиберным пулеметом, которые Арт содрал из увиденной где-то в кино советской шилки. Четыре спаренных ствола, два контейнера с патронами, турель в форме кресла в котором сидел стрелок, только управление не электрическое, а ручное — пара наводчиков тоже во все глаза следящих за небом, вращали кресло-турель руками вслед за целью, а угол наклона ствола, и движение влево-вправо на малых углах, регулировал уже стрелок.

— Когда-нибудь я создам их в материале, — пояснил зажавшим уши принцессам Арт, хотя был уверен что они его не слышали, — но пока только воображаемые. Моя промышленность просто не потянет такое количество патронов, сколько жрут системы ПВО.

Зенитчики били короткими очередями, Арт доходчиво объяснил что у патронов есть только два количественных состояния — мало и очень мало. Одну из летящих фигурок удалось сбить. Это оказался не предполагаемый ученик Ленте, а всего лишь доппель, который разлетелся в небе ворохом каких-то ошметков, словно лопнувший воздушный шарик.

— Двойники, надо же, — удивился генерал, — хоть кто-то их в бою сумел приспособить.

— Да, он такой, — отрекомендовал Ланте Арт, — ему не нужно заставлять свои макеты шевелиться, так что он может отправить их на большие расстояния, и отвлекать внимание. Вот как сейчас. Я почти уверен что Ланте среди этих нет…

Предположение Арта оказалось верным — крылатые фигуры просто разлетались в стороны, не ускоряясь и не маневрируя, как бумажные самолетики. Пулеметчики сбили половину, несколько штук, которые улетели в противоположную сторону, куда-то по направлению к империи, достать не смогли, фигурки не развернулись, и Арт их догонять не стал.

— В чем был смысл? — удивился генерал, — он думал что мы испугаемся?

— Думаю хотел меня выманить и когда я полетел бы гоняться за его копиями, он ударил бы по кораблям. Ну и систему обороны нашей прощупал. Теперь думаю ему не захочется лететь на нас в лоб.

Еще одной попытки вылететь Ланте не сделал, вероятно сейчас он вместе с теми из солдат кто может держаться на ногах перебираются по подземной галерее в соседний форт к свежим частям. Те что были здесь надышались хлором, и скорее всего они на ближайшее время как минимум, не бойцы.

— Бросят форт без боя, или все таки попробуют сходить в атаку, как думаешь? — поинтересовался Арт у Кригга, наблюдающего за действиями своих бойцов.

— Думаю сходят, — кивнул тот, — должны же понимать, что как этот форт мы задушили, так и следующий задушим. Если будут отходить без боя, то просто оттянут время, ненадолго. Мы их возьмем еле живых, надышавшихся отравы. Сейчас пока еще могут у них есть шанс одной атакой нас опрокинуть. Думаю попробуют сходить.

Кригг оказался прав — магический купол вокруг форта распался на отдельные быстро истлевшие клочки, и ударный кулак армии спесивых, прикрывшись мобильными куполами пошел в атаку, погнав перед собой настоящий огненный вал из туч горящих стрел, шаровых молний, и каких-то пылающих сосудов, летящих по крутой траектории, так словно ими запустили из катапульты. Расстояние было слишком большим, добить до окопов не получалось, разве что редкие стрелы да грозовые сферы долетали до обороняющихся, чтобы бесполезно застрять в мешках с землей. Навскидку в бой пошла половина полка, может чуть меньше.

— Работы на пять минут если с ними нет архимага конечно. Им идти шагов шестьсот-семьсот, и первую половину считай, вообще ответить никак не могут. Минометами мы их будем крыть всю дорогу.

Королевская яхта тут же набрала высоту и отошла назад, подальше от бывшей границы щита, за линии окопов.

— Я должен следить чтобы Ланте под прикрытием дыма не попробовал взлететь, — пояснил Арт, — внизу и без нас разберутся.

Атакующий взвод имперской спецуры гнал перед собой дымовую завесу, направляя ее ветром в сторону позиции криговцев, и прятался за переносными щитами — судя по всполохам защиты в местах попадания минометных гранат, там был как коллективный щит, так и индивидуальные.

— Готовьте разрывных драконов, — отдал команду Арт, — газовые сейчас слишком медленные, и корпус смерти пускай свою отраву пока прибережет, думаю из-за ветра все равно толку не будет. Когда спецура дойдет до минного поля, будет неплохой шанс.

Так и оказалось — когда где-то в густом искусственном тумане захлопали резкие сухие взрывы мин, на которые набрела атакующая колонна, из окопов гулко заухали минометы, а с ракетного катера сорвался полноценный ракетный залп. Артиллерийский удар не за горизонт а на дистанцию всего-то в пять-семь сотен метров, бьет кучно. Несколько десятков человек потерявших ноги на минах, и еще столько же кого просто зацепило осколками внесли сумятицу, потеряли индивидуальные щиты и раскололи щит коллективный. Они не смогли полноценно сдержать даже не столь уж и мощные гранаты минометов, а когда по ним, потерявшим темп и часть защиты, ударили еще и ракеты, стало понятно что дальше они уже ничего толкового не навоюют. Потеряв больше половины даже не вступив в контакт с противником, остатки имперской спецуры кое как подняли щиты, бросив на них наверное все силы, и часть минометных гранат сумели удержать на экранах.

— Откатятся или пойдут в самоубийственную атаку? — на секунду задумался Арт, но долго раздумывать имперцы не дали, решив идти до конца.

Магический щит на поверхности которого не прекращали разрываться легкие мины, качнулся вперед и волна побитых имперцев, яростно покатилась к окопам кригговцев.

— Удержат? — спросил Арт взглянув на Кригга.

— Удержат, — ответил тот, — должны.

Снова затрещали лепестки — отряд имперцев набрел на мины, щит колыхнулся, утратил единую структуру, продвижение отряда замедлилось. Кригговцы дали залп из минометров, а где-то за спинами бойцов гулко ухнул "сеятель" мортира разбрасывающая мины, разбрасывая на пути остатков атакующего кулака имперцев новые лепестки. Спесивые окончательно потреяли структуру и управляемость, и проорав какой-то боевой клич, отряд превратившись уже в откровенную толпу, ломанулся к линии окопов выпуская перед собой волну убойной дряни — от огня и молний, до чего-то совсем уж экзотического, что Арт с такого расстояния опознать не мог.

Земляной вал местами прорвало, бойцы прятались в окопах, но отчаянный рывок имперцев, выжигающих ману без остатка, понимая, что это последний раз, некоторых достал. Хлопали мины, то один то другой из спесивых оставались лежать на земле, иные получив осколок, продолжали, хромая, рваться вперед. Навстречу спесивым со стороны окопов поползло облако ядовитого тумана, маги, работая в разнобой пытались отогнать его ветром — сразу стало понятно что Ланте среди них нет, потому что получалось это слабо.

Мушкеты эффективны метрах с сотни, хотя дотянуться могут и на триста, но попадание с такого расстояния это скорее исключение чем правило. Дождавшись когда остатки погибающего отряда подойдут на дистанцию поражения, корпус смерти дал залп, сразу же положив едва ли не пол сотни имперцев, щиты которых не удержали пули. Минометы успели дать еще несколько залпов, половинный залп дал катер, а потом кригговцы отложив минометы взялись за гранаты. Подпустив атакующую или скорее уже просто бредущую, падающую и кашляющую жидкую толпу к самой линии окопов, заработали картечницы, одним выстрелом словно метлой, сметая людей десятками, полетели гранаты, вместе с мушкетами захлопали выстрелы штурмовых дробовиков.

Дрались имперцы отчаянно но глупо, сумев нанести пусть и незначительный, но все же урон практически из-за границы смерти. Когда они надышавшись газа и теряя на ходу ноги, штурмовали окопы — они уже были мертвы. Все на что хватило элиты империи — это своими телами устлать полукилометровый участок поляны. Некоторые уцелевшие, которым поотрывало руки-ноги еще на ближней границе минного поля, сумели отползти назад, под прикрытие стен форта и даже поднять какую-то защиту. Судорожно трепыхаясь и местами распадаясь на лоскуты, огромный силовой купол все же собрался в некую цельную конструкцию и снова накрыл форт, пусть и развернувшись почти впритык к стенам, но было понятно, что держат его смертники.

Несколько минометных залпов показали что держится защита на честном слове, а потому пустив перед собой газовую завесу, не забывая посылать по силовому куполу мину за миной, полностью отбивая любое желание у обороняющихся появляться где-то поблизости фасада строения, несколько маленьких отрядов кригговцев, начали осторожное продвижение вперед, не забывая на своем пути добивать раненых имперцев.

Прячась в дыме, и прикрываясь башенными щитами, которые волокли с собой, штурмовые отряды высматривали в окнах защитников форта. Зоркие стрелки быстро заметили шевеления в окнах и открыли огонь, несколько магов, которые очевидно остались прикрыть отход были отогнаны от бойниц, в которые тут же полетели ракеты из ручных гранатометов. Взрывались они не так мощно как артиллерийские драконы, и били на существенно меньшее расстояние, зато можно было быть уверенным что форт мы ненароком не разнесем, да и точность у них была сильно выше.

— А как ваши бойцы сами не попадаются в ваши ловушки? Мины или как их там, — уточнил генерал, глядя на разворачивающуюся под ногами бойню.

— Есть способ, — загадочно ответил Арт, но раскрывать карты не стал, — дело пошло генерал, можете полюбоваться или давайте оставим ребят работать, а сами выпьем вина или чаю. Надо будет какое-то время подождать.

Человек пятнадцать убитыми и не меньше двух десятков ранеными все же потеряли, что для спецуры Кригга Арт счел серьезными потерями. Тяжелые башенные щиты, за которыми можно было спрятать несколько человек, и которые тащили с собой штурмовые отряды, помогали, пусть и не от всех атак. Но стоило вражеским магам выпустить хоть один файербол или молнию, как в точку откуда оно вылетело, разряжались десятки штуцеров и отправлялось несколько ракет. Уже подойдя вплотную, бойцы корпуса Кригга забрасывли в окна гранаты, очищали для себя плацдарм и врывались внутрь. Расстреливая раненых магов почти в упор. Арт грезил созданием полноценных автоматов, но надо было для начала изобрести капсюли. Можно было бы воплотить воображаемые автоматы хотя бы штурмовикам, но Арт решил приучать их работать с тем что есть. Первый форт был зачищен меньше чем за час, гости Артиса на борту яхты успели выпить чаю и даже перекусить, а Ланте так и не появился.

— Слишком долго, — Арт приняв отчет от Кригга, которому доложил кто-то из его старшин, взглянул на часы, — и потери немалые.

— Потери? — почти рассмеялся генерал, — я даже отсюда вижу что вы положили не меньше четырех сотен спесивых, разменяв их на десять человек. Вы называете это потерями?

— Можно было обойтись и без них, — Арт пожал плечами, — если бы штурм возглавил я, думаю вообще бы без жертв обошлось.

— Удивительная математика, — нервно хохотнул генерал, наверное примерив на себя схватку с войском Арта, — эти ваши снаряды, просто нечто.

— Дороговаты, — недовольно поморщился Арт, — это все равно что засыпать врага золотом. Сейчас они по большей части магические, созданные мной, но я надеюсь что в будущем они будут материальными.

— Лучше обучите команду магов, чтобы при каждом отряде был свой артефактор и создавал для своих бойцов оружие — дешевле выйдет.

— Возможно, придется так и сделать, но что будет если такой артефактор обучившись, сбежит и будет клепать оружие уже для отряда врагов?

— Помню, — генерал кивнул, — производственную цепочку повторить сложнее.

— Вот именно. Ладно, пора это заканчивать. Что скажете генерал Тан, не хотите поболтать с имперским архимагом?

— Вы хотите предложить Ланте переговоры?

— Почему бы и нет? Думаю, он уже понял, что они не устоят. Я не хочу терять людей, если на каждом форте корпус Кригга будет терять по два-три десятка бойцов, так он кончится сильно раньше чем имперцы. Если получится выгнать этих подранков без боя, надо этим шансом воспользоваться.

— Вы хотите их отпустить?

— Нет конечно, — Арт покачал головой, — просто выпустить.

— Я вас не понял. Вы хотите нарушить слово?

— Нет генерал, не хочу. Но прежде чем мы договоримся, я выпущу на этих ребят весь хлор который мы привезли с собой. Форт покинут только инвалиды, выкашливающие свои легкие. Я даже не стану им мешать, не буду атаковать на марше, но думаю никто из них не осилит даже сутки пути. Приступай Кригг, проверьте, что там с аквалангистами, думаю их стоит сменить, ребята наверное уже околели до полусмерти, а мы пока добьем бутылочку красного, что скажете генерал?

— Отказываться не стану, — поддержал идею тот, — вино у вас замечательное.

Глава 14

— Вот так все и было, — доложил архимаг Орвил Во Ланте, которого, едва тот прибыл в столицу, прежде чем доставить в госпиталь, повели на аудиенцию к императору. — Мою капитуляцию принимали король Альды Артис Де Адд, и генерал Фейблгарда Тан Харт.

— Щенок собирает союзников? — недовольно поморщился Фулгур Мендакс, советник императора, — Фейблгардцы принимали участие в уничтожении вашего полка?

— Нет, — прокашлявшись в тряпку и, оставив на ней пятна крови, Ланте выпил воды и продолжил доклад, — их было не слишком много, сотни две-три, полагаю Де Адд взял их в качестве резервных сил, если бы с нами не справились его люди. Но нам хватило и его бойцов.

— Какие потери Орвил? — устало потер глаза император, — черт, эта война была ошибкой.

— Вовсе нет, — подхватил разговор Мендакс, — они смогли нанести нам такой урон сейчас, а что было бы, не напади мы? Если бы у мальчишки Де Адда было больше времени, он бы перевооружил армию, сколотил альянс, и пожалуй, двинул бы свои войска уже на нас. Мы все сделали правильно, сбили его на взлете.

— Я бы не сказал, что Альдиец хотел войны, — снова прокашлялся архимаг Ланте, оставив на грязной тряпке едва ли не половину легких, — он лично сказал мне, что сражаться не желает и отпустил остатки моего полка когда стало понятно, что мы проиграли. Я ожидал, что он прикончит нас на марше, как только мы покинем форт, но он не стал.

Архимаг покачнулся и чуть не упал с кресла, и к нему тут же устремились двое лекарей, стоявших все это время чуть в стороне. Немного поколдовав и заставив старого мага выпить каких-то микстур из нескольких маленьких баночек, им удалось привести Ланте в более-менее адекватное состояние, как минимум на время.

— Он вас отпустил, — парировал Мендакс, — потому что боится потерь. Его армия меньше нашей, и даже если он будет разменивать одного своего бойца на одного нашего, долго ему не продержаться.

— Кхе-кхе, — то ли закашлялся, то ли засмеялся Орвил, — одного на двадцатерых не хотите? Я видел трупы, они сложили своих отдельно, там не более пары десятков человек, ну плюс раненые.

— Не может быть, — подал голос император, — вас разгромили меньшим числом? Да еще и когда вы были в обороне?

— Да господин, — кивнул Ланте, — мой полк потерял шестьсот человек убитыми и ранеными в бою, и еще не меньше двухсот погибли в течении первых трех часов после того, как мы покинули форт… Вы распорядились выслать санитарные кареты им навстречу? Это я долетел, а они все еще идут. Боюсь мы потеряем еще сотню-другую солдат.

— Отправили, — подтвердил Мендакс, — зачем он вообще вас отпустил? Додавил бы уже и все.

— Он благородный человек, — пожал плечами Орвил, — и он сказал, что торопится на ужин, у него помолвка что ли.

— Он не стал уничтожать четыре сотни вражеских элитных солдат потому что торопился на ужин? Так и сказал?

— Да, сударь. Еще он взял с меня слово, что я не буду принимать участие в этой войне.

— Не переживайте господин Ланте, — улыбнулся Мендакс, — нарушить слово данное коварному противнику, не зазорно.

— Я намерен его сдержать.

— Да как ты смеешь! Предатель! — сразу же вспылил Мендакс, который последнее время был слегка не сдержан, но император его тут же осадил.

— Спокойно! Фулгур замолчи. Вы свободны господин Ланте, отправляйтесь в лазарет, за остатками вашего полка отправлены медики, мы проконтролируем, чтобы бойцам оказали лучшую медицинскую помощь.

— Что с тобой Фулгур, — устало спросил император своего советника, который в последнее время был едва ли не единственным кто был вхож к нему, — держи себя в руках.

— Щенок собирает союзников! Он делает это даже здесь, в столице империи. Этот летающий ублюдок уже на его стороне ты же… простите, вы же видели, Ваше Императорское Величество? Этот щенок перебил отряд, почти убил самого Ланте, а он теперь отказывается воевать потому, что щенок, видите ли, добивать его не стал. Благородство учуял. Когда двадцать лет назад резал глотки нападая из темноты, что-то о благородстве не думал. Ублюдок!

— Надо что-то с этим делать. Альда обходится нам слишком дорого. Мы потеряли почти половину полков, а война толком и не началась. Попробуй сейчас загони лордов под копье — да этого щенка они сейчас боятся куда больше меня. Если поставить их перед выбором, как бы они не решили что до императорского дворца в столице, дойти проще, чем до дворца Альдийского короля. Альда была ошибкой.

— Альда не была ошибкой, и дело не в Альде. Дело в этом мерзком щенке. Если убить его, всем проблемам придет конец.

— Мы пытаемся. Пять полков положили только за последние дни, в попытках прикончить мальчишку.

— Это делается не так. Армия не может воевать с одиночкой. Это слишком громоздкий, заметный и неповоротливый механизм.

— И что же ты предлагаешь, Фулгур?

— Одиночку должен убить одиночка. Диверсант, который сможет пробраться на территорию Альды незамеченным и устранить короля. Точечно.

— Ты же имеешь в виду не то, о чем я подумал?

— Ваше Императорское Величество, это самый лучший выход. Одиночку убьет одиночка. Он точно справится, это будет даже как-то символично.

— Я не выпущу Салазара. В прошлый раз еле загнали обратно.

— Это самый простой выход. Он сможет подобраться к щенку незамеченным, сделать свое дело и уйти. Иначе мы будем армиями, гоняться за мальчишкой годами.

— Как бы мы не сделали этим хуже, — устало вздохнул император, — но, пожалуй, ты прав. Я распоряжусь приготовить корабль, отправлюсь завтра же.

— Дозволено ли будет мне отправиться с вами? — поинтересовался Фулгур прежде чем покинуть кабинет?

— Дозволено.

Когда Мендакс покинул кабинет императора, он на какой-то миг даже усомнился, что стоило направшиваться в плавание, но все же согласился, что поступил верно. Салазара не видели уже пятнадцать лет, интересно, что он вообще сейчас из себя представляет?

Спустя пару часов, в который раз пересчитав в уме все за и против, Фулгур подумал, что напрашиваться в поездку все таки не стоило, да и вообще идея выпустить Салазара была глупой, но раз император ее одобрил, значит он и сам об этом подумывал, а потому если что-то пойдет не так, то виноват будет не он, Фулгур, а император. Но в плавание он все же напросился зря. Было ему как-то неспокойно.

— Точно зря, — окончательно убедился Мендакс когда наконец оказался на корабле вместе с императором, полком его охраны и оравой секретарей.

Главе государства пришлось перенести дела и несколько важных встреч, а потому сейчас вокруг него сновали целые толпы помощников и секретарей, и даже симпатичные молодые секретарши, которых в последнее время почему-то стало заметно больше, глаз архимага не радовали.

Устав от суеты, Фулгур Мендакс покинул помещение, которое каютой назвать было невозможно — огромный зал, ничем не уступающий кабинету владыки, просто расположенный на борту корабля. Оказавшись снаружи, он миновал двух стражников, что несли караул у двери, и поплотнее запахнув плащ, побрел к носу корабля, и встав рядом с лоцманом, позволил порывам холодного ветра в которых путались морские брызги, обдувать лицо.

Корабль держал курс на север, там в сутках пути, находилась самая дальняя точка имперских владений. Одинокий остров, скорее скала торчащая из воды как гнилой зуб, лишенный растительности и слишком крутой, чтобы на него смогло забраться хоть какое-то животное, разве что кроме птиц, но и тех здесь не было — слишком уж далеко одновременно от всего.

Мертвое северное море вообще небогато на живность, казалось сам мир тут замер или замерз, и не хочет чтобы хоть кто-то беспокоил здешний суровый покой. Мендакс чувствовал упадок магического фона, чувствовал, что мана, возобновляется медленнее, хотя они не прошли и половины пути. Потоки магической энергии, которые словно вены пронизывали всю планету, именно здесь, почему-то почти не встречались, огибая море и почти полностью лишая его маны. Такие зоны были и во многих других местах планеты, но это, наверное, было самым зловещим.

Одинокая скала и мерцающая точка такого же одинокого маяка на ней, отсюда еще не видна, но уже очень скоро покажется на горизонте, больше этот каменный клык торчащий из моря, использовать было никак не возможно, однако же применение даже казалось бы столь бесполезному клочку суши тоже нашлось. Огромный гарнизон, расквартированный там, по всем документам охранял северные рубежи империи, а эта скала и была самой северной точкой, но на самом деле, эти солдаты сторожили не империю от вторжения каких-нибудь захватчиков с севера, а тюрьму.

Пониженный магический фон, в сочетании с некоторыми природными минералами мешающими свободному течению маны, идеально подходили для размещения здесь, магической тюрьмы. Экранировать помещение, создав антимагическую тюрьму, можно было хоть в центре столицы — собственно там такие были. И в магической академии имелся свой безмагический карцер, во дворце имелись подземелья подходящие для содержания магов, но мана там была. Просачивалась отовсюду, по капельке, по крошке, но фон там ощущался, а для узника который содержался в этой тюрьме, даже такие крохи маны были недопустимы, очень уж он опасен.

И ему, Мендаксу, предстоит скорая встреча с этим человеком, если его еще можно так назвать. Все таки в плавание он отправился зря. Фулгур чувствовал, что ему это знакомство не понравится. Чувствовал, что отправился зря когда поднялся на корабль, чувствовал что отправился зря засыпая в своей каюте, и уже в который раз почувствовал, что отправился зря, ступая с качающегося корабля, на твердую землю, точнее камень.

— Ведите, смотритель, — распорядился император после короткого приветствия начальника местной стражи, и тот, не прекращая вываливать на императора какую-то форму устного отчета, повел делегацию состоящую из владыки, Мендакса, парочки девушек-секретарш и двух десятков человек охраны, куда-то в недра скалы по длинной винтовой лестнице.

— В этом году нам пришлось увеличить толщину экранирующих материалов, — продолжал рассказывать начальник охраны, — а также уменьшить пайку ежедневного рациона и ограничить потребление воды, кроме питьевой. Он научился извлекать ману из всего. Боюсь, что в один ужасный день, он научится расщеплять камни добывая из них энергию, и тогда мы вообще никак не сможем его более сдерживать. Не рассматривали ли вы вариант с казнью?

— Нет, — не дав начальнику охраны договорить перебил его император, — долго еще?

— Почти пришли, Ваше Величество. Вынужден попросить вас и ваших спутников сдать накопители, боюсь он может дотянуться до вашей маны.

— Не стоит, — покачал головой император, — мы намерены его выпустить, так что это не имеет значения.

— Выпустить? Нельзя этого делать, Ваше Величество, — забеспокоился страж, — он неуправляем.

— Это уже решено. Показывайте.

Смотритель, минуя посты охраны, расставленные тут и там, привел посетителей в длинный тоннель, на самом нижнем этаже башни. Это был подвал, вырубленный в скале и уходящий намного ниже уровня моря. Стены между тем были сухими, нигде на отмечалось сырости, затхлостью не пахло. Когда-то планировалось что в этой тюрьме будут содержаться и иные маги, но она так и осталась тюрьмой одного узника.

Миновав коридор, который уперся в толстую запертую дверь, обитую металлом, с крошечным окошком забраным решеткой и закрытым перегородкой, начальник местной стражи остановился в паре метров от нее, и вставил ключ в отверстие на стене, повернул дважды, и взялся за рычаг.

— Это система безопасности, — пояснил он, — замок не в двери а на некотором отдалении, чтобы он не смог открыть, если вдруг как-то захватит стражника или еще что-то придумает. Вы точно уверены, Ваше Величество?

— Открывай, — кивнул император и манокристаллы, украшающие его парадную броню засветились мягким голубым светом, что означало процесс подключения к ним, император был готов в любой момент зачерпнуть столько маны, сколько понадобится.

Смотритель опустил рычаг, и тяжелая дверь дернулась, когда удерживающие ее запоры скользнули в пазах прячась в стену. Смотритель тут же отступил назад, за спины императора и его стражи, сам же император, выступил вперед. Из присутствующих здесь он был самым сильным магом, с самой лучшей экипировкой, и если вдруг узник попытается что-то устроить, именно у императора был самый высокий шанс оказать тому достойное сопротивление. Впрочем маг, просидевший здесь пятнадцать лет, вряд ли смог собрать хоть сколько-то маны для серьезного удара.

Дверь с тихим скрипом открылась, показав собравшимся торец, и удивив своей толщиной — не меньше метра. Из темноты выступила высокая худая фигура, замерла на пороге на мгновение, и сделала шаг вперед. Человек поморщился, когда на его лицо упали блики света факелов, прищурился, и вгляделся в собравшуюся перед ним толпу, полностью перегородившую узкий коридор.

— О какие люди, — на удивление бодрым голосом проговорил человек делая шаг вперед и заставляя всех остальных невольно попятиться на один шаг, — чем обязан честью? О боги, как же это вкусно…

Он вдохнул носом воздух и весь словно бы потянулся навстречу толпе, или, скорее, навстречу выходу из подземелья, казалось даже длинные нечесаные волосы затрепетали, потянувшись наружу, но скорее всего это был сквозняк.

— Здравствуй, Салазар, — выступил навстречу император, — давно не виделись.

— Здравствуй Валдор, — ответил тот, — ты все же решил навестить брата?

Салазар сделал еще шаг вперед, отчего все остальные снова шагнули назад, кроме императора, тот устоял на месте, хоть и чувствовал исходящую от младшего брата мощь, буквально давящую, заставляющую испытывать страх. Императору казалось, что он уже забыл это ощущение, но выяснилось, что нет. Салазар, с каждым мгновением за пределами камеры, становился сильнее. Толстая, метровой толщины дверь сделанная из экранирующих магию материалов, больше не сдерживала те крохи маны которые все же были разлиты в окружающем пространстве. Мендаксу этих крох не хватило бы даже на то, чтобы прикурить одноразку, но Салазар очевидно собирался с силами.

Даже его осанка изменилась: если в первые мгновения казалось что он едва стоит на ногах, сейчас же, все удивлялись почему он все еще касается пола ногами, а не парит.

— Как ты? — не нашелся что сказать император. — С тобой нормально обращались? Как условия содержания?

— Кормили вкусно, — кивнул головой Салазар, — но мало, и за все эти годы так и не соизволили пригласить ко мне в покои женщину.

С этими словами он слегка шевельнул пальцами, и стоящую по правую руку от императора девушку-секретаршу, словно что-то рвануло вперед, прямо в руки Салазара, который поймав девушку за горло, легко оторвал ее от земли одной рукой.

Девушка завизжала, стражники вскинули мечи и копья, засверкали всполохи подвешиваемых заклинаний охрана выступила вперед и ощетинилась лезвиями, а Салазар увидев направленные на него наконечники копий лишь рассмеялся.

— Оставить, — послышался голос императора, и он снова вышел вперед, — опустить оружие, а ты, Салазар, отпусти девушку.

— Не бойся красавица, — усмехнулся бывший узник, — я просто соскучился по женскому теплу. Я тебя не обижу… Да заткнись ты уже, — он встряхнул девушку как плюшевую игрушку или нашкодившего котенка, и сжал ее горло посильнее, та тут же замолчала, — вот так лучше.

Подтащив девушку к лицу, Салазар замер, словно задумался, его губы на мгновение брезгливо изогнулись, но в следующий миг он уже впился в губы девушки долгим поцелуем.

— Здорово, — усмехнулся он отстранившись, но не выпустив помощницу императора, — давненько не испытывал ничего подобного.

Прижав девушку к себе в странном подобии объятия, он лизнул ее в щеку, расхохотался, развеселившись ее попытками освободиться, и снова провел языком, на этот раз длинным движением от ключицы, через шею к щеке, на мгновение замер, облизал языком губы, словно что-то распробовав, а потом с каким-то звериным рыком впился зубами в горло девушки, заставив вздрогнуть и стажу, и даже императора. Тряхнул головой вырвав кусок плоти, прищурился когда ему в лицо ударила струя крови, и расхохотался, глядя на умирающую девушку. Сложил губы трубочкой, словно пытаясь всосать что-то из раны, и Мендакс даже подумал, что безумный маг будет пить кровь, но нет, словно бы высосав что-то невидимое, Салазар отбросил тело девушки. А Мендаксу показалось что на краткий миг, на губах безумного мага замерцали голубые искры.

— Простите, я не удержался, — на окровавленном лице Салазара появилась улыбка.

— Ты и не пытался.

— Верно, — кивнул безумный маг и расхохотался, — меня достаточно держали другие, не хватало чтобы еще и я себя держал.

Стражники снова ощетинились оружием и дружно громыхнув доспехами, сделали шаг вперед, даже без приказа императора, намереваясь насадить сумасшедшего мага на копья, но тот снова слегка пошевелил пальцами, и один из солдат рванулся к нему, словно что-то его толкнуло в спину, на ходу теряя оружие, шлем и части амуниции. Поймав массивного, крупного мужчину за горло также легко как и до этого хрупкую девчонку, Салазар лишь слегка дернул запястьем, ломая тому шею. В этот раз процесс сбора чуть замедлился, магии в архимаге было больше чем в секретарше, и теперь все, а не только Мендакс, заметили едва уловимое голубое сияние, которое словно истекало из тела солдата и которое пил Салазар.

— Оставить, — снова крикнул император когда его стражи принялись разворачивать магические щиты, — опустить оружие! Салазар прекрати! Я пришел тебя освободить. Там — император указал пальцем куда-то вверх — достаточно маны, чтобы ты не высасывал ее из трупов. Давай обойдемся без жертвоприношений.

— Ладно, — недовольно протянул Салазар и сделал еще шаг вперед, заставив остальных отступить на шаг, — без жертв так без жертв, хотя…

Безумный маг неторопливо провел рукой, обводя каждого из присутствующих и словно выбирая, и остановился на Мендаксе. Фулгур казалось, уже почувствовал как его ноги отрываются от земли, как неведомая сила тащит его к безумному магу, и как тот, ломает ему шею, как котенку… Вместо этого из нагрудного кармана Фулгура, вылетела одноразка, и тут же оказалась в пальцах Салазара. Тот повертел бумажную трубочку в руках, понюхал, и убедившись, что внутри табак, разжег на пальце крошечный огонек и прикурил одноразку. Сделал глубокую затяжку, прикрыл от удовольствия глаза, и откинув голову назад, выпустил в потолок дым.

— Веди.

— Давай за мной.

Император развернулся и пошел к выходу, Мендакс за ним, между императором и Салазаром — вновь ощетинившаяся оружием стража. Страажники опасались поворачиваться спиной, пятились выставив оружие, а Мендакс в который уже раз пожалел, что вызвался в эту поездку. Рядом с этим человеком, ему предстояло пробыть целые сутки, на одном корабле.

Оказавшись на поверхности, Салазар, обогнав остальных, шагнул к морю, остановился на берегу, глубоко вдохнул словно попытавшись втянуть в легкие весь морской воздух в округе, а затем заставил всех вздрогнуть еще раз, когда рядом с ним появилась обнаженная девушка с перекинутым через руку полотенцем. Протянув ей одноразку, которую девушка послушно взяла и замерла с ней неподвижно, как статуя, Салазар шагнул к воде. Его одежда находу превратилась в клочья и разлетелась по ветру, а из моря, ему навстречу поднялся пласт воды, так словно его набрали в невидимый стакан. Шагнув в него, безумный маг заставил воду бурлить и пузыриться, Мендакс решил было, что тот собрался себя сварить заживо, но Салазар лишь устроил себе экспресс-ванну. Спустя несколько секунд форма воды распалась и мокрый Салазар подошел ко все так же стоящей неподвижно девушке, взял из ее рук мягкое, махровое полотенце и принялся вытираться.

Мендакс не сомневался что безумный маг может в любой момент высушить себя не прикасаясь к полотенцу, но тому очевидно, нравился сам процесс.

— Кто… что это? — удивился император.

— Я назвал ее Катрин, — Салазар принял из пальцев девушки одноразку и сделал затяжку, — она была моей единственной компанией долгие годы, я ее почти люблю, мы не часто с ней виделись, знаешь сколько месяцев надо, чтобы собрать по крупицам ману на доппеля?

— Это доппель? — удивился Мендакс, мысленно сравнив девушку со своими куклами которых он создавал для отвлечения внимания и поразившись разнице.

— Какими же идиотами ты себя окружил, брат, — Салазар взмахнул рукой и верхнюю часть головы девушки словно снесло остро отточенным мечом. Мендакс вздрогнул, девушка даже не шевельнулась. Схватив ее за волосы Салазар заставил куклу наклониться, показав пустой череп. Отпустил волосы, и девушка вернулась в исходное положение, отрабатывая роль подставки под курево и полотенце.

— Т..ты годами общался с куклой, — нашел в себе храбрость сказать хоть что-то Фулгур, — теперь много становится понятным.

— Доппеля можно сделать более реалистичным… местами, — Салазар демонстративно сжал кулак, оттопырив средний палец, и резким ударом вогнал его в глаз Катрин, вытащил, и радостно улыбаясь показал средний палец измазанный кровью и еще чем-то мерзким сначала императору, потом Мендаксу, — ну и поведение тоже, при желании.

Все, включая императора, вздрогнули когда девушка завизжала и упав на колени прижала руку к кровоточащему глазу. Послышались всхлипы и рыдания, грудь девушки вздымалась и опускалась в такт всхлипам, а безумный маг, оглядев присутствующих рассмеялся и сделав глубокую затяжку, затушил одноразку опустив ее в открытый череп Катрин. Послышалось шкворчание, до присутствующих донесся запах горелого, девушка замерла, а Салазар, проведя рукой по ее щеке, толкнул в сторону, заставив ее упасть на бок, демонстрируя присутствующим содержимое, уже не пустого черепа.

Мендакс с трудом сдержал рвотный позыв, а безумный маг закончив вытираться развоплотил полотенце, и создал на себе одежду. Пошевелил пальцами босых ног, призадумался, и спустя мгновение на его ногах появились сапоги.

— Ну ладно, брат, поигрались и хватит. Рассказывай кого тебе надо убить на этот раз.

— Ты будешь смеяться.

— Я всегда смеюсь, когда смех просится наружу.

— Тебе нужно убить Артиса Де Адда Альдийского.

— О! Надо же, — радостно воскликнул Салазар и создал на ладони лицо доппеля, отдельно от тела, только теперь это был мужчина, а не женщина, приложил к своему лицу, и края маски словно приросли к его коже, — знавал я одного Де Адда — произнес безумный маг и губы маски зашевелилсь в такт словам.

Повернувшись к собравшимся, Салазар в новом лице улыбнулся, и Мендакс узнал его — это был пустотник Агаты, только на десяток лет младше.

— Не везет тебе с этим семейством, да, брат? — маска на лице Салазара растворилась, превратившись в ворох голубоватых искр, — Алистер был силен, надеюсь ты меня не разочаруешь и мальчишка тоже чего-то стоит… Я убью его, но сначала давай решим, что мне за это будет.

Глава 15

Телевизор тихо бубнил на фоне, где-то на кухне шелестел пакет чипсов, а учебник истории медленно прогружался на планшете — скорость интернета просела, потому что дед качал свой фильм с какого-то пиратского сайта. Мы обыскали все онлайн-кинотеатры, приложухи которых на телевизоре стояли, но кино не нашлось.

Так всегда получалось, когда дед хотел показать мне какой-нибудь из своих любимых фильмов. В прошлый раз мы с ним смотрели какой-то старый и скучный — как называл его дед — классический американский фильм, что-то про Касабланку. Ему вообще было лет сто с хвостом, так что искали тоже долго. Потом, когда дед начал объяснять мне про что это кино, и как его правильно понимать, фильм показался мне чуть-чуть интереснее. Но не настолько, чтобы самому смотреть его еще раз уже без деда.

Мама с папой снова куда-то поехали отдохнуть. Мы отдыхали и вместе тоже, но часто они ездили отдыхать сами и в такие моменты мне казалось, что отдохнуть они решили от меня. Впрочем, походу, так оно и было. Чаще всего со мной сидел дед — он приезжал для этого в Москву из Питера, и обычно уже на следующий день я переставал обижаться на родителей за то, что они уехали без меня, и, даже наоборот, не хотел, чтобы они приезжали.

С дедом было весело. Мы с ним не только смотрели фильмы, которые мама с папой ни за что бы мне не показали — не только скучное столетнее кино, но иногда и что-нибудь с разной мистической жуткой жутью, всякими страшилами и кровавыми перестрелками. Мы делали много чего веселого, такого, что мама точно бы не одобрила. На мой прошлый день рождения мы запускали самодельную ракету, а уже в этом году чуть не устроили пожар, играясь с реактивными тележками, двигатели которых сделали из банок из-под ананасов и тунца.

В этот раз дед решил, что мы будем смотреть другой, по его словам, тоже во многом классический фильм, только уже русский — “Брат”. Фильму было почти что сто лет и найти его так прям сходу не получилось, пришлось пошерстить интернет и откопать его где-то в самой глубине пиратских недр, но так же было и с тем американским старьем.

Родителям не нравились фильмы, которые дед мне показывал, да и мне они тоже нравились если честно не всегда, но я смотрел их скорее даже назло родителям, чем ради интереса. К тому же, дед очень интересно умел рассказывать, во многом дополняя своими рассказами контекст фильмов, который я не понимал и это было, наверное, интереснее, чем само кино..

— О, закачалось, — подал дед голос с дивана, уже притащив туда большущую чашку, едва ли не тазик с чипсами, — пойдем.

— Мне надо доделать, — я потряс планшетом, на котором загрузился интерактивный учебник истории.

— Чего там у тебя?

— Тихоокеанская война.

— В четвертом классе?

— Это внешкольная программа. Мама меня записала…

— Да они озверели, — возмутился дед, — у тебя время на детство вообще остается?

— Немного.

— Час до завтрака и час после ужина? Живодеры. Ладно, бог с ними, пошли кино смотреть.

— Дай доделаю сначала, я по истории отстаю, надо нав…

— Брось эту гадость, — дед похлопал ладонью по дивану, — потом сделаешь, а то я все чипсы съем. Никуда твоя говно-война не денется.

Дед мне нравился во многом потому, что разрешал делать то, чего не разрешали делать родители, но еще больше потому что разрешал не делать то что они сказали. Чипсы, которые дед притащил сам, потому что родители дома их не держали, считая очень вредными, мне есть тоже не разрешали, но слова про говновойну все же заинтересовали больше чем кино и вредные вкусняхи.

— Почему говновойна? — удивился я. Открыть книгу я еще не успел и не представлял, о чем там идет речь, но почему-то уже понял, что дед, который казалось знал все на свете, расскажет интереснее.

— Всякая война — это говно, уж поверь. Ну, а конкретно та потому, что воевали за залежи птичьего дерьма.

— А зачем оно им?

— Ну как зачем? Порох из него делали в те годы, а главное удобрения. Селитру получали. Кино еще такое есть про ту войну — "Окровавленный калий" называется. Только мы его точно не найдем, фильм шестьдесят девятого года, в смысле одна тысяча девятьсот шестьдесят девятого, ему давно уже сто лет минуло. Посмотрим “Брата” давай, а про говновойну я тебе расскажу еще.

Я согласился, оставил планшет с учебником на полке и на какое-то время мы погрузились в мрачный Питер едва ли не вековой давности.

— А как из птичьих какашек делают порох? — в очередной раз отвлекшись от экрана спросил я, удобрения меня особо не интересовали, а вот порох был интересен.

Фильм оказался мрачным и тяжеловатым, увлекал не сильно, гораздо интереснее были дедовские экскурсы в контекст той эпохи, поэтому мы часто отвлекались от фильма, чтобы что-нибудь обсудить. Интерес вернулся на моменте сборки главным героем взрывпакета из спичечных головок. Я даже удивился — почти сто лет с тех пор прошло, а спички не изменились. Бахнувшая самодельная петарда, вернула к мысли о порохе и я подумал, что деда, пожалуй, можно будет развести на изготовление такой же штуки.

— Порох состоит из серы, угля и селитры, — принялся объяснять он, — вот селитру и добывали из птичьих какашек. Собственно, можно из любых, и так раньше делали тоже — сгребали в кучу все что может гнить, от дерьма из сортиров и рваных тряпок до человеческих трупов, регулярно поливали всю эту радость свеженькой ссаниной и со временем там вызревали нужные химические соединения. Но это процесс долгий и медленный и выхлоп маловат. В океане есть острова, большие или маленькие, иногда просто скалы торчащие из воды, куда массово прилетают птицы. Размножаться или еще зачем-то. Живут там ловят рыбу, едят ее и, соответственно, гадят, и так десятками тысяч лет, за которые слой окаменевшего дерьма может вырастать до нескольких метров. Там азота много, а потому такие вот тысячелетние пласты очень были всем нужны в то время. Стоили едва ли не как золото — за пару килограммов окаменелого птичьего дерьма, можно было полкило золота получить.

— Ого! — удивился я, — золото за какашки?

— Точно. Какашки были ценны. Угля и серы навалом было, а вот залежи окаменелых птичьих какашек, всегда были в дефиците. Даже воевали за них. У американцев, помнится, закон был такой принят годах эдак в тысяча восьмисотых. Закон “О гуано”. Американцы могли захватить любой остров если там находили залежи птичьих какашек. У них до сих пор штук десять островов в составе есть, которые в свое время именно из-за птичьего дерьма и захватили.

— Сера это та которая на спичках? — я кивнув на экран начал плавно подводить деда к интересной теме самодельной петарды.

— Вроде того.

— А вон у него, — я снова кивнул на экран, — только одна сера и ничего, бахкает.

— Сера на спичках не совсем сера, там еще куча всякого намешано, фосфор вроде, еще что-то. Сама по себе сера не взорвется, это далеко не порох.

— А сейчас порох делают так же? Из птичьих какашек?

— Не, — дед улыбнулся, — давно уже селитру из дерьма не добывают. Аммиак из воздуха добывать научились, говорят именно это и спровоцировало рост населения. Иначе столько урожая было бы не вырастить на полях. Так что если бы не Фриц Габер, возможно, нас и не было бы. Просто не родились бы, потому что не хватало еды. Из аммиака добывали азот, он шел на удобрения, его тогда еще называли «хлеб из воздуха»… Правда потом хлеб из воздуха стал бомбами из воздуха, ну а потом черный порох уступил место бездымным порохам, типа нитроцеллюлозы. Ее помнится из азотной кислоты делали, а ту тоже из воздуха добывать в какой-то момент научились, так же как и аммиак. Отпала нужда в гуановых залежах.

Тон голоса деда как-то незаметно изменился, став немного похожим на интонации нашего учителя в школе, и я понял, что дед провалился в режим лектора. Если его не перебить вовремя с исторических экскурсов перепрыгнет на техпроцессы, а дальше попытается загрузить химическими формулами, там уже его не заткнешь никак, поэтому я поспешил сбить его с мысли.

С первого раза дед не поддался и сбить его с лекторских рельс удалось только когда он уже начал описывать механизм добывания диоксида азота из воздуха, процесс Биркеланда — Эйда и даже обещал, что если нам будет совсем уж нечего делать, сможем такую штуку построить. С нитробумагой — она же пиробумага или флэш-бумага — по его словам, можно проводить интересные эксперименты и показывать фокусы.

— А мы можем сделать петарду, — я наконец ударил прямо в лоб, — спички есть дома.

— Конечно! Мы и порох сделать можем, но не будем.

— Почему?

— Пальцы поотрывает и вместо нового смартфона или игровой приставки тебе на день рождения подарят новый палец.

Дед показал руку, согнув все пальцы кроме безымянного, и я только сейчас заметил, что он отличается немного по оттенку кожи да и общей текстуре что ли, казалось он выглядел немного моложе остальной ладони.

— Мне вот в молодости оторвало, доигрался в свое время. Тогда не умели новые отращивать, только спустя тридцать лет я себе новый купил. Плохо слушается, сказали теперь всю жизнь так будет, не вырастут уже нужные нейроны.

— Прикооолоьно!

Я подумал насколько круто было бы прийти в школу с повязкой на месте пальца и гордо рассказать одноклассникам как его оторвало взрывом самодельной гранаты. Этой истории хватило бы не меньше чем на месяц, пока новый палец не отрастят, но даже потом, можно показывать новый палец и рассказывать, что это именно его тогда мне и оторвало. Это, пожалуй, круче нового смартфона…

— А как ты палец свой потерял?

— Да вот почти так же. Самодельный поджиг в руках рванул.

— Тоже петарда?

— Нет, это пистолет самопальный.

— А зачем ты его делал?

— Раз делал — значит надо было.

— А как можно сделать самому пистолет?

— Да не сложно, — дед кивнул на экран, — вот закончим, вторую часть смотреть будем, там и увидишь.

Самодельный пистолет во второй части фильма я и правда увидел — и дед был прав, ничего сложного там не было. Труба на деревянной рукоятке и сера со спичечных головок в качестве пороха. Повторить такой наверное не трудно, и, вроде как, удалось уломать деда на то, чтобы его сделать.

— Если папа узнает, что ты мне рассказываешь, он тебя убьет, — рассмеялся я, когда дед все же пообещал, что завтра мы съездим в строительный магазин и купим все, что нужно для самопального пистолета.

— Да папа-то ладно, он в молодости и не так чудил, а вот мама твоя — да, убьет.

— Она не любит наши эксперименты.

— Потому что они всегда либо громкие, либо грязные, либо опасные. Но другие ведь и не интересные.

— Мама говорит, что они бесполезные.

— Ну и что? — пожал плечами дед, — зато веселые.

— Родители говорят надо полезными делами заниматься. Сказали, как приедут запишут меня в художественную школу.

— Иногда можно и бесполезными делами заняться если хочется, а не только тем, что от тебя требуют другие. Вот как сейчас. Сидим, смотрим кино, болтаем о том о сем, и никакой пользы от этого не будет… Ну если ты конечно не собираешься в будущем податься в партизаны.

Закончив с фильмом и прикончив миску с чипсами, мы снова вернулись к обсуждению петард, потом обсудили говновойну — "тихоокеанскую войну" за острова с птичьим дерьмом — потом вторую мировую войну, первую мировую, а потом как-то снова скатились на «хлеб из воздуха» и как методику переделали для производства не удобрений, а взрывчатки, из-за чего другие ученые бойкотировали нобелевскую премию, когда ее присудили Габеру. В конце концов, дед нашел на одном из видеохостингов видеоролик, правда на английском, где из того, что под рукой валялось делали примитивный аппарат для производств азотной кислоты из воздуха. Потом всплыл какой-то баннер с рекомендованным видео — один из блогеров, на которых я подписан, выпустил новый ролик, и я ненадолго на нем завис.

Во сне время летит быстро — а я начал понимать, что это именно сон, после того как новый день наступил почти сразу, после того как закончился фильм. Вот мы смотрим кино, вот по экрану побежали титры, вот мы досмотрели видеоролик — а вот мы уже в торговом центре с пакетами из магазина хозтоваров едим мороженное. Наверное, для сна это логично — глупо смотреть сон о том, что ты спишь? На следующий день мы и правда сделали примитивный пистолет из трубы и деревяшки, но порох делать не стали, и я пол дня потратил на соскребание головок со спичек, чтобы сделать всего два выстрела. Техпроцесс был утомительным и скучным, так что повторять процедуру, чтобы наскрести спичечных головок на петарду, мне не захотелось… А потом я проснулся от того, что на моем горле сомкнулись чьи-то пальцы.

Очнувшись, я не сразу понял что происходит, мне даже показалось, что я все еще сплю и смотрю на какой-то странный сюжет сна со стороны, потому что самого себя я со стороны и видел. Точнее не со стороны, а из глаз своего противника, с которым я сцепился и которого душил. Несколько долгих секунд потребовалось на то, чтобы понять, что это не я кого-то душу, а душу я сам себя, а точнее, мой близнец меня душит. Точная копия Артиса, в теле которого я теперь и жил, нависла надо мной, с абсолютно ничего не выражающим лицом, глядела не мигая прямо мне в глаза и сжимала пальцы на моей шее.

Кое-как сбросив с себя двойника, я спихнул его на пол — оказалось, что я сплю в своей кровати в покоях дворца, а не в лимузине, в котором старался спать в последние месяцы. Окончательно прогнав остатки сна, я вспомнил, что я — маг, воплотил в руке меч — Артис все это время благородно ждал, пока я приготовлюсь, и снова в драку не бросался — и как следует замахнувшись, одним ударом снес противнику, который даже не попытался защититься, половину головы. С удивлением обнаружил, что внутри ничего нет, словно в пластмассовом ведре, а еще спустя мгновение сообразил, что это доппель. Потом пришло и понимание того, что как только я полностью очнулся ото сна доппель перестал шевелиться. Разум вырвался из объятий Морфея и взял магию под контроль. Я осознал, что этот доппель еще и мой — я его контролирую. Слегка поднапрягшись, мысленным усилием я развеял клона и вздохнул спокойнее.

— Это что за черт? — я пошарил по комнате взглядом в поисках отражающих поверхностей, но отыскал только меч в руке, — это все ты да?

Я взглянул в полированное лезвие и в узкой полоске стали увидел пустые черные глаза на разложившемся лице. Я и раньше чувствовал какую-то угрозу исходящую от ошметков личности прежнего владельца тела, но это уже ни в какие ворота не лезет. Мой психолог из старого мира, наверное, смог бы это объяснить лучше, я же полагал, что эти самые ошметки Артиса, вероятно, как-то просочились в мое подсознание и слились там в симбиозе с тем, что психологи называют "оно". Отдельная подсознательная сущность, состоящая из подавленных эмоций, инстинктов, желаний и прочей психической дряни, которая по тем или иным причинам не устраивает сознание… Вот уж этого мне не хватало — еженощная схватка с обрывками Артиса во сне это еще куда не шло, но когда психическая битва с самим собой переходит в реальный мир, это уже опасно.

Вскочил с кровати, бросился в ванную. На стене перед умывальником висела штора, наглухо занавешивающая зеркало. Рванул ткань в сторону, но даже не вздрогнул в очередной раз увидев ужасное лицо.

— Это все ты, тварь, да? — я заорал на ухмыляющуюся кривой дыркой посмертную маску, — шутки, значит, шутим? То же мне, лицо шутника!

Ухмыляется тварь и ведь все понимает, я уверен. Сидит где-то раковой опухолью на еще более глубоких слоях разума, и паскудит исподтишка, но раньше такого не бывало. Кошмары снились — ладно, но вот такой перехват управления пусть не телом, но магией, впервые.

— Смешно тебе сволочь? — меня даже начало немного потряхивать. А если бы огрызки Арта решили не душить меня доппелем, а сжечь все вокруг или просто создать доппеля с ножом? Почему он, кстати, так не сделал? Создается впечатление, что огрызки разума Арта просто транслировали вовне чистую, ничем незамутнённую ненависть, и она вылилась вот в такое — задушу голыми руками. Черт! Мне что теперь, придется в своей спальне ставить охрану, чтобы защищали меня от проявлений магии моего же подсознания?

Лицо в зеркале — уж не знаю как я это понял, по гниющей коже и неровным дыркам на месте рта и глаз — откровенно ухмылялось. И в этой улыбке чувствовалась явная угроза.

— Ах ты тварь! — на глаза попалась опасная бритва в специальной подставке и я подхватив ее и открыв, прижал лезвие к подбородку и слегка надавил, пустив кровь, — я тебя срежу и вышвырну в огонь мразь! Хочешь!

Я не знал, поможет ли как-то ампутация чужого лица, повлияет ли это как-то на процессы в недрах разума и боится ли вообще это живое-мертвое лицо быть срезанным, как впрочем не знал, боится ли эта сущность вообще хоть чего-то.

— Ты не понимаешь, что если убьешь меня, то и сам сдохнешь? Даже огрызки тебя перестанут существовать… У тебя хватает отголосков разума, чтобы это понять? Или ты того и хочешь?

Лицо не ответило, а вот боль от пореза протрезвила и я немного успокоился. Промыв рану и заклеив ее местным аналогом пластыря — кусочком хлопкового материала похожего на вату, и отрезком узкого бинта с клеевым слоем на медовой основе, настоянной на целебных травках — я все же вышел из ванной.

Наскоро оделся и, сверившись с часами, спустился в холл. Мерзкая тварь хоть и попыталась придушить меня пока я спал, знатно испортив пробуждение, но позволила досмотреть сон до самого важного эпизода. Как сейчас помню открытую на одном из видеохостингов вкладку и даже поисковый запрос на английском языке: «Nitric Acid From Thin Air» — или что-то похожее.

Перед глазами отчетливо стоит герметичная стеклянная банка с двумя металлическими трубками, к которым приделаны шланги и провода. По одному из шлангов подается воздух — по-другому, который опущен концом в воду, — выходят продукты распада. По проводам подключенным к трубкам подается ток и между трубочками внутри банки прыгает электрическая дуга. Электричество разрывает молекулярные связи азота в воздухе — своего рода электролиз, только воздуха, а не воды — и превращает его в диоксид который растворяясь в воде, превращается в азотную кислоту.

Не зря я вчера пол дня думал о селитре, ломал голову, пытаясь понять, где еще ее можно найти. Память подкинула решение проблемы. Метод крайне неэффективный, но я могу собрать много установок и довольно мощных — местные маги молнией владеют хорошо, а потому мне не придется извращаться, изобретая высоковольтные трансформаторы — просто посажу пару слабеньких магов генерировать молнию внутри стеклянного шара. Вот и все. Здесь мне не нужен постоянный ток как для электролиза воды, который трудно получить из молнии. Тут просто нужен дуговой разряд. Я как Менделеев — во сне увидел еще один способ переводить магию в материальный мир. По аналогии с водородом, произведенная таким образом кислота, исчезать не должна.

Азотная кислота — это пироксилин и гремучая ртуть. Если решу проблему с ее производством — смогу получить и то и другое. Ртуть в этом мире точно знают, я уже видел этот жидкий металл и даже видел какой-то сложный рыцарский меч, пустотелый внутри и заполненный ртутью. Якобы перемещение ртути внутри клинка позволяет менять его центр тяжести. Им удобно как фехтовать защищаясь, так и наносить сокрушительные удары. Не видел ни разу правда и не разбирался в этом вопросе, но главное, что ртуть тут точно есть и местные этот металл знают. Спирт здесь тоже делать умеют, а если я смогу получить азотную кислоту, то больше мне ничего и не нужно для производства капсюлей и патронов.

Ружья с кремневыми замками мы пока делать не перестанем — вряд ли я смогу организовать добычу диоксида азота и производство кислоты очень быстро, но возможно через пару-тройку месяцев у меня будет новый тип винтовок и боеприпасов.

Гуано искать мы все равно не бросим — где-то в морях точно есть острова, покрытые тысячелетними слоями окаменевшего птичьего дерьма, лишними они не будут — не пойдут в порох, так пустим на удобрение. Как говорил дед — в свое время открытие азотных удобрений позволило поднять урожайность в несколько раз. Если мы сможем собирать больше зерна, то сможем получать больше доходов и пускать их на покрытие бюджетного дефицита, который неизменно придет вслед за затяжной войной… Прав был дед — любая война это полнейшее говно, но только такая, вялотекущая, затяжная война на истощение, и могла дать мне победу.

Если Империя навалится на меня всей своей массой, поставив под ружье хотя бы одного-двух мужиков из каждой сотни и сумев этих пахарей и конюхов хоть как-то вооружить — полагаю меня раздавят за месяц. Если не сумеют вооружить — запинают ногами месяца за три. Если императорскую кукуху сорвет окончательно и тамошние лорды не сумеют дать ему отпор, если он превратит никому нахрен не нужную возню на границе в тотальную войну на истребление своей страны и моей — полагаю, закончится все за неделю, ну или сколько там надо чтобы все эти миллионы юнитов дошли до границы. От империи вскоре, думаю, тоже мало что останется, вот только меня не станет раньше и мой ядерный потенциал тут не поможет…

Да, такая вот вялотекущая возня — мой единственный шанс. Организовать хорошо укрепленные опорные пункты на границах, и позволить императору стачивать свою армию о них понемножку. Пусть приходят. Идеально если малыми группами, едва ли не поштучно, бьются лбом о стены, ну а мы их закопаем, будет материал для селитровых ям, говорят в старину ради селитры даже кладбища потрошили. Рано или поздно, количество потерь и стоимость этой войны, все таки заставят императора включить мозг, главное чтобы мозг успел включиться до того как громадная империя в едином порыве встанет на тропу войны.

Жаль, что в нынешнем веке и на нынешних территориях о демократии и власти народа пока не слыхали, власть императора почти безгранична, и если лордов хотя бы спрашивают прежде чем дать пинка и отправить выполнять приказ, то мнением огромной массы черни, никто и ни в каком вопросе не поинтересуется. Разбрасывать листовки с летающих кораблей агитируя чернь бессмысленно, а лордам я предложить ничего нового не смогу. Остаются только попытки достучаться до мозга через печень…

Если сумеем затупить имперский нож раньше, чем император плюнет на все и пойдет в последний бой, вынув из ножен меч — победим. Вот тогда то я и смогу наконец, заняться тем что мне действительно интересно — строительством города прогресса в этом мире.

Хотелось бы увидеть мою прекрасную Альду будущего… Главное чтобы мертвая маска, все еще сохранившая свое сознание, не прикончила меня во сне. Пожалуй какое-то время стоит снимать на ночь браслеты с манокамнями. Без источника магии я чувствовал себя пистолетом без патронов, но лучше уж так. По крайней мере, из пистолета без патронов, нельзя ненароком застрелиться.

Глава 16

Когда корабль прибыл в столицу, Салазара, закутанного в плащ с глубоким капюшоном — чтобы никто его не опознал и не разнес весть о том, что Салазар Страшный в столице — на отдельной карете доставили во дворец. Предосторожность откровенно лишняя — все уже про него давным-давно забыли, таинственный убийца держал в страхе целый город полвека назад, а сейчас про него вспоминают, может быть, в тех редких случаях, когда хотят припугнуть детей, чтобы не гуляли допоздна. Как бы там ни было, но император находился на взводе, уже из-за того простого факта, что безумного брата пришлось выпустить, поэтому решил не рисковать.

Отдав в его распоряжении гостевые покои, очистив этаж от прислуги и выставив стражу, которая все равно Салазара не смогла бы задержать, бывшего узника оставили одного, дабы тот успел немного отдохнуть и привести себя в порядок.

Салазар, очутившись в покоях, развоплотил созданную магией одежду, прошелся по мягкому ворсистому ковру, на какое-то время даже остановился посреди комнаты, щупая его пальцами босых ног, но, заметив бар, сразу же переключился на выбор бутылки с алкоголем.

Откупорив одну из них, отхлебнул из горла, покатал напиток на языке, тут же достал еще одну бутылку и тоже сделал глоток. Вторая явно горчила — бочку, в которой выдерживали эту партию, явно слишком сильно обожгли в свое время. Первая понравилась больше. Вино пробовать Салазар не стал, предпочитая алкоголь покрепче. Даже не обратив внимания на стаканы, он взял с собой бутыль и прошелся по комнате, думая, чем себя занять до прихода брата. Заняться было откровенно нечем.

В покоях имелась огромная кровать — можно было создать Катрин и поразвлечься немного, имелся бар с обилием напитков — можно было упиться вусмерть, а можно было просто выйти через окно или прямо сквозь стену и отправиться в город — остановить Салазара не смог бы никто, но брат просил подождать его и никуда не уходить, и Салазар решил выполнить его просьбу.

На столике Салазар нашел курительные принадлежности — трубку и серебряную, украшенную резьбой коробку с табаком, там же лежала и коробочка спичек — прикуривать трубку спичкой, насколько он помнил, считалось хорошим тоном, даже если ты маг.

Рядом в футляре из красного дерева, расположились быстро вошедшие в моду "одноразки" — одноразовые бумажные трубочки с табаком. Взяв одну, Салазар разжег на пальце огонек и прикурил табачную палочку. Сделал затяжку — табак был приятно-терпким и мягким. Понравилось. Прихватив с собой футляр с одноразками и еще одну закупоренную бутылку алкоголя, он развалился на огромной кровати, уложив под спину несколько подушек, и приняв эдакое полусидячее положение.

Сделал несколько табачных затяжек, всякий раз откидывая голову на подушки и выпуская в потолок дымные кольца, отхлебнул из бутылки и решил, что жизнь, общем-то налаживается. Для полного счастья не хватало девушки, что он тут же и исправил, создав Катрин.

— Ты знаешь, что делать, — кивнул ей Салазар и Катрин показала, что действительно знает. Именно за этим процессом Салазара и застали император с Мендаксом, когда соизволили появиться в покоях.

— Боже мой, брат, — поморщился император, — прояви уважение, прекращай и прикройся.

— А что не так? — Салазар потрепал Кэтрин по голове слегка взлохматив той волосы, — все, я прикрыт, достаточно?

— Ты мерзок.

— А ты стар и труслив. Перейдем к конструктиву или продолжим в этом же духе? У меня приготовлена для тебя еще куча оскорблений.

— Будь ты проклят. К конструктиву.

— Видишь, как здорово! Мы уже находим общий язык. Как в детстве.

— Мне нужно, чтобы ты убил сына Алистера — Арта Де Адда, он теперь король Альды.

— И чем тебе успел насолить мальчишка? Ты его тоже превентивно испугался? Как и его отца? Решил убить, пока еще не стало совсем страшно?

— Мотивы политические, тебя они заботить не должны. Мальчишка Адд должен умереть. Мне убить его не удалось. Он показал высокий уровень боевой подготовки и сбежал в свое королевство.

— Хм. Я надеюсь, мне не будет скучно? Он силен?

— Мендакс с ним дрался, — император кивнул на Фулгура, — и Ланте тоже. По их словам, мальчишка так самый настоящий бог войны. Мендакс ответит на твои вопросы касательно боевых навыков Альдийца, если надо я вызову Ланте.

— Самый главный вопрос — что мне за это будет?

— Могу предложить условия содержания получше.

— Ха! Смешно! Как ты вообще собираешься загнать меня обратно в клетку?

— Так же, как и в прошлый раз — ты сам придешь.

— А почему бы мне просто не выйти сейчас в окно и не пропасть с концами?

— А куда ты пойдешь? — пожал плечами император, — Ты же себя знаешь, и я тебя знаю. Ты не сможешь жить нигде. Ты не умеешь держать себя в руках. Хорошо, если месяц или два ты сможешь веселиться, пить и ходить по шлюхам, но потом ты снова начнешь убивать и тебя снова найдут возле тела очередной жертвы, когда ты будешь снова валяться в луже крови обмотавшись кишками.

— Все было не так, — поморщился Салазар, — неправильная интерпретация… Но, не важно. Пусть даже и начну, пусть даже и найдут, как они меня одолеют?

— Ты не бог. Сильнейший из известных мне магов, теперь, но не бог. Тебя уже побеждали.

— Тогда я был слаб. Сейчас я другой. Я потому на тебя и не в обиде брат. Ты хоть и сам того не желая, сделал меня почти богом. Вот вам самый действенный рецепт могущества — посидите почти пятьдесят лет в обезманенной маготюрьме и равных вам по мощи не будет.

— Быть может, легенды про старцев-отшельников, сидевших по полвека в горах, а потом возвращающихся просветленными и могучими, не такие уж и легенды, — вступил в разговор Мендакс, — жаль, что мало кто захочет этот путь повторить, но у меня есть идеи, хочу создать отряд сверхмагов, я уже написал примерный план работ, надо отобрать десятка три-четыре для начала, магически одаренных детей и переселить их в экранированные комплексы, возможно подземные…

— Не сейчас, — перебил Фулгура император, — брат мы же оба знаем, что ты вернешься. Возможно, покуролесишь где-нибудь годик или два, но когда тебя начнут ловить целым королевством, рано или поздно поймают.

— Пусть попробуют.

— Ты силен, но не всесилен, тебе тоже надо спать, тебе тоже надо есть. Как бы ты не менял личину тебя выследят, и даже если побоятся сражаться в открытом бою, яд в еду или измазанную отравой дверную ручку еще никто не отменял. Спецслужба целой страны, не важно где ты осядешь, почти наверняка сможет справиться с одним, пусть даже невероятно сильным магом.

— А что же твои спецслужбы, не могут справиться с Аддом? А, братец?

— Это другое брат. Артис Де Адд король пусть и не самой значимой, но все-таки страны. Внедрение в его окружение — это процесс не быстрый, к тому же придется играть в шпионские игры с его контрразведкой, а такая в Альде безусловно есть. Агата не самая глупая женщина, уверен, она сумела организовать подобную структуру. Но если ты не справишься — они возьмутся за дело. Ты же в отличии от Адда, будешь одиночкой, и не за пределами страны, а внутри. С тобой спецура справится быстрее.

— Ну конечно… — усмехнулся Салазар, но вдруг понял, что не может сделать вдох. На грудь словно упал камень, в горле запершило, сердце забилось как сумасшедшее и где-то в глубине черепа, казалось, застучали молотками кузнецы, пытаясь пробиться наружу прямо сквозь черепную коробку.

По телу Салазара прошла волна целительной энергии, но единственное на что ее хватило, так это лишь на несколько мгновений облегчения, чтобы сделать вдох и подавить грохот бьющегося где-то в ушах сердца.

— Ты не проверил на отраву содержимое бутылок, да братец? — донесся до Салазара голос императора, казалось откуда-то издалека, — решил, что я не попытаюсь тебя убить раз уж мне нужна твоя помощь. И ты не подумал, почему же я отложил обсуждение задачи настолько важной для меня, что я даже вытащил из тюрьмы тебя. Будь ты умнее, возможно, догадался бы, что я просто выжидал пока начнет действовать яд. Само собой, я был уверен, что ты не удержишься ни от выпивки ни от табака — ты всегда все в пасть тянешь. Отрава была и там и там.

Еще одна волна исцеления пронеслась по телу, позволив сделать пару вдохов. Сердцебиение слегка замедлилось, кузнецов с кувалдами в голове стало немного меньше, и камень с груди пусть не сняли, но заменили на чуть более легкий.

— Вижу, что ты борешься, и даже побеждаешь — усмехнулся император, — но прямо сейчас я могу без всякого труда отрезать тебе голову.

Салазар дернулся, бутылка выпала из его руки и покатилась по полу, на ладони заплясали искры, пытаясь сформироваться в примитивный огненный шар, но на шее снова затянулась удавка, камень на груди стал вдвое тяжелее, голова, казалось, готова была разорваться, а за оглушающим грохотом сердцебиения, не слышно было голоса императора.

— Полагаю, ни на чем кроме удержания себя на пороге смерти ты сейчас сосредоточиться не можешь, да? — наконец услышал брата Салазар, когда бросил попытки активировать хоть что-то боевое и перенаправил потоки маны на жизнеобеспечение. — Я могу вколоть тебе еще порцию отравы и даже ты не сможешь удержаться на границе жизни. Могу подключить капельницу с ядом малой концентрации и отправить тебя обратно в тюрьму, распорядившись предварительно, залить тебя в бетонный саркофаг. Думаю если оставить тебе дырку для дыхания, ты не умрешь, даже если тебя не кормить и не поить… Хотя кто тебя знает, возможно, ты уже и без дыхания жить научился.

Император встал с дивана, на котором сидел, и подошел к кровати в которой лежал Салазар, не прекращающий отчаянной схватки за жизнь. Замер, оглядел брата с ног до головы, задержал взгляд на Катрин, которая к его удивлению не замерла неподвижной статуей, как должна была бы, учитывая что Салазар все силы бросил на выживание.

— Как думаешь, — император сформировал в руке увесистый молот, чуть поменьше боевого но побольше кузнечного, — если я ударю твою куклу по макушке, она откусит тебе…

Катрин исчезла, растворившись ворохом золотистых искр — Салазар сумел отвлечься от ежесекундного спасения себя и развоплотить доппеля. Император запрокинув голову громогласно рассмеялся, удачно спародировав театральный смех брата, а потом размахнувшись молотом, обрушил его на колено Салазара.

Полюбовавшись на выгнутую явно не в правильную сторону ногу брата, император развоплотил молот и похлопал Салазара по щеке.

— Восстанавливайся. Продержись часика четыре, думаю, к тому времени сумеешь подавить яд. Я вообще-то приготовил противоядие, но это на тот случай если бы ты действительно оказался при смерти, — император достал из кармана пробирку с зеленой жидкостью и подбросил ее на ладони, — а так я вижу, что ты и сам неплохо справляешься.

Император убрал пробирку с противоядием обратно в карман и позвав за собой Мендакса, пошел к выходу из комнаты. У самой двери он остановился и обернулся к неподвижно лежащему на кровати Салазару.

— Пока отдыхаешь, подумай вот о чем брат. Я единственный в этом проклятом мире, кто не хочет твоей смерти. В любом другом месте тебя убьют. Никто не будет возиться с твоим хлопотным и дорогостоящим содержанием под стражей. Рано или поздно, но прикончат, как мы с тобой видим, это не трудно. Я же тебя всего лишь изолирую от людей, чтобы ты никому не причинял лишнего вреда. Условия изоляции — обсуждаемы. Если захочешь сотрудничать, приходи в мой кабинет, мы будем там, охрана проведет. Если захочешь попытать счастья сам — можешь выйти в окно. Я тебе даже оставил в шкафу комплект одежды и деньги на первое время, чтобы тебе не пришлось никого убивать ради штанов… Но не могу гарантировать, что трусы не пропитаны отравой. У нас в химлаборатории появился новичок — удивительно одаренный студент, такие яды бодяжит, просто диву даюсь.

Дверь захлопнулась, словно отрезав веселый смех императора, а Салазар, дыша через раз и едва ли не в ручном режиме заставляя сердце биться, остался лежать, пережидая действие отравы.

Четырех часов ему не понадобилось — он справился за два. Очистил организм от яда, залечил сломанное колено, и, одевшись, направился слегка прихрамывая к кабинету брата. Обида и желание оторвать тому голову, а вместе с ним и всякому кого встретит на пути, уже прошла, и Салазар понял, что Валдор был прав. Валдор был прав в своих суждениях и доказал их, наверное, единственным способом, который Салазар смог понять. Попытайся брат объяснить ему теоретическую возможность сделать то, что он сделал на практике, Салазар бы ему не поверил.

— Ну что братец, — улыбнулся император, когда Салазар показался в дверях его кабинета, — вижу ты наконец готов к конструктивному диалогу? И ты даже одет, удивительно. Быстро учишься.

— Ты подлый ублюдок и когда-нибудь я убью тебя очень мучительным способом, — поприветствовал брата Салазар, — но не сегодня.

— Видишь, как здорово, мы уже находим общий язык. Как в детстве.

— Я тебя в детстве презирал.

— Не презирал, а завидовал, Салли, потому что меня любили больше, — император снова рассмеялся. За ним такого обычно не водилось, но он просто по-ребячески, несмотря на свой более чем столетний возраст, дразнил младшего брата.

— Я тебя убью.

— Обязательно. Только сначала прикончи Де Адда. В этом конверте его последние фотопортреты, а там же самая свежая доступная нам карта Альды, чтобы ты не блуждал в поисках королевского замка по всяким свинарникам.

— Я был в этом замке, Валдор, и знаю, как его найти.

— Не сомневаюсь в тебе. Там также именная грамота Альдийского образца. Мы добыли документы с тел предателей которых купил Ланте. Мальчишка перебил их, превратив едва ли не в фарш, но уже на нашей территории, тела они забирать не стали. Мы добыли полный пакет уцелевших документов у одного из мертвых солдат, в именной грамоте есть его фотопортрет, качество правда ужасное, но если тебе будет нужно, мы сохранили его голову. Она в спиртовом рассоле, в банке, если будет надо для имитации внешности, сможешь ее осмотреть.

Салазар взял конверт, извлек пачку бумаги, пробежался по ней глазами, затем уложил все обратно и убрал в карман камзола.

— Мендакс к твоим услугам, если хочешь расспросить про боевые умения мальчишки, могу вызвать еще и Ланте. Есть вопросы?

— Есть, — кивнул Салазар, — я хочу чтобы кто-нибудь из твоих ввел меня в курс того, что сейчас носят, и подобрал одежду, а потом показал где тут ближайший театр.

Глава 17

Причесанный и одетый по последней столичной моде Салазар вертелся перед зеркалом, всматриваясь в свое отражение так и эдак, словно пытаясь отыскать спрятавшийся где-то в укромном месте, изъян.

— И не скажешь, что мне уже сильно за восемьдесят, да Мендакс? — Салазар поправил на шее галстук и пошел к выходу из портняжного цеха при дворе.

— Больше тридцати не дал бы, — согласно кивнул архимаг, — еще одна из твоих личин?

— Представь себе, нет. Безусловно, я люблю носить маски и делаю это с удовольствием, но нынешний я — это я.

— Почему ты не стареешь?

— Не знаю, — пожал плечами Салазар, и открыл дверь подъехавшей кареты, — может быть от избытка магии? Каждое мгновение я получаю столько маны, что готов просто лопнуть от избытка силы, я не знаю куда ее девать, я даже не уверен, что смогу опустошить свой магический резерв. Мне кажется, я могу стереть с лица земли целый город и даже не замечу расхода маны. Чувствую себя, почти богом.

— И этого бога едва не прикончил новичок с химфакультета, — усмехнулся Фулгур и постучал по стенке кареты, давая знак кучеру что можно трогать.

— Не зли меня, — Салазар пошевелил пальцами, и Мендакс почувствовал как его сердце словно что-то сжало со всех сторон, — еще слово и я твое сердце просто раздавлю. Ты понял?

— Понял.

— Вот и отлично, не забывай с кем говоришь… И скажи кучеру чтобы заехал куда-нибудь, где можно купить цветы. Хотя нет, не надо, — Салазар создал крупную красную гвоздику и повертел ее в руках, — и так сойдет.

Карета остановилась в темном переулке, освещаемом тусклым фонарем, с которого уже давно не счищали пыль, и Мендакс, тут же сориентировавшись в пространстве, указал на неприметную серую дверь. На втором этаже в этом помещении располагался маленький независимый театр — вести Салазара Страшного в театр посерьезнее, где можно встретить старую аристократию, некоторые представители которой могли бы помнить этого маньяка, все же многие из старой аристократии знали его лично — Мендакс не рискнул.

Заняв места, в первом ряду, Фулгур и Салазар насколько могли, попытались погрузиться в разворачивающееся на сцене действо. Безумный братец императора, казалось и правда был увлечен представлением — Фулгур вспомнил, что еще до серии кровавых убийств, тот и сам был не чужд сцене. Мендакс же, расслабиться и погрузиться в пьесу не мог — ему каждую секунду казалось, что у Салазара сорвет крышу и он примется всех убивать, просто потому что ему не понравится, ну, может быть, цвет занавеса.

Салазар же, вел себя на удивление прилично, хлопал в нужных местах, кричал «браво» и еще что-то похожее, видимо понимая когда это уместно, и даже подпихивал в бок Фулгура, когда зал начинал хлопать, а архимаг запаздывал.

— Прояви уважение к актерам, — произнес шепотом Салазар, и сжал кулак. Заставив Мендакса захрипеть, хватая ртом воздух, — люди старались, репетировали, будь человеком, тебе что, лень ударить ладонью о ладонь?

— Как ты это делаешь? — спросил Салазара Мендакс, когда пьеса подошла к концу и он понял, что безумный брат императора не убьет его за то, что тот разговаривает во время представления, — невозможно воздействовать волей, на существо с волей. Сначала сердце, теперь вот горло, чуть не задушил. И там, в тюрьме ты воздействовал на людей и телекинезом и голой магией. Это невозможно. Организм просто отторгает негативное воздействие.

— Ну какой же ты тупой, — шепотом ответил Салазар, поднявшись вслед за залом несколько раз хлопнул в ладоши, а потом воплотил в руке букет цветов, — примерно вот так.

— Как?

— Браво, — закричал Салазар и бросил букет главной актрисе, которая попыталась его поймать, выбросив вперед руку и тут же взвизгнула, когда в ее ладони оказался не букет с цветами, а бритвенно острый клинок, который она схватила за лезвие.

— Что ты творишь!

— Уходим, пока нас не заметили, — хохотнул Салазар и скрылся в толпе. В это время девушка на сцене, охнув упала в обморок, и к ней со всех сторон бросились люди, среди которых удалось затеряться парочке магов.

— Нож отравлен?

— Да, вспомнился сегодняшний инцидент.

— Зачем?

— Как говорил мой учитель актерского мастерства — не верю, — объяснил Салазар, — плохо играла, ну и чтобы тебе продемонстрировать.

— Что именно? — не понял Мендакс и Салазар тут же сжал кулак, снова схватив его за сердце.

— Вот это, идиот. Ты ничего не понял? Ладно, объясню, я никогда не был жадным до знаний. Я актер, я могу сыграть что угодно. Я просто прячу нож в букете цветов и все.

— То есть… — задумчиво протянул Мендакс и Салазар тут же пустился в объяснения.

— То есть я просто беру отрицательное воздействие и оборачиваю его положительным воздействием. Организм ведь, не противится, когда лекари воздействуют на него своей магией. Понимает, что ему добра хотят.

— И ты, вырывая мне сердце, заставляешь меня же думать, что желаешь мне добра?

— Я безусловно желаю тебе добра. Не вру ни в одном слове. Честно.

Оказавшись на улице, Мендакс свистнул кучеру, ожидавшему их неподалеку, и когда они забрались в карету, хотел было отдать приказ ехать во дворец, но Салазар остановил его жестом.

— Давай зайдем в какой-нибудь кабак, хочу выпить чего-нибудь не отравленного. Во дворец возвращаться не хочу. Деньги у меня есть, задание понял. Отдохнем, выпьем, и я отправлюсь сразу в Альду. Давай куда-нибудь в местечко попроще, без чопорных франтов и напыщенных индюков, а то боюсь я прикончу несколько.

— Тут рядом есть… — кивнул Фулгур в сторону и высунувшись в окно отдал распоряжение кучеру, — давай в «Последнюю каплю».

Спустя минут двадцать, Фулгур и Салазар разместились за столиком, неподалеку от маленького подобия сцены, возвышавшейся над полом на высоте колена, на которой сейчас приплясывала группа парней с разного рода музыкальными инструментами, и с переменным успехом пыталась извлекать из них какие-то звуки. Как показалось Мендаксу — звучала эта какофония звуков ужасно, единственным достоинством этой музыки была громкость, но народу вроде нравилось.

— Послушай, Фулгур, — Салазар решил начать с легкого вина и тут же наполнил стакан из поданной официанткой бутылки, — а чем это мальчишка Адд не угодил вам?

— Если честно, — устало вздохнул Мендакс, — виноваты сами. Угрозы он не представлял как таковой, но мы решили перестраховаться и на всякий случай посадить в Альде своего правителя. Артиса Адда на дуэль спровоцировал мой сын и почти убил, но его сумели спасти.

— А потом он взял реванш и прикончил твоего сынулю, да?

— Верно. После покушения Альда стала проблемой и одновременно решением, — мы думали что если быстро захватим Альду, сумеем купировать центробежные настроения внутри империи, и дадим сигнал соседям.

— Бей своих, чтоб чужие боялись, — рассмеялся Салазар, — Альда это же часть империи..

— Так было надо.

— Но вы все просрали?

— Верно. Мальчишка оказался неожиданно силен, убил моего сына, спас свою мать, попутно уничтожив город, навалял мне, перебив за компанию еще почти два полка спесивых, а потом, когда мы двинули на него армию, выступил ей навстречу и разбил малым числом войск наши превосходящие силы.

— Вот уж точно бог войны, — хохотнул Салазар отхлебнув еще вина, — а вы не думали, что может быть стоит оставить мальчишку в покое?

— Теперь это личное.

— Ой Мендакс, ну что ты. Заведешь себе нового сына. Женушка еще может рожать?

— Она мертва, — Фулгур потер палец под кожей которого располагалась золотая клякса пропитавшая кость, — сын был последним, что мне о ней напоминало. Он был похож на мать. Я не могу оставить это как есть. Да и братца твоего, как бы не свергли если он покажет такую слабость.

— Его в любом случае свергнут, не враги — так сыновья. Я так понял, у этих сопляков диаметрально противоположная брату система ценностей, да и друг друга они ненавидят… А ты брось это дело, ты еще молод. Сколько тебе? Лет семьдесят? Когда я выходил в прошлый раз, пятнадцать лет назад, брату было девяносто с небольшим и у него было четыре любовницы. Он особо не расстроился из-за смерти своей жены. У тебя еще есть время настрогать парочку наследников.

— Я ее любил… Впрочем, откуда тебе знать что это такое.

— Думаю, я знаю что это такое получше твоего, — Салазар жестом подозвал официантку и заказал еще пару бутылок и легких закусок, и когда девушка ушла, продолжил, — да и наверное, лучше любого в этом мире.

— Откуда? Ты хоть раз любил?

— Конечно! — воскликнул Салазар так, что на них даже обернулись забулдыги, сидящие за соседними столами, и безумный маг поспешил понизить голос, — конечно любил.

— Да ну? — хмыкнул Мендакс, — и как же ее звали?

— Их, — поправил мага Салазар, — я не помню. Их было много.

— Что и следовало доказать, — грустно улыбнулся Мендакс, — ты ничего не понимаешь.

— Ну давай, просвети меня — расскажи сумасшедшему убийце, что такое любовь.

— Я не знаю, как это объяснить, — пожал плечами Фулгур, — просто без нее, без сына, я чувствую себя, словно… будто…

— Как будто от тебя кусок оторвали?

— Да.

— Сейчас я тебя объясню почему это, — улыбнулся Салазар, — я провел десятки лет, размышляя над этим вопросом, да я им с самого детства задавался, когда понял, что Валдора любят больше чем меня. Наверное никто в этом мире о любви больше меня не знает, и сейчас я попробую тебе вкратце объяснить то к чему шел годами. Вот смотри…

Салазар подозвал официантку и попросил бутылки три красного вина и десяток высоких фужеров, на что получил ответ что вина у них сколько угодно, а вот фужеров не держат.

Салазар уже потянулся магией к сердцу официантки, желая вырвать его с корнем за столь паршивое обслуживание, но Мендакс жестом отпустил девушку и создал на столе воображаемый тонкий и высокий фужер, на длинной ножке.

— Сколько тебе надо?

— Ах да, точно. Можно ведь и так.

Салазар пошевелил пальцами, создав на столе не меньше десятка фужеров, выстроил их в линию, прервался на то, чтобы вместе с Мендаксом отхлебнуть по половине стакана какого-то забористого пойла, воплотил в руке бутылку красного вина и принялся разливать ее по фужерам, примерно поровну.

— Вот, смотри, — обвел он жестом линию заполненных вином фужеров, — это ты. Твоя личность. Точнее нет, это я, потому что я почти идеален. Твоя личность выглядит вот так.

Взяв один из стаканов Салазар перелил из него часть вина в соседний, повторил процедуру несколько раз с остальными, и снова выровнял фужеры в один ряд, только теперь уровень вина в каждом стакане был разный, один был заполнен до самых краев, а в одном было вообще пусто.

— Вот ты. Твоя личность. Характер, душа, называй как хочешь. Чего-то в тебе с избытком, чего-то поменьше, чего-то вообще нет. Так уж распределилось в процессе твоей жизни. Полноценным человеком тебя назвать нельзя, и ты такой не один, все такие, но все стремятся стать полноценными вывести уровень. Ты понимаешь? Достаточно трезв, чтобы меня воспринимать?

— Пока понимаю, — подтвердил Мендакс, — понимаю, что ты пытаешься свести один из главных философских вопросов к десяти стаканам вина.

— Все вопросы можно свести к десяти стаканам вина, ты дальше то слушай, а то оторву тебе башку и не постесняюсь, что здесь полный зал.

— Понял. Слушаю.

— Вот. Смотри. Это ты. А то, что ты и все остальные называете любовью, это вот такой же набор характеристик, который идеально стыкуется с твоими.

Салазар шевельнул пальцами, и стаканы раздвоились, на столе теперь стояло два десятка фужеров, причем второй десяток еще и ползал по столу, перемещаясь с места на место повинуясь движениям мысли безумного мага. Вскоре стаканы выстроились в ряд так, чтобы напротив каждого фужера из первой десятки, приходилась его противоположность — если в стакане не хватало трети, напротив него стоял заполненный на треть, если не хватало половины — напротив стоял такой же, ну а напротив полностью заполненного и полностью пустого стакана, стояли соответственно пустой и полный.

— Видишь, дурак, — принялся объяснять Салазар, — почему никто меня не понимает? Вот смотри как все просто. Вот она любовь.

— Любовь наступает после еще десяти стаканов вина?

— Да, — кивнул Салазар, — Нет! Дурак заткнись, а то прикончу. Во эта комбинация стаканов и есть твоя любовь, идиот. Твоя вторая половина. Ты не понял? Человек, который идеально дополняет твои вот эти вот пустоты или переливы. Видишь?

Салазар шевельнул пальцами и две шеренги стаканов поползли навстречу, коснулись друг друга стенками, и словно бы вошли один в другой. Теперь на столе стояло снова десять стаканов, уровень вина в которых был идеально выровнен.

— Кажется понял.

— Не важно кто это. Она, он или даже они, — Салазар жестом снова разделил стаканы на две шеренги и сдвинул фужеры из второй десятки разделив их на две группы — бывает, что один человек не может тебя дополнить, нужно два или больше — один дополняет часть, вторую часть дополняет еще один и так далее. Ты посмотри, какая сложная комбинация! Представь, как трудно подобрать идеальную пару! Чтобы все сошлось. Где-то уровень чуть выше, где-то чуть ниже, где-то стаканы поменялись местами и все, уже не сходится.

— Трудно, — подтвердил Мендакс.

— Десять стаканов я взял для примера. В реальности их может быть сто! Может быть тысяча!

— Ну уж тысяча стаканов точно решит все проблемы.

— Да! Нет! Дурак, заткнись, а то прикончу! Почему вы все не понимаете!

— Что?

— Я придумал способ! Я знаю, как найти вот эту комбинацию! Я, наверное, первый человек в мире, который решил проблему любви. Ни один философ не смог, а я смог. А меня за это в подземелье заперли.

— Тебя заперли за то, что ты не умеешь себя контролировать и за то что ты перебил и распотрошил почти сотню человек.

— Да умею я себя контролировать, вот смотри, — Салазар воплотил в руке опасную бритву, одним движение раскрыл лезвие и склонившись над столом поднес его вплотную к лицу Мендакса, который замер боясь пошевелиться и кажется мгновенно протрезвел. Покачав лезвием перед носом Фулгура, безумный маг закрыл бритву и развоплотил ее, — видишь, а мог бы и полоснуть. Умею я себя контролировать, просто не хочу.

— А зачем ты перебил столько народа?

— Можно подумать ты убил меньше.

— Я убивал по закону. На войне или на честной дуэли. Ради славы, чести, интересов империи.

— Это же такая мелочь! Я убивал ради любви!

— Черт возьми как? Что ты несешь? Продолжайте, извиняюсь, — Фулгур кивнул нескольким обернувшимся на них посетителям за соседними столиками и понизил голос, — какое отношение имеет любовь к твоим серийным убийствам?

— Я же недорассказал, — Салазар снова вернулся к своим стаканам, — смотри как сложно подобрать комбинацию для условных десяти параметров так, чтобы все идеально сошлось, без нехватки или перелива. Почти невозможно. Но, если мы разделим этот десяток например на пары — повинуясь жесту стаканы расползлись в стороны, и теперь стояли не ровным рядком в десяток штук, а рядком из пяти пар с небольшим расстоянием между ними — то все становится проще.

— Что ты…

— Смотри как легко подобрать группу стаканов вот для этих — Салазар ткнул пальцем в пару стаканов из которых один был наполнен на треть а второй наполовину. Быстро отыскав им пару, потому что во втором десятке половинок и двух третей было штуки по две каждого, Салазар подтащил эту пару к первым двум — смотри как все просто. А если мы разобьем десяток на одиночные стаканы, то подобрать каждому пару вообще проще простого.

— При чем здесь…

— Я актер, — гордо сообщил Мендаксу Салазар, — у меня много граней, я могу менять себя, выводить наверх любую из граней своей личности. Могу создать новую если захочу, могу расщепить старую. Я могу разбить этот десяток стаканов, которые составляют мою личность, на отдельные пары, тройки или единичные стаканы, ты понял меня? И могу подобрать кусочек, который этот мой отдельный аспект дополнит. Это легко — едва ли не в каждом человеке есть что-то, что может дополнить другого человека, если разбить сложную комбинацию на маленькие кусочки… Все же очень редко встречается идеальная пара, которая может дополнить тебя целиком.

— И все твои жертвы…

— Да! — воскликнул Салазар пытаясь приглушить возглас, — да! Верно! Я всех их любил! Частично.

— Но зачем ты их всех убивал?

— Я их поглощал!

— И сувениры, которые ты собирал…

— Да! Точно! Это кусочки любви. Ты понял! Я разбивал себя на кусочки, искал каждому кусочку другой кусочек, который его дополняет и забирал его, собирая в себе. Глупо оставлять это в другом человеке верно? Твой пример демонстрирует, что другой человек — это ненадежное хранилище, он имеет свойство умирать или уходить, а ты остаешься без куска души.

— Но почему так? — шепотом воскликнул Мендакс, — почему почка, селезенка, глаз или ухо? Почему не прядь волос, например?

— Я не знаю, — пожал плечами Салазар, — но это работает. Я просто знаю, что конкретно в этом человеке мне нужно сердце, или печень, или еще что-то. Когда я это забираю, я чувствую, что стал чуть-чуть более цельным. Я разбивал себя на кусочки, дополнял их и собирал обратно, я почти идеален.

Салазар щелкнул пальцами и фужеры на столе поползли навстречу друг другу и соединились снова превратившись в рядок из десяти стаканов заполненных вровень.

— Каждый раз правда, мне не хватало какой-то капли, — Салазар воплотил в руке большую медицинскую пипетку с вином, и капнул пару капель в один из стаканов, — я чувствовал какую-то не идеальность, приходилось снова дробить себя на более мелкие куски и снова собирать.

— Ты говоришь собирать и разбирать, так словно говоришь не о душе, а о коробке со спичками.

— Это не сложно, — снова пожал плечами Салазар, — я же актер, я могу сыграть любую роль, я могу отыскать в себе любую грань, мне не сложно представить себя как две личности, или двадцать две, двести двадцать две, две тысячи двести двадцать две!

— И каждую из этих тысяч, дополнить новой жертвой?

— Да! Ты меня понял, наконец! Скажи, что я гений.

— Ты псих. Ты обычный маньяк. Убийца, которому доставляет удовольствие потрошить своих жертв, вот и все.

— Зато я цельный, а не неполноценный кусок дерьма как ты.

— Цельный, — усмехнулся Мендакс, — да твой разум фрагментирован, как витраж. Ты склеен из осколков, — Фулгур кивнул на окно, одна из створок которого была заполнена мозайкой из кусочков разноцветного стекла, отбрасывая на пол цветные пятна света, — я удивлен, что у тебя тень не разноцветная.

— Ну зачем ты так? — даже удивился Салазар, — я же тебе помочь хотел.

Мендакс рассмеялся, уже сообразив, чем все закончится. Салазар, казалось, совсем не обиделся, но искренне расстроился.

— Ты оскорбил меня, — покачал он головой, — я не обижаюсь, это глупо, просто чувствую, что баланс нарушен.

Снова воплотив в руке пипетку, он добавил несколько капель вина в один из стаканов, и Фулгур понял, что сейчас произойдет.

— Думаю в этом заведении я найду кого-нибудь, кто сгладит выбоину… Тебе я тоже помогу, хоть ты этого и не заслужил, я не врал когда говорил, что желаю тебе добра, — Салазар воображаемыми пальцами коснулся сердца Мендакса, — Я же вижу, что ты страдаешь.

Пальцы сжались в кулак, Мендакс упал, умер мгновенно даже не успев понять, что случилось, а Салазар встав из-за стола, воплотил в руке опасную бритву. Двери кабака сами собой захлопнулись, лязгнули ставни, провернулись запоры.

— Никто не уйдет, пока я не закончу.

Глава 18

Спустившись в трапезную, я застал там только Агату и Дезмонда при ней — ни Хадса, ни генерала Тана, ни принцесс в зале не было.

— Что с лицом? — поинтересовалась Агата, не отрывая взгляда от газеты. Почти каждый день ей доставляли подборку свежей прессы из империи и ближайших к Альде королевств.

— Порезался когда брился, — отмахнулся я от вопроса и совсем не по-королевски, принялся закидывать в пасть еду.

— Торопишься куда-то?

— Да. На завод надо. У меня просадка образовалась, целый день меня не было. И я придумал новую штуку, точнее она мне приснилась, но думаю все сработает. Хочу попробовать.

— У тебя тут гости.

— У меня тут война.

— Пока можешь не переживать по этому поводу — пришла птица от На Деля, по его словам в империи пока тихо.

— К посевной готовятся? — поинтересовался я, но от идеи бежать прямо сейчас на завод и попробовать создать устройство для получения азотной кислоты, не отказался.

— Скорее всего.

— Думаю, все равно не стоит замедлять производство боеприпасов, а еще меня ждут мои мотористы, мы разрабатываем новую систему привода для всего, что должно двигаться. Ну вроде вот мельничных жерновов, ткацких станков, водяных насосов и так далее.

— Ты уже рассказывал, — кивнула Агата, — паровые движители.

— Верно. За ними будущее. Когда-нибудь сквозь всю Альду мы проложим железную дорогу, по которой поедут первые поезда.

— Зачем? Просто обучи больше магов создавать летающие корабли и все.

— Безусловно, антиграв эффективен, но это наш эксклюзив. Утечки допустить нельзя. Все, что создано магией, может быть легко магией и повторено. Орбитальные лазеры, ядерные взрывы, антиграв и тому подобное я оставлю за собой.

Агата отложила газету, сложив ее пополам и сделав какие-то заметки в толстой записной книжке, что носила с собой, и принялась за следующую.

— Надо придумать нашим аристократам какое-нибудь занятие. Как-то приобщить к победе, — продолжила Агата не отрывая глаз от газеты — сегодняшним утром я распорядилась пустить войну в Альдийскую прессу.

— Зачем? — удивился я, — мне казалось мы должны держать народ по возможности в неведении, чтобы не паниковал, а те кому надо и так знают.

— Все всё знают. Не только те кому надо.

— Слухи это слухи, не знание. Могут болтать и думать все что хотят. Я слыхал что обсуждают между собой работяги — одни уверены что вдоль границ лютая мясорубка, и не верят курьерам которые сообщают что все спокойно, а другие — в том числе и курьеры некоторые, не верят что мы вообще хоть с кем-то воюем. Более менее все сходятся на кораблях — знают что они точно были, но даже тут не соглашаются зачем они к нам прибывали и что случилось дальше. Кто-то верит что мы их разбили, другие считают что временно откупились. Мне казалось надо канализировать общественное мнение, корректировать и направлять аккуратно. Я вообще ожидал что еще осенью, когда к нам пожаловали корабли, империи, начнется повальное бегство крестьян. У меня были несколько идей, хотел прийти с ними к тебе. Не ожидал вот такого заявления для масс в лоб.

— В неведении народ надо держать в случае неудачи, — пояснила Агата, — тогда конечно, официально надо молчать а неофициально распространять слух что все хорошо, но мы, если ты вдруг не заметил, одержали великую победу. Такого еще не бывало, чтобы малыми силами разбивали имперскую военную элиту. Мы потеряли тысячу человек разменяв на пять тысяч имперцев.

— У нас потери выше, а у имперцев немного ниже, там не пять к одному получилось…

— Осенние корабли тоже надо считать.

— Ну если только так. Да и то, когда мы атаковали отряды на территории империи там, разумеется, не было стопроцентных потерь личного состава, некоторые отошли.

— Это не важно. Главное, что на нас двинули пять полков спесивых, а мы отбили атаку, даже если где-то и допустили захват населенного пункта, то быстро вернули все обратно. Наши аристократы не могут отпраздновать победу, потому что чувствуют свою непричастность к ней.

— Потерпят.

— Какое-то время да, но если король в военное время не нуждается в своих вассалах, оставив их сидеть по замкам, чтобы под ногами не мешались, то что будет когда война закончится? Может быть, они тогда станут не просто бесполезными, а лишними?

— Думаешь они могут попытаться меня свергнуть? Почему? Если император захватит Альду, вряд ли он ограничится только нашей семьей? Думаю, у него есть свои люди на все самые лакомые кусочки королевства.

— Ну, — улыбнулась Агата, — самые лакомые кусочки королевства в основном наши. Ты же Адд, ты должен знать, что главные рудники принадлежали нашему роду еще до того, как род стал королевским, и сейчас они в ведении не королевства Альда как такового, а рода Адд.

— Да, да, конечно, — я кивнул, но Агата продолжила инструктаж.

Интересно, она уже все поняла или еще тешит себя надеждой, что ее сын просто повредился умом после удара молнии? Я все же склоняюсь к мысли, что поняла, наверное, именно поэтому сестры Артиса едва ли не с первого дня, как я добрался до столицы, перебрались в другой замок.

— И Альда когда-то была не столицей и не Альдой, а просто городом, принадлежащим нашей семье, — продолжала Агата рассказывать то, что Артису, по идее, должно было бы быть и без того известно, — город потому и лишился имени, взяв имя королевства, как компромисс между тогдашними великими лордами.

— Чтобы не раздражать «друзей» чьим городам не повезло стать столицами?

— Верно. Поэтому смена правящей династии может ударить по обычным крестьянам, как минимум поначалу, да и потом, наверное, тоже, но вот лорды, в большей своей массе приспособятся. Кого-то, конечно, имперцы сожрут, кого-то сдвинут, кому-то из имперских может приглянуться территория кого-то из наших, в общем некий передел безусловно будет, но есть шанс что для большей части все закончится хорошо.

— Это риск. Зачем рисковать, если при нашей династии уже установился какой-никакой, но баланс.

— Ты — тоже риск. Император им хотя бы понятен. Привычная модель управления, привычные обязанности, привычные способы обхода законов. Ты — что-то новое и непонятное. Возвышаешь чернь, отдаляешь от себя благородных, вводишь новые проекты, механизмы, вооружение. Того гляди распустишь армию, а потом и лордов как таковых упразднишь или поднимешь налоги взамен ненужной более рыцарской военной повинности. Это не только лишние расходы для лордов, но и снижение влияния.

— Бедные останутся бедными, богатые станут еще богаче, а при них будут сильные, держать для них власть… Как обычно.

— Верно, — согласилась Агата, — говоришь как настоящий король.

— Ладно, — я кивнул, — придумаю им задачу какую-нибудь.

— Я уже подумала над этим, — Агата пролистнула несколько страниц в своей записной книге, и отыскав нужную, вырвала лист.

Я подумал, что надо бы подарить ей записную книгу со страницами на пружине, ей бы наверное понравилось, да и мне такая тетрадь для записей не помешала бы. Надо озадачить цех выпуском пружин, только размер подобрать надо будет под местный формат бумаги.

— Вот, смотри. Здесь, тут и вот тут, сложные участки. Лесистая и скалистая местность, удобных переправ нет, далеко от главных транспортных узлов империи. Шанс что имперцы решат ударить именно оттуда совсем невелик. Есть намного более удобные места.

— Хочешь поставить наших аристократов сторожить пустой амбар?

— Какой амбар?

— Имею в виду, защищать места, на которые точно никто не нападет.

— Верно. Сын графа Трелонда женат на дочери графа Шрадда и если войска первого мы перебросим к родовым землям второго, это не ущемит ничьей гордости, они же родня. Получится, что армии двух родов одной семьи мы временно объединили. Они смогут нести стражу на южных рубежах, местность там скалистая, дороги узкие, проходят между скал. У Шрадда отличные лучники, хорошо дополнят тяжелую пехоту Трелонда.

Я почувствовал, как плыву. Удивительно — я могу удержать в голове строение реактивного репульсора, или вспомнить забытые двадцать лет назад химические опыты, а вот запомнить имена наших лордов хоть убей не получается. Кто где живет, кто на ком женат, кто чем владеет, и у кого родословная длиннее. А ведь все это важно — в военном походе, нередко распределение трофеев зависит от того чей дед двести лет назад быстрее успел присягнуть тогдашнему королю, а чей дед, все те же двести лет назад, оказался в оппозиции к предкам нынешней правящей династии.

Местную аристократию я запоминал в основном по особым приметам — «усатый», «плешивый», «тот мудак, с родинкой на носу»… Когда-нибудь я их конечно же выучу всех, но сейчас Агата называла какие-то имена, которые для меня звучали как абсолютная абракадабра и предлагала варианты кого из них куда послать.

Мне хотелось послать их всех скопом только в одном направлении, но озвучивать сию идею, наверное, не стоило, поэтому с матерью Артиса я просто соглашался. Кивал с умным видом, иногда задумчиво поглядывал на список имен или поднимал глаза к потолку, вроде как вспоминая карту королевства.

Быстро одобрив все Агатины предложения, я поспешил закинуть в топку то из еды что оказалось в пределах досягаемости, и поднялся из-за стола, собираясь свалить поскорее, пока не завалили государственными делами с головой.

— Не забудь пожелать доброго утра принцессам, а по-хорошему, тебе стоило бы их как-нибудь поразвлекать, что ли, в конце концов они наши гости.

— А где девушки, кстати?

— Тренируются. В фехтовальном зале.

— Ого, тренируются? Надо же.

— Обе принцессы, если ты вдруг забыл, весьма сильные боевые маги, а Линда в позапрошлом году на соревнованиях среди своих одногодок заняла первое место — у нее самый большой магический резерв.

— Тонкая лепешка, а я и не знал, или забыл.

— Что, прости? При чем здесь…

— Не важно. Слова-паразиты, — я махнул рукой и подхватив со стола эклер, направился в сторону фехтовального зала.

Синхронный переводчик иногда подбирал не самые лучшие аналоги словам-паразитам или великому и могучему русскому мату, а иногда вообще не переводил, оставляя оригинальную фонетику. Я пытался приучить себя именно ко второму варианту, чтобы мои слова автоматически не переводились, если я осознанно этого не пожелаю. Короткие рубленные русские матюки которые у меня иногда вырывались, в тех случаях когда автоматически не переводились — звучали в принципе как достаточно крепкие матерные слова на иностранном языке. Во всяком случае, работяги и солдатня по интонации понимали, что даже если слово это им и не ведомо и куда именно король их посылает доподлинно не ясно, то это все равно именно какое-то грубое, сальное словечко, и лучше просто скрыться с глаз.

А вот когда оставшийся от оригинального Артиса синхронный переводчик в мозгах переводил мой непечатный лексикон, звучало это откровенно странно. Постоянные упоминания гулящей женщины и желание разделить ложе с матерью того, кто не вовремя подвернулся под руку, как мне кажется, создавали не самое лестное представление о моих наклонностях. Еще хуже, если смотреть со стороны и вне контекста, звучало мое чистосердечное признание, что я оказывается много с кем тут, хм, ну пусть будет ложе делил, причем в не самой активной позиции так сказать.

Сие признание вырывалось из моих уст в моменты наивысшей загрузки на заводе и я радостно делился со всеми сведениями, что делил ложе с бригадирами, со всем заводом, и с этими сраными ракетами тоже, со всей империей и всей этой войной. А еще я иногда сообщал, что вертел их всех на… Хм… Это искренне удивляло собеседников, которые подобных происшествий вспомнить не могли.

Я, конечно, аристократ, знаю, что слова надо подбирать и все такое, но аристократ я всего несколько месяцев, а моя родная ненормативная лексика, со мной уже четвертый десяток лет. Короче словечки периодически вырывались, и надо было синхронный переводчик в узде держать, а то Хадс уже давно не отлипал от меня с предложением сопроводить в самый лучший бордель, коих он знает немало.

Я придумал себе упражнение для этого — просто напевал какую-нибудь из песен моего мира и прислушивался к словам. Как правило, первые несколько строк получались на местном, не в рифму и не в мотив, часто — страшный бред, но потом мозг как-то переключался на мой родной.

— На передвижной осадной башне золотой, приехал я на бал, — я даже с шага сбился, услышав сорвавшийся с языка бред, — я отдыхаю как, имперский аристократ. И мой отряд заряжает порции выпивки в арбалет… — ох и бред.

Убедившись, что никого рядом нет, я все же допел куплет до конца, поражаясь способности мозга на лету перекладывать понятия в ближайшие местные аналоги.

— Я кидаю кошели с серебром и золотом в жерло вулкана. Я сожгу свою карету и одежду, потому что я могу ведь казначейские ассигнации всего лишь пергамент…

Кивнув бдящим у дверей стражникам — такие посты были раскиданы по всему замку — я прошел чуть дальше, чтобы они не слышали и вполголоса попробовал снова.

— На танке золотом влетаю на танцпол… — О! Сработало… — я отдыхаю как, русский аристократ… Бриллиантовые пули в позолоченном АК, бронированный аурус я снимаю с ручника… Я сожгу свой кадиллак и шмот баленсиага…

Вспомнив еще несколько песен из родного мира, напомнил челюсти как выговаривать слова, и даже не заметил, как дошел до фехтовального зала. Звон клинков оповестил что тренировка еще не закончилась, и толкнув двери я вошел в просторное, светлое помещение, которое когда-то вероятно было залом для приемов или может быть банкетов — об этом напоминали неприлично богатые для тренировочного зала люстры — но потом почему-то стало дворцовым спортзалом.

Зал был пуст по случаю тренировки принцесс, тех из стражей кто имел право тут заниматься — а это мои вороны и дворцовая стража Агаты — разогнали, дабы не мешались. В просторном помещении присутствовали только генерал Тан, Хадс и принцессы. Последние кстати, смотрелись впечатляюще.

Тренировались они вдвоем, сражаясь на тонких легких шпагах, причем никаких шариков на концах клинков я не заметил. Возможно, шпаги просто не заточены. Фехтовальные костюмы приятно глазу обтягивали стройные фигуры, а лица скрывались за масками из мелкой, черной, металлической сетки, похожие на те, что используют фехтовальщики в моем родном мире, только у нас это были шлемы, закрывающие всю голову, а здесь только маски. Экипировка тоже отличалась — у нас это как правило белые, легкие тканевые костюмы и плотная стеганая защита, а экипировка принцесс больше напоминала кожаные доспехи местных ассасинов.

Поражала воображение скорость движений и их грация, какая-то почти балетная пластика, хоть балета в этом мире и нет. Девушки, казалось, не столько сражались, сколько танцевали какой-то сложный быстрый танец, а звон клинков сливался в музыку. Я даже уловил какой-то ритм. Черные фигуры казались тенями — только блестящая сталь клинков выделялась и я бы даже сказал вносила какую-то дисгармонию.

— Хороши чертовки, — выразил общее мнение Хадс, и генерал, заметив меня, тут же изложил то, что Хадс видимо уже слышал.

— Этот стиль я для них придумал. Взял за основу особенности скоростного боя ассасинов, но в качестве оружия выбрал длинную рапиру. Парировать двуручный или даже полуторный меч ею почти невозможно, проломить тяжелую броню тоже нельзя, зато малый вес позволяет активно двигаться и уклоняться, а атаковать можно в сочленения доспехов и щели забрала.

— Зачем им владеть клинком? Они же маги.

— Ну мало ли, — пожал генерал плечами, — с такими как он, сражаться.

Тан ткнул пальцем в Хадса и тот кивнул.

— Мы редко носим доспехи. Даже в тяжелой броне стоять на месте в бою с магом нельзя. Приложит чем-нибудь тяжелым. Лучше не иметь серьезной защиты, но иметь возможность уклониться.

— Поэтому я и сделал ставку на скорость и длинные, легкие клинки. Оружие пустотников чаще всего очень короткое, чтобы из окутывающего их поля пустоты не выходило, длинной шпагой можно держать их на расстоянии, а легкий вес позволят активно фехтовать даже девушкам. Ну, а если придется сцепиться с противником в тяжелой броне, то скорость позволит расковырять неповоротливого рыцаря как черепаху.

Поединок закончился. Кто победил я не понял, да и вообще кто из них где в этих масках тоже было не понять. Фигуры у них оказались совсем одинаковыми, рост если и отличался то ненамного. Можно было бы отличить принцесс по волосам — они обе были блондинками, но у старшей волосы были длиннее, однако сейчас и та и другая заплели волосы в тугие косы, и, видимо, чтобы не мешали двигаться, как-то обернули их вокруг голов и закрепили на затылках. Не понять. Кто из них старшая, кто младшая? Левая или правая?

Две абсолютно одинаковых фигуры приблизились к нам, и одна из них подала голос, тут же обозначив себя как Линду.

— О, Ваше Величество, Артис. А вы не тренируетесь?

— Этот дундук едва выучил за какую сторону меч держать, — панибратски махнул рукой в мою сторону Хадс, но тут же видимо понял, что на людях так себя вести не стоит и поправился, — его величество сильнейший маг которого я знаю, ему не нужно владеть мечом.

— Жаль, могли бы познакомиться поближе. Тан говорит узнать другого человека по-настоящему можно только в бою.

— Хадс тоже так говорит, — я слегка склонил голову в приветствии, пытаясь вспомнить правильный угол наклона, который и не оскорбит девушек и моей чести не уронит, — но тут уж у кого к чему душа лежит. Он же, я слыхал, неоднократно заявлял, что узнать другого человека по-настоящему, можно только после хорошей совместной пьянки.

— Предлагаете вместо боя пьянку, — это уже старшая, Селена.

— Я только за, — рассмеялась Линда, и я тоже улыбнулся, мне нравилась непосредственность этой девчонки, — отец не разрешает устраивать пьянки дома.

— Здесь я не позволю устроить пьянку, — решительно выступил против инициативы генерал, — не велено ничего крепче вина.

— Жаль. Придется драться, — пожала плечами Линда, — Ваше Величество, господин Артис, только не говорите, что ваш пустотник наврал, и вы не в курсе с какой стороны меч держат.

— Линда, это грубо, — одернула было сестру Селена, а генерал Тан хоть и промолчал, но мгновенно побледнел, а потом сразу покраснел, отчего лицо пошло пятнами. Хадс же, во всю глотку расхохотался, оценив примитивную на мой взгляд шутку, и Линда добавила к его басистому хохоту свой звонкий смех.

Генерал, поняв, что я вроде бы не разгневался, и видимо этому удивившись, попытался как сумел сгладить углы.

— Его Величество загружен государственными делами, и полагаю, как маг он чрезмерно силен чтобы демонстрировать свою силу и боевые навыки в закрытом помещении…

— Ладно. — Выглядела его попытка отмазать меня от драки откровенно жалко, — я слышал вы, дамы, прекрасные маги, а госпожа Линда даже была лучшей в своей возрастной категории в позапрошлом году.

— Вы хорошо осведомлены, Ваше Величество, — прокомментировала мою эрудированность Линда, и я почему-то понял, что под маской она улыбается.

— На мечах я вам не противник, в магическом бою — не противники уже вы для меня, но думаю вдвоем вы сможете со мной потягаться почти на равных, если мы ограничим количество используемых навыков, сбалансировав наши силы.

— Вашу броню нельзя, — сразу же включилась в торг Линда, — я видела ее вблизи, там нет сочленений, в забрале нет прорезей — ее не пробить.

— Вообще без щитов, — подключилась Селена, — иначе теряется смысл ближнего боя, будем лупить друг в друга молниями из разных концов зала.

— А как же от вас защищаться?

— Как и мы — парированием и уклонением.

— Дамы, я не столь гибок и быстр как вы. Рядом с вами я как бревно.

Линда рассмеялась, а Селена поспешила внести коррективы.

— Думаю, человек который умеет летать, сможет придумать что-то и для быстрого перемещения. Но недалеко, — тут же добавила она, — будет не интересно если вы будете одним прыжком преодолевать половину зала.

— Вы меня без ножа режете! Забираете все мои сильные стороны.

— Мы со своей стороны обязуемся не использовать дистанционные магические атаки…

— Ладно, — я призадумался, вы на шпагах, без щитов и магии. Я без доспехов и полетов, — какое оружие мне дозволено будет использовать?

— Мы не знаем, что у вас есть, — пожала плечами Селена, — но это должно быть не заклинание, а именно оружие. Которое как минимум, можно выбить из руки. Есть у вас меч?

— Есть, — в моей руке появилась рукоять светового меча, вызвав сначала удивленные взгляды ввиду отсутствия клинка, а потом заставив отшатнуться сгрудившуюся вокруг меня маленькую толпу когда из эфеса с классическим звуком, выполз световой клинок. Я коснулся кончиком плазменного лезвия каменного пола, мгновенно проплавив в граните борозду, — пойдет такой?

— Так не честно!

— Почему? Это меч.

— Это заклинание! У вас есть обычный меч, металлический?

— Есть, но я им пользоваться не умею.

— Я так понимаю, у вас все методы ведения боя дистанционные? Есть какое-то воплощенное оружие, а не явление?

Я выхватил из пустоты револьвер и направил его в лоб одной из принцесс, не сообразив кто из них кто — маски они снять не удосужились.

— Все, вы мертвы, сударыня.

— О, это штука, похожая на ту, которую вы показывали на полигоне? — оказалось, что ствол я наставил на Линду, — можете выстрелить так, чтобы не навредить, а просто отметить попадание?

— Могу, — я мысленно заменил пулю пейнтбольным шариком и уменьшил навеску пороха раз в десять.

— Попробуйте.

Расстояние было метра три, промахнуться нереально. Я спустил курок и даже не сразу понял, что пейнтбольный шарик улетел в стену — Линда вроде бы осталась стоять, где стояла, просто быстрым, почти невидимым глазу движением, словно бы перетекла чуть в сторону, сместив голову с линии огня буквально на ладонь и пропустив пейнтбольный шарик мимо.

— Ничего себе! Вот это скорость.

— Годится, — кивнула она, — допускаем.

Если бы в зале был кто-то еще, уверен уже начали бы делать ставки. Генерал Тан и Хадс тоже подключились к торгу за допустимое оружие и принялись балансить мои имбалансные скиллы. Я, разумеется, раскрывать все карты не стал, и не предоставлял подробных ТТХ моих магических атак, но как бы мы не прикидывали мои навыки а сбалансировать на ближний бой считай ничего не получалось. Я просто убивал все живое.

— Вы использовали как оружие свет. Это нельзя — от светового луча невозможно уклониться. Если дистанционное, то надо, чтобы оно имело какую-то скорость, как летящая стрела хотя бы… Ну и главное, чтобы вы могли дозировать силу поражения.

— А еще оно должно наносить точечный урон, как укол шпагой, а не бить по площадям, — Линда вспомнила мои гранаты.

— Такое есть, — я воплотил примитивный калаш, но не совсем древний как на картинках, с деревянными элементами, а что-то судя по виду более современное, раз уж мы решили без энергетических пушек, и сдвинув селектор на одиночные, выстрелил в деревянного болвана, что стояли вдоль стены зала.

— Можете дозировать силу урона? — Селена проводила взглядом половинку расколотой деревянной головы, взлетевшей куда-то под потолок.

— Могу, — я пожал плечами и снова вообразил, что в патронах навеска пороха в десять процентов нормы, а пули заменил пейнтбольными шариками как в револьвере. Следующий выстрел голову болвана не расколол, а просто оставил на лбу красную кляксу, — попадание можем считать за один укол.

В ходе ожесточенных торгов я сумел выбить себе не только автомат, но еще и пистолет, лазерган забраковали сразу, а ракетницу я и сам не предлагал. Дробовик забраковали тоже — слишком широкий сектор поражения, на близкой дистанции увернуться невозможно. Отдельно обсудили перезарядку — бесконечные патроны показались всем присутствующим имбой — у любого лучника стрелы тоже заканчиваются. Сошлись на бесконечном боезапасе, но необходимости перезарядки.

Вместо левитации у меня остался на дэш — импульсные репульсоры договорились ограничить двумя метрами, именно на такое расстояние я теперь мог резко отскочить в любую сторону. Это компенсировало вертлявость принцессок, их скорость — я уверен, что тут тоже без магии не обходится, не может нормальный человек так быстро двигаться — и гибкость. Им щиты были не нужны, при их манере боя любое попадание под удар — это проигрыш, а вот себе я пытался выторговать если не магический щит, то хотя бы какой-нибудь материальный, небольшой, на руку. Это было как мне кажется было честно — стоит им ко мне приблизиться — защититься от шпаги я не смогу ничем. Даже если возьму меч, скорости и реакции банально не хватит, да и фехтовальщик из меня так себе.

На щит не согласились, но я выбил себе бронированную перчатку с наручем из комплекта моей брони — ею, в принципе, я мог бы парировать удар шпаги. Мы даже попробовали — Селена без предупреждения взмахнула своей рапирой, обозначив удар, но, как оказалось, я тот еще тормоз, и руку вскинул только после того, как шпага коснулась моего воротника и вернулась на исходную.

— Вот и все, Арт, — сообщил сам себе я, — вот и брызнула бы твоя кровушка фонтаном. Без щитов да без брони лучше с местными мастерами меча не конфликтовать.

А если бы отец девушек — как там его — король Фейблгарда, оказался сторонником империи и отправил девчонок внедриться в доверие и прикончить меня? Тут бы и конец пришел… Проследив взглядом за шпагой, я рассмотрел все же, что лезвие тупое, со скругленным концом, пожалуй таким глотку так уж просто не вскрыть, но в любом случае, совместная тренировка на почти боевом оружии — это знак доверия.

Я проверил экипировку, убедился, что пистолет легко извлекается из кобуры, а ремень калаша достаточной длины, напомнил себе о пейнтбольных шариках и малой навеске пороха, и успел заметить как девушки чем-то натирают тупые лезвия своих шпаг. Сначала мне показалось, что они их затачивают и только потом я увидел, что они наносят что-то белое на шпаги, типа мела или чего-то подобного, видимо оно оставляет отметки попаданий.

— Начинаем? — мы разошлись в стороны метров на пять — семь, а Хадс и Тан поспешили удалиться к стенам, дабы не мешать.

— На счет три, — Хадс встал около закрепленного на стене металлического щита и вытащил из креплений алебарду, что висела рядом, — раз, два…

Бамм! Загрохотал металлический щит, когда в него ударила тяжелая алебарда и одновременно с ним загрохотали тихие не такие резкие как обычно выстрелы калаша.

Принцессы ловкими прыжками ушли в разные стороны, я на мгновение завис, разрываясь между правой и левой и не зная, кого атаковать, и этих мгновений хватило, чтобы они успели сократить дистанцию.

Я поразился сумасшедшему напору с которым атаковала меня Линда, я бы даже сказал ярости, если бы не отчетливо слышимый из под маски звонкий смех — я ее именно так и отличил от сестры. Отступая под ударами клинка, я буквально чувствовал это упоение боем и веселый азарт на том конце шпаги. Я так драться не умел — с отдачей, с радостью и откровенной безбашенностью, на голых инстинктах. Собственно, я ничем так заниматься не умел, всегда пытался что-то высчитать. Я, во время боя пытался думать, решать что сделать и как, прочитать манеру боя противника и рассчитать стратегию. Казалось я нахожусь не сейчас, а где-то в будущем, на пару секунд дальше. Здесь же, в каждом ударе ощущался всесокрушающий напор чистейшего момента.

Дэш! Меня дергает в сторону, вынося из-под мелькнувшего в воздухе клинка, я падаю на пол, вскакиваю перекатом, автомат грохочет, выпуская пулю за пулей, ствол идет по дуге вслед за движением одной из принцесс, красные кляксы остаются на каменном полу отставая буквально на ладонь-две, а потом калаш щелкает и встает на затворную задержку.

Клинок появившейся откуда-то справа девушки успеваю задефить рукой в бронированной перчатке, даже удается его схватить и удержать, автомат падает, оставаясь на ремне, в руке появляется пистолет — удобнее для ближнего боя. Хлопает непривычно тихий выстрел, но младшая или старшая, я все еще не до конца понимаю, кто из них тут кто, успевает отскочить в сторону, не сумев вырвать шпагу из моей руки и бросив оружие. Здесь чувствуется какой-то расчет, отступление, попытка зайти с другой стороны… Я бы наверное сделал так же. Понимаю, что на том конце шпаги была старшая.

Еще два выстрела уходят мимо, а потом уже мне приходится уворачиваться от удара второй сестры. Ухожу дэшем в сторону, отшвыриваю шпагу подальше, отмахиваюсь бронированной рукой от клинка второй. Первая, она же старшая, Селена — безоружная, но из боя не выходит — она уже рядом и длинная, стройная нога в ботинке с толстой подошвой, ощутимо прилетает мне в плечо, которым я едва успел закрыться — иначе прилетело бы в голову.

Запоздало вспомнил, что шлем я себе тоже выторговал и, уходя на репульсорах из под удара, успел его воплотить. Секундное отвлечение внимания стоит дорого — после рывка не удается сохранить равновесие. Раньше мне казалось, что я, в целом, довольно быстрый и рефлексы у меня хорошие, но сейчас чувствую себя бревном.

Падаю на пол, ухожу перекатом в сторону, и на то место, где секунду назад была моя голова, опускаются сразу обе ноги — кто-то из девушек, ага, это та, что без шпаги, старшая значит, попыталась припечатать меня в прыжке. Промахнувшись, она тут же отскочила в сторону, изящным движением, которое вполне можно было бы показать на соревнованиях по художественной гимнастике… А я ведь даже не попытался контратаковать. Зря, слишком осторожное поведение, шанс провести повторную атаку был, но превентивное отступление дало мне дополнительные секунды.

Сбоку раздается свист — вторая сестра, младшая, подцепив клинком шпагу первой, резким взмахом отправляет ее в полет и моя противница легко ее ловит, правда девушке приходится для этого отвлечься. Этой пары секунд хватает, чтобы вытащить из пустоты магазин и перезарядить автомат. Ухожу на рывке в сторону и длинной очередью от бедра поливаю примерно в нужную сторону, отгоняя противницу и не давая сократить дистанцию, оставляя на стенах и полу красные кляксы. Хорошо, что краска магическая и вскоре сама исчезнет иначе зал после нас пришлось бы отмывать долго.

Принцессы стратегию уже выработали — на дальней дистанции им делать нечего, поэтому они всеми силами разрыв сокращают, заходя с двух сторон, и когда одна из них под моей атакой — вторую контрить мне нечем. Надо было брать два пистолета хоть по македонски стрелять я и не умею, но калаш одной рукой не удержу.

Двигаются девчонки очень быстро, не знал, что так вообще возможно, тут явно не обходится без какой-то магии.

Когда рожок автомата снова опустел, я так и не сумел попасть ни по одной из быстродвижущихся мишеней. Мгновенно сократив дистанцию, левая — по сумасшедшему напору я узнал что это Линда, обрушила на меня шквал ударов, часть которых я сумел блокировать рукой, от части закрыться автоматом, но на плече и ноге появились первые следы мела, или чем там они покрывали свои шпаги. Как в руке появился пистолет я сам не понял. Выстрелил, почти в упор не столько желая попасть сколько хотя бы напугать, сбить с ритма, заставить отступить, но это порождение хаоса, не удалось отогнать даже когда пуля, точнее шарик краски, прошел в считанных миллиметрах от лица, закрытого маской, а следующий красочный шарик оставил едва заметную кляксу на предплечье, можно было считать это царапиной.

Черт, как с этим драться? Как ее просчитать? Сумасшедший напор казалось на одних лишь голых инстинктах — без цели, без плана, без конечного пункта назначения. Она жила в моменте, в каждом отдельном ударе, в каждом выпаде… Спас дэш — я успел выскочить из под града ударов на рывке. Две секунды чтобы перевести дух и перезарядить автомат — сжульничал, просто развоплотив рожок, не стал вытаскивать.

Секунда потраченная на передергивание затвора и вот уже новая атака. Быстрые но слишком выверенные движения помогли определить Селену. Она обозначила удар клинком, который я отбил левой рукой в латной перчатке, отпустив цевье автомата, и тут же залепила справа ногой. Я вскинул автомат, висящий на ремне, подставив его под тяжелую подошву, заблокировал ногу и обратным движением попытался зацепить ее рожком автомата. Получилось. Дернул на себя, выводя девушку из равновесия, нога запуталась в ремне и старшая принцесса, получив от меня еще и толчок рукой, взмахнув напоследок шпагой, упала на пол. Перекатиться или сохранить равновесие девушке не помогла даже ее балетная пластика — нога зацепилась за ремень автомата, переброшенный через мое плечо. Я сработал как якорь, не дал принцессе разорвать дистанцию и удержаться на ногах, меня потянуло следом, но я устоял.

Автоматный ремень соскочил с плеча и теперь висел где-то на локте, но левая рука была свободна. Я успел выхватить пистолет и выстрелить, оставив красную кляксу ровно посередине лба своей противницы, за мгновение до того, как шпага второй сестры звонко ударила по шлему откуда-то сзади.

— Полагаю, ничья, — я снял шлем и посмотрел на белую полоску оставленную шпагой.

— Нет! Наша победа, — не согласилась Линда, это она была сзади и нанесла мне «смертельный» удар.

— Полупобеда, — я развоплотил автомат, все так же болтающийся на ноге лежащей на полу Селены и протянув ей руку помог встать, — одну из вас я убил.

«Убитая» мной девушка встала, отряхнула невидимые мне пылинки с костюма, подобрала шпагу. На сплошной черной маске Селены, аккуратно по середине лба красовалась красная клякса, которую на ранение не спишешь.

— Убили, — согласилась она, и сняв маску провела рукой по лицу, посмотрела на красные пятна на ладони, часть краски сквозь сетку пусть и мелкую просочилась.

— Оно отмоется? Ах, да, она же магическая.

Я вспомнил, что пейнтбольные шарики вместо пуль — это моих рук дело, и поспешил развоплотить краску. Красные пятна исчезли, не оставив ни на лице ни на полу со стенами никаких следов, хотя мгновение назад все стены были покрыты красными кляксами.

— Интересный бой, — к нам подтянулись генерал с Хадсом, — некрасивый и довольно грубый, не без того, но показательный.

— И что же он вам показал? — поинтересовался я у генерала.

— То, что меч вам противопоказан, — улыбнулся Тан, — но ваш пустотник прав и он вам не нужен. Хорошая броня, способность летать, ужасные по своей мощи заклинания и вы вероятно, сумеете в одиночку справляться с целой армией, если там не будет равного вам по силе архимага.

— Это мы и так знали, — кивнул я.

— Ну, а для своих подопечных я вижу опасность во всем гибком. Имею в виду, соперник с мечом или шпагой для них не так опасен как враг, у которого в руке цепь, моток веревки или даже боевой кнут. Ордынцы такое оружие, кстати, уважают.

— Спасибо господа, было интересно… — я вытер ладонью пот со лба, — черт, я торопился на завод, а теперь придется снова ванну принять.

— О! Вы не против если составлю вам компанию, — рядом появилась Линда, уже убрав куда-то шпагу и маску… Возможно, развоплотив если они были магически созданными.

— В ванной? — пошутил я.

— А можно?

— Линда! — одновременно шикнули на нее Селена с генералом и младшая принцесса заливисто рассмеялась, — прекрати, это неприлично.

— Ну ладно, ладно. В вашей фактории.

— А, на завод, — нарочито разочарованно вздохнул я, — да, конечно, если угодно. Принцесса Селена, вы не желаете?

— Нет, спасибо, — отозвалась та, — там шумно, предпочту сегодня остаться в замке.

— Генерал, вы?

— Я обязан сопровождать принцессу, — едва ли не козырнул тот, — госпоже Селене в замке ничего не грозит, так что я поеду с госпожой Линдой, и если вы не против возьму с собой отряд. Небольшой.

— Ладно, — я пожал плечами, — но если вы беспокоитесь о безопасности принцесс, то вам бы стоило остаться во дворце, у меня на заводе самое безопасное место, чтобы забодать меня нужны пара архимагов, а мои вороны — это самые боеспособные части.

— Все же, если не возражаете, я сопровожу госпожу Ланду на экскурсию по вашей фактории.

— Как скажете, генерал. Я поднимусь к себе и через пол часа буду готов. Надеюсь, к тому времени вы тоже будете готовы.

— Мы же с вами дрались, — удивилась Линда, — почему мы до сих пор на вы? После хорошей пьянки или после хорошей драки, со слов генерала, положено переходить на ты.

— Как скажешь, принцесса, — я подмигнул Линде и добавил уже направляясь к выходу, — я не против, а хорошую пьянку тоже постараюсь устроить, на фронте, вроде бы, пока затишье обещают.

Глава 19

Добраться до Альды удалось без проблем и сложностей в пути. Под чужой личиной и по чужим верительным грамотам таможню получилось миновать без лишних вопросов. Границы мятежного королевства были заперты только со стороны империи, въезд с территории свободных королевств, одним из которых очевидно собиралась стать в ближайшее время и Альда, оставался открытым. Как, впрочем, и выезд.

Салазара это удивило. Он знал, что чернь, как правило, не горит желанием умирать ради того, чтобы имя правителя не изменилось — а это единственное, что меняется для простолюдинов по итогам войны — и в случае серьезной заварушки, имеет привычку мигрировать.

Щенок Алистера, которого попросил убить брат, не закрыл границы на выезд. Почему? Холопы ведь сбегут. Салазару довелось однажды собирать ополчение и он помнил, как сложно поставить деревенское мужичье под копье. Из каких только крысиных нор им не приходилось выскребать абордажные команды для осадных башен, но штурмовать крепости в лоб, силами армий лордов или регулярных частей императорской гвардии, было безумием. Оборонительный потенциал и главный урон должен был впитать в себя плебс — их задача состояла в том, чтобы послужить смазкой, по которой, как по маслу, покатится военная машина империи.

На профессиональных воинов тратилось слишком много времени и сил, слишком много средств уходило на обучение рыцаря, а чернь плодилась сама по себе. Крестьяне, казалось, появляются просто так, как грибы после дождя. Салазар конечно же понимал, что они такие же люди, как и благородные, просто им повезло меньше, но не мог заставить себя относиться к плебсу как к людям — грибы они и есть грибы. Никчемные, бесполезные и короткоживущие по сравнению с долгой жизнью мага.

Трусливые людишки, которым недоступно понимание возвышенных целей и романтики войны, тряслись за свою шкуру так, словно им было ради чего жить. Салазар понимал, почему умирать не хотят аристократы — насыщенная, полноценная жизнь полная роскоши, развлечений и удовольствий, стоила того, чтобы ее жить. Жить долго, особенно если ты маг, но даже они не боялись отдать жизнь на поединке, во имя чести.

С аристократами все понятно, но что этот жалкий биомусор, жизненный путь которого редко включает в себя хоть какие-то тропы кроме дороги от халупы до сарая, может так любить в свой жизни, чтобы любыми силами пытаться ее сохранить?

Салазар пришел к выводу что плебс — сродни животным. Собаки или кошки тоже пытаются сохранить свою жизнь, защищают себя и потомство, несмотря на то что в кошачьей жизни смысла нет. Чернь поступает так же — сама не знает зачем живет, но умирать не хочет.

Мальчишка Адд же, оставил плебсу возможность сбежать, сказывается неопытность. Самому-то ему, понятно, что хочется в бой, его манит романтика войны, он, наверное, только и ждет возможности спустить с поводка свою силу… Салазару, во всяком случае, в молодости всегда хотелось принять участие в настоящей битве. Парнишке невдомек, что далеко не все разделяют его стремления к сражению, наверное, в таком возрасте трудно поверить, что кто-то может просто сбежать от драки.

Сам Арт, со слов бедняги Мендакса, не побоялся вступить в бой с его сыном, хотя всем было понятно, что Мендакс-младший сильнее. Опыт — сын ошибок трудных. Эту ошибку парень осознает, когда весь плебс разбежится по соседним королевствам и пустить в качестве живого щита перед ценными войсками будет просто некого. Но лорды-то должны были понимать? Почему не дали пацану ценный совет? Или дали, но он не послушал?

Вскоре, однако, младший брат императора понял, что никто не бежит. Крестьяне готовились к посевной, купцы торговали, королевство жило обычной жизнью, словно не замечая, что воюет.

Добравшись до ближайшего к границе городка, Салазар отыскал кабак, не слишком привлекательный на первый взгляд, но как это обычно и бывает, внутри скрывался целый отдельный мир таинственного и непознанного. Каждый кабак в чем-то уникален, несмотря на то, что все они, по сути, одинаковые.

Поднявшись по ступенькам, Салазар вошел в зал, где царил полумрак, атмосфера насыщенная запахом табачного дыма и крепкой выпивки — знакомый запах кабака, который ни с чем спутать невозможно. Красные и желтые декоративные лампы расползались вдоль потолка и стен, освещая чуть мрачноватое пространство кабака, которое не могли полноценно осветить узкие окна. Лампы едва тлели, подсвечивая уютным желто-оранжевым светом деревянные стены, обтесанные и потрескавшиеся от времени, но настоящий облик этого кабака проявится после заката, когда погаснет солнечный свет за окном, и магические светильники разожгут в полную силу.

Место было наполнено людьми, погруженными в свои дела, женщин не было, в основном мужчины в потертых куртках и шляпах, сидевшие за грубыми деревянными столами. Несмотря на, казалось бы, непрезентабельный внешний вид, заведение являлось высококлассным, конечно же по местным меркам. Класс заведения выдавала музыка. В дальнем углу кабака играла скрипка. Негромко и ненавязчиво, какую-то мягкую фоновую мелодию, которая смешиваясь с голосами посетителей и стуком опускающихся на деревянные столы стаканов, создавала тот самый гул — еще один неповторимый отпечаток каждого кабака. Вдоль стен висели потертые афиши которые казались забытыми и потерянными во времени. На некоторых Салазар заметил даты — какие-то театральные труппы колесили по королевству, но уже давным давно, афиши старые. Видимо городок был слишком незначительным, чтобы театралы включали его в маршруты своих гастролей.

Комнату, как оказалось, тут снять было можно — второй этаж почти не занят, так что Салазар решил остановиться на ночь именно здесь. Поднялся в комнату, привычно вообразил жутко вонючую отраву от клещей, которой его научил один из телохранителей еще в детстве, вложил в её явление побольше сил, чтобы крошечные капли яда, которыми мгновенно покрылась кровать, продержались хотя бы десяток-другой минут. Оставил в комнате дорожную сумку, и спустился к трактирщику.

— Здрав будь мил человек, — натянув на себя вместе с чужим лицом и чужие повадки, обратился Салазар к трактирщику, — я в столицу путь держу, подсоби с поиском каравана.

— Нашинские купцы уж несколько месяцев как караванами не ходят, — трактирщик протер стеклянный стакан относительно чистой тряпкой, но понять стала ли посудина чище, возможным не представлялось и Салазар с трудом подавил в себе желание вскрыть бедняге глотку, дабы остановить распространения среди местного люда, кишечной хвори. Вспомнил, однако, что люди тут чужие, и чем больше местных помрет, пусть даже изойдет кровавым поносом, тем ему, точнее его брату, будет лучше.

— Милейший, а как же они товары свои возят?

— Не местный ты мил человек.

— Столичный.

— А, ну так знай, мы тоже как столица теперь. И фонари искровые по ночам на улицах светят, и челноки ходят регулярно. У вас то, поди, каждый день летають, ну а к нам раз в седьмицу прибывает. На челноках и возят.

Салазар потерял нить разговора и перестал понимать, о чем говорит трактирщик, но непонимания не выдал.

— На челноках, стало быть. А договориться можно? Монета есть, — Салазар подбросил на ладони несколько золотых монет, самых мелких из тех, что у него были.

— Купи лошадь путник, — усмехнулся трактирщик, проследив взглядом за монетками, — груз курьеры берут, а людёв на борт челнока не допускают.

— А кто у вас тут коня продать может?

— О, ну таких тут полно, тебе как, получше скотинку аль подешевле?

Вызнав у трактирщика у кого можно купить недорогую, но хорошую лошадь, Салазар покинул трактир, взглянул на медленно ползущее к горизонту солнце, и решил, что время до вечера еще есть. Повертев головой по сторонам он быстро обнаружил один из ценнейших источников сведений который только можно найти в подобных городишках — стайку дворовой пацанвы, гонявшую ворон.

Салазар решил посмотреть на таинственные челноки — со слов все того же трактирщика, прибытие оного ожидалось завтра в середине дня, а где конкретно купцы складирую товар, чтобы загрузить его на челнок и что этот самый челнок из себя представляет, можно было вытрясти из шпаны.

Зубчатые колеса где-то в глубине души безумного мага пришли в движение, хитрые механизмы со скрипом и хрустом передвигали кусочки личности, выталкивая на поверхность собранный по определенной модели образ.

На лицо Салазара наползла добродушная, но слегка кривая, с подковыркой улыбка, взгляд чуть прищурился, и даже волосы зашевелились, выбиваясь отдельными прядями из идеальной укладки, так словно их растрепал внезапный порыв ветра, которого не было. Идеально прямая, аристократическая осанка чуть искривилась, спина слегка ссутулилась, правое плечо поднялось повыше, так словно на нем обычно висит сумка на ремне, но сейчас ее нет, и даже походка из экономно-сдержанной, стала более жидкой и расхлябистой.

— Фььють, — свистнул Салазар сунув в рот два пальца, — хей шпана, ходь сюды.

Стайка малолетних обормотов нисколько не испугалась и не удивилась окрику Салазара, они на каком-то глубинном уровне восприятия умели считывать людей и понимали, что этот мужик — свой, такая же шпана, только постарше. Салазар дополнил образ, сплюнув на землю при приближении шпаны и растерев плевок подошвой сапога.

— Здорово, банда, — улыбнулся безумный маг, и жестом фокусника извлек словно бы из пустоты несколько сахарных шариков на палочках, — я не местный, только сегодня приехал. Мне сказали к вам челноки приходят, где на них посмотреть можно?

Вскоре Салазар уже знал, что такое челнок, как выглядит летающий корабль, как быстро и как высоко летает, а так же когда и куда прибывает летающий курьер — пацанва даже подсказала в каком доме не заперт чердак и можно подняться на крышу, дабы лучше было видно.

Болтун — находка для шпиона — подумал про себя салазар удержавшись от вырывания пацанам их болтливых языков — в данной ситуации они находка для него, хоть он и не шпион. Отклонив просьбу шпаны, окончательно признавшей его за своего, купить им кувшин пива — монета у них есть, надо просто чтобы кто-то взрослый купил — Салазар подкинул малолетним бандитам пару медяков в дополнение к сахарным сосалкам и распрощавшись со шпаной как со старыми друзьями, побрел вдоль улицы, на ходу сбрасывая с себя образ.

На крышу Салазар не полез, вместо этого прогулялся до окраины городишки, туда где со слов шпаны располагаются казармы гарнизона и куда прибывает летающий корабль.

Можно было потратить один день чтобы посмотреть на такое чудо. Летающих кораблей не было даже в империи и Салазару было интересно, где их идею подсмотрел альдиец. В то, что молодой пацан сам изобрел новую технологию, брат императора не верил.

Оказалось, что солдатики обитают не просто на окраине города, а почти что за его пределами. Побродив по местности, Салазар отыскал одинокий кабак. Сразу же, стоило только войти внутрь, он понял что солдатня здесь собирается часто и в большом количестве — толпа армейцев, всегда как-то по особому пахла.

Может быть это от того, что казарменные живут тесной толпой, а с банями у них как правило сложности, может из-за казенных сапог из вонючей кирзы и уставного гуталина, которым их заставляют эти сапоги каждый день натирать, а может из-за того что в армейском рационе очень много лука и чеснока. Салазар не знал в чем причина, но понять что каждый день в этом тесном кабаке собираются десятки солдат, было не сложно. Сейчас народа не было, но к вечеру, он был в этом уверен, тут будет не протолкнуться.

— Здрав будь, хозяин, — поприветствовал Салазар трактирщика, и отметил про себя что почему-то все они похожи. Почти одинаковая одежда, одинаковое пивное брюхо, и даже бороды похожи. Почему так?

— Ровной дороги и ясного неба путник, — поприветствовал Салазара хозяин трактира, и тот, подсев за стойку, заказал пива и мяса.

Мендакс уже наверное блевал бы в углу — усмехнулся Салазар отхлебнув кислятины, которую тут называли пивом и наколов на грубую двухзубую вилку, кусок вчерашнего мяса, разогретого на сковороде — горячего и подгорелого снаружи но холодного внутри.

— Мил человек, — выхлебав половину кружки все же обратился Салазар к трактирщику, — я не местный, но знаю что отсюда челноки ходят в столицу. Как бы мне посылку отправить?

— Ну это не почтовый, — задумчиво подергал себя за бороду трактирщик, — к нам они пока не ходят, этот в арсенал прилетает. Грузы стало быть, оказия. Купцы наши договариваются, но тут не так просто все. В частном порядке надо и цена каждый раз своя.

— А как бы мне выйти на курьера?

— Ха, ишь какой, это может у вас в столицах любой может курьера за пуговицу схватить да время его тратить на болтовню, у нас летун — человек важный, занятой…

Спустя еще две кружки разливной ослиной мочи, которую тут зовут пивом, и одну сковороду жареной картошки, Салазару удалось подружиться с трактирщиком. Он быстро разгадал рисунок души хозяина хрючевальни, и словно прокрутив где-то в глубине себя барабан в отсеках которого скрывались отдельные, упрощенные мини-личности, принялся собирать из них кого-то нового.

Не прошло и получаса, как Салазар получил еще одну кружку пива — не такого кислого, пить которое можно было даже без отвращения, пусть и без удовольствия тоже. Эту порцию выпивки трактирщик налил за счет заведения, а всего-то стоило поговорить с ним на больную тему — солдафонов, из-за которых к нему почти никто другой не ходит, но которые позволяют ему не разориться.

— Вилы, — Салазар пьяно ухмыльнулся, рыгнул и щелкнул пальцем по двухзубой вилке, — вот была бы твоя жральня поближе к центру, другое дело, зажиточный люд заходил бы, но если бы она стояла не тут, но и не там где “Деревянная Подкова", а где-то между, то и зажиточные горожане к тебе бы не ходили, и солдатне далеко было бы.

— У Сеньки Рудого был примерно в тех местах кабак, — кивнул трактирщик, — верно говоришь, по миру пошел.

— Вот. “Деревянная Подкова” как у бога за пазухой стоит — и бюргеры туда поесть не брезгуют зайти, и цеховые, и молодежь вечерами бродит. А твоя хрючевальня как у демона в заднице, и еда — дерьмо. Но солдатики кормят. Денег у них мало, но зато их самих много…

— Дерьмо, — согласился трактирщик, — и пиво дерьмо. А зачем другое покупать, если у них все равно денег на нормальное нет, а кроме солдатни никто сюда не ходит?

Салазар откровенно потешался с жадного трактирщика и удивлялся, что для кого-то подобная мелочь может так много значить, но подыгрывал даже тогда когда недовольный жизнью трактирщик вывел формулу своих бед и пришел к выводу, что виноваты благородные, конечно же.

— Зато ты наверное с солдатами знаком, со старшинами их, может даже офицерами, — закинул пробный камень Салазар, — в войну знакомство с военным, дорогого стоит.

— Да какая тут война, — махнул рукой хозяин кабака и прервался на секунду, чтобы шлепнуть по заду проходящую мимо подавальщицу, — так, возня непонятная. Вон газета пришла свежая, так там про какую-то победу большую пишут, а никто даже не знал, что вообще какая-то битва была.

— А что, друзей среди гарнизонных у тебя нету? Расспросил бы.

— Есть, как не быть, — важно кивнул трактирщик, — несколько сержантов хорошо знаю, лейтенантов парочку, да и полковник было дело захаживал, но тот, конечно, пореже, старший офицерский состав все больше в “Деревянной Подкове” харчуется…

Дотянуть вялый треп удалось до самого вечера и за это время в кабак забрели всего четыре человека, так что неторопливой болтовне никто не мешал. Салазар разделил с хозяином не одну кружку пива, попросил у того газету, про которую рассказывал трактирщик, пробежался взглядом по статье о великой победе, не упустил момента похаять лишний раз правительство в частности и благородных в целом, и к моменту когда кабак начал заполняться сменившимися солдатами, Салазар был едва ли не лучшим другом трактирщика.

— Фил, давай сюда, — заорал трактирщик и помахал кому-то, вошедшему в кабак, — садись тут. Тебе как всегда?

— Ха, как всегда. Можно подумать у тебя есть хоть что-то, что не как всегда?

— Меню небогато, — улыбнулся трактирщик, — зато не дорого.

— И не вкусно.

— Всяко лучше того дерьма которым вас в казарме кормят.

— Это да, — согласился солдат с лейтенантскими лычками, — потому и харчуемся тут, выручку тебе делаем, а ты, жадный ублюдок, даже бесплатной выпивки мне не предоставил за то, что я своих парней к тебе веду.

— Ну ходите в Подкову, — пожал плечами хозяин заведения, — жалованья только на еду и будет хватать, да еще и топать туда…

Весело препираясь с трактирщиком, солдат получил и наполовину опустошил кружку пива, того, относительно вкусного, которое плескалось и в кружке Салазара, дождался пока откуда-то из недр трактира ему принесут еду, и продолжил рассказывать очередную военную байку, изредка прерываясь на то, чтобы прожевать.

Салазар раскусил лейтенанта быстро, без труда понял, что надо говорить и как, чтобы сойти за своего. Не прошло и получаса как Салазар, трактирщик и солдат, втроем болтали словно закадычные друзья, а где-то на фоне гудел смесью десятков таких же разговоров кабак, заставляя слегка повышать голос чтобы перекрыть гул.

По мере увеличения количества выпитого пива, лейтенант перешел с веселых солдатских баек на недовольные жалобы. Салазар знал, что еще при нем, то есть до того как он на десятилетия отправился в магическую тюрьму, в среде благородных начало появляться новое направление медицины — лекари душ, что врачевали не телесные, но душевные недуги простым разговором. Вероятно, в среде простолюдинов, лекарями душ выступали случайные собутыльники в трактирах.

Две кружки пива и сковороду жареного на сале картофеля спустя, Салазар узнал, что лейтенант женат, что у него есть сынишка, что его жена снова на сносях и лекари говорят, что будет дочка. Узнал, что солдатского жалованья маловато для семьи из четырех человек, что надо сменить жилье, покрыть долги, обзавестись тем и этим… Трактирщик участливо кивал и подливал пиво, Салазар тоже участливо кивал, с трудом удерживаясь от вопросов в духе — коли у тебя есть жена, свой дом и ты не живешь в казармах, то, может быть, вместо того, чтобы торчать в тратить медяки в кабаке, пойдешь домой? Глядишь, и денег оставалось бы больше?

Тыкать носом солдатика и читать ему мораль Салазар нужным не считал, он здесь для другого. Дождавшись, когда недовольный бубнеж пойдет по третьему кругу, он вдруг, словно вспомнил что-то.

— О! Слушай дружище, — Салазар не упускал момента назвать новых знакомцев друзьями, — а ведь мы друг другу можем помочь.

— Это как же?

— Да я вот коня покупать собрался, — Салазар выложил на барную стойку стопку крупных золотых монет, жалованье лейтенанта наверное, за несколько месяцев, — мне в столицу добраться надо по возможности быстро.

— За такую сумму можно купить хорошего коня, — уважительно кивнул лейтенант, — может даже кто-то из офицеров тебе боевого продаст, коли тебе такой нужен.

— Да мне вообще лошадь не нужна, — постучал ногтем по столбику монет Салазар, — не знаю куда девать когда в столицу прибуду, держать мне лошадь негде, продавать — только время терять. Хотел с купеческим караваном ехать, а ваши почти не выходят, на челноке грузы отправляют.

— Есть такое, — кивнул лейтенант.

— Когда из Фейблгарда добирался, — продолжил Салазар, — так я место на челноке покупал. Думал тут тоже можно, а он, — маг кивнул на трактирщика, — говорит у вас людей на борт не берут.

— Так то наверное грузовая или десантная баржа в Фейблгард ходит, — понятливо покачал головой солдат, — отчего бы там не купить место. А у нас скоростной курьер. Челн маленький, в арсенал привозит боекомплект, из экипажа — один летун, не принято у них, не безопасно посторонних людей на борт брать, авось ты учудишь чего?

— Ну так то посторонних, а мы же друзья почти, я вон тебе в жизненных неурядицах твоих с радостью готов подсобить, женушке своей может цацку купишь какую, дабы не злилась, — Салазар подтолкнул столбик золота к лейтенанту, — ну а ты замолви словечко за меня перед курьером. Как-то же местное купечество договорилось, чтобы товары он брал, через солдатню знамо.

— Монетой договорилось, — подтвердил лейтенант.

— Ну вот и ты договорись, — продолжал давить маг, — ты же офицер, гарнизон у вас крошечный, явно ты не совсем уж последний человек. Сколько договоришься столько ему и отдай, остальное себе, спроса с мой стороны не будет, хоть все себе оставь если задаром меня среди груза пристроишь…

Долго уламывать солдатика не пришлось, он пообещал, что попробует договориться, и даже попробовал толкнуть столбик золота обратно к Салазару, но тот настойчиво всучил ему монеты, зная, что солдат будет намного убедительнее если подержит золото у себя, сживется с ним, привыкнет к нему. Одно дело стараться ради чего-то, что тебе посулили дать, другое дело — стараться ради того, чтобы не возвращать то, что уже считаешь своим. Казалось бы, разницы нет, но во втором случае люди стараются активнее.

Был конечно риск, что солдафон прикарманит золотишко, но Салазар был готов на него пойти. Не получится — убьет лейтенанта вместе с семейством и отправится в столицу на коне, как и планировал сначала. Ну а если получится — будет шанс посмотреть на летающий корабль вблизи, полетать на нем, да и до столицы добраться сильно быстрее. Он был почти уверен, что получится. Бич любой бюрократической машины — мздоимство — имеет место и в войсках, и в миру, и на войне, а на войне так, даже поболее чем в мирное время. Ланте ведь взял форт не сталью, а золотом.

Глава 20

С того дня, после памятного спарринга с сестрами-принцессами, Линда повадилась ездить со мной на завод почти ежедневно. Несмотря на попытки матери хоть как-то свести нас со старшенькой, ничего путного из этой затеи не получилось. Искорки между мной и Селеной не проскочило, а вот когда я находился рядом с Линдой, мне казалось, что между нами с раскатами грома и ослепительными вспышками мечутся грозовые разряды и временами даже удивлялся, почему это другие не замечают столь мощного электрического шторма.

Дорога до завода, которую я раньше проезжал большей частью во сне, сейчас стала едва ли не самым интересным событием дня — именно в лимузине у нас была куча времени, провести которое можно было почти наедине. Иногда, правда, с нами напрашивались Хадс или генерал Тан, но было это нечасто, да и они сами поняли, что в лимузине лишние и в последние пару дней ездили в одной из сопровождающих нас карет охраны.

Завтракать во дворце мы перестали и я быстро приучил повара готовить нам некое подобие сэндвичей с собой. Поначалу тонкая натура маститого кулинара противилась и бедолага отказывался кормить меня столь низменной кухней, но уже на третий день он смирился и попытался насколько возможно облагородить столь низкое блюдо как два куска хлеба с начинкой.

День, наверное, на пятый или на шестой, у нас в рационе даже появилась пицца — большая тонкая лепешка с начинкой. Объяснить повару что я хочу получить было несложно — я же маг в конце концов, я мог просто воплотить нужное блюдо и дать повару распробовать и пощупать. Тот, конечно же, плевался поначалу от этой плебейской еды, но готовить ее начал, пусть и внеся ряд улучшений от себя. Мне дико не хватало колы для полноты картины, но местное кофе было в целом, неплохим, пусть даже его и готовили из жареных корней какого-то сорняка.

Я и сам не понял, как утренние посиделки с Линдой стали самой приятной частью дня. Мы полностью перешли на ты, много болтали, смеялись над подслушанными у солдат шутками. Я периодически удивлял ее своими познаниями в понимании механики природы, а она удивляла меня своими знаниями в области магии. Я учил ее стрелять из винтовки, производство которых мы уже поставили на поток, а она рассказывала мне о големостроении… И при этом мы оба не решались обратиться к нашим родителям с просьбой расторгнуть договор о моей помолвке с Селеной, хотя оба знали, что она не состоится.

— Селена не выйдет за тебя, — сказала мне Линда, кажется, на третью нашу поездку на завод, — не думаю, что она вообще за кого-то выйдет.

— Не больно-то и хотелось, — подавил я рвущиеся наружу слова и вместо этого спросил. — Почему?

— Она вошла во вкус, как мне кажется. Когда мать умерла, она постоянно присутствовала рядом с отцом, поддерживала его, помогала, сначала морально и просто в быту, а потом, сама, наверное, не поняла, как так получилось — и в принятии политических решений. Я думаю, она чувствует, что тоже частично правит, пусть и через отца. Не захочет она быть королевой как «женой короля». Мне кажется, она хочет стать королевой, именно как наследница династии. Если и согласится на замужество, то только с кем-нибудь сильно слабее ее характером, чтобы держать при себе как номинального правителя… Куклу на троне.

— Зачем тогда ехали в такую даль? Принимали предложение?

— Диаметрально противоположные с отцом версии, — усмехнулась Линда. — Селена воспринимала ваш конфликт с империей как закономерный итог правления сильной королевы. Альда едва ли не единственное из окрестных королевств, которым второе десятилетие правит женщина. Тебя, уж прости, Селена считала слабым правителем. Отец же, наоборот — считал, что война — это закономерный результат прихода к власти сильного короля.

— Кто оказался прав? — улыбнулся я.

— Отец, — пожала плечами Линда, — теперь, по его мнению, наши семьи, должны любыми путями породниться. Генерал уже рассказал ему о твоем военном гении, мастерстве оружейника и промышленника, а вот Селене ты показался излишне сильным правителем. Она рассчитывала на свое старшинство и твою молодость, но поняла, что здесь у нее не получится править единолично… Хотя твоя мать ее кумир, и Селена, кстати, намекнула мне, что твоя мать правит через твою голову.

— Странная девчонка, — покачал я головой, — не то, чтобы мне слишком уж хотелось жениться… На ней, — тут же добавил я, — но битвы за власть у нас бы не было. Я знаю, что моя мать правит через мою голову, замечаю, что указы которые я подписываю, начинают исполняться еще задолго до того, как на них появилась моя подпись, но я не слишком против. Агата лучше меня разбирается в управлении королевством, меня же интересует другое.

— Война? — грустно усмехнулась Линда, и я понял, что ей несмотря на то, что она может в одиночку перебить десяток-другой мечников, война как раз совсем не интересна.

Ей безразличны победы и флаги

Она любит баллады и саги

Она без ума от сонетов, что посвятил ей какой-то писатель.

А эти подвиги, битвы, маневры ей попросту неинтересны

И пока принц ходил на войну — менестрель трахал принцессу…

Я усмехнулся, отследив прыжок мыслей, и умственным усилием вернул их на прежние рельсы.

— Нет, война мне не интересна, я ее не хотел, просто пришлось разгребать то, что назревало очень долго. Но зато она позволит под шумок провести кое какие реформы…

Карета подпрыгнула на знакомой кочке — этим маршрутом мы ездили уже не раз, и я понял, что мы подъезжаем.

Завод функционировал. Жизнь в цехах кипела. Конвейерные ленты таскали материалы и запчасти, многочисленные рабочие, собирали не менее многочисленные компоненты в нечто цельное, грузчики грузили, уборщики убирали, охрана охраняла, инженеры инженерили… ну, в меру сил. Процессы, единожды налаженные и запущенные, продолжали работать даже без меня. Конечно, те из них, которые не требовали моего прямого участия.

Водород производился и собирался, баллоны и снаряды отливались, винтовки с примитивным кремневым замком штамповались уже десятками в день. Пока еще не сотнями, но мы только начали наладку производственного процесса… А я именно в это время надумал технологию сменить.

Генри сразу же взял меня в оборот, сунул под нос кипу бумаги, затребовал подписать целый талмуд и потащил по цехам, требующим моего внимания.

— Трубы, банки, железные палки, — устало зевнула принцесса, тоже увязавшись следом и почему-то решив не идти в этот раз на стрельбище или в кислотный цех, который я создавал на ее глазах, и в котором она даже, в первый день держала молнию, как обладательница самого вместительного внутреннего манохранилища, — мне казалось твоя работа Арт, веселее и интереснее.

— Это рутина, — я пожал плечами, — можешь пока сходить с Хадсом на стрельбище. Они с генералом выжирают боеприпасы как половина корпуса Кригга, но скоро, наверное, станут снайперами. Я сейчас в электролизный цех пойду, там тоже работа ждет.

— А это не трубы и банки?

— Банки, — я вздохнул, — и трубы. Если не сложно можешь сходить в кислотный цех, хочу посмотреть, что там у них получилось спустя столько дней. Мне нужен образец.

Линда согласилась. Эксперимент с вечной трансмутацией принцессу заинтересовал и, помнится, в первый день мы потратили не менее часа чтобы создать установку для производства кислоты из воздуха, и посадив, наконец, Линду за генерацию молнии, я оставил ее следить за производством, а сам продолжил нудную, но важную работу по обеспечению производственных процессов.

В тот раз выход был совсем смешным и концентрация никакая — сода, засыпанная в резервуар, шипела и бурлила еле-еле. Я решил, что мы зря замахнулись сразу на промышленный масштаб, надо было протестировать на мелкой партии. Сделать электролизную колбу размером с лампочку и прогонять воздух через стакан воды, но я от щедрот в прошлый раз создал бандуру для промышленного производства, ну и раз уж установку сделали я не стал ее вырубать и с тех пор круглосуточно там дежурили посменно маги, поддерживая внутри стеклянной емкости, небольшую ветвистую молнию. Кстати, наверное, пора бы оборудование обновить, а то исчезнет скоро.

Принцесса убежала, Генри проконтролировав процессы и отметив в журнале сроки жизни нового оборудования удалился, и я наконец смог отдохнуть. Уселся на кресло в своем кабинете, потянул за ручку, откинул спинку — этот механизм я сам придумал, точнее скопировал из кресел моего мира, здесь таких пока не делали — и завалился в полулежачее положение, забросив ноги на стол.

— Хадс, — начал я, пока мы, устроив перерыв, ждали принцессу, которая по моим прикидкам должна была вот-вот подойти с результатами эксперимента с кислотой, — а как там мое сверхсекретное задание, про которое только глухой ничего не знает?

— А твои кровососы тебе что, не докладывают?

— Да я все никак до них не доберусь, — я обвел руками кипу бумаги на столе, — сам видишь.

— Ну что сказать, — пожал плечами Хадс, — кровь сосут, деньги платят, что-то с кровью химичат. Я заходил к ним, отнес твой пистолет, мне его цеховики отдали, закончили украшать и резьбу наносить. Хотел тебе, да ты сказал им нести…

— Кровососы Хадс, — вернул я диалог в нужное русло, — что с кровососами?

— Да что с ними будет. Работают. Про тебя еще больше нехороших слухов ползет теперь. Как бы крестьяне не взбунтовались да с вилами и факелами на дворец не пошли.

— Плевать на крестьян. Пустотников-то у нас хватает в столице?

— Да почти все, кто есть в королевстве, стягиваются в столицу. Тут можно найти неплохую работу при дворе.

— Хм, а почему тогда у Агаты ты один?

— Если ты не видишь других, это не значит, что их нет.

— Ясно все с вами.

— Ох чую что-то мерзкое ты задумал с этой кровью.

— Не так чтобы очень. Когда сделаем — продемонстрирую.

— Это тебя ножи крылатого натолкнули на… что бы ты там не задумал?

— Они самые.

— Судя по тому количеству крови, что твои кровососы покупают у пустотников, ты решил закалить в ней клинков на целую армию.

— Кровяное покрытие очень уж неэффективная штука. Облезает быстро. Я задумал другое…

— О, смотри, — Хадс качнул головой в сторону, — твоя несется.

— Пока еще не моя, — я проследил за его взглядом и увидел приближающуюся к нам Линду.

— Мать твоя уже поняла, что ты выбрал другую принцессу, имя в письме к их батеньке она изменит, вопрос в том согласится ли младшая.

— Я пока не спрашивал.

— Такая оторва, как я думаю, пока еще о замужестве не думает. Ей бы перебеситься.

— А почему замужество мешает беситься? — не понял я.

— Ну так, — задумался Хадс, — солидной, замужней даме, тем более королеве, не пристало себя так вести.

— Чушь какая-то, — я покачал головой, — это же королева, кто может ей приказать? Ни тебе и ни кому-то другому решать, как пристало, а как не пристало вести себя королеве, у которой есть власть снять твою башку, в любой момент.

— Сватайся к старейшей, — шепнул Хадс понизив голос, потому что Линда уже подошла к нам, — у этой явно, как ты выражаешься, чердак свистит.

— Именно это мне в ней и нравится, — усмехнулся я и поднялся к девушке навстречу, — ну как там дела? Получилось?

Младшая принцесса, казалось, волновалась удастся ли затея, больше чем я. Собственно я не волновался, я точно знал, что удастся а вот она, помогая мне создавать стеклянную сферу с трубками-электродами внутри, смотрела на это как на какую-то новую разновидность магии.

Притащив в стеклянной колбе пробу раствора, сквозь который пропускался разделенный электричеством воздух, она передала слова цеховиков о том, что часы почти оттикали и исчезла штука которая пузырит воздух — компрессор, мысленно отметил для себя я, видимо он почему-то, потреблял больше маны чем мне казалось.

— Если не хочешь, чтобы и стекло исчезло и раствор разлился, надо бы пересоздать все до вечера… Кстати, как ты делаешь свои творения такими долгоживущими?

— Конечно, — кивнул я, — поторопимся. Хадс, ты тогда двигай к Генри, пусть выбьет из моих кровососов доклад, сегодня я к ним уже не попаду. Сходи с ним пусть через тебя передадут. Принцесса, ты со мной, надо узнать, где на заводе сода…

— Как ты делаешь свою явь такой живучей? — снова поинтересовалась принцесса, но я отшутился, рассказывать ей о свойствах своей ауры, я пока был не готов.

Сода вскоре нашлась, и, когда небольшая ее горсть отправилась в емкость с водой, через которую прогонялся электролизированный воздух, радостное шипение и активное бурление, дали понять, что какой-то процент кислоты нам получить все же удалось. Причем, скорее всего, существенный.

— Получилось! — даже захлопала в ладоши Линда, — а что у нас получилось, кстати?

— Мы добыли важный компонент для моих дальнейших работ. Применений ему я найду много. Конечно, придется поработать, очистить и сконцентрировать, в общем дел выше крыши, но концептуально идея рабочая. Еще один способ перевести магию в материальный мир, зафиксировать ее как-то и использовать в дальнейшем.

— Зачем такие сложности?

— Понимаешь, магия, — это бесконечный ресурс. Дармовой. Мана в хранилищах магов появляется сама по себе. Это как ветер или солнечный свет, бесплатная и бесконечная энергия. Если условный маг-подмастерье восстанавливает условный знак маны в час, то час, когда он не потратил этот самый знак на что-то полезное — просто выброшенный в никуда потенциал. У каждого мага своя скорость восполнения резерва, если ее знать, то можно подобрать ему соответствующую работу. Кто-то может держать молнию, кто-то может греть воду в котлах двигателей, кто-то делать еще что-нибудь.

— Почему бы магу не делать это что-то напрямую магией? К чему эти переходники между силой и результатом?

— Ну, допустим, к тому что средненький маг-подмастерье, никак не сможет переместить на пару сотен километров несколько тонн груза или несколько сотен человек.

— А с твоими технологиями сможет?

— Сможет. Механизмы берут на себя большую часть нагрузки, им нужен только небольшой толчок, совсем немного энергии. Когда-нибудь для перемещения сотен тонн грузов, будет достаточно объема сил, не больше, чем для поддержки пламени в печи. Я уверен, что за маготехом будущее. Главное, чтобы магия могла быть закреплена в материуме. Раньше считалось, что переводить магию в стабильные материальные структуры умеет только один человек во всем мире. Тор Ле Вин, он же Тор Вин «Колос», он же Тор Вин «несущий дождь».

— Я знаю про него, — кивнула Линда, — он поливает имперские поля. В немалой степени именно на его гастролях держится сельское хозяйство империи.

— Верно. Я пока не знаю, как он это делает, но узнаю. Свой секрет он не выдает, просто делает свою работу за немалые деньги и все. Весь год отдыхает, путешествует, колесит по всей стране, а к началу посевной гастролирует по областям империи и вызывает дождь. Уже три десятилетия продает одно и то же, и три десятилетия все это покупают. Задорого причем.

— У тебя в королевстве проблемы с водой или урожаем? — удивилась Линда.

— Нет, но не попытаться найти способ закрепить магию в материи было бы глупо. Я не могу создать манокамни из маны, но могу попытаться создать из дармовой маны что-то другое.

— Получается?

— Как видишь да… Череда преобразований простого вещества с помощью магии во что-то, хранящее в себе некий потенциал. Ну что, мы хорошо поработали, сделаем перерыв?.

— Вернемся во дворец?

— Не хотелось бы, — я выглянул в окно и оценил высоту солнца над горизонтом, — вечереет. Скоро будет совсем темно, и я думаю мы могли бы сбежать от наших сопровождающих, прогуляться по городу.

— Без охраны?

— Сейчас мы, наверное, сильнейшие маги что есть в этом городе. Чего нам бояться?

— Ну, например, отряда вражеских пустотников. Выследить тебя совсем не сложно, на завод ты ездишь всего по нескольким вариантам маршрутов, которые твои ленивые вороны — она сделала ударение на второй слог — меняют не так уж часто видимо. Уже два дня мы ездим по одной и той же дороге. Если бы кто-то хотел устроить засаду — им было бы не трудно. А мечник из тебя, ну ты и сам знаешь.

— Пусть пробуют, — я пожал плечами, — ты их всех продырявишь если я не смогу прихлопнуть их как тараканов силой мысли. Но вообще-то я хотел выйти в город инкогнито.

— Замотавшись в плащ с ног до головы? — улыбнулась принцесса, — прямо-таки крича всем и каждому «смотрите, я какая-то важная персона инкогнито, либо разыскиваемый преступник»?

— Нет, плащ и капюшон слишком глупо. Еще бы накладную бороду предложила… Я так раньше делал и скажу тебе, внимание подобный персонаж собирает со всей округи. Хочу попробовать один способ…

Я вспомнил примитивную куклу, которую создал Мендакс, вспомнил мастерские копии птиц и собственных клонов, которых создавал Ланте, и подумал почему бы не попробовать создать копию попроще. Не существо целиком, а только часть. Например лицо. Сделать эдакую маску, которую можно будет наложить поверх своего лица и анимировать ее, это ведь проще чем создавать птицу или своего клона целиком.

— Смотри, — я провел ладонью по лицу, воплощая поверх него другое, и как ни странно, маска, надетая поверх маски, на какое-то мгновение позволила почувствовать, что я не надел новое лицо, а наконец сбросил гнилую морду Артиса.

Улыбнулся, моргнул — маска мимику повторяла. Кажется получилось.

— Ну, — придирчиво вгляделась в меня принцесса, — не идеально, да и мимика какая-то смазанная, но в сумерках, наверное, сойдет, если не приглядываться. Внешность приятная. Это кто?

— Да так, — я махнул рукой, не расскажешь ведь ей что эта маска, мое настоящее лицо, — не важно. Нравится?

— Тебе идет. Как-то более мужественно, — Линда постучала пальцем по моей скуле, — я бы даже сказала не идет, а именно подходит, к характеру. Да. Думаю так.

— Сможешь себе такую же сделать? Я подскажу принцип.

— Нет, — та покачала головой, — не буду даже пробовать, скажу по секрету, силы у меня много а вот навыков для тонкой манипуляции не хватает… Да и вряд ли меня кто-то из здешних знает в лицо. Достаточно покинуть территорию завода, не попавшись на глаза генералу, и никто на меня внимания не обратит.

— Пожалуй, тут я с тобой согласен, — я кивнул и осмотрел сначала девушку потом себя. Выглядели мы явно не как король и принцесса, а как средней руки зажиточные горожане — ну что пойдем? У меня есть тут тайная тропа, охране на глаза не попадемся.

— Пойдем. Куда идти?

— Вверх, — я улыбнулся и указал на окно в потолке кабинета, — иди сюда.

Обхватив девушку покрепче, я частично воплотил броню с пластинами антигравов и оттолкнувшись ногами взлетел к потолку. Повернул ручку, сдвинул раму.

— Охрана, — крикнул я прежде, чем высунуться в окно, — ко мне никого не впускать, меня ни для кого нет. Ко мне не входить.

— Кто натаскивал твоих ворон? — поинтересовалась Линда едва мы приземлились за оградой фактории — такой приказ они должны были подтвердить лично, войдя в кабинет. Кто знает, вдруг ты это говоришь с клинком у горла.

— Просто они слишком во мне уверены.

Я ухватив Линду за руку, потащил ее в сторону узкого переулка и вскоре мы углубились в переплетения узких улочек старого города.

— Мне нравится бродить среди народа, — поделился я с ней своими похождениями, — точнее народ мне мало интересен, меня больше интересует город. Он как живой, он меняется, растет. Интересно за этим наблюдать.

— За чем здесь наблюдать? — осмотрелась Линда, — за крысами?

— Фонари, например, — я указал на столбы, между которыми тянулись толстые жилы проводов, и болтались сферы электрических ламп на макушках, — сейчас свет зажгут…

— А что с фонарями?

— Несколько месяцев назад их не было. Вечернее освещение было только на Дворцовой площади. Там ведь мага надо через каждые сто метров сажать, чтобы свет держал, или маг должен постоянно бродить от фонаря к фонарю и поддерживать свечение. Слишком накладно для рабочих кварталов.

— Даже в империи рабочие кварталы не освещаются, — пожала плечами Линда, — зачем им?

— А у меня в Альде теперь вот, — я указал на зажегшийся фонарь, — видишь, даже в трущобах свет. Преступность падает, люди начинают гулять по вечерам на улице, открываются кабаки и прочие забегаловки. Я иногда выхожу в город и вижу разницу.

— Много что изменилось с появлением фонарей?

— А вот сейчас и покажу. Тут поблизости есть небольшой пустырь и таверна рядом с ним. Раньше там собирались темные личности, на пустыре обретались бездомные бродяги и все вместе радостно резали друг-дружку в темноте. А сейчас там светло, не страшно, а пятачок свободной земли облюбовала молодежь для своих посиделок.

— Ты так говоришь — молодежь — как будто сам уже старик.

— Мда, привычка, от матери — соврал я.

Проплутав по тесным, но светлым улочкам, заполненным на удивление многочисленным народом, мы вышли к дороге, и я замер, остановившись как вкопанный.

— В чем дело? Пришли? — поинтересовалась принцесса натолкнувшись на меня.

— Нет, — я покачал головой, — таверна. Готов поклясться сегодня ее не было. Мы же по этой дороге проезжали?

— Вроде по этой, — повертев головой подтвердила Линда, — думаю ты просто не обратил внимания. Это сейчас она ярко светится, а днем без всей этой иллюминации, просто не бросалась в глаза.

— Наверное, ты права… Заглянем?

Кабак, казалось, грубо вырезали откуда-то из богатых районов столицы, и также грубо вставили в эти трущобы. Качественно отделанный фасад дома, на первом этаже которого он располагался, светящаяся вывеска, но сунувшись внутрь мы увидели, что заведение совсем небольшое, столиков мало и все они забиты посетителями.

Бармен, стоявший за стойкой, может быть не услышал, как мы вошли за тем нечленораздельным гулом болтовни, который всегда бывает в набитых людьми помещениях, а может ему было просто плевать, но на нас он даже головы не поднял лишь какой-то парень с девушкой мельком глянули на нас, и снова вернулись к разговору. Оглядев забитый битком зал, мы с Линдой решили, что тут ловить нечего и покинули заведение.

— Возвращаемся к предыдущему плану, — я захлопнул дверь таверны и увлек Линду за собой в переплетение переулков, — покажу тебе как развлекаются местные работяги.

— Зачем?

— Что подарить человеку, у которого есть все? — вопросом на вопрос ответил я.

— Что?

— Кисточку для чистки пупка, конечно, — шутка тупая, но сработала, Линда рассмеялась, а я поспешил пояснить свою мысль, — ну а как еще произвести впечатление? Ты же принцесса, в конце концов. Горы золота, балы или рыцарские турниры тебя наверное не удивят, ты все это видела не раз, но вот видела ли ты как веселятся люди из народа?

— Если честно, даже не думала, что они умеют веселиться.

— О, думаю тебе понравится.

Мы двинулись по узкой улочке между старыми четырехэтажными домами, солнце еще не спряталось за горизонтом окончательно, но здесь, в плотной застройке уже было темно и мрак разгоняли лишь электрические лампы уличного освещения. Спустя пару перекрестков, мы вдруг услышали тихую музыку. С каждой минутой она становилась громче, теперь уже можно было различить слова песен, и вскоре мы пришли.

Я взглянул на Линду, которая шла рядом со мной — ее глаза были наполнены энтузиазмом, а улыбка казалась ярче чем обычно. Очередное попрание основ и бунт против системы. Я уже понял, что она любит чудить подобным образом.

Народ развлекался. Та самая таверна у пустыря с приходом тепла, едва на улице стало возможным находиться без зимней одежды, тут же обзавелась уличной верандой, а музыканты, что нередко играли внутри — выбрались на улицу, под навес, и теперь веселили музыкой даже тех, кто просто проходил мимо. Музыка подманивала окрестный люд, молодежь стягивалась на звуки песен и веселый смех, и вскоре место стало традиционным для посиделок.

Мы застали тутошнюю толпу народа за каким-то задорным танцем. Музыканты на импровизированной сцене — дощатом настиле на нескольких кирпичах, наигрывали что-то веселое и задорное, аудитория чуть постарше сидела на веранде с кружками эля или стаканами вина, а подростки — к коим я причислял всех лет эдак от двенадцати, которым видимо не хватало денег набухаться как следует, развлекались безалкогольным методом — веселой пляской.

— Давай-давай, — я подхватив Линду под руку, потащил ее в веселящуюся толпу народа, даже на мгновение вспомнив привычно забитые людьми танцполы ночных клубов из моего мира.

— Я не умею это танцевать! — упираясь пусть и чисто символически, расхохоталась Линда, но втянуть себя в эту дрыгающуюся толпу позволила.

— Да что тут уметь, — я повысил голос, перекрикивая музыку и гомон толпы, — тут каждый пляшет в меру фантазии. Просто повторяй за всеми.

Музыканты добавили темпа, и даже не пляшущая аудитория, сидевшая за столиками начала притопывать ногами и прихлопывать в такт музыке, и веселящаяся толпа — я называл ее толпой хотя там вряд ли было больше пары десятков человек — в едином порыве влилась в мгновенно зародившийся хоровод.

Хохоча и и тяжело дыша, мы с принцессой вырвались из танца только когда ритм замедлился — видимо закончился некий проигрыш, или аналог припева в этой песне без слов — и хоровод распался. Хлопнув по барной стойке я привлек внимание трактирщика и толкнув в его сторону мелкую серебряную монету заказал нам два стакана лучшего вина.

— Ты будешь это пить? — шепнула мне на ухо Линда, и я кивнул.

— Почему нет? — так же тихо ответил я, — танцы у плебса веселее, чем наши, дворцовые. Во дворце они больше похожи на маневры. Может быть и местная бормотуха окажется веселее?

— Бутыль опустела! — заорал в толпу трактирщик, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, и заткнув бутылку пробкой бросил оказавшемуся рядом пацану лет тринадцати. Тот ловко ее поймал и побежал куда-то в центр импровизированного танцпола, народ на котором сразу затих.

— Не знаю, — пожал я плечами и отхлебнув из стакана с вином большой глоток, оставил его на стойке и потащив за собой принцессу направился к толпе, которая рассаживалась по кругу, прямо на земле.

— Парней у нас сегодня больше, — взял на себя роль конферансье пацан лет пятнадцати на вид подкидывая на руке опустевшую бутылку, — так что крутят девушки.

Одна из девчонок, что сидели вокруг, тут же хихикая вскочила со своего места, приняла из рук пацана бутылку и положив ее боком на хорошо утоптанную землю, крутанула.

— Я знаю эту игру, — успел я шепнуть Линде прежде чем бутылка остановилась, указав горлышком на одного из парней сидящих в кругу, и тот радостно вскочив обнял девчонку за талию и поцеловал.

— Что за бред! — удивилась и одновременно восхитилась Линда, — я с плебеем целоваться не буду!

— Можем уйти, — я пожал плечами, — но ты же маг, можешь выбирать, впрочем ты можешь не успеть.

Я кивнул на девушку, которая уже поднявшись из круга, принимала из рук этого мелковозрастного конферансье бутылку. Горлышко указало на пацана, сидевшего по соседству со мной, и тот поднялся для поцелуя, но девчонка видимо рассчитывала на кого-то другого, поэтому лишь подставила щеку для легкого чмока.

— Я! Теперь я! — вскочила Линда едва несостоявшаяся парочка разошлась, и, получив бутылку, крутанула ее явно сильнее чем все остальные до нее, заставив ту сделать целый десяток оборотов прежде чем горлышко почти остановившись указало на какого-то мужика на противоположном стороне круга от меня, но все же медленно поползло дальше, завершив наконец полуоборот и указав ровно на меня, словно чья-то невидимая рука ее немного подтолкнула.

Я встал с места, опасаясь увидеть такие же полшага назад и подставленную для поцелуя щеку, но Линда не отстранилась. Наш поцелуй получился сильно дольше чем у других, настолько, что пацану-конферансье, стесняясь, подхихикивая и блея какие-то шуточки, пришлось даже аккуратно вытолкать нас из круга, освобождая место для других, попутно мягко, но настойчиво вырвав из рук Линды пустую бутылку, в которую та вцепилась мертвой хваткой, а я надеялся, что никто не заметил как с моего лица сползла воображаемая маска.

Приземлились мы на террасу, на которую был выход из моих покоев, вошли, точнее почти ввалились в спальню, не разрывая поцелуя и едва устояв на ногах. Линда, все же отпрянув от меня, направилась к двери, но не из спальни а к дверям ведущим в мою ванну, и я, наконец, собрав мысли в кучу, сообразил где нахожусь, и что скорее всего, произойдет дальше.

Стянул плащ, бросив его на кресло, тут же запутался в шнуровке ворота рубашки, рванул ворот, принялся стягивать ее через голову.

— Кхм-кхм…

— Черт! — я чуть не выпалил молнией на голос, но сдержался, в дальнем углу, в кресле, скрывшись в тени, сидел Хадс, — что ты делаешь в моей комнате? Вали давай отсюда.

— Мог бы и предупредить, — негромко произнес Хадс, прислушиваясь к звуку воды из ванной, — всех переполошили, я уж думал вас похитили, собирался объявлять план перехват, но решил что взять вас без боя не смогли бы.

— Молодец, ты был прав, завтра обсудим, а теперь, будь добр, скройся.

— Держи, — Хадс махнул рукой и я едва успел поймать, остановив телекинезом перед самым лицом, то что он в меня бросил, — оружейники отдали, сказали твой пистолет готов.

Я поймал зависший передо мной ствол и оглядел. Работа действительно была выполнена мастерски. Мне показалось, что это вообще другой пистолет, не тот что мне показывали на заводе, ну или как минимум кардинально переделанный. Сосну, из которой были сделаны ложе с рукоятью, заменили на красное дерево с красивой текстурой, рукоять отделали кожей и серебром, ствол покрыли искусной резьбой и золотым тиснением. Красиво, но как же эту красоту теперь чистить? В эти узоры пыль будет набиваться. Боевой пистолет превратили в сувенирный.

— Вот, еще…

Хадс снова взмахнул рукой, я мысленным усилием подхватил бумажный пакет, но тот, словно выскользнул из моих ментальных пальцев, и впечатался мне прямо в лицо. Я наклонился, поднял с пола пакет, не успев его поймать на лету, открыл и заглянул внутрь. Металлический шарик, небольшой, по диаметру ствола… У моих биологов или кровососов, как их прозвал Хадс, получилось. Я не был до конца уверен, все же не знал полной механики процесса, сумел сделать им только примитивную центрифугу и объяснить общие принципы, дальше они работали сами.

— Для этого тебе было нужно столько крови?

— Да, — я бросил пакет, а следом и пистолет обратно, — будь добр, отнеси это в мой кабинет, и бога ради свали уже отсюда.

Хадс молча встал и вышел за дверь. Я понимал, что завтра предстоит тяжелый разговор, видимо мы своей вылазкой в народ и впрямь всполошили весь дворец, интересно, не поседел ли генерал Тан, он уже наверное с головой попрощался, но все это будет завтра. Я ментальным усилием выбросил из головы лишние мысли, стянул с шеи кристалл-накопитель на цепочке, снял с рук браслеты с манокамнями и несколько перстней с ними же — не хватало чтобы среди ночи, когда мы уснем, чертовы огрызки Артиса учудили какую-нибудь дрянь. Мне бы не хотелось проснуться рядом с трупом принцессы, а потом доказывать что это не я вскрыл ей глотку.

Шум воды в ванной стих, я поспешил сложить манокамни на подоконнике, подобрал с пола рубашку, расстегнул ремень. С удивлением обнаружил, что в пряжке тоже манокамень — я их в свое время распорядился приделать куда только можно и нельзя, от колец до запонок, и даже в ботинках у меня хранилось по камню.

Выдернул ремень, сделал на нем петлю, прежде чем стянуть штаны, подошел к двери, выглянул в коридор и обнаружил там пару охранников. Набросил петлю из ремня на дверную ручку, обернулся к удивленным воронам, не понимающим, что я делаю.

— Пока висит, — я щелкнул пальцем по ремню, — в комнату не входить. Погуляйте немного, возвращайтесь на пост через часик.

Глава 21

Курьерский челнок Салазара поразил. Концептуально летающий корабль не казался ему чем-то слишком уж сложным. Летают же птицы, мухи, пчелы какие-нибудь, а если что-то сделано однажды, пусть даже природой, это можно повторить. Когда утром он пришел к оговоренной точке, откуда его должен был забрать курьер, то еще до того, как увидеть, Салазар услышал приближение корабля.

Ему даже показалось что он понял, по какому принципу корабль работает — тарахтящий гул напоминал жужжание жука или шмеля. Салазар знал, что звуки, которые издают мухи или комары — вот это жужжание или писк — это результат быстрых взмахов крыльями, и летающий корабль звучал в чем-то похоже. Такое же высокочастотное тарахтение, просто во много раз громче. Магу даже показался логичным выбор именно мухи или шмеля в качестве донора механики полета — все же птицы пусть и скользят по небу почти бесшумно, когда крыльями не машут, но почти не умеют зависать на месте, а мухи или пчелы могут. И висеть, и летать, и боком, и задом. То, что крыльев у приближающегося корабля видно не было, ни о чем не говорило — они вполне могли быть невидимыми или просто прозрачными. Но все оказалось сильно интереснее.

Соблазн прикончить курьера и угнать летучий корабль был огромен, но Салазар удержался и позволил летуну дожить до столицы, во многом только потому, что боялся не справиться с управлением. Пару раз за время полета у летающего челнока «глохли двигатели» как выражался капитан и единственный член экипажа судна. Приходилось проделывать сложную процедуру по запуску непонятных тарахтящих труб по бокам корабля с применением хитрого инструментария.

План изначально заключался в том, чтобы пробраться во дворец, подкрасться поближе к Адду и, перебив все живое, что встретится на пути, прикончить мальчишку, но Салазар передумал. Нет, оставлять сынка Алистера в живых он не собирался, но прежде, чем убить, за ним стоило понаблюдать, может быть, даже, побеседовать. Ему было интересно как устроен разум человека, придумавшего столь изощренную конструкцию, и что могло его надоумить на подобное. Насколько Салазар знал нет ни одного существа в мире, которое бы передвигалось столь странным образом, нет ни одного похожего явления, хотя Ланте что-то вроде бы понял и упоминал кальмаров. К своему стыду, кальмаров Салазар видел только приготовленными, и ни малейшего понятия не имел о том, как живет это существо.

Самым удивительным было то, что курьер не являлся магом. Летающий корабль передвигался, не требуя от курьера ни капли магии, исключительно на каких-то изощренных и непостижимых законах природы и механики. Было видно, что летающий челн — это не порождение вдохновения великого мага, а скорее продукт упорного умственного труда. Для того, чтобы сия конструкция работала, требовалась куча дополнительного инструмента и оборудования. От железных бочек, в которых хранилось нечто горючее, потребное для работы корабля, до штуковины похожей на маленькую крыльчатку ветряной мельницы, на длинной палке, для запуска движителей.

И каждый из этих приборов — это решение какой-то задачи. Каждая задача — это отдельная часть большой сверхзадачи — быстрого перемещения летучего корабля. Кто-то разбил большую задачу на отдельные задачки поменьше и придумал для решения этих маленьких задачек отдельное устройство.

Летучий корабль, каким не мог похвастаться даже император крупнейшего государства на континенте, здесь, в захолустной Альде, перевозил купеческое барахло и ящики с оружием и припасами для гарнизона.

— Интересно, что же будет дальше? — вслух подумал Салазар глядя за борт на стремительно пролетающие под ногами облака, — пацан сможет вести войну не вставая с трона?

Ланте рассказывал о коротких толстых стрелах, наполненных чем-то горючим, которые сыпались с неба, и воображение Салазара тут же нарисовало огромный арбалет, размером с дом, раз в десять-двадцать больше самой большой крепостной баллисты которую ему довелось видеть. А если масштабировать его и дальше?

Перед живым воображением мага тут же появилась новая картинка — огромная площадь перед Альдийским дворцом, способная вместить сотни если не тысячи человек открывается, как крышка гигантской коробки закопанной в землю. Из открывшегося провала в земле поднимается ложе громадного арбалета, с толстыми стальными плечами, размахом во всю площадь. Десятки человек крутят вороты, натягивают цепи и двигают рычаги, хлещут запряженных в странные конструкции лошадей, заставляя величественную махину подниматься и поворачиваться под нужным углом. Торчащий почти вертикально арбалет, оказывается выше королевского дворца.

Еще сотня человек и лошадей, одновременно впрягшись в толстенную цепь, такую какими подъемные мосты опускают и поднимают, натягивают тетиву. Гигантская баллиста заряжается сосудом с земляным маслом, размером с трюм небольшого корабля, поджигаются фетили, отчего посреди площади вспыхивает гигантский костер, не меньше чем погребальные костры какие зажигают после крупных битв, когда надо единовременно предать огню тысячи павших бойцов, и вся обслуга титанической баллисты замирает, дожидаясь отмашки Артиса Де Адда, глядящего на всю эту возню с балкона. Пацан машет рукой, крепкий воин внизу взмахивает огромным тяжелым молотом, выбивая запор, тетива щелкает так, что этот хлопок слышно в пригородных деревнях, и огромный огненный шар улетает в облака.

Парень поскучневшим взглядом окидывает площадь понимая, что война уже закончилась, и уходит с балкона. А где-то далеко, за много дней пути, на замок императора прямо с неба, разогнавшись до страшных скоростей, падает гигантский снаряд. Одной только силы удара хватает, чтобы обрушить половину дворца, а потом вспыхивают тысячи галлонов горючей смеси, превращая в огненное пекло не только замок, но еще и сотни метров вокруг.

— Жутко, — даже вздрогнул Салазар, — надо прикончить сопляка пока он и правда что-то подобное не изобрел.

Он не опасался, что летун услышит — курьерский челнок так шумел, что Салазар и сам себя бы не услышал, даже если бы уши не заткнул.

Когда маг оказался на челноке — неизвестно сколько золота посулил курьеру лейтенант — то сразу обратил внимание на шапку курьера или скорее кожаный шлем с отчетливо выделяющимися выступами на ушах. Позже он понял, что эти утолщения набиты хлопком или просто каким-то тряпьем, которое заглушает звук той хреновины, что толкает корабль.

Когда запустились эти огнедышащие тарахтелки, курьер предложил Салазару спуститься в трюм — если закрыть люк там не так шумно, но магу не хотелось провести весь полет в темном и тесном трюме. Курьер пожал плечами — мол как хочешь — и затянул на подбородке пряжку своего шлема с заглушками для ушей, а вот Салазару уже пришлось извращаться. Послушав рев движителей пару минут, он понял, что если так и дальше пойдет, то в столицу прибудет оглохшим. Впрочем, проблема решилась быстро — Салазар просто воплотил пару кусочков мягкого воска и затолкал в уши, наглухо их закупорив. С магическими затычками было просто — не надо было думать, как их потом извлекать, достаточно просто перестать создавать и все.

Стало полегче, и, хотя страшный шум все равно пробивался, испортить короткое путешествие он не мог. Корабль, поднявшись в небо, разогнался до страшной скорости, наверное, раз в десять быстрее галопа лошади, и расстояние, которое на коне пришлось бы преодолевать хорошо если дня три, с курьером они пролетели часа за два.

Предусмотрительный летун за несколько километров до города снизился и попросил Салазара сойти с корабля, сообщив, что дальше ему придется идти пешком, курьер не хотел, чтобы кто-то узнал, что он пассажира взял, это запрещено.

Высадив Салазара, курьер сказал, что отправляется на базу, пожелал счастливого пути и подняв челнок в воздух полетел в сторону города. Где именно находится эта база маг пока не знал, но, когда добрел до Альды и принялся искать где разместиться, информацию накопать удалось быстро. Достаточно было идти на рев летучих кораблей, иногда проносящихся по небу, чтобы понять куда они прибывают. Ну а подробности можно было узнать разговаривая с людьми.

Мальчишка Адд развернул серьезное производство — оружия, очевидно. Он отжал для себя половину ремесленного квартала, вышвырнул всех, кто там обретался, и построил огромную факторию. Народ жаловался — из-за постоянного шума прибывающих и отбывающих катеров, никто поблизости от района жить не хочет, недвижимость падает в цене, а она там и без того стоила не так чтобы много.

По утрам и вечерам из дворца на завод и с завода во дворец, направляется королевский кортеж. Личная стража короля — черные вороны — как правило не церемонятся, сначала бьют потом спрашивают, и однажды чуть не прикончили кого-то из местных жителей. У мужика сломалась телега — ось треснула прямо посреди дороги, и пока он ждал помощи, чтобы сволочь с дороги телегу, прибыл королевский кортеж. Мужика сначала вырубили, малость побили, чисто для проформы, а уже потом проверили, не было ли это ловушкой. В общем, простой народ, близостью к любимому королю особо доволен не был.

Решив, что лучшего места чем район рядом с факторией, не найти, Салазар приступил к поискам жилья в ремесленном квартале. Много кто уехал и снять квартирку, как ему казалось, должно быть не сложно. Был еще вариант попробовать арендовать дом внутри третьего кольца, в парковой зоне, практически по соседству с королевским дворцом, во всяком случае почти что в прямой видимости, но Салазар от него отказался. Обдумав варианты так и эдак, он остановился на ремесленном квартале — возможностей больше, народа больше, и, несмотря на то, что едва ли не на каждом углу тут дежурит стража, оставаться незамеченным здесь проще.

В кольце садов же домов не так много и служба безопасности Алистера, в прошлом, проверяла каждого кто решил осесть столь близко к резиденции его величества. Вряд ли охрана Артиса Де Адда хуже чем охранники его отца, так что соваться в богатый квартал не стоило.

Уже к вечеру, в тот же день как прибыл в столицу, Салазар подобрал себе квартирку в доходном доме, на четвертом этаже, а на следующий день еще и дополнительное помещение через пару кварталов от квартиры. И квартирка, и помещение на первом этаже — кажется там раньше была какая-то мастерская — выходили на две из четырех дорог, которыми обычно добирался до завода кортеж короля. Младший брат императора решил, что напасть на мальчишку по дороге — самый простой вариант.

Самый простой и эффективный, но возможно не самый эффективный и действенный. Может быть намного больший эффект произвело бы не нападение на кортеж, а штурм дворца, или, даже атака на завод. Взяв штурмом дворец Салазар смог бы дать понять всем, кому это надо понимать что они нигде не в безопасности, и если встать на пути империи то ее длинные руки смогут дотянуться до тебя где бы ты ни спрятался.

Если же взять штурмом факторию альдийца, попутно разрушив все, что подвернется по пути, был шанс сорвать оружейные поставки, что могло бы помочь брату на фронте. Не то чтобы Салазару было не плевать, но почему бы не сделать чуть больше, чем брат просил?

Определившись с временной базой и отдохнув с дороги, Салазар приступил к наблюдению за сыном Алистера, и быстро установил маршруты, которыми он ездит из дворца на фабрику и примерное время, когда это обычно происходит. Увидеть короля Альды Салазару не удалось — попасть на закрытую территорию производственного комплекса было не так просто, но пока этого и не требовалось. Если кортеж приехал на завод — значит пацан там. То же самое и с дворцом — если кортеж выдвинулся с фабрики и прибыл в королевскую резиденцию, значит мальчишка во дворце. Его портрет у Салазара был, так что в случае атаки можно было не опасаться прикончить кого-нибудь не того.

Большую часть времени маг проводил ошиваясь в рабочих районах, неподалеку от фактории, изучал маршруты движения патрулей, считал прибывающие и убывающие челноки, заводил знакомства с местными жителями, стараясь примелькаться и больше не вызывать ни подозрений, ни интереса. Когда королевский кортеж уезжал во дворец, Салазар следовал за ним, ошиваясь теперь уже в районах неподалеку от королевского замка. Там лишний раз светиться было опасно, не ничего интересного для себя Салазар все равно не видел. Расположение комнат он помнил еще со времен Алистера, мог примерно прикинуть какие из спален забрал бы себе новый король, так что отыскав в одной из местных лавок хорошую корабельную подзорную трубу, за пару ночей наблюдений ему удалось установить окно спальни молодого короля.

— Если у пацана и была какая-то служба контрразведки, — пришел к выводу Салазар, — то действовала она отвратительно.

Кроме двух патрулей проверивших его документы, больше никакого противодействия со стороны местного силового аппарата он не встретил. Это было даже не интересно — сделав неверное предположение о сыне Алистера по изобретениям парнишки и рассказам брата с Мендаксом, Салазар надеялся на сложную схватку, ожидал, что, возможно, его встретят и окажут сопротивление еще на дальних рубежах, но пока все сводилось к тому, что он просто зайдет и убьет всех, кого посчитает нужным.

Салазар даже на какой-то момент потерял интерес к задаче и поймал себя на мысли что не столько ведет наблюдение, сколько просто бродит по районам изучая город и наблюдая за жизнью его обитателей. В очередной раз Салазара поразило то, что страна не знает о том что воюет. Точнее знает конечно, на прошлой неделе даже выходила большая статья в местной газете, но на быту горожан война никак не отразилась. Стало чуть менее комфортно спать в рабочем квартале, потому что туда-сюда постоянно шныряют шумные челноки, и собственно все. Ошиваясь в тесных трущобах ремесленного района маг в какой-то момент даже вышел на странную поляну где собирался местный плебс чтобы поплясать да повеселиться, и в целом то что он видел, никак не походило на воюющую страну.

Потратив почти целую неделю на слежку за сыном Алистера Салазар даже выследил нескольких сотрудников завода, и, в целом, мог подменить кого-то из них, пробравшись на территорию фактории, но он все еще не решил как мальчишку убивать — на заводе, в дороге или во дворце, и сейчас снова погрузился в раздумья, остановившись в одном из кабаков, у которого уже появилась летняя веранда, хотя на улице было еще далеко не жарко, мягко говоря.

Салазар заказал кружку травяного чая и табачную палочку, которую тут называли не "одноразка" как в империи, а "сигарета". Бармен сказал, что это название табачным палочкам дал сам король и Салазар теперь ломал голову, пытаясь найти какой-то словообразующий корень, в этом названии. Он знал, почти все языки на которых говорят на континенте, но понять от какого слова образовалось столь странное название — не смог.

— Так кто же вы такой, Артис Де Адд, — вслух произнес маг, выпустив к потолку пару колечек дыма, и сделав глоток чая, — необычное оружие, необычные устройства, необычная магия, а теперь вот и слова. Даже уличное освещение необычное.

Он сразу заметил фонари, что зажигались вечером, попытался найти магов, которые поддерживают свет, но не нашел таковых. Изучив вопрос чуть подробнее, Салазар узнал, что мальчишка придумал способ передачи магии по железной проволоке, но как бы он ни пытался, ощутить в проволоке хотя бы малейшее движение маны, ему не удалось.

От планирования коварного нападения и размышлений об устройстве уличных фонарей и происхождении названия табачной палочки Салазара отвлекла стайка местного молодняка, прошедшая мимо, и он даже понял куда он идут — ко все тому же пустырю, на котором чернь каждый день устраивали свои гуляния.

Несколько секунд Салазар потратил на то, чтобы понять почему они привлекли его внимание, пока наконец не сообразил, что дело в одной из девушек. Мага привлекла маленькая аккуратная родинка над ее верхней губой, и он понял, что именно ее не хватает Катрин.

— Собственно, скоро уже стемнеет можно попробовать ее добыть, — решил Салазар, оставив подавальщице пару монет и встав из-за стола. Забавно, но официантка даже не проверила его монеты на реальность. Заказ был не бог весть каким и пара медяков серьезной суммой не являлась, но в той же столице, у каждого подавальщика была специальная штуковина, которая определяет не подсунули ли тебе вместо настоящей монеты магическую подделку, которая через пару минут исчезнет.

— Страна непуганных идиотов, — думал он, направляясь вслед за подростками, — наверное, сказывается нехватка магов. В империи, если не проверять монеты на подлинность, к концу дня из десяти монет три или даже четыре окажутся фальшивыми.

Конечно же убить девушку он решил не ради родинки — Салазар это понимал. Привлекшая его черта внешности была всего лишь визуальным или — если угодно — символическим выражением какого-то душевного или личностного аспекта, который ему был нужен.

Он умел видеть души людей — точнее Салазару казалось, что умел, хотя это могло быть всего лишь его воображение — и кажется в душе этой плебейской девчонки, он нашел кусочек того, что ему было нужно.

Как он и ожидал подростки пришли к знакомому пустырю с летником и уличными музыкантами. Несмотря на по-весеннему прохладную погоду, народу на улице скопилось много и выбранную девушку Салазар отыскал взглядом не сразу. На ходу меняя лицо, чтобы выглядеть помоложе, примерно ее ровесником.

Отбить девушку от компании удалось без труда. Салазар угостил ее выпивкой, быстро раскусил и поняв, как и о чем с ней говорить, легко завоевал симпатию. Посетовал на прохладную погоду, на не слишком приятную таверну, рядом с которой они собрались, и предложил прогуляться до кабака неподалеку. Открылся он недавно, и всяко лучше этой дыры. Уличной веранды там конечно нет, но зато внутри намного уютнее.

Предупредив друзей, что домой вернется сама, девушка ушла вместе с Салазаром — пока они находились на людной улице опасаться ей было нечего, а на какой-нибудь пустырь или в квартиру, она бы завести себя не позволила — Салазар это тоже понял. Иногда ему казалось, что он почти читает мысли людей.

Собственно, ничего не мешало Салазару прикончить девчонку прямо здесь, а вместе с ней всех кто тут был, и даже зачистить от потенциальных свидетелей вообще весь район, но ему это показалось слишком грубым и скучным. После такого незамеченным в столице оставаться бы не получилось.

— Впрочем, — тут же поймал себя на мысли он, — вряд ли получится оставаться незамеченным даже если он ограничится убийством всего лишь одной девчонки.

Друзья, если он их отпустит, скажут куда она ушла и с кем, начнутся проверки стражей, прочесывание районов, да и вообще, убийство благородного в трущобах, взбаламутит город. Можно убить всех подростков, тогда следствие будет работать чуть медленнее, можно сменить внешность и перебраться в другой район. В конце концов можно вообще девчонку не убивать, но Салазару очень уж хотелось.

— Решено, — понял он, — убиваю девчонку, и, дабы не оставаться ни одного лишнего дня в этом городе, рискуя насторожить королевскую стражу, убиваю этой же ночью Алистерского щенка… В конце концов, Альда мне уже поднадоела.

Немного поплутав по узким но многолюдным улочкам, Салазар вывел девушку к дороге — туда где на первом этаже почти пустующего из-за шумных челноков доходного дома, снимал помещение. Еще за пару сотен метров, дотянувшись разумом до хорошо известного ему тротуара, маг воплотил пару доппелей, в желтых накидках дорожных рабочих, которые ввел в обиход новый король. С кирками и молотками в руках, они, натянув веревочное ограждение, принялись вскрывать брусчатку, отправляя пешеходов обходить ремонтируемый участок по соседней улице, прямо перед поворотом на которую они и установили ограждение. Еще одна парочка точно таких же доппелей-работяг появилась и с другой стороны — они как и первые просто вышли из-за угла, установили ограждение и принялись вскрывать тротуар, направляя остальных в обход.

— Ты не видела еще этой таверны? — поинтересовался Салазар уже на углу, за которым располагалась его логово.

— Нет, — хихикнув ответила девушка, и Салазар широко улыбнувшись остановился.

— Тебе понравится, ну-ка, иди сюда.

Девушка хихикая позволила ему закрыть ей глаза ладонями и прохожие слегка посторонились, пропуская девушку медленно идущую вслепую, и Салазара который направлял ее.

Выглянув за угол, он увидел что дорожники сработали, и участок тротуара пуст. Пропустив парочку пешеходов которые решили обойти преграду по грязной проезжей части, на которой был риск вступить в лошадиное дерьмо, маг поднатужился, вытаскивая из воображения один из многочисленный ресторанов которые помнил по своей жизни в столице, и словно шкуру, натянул его на грязную стену дома.

Стена из грязного покрошившегося кирпича оделась в деревянные панели из ценных сортов дерева, вспыхнул магический свет ламп, загорелась оранжевыми огнями вывеска, в окнах вспыхнул яркий свет и сквозь запотевшие стекла, маг увидел силуэты людей в ресторане.

— Ух ты, здорово как! — удивилась девушка имя которой Салазар уже забыл, — в таком районе, кто бы мог подумать!

— Совсем новая, — кивнул маг, — никто еще почти не знает про нее, но мест все равно всегда нет, надеюсь нам повезет.

В небольшом, но теплом и богато отделанном зале столиков было немного, но один свободный нашелся. Никаких лавок, никаких грубых столешниц из бруса — аккуратные, украшенные тонкой резьбой стулья и круглые столики, намекали на то что таверна не из дешевых, но набитый зал, который гудел тем нечленораздельным бубнежом который всегда можно слышать в плотной толпе, говорил о том что у местных деньги есть.

Доппели на страже тротуара растворились, на дверях появилась табличка "закрыто", а заполненный поделками Салазара ресторан отвлек внимание девушки, не насторожив ее — в людных местах она незнакомца не опасалась.

Убивать ее сразу безумный маг не стал — ждал пока стемнеет и народа на улице станет поменьше. Табличка отпугивала случайных зевак, но один раз, в зале все же появилась парочка незнакомцев. Оценив набитый битком зал парень с девушкой тут же удалились и Салазар вздохнув, мысленно обругал себя последними словами, за то что дверь не запер.

— Мне кажется, — наклонившись к нему, заговорщицки прошептала девушка, — или вон та женщина за соседним столиком, повторяет одну и ту же фразу?

— Хм, не знаю, — пожал плечами маг, — не замечал. Может пытается что-то кому-то доказать, может душевнобольная, может тебе показалось?

Вопреки расхожему мнению, доппели скрывали в себе намного больше возможностей и ими вовсе не нужно было управлять, как куклами на веревочках. В каждого из созданных Салазаром людей он мог вложить частичку своей раздробленной души, предоставив доппелю некую автономность в небольших пределах.

Салазар не знал, может ли так делать кто-то еще, или это только он такой, особенный, благодаря раздробленной душе, но ни с кем на эту тему не разговаривал. Просто использовал их и все. Его доппели были более живыми чем куклы других, обладали разумом пусть и в ограниченных пределах, но на разговорах легко попадались — не так уж много фраз они могли произносить если не управлять ими вручную. Девчонка вон, заметила.

Убивать ее сразу он не стал, не стал травить, не стал подсыпать снотворное в выпивку. ему нужно было чтобы она открылась, нужно было выдавить некую смесь эмоций, и сейчас, когда нужный показатель удовлетворенности, влюбленности и романтических фантазий в душе девушке был достигнут, нужно было заставить ее испытать страх… для начала.

— Тебя кто-то учил не ходить с незнакомцами в безлюдные места? — уточнил он мысленным усилием погасив огни на внешней отделке таверны, — кто-то сказал что встречаться с кем-то можно только там, где много народа?

— Да, — кивнула девушка, что-то уже понимая, но пока не понимая что именно.

— Идея здравая, — подтвердил он, — но не тогда когда все окружающие, лишь плод фантазии.

Зал затих, гул толпы сливающийся в неразборчивое бормотание прекратился словно по команде. Все посетители ресторана, замерев там, где в тот момент находились, одновременно повернули головы к столику за которым сидел Салазар с жертвой.

— Что? Кто вы?

— Имя мне Легион, — рассмеялся безумный маг вспомнив строку из святого писания религии бездарных, — ибо нас много.

Вторя ему и запрокинув головы к потолку хором рассмеялись и все остальные посетители ресторана, девушка вскочила на ноги, бросилась к выходу, но на ее пути встали несколько человек, окружили, вцепились десятком рук, и поволокли обратно, не обращая внимания на ее вопли.

Красивый фасад ресторана уже растворился, стекла покрылись черной непрозрачной бумагой изнутри, а тонкая магическая пленка, не пропускающая звуки, растянулась по стенам, окнам и дверям, полностью изолируя помещение от внешнего мира. Сюда можно было поставить летающий челнок с заведенным двигателем, и снаружи никто не услышал бы ни звука.

— Неопределенность пугает, — Салазар поднялся со стула который тут же растворился, и неторопливыми шагами двинулся вслед за толпой, которая вцепившись десятками рук подняла извивающуюся и кричащую девушку над полом и потащила куда-то в центр помещения, с которого облезала красивая обертка, являя облезлые стены, — неопределенность пугает, поэтому я расскажу, что будет дальше.

— Я хочу отрезать часть твоего лица, — девушка отчаянно дернулась и попыталась завизжать, но одна из десятков рук, высунувшись из человеческой массы, зажала ей рот, — не переживай, я же не изверг. Я тебя сначала убью.

Человеческая масса, которая уже слилась в один комок плоти с торчащими из него руками, докатилась до центра комнаты, и осела, словно из нее выпустили воздух. Расползлась большим пятном, уплотнилась, обрела черты и превратилась в огромную кровать, накрытую красной шелковой простыней. Вцепившиеся в жертву десятки рук, растеклись, превратившись в переплетение веревок, ремней и цепей. Натянулись, заскрипели, растягивая руки и ноги девушки в стороны, к углам кровати, и наконец замерли, утратив свое подобие жизни.

— Ну, а раз я тебя все равно убью, — Салазар мысленным усилием развоплотил на себе одежду, которая оказалась магически созданной, лишь пояс со шпагой был настоящим — то почему бы не поразвлечься напоследок? Чего добру пропадать? Настоящей женщины у меня давно уже не было, не после смерти же с тобой… я же не извращенец какой-нибудь чтобы с трупом… и не маньяк.

Жертва затрепыхалась в отчаянной попытке вырваться, но безумный маг лишь усмехнулся и легким мысленным усилием чуть-чуть ослабил веревки. Давая некий намек на шанс и чуть больше свободы движений. Неподвижное бревно его не особо возбуждало, а вот извивающаяся в попытках вырваться жертва — была уже намного интереснее.

— Ну что ты, — маг погладил девушку по волосам, — ты же сама хотела, правильно? Иначе я бы тебя просто не смог с собой увести. Бойтесь своих желаний, как говорится…

Несколько часов спустя, уже глубокой ночью, Салазар, откинувшись в созданном мягком кресле, рядом с кроватью, воплотил в окровавленных пальцах сигарету, и сделал затяжку. Выпустил к потолку струйку дыма, и закрыв глаза, приступил к не слишком приятной процедуре.

Огромное количество собранных кусочков личностей или, если угодно — душ, которые Салазар копил годами, распадались, отделялись, собирались во что-то одно и словно некая духовная, нематериальная опухоль, выпирали из воображаемого ментального тела безумного мага.

Салазар не сказал Мендаксу, но тот был прав. Во многом Салазар именно за его правоту так на него обиделся — безумному магу казалось, что он где-то там, внутри, выглядит как поднос с пирамидой хрустальных бокалов с шампанским, которые в шатком равновесии замерли, угрожая упасть и разлететься тысячей осколков от малейшего толчка.

Салазар был почти полноценным, но не цельным. Как бы ему этого ни хотелось, но если собрать тысячи цельных кусочков вместе — цельного общего не получится. Одиночка полноценным быть не мог, он это признал.

Выдавив из себя огрызки чужих душ он словно свалил их в общий котел, в некую нематериальную и неощутимую кучу, которую выплеснул на кровать, рядом с телом убитой девушки. Клубок личностей, сотканный из обрывков, воплотился в привычном уже Салазару теле Катрин, и он, склонившись над ней, приладил к ее лицу кусок окровавленной кожи, с родинкой, которая ему так понравилась.

Это конечно, был всего лишь символический жест, как и трофей был лишь символическим выражением, или, если угодно, неким временным хранилищем частички украденной души, или личности. Разгладив пальцами кровавый отрезок кожи, Салазар заставил его исчезнуть рассыпавшись под его пальцами золотистыми искрами, а над верхней губой неподвижной Катрин, появилась маленькая, аккуратная родинка.

Усталый маг коснулся окровавленным пальцами лица воображаемой девушки, провел по щеке, коснулся подбородка… Почти. Осталось еще немного.

Сейчас, выплеснув из себя все лишнее, Салазар почувствовал себя цельным, но не полноценным. Странное ощущение, но наверное ощущать себя как что-то полноценное, но не цельное, еще более странно.

— Интересно, — маг сделал еще одну затяжку воплотив новую сигарету, — есть ли в мире вообще пары, которые смогли подобрать партнера идеально стыкующегося с их душой? Это вообще возможно? Бывает такое в природе? Или я буду первым?

Отдохнув немного, и дождавшись пока украденный кусок души окончательно закрепится среди других осколков, он вновь раздробил Катрин на отдельные микроличности, раздробил на отдельные микродуши свою, и состыковал кусочки в нужном порядке, собирая странный витраж или мозайку своего сверх "Я".

Эти микродуши, которые управляли создаваемыми доппелями, он с трудом уместил обратно в свой разум или тело — Салазар не знал где они хранятся — и поднялся на ноги. Нужно было убить проклятого мальчишку, исполнить данное брату обещание, и, наконец, заняться своими делами.

Салазар чувствовал — чтобы созданная им Катрин, идеально подошла к его цельной душе, осталось совсем немного. Что из этого выйдет он понятия не имел, но другой цели у него не было, а как жить без цели — он не знал. Но все это потом, сначала надо прикончить еще одного Адда.

Глава 22

Стражники, скучающие на воротах ждали смены. В предрассветный час спать хочется особенно сильно и дежурство в эту смену считается наказанием. Работа в охране королевского дворца самая почетная, но и самая, пожалуй, скучная. Городские патрульные хотя бы иногда могут поучаствовать в пьяной драке с местной алкашней — всяко интереснее чем просто стоять или бродить вокруг стены всю ночь!

Эта ночь, однако, скучной не оказалось. Один из стражников, почувствовал как горло сдавило словно стальными тисками и в следующий миг его шейные позвонки хрустнули, но турп не упал, оставшись стоять, пусть и со свесившейся в сторону головой.

Второй стражник, в это самое время, умирал от того, что его сердце внутри грудной клетки превратилось в смятый кусок плоти. Оба умерли раньше, чем успели издать хоть какой-то звук, но не упали, застыв неподвижно сломанными куклами.

Салазар приближался к замку. Он решил что все закончится быстро, и смысла особо таиться нет. Ничего страшного не произойдет когда смена найдет стражников мертвыми — к тому моменту парень тоже будет мертв, а сам он покинет замок, но все же взять немного времени, будет не лишним. Доппели подстрахуют. Создавать полноценные оболочки своим куклам Салазар не стал — не зачем. Он воплотил только каркас, грубые манекены немного напоминающие упрощенные человеческие скелеты, которые прямо сейчас прорастали в телах мертвых стражников. Личность загружать сюда не надо было — безумный маг лишь собрал набор самой базовой моторики — эдакий совсем уж тупой человек, способный только стоять, изредка меняя позу.

Салазар затянулся сигаретой и выдохнул клубы сизого дыма, которые, растекаясь по земле, превращались в густой туман, затягивая мутной пеленой все вокруг. Забавно — точно так же, скрываясь в клубах густого тумана, ползущего по земле, он приближался к этому же замку, много лет назад. Но в тот раз, помнится, испытывал легкий мандраж. Алистер был сильным противником, а Салазар был слабее чем сейчас. В этот раз, как казалось безумному магу, можно было бы вообще не таиться, а идти в открытую, но самоуверенность не равно глупость, и Салазар все же перестраховался, воспользовавшись привычным и проверенным в деле приемом.

Единственное, что могло хоть как-то ограничить безумного мага — это зона действия его магии, и он позаботился о том, чтобы зона видимости оказалась меньше. Уличные фонари, скрывшись в тумане, превратились в размытые световые пятна, темный силуэт человека оказался почти неразличим, а еще одна пара стражников на стене умерли еще до того, как заметили движение — солдаты оказались в зоне действия магии Салазара, раньше чем он оказался в их зоне видимости. Пара доппелей-скелетов развернулись внутри мертвых тел, порция магии вложенная в них, должна была обеспечить минимум полчаса существования, даже в отрыве от породившего их мага.

Вскоре Салазар уже поднимался по стене замка к окну, которое, как он знал, принадлежит спальне короля. Карабкаться как таракан по стене ему было не нужно — из каменных блоков стены, под его ногами вырастали ступени.

— Дорога возникает под ногами идущего, — усмехнулся безумный маг, и, учуяв где-то поблизости на стене искру чужой души, пока еще не различимую в тумане, погасил ее, раздавив сердце появившемуся человеку — очевидно стражнику.

Вот и спальня короля: деревянные ставни открыты, стекло опущено, наверное мальчишке было жарко, свежего, прохладного воздуха захотелось? Гвозди — словно кто-то тащил их десятками невидимых пальцев — поползли из рамы, с тихим, едва различимым скрипом дерева. Отлетели деревянные планки, зависнув в воздухе, и стекло, тихонько звякнув, выскользнуло из рамы.

Салазар мог ворваться, выломав окно вместе с половиной стены, мог начать атаку еще со входа, методично разрушая дворец на своем пути, мог обрушить башню и утопить все в огне, но он предпочел отделаться всего-то десятком мертвых стражников и тихим проникновением.

Мальчишка спал, обняв симпатичную девушку, одеяло сползло почти на пол, оставляя напоказ обнаженные тела и Салазар, уже протянувший к Альдийскому королю воображаемую руку, замер не поверив своим глазам.

— Как это возможно?

Оглядев спящих короля и девчонку — возможно какую-то из принцесс Фейблгарда, а может просто горничную, коих в замке в избытке — Салазар понял, что он не просто их убьет, он заберет их себе. Безумный маг замер, одной ногой сойдя с подоконника на пол, закрыл один глаз и вытянул вперед руку, прикрыв для себя голову Артиса Де Адда. Да, вот так, если не глядеть на лицо, кажется что эти двое идеально подходили друг другу.

Фигуры, телосложение, цвет волос девушки и даже положение тел, казалось идеально дополняют один другого, как и рисунки душ, которые, как ему казалось, видел безумный маг. Будь он выходцем из того же мира что и Артис, описал бы эти узоры душ как визуализацию частот — многочисленные столбики эквалайзера, но максимально близкое описание которое сумел придумать Салазар — череда частично заполненных вином высоких бокалов.

— Идеально, — прошептал Салазар глядя на спящих, — просто идеально… если бы не этот уродливый нарост.

Жирная черная клякса, воняющая смертью и разложением, словно уродливый паук или осьминог, слепленный из смешанного с кровью земляного масла, перебирая лапами-щупальцами медленно ползла по "череде стаканов", как Салазар описывал себе неописуемые аспекты духовного, оставляя в душе мальчишки грязные разводы и липкие, даже на вид, капли. Эта черная дрянь портила рисунок души, идеально подходящий к аналогичному рисунку девушки, пыталась пробиться в "стаканы", щупала жидкими ложноножками сосуды, а черные кляксы медленно прожигали "стекло", словно капли расплавленного свинца прожигающие дерево. Духовные сосуды мальчишки были покрыты царапинами, трещинами и оплавленными проплешинами и продержатся явно не долго… Как забрать себе основу не измазавшись в этой гнилой мерзости?

— Так кто же ты такой, Артис Де Адд, или скорее, что ты такое?

Воображение безумного мага нарисовало ментальный скальпель и точно такой же, но уже полностью материальный, появился в руке Салазара. Маг повертел узкий клинок между пальцами, качнул в одну сторону, потом в другую, добиваясь чтобы движения материального лезвия, совпадали с движением лезвия ментального, чтобы два клинка наложились друг на друга и соединились в один. Можно было приступать…

Салазара отвлекли торопливые шаги в коридоре и, раньше чем он даже успел повернуться на звук, дверь слетела с петель, свет ударил по глазам, а из пола, с потолка и стен, мгновенно выросли десятки лезвий, взаимно пересекаясь и нарезая узкими ломтями пространство той части комнаты где стоял Салазар. Будь на его месте кто-нибудь другой — он уже был бы наколот на десяток клинков сразу, но мгновенно выставленную защиту безумного мага не пробило ни одно из воображаемых лезвий.

— Повторяешься ублюдок! — в прямоугольнике света стоял смутно знакомый Салазару мужчина, — твою полосу тумана я сразу узнал…

Его слова заглушил колокольный звон — поднялась тревога.

— Дворецкий! — узнал Дезмонда безумный маг, — а в прошлый раз я тебя убивать не стал…

— Все силы на щиты! — успел прокричать Дезмонд и Салазар краем глаза заметил, как засиял переливаясь радужными разводами силовой купол над кроватью. Мальчишка и его девчонка проснулись. Щит, который Дезмонд успел развернуть, безумный маг даже не заметил, и побрезговал потратить на дворецкого больше одного удара. Проломив спиной кирпичную стену, Дезмонд переломанной куклой улетел куда-то в темноту, а Салазар слегка раздраженный заминкой, повернулся к своим жертвам.

— Арт, не надо лишних движений, — миролюбиво улыбаясь он оценил плотность и магическую насыщенность защиты, слегка царапнул барьер воображаемыми пальцами, которыми несколько минут назад сворачивал головы и разрывал сердца, и, замахнувшись воображаемой рукой, ударил по щиту.

Силовой барьер оказался на удивление крепким — выдержал целых два удара, прежде чем рассыпался ворохом искр, но в коридоре уже слышался топот множества ног, а самый первый из смертников уже влетел в комнату и, проигнорировав ментальный удар, который должен был превратить его в кровавое пятно на стене, взмахнул коротким ножом.

Сверкнула сталь, тонкая шпага выпорхнула из ножен, звякнули сталкиваясь клинки. Салазар заблокировал оружие пустотника, мгновенно сблизился, ухватил того за какой-то ремень экипировки и броском через плечо опрокинул на пол. Тонкий клинок шпаги сверкнул, метнувшись к упавшему противнику, тот подставил под удар руку в стальном наруче, шпага, прорубив сталь, застряла, подарив воину лишнюю секунду, позволив ему даже наполовину подняться на ноги, но в следующий миг в его грудь впечаталась подошва сапога, с такой силой, что оторвавшись от пола и пролетев не меньше полутора метров, пустотник перевалился через подоконник и вывалился наружу.

Все заняло не больше пары секунд, но обернувшись к кровати, парочку Салазар там уже не нашел. Два силуэта — безумный маг успел отметить, что это мужской и женский — появились в прямоугольнике двери и рубиново-красный поток силы, похожий одновременно и на луч света и на сжатую струю огня, ударил по щитам Салазара.

Доли секунды не хватило, чтобы неудержимый магической защитой луч добрался до шкуры безумного мага. Первый слой защиты удар Альдийского короля прошил словно иголка бумагу, череда из двух десятков разных вариантов щитов выстроенных за промежуток времени, которого не хватило бы даже чтобы моргнуть, была вскрыта почти полностью, но один из слоев все же остановил смертоносный поток света — Салазар понял, что это свет потому, что сработал зеркальный щит.

Отраженный поток светоогня, многократно преломляясь, отразился от щита десятком тонких лучей, которые ударили в стены, заскользили наискосок по потолку и полу, пластая камень словно нож масло, и Салазар, отметив взглядом раскаленные до красного свечения, оплавленные края разрезов на камнях, улыбнулся — возможно убивать мальчишку будет не так уж скучно.

Глава 23

— Все силы на щиты! — крик Дезмонда захлебнулся с каким-то странным бульком, хрустом и грохотом проломленной стены, но проснувшаяся одновременно со мной Линда его услышала.

Кровать окружил магический купол, но пока я собирал разбежавшиеся мысли, он успел развалиться, продержавшись всего пару секунд.

— Пустая, — вскрикнула Линда и я понял, что слова Дезмонда она поняла буквально, вложив в щит действительно все силы.

При ее магических запасах, этот купол наверняка смог бы удержать артобстрел целой батареи или даже авиабомбу, но легкость с которой его вскрыл неизвестный нападавший, давала понять, что так просто отделаться не получится.

— Бежим! — я схватил Линду за руку, и выдернул из кровати, когда орущая голосом Хадса тень, налетела на врага, — валим, валим!

Манокамни остались на подоконнике, через который только что перевалился Хадс, бить нечем, защищаться нечем. Линда пустая.

— Черт! — я споткнулся о валяющуюся на полу дверь, на каком-то полуинтуитивном уровне наклонился, сдернув с ручки свой ремень даже раньше, чем осознал, что это такое, сжал в кулаке пряжку, одним рывком вытягивая из камня всю ману, и в последний момент выпустил силу в виде залпа лазергана, а не авиабомбы — побоялся, что зацепит нас.

Отраженные в проявившемся в материальном мире граненом зеркальном щите рубиново-красные лучи вспороли камень, так и не дотянувшись до противника, в глазах еще не перестали плавать световые пятна, порожденные вспышкой испепеляющего света, а я уже бежал по коридору, таща за собой за руку Линду.

— Что происходит?

— Я пустой. Бежим!

Поворот налево мы пробежали. Вместо того, чтобы нестись по лестнице вниз, я решил бежать к моему кабинету. Осталось как-то преодолеть эти пятьдесят шагов.

Напавший на нас архимаг — очевидно, что этот маг не из простых — неторопливо двинулся следом. Из бокового ответвления, которое мы пробежали, показалась стража — четверо воронов бросились сверкая мечами и молниями на противника, но тот словно раздвоился, а потом раздвоился еще раз. Из него словно вынырнули его копии — я, оглянувшись на бегу, успел отметить, что копии слегка упрощенные — и ринулись в бой, отбросив воронов обратно на лестницу. Из тела мага вырвались еще с десяток клонов, и грохот заклинаний и звон клинков на лестнице начал удаляться — доппели оттеснили стражу.

— Артис, ну куда же ты, — добродушным голосом, с какими-то слегка даже обиженными нотками позвал чертов Нуб Сайбот, — я ведь могу тебе помочь, я могу вырезать эту дрянь из тебя…

Коридор схлопнулся перед нами — каменные стены с грохотом сошлись, словно кто-то хлопнул гигантскими ладонями, часть потолка обрушилась, перегородив проход окончательно, и я, сжав покрепче руку Линды, обернулся к противнику. Сил чтобы ответить не было, камней не было, меня буквально застали с голой задницей. Не осталось даже капли маны чтобы воплотить себе штаны, дабы умереть не так позорно.

За спиной архимага загрохотали тяжелые шаги, зазвенело железо и показался еще один отряд стражи, но противник даже не повернулся в их сторону. Из него выскочили несколько клонов, и понеслись навстречу новой группе врагов.

— Это что, все? — наигранно удивился маг, театрально разведя руками, — вот прям совсем все? Это даже оскорбительно с твоей стороны.

Маг взмахнул рукой, я сжав ладонь Линды сделал шаг вперед, оставляя ее за спиной, даже зажмурился. Как бы ни строил я из себя крутого нагибатора, как бы не храбрился сам перед собой, но смерти я боялся, и умирать не хотел. Тем более один раз уже проходил через это. Мне на мгновение даже показалось, что волосы на голове и на руках дыбом встали, а тело словно пронзил электрический разряд.

— Видимо адреналиновый всплеск, — как-то отстраненно подумал я, — тело пытается спастись, задействует все ресурсы пробуждает каждую мышцу, древним рефлекторным зовом бей или беги, но бежать некуда а бить нечем…

Магический удар, от которого под ногами вздрогнул пол и который должен был нас размазать по стенам, врезался в развернувшийся передо мной магический щит… Это был не я.

— Я думал ты пустая.

— Так и было!

Маг, на лице которого отчетливо читалось недоумение или удивление, словно он увидел что-то невероятное, даже дал нам лишнюю секунду форы, но уже в следующий миг справился с удивлением, или чтобы там ни было, и по щиту ударил телекинетический таран.

Линда покачнулась, но удержала щит, а я наконец-то понял, что случилось — мегатонные потоки маны текли сквозь меня неудержимой рекой и я наконец почувствовал то приятное чувство, когда магический резерв мага, заполняется маной. До этого ничего подобного я не ощущал, черпая ману из камня и направляя энергию в заклинания, сейчас же, мана заполняла внутренний магический накопитель… но не мой.

— Что за… — вражеский архимаг пошевелил пальцами, очевидно собирая что-то убойное, но в этот момент за его спиной загрохотали раскаты грома и ветвистые молнии, заполнили коридор сплошной электрической сетью.

В слепящих вспышках, словно посмотрел на электросварку, я успел различить генерала Тана с отрядом своих ребят. Волосы встали дыбом, зашевелились, как в воде всплывая в пронизанном электричеством воздухе, разъяренный, или скорее расстроенный архимаг что-то кричал, перекрикивая раскаты грома, с его руки сорвался сгусток чего-то невидимого но тяжелого и мощного, словно бульдозером протаранив отряд Фейблгардцев, из тела архимага, словно из какой-то межпространственной дыры в форме человека вырывались один за другим до предела упрощенные доппели, вспыхивали, словно факелы, и бросались в бой на отряд фейблгардцев. Не прошло и нескольких секунд, как за спиной вражеского мага полыхал адский пожар.

— Линда, — я чувствовал как испуганная девушка насыщает маной щит, чувствовал как энергия течет сквозь меня, как мои необычно огромные для этого мира аурные манонасосы выкачивают из мира мегатонны силы, отчего, как мне показалось, даже температура упала… А может это всего лишь эффект от какого-нибудь из сотен выпущенных за последние пару минут заклинаний, — ты мне веришь?

— Что?

— Позволь тебя коснуться…

Я вспомнил слова На Деля, прочувствовал воображаемую магическую руку, которой следовало зачерпнуть ману откуда-то из глубины своей души, вспомнил как он объяснял как найти то самое внутреннее манохранилище, и попытался сделать все как он сказал.

Почувствовал ладонь Линды, крепко сжимающей мою руку и поток маны, что стекал с моих пальцев, заскользил вместе с ним по руке, будто бы вглубь, к сердцу, и куда-то дальше, словно бы к самой душе. Перед мысленным взором встала нерушимая стена, которую невозможно пробить, сквозь которую невозможно прорваться… но сквозь которую можно разрешить пройти…

Линда разрешила. Я коснулся мерцающего сгустка силы, где-то внутри, и зачерпнул пригоршню маны.

Мое тело мгновенно покрыла броня, с лязгом захлопнулось стеклянное забрало шлема, в воображении один за другим возникали образы самого жуткого оружия, какое я только смог вспомнить, и мгновение спустя в слегка отвлекшегося на отряд генерала Тана вражеского архимага понеслось, словно сорвавшись с цепи, все самое убойное, что только нашлось в кино, геймдеве и литературе, и что я сумел вспомнить и воплотить вот так сходу.

Половина коридора за нашим щитом просто перестала существовать. Все вокруг затопило огнем, стены, пол и потолок исчезли, высокотемпературная плазма просто смыла тысячелетний камень дворцовых стен, и неспящие в тот момент жители Альды, могли увидеть распустившийся над королевским дворцом плазменный цветок, в окружении ветвистых электрических разрядов, и фиолетовых вспышек анигиллирующей антиматерии.

— Вот это да, — когда буйство магии стихло и мгновенно развернувшиеся светофильтры шлема с жужжанием задвинулись обратно туда, где бы они ни были раньше, я увидел чертового мага, что целый и почти невредимый, стоял на другой стороне провала, — это было тяжело, даже больно…

Маг пошевелил пальцами, с удивлением осматривая обожженные фаланги, коснулся лица, на котором жесткое световое излучение до того, как он сумел его блокировать, оставило обожженные пятна, взглянул сначала вверх, словно желая убедиться, что крыши у этой части замка действительно нет, потом вниз, и я повторил вслед за ним, с удивлением увидев расплавленные перекрытия вплоть до подвала.

— Теперь я?

Пустотный щит титана класса император, раскололся как гнилой орех, энергетическая завеса с корабля пришельцев, из древнего фильма про сражение с инопланетянами на воде, тоже развалилась, не выдержав напора голой силы, и только невидимый купол, который накрыл в одном из прочитанных мной старых романов целый город, сумел удержать сокрушительный напор.

— Ох как это непросто, — вражеский маг продолжал распадаться, доппели вываливались из него и бешеной толпой неслись по уцелевшему коридору за спиной мага, отражая напор защитников замка. Какие-то из упрощенных до предела клонов падали в проплавленный провал, другие бились в стены, словно их заглючило, еще часть даже на ноги не вставала, просто валялись на полу нелепо извиваясь. Выглядело это жутко. До убийцы было не меньше двух десятков метров, но его тихий голос был отчетливо слышен, — впервые за долгое время вскрываю защиту умом, а не силой.

Одна из тех магических струн, что несут на себе воображаемые воплощения, с тихим звоном порвалась, и щит потерял часть свойств, вслед за ней треснула еще одна опора магии, а за ней следующая. Я попытался подхватить распадающуюся защиту, но нематериальная материя воображения, расползалась на глазах, словно прогнившая тряпка. Вражеский маг нисколько не уступал мне в магической силе, но вот в мастерстве превосходил тысячекратно. Он уже не проецировал в реальность воображаемые картинки, а работал на каком-то другом уровне, буквально уничтожая само проявление магии.

— Прежний план, — я обернулся к замершей за мой спиной почему-то все так же голой Линде, — бежим.

Снова зачерпнув из магического резерва принцессы ману — ее хранилище вновь было заполнено под завязку и, заполнено было, судя по всему, именно мной — я взмахнул рукой, и каменный завал перед нами перестал существовать.

— Давай за мной.

Побежал по коридору, буквально волоча девушку за собой, пинком распахнул дверь из красного дерева, рванув за руку едва ли не забросил Линду в кабинет, и в этот миг мне в спину ударило что-то неописуемое и непонятное. Что-то, что растеклось по броне, тонкой кислотной пленкой, въедаясь в саму структуру воображения и расщепляя броню, я бы сказал на некоем магически-молекулярном уровне. Теряя куски брони, пытаясь ее восстановить и одновременно выставить какое-то подобие щита, я получил еще один удар, на этот раз попроще — всего лишь телекинетический, просто очень сильный, словно меня сбило поездом. Ладонь девушки выскользнула из руки, я пролетел через кабинет и врезался в массивный стол. Успел заметить, как покатились по полу бумажный пакет и сверток из промасленной ткани.

— Задержи!

Линда встрепенулась и словно сбросила с себя какое-то оцепенение, воплотила одежду — костюм для фехтования — взмахнула руками, обрушив те из стен коридора что уцелели, развернула сияющий магический щит, а потом еще и банальную каменную кладку, поверх которой материализовалась стальная бронеплита.

Я прополз по полу, сражаясь с заклинившими, словно бы проржавевшими сочленениями доспехов, схватил сверток с пистолетом и пакет с пулей. За спиной громыхали удары, а я даже удивился, вдруг поняв, что не слышу или скорее не чувствую того неописуемого гула, который сопровождает текущая по маноканалам энергия — течь ей было больше некуда, своего хранилища, которое можно было бы наполнить, у меня не было.

Развернул пистолет, вытряхнул на ладонь пулю. Вздрогнул, когда в каменную кладку созданную Линдой ударило что-то тяжелое, отчего стальная бронеплита выгнулась и даже лопнула. Рванул ящик шкафа, вытряхнул содержимое — я помнил, что образец хлоратного пороха в столе точно есть.

Когда стена рухнула и Линда развернула перед убийцей преграду из чистой силы, я уже закончил утрамбовывать пулю. Взвел курок, щелкнул пальцем по казеннику, вытряхнув на полку несколько крупиц пороха…

— Пустая! — услышал я крик Линды, которая без моей поддержки истратила свой резерв очень быстро, а в следующий миг магический щит разлетелся вдребезги, Линда, вместе с кусками каменной кладки пролетела через весь кабинет, врезавшись в противоположную стену, и замерла без движения, а я вскинул пистолет и спустил курок.

Грохнул выстрел, облако дыма на пару секунд скрыло от меня противника, и, когда дым рассеялся, я увидел, что мерцающая пелена магических щитов, остановившая все самое смертоносное, что я смог выдать, вплоть до антиматериального заряда, не смогла удержать крошечный кусочек железа.

Убийца охнул, опустил взгляд, я проследил за ним, и увидел как на его белой рубашке, на левом боку, расползается алое пятно.

— Ах ты засранец… Что ты сделал?

Маг взмахнул рукой, я тоже вскинул руку защищаясь — маны зачерпнуть для щита мне было неоткуда, но огрызки доспехов никуда не делись, однако не пригодились даже они, ни малейшей дрожи магического фона. Магией противник пользоваться не мог. Я увидел на его лице весь спектр эмоций, от удивления до ужаса, промелькнувших за долю секунды.

“Хорошо что пороха было маловато” — успел подумать я — “будь навеска чуть больше, и пуля прошла бы навылет”.

— Что ты сделал? Что ты со мной сделал ублюдок? — заорал мгновенно потерявший силу архимаг, и рванув из ножен шпагу — обычную как оказалось, материальную, бросился на меня в яростной и я бы даже сказал какой-то истерической атаке.

Первый удар я встретил левой рукой — на ней осталась часть наруча до локтя, второй удар, нанесенный с такой скоростью, что я его даже заметить не успел, оставил порез на ноге — там отсутствовал кусок брони. Шпага метнулась к моему лицу, царапнула по стеклу забрала отколов половину.

Град ударов обрушился с ураганной скоростью, лезвие шпаги мелькало как игла швейной машинки, а я каким-то чудом до сих пор не наблюдал на полу свои собственные кишки… впрочем понятно каким — остатки брони спасали, не будь их, я бы тоже уже давно закончился, ударе, наверное, на третьем.

Подловить момент все же удалось. Я сумел парировать один из ударов правой рукой, на которой все еще оставалась рабочая броня, выставил ладонь, остановив шпагу, успел сжать пальцы, схватившись за лезвие. На секунду прервал мельтешение шпаги, сбил с ритма, отпрянул назад, рванув клинок на себя, и когда противник провалился, потеряв опору, я пнул мага в живот, пытаясь попасть в рану.

Тот отступил на шаг-другой, и я, разорвав дистанцию, бросился к стене, туда где висели две скрещенных шпаги. Приятной особенностью старинных замков было то, что декоративные шпаги, зачастую были вполне себе настоящими. Выхватив одну из них я парировал удар — маг уже опомнился и снова атаковал, сбил вражеский клинок в сторону, сделал выпад, ринувшись в атаку уже сам.

Единственное успешное применение шпаги, на моей памяти, случилось когда я тупо и без всяких фехтовальных изысков заколол раненного вражеского мага, потерявшего половину конечностей. В этот раз так просто не получилось. Мой противник превосходил меня не только как маг, но и как фехтовальщик. Я отразил еще один удар, парировать получалось наверное один из четырех, и не будь на мне брони, которая уже и так превратилась в искрящиеся, тяжеленные лохмотья, я бы давно получил пару десятков смертельных уколов. Увел вражеский клинок в сторону, как учил меня Хадс, крутнул запястьем, пытаясь как бы обвить лезвием своей шпаги, шпагу противника, но сложный прием не удался, а вот убийца провернуть его сумел. Я даже не понял как моя шпага улетела куда-то в сторону, не заметил и жала вражеской шпаги, лишь почувствовал как клинок вонзился мне в ногу, в тонкий зазор между пластинами брони. Раненая нога подломилась, я упал на одно колено, и в следующий миг мне в лицо впечаталась подошва тяжелого сапога.

Я рухнул на пол, перед глазами заплясали разноцветные круги, потолок с полом несколько раз поменялись местами. С трудом поднявшись на четвереньки покачал головой, напоминая себе собаку, вылезшую из воды, попытался унять кружащуюся комнату, с удивлением понял что новых дырок во мне не прибавилось, голова все еще приделана к туловищу, и услышал звон сталкивающихся клинков.

Когда три плавающих вокруг меня картины мира кое-как совместились в одну, я увидел как Линда, демонстрируя все свои фехтовальные навыки, теснит противника ураганном ударов. Это была не ее подогнанная по длине и весу шпага, а вторая из тех декоративных что висели на стене, но даже с этим оружием она сумела заставить убийцу отступить, и я увидел, что кроме кровавого пятна на боку у него на плече расползалась еще одна кровавая клякса.

Попытался встать на ноги, картинка перед глазами снова поплыла, и я, потерявшись буквально на секунду, не успел понять что произошло. Только что Линда осыпала противника градом ударов, а вот она уже отлетает, теряя шпагу, и падает где-то по ту сторону огромного стола. Я взревев как носорог, срываюсь с места, словно с низкого старта, нелепо и неуклюже, припадая на раненую ногу пересекаю разделяющие меня и убийцу пяток шагов, раскинув в стороны руки, словно желая заключить того в дружеские объятия, получаю укол шпагой куда-то в плечо, но последним усилием падаю вперед, подминая под себя врага.

В голову прилетает удар, остатки шлема уже не защищают, противник потерял шпагу — она осталась торчать у меня в плече, я вижу ее эфес — и теперь отбивался кулаками. Наклонив голову, чтобы удары прилетали в череп, а не в лицо, я нащупал бок вражеского мага, и надавил, пытаясь попасть большим пальцем в рану. Убийца заорал, палец провалился куда-то вниз, вдавливая промокшую от крови ткань, рука, в остатке бронированной перчатки сжалась, разваливающиеся под действием неведомого проклятия сервоприводы в последний раз зажужжали, сдавив бок противника словно стальными тисками, я рванул, потом еще раз, выдирая руку из стальной перчатки которая осталась на месте, мертвой рукой вцепившись в тело врага.

Убийца прекратил осыпать меня градом ударов, как мне показалось он был на грани потери сознания, и я воспользовавшись моментом, замахнулся, и обрушил левую руку — что все еще была в броне — ему на голову. Правильно бить я не умел, не дрался уже лет двадцать, еще со старшей школы, поэтому, просто размахивал кулаком как молотом, поднимая руку над головой и раз за разом опуская ее на лицо врага.

Остановился я только тогда, когда поднять руку для очередного удара просто не смог. С чавком и хлюпом оторвал кулак, который намертво заклинило в измятой полуразвалившейся бронированной перчатке, от какого-то кроваво-костного месива, приподнял его буквально на несколько сантиметров и снова уронил руку в ту же полужидкую массу… Замер, покачнулся, пытаясь отогнать подступающую со всех сторон темноту, и остановить вращение комнаты, а потом просто рухнул на пол, рядом с мертвым убийцей.

Эпилог

Валдор Второй, правитель крупнейшей империи на континенте закончил речь перед собравшимися лордами. Собравшиеся взирали на него кто со страхом, кто с уважением, на лицах некоторых он видел азарт, на лицах других — ужас.

— Игры кончились, — подвел итог он. — Мы вступаем в войну. Я не буду с вами дискутировать, не буду спорить о целесообразности, не буду выслушивать отговорки, почему вы не можете выступить в поход немедленно. Кто не хочет, — усмехнулся император, — может не идти, но сразу после того как войска вернутся из Альды, они направятся к замкам тех кого не было с нами в походе.

Распустив совет, император вернулся в свои покои и устало опустился в кресло. Рядом, на маленьком столике стояла стеклянная банка с каким-то раствором, в котором плавала переломанная и измочаленная голова Салазара.

От лица почти ничего не осталось, но какое-то сходство все же имело место быть, император брата узнал. Уже неделя прошла как отрезанную голову прислали из Альды, прямо в этой банке, недвусмысленно намекая на провал. Принести голову Артиса Де Адда у Салазара не вышло, еще и свою потерял в процессе… С одной стороны мальчишка избавил Валдора от кучи проблем с сумасшедшим братом, с другой — это все таки брат. Теперь это личное.

Возню малых отрядов пора было заканчивать. Валдор собирал войска своих вассалов и отправлялся на Альду, чтобы, наконец, нанести решающий удар и покончить со всем этим… Оставался главный вопрос — сколь многие из вассалов пойдут за господином? Не обернется ли попытка военной интервенции в соседнюю страну, гражданской войной внутри империи?

— Ну — улыбнулся император глядя в лицо младшего брата — вот и узнаем.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Последняя фантазия: Бог войны

Content

Последняя фантазия: Бог войны

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог

Nota bene